Холод родных берегов

Глава первая. Деревня на берегу моря

Склоны холмов вокруг родной деревушки Лейфа в последние годы зарастали вереском. Конечно, ближе к осени, как раз после дня рождения самого парня, тот красиво цвел, вдыхая в эти скудные пейзажи немного красок перед зимними холодами. Но в остальное время особой пользы от него не было. Овцы лопали его с ленивым безразличием, то и дело заглядываясь на редкие нормальные пастбища, на которых вереск вырубали, не давая разрастаться. Летом скот туда не пускали, если только коров, более разборчивых в пище. Дашь им наестся вдоволь и на зиму косить будет нечего. Так что приходилось овечкам питаться жестковатым вереском, гуляя по склонам, меж здоровенных валунов, покрытых мхом, и крутых распадков.

От того за скотом нужен был глаз да глаз. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь дурной баран сверзился со склона вниз. Дома за такую безалаберность по голове не погладят. Лопоухий Хунд, конечно, свою работу выполнял добротно, не давал стаду разбредаться. И на лис да волков, если те показывались из леса, грозно, но не слишком громко лаял – стариковская глотка слишком легко срывалась на жалкий хрип, вместо жуткого рыка.

А ведь работы хватало и без дурацких овец, которых приходилось пасти по очереди с сестрой. Старшему брату, Халкону, недавно исполнилось двадцать, тот старше на полтора года. Охотник из него хоть куда, деньги в семье в основном от него. Пушнины в окрестных лесах не больно много, приходиться уходить подальше, бить зверя там. Само собой за браконьерами строго следили люди ярла. Но Халкона от их внимания спасала грамота дяди, которая разрешала охотиться в окрестных лесах ему или одному родственнику, на которого он укажет. Подобную бумагу его заставила выбить сестра, мать Лейфа, все же сам дядя никогда толковым охотником не был.

С тех пор вся работа по дому как правило лежала на младшем из сыновей. Фрите было четырнадцать, хотя и она работала как могла, но не доверишь же ей мужскую работу? Дядя чаще всего был в море, вместе с другими мужчинами, ловили рыбу, пока позволяла погода. Лейф тоже это умел и весьма неплохо, но рук не хватало именно на берегу.

Еще и мать все чаще заикалась о том, что пора бы и младшему подыскать невесту. Халкон уже из кожи вон лез всю зиму, чтобы деньжат побольше скопить. В середине лета у него свадьба с Ауд – дочерью мельника. Семья у них большая, но при этом довольно зажиточная, побогаче Лейфовой будет. Брату считай повезло, хоть он и тот еще зазнайка. Все детство парни между собой ссорились и боролись, хотя кому другому задирать себя не давали.

Да… и вот теперь и для младшего начали подыскивать жену, раз уж у Халкона все удачно складывается. Лейф и сам понимал, что ему всего несколько лун до восемнадцатилетия, вроде бы и пора уже. В конце концов в дом и правда нужны новые рабочие руки. Но если честно от жизни он пока хотел совсем другого. Дядя Хвельгрин в свое время обошел пол мира, побывал в столице Павшей Империи, а он… Лейф грезил путешествиями и приключениями. Хотя бы немного мир повидать! А потом жените, Эттер с вами!

Парень думал об этом, лениво наигрывая какую-то мелодию на флейте. Пальцы порхали по отверстиям в инструменте сами, музыканту особо не приходилось задумываться о том, как это нужно делать. Играть его учил еще папа, когда Лейфу и четырех не было. Музыка стала для тогдашнего мальчишки напоминанием о вскоре погибшем отце. Теперь, спустя годы, онас срывалась с флейты как будто бы сама, нисколько не отвлекая парня от собственных мыслей.

На вершине холма затрубил в рожок пастух. Значит скоро погонит деревенское стадо домой – немногочисленных коров в Фармонте предпочитали пасти сообща. Пора было собираться и Лейфу, чтоб загнать овец во хлев прежде, чем придет их буренка с телком.

Свистнув Хунду, парень лениво поднялся на ноги. Пес уже во всю носился вокруг отары, командным лаем сгоняя овец вместе. Потуже затянув пояс и подобрав длинный посох, Лейф пошел вниз с холма, даже не подгоняя скотину. Стадо и без человека знало где их дом, вернулось бы и само, но пригляд за ними все равно был нужен, мало ли в округе зверья или лихих людей? Хотя стоило сказать, что в последние годы ярлы-отступники из-за Ноголомного хребта вновь вошли в милость у северянского кайзера и их пиратские налеты сошли на нет, а других разбойников в округе почти и не бывало.

Парень вновь вспомнил, как все волновались, когда десять лет назад на юге собирался Поход, чтобы добраться до центра Империи. Он в те времена был еще не особо смышленым мальчишкой, мало что понимал. Но с деревенской ребятней они, помниться, на улице во всю мутузили друг дружку палками, представляя себя теми самыми воинами, отправившимися в опасное путешествие. Вроде бы было весело, хотя год выдался тяжелый. Как и следующий, а то и два. С едой хватало проблем, а от селений лучше было не отходить из-за распоясавшихся тварей. Пара окраинных домов даже у них в Фармонте оказались вырезаны подчистую. Какая-то страхолюдина постаралась.

Может и отец Лейфа по вине чудища какого под лед угодил. За слова о том, что покойный Ойсвинд хорошенько принял на грудь, прежде чем пойти гулять по весенней речке, парень без раздумий бил в нос балаболу. Даже если тот был выше на голову и не боялся дать сдачи.

Подгоняемая Хундом отара проскользнула меж пары здоровенных валунов, лежащих по обе стороны от тропинки, и перевалила через гребень холма. Шагая за ними следом, Лейф, по привычке, коснулся полустертых письмен на камнях. По деревенским преданиям, эти валуны здесь уложил, а затем расписал еще кто-то из великанов, населявших местные земли задолго до людей. Их языка, естественно, никто из ныне живущих и знать не знал, потому сказать, что же написано на камнях, было просто невозможно.

Следуя тропинкой, усеянной овечьим пометом, Лейф тоже перевалил через гребень холма. У его основания и располагался Фармонт – не самая богатая, но довольно крепкая деревенька или даже поселок. Некоторые дома подбирались в близком побережью почти вплотную, хотя там жить было не слишком безопасно и комфортно. Зимние штормы, бывало, доносили волны до этих домишек, а то и срывали крыши. По мнению Лейфа уж лучше пройти лишнюю сотню саженей, чем жить в холоде и вечной сырости.

Пашен вокруг поселения было не слишком много, земля на севере к земледелию располагала не очень. Зерно везли из соседних королевств – Гертона или Брамтора, а раньше закупали в Балакии и доставляли по морю. Правда последние десять лет торговля с югом не особо клеилась, ведь Брихольм, захваченный северянами, де-юре принадлежал Редалии. Балакия, граничившая с теперь северянскими землями, тоже влезла в передел территории. Из-за этого земли некогда проклятого герцогства до сих пор оставались территорией раздора, а о нормальной торговле не шло и речи.

Незаметно для себя Лейф добрался до родного подворья. В принципе ничего особенного: длинный дом, разделенный на две части для людей и скота, рядом сарай для дров или торфа, под отдельной крышей телега, хотя лошадей их семья не держала, а также баня, топившаяся по-черному. Двор окружает невысокий плетень – просто граница, но никак не реальная защита. Приоткрыв калитку, Лейф запустил овец вовнутрь. У распахнутых ворот хлева уже ждала сестра, тоже слышавшая рожок пастуха и вышедшая встретить скот.

Потрепав Фриту по таким же рыжим и волнистым как у него волосам, парень зачем-то спросил:

— Мать не вернулась еще?

— Нет, заходила с поля, а потому ушла к соседке.

— Снова ткут?

— Надо же приодеть брата к свадьбе.

Лейф поморщился. Обычно женщины ткали и вязали зимой, когда другой работы особо не было, но в преддверии праздника приходилось заниматься этим сейчас. Все из-за того, что во время холодов работали над парусами для рыбацких лодок. Этой мысли Лейф, как всегда, улыбнулся – корабли были важнее свадьбы братца.

— Чего ты? — Фрита мило сморщила носик, так как умела только она. — Опять о Халконе плохо думаешь?

— О брате только хорошее, — хмыкнул парень. — Помочь тебе чем-то?

— Натаскай воды скоту и ступай ешь, я рыбы потушила с зеленью.

— До Финна дойду, как вернусь поем.

Девчушка недовольно цыкнула языком, уперев руки в боки:

— Опять ты к дружку своему собрался…

— Вот не надо! Ты мне мать сейчас напоминаешь.

Парочка переглянулась, а затем одновременно прыснула. Лейф подхватил пару деревянных ведер и пошел к колодцу. Фрита скрылась в хлеву, видно хотела проверить все ли в порядке с овцами. Лопоухий Хунд убежал за ней, явно надеясь получить какую-нибудь вкусняшку.

Набрав первое ведро, юноша зачерпнул из него немного воды и хорошенько умылся, пытаясь хоть немного спастись от жары. Невольно он глянул на себя в отражении, отметив, что ему вновь не помешало бы побриться. В отличие от его лучшего друга Дагфинна, у Лейфа борода росла не очень, и парень предпочитал ее сбривать. В остальном же… Лицо, как лицо, ничего выдающегося, каким-то красавчиком рыжий себя не считал. Хотя деревенские девчонки на него вроде как частенько засматриваются. Из интересного в своей внешности Лейф отмечал лишь бледные веснушки на щеках, уже предчувствуя, как к середине лета они вновь наберут цвет. Ну и, пожалуй, шрам на правой щеке, словно от колотой раны. Выглядит, конечно, мужественно, но о возникновении его рыжий старался не распространяться. А, ну и волосом он пошел в покойного отца, как цветом, так и легкой кудрявостью.

С водой парень закончил быстро, налив корыто и овцам, и еще не пришедшей корове. Уток Фрита уже обслужила сама, а кур их семейство не держало, как и все Фармонте, Лейф даже не задумывался почему.

Напоследок еще раз потрепав сестру по волосам, за что заработал недовольное ворчание, парень поспешил вниз по тропке. Дом кузнеца Скёльда – отца Финна, находился на другом конце Формонта, ближе к реке. Ремесленник все намеревался выстроить водяное колесо, чтобы с его помощью ковать металл огромным молотом. Так делали в центральных королевствах – Салконе и Мидене, богатых на руду, которую они с удовольствием скупали и в не таком богатом Накоре. Эти страны славились своими качественными бригантинами, которые быстро раскупались соседями, но куда серьезнее были их кирасы. Продавать их за границу никто не спешил и Лейф уже не раз слышал, что скоро быть войне между тем же Салконом и Балакией за выход к морю.

Снова в голову лезла какая-то ерунда. Юноша часто замечал за собой, что постоянно улетает мыслями куда-то далеко, мало обращая внимания на происходящее вокруг. Оставалось надеяться, что по дороге он ни с кем не забыл поздороваться, погрузившись в себя. В деревне хватало злопамятных людей, а ведь ему здесь еще жить и жить…

Из кузни на дворе Скёльда доносился звон металла. Лейф на всякий случай глянул, нет ли кого во дворе, а затем пошел в обход плетня. Хильду, мать Финна, он немного побаивался, уж больно та была строга. Даже строже его собственной матери.

Повезло, что у наковальни работал сам Дагфинн, перековывая какой-то лом в аккуратные чушки. Своего железа в Фармонте было не особо много, приходилось далеко ходить за рудой, которую копали на болоте, на том же месте сушили, плавили в крицу и тут же проковывали. Лейф пару раз помогал другу в этом деле, когда им в доме требовался какой-то новый железный инструмент. Работа была, если честно, тяжелая и грязная, особенно по началу. Но Финну это дело нравилось, ковалем он был хорошим.

Помимо Дагфинна в кузне был еще его младший братец Сван, качавший меха. Вообще семья у них была большая, четверо парней и две девчонки, хотя двое старших уже женились, а один и вовсе обзавелся своим домом. Второму пока приходилось ютиться у родителей, стройку вроде как запланировали на это лето.

Лейф коротко свистнул, привлекая внимание друга, зайдя с задних дверей. Финн, бросив взгляд в его сторону и кивнув, вернулся к работе, обратившись к брату:

— Сван, сбегай домой, принеси попить.

— Качать больше не недо? — парнишка с облегчением вытер пот со лба.

— Завтра остальной лом докуем, там мелочь осталась. Для нее все равно надо печурку небольшую из глины складывать, сама на себя не прокуется.

Малец понятливо кивнул и вприпрыжку поспешил домой. Лейф прислонился к косяку, достал из поясной сумки флейту, но тут же вернул обратно. Друг заметил его движение и усмехнулся:

— Играй. Мамаша к твоей ушла или у кого они там ткут?

— У соседки, — Лейф с удовольствием снова достал флейту и заиграл плясовую.

Финн, подстраиваясь под мелодию, отбивал такт молотом и, быстро закончив с уже едва красной заготовкой, отбросил ее в бадью с водой. Небольшое облачко пара поднялось к потолку. Поворошив угли кочергой, кузнец вышел на улицу к другу, чтобы ополоснуться в бадье.

Вообще музыку Дагфинн не особо жаловал, но к мелодиям, которые наигрывал Лейф относительно неплохо. Хотя в свое время, когда малютка-Лейф еще был не особо искусен, сын кузнеца не раз к нему цеплялся, жалуясь на то, что у него уши в трубочку сворачиваются от подобной игры. Бывало доходило и до драки, но убежать от Финна никогда не было проблемой. Но если вдруг Лейф слишком заигрывался и позволял себя догнать… Дагфинн и в детстве был довольно крупным мальчонкой, а уж сейчас и подавно. В плечах он заметно превосходил друга, хоть и уступал в росте где-то на пол ладони, зато был, да и выглядел куда старше, за счет густой щетины и усов, и вечно хмуро-спокойного выражения лица. Волосы у него, как и у всех в большом Скёльдовом семействе, были русые, коротко подстриженные, от чего было хорошо видно длинный шрам справа. Это, в свое время, Лейф, с которым они еще не особо дружили, угодил ему камнем прямо в голову.

— Пошли на утес сходим, устал я чего-то, — вздохнул Финн и встряхнул головой, разбрызгивая вокруг капли воды.

Лейф молча кивнул.

Прибежал Сван, неся в руках полный ковш кваса. Кузнец в один подход осушил почти половину, затем передав его брату, который тоже жадно присосался к долгожданному питью. Лейфу досталось не так уж и много, но он не обиделся, с удовольствием добив остатки. Уж что, что, а квас матушка Финна делала отменный.

— Так, в кузне приберись и проследи, чтоб угли догорели, — напоследок дав брату задание, Финн чуть косолапя пошел прочь от кузни.

Лейф зашагал рядом, подстраиваясь под тяжелую походку друга. С ногами у Дагфинна проблемы были с детства, зато силы в руках было не занимать.

Выйдя за окраину деревни, парни перешли реку по узеньким мосткам, которые каждую весну по новой устраивали дети. Выше по течению, где вода была поспокойнее, был и полноценный мост, по которому могли ездить телеги, но речушка была слишком мелкой, а ее русло изобиловало камнями. Грех не наладить по ним переправу, чтобы сразу добираться до основания утеса, у которого так обожала играть ребятня.

Парни не стали задерживаться внизу, узкими тропками принявшись забираться наверх. Путь был не самый легкий и к его окончанию Финн заметно запыхался, да и Лейф стал дышать куда чаще. Зато вид, открывавшийся с верхушки прибрежной скалы, того точно стоил. Можно было взглядом охватить весь Фармонт, бескрайнюю морскую гладь и холмы с противоположной стороны, поросшие лесом. Иногда, когда в портовом Тирхолле случались ночные погрузки, удавалось заметить отдаленное свечение в небе, от горящих в городе ламп, факелов и чар. Хотя раньше это случалось куда чаще, когда в городе было больше Церковников и можно было воспользоваться их чудесами. Но в последние десять лет по всему северу начали искоренять веру в имперских Богов, вот и убавилось света в Тирхоллском порту по ночам.

Финн с тяжелым вздохом опустился на камень, укрытый мхом, и с наслаждением вытянул ноги. Его товарищ подошел чуть ближе к краю утеса и молча уставился на морскую гладь. Иногда в детстве, когда у них было больше времени, чтобы проводить его здесь, мальчишки видели проплывающие мимо корабли, с восторгом и восхищением наблюдая за их бегом под парусами или слаженной работой весел. Тогда это вызывало особый интерес. Да что уж греха таить, Лейф до сих пор с интересом наблюдал за всем, что было крупнее их рыбацких корабликов. Правда в отличие от детства, сейчас на это было куда меньше времени. Взрослая жизнь с ее постоянными заботами отнимала почти все свободные часы. А ведь с годами их будет становиться все меньше и меньше…

— Хотел бы я выйти в море, — раздраженно выдохнул рыжий, подбирая камень и кидая его в воду. — Только на чем-нибудь серьезном. Не на чем-то вроде наших рыбацких лодчонок!

— И куда бы поплыл? — хмыкнул Финн.

— Куда угодно. Все лучше, чем пол жизни пасти овец. А вторую половину ловить рыбу у побережья.

— Я думал тебе нравится рыбалка.

— Нравится. Но разве ж мы уходим далеко от дома? Я знаю море на несколько лиг от Фармонта и больше ничего. Дальше Тирхолла в жизни не бывал, если идти по суше.

— Мог бы охотиться с братом,— пожал плечами Финн. — Он далеко ходит.

— И что бы я делал? Сидел в лагере, и зверь свежевал? — скривился Лейф. — Дядина грамота годна только на одного человека. Да и компания Халкона… Нет уж, увольте.

Друзья замолчали. Рыбак продолжал кидать камушки в воду, наблюдая затем как они скрываются в пене прибрежных скал. Кузнец думал о чем-то своем, подперев подбородок ладонью. Пару раз он порывался что-то сказать, но не делал этого. Лишь спустя пару минут он все же выдавил:

— Знаешь… я бы пошел с тобой… оправься ты странствовать.

Лейф вскинул голову:

— Пхах, и куда мы пойдем вдвоем то?

— Ты и придумай, — огрызнулся сын кузнеца. — Мне, знаешь ли, такая жизнь тоже осточертела. Жить в одном доме с такой толпой народа, слушать по ночам, как старший брат пытается со своей дурой наделать детишек, думая, что они сама скрытность! Дадут Боги, они съедут и что дальше? Мне самому придется жениться, причем на этой кобыле Гретте! Она же совсем пришибленная! Россказни про то, что ее в детстве по голове частенько лупили не такие уж выдумки… А сколько мне потом придется жить с родителями, в надежде, что одним летом и мне выстроят отдельный дом?! Амбольт милостивый, забери меня в свои кузни! Я готов вечно стоять на мехах, лишь бы не жить здесь…

Лейф только присвистнул. Подобное откровение от друга он слышал далеко не в первый раз и не особо удивлялся. Но каждый раз сочувствовал Финну. Потому что его собственная судьба была не сильно лучше. Ему в конце лета будет восемнадцать, другу уже девятнадцать. Оженить их обоих могли еще год-другой назад, если бы не старшие братья, судьбу который нужно было устроить первыми. Мнения парней никто особо не спрашивал, будущим распоряжалась семья. Лейфу еще повезло, мать хоть и была строга с ним, зато дядя относился довольно мягко, закрывая глаза на некоторые проступки. А вот у Финна все было жестко, в кузне он часто работал допоздна, просто чтобы с матерью лишний раз не пересекаться. Но при этом он хотя бы был хорошим мастером, мог и поискать счастья за пределами Фармонта, а вот Лейф… Кому нужен обычный рыбак, без гроша в кармане и имени за спиной?

Финн, казалось бы, все еще ждал какого-то ответа от товарища, молча кидающего камни с утеса. Рыжий молчал, хотя в голове его беспрестанно крутились шестеренки. Которые ничего толкового родить не могли. Иногда Лейф подумывал о жизни Охотника, для них с другом это было бы выходом, но… Обычно добродушный и немного безэмоциональный дядя холодел, когда ребятня просила его рассказать о своем прошлом, о том, что он видел на юге. Хвельгрин рассказывал, пусть и изредка, но делал это через силу, скупо делясь воспоминаниями, многим быстро надоедало слушать. А вот Лейфа наоборот интересовало, что же скрывает мужчина. Он чувствовал, что дядя рассказывает далеко не все, специально стараясь отвратить юное поколение от того, через что прошел сам.

Впрочем, пусть они догадывался, что о многом Хвельгрин умалчивает, его тактика дала плоды и к судьбе Охотника тогдашний мальчишка охладел. Но мало ли было иных способов отправиться в приключение? Как оказалось мало. Если только тебе не претит жизнь бродяги без гроша за спиной.

— Я чего-нибудь придумаю, — вздохнул рыжий, бросая последний камешек и поворачиваясь к другу.

— Как всегда, — Финн едва заметно улыбнулся. — Сколько лет ты уже пытаешься?

— Не так-то просто покинуть деревню, чтобы когда-нибудь вернуться обратно не голодранцами, над которыми все будут смеяться.

— Я понимаю, — кузнец тяжело вздохнул. — Пойдем домой. Есть хочу, а завтра рано вставать.

— Как всегда, — Лейф вздохнул еще тяжелее.

Работа всегда начиналась спозаранку, тут уж ничего не поделать. Можно хоть до полуночи сидеть на утесе, продуваемом ветрами, мечтая о дальних странах, приключениях и сокровищах. Да только никто не выгонит за тебя овец на пастбище с утра. И не встанет к наковальне, у пылающего горна. Даже если повезет, и брат или сестра заменят тебя на работе, то лишь для того, чтобы родители отправили тебя на дело потяжелее. О каких уж приключениях тут может идти речь, как их планировать и готовиться к ним, если нет времени даже продохнуть? Лейф понимал, что самому ему никак не вырваться из этого круга дел и обязанностей. Эх, вот если бы выпал шанс…

Глава вторая. Нежданные гости

Проснулся Лейф как обычно ни свет, ни заря. У печи чем-то шуршали сестра и мать, переговариваясь в полголоса, явно готовя завтрак. Дверь в комнату дяди были приоткрыта, тот похоже уже проснулся. Парень тоже не стал разлеживаться и сполз с лавки, натянул штаны. Позевывая, вышел на улицу, чтобы умыться из бочки.

Солнце еще не взошло из-за холмистого горизонта, хотя небо уже алело во всю. Летний день долог, использовать его приходилось по максимуму. Чтобы потом зимой не выть с голоду.

Дядя появился из сарая, неся с собой рыбацкие принадлежности. Лейф взглянул на него с тоской, ему тоже хотелось выйти в море, пускай и недалеко от родного берега. Хвельгрин понимающе глянул на племянника, улыбнувшись одними глазами:

— И хотел бы тебя обрадовать, да не могу. С соседом подменишься, пускай и за нашей отарой приглядит. Надо на нашем участке траву косить начать, погода сухая стоять должна.

— Хорошо, дядя, — кивнул парень, вздохнув про себя.

Косить даже на одну корову и теленка придется немало, а ведь есть еще овцы. За лето еще раз, другой свой участок убрать придется. И обязанность эта ложиться именно на Лейфа, потому что брат пропадает в лесу, а дядя в море. Вселенская несправедливость.

Умывшись и принеся воды скотине, парень отправился завтракать. Пища была немудреной, но сытной – вчерашняя рыбная похлебка, немного сыра и хлеб. Запить все можно было домашним квасом, по крепости почти сравнимым с легким пивом. Но это так, к слову.

Овец выгнать пришлось самому, уже на холме передав наблюдение за ними соседскому сыну, парнишке на тройку лет младше Лейфа. Между делом немного поболтав с приятелем, рыжий вернулся домой за косой, подправил заточку и только затем отправился на покос к делянке их семьи.

Трава на относительно ровной верхушке холма вымахала высокая, почти по пояс Лейфу. Еще немного и станет грубовата после высыхания, тянуть с сенокосом было нельзя. Вздохнув, парень перехватил инструмент и с сочным свистом в первый раз провел лезвием вдоль земли.

Особо усердствовать рыжий не старался – лишь быстрее забьешь плечи, да взмокнешь на вышедшем из-за горизонта солнце. Работа при этом никуда не убежит, уж лучше работать размеренно. Почти как на веслах грести, даже движение чем-то похоже. Лейф сделал вид, что гребет косой и усмехнулся – почти зеркальное отражение. Получается моряк – полная противоположность землепашца, уже кто бы мог подумать! А Лейф хотел бы быть мореходом, значит занимается сейчас абсолютно не тем делом. Какие же «неожиданные» выводы»! Парень невесело усмехнулся, продолжая косить траву.

Солнце вскоре начало хорошенько припекать, в траве скрипели кузнечики, жужжали пчелы, на утесах кричали чайки, а из лесу им отвечали тамошние птицы. Со склонов блеяли овцы и козы, иногда слышались голоса людей, шумел прибой в скалах. Лейф думал о чем-то своем, не обращая внимания на то, как шаг за шагом продвигается по полю. Трава ложилась за ним ровными слоями, подставляя свои сочные стебли солнцу. Пару раз прочь бросались мыши, вырывшие свои норы в не самом удачном месте, но рыжий не обращал на них внимания.

Лишь раз его отвлекла от работы какая-то суета – на ближней к лесу части деревни, отдаленной от парня, произошло какое-то оживление. Вглядываться Лейф не стал, лишь утер пот рукавом, и продолжил работу. О причинах столпотворения его оповестила сестра, в обед принесшая еду:

— Халкон с другими охотниками вернулся, — поливая брату на руки из кувшина, сообщила Фрита.

— Жалко, — хмыкнул Лейф, за что заработал легкий подзатыльник.

— Не язви! Я же знаю, ты любишь Халкона. Мы ведь все одна семья.

— Но братец, если ему свой дом выстроим, от на съедет. Может его стоит любить не так сильно? — маленькая ручка сестры вновь прошлась по затылку, заставив рыжего снова рассмеяться.

Вытянув ноги, Лейф с наслаждением расселся на скошенной траве, заглянув в корзинку с обедом. Хлеб, немного сыра, кувшин кваса и пара вездесущих рыбешек, поджаренных с зеленью. Впрочем, работнику было без разницы, чем обедать, на еду он накинулся с охотой. Сестра сидела рядом, слушая луговые звуки и в пол глаза наблюдая за братом.

К концу обеда девушка напомнила:

— В общем приведи сегодня себя в порядок после работы. Брат с невестой придут ужинать. Наверное, и семья ее будет. Уж не расстраивай маму, она сильно переживает.

— Ладно, сполоснусь в реке. Рубаху почище мне достань не забудь только, дома переоденусь, как приду.

— Обижаешь, — фыркнула сестра. — Уже достала. Ту синюю, с вышивкой по воротнику и рукавам. И пояс с бронзовой застежкой в виде змея, который тебе дядя подарил.

— К нему бы сакс хорошо и ножны расшитые, — заметил Лейф.

— С семьей за столом при оружии сидеть нехорошо, — пожурила Фрита. — Мама расстроиться, если его достанешь. Да и перед кем тебе ножом красоваться?

— Да будто я не понимаю, пошутил просто, — отмахнулся парень, вновь берясь за косу.

Боевой нож ему тоже подарил дядя, несколько лет назад, но доставал его Лейф не очень часто. Работать было сподручнее небольшим ножичком, который всегда висел в ножнах на поясе. Сакс был слишком тяжелым, самое то, чтобы прокалывать кольчугу врага, рубить его плоть или искать уязвимые места в броне. Но в обычной деревенской жизни под рукой всегда был более подходящий инструмент. Потому для парня сакс стал лишь еще одним напоминанием, о размеренности и предсказуемости его судьбы. Лежать ему и лежать в сундуке, рядом со старым снаряжением дяди.

За весь день парень успел скосить около половины их участка. Было бы славно, помоги ему кто-то, удалось бы закончить за день, но о подобном оставалось только мечтать. Рабочих рук всегда не хватало, даже в больших семьях. Как раз, потому что они большие. Поди всех прокорми.

Ближе к вечеру, когда солнце уже начало клониться к горизонту, обещая вскоре упасть в бескрайнее море, Лейф побрел прочь с участка. Сделав крюк, рыжий заглянул на реку, с огромным удовольствием искупавшись и смыв пот. Хорошо бы в бане попариться, но и топить посреди седмицы ее придется самому. Хотя может брат ее подтопил? Надо было заглянуть домой, прежде чем идти на реку, но Лейфу туда, если честно, совсем не хотелось. Снова эти тягомотные посиделки с «дорогими» гостями, которым до парня совсем не было до них дела. Впрочем, рыжий отвечал на это взаимностью.

К тому времени как Лейф вернулся домой, все уже почти собрались. Большой стол вынесли во двор, вокруг него расставили скамьи и стулья, накрыли скатертью. Рядом суетились мать с Фритой и Ауд, невеста брата, вместе с ее матушкой и младшей сестрой. Мужчин где-то не было, возможно пошли на берег встречать дядю, рыбаки как раз должны были вернутся.

Поздоровавшись со всему, Лейф отнес косу на место и между делом поинтересовавшись у матери, отлучавшейся в дом, куда пропал брат. Его предположение оказалось почти верным:

— Ушли на пристань, хотят у рыбаков узнать про корабль.

— Какой еще корабль? — удивился рыжий.

— С юга идет, под парусами. Большой, даже больше боевых фотов. Вряд ли рыбаки видели знают нашего, но еще до ужина корабль будет мимо нас проходить, сами все увидим.

Лейф вышел из дома и вгляделся в горизонт, с удивлением обнаружив там паруса. Как он не заметил их с холма? Видимо совсем ушел в работу или корабль появился пока он плескался в реке. Все что пока можно было сказать точно, так это то, что у неизвестного судна было две или три мачты. Очень серьезно! На севере почти никто не ставил больше одной, полагаясь на весла, в случае необходимости.

Поразглядывать море ему не дала сестра, с тихим ворчанием загнав обратно в дом и заставив переодеваться в чистую и праздничную одежду. Упрямится Лейф не стал и к приходу мужской части гостей уже был приодет.

Братья поприветствовали друг друга сдержанными кивками, но под строгим взглядом матери все же обнялись, хорошенько сдавив друг другу ребра. Пару мгновений казалось, что еще немного и кто-то полетит в пыль, брошенный через бедро другим, но все обошлось и парни разошлись, довольно улыбаясь.

— Неплохо, неплохо, — фыркнул Халкон, поправляя рубаху. — Я уж боялся, что ты тут в одиночестве совсем захирел и расслабился.

— Не дождешься. Я еще и состарюсь позже тебя, успею отыграться за то, как ты гонял меня в детстве, — хмыкнул Лейф.

— До вашей старости, я успею вам обоим всю дурь из голов вытрясти, — дядя отвесил хорошего подзатыльника младшему и ткнул кулаком старшему под ребра да так, что Халкон аж согнулся. — А ну хватит мать злить, прекратили лаяться.

— Мы еще не начинали, — не удержался Лейф и отскочил в сторону, чтобы не заработать еще одну оплеуху, тут же постаравшись перевести тему. — Дядь, а что за корабль с юга идет?

— Почем мне знать, скоро сами рассмотрим. А через пару дней и узнаем, как с Тирхолла вести придут.

В Фармонте всегда было так. Хоть поселение и стояло на берегу моря, крупные суда редко здесь приставали, выбирая для стоянки устье более крупной реки, возле которого и стоял Тирхолл, некогда крепость местного ярла, а теперь ладный торговый городок.

Стали рассаживаться за столом. Во главе посадили Халкона с невестой. Лейфу это все немного напоминало всамделишную свадьбу, хотя до той было еще несколько седмиц. Чем-то происходящее походило на ее репетицию. А говорили ведь, что обычный ужин будет!

Место рыжему досталось возле дяди и сестры, матушку пропустили поближе к старшему сыну. Лейф был совсем не против подобной расстановке. Хвель хорошо к нему относился и с ним можно будет поболтать, когда важные, но такие нудные на взгляд юноши, разговоры за столом прекратятся. А пока парень предпочел налечь на еду, все же мясо даже их семья готовила редко, не смотря на охоту брата. Дичь может и была жестче домашней скотины, но в сравнении с набившей оскомину рыбой, это было что-то безумно вкусное. Хотя даров моря на столе тоже хватало и нос от них никто не воротил, нечего добру пропадать.

За ходом разговора юноша почти не следил, там обсуждали детали свадьбы, строительства будущего дома и налаживание хозяйства для новой семьи. Дядя пока тоже был занят, к его мнению прислушивались и постоянно им интересовались, потому болтать приходилось с сестрой, а заодно вглядываться в паруса на море. Неизвестный корабль был все ближе, теперь Лейф отчетливо видел, что у того было три мачты. Вскоре стали различимы крохотные человеческие фигурки на палубе и снастях, можно было примерно оценить размеры судна. И те впечатляли! Раза в два длиннее фота и куда выше его палубой, из-за чего Лейф даже не пытался найти на нем весельную оснастку. Ясно как день, что такая махина ходит лишь под парусами.

— Дядь, а это не южанский корабль? — в полголоса уточнил парень, улучив момент затишья в разговоре.

— У соседнего Гертона есть парочка таких, — пожал плечами Хвельгрин. — Но в основном да, их Редалия и Балакия делают, хотя в Брихольме верфи тоже налаживать начали, скоро и у нас что-то кроме фотов появиться.

— А раньше, чего не делали?

— А зачем? Меж наших островов проще на фотах ходить, с востоком торговать на них же сподручнее, потому что из Солы в Орию надо волок пересекать. На такой махине далеко в океан уйти можно, да только опасное это дело.

Тут Лейф даже не пытался спорить. Все, кто жил на побережье знали, что далеко в море, когда лот переставал цеплять дно, вода кишела морскими тварями, которые даже Слуг не слушались, на столько были древни и неуправляемы.

А неизвестный корабль тем временем приближался, привлекая к себе все больше внимания собравшихся за столом. Почему-то судно шло довольно близко к берегу, по самому краю отмелей. Еще и паруса на нем начали спускать, будто собирались приставать.

— У них хороший лоцман, — задумчиво протянул Хвель. — Местные воды знает.

— Приставать будут?! — восторженно воскликнул один из младших братьев Ауд, невесты брата.

— Берег на позволит, нет у нас толковой бухты для такого судна, — буркнул Хвельгрин. — Спустят шлюпку скорее всего.

Так и оказалось, на воду опустилась небольшая шлюпка, человек на пять от силы, и споро направилась к гавани, где, видимо, кого-то высадила и сразу вернулась. Корабль вновь начал набирать ход, явно направляясь в сторону Тирхолла, чем вызвал новую волну обсуждений. В Фармонте судно никто не узнавал, так какой смысл здесь высаживаться незнакомцам?

— Пап, а можно мы на берег сбегаем? Посмотрим кто приплыл? — начали канючить младшие братья и сестры Ауд.

Мельник думал не долго, махнув ребятне, тут же унесшейся прочь со двора. Лейф с сестрой остались на месте, хотя Фрите явно было любопытно. Но брат, к ее огромному удивлению, остался на месте, о чем она и спросила его в полголоса. Лейф заговорщицки прошептал в ответ:

— На дядю посмотри. Он явно что-то подозревает, лучше тут останемся.

Хвельгрин и правда сидел в состоянии крайней задумчивости, больше не принимая участия в разговоре, который вскоре плавно сошел на нет. Бывший Охотник задумчиво смотрел на побережье, будто чего-то ожидая. И видимо не зря, потому что вскоре на дороге к их дому появилась пара незнакомцев, сопровождаемая на небольшом удалении целой толпой из ребятни и прочих зевак.

Первым был мужчина, явно северянин, с длинной светлой косой и выбритыми висками. Обветренное морскими ветрами добродушное, но волевое лицо, украшала ухоженная борода и усы. Ростом тот весьма удался, а лет незнакомцу на вид было примерно столько же сколько Хвелю. Разве что одет светловолосый был не в пример лучше не только бывшего Охотника, но вообще всех в деревне. Его легкий кафтан был расстегнут, под ним виднелась рубаха из какой-то тонкой материи, на расшитом поясе висел меч с богатой рукоятью и в дорого украшенных ножнах, на запястьях побряцывали золотые и серебряные витые браслеты.

Под локоть с мужчиной шла девушка или молодая женщина, может на десяток лет младше матери Лейфа. Волосы у нее были светло-русые, чуть темнее чем у спутника, мягкими волнами ниспадающие до пояса. На весьма красивом лице особенно выделялись пушистые ресницы и чуть пухлые губы, с которых не сходила полуулыбка. Она была ниже мужчины почти на голову, оставаясь при этом вполне обычного, среднего роста. Зато ее фигуру с тонкой талией, назвать обычной язык точно не поворачивался. В богатстве одежды девушка тоже не отставала, облачившись в приталенную рубашку из той же мягкой материи, а поверх нее курточку с воротником их меха черной лисы. Приемлемо для начала холодного северного лета, особенно поздним вечером. Вместо юбки или платья незнакомка носила штаны, чем явно привлекала к себе дополнительное внимание у мужской части зевак, и полусапожки. Из оружия девушка могла похвастаться лишь саксом в богатых ножнах. И да, она тоже была северянкой.

Хвельгрин встал из-за стола, когда наконец-то сумел разглядеть гостей, и двинулся к открыты воротам. Разглядев кряжистую фигуру бывшего Охотника, светловолосый радостно воскликнул:

— Хвель, сколько лет сколько зим! Боялся, что не застану тебя!

— Да куда я денусь, Вест, — хмыкнул Охотник, шагнув на встречу старому знакомому.

Мужчины крепко обнялись и перебросившись парой фраз направились к столу, за которым все с нескрываемым любопытством разглядывали нежданных гостей.

— Надеюсь я не сильно помешал? Вижу у вас тут и без меня был повод собраться, — догадался незнакомец-Вест, разглядывая накрытый стол.

— Обсуждали планы на свадьбу племянника, но думаю Эрна не будет против, если вы к нам присоединитесь? — Хвель вопросительно глянул на сестру.

— Не против, сейчас накроем и на гостей тоже, — женщина начала подниматься из-за стола.

— Погоди, дай я хотя бы своих старых друзей представлю, — придержал сестру Хвельгрин. — Это Вестгейр Йоргенсон, мой старый товарищ, имя которого в последние годы много у кого на слуху. И Вигдис Агмунддоттир, давнишний член его команды, в последние годы не слишком любимая Церковью.

— И это еще мягко сказано, — улыбнулась Вигдис, поправляя волосы.

Лейф во все глаза смотрел на гостей, наконец-то их вспомнив. По крайней мере мужчину, которого в последний раз видел в детстве, когда он навещал дядю. Но даже без этого в последние годы тот и правда приобрел определенную известность, прославившись как удалой купец и пират по прозвищу Вестгейр Мореход. Даже в Формонте слыхали про его дерзкие походы на восток, к Лунному архипелагу, прямо во время кипевших на юге войн.

— Ладно тебе, Хвель, не вздумай нас расхваливать. Сам ведь сказал, что мы здесь как твои друзья, а не как прославленные особы, — хмыкнул Вест, усаживаясь на выделенное ему место на одной стороне с семьей Ауд. — Да уж, а ведь и правда сколько лет прошло! Уже и племянников своих женишь. Халкон ведь, кажется?

— Да, герр Йоргенсон. Вы меня помните? — удивился брат, чувствовавший себя немного не по себе, как и все за столом.

— Просто Вест, — замахал ладонями Мореход. — Конечно я вас всех помню, хотя за годы вы, конечно, сильно изменились. В лучшую сторону, само собой. Да и невеста тебе под стать красавица, так что грех не выпить за скорую свадьбу!

Ауд зарделась, зато ее отец довольно расправил плечи и закивал, оглаживая бороду. А потом всем ненадолго стало не до комплиментов, над столом вновь взметнулись кружки с пенными напитками.

Вестгейр тем временем перевел свой взгляд дальше, наконец-то посмотрев на Лейфа и Фриту, тоже вспомнив их имена:

— Да уж, вы то еще больше брата изменились. Фрита, помнится, тогда говорила все больше на своем, дитячьем языке, когда я в последний раз у вас был.

— Лет десять считай прошло, — кивнул Хвель. — И я так погляжу торговля с востоком деньжат немало приносит.

— Но и голову снять могут легко, — пожал плечами Вест. — Знал бы ты как во время первой войны, еще только с Редалией, мы иной раз обратно по Соле возвращались с трюмами под завязку гружеными! Свои то на нас косо поглядывали, а уже если с южанами столкнуться доводилось… Хальрадский купец для них, что для тебя рыбка в море. Уж если попадется, то не отпустят. По ночам идти приходилось, повезло, что реку полностью не перекрывали, боялись еще, что в ней пакость какая осталась.

— А вы не боялись? — не удержался Лейф.

Мореход только усмехнулся и закинул в рот кусочек мяса:

— Некогда было. Хотя, по правде сказать, тварей там еще хватало, что на берегу, что в реке. Может потому и проскочили. А еще у Редалии флота толкового в Соле не было, устье то мы держим. Там, где у них граница с Балакией по реке проходит, какие-то суденышки они на воду спустили, но нас такой мелочью не удержать было.

— Слыхал я, что в другой раз южане уж вместе за нас взялись и Редалия и Балакия, — заметил мельник.

Вестейгр кивнул и недовольно цыкнул:

— Ну это уже через пару лет после первой войны было. Но на реке всех ловили, это да, она же через балакийские земли петляет. До Брихольма тогда никак не спуститься было, пришлось со знакомыми купцами все по суше отправлять, хотя и не скажу, что уж совсем дешево тогда распродались. А сами обратно отправились, на архипелаге немного «отдохнули», знакомствами новыми пообзавелись, а ближе к концу войны обратно двинулись. Последние четыре года спокойно торгуем, хотя южане точно еще одну заварушку затевают, не нравится им, что Солу север контролирует.

Многие за столом согласно закивали, прекрасно понимая, что северянский Брихольм стоит костью в горле Редалии, которой де-юре и принадлежит. Ульфа II, покойного тогда еще только конунга Хальрада, не зря прозвали Подлым, за то, как под шумок Похода он ловко присвоил себе южные земли.

— А сейчас-то ты куда направляешь? — вернулся к разговору Хвель. — Корабль явно не для речных путешествий взял, на таком в Соле делать нечего.

— Верно мыслишь. Да только появились тут вести, что кайзеру Ингвальду Ульфсону захотелось славы сравнимой с отцовой. А для того ему нужны отчаянные ребята на лучших кораблях, которые только можно сыскать. В торговле я преуспел, деньги имеются, а вот от славы и сам бы не отказался.

— И что наш владыка задумал? — нахмурился Хвельгрин.

— Сущую мелочь, — улыбнулся Вест. — Всего-то покорить Океан Одного берега.

Глава третья. Предложение

Свежие новости вызвали за столом нешуточное оживление. Конечно, что-то предвещавшее данное событие намечалось уже давно. Даже в Формонте слыхали про то, что в столице нечто готовиться. Большинство считало, что скоро быть новой войне и корабли собираются как раз для нее. Звучало логично, ведь если снова придется сражаться с Редалией, надо было чем-то блокировать ее порты.

Особо известие заинтересовало Лейфа и без того слушавшего Веста со всей внимательностью.

— На сколько я знаю главным над всей армадой встанет герр Рерик Йонсон. Он хороший моряк, участвовал в обоих недавних войнах, да и возраст еще позволяет отправиться в долгое путешествие, — продолжал Мореход.

— Слыхал про него, — кивнул Хвель чуть нахмурившись. — Товарищ детства Инглейва – бывшего главы хальрадских Охотников. Не последняя фигура при кайзерском дворе.

— Угу. Я отправил ему письмо с голубем, о своем желании учувствовать. Ответа, естественно, ждать не стал. Сорвался с верфей в Брихольме, как только мой «Длинный змей» оказался достроен. Думаю, еще успеваю, лето только началось, так что вряд ли армада уже вышла.

За столом вновь загомонили. Приятно было хотя бы так приобщиться к чему-то столь знаменательному. Дурная слава западного океана пугала многих, но об неудаче и опасностях морского пути сейчас вспоминать не хотелось. Всем казалось, что они уже сидят рядом с человеком, покорившим неизведанные воды.

Лейфа чуть ли не трясло от возбуждения. Мыслями он тоже был где-то там, на палубе огромного корабля, бороздил бескрайние моря и океаны. Вот это жизнь! Он бы все отдал, ради того, чтобы хоть ненадолго почувствовать этот дух приключений, о котором так долго мечтал. И следующие слова Веста лишь сильнее разожгли это желание:

— Но, если честно, с кораблем пока не все гладко. Точнее с его командой. Я забрал своих толковых ребят со старого фота – «Алого угря». По итогу, как бы смешно это не звучало, мне не хватает простых матросов! Есть и старпом и боцман, кок родом с архипелага, Вигдис в качестве судового врача, толковый баталер и знающий лоцман. Немного умелых ребят, кто разбирается в корабельной оснастке, а не только на веслах сидеть горазд, тоже прихватил с собой. Но все равно не хватает обычных матросов, пускай даже таких, которых придется учить уже на ходу. Готов и на это! Лишь бы парни были смекалистые.

— Успеешь набрать до того, как придет пора отправляться в плавание? — осторожно спросил Хвельгрин.

— Мои ребята для того и направляются дальше, в Тирхолл, начнут искать матросов там. А я, как ты уже догадался, не только похвастаться к тебе заскочил.

— Нет, Вест, — скривился Хвель. — Я устал от путешествий и приключений.

— Десять лет прошло, — тихо заметил Мореход. — Хватит сидеть в берлоге, как медведь по зиме. Мне нужны толковые ребята на новом корабле.

— Именно, десять лет... А желания покидать свою уютную берлогу у меня так и не появилось, — бывший Охотник покачал головой. — Меня устраивает моя нынешняя жизнь, а в чужую я и не лезу. Хочешь покинуть родной берег – валяй, буду молиться за тебя Богам и искренне радоваться, когда вернешься знаменитым человеком. Но меня даже не зови. Мне хватило приключений в молодости…

За столом повисла неловкая тишина. Насупившийся Вестгейр выглядел немного обиженным и разочарованным, хотя явно не хотел что-то высказывать старому другу. Хвель вновь, как это с ним иногда бывало, ушел в себя, мало обращая внимания на то, что происходит вокруг. Собравшиеся гости старались особо не пялиться на обоих мужчин, а вот Эрна смотрела на брата с ничуть нескрываемым облегчением и одобрением. Лейф знал, что мать никогда не одобряла то, как в юношестве ее брат покинул дом, став Охотником. Сейчас она явно радовалась, что Хвельгрин бесповоротно изменился и уже давно взялся за ум. А вот Лейф был разочарован. Как можно отворачиваться от подобного предложения судьбы?!

Вестгейр тяжело вздохнул, но все же не стал наседать на старого товарища и спокойно ответил:

— Ладно, я понял тебя. Жаль, конечно, мне бы не помешал еще один опытный товарищ на нелегком пути. Сам понимаешь, что это будет трудно.

— Прости уж, Вест, — Хвель дернул плечами.

Дурацкая мысль уже давно крутилась в голове Лейфа, возможно с той самой секунды, как шлюпка спустилась с величественного корабля и поплыла к их деревне. А уж теперь, когда дядя отказался, она стала лишь сильнее. Конечно, мать будет недовольно, да что уж говорить, никто не одобрит его предложения, но хотя бы попытаться то стоит?! Если он сейчас этого не сделает, то остаток жизни так и будет корить самого себя.

Парень, чувствуя, как у ноги чуть не отнимаются от волнения, собрался с духом и разом выпалил:

— Я бы хотел отправиться с вами, герр Йоргенсон!

Мертвая тишина после его слов продлилась лишь мгновение. Уже в следующую секунду мать Лейфа Эрна грозно воскликнула:

— Нет! Ты не отправишься даже Боги не ведают куда! И думать об этом забудь!

— Герр Йоргенсон, я неплохой матрос и быстро учусь, — рыжий даже не смотрел на мать, понимая, что его время уходит.

Эрна вскочила из-за стола и подлетела к сыну, ухватив его за плечо:

— Лейф, ты никуда не поплывешь, слышишь?! Хвель, останови его!

— Я? — опешил мужчина.

— Ты! Кто старший мужчина в доме, в конце-то концов?!

Хвельгрин замялся, на секунду напустил на себя грозный вид, но тут же снова обмяк:

— Мне ли кого-то учить?..

— Хвель! — неверяще воскликнула его сестра, на мгновение отступив в сторону.

Лейф воспользовался этим и тут же вскочил из-за стола, за которым и без того уже царила какая-то неразбериха, люди даже не шептались, а говорили во весь голос, перекрикивая друг друга. Как оказалось толпа у плетня рассосалась на вся и в общую суматоху примешивались еще их крики, из первых рядов наблюдавших за самыми свежими новостями их небольшой деревеньки. Ну и устроил он представление… Во всей этом шуме только Вестгейр и его подруга сохраняли невозмутимость.

— Герр Йоргенсон…

— Лейф, даже и не думай! — мать вновь подскочила к сыну. — Халкон, чего ты сидишь? Хоть ты своего брата усмири!

Старший неуверенно начал подниматься из-за стола, но всю суматоху прервал Вест, молча поднявший руку. Все собравшиеся замолчали почти сразу, ожидая вердикта капитана судна.

— Лейф, я с радостью принял бы тебя на своем корабле, мне нужны такие парни как ты, желающие учиться и рвущиеся вперед. Но я не могу пойти против воли матери, так переживающей за сына, — покачал головой Мореход, глядя только на рыжего.

— Хоть у кого-то здесь осталось немного сознательности в голове, — с облегчением выдохнула Эрна. — Спасибо, герр Йоргенсон.

— Просто Вест и не за что. Кто я такой, чтобы забирать детей против воли родителей? — усмехнулся мужчина.

— Садись за стол, Лейф, и упаси тебя Боги еще хоть раз заикнуться о подобном, — шикнула сыну на ухо мать, легонько подталкивая к его скамье.

Парень нехотя опустился на старое место, сестра тут же ухватила его под локоть и Лейф почувствовал укол совести – она явно успела испугаться, судя по легкой дрожи в сжимавших его руку пальцах. Для него Фрита так и не выросла, оставшись таким же пугливым ребенком, как и десяток лет назад. Расстраивать сестру Лейф не хотел, но и отказаться от своей мечты… как же сложно угодить всем!

Остаток вечера прошел относительно спокойно. О морском походе больше никто не заикался, все пили и ели, обсуждали какие-то мелочи. Ближе к концу, когда мать немного оттаяла, Лейф даже сыграл пару песен на флейте. Халкон танцевал с Ауд, Вестгейр с Вигдис, мельник со своей женой и даже Фриту пригласил кто-то их братьев невесты. Всем вроде как было весело, один только Лейф, перебирая пальцами по отверстиям на флейте, не особо спешил присоединяться к остальным. Парень думал над словами Морехода, все уже для себя решив. Вест прямым текстом сказал, упомянув об это даже пару раз, что он против воли его матери пойти не может. Ну что ж, так тому и быть, рыжий сделает это сам.

На сердце от таких замыслов скреблись кошки. Никто его не поймет, может только дядя, сам в юношестве поступивший так же. Больше того – это точно расстроит маму и сестру, брат тоже не обрадуется. Хотя бы, потому что работы на него с дядей свалиться куда больше, а ему скоро свое хозяйство подымать. Но о Лейфе то кто-то подумал? Может хоть раз в жизни он поступить так, как желает сам? Пускай в одну глотку твердят, что он дурак и совершает глупость, парень хочет на своей шкуре все это испытать. Своим умом понять, что он дурак и глупец. Лейф горько улыбнулся этим мыслям, не отрывая флейту от губ.

Посиделки во дворе не заканчивались до самой ночи. Разговоров у взрослых накопились достаточно и без великих замыслов Веста. В гости наведались и соседи, раз уж семейные посиделки все равно перешли в нечто большее. Так что разошлись все уже затемно.

Вестгейру и Вигдис было предложено переночевать в доме старосты, где места было куда больше. Отказываться те не стали, все же в доме Эрны и Хвеля было немного тесновато. Так что незваные гости ушли, пообещав зайти завтра попрощаться перед отправкой.

Лейф ворочался всю ночь, занятый собственными мыслями. Кое-как уснул лишь под утро, продремав до зари, после чего его, не выспавшегося, с гудящей головой, разбудила каждодневная суета, начавшаяся в доме.

Дядя сегодня остался дома, чтобы попрощаться с товарищем, когда тот явиться. Так что в море отправился Халкон. В иной день Лейф бы расстроился и уж точно попытался напросится на место брата, но сегодня был этому даже рад. Его обязанности были теми же, что и вчера – поле нужно было докосить.

Наскоро перекусив, парень отправился на их участок, но на околице свернул и легкой трусцой добрался до дома друга. В кузнице Скёльда еще не горел горн, возможно, работы пока не предвиделось. Хотя под навесом возился Сван, нагребая уголь в корзину, так что звон кузнечного молота вскоре все же огласит округу.

— Эй, Сван! — Лейф в полголоса позвал парнишку.

— Чего? — мальчишка вскинул голову, утерев лоб грязной от угля рукой.

— Финн далеко?

— С отцом пошли до старого Калле. Есть у него какая-то работенка.

— Ладно. Как явиться передай, что я его искал. Будет свободен, пусть заглянет на наш участок, я там косить буду.

— Хорошо.

Закинув косу на плечо, Лейф поспешил на холмы. Не хотелось бы попадаться на глаза дяде, который должен был выгнать овец на пастбище.

Работа сегодня шла споро, хотя солнышко припекало еще сильнее чем вчера. Уже скошенную траву не только прогревало сверху, но еще и обдувало ветром и всего за день она хорошенько подвялилась. «Надо Фриту с граблями сюда прислать, пусть в валки завтра сгребает, уже убирать можно будет,» – подумал Лейф и тут же тряхнул головой. Даже решившись на безрассудный поступок, вроде побега из дома, он нет-нет, да думал о каких-то бытовых мелочах. На душе снова стало совестно. Имеет ли он право так поступать?

Финн пришел лишь ближе к вечеру. Рыжий уж думал, что так и не дождется его.

Друг прихватил с собой флягу с домашним квасом, вместо приветствия молча предложив Лейфу выпить. Тот с благодарностью принял напиток, с ходу выдув около половины. От работы на жаре пить хотелось ничуть не меньше, чем в той же кузне.

Когда друг немного пришел в себя, Финн наконец-то приступил к расспросам:

— Слыхал гости у вас были интересные.

— О том и речь, — утирая рот кивнул Лейф. — Потому и позвал тебя.

— Так и думал. Что предложил Мореход?

— Если бы он предложил! — устало выдохнул рыжий. — Он был готов взять, но матушка…

— Кто бы сомневался.

Друзья немного помолчали. Лейф неспешно докашивал участок, оставалось совсем немного. Финн шел за ним, попивая квас и думая о своем. Вскоре кузнец все же не выдержал:

— Ну давай, не томи. Ты ведь точно что-то задумал?

— Да. Если сбегу, пойдешь со мной?

— Спрашиваешь, — ухмыльнулся коваль. — А Вестгейр нас возьмет?

— Возьмет. Ему моряки нужны, готовые учиться. Старики тут не подойдут.

— А я? Я ж в море почти не был, все за наковальней стоял, — засомневался Финн.

— А ты думаешь ему мастера не нужны? На корабле, конечно, особо не покуешь, но с металлом работа как будто может подвернутся, на такой-то махине! Да и в остальном ты рукастый, смысл в шею гнать? Учиться к тому же вместе будем, как под парусами ходить. Опыта у меня побольше, быстро научусь и тебе помогу.

— Если так, то я тем более за, — кивнул друг. — Когда бежать собираешься? И куда?

— Ночью этой же, в Тирхолл. «Длинный змей» там моряков ищет. Вряд ли долго стоять будет, надо успеть. Но нам это и на руку, кстати, лучше побыстрее из знакомой гавани уходить, искать нас точно будут.

Финн кивнул и крепко сжал плечо друга. Хватка у него была хоть куда, что не удивительно:

— Значит договорились. Около полуночи у моста через реку, как раз к утру до города дойдем. Лишь бы «Змей» еще там был!

— Должен быть, — Лейф очень надеялся, что не ошибается.

С работой на сегодня юноша скоро закончил. Вернувшись, домой быстренько сполоснулся в холодной бане. Воспользовавшись тем, что дома была лишь сестра, сейчас кормившая кур, он прошмыгнул в комнату дяди.

В небольшой комнатушке, отделенной от остального помещения лишь тонкой перегородкой, помимо узкой кровати и небольшого столика с табуретом стоял сундук, в котором хранились самые ценные вещи их семейства. Бросив короткий взгляд на копье над кроватью дяди, украшенное незнакомыми рунами, Лейф осторожно отворил крышку ларя.

Чужого он брать не собирался. Кроме давно подаренного сакса и парадного пояса больше ему ничего и не было нужно. Единственное на что скрепя сердце позарился парень – это походная сумка дяди, порядком потрепанная, но еще довольно крепкая. Стачанная из легкой сыромятной кожи, которая в местах сгибов пошла морщинками, она еще долго могла послужить. Немного помаявшись угрызениями совести, Лейф все же взял ее с собой, решив, что уж дядя то его поймет, когда хватиться пропажи.

Спрятав в обновку, свой сакс, пояс, немного припасов и походных мелочей, по типу огнива, трута, иглы и ниток, парень осторожно выбрался из дома. Сестра была у скотины и, по всей видимости, дядя вернулся с пастбища, потому что калитка, через которую загоняли овец, была открыта. Не давая себе испугаться и повернуть обратно, Лейф рванулся через весь двор и в мгновение ока скрылся под крышей сарая. Сумку он закинул в телегу, закидав сверху сеном, которое там же лежало, и накрыл какой-то дерюгой. Со всем этим парень управился быстро и очень вовремя. Стоило ему спрыгнуть с облучка, как в помещение зашел дядя.

— Лейф? Чего тут делаешь? — удивился Хвельгрин.

— Да так. С нашего участка вернулся, завтра думаю половину сена уже убирать можно будет, — рыжий почувствовал, как сердце забилось с бешенной частотой.

— Только вернулся? А волосы чего сырые?

— В реке сполоснулся, — Лейф не думал ни секунды.

— Мог бы и баню подтопить, туда сходить, — хмыкнул мужчина, отворачиваясь. — Сеном тогда завтра с сестрой займетесь.

— Договорились, — едав заметно выдохнул парень, вновь почувствовав укол совести, ведь Фрите придется грести сено одной.

«Я уже все решил! Да и Финн будет ждать, как я его оставлю? Пропадать, так вместе!» – подбодрил себя юноша. Убеждать самого себя тем, что он все это делает в какой-то мере ради друга, было очень удобно. Совесть тут же сбавила обороты и Лейф смог перевести мысли в иное русло, а заодно выглядеть чуть естественнее, чем нашкодивший котенок. Именно так он себя представлял со стороны, что парня очень не устраивало. Не хватало еще, чтобы родные о чем-то догадались.

Ужин в полном составе семьи, сегодня без всяких гостей, прошел спокойно. Лейф даже особо не цапался с братом. Мысленно он уже со всеми прощался, в какой-то мере даже скучал, но, одновременно, предвкушал скорые приключения. Спать парень лег, буквально трясясь от волнения. Хотя ни о каком сне речи и не шло, не хватало еще пропустить назначенное время.

До самой полуночи Лейф тихонько ворочался на своей скамье, стараясь не разбудить брата, который спал неподалеку. Мать и сестра спали за ширмой, разделявшей главное помещение на подобие комнат. Только дядя ночевал отдельно от всех, хотя комнатушка его была столь скромна, что особой зависти ни у кого не вызывала. Да и зимой там было холоднее, чем в зале, ничего особенного коротко говоря.

Рыжий плохо представлял, сколько времени прошло. Часов в своей жизни он не видел ни разу, о наступлении полуночи мог догадываться лишь по луне, которую из дома не было видно. Да и месяц сейчас шел на убыль, почти истаяв, а значит и появлялся на небе лишь под конец ночи. Прождав никак не меньше нескольких часов, Лейф все же осторожно встал со скамьи, чувствуя, что еще немного и предательский сон его все же разморит.

В доме стояла тишина, которую нарушало лишь тихое дыхание спящих домочадцев.

Глянув на брата, который слегка похрапывал на другой скамье, Лейф осторожно поднялся, подхватив одежду, которая лежала под тонкой подушкой. Забрав ботинки из-под скамьи, парень на цыпочках, маленькими шажками, пошел к двери. Пол слегка поскрипывал под ногами, силуэты мебели едва угадывались в ночном свете, проникавшем сквозь прикрытые ставни.

Дверь была плотно закрыта. Лейф привычно чуть приподнял ее, чтобы не скребла по косяку, и потянув на себя открыл буквально на пару пядей, только чтобы хватило выскользнуть самому. Еще раз прислушавшись, рыжий вдруг осознал, что он действительно покидает родной дом. На сердце вновь стало тошно. Тяжело вздохнув, парень все же вышел из избы и прикрыл дверь, вроде как слишком громко хлопнув из-за расстроенных чувств. Вжав голову в плечи, Лейф замер на пару секунд, а затем принялся быстро одеваться.

Предрассветный туман поднимался от моря, окутывая всю деревню влажной прохладой. Убывающий месяц только показался из-за холмов на востоке, где-то там еще пряталось солнце, хотя полностью его свет в это время года не пропадал даже ночью. На улицах Фармонта было достаточно светло, чтобы ориентироваться без фонаря.

Лейф заскочил в сарай, забрав свою поклажу. Все было на месте и, недолго думая, парень подпоясался парадным поясом и повесил на него сакс. Не ради бахвальства – в дороге могло произойти что угодно, лучше держать оружие наготове.

Выходя на улицу, юноша бросил последний взгляд на родной дом и замер, почувствовав, как сердце ухнуло в пятки. На крыльце стоял дядя:

— Значит сам решил уйти? — тяжело вздохнул мужчина.

— Д-дядя, я… да! — неожиданно твердо прошипел Лейф, чтобы никого больше не разбудить. — Не могу я тут оставаться, когда шанс буквально сам идет в руки! Я хочу повидать мир, чтобы было что рассказать в старости. Приключений хоть каких-то хочу…

— Если у тебя еще будет старость, с такими-то решениями… На мою долю за жизнь выпало немало приключений. И вот скажи-ка, много счастья они мне принесли? — хмыкнул Хвель.

Лейф молчал, глядя под ноги, потому Хвельгрин продолжил:

— Но я понимаю твои чувства. Сам был таким же. Когда Кри… она случайно оказалась в наших землях, с еще каменным жетоном на шее, я думал не долго. Не ради приключений, правда, мною был покинут родной дом. Но как ты и сказал, «не мог я оставаться, когда шанс сам шел в руки».

Мужчина, понурив голову подошел к племяннику и вытащил из-за пояса топор. На секунду Лейф сжался, но Хвель лишь протянул ему оружие с надетым на лезвие чехлом:

— Это один из моих. Второй останется у меня. Когда-нибудь ты вернешься, и мы вновь объединим пару.

— Ты не будешь меня останавливать? — опешил Лейф.

— Нет. Но за Эрну ничего обещать не буду, когда она проснется.

Парень понимающе хмыкнул, а затем крепко обнял дядю. Тот тоже сжал его, так что кости затрещали, а затем отстранился, легонько толкнув вперед:

— Иди уж. Мне с утра еще работать, было бы неплохо выспаться.

Лейф смущенно почесал затылок, на что дядя лишь усмехнулся и, больше ничего не говоря, повернулся к дому. Юноша в последний раз глянул на родной дом и кряжистую фигуру Хвельгрина на крыльце и отвернувшись со всех ног бросился прочь. В уголках глаз все же выступила пара предательских капель, но Лейф тут же их сморгнул. «Когда-нибудь я точно вернусь,» – подумал парень, продолжая мчатся вперед, даже не думая останавливаться.

Глава четвертая. В погоне за "Змеем"

Финн, как и было уговорено, дожидался у моста через речушку. Для похода он принарядился в жилет из волчьей шкуры, за пояс заткнул верный молот и повесил нож, чтоб было удобно вынимать правой рукой.

— Уж думал ты не придешь, — буркнул друг, борясь с зевотой.

— Меня дядя заметил, когда я из дома выходил, — бросил запыхавшийся Лейф.

— Да ну! И что, отпустил?

— Как видишь, — хмыкнул рыжий, заодно показывая топор, который еще не повесил на пояс.

— Хороший он у тебя мужик.

Лейф только кивнул, расстегивая пояс, чтобы приспособить на него петлю под топор. На все приготовления у него ушло всего ничего и вскоре друзья зашагали в сторону Тирхолла по хорошо натоптанной дороге.

Морской бриз был в меру прохладным, все же погодка последний дни стояла теплая. Лейф не стал застегивать жилет, а шаперон натягивать на голову, оставив свободно лежать на плечах, во всю наслаждаясь свежестью. Финн довольно ходко шел рядом, хотя на долго его вряд ли хватит, все же друг с детства косолапил, долгие переходы – это не про него. До Тирхолла было восемь верст, если дойдет на одном дыхании, уже неплохо.

О чем-то болтать друзья не спешили, какие могут быть новые новости в размеренной деревенской жизни, которую они оставили полчаса назад? Скорее всего мысли каждого были заняты будущими приключениями. Естественно, оба понимали, что жизнь не будет так проста. Работы, чтобы прикоснуться к этим самым приключениям, им предстоит проделать не мало, но разве они боялись трудностей?

Петляя меж мшистых валунов, дорога вывела их на гребень прибрежный холмов. Дальше, вплоть до самого Тирхолла, толковой бухты для кораблей нечего было и искать. Берег был обрывистым и высоким, с редкими промоинами, по которым иногда журчали тонкие ручьи. При желании по этим узким трещинам можно спуститься вниз, на серые галечные пляжи в несколько шагов шириной, но делать там было нечего.

К тому времени как солнце показало свой верхний край из-за горизонта, начинающие путешественники прошли около половины пути. Дорога немного переменилась. Лес, до этого тянувшийся где-то в стороне, прижался к самому морю. Некоторые отчаянные кедры и разлапистые сосны росли на самом краю, отдельными корнями свешиваясь вниз. Самые невезучие уже лежали внизу, на узкой кромке каменистого пляжа.

Шагать под сенью деревьев было одно удовольствие. Учитывая, что солнце скоро начнет припекать, радовало, что почти весь оставшийся путь до Тирхолла шел как раз по этому лесу. Под кроной одного старого кедра, корни которого пробивались сквозь землю, клубившись вокруг как змеи, Лейф предложил сделать привал.

— Я же вижу, что ты устал, — вздохнул рыжий.

Финн что-то проворчал в ответ, но все же опустился на один из корней и снял с пояса флягу. Выносливости кузнецу было не занимать, но к чему перетруждать ноги? Лейф нисколько не сомневался, что, если бы не косолапость, друг с легкостью прошел бы в два раза больше, чем он сам.

— Как думаешь, нас хватились уже? — задумался Финн, передавая флягу.

— Скорее всего. Солнце уже поднялось, кто-то точно встал, пошел скотину кормить, уже заметил бы, что нас на местах нету.

— Быстро догадаются, куда мы подались, как думаешь?

Лейф задумчиво почесал нос и пожал плечами:

— Кроме Тирхолла ближе городов нет, его в первую очередь проверят, это точно. Другой вопрос, кто пойдет? Если мой дядя, то договориться получится, сделает вид, что не нашел нас. Но ведь и из твоих кто-то точно соберется.

— Да… из старших если кто пойдет, то так просто не отделаешься, — Финн скривился как от зубной боли. — Пойдем-ка побыстрее. С корабля то нас не выдаст Мореход?

— Нет, — с уверенностью ответил рыжий, хотя точно этого знать не мог. — Мужик он хороший, увидит наше рвение и в обиду не даст.

— Точно! — немного повеселел кузнец и ходко потопал дальше по дороге.

Лейфу даже пришлось ускориться, чтобы догнать и поравняться с другом. Теперь то его запала точно хватит до города, а там его медвежья походка не сильно помешает.

Тирхолл, как уже говорилось ранее, располагался в устье реки, вполне судоходной не на один десяток лиг дальше по течению. Не удивительно, что сейчас городок раскинулся на оба берега, прикрылся рвами и стенами, хотя множество хибар и не самых богатых хижин, находилось вне их защиты. Люд тянулся в эти места, расширяя город быстрее чем того желали бы власти.

Новоиспеченные приключенцы явились в город вскоре после рассвета. Работа в порту к тому времени уже кипела во всю, рыбаки отправлялись в море, пользуясь утренним отливом. Некоторые купцы тоже спешили покинуть гостеприимный порт, иные же наоборот ждали, когда вновь наступит прилив, чтобы подняться вверх по реке. Но, что сразу бросилось Лейфу в глаза, «Длинного змея» в порту не было. Такую махину парень разглядел бы сразу. Это было просто отвратительной новостью.

— Так, идем в порт, попробуем узнать что-то там, — рыжий не спешил паниковать. — Возможно корабль просто вышел в море? Может обкатывают новую команду?

— Будем надеется, — голос у Финна подрагивал, он уже явно готовился к худшему.

Утренний город встретил парней все нарастающей суетой. Не смотря на ранний час, люди уже работали и занимались своими делами. Найти в порту хоть кого-то, кто был осведомлен о судьбе «Длинного змея» оказалось несложно.

— Так ушел он, корабль этот, — ответил один из словоохотливых рыбаков, ловко, с явным умением сморкнувшись, зажав одну ноздрю большим пальцем. — С утра, значится, от берега отошли, с приливом. Времени-то с того моменту всего ничего прошло. Верно я говорю, Аррик?

— Но, — лениво протянул его напарник, здоровенный детина. — С час назад ушел, а то и меньше.

Лейф потерянно вгляделся в морской горизонт, на миг ему даже показалось, что он видит паруса где-то на севере, но видимо это был просто блик на волнах.

— А куда «Змей» пошел то? — уточнил Финн, явно прикидывая, есть ли шансы догнать судно, с его-то косолапостью.

— Известно куда. Сперва в Бьярг, там еще морячков поищут, а потом в Аульфтау, там вся эскадра ихняя собираться будет. Ветер, кстати, с севера сегодня, идти не больно ходко будут. По суше на лошадке поди и догнать выйдет.

— Нет у нас денег на лошадь. Даже на одну, — буркнул Лейф, а затем, чуть помявшись, спросил. — Дядь, а вы когда в море выходить собираетесь? На север, случаем, не пойдете? Мы б на весла с другом сели, очень надо «Длинного змея» догнать.

Рыбак – кряжистый, с украшенным морщинами лицом – скупо усмехнулся:

— Так ты надысь говорил, что деньжат у вас нет. А нам в холостую плавать тож не выгодно. Рыбку кто другой словит, чем ребятню кормить? Мы на своем деле барыш может и невеликий зашибаем, да стабильный. За бесплатно не повезем!

Лейф кивнул и осунувшись отошел в сторону. Денег у него было с пару десятков медных эре – хватит на то, чтобы пару дней не ночевать под открытым небом и набить брюхо чем-то существенным. Но хватит ли этого, чтобы уговорить рыбаков отплыть в погоню за «Змеем»?

Финн, догадываясь о мыслях друга, удрученно заметил:

— У меня только дюжина медяков, матушка особо деньгами разживаться не давала.

Можно было, конечно, поставить все на то, что они сумеют догнать корабль Вестгейра в Бьярге, а уж на борту деньги им особо не понадобятся. Но что, если нет? Вдруг не успеют, а погоня не ограничиться одним только Тирхоллом. Нужно было иное решение.

— Надо найти попутчиков, желательно побогаче, — Финн хлопнул себя по колену. — Сами мы этих рыбаков деньгами не уговорим.

— Мыслишь ты может и верно, да только мы в Тирхолле никого толком не знаем. Да и кто еще найдется, готовый ни свет ни заря сорваться в сторону Бьярга с рыбаками?

Видимо парни переговаривались довольно громко, потому что ответ пришел неожиданно для них обоих:

— Бьярг? Направляетесь вы на север? — к совещавшееся парочке обратилась незнакомая девушка, говорившая на имперском с жестким, чуть каркающим акцентом, который был едва заметен, но выдавал в ней не северянку.

Лейф на секунду замялся, подбирая слова на имперском, который знал сносно, но в последние годы немного подзабыл из-за разрыва отношений севера с югом. Копаясь в голове, силясь вспомнить неродную речь, он разглядывал девушку.

Та была, пожалуй, одного возраста с ним, ростом примерно с Финна. Волосы у нее были черные, собранные в пучок и заколотые двумя резными костяными шпильками. В глаза бросалась седая прядь, идущая ото лба и теряющаяся в пучке на затылке. Невольно Лейф залюбовался чертами ее довольно красивым лицом с тонкими, но какими-то холодными чертами. Льда добавляла и бледная кожа, а также карие, полуприкрытые из-за яркого солнца глаза. Лишь пара родинок, одна на правой скуле, вторая чуть ниже, на щеке, да шрамик от ожога на подбородке, добавляли лицу девушки немного живости и чего-то настоящего. Лейф не сравнил бы ее с куклой, но уж точно посоветовал бы почаще улыбаться.

Из одежды парень отметил штаны и рубаху незнакомки, за их непривычный крой и неизвестный материал, а также сапоги. Сам он ходил в полуботинках из тюленьей кожи, девушке же обувь тоже пошили из кого-то водоплавающего, как он предположил, но вот из кого понять не смог. А вот синий кафтанчик и шаперон были вполне знакомого кроя и явно куплены недавно, все же здесь, на севере, еще было довольно прохладно.

— Эм, — наконец-то собрался с мыслями Лейф. — Да, мы с другом плывем… направляемся в Бьярг. Вы тоже?

— Куда угодно, лишь бы подальше от юга, — махнула ладонью девушка. — Отправляетесь на чем?

— Если повезет договориться с рыбаками, то с ними на малом кнорре.

— Не получиться может?

— Мужики требуют денег, — в разговор вступил Финн. — А у нас в карманах ветер гуляет.

— Прямолинейно, — девушка изобразила улыбку. — Но поправимо. Есть у меня немного денег, как и отправиться желание дальше на север.

— Мы с другом сядем на весла, чтобы сбить цену, — поспешил вмешаться Лейф. — Не хотелось бы оставаться в долгу.

— Торгуйтесь тогда. Пойду пока за вещами в гостиницу, — кивнула девушка. — Но учтите, я готова дать не больше пяти крон.

От подобной суммы рыжий чуть было не распахнул рот, но вовремя собрался:

— Более чем достаточные деньги. Считайте, что мы уже выходим в море.

Девушка кивнула еще раз и поспешила прочь.

— Странно как-то она разговаривает, необычно слова расставляет, — задумчиво бросил Финн, провожая незнакомку взглядом. — Но красивая, конечно, этого не отнять…

— Не пялься, балда, — хмыкнул Лейф, хотя и сам невольно глянул в сторону неожиданной попутчицы. — А насчет говора… Видимо имперский для нее такой же неродной, как и для нас. Ладно, не важно это. Надеюсь, что она не обманет, пойду торговаться.

Сговориться удалось на три кроны – достаточная сумма, чтобы в одиночку питаться две луны, а то и побольше. Рыжий даже думал, что переплатил, но возмущаться не стал, слишком хотелось поскорее отплыть из Тирхолла. И чтобы догнать «Змея», и чтобы родным не попасться, если те досюда доберутся.

Корабль уже готовился к отплытию, когда явилась попутчица, а заодно и меценат всего путешествия. Выслушав короткие объяснения, она молча передала главному рыбаку россыпь монет – сплошные эре, номиналом от пяти до двадцати. Впрочем, мужиков подобное богатство вдохновило куда сильнее, чем три сиротливые монетки, пускай даже из серебра. Делить неожиданный навар оказалось куда проще именно в таком виде.

Спустя пару минут небольшой рыбацкий кнорр, под гордым именем «Страшащий бурю», вышел в море. Всего, не считая капитана Ингруна – того самого мужика, мастерски сморкающегося на все лады, а также его помощника Аррика, на суденышке трудилось всего четверо матросов. Так что Финну и Лейфу место на веслах нашлось. Ветер бил в левую щеку, налетая с океана и толкая корабли к берегу. Особой надежды на парус не было, потому приходилось грести изо всех сил, в надежде нагнать «Змея», который тоже должен был идти не слишком ходко. Во всяком случае Лейф на это надеялся.

Девушка на борту бывалых моряков не особо смущала и в дела их не лезла. Устроившись на носу, так чтобы никому не мешать, незнакомка читала какую-то книгу, подложив под спину свою тощую котомку. Помимо сумки вещей у нее считай и не было, зато обнаружилось оружие. Прямой кинжал, а не привычный сакс, Лейф углядел еще при первом знакомстве. Из гостиницы же девчонка прихватила протазан с небольшими ушками. Смотрелось копье довольно внушительно, на наконечнике было заметно какое-то травление, втулка украшена хитрым кованым орнаментом, а под ней висела тканая кисть темного цвета. Одним словом, довольно дорогое оружие.

Вкалывать на веслах пришлось довольно долго, ветер переменился лишь ближе к полудню, теперь ударяя в корму слева. Постоянно подрабатывая рулем, удавалось идти в нужном направлении, что не могло не радовать. Непривычный к такой работе Финн держался только за счет выносливости, взращенной у горна и наковальни. Лейф тоже подустал, слишком давно не выходил в море. Наступивший отдых был как нельзя кстати, вот только попутный ветер теперь раздувал и паруса «Змея», который пока что на горизонте даже не мелькал.

На просьбы парней вновь посадить команду на весла, как только все отдохнут, капитан Ингрун ответил отказом, ловко сморкнувшись за борт, зажав ноздрю мизинцем:

— До Бьярга и так доберемся, чего ребят гонять? Никуды ваш «Змей» не денется!

Раздосадованные такими вестями парни завалились отдыхать ближе к носу, расположившись на скатанных сетях, сегодня не пригодившихся в деле. Финн почти сразу отрубился, вымотанный греблей, а вот к Лейфу сон не шел. Кнорр приятно покачивался на волнах, за плечами была бессонная ночь, но переживания об уходящем вперед корабле Вестгейра не давали успокоиться. Закинув ногу на ногу, рыжий нервно подергивал носком, молча буравя плывущие над головой облака взглядом.

От все это время молчавшей попутчицы не укрылись расстроенные чувства Лейфа, и неожиданно для парня та заговорила первой:

— Торопитесь с другом куда-то?

На корабле все общались на северянском, который девушка явно совсем не понимала и не была в курсе сути недавнего разговора с капитаном.

— Вроде того. Хотим догнать корабль моего… знакомого моего дяди.

— У вас для него послание? — попыталась угадать черноволосая.

— В какой-то мере. Хотим попроситься в его команду. Надеялись застать «Длинного змея» в Тирхолле, но он уже ушел. Остается надеяться, что догоним.

— «Длинный змей», — девушка задумчиво покатала название на языке. — Слышала возможно о нем на юге. Не думала, что выстроенный там корабль будет ходить под северянским парусом.

— Неужто о Вестгейре Мореходе не слыхала, хозяине «Змея»? — Лейф приподнялся на локте и повернулся к собеседнице. — Я бы ничуть не удивился, если б корабль ему и впрямь выстроили южане, даже не догадываясь, кому тот достанется, мужик он хитрый и бывалый. Хотя, на сколько я знаю, строили его все же где-то в Брихольме. А ты сама откуда будешь? Ой, то есть вы…

— Мы вроде бы одного возраста, — прищурилась девушка.

— Воспитание, — рыжий слегка сконфуженно пожал плечами. — Матушка у меня строгая, за уши только так в детстве драла чуть ли не за все.

— Понимаю, — черноволосая чуть улыбнулась. — Можно на ты, хватит с меня воспитания. Родом я с Болот, знаешь может где это.

Лейф хмыкнул и понимающе кивнул:

— Странно было бы, если б не знал. Про сами Болота мало что слышал, но то, что к восточникам надо по Ории вдоль вашей топи плыть, это у нас каждый мальчуган в деревне знает.

— Ну да, справедливо, нет ничего особо интересного для чужих глаз на Болотах. Не жди, что я буду твою голову забивать рассказами, — похоже девушка чуть обиделась, на не самый положительный отзыв о ее родине, но точно Лейф сказать не мог, уж слишком спокойным казалось ее выражение лица.

На пару секунд воцарилась неловкая тишина. Чтобы хоть как-то ее разбавить, парень протянул руку и неловко представился:

— Меня Лейф Ойвиндсон зовут. Спасибо, что за нас с рыбаками расплатилась.

— Не за что. Надоело и мне самой путешествовать пешком, — девушка немного помялась, но все же сжала ладонь в ответ. — Нэрья Тедускар.

Глава пятая. "Длинный Змей"

Вновь на весла пришлось садиться уже после полудня, когда ветер поутих. Паруса снимать не стали, не желая терять даже чуточку в скорости, помогая гребцам.

Все то время, пока можно было отдыхать, Лейф болтал с новой знакомой, в основном рассказывая о своей родине и цели их с Финном путешествия. Идея отправиться за океан, в поисках неизведанных земель, кажется, пришлась Нэрье по вкусу, хотя та и призналась, что никогда не тяготела к морю.

— На Болотах вода – это зло. Затягивает трясина, скрывает в своей глубине множество тварей, заставляет проявлять все свои навыки выживания, просто чтобы не остаться без пищи или крыши над головой. Пугает море меня, если честно, — поежилась девушка. — Пускай не идет ни в какое сравнение оно с топью по чистоте, но побаиваюсь я все равно.

— Почему тогда тоже раздумываешь о том, чтобы отправиться в это плавание? — нахмурился Лейф, едва разобрав последнюю реплику собеседницы, столь странно та ее выстроила.

— Ну, ушла я с Болот против воли родни. И недавно узнала, что меня до сих пор ищут. Уже прознали, что добралась до Хальрада. Теперь снова ищу место, где точно не достанут.

— Мне кажется есть и не такие суровые места, чтобы скрыться от родни, — пожал плечами Лейф.

— А сам то, чем лучше? — хмыкнула Нэрья.

— Я хочу поплыть с Вестом, потому что обожаю море в отличие от некоторых, — рыжий подбоченился. — А еще жить не могу без приключений!

— Жил как-то же все эти годы, — Нэрья продолжала язвить.

— Плохо жил, — вздохнул рыжий. — Мира считай и не видел. Если честно, сегодня я впервые выбрался куда-то дальше Тирхолла. О том, чтобы весь континент перейти, чтобы от родни скрыться, речь даже не идет.

Пиромантша горько улыбнулась самыми краешками губ.

Вскоре, как уже было сказано выше, новым знакомым пришлось прекратить разговор. Лейф и Финн снова уселись на весла. Кузнец тяжело повздыхал, но грести принялся упрямо, не отставая от товарища. Видно было, что короткий отдых позволил ему прийти в себя. На всем корабле вновь не работала только Нэрья, даже капитан не прохлаждался, а стоял у рулевого весла, пытаясь ловить слабый ветерок.

По всей видимости от Финна не укрылось, что его друг бодрствовал весь отдых, так что в перерывах между взмахами весла, он принялся расспрашивать:

— Лейф, ты там с кем болтал, пока я дрыхнул?

— А какая разница? — рыжий почему-то не спешил открываться.

— Интересно просто. Вариантов, знаешь ли, не много. Не с рыбаками ж ты за разговорами о сне забыл?

— А если и с рыбаками? Я в море с весны не выходил, думаешь не о чем с ними поболтать? — хмыкнул Лейф.

— Давай уже, колись. С попутчицей нашей разговаривал? — все было слишком очевидно.

Рыжий упрямо молчал, хотя и понимал, что скрывать ему особо нечего. Да и смысла в этом не было никакого. Но какое-то легкое чувство толи вины, толи смущения поселилось в сердце парня и теперь издевательски подтрунивало над ним изнутри.

— Значит с ней, — Финн дураком никогда не был. — Как зовут то хоть?

— Нэрья, — смутился Лейф.

— Хм, странное имечко. Да и на имперском она с акцентом говорила, хотя я и без него не все понял, подзабыл уже южанский, а она предложения коверкает.

— Она с Болот родом, бежала тоже от родни почему-то.

— Ух ты, пиромантша! — удивился кузнец. — Интересненько… А лет ей сколько?

— Сам спроси, — Лейф почему-то почувствовал легкое раздражение. — Она тоже думает к Весту в команду напроситься. Успеет еще от твоей болтовни устать.

— Да ну? Ты что-ль уломал за океан с нами отправиться? — Финн от удивления зачерпнул веслом лишь воздух. — Ну и чудная у Морехода команда собирается… Но вообще может оно и неплохо, девчонка она красивая.

— Да уж получше твоей Гретты, — рыжему вдруг захотелось подразнить друга.

— Так, ты мне про эту кобылу даже не напоминай, — кузнец нахмурился. — Фармонт далеко позади остался, как и матушки моей планы. Пускай эту дуру теперь на ком хотят сватают! Хоть на Сване… Хотя не, братец мелкий еще, да и жалко его, парень он добрый.

— Гретта его с потрохами сожрет, если их обженят, — усмехнулся Лейф. — Хотя скорее уж до смерти заскачет, учитывая, как ты ее постоянно поминаешь.

Легкое напряжение меж друзьями наконец-то исчезло, и они весело расхохотались, не забывая налегать на весла.

Грести пришлось почти до самого вечера. Лишь когда солнце уже начало клониться к закату, прячась за лесами и холмами на берегу, впереди замаячили дома и причалы Бьярга. Ни Лейф, ни Финн никогда не видели этого города и теперь с жадностью впитывали его очертания глазами.

Бьярг был куда крупнее Тирхолла, который уже казался деревенским парням центром мира, хотя населяло его не больше пары тысяч человек. Немало для севера, но на юге подобные поселения не всегда заслуживали звание города. В Бьярге же жило никак не меньше тысяч пяти человек, а сколько еще вело здесь торговлю или пережидало ночь, чтобы затем отправиться дальше в путешествие?

Город располагался в удобной бухте, давно застроив все ее берега и даже поднявшись на холмы отдельными постройками и пашнями. С одной стороны, порт прикрывал от ветра и волн длинный каменистый мыс, на самом конце которого был сложен маяк – коренастая башенка из камня-дикаря. Такой была не страшна никакая погода. На другой стороне бухты, там, где скалы вздымались, вместо того чтобы уйти в море, находился замок местного землевладельца. Выглядел она побогаче Тирхолльского, хотя бы тем, что был сложен из камня. Дорога к нему петляла меж валунов так хитро, что подойти к укреплению было можно лишь вдоль его же стен, подставляясь под стрелы и камни обороняющихся.

В городе наверняка тоже было на что посмотреть, одна только имперская церковь чего стоила, сейчас стоявшая в запустении. Но Лейф во все глаза рассматривал порт, выискивая нужный корабль. В этот раз судьба решила не подшучивать над начинающими путешественниками, «Длинный змей» стоял у причала, по всей видимости совсем недавно добравшийся до Бьярга.

— Вот он, Финн! Вестгейр еще здесь, — с облегчением выдохнул рыжий. — Пойдем к нему прямо сейчас.

— А может подождем утра? Скоро закат, думаешь он захочет нас сейчас слушать? — засомневался кузнец, порядком вымотавшийся от непривычной работы.

— Ага, а с утра «Змей» уйдет в Аульфтау! Хочешь снова за ним гоняться?

Дагфинн поскреб затылок и тяжело вздохнул. В словах друга помимо нетерпения присутствовала логика.

Искать свободное место в порту капитан Ингурн не захотел, сославшись на цену постоя, хотя и предложил Нэрье уплатить за них, если девушка не хочет идти до города в потемках. Пиромантша молча отказалась, Лейф же на стал лезть в переговоры. Хоть он и желал как можно быстрее оказаться на «Змее» чужими деньгами распоряжаться не собирался. Потому вскоре кнорр пристал к берегу возле небольшой деревушки примерно в версте от Бьярга. Как оказалось у Ингурна тут был какой-то знакомец, хотя о судьбе капитана путешественники забыли почти сразу после того, как наскоро попрощались. В городе уже зажигали огни и им стоило поторопиться.

— Ты точно с нами? — на всякий случай уточнил Лейф, когда троица путешественников направилась в сторону Бьярга.

Путь их пролегал по каменистому пляжу, лишь у самого города сворачивая на тропу, поднимавшуюся на холмы вдоль замка, чтобы затем вывести на дорогу к южным воротам.

Нэрья, к которой и обращался рыжий, неопределенно качнула головой:

— Мне кажется не ты решаешь, отправиться кому за океан. Если Вестгейр Мореход согласиться взять меня в команду, то это будет интересно. Хотя в морском деле не смыслю я ни капельки, так что не уверена, что будет от меня толк.

— Я тоже моряк тот еще, — заметил Финн. — Вся надежда на то, что хороший кузнец на «Змее» пригодиться. Глядишь и пиромант лишним не будет.

— Кстати да, если это не особо личный вопрос, то как у тебя с пиромантией? — заинтересовался Лейф.

Девушка чуть помедлила, но все же ответила:

— В целом неплохо, почти все Боги откликаются на мои просьбы. Разве что не в ладах мы с Кохмаром. Хорошо получается пиромантия посвященная Гирме, Кайре, еще Храйгу, — заметив, что слушатели не особо понимают, о чем она, пиромантша коротко пояснила. — Дым, солнце и пламя правосудия.

— Я думал этому вашему Храйгу или как его, только Пылающие поклоняются. Или как ваших судей зовут? — нахмурился Финн.

— Пылающие судят и отпускают грехи, но пользуются огнем сами они редко. Исполняют приговоры Тлеющие и вот они Храйга любят, — девушка немного подумала, а затем добавила. — Хотя они и силами других Богов пользуются, разницы никакой. Кстати, раз зашел разговор о религии. В последнее время не особо любят вас на юге не особо в том числе и из-за нее. Спустя сотни лет север решил показать зубы?

Оба северянина нахмурились, не слишком оценив насмешливый тон пиромантши:

— Я без понятия, почему во времена Исхода наши предки решили с южанами мир заключить, — буркнул Лейф. — Но сейчас да, нас южнее Гертона не особо жалуют. В том числе и за Неугодных жен, про которых как оказывается до сих пор не забыли, хотя имперцы и отказались брать их в свой пантеон.

— Отказались почему? — заинтересовалась девушка.

Лейф слегка растерянно глянул на Финна, но тот в вопросах теологии смыслил еще меньше товарища. Когда десять лет назад на севере вспомнили про Неугодных, в жизни тогда еще мальчишек особо ничего не поменялось.

И все же рыжий постарался собраться с мыслями и хоть как-то объяснить, что к чему:

— Ну, их вроде как посчитали равными Забытым. Или может слишком опасными?

— И в чем их сила? — Нэрье похоже и в правду было интересно.

— Наверное Вигдис, уж не знаю женаты они Веста или нет, может тебе получше об этом рассказать, она ведунья, — подметил Лейф. — Но если коротко по их сферам влияния пройтись, то Хекса – богиня колдовства, Авргунн – морская бездна, Эстер – предсказания, луна и звезды, Хест – увядание, холод и старость.

— Звучат, за исключением Эстер все страшновато, — поежилась пиромантша.

— Видимо поэтому в свое время их и попытались искоренить из памяти нашего народа.

Какое-то время троица шла молча. Возможно, думали о хитросплетениях истории, так сильно повлиявшей не только на обычных людей, но даже на Богов – сущностях совершенно иного порядка. Ни для кого не было новостью, что вера была именно тем, что их подпитывало. Неугодные жены существовали в забытии на протяжении восьми сотен лет, им поклонялись лишь единицы, скрывавшие свою веру. Их оставшиеся упоминания сводились лишь к пугающим легендам и сказкам, которыми стращали детей. Стоило задуматься, как могла извратиться сущность этих Богинь, которые до имперских запретов возможно были не так уж и ужасны.

Вскоре тропка вильнула и повела путников вверх по холму. Меньше, чем через полчаса троица оказалась у ворот города, еще не запертых на ночь, но уже закрытых. Лишь небольшая дверца для пеших странников была еще открыта.

— Кто такие? — с ходу спросил один из стражников, стоявший прислонившись к косяку двери.

— Путники их Тирхолла, идем на поклон к Вестгейру Мореходу, капитану «Длинного змея», — Лейф не видел смысла что-то скрывать. — Приплыли попутчиками на рыбацком кнорре, но тот остался в деревушке дальше по течению.

— А, тоже хотите на запад отправиться? — догадался стражник, взглянув на троицу уже не так неприветливо.

Строгость в его глазах сменилась на легкую толи насмешку, толи сочувствие. Видимо в успех кампании страж не особо верил.

Еще раз оглядев троицу, мужчина вдруг задержал взгляд на девушке, которая накинула шаперон на голову, скрывая лицо, и тут же нахмурил брови:

— А ты чьих будешь? На хальрадку ты не особо похожа. Капюшон сними, — воин перешел на имперский.

Пиромантша неохотно открыла лицо:

— Южанка? — стражник приподнял бровь. — Не из Редалии или Балакии родом?

— Она брильемка. Тоже хочет к капитану Весту в команду, — прежде чем девушка что-то ответила, в разговор вступил Лейф. — Врачует неплохо, так что лишней на борту не будет.

— Слыхал я, что Вигдис Пол Ведьмы тоже хорошо врачует, — засомневался страж.

— Вот к ней в ученицы и думаю податься, — даже в короткой фразе вновь почувствовался акцент Нэрьи, но хотя бы выстроила реплику она довольно стройно.

Хотя по всей видимости в чужих говорах стражник особо не разбирался, ему хватило и того, что на имперском девушка говорит недостаточно чисто, как бы не хуже его самого. Брильемцев же, скорее всего, мужчина тоже встречал не часто с их скуластыми лицами и чуть раскосыми глазами. Впрочем, врожденная миловидность сыграла Нэрье в плюс. Глупо спорить, что красивому человеку верить хочется чуть сильнее, чем обезображенному бедолаге.

— Ладно уж, проходите, — смилостивился стражник. — Может и возьмет вас герр Йоргенсон. Не знаю уж сколько у нас в Бьярге пробудет, конечно, то сами узнавайте.

Лейф благодарно кивнул, и троица быстро прошмыгнула в город, наконец миновав ворота. Немного отойдя от пускай и не слишком бдительных, но все же стражников, Нэрья в полголоса бросила:

— Спасибо, что прикрыл.

— Да было бы за что благодарить, — отмахнулся Лейф. — Просто понял вдруг, что тебя ведь тоже ищут. Не стоит им давать подсказки, что ты была в Бьярге, а то от города осталось бы пепелище.

— Верно, — кивнула девушка и, немного подумав, решила немного открыться. — Но ничего плохого не произошло бы, конечно. Я не преступница или вроде того. Сорвал всего лишь один, хм, какое бы подобрать слово?.. Союз меж родами? Вроде того.

— Какими родами? — удивился рыжий.

— Очень подвела мать с отцом, — скривилась девушка. — Вместо выгодного брака они получили дочь-беглянку.

— О как, — хмыкнул Финн. — Выходит не я один такой. Мы хоть и простых кровей, но какая-то выгода и от моей женитьбы для семьи была, конечно.

Некая знатность в поведении девушки ни от кого уже не укрывалась. Хоть и странно было думать о ком-то из пиромантов, которые в глазах остальных народов казались теми еще дикарями, как о человеке высшего общества. Но, тем не менее, в поведении Нэрьи все же что-то было. Некая уверенность и умение держать себя? Чувство власти? И да, и нет, но уж точно это было что-то куда важнее, чем напускные манеры и франтовство, которыми так бахвалились многие их мелких дворян.

По городу троице пришлось пропетлять порядочно, все же никто из них до этого не был в Бьярге. Ночь уже входила в свои права, пряча последние лучи закатного солнца в свои закрома. Хотя порт еще не спал, ярко горя окнами всевозможных увеселительных заведений. Уставшие моряки развлекались как могли, стараясь отдохнуть перед долгим плаванием или тяжелой работой, которая ждет их завтра с утра. Хотя Лейф бы предпочел хорошенько поспать, вместо того чтобы накачиваться алкоголем или горланить песни в кабаке, но каждому свое. Возможно, в нем еще говорила бессонная ночь, на ногах он держался лишь благодаря силе воли.

«Длинный змей» стоял на приколе в самой дальней части пирса. Близко к берегу здоровенный корабль подходить не стал, но оно и понятно. Особой суеты на борту не было видно, возможно вся команда тоже ушла на берег, но троица все же поспешила к кораблю, надеясь, что хоть кто-то там остался.

Сходни, естественно, были подняты и подняться на «Змея» так просто было нельзя. Можно было бы вскарабкаться по канату, которым корабль стыковался в пирсом или по якорному канату, но троица ведь не собиралась брать судно на абордаж?

— И что теперь? Так и будем тут неловко мяться до самого утра? — фыркнул Финн, садясь на доски и свешивая ноги вниз с причала.

— Можем снять комнаты где-нибудь в порту, — предложила Нэрья.

— Эй, на «Змее»! — во всю глотку завопил Лейф. — Есть кто живой?

Товарищи рыжего испуганно вздрогнули, Финн даже вжал голову в плечи, но ничего не случилось. Лейф выждал еще немного и уже хотел вновь заорать, но наверху вдруг мелькнул свет, затем стукнул об косяк какой-то люк или дверь и раздался недовольный мужской голос:

— У кого там башка лишняя, а? Чего орете посреди ночи?!

— Посреди ночи? Добрые люди в такой час только ужинать садятся, — Лейф не смог удержать язык за зубами, за что друзья тут же испуганно зашикали на него.

Из-за борта показался растрепанный бородатый мужчина. В левой руке он держал свечу, в свете которой отблескивала серебряная серьга, в левом же ухе. Огонек так же выхватывал из темноты его криво сросшийся нос и несколько мелких и не очень шрамов, особо из которых выделялись рваная ноздря и будто бы даже вмятинка над правым глазом, тоже сопровождавшаяся старым рубцом.

— А ты я погляжу языкастый больно? — рыкнул мужчина. — Кто такие, чего приперлись?

— Хотим проситься в команду к герру Йоргенсону, он сам меня приглашал пару дней назад.

Мужчина рассмеялся:

— Да ну? А я прошлой ночью с редалийской королевой веселился, веришь, нет? Вали отсюда, малец, пока я не спустился! С утра приходи, когда Вест с городу вернутся, тогда может и выслушает он тебя.

— Если б я так же, как ты байки выдумывал, то мог бы по городам гулять, да сказки в тавернах рассказывать! — Лейф не унимался. — Герр Йоргенсон останавливался у нас в деревне, хотел повидаться с моим дядькой! Они вместе с фрау Агмунддоттир на лодке с вашего корабля вдвоем приплыли.

Мужчина, уже начавший уходить, остановился и чуть иначе взглянул на парня:

— Малец, ты случаем не с Формонта будешь?

— Мы все оттуда, — немного соврал Лейф.

— А дядька твой?

— Хвельгрин Свенриксон, Охотником раньше был.

— Знавал я его, пока тот охотился. Пару раз пересекались, в начале его пути, когда он с подружкой своей еще на севере только работать начинал, — голос мужчины смягчился. — А ты значит племяш его будешь?

Лейф кивнул. Мужчина подумал еще немного, а затем махнул рукой:

— Ладно уж, щас кликну ребят, пускай сходни опустят. Нечего вам по городу шляться, Веста искать. Его может до утра не будет. Как вернется, тогда о команде и поговорите, а пока у нас заночуете. Ну, добро пожаловать на «Длинный змей»!

Глава шестая. Судьбоносное решение

Встретивший троицу моряк оказался не абы кем, а старпомом на «Змее». Звали его Арнбьерн Логмарсон. Представился он между делом, особо не интересуясь именами заявившейся ночью троицы.

— С вами с утра разберемся. Если Весту приглянетесь, тогда и познакомимся, — позевывая бросил мужчина. — Спать где будете? Могу в общей каюте гамаки выделить, да только девчонке там поди не больно приятно будет.

— Я и на палубе бы завалился, погода нынче хорошая, — Лейф тоже зевнул, так что щелкнула челюсть.

Финн и Нэрья только согласно кивнули.

— Добро. Щас вам одеяла выдам, чтоб совсем уж на твердом не лежать и падайте где-нибудь у кормы, чтоб тут не мешаться.

Вскоре вся троица расположилась в задней части корабля, на пристройке, называвшейся полуютом, где так же располагался руль. Сейчас тут не было никого, видимо в дружественном порту часовых выставлять никто не спешил. Так что путешественники смогли разлечься с относительным комфортом, подложив под головы свои же мешки или бухты веревки, которая тут почему-то лежала.

Нэрья легла чуть поодаль от парней, тут же закутавшись в одеяло. Видимо на разговоры девушка была настроена не очень. Но если честно, Лейф был так вымотан, что тоже не горел желанием о чем-то болтать. Он вырубился почти сразу, как только улегся на твердой палубе, которую не особо-то смягчало шерстяное одеяло.

Финн ворочался дольше всех, размышляя о всем, что случилось. Они с другом ведь и в правду впервые выбрались так далеко от дома. Назад он не собирался возвращаться ни за какие коврижки. Если Вестгейр его не возьмет, то парень думал пойти к кому-нибудь подмастерьем, кузнец он вроде как толковый, должны взять. Правда денег таким трудом больших не заработаешь. А Дагфинн мечтал о богатстве. Чего еще хотеть, если рожей не особо уродился? Финн огладил свою густую щетину и усы, которые хоть сколько-то скрашивали его округлое, хмурое лицо, все усеянное шрамиками от окалины. Парень знал, что, когда улыбается, выглядит совсем по-бандитски, потому старался держать эмоции в узде.

Будто мало ему было неприветливого лица, судьба наградила еще и косолапостью. За сегодняшний день Финн так находился, что ноги до сих пор ныли. А ведь они почти всю дорогу плыли. И вот куда ему отправляться, в какое приключение с такими-то лапами? Ладно, на самом деле все было не так уж и плохо, парень мог даже бегать, пускай и не очень ловко, но это явно было не самой сильной его стороной.

Одним словом, в самом себе кузнец разочаровался уже давненько. Но всегда рассуждал, что подобные мелочи как красота и здоровье ничто по сравнению с толстым кошельком. Будь ты хоть трижды урод, которым Финн не являлся, золото расположит к тебе любого собеседника, откроет любые двери. А уж утруждать больные ноги богатею точно не надо. Да что уж там, пускай Церковь теперь вне закона на севере, будь у Финна деньги, он недолго думая приплатил бы кому-нибудь из умелых клириков. Пускай подлатают ему ноги своими Чудесами, они точно могут, в этом парень не сомневался.

Так что нет, домой он точно не вернется. Там его ничего хорошего не ждет. Глядишь если пролетит с командой, может хоть до Аульфтау его на корабле довезут? Вот там уж точно деньги серьезные крутятся, столица конукгских земель, а если по-южному говорить, то самого герцога город. Начать там будет тяжело, но Финн не из ленивых, прорвется.

Размышляя о подобном, парень сам не заметил, как погрузился в крепкий сон. Накопившаяся усталость сморила и его.

***

Утро в порту началось рано, многие торопились побыстрее загрузить трюмы кораблей, кто-то уже отчаливал, отправляясь в путь или на промысел. Загулявшие матросы возвращались на суда, тоже не добавляя спокойствия в суетливую портовую жизнь. О том, чтобы нормально спать дальше ни шло и речи.

Лейф как мог боролся с шумом, стараясь поспать подольше. Голова была чугунной, после двух суток почти без отдыха. Он с радостью повалялся бы еще с полдня. Но вбитая за долгие годы привычка вставать рано, да еще этот шум, не давали и шанса подобное.

Когда помятый и постоянно зевающий Лейф все же поднялся, он обнаружил, что его товарищи уже не спят. Нэрья сидела, подложив под себя сложенное одеяло и дальше читала свою книгу, Финн где-то пропадал. Буркнув что-то похожее на «доброе утро», рыжий тоже встал и пошел приводить себя в порядок.

Сразу было заметно, что на «Змее» не достает людей. На палубе почти никого не было, хотя возможно дело в раннем часу. В любом случае, Лейф был бы только рад, если у Веста до сих пор оставались проблемы с командой, тогда у их троицы оставался шанс попасть в ее состав. Размышляя об этом, парень сполоснул лицо из бочки с дождевой водой, закончил с остальными утренними делами и только затем вернулся к друзьям.

Как оказалось, Финн пропадал не зря. Он успел раздобыть завтрак для всех, откуда-то притащив три тарелки похлебки и немного хлеба:

— У них тут кок – восточник, — было первым, что сообщил другу Дагфинн. — Такой, не больно высокий, вроде даже меня ниже, с пучком на затылке. Но как будто нормальный мужик, едой поделился с радостью, говорит почти уверен, что нас возьмут.

— Наконец-то хорошие новости! — в животе у Лейфа заурчало, только сейчас он понял, на сколько же проголодался.

Похлебка, оказалась на удивление вкусной, в меру пряной и острой, что было в диковинку для парней то уж точно. Похоже специи с юга Вест вез не только на продажу, не жалея используя на собственной корабельной кухне. Но оно и к лучшему, после такого желание остаться на «Змее» стало лишь выше.

После завтрака троице пришлось прождать до самого восхода, наблюдая за кипящей в порту и на судне работой. Видно было, что Арнбьерн гоняет матросов, которых и впрямь было маловато, больше для виду, чтобы только чем-то занять. На новом корабле, стоявшем на приколе, пока просто не было столько срочных занятий. Впрочем, мужчина не собирался никому давать продыху, многообещающе поглядывая и на пока незанятую троицу.

Вест явился из города, когда солнце уже начало немного припекать. Вигдис была с ним, а также еще пара людей, роль которых в команде Лейф пока определить не мог.

Арнбьерн, прихрамывая, направился к капитану тот же час, как он поднялся на палубу. Коротко переговорив с ним, он кивнул наверх, туда, где стояла троица, после чего они все вместе двинули в их направлении. Помимо Арнбьерна, Веста и Вигдис, с ними шел еще один мужчина – несколько грузный, налысо стриженный, но с густой, чуть седой и немного желтоватой бородой. Лейфу он не особо понравился. При приближении он только уверился с своем чувстве, разглядев хмурое лицо незнакомца, которое украшали следы давнишней оспы и огромный шрам, от левого виска, через переносицу до правой скулы. Глазу в свое время видимо тоже досталось, левый был с небольшим бельмом. Как этот моряк вообще выжил, получив столь серьезную рану, оставалось для парня полнейшей загадкой.

— Тот лысый прям настоящий пират, — нахмурился Финн.

— Ты тоже не больно приветливо выглядишь, — фыркнул Лейф, тут же заработав тычок в плечо.

— Иди-ка ты…

Финн замолчал, потому что капитан вместе с доверенными людьми уже поднялись наверх. Вестгейр выглядел слегка помятым, а еще от него немного несло выпивкой, но держался мужчина уверенно, ни на кого не опираясь, не бледнея от легкой качки. С удивлением оглядев троицу, он качнул головой:

— Лейф… не думал, что снова увидимся так скоро. Твоя матушка ведь была против твоего решения присоединиться к походу?

— И до сих пор против, герр Йоргенсон, — смущенно кашлянул парень.

Арнбьерн неодобрительно цыкнул языком, а лысый ухмыльнулся, продемонстрировав отсутствие пары зубов. Вигдис чуть улыбнулась и прикрыла глаза, Вест же остался бесстрастен:

— Ну, твое право пойти против воли родных.

— Дядя в курсе, — зачем-то сказал Лейф. — Он не стал меня держать.

На этот раз Вестгейр понимающе улыбнулся:

— Хм, может сам он перегорел и обжегся, но других предостерегать не спешит. Видать не против, если ты сам шишек набьешь.

Пока старшие думали о чем-то своем, Лейф решил, что пора брать быка за рога:

— Герр Йоргенсон, и так уже понятно, что мы спешили за вами, чтобы попроситься в команду. Нам очень хочется узнать ваш вердикт.

— А если я откажу? Что тогда? Отправитесь домой? — заинтересованно спросил Вест.

Финн и Лейф замялись. Нэрья, на счастье которой все говорили на имперском, ответила, не думая:

— Нет.

Теперь взгляды были прикованы к девушке. Вигдис смотрела на пиромантшу очень заинтересованно, внимательно разглядывая ее одежду, небольшие подсумки на поясе и лицо. Она явно уже понимала, кто перед ней.

— Не помню тебя в Фармонте, — нахмурился Вест. — Да и говор… С Болот забралась так далеко на север?

— Пришлось, — пожала плечами девушка.

— И теперь тоже хочешь в команду? — прокуренным голосом спросил лысый со шрамом, скептически рассматривающий Нэрью.

— Если честно, узнала про экспедицию я вчера и не смыслю в морском деле ничего. Но если нужен вам умелый пиромант на борту, то присоединюсь с радостью.

— А нам нужен пиромант? — нахмурился Арнбьерн. — Вдруг она «Змея» спалит?

— А я считаю, что было бы интересно заиметь ее в команду, — прямо сказала Вигдис. — Не стоит ничьими силами в грядущем деле пренебрегать.

— Даже Церковниками? — фыркнул лысый.

— Почему нет? Жаль со мной на одном корабле они ни за что не поплывут. В общем я за.

— Тоже, — кивнул Вест. — Пироманта у нас еще нет.

— Против, — буркнул лысый и сплюнул за борт. — Толку от нее, как от моряка? К тому же еще одна баба на борту. От Вигдис-то хоть польза иногда есть.

— Дядя! — капитан укоризненно глянул на мужчину, но его подруга явно не обиделась, лишь звонко рассмеялась.

Лейф удивленно приподнял бровь – про то, что в команде Морехода есть кто-то из его родственников он даже не подозревал. Хотя это и не удивительно. Куда удивительнее то, что высокий, светловолосый Вестгейр, хорошо сложенный и вообще «красавец-мужчина», был вообще не похож на коренастого, с уже начавшей седеть бородой, лысого здоровяка. Еще и ростом тот был, пожалуй, с Дагфинна, заметно уступая тому же Лейфу.

— За, — пожал плечами Арнбьерн. — Баба на борту, оно конечно не очень. Но с одной мы уже сколько лет по морям ходим? Может и эта к месту будет.

— Ну, тут порешили. Осталось с этими двумя беглецами разобраться, — кивнул капитан.

Лейф поежился. В команду ему хотелось очень сильно. Особенно из-за Нэрьи, которая так легко прошла. Неужели он хуже девчонки, которая весла-то в жизни в руках не держала?

— Парни вроде крепкие, — задумчиво протянул Арнбьерн-старпом. — В деревне чем занимались?

— Я в море часто ходил, — поспешно ответил рыжий. — Еще с деревом неплохо работаю.

— Кузнец, — буркнул Финн. — Вроде неплохой.

— Отличный ты кузнец, — шикнул Лейф, хлопая друга по спине. — Не прибедняйся!

Верхушка командования «Длинного змея» снова переглянулась. Первым заговорил Арнбьерн, задумчиво поглаживая серьгу в левом ухе:

— Мне кажется коваль хороший нам пригодиться. Кузни на корабле не устроишь, но мало ли как оно обернется? Да и с холодным металлом работать пускай и тяжело, но можно. Так что я за.

— Если поправить штуку какую, которую повело или изогнуло там, то такое я могу. Было б чем накалить, если совсем все плохо, — пожал плечами Финн.

— А у нас теперь и кому металл накалить есть, если вдруг что, — промурлыкала Вигдис, беря Веста под локоть и кивнула на Нэрью.

— Я тоже за, — пожал плечами капитан и повернулся к лысому. — Кнуд?

Тот задумчиво пожевал губы, огладил бороду, но все же махнул рукой:

— Ладно уж. Еще один моряк бестолковый на мою голову, устану учить, но пускай будет.

С удивлением Лейф вдруг осознал, что из всей троицы он один так и находится в подвешенном состоянии. Его товарищей уже взяли, что, если вдруг именно его сейчас пошлют куда подальше? На сердце у парня похолодело. Что тогда будет? Возвращаться домой? Ну уж нет! Вест не единственный плывет на запад, может попытать счастья в другом месте? Да, придется плыть без Финна… и Нэрьи. Но домой он не вернется ни за что! Уж точно не с таким позором.

— Ну и Лейф, — задумался Вестгейр. — Парень он, если от Хвеля чего перенял, толковый. Да и ради разнообразия как будто можно и моряка взять, не находите?

Арнбьерн и Кнуд негромко хохотнули, Вигдис тоже мягко улыбнулась.

— Можно и взять, — неожиданно для парня первым заговорил лысый. — На кнорре только в море ходил?

— Откуда у нас в деревне фоту взяться? — пожал плечами Лейф.

— Ладно, годиться. Всяко проще его обучить будет.

Лейф мысленно постыдил сам себя за то, что так неприязненно отнесся к Кнуду когда только его увидел. Тот может и выглядел неприветливо и чуточку неопрятно, но зато был не против кандидатуры беглеца в команде. Только этим в глазах Лейфа он уже заработал пару баллов.

— Тоже не против. Бьерн, Вигдис? — Мореход приподнял бровь.

Ведунья молча кивнула, старпом, неловко переступив на негнущуюся ногу, хмыкнул:

— Почему нет? Тем более как бы парнишка не натворил чего безрассудного, если мы ему откажем.

Все это время почти не дышавший Лейф, наконец-то выдохнул:

— Спасибо, герр Йоргенсон! Я не подведу!

Финн радостно хлопнул его по плечу, Нэрья едва заметно улыбнулась. «Все было не зря!» – облегчением подумал парень. А Вест, чуть скривившись, тем временем продолжал:

— Говорил же – просто Вест. Привыкайте, мы тут все по-простому общаемся, по именам, да прозвищам. К вам тоже что-нибудь скоро прицепится. А теперь надо бы их чем-то занять на сегодня. Бьерн, займешься?

— Такая уж у меня работа, — проворчал старпом.

— Девчонку я заберу, возьму под свое начало, — Вигдис вступила в разговор. — Заодно и расположу в своей каюте, не хватало еще, чтобы она спала там же где остальная команда. Врачевать умеешь?

Пиромантша неопределенно повела головой:

— Пламенем да. Без него не особо.

— Значит будешь учиться, это тебе точно пригодится. Да и пользы от еще одного лекаря будет больше, чем от рядового матроса.

Поманив девушку пальцем, Вигдис направилась вниз с полуюта, пиромантша отставать на стала. Под шумок слинял и Вестгейр, явно не спешивший принимать участия в распределении задач для новичков.

— Паук, к себе их возьмешь? — поинтересовался Арнбьерн, разглядывавший парней.

— Завтра, сегодня в порту стоим, я пойду еще желающих искать. Потом всех на деле учить и начну. Отправь их к Салконцу, пускай с ним по городу походят. Может грузить чего придется, лишние руки ему не помешают.

— И то верно, — кивнул Арнбьерн. — Тогда ждите на причале, познакомлю вас с нашим баталером, с ним прогуляетесь. Он мужик деятельный, так что походите сегодня немало, готовьтесь.

— Если грузить что-то надо будет, то и разгружать придется, — нахмурился Финн. — Может я на корабле останусь, потом с этим помогу?

— Чего так? — нахмурился Бьерн.

Дагфинн кивнул на свои ноги, на что старпом лишь тяжело вздохнул, а лысый Кнуд недовольно заворчал:

— Понабирают кого попало, ладно хоть не безрукий. Учти, салага, если в шторм на своих лапах косых не устоишь и за борт вывалишься, я за тобой прыгать не буду.

— Буду падать в вас вцеплюсь, хватка у меня сильная, — фыркнул Финн, за что тут же заработал затрещину.

— Говорливый больно? Пошли я тебе ведро дам, пока Салконец телегу не прислал надо ж тебе чем-то заняться?

***

На причале Лейф прождал недолго, очень скоро на палубе вновь появился Бьерн в компании какого-то худощавого мужчины, южанской наружности. Кивнув на сидевшего внизу парня, старпом ушел по своим делам. Южанин же сбежал по сходням и оценивающе взглянул на Лейфа. Тот ответил тем же.

Мужчине на вид было около тридцати, роста в нем было столько же сколько в Лейфе, разве что в плечах рыжий, пожалуй, был даже пошире. Лицо у незнакомца было умное, с чуть блуждающим, задумчивым взглядом. Хотя в те моменты, когда он на чем-то сосредотачивался становилось заметно на сколько внимательные и цепкие у него глаза, пронзительного, серо-стального цвета. Щеки и подбородок мужчина были гладко выбриты, русые волосы собраны в хвост. Высокий, крупный лоб без залысин лишь укреплял образ явно неглупого человека.

Одет баталер был в серый камзол из плотной ткани, без каких-то изысков, хотя и без того он выглядел довольно неплохо. По крайней мере необычно, Лейф редко видел подобные одежды у земляков. Хотя он почти всю жизнь провел в небольшой деревне, может в этом дело?

— Здравствуй, — первым заговорил мужчина и протянул руку. — Грегор Кэмиллус. Можешь просто Салконцем звать, не обижусь.

— Лейф Ойвиндсон, — парень ответил на рукопожатие. — А много у кого на борту есть прозвища?

— Да считай у всех. Так проще запомнить человека, это укрепляет боевой дух, в важный момент ты скорее сообразишь, кого звать на помощь и далее, далее, далее… — Грегор явно кого-то передразнивал. — На самом деле это тянется еще с пиратского прошлого Веста, когда он ходил в команде Хархильда Вероломного. Он обожает всем придумывать клички, а остальные в этом деле не отстают. Не удивляйся, если скоро и тебе придумают. Причем, что Вест, что остальные редко проявляют особую изобретательность. Угадай, за что меня прозвали Салконцем?

— Думаю, все очевидно.

Баталер фыркнул и задумчиво покрутил перстень с печаткой на пальце. Лейф присмотрелся, но изображение на нем разобрать не смог, а просить посмотреть поближе было как-то неловко.

— Ладно, раз уж ты попался в мои руки, то пойдем, дела ну ждут, — собрался с мыслями мужчина. — Надо переговорить с парой не последних людей в Бьярге, желающих передать послания в Аульфтау, договориться с одним купцом, собравшися сбагрить нам партию янтаря и пушнины. А еще я узнал, где можно купить несколько бочек неплохой солонины, а также пару бочонков местного горячительного, который у нас на юге зовут аквавитом.

— Я так погляжу дел у нас полно, — вздохнул Лейф.

— О, мой друг, это запланировано только на первую половину дня, — усмехнулся Салконец.

Глава седьмая. Новые знакомства и старые истории

Лейф и вправду таскался за Грегором весь день. Хотя грех было на это жаловаться, учитывая, что все оказалось довольно интересно. Парень и так не отказался бы прогуляться по Бьяргу, который был куда оживленнее Тирхолла или сонного Фармонта, а вместе с таким экскурсоводом как Грегор, это оказалось вдвойне занимательно.

Как оказалось мужчина знал удивительно много, причем в самых разных областях. Лейф с интересом и даже каким-то азартом наблюдал за тем, как тот торгуется, прекрасно понимая все тонкости производства солонины или аквавита, выделки пушнины или обработки янтаря. Салконец сходу разбирался в документах и накладных, которые требовал на любой мало-мальски ценный товар. Но это было мелочью. Куда интереснее было слушать Грегора, когда они шли от какого-нибудь купца к следующему важному человеку.

Салконец хорошо разбирался в истории, знал множество легенд и сказаний, в том числе местных. Он, совсем не отвлекаясь от своих дел, походя рассказал Лейфу об истории основания Бьярга, его знаменитых людях и событиях, сотрясавших округу задолго до рождения их обоих. Как оказалось на той самой скале, где сейчас стоит замок, когда-то приносились жертвы Авгрун, с целью задобрить морскую Богиню. В местных лесах еще несколько десятилетий назад водилась какая-то жуткая тварь, убивавшая местных жителей с особой жестокостью, развешивая их выпотрошенные тела на ветвях деревьев. В половине дня же от бухты, вокруг которой так удобно раскинулся город, вроде как лежал фот какого-то старинного пирата, досаждавшего этим берегам три сотни лет назад. На борту затонувшего судна находилась огромная партия жемчуга, привезенного откуда-то с юга и захваченного тем пиратом. На его горе, подлые южане наложили на сундук с жемчугом Чудеса Нависа и Вентериуса – Богов моря и грома. Именно их силы и потопили корабль, когда не знавший поражений капитан решил заглянуть внутрь.

Одним словом, гулять по Бьяргу оказалось интересно, даже не смотря на погрузки, которые случались не так уж и редко. Причем Салконец и сам не чурался таскать ящики, тюки и бочки к нанятым подводам. Не смотря на худобу, мужчина оказался довольно жилистым.

А еще баталер на свои деньги угостил Лейфа обедом в одной из местных харчевен, где кормили безумно вкусно. Парню казалось, что уж дарами моря его не удивить, но с каким же удовольствием он съел полную тарелку похлебки с какими-то устрицами, запив это все вином, которое рыжий пробовал впервые в жизни. Сыр, который подали к напитку, тоже был очень хорош. Или просто Лейфу так редко доводилось попробовать подобные угощения, что он слопал бы что угодно?

На вопрос о том, сколько он теперь должен Грегору, тот только отмахнулся:

— Табе хорошо готовит, но корабельная пайка совсем не то, что блюдо в хорошем заведении. Угощайся пока можешь. Когда подкопишь деньжат, просто тоже угостишь меня чем-нибудь вкусным.

— А Вест вообще платит жалование? — вдруг задумался парень.

— Только сейчас решил это выяснить? — усмехнулся Грегор. — Платит, не боись. Ты же пока рядовой матрос? Крону в седмицу получать будешь, неплохо для начала.

На взгляд Лейфа это было не просто неплохо, а очень даже хорошо. За всю свою жизнь он денег в руках считай и не держал, так что даже не представлял, как много можно купить на одну серебряную монету.

— А наш обед во сколько обошелся? — решил уточнить рыжий.

— Шестнадцать эре с учетом вина. Оно пускай далеко не элитное, но вполне неплохое.

В одной кроне было сорок медных эре. При учете, что питаться можно и в более дешевых местах, выходило не так уж и плохо. Но вот об ответном угощении расщедрившегося баталера пока можно было и не думать.

— Не забывай про долю от добычи, — Салконец заметил, что его собеседник погрузился в раздумья. — Десятая часть найденных богатств отходит короне, еще десятая Рерику Йонсону, как адмиралу армады. Оставшаяся часть распределяется Вестом. Себе он решил взять две доли, с обещанием награждать отличившихся именно со своей добычи. Еще четыре доли он поделит меж людьми, занимающими важные посты на «Змее». Как понимаешь на команду приходиться две – не так уж и мало, при учете, что обычно выделяют лишь одну долю.

— Да деньги меня не так уж и волнуют, — пожал плечами Лейф. — Мне интересно само путешествие. Если удастся на этом заработать – отлично, хотя бы вернусь домой не с пустыми руками. Нет – ну и Забытые с ними!

Грегор усмехнулся и допив вино встал из-за стола:

— Значит ты здесь ради идеи? Похвально, но не удивительно в твоем-то возрасте. Тебе ведь еще нет двадцати?

— Восемнадцать будет в конце лета, — подстраиваясь под шаги собеседника, ответил Лейф.

— Да уж, в твоей возрасте я тоже грезил, пускай и не путешествиями, но… Деньги меня волновали не больше твоего. Вестгейр другой.

— Разве? Я думал он плывет за океан, чтобы найти земли, на которых еще не бывала нога человека.

— Ну да, — легко согласился Салконец. — Плывет, чтобы ступить на них и начать владеть. Деньги у Веста есть, они начали водиться в его карманах примерно в твоем возрасте. Есть даже власть, какая-никакая, но вот земли… Он ведь простолюдин, такой же рыбак, как и ты, вроде бы даже родом с твоей стороны.

Для Лейфа это было открытием. Он никогда не задумывался о детстве Вестгейра, о том, как тот пришел к тому, что имеет. До недавнего времени Вест был для него полулегендарной фигурой, которая казалось чуть более реальной чем остальные лишь благодаря дяде, который был с ним лично знаком. Не от того ли, что знал Веста еще в детстве? Как иначе объяснить, что бывший Охотник и прославленный купец так запросто общались друг с другом?

— Почему бы Вестгейру не купить земли здесь? — спросил Лейф вообще не о том, о чем думал, явно немного сбитый с толку.

— Думаешь все так просто? Даже на севере живет не так уж и мало людей. А сколько из них имеет хоть какую-то родословную? И ведь каждому пятому сыну, четвертого бастарда самого занюханного ярла или барона хочется владеть хоть чем-то, хоть махонькой деревушкой. Деньги решают много, но кровь, как частенько говорят, не водица. Вест мог бы жениться на какой-нибудь баронской дочке или вроде того, но Вигдис его не отпустит, — Салконец усмехнулся. — Сдается мне, хоть они и не женаты, их клятвы друг другу заверены Богами.

Вновь поболтать удалось лишь ближе к вечеру, когда с делами в Бьярге было покончено и парочка направилась обратно в порт. Сумка Грегора пополнилась несколькими посланиями и документами, а к «Змею» за день уехала не одна телега различных грузов. Салконец не брезговал даже малейшими услугами и возможностями, заключая сделки и просто знакомясь с различными людьми.

— Слушай, Грегор, — не смотря на разницу в возрасте, Лейф обращался к старшему товарищу на ты с его разрешения. — Если Вест в прошлом обычный рыбак, как он смог подняться так высоко?

— Ну, история там долгая. Возможно, не всё он сам желает рассказывать, — задумался Салконец. — Я точно знаю, что жизнь свою с приключениями Вест связал очень рано. Лет в десять, когда рыбацкий кнорр с ним, отцом и еще несколькими людьми унесло в океан во время шторма. Они уж думали им конец, твари, жившие на глубине, их сожрут. Но все оказалось еще хуже – судно кинуло на скалы возле крохотного скалистого острова. Те, кто выжил, вскоре поняли, что есть им нечего и даже воду добыть неоткуда. А кнорр дал сильнейшую течь, уплыть не получиться. Уж не знаю, сколько они провели на том острове и чем питались. Не удивлюсь, если друг другом. Но выжил только Вест, хоть и находился на последнем издыхании, когда его подобрал случайно проходивший мимо фот Хархильда Вероломного.

— То есть к пиратам он попал уже в десять? — удивился Лейф.

— Ну да. И за следующие шесть лет на «Горьких слезах» – фоте Хархильда, неплохо наловчился работать веслом и мечом. Свой, скажем так, стартовый капитал он сколотил именно там. И сумел его сохранить, потому что уже тогда любил, как воины древности, украшать свои руки браслетами. Когда «Слезы» атаковали два гертонских фота – одному тамошнему ярлу они в тот раз сильно насолили – Вест бросился за борт почти со всем своим богатством. А заодно клинком Хархильда, к тому времени уже мертвого.

— Это его меч Вест носит на поясе?

— Угу, Хладный укус, переименовывать меч Вестгейр не стал.

— И что он выплыл со всем этим добром? — рыжий немного засомневался.

— Не веришь? — усмехнулся Салконец. — А если бы твоя жизнь зависела только от того, удастся ли выгрести к не такому уж и далекому берегу? К тому же Вест до сих пор своей силы не растерял. А уж в шестнадцать лет, шесть из которых он провел на весле, мощи в нем, наверное, было как в диком туре.

Лейф уважительно кивнул, почувствовав легкую зависть. Он и сам был парнем неслабым, пускай ему иногда и говорили, что было бы не лишним немного жирка нагулять, а то уж больно он сухой, но Вестгейр и в правду внушал уважение. А уж в его то возрасте тот, пожалуй, дал бы десять очков форы Лейфу. Потому рыжему и было до жути завистно, хотелось доказать, что он тоже чего-то стоит. «Вот если бы я пол жизни не овец пас, а упражнялся с мечом и ходил по морю на фоте, тогда мы бы еще посмотрели, кто кого,» – вздохнул парень.

Возможно, Грегор рассказал бы юноше еще много чего интересного, но они уже добрались до порта и из-за шума и толкотни стало немного не до разговоров. На встречу им попался прихрамывающий Арнбьерн, видимо направлявшийся в какой-нибудь кабак. Завидев Салконца, старпом помахал тому рукой, приветливо улыбнувшись:

— Ну как, закончил со своими делами?

— В Бьярге да, — кивнул Грегор, на что собеседник лишь рассмеялся.

— Ну я и не сомневался. Парнишку-то не загонял?

— Ему вроде наоборот понравилось.

Лейф тут же закивал, вызвав у старпома еще одну улыбку:

— Ладно, шагайте. А я выпить схожу, сегодня за старшего Паук, так что не балуйте там.

Насвистывая какую-то мелодию, мужчина попрощался и неторопливо поковылял вглубь порта. Грегор и Лейф же направились на корабль. Рыжий, оглянувшись по дороге, поинтересовался:

— А у Бьерна какое прозвище?

— Арнбьерн Стальной, потому что Охотником он именно до такого жетона дослужиться сумел. Успел еще с Редалией пободаться, когда война с ними началась в Брихольме. А потом ушел, как закон «О национальных Охотниках» приняли и к Весту присоединился, тот как раз в устье Солы тогда околачивался.

О законе Лейф слышал, но понимал его смутно. Что-то о том, что Охотники больше не являлись нейтральной силой, вхожей куда и когда угодно. Теперь страна регистрации четко определяла политическую принадлежность Охотника. Никто не хотел повторения Брихольма, когда де-юре территория Редалии оказались захвачена хальрадскими Охотниками, после чего передана тогдашнему королю Хальрада. Проделано все было нагло, просто на правах сильного и пришедшего первым.

Кроме того, закон запрещал Охотникам вступать в войны на чьей-либо стороне, под угрозой утраты жетона. Видимо потому Арнбьерн и покинул Гильдию, показав немного патриотизма.

На корабле вроде как прибавилось народу, на сколько Лейф мог судить. Распрощавшись с Грегором он растерянно замер, не зная куда податься. На счастье Финн ждал его на старом месте и помахав привлек внимание друга.

— Ну как город?

— Зря ты с нами не пошел, Салконец столько интересного рассказывал, — Лейф с облегчением растянулся на палубе рядом с другом, только теперь сообразив, как устал. — Да и с самим городом даже Тирхолл ни в какое сравнение не идет.

— Да я прогулялся немного, когда время свободное было, — пожал плечами Финн. — Да и меня гоняли недалеко, по поручениям всяким. Новеньких набрали, кстати, человек пятнадцать. Еще в Аульфтау столько же наберем и хватит вроде как.

— Это сколько всего будет?

— Под сотню человек команда выходит. Вест с обоих фотов своих самых опытных людей снял, но все равно добирать приходиться. Но хотя бы не все новички как мы будут.

— За себя говори, — хмыкнул Лейф, но товарищ его приспустил на землю.

— Ну на веслах ты, положим, получше меня ходишь. Узлы там знаешь и все такое. Но с местным такелажем управишься? Мачт тут аж три штуки, да и побольше они, чем на фотах будут. С ними тоже разберешься? Тут опытные-то моряки, уже ходившие с Вестом, учиться вынуждены, что уж о нас говорить.

— Ладно, твоя правда, — вздохнул рыжий.

Друзья еще какое-то время посидели на палубе, обсуждая прошедший день, пока из трюма не поднялся здоровенный парень или уже молодой мужчина в жилете на голое тело, даже выше Веста ростом и заметно шире Финна в плечах. Хотя лицо при этом у здоровяка было довольно доброе и немного мечтательное, не смотря на здоровенную челюсть, которая придавала ему квадратную форму, и густые темно-рыжие бакенбарды.

— Коваль, лопать иди! — гаркнул парень, завидев Финна, и добавил, глянув на Лейфа. — И друга своего рудого тоже бери.

— Идем! — Дагфинн с кряхтением поднялся на ноги.

— Это кто?

— Бруни, все его Троллем зовут. Он у Вестгейра рулевым был, на «Змее» им же остался. Сильный, зараза, на руках с ним боролись, левой он меня сделал.

Бруни ждал их у спуска в трюм, крепко пожав Лейфу ладонь, когда тот подошел. Хватка у него и вправду оказалась крепкая, что не удивительно с его-то ручищами, но при этом держался и вел себя он довольно добродушно и приветливо.

Новый знакомый показал Лейфу общую каюту для рядовых матросов, где расположили всех новичков, после чего проводил на камбуз. Про то, что коком на «Змее» был выходец с архипелага, рыжий уже знал, но все равно удивился, встретившись взглядом с совсем не привычными чертами лица местного повара. Впрочем, восточник к чужому интересу отнесся спокойно:

— Мурио Табе. Табе – это имя. Будем знакомы, — коротко представился он, на довольно чистом северном наречии.

Ростом кок был примерно с Финна, может чуть пониже, но на фоне широкоплечего кузнеца смотрелся совсем несерьезно. Уж больно худым казался, особенно из-за чуть вытянутого, узкого лица, на котором заметно выделялись скулы и раскосые глаза. Волосы у восточника были черные как смоль, самые темные, которые Лейф когда-нибудь видел за жизнь. Кок собирал их в пучок на затылке, чтобы не мешались во время готовки.

— Ого, вы хорошо по-нашему говорите, — одернул себя рыжий, перестав пялиться на мужчину и принимая из его рук тарелку.

— Быстро учусь, — пожал плечами Табе. — Да и времени полно было. С Вестгейром я с его первого плавания на мою родину.

— Немало, — удивился Лейф и замолчал, не зная, что еще сказать.

Занятый раздачей пищи Табе видимо и сам был не особо настроен на разговор, но намекнул на это довольно вежливо:

— Ступай, поешь. Салконец, наверно, загонял тебя за день.

Благодарно кивнув, рыжий вслед за товарищем слинял обратно на палубу, предпочтя поужинать там, а не в темноте трюма. Здоровяк-Бруни решил составить им компанию.

— Можешь, кстати, не смущаться и его Чужаком звать, — рулевой кивнул на спуск в трюм, явно имея ввиду Табе. — Он не обижается, его так с самого начала прозвали.

— Не больно-то приятное прозвище, — нахмурился Лейф.

— Да говорю же, нормально все, — Бруни пожал плечами, во всю работая своей мощной челюстью. — Хотя, может Чужаку и надоест когда-нибудь… тогда он нас всех отравит, а никто и не поймет.

Хохотнув над своей простенькой шуткой, парень вернулся к еде, снова весьма недурной. В корчме, конечно, готовили получше, но Лейф все равно уплетал горячую похлебку так, что за ушами трещало. Впрочем, между делом он успел уточнить у Финна:

— А Нэрью не видно?

— Она с Вигдис почти весь день в каюте провозилась, я пару раз с ней пересекся, — пожал плечами Дагфинн. — На обеде и потом еще, когда они на палубу поднимались. Вигдис вроде как уже учить ее взялась.

— Вот как, — Лейф не нашелся, что еще ответить и грустно замолчал.

Ему хотелось и Нэрье рассказать о том, что он сегодня видел в городе или слышал от Грегора. Предательская мыслишка кольнула сознание: «Она полконтинента прошла, от Болот и практически до Холодных островов, чего ей твои россказни? Думаешь она мира не видала? Для нее Бьярг – всего лишь небольшой городок».

— Ладно, зато на море я уж точно найду, чем ее удивить, — буркнул себя под нос парень.

— Ты что-то сказал? — Финн отвлекся от разговора с Бруни.

— Да так, устал что-то.

— А, ну ступай в трюм, падай спать. Помнишь, где твой гамак? — участливо поинтересовался Тролль. — Учти только, что Кнуд, это лысый такой, со шрамом на пол хари, за порядком следить уж больно любит. Так что ночью по палубе особо не шляйся.

Благодарно кивнув, Лейф сполоснул тарелку, вернул ее на камбуз и поплелся в общую каюту, искать свое место. Можно было бы заночевать на палубе, как и вчера, радуясь свежему ветерку. На сколько свежим тот мог быть посреди довольно крупного порта, но рыжий решил не лезть на рожон. Вряд ли Кнуд, который являлся боцманом, оценил бы подобное самоуправство.

А еще Лейф немного пожалел, что не узнал у кого-нибудь, где каюта Вигдис и Нэрьи. Не факт, что его были бы рады видеть, но можно же было хотя бы попробовать туда наведаться? Вдруг пиромантша не стала бы его прогонять? Широко зевнув, рыжий удрученно качнул головой. «Завтра узнаю, где ее каюта, а может и так где-нибудь увидимся. Корабль все же не на столько большой, чтобы ни разу за день не встретить человека».

Глава восьмая. Первое плаванье

Видимо Лейф так устал за день, что отрубился почти сразу как оказался в гамаке. На подобной «кровати» он спал впервые в жизни и не сказал бы, что она оказалась сильно удобной. Но, с другой стороны, представив, какая на море может быть качка, рыжий понял, что с обычной койки скатился бы при самом легком волнении. Потому, вместо того, чтобы жаловаться, парень поплотнее завернулся одеяло и, как уже было сказано, продрых до самого утра.

Пробуждение оказалось не сказать, чтобы добрым. Вставать спозаранку для Лейфа было обычным делом, но по всей видимости Кнуд подымался еще раньше.

— Подъем, бездельники! — во всю свою прокуренную глотку заорал лысый боцман, спустившись в трюм. — Через полчаса начнется отлив, значит пора покинуть эту тухлую бухточку. За работу, салаги!

— Кетиля нет! — обеспокоенно воскликнул кто-то из новичков. — Он мог в кабаке с вечера остаться!

— Значит попрощайся со своей «подружкой»! Если до отплытия не явиться, останется в порту! — рявкнул Кнуд. — Живей одевайтесь, половину из вас еще всему учить придется. Не успеете отчалить до отлива, со всех шкуры сдеру!

Выбравшись из гамака, Лейф быстро натянул одежду и поспешил к выходу. Финн немного отстал, махнув другу, чтоб тот не ждал его. У выхода из трюма новичков зачем-то ловил Кнуд.

— А ну-ка стой, рыжий, — Лейф тоже не прошмыгнул мимо боцмана.

Ухватив парня за плечо, лысый еще пару раз прикрикнул на собирающихся матросов и снизу-вверх задумчиво глянул на юношу. Рыжий заметил, что на трех крайних пальцах его левой ладони, начиная с мизинца, не хватало по фаланге.

— Ходил значит в море уже?

— Да, немного опыта имеется.

— Немного имеется, — передразнил Кнуд, но все же секунду задумался, а потом окликнул проходившего мимо мужчину, лет тридцати пяти на вид. — Варди, за мальцом приглядишь, объяснишь ему, что к чему. Может и выйдет с него толк.

— Слушаюсь, — мужчина безразлично качнул головой.

Подтолкнув Лейфа в спину, боцман тут же поймал следующего новичка, размышляя к кому из старожилов прикрепить его.

Варди оказался вполне дружелюбным мужиком, с обветренным морскими ветрами лицом, ростом чуть пониже Лейфа. Волосы у него были прямые и жесткие как солома, хорошенько выгоревшие на солнце. А еще моряк щурился на правый глаз в минуты сильной задумчивости. Видимо подобные моменты в его жизни случались довольно часто, потому что даже в спокойном состоянии его правое веко нависало чуть ниже левого.

— Я думал боцман нас лично учить будет, — после знакомства подметил Лейф.

— Будет еще, не переживай, — усмехнулся Варди, продемонстрировав щель меж зубов на месте правого верхнего клыка. — Но не лично ж ему за каждым новичком приглядывать? Так что давай, не плошай, не хочется от Паука по шапке получать.

Оказавшись на свежем воздухе, Лейф вдохнул полной грудью. После душного трюма, даже портовый воздух казался безумно чистым.

Наскоро сполоснув лицо из бочки, парень поспешил за старшим товарищем. Тот ждал его возле борта, пока, не взбираясь по вантам:

— Наша грот-мачта. Высоты не боишься?

— Высоты нет. Упасть с нее да, — пожал плечами Лейф.

— Вот и правильно. Только чур бояться будешь уже на палубе. Когда наверху работаем – не дрожать и не плакаться, — хмыкнул Варди и ловко принялся взбираться наверх.

Рыжему ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним.

По вантам они добрались до марса, где Варди уселся поближе к мачте, чтобы снизу его не было видно.

— Поторопились мы даже, пока из бухты не выйдем, смысла в прямых парусах нет.

— А чего мы тогда тут делаем?

— От Паука прячемся, чтобы не лютовал, — хмыкнул мужчина. — Йон, табаку не найдется?

Наверх к тому времени поднялся еще один матрос, в компании новичка, пока Лейфу не знакомого. Мужчины забили трубки и уселись в ожидании новых команд, молча попыхивая дымком. Рыжий же во всю смотрел за отбытием их огромного корабля.

Основная суета пока творилась у задней, бизань-мачты. Там на наклонной рее подымали косой парус, под которым в тесной бухте было удобно маневрировать. Утренний отлив тоже помогал покинуть порт, но рассчитывать только на него было бы глупо. На других мачтах пока что было спокойно, старожилы ждали приказов, новички сновали туда и сюда, толи просто изображая деятельность, толи проверяя все ли в порядке с парусами и такелажем.

На полуюте Лейф заметил Бруни, который без особых усилий ворочал штурвал и что-то меланхолично жевал, направляя судно к выходу из бухты. Рядом стояли Арнбьерн и Кнуд, который сердитыми криками подгонял матросов на бизань-мачте. Больше никого из верхушки управления кораблем видно не было.

Переведя взгляд на порт, парень с восторгом наблюдал за только просыпающимся городом, от которого они медленно удалялись. Солнце еще не показалось из-за горизонта, хотя ярко-алая заря подсказывала, что до этого момента оставалось ждать недолго. Лейф хотел подняться повыше, в надежде разглядеть солнце раньше остальных, но его внимание привлек незнакомый мужчина, чуть ли не «взлетевший» вверх по соседней фок-мачте.

— Это кто? — удивился рыжий.

— Шонхор, впередсмотрящий наш, — Варди глубоко затянулся. — Его Братом все зовут.

— Почему?

— А потому что они с Табе чем-то похожи, хоть Шонхор и брильемец. Вот и получилось, что в команде нашей Чужак и Брат его, — товарищ Варди хохотнул над своей же шуткой.

Какое-то время Йон и Варди еще поболтали ни о чем, после чего первый ушел вместе со своим помощником. Лейф так и не понял, ради чего тот забирался, только трубку выкурить? Правда вскоре ему стало не до раздумий, Кнуд скомандовал опускать фок и грот паруса.

Что к чему, Лейф примерно представлял, правда на их рыбацком суденышке парус, как и мачта, были всего одни. Здесь же на грот- и фок-мачтах было по три ряда парусов, как за всем успеть, парень не представлял. Впрочем, Варди не собирался бросать своего ученика:

— По самой рее только не бегай, на перты ногами становить, — мужчина указал на канат, идущий чуть ниже реи. — Мы здесь паруса раскрепим, а остальное не наша работа, внизу за фалы его аккуратно распустят.

В первый раз пробираться вдоль реи, шагая по не самому широкому канату, оказалось страшновато. Лейф заставлял себя брести вперед, только чтобы не подводить старшего товарища, который быстро раскреплял парус на противоположной стороне. Варди как будто бы вообще не держался руками, шагая по перту без какого-либо страха. Рыжий старался не отставать.

Когда паруса были раскреплены, внизу принялись травить фалы. Лейфу показалось, что среди команд, которые опускали паруса, он разглядел Финна и испытал легкое облегчение. Он переживал, что товарища погонят на мачты, где ему будет не особо-то удобно, с его косолапием. Но, все обошлось, да и как оказалось, наверху было нужно не так уж и много матросов. Значительная часть работы с такелажем выполнялась на палубе и со всем этим Лейфу еще только предстояло разбираться.

— Много вы уже на «Змее» ходите? — вернувшись на марс, рыжий поинтересовался у Варди.

— Да не особо, его чуть больше луны назад закончили.

— Но тогда получается, что опыта у старой команды не то, чтобы много? — удивился парень. — Вы ведь раньше на фотах ходили, а там все куда проще.

— Не переживай, Вестгейр же не дурак, — хмыкнул Варди. — Об этой экспедиции говорили уже давно и команду учить он начал заранее. Последние года три мы не на фоте по морю ходили, а на небольшой каравелле, которую Вест на юге купил. Суденышко старое было, но не сильно убитое, самое то для обучения.

Лейф, если честно, плохо представлял, что такое каравелла, но все же понятливо кивнул. Он знал, что южане не прекращают попыток, придумать что-то новое в корабельном деле, хотя у них на севере до последнего времени к этому относились с легким презрением. Какой смысл изобретать новые типы кораблей, если выйти в океан вы все равно не можете, потому что боитесь тварей, что обитают в его глубине? Потому северу долгое время и хватало юрких, маневренных фотов, на которых и торговлю удобно было вести и сражаться, если была необходимость.

На самом деле мысли об океане уже давно беспокоили парня. Ведь не только южане боялись отходить далеко от берега, на родине Лейфа тоже так не делали. Даже западня оконечность Холодных островов уже была мало населена, потому что плаванье туда могло обернуться смертью в зубах морских тварей. А ведь это не открытый океан, а всего лишь дальняя часть архипелага. На что же теперь рассчитывают руководители экспедиции? Не только ведь на крепость кораблей и храбрость команды? О каком бесстрашии вообще может идти речь, когда в сотне лиг от берега, на твое судно наброситься гигантская тварь, раза в три крупнее твоей скорлупки? Мыслей, что он ввязался в какое-то безумие, парень старался не допускать. У Веста наверняка все под контролем.

— Смотри-ка, Паук разбушевался, — усмехнулся Варди, отвлекая ученика от дурных мыслей.

На фок-мачте один из новичков слишком долго возился с парусом, что не укрылось от глаз Кнуда. Теперь Лейф понял, за что довольно грузный мужчина получил такое прозвище. То, как ловко он взлетел вверх по вантам, даже проворного Лейфа заставило позавидовать.

Посмеяться над бедолагой, которого лысый боцман во всю чихвостил, им не дали. Оставшийся на юте Арнбьерн скомандовал опускать марселя.

— Это чего такое? — рыжий удивленно заозирался.

— Мы сейчас где стоим? — усмехнулся Варди и тут же, не дожидаясь ответа, подсказал, притопнув ногой. — На марсе. А парус над ним – это марсель. Поползли, если тоже не хочешь от Паука по шапке получить.

Работа, в какой-то мере, оказалось знакомой, разве что велась она на большей высоте. Лейф сам не понимал, как заставляет себя перебирать ногами, пробираясь вдоль реи. Волнение на море было не слишком сильным, но попутный ветер гнал «Змея» с порядочной скоростью. Из-за этого наверху качка ощущалась очень сильно. Все вокруг поскрипывало, гудели натянутые ванты и штаги, похлопывали паруса, ловя очередной порыв свежего ветра, приятно холодившего тех, кто на палубе, а здесь наверху даже пробирающего до костей. Солнце уже взошло из-за горизонта, но Лейф этого даже не заметил, настолько был занят работой и собственными страхами.

— Ничего, привыкнешь, — хлопнул его по плечу Варди, когда рыжий вернулся к мачте, где товарищ стоял на площадке называемой сайлингом, места на котором было куда меньше, чем на марсе.

От хлопка Лейф чуть не улетел вниз, во всяком случае именно так ему показалось, потому что от страха он тут же вцепился в рею. Варди только хохотнул и начал забираться выше.

— Вы куда? — рыжий уже и сам все понимал, но до последнего надеялся, что ошибается.

— Так громко зубами стучал, что команду не расслышал? — мужчина беззлобно усмехнулся. — Все паруса опускаем, брамсели тоже. Пошли.

Выбора не оставалось и Лейф принялся карабкаться выше, мысленно зарекшись еще хоть раз в жизни сюда забраться. Как слезет, сразу попросится работать на палубе. Нет уж, подобная высота не для него! Бросив взгляд вниз, на ют, он с удивлением обнаружил, что народу там прибавилось. Вестгейр о чем-то разговаривал с Арнбьерном, активно жестикулируя, а рядом стояли Вигдис и Нэрья, наблюдавшие за работой команды. На миг, парню показалось, что пиромантша смотрит именно на него. Тяжело вздохнув, он продолжил забираться, успев еще подумать, как потешно будет выглядеть если грохнется вниз у нее на глазах. Хотя потешно, пожалуй, не совсем правильное слово. Лейфу после подобного падения уж точно будет не до смеха.

С брамселем, на счастье, расправились довольно быстро, все же тот был совсем небольшим парусом по сравнению с гротом – самым нижним. Вернувшись к мачте, Лейф уже хотел спускаться, но Варди его придержал:

— Не спеши ты так, хотя бы оглянись, в первый раз ведь тут оказался.

Парень, пересилив свой страх, заставил себя оторвать взгляд от реи, в которую вцепился обеими руками, и едва не задохнулся от восторга. Даже с утеса возле дома он вряд ли мог взглянуть на море с такой высоты, а уж сейчас, на вершине грот-мачты, это было совсем не то же самое, что стоять на земле, тоскливо вглядываясь в горизонт. Берег к тому времени отдалился, Бьярг уже нельзя было рассмотреть, лишь белеющие скалы хоть сколько-то выделялись на фоне темной земли. Но Лейф туда и не смотрел. Его захватило море, бескрайнее и невозмутимое. Кто-то нашел бы однообразным раскинувшийся вокруг пейзаж, но юноша так не считал. Стоя здесь, на самой высокой точке «Длинного змея», он наконец-то почувствовал себя свободным, ощутил, что его путешествие началось.

Варди, дав новичку немного полюбоваться видами, несильно хлопнул его по плечу:

— Ладно, потом еще полюбуешься. Пойдем, Кнуд команду разобьет на вахты, чтобы всем скопом на палубе не ошиваться.

Вниз Лейф спускался уже не с такой большой охотой. Внезапно проснувшийся страх высоты не исчез полностью, но ради того, чтобы вновь испытать это чувство свободы и полюбоваться бескрайним морем, причем сделать это в одиночестве, парень был готов побороть свою слабость.

Внизу на шкафуте – участке палубы между фок- и грот-мачтами, собралась почти вся команда корабля, за исключением, пожалуй, верхушки. Как Лейф заметил, Вестгейр вообще не очень часто лез в управление людьми, доверяя все бывшему Охотнику Арнбьерну и своему дяде Кнуду. Точно так же и сейчас, распределением людей по вахтам занимались старпом и боцман.

Всего на корабле было чуть больше полусотни матросов, с учетом как старожилов, так и только набранных новичков. Кнуд разбил всех на три вахты, первыми назначив «старичков» и тут же передав командование ими Бьерну. А вот за новеньких, потирая ладони, он взялся уже сам.

Ранний подъем с неожиданно поставленной задачей был всего лишь проверкой, теперь боцман хотел лично взглянуть кто на что способен. Заодно и оценив, как быстро смогут приспособиться те, кто вообще не разбирался в морском деле. А такие были, кроме Финна нашлась еще пара человек ни разу не ходивших в море, но по какой-то причине решивших, что на берегу им делать больше нечего.

Чтобы не мешать вахтенным, лысый боцман собрал всех новичков на полубаке – надстройке на носу корабля, после чего, к удивлению, многих, принялся читать лекцию. Во всяком случае именно так это ощущалось. Кнуд как можно более простым языком пытался объяснить слушателям конструкцию «Змея», впрочем, иногда съезжая на пока непривычную для многих терминологию. Даже у Лейфа через часок начала кружиться голова, как оказалось о морском деле он знал не так уж и много. Во всяком случае именно так ему начало казаться. Рыбацкий кнорр в его глазах теперь выглядел полнейшим примитивом.

Видя, что ученики уже мало что соображают, Паук все же сжалился и махнул рукой:

— Ладно, продолжил вечером, я с вами еще не закончил. Валите на камбуз, Чужак уже давно завтрак приготовил. Ближе к полудню ваша вахта, посмотрим, хватит ли толку хотя бы команд слушаться.

Новости о завтраке обрадовали всех, и нестройная толпа новичков тут же ломанулась вниз, спеша поскорее заморить червячка, а потом и передохнуть немного. Кнуд ведь наверняка не успокоиться и после обеда приступит к практике, заставив начинающих матросов самих, без помощи опытных товарищей, выполнять всю работу.

На камбузе было не слишком людно, как оказалось все уже успели позавтракать, одних только новичков задержали из-за обучения. Благодаря этому почти всем удалось расположиться за большим столом, не поднимаясь на палубу, чтобы немного поболтать и получше познакомиться друг с другом.

Лейф надеялся хотя бы за завтраком встреться с Нэрьей, чтобы узнать, как у нее дела, но видимо девушка тоже поела раньше, скорее всего вместе с Вигдис. Рыжему было интересно, чем она занимается, почти не появляясь на виду, но возможности поговорить пока не предоставлялась. Похоже не только у них дошло до обучения, у пиромантши дела обстояли как бы не серьезнее, совсем не оставляя свободного времени.

Глава девятая. Песнь моря

Все самые худшие ожидания новичков сбылись. Дав матросам немного передохнуть после завтрака, их всех вновь собрался Кнуд, продолжив обучение. Многих подобная дотошность боцмана раздражала. Конечно, они ведь бывалые моряки, за редким исключением полных простофиль, которые сами не знают, что ищут в море. И ничего, что эти профессионалы, ни разу не отходили от родного деревенского порта дальше, чем на несколько лиг, а управляться умеют лишь с рыбацкими кноррами. Все равно, опыта им не занимать.

Лейф слушал с огромным интересом, как и сидевший рядом Финн, которому, впрочем, Арнбьерн еще вчера намекнул, что работа для кузнеца на борту всегда найдется, пускай и не слишком сложная. Так что выгонят его вряд ли, даже если в морском деле звезд с неба он хватать не будет. Потому лучившийся довольством коваль не слишком то напрягал голову, пытаясь запомнить тонкости работы с такелажем, и даже позволял себе немного поклевать носом, просыпаясь лишь от тычков друга.

Снова отдохнуть новичкам дали лишь перед обедом. Многие отправились в трюм, прикорнуть в гамаках перед вахтой. Лейф и Финн решили немного посидеть на юте, если никому не будут там мешать. К счастью, там не было никого кроме Бруни, который лениво стоял у штурвала, легко его придерживая – корабль шел по открытому морю, берег темнел в лиге правее, никаких проблем прямо по курсу.

— Как жизнь, салаги? — Тролль довольно махнул рукой. — Не недоел вам Паук?

— Как по мне интересно было, — пожал плечами Лейф. — Корабль сложный очень, полезно послушать, как и что устроено.

— Главное руками работать не ленись. Кнуд ждет, что вы его не только слушать будете.

Финн фыркнул, но промолчал. Какое-то время парни стояли у края палубы, общаясь ни о чем и любуясь морем. Бруни в разговоре учувствовал довольно активно, видно было, что ему одному здесь стоять довольно лениво. По-хорошему, рядом с ним должен находиться тот же старпом, но в знакомых водах видимо все расслабились. Что оказалось даже на руку друзьям, потому что в какой-то момент здоровяк-Бруни не удержался и лукаво прищурившись спросил:

— Ну что, неужто так и не попросите у штурвала постоять?

— А разрешишь? — хмыкнул Дагфинн.

— Только сильно повернуть не пытайтесь, не хватало еще, чтобы внизу догадались, — добродушно улыбнулся Тролль, отступая от штурвала на шаг.

Друзья переглянулись, после чего Финн кивнул Лейфу:

— Давай первый, вижу же, что тебе прям неймется.

Рыжий попытался сделать вид, что это не так, но правду скрыть было не так-то просто. Да и нужно ли? Ему и вправду хотелось хотя бы на несколько мгновений ощутить себя если не капитаном судна, то уж хотя бы рулевым такой громадины точно. Он замер всего на мгновение, борясь с легкой нерешительностью, после чего уверенно взялся за гладкие, на совесть отполированные ручки штурвала.

Как он и ожидал, такая махина слушалась тяжело, приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы хотя бы немного изменить курс. Парень буквально чувствовал, как упругие волны бьются в руль и как под его ответным действием плавно и послушно поворачивает «Длинный змей». Лейф не видел, куда плывет судно – мешали опущенные паруса, но мог представить, как оно выглядит со стороны. Картина в его голове выстраивалась грозная и, что уж греха таить, приятная, по той причине, что за штурвалом корабля был именно он.

К сожалению, слишком долго так простоять ему не дали. Бруни с добродушной усмешкой отогнал его прочь, пустив к штурвалу Финна, который, впрочем, остался довольно равнодушным. Видно было, что ничего особого он от этого действа не испытал, чем вызвал у Лейфа легкое возмущение.

— Ну ты и толстолобый! Где ты еще таким кораблем поуправлять сможешь? — фыркнул рыжий, когда Финн, пожимая плечами, отошел от штурвала.

— Да ну, ничего особенного. Крутишь его туда-сюда, а смысл? Ну поворачивает при этом корабль, мне то что? Еще и весь день вот так стоять нужно?

— Посмотрел бы я на тебя во время шторма или даже простого волнения, как ты у штурвала стоять будешь, — со знанием дела улыбнулся Бруни. — Да и не весь день, тут любой не выдержал бы. Кнуд и Вест меня часто меняют. Бьерн тоже, когда на вахту заступает, но он это дело не особо любит. У него же мало того, что нога плохо гнется и долго стоять тяжело, так еще и правая рука работает плохо, гляньте как-нибудь, у него там шрамина серьезный… Но я и не против за штурвалом стоять, мне не в тягость, уже пять лет этим занимаюсь. Еще с фота под началом у Вестгейра и начинал, а щас вон где, сами видите.

Лейф завистливо качнул головой:

— А сейчас тебе сколько, Бруни?

— Хм, — здоровяк призадумался, взлохматил бакенбарды. — Да двадцать два вроде. Мне от этих знаний не тепло ни холодно.

Подобные вести немного приободрили Лейфа. Все же получается, что даже Бруни, сейчас являющийся далеко не рядовым матросом, начинал свой путь в те же семнадцать лет, что и он сам. Глядишь через годик, другой и Лейф сможет выбиться в не последние люди на корабле. Желательно на «Змее» же, это огромное судно нравилось парню все больше и больше.

Рыжий попросил еще немного постоять у штурвала и Бруни великодушно уступил ему место. Лейф не сильно менял курс «Змея», лишь чуть трогая штурвал, чтобы вновь почувствовать сопротивление волн. От этих ощущений его отвлекла открывшаяся ниже дверь полуюта – кто-то шел со стороны кают командного состава. Лейф мигом отскочил прочь от штурвала, в который тут же вцепился Бруни. Но тревога оказалась ложная. Наружу, к удивлению и радости парня, показалась Нэрья, сегодня без кафтана, в свободной белой рубахе. Заметив знакомые лица наверху, девушка, чуть помедлив, все же поднялась на полуют.

— Привет! — с плохо скрываемой радостью поздоровался Лейф.

Его товарищи промедлили лишь на пару мгновений, но тоже поприветствовали девушку. Причем, как отметил рыжий, Бруни явно приосанился и красуясь придерживал штурвал одной рукой, демонстрируя мощные мышцы. Учитывая, что одет он был в холщовую жилетку, его загорелые бицепсы ничего не прикрывало. Лейф нахмурился, но пока выбросил эту картину из головы.

— Привет, — устало ответила Нэрья, причем пусть с заметным акцентом, но на северном наречии.

— Ух ты, Вигдис тебя языку учит? — удивился рыжий.

— Да, учит вашему языку и еще… как же там, — девушка замялась, а затем плюнула и перешла на имперский. — В общем да, заодно учит языку, в перерывах между лекциями по врачеванию. Удивительно, но знает она довольно много. Я-то думала, что лечит Вигдис только ведовством. Но, как оказалось, к нему она прибегает лишь в крайних случаях. В общем поучиться есть чему.

— Сильно она тебя похоже гоняет, — заметил Финн.

— Ну а чего вы еще от Вигдис ждете? — фыркнул Бруни. — Вы не смотрите, как она вокруг Веста вьется, со всеми остальными она может быть строгой. Спуску не дает!

Девушка согласно кивнула. Ее собранная прическа немного растрепалась. Несколько прядей, спадавших на лоб, на ветру начали щекотать веки. Нэрья недовольно поморщилась и, вытащив шпильки из пучка на затылке, начала по новой собирать волосы. Лейф краем глаза наблюдал за девушкой, которая встала к нему вполоборота, придерживая шпильки губами. Метнув взгляд на товарищей, рыжий вновь, к собственному неудовольствию, заметил, что те тоже пялились на Нэрью. Ничего удивительного, конечно, но Лейфа это начинало злить. А еще он понял, почему иногда слышал от бывалых моряков, что «баба на борту – к беде». Своим умом дошел, на живом примере.

— Интересные у тебя шпильки, — чтобы как-то прервать молчание, бросил Лейф.

— Это статуэтки, — фыркнула девушка, придерживая волосы одной рукой, второй перехватив заколки. — Кайра и Храйг.

Только теперь парень заметил, что мелкая резьба, которой он до этого не придавал значения, изображала на толстой стороне шпилек пару пиромантских Богов. Строгий мужчина с коротким копьем, больше похожим на меч на древке, и повязкой на глазах, а также девушка с большим луком и наложенной на него стрелой. Причем стрела была очень длинной, чем-то напоминающей луч.

— Тонкая работа, — присвистнул Финн, тоже подошедший поближе.

Нэрья самодовольно хмыкнула и заколола волосы:

— У нас на Болотах, если ты владеешь пламенем, то либо учишься работать руками, сам себе вырезая статуэтки, либо… да нет никакого либо, за тебя резьбой заниматься не будет никто.

— Чужие статуэтки нельзя использовать?

— Можно. Просто помимо резьбы есть ведь и куча других дел. Свой дар обеспечивай сам, не отвлекай остальных от работы. В какой-то мере резьба – удел каждого бзокгакор, «повелевающих пламенем».

Парни слушали с интересом. Видно было, что даже Бруни, явно повидавший мир, не знал всех тонкостей жизни пиромантов.

— Даже завидно немного, — хмыкнул рулевой. — Управлять огнем – звучит сильно. Только вас таких, наверное, немного?

— Ну да, — помрачнел девушка. — И в последние годы больше не становиться. Кто-то болтает, что Пламя слабеет. Разбредаются по миру пироманты, многие погибают и остаются без должного погребения. Частички огня в наших душах не возвращаются в Пламя, вот и хиреет оно.

— Звучит жутко, — передернул плечами Лейф. — Будто бы твой народу умирает.

— А так оно и есть, — Нэрья отошла к борту. — Такими темпами лет через сто, а может триста, останутся пироманты без пиромантии. В тот момент, когда наши тела перестанут гореть от Последней пиромантии, тогда-то и наступит начало конца.

— Обучится владеть огнем никак нельзя? — задумался Финн. — Может вам как-то развивать эти способности?

— Какие способности? Не в огненных шарах и прочих фокусах дело, — с досадой ответила девушка. — Они – всего лишь врожденный дар. Как и Частичка Пламени в душе. И вот она первична, потому что есть у каждого. Когда ее не станет, не станет и народа, такого каким мы его знаем.

Нэрья замолчала, остальные тоже не решались развивать не самую веселую тему. От неловкого молчания всех «спас» Кнуд, появившийся на палубе. Недовольно оглядевшись, он поднялся на полуют.

— Тролль, где Бьерн? Он ведь оставался за старшего.

— Где-то в трюме. Воды то знакомые, даже Папаша Рун пока спит, сказал его не тревожить.

— Рун дрыхнет, потому что вчера пива перебрал в порту, старый пропойца! — рыкнул Кнуд. — Наверняка вместе с Арнбьерном, тот тоже на берег сходил.

Недовольно вздохнув, мужчина утер лысину платком, огляделся и будто только теперь заметил находившихся здесь Лейфа, Финна и Нэрью. Нахмурившись, Паук буркнул:

— А вы здесь чего встали? Заняться нечем? Так я вас обрадую, вахты менять пора. Будем сейчас тренироваться, без чужих подсказок.

Финн поежился, Лейф же в какой-то мере был даже рад.

— Постоишь еще у штурвала, Бруни? — голос Кнуда неожиданно потеплел на пару градусов. — Сменю тебя, как с новичками закончу.

— Да без проблем, мне не привыкать, — пожал плечами рулевой. — Мне б до гальюна сбегать только…

Мужчина ухмыльнулся и подошел к штурвалу, хлопнув Бруни по плечу:

— Беги давай, заодно команду подай, что вахта меняется. Вы двое давайте на шкафут, хотя для начала в трюм загляните, остальных салаг соберите. А ты, девочка…

— Можно еще немного тут постоять? Подышать свежим воздухом? — Нэрья перебила мужчину. — Ну и посмотреть на тренировку. Пожалуйста.

— Да было бы на что там смотреть, — фыркнул Паук, но махнул девушке, разрешая остаться.

Благодарно улыбнувшись, Нэрья отошла к краю борта и оперлась на перила, любуясь морем.

Для Финна и Лейфа все было далеко не так весело. На шкафуте зазвенел колокол – три коротких удара, почти без перерыва. Бруни созывал новую вахту. Вздохнув, парни все же поплелись вниз, проверить общую каюту, раз уж подобный приказ был получен.

Вскоре освободившийся Кнуд вцепился в новичков как настоящий паук, в очередной раз оправдав свое прозвище. Их вахта длилась несколько часов, но к ее концу Лейфу казалось, что он буквально целый день ползал по мачтам, спускал и поднимал паруса, перебрасывал косой парус на бизань-мачте на другой галс, естественно драил палубу, а также выполнял еще кучу мелких и крупных задач, которые для них выдумывал Кнуд. Боцман гонял новичков в хвост и гриву, пускай это и сказывалось на скорости корабля.

Всякий раз, когда появлялась возможность немного передохнуть, Лейф видел на полуюте кого-то из верхушки управления кораблем. Точно так же, как и утром, многие желали понаблюдать за действиями новичков. Некоторые из старичков, особенно подвахтенные, теперь отдыхающие, тоже появлялись там или на баке, посмеиваясь над суетой младших товарищей. Лейф не обижался, а наоборот старался изо всех сил, желая выставить себя в выгодном свете.

Когда наконец их вахта закончилась до заката оставалось всего несколько часов. Идти в темноте Вест не решился. Воды были знакомые, лоцман по прозвищу Папаша Рун, тоже проснулся, готовый в случае чего подсказать маршрут, но время до начала экспедиции еще было. К чему тогда гнать судно ночью, рискуя напороться на рифы у берега или коварную песчаную банку, не различимую с корабля?

Все на что хватило Лейфа – это доползти до камбуза и пообедать, пускай и с опозданием, из-за того, что их вахта выпала как раз на прием пищи. Подойти к коку заранее они с Финном не догадались. До ужина оставалось еще время, в которое только сменившихся новичков никто трогать не собирался, даже строгий Кнуд. Финн, сильно вымотавшийся от непривычной работы, тут же завалился спать, растянувшись в гамаке, как и большая часть их вахты. Лейф же, не желая пока что находиться в душном трюме, выбрался на свет божий.

Солнце уже клонилось к горизонту, хотя еще несколько светлых часов у команды было. На полуюте, у штурвала, стоял Вест, сменив Бруни, который где-то отдыхал. Идти туда рыжий постеснялся, отправившись в нос корабля, на полубак.

Здесь было не так людно. Пара матросов что-то делала у основания фок-мачты, еще один, кажется, решил наведаться на гальюн. Но в целом на Лейфа никто не обращал внимания. Усевшись у края палубы и привалившись к перилам, так чтобы видеть море и далекий берег с противоположного борта, парень с облегчением вытянул ноги. Удивительно, но на сравнительно небольшом корабле, за день он набегался больше, чем в родной деревне за седмицу. Вот что значит дело привычки. На «Змее» пока все было в новинку.

Лейф мог бы вот так сидеть очень долго, любуясь морскими просторами, но его беспокойная натура требовала занять чем-то руки, хоть мысли и пребывали в полнейшем умиротворении. Сам не заметив как, парень достал флейту из сумки, которую носил на поясе, и неуверенно, пока что «приглядываясь» к уставшим пальцам, начал наигрывать какую-то мелодию. Для того чтобы играть, ему даже не нужно было особо концентрироваться на действиях собственных рук или отвлекаться от мыслей. Продолжая любоваться морем и плывущими над ним облаками, парень все увереннее наигрывал что-то на флейте.

От созерцания спокойного пейзажа, парня отвлекли находившиеся на палубе матросы. Корабль шел вперед ходко, вахтенным было особо нечем заняться. Услышав флейту, они какое-то время слушали спокойную мелодию, но в один момент, когда Лейф смолк, чтобы перевести дух, один из моряков завел свою песню. Парень не вслушивался в слова, да в целом это было и неважно. Обычная моряцкая песня, но не та под которую удобно грести, идти в набег или рваться сквозь шторм. Просто размеренная, неторопливая мелодия, скрадывающая время куплет за куплетом, убаюкивающая самых уставших, заставляющая остановиться и немного передохнуть, подумать о жизни и море.

Лейф слушал, но не слышал слов, впитывая сам темп песни, подстраиваясь под него. Пальцы заскользили по отверстиям флейты, пока без звука. Вот моряк завел новый куплет. В этот раз ему вторил парень, тихонько подыгрывая на своей дудочке. Тот видимо только этого и ждал, заведя песню куда громче. Другие матросы тоже запели, кто громко, кто в полголоса, а кто и вовсе еле шепча, но единая мелодия зазвучала над океаном.

Наигрывая на флейте, рыжий глянул на ют, где за штурвалом стоял Вест. Тот едва заметно улыбался, притопывая в такт размеренной песне. Словно почувствовав взгляд парня, капитан глянул на него и одобряюще кивнул. Так они и пели всем кораблем, под аккомпанемент одинокой флейты, шипение волн и свист ветра, да крики чаек, которым не было никакого дела до расшумевшихся людей. Ласковое солнце клонилось к закату, обещая скоро погрузиться в бескрайний океан, закончив первый день морского пути «Длинного змея».

Глава десятая. Аульфтау

Плаванье до Аульфтау заняло несколько дней, которые Лейф уж точно запомнил надолго. Все же это был его первый настолько значительный морской поход. Пускай с непривычки временами было тяжело, но куда сильнее в глазах парня пылал интерес. Лейф радовался любому новому делу, даже если то и влекло за собой тяжелую работу. Зато совместный труд сплочал команду, а заодно дарил юноше еще немного новых знаний, связанных с морем. А об этом рыжий мечтал знать как можно больше.

За эти дни он познакомился с доброй половиной матросов, а уж из верхушки управления «Змеем» теперь знал каждого. Может быть, в глазах того же Бьерна или Кнуда он был всего лишь салагой, а для Веста не более чем племянником друга, Лейф не обижался и не ждал к себе особого отношения. Знакомствами он обзаводился не для этого. Куда интереснее ему было просто узнать о том, чем занимается тот или иной человек на корабле. А заодно почерпнуть частичку и его знаний.

Среди рядовых матросов, даже старожилов, ходивших с Вестом не первый год, репутация у Лейфа тоже сложилась неплохая. Всем нравилась его игра на флейте, которая в спокойные моменты скрашивала путешествие. До этого на «Змее» была лишь лютня, на которой изредка играл лоцман – Папаша Рун, старый уже моряк, который уже подбирался к концу шестого десятка. Бруни иногда учился у него игре, но особо в музыкальном деле не продвинулся. Ему куда ближе были занятия, где требовалась сила, а не ловкость, особенно если дело касалось проворства пальцев. Ладони у Бруни были как лопаты, куда уж с такими играть на лютне?

У Финна дела тоже шли неплохо. Корабль, конечно, был новый, ремонт ему потребуется еще нескоро, если Боги пошутить не надумают, потому свои навыки в работе с металлом парень пока проявить не мог. Но и от обычной морской работы не отлынивал, продемонстрировав свою не дюжую силу и выносливость. Даже косолапость ковалю мешала не сильно – ходить то на корабле было особо некуда.

С Нэрьей парни виделись не слишком часто. Вигдис явно взялась за нее со всей серьезностью, так что если пиромантша и появлялась на палубе, то лишь для того, что подышать свежим воздухом ближе к вечеру или рано утром. Хотя возможно Вигдис отпускала ее лишь тогда, еще и с расчетом на то, чтобы девушка как можно меньше показывалась на глазах у мужчин, лишний раз не плодя ссоры меж экипажем. Сейчас это было не так уж и важно, а вот спустя несколько седмиц в море, подобный раздражающий фактор обещал стать заметным.

Тем не менее, не смотря на все трудности и пока еще непривычную для многих морскую суету, до Аульфтау корабль добрался вовремя. Лейф, если честно, почти пропустил этот момент. После утренней вахты он ушел отдыхать, решив поваляться немного в гамаке, чтобы не мешаться на палубе. Разбудил его Рун, зачем-то проходивший через матросскую каюту и походя качнувший гамак.

— К Аульфтау уж подплываем, не хошь поглядеть? — хитро прищурившись спросил старик.

— Куда? — сонно переспросил Лейф.

Но через секунду до него дошел смысл слов собеседника и подскочив, он чуть не сверзился с гамака. Парень точно грохнулся бы, если б не Папаша Рун, придержавший его, с удивительной для старика сноровкой. Силы тому еще было не занимать, не смотря на внешнюю сухость.

— Да не спеши так, часок у тебя есть еще. Мы только Белозубый Кряж прошли, с таким ветром как щас ты даже пообедать успеешь.

— А уже обед? — удивился парень.

— Да уж пора бы перекусить, горазд же ты дрыхнуть, — рассмеялся Рун, удивительно быстро пошаркав перед. — Пойдем, сынок, Чужак вне очереди нам наложит.

Ходил старик, кстати, тоже чуть прихрамывая, хоть это было и не так заметно, как у Бьерна. На сколько рыжий знал, у лоцмана не хватало половины левой ступни. Тем удивительнее были скорость и проворство, которые тот иногда показывал, еще и в своем-то возрасте.

Обед Лейф даже не заметил, проглотив его в два счета и тут же убежав на палубу, боясь пропустить приближение города. Финн нашелся там же, занятый болтовней с Бруни на полуюте. Но при этом рулевому дали передохнуть, сейчас за штурвалом стоял Арнбьерн.

Глянув в сторону берега, рыжий заметил, что местность немного переменилась. Это было не так заметно, но все же здесь прибрежные скалы были будто бы выше. Приставать к таким было бы совсем бессмысленно, если б не обилие фьордов. Рядом с Фармонтом берег все же был не столь высоким и изрезанным, так что подобные пейзажи были для Лейфа в новинку. По всей видимости в одном из этих скалистых заливчиков и прятался Аульфтау.

С полуюта парня заметили и зазывающе замахали. Смысла отпираться не было и Лейф пошел к друзьям.

— Бруни говорит до Аульфтау всего ничего осталось, — Дагфинн тоже находился в легком предвкушении.

— Мне Папаша уже сказал. Долго мы, кстати, в порту пробудем?

— Пока вся эскадра не соберётся, — пожал плечами Бруни. — Может мы последние, конечно, но даже так пара дней у нас есть. Успеем на берегу напоследок гульнуть хорошенько. Покажу вам, деревне, как в больших городах отдыхают.

Рулевой важно огладил бакенбарды, явно предвкушая скорый отдых. Судя по радостным лицам остальной команды, даже вахтенных, у многих мысли были похожие.

Финн с новым товарищем мыслями не расходился, все же после родной деревни им и вправду многое было в новинку. Одно смущало кузнеца – денег у него считай не было, оставалось только рассчитывать на обещанную Вестом плату. Но хватит ли кроны, чтобы хорошенько отдохнуть перед долгим путешествием?

Видимо подобные невесёлые мысли как-то отразились на лице кузнеца, потому что Бруни ободряюще хлопнул парня по плечу:

— Да не грусти так. Выручу вас деньжатами, сам таким был, все понимаю. Так что на борту тухнуть не придется, пока все отдыхают.

— За мной не заржавеет, — серьезно пообещал Финн. — Долги я не люблю. Даже если должны мне.

— Эт правильно. А ты, рудый, с нами пойдешь? Знаю я пару кабаков хороших в Аульфтау, рыскать не придется. Из порта сразу на место двинем. А если хотите, то и не только по кабакам пройтись можем, есть в городе и повеселее заведения…

— Выпить я, пожалуй, сходил бы, — задумчиво пожал плечами Лейф. — Но и на город посмотреть охота. Сравнить с Бьяргом, да Тирхоллом.

— Ну смотри сам, я тебе объясню, как нас найти, когда в порт прибудем, — Бруни пожал плечами.

На полуют, тем временем, поднялся Вестгейр в компании Вигдис. Ту, в свою очередь, сопровождала Нэрья. Старшие явно что-то обсуждали, что не укрылось от чужого внимания. Бруни поднялся на ноги, отряхнул штаны, и уверенно бросил:

— Пошли, послушаем, может и для нас чего важного скажут.

Лейф и Дагфинн от приглашения не отказались и поспешили за старшим товарищем, который с капитаном обещался запросто. Впрочем, вперед парни не лезли, стараясь держаться позади того же Бруни.

Вигдис и Вест, по всей видимости, обсуждали то, как их появление примет кайзер.

— Для большинства приближенных нашего государя, я как был выскочкой, так им и остался, — вздохнул Вест, хотя по его безразличному виду нельзя было сказать, что он особо озабочен собственными словами.

— Думаешь до сих пор все так плохо?

— Старики крепко сидят на своих местах подле кайзера. Учитывая его молодость, он легко внушаем и прислушиваться к чужим речам. С другой стороны, запретить мне участвовать он вряд ли решиться. Не так много людей отправляется на запад.

— Ну и чем же тогда нам грозит предвзятость кайзера? — Вигдис приподняла бровь.

— Вряд ли нам помогут со снабжением, — фыркнул Бьерн, слышавший весь разговор. — А еще могут выделить место в конце армады. Не критично, там может и безопаснее чем в голове, но тут уверенно не скажешь.

— «Змей» быстрый, в хвосте нам будет не слишком удобно, — нахмурился Вест. — Но сделать с этим ничего нельзя. Нужно собираться на встречу к кайзеру. Салконец должен был подготовить дары. Бруни, нужно будет помочь с переноской подарков, оденься понаряднее.

— Я не против капитан, но может новичков с собой возьмёте? Пускай дворец посмотрят?

— Ага, а ты пойдешь пиво по кабакам глушить, — хмыкнул Бьерн.

Бруни ничего не ответил, изобразив при этом саму невинность.

Вест задумался, оценивающе глянув на Дагфинна и Лейфа. Рыжий тут же постарался придать себе серьезный и презентабельный вид, чем вызвал смешок у капитана.

— Ладно. В компании кого бы я ни появился – это ничего не изменит. Только чур вести себя прилично, не стоит давать дворцовым снобам лишний повод ко мне прицепится.

— Есть! — восторженно гаркнул Лейф.

Дагфинн замялся:

— Я точно во дворце к месту буду? Не хотелось бы, чтобы из-за меня на вас насмешки сыпались.

— Если ты думаешь, что своей походкой кого-то удивишь, то зря волнуешься, на подобные претензии мне все равно, — отмахнулся Вест. — Ступайте к Грегору, пусть немного вас приоденет.

— Тогда и я возьму девчонку, — пожала плечами Вигдис, поворачиваясь к Нэрье. — Уж подходящий наряд мы тебе как-нибудь найдем.

Противиться парни не стали, тут же поспешив к баталеру. Тот первым делом отослал их за собственными вещами. «Парадные», как еще в деревне их иногда называл Хвельгрин, рубашки парней Грегора устроили. К ним он приурочил одинаковые жилеты без герба, все же Вест не был дворянином, но украшенные тонкой вышивкой. Кроме того, вместо обычных полуботинок, Лейфу и Финну выдали мягкие сапоги из сыромятной кожи косули. Ножи тоже разрешалось взять, хотя в самом дворце их придется сдать. Новый кайзер был довольно мнительным, хотя может это и неплохо.

— Штаны почистить не забудьте, — напоследок напутствовал парней баталер. — А ещё побрейтесь оба. Тебе, Лейф, пока щеголять особо нечем, только выглядишь неряшливо со своим недоразумением. А Дагфинн наоборот слишком дико с этой щетиной смотрится.

Тут Грегор был прав. Даже в опрятном, пусть и простоватом костюме, Финн выглядел лесным разбойником, особенно если смотрел насупившись.

За этими сборами Лейф не заметил, как корабль практически добрался до Аульфтау. В очередной раз поднявшись на палубу, парень обнаружил, что судно входит в устье огромного фьорда. На одном из его склонов располагался небольшой форт, с башен которого наблюдали за входящими в устье кораблями. На втором склоне находился маяк, пока что, естественно, не зажжённый.

Город прятался в глубине фьорда, почти в лиге от устья. Здесь склоны, до этого отвесные, чуть опускались и по обоим берегам располагались строения. Город давно уже разросся на столько, что теперь часть домов стояла на самом верху, в нескольких десятках саженей от воды.

— Отсюда и половины города не видать, за склонами он ещё больше, — со знанием дела бросил Бруни, вместе с парнями наблюдавший за приближающимся поселением.

Замок местного феодала был не столь впечатляющим. Во всяком случае так казалось на первый взгляд. В Бьярге замок был выстроен из камня, располагался на обрыве и вообще казался неприступным. Здесь же материалом для дома местного конунга послужило дерево. Это был благородный кедр и черная сосна из предгорий Ноголомного хребта. Издали Лейф мог оценить лишь масштабность постройки, лишившейся почти всей обороны, в угоду помпезности. Но чем ближе подплывал «Змей», тем больше он замечал деталей. Тут и резные наличники окон, и деревянные головы зверей и чудищ на коньках крыш, ажурные оградки и перила.

Кроме того, замок буквально утопал в зелени, окружённый аккуратно подстриженными деревьями и кустами. Видно было, что на уход за ними уходит много времени и трудов, особенно здесь, на севере. Но местный конунг на деньги не скупился. Не зря же именно Аульфтау, ещё и по этой причине, выбрали как место встречи эскадры.

Хотя конечно большой порт был куда более важным фактором. Фьорд в этом месте как бы расступался, от чего между берегами места было больше версты. Чуть дальше, когда бухта вновь сужалась, был виден мост, перекинутый на большой высоте, чтобы не мешать кораблям. Здесь же, «на большой воде» они и вовсе могли спокойно маневрировать, укрытые от волн и ветров океана скалами.

Вестгейр ждал своих спутников на юте. Все эти дни на борту он путешествовал в обычной одежде, мало отличающейся от того, что носила остальная команда. Сейчас же он вновь надел плащ, отороченный мехом, шелковую рубаху, поверх которой сел расшитый камзол, на южный манер. Меч так же висел у него на поясе, пускай во дворце с ним и придется расстаться.

Вигдис облачилась в голубое платье, по случаю приема у кайзера решив отказаться от одежды более мужского фасона, которую она обычно носила. Тонкую талию женщины перехлестнул пояс с серебряной пряжкой в форме головы какого-то морского чудища. На плечи так же лег плащ, но не такой массивный, как у капитана.

Свою ученицу Вигдис одела подобным себе образом. Разве что платье Нэрьи было зеленым. Никакого оружия ни пиромантша, ни ее учительница с собой не брали, хотя Лейф прекрасно помнил, что кинжалы имелись у них обеих. Разве что Нэрья собрала свои волосы знакомыми костяными шпильками. Конечно, на приеме у кайзера никто драться не собирался и подобные ухищрения не особо-то были нужны.

Лейфа и Финна нагрузили дарами для правителя. В целом ничего сверх выдающегося по меркам высших кругов тут не было: несколько отрезов шелка, какие-то драгоценные и полудрагоценные камни, специи с востока, немного украшений, шкура и клыки какой-то твари, искусно сработанный полуторный меч балакийского рыцаря, решившего немного попромышлять пиратством в водах Солы. Хотя по меркам же парней, лишь недавно покинувших свою глухую деревушку, богатства в резном сундуке черного дерева, который им и придется нести, было столько, что даже смотреть на него было страшно, а ну как что-то испортишь? В век ведь не расплатиться.

С тем, чтобы появиться на глазах у кайзера, Вест решил не медлить. Как только его корабль подошел к пристани, он приказал процессии собираться.

— Пойдете пешком? — на всякий случай уточнил Бьерн.

— Я не гордый, — пожал плечами Вест. — Ждать же встречающей процессии не приходится.

— Если ты не гордый, то я писаный красавец, — фыркнул Кнуд, проведя ладонью по шраму на лице. — Прибедняться ты больно любишь!

Вестгейр только усмехнулся и первым сбежал по сходням, которые только что опустили. Вигдис ступила за ним, оперевшись на руку капитана, сразу за ней невозмутимо двинулась Нэрья. Парням не оставалось ничего кроме как подхватить сундук и поспешить за остальными.

На первый взгляд ларь не казался тяжелым, а учитывая, что балакийский клинок Вест нес лично, Лейф и вовсе не придавал значения тяжести своей ноши. Правда парень не учел, что ходит капитан довольно быстро и вскоре плечи и кисти рыжего порядочно устали. Разом стало не до любования богатым городом, где явно было на что посмотреть.

Дорогу до дворца Лейф запомнил не очень хорошо. К тому моменту, как вся их процессия добралась до вершины скалы, на которой и располагалось жилище местного конунга, парень уже десять раз проклял неудобный ларь. Передышке у главных ворот он обрадовался больше, чем первому весеннему лучу солнца после долгой зимы. Даже сакс Лейф сдал без особых вопросов, хотя на корабле думал, что так просто с ножом не расстанется. Впрочем, Вестгейр тоже не упрямился, равнодушно отстегнув ножны от пояса. Позорить же капитана рыжий хотел меньше всего.

Поменявшись друг с другом местами, чтобы дать рукам отдохнуть, парни уже не спеша направились вслед за Вестом. По утопающему в зелени двору с каменными дорожками, опрятными клубами и беседками, капитан шел больше не торопясь, под руку с Вигдис. Пара стражников сопровождала всю их процессию, один из них нес подарочный клинок.

— Во дворце не советую с кем-либо особо болтать, — полуобернувшись бросил Вест.

— Чтобы вас не опозорить? — уточнил Лейф.

— Чтобы не разозлить или не обидеть кого-то. И свою жизнь под угрозу не поставить, — фыркнула Вигдис.

Лейф поежился и переглянулся с Финном. Тот вел себя расслабленно, но только на первый взгляд. Лицо кузнеца застыло в маске безразличия, но рыжий видел по его остекленевшим, каким-то рыбьим глазам, что Дагфинну тоже не по себе. Слишком долго они были друзьями, чтобы Лейфа можно было так легко обмануть. Зато настрой Нэрьи вообще не читался. Вот уж кто держал себя в руках! Рыжий тяжело вздохнул и мысленно подобрался. Их процессия подошла к главным дверям дворца.

Глава одиннадцатая. Отправление

Прием у кайзера Лейф, если честно, запомнил смутно. Был слишком напряжен и переборщил с попытками расслабиться. Все же столько выпивки, да еще и в свободном доступе парень не видел никогда.

Радовало лишь то, что ничего выкинуть он не успел, за этим приглядывала Нэрья, которая постоянно была неподалеку от парней. Она же и не дала Лейфу упиться вусмерть. Финн держался куда лучше, да и пил не ради храбрости, а просто потому что хотел.

Тем не менее, что-то в голове парня к следующему утру все же отложилось. Убранство дворца слилось в его воспоминаниях в нечто помпезно-неописуемое. Слово «богатство» на фоне увиденного казалось нелепым и вычурным. Шагая по со вкусом обставленным и украшенным коридорам, Лейф очень быстро устал удивляться и пялиться по сторонам. Невозможно за те секунды, за которые они проходили мимо очередного гобелена, бюста, картины (вот их Лейф и вовсе видел впервые в жизни!), охотничьего или военного трофея, толком его рассмотреть и восхититься. Будь его воля, рыжий бы задержался во дворце подольше, не стремясь в главный зал, но Веста было не остановить, тот летел вперед, мало интересуясь мнением сопровождающих.

Кайзера парень особо не запомнил. Как-то он не впечатлил много чего нафантазировавшего себе парня. Обычный молодой мужчина, вчерашний прыщавый юноша, лишь недавно опустивший еще не слишком густую, русую бороду. Рыжий не ощущал в нем какой-то особой внутренней силы, которая, как ему казалось, обязательно должна быть у владыки целой страны. В глазах Лейфа тот же Вестгейр, по крайней мере внешне, куда больше тянул на роль кайзера, да и внутренне он цеплял куда больше. За Вестом юноша был готов иди через океан, не зная даже, что его там ждет. Он это и делал! Но делал не потому, что так приказал кайзер, к которому Лейф так и не смог проникнуться особым уважением, а потому что капитан сумел чем-то зацепить парня, поймать его на крючок, наживкой на котором были собственные цели Веста и личные мечты сбежавшего из дому юноши. Но Лейф были не против попасться на такую приманку, с каждым днем все больше доверяя капитану.

Остальных собравшихся на приеме дворян парень очень скоро разделил на две категории: придворных лизоблюдов и манипуляторов, а также независимых, знающих себе цену господ. Первые так и вились вокруг кайзера, спеша завоевать его расположение. Лейф смотрел на них с хорошо скрываемым презрением, хотя вино, которым он вскоре начал угощаться, и пыталось сделать его эмоции более явными. Не сумев проникнуться особым трепетом и уважением к кайзеру, рыжий и к подобным прихлебателям и хитрецам, которые желали стать очередным серым кардиналом, относился не слишком приветливо.

Куда большего внимания удостаивалась вторая группа. С основном в нее попадали успевшие повоевать еще при отце нынешнего кайзера ярлы и конунги. Те сохраняли чувство собственного достоинства, пока что присматриваясь к молодому правителю, готовые при необходимости его поддержать, но пресмыкаться не желавшие.

Среди этой группы оказался и герр Рерик Йонсон – глава всей армады. Лейфу он понравился не меньше Веста, да и Финн проникся к старому воину уважением. Огромный как медведь и такой же косолапый из-за старого ранения, он ощущался неуместным в этом вычурном зале. Но неуместным с лучшей стороны, словно был слишком хорош для этого места.

Рыжему тяжело было определить его возраст, но Рерик явно разменял уже пятый десяток. Некогда темно-русая борода, заплетенная в тугую косу до груди, теперь густо подернулась сединой. Левого глаза у мужчины не было, по словам Вигдис, которая осталась со всеми, пока Вест разговаривал со старым моряком, тот вытек после удара булавой в одном из давних сражений. Шрамы почти сливались с морщинами на лице Рерика, отчего их было не так-то просто заметить, но черный провал глазницы и неправильной формы бровь, вмятая внутрь, от того смотрелись особенно жутко.

От Рерика Вест вернулся в приподнятом настроении:

— Старик дал добро на то, чтобы мы шли одними из первых. Немилость кайзера мало его беспокоит. У Хвальсэйяра сделаем последнюю остановку, там то мы и займем свое место в авангарде.

Остров Хвальсэйяр был самой западной точкой Холодных островов. Дальше лишь океан, куда отправлялись только самые отчаянные мореходы.

— А не опасно идти одним из первых? В океане говорят хватает тварей. Не лучше ли в центре спрятаться? — нахмурился Лейф.

— Может и безопаснее, но будучи первым, ты раньше других узнаешь об опасности. И успеешь среагировать на нее, а не на чужие действия, — усмехнулся Вест. — Вигдис предупредит нас, если появится тварь. Нам же останется только решать: сражаться или бежать, бросив кого-то на растерзание. Тут то наша скорость и выскажет свое решающее слово.

Спорить с капитаном Лейф не собирался. Тому явно было виднее, да и, если честно, тащиться в хвосте не хотел и сам парень. Так чести и славы не сыщешь!

Что было дальше, как уже говорилось ранее, рыжий запомнил плохо. Вроде бы была музыка, вкусная еда, чьи-то речи… выпивка хорошенько замылила большую часть воспоминаний о вечере. А уж как оно все сказалось на утро…

Завтрак оба друга благополучно пропустили, провалявшись в гамаках почти до обеда. Сегодня «Змею» некуда было спешить, так что их не будили. Впрочем, не только Лейф и Финн вчера неплохо отдохнули. Когда рыжий все же продрал глаза, в каюте стояла страшная духота, усугубляемая мощным перегаром. В горле саднило, приглушённый гул порта и храп товарищей назойливым сверлом ввинчивались в голову. Что будет с его трещавшей по швам черепушкой, если кто-то вдруг закричит, Лейф боялся даже представить.

Выбравшись на палубу, парень болезненно прищурился – яркое солнце резало глаза. Кое-как доковыляв до бочки с дождевой водой, Лейф сполоснул лицо и утолил жажду. В животе недовольно заурчало. Возможно, не помешало бы перекусить, но пока что юноше даже кусок в горло не лез. Отойдя к перилам, парень с облегчением оперся на них и уставился на спокойное море, радуясь, что внутри бухты почти не было волнения – даже легкая качка стала бы дня него испытанием.

— Проснулся наконец? — раздался рядом насмешливый голос.

Рыжий поднял голову, щурясь на один глаз и прикрываясь от солнца ладонью. Незаметно подойдя и тоже оперевшись на перила, рядом замерла Нэрья в своем обычном наряде. Видимо платье вновь скрылось в каком-нибудь из сундуков Вигдис.

— Мы ничего с Финном не учудили вчера? — прохрипел парень.

— Куда там. Конкретно тебя на «Змея» пришлось тащить. Дагфинн хотя бы идти сам мог.

— Дерьмо… — Лейф почувствовал, как у него краснеют щеки. — И кто меня тащил?

— Вест, конечно, — хмыкнула девушка и, вдоволь понаблюдав за реакцией сгорающего от стыда парня, все же добавила. — Ладно, шучу, кто-то из дворцовых слуг выручил. Вы не одни такие были, так что особо не напрягайся.

— Да уж… чтоб я еще хоть раз… — тяжело вздохнул рыжий, отворачиваясь.

В порту позади парочки во всю кипела работа. Лейф с удивлением обнаружил, что в тихих водах фьорда укрылось на удивление много кораблей. Среди более-менее привычных северных фотов, на якоре стояло так же несколько собранных на юге каракк по типу «Длинного змея». В целом, рыжий понимал, что не только Вест может позволить себе подобный корабль, но убеждаться в этом в живую было немного обидно.

— Чего мы ждем? — нахмурился Лейф. — Остальные еще не загрузились?

— В том числе. Вигдис сказала мне, что пара кораблей от кого-то из ваших конунгов еще задерживаются. Кайзер приказал дождаться их и лишь затем выступать. Рерик же, на сколько я знаю, был готов отплывать хоть сейчас. Северное лето короткое, промедление даже в день может не позволить вернуться обратно до штормов.

Рыжий понимал это и сам, пускай как-то и не задумывался, что когда-нибудь им придется возвращаться. Хотя может и правильно, вдруг за океаном и вовсе нет земли? Тогда терять погожие летние деньки и вовсе ошибочно. А еще придется экономить провизию и воду, если вдруг экспедиция провалиться. От мыслей о голоде посреди абсолютно пустынного океана Лейфу стало дурно. Что если все и правда точно так обернется?

— О чем думаешь? — от Нэрьи не укрылась задумчивость собеседника.

— О голодной смерти в океане, — рыжий почему-то решил не таить и не увиливать.

— Припасов у нас вроде бы хватает…

— Если в шторм не угодим и нас вдали от берега луны три-четыре не промотает.

Пиромантша оценивающе глянула на парня:

— Струсил?

— Причем тут это, — с досадой ответил Лейф. — Просто… ладно, забудь, в голову ерунда какая-то лезет.

— Да не сказала бы, — Нэрья вдруг переменилась и заговорила куда быстрее и напористее, от чего ее каркающий акцент вновь начал ощущаться. — Хорошо, что ты понимаешь, что мы рискуем. Не знает никто, что ждет нас за океаном и ждет ли вообще хоть что-то. Вигдис меня уверяет, что говорила с вашими Богами, кажется с Авгрунн. Если истолковала ниспосланные ей видения она правильно, то землю мы найдем. Другой вопрос, далеко ли? Ты говорил с Салконцем?

Рыжий опешил от такого напора вдруг разошедшейся девушки и с похмелья чуть было не потерял нить разговора, но все же наконец-то вставил реплику:

— О чем?

— Сколько, по-твоему, припасов у нас на борту?

— Не имею понятия…

— Луны на три еды у нас есть, если урезать пайки, то хватит и на большее время. А вот с водой проблемы, много ее с собой не возьмешь, раньше испортится. Так что может и не зря ты опасаешься.

Лейф нахмурился и чуть иначе взглянул на океан. А ведь недостаток еды и воды был лишь одной из опасностей. Хочет ли он так рисковать? Прежде чем разбираться в себе, Лейф решил хотя бы немного понять собеседницу:

— А ты сама то как, не боишься? Вряд ли здесь, так далеко на севере, тебя найдет кто-то из людей твоего рода. К чему скрываться от родни аж за морем?

— Смысла нет, — пожала плечами Нэрья. — Я давно бы могла где-то осесть, не пользоваться пиромантией или вообще начать молиться иным Богам. Сошла бы за редалийку с восточных окраин, местные иногда заводят семьи с кем-то из наших. Но не хочу. Пока что не хочу. Об этой экспедиции узнала вообще случайно, как раз таки от тебя, и подумала: «Почему бы и нет?» Будет о чем вспомнить в старости.

Нэрья вдруг улыбнулась столь мимолетно, что парень едва успел это заметить. На его памяти девушка улыбалась настолько редко, что на секунду Лейф даже опешил. «Что ж, и правда, будет что вспомнить в старости,» – подумал юноша. Почему-то опасности и тяготы открытого океана больше не пугали его так сильно. Внезапно возникший страх исчез так же быстро, как и появился.

***

Возле Аульфтау корабли собирающейся эскадры простояли еще три дня. Адмирал ворчал, но против воли кайзера не шел, об этом команда «Змея» знала от Веста, который несколько раз встречался с Рериком.

Не смотря на простой, отдыхать команде Кнуд не давал, гоняя новичков. Бьерн добрал недостающих людей воспользовавшись ажиотажем, из-за которого в Аульфтау собралось много свободных моряков.

Пару раз Лейф вместе с Финном выбиралась в город, на этот раз хотя бы немного полюбовавшись местным великолепием. Вдоволь погулять им, к сожалению, не довелось – оба раза парни сопровождали Грегора, завершавшего какие-то дела на «большой земле» и докупавшего недостающие припасы. Для того чтобы везде успеть, Салконец нанял подводу, так что прокатиться по городу удалось даже с относительным комфортом, чему Дагфинн был особенно рад.

День отплытия начался максимально обыденно. Лейф даже не сразу понял, что такое знаменательное событие наконец-то наступило. Как обычно следуя командам боцмана и старпома, парень метался по мачте, опуская паруса. Поднявшись на марсы, все ещё сонный после недавнего пробуждения, рыжий позволил себе оглядеться по сторонам и с удивлением обнаружил, что не только они заняты тем, что покидают фьорд. Впереди всех важно рассекала низкие волны «Доблесть севера» – каракка Рерика. Вслед за ней тянулись остальные корабли, в том числе и низкие и не слишком внушительные с высоты палуб новых судов, фоты.

«Длинный змей» пока что держался ближе к хвосту, Вест старался не злить кайзера. Казалось бы, какое ему дело до причуд и обид юного правителя? Страшно ли попасть в его немилость, если в океане он все равно не сможет достать капитана? Но Вестгейр не любил лишний раз искушать судьбу. Не факт, что за океаном что-то найдется, домой же вернуться рано или поздно придется и уж лучше возвращаться туда, где тебе будут рады.

Опоздавшие ждали основную эскадру у входа в фьорд. Это оказались ещё две каракки и несколько фотов, на всех парах спешившие из Брихольма. Вклинившись в общий строй, новички вслед за «Доблестью» направились на северо-запад. Первая часть маршрута пролегала среди Холодных островов. Конечно, морские твари попадались и на территории этого архипелага, но все же их было чуть меньше, чем в открытом океане. В случае же необходимости всегда можно было пристать к берегу, зачастую даже населенному. Хотя, конечно, чем дальше на запад, тем реже северяне селились на продуваемых морскими ветрами островах. На самых дальних, пожалуй, только преступники прятались, да иногда встречались китобои. Об опасности их работы Лейфу слыхать приходилось довольно часто. Никогда не знаешь, удастся ли сегодня найти кита, а потом ещё и забить эту громадину. Или же на ваш фот наткнется какой-нибудь змей или иная тварь. Слишком опасное дело, зависящее от удачи и расположения богов, как бы не больше, чем пресловутое пиратство.

Погода пока что стояла хорошая. За пределами фьорда на море была лёгкая качка, но зато ветер оказался с берега и бил в правую щеку, потому все шли под парусами. Чтобы не разделяться и не обгонять более тихоходные фоты, каракки шли не под всеми парусами. Как экспедиция будет поддерживать одну скорость в открытом океане, Лейф пока что плохо представлял. Хотя, если верить рассуждениям Бьерна, который наблюдал за всем с юта, при попутном ветре, да при помощи весел, фоты не сильно уступали караккам на полных парусах. Другой разговор, что долго такую скорость они держать вряд ли смогут, людям нужно отдыхать.

Лейф с предвкушением ждал, когда «Змей» наконец-то удалиться от берега, но пока эскадра шла вдоль континента, чтобы не терять направление.

Пейзаж за бортом тянулся не сказать, чтобы радостный. Север и так не мог похвалиться особой живостью красок, а чем дальше корабли уходили от южных границ государства, тем более хмурым казалось побережье. Иссеченный фьордами, обветренный ветрами и темно-синими, холодными волнами, местный берег сурово глядел на спешащие мимо него суда. Конечно, скоро короткое северное лето полностью войдёт в свои права и даже здесь станет теплее и веселее, но большую часть времени эти места не могли похвастаться особой приветливостью.

Но Лейф все равно с жадностью впитывал глазами все, что мог разглядеть с борта в редкие минуты свободы. Даже в море, где, казалось бы, не было ничего кроме воды, он умудрялся найти что-то интересное: будь то косяк рыб, пара играющих дельфинов или пучок водорослей, дрейфующий на волнах.

От берега эскадра отдалилась лишь спустя пару дней. В последний раз пополнив воду в одном из фьордов, корабли повернули западнее. Хотя конечно вокруг ещё не начался открытый океан, все равно событие было довольно волнительное.

У Лейфа и Финна как раз выдался момент немного побездельничать. Их вахта закончилась, можно было бы отправиться спать, но день ещё даже не достиг своей середины. Воду на «Змея» в лодках возили не они, но поднимать бочки на борт пришлось помочь, хотя парни были и не против. Зато теперь с полным правом можно было передохнуть.

Устроившись на полубаке, парни наблюдали за удаляющимся берегом. Вот и все, теперь даже если кто-то из них смалодушничает, домой уже не вернуться. Хотя вряд ли «попробовав моря» кто-то из них этого и захочет. Жизнь буквально поделилась на до и после.

— Скучаешь по дому? — глядя на волны спросил у друга Дагфинн.

— Вроде бы да, — пожал плечами Лейф. — Скучаю по людям, но не по местам. Хотя, наверно, вся скука исчезла бы, встреться я с матерью.

— Да уж, — фыркнул Финн. — В ближайшее время дома нам особо делать нечего.

— В ближайшее и не получится… Слушай, может хотя бы письмо домой какое-нибудь передать попробуем? Не хочешь?

Дагфинн задумался, растерянно скребя щетину:

— Домашние рады были бы, тут ты прав. Как только?

— Пока среди Холодных островов плывем, может удастся через кого-то из местных передать. Рано или поздно на континент кто-то отправится, а дальше уж найдут Фармонт… Ладно, я попрошу у Грегора бумагу, думаю он не откажет.

Писал Лейф коряво и довольно медленно, но у Финна с этим было еще больше проблем. По его словам, слишком тонкое это было дело, хотя, глядя на то, как он иногда работает с металлом и не скажешь, что аккуратности и точности ковалю недоставало.

С письмом рыжий решил не откладывать, тем более раз выдалась свободная минутка. Вместе парни пошли разыскивать Салконца, собираясь с мыслями, что же написать домой?

Глава двенадцатая. Путь к последнему острову

С письмами в тот день друзья провозились почти все свободное от вахты время. Лейф писал медленно, а обдумывал, что написать еще дольше. Финн и вовсе был скуп на слова и чувства, возможно стесняясь друга. Тем не менее, по капле, по буковке, но письма домой сочинялись. За этим занятием их в какой-то момент и застала Нэрья.

Немного понаблюдав за парнями, сидевшими на полубаке, так чтобы никому не мешать, девушка взглянула в сторону оставшегося позади берега. Задумчиво покусывая большой палец на правой руке, она неуверенно пробормотала:

— Может и мне домой чего написать?..

— Попробуй, — пожал плечами Лейф, Грегор расщедрился и дал им немного пергамента про запас. — Твое письмо все равно будет идти до Болот так долго, что даже если эскадра домой повернет, ничего не найдя, ты успеешь снова скрыться. Если захочешь.

— Тут ты прав, — хмыкнула девушка. — И даже не факт, что мое письмо кто-то доставит… Ладно, давай пергамент!

Писала Нэрья уверено, не думая над каждый словом по десять минут, как это делали парни. По всей видимости, содержание послания пиромантша обдумала давно, постоянно ведя внутренний диалог с родственниками, которым лично ничего высказать не могла. Мельком заглянув девушке через плечо, Лейф не смог ничего разобрать – она писала на родном языке, выводя непонятные значки в столбцы, снизу-вверх.

— Почему так? — удивился парень. — В строки ведь писать удобнее.

Нэрья вздрогнула, прикрыла письмо, но затем, сообразив, что рыжий все равно ничего не прочитает, расслабилась:

— Огонь и дым поднимаются снизу-вверх, вот и пишем так же, от низа листа к его верхушке. Ну и заодно напоминаем себе, что наш народ умел писать и без всяких имперцев.

Лейф и Финн насупились. Выглядело это как камень в их огород, все же хоть между собой северяне и говорили на родном наречии, писать им приходилось буквами пришедшими из общеимперского алфавита.

Тем не менее, общими усилиями письма все же были закончены. С тем же, чтобы передать их на континент пришлось повозиться. Идти с подобной просьбой сразу к Весту троица не решилась. Для начала друзья решили спросить у Бьерна, который как раз нес вахту на юте.

— А на берегу вы домой написать не могли? — разворчался Арнбьерн, выслушав троицу. — Вы бы еще у самого Хвальсэйяра сообразили, что домой чего отправить хотите. Ладно, Эттер вас побери, придумаем чего-нибудь. Только у Салконца попросите посудину подходящую, кувшин какой-нибудь хотя бы, и в него письма запакуйте, а то размокнут еще.

Грегор и сам хотел так поступить и к вопросу сохранности пергамента подошел основательно. Каждое из писем он перетянул лентой, на которой подписал кому оно адресовано, а Нэрья еще продублировала его подпись на хойгкоре, после чего запечатал все сургучом, оттиснув на нем свое кольцо.

— А это зачем? — удивился Лейф.

— Ну как же, все серьезные письма должны быть с печатью, — состроил важное лицо Грегор, но после рассмеялся. — Ладно, понятно, что я шучу. Но на самом деле по крайней мере на севере есть люди, которые мою печать узнают, а значит и к вашим пергамента отнесутся чуть ответственнее. А теперь все уберем вот сюда.

Салконец и в правду подготовил небольшой кувшин, в который пергаменты поместились-то едва-едва. Пробку Грегор тоже залил сургучом.

— Осталось передать кому-то из местных, когда остановимся у очередного острова, чтобы воды набрать. Но неплохо бы подстегнуть их желание наведаться на континент звонкой монетой.

Парни тут же потупили взгляды – лишних денег у них было не сказать, чтобы много. Вест платил команде на берегу каждую седмицу, но в море через Вигдис лишь вел учет того, сколько он должен заплатить, отдавая деньги по прибытию в порт. И хотя свои первые деньги парни уже успели заработать, естественно держать их при себе, отправляясь в море, никто не стал – один из кабаков Аульфтау пусть и немного, но подзаработал на друзьях. Хотя, справедливости ради, стоит сказать, что не одни только Лейф и Финн легко расстались с деньгами пока находились на берегу. Дни, когда эскадра стояла в порту Аульфтау, стали золотыми для местных увеселительных заведений.

Впрочем, Грегор был не против выручить парней, но его опередила Нэрья. Недовольно вздохнув, девушка буркнула:

— Я заплачу за эти оболтусов, только за деньгами в каюту схожу.

— Спасибо! — виновато выдавил Лейф.

— А заодно скажу Вигдис, чтобы записала ваше жалование за две седмицы на меня.

Глаза рыжего полезли на лоб, Финн же и вовсе возмущенно воскликнул:

— Чего?! А не жирно тебе будет?

— Три седмицы, — и не повела бровью пиромантша.

— Жадюга, — рыкнул коваль, но больше спорить не стал.

Лейфу денег было не жалко. Все равно до возвращения на родину они ему не понадобятся, а потерю жалования пусть даже за три седмицы он как-нибудь переживет.

После того, как дела с письмами были почти утрясены, на душе у парня стало чуть легче. Только теперь он понял, что собственный поступок сильно его глодал все те дни, что он сбежал из дома. Дядя наверняка объяснил все матери, но все же какого ей было, Лейф даже не представлял. Пускай его письмо и было довольно пространным, он больше рассказывал про то, что уже пережил, чем пытался объясниться, но парень надеялся, что дома его поймут. Все же, это путешествие было ему нужно. Так он считал.

***

К какому-то острову «Змей» пристал лишь спустя три дня, все это время игнорируя попадавшиеся на горизонте клочки суши. Лейф успел весь истомиться, боясь, что армада успеет дойти до Хвальсэйяра раньше, чем предоставиться возможность отправить домой весточку. К счастью, Вест решил, что пополнить воду, а заодно прикупить свежего мяса будет не лишним. Да, на довольно большом острове под названием Кидьяберг хватало небольших, но крепких поселений, в большинстве из которых разводили коз.

Но прежде, чем «Змей» достиг Кидьяберга, команде было суждено впервые увидеть одного из морских обитателей, по чьей вине Океан Одного Берега так и не был освоен.

Лейф как раз нес вахту и находился на палубе, когда Шонхор, само собой сидевший в корзине впередсмотрящего, свистом подал какой-то сигнал. Новички еще только пытались понять, стоит ли им как-то реагировать на странную команду, а старожилы уже расшифровали послание и привалили к правому борту.

— Съярвар! — заорал кто-то из самых глазастых, от чего рыжий припустился к борту с удвоенной прытью.

Съярварами на севере звали морских змеев, которые в обилии водились вдоль побережий куда южнее, не слишком жалуя холодные воды.

Не сразу, но Лейф разглядел мелькающий над водой зеленоватый спинной гребень твари, которая, похоже, гонялась за рыбьим косяком. Парня охватил легкий страх, который почти сразу заглушило предвкушение, которое так и витало в воздухе. Большинство матросов склонялось к тому, чтобы достать гарпуны и поохотиться на змеюку. К сожалению Кнуд, бывший главным на этой вахте, подобную задумку не одобрил:

— Успеете еще на этих тварей наглядеться, бездельники! На кой нам он нам сдался, еще и мелкий такой?!

— Мелкий? — удивился Лейф.

— Ну да, — пожал плечами кто-то из старожилов, стоявший рядом с парнем. — Гребень чисто зеленый, без красноты, да и в высоту он будто локоть-полтора. В малютке саженей шесть от силы, такому только косяки рыбьи гонять. Ну еще кнорр боднуть может. Вот если далеко от берега дурить начнет, на корабль кидаться раз за разом, то обшивка серьезную течь может дать, но нашему «Змею» он ничего не сделает. На юге мы и покрупнее видали.

Лейф только поежился. Сам он ни разу не отходил от берега на столько далеко, чтобы столкнуться хоть с кем-то из морских чудищ. Хотя, конечно, разных россказней и легенд в свое время наслушался, а в доме фармонтского старосты даже видел настоящий череп съярвара, причем довольно крупного, если верить словам хозяина трофея. А ведь морские змеи были лишь одними из тварей, обитающих вдали от берега, причем чуть ли не самыми безобидными! Тряхнув головой, чтобы не пугать самого себя раньше времени, рыжий отошел от борта, спеша заняться какой-нибудь работой. Как раз скоро надо будет спускать паруса, ведь до острова оставалось всего ничего. Можно забраться на мачту, чтобы морской ветер выдул лишние мысли из беспокойного разума.

К берегу они подошли меньше, чем через час. Выбрали для остановки довольно зажиточную деревушку, окруженную рвом и земляным валом. Деревьев на острове было не так много, чтобы позволить себе тратить их на стены. Даже большая часть населения ютилась в землянках или полуземлянках. Разве что пристанище местного старосты или мелкого ярла было выстроено из камня, хотя все равно оставалось довольно приземистым, с маленькими окнами и крышей почти до земли. Оно и понятно – дров на островах было не так уж и много, кое-где попадался торф, но экономить топливо все равно было нужно.

Не смотря на проблемы с лесом, свой маленький флот в деревушке был: несколько кнорров, рыбацкие лодчонки без счета и даже старый, но в хорошем состоянии, фот с резной головой съярвара на носу. Это внушало Лейфу надежду и так оно и оказалось, местный ярл не отказался в свое следующее плавание до «большой земли» заодно захватить с собой не такой уж и большой кувшинчик, за который ему заплатили шесть крон – именно столько получили бы Лейф и Финн за три седмицы плавания. Нэрья из своего кармана не добавили ни эре, здраво рассудив, что местные и так получили достаточно, за пустяковое то дело.

Долго задерживаться в деревушке, так и оставшейся в памяти Лейфа безымянной, «Змей» не стал. Погрузили на борт несколько бочек, обновив в них воду, туда же присовокупив немного солонины, козьего сыра и свежего мяса, которое Мурио обещал скоро приготовить. И снова корабль отправились в путь, догонять эскадру. Но рыжий ещё успел запомнить, как смотрели им вслед собравшиеся на пристани местные. Куда больше в их глазах было жалости, чем гордости и уж, тем более, зависти к уходящим на запад кораблям. Кому как не островитянам, под самым боком которых спокойно резвился съярвар, знать, что этот океан не зря носит свое имя. Внешне спокойные и молчаливые жители Кидьяберга не спешили никого отговаривать, понимая, что их не послушают, а прощались с неожиданными гостями, понимая, что большинство из них больше никогда не увидит ни этого острова, ни «большой земли».

К моменту отбытия съярвар куда-то уплыл или просто скрылся в толще воды, все же нырять эти твари могли довольно глубоко. «Змей» расправил все паруса, подставив их южному ветру, и поспешил за эскадрой, которая успела порядочно удалиться, частично скрывшись за горизонтом. С палубы же другие корабли и вовсе были не видны, лишь кое-где можно было различить паруса других каракк.

По правому борту «Змея» тянулся Кидьяберг. В целом странствуя по Холодным островам, пускай не в зоне видимости, но где-то там, за горизонтом все еще ощущалась земля. Проливы меж островами были достаточно широки, чтобы не видеть сушу, но какие-то густые облака, чуть иные чем в открытом море, постоянно выдавали присутствие земли где-то неподалеку. Да и чайки нет-нет, да пролетали над кораблем, садились на мачты, чтобы отдохнуть, а затем уносились к своим гнездам, оглашая бескрайнюю синь пронзительными криками.

Путь до Хвальсэяра должен был занять еще около седмицы. Так оно и оказалось, разве что разок эскадра угодила не то чтобы в шторм, а просто в сильную непогоду. Для Лейфа это было не впервые, все же во время рыбалки с дядей ему приходилось пережидать на кнорре волнение и посерьезнее. На небольшом, особенно в сравнении со «Змеем», суденышке терпеть непогоду было куда сложнее. И страшнее…

Сейчас же все прошло относительно спокойно, во всяком случае для рыжего. Лейф одновременно и жалел, и смеялся над друзьями: Нэрьей и Финном, для которых подобный опыт был первым. Дагфинн морем никогда не интересовался, хоть и жил в прибрежной деревушке, про пиромантшу же и вовсе можно было не говорить. В первое время ее укачивало даже от малейшего волнения. К Холодным островам девушка пообвыклась, думала, что ее уже ничем не удивить, но вдруг налетевшая гроза с волнами, бьющими аж до середины высокого борта, доказала ей обратное. Что происходило в низких фотах даже страшно было представить.

Тем не менее, свою первую бурю новоиспеченные моряки пережили стоически. После ее окончания эскадра была не так уж и далеко, от очередной важной точки их путешествия. На самом деле, Холодные острова к тому времени почти закончились и можно было сказать, что начался открытый океан, с его черными, северными водами. Хвальсэяр хоть и считался самой западной частью архипелага, отстоял от других островов довольно далеко, гораздо дальше, чем остальные. Поэтому там, собственно, никто и не жил. Каждый раз плаванье до этого клочка суши, пускай и довольно значительного по площади, сопровождалось риском. И вскоре эскадре довелось в этом лишний раз убедиться.

Это была первая ночь после того, как архипелаг остался позади. Корабли, спустив паруса, чтобы вместе дрейфовать по течению и не потерять друг друга к утру, уже зажгли огни. С одной стороны, вот так выдавать свое присутствие было немного опрометчиво, но по словам Вигдис морские твари и так найдут корабли, если захотят. Так что на корме, носу и верхушке грот-мачты «Змея» горели небольшие лампы. Достаточно, чтобы в темноте оценить габариты соседнего судна, а в случае если твой корабль все же отнесет в сторону, огоньки на верхушках мачт видно за несколько лиг.

Лейфу в этот раз не очень повезло – ему выпала ночная, небольшая по численности, но полноценная вахта. Несмотря на то, что эскадра стояла, спустив паруса, все равно было необходимо следить за океаном вокруг. «Змею» уже приходилось ночевать вдали от берега, за время путешествия среди островов корабли несколько раз не бросали якорей в удобных бухтах, так же доверяясь морским течениям. Но лишь сегодня Лейф в полной мере осознал, что кругом уже открытый океан. Вода вокруг была спокойна, нигде, даже в отдалении, волны не бились о скалы, да и птицы, сопровождавшие армаду все эти дни, куда-то исчезли еще до обеда. Кругом стояла абсолютная тишина, изредка разбавляемая лишь приглушенными голосами людей, да поскрипыванием такелажа.

Чтобы было не так скучно, Лейф взобрался на марсы грот-мачты. Выше не полез, там сидеть было не так удобно. Но даже с такой высоты вид на звездное небо и темный океан, усеянный огоньками чужих ламп, открывался просто волшебный.

Было холодновато, и чтобы согреться, иногда рыжий вставал, ползал по мачте туда-сюда, разгоняя кровь по мышцам, потом снова садился, кутался в плащ и наблюдал за морем вокруг.

Услышав с палубы чей-то восторженный шепот, парень глянул в сторону борта, где стояли говорившие, и с удивлением обнаружил, что волны светятся. Неярко, мягким синим светом, то затухая, то собираясь вместе и разгораясь чуть ярче. Лейф никогда не видел и даже не знал, что в море можно наткнуться на подобную красоту, и наблюдал за странный явлением открыв рот от удивления. Отчасти он даже жалел, что необычный свет охватил чужой фот, вычерчивая его темный силуэт на фоне моря, а не их корабль. Ему хотелось поближе рассмотреть, что же это такое?

Внизу вдруг громко хлопнула дверь, кто-то выскочил из полуюта, где располагались каюты верхушки. Лейф вздрогнул и перегнувшись через край марсов глянул вниз, силясь разглядеть, кого вдруг понесло наверх среди ночи? Как оказалось, это была Вигдис, встревоженная и одетая лишь в длинную ночную рубашку. Впрочем, сильно смутиться от ее внешнего вида, Лейф не успел:

— Поднимайте паруса! — завопила девушка, бросаясь к борту, со стороны которого и виднелось свечение. — Убираемся отсюда!

Рыжий не понимал смысла подобной суеты, но сомневаться в приказе не стал – ослушаешься Вигдис, потом получишь от Веста. Может ведунья и не была вторым человеком на корабле, но вот в жизни капитана…

Спустить паруса они не успели. Перебирая ногами по пертам – канатам вдоль реи, Лейф еще только начал заниматься гротом, как над морем разнесся странный, протяжный и едва уловимый толи стон, толи вой. Чем-то это напоминало звуки, которые издают киты, переговариваясь меж собой. Да и шел вой откуда-то из-под воды, что было вдвойне странно, ведь люди как-то умудрились его услышать. У Лейфа тут же разболелась головам, из носа закапала кровь. Продолжая спускать парус, парень глянул в сторону свечения, которое начало рассеиваться, догадываясь, что именно там что-то сейчас и произойдет.

Так оно и оказалось. В остатках синего света мелькнула белесая кожа, чей-то бок рассек водную гладь. Взметнулась чья-то – Лейф на секунду не поверил своим глазам – огромная рука с пятью пальцами и плавательными перепонками. На фоте, который до этого был в центре свечения, заголосили, добавили света, тоже попытались поднять паруса. Но все было тщетно, через несколько мгновений нечто, ненадолго скрывшееся под водой, вынырнуло вновь, с разгона ударившись о дно корабля. С оглушительный треском, судно переломилось надвое, находившихся внутри людей и их вещи разметало в разные стороны.

За тот миг, что тварь была на поверхности, парень успел различить огромное, саженей десяти – и это только то, что показалось из воды – туловище; покатую, обтекаемую голову, с чуть светящимися синим глазами; длинные, вполне человеческие на вид руки, которыми тварь тут же ухватила кого-то и вновь скрылась в глубине. Да что там руки! На сердце у Лейфа похолодело от страха – тварь напоминала огромного человека с белой кожей.

— Это хафскрим! Шевелитесь, бездельники! — снова закричала Вигдис и вцепившись в поручни принялась что-то шептать, от чего вокруг нее начали вспыхивать и тут же гаснуть едва заметные искры и огоньки.

Впрочем, этого Лейф уже не видел. Размазывая по лицу кровь, он спешил опустить паруса. У штурвала уже стоял Бруни, стараясь выставить «Змея» по ветру, чтобы увести его подальше от места расправы над фотом. Тварь все еще резвилась в том месте, хватая и утаскивая под воду моряков.

Долго расправа над невезучим фотом не продлилась и вскоре захлебывающиеся вопли его экипажа стихли. После этого прошло всего ничего времени и море вновь всколыхнулось – хафскрим направился к следующему кораблю.

Дернувшись в сторону «Змея», тварь все же избрала своей целью другую каракку, стоявшую чуть дальше. Но там противника уже ждали, ответив ему с палубы залпом луков и арбалетов, а также огнем – колдовским зеленым и самым обычным на вид, разве что бьющим на много саженей. Видно, на том корабле тоже были свои пиромант и ведунья, правда поклонялась последняя не Авгрунн – Богине морской бездны, а Хексе – Богине колдовства и ворожбы. Сегодня Лейф смог увидеть разницу подходов двух ведуний в спасении своих кораблей от морских тварей. Как позже он узнал, Вигдис отпугнула хафскрима, что-то внушила ему, заставив искать иную цель. То, что другой корабль оказался столь «зубастым» просто совпадение. Причем Вигдис не одобряла поступок своей товарки, считая, что тварь еще может отыграться.

В общем отведав огня и стали, чудище все же скрылось под водой и вроде как ушло от эскадры. Вест все равно усилил ночную вахту, но больше до самого утра происшествий не было. Правда к рассвету Лейф, да и большинство его товарищей, чувствовали себя как выжатые лимоны, толком и не прикорнув за ночь, даже когда их ненадолго меняли.

О судьбе атакованного фота же, к сожалению, особо и не вспоминали. К утру обломки порядочно растащило течением, так что смотреть там было не на что. Проходящий мимо корабль каким-то чудом сумел найти и вытащить из воды лишь одного бедолагу, столько продрогшего за ночь, что у него даже не было сил кричать или хоть как-то сигналить спасателям. Да и, справедливости ради, долго тот все равно не прожил: слишком сильно обморозился, даже не кашлял, а только сипел, вскоре начав отхаркивать кровь. Приглядывавшие за ним моряки долго еще помнили, как, отогревшись, бедолага начал метаться в бреду, раз за разом вспоминая и заново переживая момент, когда огромная, мерзкая тварь взметнулась из воды, атакуя корабль. А затем неспешно плавала вокруг, выхватывая и пожирая людей, разметанных и оглушенных ее ударом…

Глава тринадцатая. Край запада

Берега Хвальсэйяра показались на горизонте лишь спустя пару дней. Пожалуй, многие хотели бы, чтобы этот клочок суши оказался старым континентом, который они покинули не так уж и давно, но к сожалению для них это было не так. Плаванье еще только начиналось.

Конечно, Лейф не мог судить о командах других кораблей, но наблюдая за людьми на «Змее» он видел именно такую картину. Может бывалые моряки и держались, по крайней мере вида не показывали, но вот новички, многие из которых и в море то бывали лишь несколько раз, тряслись от страха. Этот отрезок пути занял всего ничего времени, но его хватило, чтобы некоторые начали думать о возвращении. Да что говорить попусту, пара фотов повернула обратно к Островам на утро следующего после нападения хафскрима дня. Их капитаны поняли, что под прикрытием каракк проскочить океан у них не выйдет.

Те пару дней, что эскадра шла по открытому морю, присутствие в глубине некой враждебно настроенной силы ощущалось все яснее. Гребни и плавники, показывающиеся над водой, чешуйчатые и осклизлые бока, мелькающие за бортом, ночные завывания тварей – все это стало обычным сопровождением куда-то идущих кораблей. Теперь все больше людей задавалось вопросом, а куда они плывут? Был ли вообще шанс у их рискованного предприятия? Или может правы имперцы и северянские ведуньи ничем не лучше ведьм, почитающих Забытых, и они просто ведут корабли на убой морским тварям?

В любом случае, что-либо менять было уже поздно. Поворачивать сейчас в одиночку было слишком опасно. Да и выглядело бы слишком малодушно. Даже хуже, чем отказаться от плаванья ещё на континенте. С тех, кто остался на «большой земле» спроса и быть не могло; с тех же, кто решился, но струсил, как только запахло жареным, спрос был двойной.

Пристать на Хвальсэйяре решили у Крайней заставы – не столько поселения, сколько просто чуть обжитой стоянки. Несколько полуземлянок, земляной вал в рост человека, запас торфа для очагов и ветхая башенка на мысе. Ну и хорошая бухточка за этим самым мысом, где в тесноте, но смогли разместится почти все корабли эскадры. Пара каракк остались у входа в гавань, перегораживая ее. Одной из них был «Длинный змей», ненавязчиво вставший так, чтобы на следующий день выйти из бухты одним из первых.

К удивлению, Лейфа, многие ждали высадки на пустынном острове. Как оказалось, еще в Аульфтау Вест, как и капитаны многих других кораблей, намеревались на Хвальсэйяре еще разок постараться покрепче сплотить свои команды. Но это только звучало так торжественно и серьезно. На деле же всех ждала добрая попойка, последняя перед тем, как отправиться в воды, действительно не изученные никем из ныне живущих.

После прошлого раза, когда от торжественного вечера у кайзера Лейф толком ничего и не запомнил, он немного опасался подобных празднеств. Но в вахту, которая останется сторожить «Змей», парень попадать все равно не хотел. Много пить рыжий сам перед собой зарекся, но даже без выпивки на берегу явно будет веселее, чем на корабле.

К счастью, сойти на берег повезло и Лейфу и Финну. Парни не успели войти в число особо проштрафившихся, из которых и набрали ночную смену, да и, если честно, на корабле в основном оставались старожилы. Это был народ тертый, пускай по океану и не ходивший до этого, но им Вест доверял. Куда сильнее он желал еще хоть чуть-чуть сплотить остальную часть команды, которой не доставало опыта. А потому даже на перепивших у кайзера парней, Вестгейр взглянул сквозь пальцы.

Пока на мысу, поросшем кустарником и приземистыми, корявыми деревьями, кипела подготовка к вечеру, друзья под шумок улизнули из лагеря. Людей в бухте собралось очень много, а потому было не удивительно, что их команде пришлось располагаться на самом мысе. Но в целом так было даже лучше – до «Змея» рукой подать.

Чуть ли не впервые с начала путешествия, Лейф мог так близко взглянуть на чужие команды и корабли. Только теперь, когда вся эскадра собралась в небольшой бухте, набившись в нее, как сельди в бочку, парни увидели, как же много людей смог собрать под своими знаменами Рерик.

До адмирала юноши и не надеялись пробиться. Тот заседал, накрывая стол для своих людей, в центральной, самой укрепленной заставе. Впрочем, старый моряк занимался не только сплочением духа своей команды. Лейф видел, что за стены один за другим заходят капитаны, в том числе в толпе кажется мелькнула и светлая коса Вестгейра.

— Видно последнее совещание перед тем, как в океан выйти, — заметил Лейф.

— А смысл?

— Потом то, как дела обсудишь? Друг к другу на шлюпках добираться?

— Ну да, опасно как-то, — Финн задумчиво поскреб щетинистую щеку.

Не смотря на холодный и хмурый океан кругом, в бухте вода была довольно спокойной и даже не такой темной на вид. Волны если и докатывались до гавани, разбивались о борта многочисленных кораблей, ветер же и вовсе стих, так что ненадолго установилась вполне неплохая погода. Людям будто бы передался настрой окружающего их мира и вскоре по всему лагерю пускай и не началось еще основное празднество, но все чаще стал звучать смех, запылали костры, застучали друг о друга кружки и винные рога. Гулявших по лагерю парней, с интересом рассматривавших чужие корабли, несколько раз звали к огню, расспрашивали откуда они и на каком судне служат, угощали выпивкой. Вскоре Лейф понял, что стоявшие на якоре каракки и фоты он рассматривает в одиночку – Финн остался у одного из костров, а рыжий даже и не помнил у какого.

Уже собираясь возвращаться в лагерь, Лейф заметил расположившуюся чуть дальше группу людей. Кажется, это была команда фота или двух, вряд ли больше. На фоне остальных, уже начавших веселиться или по крайней мере пытавшихся приободриться алкоголем, эти выглядели довольно тихими, если не сказать мрачными. Из интереса Лейф подошел чуть ближе.

Судя по всему, главным в этой компашке был немолодой мужчина, с хмурым, украшенным оспинами лицом. Речей его парень не слышал, а при приближении Лейфа тот и вовсе замолк, и подозрительно глянул на нового слушателя:

— Чего тебе, салага?

— Да так, гуляю по лагерю, просто мимо проходил.

— Ну так и проходи дальше! — рыкнул мужчина.

Ему на плечо положил руку сидевший рядом парень, не многим старше самого Лейфа:

— Погоди, Дьярви, может паренек тоже не прочь от этой авантюры отказаться.

— О чем вы? — удивился рыжий, в принципе уже догадываясь, что за люди здесь собрались.

— Собираем тех, кто только сейчас осознал, в какое дерьмо мы все вляпались, — виновато улыбнулся молодой. — Дьярви капитан «Буйного ветра», я командую «Весенней грозой». Меня Моди Свейнсон звать. А ты из чьих будешь?

— С «Длинного змея» Вестгейра Морехода.

Дьярви неприязненно сплюнул и только фыркнул. Моди был более приветлив:

— В какой-то мере тебе повезло. За каракки твари возьмутся в последнюю очередь, а может, если Авгрунн милосердна будет, кто-то из вас даже вернется.

— А вы значит уже никуда плыть не собираетесь? — нахмурился Лейф.

— Как видишь. Здесь собрались люди из наших команд и немного из других, кто понял, что помирать еще не хочет. Мы, знаешь ли, считаем, что вся эта экспедиция – всего лишь изощренный способ самоубиться. Особенно на наших фотах дальше в океане делать нечего.

— Но зачем-то же вы за Рериком изначально пошли?

— Повелись на его и кайзеровские сладкие речи, — буркнул Дьярви.

— Скорее уж надеялись проскочить под прикрытием каракк, — поправил товарища Моди. — Но как видишь получается пока наоборот. Служить для вас прикрытием мы больше не желаем, так что останемся на Хвальсэйяре, немного переждем, пока океан, взбаламученный эскадрой, успокоится, и рванем назад на всех парусах. Будем идти даже ночью, стараясь как можно меньше работать веслами, чтобы шум не поднимать. Может и проскочим.

— Дело ваше, — пожал плечами Лейф. — Чего уж тогда тянули так долго? Я видел, что кое-кто и раньше поворачивал, не дожидаясь пока так далеко заберемся.

— Не умничай, парень, — фыркнул Дьярви. — Хочешь и дальше рисковать своей жизнью почем зря – валяй, топай к своему Весту. В пору менять ему прозвище на Утопленника или Корм для съярваров, как и для всей вашей команды, помяни мое слово!

Вспыхнув, Лейф рванул сакс из ножен, мало задумываясь, что делает. Те из моряков, кто сидел ближе к нему тоже подскочили, выхватывая свои ножи. От чего-то непоправимого парня уберегла цепкая рука и острый глаз боцмана, как оказалось тоже прогуливавшегося по лагерю.

— Ты чего тут устроил, паря? — рыкнул Кнуд, огладив густую бороду и состроив страшную рожу.

— У этого поганца язык совсем без костей, вздумал на Веста пасть разевать! — Лейф все еще был переполнен злостью.

— Сам-то полегче в выражениях будь, малец, — Дьярви поднялся на ноги.

Кнуд оценивающе осмотрел собеседника и ощерился, от чего вновь стало заметно, что у него не хватает пары или тройки зубов. В сочетании с длинным шрамом от левого виска, до правой скулы, вид у него стал совсем страшный и разбойничий:

— А, Дьярви Два Паруса… Под одним идет на юг, под другим тут же на север. По итогу стоит на месте. И разговор ведь отнюдь не про море. Не тебе моего племянника хаять.

Капитан фота недовольно засопел и буркнул:

— Вы все покойники, Паук, неужто не понимаешь?

— Оставь его, Дьярви, а ты, Кнуд, оставь нас, — из-под бровей бросил Моди. — Мы всего лишь хотим повернуть, пока это еще возможно. Вы бы тоже…

— Ваше право, — прервал собеседника боцман. — Пошли, парень. Ты вроде не для того в команду вступил, чтобы трусов всяких слушать? Не хватало еще, чтобы у тебя поджилки трястись начали. И нож свой убери-ка, если дойдет до Веста, что ты поножовщину устроил, угадай, кто тебе с десяток плетей всыплет?

Лейф не стал сопротивляться и, спрятав сакс, поспешил за боцманом. Против собственной воли он понял, что разговор с Дьярви и Моди все же поселил в его душе легкое сомнение. Удивительно даже для самого себя, парень решил поговорить об этом с Кнудом:

— А вы почему уверены, что мы живы останемся? Что за океаном хоть что-то есть? Потому что Вигдис что-то там чувствует?

— При чем здесь Пол Ведьмы? — фыркнул Паук. — Девка может и говорит с Богиней, да только мало ли, что она там слышит?

— Тогда почему?

— Потому что Вест этого хочет, — вздохнул Кнуд и на мгновение лицо его смягчилось. — Я бы давно это бросил, построил бы домик где-нибудь на побережье, завел хозяйство… Но не могу племянника оставить. Пусть и двоюродный, но все же своя кровь. Так что хочу убедиться, что парень всего чего хотел добился, а уж потом своей жизнью займусь.

— Глупо как-то, — нахмурился Лейф. — Гробить собственный мечты ради кого-то другого…

— А разве так не происходит сплошь и рядом? Может это и глупо, но пока Вест не скажет, что больше ему моя помощь не нужна, никуда я не уйду. Пожалуй, не так и плохо быть одной из досок корабля его мечты?

— Я только больше запутался, — вздохнул рыжий, тут же заработав еще один хлопок по плечу.

— Значит не думай лишний раз, а лучше ступай-ка и выпей вместе со всеми. В океане от этих сомнений и дурных мыслей тебе явно проще не будет.

Спорить Лейф не стал, направившись в сторону их лагеря. Кнуд остался где-то позади, видимо ждал Веста с совещания. О словах боцмана, как и о командах Дьярви и Моди, парень старался особо не думать. Может не такой и плохой совет, попробовать хоть немного забыться?

За то время, что рыжий гулял по лагерю, их стоянка заметно преобразилась. Кто-то притащит чуть сероватых, явно лежавших на улице, но все еще крепких досок, из которых соорудил стол, вместо ножек использовав пустые бочки. Сделано все было на совесть, даже скреплено гвоздями, потому так просто эту мебель было не развалить. Несколько длинных лавок были под стать столу.

Мурио – кок «Длинного змея», уже готовил мясо на углях. Бруни крутился рядом, вроде как помогая следить за костром, чтобы всегда были свежи угли, но на самом деле подворовывал мясо, от чего повар то и дело пытался прогнать его прочь.

Заметив Лейфа, Бруни замахал ему, весело улыбаясь. Рыжий решил подойти, хотя бы поздороваться:

— Вы Финна не видели?

— Где-то тут ходит, раньше тебя еще вернулся, между прочим, — хмыкнул Бруни. — Вы где с ним разминулись то?

Рыжий только пожал плечами. Мурио, добавлявший в мясо специи, спросил:

— Ну как тебе тут?

— Пустовато без людей будет. Да и с нами смотреть не на что, кроме наших же кораблей.

— Тут не поспоришь, — вздохнул восточник и неожиданно спросил. — Хочешь попробовать?

— Что? Мясо? — у Лейфа тут же потекли слюнки.

Повар усмехнулся, еще разок дал Бруни, потянувшемуся к еде, по рукам и открыл какую-то баночку, почти до краев полную смеси серого и красного порошка:

— Я это в еду добавляю, чтобы вкуснее было.

— Ух ты, — к готовке Мурио рыжий уже успел привязаться, так что слюнки у него потекли как бы не сильнее. — Давай!

На то, как переглянулись Бруни и Табе парень внимания не обратил. Кок сыпанул Лейфу щепотку порошка на ладонь, которую тот, немедля ни секунды, тут же слизнул и чутка погоняв во рту, проглотил.

— Ну как? — участливо спросил Бруни.

— Непонятно как-то… — начал Лейф и тут его проняло.

Во рту будто пожар разгорелся. До немоты жгло язык, небо саднило, щеки раскраснелись. Из глаз хлынули слезы, с носа тоже потекло. Ревя что-то бессвязное, Лейф пытался обмахиваться ладонями, но это плохо спасало от жара, охватившего уже все лицо. Подсунутую Бруни кружку парень вымахал почти не глядя, тут же закашлявшись еще сильнее – внутри оказался крепкий эль.

Сквозь собственный кашель он разобрал смех стоявших рядом товарищей. Тролль чуть по земле не катался, Мурио же был более сдержан, не забывая заниматься готовкой.

— Это… кха-кха! Это что?.. — кое-как отдышавшись, спросил Лейф.

— Перец. Мало где растет, считай только в Редалии и на юге Лунного архипелага климат подходит. Так что дорогая штука, радуйся!

— Да идите вы! — едва ворочая языком буркнул рыжий.

— Ладно, не обижайся, — еще раз улыбнулся Мурио. — Лучше дудочку свой приготовь, думаю никто от музыки не откажется вечерком.

— Кстати да, — оживился Бруни. — Ты, рудый, хорошо играешь. На борту из музыкантов только у Папаши Руна лютня есть. Но он как выпьет хоть немного его тут же в сон клонит, особо и не послушаешь. Не наливать же тоже нельзя!

— Он же тебя учил играть, — подметил кок.

Бруни засмущался, что с его-то габаритами и грозным лицом выглядело забавно:

— Да у меня так себе получается, вот если Лейф будет играть, то я подхвачу может. Самому как-то неловко.

— Ладно уж, я не против, — пожал плечами рыжий и впрямь не отказавшийся сыграть для команды.

Все же в последние дни из-за постоянной работы и напряжения Лейфу было совсем не до музыки. Флейту он постоянно носил с собой, иногда доставая, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, но не играл. В глубине души парню и вовсе казалось, что именно его игра может стать последней каплей раздражения, которая накличет на эскадру очередную морскую тварь. Глупости, конечно, но все равно страшно. Если так и пойдет до самого конца плавания, Хвальсэйяр, пожалуй, будет последним местом, где Лейф может себе позволить вдохнуть полной грудью и сыграть несколько песен.

— Тогда пойду немного разомнусь, а то, как бы руки не забыли, как это делается, — попрощался с товарищами рыжий.

Бруни помахал другу, тут же потянувшись за очередным куском мяса и схлопотал локтем под ребра. Мурио недовольно прикрикнул на него на своем языке, но Лейф за этой сценой уже не наблюдал. Достав флейту, парень настраивался на игру, только сейчас сообразив, что играть придется перед всей большой командой «Змея». Довольно волнительно, если честно…

Глава четырнадцатая. Ночь перед открытым океаном

Если честно, Лейф не особо то и понял, когда начался основной праздник. На их поляне, едва прикрытой от морских ветров склоном холма и кустами, и так хватало людей. Кто-то с кем-то общался, ходил туда-сюда, помогла с готовкой, веселился, пил, смеялся. Просто в какой-то момент, Лейф вдруг понял, что здесь собралась почти вся команда, за исключением бедолаг, оставшихся на «Змее». И все собравшиеся не прочь присоединиться к шумному веселью, которое разгорелось по всему острову. Солнце к тому времени уже почти окунулось в океан, бросая свои последние, все более слабые и отливающие оранжевым лучи. Легкий туман наползал от воды, а какие-то местные пичужки недовольно покрикивали на расшумевшихся людей, не дававших им отойти ко сну. Что ж, вот и он – последний день на твердой земле. Для кого-то последний лишь перед долгим плаванием, для других – последний в жизни. Но стоит ли сейчас об этом печалиться? В конце концов, может быть, именно тебе повезет?

Незаметно для себя Лейф перекочевал за общий стол, усевшись рядом с Финном, немного нетвердо державшимся на ногах, что, впрочем, на скамейке было незаметно. С другой стороны от рыжего уселся Бруни, тут же принявшийся накидывать товарищам побольше мяса и овощей с общего блюда.

— А как же… — начал Лейф, не зная куда деть свою флейту.

— Оставь пока, ешь лучше, пока самое вкусное не разобрали, — невнятно буркнул Бруни, накидывавший еду по довольно «честной» системе: кусок Лейфу, кусок Финну, кусок себе в тарелку и еще один себе же в рот. Поесть рулевой был не дурак, что и не удивительно с его-то размахом плеч, просто бычьей силищей и выносливостью.

Рыжий в целом был и не против, все же готовка Мурио, как всегда, была на высоте.

Вскоре подошла очередь первого тоста, пускай большая часть команды под шумок уже успела немного принять на грудь. Вестгейр, сидевший во главе стола, встал в полный рост, поднял свой рог к небу и громко крикнул:

— Чтобы именно мы сделали первый шаг на новых землях, а затем вернулись домой, окутанный славой и богатством!

Команда в ответ довольно заревела, тоже вздевая кубки и кружки к небу. Пусть тост был прост и неказист, но пришелся по нраву всем. Ведь отражал именно то, чего и желало большинство, отправляясь в это опасное путешествие.

Мало по малу вечер начал опускаться на лагерь. Повсюду слышались веселые голоса, смех и шум. Ярче запылали костры. Пусть на это придется потратить дополнительные запасы топлива, но как не создать атмосферы? Пить и веселиться возле яркого, живого огня все же куда веселее, особенно в сгустившихся сумерках.

Местами по лагерю зазвучали песни, где-то играло что-то струнное, в другом месте ритм отбивали об дно пустой бочки. Лейф особо не налегал на выпивку, так что, когда Папаша Рун достал лютню, парень этот момент не пропустил. Старик цепко осмотрел свой инструмент, легко тронул струны, причмокнул губами, будто «пробуя» звук и наконец заиграл. Узнавшие мелодию моряки тут же подхватили и затянули одну из северных баллад, о таком же как они удалом мореходе Стейнфуле. Слова и сюжет Лейф помнил хорошо, но лишь начало, что, впрочем, не помешало ему легко подстроиться под Руна, заиграв на флейте.

Слова песни разносились над лагерем, кто-то уже пустился в пляс, другие барабанили по столу в такт мелодии. За одной балладой тут же грянула другая, кажется к костру команды «Длинного змея» начали подходить моряки и с других кораблей, на которых своих музыкантов не было. Сперва немного побаивающийся и стеснявшийся, Лейф разошелся и играл во всю, почти не отвлекаясь на угощения, лишь изредка прикладываясь к кружке, только чтобы смочить губы.

Всеобщее веселье продолжалось долго, на небо успели высыпать звезды, а вскоре из-за горизонта показался месяц. К тому времени смолк Папаша Рун – мало стеснявший себя в выпивке старик банально уснул, не уронив лютню лишь потому, что к нему успел подскочить Бруни. Немного помявшись, здоровяк все же взял инструмент, но играть пока не решался, так как тоже выпил немало и не был уверен, что у него получится. Лейф играл уже больше для себя, перебирая всплывавший в голове мелодии одну за другой, став чем-то вроде фона для всеобщего чуть успокоившегося веселья.

Но видимо очередная песня чем-то зацепила Вестгейра, тоже немало выпившего. Глянув на Лейфа он щёлкнул пальцами и жестом показал парню, чтоб тот начал играть заново. Рыжий не противился, вновь заведя тягучую, медлительную мелодию, в которую вплелись негромкие похлопывания по столу, которыми Вест четко отбивал ритм, не смотря на алкоголь в крови. Сидевшие ближе всего к капитану начали поворачиваться на звук и вдруг Вест запел!

Однажды в час рассветный, ещё до пенья птиц,

Княжне из рода троллей,

Вдруг приглянулся рыцарь, она от чувств своих,

Промолвила герою!

Люди за столом умолкали, слушая капитана, голос у которого был раскатистый, но вместе с тем мягкий и какой-то обволакивающий. Петь он явно умел.

Сидевший в стороне Бруни подобрался и пусть немного неумело, но начал подыгрывать Лейфу, впрочем, рыжий этого почти не заметил. Ведь в какой-то момент к его игре присоединилась ещё одна дудочка. Все это время сидевшая возле Вигдис, Нэрья откуда-то извлекла свой инструмент – тростниковую, набранную из нескольких трубок, свирель. Пускай девушка никогда не слышала этой северной баллады, но к чужой игре подключилось довольно умело, ей оказалось достаточно один раз услышать мелодию, чтобы на второй вполне уверенно заиграть.

Удивленный Лейф смотрел только на пиромантшу, продолжая играть, от чего прозевал момент, когда Вигдис встала, тряхнула светлой косой и приобняв Веста встала за его спиной, тоже запев:

Герр Маннелиг, герр Маннелиг, ты обручись со мной,

Княжной пещерных троллей!

Я брошу все к ногам твоим и слово за тобой,

Но лишь по доброй воле! 1

Вигдис пела печально, но вместе с тем проникновенно, полностью отдаваясь мелодии. Сидевшие вокруг моряки замолкали, слушая пенье своего капитана и ведуньи, кто-то даже всплакнул. Хотя Лейф мало обращал внимание на остальных, сосредоточившись на мелодии. И на игре Нэрьи, которая ничуть ему не уступала.

Когда песня наконец закончилась со всех сторон грянули восторженные вопли, аплодисменты, кто-то и вовсе застучал по столу. Большинство славило капитана и Вигдис, особенно радовались старожилы. Впрочем, про музыкантов тоже не забывали, Лейфа хлопали по спине, просили сыграть что-то ещё. Незаметно для себя, парня оттеснили к Бруни, рядом усадили Нэрью.

— Я же весь вечер играл, чего они? — удивлялся рыжий.

— Капитан редко поет, хотя голос его всем нашим нравится, — хмыкнул Бруни. — Видать ждут, что мы втроем ещё что сыграем, чтобы его зацепило. Хотя я мало в это верю, но давай попробуем. Ещё пара песен не повредит, пока хоть кто-то на ногах держится.

И они сыграли еще пару песен, а затем еще и еще. Хоть Лейф и пытался пить как можно меньше, нет-нет, да кто-то подносил к музыкантам рог с вином или сидром. Последнюю балладу рыжий играл почти в полном беспамятстве, лишь чудом не сбиваясь с ритма. Во всяком случае не сильно. Впрочем, это было и не важно, те, кто уже не мог стоять, отбивали ритм ногами и ладонями. Самые стойкие, сцепившись ладонями друг другу в плечи и шеи, мерно шли по кругу, горланя слова военной баллады.

Конец пирушки Лейф запомнил лишь смутно. Уже никто не пел, и он кое-как спрятал флейту в сумку на поясе. Бруни уже дрых прямо на своем месте, уложив лютню рядом. Нэрья, утирая мокрый лоб, еще сидела рядом, тяжело дыша после долгой игры. Финн вроде бы крутился у огня, подкидывая в него остатки торфа, сильно пошатываясь, но чудом не падая.

Пироматша что-то говорила, указывая на стол. Вроде как они перекусили тем, что осталось, кто-то налил еще вина, может быть Вест или Вигдис, отдавшая Нэрье своей меховой плащ, потому что вдали от огня было уже холодновато. А потом Лейф наконец-то уснул. Может быть, это произошло не сразу, но больше из того вечера ему не запомнилось ничего.

***

Пробуждение у Лейфа вышло не из приятных. Голова, по ощущениям, раскалывалась ничуть не меньше, чем после приема у кайзера. Во рту, помимо вполне ожидаемой сухости, поселилось неприятное першение. Судя по тому, что ноги сковал неприятный холод, а перед глазами вместо привычного темного потолка каюты, оказалось сероватое небо, ночевать Лейфу пришлось на улице. И далеко не у костра, потому что влажная прохлада уже начал пробираться под… меховой плащ?

Рыжий удивленно высвободил правую руку и провел по плащу, которым был укрыт. И правда, чуть влажный от утренней росы мех. А вот лежал он, судя по всему, как раз таки на своем, тонком и льняном плащике.

— Да, ну и вечерок… — протянул Лейф, попытавшись потянуться.

Удалось это лишь на половину. Только сейчас он сообразил, что левая рука его была чем-то придавлена. Вновь нехотя разлепив глаза, по которым резануло неярким утренним светом, парень скосил взгляд влево. Да так и замер, не понимая радоваться ему или попытаться тихонько слинять. Под боком у него, съежившись от холода, спала Нэрья, прикрывавшая лицо краем плаща. Лейф дернулся было, собравшись незаметно высвободиться, но голову резануло новой порцией боли. Тихонько застонав, рыжий вытянулся на плаще, прикрыв глаза.

«Плевать. Ну спит и пусть спит дальше, никуда я не пойду. Голова сейчас лопнет…» – перекатывались в голове вялые мысли. Может будь у Лейфа получше с самочувствием, он бы попытался вспомнить, чем же закончился вечер или предпринял хоть что-то, чтобы разобраться в странной ситуации, но похмелье наложило свой отпечаток на мысли парня. Вернее, нещадно перекроило их, сведя все к банальному бездействию.

К сожалению, долго пролежать Лейфу было не суждено. Он даже не успел толком провалиться в дрему, когда Нэрья начала ворочаться. Устроившись поудобнее, девушка обхватила его руку, ненадолго замерла, но тут же отдернула ладони и оттолкнула парня от себя.

Рывком усевшись, девушка невольно зашипела и прижала ладонь ко лбу. Бросив на рыжего недовольный взгляд, она поддернула плащ и поплотнее в него закуталась. Лейфа тут же окутало утренним холодом, поежившись, он тоже сел, выдернув из-под себя плащ, на котором они все это время лежали.

— Что вчера было?.. — буркнула девушка.

— Тоже не помнишь? — вздохнул Лейф.

— Раз не помню, то и не важно. Вздумаешь болтать кому или хвалиться тем, чего не было… — Нэрья не стала заканчивать.

Девушка сильнее закуталась в плащ, ей явно было холодно.

— Я думал пироманты не мерзнут. Вы же управляете огнем, разве он не греет вас постоянно? — Лейф, пусть не очень удачно, но попытался мирно перевести тему.

— Какое это дело имеет к ситуации, болван? — девушка поморщилась. — Да и если на то пошло, то вы, северяне тогда что, не тонете? Море ведь у вас под боком, должны были к нему привыкнуть.

Нэрья встала, накинув плащ на плечи. Кажется, она хотела сказать что-то еще, но, поджав губы, смолчала и направилась к лодкам, несколько из которых еще было пришвартовано у берега. Лейф ее останавливать не стал. Да и смысл? Ничего страшного ведь не произошло. Просто странная и немного глупая история. «Лишь бы оно дальше не разошлось…» – успел еще подумать Лейф, а затем заметил Бруни, вполне свежего на вид, что удивительно. Рулевой сидел возле костра, не глядя подкидывая в него дровишки, при этом бегая взглядом от Лейфа к уходящей Нэрье.

— Ну ты и даешь, Рудый, — хмыкнул здоровяк. — Вроде ж втроем играли, а выбрали тебя. Хотя не спорю, в плане музыки я тебе и в подметки не гожусь.

— Да ничего не б… — рыжий поморщился. — Иди ты, Бруни. Если разболтаешь кому…

Тролль хохотнул, лишний раз убеждая Лейфа в том, что язык за зубами тот точно держать не будет. Недовольно цыкнув рыжий, поднялся и сделал шаг к лодкам, но затем, передумав, решил чуть-чуть прогуляться по острову. На корабле возможности побыть в одиночестве еще долго не предоставиться.

О странном пробуждении Лейф старался не думать. В голове оживали воспоминания о вчерашнем вечере. Если отбросить выпивку, затуманившую мысли, все прошло очень даже здорово и душевно. Может быть, команда и не стала пока для парня второй семьей, но было приятно осознавать, что собравшиеся вокруг люди поют именно под его флейту и им нравится. Дома к увлечению Лейфа тоже относились неплохо, разве что брат иногда подтрунивал над младшим, но для публики рыжий почти никогда не играл. И пусть это было волнительно, но ему все же понравилось. А еще Нэрья тоже здорово играла на свирели…

Рыжий хлопнул себя ладонью по лбу. «О плавании надо думать, а не о девчонках!» – разозлился юноша, развернулся на каблуках и пошел в сторону лодок. Пора бы вернутся на корабль и заняться чем-то полезным.

По пути он пусть издали, но увидел команды Дьярви и Моди. Те выглядели не особо веселыми, держались ото все в стороне, да и вообще казались какими-то подавленными. Отчасти оно и понятно – еще несколько часов и на небольшом острове не останется никого кроме них. Меньше сотни мужчин, на клочке суши посреди бескрайнего океана. А ведь рано или поздно им придется решаться и покидать пускай пустынную и небогатую на пищу и топливо, но все же твердую, землю. Океан с радостью примет в объятия парочку хлипких по его меркам фотов, но вот выпустит ли?

На берегу парня уже ждали. Особо долгих сборов смысла устраивать не было – на остров почти не выгружали имущество со «Змея», не считая продовольствия и кое-какого инструмента. Запрыгнув в одну из последних шлюпок, отходящих от Хвальсэяра, Лейф налег на весло. С землей он простился еще там, на континенте, растягивать это событие и вновь переживать смешанные от отплытия чувства, парень не собирался. Да и не успел он за один вечер как-то привязаться к этому пусть гостеприимному, но не особо живописному месту.

На других кораблях сборы тоже не должны были занять много времени, люди их чужих команд уже грузились на свои суда. Потому ничего удивительного, что стоило последней из шлюпок пристать к «Змею», как Вест, на удивление свежий после вчерашнего, принялся отдавать команды:

— Поднимай паруса! В океан мы должны выйти одними из первых.

Бруни уже стоял у штурвала, возможно держась за него излишне крепко, все же страдая от вчерашнего веселья, но виду не подавал. Лейф тоже не стал медлить, привычно взлетев вверх по мачте. Один за другим с хлопаньем стали расправляться паруса, «Длинный змей» медленно набирал ход. С соседних кораблей, кажется, им что-то кричали, но Вест уверенно и отчасти безрассудно уже выводил судно из безопасной бухты.

Замерев на самом верху мачты, вцепившись в стеньгу обеими руками, Лейф вглядывался в океан вокруг. Там не было абсолютно ничего: ни островка, ни далекого дымка над поселением, ни – к счастью – какой-нибудь твари, показывающей из-под воды свой скользкий, чешуйчатый бок. Даже птицы не отлетали далеко от Хвальсэйяра, покрикивая морякам вслед, но не спеша составить компанию. Пустующий океан пугал, но вместе с тем и успокаивал. Лейф боялся заглядывать вглубь его вод, лишь отдаленно представляя, кто может там скрываться, но сама открытая вода его не пугала.

— Почти как дома, когда мы с Финном стояли на вершине утеса, — усмехнулся парень. — Разве что вода теперь не только перед нами.

Глянув вниз, Лейф отыскал глазами знакомых людей из команды. Бояться ли они? Рядовые матросы, лишь недавно набранные в команду, наверняка. А старожилы? Пожалуй, океан их пугает не так уж и сильно, лишь на уровне неизвестности, что скрывается в его водах. А что насчет его друзей? Финн наверняка чувствует себя не в своей тарелке, он не раз уже говорил другу об этом. Но он не струсил и не сбежал там, на берегу, а сейчас немного бояться будет даже не лишним. А насчет Нэрьи…

Лейф чертыхнулся. Думать о девушке ему было как-то неловко, хотя, казалось бы, ничего не произошло. В какой-то мере даже привычная флейта теперь была связана с ней, принося от одной мысли об игре чувство неловкости. Еще раз ругнувшись, парень начал спускаться. Ему нечего стыдиться, в конце-то концов. Вместо глупых мыслей о девушке лучше задуматься о том, что ждет их впереди.

***

1. Песня – «Герр Маннелиг», слова и перевод – «Сколот»

Глава пятнадцатая. Поле среди волн

Вырываться вперед слишком далеко «Длинный змей» не стал. Все же Вестгейр Мореход был храбрым, а не безрассудным капитаном. Вскоре с ними поравнялась и даже чуть опередила «Доблесть севера» во главе с Рериком Йонсоном, еще пара каракк держалась рядом. В целом, на наглую смену позиции в не слишком стройном строю мало кто обратил внимания, похоже большинство придерживалось мнения, что торопиться в нынешнем путешествии не стоит. Ну а Вест… Он все еще рассчитывал на скорость и маневренность своего корабля, в сочетании с силами Вигдис. Кто окажется более прав, покажет океан.

Как на зло, именно со скоростью почти сразу и не задалось. Южный ветер, все утро толкавший корабль в левую щеку, ближе к обеду усилился, но начал менять направление, налетая с юго-запада. Чтобы хоть как-то двигаться почти на встречу ветру пришлось спустить почти все паруса, оставив лишь косой на бизань-мачте. Стоит ветру сместиться еще западнее и идти придется галсами, что скажется на скорости и свободе маневра еще сильнее. Низкие серые тучи затянули небо, проливаясь в океан и на корабли мелкой моросью, но до нее почти никому не было дела. Вахтенные матросы все чаще бросали взгляды за борт – в такую погоду, да при неудобном ветре нет-нет, да ожидаешь еще какой-то гадости или подлянки от сурового океана. «Не хватает только какой-нибудь твари,» – думал Лейф, кутаясь в плащ, но вслух старался такого не произносить, чтобы не сглазить.

К счастью, следующее испытание эскадры было не таким опасным, как подстерегающая в глубине тварь. Корабли вошли в поле саргассов или иных водорослей, чем-то похожих на них, загодя предупрежденные Шонхором – впередсмотрящим «Змея». О приближающейся необычной местности в курсе были все – Вест особо не скрывался, перекрикиваясь с брильемцем, сидевшим на верхушке мачты. Поле оказалось слишком большим, огибать его можно было бы очень долго. Переговорив с «Доблестью», подавая сигналы флажками, было решено идти через водоросли напрямки, вытянувшись цепью. Рерик на своем корабле взял на себя роль первопроходца – может и не слишком разумно от фактически адмирала, командующего всей эскадрой, но для уважающих доблесть северян это многое значило.

Вскоре «Доблесть севера» первой рассекла переплетения саргассов, замедлившись при этом, но не остановившись, продолжив двигаться вперед с легкой натугой. «Длинный змей» проскользнул в быстро затягивающийся бурыми водорослями шрам вторым.

Лейф, наблюдавший за всем с палубы, перегнулся через борт, с интересом разглядывая наползающее обратно полотно саргассов. Пускай это была не сухая земля, но подобной «суши» вполне хватало для каких-то мелких рачков и крабов, снующих среди насквозь сырых растений. Кое-где, среди сбившихся в колтуны водорослей, копошились какие-то склизкие пиявки или длинные личинки. Вид они имели весьма отталкивающий и мерзкий, так и хотелось разворошить колтун, передавив всех паразитов. Сплюнув за борт, рыжий отошел прочь. Его вахта недавно была закончена, со спокойной душой можно идти спать, но парень предпочел остаться наверху. Тут было куда интереснее, даже усталость пока что отступила. Да и в случае непредвиденной ситуации или опасности, Лейф не собирался стоять в стороне, намереваясь одним из первых броситься на помощь вахтенным.

— Вода здесь какая-то мутная, — хмуро заметил подошедший к другу Финн.

— Из-за водорослей наверно, — пожал плечами Лейф. — Но даже будь она чище – все равно не разглядишь, есть ли что-то в глубине.

— И не поспоришь, — вздохнул коваль и передернул плечами.

— Какой-то ты невеселый.

— Я? — чуть замялся Дагфинн. — Ну да, пожалуй. Да и чего веселиться?..

Рыжий снова пожал плечами. Друзья немного помолчали, наблюдая за проплывающим мимо полем саргассов. Финн будто порывался что-то спросить, но не делал этого. Лейф молчал, покачиваясь в такт качающемуся на волнах кораблю, ухватившись рукой за ванты.

Чужие возгласы привлекли внимание парней. За бортом что-то происходило, но, к счастью, вроде как не опасное. Один из матросов тыкал на что-то в воде и заинтересовавшиеся Лейф и Финн тоже поспешил к борту.

Взглянув на то, что привлекло внимание матроса, на секунду у рыжего мелькнула мысль о дельфинах, хотя почти сразу он ее откинул. Гибкие, змеевидные тела, осклизкие, без плавников и удлиненных морд, мало походили на тех добродушных водоплавающих, что сопровождали корабли вдоль старого континента. Среди саргассов шныряли твари ничуть не меньше дельфина в размере, являясь ничем иным, как подросшими пиявками, копошившимися в замеченных ранее колтунах из водорослей. Ударяясь боками о борт корабля, твари уверенно скользили в толще воды за ним, изредка пробуя мореное дерево на зуб, но зацепиться у них не получалось. И слава Богам! Только таких попутчиков «Змею» и не хватало.

— Надеюсь прыгать эти твари не умеют, — передернул плечами Лейф. — Представь, какого сейчас тем, кто сидит в фотах. У них-то борта куда ниже наших.

— Да уж, — поежился Финн.

— На водяных чертей с наших Болот похожи, — рядом раздался голос Нэрьи, незаметно подошедшей к парням. — Разве что у наших кожа на вид погрубее будет, обувь из нее шить можно. А эти мерзкие какие-то.

— Эти ваши черти, судя по всему, не лучше, — буркнул Дагфинн.

— Но зато привычнее.

Коваль что-то еще проворчал, глянул на друга исподлобья и отправился в сторону трюма.

— Чего это он? — удивилась Нэрья.

— Если бы я знал, — нехотя ответил Лейф.

— Хотела извиниться, если с утра была слишком грубой, — произнесла девушка, глядя на бурые водоросли за бортом. — Не слишком вежливо было с моей стороны огрызаться на тебя.

— Тоже извиняюсь, — на всякий случай ответил рыжий, понимая, что ходит по тонкому льду.

Обижать девушку, отвечая в каком-то напыщенно-пренебрежительном стиле он не хотел. Как и обойтись банальным: «Принимаю». Тогда бы это выглядело так, будто Нэрья и правда в чем-то перед ним виновата.

— Глупая ситуация. К тому же Бруни нас видел. А уж он то язык за зубами держать не будет.

Пиромантша скривилась, будто съела что-то кислое:

— Я надеюсь ты его россказням потакать не будешь. Быть девушкой на корабле посреди бескрайнего океана и так не слишком просто, даже если можешь за себя постоять. Не хватало мне еще глупых слухов.

— Да уж, мне, наверное, не понять. И часто к тебе на корабле пристают? — как бы невзначай поинтересовался парень.

— Не слишком, тень Вигдис за спиной защищает. Но и плаванье только началось.

— Не боишься?

— Мелочи это все. К тому же за себя я постоять смогу, так что не вздумай свою защиту предлагать, Рудый, — Нэрья предостерегающе сверкнула глазами. — Только слухи подстегнешь.

— И не думал, — фыркнул парень. — Может мы уже завтра ко дну пойдем, так что лучше сосредоточусь на том, чтобы этого не допустить.

— А справишься? — пироматша скептически глянула на собеседника.

— Сделаю все, что от меня зависит. В этом и смысл вроде? Мы же команда. Каждый делает свою работу полностью и может еще чуточку больше. Если не будет ошибаться и медлить, то все будет хорошо.

— Надеюсь…

Сквозь поле саргассов корабли, вытянувшиеся столь длинной цепочкой, что из ее начала невозможно было разглядеть конец, даже если забраться на мачту, двигались весь остаток дня. Когда уже казалось, что ночевать придется прямо здесь, в окружении бурых переплетений, густота водорослей пошла на убыль. Незадолго до этого переменившийся ветер тоже оказался кстати – еще до того, как солнце начало погружаться в океан, идущие ему навстречу корабли набрали скорость и выскочили на «большую воду».

В целом, не смотря на немного жуткую и гнетущую атмосферу саргассового поля, миновать его удалось без происшествий. Сновавшие в воде гигантские пиявки не могли повредить караккам. Попытавшись бросаться на фоты, они получили серьезный отпор и тоже отстали. Примерно тогда же Лейф узнал, что эти твари не гнушались каннибализмом – раненые после нападения на корабли пиявки, были с огромной скоростью и охотой растерзаны своими же товарками. Мерзкое и неприятно зрелище!

А еще, незадолго до того, как эскадра покинула поле, в отдалении мелькнули и другие жители этой необычной местности. Судя по всему, это были довольно мирные и травоядные существа, плохо различимые из-за расстояния. Лейф видел лишь их лоснящиеся, серые спины, когда животные выныривали из воды, расталкивая саргассы и загребая их своими широкими пастями.

— Океан только кажется пустым, — ворчал лысый Кнуд, покуривая трубку. Именно он нес вахту на юте, когда неведомые твари решили перекусить водорослями на виду у людей.

— Они не опасны? — ненадолго оторвавшись от штурвала Бруни.

Лейф, все же немного поспавший после вахты, ошивался рядом и тоже навострил ушил.

— Съёкиры – считай тюлени здоровенные или коровы, только плавающие. Рыбёшку вроде не едят, больно медлительны, зато водоросли жрут, может ещё что. Иногда их на севере Островов гарпунами бьют, ради ворвани.

— А мясо? — Лейф вспомнил, что про этих тварей ему вроде как доводилось слыхать.

— Дрянь пахучая. Сколько не вари – тухлятиной какой-то тянет.

— А если вдруг еда в море закончится? Совсем никак мясо их не приготовить?

— Голодный что ли? — усмехнулся Бруни, доворачивая штурвал, чтобы вновь занять место в рассыпавшемся строю.

— Не, просто на всякий случай, — пожал плечами Лейф.

— Проще змея какого-нибудь морского загарпунить, вот их мясо съедобное, — буркнул Кнуд. — Да и проще их найти будет, чем съекиров. Точнее они сами нас найдут. Может и щас на хвосте висит тварюга какая.

На кораблях с приближением ночи вновь начали зажигать фонари и спускать паруса. Последние фоты выскочили из саргассового поля, теперь занимая места в центре построения, окруженные каракками. Может в этом и не было смысла, ведь враг скрывался под водой, а не где-то за горизонтом, но люди хотели хотя бы психологического успокоения.

Сидя на баке, Лейф вглядывался в горизонт, размышляя о пережитом за день. Сегодня во время обеда Бруни с легкой гордостью заявил, что уж вот теперь то они точно вошли в число первооткрывателей. Западнее Хвальсэяра мало кто плавал, потому сейчас они плывут считай по неизведанным водам. Правда заработав затрещину от Мурио, ненадолго отвлекшегося от выдачи порций голодным матросам, здоровяк умолк:

— Чтобы стать первооткрывателями надо для начала вернуться. Иначе наши открытия так с нами и уйдут на дно, — проворчал худощавый восточник. — Не дели шкуру неубитого медведя, или как там у вас говорят?

В целом, Лейф был согласен с коком. Каким-то особенным он себя не ощущал. Отважный первопроходец – это точно не про него. Даже если их плаванье удастся на все сто и уже к осени эскадра вернется домой, особо его самоощущение не изменится. Парень просто выполняет свою работу, которую вместо него вполне мог бы выполнять кто-то другой. Если сравнивать их команду с кораблем, как во время вчерашнего разговора уже делал Кнуд, то Лейф – всего лишь дощечка в обшивке или туго натянутый пеньковый канат, занявший место в такелаже. В том то и дело, что «занявший место». Вместо него сгодился бы и любой другой канат или доска. Но рыжий не грустил и не принижал свою роль. Раз уж это место досталось именно ему, грех не поучаствовать в настоящем приключении, о чем он мечтал с самого детства. Даже если это не принесет ему особых богатств и славы, парень был согласен и на это.

От мыслей рыжего отвлекли шаги за спиной. По прихрамывающей походке и надсадному дыханию, Лейф узнал Арнбьерна. Обернувшись, он в этом лишь убедился, на полубак поднялся старпом.

— Чего тут сидишь, парень? — удивился Бьерн. — Тебе на вахту завтра не надо что ли? Шуруй спать.

— Сейчас. Посижу еще немного, — в душную общую каюту Лейфу возвращаться не особо то хотелось. — А вы чего не спите?

— Я тебе еще докладываться должен, если решил до гальюна наведаться? — усмехнулся старпом. — Может увидел, что матрос на баке сидит, прохлаждается, морским бризом дышит. Ну я ему этот бриз и решил подпортить?

Рыжий хмыкнул над незамысловатой шуткой мужчины. На секунду задумавшись, парень, неожиданно даже для самого себя, спросил:

— А вы ради чего с Вестом в это плаванье отправились?

— В смысле? — удивился старпом.

— Просто вспомнил вчерашний разговор с боцманом. Если честно, то он меня немного запутал.

— Ну ка, ну ка, и ради чего у нас Паук за моря отправиться решил?

— Говорит, что ради мечты Веста. На свои желания ему вроде как наплевать.

Старпом усмехнулся, взлохматил бороду:

— Это же Паук… Все у него не как у людей. Может, конечно, он и правду говорит, про мечту Веста, но как мне кажется только от части. Он так сам себя наказывает, можно сказать грехи искупает.

— В смысле? — удивился Лейф.

Арнбьерн смерил его задумчивым взглядом, цыкнул, но все же решил пояснить:

— Пил он раньше много. Видал на левой руке у него с мизинца по безымянный фаланги не хватает? В сугробе уснул как-то и отморозил. Спине и потрохам тогда тоже досталось, их тоже поморозило знатно, но вроде обошлось. Пока пил, он еще и жену свою мутузил знатно… И ладно бы, с одной стороны, мало ли кто бабу кулаком иногда поучает? Так Кнуд же меры в этом деле, как и с выпивкой, не знал. Той, говорят, иногда доставалось так, что она ходить то не могла, — мужчина нахмурился и ненадолго умолк.

Лейф подождал немного, а затем неуверенно спросил, опасаясь, что продолжения так и не последует:

— А сейчас… она где?

— Сам не догадался что ли?У Эттера в чертогах, — помянул старпом Бога загробного мира. — Переусердствовал как-то Кнуд…

— Убил?..

— Считай что. Сама она на себя руки наложила, после очередной его выходки. А вместе с ней и малец их нерожденный к Эттеру отправился, как оказалось, — горько закончил Бьерн. — Так что ты Кнуда слушай, мужик он дельный, но с оглядкой. Места ему теперь нигде нет – его слова же – вот он за Вестом и идет, куда тот прикажет. И рад бы может осесть где, снова семьей обзавестись, да только не заслужил пока, как сам говорит.

Рыжий не нашелся что сказать, на неожиданно прозвучавшую историю. Соболезнованиями тут не поможешь, только хуже сделаешь. Проще уж молчать, стараясь не выдать поведением, что знает о прошлом боцмана. Все же Кнуда Лейф немного, но побаивался.

— А насчет меня, если тебе до сих пор интересно, — разоткровенничавшийся Арнбьерн, как оказалось, еще не закончил. — Хм… Знаешь, меня иногда в тщеславии или гордыне винят. Что мол, больно я за известностью гонюсь. Пусть так, может оно и правдиво, хоть отчасти. Потому что хочется, чтобы про меня люди еще долго после смерти помнили, добрым словом поминали.

— Почему бы тогда тоже не земле не осесть, не обзавестись семьей? Они долго вас помнить будут.

— Сам тогда чего в своей деревушке не остался? — усмехнулся старпом.

Лейф смущенно потупился, заработав смешок от старшего товарища:

— Вот то-то и оно. Кому-то может такой славы достаточно, а мне нет. Может и правда во мне тщеславие говорит, но и пусть. Не получилось у меня Охотником славы добиться, попробую в море. Рядом с Вестом, чую, толк из этой затеи может выйти.

— А долго вы Охотником были? — рыжий давно знал, что прозвище Стальной было дано Бьерну как раз в честь его жетона.

— С шестнадцати. Где-то полтора десятка Охотником отходил, успел под Брихольмом побывать, причем не абы когда, а с первым же отрядом, который Брал Сигурдсон – нынешний глава Харисландсокой Гильдии вел. Правда подрали меня тогда знатно, этот вон шрам оттуда как раз.

Бывший Охотник закатал рукав и показал правую руку. Через все предплечье шел уродливый, не слишком опрятно сросшийся, рваный шрам.

— Крови немало потерял, чудом спасли. Еще и сухожилия зацепило, силы в кисти поубавилось, до сих пор сжимается и гнется не очень. Так что с охотой я завязал вскоре. Ладно хоть с фотом обращаться умел, зазнакомился с Кнудом как раз таки, а через него на Веста вышел. Ну и, как видишь, теперь старшим помощником у него хожу…

Ненадолго задумавшись, Бьерн встряхнулся, смущенно кашлянул, явно жалея о том, что разоткровенничался, и строго глянул на собеседника:

— А ты шел бы спать уже, нечего тут рассиживаться. Или в ночную хочешь вне очереди? Так я устрою.

Лейф тут же подскочил и поспешил к спуску на нижнюю палубу. Учитывая, что завтра его вахта была с самого утра, парню совсем не улыбалось провести ночь считай без сна.

— А ведь вроде неплохо разговаривали сидели, — вздохнул рыжий.

Хотя может потому старпом и прогнал его спать, решив, что наговорил лишнего? Даже если так, особо болтать об этом Лейф не собирался. Может только Финну и Нэрье расскажет при случае. Хотя нет, о прошлом Кнуда лучше и вовсе молчать. Не стоит сплетни разводить, лишний раз тревожа старые боцманские раны. Изменилось ли отношение самого Лейфа к Пауку? Тут он и сам не мог дать точный ответ, впрочем, не спеша судить мужчину даже в собственных мыслях.

— Не моего ума дело, — чуть слышно буркнул рыжий, приближаясь к общей каюте. Не хватало еще, чтобы кто-то услышал, как он сам с собой разговаривает.

Глава шестандцатая. Трюмная проказа

Утро очередного дня выдалось на удивление солнечным. В спину кораблям бил попутный ветер, в кой-то веки и впрямь попутный, налетающий точно с востока! Легкие фоты под своими прямоугольными парусами состязались в скорости с массивными каракками, даже без весел идя с ними вровень, а то и вырываясь вперед. По небу гуляло лишь несколько облачков, никаких следов приближающегося шторма и ни одной подводной твари на горизонте. Может и весь день так пройдет?

Лейфу с Финном было не до созерцания погоды. Сегодня парням достался черед драить палубу, потому парни то и дело сновали туда-сюда со швабрами и полными ведрами. Было не до разговоров, да и, если честно, последние пару дней, как эскадра отошла от Хвальсэяра, Дагфинн особой разговорчивостью не блистал. Лейф с расспросами к другу старался не лезть, разок попробовал, но Финн только огрызнулся в ответ, и рыжий отступился.

Затащив полной ведро на полуют, парень устало привалился к перилам и огляделся. Наверху, помимо Бруни, редко отходящего от штурвала, находились еще Вест и Арнбьерн, чья вахта сейчас, собственно, и шла. К чему наверх только что поднялся капитан, рыжему было не ясно, учитывая, что он ближе к полудню и менял Бьорна.

— Не помешаю? — уточнил Лейф и получив разрешающий кивок, принялся оттирать палубу.

Работая шваброй, сам того не желая, парень подслушал чужой разговор. Бруни, недовольно ворча, что-то показывал Вестгейру, несильно налегая на штурвал:

— Я Бьерну уже объяснял, «Змей» руля как-то не так слушается. Тяжелее повороты даются, сам попробуй, Вест.

— Да верю я твоему чутью, — хмыкнул Мореход, но за штурвал все же взялся и попробовал слегка сменить курс. — И правда… Может воды хлебнули? Осадку не проверяли, не изменилась она?

— Попробуй во время движения пойми, — буркнул Арнбьерн. — Да и смысл? В трюм надо лезть, смотреть. Да только с чего бы течи взяться, на мель же не садились, тварь никакая нас снизу не бодала.

Лейф передернул плечами, вспомнив вчерашний день. Ближе к вечеру одну из каракк в борт, ниже ватерлинии, ударило какой-то чудище, так и не показавшееся из-под воды. Судно осталось на плаву, хотя и заработало течь, которую пришлось в темпе латать. На сколько удачно у чужой команды получилось, сказать было сложно. Повезло еще, что тварь быстро уплыла, отогнанная стрелами и гарпунами, вперемешку с огнем и чарами с пострадавшего корабля и пары соседних. Хотя возможно, что морское чудище так быстро убралось из-за того, что от удара за борт вылетела пара человек. Спасти не удалось ни одного, почти сразу они скрылись вод водой и явно не по своей вине.

— Трюм все равно проверить надо, — вздохнул Вест и, оглянувшись по сторонам, вдруг приказал. — Рудый, бросай палубу натирать. В трюм полезешь, в балластный отсек. Оттуда начнем.

— Есть. Одному идти? — немного растерялся Лейф.

— Хм, — капитан задумчиво взглянул на поднявшегося наверх Финна. — Не один, но Коваль пускай наверху останется. С его ногами там не слишком удобно будет. Бьерн, еще кого-нибудь поймай Рудому в помощь и лампы им дай, пусть просто оглядятся пока.

Бывший Охотник кивнул и поманил за собой Лейфа. Напарника ему долго искать не пришлось. Еще один из молодых матросов – Сверр Заноза, тоже драивший палубу, попался старпому на глаза первым. Заглянув к Грегору, который без лишних вопросов выдал парням пару жировых свечей, троица направилась вниз.

— Вдоль бортов проползите, гляньте, может прям заметно сочится где-то, — напоследок наставлял парней Арнбьерн. — Если да, то будем думать, как законопатить все хорошенько.

Спустившись на нижнюю палубу, Бьерн указал на участок пола:

— Так, вот эти пару досок убирайте.

Как оказалось в полу трюма вместо люка просто имелась пара незакрепленных досок. Убрав их в стороны, парни зажгли свечи от лампы, захваченной с собой. Внизу тут же мелькнули оранжевые отблески. Бьерн недовольно цыкнул:

— Вода. Надо насос собирать. А вы полезайте пока. Может течь на виду будет.

Сверр нехотя вздохнул, стянул сапоги и полез вниз первым, подвернув штаны. Лейф тоже скинул обувь и спустился вслед за товарищем в холодную воду. На первый взгляд ее оказалось немного – всего лишь по середину икр. Но ведь и большую часть свободного пространства в балластном отсеке занимали камни и, если их убрать, воды может оказаться и того больше. Подумав об этом, рыжий обернулся и крикнул в оставшуюся за спиной дыру:

— А если течь под балластом? Как до нее добраться?

— Придется камни ворочать, с места на место перекладывать и искать.

— Так может воду сперва откачаем? — не унимался Лейф.

— Туда-сюда пройдитесь разок, лентяи! — рыкнул старпом. — Говорю ж, может на виду дыра будет. А я поднимусь пока, прикажу чтоб насос собирали.

Вздохнув, Лейф развернулся и, согнувшись в три погибели, пополз за ушедшим вперед товарищем, чей силуэт угадывался лишь благодаря тусклому свету свечи. Сверр успел далеко уйти вперед несмотря на то, что передвигаться внизу было очень неудобно. Отставив руку со свечей чуть в сторону, чтобы не так сильно слепить себя, рыжий тоже пополз вперед, но почти сразу остановился. На глаза ему попался какой-то комочек или клочок мусора, проплывший мимо.

— Пакля что ли? — удивился рыжий.

— А? — спереди отозвался Сверр.

— Да пакля в воде плавает вроде, может проконопатили плохо где-нибудь.

— Ща поищем!

Заноза полез вперед с удвоенной силой, а ведь вроде не хотел спускаться! Лейфу, который был выше товарищу почти на голову, внизу приходилось сложнее. «Может на месте посидеть, пускай Заноза сам все ищет?» – подумал рыжий, сообразив, что Бьерн собирать насос и их никто не контролирует.

— Это чего? — Сверр снова подал голос, успев отдалиться еще на несколько шагов. — Рудый, я нашел чего-то… Ах ты ж!.. Твою мать!

Вопль боли, которым неожиданно разразился товарищ, заставил Лейфа подпрыгнуть от испуга. Впереди мелькнул и тут же погас огонек ушедшей под воду свечи. А Заноза все так же орал, явно страдая от неожиданно возникшей боли. Выбора не оставалось и рыжий сорвался вперед, оскальзываясь, то и дело ударяясь коленями о наваленные внизу камни.

— Заноза! Болван, сюда греби! — рявкнул рыжий.

К его удивлению, товарищ ответил:

— Не могу! Не могу, м-мать!.. Больно!

Огонек свечи выхватил из темноты силуэт парня. Тот стоял на коленях, оперевшись ладонью о борт, затянутый чем-то буро-зеленым, и силился оторвать от него руку. Получалось у Занозы не очень. Судя по всему, каждый рывок прилипшей ладонью причинял ему боль.

— Лейф! Лейф, оно меня держит! — испуганно завопил Сверр, тяня свободную руку к товарищу.

— Ты совсем болван, Заноза! — рыжий еще раз глянул на пакость, тянувшуюся по стене дальше в темноту, уже начав догадываться что это. — Руку то зачем в нее сунул?!

Бедолага лишь проскулил что-то невразумительное, тут же скрючившись от очередной порции боли. Церемониться с ним Лейф не стал, ухватил за плечо и что есть сил рванул на себя.

— А-А-А-А-А-А!!! Чего творишь?! — тут же завопил Заноза, но рыжий не обратил на крики внимания, как можно быстрее потащив его к выходу.

Ноги, побывавшие в воде чуть ли не по середину бедер, местами начало щипать, а затем и сильно нарывать. Боль была терпимой, но неприятно жгучей и будто бы нарастающей. Опускать в воду руки или, упаси Боги, случайно споткнуться и окунуться по пояс, Лейф жутко боялся. На скулящего за спиной от боли Сверра внимания он почти не обращал. Сам виноват, что вместо того, чтобы хоть как-то помочь еле волочится и баюкает левую руку, побывавшую с странной субстанции.

— Чего орете?! Что у вас там происходит? — впереди оранжевым осветилась дыра в потолке, мелькнули ноги Арнбьерна, видимо не успевшего уйти далеко.

Вместо ответа Лейф поднажал, ворвался в пятно света, лившегося сверху и отбросив свечу перехватил Занозу, тут же сунув его наверх. Бьерн все понял без слов, ухватил бедолагу и легко рванул наверх, уложив рядом с собой. Следом он ухватил за шкирку и Лейфа выдернув его из балласта как морковку.

— Что случилось? Живо объясняй! — еще раз рявкнул старпом.

— Проказа трюмная, — рыкнул Лейф, стягивая с себя мокрые штаны. — Дурень Заноза в нее клешней влез!

Не сговариваясь, старпом и матрос глянули на все еще скулящего от боли парня. Левая ладонь его казалось одновременно обожженной и частично ободранной. Кожа свисала лохмотьями, все сочилось кровью и буро-зеленой слизью. Глянув на свои ноги, Лейф с ужасом заметил несколько пятен такого же цвета, прилипших и уже начавших вгрызаться в плоть, причиняя пока терпимую, но все усиливающуюся боль. Заноза вымок чуть не по уши, о что творилось под одеждой у него, рыжий даже думать не хотел.

— Вот же зараза, — сморщился Бьерн.

Наверху загрохотали шаги, кто-то бежал на шум и крики. Старпом прикрикнул, чтобы те поторапливались и спустя полминуты вниз чуть ли не кубарем скатилась пара матросов.

— Хватайте этого обалдуя и тащите на солнце, только аккуратно! Не хватало еще чтобы вас проказой попятнало. Рудый, давай туда же, сам идти можешь?

Лейф кивнул, стиснув зубы, боль становилась все сильнее.

— И Мурио найдите, пусть уксус несет, надо прижечь на парнях эту гадость! — напоследок крикнул старпом.

Наверх рыжий еле выбрался, все же прибегнув к чужой помощи – ноги рвало от боли все сильнее. Какого было Занозе Лейф представлял с содроганием, парень давно уже не выл от боли, а еле стонал, впав в беспамятство. Зараза уже впиталась в его кровь, отравляя и затуманивая разум.

На солнце боль чуть отступила. Лейф немного слыхал про трюмную проказу – эту опасную и мерзкую субстанцию. Что это такое, парень объяснить затруднялся. Вроде как водоросль или какой-то морской лишайник, но уж очень приставучая и словно обладающая разумом. Когда и где «Змей» успел зацепить эту пакость? Оставалось надеяться, что проказа не сильно поела доски, просочившись сквозь забитые паклей щели.

На палубе к тому времени собралась целая толпа. Мурио еще не было, но Лейф был готов потерпеть, а вот Сверр… Тому становилось все хуже. На колени рядом с парнем упал Кнуд, какой-то помятый после ночной вахты, но не смотря на усталость поспешивший на помощь.

— Где этот восточник, Эттер его побери?! — рявкнул Паук, осторожно осматривая Сверра. — Дайте огня! Прижжем заразу, пока Чужак где-то шляется.

Из толпы вырвались Вигдис и Вест, чуть позади держалась Нэрья, тащившая кожаный саквояж наставницы. Присев возле пострадавших, капитан мельком глянул на Лейфа, хлопнул его по плечу и перевел взгляд на Занозу.

— Вигдис, можешь как-то ему помочь? Ворожба, лекарства, хоть что-то?

— Сейчас посмотрим. Сорока, мою сумку.

Лейф не сразу сообразил, что обращалась ведунья к пироматше, без возражений откликнувшейся на странное прозвище.

— Слишком большие очаги поражения, нужно протравить их уксусом или прижечь, — бормотала себе под нос Вигдис, накладывая жгут на окровавленную руку. — Проказа не любит солнце и жар. Так, пусть кто-то принесет жаровню и масло, быстро!

Опустившаяся рядом с наставницей Нэрья вскинула голову и легонько кашлянула:

— Вигдис, может я помогу?

— Ты? — удивилась женщина, а затем вдруг ладонью хлопнула себя по лбу. — Боги милостивые, о чем я думаю, ты же пиромант! Так, ты все слышала, проказа не любит жар. Нужно прожечь самые большие участки, только не переусердствуй, ожоги лечить то еще удовольствие.

— Поняла, — кивнула девушка, нашаривая статуэтку в сумке на поясе.

Собравшиеся вокруг затаили дыхание, до этого мало кому из них доводилось видеть пиромантию в деле. Нэрья что-то шепнула себе под нос, покатала начавшую дымить фигурку меж ладоней, а затем зажала ее в правой руке. Сквозь плотно сжатые пальцы пробивался легкий дымок и жар нагретого воздуха. Кивнув собственным мыслям Нэрья поднесла ладонь ближе к Сверру и легко подула в кулак, будто в тростинку или соломинку. С другого конца кулака тут же ударил дрожащий поток горячего воздуха, безжалостно облизнувший истерзанную руку Занозы, обильно усеянную дрожащей бурой субстанцией. Парень застонал и задергался от боли, но на него тут же навалились Вест и Кнуд, не давая вырваться.

Пиромантша тем временем деловито перемещалась вокруг пострадавшего на коленях. Рубаху с него стянули. На торсе обнаружилось несколько пятен проказы, еще больше их было на ногах, пусть и не так много, как на несчастной руке. Нэрья обдала жаром и их. Откинув со лба намокшую прядь, девушка глянула на терпеливо ожидавшего своей очереди Лейфа.

— Да, его тоже, — кивнула Вигдис, на секунду оторвавшись от саквояжа, из которого уже начала доставать какие-то мази, припарки и чистые бинты.

— Терпи, — коротко скомандовала Нэрья, вновь поднося статуэтку к губам, передвинувшись к Лейфу.

Ответить парень не успел, его ноги обдало сильным жаром. Закусив губу, рыжий хлопнул ладонью по палубе, но голос сдержал. Пахнуло палеными волосами, а ноги, до этого болевшие лишь участками, теперь оказались окутаны жгучей болью чуть ли не по самые бедра. Впрочем, кожа хоть и покраснела, но волдырями не пошла. Бурые пятна прицепившейся проказы иссохли и легко счистились, будто обычная грязь.

Облегченно вздохнув, Вест отпустил Сверра, который хоть и не пришел в себя, но теперь находился в надежных руках и задумчиво глянул на спуск в трюм.

— Проказа никуда не делась… Придется черпать воду ведрами, чтобы насос не попортить, пока зараза выше не пошла. Потом отдирать эту пакость и прижигать. Нэрья, надеюсь снова поможешь?

— Могу хоть сейчас, — пожала плечами девушка. — У нас на болотах встречается похожее растение. Вирхиргйют – водный гриб. Проедает опоры домов, грызет дощатые гати, к лодкам тоже цепляется. Травим его дымом Гирмы и Карна, может и с вашей трюмной проказой сработает?

— Попробуем, — кивнул Вест.

Вниз пошли уже не такой большой компанией. Всех зевак разогнали, отправив отдыхать или работать. Кнуд остался наверху, отобрать десяток людей черпать воду. Вниз спустились лишь несколько человек, в том числе Лейф, до сих пор щеголявший в нательных коротких штанах и рубахе.

Спускаться в воду Нэрья не стала, а вместо этого сняла с пояса еще пару статуэток. Глянув на собравшихся в трюме людей, среди которых были Вест и Арнбьерн, девушка не стала церемониться и сразу предупредила:

— Дым опасен и для людей, вы бы тут не толпились, вдруг вверх пойдет.

Больше не отвлекаясь на зрителей, девушка шепнула несколько слов на своем языке сперва над одной статуэткой, затем над другой. Левую руку пиромантши окутало марево, какое возникает над разогретым камнем в жаркий летний денек. Растопырив пальцы, девушка зачем-то поднесла окутанную руку к лицу. Судя по всему, дышать сквозь марево ей было более чем удобно.

Статуэтка в ее правой руке тоже полыхнула, обратившись в плотный сгусток бесцветного дыма или газа, завертевшегося на ладони маленьким шаровидным смерчем. Направив шарик на проем в полу, Нэрья как бы надавила на него большим пальцем, прижимая к ладони. С громким шипением вниз рванула струя бесцветного, плохо различимого в трюмном сумраке газа.

Продолжая дышать сквозь окутанную маревом ладонь, девушка как ни в чем не бывало «закачивала» газ в балластный отсек огромным потоком. Наверх он почти не прорывался, лишь изредка просачиваясь сквозь щели меж досок палубы. Одинокий сдавленный кашель отвлек девушку, заставив ее чуть подпрыгнуть. Как оказалось Лейф никуда не ушел, вместо этого всего лишь забравшись по лестнице повыше.

— Я же сказал, что дым ядовит, — чуть неразборчиво из-за марева буркнула девушка.

— Интересно просто было, как ты будешь проказу травить, — рыжий улыбнулся краешками губ.

— Чего интересного? Дым бесцветен, а колебания нагретого воздуха тебе все равно не ощутить.

— А ты их ощущаешь? — удивился Лейф.

— Конечно, я же создала эту пиромантию. Какое-то время еще могу чувствовать, как дым расползается по балласту внизу, выталкивает воздух, смешивается с водой.

— То есть как, смешивается?

— Такой вот дым. Поэтому в балласт пока лучше не спускаться, если не хочешь заработать новые ожоги. Внизу теперь не совсем вода. Зато вирхиргйют протравит лучше вашего уксуса. Да и сколько бы его вниз вылить пришлось, чтобы хоть какой-то толк был?

— Уксусом тело обрабатывают, где проказа уцепилась. Говорят помогает.

Девушка только хмыкнула и стряхнула с ладони остатки газового шарика. Внизу что-то тихо шипело, вверх поднимались едва заметные пары, от которых у Лейфа уже начинали слезиться глаза и слегка першило в горле. Нэрья, направившаяся к подъему наверх, недовольно вздохнула и покачала головой:

— Балда. Я же сказала всем уходить.

Отняв левую руку от своего лица, она приблизила ее к Лейфу:

— Дыши и давай наверх поднимайся.

С некоторой опаской рыжий сделал вдох сквозь теплое, но не обжигающее марево. Воздух, ворвавшийся в легкие, был на удивление чистым, пускай и разогретым. Дышать сразу стало легче, пропало першение в горле, хотя глаза все еще слезились. Поочередно дыша через марево, парочка поднялась наверх. Мимо них чуть было не пробежала группа с ведрами, которых Бьерн отправил в темпе отчерпывать воду, но Нэрья всех остановила, запретив пока что соваться в трюм. В действенности своей пиромантии девушка не сомневалась, как и в том, что помимо мерзкого толи грибка, толи водоросли, ее газ, впитавшийся в воду, может прикончить и неосторожных людей.

Глава семнадцатая. Кости и глубина

С пробравшейся в балластный отсек проказой удалось разобраться без особых проблем. Пиромантия пришлась как нельзя кстати. Спустя несколько часов, когда спускаться в трюм стало безопасно, балласт был повторно обследован и как таковых следов проказы найти не удалось. Возможно, с внешней стороны борта что-то еще прицепилось, но внутри было чисто, разве что воздух внизу стоял тяжелый, все еще пробивавший на кашель и слезы, если работать слишком долго. Приходилось заматывать лицо тряпками и стараться не лезть в глаза мокрыми руками.

Течей оказалось несколько, чтобы их найти пришлось поворочать камни. К счастью, все повреждения были неопасные – проказа выдавила паклю, пробравшись внутрь через небольшие щели. Дай ей время, и странная полуразумная водоросль начала бы грызть обшивку, в отсутствие более питательной добычи. Повезло, что избавиться от нее удалось дальше. Бьерн опасался, что какая-то часть проказы могла остаться с наружной стороны, потому было решено проверять балласт ежедневно, на отсутствие новых течей.

Беднягу Сверра уложили в отдельной каюте, недалеко от той, где жили девушки. В себя он вроде как пришел спустя пару часов, но больше бредил – в кровь успел попасть токсин. Вигдис отпаивала его своими снадобьями и колдовала, хотя ее ворожба мало подходила для лечения. Тем не менее, парень должен был выкарабкаться, пускай и потерял порядочно крови и заработал отравление. А вот что будет с его левой ладонью… Проказа, в которую Заноза по незнанию сунул руку, будто кислотой обожгла кисть и часть предплечья бедолаги. Зараза сильно поела мышцы, еще и часть ногтей выпала во время лечения, больше не держась на своем месте. Пострадали ли связки и сухожилия покажет лишь время. В любом случае, на ближайшие дни, а то и седмицы Заноза был не работник.

На его фоне Лейф считай испугом отделался. Вигдис все же дала ему какую-то мазь от ожогов, чтобы обработать опаленные ноги, но в остальном парень был здоров. Почти все в команде одобрительно поглядывали на рыжего, кое-кто похлопывал по спине, а Мурио на обеде незаметно угостил Лейфа вином. Хоть тот и хотел завязать с выпивкой еще несколько дней назад, отказываться было неудобно, да и порция была смешная. В общем кок ушел не обиженным, не забыв угоститься и сам.

— Молодец, что Занозу там не бросил, — напоследок бросил Чужак. — Своих всегда выручать надо, даже если те по глупости ошибаются. Особенно, если ошибаются!

— Само собой, — улыбнулся Лейф. — Да и Сверр… Может он не по незнанию вляпался, а просто в сумраке не разглядел, на что опирается?

— Возможно, — кивнул кок. — Но как выздоровеет, на несколько вахт вне очереди бедолага точно попадет. Заставил всех поволноваться.

Особо жалеть Сверра рыжий не собирался, пусть благодарит, что вроде как легко отделался. Про проказу Лейфу когда-то рассказывали еще Фармонте и он знал, что если уж вляпался, то пускай будет безумно больно, но вырываться надо как можно скорее. Странная водоросль дерево жрет с неохотой, скорее с голодухи, потому кораблю не так уж и опасна. Но стоит в нее вляпаться кому-то живому… Занозе потому и было так больно, его ведь буквально поедали заживо. А он вместо того, чтобы стиснуть зубы и рвануться застыл, опасаясь еще большей боли.

Остаток дня прошел спокойно. Легкая суета, которой сопровождались работы в трюме, не в счет. Отметить можно было, пожалуй, переговоры с соседними кораблями при помощи флажков. Как оказалось, еще пара каракк пострадала от проказы и лишь на одной это выяснили самостоятельно, причем тоже с утра. Ситуация наводила на вполне логичные выводы – водоросль прицепилась к судам примерно в одно время. Место же напрашивалось само собой.

— В саргассах и цепанули эту пакость, — развалившись после ужина в тенечке на баке рассуждал Бруни.

За штурвалом его на время сменил Кнуд, так что рулевой вполне заслуженно отдыхал. Лейф и Финн прохлаждались рядом, тоже сдав свою вахту, рыжий и вовсе досрочно, благодаря случившемуся.

— Возможно, — пожал плечами Лейф.

— Больно проказа, кстати, хм… кусается? — чуть замялся Дагфинн.

— Ага, словно металлом прижигает и одновременно клыками рвет. Мерзкая штука, но у меня всего несколько пятен было, терпеть можно. Каково Занозе было даже представлять не хочу.

— Повезло, что избавились от этой мерзости быстро.

— Угу, — вздохнул рыжий и вдруг спросил. — Чего ты на меня дуешься, кстати, последние дни?

— Я? Дуюсь? С чего бы? — замешкался кузнец.

— Мне то не ври. Думаешь я не вижу, что ты меня после Хвальсэйяра сторониться начал, косолапый?

Лейф специально надавил на больное зная, как Дагфинн этого не любит. И не потому, что между собой друзья могли себе позволить подобные шуточки и простительные оскорбления, а потому что хотел чуть растолкать Финна, вывести на чистую воду.

Кузнец, естественно, чуть надулся, но ответить не успел. Хохотнув, Бруни толкнул рыжего в плечо:

— А сам подумай? Кто с Сорокой с утра проснулся, м? Тоже на нее глаз положил, а, Коваль?

— Да иди ты! — рявкнул Финн. — Причем тут это?

— Да ладно тебе, я ж не уколоть тебя пытаюсь, — голос Бруни стал серьезнее. — Но дело и впрямь неприятное, братцы. Правда на вашем месте я бы горячку пороть не стал, хотя бы до тех пор, пока на твердую землю не вернемся. В море от баб горе одно! Вот как закончится плаванье, там и решите. И кто с кем спал и…

— Да не было ничего, — буркнул Лейф, чувствуя, как краснеют уши.

— Ну вот тем более. У тебя еще все шансы, Коваль, — хмыкнул рулевой. — Ладно, нечего на меня волками смотреть. Пошли, может, в кости перекинемся?

— На интерес? — уточнил Дагфинн.

— Пхах, ну ты скажешь. Кто ж в кости на интерес играет? Жалованье вам Вестгейр зачем платит? Займу вам немного мелочи, а по пути к Грегору заскочим, он ваш долг на меня запишет.

— Чуя я, что если мы домой и вернемся, то богаче явно не станем, — вздохнул рыжий, взлохматив шевелюру.

Бруни только усмехнулся и подтолкнул нехотя поднявшихся друзей в сторону спуска в трюм. Про чуть ли не каждый вечер рубившихся в кости старожилов, оккупировавших местечко ближе к концу общей каюты, парни были в курсе. Но еще ни разу участия в их развлечении не принимал – денег было жалко, да и было какое-то ощущение, будто не по статусу пока подобное времяпровождение. Бруни же, хоть по возрасту не особо обогнал Лейфа и Финна, подобными пустыми рассуждениями не страдал и в кости без фанатизма, но поигрывал уже давненько.

На желание парней перекинуться в кости Салконец только покачал головой:

— Ладно Бруни денег не жалко, вы то куда?

— Я проигрывать не собираюсь, — буркнул Дагфинн. — Посмотрим еще, кто без денег к вечеру останется.

Грегор только еще раз вздохнул, но записал на Бруни по пол кроны долга за каждого из парней.

В трюме, как всегда, было сумрачно, перемещаться приходилось частично по памяти, частично на ощупь. Сноровки в этом деле друзьям еще не хватало, в отличие от Бруни, но они быстро привыкали. Дни, когда новички то и дело задевали головой какие-то перекладины или налетали спросонья на стены, уже прошли.

А вот дальняя часть общей каюты была освещена одинокой масляной лампой, мерно покачивающейся над самодельным столом, за котором собралось человек пять. Качка сегодня была легкая, ветер и волны успокоились, так что ничего не мешало уставшим морякам увлеченно хлопать по столу деревянными кружками, перед этим хорошенько встряхнув кости внутри.

На глазах у приближающейся троицы один из мужчин выкинул кости, наклонился, чтобы оценить увиденной и огорченно взвыл. Остальные тут же разразились хохотом, сидевший во главе стола хлопнул бедолагу по спине:

— Наигрался, Хельги?

— Да ну вас, — скривился проигравший, хотел уже встать, но тут же опустился и расстроенно попросил. — Займите хоть десяток медяков, мужики, отыграюсь.

— Иди ветерком подыши наверху, — подошедший Бруни тут же уселся на свободную бочку. — Освободи-ка новеньким места, дай парням тоже сыграть.

Остальные игроки одобрительно загудели, Хельги же, не теряя зря времени, тут же спросил:

— Ох ты, Рудый, Коваль, может вы мне деньжат займете немного?

— Шуруй давай! — Бруни еще раз подтолкнул мужчину, наконец-то освобождая место для Лейфа.

Настала очередь новичков трясти кружкой с костями за игрой. Кидали все по очереди, общими кубами, разве что трое самых матерых игроков играли только своими наборами, сработанными вручную или же купленными у какого-нибудь мастера. Финн на подобные вольности смотрел с недоверием и легонько ворчал, но против решения старших идти не смел. Видно было, что и Бруни и остальные игроки давно уже привыкли к подобному, прощая товарищам их суеверность. Лейф же даже не задумывался о том, что чужие кости могут быть «краплеными» пока не заметил, как насупился друг.

Стиль игры у каждого тоже был свой. Рыжий особо не рисковал, особенно если рука была слабая, ставки делал не слишком большие из-за чего довольно часто даже не доходил до бросков, не желая повышать. Бруни играл отчаянно, мало думая над ходами и денежной выгодой. Для рулевого куда важнее были эмоции, как свои, так и товарищей.

Дагфинн же действовал расчетливо. Лейф с удивлением наблюдал за другом. Обычно флегматичный и спокойный кузнец внешне остался таким же, разве что в глазах у него горел азарт и желание не просто сыграть, а уйти из-за стола не с пустыми карманами. Финн действовал аккуратно, первые пару игр даже не дойдя до бросков, потому что не повышал ставку. Наконец-то бросив кости, к сожалению, проиграв пару эре, Коваль не расстроился, на следующую игру увеличив ставку вдвое. Снова неудача. Новый круг, очередное удвоение уже до восьми медяков и… весь стол отошел Финну.

Так дальше и пошло. Кузнец ставил понемногу, повышая каждый раз, когда проигрывал, а в случае выигрыша снова понижая ставку. Первое время старички не особо обращали внимания на везучего, как они считали, новичка. Но лишь до того момента, пока Финн не начал ставить минимум по четыре-пять эре. Казалось бы, ставка все еще не большая, но через пару раундов в игре вдруг не смогли учувствовать Лейф и Бруни: первый пожалел оставшихся медяков, второй проигрался вдрызг. И вот теперь с Финном, поделившим очередной стол с одним из старичков, начали считаться.

Вскоре уже играли только четверо: Финн и трое бывалых игроков, каждый со своим набором костей. Остальные лишь наблюдали, в том числе Лейф и Бруни, к которым, неожиданно присоединились и просто отдыхавшие до этого матросы. Все же развлечений на борту корабля не так уж и много, так почему бы не поглядеть за чужой азартной игрой, ставки в которой все чаще взлетали до нешуточных значений. В карманах у Финна уже явно бренчало больше, чем полкроны, с которыми тот пришел, но кузнец не желал останавливаться.

Очередной бросок должен был решить судьбу солидной кучи медяков, общей суммой на пару крон, накиданных в центре самодельного стола. Дагфинн тряс кружку, то и дело поглядывая на те кости, что уже лежали на столе, заодно прикидывая, что могли выкинуть его соперники. Кто-то из наблюдавших чуть пошатнулся, локтем едва не заехав Лейфу в ухо:

— Извини, Рудый, качка!

— Да ничего, — отмахнулся парень, глянув на лампу над столом.

Тускловатый огонек масляного светильника и правда плясал, хотя в начале их игры такого не было. Видимо на море поднялись волны, как на зло налетающие с борта, от чего судно заметно раскачивалось. На секунду парню даже померещился какой-то отдаленный гул, хотя это могли стонать доски обшивки или напряженный такелаж. «Сбегать может наверх, вдруг помощь нужна?» – засомневался рыжий.

Удар кружки и дребезжание костей отвлекли Лейфа от тревожных мыслей.

— Вскрываемся? — уточнил старший из игроков, опираясь о стол.

Вокруг с одобрением загудели. Четыре руки разом взметнулись вверх, убирая в сторону кружки, прикрывавшие кости. Толпа колыхнулась вперед, спеша разглядеть выпавшие у каждого комбинации, но спустя мгновение особенно сильная волна ударилась о борт «Змея», от чего самые любопытные, стоявшие неустойчивее остальных, полетели на пол или на товарищей. Кто-то задел стол, зазвенели монеты, заглушая стук костей, тоже разлетевшихся по полу.

— Лови! — успел еще крикнуть кто-то из игроков.

А в следующий миг Лейф, да и вообще все вокруг, вновь услышал утробный, пугающий гул, теперь звучащий куда ближе. Дело не в скрипящей обшивке, сомнений быть не могло. Все застыли, вслушиваясь в плеск и шипение моря за стенками трюма.

— Что творится, Авгрунн меня побери? — прошептал один из моряков, осторожно поднимаясь на ноги.

Сидевший рядом Бруни суеверно вздрогнул и треснул говорившему в любезно поставленное ухо:

— За борт прыгни, Святоша, чтобы Авгрунн тебя одного забрала! Наверх все, живо!

Толкая друг друга, то и дело валясь на пол, собравшаяся в трюме толпа высыпалась на верхнюю палубу. Подлетев к борту, Лейф с разбегу запрыгнул на ванты, чтобы не толпиться у перил, возле которых и без того хватало народу. За тот час, что их не было наверху, почти полностью стемнело, лишь алая полоса на северо-западе ещё напоминала о ненадолго спрятавшемся солнце.

Море волновалось. Небо при этом оставалось спокойным, лишь несколько облаков выделялось на фоне звездного неба и затухающего заката. Удивленно поведя взглядом по сторонам, Лейф не заметил ничего странного. Почему же тогда волновалось море? И этот гул…

— Под нами! Под водой! — вдруг заголосил кто-то.

Сквозь темную воду, усеянную барашками волн, разглядеть хоть что-то казалось невозможным. Лейф до боли в глазах вглядывался вниз, перевешиваясь через борт, держась за ванты лишь одной рукой, но не видел ничего. Парень уже хотел отпрянуть, когда до его ушей вновь донесся жуткий гул, теперь раздавшийся куда ближе, откуда-то из-под ног. В толще воды, далеко-далеко внизу, мелькнуло или скорее лишь угадалось движение. Невозможно было разглядеть силуэт или хоть какие-то очертания того, что проплывало под застывшими на воде кораблями, но Лейф был готов покляться чем угодно – то, что сейчас скрывалось в водной толще, было больше любой из каракк не в два и даже не в три раза… Ужасающему по своим размерам исполину, что одним движением в морской глубине порождал волны, было достаточно всего лишь всплыть, чтобы любой из оказавшихся на его пути кораблей раскололся как перезрелая тыква и пошел ко дну вместе со всей командой.

Громкий гул, раздавшийся в очередной раз, ударил по барабанным перепонкам столь неожиданно и сильно, что многие схватились за уши или отшатнулись в сторону. Испугавшийся вместе со всеми Лейф непроизвольно дернулся, нога соскользнула, а левая рука, которой он держался за веревку, предательски разжалась всего на секунду, чтобы в следующий миг загрести лишь воздух. Раньше, чем парень осознал, что произошло, его с головой окунуло в холодную воду, по пути бедром приложив об борт.

Лейф неплохо плавал, чем всегда гордился, но даже он запаниковал, хлебнув немного соленой морской воды, не успев толком задержать дыхание. Глаза парень успел закрыть, но тут же приоткрыл, боясь оставаться в неведении, окруженный пугающими звуками. Затихающий дребежащий гул, шелест волн о «Змея», движение воды, рассекаемой гигантской тварью – все это буквально пронизывало Лейфа, скованного страхом.

Вот только открыв глаза, мигом заболевшие от попавшей соли, он сделал лишь хуже. Ведь вокруг была лишь тьма, которую едва разгоняли тусклый закат. А где-то там, в глубине темноты под ногами… Рыжий бросил вниз лишь один взгляд, не различив ничего дальше своих ног. Двигалось ли там что-то на самом деле или гигантская тварь уже уплыла, парень выяснять нисколечко не хотел. Его сердце от страха билось столь быстро, что казалось сейчас разорвет грудную клетку. Он был здесь один, не видя дальше своего носа, а где-то там, в пугающей темноте, точно кто-то скрывался! Здесь нельзя оставаться! Скорее прочь! Еще пара мгновений под водой, и он умрет от того, что его бедное сердце просто не выдержит…

Еще разок изо всех сил загребя руками Лейф вынырнул на поверхность, жадно вдохнув полной грудью, попутно хлебнув еще немного воды. Но на резь в легких парень не обращал никакого внимания. Все это мелочи, лишь бы убраться отсюда!

— Вот он, вот! — заголосили наверху.

— Лови, Рудый! — заорал вроде как Бруни и спустя миг Лейфа по голове ударил конец веревки.

Парень хрипло вскрикнул, непроизвольно поджав ноги. На миг ему показалось, что веревка – это часть твари, что скрывалась под водой. Но подсознание сработало быстрее, рыжий ухватился за спасительный канат. Не в состоянии завязать дрожащими руками хоть какой-то узел, парень просто пропустил веревку под мышками и за спиной, вцепившись в нее изо всех сил. Наверху разом рванули с десяток человек. Лейфа еще раз приложило об борт, а в следующий миг его ноги взметнулись над столь пугающий и леденящей душу водой. Рыжему чудилось, что целый сонм гигантских, ужасающе мерзких тварей разочарованно взывал, понимая, что их законная добыча вырвалась из их родной среды. Вот только надолго ли? Может ли их утлый кораблик уберечь от того ужаса, который скрывается в глубине океана? Лейф испуганно отвел взгляд от волн, боясь, что своими мыслями привлечет чужое внимание и накликает беду. Меньше минуты… Он пробыл в воде так мало, но этого хватило, чтобы леденящий ужас и паранойя вцепились в сердце парня.

Глава восемнадцатая. Страхи

Неведомая тварь, одним своим движением поднимающая волны, ушла и вот уже пару дней, как океан был довольно спокоен. В отличие от Лейфа. Парень крепился, выполнял свои обязанности, ел вместе со всеми, о чем-то разговаривал. Вот только каждый раз поднимаясь на мачту и невольно глядя за борт, хотя и не собирался этого делать, рыжий представлял, что где-то там, в глубине темных вод, скрывается гигантское чудище, готовое в любой момент забрать жизни всего их экипажа. Может быть, он и не сходил с ума, но в постоянном напряжении находился точно.

Бывалые моряки не смеялись над Лейфом, хотя бы этим выказывая ему небольшую поддержку. Старина Рун как-то вечером и вовсе поделился с рыжим, что тоже побаивается океана.

— Может и глупо это в моем то возрасте, — задумчиво произнес старик, попивая что-то из фляги. — Все равно помирать скоро. Да только я тоже океана и глубины побаиваюсь. Там, где лот до дна не достает страшное прячется.

— И как со страхом справляетесь? — тяжело вздохнул Лейф.

— Привычка. Ну и, — лоцман хмыкнул и тряхнул флягой. — Если уж совсем невмоготу будет. Дать хлебнуть?

— Не. С выпивкой у меня отношения как-то не сложились.

Старик неожиданно одобрительно кивнул и сдал парню руку:

— А вот и правильно! Нечего почем зря к бутылке тянуться.

Пошевелив увечной ногой, на которой не хватало половины ступни, Рун добавил:

— Я вон, как видишь, поздновато это понял. В общем крепись, парень, ты, считай, в океан пусть ненадолго, но заглянул. Теперь осторожен будь, может Авгрунн и смилостивится, не глянет в ответ. А нет, так будем на мастерство наше уповать.

— Так может проще меня за борт снова, да и дело с концом?

Старик хмыкнул и покачал головой:

— Нет уж. Мы, моряки, народ может и суеверный, а без этого в море никак, но своих не бросаем. Хочешь, так до Вигдис дойди, может она скажет есть тебе чего бояться или нет?

Целый день Лейф ходил, набираясь духу, чтобы поговорить с ведуньей. Пожалуй, Вигдис была единственной в команде с кем он особо не общался и идти к ней с просьбой казалось рыжему неправильным. Но странные, беспокоящие мысли донимали парня все сильнее и, незаметно для себя, к вечеру того же дня он оказался в каюте Занозы, которая находилась по соседству от жилища девушек.

Когда Лейф пришел, его неудачливый товарищ спал. Заноза все еще не до конца восстановился, хотя вроде как ходил уже сам, все же ноги ему объело не так сильно. Что у бедолаги с рукой судить было сложно – она вся была замотана в бинты по самый локоть поверх припарок и мазей. Но, по крайней мере, непутевый разведчик был жив.

Сев возле кровати Занозы, рыжий замер. Здесь было тихо, куда тише чем на палубе или в общей каюте, но оно и неудивительно. Прижавшись затылком к борту, Лейф ощущал, как слегка покачивается на волнах корабль, как шипят волны, разбиваясь о мореное дерево. Совсем не страшно, если не думать о том, что все их утлое суденышко качается посреди бескрайнего океана. А ведь даже каракка – не более чем скорлупка посреди огромной лужи, а они всего лишь муравьишки, забравшиеся в нее. Страшно… Лейф злился на самого себя за этот страх, но воспоминания о гигантских тварях, плавающих у самых его ног в бездонной глубине, были еще слишком свежи.

Его отвлек скрип двери в каюту. На пороге стояла Вигдис с саквояжем, а за ее спиной Нэрья с кувшином чистой воды.

— Пришел друга навесить? — Пол Ведьмы проницательно блеснула глазами.

— Да… От части. Хотел узнать вашего совета, фрау.

— Насчёт океана?

— Да. Он пугает меня, — понурился Лейф, стыдясь своего признания и удивляясь тому, как легко его произнес.

Ведунья хмыкнула, перекинула косу через плечо и наклонилась над раненым:

— И какой совет ты хочешь? Узнать, обратила ли Авгрунн на тебя внимание?

Рыжий пораженно глянул на ведунью. Его страх глубины… в какой-то мере он и правда боялся, что со дня на день грозная богиня решит взять свое, утащив на дно морское непутевого паренька. А с ним заодно и весь корабль. О том же, что таиться в глубине Лейф даже думать боялся.

— Если вы можете об этом рассказать…

— А толку? — неожиданно распрямившись, Вигдис глянула на парня. — Ты на столько набожен или лишь прикрываешься гневом Богини? Ты ведь боишься не ее, а самой глубины. Твой неожиданно приобретенный страх куда сложнее…

Ведунья вернулась к раненому, начала снимать повязки.

— С этим страхом, как ни крути, тебе придется разбираться самому. Хотя, если хочешь, немного обнадежить по своей части я все же могу. Богине нет до тебя дела, дуралей, — хмыкнула девушка, возясь над раной застонавшего Занозы. — Если бы моя госпожа забирала в свои чертоги каждого неумеху, что свалился за борт, заодно с его кораблем, то скоро там было бы не протолкнуться. Так что Авгрунн можешь не бояться, она даже не знает о тебе.

— То есть «Змея» не сожрёт какая-то тварь по моей вине?

— Может и сожрёт, — вздохнула ведунья. — Но не из-за твоих отношений с Богиней.

— Фрау, я не совсем понимаю…

Пол Ведьмы повернулась к парню, кивнув Нэрье, чтобы та промыла раны. Задумчиво прикусив губу, девушка чуть помедлила, но все же неуверенно произнесла:

— Сразу скажу, что надеюсь на твою неболтливость. Авгрунн не создавала этих тварей. Моя госпожа может управлять некоторыми из них, отпугивать остальных, общаться с ними, но полной власти над ними у нее нет.

— А у кого есть? У Забытых? — о Слугах и их Богах Лейф немного слышал от дяди, успевшего с ними посражаться ещё до Похода.

Вигдис усмехнулась, лишь ненадолго отвлеклись от разговора:

— Обнови мазь, золотце. И пару припарок в самых проблемных местах не забудь. А что до Забытых… у них власти над океаном и того меньше. То, что скрывается в глубине – это что-то более древнее, чем некоторые Боги. Может быть тварь, что ты видел в глубине по силе лишь немного уступает тому же Кригару, Скипу или любому другому Богу из нашего пантеона. Скорее всего я преувеличиваю, но вряд ли на много.

— И после этого я должен перестать бояться? — поежился Лейф.

— Давай все-таки определимся, Богов ты боишься?

— Конечно, фрау. Боюсь и уважаю, — рыжий думал не долго.

— Так относись к океану так же, — Вигдис положила парню руку на плечо. — Бойся, но уважай. Может станет чуть легче. В страхе нет ничего постыдного, главное научись с ним жить.

Немного подумав, ведунья еще раз хлопнула юношу по плечу:

— В общем, разберись в первую очередь с собой. Не сваливай все на Богов и слишком их не бойся, хотя бы с их стороны внезапной кары можешь не опасаться. Если от этого тебе станет легче, — ведунья вдруг приблизилась к Лейфу, обдав его запахом лечебных трав, и легонько постучала ему по лбу, — все только в твоей дурной голове.

Вернувшись к обработке ран Занозы, ведунья как бы намекнула, что больше ей сказать нечего. Ещё немного потолкавшись в каюте, парень вышел наружу. Замерев в узком коридоре, он растерянно взглянул себе под ноги. «Там океан. И бояться его и уважать? Что за чушь?» – Лейф расстроено тряхнул головой. Не такой помощи он ожидал.

За спиной скрипнула дверь. Лейф вздрогнул и обернулся, испугавшись, что это Вигдис как-то почувствовала, что он не оценил ее совета. К счастью, это была Нэрья, несущая грязные бинты и опустевший кувшин.

— Помочь? — пускай ноша девушки и не казалась тяжёлой, рыжий все равно предложил помощь.

— Мне идти всего пару шагов, — хмыкнула Нэрья, толкнув бедром соседнюю дверь.

Лейф лишь краем глаза успел увидеть убранство женской каюты, которое оказалось на удивление обычным. Хотя удобный стол и пару вроде как обшитых кресел возле него парень заметил. Вот уж кому точно не приходилось играть в кости, сидя перед шатающейся бочкой. Хотя вряд ли вечерами Нэрья и Вигдис азартно стучали кружками по столу, учитывая, что тот был завален какими-то книгами и пергаментом.

Не успел немного растерявшийся парень решить куда ему теперь идти, как дверь снова приоткрылась и Нэрья скользнула наружу. Задумчиво глянув на Лейфа, девушка отвела взгляд и обращаясь как бы не к нему произнесла:

— Я тоже, знаешь ли, боюсь и уважаю. Только не океан. А Пламя. Казалось бы – не убивай и не используй темную пиромантию и не отправишься в Угли раньше срока. Но почему-то же хватает тех, кто не справляется?

Пиромантша замолчала, нервно покусывая губу. Чуть удивившийся Лейф негромко произнес:

— Не совсем тебя понимаю.

— Да нечего тут понимать. Владеть огнем – каждый день ходить по грани. Считай то же самое, что плыть на корабле посреди океана. И вроде бы правил немного, но почему-то то и дело «суда» других пиромантов идут по дну. Почему? Мне кажется, что нам нельзя покидать Болота. Это какое-то проклятие. Стоит ступить за порог и вскоре отправишься в Угли.

— Может преувеличиваешь?

— Если бы, — вздохнула девушка. — Мой дядя сражался с хюгморро, мстя за родственный нам клан, когда они снова пришли на Болота незадолго до Похода. Использовал темную пиромантию, отдав взамен собственный глаз. Спустя пару лун ушел из дому и сошел с ума где-то за пределами Болот.

— Откуда знаешь? Искала его?

— Бабушка умеет читать пламя. От нее узнали о его судьбе. Тот клан за которой он сражался… Они тоже пострадали от хюгморро. Ещё моя троюродная сестра отправилась в Угли, но там запутанная история, бабушка не все рассказывала. В любом случае, чем сильнее пламя, чем больше крови оно попробует, тем больше шанс, что оно тебя поглотит. Так что я тоже боюсь его, но уважаю, раз уж родилась с этим даром.

— Ты ведь могла просто не пользоваться пиромантией… Остаться на Болоте, если веришь, что за его пределами твой народ только горе находит, — неуверенно начал парень.

Стоявшая напротив Нэрья скривилась и недовольно толкнула Лейфа:

— А ты почему не остался в своей деревушке?

Парень замялся на пару секунд, после чего тяжело вздохнул:

— Уела.

Усмехнувшись Нэрья кивнула в сторону подъема на палубу. Медленно идя по узкому коридору, немного покачиваясь от налетающих на корабль волн, девушка заметила:

— С другой стороны, твои страхи куда ближе, чем мои. Ну и чуть более обоснованы. Куда проще пойти ко дну со всей командой, чем угодить в Пламя. Но неужели тебя это остановит? Тебя так легко сломать?

— Ну спасибо за поддержку, — скривился рыжий.

На море было беспокойно с самого утра. Лейф провел внизу не так уж и много времени, но поднявшись на палубу вместе с пиромантшей, он неприятно удивился, заметив, что волны стали куда выше. Виновато глянув на девушку – вдруг той было что еще сказать – рыжий бросился помогать вахтенным натягивать штормовые леера. Может непогода и не разыграется еще сильнее, но лучше подстраховаться заранее. Если вылететь за борт при такой качке, то обратно тебя вряд ли затащат. На мгновение Лейф даже порадовался, что его угораздило сваливаться со «Змея» во время штиля, нарушаемого лишь волнами, которые подняли проплывающие мимо твари.

Налетевший порыв ветра швырнул в лицо мелкую морось. Серые, низко ползущие тучи грозили скоро обрушиться на эскадру штормовым ливнем. Лишь бы не было молний, куда еще им бить в открытом океане, как не в дразняще торчащие в небо мачты? Лейф видел, как некоторые моряки между делом, не отвлекаясь от работы, молятся Торденверу и его брату Худвальду, а также, само собой, Скипу – Богу-мореходу, не забывая и про его жену Авгрунн. Что уж стесняться, рыжий и сам нет-нет, пусть мысленно, но поминал Богов, прося их смилостивиться. Шторм – это всегда страшно, ему ли, выросшему в прибрежной деревушке, об этом не знать. А уж если он застал тебя в открытом океане, то только на Богов надеться и остается.

Утерев мокрое из-за дождя лицо, Вестгейр заклинив руль, чтобы корабль не сбивался с курса, скомандовал:

— Паруса убрать! Ложимся в дрейф. Лампы на носу и корме зажечь и всех Богов молите, чтобы нас с остальное эскадрой за ночь не раскидало!

Пускай вахта сейчас была не его, но Лейф метнулся к грот-мачте, опередив другого замешкавшегося и видимо немного струсившего во время качки новичка. Рыжему тоже было страшно, но он гнал себя вверх. Может быть, благодаря страху он и делал все это. Если паруса изорвет налетевшим штормом или и вовсе повалит мачту, то «Змей» рискует пойти ко дну или как минимум потерять в скорости. Посреди океана это будет смерти подобно.

Чуть не сорвавшись вниз, пробираясь к концу реи, Лейф испугано вскрикнул, но тут же зло ощерился, лишь на миг глянув вниз, на болтающийся над палубой ноги. Затянув себя обратно, парень добрался до конца марса-реи, оказавшись над все сильнее бушующим океаном, принявшись крепить сматываемый парус. Страшно было упасть в эту бездонную, ревущую тьму под ногами. Но стихия и вред, который она может принести, пока что пугала сильнее, сейчас нельзя было медлить.

Спустя несколько минут паруса были спущены, штормовые леера и вещи, лежавшие на палубе, закреплены. Ветер и волны усиливались, где-то далеко слышался гром, но молний или хотя бы их отблесков видно не было. Еще оставалась надежда, что непогода заденет эскадру лишь краем.

Хуже всего было то, что опускалась ночь. Сквозь тучи, затянувшие небосвод, не мог пробиться свет звезд и луны, дождь урезал и без того слабую видимость. А ведь рядом, на параллельных курсах, шел не один и не два, а целая эскадра других кораблей. Вся надежда оставалась на лампы, закрепленные так, чтобы хоть немного очертить габариты практически невидимого судна. Несмотря на непогоду на юте, рядом со штурвалом, находилось несколько человек, до рези в глазах вглядываясь в сгущающуюся темноту. В их обязанности входило наблюдать за движением других кораблей, стараясь не прозевать момент, если вдруг кто-то подойдет слишком близко.

Но и держаться подальше от других каракк и бедолаг-фотов, больше всего страдающих от непогоды, было нельзя. В такую ночь проще всего потеряться в океане, к утру оставшись один на один с бескрайней бездной, только и ждущей твоей слабости, чтобы сожрать незадачливого путешественника. Так что наблюдателей на юте меняли как можно чаще, не давая им слишком устать и ослабить внимание. Да и непогода не слишком располагала к долгой вахте.

Закутавшись в два плаща, накинув поверх своего промасленный парусиновый, Лейф замер на юте, вцепившись в мокрые от дождя перила. Море бушевало, тьма сгущалась все сильнее. Тусклые огоньки ламп с соседних кораблей едва пробивались сквозь дождливую муть. К счастью, пока что вся эскадра двигалась в примерно одном направлении, сносимая течением и порывами ветра, которые злобно толкали корабли в борта, не в силах порвать сложенные паруса.

Лейф изредка смотрел на море, хотя ничего разглядеть, естественно, не мог. Может быть прямо сейчас под ними проплывал очередной колоссальный морской обитатель? Как тут узнаешь.

— Бояться, но уважать, — пробормотал парень, щурясь от стекающей по лицу дождевой воды.

Океан он уважал всегда, бояться же по-настоящему начал совсем недавно. Собраться бы с духом, чтобы страх стал слабее уважения…

На миг Лейфу почудилось, что сквозь ливень и шум волн пробивается какая-то мелодия. Кто-то поет или играет на музыкальном инструменте? Занятый своими мыслями, парень не был уверен, что ему не почудилось. Глянув по сторонам, рыжий не разглядел ничего кроме все той же стены дождя.

— Бруни! — чтобы докричаться до товарища, дежурившего у штурвала, пришлось повысить голос.

— А?! — здоровяк не сходил со своего места, пускай руль и был намертво заклинен.

— Слышал что-нибудь?!

— Нет! А что было?!

Рыжий замялся, но все же крикнул:

— Какая-то песня!

— Ерунды то не неси! — усмехнулся Тролль. — Устал поди? Скоро смена, терпи!

Лейф вздохнул и отвернулся. Может и правда ему уже мерещиться от усталости и странных мыслей, не покидающих голову? Снова глянув в темноту, парень удовлетворенно кивнул – кажется с общего курса они не сбились, лампы других кораблей горят все на том же расстоянии. Хотя вот та дальняя каракка, если судить по расстоянию меж фонарями, немного отклонилась в сторону. Прикрикнуть бы на ротозея, стоящего у штурвала, да поди докричись в такую погоду, при учете, что до того корабля не одна сотня саженей. Хотя может быть они и не могут выправить курс, прямо сейчас борясь с непредсказуемым штормовым течением? Запахнувшись в плащ, рыжий отвел взгляд. Думать о судьбе чужого корабля не его работа, тем более сейчас, когда волноваться надо о себе. Если к утру шторм уляжется, то можно будет попытаться найти всех потеряшек, которые наверняка будут. Сейчас бы не потерять «Доблесть севера», которая шла чуть впереди и чьи фонари горели ярче чем у остальных, да и было их раза в два больше. Вот уж кто точно не боялся морских тварей, жертвуя своей скрытностью, чтобы ближайшие корабли видели флагман.

Глава девятнадцатая. Кровавый океан

Шторм продлился до начала следующего дня и даже дольше. Лишь ближе к обеду тяжелые тучи наконец-то уползли в сторону оставленного континента, но небо над поредевшей эскадрой так и не очистилось, оставшись затянутым низко ползущими, сероватыми облаками.

Да, ночь прошла не без потерь, хотя часть из них, возможно, еще удастся восполнить. После продолжительного обмена сигналами при помощи флажков, был подведен вердикт: в темноте сбились с курса и затерялись в штормовом океане три каракки и два фота. За флагманским кораблем продолжало следовать порядка дюжины кораблей, в целом переживших ночь относительно успешно. Пара вывалившихся за борт растяп, тела которых уже наверняка пошли на корм рыбам, а может и кому пострашнее, не в счет.

Само собой с пропажей кораблей так просто никто мириться не хотел. Сперва на «Доблести севера», а затем и на остальных судах были зажжены жаровни, вспыхнуло пламя пиромантии или ведовской огонь, чтобы дымовыми сигналами дать знать тем, кто уцелел, где искать эскадру. Налетающий с юго-юго-востока ветер не особо располагал к быстрому движению, что в целом тоже было на руку. Вряд ли пропавших унесло далеко вперед, но даже если так, им достаточно просто замедлиться и в дрейфе дождать эскадры, которая тоже шла не на всех парусах, давая отставшим, если такие были, догнать себя.

Плоды эта тактика принесла ближе к вечеру, когда на одной из замыкающих каракк заметили огненные сигналы, подаваемые в небо. Кто-то стрелял из луков горящими стрелами, которые было неплохо видно на фоне серого и все более темнеющего с наступлением ночи неба. Почти на закате эскадру наконец-то смогла догнать одна из каракк, компанию которой составлял ничуть не отстающий фот. Легко представить на сколько рады были экипажи этих двух кораблей, пускай всего на день, но затерявшиеся в океане, когда все же смогли отыскать остальных. Все понимали, что в таком путешествии нужно держаться вместе, ради может быть и эфемерной, но безопасности. Все же, если вдруг нападет тварь, то в большой компании велик шанс, что для атаки выберут не тебе, как бы жестоко это не звучало.

Судьба же еще двух больших кораблей оставалась неизвестной. Их не удалось отыскать ни в этот день, ни на следующий, а вот про второй фот предположения все же были. По ходу движения эскадры удалось выловить несколько расщепленных и разбитых досок, слишком тонких для обшивки массивных каракк. Вряд ли в этой части океана был велик шанс наткнуться на останки корабля, не принадлежавшего к эскадре Рерика Йонсона, а потому их быстро приписали к пропавшим.

Найденные останки, как и то, что одна из каракк в сопровождении фота все же смогла найти эскадру, лишь подстегнули сплетни и предположения. Тем более что населявших океан тварей видели все и уже успели с некоторыми познакомится поближе. Большинство моряков считало, что в пропаже двух оставшихся судов были виноваты твари, под покровом ночи и шторма, собравшие свою кровавую жатву. Не могли опытные моряки, которые и составляли большую часть экипажей на кораблях эскадры, просто потеряться в океане и никак себя не обнаружить даже спустя два дня.

Погода снова подпортилась утром третьего дня. Легкий дождь сопровождался порывистым, но, на счастье, попутным ветром. С одобрения Веста, Грегор решил воспользоваться мерзкой, но очень кстати пришедшейся погодой. Пресно воды на «Змее» еще хватало, но запасы никогда не были лишними. На шкафуте – по центру палубы – растянули запасные паруса, чтобы их помощи собрать хотя бы немного свежей воды. Салконец строго следил за тем, чтобы сборщики воды не отлынивали, вовремя меняя бочки. Часть старой воды, еще вполне пригодной для питья, баталер разрешил использовать для стирки, а не просто слить за борт. Конечно, стираться можно было и морской водой, что обычно и приходилось делать, но с пресной водой все же было чуть лучше.

Лейф и Финн в сборе воды или стирке участия не принимали, «занятые» на вахте. На самом деле, как и большую часть вахтенного времени, особо работой парни не перегружались. Подними паруса, навели порядок на палубе, а потом главное на глаза кому из старших не попадайся, чтобы новой задачей не наградили. Если ветер менялся или непогода усиливалась тогда да, приходилось вновь бросаться к мачтам, но в остальном вахты проходили спокойно.

Устроившихся под фок-мачтой на полубаке парней не было видно со шкафута, что их вполне устраивало. Дагфинн дремал, завернувшись в плащ, Лейф тоже боролся с сонливостью, а заодно желанием сыграть что-то на флейте. Нужно хотя бы до конца вахты дождаться, а уж потом, в свободное время, можно позволить себе немного музыки.

Предупреждающий крик Шонхора, как и всегда большую часть дня проводящего на верхушке грот-мачты, вырвал парней из оков дремы. Подскочив к борту, Лейф перегнулся через перила, уцепившись рукой за ванты, но ничего впереди не разглядел.

Подбежавший спустя пару секунд Финн ухватил друга за шиворот:

— Снова вывалиться хочешь?

— Интересно же!

— Тварям в океане тоже интересно какой ты на вкус, — проворчав Дагфинн, но заметно было, что ему тоже любопытно, что же углядел впередсмотрящий.

Осторожно поднявшись по вантам чуть выше, Лейф сумел разглядеть среди волн на горизонте какие-то буруны. Похоже кто-то большой активно баламутил воду. С «Доблести севера» прозвучал сигнал, судно чуть изменило курс, чтобы пройти мимо подозрительного места по касательной, краешком глаза все же проверив, что же там случилось?

— Салконец! Сворачивайте парус, очистить палубу! — рявкнул Вестгейр, по всей видимости тоже разглядевший буруны. — Кнуд, разбуди сменившуюся вахту, если вдруг будет жарко, хочу, чтобы на корабле не было паники.

На палубе засуетились, сворачивая парус и спешно запечатывая бочки с водой. А капитан тем временем продолжал командовать:

— Бьерн, отопри оружейную. Вооружи всех, но луки и арбалеты лишь тем, кто умеет ими пользоваться. И по дороге предупреди Вигдис, постараемся все же не доводить до сражения.

Бывший Охотник хмуро глянул в сторону приближающихся бурунов и поспешил к каютам командования, где так же находилась и оружейная, по пути выцепив пару матросов себе на помощь.

Спустя всего несколько минут наверху вновь закипело дело. Стоило смотать паруса и убрать бочки, как явился Арнбьерн с помощниками, нагруженные оружием. Вниз убежало ещё несколько человек за очередной партией абордажных топоров, копий и прочего колюще-режущего добра. Бьёрн же начал выдачу. Первую партию луков и арбалетов раздали быстро, в основном снаряжая старичков, как более опытных и умелых. Новобранцев вооружали больше для их успокоения.

Лейф и Финн тоже поспешили экипироваться. Дагфинн недовольно ворчал, провожая глазами уходящие в чужие руки арбалеты. Рыжий не особо расстраивался по этому поводу. С луками и им подобными он не очень дружил в отличие от брата. Сулицы метал неплохо, но запас гарпунов, которые хоть как-то походили на метательные копья, на корабле был ограничен. Да и выбора у Рудого особо не было, свой топор, доставшийся от дяди, он сдал в общую оружейную еще в начале плавания. О чем и сообщил, когда подошла их очередь.

— Вон, отдельно несколько «именных» топор лежит. Посмотри, может твой там же. Если нет, сам побежишь в оружейку, — бросил старпом, потеряв интерес к Лейфу.

На счастье, топор дяди оказался тут, в целости и сохранности, не пришлось никуда бежать. Вооружившись, рыжий пару-тройку раз крутанул кистью в темляке, украшавшем рукоять. Немного разогнал кровь, заодно привыкая к подзабытой тяжести.

Дагфинн тоже обзавелся топором с небольшим чеканом на обухе, чему явно был рад. Пускай и не кузнечный молот, но хоть что-то привычное.

Вновь поднявшись на полубак, рыжий уставился вперёд. Наверху к тому времени стало куда больше матросов, даже те, кто отдыхал предпочли поскорее вооружиться, не саботируя неожиданную тревогу.

— Море красное, — взволнованно бросил кто-то из моряков. — Боги милостивые, надо поворачивать!

На паникера тут же недовольно прикрикнул. Затесавшийся в толпу Кнуд хорошенько врезал трусу по рёбрам:

— Не трястись, салаги! — рыкнул боцман. — Чего столпились? Рассыпаться по палубе, не загораживайте обзор лучникам и полуюту!

«Доблесть севера» стала забирать еще сильнее в сторону, а вслед за ней и остальная эскадра. Видимо им тоже не понравилось увиденной на море. По всей видимости проходящие мимо корабли стали свидетелями чьей-то охоты или подводного сражения, закипевшего слишком близко к поверхности, но уже подошедшего к концу. Океан вроде как успокоился, кровь быстро растворялась в воде, но чем ближе эскадра подбиралась к месту битвы, тем отчетливее становилось заметно все еще не унявшееся движение. Даже со «Змея», идущего чуть позади «Доблести», было видно, как какая-то огромная тварь последний раз показалась над поверхностью, а затем ушла в темную глубину. Многие моряки вздохнули облегченно, но по всей видимости слишком с этим поторопились.

К месту охоты спешили падальщики, который в океане хватало. С юга над волнами начали мелькать отблескивающие чешуей длинные тела. На миг Лейфу показалось, что прямо над волнами летели какие-то птицы. Но нет, это были странные рыбы, которые как дельфины выпрыгивали из воды. Разве что погружаться обратно они не спешили, а долго и с внушительной скоростью планировали вперед, раскинув длинные боковые плавники, как крылья. Зато благодаря такому странному движению можно было различить их примерные размеры и по сравнению с остальными увиденными в океане тварями они не слишком впечатляли – каждая рыбина была длинной сажени две-три от силы. Малыши на фоне колоссов, обитавших в глубине. Но, с другой стороны, подвесь их за хвост, и каждая рыбина окажется раза в полтора длиннее того же Лейфа.

Не смотра на то, что изначально косяк летучих рыб явно был нацелен на растворяющееся в океане кровавое пятно, завидев эскадру они быстро изменили свои планы. Разделившись на несколько групп, летучие рыбы понеслись к кораблям со сгрудившимися на палубах людьми, которых твари были не прочь попробовать на вкус.

— Бруни, подставь им борт, береги паруса! — быстро сообразил, что к чему Вестгейр. — Бизань-парус опустить! Бьерн, стрелками ты командуешь.

— Есть! — рявкнул бывший Охотник, тут же поворачиваясь к лучникам и редким арбалетчикам. — Все к левому борту, стрелять по моей команде! Остальным не толпится, готовится принимать тварей на палубе!

Подгоняя самых растерянных пинками и оплеухами, в чем ему с удовольствием помогал Кнуд, старпом выстроил стрелков вдоль борта. Часть косяка, нацелившаяся на «Змея», была уже довольно близко. Верно оценив расстояние, Арнбьерн скомандовал:

— Готовсь!.. Ждём… Цельсь!.. Пли!

Нестройный залп накрыл первых тварей, подлетавших к «Змею». Пара рыб неловко завертелась и рухнула в воду, подняв тучу брызг. Остальные нырнули куда грациознее, чтобы спустя пару секунд вынырнуть вновь, взвившись в более высоком прыжке.

— Стреляй по готовности! — завопил Бьерн, хватаясь левой, более крепкой рукой, за истертую рукоять меча в старых ножнах.

Лейф прижался к основанию мачты, уже понимая, что летучие рыбины намеревались пролететь над палубой. Большинство стрелков успело сделать еще по паре выстрелов, после чего попрятались за перилами вдоль палубы. Но вовремя среагировали не все. Один из арбалетчиков замялся с перезарядкой и, выпрямившись, был буквально сбит с ног налетевшей рыбиной. Сверкнули тонкие клыки и тварь вырвала из плеча мужчины целый клок мяса, раздробив ключицу и разодрав артерию. Пролетев еще несколько саженей, рыбина шлепнулась на палубу, привстала на длинные плавники и, ловко толкнувшись, прыгнула за борт.

Еще одна летучая тварь оказалась не столь удачлива. Хватанув очередного замешкавшегося стрелка за лицо, превратив его в кровавую кашу, а заодно и переломав бедолаге шейные позвонки, рыба тоже не долетела до противоположного борта. В этот раз остальные моряки уже были готовы. В чешуйчатый бок вонзилась разом пара гарпунов, рыбина забилась на досках, но воины налегли на древки, придавливая противницу к палубе, подставляя ее топорам соратников.

Сидевший за мачтой Лейф тоже ринулся в бой. Его потряхивало от страха, но вместе с тем что-то толкало парня вперед, требуя напоить топор кровью. На миг рыжий испугался, а не Божественная ярость ли это? От дяди он слыхал, про этот дар их народа, но сам ни разу в Ярость не впадал, да и не умел. Но учитывая, что себя Лейф осознавал в полной мере, а сил в руках вроде как не прибавилось, кипевшая в крови жажда битвы была его собственная.

Отбежав от мачты, рыжий замер на полусогнутых, внимательно вертя головой по сторонам – не хватало еще прозевать появление очередной рыбы. На его глазах Арнбьерн, умело подсел, пропуская тварь над собой, и ловко рубанул вслед летунье. Удар не выглядел серьезным, да и бил Бьерн с левой руки, будто бы не вкладываясь, но спустя пару саженей рыба рухнула на палубу и пару раз перекувыркнулась, ломая длинные плавники, один из которых и без того был разрублен почти до основания. К раненой хищнице тут же метнулись несколько воинов с гарпунами.

Лейф же только присвистнул. Повторять маневр более опытного товарища он не собирался – оружие не то, да и умения не хватит. А вот выпрямившийся в полный рост молодой матрос, влившийся в команду, кажется, в Аульфтау, явно собрался повторить удар Бьерна. Ждать очередную рыбу долго не пришлось, вот только вынырнула она с северного борта, к которому почти все стояли спиной. Рыжий лишь чудом успел заметить хищницу и тут же бросился к товарищу, стараясь сбить его с ног:

— Осторожно! — крикнул Лейф, плечом влетая в матроса.

Чешуйчатая тварь пронеслась над парнями, клацнула клыками над самым ухом у Лейфа и больно врезала «крылом» по спине. Перекатившись, парень вскочил и побежал за рыбиной, рухнувшей на палубу. В голове билось лишь две мысли – отомстить и не упустить. Летучая хищница уверенно прыгала к противоположному борту, но Лейф все же смог ее догнать, занес топор и… отлетел прочь, схлопотав хлесткий удар гибким хвостом по ребрам. Весь воздух разом выбило из легких, и парень повалился на доски, сипя от боли и недостатка кислорода. Едва хрипя, рыжий пытался сделать хотя бы вдох, шаря вокруг помутневшим взглядом – слезы хлынули из глаз против воли. Делал он это не зря. Уползавшая рыбина видимо почувствовала свою силу и резво направилась к распластавшемуся человеку, намереваясь отхватить кусочек мяса на дорожку.

На выручку другу пришел Дагфинн, действовавший осторожнее. Подкравшись к твари, он ударил, топором прибив ее хвост к палубе. Рыбина затрепыхалась, пытаясь вырваться или хотя бы дотянуться до наглого человека, но новая атака пришлась со стороны, казалось бы, беззащитного Лейфа. Через боль в легких, парень все же втянул в себя немного воздуха и неловко перевернувшись встал на колени, перехватил топор, все еще болтавшийся на темляке, и распластавшись в рывке ударил, угодив твари по голове. Силы в руках все еще было немного после пропущенной атаки и пробить крепкий череп не удалось, но острое лезвие удачно соскользнуло вдоль кости, распахало пол рыбьей морды, а заодно рассекло глаз. Подоспевший же гарпунщик наконец-то пригвоздил бьющуюся в агонии тварь.

Криво улыбнувшись, Лейф кивнул другу:

— Спасибо, что выручил… Добивай эту гадину, твое право.

Финн ухмыльнулся, выдернул топор и привычно, словно вновь встал перед наковальней, дважды ударил: сперва легко, больше обозначая место и примеряясь, а затем от всей души, легко пробив череп и засадив чекан по самое основание.

Оглядевшись по сторонам, рыжий понял, что, во всяком случае на «Змее», бой уже закончился. Моряки добивали последних запрыгнувших рыб, кто-то уже помогал раненым или тащил прочь убитых. Да, к сожалению, без потерь отразить неожиданное нападение не удалось.

— Трупы на полуют, — хмуро командовал Вестгейр. — Сбросим их в море, как все закончится.

— А ведь можно придержать тела, — устало заметил гарпунщик, помогший Лейфу и Финну. — Когда за нами погонится какая-нибудь тварь такой отвлекающий маневр не повредит.

— Не по-людски как-то, — нахмурился Рудый.

— А им ли не все равно уже? — хмыкнул моряк. — Все равно морские твари тела сожрут. Без разницы, сейчас их выкинуть или в момент опасности.

— И то правда, — кивнул Финн, наконец выдергивая чекан.

— Пусть старшие решают, — Лейф не горел желанием обсуждать не слишком приятную тему, хотя напоследок все же прибегнул еще к одному аргументу. — Но как по мне, лучше сразу их скинуть. Тела на полуюте долго лежать могут, душок тот еще стоять начнет, по такой-то жаре. Не хватало еще заразу какую подхватить.

На этот аргумент Дагфинн и гарпунщик возражать не стали, а вскоре стало не до бесед. Отразивший атаку корабль надо было быстро привести в порядок, как и пострадавшую команду. А попутно на всех парусах мчаться прочь от оказавшегося слишком кровавым кусочка океана. Встречаться с еще одним косяком летучих рыб-людоедов не хотелось никому.

Глава двадцатая. Тоска

По итогам скоротечного сражения команда «Змея» потеряла троих матросов убитыми и еще с полдесятка получили различной степени тяжести ранения и ушибы от ударов хлестких хвостов. Лейфу, к его удивлению, досталось весьма неслабо. Рыбина чуть не сломала ему ребро, хотя посреди боя он этого не заметил, борясь с собственными легкими, отказывавшимися дышать. На счастье, дело ограничилось трещиной – тоже больно и неприятно, но многим досталось куда сильнее.

Вигдис поручила Лейфа Нэрье, и девушка быстро стянула его бока бинтами потуже. Дышать снова стало тяжеловато, полной грудью воздуха не втянешь, зато кость оказалась надежно и правильно зафиксирована. Перед эти пиромантша еще успела опалить парня огнем, буркнув только, что тот помогает заживлению, так что долго разгуливать с бинтами Лейф был не должен.

Получив лечение и поднявшись на палубу, рыжий еще успел застать не слишком грандиозные похороны. Оставлять трупы как возможную обманку для морских тварей, Вестгейр не стал. Над мертвыми произнесли пару теплых слов, попросили Эттера принять их души в свои чертоги, а Скипа и Авгрунн их тела, после чего погибших моряков сбросили за корму. Заставший лишь конец коротких похорон, Лейф больше глядел на лица живых, чем на исчезающие за бортом трупы. И на сколько парень мог судить, большая часть команды и правда хоть немного, но скорбела над товарищами, а кто-то и вовсе был смурнее тучи. Безразличных и тех, кто был рад, что сегодня Боги забрали не его, хватало, но все же их было меньшинство. Почему-то для Лейфа это казалось важным. Смерть вокруг – обыденное дело, но сегодня она напрямую коснулась «Длинного змея». И парень желал знать, как остальные отреагируют на нее. Да и… Хотелось ему убедиться, что не только он против того, чтобы павших товарищей использовать как обманку для тварей.

На других кораблях с нападением хищных рыб тоже справились достаточно уверенно, хотя без потерь не обошлось. Повезло, что большая часть фотов шла в задней части эскадры, летучие твари бездумно бросились на ближайшие цели, избрав ими каракки с высокими бортами. Низкие фоты были бы особенно уязвимы для подобной атаки. В который раз уже Лейф радовался, что Вестгейр отправился в путешествие на «Длинном змее», а не на каком-нибудь из его фотов.

Остаток дня прошел спокойно. Живности в океане хватало, но она не слишком интересовалась эскадрой, а если и подплывая поближе, то новых нападений не следовало. В какой-то мере это была заслуга ведуний, Вигдис в том числе. Давая людям зализать раны, а заодно привести в порядок корабли, части из которых порвало паруса и такелаж, они во всю ворожили, отпугивая морских обитателей.

Хапнувший адреналина, а заодно получивший свое первое боевое ранение – чем трещина в ребре не рана? – Лейф еле дотянул до вечера. Раж битвы быстро схлынул, навалилась усталость, помноженная на ноющую, постоянную боль. Радуясь, что сегодня у него не ночная смена, парень сразу по возвращению в каюту, не обращая внимания на шум океана снаружи и голоса товарищей внутри, сразу же забрался в гамак. Сил едва хватило чтобы аккуратно, стараясь не тревожить ребра, завернуться в тонкое шерстяное одеяло и тут же отрубиться без задних ног. Напоследок рыжий еще успел подумать, без какой-либо тревоги, о возможном ночном нападении. Подобные перспективы, как посреди ночи ударившая в борт морская тварь, несколько пугали его и обычно не шли на пользу сну. Но не сегодня. Лейф так устал, что не встал бы с гамака, даже если со всего океана соберутся самые ужасные и гигантские чудища и начнут рвать «Змея» на куски. Хотя нет. Если они гигантские, то пусть жрут корабль целиком, чтобы не шуметь. А он пока будет спать…

***

Лейфу снилась родная деревня. Почему-то днем он почти не вспоминал о доме, занятый повседневными заботами, пугающими мыслями об окружающем океане и манящими мечтами о будущих открытиях. А вот теперь, окутанный покрывалом сна, парень вдруг оказался на родине.

Ему снился зимний Фармонт. Странный полусон-полувоспоминание. Солнце не так давно скрылось за морским горизонтом, деревня потихоньку готовилась ко сну. Лейф скидывал снег с крыши дома, то и дело поглядывая на алый закат, постепенно меняющий цвет с ярко-алого на оранжевый, затем бледно-желтый, а вскоре и на синий, все более густой, и густой. С каждой минутой темно-синего, почти черного, становилось все больше, только звезды, особенно яркие в зимнюю пору, хоть сколько-то разгоняли эту глубокую темноту. Крепкий мороз покусывал щеки, а над деревней столбами поднимались печные дымы, где-то лаяла собака, шумела запертая в свой части дома скотина. Спокойствие… Именно этим чувством было пронизано пришедшее во сне полузабытое воспоминание.

А ведь и правда. Пускай жизнь в Фармонте и казалась временами через чур пресной и однообразной, но было в ней то, чего Лейф не испытывал с тех самых пор, как эскадра покинула Аульфтау. Спокойствие. В какой-то мере ему этого сейчас не хватало. Обманчиво пустынный океан вокруг давил на сознание все сильнее. Рыжий иногда ловил себя на мысли, что мечтает лишь о том, чтобы увидеть уже конец их пути. А ведь прошла всего седмица в открытом океане!

Больше всего он боялся, что в конце не окажется ничего. Край земли или что похуже. Тогда придется поворачивать назад, вновь «красться» через океан, молясь всем Богам, чтобы голодные твари забрали не тебя.

Лейф заметался во сне. Незаметно для парня, пронизанный спокойствием зимний Фармонт сменился океаном. Парень был в нем совсем один, боролся с волнами, то и дело захлестывающими его с головой. Каждый раз это было безумно страшно. Потому что, когда набегала очередная волна, он оказывался под водой, в густой, пугающей темноте. А где-то там, под ногами, почти касаясь его пяток, скрывались неясные, гигантские тени. От ужаса Лейф поджимал ноги, рвался к поверхности, лишь бы не погрузится в ледяную глубину, в объятия неведомых тварей.

Парню казалось, что он боролся с нежелающим уходить кошмаром целую вечность. Он рвался из-под воды одновременно с этим пытаясь сбросить оковы сна. Иногда это получалось, рыжий вроде как открывал глаза, хотя вокруг была лишь темень общей каюты. За бортом шуршали и шипели набегающие волны, гамак раскачивался в такт их ударам. Лейфу было душно, грудь сдавливала тугая повязка, ныли заживающие ребра. Рыжий пытался сопротивляться усталости, держал глаза открытыми и временами ему даже казалось, что получается. Но затем темнота каюты незаметно сменялась темнотой закрытых век, а вслед за ними вновь приходил образ бездонного океана, наполненного тварями, сплетающимися в гигантский клубок под ногами.

Лишь ближе к утру, кое-как, Лейф сумел справиться с кошмаром. В очередной раз очнувшись от тяжелого сна, он усилием воли заставил себя остаться в сознании и перекинул ноги через край гамака. Одеяло валялось на полу, сброшенное в бреду. Нательная рубаха и штаны намокли от пота, что уж говорить про бинты. Рыжий скривился, на ощупь скатал гамак, так же нашел свои вещи и в потемках кое-как переоделся в запасную одежду. Вечером придется заняться стиркой, нательного у Лейфа была лишь пара комплектов, уходя из дому лишнего он старался не брать.

Морщась от ноющей боли в так и не успокоившихся ребрах, парень поднялся на палубу. Рассвет уже во всю занимался, расцвечивая алым и оранжевым за спиной дрейфующей эскадры. Мало общего с медленно затухающим, меланхоличным и тоскливым зимним закатом из сна. Рыжий глубоко втянул свежий, особенно в сравнении с душной каютой, морской воздух, глянул на темные волны за бортом. И здесь не так уж и много общего с кошмаром второй половины ночи.

— Я скучаю по дому? — задумчиво пробормотал себе под нос парень, опираясь на перила.

И да, и нет. Неоднозначный ответ сам собой всплыл в голове. Лейфа одновременно и тошнило от однообразности оставленной жизни, от весьма прозрачного будущего и отсутствия даже малейшей надежды на изменение. Если только во время очередной войны, которые то и дело гремят на юге, его бы не прибрали к рукам кайзеровские рекрутеры. Может и в Охотники парень мог бы податься, сбежав и дому, но… Хм, этот мысленный разговор он ведь начинал совсем не из-за этого?

Да, при всей нелюбви к оставленной судьбе и покинутому дому, Лейф все же скучал по нему. По тому спокойствию и безмятежности, которых он уже давно не испытывал. По семье, пускай мать часто была слишком строга, а брат надоедлив и надменен. По родным холмам, речушкам, рощам и полям. И даже по морю… звучало странно, но именно так. Раньше море было для Лейфа чем-то манящим и одновременно привычным, дарящим пропитание и зазывающим куда-то туда, за горизонт. Он редко выходил со старшими на промысел, но даже так море всегда было где-то рядом, сколько он себя помнил. Казалось бы, сейчас мало что изменилось, но все было неуловимо иначе. И дело даже не в том, что под ногами уже сколько дней не было твердой земли. Вокруг было не море даже, целый океан, но он был чужой, не такой как у дома. Уже не манящий и привычный, а пугающий и опасный. Отпустит ли когда-нибудь Лейфа этот страх?

Вздрогнув от чужих голосов – кто-то из несущих вахту матросов переговаривался между собой – Лейф отлип от перил и пошел внизу, на камбуз. После утомительной ночи хотелось есть. Да и в сон все еще клонило, рыжий не отказался бы еще прикорнуть, только чур без кошмаров.

На камбузе было тихо, никто еще не явился за своей порцией похлебки и сухарей. Хотя Мурио уже был на своем рабочем месте, задумчиво покуривая длинную трубку, покачиваясь в гамаке. В углу побулькивал на зачарованной подставке большой котел. Вестгейр купил несколько таких металлических треног на свои корабли, причем за немалые деньги. Зато теперь в плавании можно было не бояться открытого огня на кухне, а заодно экономить на топливе. Пожалуй, такое удобство стоило своих денег. Если конкретно эта тренога покупалась не специально на «Змея», а уже успела походить с командой по морям, то может она уже и окупилась.

Заметив парня, восточник приветливо улыбнулся и махнул рукой:

— Ты рано, Рудый. Не спиться?

— К сожалению, — Лейф развел руками.

— Похлебка еще немного не готова, а где сухари знаешь. Только смотри, за пазуху не прятать, — кок шутливо погрозил пальцем.

Рыжий прихватил пару ржаных сухарей, сдобренных какими-то травами, и уселся на скамейку, намертво приколоченную к полу. С хрустом разгрызая нехитрую пищу, потихоньку рассасывая чуть пряные и солоноватые хлебные кусочки, парень глядел на парящий котел.

— Как тихо, — неожиданно бросил рыжий.

— Да уж, на камбузе такое редко бывает, — Мурио догадался, о чем речь.

— Почему-то меня сегодня удивляет тишина, — едва заметно улыбнулся Лейф. — Сперва наверху, теперь здесь.

Восточник хмыкнул и плавно соскользнул с гамака. Выбив трубку над маленькой чашей для пепла, он подошёл к котлу, помешал и удовлетворенно кивнул. Вскоре перед Лейфом на стол встала полная густой похлёбки миска.

— Горячо, — предостерёг Мурио и вернулся к котлу.

Похлёбка могла бы быть весьма вкусна, все же готовить кок умел, если бы не солонина. В этом была беда почти любой горячей пищи на корабле. Пресная вода была слишком ценна, чтобы Мурио мог позволить себе сперва вымачивать солонину, избавляясь от излишней соли, а потом готовить суп или похлёбку. По итогу почти весь вкус блюда пропадал, пасуя перед на совесть засоленным мясом. Даже чуть солоноватые сухари на фоне похлёбки казались пресными.

Но Лейф не жаловался. Уже привык, так что, обжигаясь и отдуваясь, уплетал пищу, мало обращая внимания на вкус. Главное, что это было мясо, а значит энергия.

Почти прикончив свою порцию, парень, все это время неосознанно обдумывавший свой сегодняшний сон, глянул на кока:

— Слушай, Мурио, а ты скучаешь по дому? Сколько ты с Вестом уже ходишь, не было желания вернуться? Не в обиду будет сказано, но ведь даже прозвище твое, хм…

— Намекает, что мне здесь не место? — хмыкнул Мурио Табе, по прозвищу Чужак.

— Грубо немного, извини, — виновато улыбнулся Лейф.

— Как тебе сказать, — вздохнул кок, возясь возле котла, снимая его с треноги и в целом готовясь к завтраку. — Не думай, что кто-то из команды относиться ко мне дурно. Чужаком меня прозвали не только из-за того, что я восточник. В большей степени дело как раз таки в произошедшем на моей родине…

— Если слишком личное, то не стоит рассказывать, — Рудый чувствовал себя несколько неловко, что полез с расспросами.

— Нет, ничего. Всей правды рассказывать я все равно не буду. Если в двух словах, то как бы я не скучал по родине, а чувство это никуда не делось спустя годы, возвращаться мне уже некуда. Клан моего господина попал в опалу. Обычное дело. Так было всегда, даже тогда, когда на юге еще цвела и крепла Империя. Будет, наверное, и потом, когда нас с тобой уже в землю уложат.

Мурио говорил удивительно спокойно, не позволяя лишним эмоциям влезать в рассказ. Оставив котел, он вернулся к трубке, размеренно набил ее табаком и, подкурившись от масляной лампы, вернулся в гамак. Пустив струю дыма в потолок каюты, мужчина продолжил:

— Я не был воином или вроде того. Ха-х, я ведь и не повар, моя семья занималась портняжничеством! Что-то еще помню, так что, если порвешь куртку, заштопать смогу, — усмехнулся Чужак. — В общем, если бы сам захотел… Если бы моя семья захотела, могли бы остаться. Работали бы на нового человека, но отец был слишком верен клану Хэйси, которому мы служили… Ладно, я ведь не хотел вдаваться в подробности.

Табе покрепче затянулся табаком, пустил пару дымных колечек, протянул трубку Лейфу. Подумав пару секунд, парень подошел и неуверенно затянулся. Горький, горячий дым проскользнул в легкие, от чего рыжий тут же закашлялся. На глазах выступили слезы, но парень затянулся еще раз, не так глубоко, и отдал трубку обратно. Мурио, наблюдая за собеседником, только посмеивался. Забрав трубку, он продолжил:

— Да, отец не захотел становиться предателем. Хоть и не был воином, но взял в руки меч, а с ним я и братья. Ни к чему хорошему это не привело, как понимаешь. Живых мужчин в моей семье не осталось, насчет мамы и сестры не знаю.

— Никак не узнать, что с ними? — Лейф представил, какого было бы ему, окажись он в подобной ситуации и на душе стало как-то гадко и тоскливо.

— Капитан предлагал помощь, но я отказался. Не хочу навлекать на них проблемы, если еще живы, — Мурио немного помолчал. — Да уж, вывалил на тебя столько ерунды ненужной. Ты ведь спрашивал про то, скучаю ли я по дому… Скучаю, Рудый. Больше по тем временам, когда все еще было хорошо. Ностальгия или как это правильно назвать? Цени, что в твоем доме все хорошо.

— А я ведь сбежал из дома, чтобы отправиться с Вестом, — виновато улыбнулся Лейф.

— Ну что ж, у тебя еще много времени, чтобы придумать толковые извинения, — Мурио хлопнул собеседника по плечу, нехотя поднимаясь с гамака. Наверху были слышны шаги, команда начала подниматься.

Рыжий неловко попрощался и побрел наверх. Не сказать, чтобы разговор с коком ему помог. Скорее уж наоборот, на душе поселилось чувство, что он влез в чужой дом, бесцеремонно приставая к хозяевам с расспросами. Лейф в море даже меньше луны, а уже расклеился. Хотя странно ли скучать по дому, особенно когда впервые так на долго его покидаешь? Кроме того, рыжему хотя бы было куда возвращаться, если их плаванье ждет успех. Мурио же фактически обрек себя на добровольное изгнание, решив никогда больше не видеть дома, чтобы не навлечь беду на родных. Боги, он ведь даже не знал жив ли кто-то из его семьи… Эта мысль показалась Лейфу особенно печальной.

А что будем с его семьей, увидит ли он их еще когда-нибудь? Лейфу хотелось в это верить, но вместе с тем парень четко понимал, что каждый день рискует. Кроме того, рассказ Мурио всколыхнул еще свежие воспоминания. На восточном архипелаге постоянно кипели мелкие войны между кланами, как уже рыжий успел понять. Но ведь их «большая земля» была ничем не лучше. На юге, в Брихольме, схватки и крупные войны вспыхивали одна за другой, ненадолго затухали, чтобы начаться с новой силой. Кто знает, куда вернется их эскадра через тот же год или даже несколько лун?

Глава двадцать первая. Неприветливый остров

Одну из пропавших во время ночного шторма каракк нашли через четыре дня, но особой радости данное известие не вызвало. Произошло это случайно и, если честно, шанс пройти мимо потерявшегося судна был довольно велик. Но видимо Авгрунн – хозяйка морской бездны, пожелала иначе. Хотя началось все с того, что посреди, казалось бы, бескрайнего океана, эскадра вдруг наткнулась на землю.

Незадолго до полудня впередсмотрящие сразу на нескольких кораблях, идущих впереди, в том числе и на «Длинном змее» и «Доблести севера» заметили чуть более густую полоску облаков над морем на севере. Казалось бы, ничего такого, но иное поведение туч и облаков означало, что ветер в той части океана вел себя так же иначе. Стоило проверить, тем более сегодня корабли шли под полными парусами.

Через пару часов даже с палубы каракки, не поднимаясь на мачту, можно было различить тонкую полосу земли на горизонте, а в небе то и дело кружили морские птицы, не слишком любившие надолго удаляться от суши.

Моральный дух команды на «Змее» пополз вверх. В последние дни даже на бывалых моряков начал давить открытый океан, что уж говорить о новичках. Не известно на сколько гостеприимной будет новая земля, но все же суша под ногами – это куда лучше бездонного океана. Да и, чего уж греха таить, хватало тех, кто шептался о конце пути. В конце-концов эскадра забралась на запад так далеко, как никому ещё не удавалось. В пору пополнить запасы воды и еды, немного оглядеться на месте, составив карты побережья, а заодно по звёздам и солнцу прикинуть координаты, да отправляться обратно.

Мечтам о триумфальном возвращении было суждено разбиться уже к вечеру, когда эскадра приблизилась к неприглядной суше. Каменистое побережье, усыпанное серой галькой, низкие холмы, поросшие мхами, лишайниками и жёсткими травами, ни следа деревьев, если не считать за них корявые, ползучие кустарники. Кое-где встречался грязный, не растаявшего с зимы снег, хотя на «большой земле» в свои права уже вошло лето. Обнаруженная земля не выглядела слишком гостеприимной и богатой. Не считая птиц, гнездящихся на скалах вдоль воды, живности на берегу тоже не наблюдалось.

— Как на самом краю Холодных островов, — бурчал Кнуд, осматривая окрестности.

— Если не хуже, — усмехнулся Вест, в подзорную трубу изучая побережье. — Ни следа людей… Или хоть чего-то интересного, хотя… Дальше по ходу движения что-то крупное на берегу или у меня в глазах мутится?

Паук забрал у племянника трубу и тоже вгляделся в горизонт.

— Нет, с глазами у тебя все хорошо, Вест. Я тоже что-то вижу.

Сигналы, поступившие с «Доблести» через пару минут, подтвердили, что те тоже это заметили. Эскадра и так двигалась вдоль берега, а теперь у нее хотя бы появился ориентир.

На «Змее» на всякий случай вновь вооружили людей, в этот раз без лишней суеты. Может никакого сражения и не будет, но высадка на незнакомую землю все же могла таить в себе опасности.

Чем ближе эскадра подходила к замеченному на горизонте объекту, тем больше интересных деталей удавалось рассмотреть. Сидевший на мачте Шонхор, тоже вооруженный подзорной трубой, свистом привлек внимание командования. Вестгейр, вновь взглянувший на находку, выругался и протянул трубу Кнуду. Тот был менее сдержан:

— Проклятье! Это корабль… Раз, два… бизань-мачта сломана. Каракка?

— Похоже одна из пропавших, — кивнул Арнбьерн, присоединившийся к наблюдению со своей трубой. — Села на мель.

— Да она выбросилась на берег как сбрендивший кит! — рыкнул Паук. — И команды не видно…

Новости разнеслись по «Змею» быстрее штормового ветра. Все понимали, что со своей осадкой каракке нечего делать не то, что на берегу, а даже просто слишком близко к нему. Да и с момента пропажи корабля прошел не один день, а вокруг не было ни одного дымочка, хотя выжившие были просто обязаны развести огонь хотя бы для обогрева и готовки, если не для подачи сигналов. Кружащие над караккой птицы, которые вскоре стали видны, только усугубили и без того мрачное предчувствие.

До выброшенного на берег корабля добрались ближе к вечеру, хотя до захода солнца оставалось еще несколько часов. Вблизи он выглядел еще более плачевно. Судя по всему, в сторону берега он шел на приличной скорости – киль треснул, часть обшивки тоже была в щепки. Набегающие волны то и дело проникали внутрь каракки через дыру корпусе, иногда утаскивая с собой в океан какие-то вещи. Живых все еще не было видно ни одного человека.

Вестгейр, стоявший на полуюте, «выслушал» приказ с «Доблести», переданный флажками, и скомандовал:

— Бросай якорь. Две шлюпки на воду, посмотрим на корабль изнутри, вместе с отрядом Рерика. Кнуд, ты за главного на второй шлюпке, я на первой.

— Может Арнбьерн пойдет на первой? — нахмурился Паук. — Он бывший Охотник, толку в бою от него будет немало.

— Бьёрн может пойти вместо тебя, — хмыкнул Мореход.

Кнуд недовольно что-то буркнул себе под нос и пошел готовить шлюпки.

Лейф не усидел и напросился в отряд, отправляющийся на разведку. В каждую шлюпку село шестеро, считая командиров, итого дюжина человек от «Змея». Рыжему выдали чуть мешковатый стеганый гамбезон, длинной до колена, а также обычный круглый щит. Помимо топора, парень захватил и свой сакс, перепоясавшись поверх стеганки. Почти все в их шлюпке были снаряжены так же, за исключением Веста, надевшего ещё и короткую кольчугу и Нэрьи, которую захватили с собой в последний момент. Девушку снаряжала лично Вигдис, так что ей поддоспешник был почти по фигуре, как и кольчужка мелкого плетения.

На веслах быстро добрались до берега. Лодки было хорошо видно с корабля, но пару человек Вест все равно приказал оставить для присмотра. Все равно вместе с отрядом «Доблести севера» на незнакомую землю высадилось две дюжины человек. На осмотр пропавшей каракки отправилось два десятка.

Рыжий с интересом наблюдал за матросами из других команд. С момента как они покинули Хвальсэяр, парень крутился среди одних и тех же людей. Настроения на «Змее» были ему известны и теперь было интересно сравнить их с настроем моряков на флагмане. Ну и самим, естественно, пустить немного пыли в глаза, щегольнув собственной уверенностью и храбростью.

Впрочем, команда Рерика Йонсона держалась сдержанно, явно не страшась ни неизвестной земли, ни многодневного путешествия по обманывающее пустынному океану. Может быть, конечно, на вылазку адмирал взяли лишь самых стойких и смелых, но Лейф был склонен считать, что все в его команде были не лыком шиты. В отличие от Веста, набиравшего людей в спешке, из-за чего половина оказались «зелеными», Рерик явно взял с собой лишь старожилов.

Сам старший моряк тоже выглядел как нельзя лучше. Здесь, на неизвестном острове, посреди океана, ему явно было стократ комфортнее чем в праздничном зале в Аульфтау. Вместо нарядных костюмов, обычные штаны и рубаха, мало чем отличающиеся от одежд других моряков. Поверх них бордовая стеганка и меховой жилет – все же на острове до сих пор было довольно прохладно. Рерик дышал полной грудью, одновременно радуясь погоде и прогулке, но хмурясь, из-за предстоящего расследования странного дела. То и дело поигрывая ладонью на оголовье тяжелой булавы, с длинной, под две руки, рукоятью, что висела на поясе, мужчина о чем-то разговаривал с Вестом.

Подойдя ближе к каракке, отряд замер. Ни души… А еще нужно было как-то подняться на палубу. Лезть через темный трюм, при учете, что не было известно, что произошло на корабле, не хотелось.

Рерик хмуро оглядел судно, почесал бороду:

— Это «Морская пена», слыхал про ее капитана. Не сумасброд, но и лишней отвагой не отличался.

— Хорошо с кораблем управлялся? — Вестгейр тоже осматривал каракку.

— Не хуже многих. Но чтобы вот так вот «выброситься» на берег, нужно иметь совсем уж никчемного рулевого. Да еще и пьяного вусмерть. Нужно подниматься. Есть у тебя кто половчее, чтобы первым пошел?

— Найдется, — хмыкнул Мореход, повернувшись к своей части отряда.

Лейф только тяжело вздохнул, столкнувшись со взглядом капитана. Ребра еще побаливали, но Нэрья утверждала, что пиромантией зарастила трещину, потому повязки сняли еще утром. А как самому молодому в отряде, ему и лезть наверх по обрывкам такелажа.

Закинув щит на спину, рыжий ухватился за оборвавшиеся ванты и начал взбираться. Длинный гамбезон мешался в ногах, а оружие неожиданно ощутимо добавило веса. Лейф только порадовался, что в обычное время на корабле команда ходил без всего этого добра.

Аккуратно глянув через край борта, парень перебрался за перила, не заметив ничего опасного. Вообще ничего не заметив. На палубе было пусто и грязно. После удара везде валялись обломки, щепа, обрывки такелажа. Но людей все ещё не было ни следа.

Дальше в одиночку рыжий не пошел. Покрепче закрепив веревки, чтобы остальные могли подняться, подал знак отряду. Поднимающиеся наверх моряки тоже не спешили расходится, кто-то в полголоса молился, иные сжимали оружие. На море без суеверий никуда, а вид заброшенного корабля нагонял страху.

Поднявшиеся командиры мигом разогнали команду на обыск корабля. Двигаться было приказано двойками и прочесать «Морскую пену» от киля до кормы, лишь бы выяснить, куда пропала команда.

Лейфу в пару достался Хальв, один из «старичков» команды Веста. Наверху остались только сам капитан, Рерик и Нэрья, огневую мощь которой было решено держать под рукой.

Все на корабле выглядело так, будто команда исчезла практически в момент. Гамаки в общей каюте не были свернуты, личные вещи лежали по своим местам, беспорядок если и был, то в пределах нормы. Оружейная не была вскрыта, никто из команды не успел или даже не собирался вооружаться. Хоть сколько-то в глаза бросались плащи вахтенных матросов из промасленной, плотной ткани, хорошо защищающие от дождя. По всему выходило, что во время того злосчастного шторма, дежурившие наверху моряки побросали свое снаряжение и исчезли вместе со всей командой. Причем они даже не успели никого предупредить, учитывая гамаки, с разложенными на них одеялами.

Хоть что-то начало проясняться, когда одна из пар добралась до капитанской каюты. Та оказалась заперта изнутри. Попытавшиеся пробраться внутрь матросы не добились успеха и на время отступили, решив позвать остальных, клянясь, что слышали внутри чей-то голос.

Перед капитанской каютой собрался почти весь заявившийся на «Морскую пену» отряд. Места внутри было немного, так что большинству пришлось стоять в стороне. Да Вест с Рериком и не подпустили лишних, подозвав лишь несколько самых крепких и опытных воинов.

Дверь решили ломать топорами. Один из моряков примерился и быстрыми ударами начал вырубать замок, остальные с нетерпением наблюдали. Те, кто стоял ближе уже не сомневался, что внутри каюты кто-то есть. Слышно было суетливые шаги внутри и испуганное бормотание. Вскоре скрывавшийся внутри некто, начал заваливать дверь всей мебелью, которую только сумел найти. На чужие крики неизвестный затворник никак не отвечал. Воин с топором работал на пределе сил, стараясь прорубить толстое дерево раньше, чем открывающаяся внутрь дверь окажется окончательно завалена.

Вломившись в каюту спустя пару минут, расталкивая мебель и наваленные вещи, отряд обнаружил лишь одного матроса с горящими безумием глазами. Парню на вид было немного за двадцать, хотя весь он осунулся, исхудал и оброс. Смрад в каюте стоял знатный, по всей видимости бедолага заперся внутри и не выходил с тех самых пор, как «Морская пена» пропала. На своих спасителей матрос кидался с ножом, орал дурным голосом и вырывался после того, как его все же скрутили. Для допроса парня потащили наверх, хотя вряд ли тот сумел бы рассказать хоть что-то вразумительное.

— Пустите! Пустите!!! — верещал бедолага, упираясь ногами, не желая идти наверх. — Там смерть! Смерть! Не хочу наверх! Мама, мамочка!

— Совсем сбрендил, — буркнул Хальв – напарник Лейфа. — Видать напал на них кто-то и всех перебил, кроме этого бедняги.

— Как такое возможно вообще? — нахмурился рыжий.

— А откуда нам знать, что там в океане еще скрывается? Видать есть такая тварина, что может всю команду сожрать, а корабль целым оставить.

Попытки разговорить парня были не слишком удачны. На открытой палубе тому было не по себе, он вопил и пытался спрятаться за другими людьми. Нэрья хотела попробовать успокоить его какой-то целительной пиромантией, но при виде девушки матрос забился чуть ли не в настоящей истерике, удержать его удалось лишь чудом. Кто-то предложил дать ему немного вина или чего покрепче, тем более что у одного из матросов с «Доблести» с собой оказался мех с алкоголем. Только вот напоить парня через силу не представлялось возможным, тот вертелся плевался, и рвался из рук. Помогла случайность, когда Рерик и Вест уже хотели плюнуть на это дело и велеть увести бедолагу на один из кораблей.

Лейф пробился поближе, благо теперь, на палубе, места вокруг матроса хватало, а ему было любопытно глянуть на спасенного. Протолкнувшись через жиденькую толпу – многим быстро надоело слушать вопли и причитания, парень оказался перед матросом. Тот глянул на него, сперва мельком, не прекращая кричать, но тут же смолк, взглянул как-то неверяще и куда внимательнее:

— Флокки? Это… как… я же сам видел, как ты прыгнул за борт… прямо ей в пасть! Флокки, ты же умер! Значит я тоже мертв? Эттер милостивый, не суди меня слишком строго! Флокки, скажи хоть что-то!

— Я… Хм… Да, дружище, это Хинхейм – тот свет, — Лейф присел перед спасенным на корточки, стараясь вжиться в неожиданную роль.

Пошарив рукой за спиной, рыжий сделал вид, что что-то хватает. Матрос с «Доблести» оказался сообразительным и тут же подсунул Лейфу мех с вином. Парень чуточку пригубил сам, едва смочил губы, и протянул спиртное спасенному:

— Глотнешь? Хорошее вино.

— Спасибо, — бедняга ухватил мех и припал к горлу, вливая в себя алкоголь большими глотками, обливаясь и вдыхая через раз.

Напившись, парень чуть было не откинул мех в сторону, но Лейф во время его поймал, вновь завладев вниманием моряка.

— Флокки, — чуть более расслабленно и осоловело заговорил спасенный. — А где остальные? Если это Хинхейм, то где вся наша команда?

— А ты не помнишь?

Рыжий не был уверен, что интересующий всех вопрос не вызовет нового приступа паники, но на счастье, спасенный задумался и с дрожью в голосе, но принялся вполне осознано отвечать:

— Я думал все мертвы, как мы с тобой… Помню эту проклятущую песню в ночи… Какой-то силуэт посреди шторма… Мы плыли со всеми, а потом свернули за ней… Капитан приказал… Все были на палубе, слушали словно очарованные, вглядывались в темноту…

Вокруг вновь начала собираться толпа, люди жадно слушали историю пропавшей каракки. При упоминании первых подробностей послышались редкие суеверные шепотки:

— Фрестарийка! Боги милостивые…

Парень задрожал, услышав пугающее имя:

— Она! Это была она… была прекрасна… Пока не распахнула пасть! Капитан бросился первым, за ним остальные… Флокки, ты тоже прыгнул за борт! Прямо на ее клыки! Флокки, ты умер! А я сбежал… Сумел оторвать взгляд от ее прекрасного лица, тела… увидел пасть и сбежал! Или нет… Флокки, я не смог? Тоже прыгнул за вами? Флокки! Чего ты молчишь?! Я не смог?! Почему вместо Хинхейма я столько дней метался по каюте, в которой сам себя запер, гадил под себя, голодал и дрожал от страха?! Не молчи, Флокки!

Спасенный метнулся к Лейфу, намереваясь вцепиться в него, но парня ловко скрутили толпившееся рядом матросы. В целом, все было понятно и так.

Подошедший Вестгейр хлопнул ошарашенного рыжего по плечу, вырывая из задумчивости:

— Молодец, Рудый. Разговорил беднягу.

— Просто повезло, капитан.

— И тем не менее Квельг, госпожа-удача, сегодня нам улыбнулась. В твоем лице, — хмыкнул Рерик, тоже подошедший ближе. — Не принимай близко к сердцу причитания этого бедолаги и то, что он спутал тебя с мертвецом.

— Дурной знак, — нахмурился Лейф.

— Помолись Эттеру за упокой души того несчастного и довольно. Ничего дурного ты не сделал, прикрываясь именем мертвого. А вот фрестарийка… — командующий флотом скривился.

— Тварь пойдет за нами, одного корабля ей будет мало, — заметил Вест.

— Пусть твоя ведунья молит свою Богиню, слушает море, оберегает команду. Я попрошу свою о том же, хотя Далия больше чтит Эстер, ее предсказания не так хороши для защиты от подобных тварей.

— Но может ей удастся предвидеть следующее появление Искусительницы. И уж тогда мы ударим по ней изо всех сил. Такую опасность нельзя обходить стороной, прячась за чарами.

Рерик кивнул, задумчиво осматривая корабль. Сидевший рядом Лейф слушал в оба уха, но больше о деле капитаны не говорили. С выброшенного на берег корабля было решено забрать все полезное и убираться прочь по добру, по здорову. Тем более что теперь флотилия могла идти вдоль приметного ориентира, которым являлось побережье. Пускай эта земля и не выглядела богатой или приветливой, но если удастся найти хотя бы воду и, может быть, немного пополнить провизию, то уже хорошо. А еще вступать в бой с очередным океаническим чудищем лучше там, где хотя бы одно направление будет безопасно.

Глава двадцать вторая. Отчаянный сумасброд

Как и было решено, флотилия двигалась вдоль неизвестной земли, стараясь не удаляться от побережья слишком далеко. Пара более юрких фотов теперь шла впереди, то и дело лотами проверяя глубину и выбирая маршрут, чтобы ни одна из каракк не села на мель. Люди с надеждой рассматривали землю, желая найти хотя бы свежую воду или удобную для стоянки бухту, но пока что все было тщетно. В сторону океана, как и раньше, поглядывали с опаской, только теперь на каждом корабле знали, что за тварь стоит за пропажей «Морской пены» и это добавляло страха во взгляды людей. Как, впрочем, и злобы, замешанной на мести. Куда проще мстить и биться с одним чудищем, чем со всем океаном. Пускай далеко не все во флотилии представляли, что за тварь эта «фрестарийка», но много кто мечтал, чтобы этой ночью загадочная Искусительница вновь решила поохотиться.

Лейф тоже не особо-то понимал, что за тварь напала на «Морскую пену». Он когда-то слыхал о фрестарийках – морских Искусительницах, что заманивают корабли на рифы, а всю команду на них толи убивают, толи утаскивают с собой на дно, в свои дома. Видимо для продолжения рода, потому что мужчин в их племени не бывает. Некоторые, само собой, болтали, что на самом деле фрестарийки – это никакие не твари, а прекрасные девы неземной красоты, а потому молись, если услышал посреди океана чарующее пение. Молись, чтобы из всей, уже скорее всего обреченной команды, именно ты приглянулся Искусительнице. Может твоя оставшаяся жизнь будет не так уж и плоха? Но это по одним легендам и сказкам. По другим, молиться стоило, чтобы фрестарийка ни за что не положила на тебя взгляд, ибо лучше смерть в пасти чудовища, чем то, что ждет тебя в ее логове…

Удобное место для стоянки кораблей нашлось ближе к вечеру. Широкая бухта, образованная длинным, каменистым мысом, была к тому же частично прикрыта от ветра высокими, скалистыми берегами. Впадающая в море посреди бухты речушка, звенящая на камнях, обрадовала моряков ничуть не меньше. С первых приставших кораблей тут же отправили отряд для поиска истоков речки, чтобы набрать максимально чистой и свежей воды. Многие так же сошли на землю, но не ради воды, а для добычи дров. Местный кривой кустарник был не самым лучшим топливом, но далеко не на всех кораблях была возможность заниматься готовкой во время плавания. Ради того, чтобы поесть горячего, можно и погорбатиться на сборе мелких дров. В целом заметно было, что по всей эскадре люди рады земле, пусть и такой неприветливой.

Часть команды «Длинного змея» тоже высадилась на сушу. Пускай в топливе для готовки они не так уж и нуждались благодаря тому, что Вест неслабо вложился в камбуз, но приятно было размять ноги. Многим, особенно новичкам, было непривычно вновь ступать на землю после столь долгого плавания. Тело уже привыкло к постоянной качке, из-за которой ходить приходилось чуть в развалку, чтобы удержать равновесие. На земле это все было ненужно, но странная, чуть косолапая, моряцкая походка не желала так легко уходить.

Новости касательно свежей воды появились лишь к ночи. Разведчики вернулись, сообщив, что нашли место, где речка берет начало. Ключи били из-под камней, в неглубоком распадке, если чуть раскидать нагромождения булыжников, то можно будет удобно набирать воду. Данная весть обрадовала всех. С собой старались брать лишь максимально чистую и свежую жидкость, чтобы та как можно дольше не тухла, ведь посреди океана рассчитывать можно было лишь на сбор дождя, что было отнюдь не стабильно. Рерик тут же собрал капитанов, распределив очередь командам на утреннее пополнение запасов питья. Идти по воду в сгустившейся темноте, особенно после истории с «Морской пеной» никто бы не решился.

Ночь, в целом, прошла спокойно. Многие остались ночевать на земле, намереваясь с утра пораньше отправиться в верховья реки. С первыми лучами солнца, завтракая на ходу, взвалив на себя пустые бочки, моряки отправились в путь.

Рыжего тоже запрягли на переноску воды. Вместе с еще десятком товарищей, он одним из первых направился вдоль речки. Впереди все так же шли разведчики, намереваясь в этот раз пройти чуть дальше и исследовать распадок за верховьем реки, который вчера толком не успели осмотреть. Моряки все еще грезили возможностью пополнить запасы не только воды, но и провианта. Но находка, обнаруженная разведчиками меньше, чем через час, оказалась куда более волнительной, чем многие могли думать.

Ключ в верховье еще только очистили и начали наполнять первые бочки, когда переполошенные разведчики вернулись с холма, из-под которого и била вода. Водоносы уже похватали оружие, увидев взволнованных товарищей, но никакой опасности не оказалось. Пронесшиеся мимо разведчики успели обронить на ходу:

— Там рунный камень! Наверху, под скальным зубом!

Новость была настолько странной, что взволновала и перепугала каждого, кто собрался возле ключа. Несколько смельчаков порывались подняться наверх, чтобы лично убедиться, не перепутали ли чего разведчики, но большинство желало дождаться собственных командиров. Кое-кто со страхом поминал Забытых, считая это их проделкой, иные склонялись к мысли, что Авгрунн и Скип ими недовольны, заморочили головы или наслали свою ворожбу. Были даже варианты, что эскадра вдруг вернулась на Холодные острова, опять же по воле морских Богов. Так в основном говорили самые трусливые, в тайне надеявшиеся поскорее покончить с не слишком радужной экспедицией.

Вскоре вернулись разведчики в сопровождении Рерика и еще нескольких капитанов, с которыми было несколько ведуний. Ждавший своей очереди возле бочек Лейф разглядел в небольшой толпе Веста и Вигдис. Любопытство взяло верх и под шумок парень улизнул от товарищей, подмигнув напоследок одному из них, попыхивающему трубкой:

— Послушаю, чего старшие обсуждать будут.

— Расскажешь потом!

Учитывая, что особой тайны из произошедшего никто не делал, за отрядом, во главе которого шел Рерик, ненавязчиво потянулась небольшая толпа, к которой Лейф и примешался. Капитаны никого не гнали, хотя близко подходить к камню и запретили. А тот действительно существовал, разведчики не обманули.

На вершине скалистого холма, укрытый от ветра и дождя другими скалами, стоял плоский, поросший мхом и лишайником камень. Разведчики, заинтересованные слишком ровными гранями поставленной стоймя каменной плиты, ободрали часть растительности. Наткнувшись на письмена, скрытые под мхом, они сразу же рванули с докладом обратно, еще раз пояснил их лидер, сопровождавший процессию.

— Боязно было кого-то здесь оставлять, капитан, — поежился мужчина. — Так далеко забрались и вдруг руны… Может мы проклятье какое на себя накликали?

— Разберемся, — бросил Рерик, тем не менее тоже не подходя к камню. — Пусть ведуньи глянут. Далия!

Ведунья «Доблести севера» оказалась взрослой женщиной, пусть и не растерявшей еще девичьей красоты. Лейф начинал задумываться, что у своих Богинь те просят далеко не только помощи с чарами. Хотя возможно играла роль не обремененность таким количеством работы, как в деревнях. Рыжий с грустью вспомнил мать, на которую по его вине теперь свалилось еще больше домашних дел. Тяжело вздохнув, парень встрепенулся и вернулся к наблюдению.

С полдесятка ведуньи, Вигдис в том числе, порхали вокруг камня, обдирая с него мох, внимательно изучая письмена. Изредка женщины о чем-то совещались друг с другом, но пока ничего не рассказывали. Морякам оставалось лишь нетерпеливо притопывать в стороне. Наконец Далия повернулась, задумчиво покручивая браслеты на запястье. Откинув лезущие в глаза кудрявые волосы, которые у нее были аж до пояса и буквально лоснились ухоженностью – и не скажешь, что пол луны на корабле плыла! – женщина вынесла вердикт:

— Это старинное северное наречье. Так никто не пишет уже несколько сотен лет точно, все пользуются имперским алфавитом.

В толпе загомонили. Суеверный страх в большинстве своем сменился удивлением и гордостью за предков, добиравшихся аж до сюда и ни на чем-то, а на все тех же фотах!

Рерика, тем не менее, интересовали подробности:

— Расшифровать сможете?

— Нужно время. Хорошо бы книги, написанные еще старыми рунами, для примера. Сама форма письмен может и проще нынешних, но стиль, правила… Ладно, чего я распинаюсь. Нужно время!

— Хорошо, — Рерик развернулся к остальным капитанам. — Длительная стоянка, хотя бы пару дней.

Мужчина кинул взгляд через плечо, снова взглянув на ведунью.

— Скорее всего хватит, чтобы основной смысл уловить, — все поняла Далия.

— Значит пара дней. Латайте корабли, набирайте воду без суеты. Разведка плотным кольцом по округе, может еще что-то найдем. И ждем этой твари! Сегодня фрестарийка не явилась, но она точно где-то рядом.

Вокруг камня, на некотором отделении, чтобы не мешать ведуньям, оставили несколько матросов в охрану. Капитаны же вернулись к кораблям, по пути раздав поручения своим командам. Невольно, отчасти чтобы занять людей, началась подготовка и обустройство лагеря. Древесины для возведения постоянных жилищ не хватало, ее так и не удалось обнаружить, потому для защиты от ветра приходилось ограничиваться тентами из парусины. Чтобы хоть как-то обезопасить лагерь, по его периметру начали копать неглубокий ров и насыпать вал из земли и камней. Обнаруженное же разведчиками болото неподалеку, могло стать источником торфа, который был топливом куда лучшим, чем ветки кривых кустарников. Несколько человек с лопатами уже было туда отправлено, чтобы чуть подробнее изучить топкие берега.

Все, само собой, с нетерпением ждали вердикта ведуний. Разные домысли по лагерю, конечно, ходили, хорошенько приправленные суевериями, но куда сильнее большинству хотелось знать правду.

От своих друзей Лейф свежие новости таить не стал, хотя до тех уже и так успели донестись слухи. Дагфинна наличие на неизвестной земле рунного камня не особо испугало. Парень склонялся к тому, что они просто не первые здесь:

— Может раньше здесь было не так опасно, вот наши предки и доплывали аж досюда? — пожимал плечами Коваль.

— Если так, то я поражаюсь безумием и отвагой ваших прапрадедов, — Нэрья была удивлена куда сильнее. — Мы, пироманты, не очень хорошо помним свою историю, не знаем откуда пришли на Болота. Может и ваши предки не всегда жили на севере?

Подобную точку зрения еще никто не рассматривал. Но смыслы сейчас о подобном думать не было. Подтвердить или опровергнуть состоятельность неожиданной теории могла только расшифровка камня.

Но, не смотря на все заботы и опасности, стоянку на неизвестной земле все воспринимали как небольшую передышку. Вдоль берега можно было немного порыбачить, половить птиц в скалах или пособирать их яйца. Топливо, пусть и дрянное, вокруг тоже имелось. Живой огонь и свежая, горячая еда, а также твердая земля под ногами, действовали на людей положительно. Даже бывалые моряки уставали от моря и особенно от таящихся в нем опасностей.

Непредвиденная остановка продлилась целых три дня. Все это время ведуньи бились над расшифровкой, лишь изредка отвлекаясь на другие заботы, в том числе разведку морских глубин при помощи своих чар. По словам той же Вигдис, фрестарийка крутилась где-то рядом, но подбираться ближе опасалась. Возможно дело еще было в солнечной, безоблачной погоде. Даже ночами, которые здесь были особенно коротки, почти мимолетны, вокруг было светло. А еще холодно, каждой утро лагерь обсыпало инеем, берег бухты был усеян месивом из тонкого льда, которое таяло только к обеду.

Пускай задержка возле камня и стоила эскадре три дня, но полученная информация была интересной. Своей команде Вигдис, усталая и измотанная после долгой работы, рассказала все лично.

— Для начала, самое, пожалуй, интересное это то, что рунный камень был поставлен здесь в тысяча двенадцатом году от Первого плавания.

Новость и правда взбудоражила всю команду, что и немудрено. Лишь недавно на оставленном позади континенте было отмечено начало нового года, две тысячи пятьсот девяностого от Первого плавания. Больше полутора тысяч лет разницы! Да в те времена ныне сгинувшая Империя, откуда были родом предки почти все жителей южных королевств, еще только набирала свою силу, даже не глядя на север.

Нэрья, стоявшая рядом с Лейфом и Финном, прошептала:

— Это, возможно, даже раньше нашей эпохи Страданий, когда Боги отвернулись от моего народа и мы попали в рабство к тогдашним имперцам.

Дождавшись, когда разговоры утихнут, Вигдис продолжила:

— Некий Фендрик из Брейдау побывал здесь со своими людьми в лето тысяча двенадцатого. Далия смогла вспомнить, что Брейдау это старинное название одного местечка на территории нынешнего Харисланда, но не суть. Фендрик прибыл сюда с несколькими фотами, хотя отплывал вроде как с куда большим числом.

— Что-то напоминает, если честно, — Вестгейр задумчиво постукивал пальцами по колену, сидя рядом с ведуньей на бочке.

— Нашу ситуацию?

— Нет, имя этого моряка.

Пара человек из команды отозвалась согласным гулом.

— Не удивительно. Легенда не самая популярная, да и конец грустный, так как никто не вернулся, но песнь о Фенсене Отчаянном или Фенфинне Сумасброде пусть нечасто, но поют детишкам по всему побережью или на Островах. Сидите, мол, дома, а не то пропадете, даже Боги не знаю где, и никогда больше не увидите родных и близких. Не на пустом месте же возникла легенда? По всей видимости мы столкнулись со следами ее первоисточника.

— Пока бабушка жива была, она пару раз мне ее пела, — прошептал друзьям Лейф. — Только сейчас вспомнил. Она на дядю злилась, что тот в Охотники ушел. Слов, правда, толком не помню, слишком маленький был.

Отпив немного разбавленного вина из кубка, чтобы смочить горло, Вигдис вернулась к рассказу:

— Фендрик пробыл здесь несколько седмиц, изучил побережье, нашел рощу с пригодными для строительства деревьями, пусть их и было очень мало, но землей этой был не очень доволен. Назвав это место Битра – Стужа – он отплыл дальне на запад. Из важного, он что-то писал про живущую в глубине этих земель тварь или не одну. «Дитя Первохаоса» – как-то так он ее называл. Тут мы немного путаемся в догадках. Гретта, ведунья с «Рассекателя льдов», вспомнила какие-то упоминания Первохаоса и его созданий лишь в очень старинных легендах, сочиненных еще может быть до похода Фендрика. Если кто-то не понял, то речь идет именно о первоисточниках таких легенд и сказаний, дошедших до наших дней. Не о их современных переделках! Можно по пальцам одной руки пересчитать такие легенды. Более поздние вариации тех же самых мифов, пересказываемые народом, постепенно изглаживали из своего текста Первохаос…

Вестгейр легонько ткнул слишком увлекшуюся рассказом и историей Вигдис. Ведунья встряхнулась, чуть смущенно взглянула на команду, большая часть которой уже потеряла нить разговора. Чуть собравшись с мыслями, женщина продолжила, стараясь говорить куда короче:

— В общем, в глубине Битры живет дитя Первохаоса. Сражаться с ним Фендрик не стал и решил отплыть дальше на запад. Кто или что это и живо ли оно до сих пор, мы не знаем.

— Первохаос и Первожизнь не одно и то же? — неожиданно спросил кто-то из толпы.

Привстав на цыпочки, Вигдис попыталась взглянуть поверх голов, но говоривший уже протиснулся вперед.

— Шонхор… что-то знаешь?

Брильемец задумчиво огладил усы и не слишком уверенно заговорил:

— Просто вспомнил наши старые легенды. Про «анхны хуэд» – Детей Первожизни. Раньше, когда люди еще были слабы и малочисленны, они населяли леса, болота, холмы и реки. Еще до Богов, но после Творца. Возникли из остатков его силы.

— И что из себя представляли?

— Кто ж сейчас скажет? Это же Первожизнь, анхны хуэд мог иметь любой облик, от мерзкого и ужасного, до самого прекрасного в мире. В любом случае, по нашим легендам люди выбили всех Детей Первожизни, чтобы забрать себе их земли. Брильемцы тоже сражались с ними, потому что даже пришедшие Боги не могли управлять и приказывать анхны хуэд. Может быть, только в дремучих местах, как это земля, и остались создания Первожизни?

— Первожизнь или Первохаос… Может быть это одно и тоже, — задумалась Вигдис. — Похоже на правду. Спасибо, Шонхор. В который раз убеждаюсь, что иметь столь пеструю команду бывает полезно. Никогда не знаешь, кто будет знать ответ на интересующий вопрос.

— Что там с Фендриком? — напомнил Мореход.

— Да в общем-то ничего веселого. Покинув Битру, он пожелал удачи тем, кто пойдет по его стопам и все в таком духе. Казалось бы все. Но ниже присутствует еще запись. Фендрик вернулся сюда, не сумев прорваться на запад. Пишет, что отправиться обратно, хотя если вспомнить песнь о Фенфинне Сумасброде, ничего у него не получилось. На момент возвращения на Битру у него остался один фот, остальных пожрал, кто бы вы думали? Все тот же Первохаос. Какая-то морская тварь, как я думаю.

— Кто-то серьезный? — Вест напрягся, как и почти все на корабле.

— Не сказать точно. Много ли нужно половине десятка фотов? Это могла быть как рядовая морская зверушка, так и… Из интересного, но не слишком полезного для нас, наши с другими ведуньями предположения, что все, что живет в океане, тоже произошло из Первохаоса. Чем морская глубина не глухое, безлюдное место? — Пол Ведьмы кивнула Шонхору. — Сразу становиться понятно, почему ни Скип и Авгрунн, ни брильемская Далай, ни имперский Навис, ни один из Забытых не властен над морскими тварями в полной мере. Если верить брильемским легендам, то эти создания возникли до Богов.

Вигдис замолчала, собираясь с мыслями. Толпа все сильнее гудела и шепталась, обсуждая услышанное. Многие думал, что ведунье уже нечего будет сказать, но спустя пару минут она подняла руку, привлекая внимания. Все тут же утихли, внимательно слушая женщину:

— Может нам и на руку то, что эти твари не созданы Богами. Если у кого-то еще были сомнения на счет того, в праве ли мы поднимать на них оружие, то можете запихнуть их куда подальше. Не Боги их создавали, ни Богам и карать за их убийства. Наши предки с ними сражались и остались живы, родили и вырастили целые поколения, чтобы в какой-то момент появились мы. Так что не бойтесь и не сомневайтесь, если хотите пройти тем путем, который не смог осилить Фендрик из Брейдау.

Ответом Вигдис был одобрительный гул и воинственные возгласы. Мало кто в команде каждую секунду задумывался о таких тонких материях как Боги и их воля. Куда важнее были приказы Веста. Если бы тот пожелал, то «Змей» в одиночку схлестнулся бы с любой тварью из глубин океана. А теперь, раз уж даже Боги не против, и подавно.

Глава двадцать третья. Круги на воде

От лагеря у рунного камня отплыли на следующий день после того, как он был расшифрован. Перед тем как уходить, находку очистили от мха и даже соорудили над ней небольшую крышу, не пожалев немного досок из запаса для починки кораблей. Кроме того, Рерик приказал высечь на камне упоминание и их экспедиции.

— Если кто-то пойдет за нами, то по крайней мере какой-то след найдет, — пояснял командующий, добавив, куда тише, только для себя. — Ну и не сунется дальше, если поймет, что даже мы не справились.

В путь отправились все, не было больше тех, кто из-за своего малодушия намеревался повернуть назад. Всего восемь каракк и четыре фота. Команды последних пострадали сильнее всего после недавнего столкновения с летучими рыбами, потому пару кораблей было решено оставить на Битре, а команды объединить. Чтобы сохранить оставляемые фоты как можно дольше, все эти три дня их, при помощи катков, отвозили подальше от воды и сооружали нечто вроде сухих доков или сараев над ними, чтобы укрыть от непогоды. Просто бросить корабли не поднялась бы рука ни у одного из моряков, даже из других команд.

Не смотря на немного пугающие вести, полученные с камня Фендрика, настрой на каждом из кораблей эскадры был боевой. Пускай три дня простоя и стоили людям траты ценных припасов, зато воды вновь было вдоволь на каждом из кораблей. Даже такие, казалось бы, мелочи, как хорошенько выстиранная на берегу одежда и помывка теплой водой стоили много. Их удалось обеспечить на второй день, когда с болот привезли достаточно торфа. Часть этих запасов и вовсе осталась возле рунного камня. Невольно, моряки оставляли на своем пути перевалочные точки, которые могли пригодиться следующим экспедициям.

Удаляться от может и не самой приветливой, но все же земли, пока что не стали. Двигаясь вдоль побережья Битры, которое пока что немного отклонялось к югу, что было на руку морякам, можно было хоть немного чувствовать себя в безопасности.

Из интересного, на берегу заметили еще одну реку, куда больших размеров, чем тот ручек, где стоял рунный камень. Высаживаться и подниматься вверх по течению не стали, помнили про таинственное создание Первохаоса, которое обитает где-то на Битре. Река же, берущая свое начало по всей видимости в горной долинке, была неплохим местом для логова. В подзорные трубы удалось разглядеть часть внутренних склонов тех гор, которые смыкались над речкой. Там, впервые на этой неприветливой земле, заметили деревья, достаточно высокие и прямые, чтобы хотя бы попытаться использовать их в строительстве.

— Если где-то на этой земле и основывать поселение, то вот здесь, — передавая трубу Арнбьерну, заметил Вест. — Вряд ли на Битре возможность заниматься земледелием, жить придется морем и, может быть, охотой. Хоть какое-то дерево пригодится и там, и там, да ещё и для строительства.

— Но нас столь суровое место не интересует? — Бьёрн не столько спрашивал, сколько утверждал.

— Именно. Фендрик здесь тоже не задержался, да и Вигдис говорит, что нам нужно плыть дальше. Битра же… Если дальше на западе что-то будет, то перевалочный пункт здесь основать стоит, но не более. Мало кто захочет жить в таком месте.

— Разведчики, да и мы тоже, видели кое где на побережье моржей и тюленей, их здесь много. Не только пропитание, но и товар для будущего поселения, — задумался Арнбьерн.

Вестгейр усмехнулся и хлопнул старпома по плечу:

— Пускай кто другой довольствуется столь скудной землёй, мы пойдем дальше. Все или ничего!

— Кто бы сомневался, — усмехнулся бывший Охотник.

Вдоль сурового побережья двигались почти два дня, чуть раньше полудня второго достигнув скалистого мыса, выдающегося в океан. Рерик приказал бросать якоря, не смотря на ранний час. Временем простоя он воспользовался для разведки, послав пару фотов дальше вдоль земли, которая теперь уходила на север, лишь незначительно отклоняясь к западу. Командам кораблей-разведчиков было приказано вернуться до темноты, лишь изучив побережье, но не высаживаясь на него. Терять время на более подробное изучение суровой Битры Рерик не хотел.

Картографирование части побережья не особо то помогло понять, чем является Битра – частью материка или островом. Вероятнее был второй вариант, но чтобы в этом убедиться пришлось бы потерять не один день. А потому, дождавшись возвращения фотов и переждав ночь, флотилия вновь вышла в океан, держа путь на запад, слегка отклоняясь к югу. Три дня простоя позволили сориентироваться по звёздам, луне и солнцу, чтобы приблизительно понять, где теперь находились корабли. По всему выходило, что поредевший флот слишком отклонился к северу, по вине каких-либо скрытых течений или собственной невнимательности. Хотя, учитывая находку Битры, небольшой крюк оказался даже на руку.

Море в тот день не радовало. Мелкая морось, начавшаяся ещё ночью, к утру перешла в редкий, но надоедливый дождь. Ветер посвежел, ударяя в левую щеку, поднимая волны, которые изредка перехлестывали через борта фотов. В пору бы развернуться и переждать возможный шторм у надежного берега, но небо на западе казалось светлее и была надежда, что удастся проскочить непогоду. С флагманского корабля поступил сигнал двигаться дальше – Рерик не желал задерживаться возле суровых и пустынных берегов.

Ближе к обеду ветер и правда чуть успокоился. Солнце едва пробивалось сквозь серые облака, белым шариком, совсем не режущим глаза, зависнув над головой. Все на корабле выдохнули, радостные, что удалось ускользнуть от возможного шторма.

Несколько часов корабли шли вперёд довольно спокойно, пусть и не слишком быстро. Вечерело, пора было готовится ко сну, тем более что затянутое облаками солнце давало куда меньше света. Но у резко переменившегося ветра были другие планы. С громкими хлопками натянулись и расправились до этого ослабшие паруса. Мощные порывы били в спину, но радовались этому только глупцы – оставшийся позади шторм похоже разозлился, что его добыча так просто ускользнула из когтей. Теперь голодная непогода шла по следам флотилии.

— Полный ход! — скомандовал Вест, угрюмо вглядываясь в затянутый тучами горизонт, к которому клонилось почти невидимое солнце. — Попробуем оторваться.

— Пустое это дело, — покачал головой Кнуд, стоявший за штурвалом.

— Все равно. Ночной вахте поужинать и отбиваться, им придется хорошенько поработать.

Как на зло, очередь работать ночью выпала в том числе и Лейфу с Финном. Первый день в открытом океане после почти седмицы относительного спокойствия и сразу такая неприятность. Но делать было нечего. Поужинав, благо Мурио сегодня расстарался, предвидя, что вахтенным придется потратить немало сил ночью, парни отправились в трюм.

Качка за бортом потихоньку усиливалась, но даже новички уже привыкли к такому. Лейф забрался в гамак, поплотнее завернувшись в свежее после недавней стирки одеяло, и почти сразу уснул ни о чем не думая. Через мгновение он, заспанный и ещё мало что понимающий, вновь распахнул глаза. Его кто-то тряс.

— Рудый, твоя вахта, — усталым голосом бросил склонившийся над парнем силуэт.

— Встаю, — Лейф и правда тут же скинул ноги с гамака, поеживаясь от пробирающегося под одеяло холода.

За бортом ревел океан. Корабль бросало на волнах туда и сюда, многие в каюте не спали, не могли забыться при такой качке. Удивительно, что сам Лейф проспал все это время без каких-либо неудобств. Видимо и правда привык к морю.

Быстро одевшись и закутавшись в плащ, парень поднялся наверх. Океан ревел, дождь хлестал по лицу со страшной силой, а паруса уже давным-давно пришлось опустить, чтобы их не изорвало ветром. Лейф вцепился в туго натянутый, не звенящий лишь из-за пропитавшей его влаги штормовой леер. Буря разгулялась еще страшнее чем в ту ночь, когда на эскадру напала фрестарийка. Парень бросил взгляд за борт, но разглядеть соседний корабли было невозможно, темень стояла страшная. Так и не скажешь, что летняя северная ночь коротка – ни намека на солнце.

Дагфинн, ворчавший от недовольства где-то за спиной, завопил:

— Пойдем наверх!

— Что?!

— Полуют!

Рыжий активно закивал, надеясь, что друг различит его жест.

Наверху был только Бруни, сгорбившийся над штурвалом, вцепившись в него каменной хваткой. Заметив друзей, он лишь слегка повернул голову, не давая мышцам слабины, чтобы не сдвинуть руль и на палец:

— Ваша вахта?!

— Да! А ты? Когда меняешься?!

— Стоим по часу! Я, Вест, Кнуд и Бьёрн! Не мокните тут! Укройтесь где-то, паруса поднимать будет только дурак!

— И зачем тогда мы тут?! — заорал Лейф.

Ниже мелькнул свет, кто-то выскочил из трюма. Раздался хриплый бас Паука:

— Вахтенные ко мне! Течь в трюме!

Бруни расхохотался, фыркая как собака, от заливавшей лицо воды.

Половину вахты Кнуд забрал с собой в душный сумрак трюма. Сбегая вниз по лестницам, то и дело рискуя оступиться и свернуть шею или по крайне мере хорошенько приложится о низкий потолок, Лейф чувствовал, как дрожит от напряжения обшивка «Змея», терпя удары волн. Не удивительно, что из-за постоянного напряжения где-то все же пошла течь.

Как оказалось протечек было две: одна в балласте, куда Кнуд уже успел слазить сам, другая на нижней складской палубе, так что пришлось быстро раскидывать плотно составленные припасы и прочие вещи, чтобы добраться до проблемного места. Недавно вставший на ноги Заноза, почти сразу угодивший в такую передрягу, задрожал, услышав о течи в балласте:

— Я туда не полезу! Хоть убейте, не спущусь ни за что!

— Тогда помпу собирай, оболтус! — рявкнул Паук. — Качать будешь пока я тебе смениться не разрешу или пока не сдохнешь, как и хотел.

Остальным постоять тоже не довелось. Вода прибывала быстро, но своевременно собранная помпа вскоре приступила к работе. Уровень воды в балласте замер и, кажется, даже начал немного убывать, хотя при такой качке понять было невозможно. Пока несколько человек с пыхтением налегали на рычаги, остальным пришлось браться за паклю и смолу. В общем-то протечки были не так уж и страшны – вот если бы корабль сел на мель или зацепил риф, да так, что одна из досок треснула бы, положение каракки стало бы куда страшнее. Особенно в такой шторм.

Работа шла споро, да и внизу было куда уютнее чем на палубе. Лишняя вода была практически полностью откачана. Лейф же мечтал о том, как их сменят, чтобы вновь растянуться в гамаке. Неожиданно мощный удар волны, пришедшийся в борт «Змея», выбил из его головы лишнюю дурь. Почти все в трюме попадали на пол. Лейф вжался в пол, чувствуя, как он медленно съезжает к стене, а волосы встают дыбом. Если корабль сейчас не выправиться… Подобные мысли возникли в голове каждого, кто собрался в трюме, но каракка опасно накренившись, все же встала обратно на киль.

Кнуд тяжело сглотнул, поднимаясь на ноги и чуть осипшим голосом принялся раздавать приказы:

— Дыры заделывайте по новой, воду пока откачивать бросайте. Не знаю откуда эта волна взялась, но уж лучше пока не уменьшать осадку. Поднимусь наверх, узнаю все ли там в порядке. Не отлынивать тут без меня!

Нестройный хор голосов был боцману ответом. Пара человек осталась разбирать помпу, остальные принялись с двойным старанием конопатить щели. Подошедший к товарищу на деревянных ногах Дагфинн с облегчением выдавил:

— Я уж думал нам конец… Что это было, как думаешь? Часто в океане такое бывает?

— Чтобы одна волна сильно крупнее остальных была?.. Даже не знаю. Странно это, Паук дело говорит.

Вскоре в трюме было закончено, но пара человек все же остались внизу, чтобы не пропустить момент появления очередной течи. Остальные поднялись выше, хотя на верхней палубе одновременно дежурило не больше нескольких человек, которые должны были в случае чего среагировать на команды рулевого и созвать остальную вахту. Кнуд запретил без лишней необходимости бродить по открытой всем ветрам и волнам палубе, хотя никто и не горел желанием мокнуть лишний раз. Тем же, кто все же дежурил наверху, следовало быть вдвойне осторожными.

— Той волной одного бедолагу с палубы слизнуло, Бруни все видел, — боцман поделился с вахтой новостями. — Потому не стройте из себя храбрецов, леера не отпускайте, как наверху будете.

Шторм чуть ослаб лишь к общему подъему, когда на фоне окрасившегося в темно-серый цвет неба, стало возможно различить хоть что-то. Стоявший в тот час у руля Вестгейр приказал поднять бизань-парус, чтобы хоть немного попробовать подправить маршрут, маневрируя при помощи все еще злого ветра. На палубу поднялась Нэрья, выглядящая еще более усталой чем вечером, что неудивительно, после столь тяжелой ночи. Заботой девушки было подавать сигналы другим кораблям, чтобы эскадра вновь смогла собраться. Это сейчас и было основной проблемой, а не все еще не утихающий шторм – в паре верст от «Змея» качалась на волнах лишь еще одна каракка, больше в океане не было видно никого.

Впрочем, первые же огненные залпы, устремившиеся в небо дали результат. Пара мест за горизонтом откликнулись ответным огнем: пиромантским или же просто горящими стрелами. Уже через пару часов, когда вокруг стало куда светлее, что значительно подняло настрой команды, за «Змеем» следовало уже три каракки и один бедолага-фот. Оставалось найти еще половину эскадры, в том числе «Доблесть севера». Впрочем, до обнаружения флагмана, командование на себя взял Вест, сигналами флагов направляя остальные корабли, чьи капитаны не особо-то и были против.

Хмурый Вестгейр стоял у штурвала, ведя «Длинного змея» дальше на запад. Из команды он немного посоветовался лишь с старпомом, боцманом и ведуньей, впрочем, как и всегда. Нэрья теперь раз в пару часов подавала сигналы, но особого результата они не приносили. В перерывах меж этим занятием, девушка успела обмолвиться перед друзьями:

— Вест просил Вигдис найти другие корабли при помощи своих сил, но у нее не получается. Океан слишком большой, искать в нем пусть даже не одно, а несколько судов, все еще пустая затея.

— Тогда просто двигаемся на запад, в надежде, что Рерик найдет нас сам? — уточнил Лейф.

Нэрья пожала плечами:

— Мне известно не сильно больше твоего. Но вроде как план пока что такой.

На корабле настрой был не слишком весёлый. Шторм в открытом океане – это всегда плохо, но потеря половины эскадры пугала и печалила куда сильнее. Может с Рериком и остальными все было в порядке, но как в этом убедиться? Приближающаяся же ночь могла лишь усугубить ситуацию, ещё сильнее разделив теоретически курсы двух частей эскадры. Да и кто говорил о двух частях? Может быть, каждый из оставшихся кораблей теперь сам по себе?

Ближе к вечеру, будто мало было непогоды и прочих проблем, произошло ещё одно странное событие. Море все ещё штормило, хотя дождь и стих. Была надежда, что этой ночью никто не должен был потеряться. Наверху все было спокойно, Вестгейр, вновь стоявший у штурвала, позволил себе отдать приказ на подъем всех парусов. Внезапно на полуют взбежала Вигдис, до того находившаяся в каюте.

— Что? — напрягся Мореход, крепче сжимая штурвал.

Стоявшие неподалеку матросы, несколько человек из которых находились на палубе, начали стягиваться поближе. Лейф тоже не хотел пропустить свежие новости и двинулся в сторону юта, тем более что Вест и Вигдис не особо-то таились.

— Новые волны, — ведунья взволнованно оглядывалась, не находя пока что причины своего беспокойства. — Несколько, не одна… Будто кто-то беснуется в воде. Не понимаю, как такое возможно?

Мореход поджал губы и, заметив, что рядом и без того хватает матросов, скомандовал:

— Всех предупредить! Вахтенные наверх, натягивать леера. Паруса спустить кроме бизани, фока и грота, готовимся к удару! Бьерна ко мне, пусть передаст сигнал остальным кораблям.

На «Змее» в миг закипела суета, быстро упорядоченная командами старших. В трюме крепилось или точнее перепроверялись крепежи всего, что только можно. Никто не прохлаждался, не спал в гамаках, чтобы ни быть застигнутым врасплох. Пока было время по мачтам сновал с десяток матросов, перепроверяя такелаж. Паруса уже были спущены кроме самых нижних, и большая часть команды столпилась наверху, озираясь по сторонам, силясь увидеть с какой же стороны придет удар.

Шонхор, до последнего не слезавший со своего наблюдательного поста, оказался первым. Громким свистом брильемец привлек к себе внимание и указал на северо-восток, после чего начал быстро спускаться вниз с такой скоростью, что моментами казалось, что он падает. Впрочем, мало кто наблюдал за движениями мужчины. Все взоры были устремлены назад по направлению движения судна, где на горизонте уже начала подниматься волна.

Раздался испуганный гомон, кто-то крикнул, что «Змея» накроет по самую грот-мачту и эту страшилку тут же подхватили. Впрочем, замершие на полуюте командиры не были так резки в суждениях.

— Что скажете? — убирая трубу, спросил Вест.

— Большая… А за ней кажись еще одна, — скривился Кнуд. — Каракку может и не накроет, но в борт ударит хорошенько. Что на фоте твориться будет, даже представить сложно.

Мореход скривился, как от зубной боли, кивая словам боцмана.

— Вигдис, золотце, не прикроешь нас? — Арнбьерн глянул на ведунью.

Та неопределенно дернула плечами:

— От одной волны – запросто. Не убрала бы, но ослабила точно. Там же целая серия. Просто готовьтесь, я здесь не помощница.

— Тогда остается только молиться, — вздохнул Вест, поворачиваясь к замершему у штурвала Бруни. — Поворачивай «Змея» носом к волне. Времени хватит?

Тролль только ухмыльнулся, уже не глядя на командира, во всю налегая на штурвал, торопясь развернуть каракку. Вверх по мачтам уже спешили несколько матросов, которым было приказано снять паруса сразу же, как «Змей» закончит маневр.

Все на корабле застыли, вцепившись кто во что, слушая гул приближающихся волн.

Лейф, убиравший парус на фок-мачте, стрелой слетел к ее основанию, с удивлением обнаружив, что внизу его дожидаются друзья. Коваль помог ему закрепиться внизу и теперь парень стоял и дрожал от страха не в одиночестве, а вместе с Финном и Нэрьей. Чего уж греха таить, Рудому было жутко, не смотря на веревку, которой он привязал себя к основанию фок-мачты. Даже ночью, во время шторма, рыжий был куда более хладнокровен. Хотя тогда все, не смотря на творящийся за бортом ужас, шло по плану. Сейчас же… Откуда взялись эти волны-убийцы, когда море почти успокоилось после ночной непогоды?

Подумать над этим парень толком не успел. Гулкий рев набегающей волны все нарастал. С тихим ужасом, столпившиеся на палубе наблюдали, как ревущая стена воды несется прямо на корабль, застилая горизонт.

С гулким грохотом первая волна навалилась на «Длинного змея», перехлестнув через нос, окатив троицу и всех, кто столпился на баке с ног до головы. Досталось и остальным, кто стоял позади, на шкафуте – средней части корабля. Лишь полуют остался относительно сухим. «Змей», пусть и был огромной караккой, взлетел на гребень волны будто скорлупка, пробив водную толщу насквозь. Корабль поднялся над океаном на добрый десяток саженей, на миг даже казалось, что сейчас он полетит. Но длилось это всего пару мгновений. У Лейфа перехватило дух, когда он вдруг понял, что палуба судна уходит из-под ног – «Змей» начал движение вниз, опасно накренившись носом и приподняв корму. Кто-то закричал испуганно, стоявшая рядом Нэрья пискнула и вцепились ногтями Рудому в предплечье. А внизу уже поджидала новая волна…

«Змей» прыгал по волнам, поднимаясь на гребни, чтобы спустя пару мгновений рухнуть до самого низа лишь для того, чтобы оседлать очередной вал. Людей, замерших на палубе, болтало, уже никто не кричал, большинство лишь беззвучно молились. Рядом точно так же скакали остальным каракки и даже бедолага фот, а волнам не было конца и края. Скрипела палуба и обшивка под ногами, гудел натянутый такелаж. Лейф вцепился в насквозь мокрый леер, прижался поближе к мачте, но все равно во все глаза продолжал смотреть по сторонам, хотя их нещадно щипало от соли – парня уже не раз окатило до самых ушей. Сюрреализм происходящего не отпускал его. Небо, до того затянутой тучами, прояснялось, дождь стих, а ветер больше не рвал паруса, но волны… Откуда, Эттер вас побери, взялись эти волны! Над головой блеснуло солнце, на мгновение пробившееся через поредевший слой туч и парень сипло рассмеялся, отфыркиваясь от морской воды, стекавшей по лицу и вдруг… Море успокоилось? Еще пара волн, совсем смешных, по сравнению с пережитым, качнули корабль, а затем океан затих. Это не был штиль, но качка стала вполне терпимой, не было нужды больше цепляться за леера или привязывать себя к мачтам.

— Что это было? — испуганно прошептала Нэрья, с усилием разжимая окоченевшую ладонь, которой все это время держалась за Лейфа.

— Если бы я знал, — пробормотал рыжий, чувствуя, как на лицо против воли наползает улыбка.

Дагфинн, беззлобно ругаясь и тоже улыбаясь, пытался развязать узел, но руки кузнеца все еще дрожали. Бросив это дело, парень глянул на море и, задумчиво почесав заросший подбородок, спросил:

— Вам не кажется, что это похоже на круги на воде? Когда бросаешь в лужу камень и во все стороны разбегаются такие же волны, только поменьше?

— Тогда надо радоваться, что камень бросали не в нас, — хмыкнул Лейф, мало задумываясь над словами друга. В крови все еще бурлил азарт и радость, что «Змей» справился. Да и, что уж юлить, вот так взбегать на волны, а после обрушиваться в самый низ было даже весело. Может быть, Нэрья и перепугалась, но глядя на лица матросов, толпившихся на палубе, рыжий видел те же самые эмоции, что и у себя. Странные все же люди – моряки. Минуту назад прощались с жизнями, а теперь не прочь повторить странный аттракцион. Лейф тихонько рассмеялся, не спеша ни с кем делиться своими мыслями.

Глава двадцать четвертая. Причины

Та злосчастная ночь, когда флотилию настиг шторм, какого Сигурд еще ни разу не видывал в своей жизни, надолго ему запомниться, уж в это мужчина был уверен. Может на фоне всего путешествия один шторм и казался мелочью, учитывая сколько им всего пришлось пережить, но… Страшно оставаться одному, в кромешной темноте, когда вокруг лишь воет ветер и ревут волны, перехлестывая через борта фота, накрывая с головой людей, которые выбиваясь из сил черпают воду, лишь бы уберечь их скорлупку от того, чтобы пойти ко дну. Да, Сигурд ходил по морям на своем «Стращащем бури» далеко не первый год, но не смотря на грозное название это был всего лишь фот, кроха на фоне новеньких каракк, которые составили основу западной флотилии. Но тем не менее, капитаном мужчина являлся бывалым и то, что «Страшащий» все еще был на ходу, смог пережить проклятущий шторм и не пошел ко дну, лишь подтверждало это.

Сидя у руля, правя фотом, не смотря на боль в натруженных за ночь мышцах, Сигурд Йонсон вспоминал, как все происходило. Когда на востоке забрезжил рассвет, а море чуть успокоилось, почти все его люди уже едва стояли на ногах. Хотя, капитан был уверен, если он прикажет, то никто не посмеет рухнуть без сил до самого вечера. Разве что кто-то из новеньких, попавших в его команду с другого фота. Но оно и не удивительно, своих людей Сигурд гонял, но никогда не обижал жалованьем или неуважением. Команда к капитану относилась так же, бесспорно, ему доверяя и во всю стараясь никогда его не подводить.

Несмотря на то, что море вокруг казалось совсем пустым и стоило бы озаботиться о том, чтобы найти остальную эскадру, Сигурд волноваться не стал. Приказав своим людям отбиваться хотя бы небольшими группами, чтобы отдохнуть после бессонной ночи, мужчина остался у руля, твердой рукой правя дальше на запад. Эскадра, а в то, что вся она пошла ко дну, Сигурд очень сомневался, должна была идти в том же направлении. Так что пускай команда отдохнет, а не забивает себе головы пустыми мыслями и страхами, наблюдая за бескрайним, волнующимся морем.

Расчет оказался верным. Еще до обеда на горизонте вспыхнули первые сигналы – кто-то палил в небо пиромантией или иными чарами. Сигурд, к своему стыду, признался, что прозевал бы сигналы, если бы ни кто-то из команды, чуть отдохнувший, не с таким замыленным взглядом как у капитана. Но ничего удивительного, мужчина не спал уже вторые сутки, почти не отходя от руля.

Вскоре фот присоединился к остальной эскадре. Во всяком случае к большей ее части. Четыре каракки, во главе с «Доблестью севера» и еще один фот. Где находились оставшиеся корабли, сказать было сложно. На сигналы, которые то и дело посылали в небо, те не откликались. Ведуньи на каракках по всей видимости тоже были бессильны, хотя, ложась спать Сигруд и видел какие-то вспышки и свечение на «Доблести» – там явно пытались найти остальную эскадру. Рерик пытался исправить свою оплошность. Старый моряк поторопился отойти от негостеприимной, но все же земли, от чего флотилия угодила в этот шторм.

Впрочем, какая-то логика в его решении была, провианта оставалось не так уж и много, даже не смотря на внушительные запасы в глубоких трюмах каракк. Если повернуть сейчас, то до Холодных островов еды точно хватит, но какой тогда был смысл покидать родные земли? Поэтому флотилия и шла вперед, рискуя жизнями и, возможно, неоправданно торопясь. «Лишь бы впереди что-то было,» – подумал еще Сигруд, уже засыпая. Если все что их ждет – это еще один холодный и пустынный клочок земли, как оставленная позади Битра, то плохи дела флотилии. Не получиться пополнить припасы и возвращение на континент остается под вопросом, особенно учитывая, что корабли забираются все дальше и дальше на запад.

Кое-как капитан «Стращащего» продремал несколько часов, кутаясь в сырой плащ и такое же одеяло, потяжелевшее от воды раза в три. Но без подобного утепления было еще холоднее, так что выбора не оставалось. Разбудил капитана Оддманд – старший помощник на «Стращащем», с которым Сигурд ходил по морям уже больше десятка лет.

— Весточка с «Доблести». Велят быть начеку. Чего-то бояться.

— Не говорят, в чем дело? — прохрипел Сигурд, заходясь кашлем. — Эти ночевки меня доконают…

— Как и всех нас, — вздохнул Одд. — И нет, не говорят. Может ведунья чего почуяла, может еще что.

— Ладно. Поднимай ребят, сажай всех на весла, но пока не торопимся, идем под парусом. Ветер вроде подходящий, может и без этого обойдемся.

Погода вокруг стала чуть лучше, чем была перед тем, как Сигурд отправлялся отдыхать, а ветер до сих пор бил в спину. Хоть какая-то хорошая новость. Каракки пока шли не на всех парусах, и малютки-фоты легко равнялись с ними в скорости, не налегая на весла. Сигурд до последнего надеялся, что беспокойства Рерика окажутся безосновательными. Его людям нужен был отдых, заставлять их налегать на весла он очень не хотел.

Какое-то время все было спокойно. Флотилия шла вперед, море волновалось, но не более того. Дела, как будто бы, шли на лад. Даже ветер стал чуть теплее, больше не пробирая до костей, сквозь сырую одежду. Разговоры, почти не звучавшие, когда с «Доблести» только пришла команда, звучали все чаще и все оживленнее. Люди чуть расслабились.

На флагманском корабле тоже по всей видимости решили, что зря так перестраховывались. В небо вновь устремились огненные вспышки, зеленоватый свет чар полыхнул на палубе «Доблести». Как заметил Оддманд последние часа три сигналы никто подавать не спешил. Возможно, опасность если и была, все же осталась где-то позади.

Ни с того, ни с сего всколыхнувшая море волна, пришедшая как будто просто из глубины вод, оказалась неожиданностью для каждого из кораблей. Пускай соленый вал не перехлестнул через борта ни одного из судов, просто вдруг приподняв их на пару-тройку саженей над уровнем океана, но это было слишком странно и неестественно. Сигурд уже давно запомнил, что в открытом море непонятно – равно опасно. Потому вал еще не схлынул, а он уже во всю командовал:

— Приготовиться! Весла на воду и ждать команды!

Новая волна, больше похожая на какую-то припухлость, вдруг выросшую над морем, возникла чуть в стороне. Казалось, будто кто-то водит пальцем по туго натянутому парусу, от чего на противоположной стороне и возникают словно из ниоткуда линии и бугры.

— Мамочки, — прошептал Оддманд, сидевший неподалеку от капитана. — Сиг, тебе не кажется, что это все…

— Под водой кто-то есть, — кивнул Сигурд, с натугой сглотнув вставший в горле комок. — Кто-то настолько большой, что одним только движением волны поднимает. Боги милостивые, куда мы забрались?!

Очередной вал был куда страшнее и разрушительнее. Сигурд готов был покляться, что почти в версте от их фота у самой границы воды, показался чей-то огромный бок. Океан расступился, вытесняемый движением пока невидимой громадины, и в сторону кораблей покатилась волна в несколько саженей высотой.

— Навались! — заорал капитан и почти три десятка весел одновременно ударили по воде, торопясь увести фот подальше от ставшего таким опасным участка океана.

Их суденышко все равно накрыло, захлестнув вместе с мачтой, хотя Сигурд и сумел развернуть «Страшащего» кормой к волне. С десяток человек тут же принялись отчерпывать воду – фот был еще наплаву.

Окаменевшими от напряжения руками вцепившись в руль, капитан позволил себе оглядеться, пока на флотилию не обрушилась очередная волна. С высоких каракк похоже видели куда больше, чем они, там царила какая-то суета и беспорядок, каждый корабль уходил в своем направлении. Лишь «Доблесть» все так же шла на запад, флажками подавая сигналы остальным. «Разделиться. Свободный строй,» – прочитал Сигурд и оскалился. Спасибо, конечно, за совет, но держаться поближе к другим судам мужчина и не собирался.

— Оддманд, ритм! — напомнил капитан, отвлекая застывшего старпома от созерцания водной толщи, в которой точно кто-то скрывался.

— Да, прости… — вздрогнул мужчина, поворачиваясь к гребцам. — Собрались! Раз! Раз! Раз!

Весла заработали синхроннее, «Страшащий» быстро набирал скорость сравнимую, а то и превосходящую ту, которую развивали каракки. Выбора направления у крохотного фота не было, только на юго-запад, чтобы их курс не пересекался с остальными судами.

Громкие крики, раздавшиеся позади, на одной из отстающих каракк, против воли заставили Сигурда обернуться. На миг он не поверил своим глазам, просто не понял, что происходит. Откуда-то взялся огромный остров, хотя еще миг назад море было чистым и бескрайним… Но что это? Остров двигался в сторону одного из судов? Или ему все же кажется?

Ругнулся кто-то из гребцов, другой начал испуганно молиться. Одд ускорил счет, но никто не роптал, быстрее налегая на весла, понимая, что же возникло позади. Сигурд тоже понял, пускай мозг до последнего и отказывался в это верить. Воды океана рассекала голова огромной твари, поднимавшая волны в пару саженей и нацелена она была на одну из каракк. Туловища гиганта даже не было видно. Но даже одной огромной головы толи ящера, толи змея, ужасной, покрытой полипами, молюсками, грязью и водорослями, было достаточно, чтобы судить о его невозможных размерах. Сигурд отвернулся, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Все, о чем он молил Богов – это чтобы колосс не заметил их крохотный фот.

Громкий треск, грохот и крики раздались за спиной через пару секунд. Почти все на «Страшащем» вжали головы в плечи, боясь оборачиваться, чтобы не видеть разрушений, которые учинил гигант. Все было понятно и так – на одну каракку в флотилии стало меньше.

— Гребите! Как никогда до этого не гребли! — не кричал, пытаясь отдавать команды, а лишь шептал себе под нос Сигурд. Не было смысла торопить людей, те уже работали на износ, он видел это по их напряженным спинам и, не смотря на страх и панику, слаженным, широким гребкам. На миг мужчину даже пронзила легкая гордость – его парни даже в такой миг не растеряли хватки, чему-то он их все же научил.

Новый грохот прозвучал меньше, чем через минуту. Тварь слишком быстро настигла очередную каракку. В том, что пострадал именно большой корабль, Сигурд не сомневался, фот бы даже не хрустнул, угоди он под пресс такой-то туши. И все же мужчина обернулся – в паре верст от них и правда виднелась всего пара каракк, в том числе «Доблесть севера». Колосс куда-то исчез. Может насытился?

Но как бы не так. Водная толща вспухла позади, выталкиваемая огромной тварью. Что не могло не радовать, до этого опасного места было никак не меньше полутора верст. Сигурд сглотнул, продолжая наблюдать за происходящим и очень надеясь, что тварь не поплывет за его кораблем. Вдруг кто-то из его гребцов завопил от страха, оторвав командира от наблюдений:

— По правому борту!

Мужчина резко повернулся, от чего в шее что-то щелкнуло, но на боль он даже не обратил внимания. Сигурду показалось, что его сердце остановилось, так ему стало страшно – верстах в трех от их фота, прямо по курсу «Доблести», вода вспенивалась и поднималась точно так же, как и позади. Либо неведомая тварь была так велика, либо…

Огромная голова пробила водную толщу, а затем медленно поползла вверх. Все выше и выше… Гигантский змей, а это был все-таки он, поднимался из воды. Голова куда больше каракки, толстая чешуя, бурые клыки. Ужаснее твари, особенно посреди бескрайнего океана, который ты безрассудно решил пересечь на своем смешном кораблике, и не придумаешь.

— Это другой… — пробормотал Оддманд. — Бельмо на левом глазу. Это другой змей!

Сигурд тоже это заметил и тут же обернулся назад. Происходило именно то, чего он и опасался. Еще одна гигантская голова показалась над водой. Два змея застыли друг напротив друга, медленно поднимаясь и, к ужасу всех на «Страшащем», кажется готовились броситься друг на друга. А между ними, все еще пытаясь спастись изменив курс, рассекала волны уже не такая и грозная и большая каракка. Рерик правил своим кораблем, прекрасно осознавая, что шансов на спасение у них уже не осталось. Адмирал все понимал и, по всей видимости, хотел хоть как-то помочь остальным.

На палубе «Доблести» что-то полыхнуло и вдруг в морду ближайшего змея, уже поднявшуюся больше чем на сотню саженей над водой, ударило зеленое, ведунское пламя, перемешавшееся с алым пиромантским. Уже понимая к чему все идет, Сигурд отдал команду:

— Руби мачту!

Грозное шипение, больше похожее на раскат грома, прокатилось над океаном. Тварь изогнулась, повернула голову, бросив взгляд целого глаза на крохотный по ее меркам корабль. Сигурд сжался, прекрасно понимая, что последует дальше, при этом налегая на руль, спеша хоть немного изменить курс.

Змей промедлил лишь миг, чтобы затем всей своей массой обрушиться на несчастную «Доблесть». Второй тоже не стал ждать, отстав от противника может на пару секунд, тоже бросившись в океан. Разглядеть что же стало с караккой адмирала не было ни малейшей возможности – гигантская волна, поднятая сдвоенным падением, закрыла все. И теперь весь этот вал мчался вслед за уходящими кораблями, в том числе «Страшащим бури».

— Весла убрать! Держаться, сукины дети!

Мачта с остатками такелажа и парусом рухнул за борт, весла втянулись, легли под ноги гребцов, которые спешно вязали себя к скамьям, мало надеясь на крепость рук. Сигурд их понимал, сам дрожал от страха, но не забывал работать рулем, стараясь подставить набегающему с гулким грохотом валу корму фота. Правда был ли в этом смысл, на таком-то расстоянии? Мужчина до крови прикусил губу:

— Держаться! — чтобы хоть как-то заглушить страх, вновь закричал капитан. — Авгрунн и Скип, не дайте нас в обиду…

Огромная волна накрыла «Стращащего» от кормы и до самого носа, ударив по людям, срывая с мест самых невезучих. Сигурд вцепился в руль, хотя в этом, как будто, уже не было смысла. Вода была повсюду вокруг, они сами уже были под водой, может быть неслись ко дну, на котором дремали другие гигантские твари? Не в силах вдохнуть или хоть что-то рассмотреть вокруг себя, не понимая даже жив он еще или уже нет, Сигурд не особо-то испугался перспективы лицом к лицу столкнуться с одним из змеев или еще с кем пострашнее. Хуже уже точно не будет…

Вновь оказаться на воздухе было подобно удару. Фот пробыл под водой не больше пары секунду, хотя для Сигурда эти мгновения растянулись в бесконечность. Порывы ветра и соленые волны хлестали по лицу, но мужчина не понимал, что происходит вокруг, слезящиеся глаза не видели ничего. Но это не помешало Сигурду вцепиться в руль с новой силой, направляя фот куда-то вперед, во всяком случае так ему казалось. Не помешало ему и собственная постыдная слабость, когда скудный завтрак вперемешку с морской водой, которой он, как оказалось, успел порядочно наглотаться, вырвался прямо на грудь и насквозь сырые штаны. Зарычав, капитан утер лицо не менее мокрым рукавом и красными от соли глазами все же глянул вокруг.

«Страшащий» летел. Именно так ему показалось в первый миг. Хотя все было куда проще и, одновременно, нереальнее. Каким-то чудом они оседлали волну, теперь уносясь прочь от места битвы гигантских змеем. А твари все еще не могли угомониться, судя по реву, шипению и новым чудовищным всплескам, доносившимся до забитых водой ушей, откуда-то сзади. Впрочем, времени любоваться схваткой морских колоссов у Сигурда не было. Может быть, Боги и помогли им оседлать эту волну, но рассчитывать лишь на их волю мужчина не собирался. Удача любит храбрых. А также полных безумцев, восхищаясь их выходками.

— Весла на воду! — захрипел капитан. — Идем на самом гребне! Не терять скорость!

Гребцам понадобилась лишь пара секунд, чтобы осознать безумие приказа, но спорить с ним не стал никто, чем вновь вызвал вспышку гордости в сердце Сигурда. Пара десятков весел ударила по воде. Пара слаженных взмахов и начавший «сползать» с гребня фот чуть продвинулся вперед. Позади вскипали новые гигантские волны и подставляться под их удары у Сигурда не было никакого желания, а значит другого выбора у него и его команды просто не было.

— Кто не может грести, черпайте воду, иначе мы пойдем ко дну и без всяких волн! — только теперь капитан осознал, что его фот еще хоть как-то держится на плаву лишь за счет скорости, которую развил благодаря волне, на которую взобрался.

Сколько продолжалась эта странная гонка со смертью сказать было сложно. Несколько минут? Может быть и так, но Сигурд в правдивости этих слов не ручался. В любом случае, она длилась достаточно, чтобы, когда «Страшащий» все же не удержался на гребне и соскользнул по нему вниз, очередная волна не оборвала его дикое и безумное плаванье. Бушующее море играло фотом как скорлупкой, поднимало на вершины своих валов, чтобы затем бросить вниз, но каким-то чудом «Страшащий» держался. Люди черпали воду, налегали на весла, одним словом, бились за свои жизни и были за это вознаграждены.

Когда все стихло, Сигурд даже не сразу осознал, что это произошло. Море вокруг все еще волновалось, сзади налетали не слабые волны, но все это было мелочью по сравнению с тем, что они пережили. Мужчина поднял голову, пробежавшись мутным взглядом по команде. Не хватало почти половины, но, Эттер их побери, каким-то чудом они выжили. На долго ли? Это был уже совершенно другой вопрос.

— Не спать, салаги! — Сигурд попытался добавить в свой голос побольше уверенности, хотя положение их и было ужасно плачевным. — Еще ничего не закончилось. Черпайте воду! И дыры в обшивке затыкайте быстрее чем угодно, хоть собственными портками!

Недружный хор голосов был ему ответом, но, не смотря на боль и усталость, все нашли в себе силы, чтобы приступить к работе. От этого теперь зависели их жизни. «Страшащий» держался на плаву лишь на честном слове и воле его команды.

— Куда теперь? — работая наравне со всеми спросил Одд, повернувшись к капитану, который, заклинив руль, тоже приступил к спасению своего корабля.

— Дальше на запад. Просто, потому что назад я не поверну ни за какие коврижки, — передернул плечами Сигруд. — Может хоть кто-то спасся или нам попадется хотя бы какой-нибудь, даже самый жалкий островок.

— Будем надеяться. Если болтанка усилиться, тут то мы ко дну и пойдем, — вздохнул Оддманд.

— Вот и черпай воду, а не чеши языком!

Глава двадцать пятая. Восхождение

После того, как «Змей» и остальные корабли пережили череду странных, неизвестно откуда возникших волн, Вестгейр, будто чего-то опасаясь, приказал прекратить подавать какие-либо сигналы пропавшей части эскадры. Ни Нэрья, ни Вигдис больше не пытались привлечь внимание к их судну. Так же поступали и ведуньи на других кораблях. И без того не слишком медлившие, теперь люди и вовсе уходили на запад на всех парусах.

Страх лидера не мог не передаться команде. Все понимал, что причины возникновения волн-убийцы – не просто выверт погоды. Выяснять в чем же было дело никому не хотелось. Оставалось надеяться, что Рерик и остальные как-то сумеют избежать опасности и части эскадры все же пересекутся дальше на западе.

В темпе непрестанного движения прошла ночь и все следующие сутки. Даже в темноте корабли двигались вперед, пускай и не на всех парусах. Это было рискованно, но всем хотелось миновать опасный участок океана. Дежуривший в одну из ночей Лейф, готов был поклясться, что слышал далеко позади какое-то обрывочное пение – фрестарийка, о которой и думать уже забыли, продолжала идти по следам эскадры. Скорость и темп, взятые Вестом, вновь играли им на руку.

Конечно, даже на «Змее» все чаще звучали разговоры о том, что стоило бы развернуться. Разве их эскадра не выяснила достаточно? Может стоит вернуться, собрать больше сил? Ясно же, что с наскока Океан одного берега не покорить. Но Вестгейр Мореход был непреклонен, продолжая гнать остатки эскадры на запад. Может другие капитаны и повернули бы, но в одиночку на такое не решался никто, так что остальные корабли следовали за «Длинный змеем». Страх перед неведомым, перед тем, что осталось за спиной, был ничуть не меньше страха перед тем, что ждет впереди.

Но вскоре решение Веста хотя бы отчасти оправдалось. На палубе «Змея» было тихо, в последнее время мало у кого были силы и настроение для разговоров. Даже привычные морские песни и игра Лейфа не звучали, казалось бы, уже давно, хотя еще на Битре команда весело распевали их. Свист Шонхора рассек тишину, цепями окутывавшую каракку:

— Земля! Право по борту! — раздалось с грот-мачты, где, как обычно, сидел брильемец.

Все, кто был наверху привалили к борту, а кто-то и вовсе забрался выше по вантам, жадно вглядываясь в горизонт. Само собой хоть что-то разглядеть первыми удалось именно командирам, стоявшим на юте.

— Какой-то остров! — обрадовал команду дежуривший Арнбьерн, убирая подзорную трубу. — Бруни, право руля!

— Есть! — Тролль не скрывал радости в голосе.

Земля приближалась мучительно медленно и чем ближе становилась, тем непригляднее выглядела, но все же это была суша! Безопасность! Забравшийся на фок-мачту Лейф вглядывался в каменистый островок, вырастающий на горизонте прямо по курсу. Небольшая передышка – это то, что было нужно всему их флоту. Кроме того, в чем парень не сомневался, на берегу капитанов уцелевших кораблей ждало очередное совещание. Стоило решать, что же делать теперь, когда большая часть эскадры бесследно пропала.

К полудню корабли бросили якоря неподалеку от островка. Подойти к самому берегу смог только фот, обладавший куда меньше осадкой.

Как и ожидалось, остров не впечатлял. Версты полторы в длину, половину в ширину, чуть изогнутый, с каменистым мысом, далеко уходящим в море. По сути эта, не слишком удобная, но все же чуть прикрытая от океана бухта, была единственной положительной характеристикой островка. Бухта и одна из голых скал, которые и занимали большую часть суши, не считая полоски каменистого пляжа. Отмеченная скала была под сотню саженей высотой, а то и больше – куда выше даже грот-мачт на каракках. Больше на островке не было ничего – ни травы, не деревьев, только желтоватый лишайник на скалах и камнях. Из живности лишь горластые птицы, гнездившиеся в трещинах на отвесных каменных склонах.

— Шонхор, давай-ка наверх, как пришвартуемся. Оглядись со скалы, — Вестгейр подозвал к себе впередсмотрящего, передав ему свою подзорную трубу. — Возьми пару человек, инструменты, веревки, забраться явно будет непросто.

Дагфинн слышал разговор мужчин, и хоть сам по скалам был не ходок из-за косолапия, но друга предупредить поспешил. Так что к тому моменту, когда «Змей» встал на якорь, Лейф прожужжал брильемцу все мозги.

— Ладно, пойдешь со мной, — сдался наблюдатель. — Но если свернешь шею, откуда-нибудь свалившись, то с меня взятки гладки.

На шлюпке, вместе с еще несколькими людьми из команды, разведчики достигли берега. Большая часть высадившихся отправились искать воду, хотя шансы на успех были призрачные, а заодно собирать яйца птиц, если те найдутся. Нехватка припасов была не за горами, не стоило упускать шанс разжиться хоть какой-то пищей.

Лейф и Шонхор же пошли к самой высокой скале. В свое время облазивший все скалистое побережье возле Формонта, рыжий чувствовал себя перед предстоящей задачей чуть увереннее брильемца. Вместо того, чтобы двигаться к основанию возвышенности, парень предложил для начала чуть подняться по узкой расселине меж скал, примеченной им еще с лодки.

— Ладно, тогда ты веди, — махнул Шонхор. — По горам мне лазить почти не доводилось, так что доверюсь тебе.

— На корабле ты ловко справляешься, — заметил Лейф. — Мне иногда кажется, что ты вантов даже не касаешься, просто залетаешь на мачту.

— Так-то на корабле. Высоты я ни капельки не боюсь. Немного сноровки и чего бы не лазать по удобным веревкам? Скалы другое, пока не буду торопиться.

Потому честь лезть первым и выпала рыжему. С собой разведчики взяли несколько металлических штырей с кольцами, которые парень и забивал в удобные щели, крепя к ним веревку, которую разматывал брильемец. Вестгейр хотел, чтобы наверх было просто забраться. Пока люди отдыхают возле островка им не помешает постоянный наблюдательный пункт на возвышенности.

Расселина и правда вывела скалолазов довольно высоко, на плоскую вершину одной из скал. Дальше путь лежал лишь по почти отвесной каменной стене. Рыжий обеспокоенно глянул вверх:

— Саженей пятнадцать? Потом какой-то выступ, можно будет передохнуть и закрепиться.

— Высоко, — покачал головой брильемец.

— Делать то нечего. Так же первым полезу, закреплю для тебя веревку.

— Не рискуй лишний раз, — Шонхор благодарно кивнул, хлопнув парня по плечу.

Легко было сказать: «Я пойду первым». На такую высотку по скалам Лейф не лазил ни разу в жизни. Бросив взгляд вниз, на бухточку, где замерли корабли, парень с тоской осознал, какими же маленькими те казались. Если сейчас сорвешься и пролетишь мимо площадки, где они с Шонхором стояли, то падать придется очень далеко. Хотя земли парень уже все равно не увидит, разбившись о каменные пики и выступы где-нибудь раньше. Но делать было нечего. Тяжело вздохнув, Рудый закрепил веревку на самодельной страховке и подошел к скале, к паре заранее подмеченных вроде как удобных выступов.

Медленно взбираясь, очень осторожно выбирая маршрут, Лейф радовался, что с позавчерашнего дня не было дождя. Наверху было до ужаса ветрено, хотя пока холод был терпимым. Но вот если бы всюду царила сырость… Правда по мокрой скале рыжий не полез бы ни в жизнь.

Вбив первый кол и закрепив на нем веревку, скалолаз глянул вниз. Всего сажени три от площадки, где ждал Шонхор, травя длину веревки, готовый удержать парня, если тот сорвется. Заметив взгляд товарища, брильемец ободряюще улыбнулся и напомнил:

— Не рискуй! Если устанешь – лезь вниз. По проложенному маршруту поднимешься в два счета.

Рыжий кивнул и медленно продолжил восхождение. Мышцы, не ожидавшие столь нетипичной нагрузки, уже начали забиваться, но пока он еще не устал.

Длинная вертикальная щель, попавшаяся на его пути через полторы сажени, выглядела многообещающе, но при этом довольно опасно. Вбив кол у ее основания, Рудый оценил свои силы и, не став геройствовать, начал аккуратно спускаться. Всего треть пути позади, но торопиться и правда не стоит.

— Сменить тебя? — предложил Шонхор, когда Лейф опустился до низу, тут же устало привалившись к скале.

— Не стоит. Немного отдохну и вернусь наверх. Видишь ту щель? Попробую ее использовать.

Брильемец отступил на шаг, задумчиво изучил указанную товарищем часть скалы. Покачав головой, Шонхор снова глянул на рыжего:

— Выглядит не слишком безопасно. Может не стоит?

Рыжий пожал плечами, уверенный, что сможет взобраться. Не из бахвальства или гордости, скорее даже, ради того, чтобы испытать самого себя.

Подняться до основания трещины было проще простого благородя уже закрепленной веревке. Минута и Лейф уже примерялся, как бы взяться за новый участок маршрута. Трещина была неглубокой, едва ли по локоть, и шириной примерно столько же, иногда сужаясь почти до ладони. Собравшись с духом, рыжий уцепился за правый край трещины, отклонив тело в ту же сторону и начал подъем, ногой упираясь в противоположный край разлома.

Внизу недовольно ругнулся Шонхор, понимая, как неустойчиво держится товарищ. Лейф не смотрел вниз, быстро перебирая ладонями, пока руки еще не устали. Приходилось практически прижиматься к скале – слишком сильно отклонишься назад и сместившийся центр тяжести утащит за собой. Только поднявшись примерно на сажень, парень понял, какую глупость вытворяет – руки уже начали дрожать от напряжения.

Сколько же там было до конца этой трещины? Где можно будет остановиться и закрепить новый кол? Очередным рывком добравшись до расширения в вертикальном разломе, парень качнулся влево и попытался вклиниться в щель, чтобы осмотреться. В голове все выглядело просто, но на практике маневр оказался куда сложнее.

Дрожавшая от напряжения левая нога предательски подогнулась и соскользнула, стоило парню качнуться в сторону трещины. Испуганно закричал Шонхор, Лейф и сам чуть слышно вскрикнул, понимая, что падает. Нельзя было рассчитывать только на вбитые ниже колья и крепость веревки! На миг в голове вспыхнула картина – его изломанное тело на камнях побережья. Рыжий, не чувствуя усталости из-за страха, рванулся, соскальзывая вниз теперь и правой ногой, но все же вытянулся вперед и вверх, скребя ладонями по шероховатому камню. Пальцы левой уцепились за какую-то выемку и в последний момент Лейф повис, каким-то чудом удержавшись на одной руке. Тут же уперевшись локтем правой в противоположную стенку, он буквально втиснулся в щель, «расклинив» ее собственным плечом и рукой, кое-как уперевшись ногами.

— Идиот! — испуганно, но вместе с тем радостно донеслось снизу. — Чем ты думал вообще?

Шонхор замер, дрожа от напряжения, боясь слишком натянуть веревку, чтобы не сорвать товарища вниз. Рыжий нервно хохотнул:

— Явно не головой!

— Я вижу! Крепись там и давай вниз. Подменю тебя.

Лейф кивнул, но вместо спуска глянул вверх. Пол сажени и удобный выступ, с которого точно не соскользнула бы левая нога.

— И правда идиот, — вздохнул парень, решив все же добраться хотя бы до примеченной точки.

Этот короткий участок подъема прошел без происшествий. Лейф ощущал себя червячком, как можно глубже втискиваясь в щель, продвигаясь вверх совсем по чуть-чуть, зато куда безопаснее, чем до этого. Зато, когда пришла пора вбивать очередной кол, парень с удивлением обнаружил, что отделался вместо падения не только испугом – ноготь на левом безымянном пальце сорвало аж до мяса, мизинец же просто хорошенько раскровило.

— Ну и по делом мне, — вбивая кол, буркнул рыжий.

Внизу он все же поменялся с Шонхором, который был не слишком доволен безрассудством товарища.

— Я понимаю, что в твоем возрасте дури в голове хватает, но все же надеялся, что ты посознательнее будешь, — вздыхал брильемец, надевая страховку.

— Вспомни, как я на «Змее» оказался, — усмехнулся рыжий.

Шонхор только хмыкнул в ответ.

Меняясь по очереди, скалолазы все же забрались на широкий выступ скалы, продвигаясь за раз на пару саженей, не больше. Чуток отдохнув наверху и оглядевшись, пускай и не с самой вершины, разведчики продолжили восхождение. Здесь склон был чуть более пологим и будто расколотым надвое, так что подниматься было куда легче и безопаснее. На полное восхождение пришлось потратить почти два часа, но все же, задолго до заката, скала была покорена.

Сидя на самой верхней точке острова, Лейф с каким-то внутренним удовлетворением осматривал океан вокруг. Может и небольшое дело – забраться на скалу, но все же они его выполнили. Шонхор стоял рядом, медленно осматривая окрестности в подзорную трубу, хотя смысла в этом было немного. Океан был пустынен на все четыре стороны. Надежда разглядеть сверху следующий клочок земли не оправдалась.

— Все равно забирались не зря, — вздохнул брильемец, может быть пытаясь подбодрить более молодого товарища. — Сегодня тучи, горизонт не слишком четкий. Надо ждать ясной погоды, может и увидим чего.

— Надо наблюдателя здесь постоянно держать, вдруг кого-то из эскадры заметим, — Лейф раздумывал об этом с того момента, как только началось их восхождение.

— А то. Вестгейр об этом точно подумал, — кивнул Шонхор. — Ладно, давай спускаться. Ветрено тут, а мы пропотели. Пускай кто-нибудь нас сменит, одетый потеплее.

Внизу разведчиков уже ждали, с корабля заметили, что их восхождение увенчалось успехом. Пара товарищей со «Змея» и еще пара незнакомых моряков, явно с другого корабля, уже спешили наверх по следам Шонхора и Лейфа. С собой они несли вязанку хвороста, но не для обогрева, а чтобы подать сигнал, если заметят кого-то из эскадры. Обменявшись парой шуточек со сменщиками, разведчики вернулись на побережье, где их уже дожидалась шлюпка.

Встречали разведчиков на «Змее» далеко не овациями. Во всяком случае Лейфа они миновали. Стоило ему подняться на борт, как парень схлопотал знатную затрещину:

— Чего ты там вытворял? Козлом горным себя почувствовал? — недовольно рыкнул Кнуд, зыркнув на рыжего.

— Виноват!

— Еще б ты не виноват был, — чуть смягчился Паук, мельком глянув на окровавленную ладонь парня. — Шуруй к Вигдис, пускай посмотрит. И к Мурио оба топайте, проголодались небось, а потом отбивайтесь, заслужили.

Громкое урчание, которым отозвался живот Лейфа, было яснее всяких слов.

Вигдис на месте не оказалось, зато в их общей каюте сидела Нэрья. Распахнув медицинский саквояж, девушка принялась обрабатывать руку парня.

— Ну и балда ты, — покачала головой пиромантша, какой-то пахучей мазью натирая ободранные места.

— Да чего вы все меня ругаете? Да, поторопился, чуть не сорвался, но не сорвался же?

— А надо было, чтобы я сейчас сломанную ногу или башку твою дурную латала? — девушка сдавила лишившийся ногтя палец, от чего рыжий непроизвольно дернулся.

— Ладно, признаю, поступок и правда не самый умный был. Там, кстати, Вест уже говорил с другими капитанами? — попытался Лейф перевести тему разговора.

— Еще говорит. Собрались где-то на берегу почти сразу, как вы ушли. Радуйся, что капитан твою выходку не заметил. В трубу, знаешь ли, все прекрасно видно было.

— Да хватит уже! Больше не буду выделываться, — вздохнул парень.

— Вот и славно. А то тратить еще лекарства на тебя, — улыбнулась пиромантша, по отдельности бинтуя пальцы.

Только теперь, сидя в женской каюте, дожидаясь, пока закончат с его ранами, рыжий почувствовал, как устал и продрог. «Не разболеться бы,» – подумал парень, покидая каюту. Можно было бы попросить у Нэрьи каких-нибудь трав, попить горячего отвара, но Лейф постеснялся. Она и так волновалась за него, не хотелось лишний раз беспокоить девушку. Лучше уже попросить горячей похлебки у Мурио, тот точно не откажет. А потом спать, благо Кнуд дал добро.

Глава двадцать шестая. Неожиданная встреча

В бухточке у неизвестного острова остатки флотилии провели остатки того дня и весь следующий. Команды пользовались передышкой, чтобы подлатать свои суда если это было нужно, отдохнуть и набраться решимости, чтобы вновь выйти в море. И ждали вердикта капитанов, которые совещались все эти дни.

Неизвестно, о чем изначально договорились Вест и остальные командующие кораблями, но событие утра очередного дня явно внесло изменение в их планы.

На той самой скале, которую покорили Лейф и Шонхор, круглые сутки дежурило несколько человек, жгущих небольшой, но очень дымный днем и яркий ночью костерок. Не было надежды на одни только людские глаза, было решено постоянно подавать сигналы, в надежде найти кого-то из остатков эскадры. И уже начавшие таять надежды оказались ненапрасными.

Одинокий фот, едва держащийся на плаву, заметили спустя пару часов после рассвета. «Потеряшки» явно гребли на столб дыма, которые в тот относительно безветренный день поднимался высоко вверх, медленно уносясь к востоку. В подзорную трубу было видно, что команда крохотного суденышка бьется из последних сил, налегая на весла, отчерпывая продолжающую сочиться внутрь воду, не давая кораблю развалиться или пойти ко дну. На встречу им тут же отправился единственный фот, оставшийся в эскадре, просто потому что снарядить его было куда быстрее, чем каракку, а счет вполне мог идти на минуты. Неизвестно, сколько еще продержались бы бедолаги на буквально медленно уходящем под воду корабле, если бы не дымовой сигнал, дававший им хоть какую-то надежду и направление.

Каким-то чудом, с помощью пришедших на помощь товарищей, сменивших уставших гребцов, но погибающий фот удалось довести до берега. Можно было бы просто всех пересадить на второй корабль, бросив тонущий. Но капитан, не смотря на плачевное состояние своего судна, напрочь отказался оставлять его, пожелав довести фот хотя бы до какой-то земли.

Каждый из спасенных моряков был до крайности измучен, сойдя на сушу многие из них, видимо державшийся лишь на собственной воле, попадали без сил. Само собой на берегу всех уже ждала теплая еда и возможность отдохнуть в тепле, у костра, на чистых одеялах. Те дни, что флотилия была разделена, моряки «Страшащего бурю», как назывался их фот, почти не спали, борясь за собственные жизни и, если честно, уже начинали терять надежду на спасение.

Капитан «Страшащего», хоть и еле-еле держался на ногах, сам изъявил желание встретиться с нынешних командующим флотилией. Вестейгр не заставил себя ждать, явившись к небольшому лагерю возле фота, где отдыхали и приходили в чувство спасшиеся. Само собой, вокруг уже собралась небольшая толпа. Всем было интересно услышать свежие новости.

Сигурд – капитан «Страшащего», сидел почти засунув босые, распухшие от постоянной сырости, ноги в костер, уплетая горячую похлебку, давясь и обжигаясь. Подошедший Вест не торопил мужчину, давая тому хоть немного передохнуть и насытиться. Прикончив одну тарелку, капитан «Страшащего» принялся за вторую, перед этим пригубив вина из чьего-то меха. Для чудом выживших моряков не пожалели запасов, хотя, конечно, вусмерить напиваться никто им давать не собирался.

Теперь, куда размереннее поглощая похлебку, Сигурд наконец-то заметил Веста:

— Вестгейр Мореход? Капитан «Длинного змея» и «Алого угря»?

— «Угорь» остался на «большой земле», — улыбнулся Вест. — Тебя я тоже помню, Сигурд Смоложог. Несколько лет назад пересекались под Самалом, когда там стало поспокойнее. Рад, что ты выжил.

— А я-то как рад, — вымученно улыбнулся Сигурд.

— Расскажешь, что с вами стряслось?

Пострадавший вздохнул и отставил пустую тарелку в сторону, поплотнее закутавшись в одеяло. От предложенного рога с вином мужчина отказался:

— Не надо. И так едва держусь, того и гляди вырублюсь. Тех пары глотков хватит… — моряк пожевал губы, собираясь с мыслями. — Эскадрой пока что командуешь ты?

Вестгейр кивнул. Собеседник горько ухмыльнулся в ответ:

— Могу обрадовать – теперь ты командуешь до конца плаванья, если никто не будет против. Рерик Йонсон пошел ко дну вместе со своей «Доблестью». Как странно звучит, не находите?

Последние слова Сигурда утонили в ошеломленном гуле. Конечно, многие подозревали, что вторая часть эскадры попала в беду, но одно дело предполагать, а совсем другое знать наверняка. Вест разом окаменел, услышав недобрую весть, и замер, уперев взгляд в костер. Пока не смолкли чужие разговоры, он стоял, думая о произошедшем.

— Он успел отдать приказ перед смертью? — был первый вопрос Морехода.

— Ничего, кроме относящего к самой ситуации.

— И как это произошло?

— Радуйтесь, что вам не довелось видеть этих страшилищ, — поежился Сигурд. — Наверно это и есть само воплощение Первохаоса, про которое и писал Фендрик на своем камне. На нас напал огромный змей, в длину, как мне кажется, длиннее всех кораблей нашей флотилии вышедших из Аульфтау. Клянусь вам, что не выдумываю!

Впрочем, слова Сигурда если и ставили под сомнения, то не слишком активно. После всего, что уже видели в океане за этот поход и за свои жизни, суеверные моряки готовы были поверить чему угодно.

— Та змеюка напала на нашу половину флотилии. Сейчас я вижу, что мы разделились почти поровну, не считая еще одного фота, но он, мне кажется просто не пережил шторм… Так вот, змей напал, и начал крушить каракки, как игрушки. Прикончил бы нас всех, одного за другим, но на шумок заглянул его сородич. Еще одна тварь, такой же длины и размера. На следующий день после шторма, довелось вам видеть на море огромные волны?

— Через нас прокатились их череда. Повезло вовремя заметить и развернуть корабли носом к опасности, — кивнул Вест.

— Ну так знайте, что виной им как раз те змеи. Не поделили добычу, то есть нас, и стали силой решать, кому достанутся оставшиеся каракки. Боюсь, что уйти не успел никто. Мы сами сбежали лишь каким-то чудом, унеслись прочь на гребне волны. Обшивку «Страшащего», правда, подразбило этих маневром. Если бы не ваш дым с утра, то до ночи мы бы точно не дожили.

— Ты не сказал, как умер Рерик! — крикнул кто-то из толпы.

— Быстро, — вздохнул Сигурд. — Понимал, что сам уже не спасется. «Доблесть» была зажата меж змеев, готовых наброситься друг на друга. Рерик отвлек их на себя, не дал еще сильнее подняться над водой. Иначе, боюсь, волны были бы куда страшнее и выше.

На этом от капитана «Страшащего» с расспросами отстали, наконец-то дав отдохнуть, после стольких практически бессонных дней. А Вестгейр вновь собрал командующих флотом, чтобы обсудить дальнейшие планы в свете новых событий.

Вариантов после подобных новостей оставалось немного. Поворачивать назад было опасно. Один раз остатки флотилии смогли проскочить опасный участок океана, расплатившись жизнями своих товарищей, но улыбнется ли им удача еще раз? С другой стороны, путь назад выглядел хотя бы немного знакомым, а вот что ждет флот впереди? Где гарантии, что та часть океана не окажется еще хуже? Да и куда плыть? Людям повезло наткнуться на этот островок, но толку в этом было немного. На голых скалах делать было абсолютно нечего. Так и не придя к единогласному решению, капитаны в тот день разошлись, намереваясь продолжить обсуждение завтра, заодно пригласив отдохнувшего Сигурда, который наверняка хотел бы высказаться.

В какой-то мере данная задержка и стала тем, что все же склонило весы на одну из сторон принятия решений. Все эти дни небо было затянуто тучами или, по крайней мере, низкими, серыми облаками. Но прохладная ночь разогнала непогоду. Ближе к ее концу небо прояснилось, люди вновь увидели звезды, что позволило хоть немного сориентироваться, дополнив имеющиеся карты. Но интересно было далеко не только это.

Когда наступило утро, все еще ясное и безоблачное, на вершину самой высокой скалы направились наблюдатели, сменившие прошлый пост. Именно их зоркость, а также лучшие подзорные трубы во всей флотилии, позволили обнаружить что-то интересное далеко на западе, чуть южнее. Какое-то темное пятно, подернутое дымкой из-за слишком большого расстояния, которое точно не удалось бы разглядеть с грот-мачты любой из каракк. По мнению большинства капитанов скорее всего это был еще один клочок суши. Даже если пройти до него было нужно пятьдесят-шестьдесят верст, по меркам уже оставшегося за спиной расстояния это были сущие мелочи. Потому было решено попробовать продвинуться вперед хотя бы до замеченного объекта.

Утром того же дня, спустя пару часов после того, как разведчики поделились новостями, эскадра двинулась в путь. Четыре каракки и два фота. Да, даже «Страшащего бури» удалось привести в порядок, пусть и весьма относительный. Моряки из других команд бились над «раненым» фотом всю ночь, но подлатали обшивку, установили мачту и починили такелаж. Такого было желание Сигурда, да и всей его команды, пожелавших продолжить путь на своем корабле, пусть тому и требовался куда более капитальный ремонт. Решение смелое и достойное уважения, хотя и попахивающее безрассудством.

В кой-то веки впереди маячила четкая цель, а не открытое море, без единого намека даже на направление – морских карт, с привязкой к звездам, солнцу и луне, просто не было, их пополняли на каждом корабле эскадры прямо во время путешествия. Если кому-то удастся вернуться на континент, то их открытия хотя бы сослужат добрую службу. А может и отвадят остальных от подобных путешествий, если за океаном не окажется ничего.

Ветер был не слишком попутным, северным, но все равно плаванье заняло чуть меньше дня и еще до заката, флот достиг конечной точки. Уже за несколько часов до финала, с вершин мачты, можно было убедиться, что впереди раскинулся очередной остров. А при ближайшем рассмотрении оказалось, что прямо по курсу находился целый архипелаг, чуть более живописный чем прошлый скальный островок или даже пресловутая Битра.

Остатки флотилии наткнулись на три сравнительно небольших острова, пара из которых была немногим лучше и по площади, и по живописности, чем безымянная скала, оставшаяся позади. Те же голые камни и уступы, населенные лишь крикливыми птицами. Хотя на одном из этой парочки, более плоском, с обширным галечным пляжем, грелось большое стадо моржей. Но куда интереснее был самый большой остров, который и был замечен издали. Он был изогнут этаким полумесяцем, имел пару небольших, но удобных бухт, а самое главное – порос настоящим лесом.

Именно туда и пристал флот, избрав для стоянки самую большую бухту. Второй из уцелевших фотов – «Соколиный клюв», отправили пройтись вокруг острова на веслах, чтобы изучить его периметр. Много времени их путешествие занять было не должно, размеры этого кусочка суши были не больше верст четырех-пяти в длину и трех в ширину в самом широком месте. От силы пара часов на веслах, при учете, что команда не будет слишком напрягаться.

С животным миром на островке дело обстояло куда печальнее, чем с растительным. Лишь какие-то грызуны, слишком мелкие, чтобы тратить на их добычу время. Хотя ближе к центру острова, где находился поросший ольхой, березами и рябиной холм, к удивлению исследователей, удалось наткнуться на странных нелетающих птиц, с небольшую курицу размером. По всей видимости на этой небольшой земле совсем не было хищников, так что пичужки уже давно не пользовались крыльями для полетов, справедливо чувствуя себя в безопасности. До тех пор, пока к берегам их родины не пристали голодные моряки.

Хотя слишком увлекаться забоем бедных птиц Вест запретил, на следующее утро приметив цель поинтереснее, а именно ленивых моржей, отдыхавших всего верстах в пяти от стоянки, на соседнем острове. Наконец-то у моряков появилась возможность пополнить свои запасы провизии, причем серьезно. Вопрос дальнейшего направления пути все еще оставался открытым, но куда бы не отравились люди, провизия была нужна в любом случае. А мясо моржей было привычным блюдом для большинства моряков во флотилии.

Сидя с товарищами на полуюте, Лейф с каким-то умиротворением наблюдал за самым настоящим лесом, шумевшем на ветру вот прямо тут, меньше чем в версте! Как на самом деле он соскучился по подобному. Глаза, постоянно видящие лишь темное море, буквально упивались зеленью. Бруни и Финн болтали между собой, но как-то лениво, тоже любуясь лесом. Нэрья, стоявшая чуточку в стороне, и вовсе молчала. Лейф помнил слова дяди, которые тот иногда произносил с какой-то грустью, про то, что пироманты любят лес, лишенные возможности любоваться им на родных болотах, а потому не мешал девушке.

— И куда теперь, как думаете? — украдкой принимая у Бруни мех с вином, спросил Дагфинн.

— У меня чего-нибудь выведать хочешь? — хмыкнул Тролль. — Не дождешься, я знаю не больше твоего. Но если интересно, то мое мнение простое – не нашего это ума дело. Куда Вест скажет, туда я «Змея» и веду.

— Да не хотел я ничего вызнавать, — буркнул Финн. — Интересно просто узнать, о чем все думают.

— Мое мнение ты слышал.

Дагфинн нагнулся вперед, опираясь на перила, чтобы разглядеть Лейфа, стоявшего за Троллем. Тот пожал плечами:

— Я согласен с Бруни. Как скажет Вест, так все и будет.

— Да я твое мнение услышать хочу! А не то, предан ли ты капитану.

— Ну… мне все еще интересно, что же будет впереди. Не думаешь, что вот этот островок – это хороший знак? Впервые столь приветливое место на фоне всего уже увиденного. Нужно плыть дальше.

— А Вигдис ничего не говорит? — как бы невзначай спросил Финн, косясь на Нэрью.

Девушка тяжело вздохнула, нехотя отвлекаясь от созерцания:

— Ничего. Во всяком случае со мной не делиться. Но смысла возвращаться, поджав хвост я тоже не вижу.

Дагфинн разочарованно замолчал, протянув мех обратно Бруни. Тот снова приложился к горлышку, после чего подтолкнул Лейфа, но тот от вина отказался.

— Сам-то ты как думаешь о нашем путешествии, Коваль? — рулевой повернулся к товарищу. — Мы все высказались.

— Да о чем тут говорить, — скривился Финн. — Нужно идти дальше. Возвращаться сейчас – бессмысленно. Подобные результаты экспедиции не принесут никому ни славы, ни богатства. А тот же Вестгейр ведь ввязался во все как раз ради этого.

— А ты? — усмехнулся Тролль.

— А я чем хуже? — фыркнул Дагфинн. — Думаешь мне не хочется вернуться на родину богатым и известным? На одно только жалование особо-то не разгуляешься.

— Ну, ты то неплохо деньжатам разжился, когда мы в кости играли.

— Это несерьезно, — отмахнулся Коваль.

Разговор вновь затих. Шелестящая в лучах закатного солнца зелень действовала умиротворяюще, даровала какую-то надежду. В отличие от того, что оставалось позади, на уже пройденном маршруте. Если Сигруд не врал, то Лейф ни в жизнь не решился бы больше пройти тем же путем.

Вспоминая о уже пережитом, рыжий поежился:

— Вы ночами не слышите пения?

— Пения? — удивился Финн и хохотнул. — Я по ночам сплю.

— Фрестарийка или как ее? — нахмурилась Нэрья, уже очень хорошо говорившая на северном наречии, но непривычная к новым словам.

— Угу. Так слышишь?

— Нет. Вигдис говорит, что женщины не слишком восприимчивы к ее чарам. Может тебе кажется?

Лейф пожал плечами. Может и так, а может его чуткий, привыкший к музыке слух, играет с хозяином злую шутку. Оставалось верить, что фрестарийка или отстала от флотилии, не рискнув пересекать населенную гигантскими змеями часть океана, или не рискнет приближаться, пока они не в открытом море, да еще в такую ясную погоду. Как бы не выглядела эта тварь, но по всей видимости ей на руку играла плохая видимость. Тяжело вздохнув, Лейф перевел взгляд обратно на лес. Наверное, он просто слишком устал, измотанный опасностями своего первого и сразу столь необычного плаванья. Хватит думать о плохом, нужно наконец-то успокоиться…

Глава двадцать седьмая. Сомнения и песни

Возможно, никогда еще морской бриз, овевавший эту землю, так сильно не пах дымом и кровью. Вальроссейн – как моряки назвали эти острова в честь большого лежбища моржей, познакомился с жадной, вечно голодной до природных богатств, людской стороной. Но какой у остатков флотилии был выбор? Между собственным голодом и жизнью пары десятков моржей долго думать не приходилось. Как не приходилось думать и о судьбе тех деревьев, что пошли на дрова для костров на которых на скорую руку коптилось мясо, в надежде, что оно не начнет тухнуть уже через пару дней. Хотя, конечно, вырубать лес подчистую моряки не собирались, да и размеры острова были все же достаточно внушительны, чтобы единожды стерпеть подобный урон.

Легкая охота на непуганых, упитанных моржей, а также последовавшая за эти обработка мяса и жира, задержала флот еще на три дня. Пресный ручеек, обнаруженный на острове, позволил совершить подобную остановку, благо еды теперь было вдоволь и даже с лихвой. Да и задержка эта была не так страшна – кораблям, особенно фотам, был нужен толковый осмотр на суше, куда их вытащили общими усилиями. С каракками, естественно, так поступить было невозможно, так что обслуживать их пришлось на плаву, но установившийся почти полный штиль был в данной ситуации очень на руку.

Хотя пару раз за эти дни спокойствие моря нарушали доходившие до Вальроссейна огромный волны, иногда в несколько саженей высотой. Пускай они и разбивались бессильно о высокие, каменистые берега самого большого из островов, но напоминанием о том, что осталось позади, они служили прекрасным. Радовало лишь то, что размера и силы у волн уже не было столько же, сколько в открытом океане. А еще, что было куда важнее, ни разу за эти дни убийственные валы не прикатились с запада, куда и держала путь эскадра. Теперь речи о том, чтобы повернуть звучали все реже, дальнейший путь виделся чуть более перспективным.

Лейфа все эти дни вопрос дальнейшего пути занимал не так уж и сильно. Проклятое пение, звучавшее где-то далеко, на грани слуха, не давало ему спать по ночам. Рыжий говорил с товарищами по команде и с моряками из других команд, но лишь единицы тоже слышали чарующие и пугающие звуки. Лейфа это, если честно, напрягало. Чем он так отличился, что одним из немногих до сих пор слышал пение фрестарийки? Пение и… игру на флейте? Впервые она зазвучала в его полусне-полуяви где-то на второй день их стоянки на Вальроссейне, но рыжий ни с кем не поделился этой новостью. Не хватало еще, чтобы его посчитали совсем уж выжившим из ума паникером. Даже Вигдис не могла точно сказать, следует ли за флотом фрестарийка или все, что слышит Лейф и единицы других моряков – лишь слуховые галлюцинации, не более чем остатки чар морской обольстительницы.

За флейту, чтобы поиграть и немного расслабиться, Лейф в последние дни не брался. Во время игры он незаметно для себя то и дело сбивался на ритмы, которые слышал ночью. Пускай они были довольно мелодичны и приятны слуху, но Рудый их боялся.

Отвлечься от дурных мыслей помогала работа. Рыжий, хоть и не ходил на промысел, за эти дни успел немало потрудиться. В основном он рубил лес для коптилен, помогал с разделкой и готовкой. Заодно, как и Финн, впервые получил свою долю добычи. Салконец записал на их счет по одному бивню, за которые даже на родине можно было выручить несколько полновесных крон. На юге это добро ценилось еще больше. Даже если парни после плаванья покинут команду Веста, Салконец обещал выкупить у них бивни, по цене чуть ближе к южной, пусть и меньшего размера. Конечно, всех опасностей и времени плаванья эти деньги ни разу не отбивали, но друзья были довольны. Первые серьезные деньги! А что будет дальше? Моржи ведь просто подвернулись под руку, настоящие богатства там, за горизонтом.

Снова в путь флотилия отправилась утром четвертого дня. К тому времени корабли были приведены в относительный порядок. Даже «Страшащий бури» вновь был на ходу и больше не черпал воду по ведру в несколько минут. Хотя ремонт, не только бедолаги-фота, но и остальных судов, обошелся недешево. Запаса обработанной, годной для судостроения древесины в трюмах был отнюдь не бесконечен. Как и такелажа, парусов, пакли, дегтя и различной металлической мелочевки. В отличие от воды и провизии, которые худо-бедно удалось пополнить, подобные материалы в океане были невосполнимы. Свежий лес на Вальроссейне не годился ни для чего серьезнее деревенских лодчонок – его нужно было правильно обработать и сушить не одну луну.

Пока что запасы ремонтных материалов еще были, да и у каракк запас хода и прочности был внушительным. Все зависело от дальнейшего пути. Подкинет ли океан очередную подлянку или наконец-то пощадит уставших моряков?

К моменту отплытия капитаны флотилии, пусть не единогласно, но сошлись на том, что путь нужно держать дальше на запад. Против был Ингольф Ормсон, командующий «Скользящего меж рифов» — одной из каракк. Среди моряков посторонних команд он имел определенный вес и известность, не уступающую славе Вестгейра. Его корабль не сильно пострадал за время перехода и Ингольф стоял на том, что стоит повернуть назад и доложить кайзеру о том, что уже известно. Основным аргументом капитана «Скользящего» были земли, которые правитель обязательно пожалует немногочисленным выжившим, наградив далеко не только командиров. К чему так рваться вперед, даже не представляя, что там ждет и удастся ли на этом разбогатеть или прославиться?

На стороне оппозиционера, пускай и не слишком явно, так же держался Скегги Хауксон командир «Рассекателя льдов». Судя по словам Веста, этот капитан занял больше выжидательную позицию, пускай на первый взгляд и казалось, что в спорах он всецело поддерживал Ингольфа. Скегги был готов переметнуться, стоит только впереди замаячить кушу побогаче. Особого уважения у Веста командир «Рассекателя» не вызывал был слишком подлым и переменчивым. Даже Ингольф, хоть и стоял на отступлении, по крайней мере был осторожным и прямолинейным, а не трусливым и подлым.

Всецело поддерживали Морехода лишь Сигурд Смоложог и Матс Коллсон – командиры фотов, которые не желали соваться обратно в вотчину гигантских змеев, а также капитан «Славного делами» Толлэк Тирсон. Последний из капитанов – Хьярти Оддсон пока что воздерживался, не принимая ничью сторону.

Еще до вечера того же дня решение отплыть дальше не запад в какой-то мере оправдалось. В дымке впереди сперва лишь угадывался, но затем стал вполне заметен очередной островок.

Чем-то особым этот кусочек суши не был примечателен. Скалистый холм в центре, небольшой лес вокруг, каменистое побережье с небольшой бухточкой, к сожалению, неспособной вместить все корабли поредевшей флотилии, подводный, рифовый мыс, тянущийся к северу. Несмотря на то, что еще пара часов светового дня еще оставалась впереди, на ночевку было решено остановиться возле этой непримечательной земли. Изменившийся ветер, задувший с юго-запада, тоже оказался очень некстати, в плане дальнейшего продвижения.

На вершину местного холма сразу же отправились разведчики, надеясь наметить дальнейшую цель пути. Двигаться от острова к острову было весьма удобно и безопасно. Пускай во время продвижения вокруг флотилии иногда кружили какие-то морские твари, особо размерами они не выделялись и не проявляли лишней агрессивности, благодаря стараниям ведуний. Конечно, в родных водах подобные страхолюдины нагоняли на моряков страх, так как преспокойно могли разделаться с фотами. Но после всего увиденного, морской змей в десяток саженей уже не казался чем-то страшным или пугающим, да и угрожать каракке, по сути, не мог. Пара уцелевших фотов, чудом переживших прочие трудности пути, старались держаться между крупных кораблей и их чужое внимание тоже миновало.

К сожалению, сильно порадовать разведчики не смогли. Ничего похожего на очередной остров с холма разглядеть не удалось. Перспектива продолжения путешествия вслепую, естественно, никого не обрадовала, но иного выбора не оставалось. Каждый из капитанов старался держать свои команды в узде, не давая им слишком зацикливаться на этой пугающей мысли. Пару часов, оставшихся до отбоя, всех матросов на кораблях загрузили той или иной работой, лишь бы отвлечь от ненужных размышлений.

И это более чем сработало. Лейф весь вечер был занят в трюме, конопатил борта, хотя этим не так давно занимался кто-то другой, перебирал припасы, чтобы убедиться, что те в порядке, не отсырели и не гниют. Сытный ужин, над которым Мурио, как всегда, расстарался, послужил последним «ударом» еще сильнее разморив и в миг убаюкав уставшего парня. И не только его. Покачиваясь в гамаке, Лейф сквозь дрему с удовольствием отметил удивительную тишину в трюме – почти никто из его вахты не шумел, явно намереваясь хорошенько поспать.

Новый день встретил моряков далеко не так приветливо, как проводил прошедший. Еще до утреннего подъема на море поднялась качка и небо подзатянуло облаками. Вскоре поднявшийся промозглый, порывистый ветер то и дело приносил с собой легкую морось и мельчайшие соленые брызги. Не страшно, но все это не слишком располагало к веселью на кораблях. Отбытие от острова и вовсе затянулось, когда капитаны вновь решили собраться на суше и посовещаться. По всей видимости Вестгейр боялся повторить ошибку Рерика со слишком поспешным отплытием от Битры. Еще одного такого же шторма и всего, что за ним последовало, флотилия могла не пережить.

Море чуть успокоилось через пару часов, северный ветер сменился приемлемым северо- восточным. Лучшего сигнала к отплытию можно было и не ждать, особенно учитывая, что на острове не было открытого источника свежей воды. Каждый день простоя мог оказаться безумно важным. Уже через четверть часа, корабли один за другим начали сниматься с якорей и по одному отправляться дальше на запад. Правда замеченные через час пути чьи-то плавники среди морских бурунов, заставили флотилию вновь принять более плотное построение, оберегая друг друга.

Сегодня Лейфу отчасти повезло, с утра была его вахта. Дежурить на палубе, карабкаться по вантам, поднимать или опускать паруса по команде было куда приятнее, чем работать в темном трюме. А несколько человек туда сегодня уже отправили, в том числе и Дагфинна, к его сильнейшему неудовольствию. Недавно Ковалю пришлось вспомнить свою профессию, пока флотилия стояла то возле одного, то возле другого острова, парень занимался починкой тех или иных металлических частей не только на «Змее», но и на фотах, которые пострадали сильнее всего. Капитаны других каракк имели в своем составе кого-то умеющего работать с металлом и от помощи Веста отказались. Может быть боялись, что он подошлет Финна на их суда в качестве шпиона? Лейфу это казалось бессмысленным, но легкий разлад и напряжение меж капитанами становились все более очевидными даже для обычных матросов. Как бы не дошло до сражения…

Арнбьерн, стоявший у штурвала, скомандовал убавить парусов – ветер слишком разыгрался. Лейф, уже привычно подбежал к вантам, начал карабкаться наверх с легкостью и уверенностью, которым не мог не радоваться. «Как же все-таки здорово, что я так быстро освоился,» – довольно подумал парень, насвистывая под нос какую-то незамысловатую мелодию. Добравшись до марсов, он начал подниматься еще выше, у стеньги встретившись с Левшой – еще одним матросом из новеньких, набранных в Аульфтау. Тот тоже что-то напевал в полголоса. «Фальшивит,» – краем сознания отметил рыжий.

Поднявшись на нужный уровень, Лейф начал распускать парус, пробираясь вдоль брам-реи. Лишь в этот момент, он вдруг сообразил, что Левша неумело напевал тот же самый мотив, что и он. А мелодия эта была той самой, что Рудый иногда слышал по ночам. От неожиданности, парень чуть не сорвался вниз, в последний момент вцепившись в рею обеими руками.

Лейфу пришлось приложить немало усилие воли, чтобы выкинуть из головы и мелодию и ненужные сейчас переживания. Он на высоте больше чем в десяток саженей над палубой, сейчас не до размышлений! Впрочем, быстро собрав паруса, Рудый метнулся к мачте и на салинге – небольшой площадке, где вполне можно было стоять – перехватил Левшу. Тот все еще что-то напевал себе под нос.

— Не пой! — шикнул на него парень.

— Чего? — вздрогнул Левша – худощавый мужчина, с жиденькой бородкой на подбородке. — Ты о чем, Рудый?

— Сам не слышишь, чего под нос мурлычешь?

Мужчина нахмурился, открыл было рот, чтобы ругнуться, но тут вдруг сообразил, о чем говорит собеседник. Побледнев, Левша ухватился за мачту, чуть не сверзившись вниз, Лейф ухватил его за плечо.

— Авгрунн милостивая, я и не сообразил! Рудый, это ж все она! До сих пор за нами плывет, дурманит нас! Фрестарийка!

— Тише, — шикнул юноша. — Не вопи, прошу! Надо что-то… что ж делать то?

Лейф чувствовал, как от страха и волнения потеют ладони, которыми он вцепился в стеньгу. Левша выглядел не сильно лучше, негромко нашептывая молитву Авгрун, Скипу, Квельг, да и вообще перебирал Богов, будто обращался ко всем разом. Зачем-то даже Кригара помянул – Бога войны. Вот уж кто сейчас их точно не спасет!

Рыжий начал спускаться, дернув товарища за штанину, увлекая его за собой. Особого плана у парня не было, но ведь обдумывать стратегию и не его задача? Пускай Вигдис уже выслушивала Лейфа и еще пару страдавших от странных снов моряков, еще разок поговорить с ней не помешает. Оставалось надеяться, что в этот раз Пол Ведьмы воспримет рыжего достаточно серьезно.

Задерживаться на верхней палубе Лейф на долго не стал. Вообще-то он был на вахте отлучаться было бы нежелательно, но парень немного наловчился понимать, когда и каких команд стоит ожидать. Ветер на море усилился, но пока не на столько чтобы спускать марселя, для чего Рудому снова придется карабкаться наверх. А с работой на палубе справятся и без него, несколько минут свободы он мог себе позволить. Подгоняемый собственным нетерпением, юноша приоткрыл дверь, ведущую внутрь полуюта, к личным каютам верхушки. Перед тем, как скрыться внутри, он еще успел обратить внимание на Святошу – матроса, с которым Финн иногда играл в кости. Мужчина тоже насвистывал себе под нос что-то подозрительно знакомое.

Стараясь слишком не шуметь – рыжий все равно не мог отделаться от чувства, что не имел права отлучаться – он быстро добрался до нужной двери. Да так и застыл, услышав приглушенные голоса с той стороны. Один точно принадлежал Вигдис, второй, более низкий, хм… кажется, Вестгейру. Компания капитана могла оказаться весьма кстати, а могла и оборвать разговор, даже не дав ему начаться. Откуда ему знать, есть ли им сейчас дело, до обсуждения тревог и суеверий моряков? Но ведь не пустых тревог! Или все же…

Стучать или нет Лейф так и не успел решить. Дверь перед ним распахнулась сама, на пороге, чуть не столкнувшись с парнем, замерла Нэрья, с серебряным кувшином в руках. Девушка удивленно приподняла бровь, отступила на шаг. ЕЕ замешательство не укрылось от сидевших внутри.

— Что там, Нэрья золотце? — это был голос Вигдис.

— Здесь Лейф, — девушка шире открыла дверь, чтобы рыжего можно было видеть из каюты. — Ты к кому?

— Эм, фрау, я к вам, — Рудый неловко переступил с ноги на ногу, непроизвольно обратившись к ведунье довольно официально, от чего еще больше смутился. За последнее время он уже привык ко всем обращаться по имени, только Вигдис в его голове и казалась кем-то неопределенным – довольно молодая, чтобы быть слишком официальным, но вместе с тем слишком влиятельная, чтобы стараться избегать непочтения.

Вестгейр откинулся на стуле и, к огромному облегчению Лейфа, не выглядел злым или разочарованным, что их разговор прервали. Пол Ведьмы махнула рукой, приглашая его проходить. Нэрья тут же посторонилась и, когда рыжий вошел, закрыла за ним дверь, но осталась внутри, все еще сжимая пустой кувшин. На невысказанный вопрос наставницы, девушка пожала плечами:

— Хочу послушать.

— Хорошо. Итак, что у тебя, Лейф?

— Снова те мелодии, фрау, — Рудый хотел было развести руками, но не стал этого делать –это выглядело бы слишком глупо и несерьезно, он ведь не хотел, чтобы его снова проигнорировали.

Пол Ведьмы нахмурилась, но все же уточнила:

— Посреди дня? В прошлый раз ты говорил о том, что слышал их ночью.

— О чем вы? — Вест приподнял брови.

— Фрестарийка, капитан. Мне кажется, она все еще плывет за нами.

— Даже после той части океана, населенной гигантскими змеями? — удивился Мореход.

— Я ее не чувствую, — Вигдис пожала плечами. — Мне кажется, что это остаточное воздействие. Краткосрочное, я надеюсь, помешательство экипажа. Малой его части.

— Но слабее это воздействие не становиться, — заметил Лейф. — Прямо сейчас, посреди дня, я поймал себя на том, что невольно насвистывал эту мелодию! А вместе со мной еще как минимум Левша и Святоша. Причем мы почти не обращали на это внимания, сами не заметили, как начали петь, вроде как в унисон. Если бы Левша так не фальшивил, я бы и не обрати внимания.

Ведунью явно не слишком убедили слова парня – куда больше она доверяла своим силам, которые молчали. А вот капитан явно проникся предположениями рыжего чуть сильнее:

— Вигдис, что думаешь? Может стоит обратить внимание, на переживания матросов?

— Я и так постоянно обращаюсь к своей Богине, «осматриваю» океан. Он полон разных тварей, но фрестарийки я не ощущаю.

— Может она скрывается? Способна она даже от твоих способностей укрыться?

— Я без понятия, — устало пожала плечами Пол Ведьмы, а затем, как-то осунувшись, добавила. — Может и способна. Я прикрываю «Змея» и эскадру все то время, что мы в океане, отгоняю слишком настырных тварей даже на стоянках у островов. Может быть слишком устала и не замечаю ее? В подобное плаванье нужно брать хотя бы пару ведуний на корабль, чтобы они сменяли друг друга.

Вестгейр аккуратно накрыл ладонь девушки своей, легко ее сжал:

— На будущее мы это учтем. Сделаем ставку на качество, а не количество. Пусть пять кораблей, но прикрытые чарами нескольких ведуний, а не пятнадцать, каждый под охраной, даст Боги, одной! Рерик, будет Эттер к нему милостив, сделал ставку не на то. Впрочем, кто мог знать? Мы и сами не лучше.

Взглянув на неловко замершего посреди комнаты Лейфа, капитан кивнул собственным мыслям:

— Ладно, молодец, что сообщил, Рудый. Усилим ночные дозоры и предупредим остальные корабли. Если наткнемся на остров, заночуем возле него. Если же нет… Вигдис, мне не хочется тебя об этом просить, но будь начеку. Возможно, потребуется что-то кроме простого отпугивания слишком настырных.

Пол Ведьмы тяжело вздохнула, но кивнула в ответ.

Глава двадцать восьмая. Пламя посреди вод

На палубе Лейф отсутствовал, казалось бы, всего ничего. Но как же все переменилось за это время. Море успело разыграться, волны то и дело обдавали солеными брызгами тех, кто сновал по палубе. Ветер усилился, рвал паруса. Стоило Рудому вернуться, как последовала команда убрать марселя вовремя же он закончил разговор! Взбираясь наверх, парень успел краем сознания отметить, как скрипит мачта и чуть слышно гудят натянутые снасти. Еще немного и жди беды, слишком сильный ветер оборвет такелаж. Со всеми вытекающими последствиями.

Будто мало было влаги, которая то и дело налетала со стороны океана, с затянутого плотными, серыми облаками тоже начало накрапывать. Это был еще не дождь, всего лишь редкие, но на удивление крупные капли предвестники скорой бури.

Наверху, как работа была закончена, Лейф вновь пересекся с Левшой. Тот выглядел получше, явно успел оправиться от потрясения. Судя по чуть раскрасневшимся щекам и легкому аромату дешевого спирта, он успел где-то дополнительно «успокоиться». Вестгейр подобное не одобрял, алкоголь выдавал лишь Мурио, понемногу и в основном сильно разбавленным водой. По большей степени это и была вода, которую дополнительно обеззараживали. Но у многих моряков были свои заначки дешевой браги и изредка чего получше, к которым они втихаря прикладывались.

— Ну как там, Рудый? Узнал, чего? — не смотря на алкоголь в крови, держался на мачте Левша уверенно.

— Капитан приказал Вигдис быть начеку. Верит, что мы не выдумываем.

— Добрая весть, — улыбнулся мужчина. — Святоша, кстати, тоже что-то себе под нос напевал. Сейчас молиться за всех нас, после того, как я его оборвал.

— Кого-то видел, из тех, кто поет?

— Пару человек, — Левша пожал плечами. — Свен Лозоход и Крисп Кучерявый. А, еще кто- то болтал про Салконца, что мол тот тоже что-то напевал. Но он на палубе особо не показывается, не знаю правда ли.

Лейф задумчиво погладил щетинистый подбородок. Конечно, ломать голову происходящим не его дело, но никакой логики в том, кто был подвержен пению фрестарийки он не видел. Если это действительно было оно. Крисп был из «старичков» – земляк Салконца, который тоже давно плавал с Вестом. Свен – рыбак и китобой, в команде с Тирхолла, но забирался почти до западной оконечности Холодных островов. Он и Левша – новички, пускай какой-то опыт морской жизни у них и имелся. Святоша – с Вестейром как бы не дольше всех перечисленных. Может был кто-то еще, про кого Рудый не знал. Ну и что могло их всех объединять? Возможно, Вигдис права и это не более чем временное помешательство на фоне стресса?

«Длинный змей» приподнялся на волне, а затем рухнул вниз, от чего нос накрыло соленым потоком. Все еще стоявшие на марсах Лейф и Левша чуть не сверзились вниз вовремя успели ухватиться за снасти.

— Давай-ка вниз, Рудый. Уж больно океан разыгрался…

— К ночи быть шторму, — вздохнул юноша.

— Будто нам только этой напасти не хватало, — покачал головой Левша.

Внизу было довольно суетно. Команда готовила корабль к буре, встречать которую вновь придется в открытом океане. На палубе натягивали дополнительные штормовые леера, лишнее уносили в трюм, перепроверялся такелаж. Лейф тут же, без лишних напоминаний, включился работу. Можно было сколько угодно переживать о реальности фрестарийки, сомневаясь в своем здравомыслии, но какой от этого был толк, если судно пойдет ко дну во время непогоды?

Вторая половина вахты была для Рудого довольно тяжелой. Погода медленно портилась, шторм будто не торопился. Может не мог догнать эскадру, а может цеплял их лишь по касательной Легче не становилось, но постоянное, медленно возрастающее напряжение было только хуже. Уж лучше бы шквал налетел разом, испытал команду в жесткой схватке, а не выдавливал силы по чуть-чуть.

Наконец-то сменившись, Лейф ото всей души посочувствовал следующей вахте. Вот уж кому сейчас будет тяжело…

На кают-компании, к сожалению, из-за дикой качки, Мурио мало чем мог порадовать уставших матросов. Не было никакой возможности приготовить что-то горячее, потому на ужин были сухари и копченое моржовое мясо. Даже вода, в которую Чужак сегодня плеснул чуть больше алкоголя, не слишком спасала неприглядный ужин.

Впрочем, Лейф не слишком жаловался, как и остальные из его вахты. Все слишком устали. Разделавшись с ужином, моряки чуть ли не строем отправились в кубрик, отдыхать. Шатаясь и цепляясь за стены, чтобы не упасть, Рудый краем сознания отметил, что качка усилилась. Ему бы испугаться, все же шторм разыгрался не на шутку, но он слишком вымотался. Все, о чем он думал – это гамак и одеяло. Поспать бы хоть немного, пока всех не подняли по тревоге… Почему-то Лейф был уверен, что до утра ему проваляться сегодня не дадут.

Раскачиваясь в гамаке, чуть не касаясь спящих рядом товарищей, рыжий расслабленно слушал шум и гул волн за бортом. Когда это он так привык к ним? «Змей» ведь буквально мог перевернуться, ударь ему в борт слишком сильная волна. Но вместе с тем, что-то завораживающее и успокаивающее в этом шуме тоже имелось. Немного напоминало то, как шелестело море в скалах у Фармонта. Разве что теперь грозная и завораживающая мелодия волн раздавалась прямо здесь, за тонкой деревянной стенкой.

Мелодия… Да, Лейф снова ее слышал. В полудреме, он одновременно и желал уснуть, и старался удержаться в сознании. Лишь бы еще хоть немного послушать эту мелодию… Или настоящую песню? Лейф вяло пошевелился, высунув ухо из-под одеяла.

И правда, он слышал отдаленный, будто бы знакомый голос. Кто-то точно пел, вторя столь притягательной мелодии, гулу волн и вою ветра. Удивительным образом эта, казалось бы, какофония, сливалась в нечто приятное, успокаивающее и… манящее? Откинув одеяло, Лейф вытянулся на гамаке, протянул вялую руку в сторону деревянного борта. Нет… так он ничего не услышит и не прикоснется. Прикоснется? К чему? Или к кому? Точно, к кому… Кто-то ждал его там, среди волн, напевал эту прекрасную мелодию. Как он мог ее бояться, убегал от нее все эти дни?

Все еще в полудреме, хотя Рудому и казалось, что он впервые прозрел и смотрел на мир так ясно, как никогда до этого, парень ухватился за край гамака, сбросил вниз одну ногу. Попытавшись слезть, он чуть не упал, в последний момент ухватившись за кого-то. В темноте кают-компании юноша не сумел узнать стоявшего перед ним – просто кто-то из матросов. Рыжий кивнул, сонно улыбнувшись. Ничего удивительного, что другие тоже поднялись. Не только он спешил узнать, кто же пел эту песню среди волн?

Мелодия чуть изменилась, в ней появилось легкое беспокойство и призыв поторопиться. А ведь и правда… Рудый слышал шорох шагов и одежды, чье-то бормотание. Он не один поднялся с постели, многие товарищи тоже проснулись. И теперь шли наверх, вслед за песней. А что если они придут раньше, что если она прогонит его, за то, что не слишком спешил? Сердце юноши испуганно затрепетало, он недовольно заворчал и шагнул вперед, протолкнулся мимо кого-то и на ощупь побрел к выходу из трюма. Нужно спешить!

Двигаясь словно сомнамбула, рыжий влился в плотный поток матросов – вся его уставшая вахта и следующая, которой заступать с утра. Возможно, кто-то и остался на своих местах, но юноша этого не знал. Он не обращал внимания на этих глупцов. Ему нужно было вперед! Туда, где звучала песня. Теперь он слышал ее отчетливо, мелодия больше не таилась от него. Скорее, скорее, он не может это пропустить! Рудый зарычал, протолкнулся мимо кого-то. Вернее, попытался протолкнуться, но был отброшен назад и слетел бы до самого основания лестницы, если бы его не подхватило людским потоком. Сквозь дрему он без всякого удивления отметил общее напряжения. Все вокруг торопились, не только он бы на взводе…

Тугие струи дождя хлестнули юношу по лицу, на миг пробудив ото сна. Что он здесь делает? Палуба чуть ли не уходила у него из-под ног, шторм был ну шуточный! С момента его смены стихия подразыгралась пусть и не на много сильнее, но достаточно, чтобы выкинуть за борт растяпу, который будет вот шляться снаружи. Куда же он тащиться, Боги милостивые…

Мелодия вновь коснулась его ушей и Лейф забыл все свои переживания. Шторм – это мелочи, это даже хорошо… Без шторма эта музыка не была бы полна, ей нахватало бы аккордов. Впрочем, тех кто шел перед юношей, мелодия заботила уже не так сильно. С легким презрением, Лейф подумал о том, что только он и мог в полной мере насладиться ее красотой. Остальные, пусть и были ей влекомы, гораздо больше спешили взглянуть на нее…

Рудый знал, что у столько прекрасной песни, должен быть не менее прекрасный исполнитель. Точнее исполнительница. Так оно и было. На волнах, которые вокруг нее будто расступались, покачивалась нагая девушка, играющая на флейте. Изредка она отрывалась, чтобы что-то напеть без слов – чистая и прекрасная мелодия. Лейф шагнул вперед, очарованный ее музыкой и красотой, как и все вокруг.

Дождь застилал глаза, и он силился разглядеть эту девушку, чувствуя, как рвется из груди сердце. Он не был уверен, кто перед ним. В одну секунду ему казалось, что это Далия – девчонка из его деревни, за которой Лейф долго бегал. Но, к сожалению, безуспешно, куда больше внимания она уделила другому. Сердце юноши кольнуло разочарованием, но в следующий миг оно вновь учащенно забилось. Светлые волосы Далии потемнели, среди них мелькнула пепельная прядь. Рудый почувствовал, как полыхнули щеки – на волнах покачивалась Нэрья, играла на флейте и… смотрела на него. Только на него. Ни на кого остального вокруг!

Юноша рванулся вперед, он должен успеть первым! Он уже видел, как сперва один, а затем второй шагнул за борт. Рудый зарычал как дикий зверь. Да как они смеют?! Он никого из них не пропустит вперед!

Сквозь грохот бури едва слышно грохнула дверь полуюта. Лейф туда даже не смотре, ему нужно было вперед. Зеленая вспышка за спиной его ничуть не заинтересовала – просто молния странного цвета. Он бы и не обратил на нее внимания, если бы не поток полупрозрачного пламени или дымки, прокатившийся по всей палубе, сбивший юношу, как и всех вокруг, с ног. В шею и затылок разом будто сотни ледяных иголочек вонзились, а по ушам ударил крик Вигдис: «Очнитесь!». Возглас звучал будто бы изнутри, пугая и отрезвляя.

Многие из выбравшихся наружу вжались в палубу, оглушенные штормом и криком. Но Лейф лишь упрямо поднялся на колени, затем встал на нетвердые ноги и упрямо побрел вперед. Перед глазами двоилось, облик Нэрьи, застывшей посреди волн поплыл, но все так же манил его. Вигдис его обманывает, пытается отвлечь… Ему нужно торопиться, пускай остальные лежат! Хотя и не все, еще пара человек брели вперед, не прислушавшись к крикам ведуньи. Но Лейф будет быстрее, он уже у фальшборта, еще пара шагов и просто перевалиться за него, а дальше он выплывет.

Новый женский крик раздался за его спиной и рыжий наконец замер, сбившись с шага. Этот голос не мог звучать сзади, она же… Кто-то врезался Лейфу в спину, повали на палубу, по пути хорошенько приложив его лбом об фальшборт. Острая боль, вслед за которой в голове загудело так, словно она была медным колоколом, хорошенько отрезвила парня. Хотя куда лучше в чувства его привела Нэрья и повалившая Рудого на пол. Ее просто не могло здесь быть, она ведь была там, посреди волн! Лейф, и без того пусть не в полной мере, но поддавшийся чарам Вигдис, наконец начал приходить в себя.

— Нэрья?.. Ты как… Ты ведь там… — юноша, лежавший на спине, попытался приподняться, но пиромантша тут же на него навалилась, толкнув в грудь.

— Дурак! Какой же ты дурак! Сам ведь к Вигдис пришел с жалобами! — прокричала девушка, одной рукой вцепившись в фальшборт, другой придерживая Лейфа. — Сам пришел! Куда тебя теперь понесло?!

— Я думал там ты! — Рудый все же сел, схватившись за натянутый рядом леер. — Услышал песню и подумал…

— Дурак! — Нэрья вдруг ни с того ни с сего боднула его головой в грудь и застыла так на несколько секунд, окончательно обескуражив парня.

Только теперь до него начало доходить происходящее. Он чуть не прыгнул за борт, очарованный песней фрестарийки! Если бы не Нэрья, в последний момент догнавшая его… Рудый почувствовал, как его щеки и шею вновь заливает румянцем – перед глазами на секунду предстал образ девушки, которую он видел за бортом. А он ведь еще и сказал ей об этом!

От еще большего стыда его спасла Вигдис, тоже подбежавшая к краю палубы:

— Нэрья, девочка! Нужно прогнать эту гадину, чтобы она больше к нам не сунулась! Помоги мне!

Девушка отстранилась от Лейфа, как-то странно глянула на него и поднялась, вцепившись в натянутые рядом ванты. Вигдис стояла чуть в стороне, вроде бы что-то бормотала себе под нос и одной рукой будто бы помешивала невидимый котел с похлебкой перед собой. Все еще борясь со смущением, а заодно и головокружением, рыжий тоже поднялся на ноги – по крайней мере нужно было разобраться, что же творится вокруг.

С опаской выглянув за борт, Лейф не обнаружил там ни следа второй Нэрьи или кого-либо еще. Хотя что-то на волнах все же покачивалось. Приглядевшись, юноша вдруг содрогнулся, почувствовав, как откуда-то изнутри поднимается отвращение. Как оказалось какая-то девушка там все же была – покрытый водорослями, слизью и мелкими ракушками толи труп, тои мерзкая кукла, на тонком отростке, изредка проглядывающемся через волны. Как он мог спутать это с живым человеком? Глаза трупа вдруг распахнулись, полыхнули мягким, манящим светом, на миг Рудому вновь показалось, что посреди океана застыл живой человек. Тычок локтем от Нэрьи оказался как никогда вовремя, иллюзия тут же развеялась.

— Не смотри на нее, если так восприимчив! — прокричала девушка.

Одну руку она просунула через ванты, теперь придерживаясь за канат локтем. Не слишком то надежно! По всей видимости девушка ждала какого-то хода от Вигдис и уже через несколько секунд Рудый понял, чем же та занималась.

Вокруг трупа со светящимися глазами вода начала быстро закручиваться, шторм не мог помешать возникновению водоворота, по краю которого начал двигаться «Змей». Труп тут же канул в глубину, но уже было слишком поздно! Через миг водоворот вытолкнул фальшивку на поверхность, а вслед за этим Лейф наконец понял, куда тянулся странный отросток, служивший продолжением ног куклы. Сперва среди волн мелькнула осклизлая, темная кожа. Затем огромный, мутный глаз, боковой плавник. Следом покатый лоб, из которого и тянулся длиннющий отросток, на конце которого покачивалось тело. И лишь в конце, уже примерно понимая, как выглядит тварь, рыжий увидел огромную, полную тонких, шиловидных зубов, пасть. Гигантская рыба удильщик! Только еще более мерзкая и какая-то противоестественная, а заодно способная творить иллюзии, вот что кружилось посреди водоворота.

От не самых приятных наблюдений Лейфа отвлекла замершая рядом девушка. Она что-то вытащила из подсумка на поясе, при это, чуть не вывалившись за борт из-за налетевшей волны. Спохватившись, рыжий схватился за ванты одной рукой, второй придержав Нэрью, тут же заслужив благодарный взгляд. Почувствовав себя немного неловко, а вместе с тем глупо – нашел из-за чего переживать посреди шторма! – юноша заставил себя вновь взглянуть на водоворот.

И как раз вовремя. На руке Сороки вспыхнуло несколько бледно-синих огоньков, тут же сорвавшихся вперед и закружившихся вокруг твари. Эти смешные клочочки пламени горели сами по себе, следуя за осклизлым чудовищем, к удивлению, Лейфа весьма добротно его подсвечивая. Он еще раз с отвращением передернул плечами. Но ведь не ради того, чтобы просто полюбоваться тварью Нэрья это все затевала?

Так и оказалось. Девушка рванула свои резные шпильки из волос. Мокрые пряди тут же хлестнули Лейфа по лицу, но он почти не обратил на это внимания. Куда больше его интересовало то, что сейчас вытворяла пиромантша.

В каждой ладони она зажала по шпильке. Одна полыхнула пронзительно белым пламенем. Небольшой огонек начал описывать кольца вокруг ладони девушки, с периодичностью раз в пару секунд. Раз круг – и по шпильке будто соскальзывает белая искра, устремляется к твари, по ходу движения раздуваясь до огненного шара диаметром в локоть. С пронзительным свистом первый сгусток пламени ударился о стенку водоворота, совсем рядом с чудищем, в воздух взметнулся клуб пара. Затем второй круг и еще один шар врезается в воду. Нэрья будто специально метала пламя мимо твари – для прямых атак у нее была вторая шпилька.

Огонек на костяной палочке в ее правой руке разгорелся чуть позже и по цвету он был почти как обычное пламя. Только очень яркой, чуть ли не ослепляющее. Лейф прищурился, но не отвел взгляда из-за чего и не пропустил начало атаки. С конца шпильки сорвался тонкий, больше похожий на солнечный луч, плотный поток огня, через миг опаливший фрестарийку. В воздух начали подниматься новые потоки пара вперемешку с дымом, запахло паленой плотью.

Рудый впервые видел боевую пиромантию и, если честно, это зрелище его пугало. Нэрья безжалостно жгла визжащую от боли тварь, лучом огня гуляя по ее спине и бокам. Легким движением ладони она пережгла отросток, на конце которого находился труп-приманка. Ее атаки с левой руки тоже начали приобретать смысл. Вигдис закручивала воду, не давала ей так быстро смешиваться с остальным океаном. А Нэрья ее кипятила своими огненными шарами. Море превратилась в гигантский котел с ухой! Лейф был готов покаяться, что явственной вони паленого мяса, начал примешиваться более тонкий запах водорослей и морской соли. Отчасти это могло бы быть приятно, если бы не было так мерзко.

Слишком долго эта экзекуция не продлилась. Вигдис держала водоворот как могла, но все же была вынуждена отпустить его через минуту, чтобы «Змея» не притянуло слишком близко к его центру. Хотя в большей степени она сделала это из-за Нэрьи. Огонек в ее левой руке все медленнее проворачивался вокруг ладони, а шпилька в правой прогорела почти до пальцев. Луч пламени стал менее плотным, начал выплевывать языки в разные стороны. Девушка едва удерживала пиромантию, на ногах и вовсе держась лишь благодаря Лейфу, который теперь держал ее крепче.

Наконец силы оставили девушку. Она разжала ладони. «Огрызки» костяных шпилек тут же рассыпались пеплом и пламя потухло. Синие огоньки, которые Нэрья использовала для того, чтобы лучше различать силуэта твари среди дыма и пара, тоже потухли в тот же миг. Сорока осела, упала бы на палубу, если Лейф ее не держал.

— Ты как? — обеспокоенно спросил парень, опускаясь вместе с девушкой на колени. Шторм за бортом его не слишком заботил, да и он будто бы пошел на спад?

— Получше тебя, — устало выдавила Нэрья, привалившись спиной к юноше. — Дурак… И куда тебя потащило?..

Лейф тяжело вздохнул. В его голове роилось столько мыслей, столько хотелось высказать, но… Наверное сейчас было не до этого. Фрестарийка ушла. Навсегда искалеченная и обожженная она наконец-то скрылась в глубинах океана. Но скольких моряков перед этим она успела очаровать и заставить спрыгнуть за борт? Рудый снова вздохнул. Как бы он не хотел посидеть здесь подольше, невольно обнимая вымотавшуюся Нэрью, но нужно было идти. На юте, возле штурвала, уже появился Вест. С минуты на минуту должны были зазвучать приказы и было уже не важно твоя сейчас вахта или нет.

Глава двадцать девятая. Глаза, заросшие цветами

Утро следующего после нападения фрестарийки дня оказалось мрачным для всего флотилии и для экипажа «Змея» в особенности. Чарам морской твари подверглась далеко не пара моряков. Фрестарийка во время ночного нападения оказалась ближе всего к «Длинному змею» и «Славному делами». На первом за борт успели прыгнуть почти дюжина человек – огромное число, учитывая первоначальный состав команды примерно в шесть десятков. На втором ситуация была чуть лучше, чарам поддались семеро. Кроме этих двух каракк потери были еще на «Скользящем меж рифов», с которого пропало четверо матросов. На фотах не пострадал никто, так как ночью им повезло оказаться далеко от места схватки.

Пострадали, как ни странно, в основном отдыхавшие в кубриках моряки. Вахтенные, из тех, кто держался снаружи, крепили себя веревками к чему-либо, чтобы их не выбросило за борт непогодой. Поддавшись чарам, они не сообразили, как себя освободить. Лишь пара бедолаг, рвавшихся особенно отчаянно, разорвали путы.

Вестгейр, естественно, скорбел о потерях среди своих людей, вместе со всей командой. Но Бруни, по секрету, рассказал Лейфу и Финну о том, что Мореход обсуждал со своими приближенными. Эта ночь, как на зло, подкосила именно команды самого Веста и Толлэка Копьелома – командира «Славного» и союзника Весттейра. Из противоборствующей им фракции пострадал лишь корабль Ингольфа Осторожного, который плавал на «Скользящем». Да и то, четыре человека против в сумме девятнадцати – слишком значительная разница. «Змей» мог идти вперед и с неполной командой, пускай вахты, скорее всего, придется сократить до двух. Люди будут уставать сильнее и вполне возможно скоро начнут роптать, но даже это было не так страшно. Куда больше Веста беспокоило дальнейшее противоборство с Ингольфом.

Пока капитанам удавалось находить общий язык и решать все на уровне переговоров, но если вдруг «говорить» придется с позиции силы, то Мореход окажется в невыгодном положении. Пускай во время похода это было не слишком заметно, но покойный Рерик был уважаемым человеком, за которым следовали даже сомнительные личности вроде Скегги Хауксона союзника Ингольфа и командира «Рассекателя льдов». Вестгейр был моложе и для многих обладал славой в первую очередь купца, пусть и довольно дерзкого, и отчаянного. Пока что он не успел заработать среди других капитанов столь подавляющей поддержки и уважения, которые были у Рерика.

В любом случае, сделать уже было ничего нельзя. Потери были ужасны, но не катастрофичны, во всяком случае пока что. А до открытого противостояния среди капитанов пока что ситуация не доходила. Возможно что-то изменится при следующей личной встрече, на очередном острове.

Для Лейфа наступивший день из-за всего произошедшего оказался нелегким. Толком отдохнуть у него не получилось, пускай после того, как удалось навести порядок на судне их вахту и отправили спать. Рыжий проворочался в гамаке чуть ли не до утра, борясь с бессонницей и переживаниями о произошедшем. А заодно с остатками чар фрестарийке в голове. Временами ему казалось, что он снова слышит ее дурную мелодию, но сейчас это действительно было что-то остаточное. Усталая Вигдис, с которой парень немного поговорил, когда относил в ее каюту Нэрью, немного прояснила ему ситуацию. Пол Ведьмы признала свою промашку, она не сразу распознала в нем и еще нескольких бедолагах особенно чувствительных к чарам морского чудища. Теперь, когда он увидел суть фрестарийки, у юноши появился некий иммунитет. Возможно, к чарам конкретно этой твари, возможно в меньшей степени и колдовству других подобных. Так просто Лейфа теперь было не одурманить.

Хотя, пожалуй, куда больше Рудого беспокоила Нэрья. Он достаточно, пусть и не так много наговорил ей ночью. Хотя куда важнее было поведение Сороки. Все же девушка, рискуя вылететь за борт, бросилась его спасать, разглядев среди шторма. Может стоило уже с ней поговорить? Глупо было хотя бы самого себя обманывать – пиромантша ему нравилась. Чары фрестарийки это лишь еще раз подтвердили, но рыжий все понимал и без них. По большей степени он избегал этих мыслей и разговора, потому что сейчас было не время. Не посреди океана, когда нет гарантии, что они вернутся домой. Но вот если они достигнут твердой земли… Не очередного крохотного острова, а чего-то существенного. Если появится надежда хотя бы на несколько недель спокойствия, возможно придет пора с ней поговорить?

Неподалеку всхрапнул Финн и рыжему стало неловко. Его лучший друг особо этого не показывал, возможно взял паузу, в ожидании конца их пути. Но кажется, ему пиромантша тоже была небезразлична. Или нет? Может Рудый выдумывал? Дома Финна, останься он там, ждала противная ему помолвка, к чему сейчас кузнецу обзаводиться отношениями? Он же от этого и бежал? Ну и еще за богатством, усмехнулся рыжий – своего друга он знал неплохо. И от этого ему было неловко. Ему казалось, что он поступает нечестно, то и дело невольно сближаясь с Нэрьей. Будто это было соревнованием или игрой, а он мухлевал, начал заранее, тем самым опередив соперника. Или все же это надуманные опасения?

Обуреваемый мыслями, юноша наконец сумел уснуть, пускай отдыхом оставшиеся пару часов до рассвета назвать бы не удалось.

Следующие четыре дня стали для команды «Змея» тяжелыми, как многие и подозревали. Две вахты вместо трех, еще и более продолжительные по времени, не слишком располагали к отдыху. Отчасти спасало то, что новых бурь пока что не было, лишь пару раз налетала непогода и поднималось небольшое волнение – мелочи для каракки. Океан, точнее обитавшие в нем твари, тоже были спокойны. Лишь пару раз эскадре пришлось отгонять пару слишком обнаглевших чудищ, сунувшихся слишком близко к кораблям. В остальное время ведуньи исправно отпугивали морскую живность своими чарами, теперь справляясь куда лучше. Или просто океан так далеко на западе был менее населен? Пока что твердо утверждать об этом было нельзя.

Очередной остров обнаружили лишь утром пятого дня. Точнее даже целую группу островов, весьма странных по форме.

Добрую весть первой принесли птицы. Когда ранним утром пара чаек уселась на реи фок-мачты, каждый на корабле понял, что нужно искать место, где птицы обычно предпочитают отдыхать. Поиски увенчались удачей уже через пару часов – несколько небольших островов почти прямо по курсу и один покрупнее. Эскадра тут же направилась к ним, пускай до ночи еще было полно времени. Ради короткого отдыха на твердой земле, а также возможности набрать воды и осмотреть свои корабли, все были готовы пропустить день.

Но чем ближе суда подходили к архипелагу, тем больше странностей, связанных с ним, замечали. Самый крупный остров вопросов особого не вызывал, пусть и имел довольно высокие, гладкие склоны, со слабо выраженным пляжем. Казалось, что к скале просто намыло сколько-то песка, который теперь и образовывал берег. Если вдуматься, то именно так и возникали острова – на отмель или скальное основание наносило больше песка, вот и вся хитрость. Но здесь все выглядело так, будто остров начал образовываться совсем недавно и еще не успел обзавестись толковой береговой полосой.

В пользу этой теории так же играли известняковые скалы, образовывавшие центр острова. Они были слишком слабо прикрыты почвой. Не считая мхов и лишайников, на верхушке возвышенности росло немного травы и на этом все. Особо богатой флорой суша не выглядела.

Но куда страннее оказались остальные острова архипелага. Те тянулись в сторону, чуть извивающейся дугой. Тонкие известняковые скалы, едва прикрытые лишайником, располагались на примерно одинаковом расстоянии друг от друга. И каждая из них, за исключением тех, чья верхушка отломилась, изгибалась словно плечо лука в одну и ту же сторону. Чем ближе подходила эскадра, тем отчетливее слышался рев волн меж этих странных пиков – начался отлив.

Не считая стаи чаек, другой живности на островах не водилось. По итогу, обнаруженный архипелаг выглядел довольно странно и не слишком приветливо. Даже Битра, оставшаяся где-то позади, была более приятной глазу.

Тем не менее, эскадра все же остановилась возле большего из островов, хотя вопрос о том, чтобы задержаться в этом месте, вновь возник среди команды, теперь взглянувшей на землю вблизи. Едой здесь и не пахло, водой, скорее всего, тоже, так какой толк проставить возле пустынной суши? Разве то изучить океан вокруг, да осмотреть сами странные острова и дальше в путь.

Лейф, хоть и стоял в дневную вахту, после того, как корабли бросили якорь тоже отправился на землю. Вестгейр придержал на «Змее» лишь десяток человек, на случай, если потребуется быстро выполнить какую-то команду. Впрочем, к не слишком приветливому берегу и без того пожелало отправиться не очень много народу, пары шлюпок хватило на всех.

Запрыгнув в почти полный ялик, рядом с уже ждавшим там Финном, рыжий схватился за весла. На носу лодчонки стоял Вестгейр, о чем-то в полголоса переговариваясь со старпомом. И он и Бьерн выглядели несколько обеспокоенными. Гребя к острову, Рудый позволил себе немного осмотреться – естественно, с других каракк к земле тоже спешили шлюпки, в ближайшей он так же разглядел фигуру на носу. Скорее всего еще один капитан. Очередной раунд переговоров? Изогнув шею, рыжий рассмотрел фоты, подошедшие к острову почти вплотную, за счет своей высокой осадки. Их капитаны, наверняка, уже выбрались на землю. Пока его к острову толкало лишь любопытство, кто-то спешил туда, чтобы вступить в новый жаркий спор. Лейф передернул плечами, что не укралось от друга, который пыхтел у весла рядом:

— Что такое?

— Политика. Не ожидал, что столкнусь с ней так далеко в океане. Мы добрую луну шли под парусами, чтобы заниматься тем же самым, что и на родине? Снова споры о том, что главнее?

— А ты чего ожидал? — улыбнулся Финн. — Такова наша людская природа, не находишь?

— К сожалению.

На берегу почти все свободные матросы пошли прогуляться и немного размять ноги. Возле Веста и Бьерна осталась лишь несколько человек, по всей видимости самые приближенные. Лейф и Финн в их число не вошли, потому тоже отправились прогуляться по острову. На пляже им быстро стало скучно, что не удивительно – смотреть там было буквально не на что, и парни отправились к центральной скале. Как, впрочем, и многие из приставших к берегу моряков.

Вблизи гигантская глыба известняка, составлявшая центр острова, выглядела еще страннее. Дагфинн ладонью стер тонкий слой лишайника, покрывавший ее, задумчиво постучал костяшками по камню, пробежался по нему пальцами.

— Вроде известняк, но до чего странный… И по общей форме и по структуре…

— Поищем, где на нее залезть можно?

— Пойдем. Только чур толковый залаз ищи, с моими ногами по скалам не поскачешь, — вздохну Финн, но было заметно, что ему тоже интересно.

Пройдя немного вдоль скалы, парни нашли то, что их интересовало – чуть более пологий склон, пригодный для того, чтобы взобраться. Лейф полез первым, прокладывая маршрут для друга, а заодно иногда помогая ему, вовремя подавая руку. И все равно, к тому моменту, как юноши добрались до самого верха, Финн запыхался, да и Рудый успел устать.

С облегчением вытянувшись на чуть жухлой траве и мху, Коваль прикрыл глаза:

— Надеюсь все на зря было… Я у горна так не уставал!

— Так пошли осмотримся, — Лейф сгорал от нетерпения прогуляться по вершине, пускай его руки и ноги дрожали от перенапряжения. — Мы наверху первые, вдруг что-нибудь найдем?

— Дай минутку полежу. Успеем осмотреться, — кузнец глубоко вздохнул и затих.

Рыжему ничего не оставалось, кроме как смириться и прилечь рядом. Заложив руки за голову, Лейф уставился в синее небо, наблюдая за бегущими облаками и слушая шелест волн меж странный рифов неподалеку. Солнце приятно припекало, заставляя щуриться на правый глаз, так и хотелось прикрыть их ладонью и немного поспать… За эти несколько дней Рудый так вымотался… Нет, нельзя! Не хватало еще уснуть посреди незнакомого острова, на котором обязательно найдется что-то интересное! Хотя островок был столько мал…

— Эй, слышишь? — Финн зашевелился и приподнял голову.

— Что такое?

— Волны как-то странно шумят… Будто гудят внутри острова. Прижми к скале ухо!

Лейф нахмурился, но сделал, как велел друг, предварительно ладонью счистив лишний мох и лишайник с камня. Слой растительности и здесь был тонким, лишь немногим толще, чем на подъеме. Буквально с палец чуть влажной, рассыпчатой почвы. По всей видимости, вода на острове появлялась лишь во время дождей, мхам и лишайникам и то хватало едва-едва, трава дальше по склону выглядело жухлой. Не удивительно, что здесь не росло ни деревьев, ни кустов. Тряхнув головой, Лейф отогнал ненужные мысли и прижался к серому камню.

В первые мгновения он ничего не услышал, в ушах едва слышно шумело – все равно, что слушать ракушку или пару сложенных «ковшиком» ладоней. Шум волн среди рифов и голоса на побережье тоже не особо помогали услышать и рыжий заткнул одно ухо. Стало легче, но легкий «ракушечный» шелест в ушах не пропал. Лейф постарался отвлечься от него, вслушаться получше и поискать то, о чем говори друг. Ему потребовалось с полминуты, что вычленить из шелеста в ушах нечто странное – некий ритм, будто и правда набегающие и отступающие от берега волны.

Рудый резко поднялся на колени, огляделся:

— Пойдем. Нужно осмотреть вершину.

— Может доложим? — Финн глянул в сторону берега, но видно было, что ему тоже интересно.

— О чем? Сперва разберемся сами.

Коваль кивнул и тоже поднялся. Вместе друзья поспешили к противоположной стороне холма, распугивая отдыхающих чаек. Парни искали какую-нибудь пещеру, которая, как им казалось, должна находиться с той стороны острова. По всей видимости внутри нее и билась вода, создавая гул аж на другом конце крохотной суши. Впрочем, вместо пещеры вполне могла быть просто расселина, раскалывающая остров пополам. Собственно потому, что парни предполагали подобный вариант, от них не укрылся огромный провал, расположившийся чуть в стороне от их пути. Края подозрительно ровной, округлой дыры поросли травой и мелкими, желтыми цветочками, от чего были довольно заметны со стороны. Было удивительно заметить нечто яркое, посреди неприветливого местного пейзажа. Заметивший цветы Лейф, просто хотел подойти поближе, чтобы их рассмотреть, вместо этого обнаружив огромную дыру.

Осторожно подойдя к краю, еще на подходе слыша гул волн внутри, друзья заглянули внутрь. Обнаруженная ими пещера не была абсолютно темна, свет пробивался через еще один вход, куда более крупный, расположенный со стороны изогнутый рифов. Оттуда же внутрь и проникала вода, а заодно песок, который частично устилал пол пещеры.

А еще… Лейф не сразу поверил своим глазам, заглянув в дыру. Упав на живот, он подполз к краю поближе, заглянул внутрь, свесившись чуть ли не до пояса. Стоявший рядом Финн испуганно вскрикнул и ухватил друга за ноги, не давая тому сверзиться вниз, но Лейф уже разглядел все, что хотел и высунулся обратно. Суеверно сцапав ворот рубахи, за которым на шнурке висели рунные камни, Рудый потрясенно выдавали:

— Боги… Финн, вся скала полая изнутри! Храни нас Авгрунн, Скип и прочие Боги… Это ведь совсем не простой остров. Ты понимаешь?

Дагфинн тяжело сглотнул, тоже подполз к краю и осторожно заглянул внутрь. Лейф ему не мешал, придержав друга за пояс. Рыжий совсем по-другому взглянул на тонкие, изогнутые скалы, который уходили в океан, образуя архипелаг с большим островом. Вот только островом ли? Финн закончил осмотр и вылез, отодвинулся от края подальше:

— Лейф, это череп? Огромный череп такой же твари, которая потопила Рерика и вторую половину эскадры?

— И мы заглянули ей в глазницу заросшую цветами, — испуганно, но вместе с тем восторженно ответил рыжий.

Глава тридцатая. Немертвые воды

На то, чтобы привести всех заинтересовавшихся наверх, много времени не ушло. А интересно, стоило сказать, было почти всем. На «Змей» даже сплавал ялик – привез Вигдис, которая на берег не высаживалась. Но ради новости о том, что весь архипелаг – это скелет гигантского змея, ведунья решила покинуть судно.

Огромная толпа сгрудилась на вершине холма, оказавшегося черепом давно погибшей твари. То один, то другой матрос осторожно подходил к пустой глазнице, заглядывал внутрь. Небольшая экспедиция спустилась внутрь через большее отверстие, некогда бывшее «шеей» змея. Из-за отлива внутри было не слишком глубоко, местами вода и вовсе обнажила внутренние песчаные берега острова. Экспедиция даже отыскала одну из ноздрей гигантского чудища, занесенную песком, а также изнутри добралась до сомкнутой пасти, которая снаружи почти полностью была занесена песком, но больше ничего интересного разыскать не удалось.

Инициатором всем поисков была Вигдис, а также еще пара ведуний с других кораблей. Пол Ведьмы не говорила, да и по всей видимости сама не знала, что точно искать. Лишь через пару часов, когда остров был изучен вдоль и поперек, девушка, в разговоре с капитанами, пояснила, что пыталась разыскать ядро Первохаоса.

— Я сама не знаю, как оно будет выглядеть и остается ли Первохаос внутри существа после его смерти, — поясняла ведунья, расхаживая возле костра, разожженного на вершине черепа.

Послушать ее мог практически любой желающий и среди заинтересованной толпы затесались и Лейф с Финном, тоже бродившие по полости внутри черепа.

— Какой нам прок от этого ядра? Если оно вообще есть, — проворчал Ингольф Ормсон, все еще выступавший за скорейшее возвращение на большую землю.

— По крайней мере для изучения. Первохаос почти не встречается в наших легендах. Это что-то, чего давным-давно не осталось на Микельвахте – Изначальной континенте. Упуская шанс разыскать нечто подобное, мы в первую очередь упускаем возможности.

— Которых сами пока не понимаем, — заметил Сигурд Смоложог. — Нам ведь буквально неизвестно, для чего можно приспособить Первохаос. Эти гигантские твари вроде как им питаются, а нам то что? Что если, погрузив на корабль это ядро, мы только привлечем к себе внимание подобных существ?

В толпе возле костра зашептались. Подобные мысли были весьма логичны и посещали голову далеко не единиц, капитан «Стращащего» лишь озвучил невысказанные страхи толпы. Многие матросы начали суеверно хвататься за руны, явно опасаясь даже самой мысли продолжать поиски, как оказалось, ядра Первохаоса.

Вигдис примирительно подняла ладони:

— Хорошо, пока мы не уверены в безопасности подобного шага, не обязательно поднимать ядро на борт. Да и, будем честны, глупо ведь спорить о том, чего у нас нет? Этот змей, — девушка топнула по скале-черепу, — огромен, но не на столько, чтобы за пару часов поисков мы не обошли его черепушку вдоль и поперек. Здесь нет и намека на пресловутое ядро.

— Тогда где оно? — поинтересовался Скегги Хауксон – известный своей жадностью и подлостью капитан, во время переговоров постоянно державшийся в тени Ингольфа.

— Вернулось в океан, — пожала плечами ведунья. — Не удивлюсь, если мы столкнулись с последствиями некого круговорота. Морская тварь рождается, поглощает Первохаос по крупицам, растет до невиданных размеров. В какой-то момент она все же погибает, должны же они умирать от старости? Первохаос вновь попадает в океан, может быть не в виде ядра, а в форме неких эманаций, какой-нибудь взвеси или вроде того. Мы ведь буквально не знаем, как он выглядит! А затем эту взвесь пожирают другие морские твари, чтобы спустя, может быть, сотни лет тоже погибнуть и вернуть Первохаос в океан.

Пол Ведьмы выпалила все это на одном дыхании и, запыхавшись, отошла к Весту, который подал ей кубок с разбавленным вином.

Собравшиеся вокруг костра легко приняли общую теорию ведуний, которую и озвучила Вигдис. Спорить с этим было глупо, хотя бы той причине, что пока несколько групп прочесывала череп, еще одна вела наблюдение с его вершины за окружающим океаном. Именно этими матросами и был обнаружен еще один подозрительный архипелаг, расположенный чуть южнее и западнее. Очередной гигантский змей встретил смерть в этих неглубоких водах – за эти пару часов командир второго уцелевшего фота, Матс Коллсон, уже замерил лотом окрестные глубины. Флотилия, по всей видимости, вошла на относительно мелкую территорию, местами до дна было не больше пары десятков саженей. Новость, с одной стороны, хорошая – на столь смешной глубине какой-нибудь твари подобраться к кораблям будет сложнее. Но и сами суда могли неожиданно сесть на мель, а то и на риф-косточку, очередного змея. Вполне возможно, что здесь покоилось куда больше, чем пара костяков.

Вскоре, маленький флот покинул более не интересный архипелаг. Пускай скелет гигантского змея – это очень увлекательно и изучить его поподробнее, возможно, было бы очень кстати, но тратить на это время никто не хотел. Это работа для каких-нибудь ученых, обычных матросов подобное не особо-то интересовало.

До следующего костяка добрались даже раньше, чем планировалось. Как кто-то и предположил, еще один выбеленный волнами чудовищный остов покоился на дне, скрытый от людских глаз океаном. Шедший первым «Змей» лишь чудом успел сменить курс, избежав гигантских ребер, подобных подводным рифам. После этого двигаться вперед стали куда осторожнее, чуть сменив построение. Во главе теперь шли фоты, обладавшие меньшей осадкой.

Замеченный издали скелет-архипелаг, до которого корабли добрались ближе к вечеру, оказался чуть более приветливым, чем самый первый. Судя по большему обилию растительности, а также нескольким кривоватым деревьям наверху, этот костяк пролежал в океане куда дольше. Береговая полоса вокруг черепа даже успел оформится в нечто большее, чем просто линия песка, кое-где на него уже начал наползать лишайник.

Отправленная наверх группа разведчиков вскоре принесла интересную весть – на острове была вода. К сожалению, не слишком много. Дождевая вода скапливалась в неровности черепа, вокруг этой ложбинки и выросли деревья и немного кустарников. Но больше всего разведчиков удивило семейство мышей, обитавших на острове и рывших норы в более толстом здесь слое почвы. Трогать ни их, ни воду, питавшую местную растительность, никто не стал, решив пожалеть хрупкое равновесие местной жизни. Удивительно, что нечто подобное вообще способно существовать в таком месте.

Самые пытливые, конечно, задались вопросом, откуда здесь взялись деревья и уж тем более мыши. Наличие всевозможных птиц, чей галдеж стал привычным спутником флотилии за этот день, никого не удивляло. Но откуда здесь взяться этим сухопутным зверькам? Ответ нашелся довольно легко, впрочем, взбудоражив умы матросов. Кто-то из бродивших по берегу разведчиков отыскал несколько бревен плавника. Причем довольно крупных, крупнее деревьев, что росли на Битре и тех немногих островах, уже встреченных во время экспедиции. Бревна, одно из которых и могло послужить «плотом» для предков живущих на черепе мышей, естественно, отправились в костер. Но оставался логичный вопрос, откуда приплыли эти поваленные деревья? Не с очередной черепушки же их сдуло ветром. Слишком тонка здесь почва, долго на таком чему-то крупнее кустика не продержаться. Греясь у костра все больше и больше моряков с надеждой, поглядывало на запад. Возможно, где-то впереди их наконец-то ждет нечто хорошее? Не крохотный островок, а земля, взглянув на которую, можно будет сказать, что весь поход был затеян не зря?

Потому, утренний приказ, отданный флотилии после переговоров меж капитанами, был единогласным – продолжить путь на запад. Даже ярый противник подобного решения – Ингольф Ормсон, решил воздержаться от споров. Погода и та будто бы благоволила путешественникам, встретив их с утра легкой облачностью и попутным ветром. Вновь пустив фоты впереди, эскадра отправилась в путь.

Пропустив ночную вахту из-за того, что «Змей» стоял у берега, Лейф заступил на нее с утра. Парень был полон сил, наконец-то выспавшись, чего очень не хватало в последние дни. Да и не только он сегодня держался куда лучше, шныряя по палубе с ведром и шваброй – Кнуд с утра озадачил новичков, стоило поднять паруса – рыжий отмечал куда больше улыбок на знакомых лицах, то и дело слышал пусть редкие, но смех, шутки и разговоры. Всего лишь одна ночь, чтобы набраться сил, и блеклое, но все же доброе знамение в виде бревен плавника. И людям этого оказалось достаточно, никто больше не роптал о том, что давно уже нужно было возвращаться. А ведь в последние дни, особенно после того, как флот покинул Битру и разделился, подобные речи звучали все чаще, даже на «Змее».

Стая дельфинов, вскоре пристроившихся меж кораблей, то и дело выпрыгивавших из воды и плясавших на кильватерных волнах, и вовсе развеселили даже самых хмурых матросов.

Впрочем, виды местного океана немного, но портили настроение. Тяжело непрестанно оставаться в добром расположении духа, когда тут и там среди волн торчат гигантские кости, иногда уже знакомые архипелаги из целых скелетов, а временами снуют стаи пусть не таких крупных как в открытом море, но все же тварей. Один раз Лейф заметил несколько следовавших друг за другом съярваов – мелких морских змеев. Правда эти были какие-то непривычные, не такие массивные, а более тощие, юркие и с каким-то черным, а не зеленым отливом. Еще и длиной местные твари не так выделялись – сажени четыре от силы, мелочь, по меркам уже увиденного. Радовало, что охотились эти змеи, по всей видимости, на рыбу, которой в этих местах было немало. Косяки так и гуляли здесь и там, прекрасно различимые на не слишком большой глубине. Несмотря на то, что двигалась эскадра фактически по кладбищу гигантских змеев, эти воды не были такими уж мертвыми.

Но куда интереснее оказалась более крупная живность, которая, как оказалось, обитала в этих водах. Интереснее и, пожалуй, опаснее для кораблей, хотя до прямого столкновения дело все же не дошло.

Эскадра как раз проходил мимо очередного скелета-архипелага, когда с одного из фотов в воде заметили движение. Нечто крупное двигалось в сторону черепа погибшей твари. Из интересного можно было отметить, что конкретно этот костяк выглядел довольно свежим – птицы пока что не слишком охотно обосновывались на голых костях, мхи и лишайники, в изобилии росшие на ранее обнаруженных «островах», на этих еще не успели толком прижиться. Благодаря этому неплохо просматривались «черты лица»: глазницы, носовые и ушные отверстия, утонченные линии очертания морды и даже часть клыкастой пасти. Вест даже подумывал пристать к этим останкам, намереваясь заполучить в коллекцию гигантский клык, который стал бы отличным трофеем, который можно было показать на приеме по окончанию похода. Но обнаруженная разведчиками тень, в глубинах вод, разрушила эти планы.

Сближаться с неведомой тварью не спешил не один из кораблей, шедшие впереди фоты и вовсе отошли под прикрытие более массивных и устрашающих каракк. Нечто, плавно двигавшееся к черепу, видимо тоже наконец заметило незваных гостей и изменило свой курс, направившись к эскадре. Сигнал тревоги на каждой из кораблей прозвучал уже давно, потому особой суеты данное известие не вызвало, команды уже вооружились и ждали на верхних палубах.

Лейфу досталась пара гарпунов, а заодно строгий наказ не метать их без команды – запас подобного вооружения на корабле был не безграничен. Финна вооружили точно так же, но парень, не долго думая, отдал свои дротики другу, рассудив, что рыжий в этом деле будет половчее. Прижавшись к фальшборту, друзья вглядывались в водную толщу, силясь понять, что за существо медленно двигалась в сторону флотилии.

Неведомая тварь, впрочем, не стала сближаться на расстояние боевого контакта. Будто что-то сообразила или просто сама по себе была осторожна. О том, кто же все-таки скрывался в воде, догадаться удалось по нескольким щупальцам, не столько взметнувшимся над волнами, сколько просто медленно поднявшимися в воздух.

— Ахтафайр, — взволнованно выдохнул кто-то из моряков, застывших неподалеку от Лейфа. — Мамочки, до чего ж здоровый…

— Бруни, меняй курс! — тут же скомандовал Вест, спустившийся к команде на шкафут. — На четыре румба южнее, не будем пугать кракена. Вахтенные, бросай оружие, прибавить парусов! Уходим, пока тварь не начала волноваться.

По палубе тут же прокатилась волна оживления и суеты. Взбираясь на мачту, Лейф нет-нет, да поглядывал в сторону существа, скрытого в толще воды. Хотел бы он взглянуть на нее поближе, но подводить корабли к ахтафайру или кракену, как его чаще называли на юге, было опасно. Гигантский осьминог был слишком нервным, если это слово вообще применимо морской твари. Но в отличие от многих других океанских чудищ, ахтафайры не слишком часто первыми проявляли агрессию к морякам. Обойди его стороной, не суйся на занятую территорию, и останешься цел. Вот и сейчас существо не спешило сближаться, просто обозначало свое местонахождение, надеясь на благоразумие людей. Но стоит только проигнорировать предупреждение… Сражаться с огромной, осклизлой тварью, оплетающей корабли щупальцами и хлещущей ими по палубе – такого не пожелаешь даже врагу.

Потому вся флотилия торопливо и уходила прочь от архипелага, возле которого видимо и обитало морское существо. По всей видимости, как и его меньшие собратья, то и дело прячущиеся в щелях меж прибрежных скал и прочих подобных местах, ахтафайр тоже нашел себе уютный домик. Череп почившего змея. Крепкое и надежное укрытие, протиснутся в которое беспозвоночная тварь вполне может через шейное отверстие.

Закончив с парусами и соскользнув с мачты на палубу, Лейф как раз успел к разговору, который затеяла Вигдис, тоже явившаяся наверх. Ведунья, внимательно наблюдавшая за тварью в подзорную трубу и видевшая, как та скрылась в направлении черепа, чуть собственные локти не кусала от возбуждения и любопытства:

— Это ведь свежий скелет… змей умер не так давно. Уж если, где и можно разыскать какие-то следы Первохаоса, то там!

— Нет, Вигдис, я уже говорил, что к логову этой твари мы не сунемся, — Вест, по всей видимости, уже не раз отказал свой подруге, но продолжал стоять на своем, тоже разглядывая скелет, от которого удалялся корабль.

— Я понимаю, просто… Как же все-таки интересно! — Пол Ведьмы снова вскинула к глазам подзорную трубу. — Ты ведь видел, каким крупным был этот ахтафайр? На Островах их повыбили или прогнали, тамошние особи не такие здоровые. А те, что мы видали на юге? Мелочь, даже по сравнению с островными, пусть и более многочисленные.

— Та тварь, которую нынешний глава нашей Гильдии Охотников вместе с отрядом прикончил под Самалом была покрупнее этого, — заметил Вест, кивнув в сторону оставшегося позади ахтафайра.

— Вы видели то чудище? — не выдержав воскликнул Лейф и тут же смутился, осознав, что вмешался в чужой разговор, тем самым выдав, что подслушивал.

Вестгейр, впрочем, отнесся к подобному довольно легко, лишь усмехнувшись. Ведунье и вовсе было не до соблюдения приличий, она лишь мельком глянула на встрявшего в разговор парня и тут же вернулась к наблюдению.

— В живую мы его не видали, не успели застать, — пожал плечами Мореход. — Но его гниющую тушу на побережье, куда его кое-как вытащили кораблями, рассмотреть успели. Ну и вонь там стояла! Повезло, что вскоре удалось найти несколько пиромантов, согласившихся сжечь эту мерзость.

— Но там был не ахтафайр, а какая-то искаженная воздействием Люгитины мерзость, — заметила Вигдис, с сожаление складывая трубу и протягивая ее Весту. — Некий интерес для изучения она, конечно, представляла, но в ином плане. Там не было и следа Первохаоса, до таких размеров та тварь вымахала за счет воздействия Забытых.

Тяжело вздохнув, Вестгейр приобнял ведунью:

— Я ничего не буду обещать, но если результаты нашего похода заинтересуют кайзера, то кто знает, может мы еще успеем хорошенько изучить эти воды? Мы ведь картографируем все, что находим, достаточно будет запомнить и пометить данный костяк на бумаге, чтобы потом проверить его большими силами.

— Если только я буду в этом учувствовать, — буркнула Вигдис, прижавшись к мужчине. — Должна признать, что происходящее в этих водах меня действительно заинтересовало. Возможно, за счет этого мы наконец-то продвинемся в понимании океана?

Не став больше мешать и влезать в, по всей видимости, более личный диалог, Лейф аккуратно ретировался. Что ж, он мог понять Пол Ведьмы, его происходящее здесь тоже очень интересовало. Только рыжим, в первую очередь, двигало простое любопытство и интерес буквально ко всему, что скрывали местные воды. А вот Вигдис… Не стоило забывать, что та была ведуньей, которая поклонялась в первую очередь Авгрунн – Богине морской бездны. Вполне возможно, кроме чисто научного интереса у девушки был и более личный интерес заслужить благосклонность Богини. Впрочем, стоило ли ее за это осуждать?

Глава тридцать первая. День рождения

Остаток дня и ночь прошли спокойно. Костяков гигантских скелетов вокруг стало поменьше и двигаться вперед было уже не так страшно. Двигаться в темноте флотилия все еще не решалась, потому на ночь было принято задержаться у очередного архипелага.

Так как ночная вахта на этот раз тоже была сокращенной – необходимой лишь для наблюдения за окружающими водами, а не для управления кораблем – утром Лейф и Финн оба оказались не у дел. Как-то так получилось, что все время державшиеся вместе парни, в какой-то момент оказались в разных вахтах и пересекались не так уж и часто. Сегодня, к счастью, рыжий отдыхал после вчерашнего дня, а Дагфинн, отстоявший по темноте дозор, и поспавший всего пару-тройку часов, решил составить другу компанию, поступившись сном.

Настроение у Лейфа, впервые за очень долго время, было на удивление хорошим. Как-то переживания и трудности последних дней не располагали к лишним улыбкам и радости. Парень с восторгом наблюдал за всем, что окружало корабли во время странствия. Но вместе с тем он на своей шкуре начал понимать, как много опасностей таят темные воды, шипящие за бортом. Море, с детства казавшееся ему таким загадочным и таинственным, но вместе с тем безумно манящим, стало чуть понятнее. Рудый осознавал, что за одно плаванье невозможно изведать всех морских тайн, на это и всей жизни не хватит! Но он уяснил для себя одну из главных и, пожалуй, очевидных вещей – море гораздо опаснее, чем он мог себе представить. А еще жизнь посреди океана, на протяжении седмиц и седмиц, управление огромным кораблем, постоянный страх неизведанности и незнания, что ждет тебя завтра – это не то, что положительно сказывается на морали. В какой-то мере, Лейф получал удовольствие от приключений, в который ввязался сам и в которые втянул друга, но вместе с тем… С удивлением, рыжий понял, что уже скучает по твердой земле и, может быть, даже по родной деревне.

Достав флейту и осторожно ее продув, юноша пробежался пальцами по отверстиям, сыграл пару аккордов на пробу, задумчиво глянул назад по движению корабля. Туда, где остались родные земли. Парни сидели на полуюте, привалившись к фальшборту спиной. Рядом за штурвалом стоял Бруни, в одиночку следивший за курсом. В последнее время такое случалось не слишком то часто, вахтенный командир, которыми по кругу выступали Вест, Бьерн и Кнуд, старался постоянно держаться на полуюте. Сегодня, вроде как, была очередь как раз таки Вестгейра, но тот, возможно, вновь устроил совещание в своей каюте. В последние дни Мореход был довольно серьезен, держался куда смурнее чем обычно. Медленно нарастающее напряжение меж капитанами, никуда не девшееся, даже после, казалось бы, единогласного решения идти дальше на запад, сильно его напрягало.

Бруни, тоже прекрасно понимавший, что наверху не осталось никого из командования, одобрительно глянул на Лейфа:

— Давай, Рудый, сыграй чего-нибудь! Парни только рады будут, давненько твоей музыки не слыхать было.

— С радостью, — улыбнулся рыжий, но поднеся флейту к губам, замер. — Слушай, Бруни, мы ведь вторую луну уже как в море?

— Если от Хвальсэйяра считать, то где-то около того, — кивнул Тролль. — Вторую луну, как Холодные острова покинули, но еще сколько меж них плыли. Уже хёстманд начался, сами поди заметили, что день короче становится.

— Дома жатва скоро начнется, — хмыкнул Финн, закинув руки за голову и уставившись в небо. — Знаешь, здесь, на «Змее», может и тяжело, но дома меня на жатву сватать хотели. Матушка об этом болтала, помнится.

— Жалеешь об упущенных возможностях? — усмехнулся Бруни.

— Еще чего, — фыркнул Коваль, устроился поудобнее, но тут же распахнул глаза, сообразив, к чему вел его друг. — Лейф, да ведь тебе восемнадцать со дня на день исполнится! Или уже? Я в этих датах не особо силен, тебе лучше знать.

— Да какая разница? Пара дней туда, пара сюда, но да, — краешками губ улыбнулся парень. — Вот мне и восемнадцать стукнуло.

— Так надо отпраздновать, м? — усмехнулся рулевой, довольно хлопнув по штурвалу. — Коваль, поди мышонком сбегаешь до Мурио, расскажешь ему, что у Рудого праздник? Он мужик здравый, пускай и ненашенский, чего-нибудь обязательно нальет.

— Да не стоит, — Лейф придержал друга за плечо. — Если так хочешь, Бруни, то вечером, после ужина, как на якорь встанем, можно будет чуть посидеть.

Тролль вздохнул, больше для виду, чем действительно из-за расстройства, но кивнул:

— Больно правильный ты, Рудый, но говоришь верно. Если Мореход учует, что от нас чем-то пахнет, то может и наказать. Он в последние дни сам не свой. Но раз уж насчет вечера договорились – то не отказывайся потом. И сыграй уже что-нибудь!

Усмехнувшись, рыжий наконец-то взялся за флейту. Его первые аккорды были не слишком уверенными, но очень быстро пальцы вспомнили свое дело. Мелодия полилась куда громче и смелее, парень для начала избрал что-то попроще и завел обычный пастуший мотивчик. Нечто подобное он частенько исполнял, сидя на склонах родных холмов, приглядывая за стадом.

Пускай напев и был простым, он все же многим пришелся по вкусу. Бруни легко покачивал головой в такт мелодии, иногда притопывал ногой. Дагфинн легко улыбался и прикрыв глаза вытянулся на палубе, подставив лицо солнцу. Не особо занятые делом матросы, тоже быстро подключились к зазвучавшей музыке. Лейф сидел спиной к шкафуту – средней части палубы, но довольно скоро сквозь шум волн и хлопки ветра в парусах, стало пробиваться нестройное пение моряков, довольно притопывание или хлопки ладонями, отбивавшими ритм.

Улыбнувшись, рыжий чуть изменил мелодию, начал импровизировать и завел нечто воодушевляющее, вместе с тем неуловимо похожее и на обычные моряцкие песни, и на какие-то баллады, иногда звучавшие во время праздников и застолий. Его расчет оказался верен. Вскоре кто-то из моряков не выдержал и в полный голос, намеренно перекрикивая остальных, завел простенькую песню. Мотив был прост, как и само содержание, но остальные матросы подхватили мелодию и вскоре вся вахта пела хором, выполняя свою нехитрую работу. Лейф лишь подстраивался под них со своей флейтой, почти неразличимый в общем строю голосов.

Пронзительный свист Шонхора, как всегда дежурившего в своем птичьем гнезде на вершине мачты, оборвал команду, которая только завела следующую песню. Все замерли, с тревогой ожидая крика впередсмотрящего, подсознательно ожидая чего-то дурного. Посреди океана, столь далеко от дома, разве можно было надеяться на что-то хорошее? Пронзительный возглас брильемца-наблюдателя, который судя по тону и сам не верил в происходящее, развеял эти страхи:

— Земля! Три румба по правому борту!

Радостные вопли были ему ответом. На палубе тут же поднялась суета, много кто полез вверх по вантам, желая тоже взглянуть на пока невидимую из-за горизонта землю. Вскоре наверх явился Вестгейр, а с ним и Бьерн, Кнуд и Вигдис. Капитан отдал Бруни приказ подправить курс, сам же свистом позвал Шонхора:

— Что там? Доложи точнее!

— Земля, капитан, — брильемец не спешил слезать, общаясь с Мореходом криками, от чего эти слова слышал вся команда.

Каждый на палубе задержал дыхание, без подзорных труб даже с мачты разглядеть что-то было тяжело. У Шонхора, естественно, труба была, потому его доклад был особенно интересен.

— Если это и остров, то немаленький. Из уже встреченного, только Битра была здоровее. Но пока точно не скажешь, не вижу края суши из-за горизонта.

Вновь раздавшиеся вопли снова сотрясли всего «Змея». Услышанные новости были одна другой лучше. Пускай даже ветер сегодня не слишком радовал, был слабоват, да теперь бил в правую щеку, еще до вечера флотилия доберется до обнаруженной земли. Следуя приказам капитана, команда с удвоенным рвением бросилась добавлять парусов. Пусть даже впереди найдется лишь остров, но если то подобное открытие много сулит каждому из моряков. Кто знает, что найдется на раскинувшейся уже, чуть ли не на расстоянии вытянутой руки, земле?

Пускай сейчас была не его вахта, но Лейф все равно полез на мачту. Ему не терпелось самому взглянуть на приближающуюся сушу. До рези в глазах, он пялился на горизонт, но видел лишь блеск волн и, вроде бы, какую-то дымку, не более. Если там и была земля, то так ему ничего не разглядеть…

Легкий свист отвлек парня от бессмысленного занятия. Надеясь, хоть что-то разглядеть, он залез на фок-мачту, где и располагалось гнездо вперёдсмотрящего. Все еще сидевший наверху Шонхор решил сжалиться над парнем и покачал перед ним чехлом с подзорной трубой:

— Ладно уж, давай сюда, Рудый. Только быстро, не мешайся мне тут.

Долго Лейфа уговаривать было не нужно. В мгновение ока он добрался до самой вершины мачты, лишь мельком подумав о том, как высоко забрался. И ведь ничуть не испугался, хотя качка здесь, на самом верху, ощущалась с совсем другой силой. Втиснувшись в не слишком широкое гнездо, парень тут же забыл об этом, потому что в его ладони опустилась подзорная труба.

— Уже прямо по курсу, — подсказал брильемец.

Лейф с жадностью приник к объективу. В первое мгновение его вновь ослепило бликами от солнца на волнах. И как только Шонхор умудряется что-то отсюда заметить в солнечный день? Еще и во время качки, из-за которой парень никак не мог поймать линию горизонта. Лишь немного приспособившись, Рудый наконец-то сумел хоть немного стабилизировать обзор. Но даже так рассмотреть удалось далеко не так много, как он ожидал. На таком расстоянии от корабля, природа вносила слишком много погрешностей в то, что можно было разглядеть: легкое дрожание нагретого воздуха и довольно плотная туманная дымка, от непрестанного испарявшейся воды, сильно мешали. Но все же Лейф разглядел то, о чем докладывал Шонхор. Медленно ведя трубой, парень чувствовал, как улыбка сама, против воли наползает на его губы.

Брильемец разглядел длинную гряду холмов, который поднимались над горизонтом и были заметны с куда большего расстояния, чем береговая линия. Справедливости ради, пока было сложно сказать, правда ли впереди остров. Нужно подойти еще чуть ближе и тогда станет понятнее. Но даже сейчас тонкая полоса суши, на которой даже деталей разглядеть было невозможно, внушала оптимизма. Флотилия ведь сейчас держалась куда южнее, чем во время обнаружения Битры, когда корабли значительно отклонились на север. А это значит, что на обнаруженной земле климат и погода наверняка будут приятнее, чем на далеком теперь острове.

Вдоволь наглядевшись на пока что слишком далекий клочок суши, Лейф поблагодарил брильемца и полез вниз. Суета там уже успела улечься, паруса поставлены и народа просто отдыхал, нет-нет, да поглядывая на запад, в надежде разглядеть цель их пути прямо с палубы. Среди вахтенных попадалось немало и тех, кто сейчас отдыхал. Корабль был не таким уж и большим, неудивительно, что новость уже разлетелась по всему «Змею» и многие поднялись наверх, чтобы своими глазами увидеть землю.

Хотя самые умные, продолжали отдыхать в кубрике, потому что лишь через пару часов суша стала видна с палубы. И то это были только верхушки холмов, уже увиденные Лейфом с фок-мачты. Правда стоило отметить, что сейчас их было видно чуть лучше, на таком расстоянии дымка от испарения воды была уже не так ощутима. Дагфинн и Лейф с завистью поглядывали на Веста и остальных его приближенных, которые уже изучали лежащую впереди землю через трубы. По обрывкам их разговоров, парни услышали что-то о деревьях, растущих на холмах. Это не могло не обнадеживать!

Примерно это же им рассказал и Нэрья, в последнее время не слишком часто появлявшаяся на верхней палубе. После сражения, девушка отдыхала целый день, да и потом не особо стремилась выходить наружу. Занималась резьбой, как она сама ответила, когда Финн невзначай поинтересовался у девушки, где та пропадала.

— Свои шпильки я сожгла. Вырезала новые из заготовок, которые сделала еще дома, — пожала плечами пиромантша, чьи волосы вновь собирала пара костяных заколок.

Лейфу было немного неловко находиться рядом с ней, учитывая все, что он успел наговорить. Потому компания Финна была очень кстати. Впрочем, несмотря на неловкость, послушать рассказ девушки, которой Вигдис дала рассмотреть землю в подзорную трубу, ему было интересно.

— Холмы усеяны елями и соснами или кедрами, причем довольно густо. И тянуться они гораздо дальше не запад, чем казалось изначально. Остров, если это действительно он, больше, чем казалось изначально, — коротко рассказала Нэрья.

Каких-то деталей, к сожалению, пока что прибавить она не могла. Низкое побережье все еще было незаметно с палубы.

— Повезло тебе, Лейф, — оперевшись на фальшборт, заметил Финн. — Глядишь отмечать будем на твердой земле, как думаешь?

— Может быть, — пожал плечами рыжий.

— Отмечать? Думаете Вестгейр решит устроить праздник, в честь того, что мы отыскали очередной остров, пусть даже он на столько велик? — удивилась Нэрья.

— Да нет, — Лейф неловко хмыкнул. — Просто уже хёстманд – месяц жатвы. Мне восемнадцать исполнилось, вроде как.

— Думаю это добрый знак, что мы в такой момент отыскали землю, — Дагфинн хлопнул друга по плечу.

Рыжий пожал плечами, хотя, пожалуй, в словах Финна был смысл. Может Боги так о чем-то ему говорят?

— Хм, тогда тоже тебя поздравляю, — от размышлений его отвлекла Нэрья, выглядевшая немного смущенной. — Уж извини, подарить мне нечего. Может вырежу тебе какую-нибудь статуэтку попозже, отыщу хороший кусочек дерева на берегу.

— Было бы здорово. Останется мне на память об этом месте и дне, когда вернемся домой, — улыбнулся Лейф.

Спустя еще какое-то время, за несколько часов до заката, корабли наконец-то достаточно подобрались к обнаруженной земле, чтобы ее было хорошо видно с палубы и невооруженным взглядом. Моряки на каждом из кораблей столпились у бортов, разглядывая сушу и переговариваясь друг с другом.

Пока было сложно сказать, всего лишь остров раскинулся перед людьми или нечто большее. Песчано-каменистый берег тянулся далеко на запад, слегка забирая к югу, в какой-то момент скрываясь за горизонтом. Была надежда чуть лучше изучить окружающие земли и воды, если высадиться и забраться на холмистую гряду, которая здесь тянулась не слишком далеко от берега и возвышалась над мачтами кораблей. Но пока что Вест приказал двигаться дальше вдоль суши, в поисках удобной бухты или чего-то подобного.

Потому у моряков было достаточно времени, чтобы полюбоваться окрестными пейзажами. Чем-то эти земли напоминали Лейфу родину, правда берег здесь был не таким скалистыми и изъеденными трещинами и фьордами, да деревьев здесь было гораздо больше. Ели, сосны и кедры, как и говорила Нэрья. Лиственных было не так много, но все же и они попадались. А еще из лесу постоянно слышались крики птиц, изредка пролетавших над кронами. На берегу, в паре мест, усеянных плоскими скалами и камнями, нежились тюлени. Проплывая мимо устья мелкой речушки, моряки даже заметили небольшое семейство оленей или косуль, вышедших на опушку, откуда ничуть не боясь наблюдали за кораблями. По всему выходило, что местные земли были довольно богаты и на растительность, и на живность. Даже кайзеровские заповедные леса, пожалуй, выглядели не так привлекательно.

Сидя на баке, прижавшись спиной к фок-мачте, Лейф наблюдал за лесом, вдоль которого медленно плыли корабли. В руках он крутил флейту, но играть не спешил. Просто думал о том, что пережил за эти пару лун вдали от дома. Боги милостивые, как же много всего произошло! Больше, чем за все семнадцать лет, которые он прожил до этого. Конечно, не все из того, с чем Лейф встретился, он хотел бы вновь увидеть или ощутить. Встреча с той же фрестарийкой чего только стоит! Но все же… пожалуй парень был счастлив, что его восемнадцатый день рождения оказался именно таким. Лучшего подарка чем подобное путешествие, а самое главное, подобный его финал, юноша не мог и представить. А он, почему-то, считал, что это был именно что конец, во всяком случае первой части похода. Конечно, Вест и остальные капитаны наверняка захотят высадиться на открытую ими землю и Лейф ни за что это не пропустит. Он точно будет в том отряде, что отправиться изучать эти леса и холмы. А пока можно и немного отдохнуть, может и выпить в честь его дня рождения с друзьями, которыми для него стала команда «Змея» за эти пару лун.

Улыбнувшись, Лейф наконец-то поднес флейту к губам, на секунду замер, а затем заиграл. Мелодию медленную и чистую, полную надежды на светлое будущее и трепета перед предстоящими открытиями. Работавшие и просто толпившиеся на палубе матросы то и дело оборачивались в сторону парня, молча улыбались, но затевать какую-то песню не спешили, чтобы не помешать юноше.