Холм

Холм

Часть 1. Яблоко.

1.

Надя и Рита познакомились, когда хотели потрогать это небо. Прямо в самом центре их города возвышался холм. Целый месяц и днем, и иногда ночью оттуда доносились страшные звуки: тарахтели непонятные машины, извергающие неприятный резкий запах бензина, что-то сверлили страшными аппаратами, привозили песок, увозили землю. А потом все затихло. Уже неделю ничего не нарушает покой местных жителей, не снуют повсюду строители в грязных рыжих касках.

Рита обрадовалась этому. Она их очень боялась. От строителей пахло чем-то неприятным, даже хуже, чем от маминого лака для волос. А когда Рита пыталась посмотреть, что же там происходит, и как бы невзначай заглядывала в щелочку между воротами-великанами, один из строителей подходил туда, приоткрывал ворота и просовывал свою потную голову.

- Девочка, иди-ка ты отсюда, - строитель улыбался, выставляя все свои белые зубы напоказ. - Опасно тут.

Рита невольно вздрагивала и убегала подальше, а то и вовсе домой. Так она и металась между страхом и желанием узнать, что же там такое, на этом холме.

Но если Рита была рада шансу заглянуть в неизведанное, то Надя наоборот злилась. Как только стройка остановилась, папа её стал каким-то раздражительным. Рано убегал на работу, поздно возвращался и постоянно спорил с мамой на кухне, а как только туда заходила Надя оба они замолкали. Делали вид, что все хорошо.

Но Надя конечно же понимала, что-то не так. Она вообще была не по годам умная. В шесть лет (а именно столько Надя и прожила на свете) девочка уже знала, что заморозить можно не только рыбу, но и стройку. Так же знала, что все рабочие не хотят ничего делать, им бы только денег, а "потрятчики" и вовсе обкрадывают. Надя очень любила папу, поэтому если злился он - злилась и Надя.

Но вот стройка была остановлена на долгие два года. За это время Рита научилась кататься на велосипеде и лучше всех залезать на гаражи. С Ритой мало кто дружил, особенно мальчики, ведь на кулак Рита тяжелая, а получить от девчонки - большой позор. Все подруги тоже временными оказывались. В общем, не сложилось как-то. Но Рите и одной неплохо.

Надя же и правда оказалась ученой натурой. В школу она пошла рано и сразу прослыла там как личность очень интересная и многогранная. У Нади всегда есть что-то интересное в пенале, на завтрак мама дает ей бутерброды, которые та называет сандвичами. Заплетена Надя каждый день по особенному, да как красиво (мама то по профессии парикмахер). Со всей параллели приходят посмотреть на это чудо. По всем предметам пять, после уроков - музыкальная школа, по выходным сначала карате, а потом бальные танцы. Как только Надя перешла во второй класс, в школе открылся театральный кружок. Надя тут же заявилась туда со своей свитой из четырех вечных подружек, только-только учившихся кокетливым взглядам и умению грамотно поддакивать лидеру. Надя (в соавторстве с куратором кружка, конечно) начала писать сценки. Смешные и не очень, но в основном грустные.

Тогда-то и увидела она впервые Риту, эту несимпатичную, но очень весёлую девочку с короткими рыжими волосами и ярко-зелеными глазами. Казалось, все её лицо словно оранжевое от веснушек, но на деле кожа бледная-бледная, на море Рита ни разу не бывала. Но все это Надя заметила лишь несколько лет спустя. Рита Наде поначалу вообще не понравилась. Уж слишком она громкая и жизнерадостно, а вокруг же разворачиваются трагедии!

Одну из них - смерть воробушка от неосторожно брошенного снежка - Надя и положила в основу всего действа. Рита хотела играть воробушка, Надя была против, но поделать с этим ничего не могла. Роль уже утвердили. И вот Надя сидела в актовом зале, положив ногу на ногу, и нервно крутила темно-каштановую прядь на пальце. Она оценивающе смотрела своими зелеными лисьими глазками на Риту в костюме воробья и не узнавала её. Оказалось, что все не так уж плохо. Костюм даже подходил, а во время генеральной репетиции Рита и вовсе блистала. Роль ей шла больше костюма. Поначалу Надя обрадовалась - её постановка очень даже хороша, особенно с этой девочкой в главной роли. Рита играть умела, а как правдоподобно падала на сцене! Но это Надю и напугало. А если людям больше понравится не сюжет, а этот серый воробушек? К большой Надиной радости опасения её не оправдались, да и сама "актриса" к всеобщему обожанию не стремилась.

Но вот прошел ещё один год или около того. Надя с Ритой пересекались редко и только в кружке. Пусть Рита и ровесница Нади, но учится на класс младше и вообще ей не ровня.

Надина жизнь начала постепенно налаживаться. Папа уже успел осуществить пару небольших, но удачных проектов на окраине города, поэтому теперь настало время вновь взяться за постройку торгового центра. Старый забор убрали на пару недель, чтобы удобней было завести технику. Слава богу, фундамент сохранился и лишь в некоторых местах требовалось его достроить. Наде стало интересно, поэтому она и решила хоть одним глазком взглянуть на отцовское детище и направилась к холму.

Вечером того же дня Рита возвращалась из театрально кружка, вдохновленная новой ролью. Она все думала, как приедут родители из Большого города (так она называла столицу) и увидят её на сцене. Но больше всех конечно будет радоваться тётя Маша. Она улыбнется и скажет: "Неплохо постаралась!", а потом уйдет на рынок за картошкой.

И тут в глаза бросилось отсутствие забора. Того самого, за который Рите так хотелось попасть. Не думая ни секунды, девочка бросилась к холму. Теперь ей стало понятно, что ничего особенного здесь нет. Просто стройка. Но добраться до вершины все-таки надо! И вот, перепрыгивая через ржавую арматуру, Рита устремилась на самый верх. Её казалось, что сам ветер подгоняет её, дуя прямо в спину. Рите представлялось, что скоро здесь возникнет замок с высокими грубыми стенами и башней посередине, прямо на самой вершине этого холма. Она будет упираться прямо в небо, облака станут проплывать прямо сквозь неё, оставляя на каменных стенах мокрые следы. А где-то там высоко-высоко, под красной крышей спит принцесса. У неё длинные густые волосы, прямо как у той девочки, что пишет сценарии вместе с Андреем Антоновичем. Такие же черные ресницы и красные губки. А может и вовсе принцесса - это та самая девочка, только немножечко постарше. И вот она лежит на широкой кровати с тяжелым красным балдахином, спит. Очень долго спит. Наконец появляется принц. Он достает из колчана стрелы и втыкает их между камней. Хватается за одну из них, а вторую переставляет выше. Так он и ползет несколько часов подряд, пока не оказывается у узкого окошка. Он пробирается сквозь него и восклицает:

- Я пришел спасти вас, принцесса!

Но она не просыпается. Тогда принц склоняется над ней и собирается поцеловать, но тут же вспоминает, что завтра понедельник. Завтра принцессе в школу, а значит она проснется ещё не скоро. И принц, тяжело вздохнув, садится ждать, пока не наступит суббота.

И вот Рита поднялась на вершину холма. Это было не так тяжело, как она думала. Холм немного выровняли, а наверху так вообще куча свободного места. Словно футбольное поле, только ещё больше. В самом центре Рита увидела фигуру. Ей почудилось, что эта принцесса из её мира фантазий настоящая. Вот же она стоит рядом с небольшим деревцем и смотрит на него, сложив на груди руки!

Рита подошла к ней, но это оказалась никакая ни принцесса, а Надя. Она удивленно посмотрела на девочку и спросила:

- Что ты здесь делаешь, рыжая?

- Пришла посмотреть, коричневая, - попыталась ответить Наде Рита. - А ты что?

- Тоже пришла посмотреть, - и она вновь уставилась на дерево. - Тебе вообще-то здесь нельзя.

- А тебе, значит, можно? - Рита принялась изучать дерево, наворачивая вокруг него круги.

Подул сильный ветер, нагоняющий тучи. Он склонил макушку деревца к земле. Растение было слабеньким. Оно изящно изогнулось, возвращаясь в прежнее положение. Вдалеке небо потемнело. Чернота приближалась к холму. Вдруг небо загромыхало и тут же окрасилось в белый цвет,но лишь на мгновение. Это сверкнула молния. Девочки уставились в сторону приближающейся бури, но как только поняли, что будет она здесь не скоро, вновь уставились на дерево.

- Можно ли мне? - не смотря на свой возраст, Надя уже делила знакомых на людей своего круга и статусом ниже. Рита попадала во вторую категорию. - Мне можно и ещё как! Это земля моего отца.

Последнее она произнесла так торжественно, словно Надя и вправду - принцесса, а хвастается она вовсе не строительной площадкой, а черноземными землями, реками и бесконечными полями с золотистой пшеницей.

- Но мне же можно сюда приходить? - спросила Рита.

- Пока сюда не придут рабочие. А потом здесь будет торговый центр.

- Торговый центр? - переспросила Рита.

- Да. Это место, где много-много разных магазинов, - со знающим видом принялась объяснять Надя.

- Я знаю что это такое! - возмутилась девочка. - А как он называется?

- Не знаю. Надо у папы спросить.

- А что тогда с яблоней? Её в другом месте посадят?

- С какой яблоней?

- Да вот с этой! - и Рита потрясла бедное дерево за ствол.

- Выбросят, наверное.

- Как это выбросят?! Посадили, а потом выбросят?

- Никто её здесь не сажал! Знаешь как много времени прошло уже? Очень много! Папа говорит,что два года. Вот она и выросла здесь сама. А теперь её уберут. Чтобы не мешалась.

- Нет! Ей не два года. У нас на участке растет яблоня. Тётя Маша говорит, что её посадили на мой день рождение. Ну, когда я родилась. Прямо в тот самый день, представляешь! Так вот, наша яблоня меньше, чем эта. Нашей яблоне восемь лет, а этой значит ещё больше.

Надя посмотрела наверх. И правда высокая. Если она встанет на плечи Рите, то все равно яблоня выше будет.

- А кто её тогда посадил? - спросила Надя.

- Мне то откуда знать? Это твоего папы земля, а не моего.

- Ладно, спрошу у него.

- Ага. Спроси. Я вот хочу завтра прийти. Посмотреть на яблоки.

- Какие яблоки?! Осень уже, а тут даже цветов нет.

- Если яблоня так высоко выросла, то может и яблоки на ней появятся. Так ты со мной? После школы.

- Но у меня занятия.

- Ну как хочешь... Я все равно приду.

И Рита убежала, оставив Надю одну. Девочка поглядела на дерево, а затем принялась изучать своим цепким взглядом бурю. Словно волнами усиливался ветер, нагоняя переливчатые тучи. Они цвета тлеющей бумаги, темно серые, почти черные, обволакивали собой крыши девятиэтажно, скрывая внутри себя все, что встречалось на их пути. Надя считала секунды после каждого оглушительного громового раската, но все было напрасно. Гроза так близко пускала свои корнеобразные молнии, что даже ничтожного мгновенья не проходило между сотрясающим землю звуком и ослепляющим ударом молнии. Она впивалась в землю где-то там, за другими более маленькими холмами, где стояли великаны-громоотводы. Начался ливень. Большие теплые капли падали сплошной стеной под резким углом. Порывы ветра постоянно меняли свое направление, и тонны воды кидало в воздухе в разные стороны. Надя стояла посреди открытого пространства ничем не защищенная ни от дождя, легко сметающего маленькое тело, ни от ветра, бросающего его то вправо, то влево. Надя кинулась к бетонным блокам, кое-как нагроможденным друг на друга. Девочка протиснулась в небольшую щель между ними и посмотрела на яблоню. Бедное деревце изгибалось так сильно, что казалось, оно вот-вот сломится, треснет, открыв свою влажную белую древесину. Капли ударялись о листья, они отрывались и падали на землю. Ветер подхватил один из них и принес прямо в руки Наде. Она крепко сжала лист в руке, словно бы ей это поможет. Было страшно, но от этого страха становилось как-то хорошо, тепло. Словно он, сопровождаемый мурашками и легкой дрожью, бежал по артериям и венам, сквозь капилляры проникал в кожу и тут же превращался в счастье, вызывая неописуемый восторг и легкое головокружение.

Вновь раздался грохот. Сверкнула молния. Своим острым зазубренным концом, наполненным яростным светом и несущимися на невообразимой скорости ионами, она вонзилась в яблоню. Надя с ужасом наблюдала за этим. Девочке почудилось, что она ослепла, а может и вовсе умерла. Тогда эта молния - тот самый свет в конце туннеля, про который рассказывала престарелая соседка.

Но нет. Надя жива живехонька. Вместе с этим последним ударом замерло все. Дождь прекратился, ветер утих как по мановению руки, тучи разбежались прочь. Забрезжил яркий свет. Надя подошла к деревцу и не поверила своим глазам. Ему хоть бы хны от молнии, зато... Золотая яблоня раскинула свои ветви над её головой, а на самых тоненьких веточках появились серебряные цветы. Надя закрыла глаза и распахнула их вновь, чудо не исчезло. Да, дерево конечно не золотое, но цветы. Цветы точно настоящие, пусть и не серебряные, а беленькие, словно снег. Надя последний раз окинула взглядом яблоню и почувствовала, что лучше ей никому об этом не рассказывать: ни папе, ни маме, ни Рите и уж тем более ни подружкам-одноклассницам. Не поверят. А Рита сама все увидит. Завтра.

После того, как девочка вернулась домой и спросила папу о яблоне и почему она там растет, тот только развел руками, но пригрозил, чтобы больше туда не ходила. Но пойти хотелось. Очень сильно.

На следующий день Надя распрощалась с классом и пошла домой мимо стройки. Впереди маячила знакомая спина, поэтому девочка рванула вперед.

- Привет! - воскликнула Рита, заметив Надю. - Что, решила прогулять?

- Нет, занятия отменили, - соврала она.

- Ясно, - кивнула девочка. - А что прогуливаешь?

- Я же сказала, что...

- Да понятно же, что прогуливаешь, - перебила её Рита. - Говори давай.

- Музыкальную.

- О! Это дело я люблю. Спой что-нибудь.

- Не буду.

- Тогда я обижусь.

- Ну и обижайся.

И они пошли молча. Надя не ожидала подобного отношения. Обычно, все подлизывались к ней, чтобы попросить хоть какую-нибудь из тех необычных побрякушек, которые она вечно с собой таскала, а тут...

Рита же молчала за компанию, но не на долго её не хватило.

- А я вот тоже петь хочу, но не получается. Наша музичка говорит, что медведь на ухо наступил. Поговорка такая.

- Да знаю я, знаю, - недовольно буркнула Надя и, схватив Риту за руку, потащила её к холму.

Наде не хотелось терять время. Она бежала прямо по лужам, топя в грязи свои белые туфельки и гольфы. Скорее на вершину холма! Скорее к чуду! Показать его. Чтобы хоть кто-то ещё мог поверить в это.

Надя обернулась, посмотрела на лицо Риты. Девочке как-будто все равно, словно её не тащат по холодным улицам, словно не ведут куда-то силой. Ей нравится это. В глазах застыла умиротворенность.

Но вот девочки достигли своей цели. Они удивленно разинули рты, задрав свои маленькие головки. Их глаза изучали высокое дерево, задевавшее своей макушкой самый край неба. Казалось, оно уже прожило немало веков. Ствол грубый, покрытый мхом и лишайником, изгибался змеёй, но был настолько широк, что переплетался сам с собой, удваивая свою мощь и великолепие. Длинные крепкие ветви раскинулись над девочками. Листья насыщены ярко-зеленым цветом весны. Свежесть так и падает с молодых листов. Ах, нет! Это утренняя роса вперемешку со вчерашним дождем медленно стекает с листьев по стволу, капая прямо на рыхлый сухой песок у корней, впившихся в неплодородную почву. Зеленая крона словно зонт закрыла детские головы от солнечных лучей, изредка падающих сквозь ветки. И среди этого зеленого великолепия виднеются два ярко красных пятна.

- Яблоки! - восторженно воскликнули девочки хором, совершенно позабыв о том, что ещё вчера эта яблоня была гораздо меньше.

Девочки переглянулись. Как мало надо для счастья, когда тебе восемь лет. Когда ты еще не знаешь, что можно быть несчастным, ведь никто не сообщил о существовании такого состояния. Как мало надо для счастья, если ты умеешь находить его в простых вещах.

- Я полезу и сорву их, а ты меня страхуй, - объявила Рита, хватаясь за влажный ствол.

Надя кивнула, хотя совершенно не могла понять, как она сможет страховать её, когда та будет на высоте третьего этажа. Но Риту страховка не сильно волновала, скорее, она сказала это просто по привычке. Возможно, когда-то она просила об этом своих родителей. Сейчас же она хваталась за любые, пусть даже небольшие выступы, карабкаясь вверх по стволу, покрытому сучками. Руки исчезали в мягком мху, царапались ладони о жестковатый лишайник. Наконец начались ветки. Рита ловко обвивала руками шершавую кору, словно рыжая белка она металась меж ветвей, перепрыгивая с одной на другую. И вот уже девочка сорвала первое яблоко.

Красное словно мак, оно сверкало на свету, но не как те яблоки в магазине, что покрывали воском ради блеска. Оно самое что ни на есть настоящее. Поистине первое яблоко.

- Лови! - крикнула Рита, бросая его вниз.

Надя ловко поймала подарок природы и тут же впилась в него. Лёгкая кислинка. Сладковатый сок брызнул в разные стороны. Надя ела много чего вкусного, родители часто баловали её всевозможными изысками мировой кухни, но ничто на свете не сравнится с этим обыкновенным яблоком. Надя съела его полностью, не оставив огрызка. Здесь отходов просто быть не может. Последний кусочек девочка ещё долго держала во рту, стараясь чувствовать этот вкус как можно дольше.

Тем временем Рита тянулась за своим яблоком. Она очень опасно держалась за тоненькую веточку, растущую прямо из ствола. Рита боялась, что она может обломиться, но этого не произошло. Ветка лишь изогнулась, да так неудачно, что девочка соскользнула и полетела вниз. Нежные ветки яблони, густо переплетавшиеся прямо под ней, поймали Риту, затормозили её полет лишь на долю секунды, но это помогло. Рита с глухим стуком рухнула на песок и тут же встала на ноги, обиженно потирая мягкое место.

- А мне яблока не досталось, - грустно выдохнула она, пока Надя помогала ей отряхнуться.

- Оно очень вкусное.

- Специально дразнишься? - Рита вытряхала песок из ботинка.

- Нет конечно. Приходи ко мне завтра домой. К маме придут подруги, а когда у нас кто-то гостит, то мы всегда пьем чай с тортом. А завтра ещё и шоколадные конфеты будут, это точно.

- Тогда приду.

- Сразу после школы, ладно?

Рита кивнула. Они ещё очень долго болтали, а когда пришло время расходиться, то окинули в последний раз холм.

- Завтра папа прикажет срубить эту яблоню.

- Это из-за торгового центра?

- Ага. Приедут строители и все такое.

- Ясно... Придумали уже как назовете.

- Пока нет, но папа говорит, что скоро какие-то бумаги надо оформлять, а то он постоянно отстает...

- Тогда назовите "Яблоко".

- Мне нравится.

Они еще немного помолчали.

- Рит...

- Что?

- Мы же друзья, да?

- Самые лучшие.

И Рита улыбнулась, спускаясь ещё ниже с холма, в спальные кварталы города, где её уже давным давно ждала тетя. Надя тоже улыбнулась ей вслед и помахала рукой. Как же все просто оказалось. Теперь и у неё, у Нади, есть своя лучшая подруга, не такая, как те из класса. Настоящий друг. Друг на всю жизнь.

2.

- Послушай, Рит, - Надя сидела у себя в гостиной на ярко-красном диване и резкими движениями наносила бардовый лак, - сходи ради меня. Там все знакомые будут, никого чужого. Прошу!

- Но ты тоже пойми. Завтра выступление. Мне что же, прямо в костюме идти?

Надя тяжело вздохнула и закатила глаза, отбросив завитый локон за плечо свободной рукой. Рита растянулась в мягком кресле и закинула голову назад. Надя не знала что сказать, поэтому в гостиной повисло молчание, зацепившись за длинные черные шторы панорамного окна. В последнее время молчание очень часто заставало их врасплох. Надя подозревала, что это из-за Влада. После того, как она согласилась с ним встречаться в прошлом месяце Рита как-то погрустнела. Может, он ей нравился? Нет, быть того не может. Рита выросла, но только телом. Она до сих пор остается той маленькой девочкой с огненно-рыжим каре, которая упала с дерева семь лет назад.

- Почему бы и нет, - Надя улыбнулась. - Можно и прямо в костюме.

- Да я же просто так сказала. В здравом уме я в таком виде на улицу не выйду. Да и говорю же никуда идти не хочу, а если бы и захотела, то нашла бы время переодеться.

Рита уставилась на подругу. Надя вновь глубоко вздохнула и молнией метнулась к подруге, склонившись к ней так близко, что волосы её смешались с Ритиными.

- Слушай сюда, - Надя отошла назад, выдержав паузу. - У нас у обеих завтра очень важный день, и если я нашла время посмотреть твою постановку, то и ты выкроишь хоть минуточку постоять рядом со мной на моем дне рождения. А я, между прочим, твоя лучшая подруга. Надеюсь, ты не забыла.

- Ты все равно обязана там быть. Сценарий то чей?

- Мой. Но это ничего не значит. Пока что завтра намечается самый важный день в моей жизни. И не потому, что мне завтра пятнадцать или ты исполняешь главную роль, созданную мной. Папа отдаст мне ключи от "Яблока". Для нас организуют специальный ночной кинопоказ всего, что захотим, может даже наймут официантов на ночную смену и отдадут всё пространство "Яблока". Будь я на твоем месте, то не отказалась бы.

Рита застыла в кресле. Она только что поняла, как сильно обидела своим отказом Надю.

- Но переодеться я все равно не успею.

- Да и не надо. Костюм у тебя красивый. Как вечернее платье.

- Спасибо, - Рита поднялась с кресла и обняла Надю. - За то, что пригласила.

- Буду ждать тебя сразу после выступления у театра. Мы все будем ждать. Придут Вика с Лешей, а ещё Саня...

И Надя принялась перечислять имена. Штук пятнадцать точно набралось. Со всеми ними она общалась довольно долго, дружила хорошо, но не так, как с Ритой. Поначалу, если посмотреть на них, то казалось, будто Надя командует Ритой, а та после долгих уговоров соглашается. Со стороны выглядит словно Надя делает одолжение, называя Риту своей подругой, таская её по всем своим кружкам и стараясь отыскать Рите побольше друзей, но на деле все по другому. Надя зависела от Риты, поэтому не хотела упускать её из вида, заставляла ревновать, бросая с ней разговор на полуслове и тут же спеша к кучке подружек, чтобы обсудить неимоверно важную новость про Алену и Кирилла: "Неужели они вновь разбежались? А может наоборот..." Но ни разу этого не выходило. Как только Надя исчезала из Ритиного поля зрения, та мгновенно про неё забывала и стояла, словно не имеет отношения ко всему происходящему вокруг. Могла даже уйти не попрощавшись или прибиться к группке малознакомых ребят, а если уж совсем скучно станет, отыскать общие темы и тут же привлечь всеобщее внимание. Надю это раздражало. Больше всего на свете она боялась, что Рита вдруг исчезнет, не сказав ни слова, а ведь только Рите Надя может сказать, как её бесят все эти недоумки.

Но Рита никуда не хотела исчезать. Ей было хорошо с Надей. Нравилось, что она такая уверенная, что может держать себя в руках, что у неё могло бы получиться все на свете, если бы она того захотела. У Риты такого никогда не будет. Она может довольствоваться лишь самодеятельным театром школьников, которому разрешили выступать по вечерам в театре каждый четверг, чтобы привлечь молодежь в залы. И вот сейчас Рита, одетая в синее или, как сказала бы Надя, ультрамариновое платье с широким черным поясом и в такого же цвета туфлях на толстом, но приятно смотрящемся каблуке, изображает волну, прогибаясь назад и взывая к небу о спокойствие моря.

Надя все выступление сидела в ложе наверху, раскинувшись в красном пыльном кресле, каких полным полно во всех маленьких театрах провинциальных городов. Она положила локоть на зашарпанный подлокотник и подперла рукой щеку. Надя не смотрела на выступление, она изучала полупустой зал, стараясь найти там кого-нибудь кроме знакомых и родителей выступающих, но поиски не дали результатов. Надя кисло улыбнулась и пошла в туалет. Все равно оставалось лишь одно явление.

Из кабинок плохо пахло, но Надю это не смутило. Она пришла сюда не для этого. Девушка открыла косметичку, выудила оттуда ярко красную помаду и склонилась над раковиной, чтобы оказаться ближе к зеркалу. Лампа мигнула, на мгновенье заглушив свой слишком неестественно яркий свет. Надя вздрогнула, резко отпрянув от зеркала. Теперь она смогла увидеть своё лицо. Длинные волосы, как всегда завитые и обрамляющие его, делали и без того светлую кожу почти белой. Пухлые губы, аккуратные стрелки, хитрые темно-зеленые глаза убивали всякий намек на то, что это лицо принадлежит четырнадцатилетней девочке, тело которой ещё не приняло свой окончательный облик. Надя знала, что она красивая. Очень и даже чересчур. Её красота какая-то слишком яркая и очевидная. Она сразу же бросалась в глаза, въедалась и оставалась в воспоминаниях. Грациозная и изящная. Взрослая. Не то, что у Риты. Невооруженным взглядом её красоты не заметишь. Лицо невыразительное, простое, но зато когда красота все же видна, образ так и застывает, не выветривается. Надя подумала, что если уж и рассуждать о причудах красоты, то выходит, будто Рита более хорошенькая.

Надя опустила взгляд на косметичку и вновь посмотрелась в зеркало, словно что-то выискивая в отражении. И тут её точно задело что-то. В своей привычной резкой манере Надя подошла к мусорному ведру, в нерешительности повисла над ним с косметичкой в руках и нажала на педаль. Выбросить? Нет. Она не может. Надя вернулась к зеркалу и включила воду. Смыть? И это ей тоже не по силам. Всё таки красится она не много. По сравнению с другими ничтожные крохи. Это даже хорошо, что она красива именно так. Чтобы заметить Ритину красоту надо долго на неё смотреть, но никто не станет вглядываться в лицо, если изначально не посчитает его красивым.

Надя достала телефон. Уже пора встречать Риту. Девушка вышла из туалета и поспешила к залу. А вот и она выходит со стороны гримерок. Счастливая, улыбающаяся несется к Наде обниматься.

- Ну как мы выступили?

- Все просто замечательно. Но нам надо спешить, а то все уже заждались.

- Ты же обещала меня накрасить! - возмутилась Рита, но Надя уже тащила её к выходу.

- Не надо тебе краситься. Ты и так красивая, а если кто-то этого не видит, он просто слепой.

- Ладно, - буркнула Рита, натягивая куртку и похлопывая себя по карманам.

- Что не так?

- Кажется, телефон где-то оставила.

- Не парься, потом найдешь, - отмахнулась Надя. - Мы уже опаздываем.

Девочки выбежали из театра навстречу проливному дождю. Он ронял свои крупные тяжелые капли на горячий асфальт, нагретый поздним июльским солнцем. Редкие прохожие спешили поскорее скрыться от ливня, прячась под цветастыми зонтами и легкими куртками. Надя тоже второпях раскрыла свой зонтик скучного черного цвета, протянула рукоятку Рите и набрала чей-то номер.

- Вы уже там? Ага. Скоро будем. Нет, скажи Владу, чтоб без цветов. Уже принес? Если розы, то пусть выбросит. Пионы? Ладно, сойдет.

И Надя принялась обсуждать ещё кучу мелочей, постоянно кого-то упрекая. Рита молча шла по улицам, перепрыгивая через лужи, и понуро свесила голову. Она изучала носы своих туфель, которые промокли насквозь и сильно отяжеляли ноги. Наконец, Надя положила трубку, ведь до места встречи оставалось всего пару метров.

"Яблоко" было большим торговым центром с семью уровнями, не считая подземные парковки. Здание возвышалось так высоко, что его просто было заметить почти из любой точки города. "Яблоко" напоминало высокую консервную банку из стекла, сквозь которое все светилось и сияло разноцветными огнями. Надя прошла мимо главного входа, потащив за руку подругу, и устремилась к невзрачной голубой двери - запасному выходу. Девочки остановились рядом с ней, спрятавшись от дождя за прикрывавшим её навесом. Надя начала озираться, а не заметив никого поблизости, посмотрела на часы.

- Ещё только одиннадцать. Куда эти паразиты делись?!

- Паразиты здесь! - воскликнул кто-то за её спиной.

Рита повернулась раньше Нади, заметив целую толпу их общих знакомых. Многие из этих лиц ей не хотелось бы видеть ни за что на свете, поэтому Рита отошла в сторону и облокотилась спиной на дверь. С этой позиции ей было гораздо приятней наблюдать за всем происходящим.

Надя обнялась с Владом - высоким парнем в очках, приятно смотревшихся на смазливом, но немного простоватом лице. Природа явно не сильно с ним заморачивалась. Влад протянул Наде букет и небольшую обклеенную серебристой бумагой коробочку. Надя потрясла её, но парень тут же схватил девочку за руку.

- Аккуратней! Разобьется.

Все тут же повернулись к Наде, прекратив свои разговоры. Они ожидали ссоры, но её не случилось. Надя благодарно улыбнулась и отошла в сторону, чтобы поприветствовать остальных. С девочками она обнималась, и Рита видела, что делает это она по привычке, а не из-за того, что ей приятно. Некоторые парни тоже несмело подходили к ней и слегка приобнимали за плечи, некоторые даже хлопали по спине, иные же в шутку обхватывали её за талию, подмигивая Владу. После этого Надя буквально выдавливала улыбку на своем лице и поспешно отстранялась. С остальными девушка обменялась короткими взглядами. Рита разговаривала с кем-то, только если к ней подходили, но и это её вполне устраивало.

- Ну, теперь в кино! - радостно объявила Надя, показывая на дверь.

Рита отошла от неё, взяла ручку и потянула на себя. Дверь со скрипом нехотя открылась. Кто-то из парней решил придержать её пока все не зайдут, но внутри оказалось темно.

- Подождите, - Рита зашла внутрь одна, - вижу выключатель.

Девочка нажала на кнопку и повернулась к ребятам, широко улыбаясь. Но тут резкий шквал ветра вырвал дверь из рук и с грохотом захлопнул её. Свет мигнул, а через секунду и вовсе погас. Рита метнулась к двери и толкнула её вперед, но безрезультатно.

С другой стороны Надя тут же бросилась к двери, расталкивая всех локтями. Она схватилась за ручку и резко дернула её на себя. Дверь не поддавалась. Надя зло посмотрела на стоявшего рядом парня, сконфуженно чесавшего затылок.

- Не волнуйся, Рит, сейчас мы её откроем, - крикнула девочка в замочную скважину, а потом обратилась к провинившемуся: - Ну чего ты стоишь, Вася?! Открывай давай! Ну почему ты такой кретин?

Но парню дверь тоже не далась. Надя начала нервничать больше, чем запертая Рита. Она ходила из стороны в сторону, пока Влад, до этого мотивировавший других парней открыть дверь разными способами, не истратил все силы.

- Дверь заклинило, - пояснил он, успокаивая Надю. - Надо просто найти другой запасной выход.

Надя кивнула и отошла подальше от двери и толпы, чтобы позвонить Рите.

В тот же момент сама Рита сидела на полу, прижавшись спиной к двери, и ждала помощи. Вдруг где-то в глубине коридора, в самой темной его части, раздался страшный оглушающий грохот. В то же мгновение горячий воздух с огромной скорость налетел на Риту и прижал к двери. И тут её окатило волной яркого света. Рита зажмурила глаза. Все это произошло так быстро, что девочка ничего не успела осознать. Она услышала, как с треском разлетается на осколки лампочка. Рите казалось, что все вокруг давит на неё, что дверь сзади проваливается куда-то, а сама она утопает в ней. Тут свет исчез. Рита не ощущала ничего, словно земля ушла у неё из-под ног. Наконец, она открыла глаза и увидела темный коридор. Ничего не изменилось.

Вновь раздался грохот. Воздух из-за него накалился и будто бы развалился на части, рассыпался в пространстве как песок. Одновременно её охватило приятное и страшное ощущение ожидания чего-то. И вот свет залил весь коридор, но на этот раз Рита не зажмурилась. Она увидела коридор полностью, но лишь на пару секунд, пока молния не растворилась во тьме. Коридор был полностью покрыт плиткой, справа через метр друг от друга находились вентиляционные люки, из которых вырывались тёплые потоки воздуха. Сам коридор через стеклянные двери вел к огромному атриуму - сердцу торгового центра. Над атриумом не было торговых рядов, а крыша полостью застеклена. Вот как свет молний проник к Рите.

Девочка выдохнула, заколотила кулаками в дверь и начала звать Надю, но ответа не последовало. Рита хотела заглянуть в замочную скважину, посмотреть, что там происходит. Девочка сделала шаг назад от двери, чтобы увидеть, где свет проникает, но поняла, что везде лишь чернота.

- Закрыт что-ли? - пробормотала Рита, возя руками по двери.

Вот она нащупала металлическую ручку, вот опустила руку под неё, отодвинула металлическую пластину, закрывающую скважину и... Отверстия не оказалось.

- Да что же это такое! Черт! Черт! Черт!

Рита в ярости пинала дверь, но от неё ведь ничего не добьёшься. Надо найти другую. И Рита наощупь двинулась к увиденным ранее стеклянным дверям.

В атриуме сгустился холод. Где-то высоко над Ритиной головой стучал дождь, его звук зловещим шорохом доносился до её ушей. Иногда гром пронизывал своих громыханием воздух, одновременно с этим ярким светом все вокруг озаряла молния. Рита задрала голову вверх. Просветов не наблюдалось. Все небо затянулось темно серыми, почти черными, и насыщенно-синими тучами, которые бесконечно тянулись и пролетали мимо. Гроза здесь надолго.

Полутьма окутала атриум. Влажные воздух тяжело собрался в самом его центре. Дышать становилось тяжело.

Атриум напоминал гладиаторскую арену. По всему кругу, кроме первого этажа, были установлены стеклянные перила. По выходным это место наполнялось всевозможными шумами, услышать что-то внятное было практически невозможно. То, что сейчас стояла такая тишина, казалось несколько странным и даже пугающим. Рита отогнала подальше нехорошие мысли.

Девочка достала телефон. Двадцать три - семнадцать. И шестьдесят три процента - надолго хватит. Вот только сеть недоступна. Рита покачала головой и направилась ко второму выходу, который находился напротив первого. В "Яблоке" всё симметрично.

Вновь темный коридор, но на этот раз уже с фонариком. Рита мысленно упрекала себя за глупость. Ну как она могла не догадаться раньше? Из вентиляционных люков по прежнему шел теплый воздух, а вместе с высокой влажностью он становился невыносимым. Наконец, девочка достигла двери, осветила её фонариком и не обнаружила замочной скважин. Словно бы в двери и вовсе не предусматривалась такая часть. Рита не на шутку перепугалась, поколотила в дверь. Может там кто-нибудь есть? Девочка приложила ухо к двери, но за ней лишь пугающая тишина и шорох ливня.

Рита резко вскочила и побежала к главному западному входу через атриум, по скользящей начищенной до блеска плитке мимо закрытых магазинчиков. И вот ступени, вот стекло дверей. Они должны открываться, когда подходишь ближе, но сейчас двери естественно заблокированы. Рядом еще двери с ручкой, но и они заперты, скважины нет.

- Эй, кто-нибудь, помогите!

Рита кричала, била кулаками о стекло, пинала его ногами. Тщетно и безрезультатно. Тогда Рита оглянулась и, не найдя ничего более подходящего, метнулась к стене, рядом с которой стояла мусорка. Обычно их привинчивают, но в "Яблоке" все давным давно разболталось. Рита пнула пару раз мусорный бак, и он тут же отлетел от пола, покатившись в сторону. Девочка мысленно представила штраф, который придется заплатить родителям, схватилась обеими руками за мусорку, разбежалась и со всего размаху бросила её в двери. Стекло задребезжало, но не разбилось. Мусорка с одиноким грохотом покатилась в сторону от Риты.

- Какого черта! А-а-а!

Рита принялась кричать, ругаться и топать ногами от безысходности, пиная стоящие в проходах лавочки. Затем она направила свой гнев вновь на двери и с разбегу ударилась о них плечом. Стеклу хоть бы хны. Рита села на пол, сняла туфли и бросила их по очереди в двери.

- Хватит глотку рвать!

Рита обернулась. Сзади к ней со стороны атриума подошел парень. Он был взъерошен и очень зол. Его волнистые волосы торчали в разные стороны, отчего незнакомец казался тем ещё неряхой и разгильдяем. Мятая рубашка небрежно заправлена в джинсы и расстёгнута на верхнюю пуговицу. Жарко. На вид, он был на год или два старше Риты, но между бровей уже образовались морщинки. Незнакомец часто хмурился. Парень подошел к стеклу, поравнявшись с Ритой, снял свои кеды и поставил босые ног на холодный кафель. Он несколько секунд смотрел на Риту, она же в свою очередь - на него. Глаза парня блеснули холодком.

- Смотри, - сказал он, не отводя взгляда, замахнулся и бросил кеду в стекло, - не бьется. - Он бросил вторую, немного подождал и сел рядом с Ритой, соединив свои пятки. - А знаешь почему не бьётся?

- Почему?

- Потому что мы бросаем слишком мягкие и маленькие предметы. Это стекло рассчитано на то, чтобы его сложно было пробить. Примени хоть немного логики, пожалуйста.

Парень говорил немного лениво, словно нехотя, растягивая слова и делая долгие паузы.

- Значит надо просто взять что-то потяжелее.

- Я нашел пожарный топор за стеклом в туалете. То стекло мне разбить удалось, но когда я бросил топор в двери восточного входа... Он просто отскочил. На дверях не царапинки.

- Не понимаю...

- Я, знаешь ли, тоже.

Парень поднялся с пола и жестом поманил Риту за собой. Она поднялась и пошла за ним.

- Рита, - сказала девочка.

- Что, прости? - он обернулся.

- Меня Ритой зовут. А тебя?

- Думаю, это неважно. Скоро мы выйдем отсюда, - последнее он произнес как-то неуверенно. - После этого мы разойдемся и никогда больше не встретимся. Зачем нам запоминать имена друг друга?

- Ну, не знаю. Надо же как-то общаться.

- Получается, что говорить своё настоящее имя не обязательно.

- Ну...

- Алекс. Довольна?

Рита кивнула. Они только что вошли в атриум и теперь направлялись к эскалаторам, которые находились чуть дальше перил.

- И куда мы?

- На крышу. Покричим там или что-то вроде того. Разожжём сигнальный костер.

- Шутишь? - спросила Рита, но Алекс показал ей бутылку масла и спички. - Видимо, нет. В любом случае не выйдет. Там сейчас дождь.

- Дождь рано или поздно кончится. Тем более внизу должна стоять богатенькая девка со своими друзьями.

- Эта твоя богатенькая девка - моя лучшая подруга, - разозлилась Рита.

- Как это ты тогда здесь оказалась без них? - он недобро ухмыльнулся, оглядывая Риту с ног до головы. - Бросили, да? Или подшутили?

- Неудачно получилось. Я первая зашла, а там дверь захлопнулась. Ты то что здесь делаешь?

- Неважно. Гораздо интересней в данный момент знать, когда ты позвонишь своей подруге. Она должна вытащить нас.

- Связи нет.

- А может появилась? Давай-ка проверь.

Рита достала мобильный. Связи не было, но её взволновало кое-что другое.

- Похоже часы сбились. Застряли на двадцати трех - семнадцати.

Алекс достал свой.

- И у меня, - загробным голосом сказал он.

- Связи нет?

- Двадцать три - семнадцать.

Алекс протянул ей свой телефон.

- Какого...

- Ладно, наверное с вышкой что-то. Я в этом не разбираюсь, но думаю, что так.

- Тогда почему мне так хочется паниковать? - у Риты начали подкашиваться ноги от волнения.

- Потому что ты слишком нервная. Ты тупая, вот и всё.

- Вот только давай без резких заявлений.

И Рита устремилась к застывшим эскалаторам, надеясь, что Алекс одумается и извинится, догонит её. Кому же охота застрять здесь одному? Но Алекс продолжил неспеша идти за ней, совершенно не обращая внимания на настроение своей спутницы.

Так они и достигли крыши. Рита постоянно перебегала с этажа на этаж, на каждом уровне ждала, пока её догонит неторопливый Алекс. Риту бесило его непоколебимое спокойствие. Алекса, судя по всему, нервировало только само существование Риты. "Хотя кто его поймет... - думала девочка. - Подозрительный он какой-то. Что этот Алекс тут вообще делал? Как попал сюда?"

- Эта дверь ведет на крышу? - спросила Рита парня.

- Должна, - он отодвинул девочку в сторону и подошел к двери. - Но на крышу через эту дверь не попадешь.

Алекс зло пнул железную дверь и медленно устремился вниз по лестнице.

- Ты куда?

Он не ответил, но ускорил шаг. Рита поспешила за ним, но Алекса уже и след простыл. Девочка спустилась вниз, на первый этаж. Она была уверена, что парень там. Обойдя все коридоры и рассмотрев все витрины, Рита наконец обнаружила его.

Алекс лежал на полу атриума, в самой его середине, и смотрел на потолок, положив ладони под затылок. Рита подошла к нему. Её шаги были не слышимы, ведь оба всё ещё босиком. Девочка села на корточки, склонив свою голову над его лицом, и заправила мешающую прядь за ухо.

- Что ты здесь делаешь?

- Не шуми. Ты мешаешь мне, - ответил Алекс, даже не глянув на неё.

- Чем мешаю? - улыбнулась Рита.

- Слушать. Разве ты не замечаешь это?

- Что не замечаю? - Рита начала озираться.

Алекс жестом приказал ей молчать.

- Ты только послушай, - сказал он, и Рита затихла, стараясь уловить какой-то звук.

До них доносился слабый шелест дождя.

- Я ничего не слышу.

- Вот именно. Тишина. А теперь замри. Три... Два... Один...

И тут же раздался грохот грома, сверкнула молния.

- Ты меня пугаешь.

Рита отодвинулась подальше от Алекса.

- Господи, да не бойся ты так, - он ухмыльнулся. - Я тут подумал и засек время от каждого удара молнии и порыва грома. Каждый раз разрыв увеличивается ровно на минуту. Секунда в секунду. Мне показалось это странным. И гроза никуда не уходит. Мне кажется, что...

- Что-то здесь не так, - перебила его Рита. - И мне тоже так кажется. Потому что никто ещё не пришел за нами. Это странно. Надя бы точно поспешила меня вызволить или вошла бы сюда как-то. Свой день рожденья она ни за что не пропустит.

- Ты права, - Алекс почувствовал облегчение. - Нам надо просто подождать помощи.

- В крайнем случае нас завтра откроют, так ведь? "Яблоко" с восьми работает. Не так уж долго ждать.

Алекс ничего не ответил. Он встал и молча куда-то направился.

- Да что это за привычка у тебя такая, уходить тихо?! - Рита догнала его и подстроилась под темп ходьбы.

- А ты, судя по всему, вечно шумишь. Ты со мной?

- Куда?

- Я должен был твоей подруге ставить фильмы в вип-зале, но думаю, что она сегодня не придет. Лично я пошел смотреть кино.

- Да разве так можно?!

- Никто не узнает, если ты об этом.

- Да наплевать на это! Надо же думать, как выбраться отсюда. Тебе не кажется, что ты страдаешь чрезмерным пофигизмом?

- Возможно. Но смотря фильмы, мы хотя бы будем знать сколько времени. Примерно, конечно, но счет ему не потеряем. Сейчас где-то двадцать три - пятьдесят. Десять минут идти до кинотеатра. У фильмов своя определённая продолжительность. Так время и будем определять.

- Для этого достаточно просто подойти к магазину часов. Признай, тебе просто хочется халявно воспользоваться кинотеатром.

- Может быть и так. Но и твоё предложение не прокатит. Все магазины закрыты металлическими щитами. Я конечно не эксперт в этом и не проверял, но это делают для безопасности.

- А вот и нет. Ты не проверял, зато видела я. Магазины закрыты щитами лишь на первом этаже. Зато те, что находятся вдоль лестницы - открыты. Значит и на других этажах тоже.

- Уверена? - он покосился на неё.

- Да.

- Тогда заглянем сначала туда.

И они направились к магазину часов на втором этаже. Все магазины были лишь заперты, закрыты непрочным стеклом витрин, никаких металлических щитов.

- Да быть того не может... - только и смогла выговорить Рита.

Все часы показывали двадцать три - семнадцать.

- Ну так что, - Алекс с каменным выражением лица направился к кинотеатру, - идешь со мной?

- Да что же здесь про-ис-хо-дит! - по слогам произнесла Рита, ударяя в такт своим словам по стеклу.

- Не психуй ты так. Бесит, - Алекс оттащил её от часового магазина. - А теперь пошли смотреть кино.

Рита ничего не ответила.

- Слушай, - наконец спросила она, когда оперлась на дверь в кинозал. - А тут электричество вообще есть?

- Вот сейчас и проверим, - Алекс исчез в маленькой комнатке и показался через секунду. - Есть.

- Тогда может включим лампочки в проходах?

- Думаю, что не выйдет. Они все соединены одной сетью и включить их можно из специальной комнатки на парковке, но она заперта. Ключей, ясное дело, нет.

- Ты уже успел спуститься в подвал?

- Да. Там ещё один запасной выход. Я осмотрел их все. Замочных скважин словно нет.

Рита кивнула и исчезла за дверью. Она устроилась в мягком черном кресле. Да, вип-зал гораздо уютней. И сиденья шире, хоть спи. А спать хотелось очень. Рита зевнула. Фильм начался, и вскоре подошел Алекс. Он сел в соседнее кресло и уставился на экран. Шел какой-то боевик. Рита подперла локтем подбородок и начала разглядывать парня.

- Чего уставилась? - спросил он, не отрываясь от экрана. - Это раздражает.

- Хочу понять, почему ты не паришься. Мы заперты в огромном торговом центре при странных обстоятельствах. Гроза с громом, молниями и проливным дождем идет уже который час. Нет сети, часы застыли на одной и той же минуте, а мой телефон... - Рита достала мобильник и посмотрела на экран. - Он не разряжается.

- Да говорю же тебе, - Алекс резко повернулся и уставился на Риту злобно-холодными, блеклыми, почти прозрачными глазами, - успокойся, - они сверкнули своей морозной голубизной.

- Да как тут можно успокоиться вообще? - Рита была в отчаянье, а потом резко замолчала и сменила тон на более спокойный и плавный. - Знаешь что, я все поняла. Ну конечно! - воскликнула она, но вид у неё был какой-то обреченно-печальный, грустный. - Если сложить все кусочки воедино: исчезнувшие замки, часы, заряд телефона и долгую грозу, то все становится очевидно!

Алекс немного согнал свой холод и словно встрепенулся.

- Что ты поняла? - голос его слегка дрогнул.

- Мы застряли во времени, - как-то неожиданно спокойно проговорила она. Застряли в семнадцатой минуте двадцать третьего часа. В ночь с девятнадцатого на двадцатое июня.

Алекса как-будто успокоил Ритин бред. Он откинулся в кресле и вновь уставился на экран.

- Что же. Я думаю, ты права.

- У нас ещё много фильмов?

- Все, что когда-либо показывали здесь.

Больше они не разговаривали. Молча смотрели на то, как кто-то в кого-то стреляет, обгоняет и ловит. На третьем фильме Рита зевнула и крепко уснула в своем кресле, обняв колени.

3.

Когда Рита проснулась, то увидела перед собой лишь черный экран. Ноги её были небрежно покрыты одеялом. Рядом в кресле по прежнему сидел Алекс и читал какую-то книгу, а под ногами у него валялось пакетов двадцать от разных чипсов и пять выпитых бутылок колы.

- Откуда все это? - спросила Рита сонным голосом.

- Проснулась наконец, - ответил он, не отрываясь от книги.

- Откуда? - переспросила Рита.

- Взял из киоска в кинотеатре.

- Ты заплатил, я надеюсь?

- Кому? - усмехнулся он. - Да и незачем. Сама же сказала, что мы, цитирую: "застряли во времени". Если это так, то к чему вся эта глупость?

- Сколько времени? Через сколько откроют "Яблоко"?

Алекс отбросил книгу на соседнее сиденье и повернулся к Рите, улыбаясь. Затем он достал телефон и показал девочке экран.

- Судя по всему двадцать три - семнадцать.

- Нет, нет, нет. Мы же говорили об этом. Быть не может. Ты считал время? Сколько я проспала?

- Если прикинуть, то сейчас где-то двенадцать часов дня.

- Ничего не понимаю... Где все посетители?

Рита привстала с кресла и направилась к выходу.

- Боюсь, что ни сегодня, ни завтра, ни через месяц никто здесь не появится. Если вообще сегодня и завтра теперь существуют.

- Что за бред ты несешь? - Рита поспешила к выходу.

- Иди, иди, - Алекс вновь взял книгу, стараясь не обращать на девочку внимания.

- Вот и уйду!

Рита вышла из зала, но встала рядом с дверью, прислонившись к стене. Рита ждала, сама не зная чего. Вокруг стояла тишина и темнота сгущалась тяжелым влажным туманом, обволакивая углы и закоулки. Слегка рассеивали тьму многочисленные витрины кинотеатра, жужжал автомат для попкорна, не заправленный сладкой кукурузой. Может быть, Алекс её обманывает и сейчас вовсе не двенадцать, а где-нибудь семь? Рита достала телефон. То же время, та же дата, тот же заряд. Ничего не изменилось. Раздался раскат грома. "Верно, - думала Рита, - я вчера была права. Мы застряли во времени. Уж не знаю почему и как, но теперь я могу делать все, что захочу!" Рита подбежала к киоску и остановила свой выбор на бутылке колы, но для счастья ей не хватало одного...

Рита поспешила на первый уровень, в супермаркет. Девочка встала у касс, между которыми были выдвинуты ограждения. Впрочем, остановить они никого не могли, поэтому Рита разбежалась и перепрыгнула через них. Они, Рита и Алекс, застряли во времени, а значит время идет лишь для того, что затрагивают их действия. Так она рассудила, подошла к холодильникам с мороженым и открыла дверцу. Повеяло приятным холодом. Рита достала пять самых больших банок мороженого, поставила их одну на другую, а сверху взгромоздила газировку. Затем она закрыла дверцу и исчезла среди рядов.

Тем временем Алекс продолжал сидеть, перелистывая страницы из плохонькой бумаги, но на словах и смысле сосредоточится никак не мог. Он все думал о том, что делать дальше, да и стоит ли что-то делать? Возможно, это место будет сильно на него влиять. Алекс никак не хотел говорить Рите, что спала она гораздо дольше, чем думает - два с лишним дня. Он решил не говорить ей, так как совершенно не хотел иметь под рукой нервную и паникующую особу. А вот и сама Рита вошла в дверь, открыв её пинком. Из-за пирамиды мороженого, она ничего не видела перед собой и передвигалась на ощупь, проверяя дорогу неловкими движениями ног.

Алекс окинул её взглядом и усмехнулся.

- Все-таки решилась?

- Нам теперь все на свете можно, - пояснила она, плюхаясь в кресло. - Думаю, это и есть свобода. Мы словно в раю!

Алекс промолчал. Свобода? Нет, это не она. Скорее, полная её противоположность. А что насчет рая... Думалось ему, что это вполне возможно, но тогда почему он здесь, вместе с этой девчонкой? Не нашлось места получше?

- Блин, ложки нет, - раздосадовано протянула рядом Рита.

- Тут рядом кафе есть. Как выйдешь из зала, прямо на лево, а там уж найдешь.

Рита кивнула и вновь выбежала прочь. Скорее, чтобы мороженое не растаяло. Немного посмотрев ей вслед, Алекс тоже вышел, но не торопясь. Куда спешить? Да и зачем? У него есть все время мира, жаль, правда, что он застрял именно здесь и именно сейчас. Мечтам и надеждам не сбыться, так можно ли заменить их чем-нибудь другим?

Когда Рита вошла и не увидела в зале Алекса, то слегка удивилась. Куда это он пошел? Девочка села в кресло и достала журнал из-за пазухи. Она захватила его, когда бегала за ложкой. Крышка с треском покинула бочонок и упала на пол.

- Ну и срач здесь, - вздохнула Рита, засовывая в рот огромный кусок мороженого. - Господи, - чуть-ли не подпрыгнула она, невнятно произнося слова, - как же холодно! Но вкусно.

Рита любила читать про зарубежных знаменитостей, в частности, про актрис, актеров и всех, кто каким-либо местом связан с киноиндустрией или театром. Этот мир всегда манил её своей блистательной привлекательностью и красотой. Яркие рампы, громкие речи и сцена - этим хотела жить Рита. Вероятно, она осознавала свою душевную простоту и то, что ей, как не первой красавице, да и к тому же жительнице провинциального города, не удастся стать звездой сцены или экрана. Она навсегда должна была остаться такой, какая есть. Рите было положено находиться детское счастье в мелочах, в них же открывать обиду, радоваться как-то наивно и разочаровываться в жизни постепенно, вбирая в себя весь яд этого мира. Рите суждено было остаться в этом городе, холодном и каменном, с говорящим названием Гранит. Суждено состариться здесь, и здесь же вырастить своих детей, издалека наблюдая за успехами других. Ею бы навсегда овладела черная зависть, и умерла бы Рита ненавидя свой город и проклиная все вокруг. Но теперь это никогда не случиться, ведь Рита навсегда застряла здесь, навсегда осталась девочкой. Она вечно будет улыбаться и мечтать, глядя на сияющие улыбки знаменитостей. И её существование теперь вечность, с осознанием того, что мечты могли бы, но не осуществились. Так и продолжит она обитать в стеклянных стенах, глядя на давнишний успех людей, даже не слышавших о ней. Вечность Риты будет наполнена сладковатым чувством досады и обиды. Рита думала, что получила то, о чем мечтают миллионы, над чем трудились сотни средневековых алхимиков. Рита считала, что обрела вечную жизнь, которую ей предстоит провести в тюрьме. Тогда Рита скорее встала и побежала к книжному магазину. Ей нужен дневник. Теперь сама Рита считает себя гениальной. Она начнет записывать все великие мысли, что придут в голову, а если кто-нибудь когда-нибудь неведанным ей способом сможет получить дневник, то Рита обязательно засияет в свете софитов. О ней начнут говорить и распространять лживые слухи, её фото поместят на обложку журналов, а многие цитаты станут афоризмами. И какая разница, если играть её будут другие актрисы, а она, Рита, станет лишь образом, персонажем. Многие герои полюбились зрителям гораздо больше актеров. Но игра на сцене - мастерская ложь, выдумка, неправда. Наверное, именно поэтому Рите так полюбился театр. Кому нужен реальный мир, когда своими руками ты можешь сотворить все, что захочешь, пусть то и не будет реальностью?

Рита подошла к книжному магазину и осмотрела двери. Замок был, значит открыть можно. Или разбить. Рита вспомнила, что Алекс нашел топор рядом с туалетом, и покосилась на узенький коридор справа. Затем она прошла по нему и в самом конце увидела развилку на женский и мужской. Топор, рукав и еще что-то против пожара лежало в застекленном красном ящичке, который висел на стене как раз между дверей. Надпись на защищавшем содержимое ящика стекле гласила: разбить при пожаре. Рита пожала плечами, вспомнила, как это делается в фильмах и ударила с размаху локтем по стеклу. Боль пронзила все тело, и Рита даже завыла немного, облокотившись на стену. Стекло треснуло и посыпалось на пол крупными осколками. Девочка отскочила подальше

Наконец, боль утихла. Рита аккуратно подошла к ящичку, достала топор из специальных держателей и потащила его к магазину.

- Надо было разбить ногой, - вздохнула она, осознав свою глупость.

Наконец девочка встала напротив входа и запрокинула топор за спину. Она бросила его. Топор полетел к стеклянном дверям и врезался в них рукояткой. Стекло тут же треснуло и разлетелось по полу блестящими осколками. Они ранили босые ноги Риты, задевали их в полете. Алая кровь тонкой струйкой стекала по ноге, а потом соединялась с таки-ми же потоками и покрывала собой ноги и пол вокруг них. Рита не шевелилась. Она смотрела на то место, где раньше были двери.

Раз за разом она прокручивала у себя в голове тот миг, когда стекло разлетелось, воспроизводила звенящий звук падения осколков. Теперь это её будущее. Оно разбилось точно так же на тысячи осколков и разлетелось повсюду. Это её надежды, мечты, стремления, её успехи, победы, свершения и достижения - её, Ритино, счастье. Возможно, даже её судьба. Но теперь это не чья-то целостная жизнь, а просто отдельные события. Какая-нибудь чужая, совершенно незнакомая ей девочка, займет место рядом с Надей, а кто-то поступит на театральный вместо неё. Чего уж говорить о тех брюках, которые она никогда не купит, хотя копила на них полгода. Многие подберут осколки её жизни, присвоят себе всё, что раньше радовало Риту. А для них, скорее всего, это будет обыденность. Никто не улыбнется, съедая Ритину порцию мороженого, никто не обрадуется очередной постановке и небольшой роли. Будут ли люди вообще задумываться о том, что лишняя секунда их жизни, возможно, этот самый миг, принадлежит не им? Никогда.

И тут в Рите что-то треснуло. Её больше не волновал какой-то там дневник. Она была растеряна, разочарована. Ей хотелось плакать, кричать от горя, но лицо словно бы потеряло способность показывать эмоции. Совершенно расслабленно Рита прошлась босыми ногами по стеклу. Оно хрустело и впивалось ей в ступни, но Рита точно не чувствовала ничего. Никакой боли. Лишь ярость и злость.

- Несправедливо, - повторяла она шепотом, без остановки. - Бессмысленно.

Рита подняла топор и взмахнула им в воздухе. Почему именно она? Почему? Разве не заслужили это и другие? Её жизнь ценнее некоторых, это факт. Так почему же кто-то продолжает жить, а её гнетет это жалкое существование в навечно застывшей минуте? Они заслужили это больше, чем она. Они ненавидят своих друзей. Они лгут своим близким. Они уничтожают и унижают друг друга. Люди... Разве они достойны жизни?

- Нет! - истерический крик, вырвавшийся на пределе сил, разнёсся по пустым коридорам, пронзил застоявшийся воздух.

Рита рванула мимо витрин. Она подбегала к стеклу и рубила его топором. Осколки летели в разные стороны, рвали платье, резали тонкую кожу. Рита прикрывала глаза на момент удара, и тут же отбегала прочь, к следующий витрине. Теперь она ничего не говорила, она молчала. Лицо как-то вновь обрело мимику, но словно не принадлежало Рите. Его исказила яростная боль. Рите хотелось заплакать, так, наверное, стало бы проще, но слезы не хотели проливаться. А Рита не хотела останавливаться. Так она и крошила топором стекло, ступая по осколкам. Она представляла, что это людские судьбы разлетаются вокруг без возможности снова восстановиться. Представляла, и внутри становилось тепло и уютно. Чувство ярости постепенно заменяло острое, холодное спокойствие. Рита подумала. Хорошо подумала. И теперь знала, что здесь, взаперти, она счастлива не будет никогда, знала чего она хочет, и мысль о том, что это возможно, пугала и будоражила.

Алекс что-то вырезал ножницами, когда в кинозал медленным шагом вошла Рита. Парень посмотрел на неё, слегка удивленно изучая окровавленные руки. Рита аккуратно села на кресло рядом и уставилась на пустой экран. Алекс немного посмотрел на неё, а затем вновь вернулся к работе.

- Ты ничего не хочешь спросить? - небрежно бросила Рита.

- Не особо.

- И тебе не интересно, что я делала?

- Совершенно и абсолютно.

- Серьезно? - Рита повернулась к нему.

- Ты отстанешь, если я спрошу? - он смотрел ей прямо в глаза и не дожидаясь ответа произнес: - Что случилось?

- Ничего.

- О боже! Ты издеваешься?! - Он был на грани того, чтобы выйти из себя.

- Нет.

- Ну и славно. Тогда займись чем-нибудь, а не пялься в пустой экран.

- Включи фильм, - попросила она, когда Алекс вновь начал обстригать цветную бумагу.

- Ладно, - он отбросил ножницы. - А ты переоденься и умойся. Выглядишь отвратительно.

- Тут все равно никого нет...

Но Алекс уже вышел. Экран запестрил разноцветными картинками. Комедия. Рита тяжело вздохнула и взяла ножницы. Холодное острое лезвие она приложила к разгорячившейся шее.

- Вот только не надо устраивать здесь трагедий.

Алекс недовольно сел в кресло и взял в руки заготовки. Бумага, бумага , бумага. Яркие цветные обрезки летели на пол, где валялись бесконечные пластиковые бутылки, стаканчики и хрустящие пакеты. Ещё чуть-чуть и бумага полностью поглотила бы Алекса. Он окунулся бы в её мир, тот, что он может создать сам, наклеив нужные кусочки на плотный лист бумаги... Но ему мешают. Длинная тень загораживает и без того блеклый свет. Алекс недовольно посмотрел на Риту. Она явно хотела сделать что-то с собой.

- Убери ножницы, а. Не хочу, чтобы ты своей кровью все тут заляпала.

- Я знакома с тобой, считай, пару часов, а ты мне уже противен. Человеческая жизнь для тебя ничто.

- Ты мне тоже противна. Чего добиваешь? Жалкий манипулятор. Используешь в качестве предлога свою жизнь. Берешь саму себя в заложники. Это достойно лишь позора.

Но Ритина рука больше не дрогнула. Она надавила на шею лезвием и провела им по коже, но перерезать горло оказалось не так просто. На пол капнула лишь пара красных капель. Кровь пошла носом от напряжения. Рита уронила ножницы, её руки задрожали. Горячие слезы побежали сквозь ресницы.

- Хорошо. Теперь я буду знать, на что ты способна. Все доказала?

- Мерзавец! Тебе и правда наплевать на то, что я могу умереть?

- Во-первых, ты даже не поранила себя. Во-вторых, я же не обязан мешать тебе, раз ты того хочешь. Или же надо было тебя остановить, ведь ты делала это из жалости? Надо отметить, что рука у тебя не дрогнула, - цинично сказал он, намазывая обрезок клеем.

Рита приложила руку к шее. Нет боли, нет пореза. Девочка наклонилась к ноге. Лишь засохшая кровь. На теле вообще ни царапины.

- Какого... Ты знал это?

- Конечно знал. Поэтому и дал тебе попробовать смерть на вкус. Ну, или попытаться. Теперь пол отмывать придется.

Рита села в кресло.

- Получается, мы и правда бессмертные?

- Сомневаюсь, - усмехнулся Алекс, думая о чем-то своем. - Скорее всего, я потом пожалею об этом, но все же скажу. С одной стороны я рад, что ты готова к смерти, - он замер на секунду, облокачиваясь на спинку кресла. - Мало ли что может или могло случиться. С другой же, я считаю, что нам дан некий шанс, и его надо ценить. То есть, ценить жизнь. Ты должна радоваться.

- Да как здесь радоваться то будешь?! Уж лучше смерть! - вспыхнула Рита.

Алекс улыбнулся. Какая же она все-таки глупая, эта Рита.

- Не думаю, что просто смерть лучше того, что у нас теперь есть. Подумай хорошенько. Ты же можешь жить на всю катушку, ни о чем не заботясь. Все готово и есть под рукой. Что ты любишь делать?

- Ну, я занималась в театральном кружке...

- Так иди в какой-нибудь магазин одежды! Нацепи там на себя все, что захочешь, и представь, что на сцене. Персонаж соответствует стилю одежды. Тем более тебе и правда надо переодеться.

- Спасибо, - Рита удивилась резкой смене настроения. Её показалось, что Алекс все же добр к ней, заботится. - Так и сделаю. Попытаюсь, по крайней мере.

- Только не шуми, ладно?

Рита кивнула и вышла из зала. Алекс проводил её взглядом, и как только она скрылась, посмотрел на свою работу. Из маленьких кусочков, оторванных и нарезанных, он сложил уютный садик, раскинувшийся на полянке, в глубине какого-то леса. Высокие рваные ели черными великанами возвышались над влажными песочными тропинками, контрастировали с алыми розариями и нежно голубым небом, раскинувшимся где-то сверху. Это место из одной книги, которую он успел прочитать здесь.

Алекс положил под мышку картину и вышел, оставив комедию наедине со своими плоскими шутками. Вверх по застывшим эскалаторам к книжному магазину. Алекс слышал, как громила витрины Рита, как она крикнула "Нет!". В тот момент он думал, что она сойдет с ума, но если это и случилось, последствия пока не сильно заметны.

Парень посмотрел на осколки перед ним, затем на свои босые ноги. Почему он до сих пор не обулся? Наверное, без обуви ему как-то приятно. Раскат грома. Он раздавался все реже и реже.

Алекс посмотрел на коридор, ведущий к туалетам. Где-то там должна быть хоз-комната со швабрами, метлами и всем остальным. Он быстро прошел мимо стекла и шкафчика, заметив эту невзрачную дверь рядом. Душно. Блеклый свет действовал на нервы.

Алекс шел по коридору, сметая осколки в разные стороны. Он не поранится, это да, но все равно доставать стекло из-под кожи неприятно. Он вспомнил прошлое лето. Оно наступило раньше обычного. Уже в мае беспощадно пекло, а в июне стало и вовсе невыносимо. В его памяти все еще свежа прохлада зеленоватой воды. Она вдруг решила зацвести раньше времени. Алекс помнил хрупкие гнилые мостки, которые выходили к воде из травяных зарослей. Вода поднялась, и подорожник вместе с молодыми сосенками и ромашками ушел под воду. Мостки длинные. Там, где они кончаются, дна не достать, но скоро воды станет меньше, по пояс. Надо только подождать. Рядом в заводинке высокая береза, от которой теперь видно только макушку. Она не покрыта листьями, погибла. Её ветви оплели водоросли. Алекс встает на самый край мостков и ныряет. Без брызг головой вниз входит в воду. Он старается заплыть как можно глубже, но воздуха не хватает. Страшно. Не из-за того, что он может утонуть, нет. Страшно из-за пустоты. Он боится неизвестности. Что там на дне? Он боится глядеть на небо, особенно ночью. Оно глубокое и неизведанное. Звёзды так близки и очевидны, и в то же время далеки и необъятны. И его сковывает страх из-за одной только мысли, что он чего-то не знает. Наверное, поэтому он боялся будущего. Будущее - неизвестность.

Но Алекс всплывает, он цепляется за ствол березы, склизкий, покрытый чем-то неприятным, и поднимается все выше и выше. В уютный мир, где все видно и понятно. Где он все обо всем знает или может узнать. Вдруг резкая боль в руке. Алекс отталкивается от ствола и всплывает, жадно глотая воздух. Он никак не может надышаться, боль в руке невыносимая. С трудом Алекс взбирается на мостки. Теплая кровь капает на замерзшее тело. Из левой ладони торчит кусок стекла. Он насквозь проткнул руку. Кто-то бросается к нему, бежит по мосткам, отчего они шатаются в разные стороны. "Саша!" - слышит он знакомый голос. Такой теплый, такой родной. Кто-же это мог быть? Нет, Алекс не может вспомнить.

- Черт! - он наступил на маленький осколок.

Надо бы все-таки обуться. Саша дотрагивается до шрама на руке левой. Он еще немного розовее остальной кожи. Почему он не заживает, как остальные раны здесь? Ответ на этот вопрос Алекс знал. Понимание этого - единственное, что спасало его среди вопросов "Как?" и "Почему?". Алекс продолжил разметать осколки, оставляя их тонкой линией вдоль входов. А вот и книжный. Алекс переступил стекло, бросив метлу, и углубился внутрь. Он мысленно ругал Риту за то, что она разбила витрины. В каждый магазин есть черный ход из специального коридора для работников, который отпирается ключом. Ему выдали как раз такой, когда он собирался сюда. Алекс прекрасно осознавал: скорее всего, Рита разбила большинство витрин не для того, чтобы попасть в магазин. Её нервы начали сдавать.

Алекс нашел свой закуток. Он представлял из себя четыре книжные полки и низкий проход. Сверху парень закрепил несколько фонарей для разного освещения, гора подушек красовалась на полу, а к одной из "стен" прислонён самодельный мольберт, которым Алекс так и не воспользовался. Он отбросил подушки в сторону, отыскал под ними папку и вложил туда свое художество и, не закрывая её, достал из кармана черную перьевую ручку. Это был подарок ему, так давно увидевший своего хозяина, что тот уже не помнил от кого он. Воспоминания часто ускользали от Алекса. Эта проблема стала главной по жизни. Он не то, чтобы забывал даты дней рождений или материалы для экзамена. С этим у него все в порядке. Алекс забывал людей, оставляя для себя лишь события, прописанные в мелких деталях, отчетливо впечатавшиеся в память. Люди жили для него образами. Он мог воспроизвести их внешность, только когда часто общался и пересекался, но навсегда запоминал их голоса и привычки. Имена для него нечто посредственное, не важное. Какая разница, как зовут человека? Он узнает его в толпе по походке, по манере держаться за поручень в автобусе. Больше ничего ему не требовалось. Но когда люди уходили из его жизни хотя бы на месяц, они стирались и лишь изредка возвращались к нему призрачными воспоминаниями. Алекс начал забывать своих родных, заполняя их место книжными персонажами.

Парень оставил свой размашистый автограф в углу листа. Почерк у него какой-то резкий, режущий, похожий на него самого. Алекс закрыл папку и поставил её на мольберт. Он вышел из своего укромного места и отправился на поиски "дельного чтива". Вообще, он фильмы любил больше, но в последнее время смотрел их целыми днями. Начинало надоедать, а тишина больше не ранила, успокаивала. И звуки в его голове теперь являлись чистыми воспоминаниями, надо только найти подходящую фразу.

Белая книга с черным рисунком на обложке привлекла его внимание. Знакомый подчерк. Даже если этого человека просили нарисовать копию, его стиль проявлялся, отчего картинка получалась наполненной тончайшими эмоциями. Да, стиль знакомый. Знает ли он этого человека? Определенно. Но знает ли художник об Алексе? Это кто-то близкий или знаменитый? Память изменяла ему.

Внимания ни на малоизвестного автора, ни на затейливое название парень не обратил. Он сел в свою груду подушек и полностью ушел в сюжет. Таким уж он был человеком. Никогда не жил реальностью, но всегда здесь и сейчас.

- Что делаешь? - в проходе появилась Рита и облокотилась на полку плечом.

Алекс не заметил её, поэтому ответа не последовало. Это не требовалось. Девочка вошла внутрь, больше не издавая ни звука. Она посмотрела на мольберт, сняла с него папку, раскрыла и села рядом с Алексом. Рита начала рассматривать картины и наброски. Поначалу, ей показалось, что Алекс рисует что-то сюрреалистичное и неразборчивое, но такое красивое. Чем больше работ она откладывала в сторону, тем больше убеждалась в том, что ранние работы похожи на реальность. Лишь последние обрели какой-то непонятный смысл, видный лишь автору. Что изображено - очевидно, но почему именно там? Зачем олень забирается на крышу гаража? Почему девочка сидит на огромной черепахе? Как люди оказались внутри стеклянного шара? Красиво и завораживающе... Краски подобранны так, что взгляд оторвать практически невозможно. Чем дольше смотришь, тем глубже погружаешься в атмосферу и настроение. Самые первые работы - портреты. Точно прорисованные, мельчайшие детали заметны невооруженным глазом.

- Тебе не кажется, что это моё? - услышала она недовольный голос Алекса.

- Прости, я просто...

Алекс взял у неё из рук папку и сложил работы так, как они лежали изначально.

- Просто она...

- Так ты рисуешь? - неловко выдавила Рита, вставая с колен.

- Не заметно? - огрызнулся он.

- И аппликации делаешь...

- Предпочитаю называть это бумажной мозаикой.

- Сам научился? - не унималась Рита, хотя видела, что Алекс начинает злиться.

- Да.

- А кто те люди на портретах?

- Моя семья и друзья. Послушай, я же не пристаю к тебе с вопросами?! Вот и ты не приставай.

Рита замолчала. Она думала о том, что ей очень хочется, чтобы кто-то поприставал с расспросами, даже пусть дурацкими. Ей нужно было поговорить и вспомнить, хоть это очень больно.

Алекс закинул папку на самый верх полки.

- Не трогай больше ничего из моих вещей, ясно?

- Ясно, - виновато кивнула Рита.

Девочка ушла. Только что она нашла идеальную замену своему костюму волны и обувь поудобней. Рита пол часа стояла перед огромным зеркалом и проигрывала весь сценарий от начала и до конца. Она представляла, как ей отвечают тем же голосом, что и актеры, исполнявшие роли. Рита помнила все диалоги и действия, помнила интонацию. Но иногда помнить мало. Надо понимать. Волна рассказывала об одиночестве.

Кто-то скажет, что одинокие люди всегда одни. У них нет друзей, мало родственников. Но это не всегда так. Многие люди одиноки в компании близких знакомых. Люди одиноки не из-за того, что не с кем поговорить, а из-за того, что их не понимают или не принимают. Одиночество - это не пустая комната. Одиночество - непонимание.

4.

Один день был похож на другой. Да и дней как таковых не было. Время измеряли раскатами грома.

Алекс, как Рите изначально стало понятно, человек не любящий компанию, особенно Ритину. В основном они проводили время по одиночке. Рита жила в кинотеатре. Она убралась там после Алекса, целый час выгребала бутылки и пакеты, научилась у него включать фильмы. Сам он изредка приходил к ней посмотреть что-нибудь, когда дельной, по его мнению, книжки не попадалось. Алекс жил в своем уголке. Он все больше и больше погружался в чужие, ненастоящие проблемы, все меньше заботился о своих и вспоминал.

Ели они вместе. Ради этого встречались в атриуме каждые пять ударов грома, потом каждые четыре и так далее. Каждый приносил что-то своё. Рита пробралась на кухню ресторанчика на первом этаже. теперь у них была горячая еда, если девочка не ленилась или не отвлекалась. В последнем случае все подгорало и к употреблению явно не годилось. Пока ели, играли в настольные игры, которые достал Алекс. Позже он даже умудрился подключить игровую приставку к электросети кинотеатра, приволокли экран. После этого щелканье джойстиков долго ещё не умолкало.

Каждый раз, когда Алексу попадалась на глаза та белая книга, он её перечитывал. После этого его образы на картинах становились все более отчетливыми и невероятными. Он не знал, сколько времени прошло с того момента, как он здесь очутился вместе с Ритой. Возможно, месяца три. Никто не считал.

Рита тоже увлеклась чтением, правда, не совсем обычным. Где-то в закоулках книжного отдела она нашла книги о магии, пылившиеся не от старости и древности, а от ненужности. Девочка принялась за их активное изучение, пока не наткнулась на одну главу, где говорилось о похожей ситуации. Люди застряли во времени в старом доме и выбраться не могли. Двери заклинило. Так же Рита прочитала, что люди там не старели, а когда по Земным меркам им пришло время умирать, оковы времени пали, и те очутились в новом, лучшем мире. Такой исход Риту вполне устраивал, поэтому она искренне верила в его возможность.

Когда Рита рассказывала об этом Алексу, тот соглашался со всеми её словами, даже не выслушивая до конца.

- Конечно, именно так. Да, ты права, - он вяло кивал головой, кидая игральный кубик.

- Ты же просто хочешь от меня отделаться. Думаешь, я не понимаю?

- Думаю, что ты точно попала в цель, - он передвигал фишку. - С нами случилось то же самое. Скоро мы окажемся в будущем и станем предметом исследований сумасшедших ученых, - он посмотрел на ходилку. - Блин, опять пропускаю ход.

Алекс подобрал кости и высыпал их в Ритину ладонь. Девочка метнула их.

- Семнадцать. Я победила. Ты просто не умеешь играть.

- Я не умею выигрывать. Это разные вещи.

- Да неужели?

- Будь игра поумнее и не основана на удачи, то я бы победил.

- Хочешь сказать, что я удачливее.

- Нет, что я умнее. Удача здесь не при чем.

- Это ты и хочешь сказать. Я чувствую тебя насквозь.

- Ты серьезно?

- Да. Поэтому я знаю, что мы оба неудачники. Иначе не оказались бы здесь.

Рита замолчала. Она знала, что Алекс не любит говорить о том, что они застряли, но всё же иногда слова вылетали, упархивали, и поймать воробья не удавалось.

Алекс встал и пошел к себе.

- Через два удара в кинотеатре. Сыграем в шахматы.

- Думаешь, что победишь? - Рита улыбнулась, хотя заметила изменение настроения Алекса.

- Размажу.

И он ушел.

Риту в последнее время преследовало какое-то странное ощущение. Ей казалось, что двери могут открыться, что она и Алекс свободны. Иногда это чувство превращалось в осознание. Словно бы Рита всегда это знала. Тогда девочка бежала к запасному выходу и дергала за ручку, но ощущение тут же исчезало. Если же знание вело Риту к стеклянным дверям, то девочка прислонялась к ним спиной и замирала. Ей слышались голоса, иногда, среди тяжелого тумана и дождя, сплошной стеной падающего на землю, она различала нечеткие силуэты, но только если все вокруг освещала молния.

- Я схожу с ума, - подвела для себя итог Рита.

Восприняла она это относительно спокойно, как подтвержденный факт. В этом она удостоверилась и объясняла этим все непонятные для само себя действия (например, искреннее "Доброе утро!" манекену, хотя это время суток, как таковое, отсутствовало).

Сегодня же ощущение свободы было особенно сильно, и когда в зал вошел Алекс, держа в руках деревянную шахматную доску, Рите захотелось непременно рассказать об этом ему. Может, это и не глупости вовсе, а Алекс придумает что-то?

Парень занял своё привычное место и поставил на подлокотник доску. Он расставил фигуры и спросил:

- Правила знаешь?

Рита кивнула, и битва началась. Девочка выбрала себе белый цвет, ведь, по её мнению, он символизировал доброту, а, как все известно, добро всегда побеждает.

- Послушай, я из жалости оставил тебе ферзя. Сдаться не хочешь? - ухмылялся Алекс.

- Еще чего, ферзь же все-таки есть.

- У тебе только он да король и остались, а ты лишь моим пешкам ряды подчистила. Сдавайся.

- Нет!

- Ну что же, я дал тебе шанс. Шах и мат.

Рита сглотнула.

- Ладно, признаю, ты победил.

Она не без удовольствия отметила, что настроение Алекса улучшилось, и он перестал так часто хмуриться и язвить. Изредка, в моменты, подобные этому, он улыбался.

- Слушай, - наконец решилась Рита, - я не знала, стоит ли тебе рассказывать...

- Вот только давай без твоего бреда, - парень тут же ссутулился, улыбка исчезла с его лица.

- Это вовсе не бред. На этот раз мне кажется, что я кое-что поняла. У меня такое ощущение, будто знаю, что мы скоро выберемся. Иногда я чувствую это так сильно, что вот-вот открою дверь. Понимаешь что это значит? - она помедлила, глядя на то, как Алекс начинает злиться, - Скоро мы можем стать свободными. Выберемся отсюда и наконец заживем!

Алекс вздохнул и посмотрел на неё. Рита думала, что он вспылит, бросит пару резких и едких оскорблений, возможно, уйдет, но вместо этого Алекс заговорил:

- Я больше не могу это слушать. Прозвучит сентиментально, но я тоже должен тебе кое-что объяснить.

- Но...

- Не перебивай, - он откинулся на спинку и больше не смотрел на Риту, зато она буквально сверлила его взглядом. - Наверное, ты знаешь меня как Алекса...

- Ну конечно, ты же сам... - воскликнула она, но парень зло посмотрел на неё. - Всё, молчу, молчу. Чувствуется, сейчас будет откровение, - и Рита улыбнулась.

- Называй это как хочешь, - он выждал паузу. - Так вот, я - художник. Но это ты и так поняла, верно? Точнее, не совсем. Многих самоучек художниками не назовешь. Да и некоторых профессионалов тоже. В общем, я увлекся стрит-артом и разрисовывал дома. Подписывался Алексом.

- Так это ты нарисовал то фиолетовое дерево на школе? Красивое было, пока не закрасили.

- Мне не нравилась серость и однотонность, - кивнул он. - Слишком скучно. Это резало глаза, и я решил немного исправить мир. Звучит пафосно, но именно этого я и хотел. Я толком то ничего не мог, поэтому начал со стен и тут же попался. Полицейский был отцом моей одноклассницы и сказал, что не видел меня, но это в первый и последний раз. Мол, за мои калякули светят штраф или общественные работы. Я сначала хотел бросить, а потом сделали выпуск про меня, точнее про Алекса. Местных спрашивали, нравятся ли им мои работы, и все кивали. Даже та бабка, что постоянно шины у моего велика колола, поблагодарила. После этого мне как будто что-то в голову ударило. Я каждую ночь выходил на улицу и вместо стен видел пейзажи, фигуры, силуэты. Я не мог остановиться. Когда начинал рисовать, то все вокруг словно исчезало. Оставались лишь краски. Это меня и сгубило. На баллончики больше не хватало, и я решил подработать. Знакомый сказал, что у его девушки вечеринка и нужны люди, которые присмотрят там за всем, проконтролируют, чтоб делов не наделали. Короче, пообещали такую сумму, что у меня дыхание перехватило. Я приехал, но оказалось, что рано. Спустился на парковку подождать, так сказать, коллегу и услышал этот звук. Знаешь, как в фильмах пикают бомбы? А как страшно утекает время? Красные цифры сменяют друг друга, и ты ничего не можешь с этим поделать... - он печально улыбнулся.

- К чему ты все это? - спросила Рита окаменевшим голосом

- Ты ведь помнишь ту яркую вспышку? А горячий воздух? Я помню, - он тяжело выдохнул и повернулся к ней. - В такие моменты обычно люди говорят о том, как они сожалеют и раскаиваются. Эти ничтожества раскрывают свои тайны, исповедуются, хотят исправить свою жизнь в последний момент и оставить хоть какие-то хорошие воспоминания о себе. Они стараются загладить ошибки, чтобы исправить мнение других. Но все это ложь. Жизнь прожита и всё плохое останется, а хорошее, как всегда, будет забыто. В глубине души люди чувствуют это. Понимают всю безысходность и начинают реветь, паниковать и умолять. Пусть не открыто, но у себя внутри, там, где никто не увидит. Тот, кто не погибает в физических муках, умирает в муках совести, в сожалениях и разочарованиях. Но знаешь, я ничего не почувствовал. Как будто все эмоции просто отключили. Принял это как факт и все. А когда начал рисовать и вспоминать, то чувства вернулись, но я этому не рад. Слишком все мрачно и грустно... Но все же, загробная жизнь куда лучше, чем я представлял...

- Постой-ка, - Рита отодвинулась подальше от Алекса и села на краешек кресла, словно готовясь куда-то бежать. - Ты же не думаешь, что...

- Мы умерли, Рита. "Яблоко" взорвали, а мы оказались не в то время и не в том месте.

- Нет! Нет! - кричала Рита, вскочив. Она схватилась руками за волосы и заплакала, упав на колени. - Мы же застряли во времени и скоро сможем выбраться. Я чувствую это!

- Скорее всего мы и правда застряли во времени или что-то в этом роде. А может так выглядит чистилище или мой личный ад, но одно ясно точно - нас уже нет в живых.

- Врешь! - выла она. - Скоро время рассеется и все будет хорошо. Я привыкну к новому миру. Жизнь устаканится. Я ещё сыграю свои роли.

- Вот именно это я и ненавижу в таких, как ты. Жалкий нытик.

- Скажи что ты врешь! - не унималась Рита. - Скажи, что мы живы.

- Нет. Теперь я точно знаю, что нахожусь в аду, а ты - моя пытка. Исчезни!

- Да как ты можешь быть таким спокойным!

- Я пойду. А ты проревись, только не на моих глазах. Терпеть этого не могу.

Он резко встал с кресла и бросил холодный взгляд на Риту. Его лицо перекосило отвращение.

- Что мне делать? - сквозь зубы с усилием вопрошала Рита, пока парень перешагивал её.

- Посмотри комедию. Иногда помогает.

Он исчез из зала и больше там не появлялся. Его шаги гулко разносились по коридорам. Алекс вошел в атриум и осмотрелся. Ничего не меняется. Все привычно. Все хорошо. Если постараться, то жить можно и после смерти. В конце концов, сейчас он не сильно отличается от себя прежнего.

Алекс встал в самую середину атриума и задрал голову. Гром и яркий свет сбили его с толку. Ослепленный, он упал на пол, не успев опереться руками. Молния словно пронзила его. Это было то самое, что он чувствовал при жизни, только в сотни, в тысячи раз сильнее. Алекс бросился к хозяйственному магазину и через минуту вернулся с баллончиками. Плавные и резкие линии, господство черного и красного, элегантность и самобытность - все смешалось в его голове, все воплотилось его руками.

Алекс встал и вытер пот со лба. Не так хорошо, как он видел у себя в голове. Надо исправить, но... Он не сделает лучше. Никто не сделает лучше. Никакой бог искусства не сотворит нечто превосходящее природу, что-то перечившее её задумке, так куда же ему тягаться с этим образом? Его корни обвили все тело, цвета застелили глаза, ветви закрыли весь свет вокруг него. Ничего не существует, только этот образ. Это не вдохновение, это озарение. Прекрасно и ужасно. Прекрасно, ведь это дар небес. Ужасно - потому что он не способен его воплотить. Чувство незавершенности как балласт будет тянуть его ко дну, угнетать и плавить изнутри. Оно станет всем, что только можно ощущать. Оно сведет его с ума и будет продолжать это делать до конца жизни, до конца смерти. Вечность он проведет, осознавая, что не способен воплотить то, что обязан. Он сгниет, начиная от души и заканчивая сердцем. Какое счастье, что камень не разлагается.

Алекс отошел от творения и решил больше никогда на него не смотреть. Он уже хотел подняться к себе, но тут увидел спешащую куда-то Риту. Она шла мимо, вытирая слезы, но было видно, что она давно успокоилось и на лице её явно читалось напряжение. Она прошла мимо Алекса то ли не заметив его, то ли проигнорировав, ведь дело её было гораздо важнее словестных пререканий и недружелюбных взглядов.

Алекс поспешил за ней. Ему показалось подозрительным, что имея бесконечное количество времени, Рита торопится. Зачем?

Необходимость идти неслышными шагами быстро исчезла, ведь как только Рита дошла до стеклянных дверей, она обернулась.

- Зачем ты за мной следишь? Хочешь мне помешать?

- Не думаю, что есть чему мешать, - он обратил внимание на то, что тут все ещё валялась обувь.

- Ладно. Не мозоль глаза, - Рита произнесла чуть ли не первую грубую фразу по отношению к Алексу. Если раньше она говорила не зло или с иронией, насколько это позволяло Ритино представление о ней, то сейчас в голосе читалась угроза.

Рита сосредоточилась, вглядываясь в туманную тьму.

- Они здесь.

- Кто? - Алекса насторожило, что Рита кого-то видит. - Неужели, ты всё-таки свихнулась...

- Думаю, что нет, - произнесла она гораздо спокойней. - Видишь те силуэты. Они помогут нам.

Рита показывала пальцем на стекло, точнее на то, что стояло за ним.

- Боже, ты не свихнулась, - медленно произнес он. - Я тоже их вижу.

Тем временем фигуры вошли под козырек. Дождь больше не мешал, но туман был очень густым, поэтому разглядеть ни лиц, ни одежды ребята не смогли.

- Это люди, - почти шепотом сказал Алекс, и по его телу побежали мурашки.

- Надеюсь, что они.

С другой стороны фигуры приложили ладони к стеклу, которое запотело вокруг рук. Рита тоже опустила ладони на холодные двери.

- Ну, давай же, - раздраженно обратилась она к Алексу, - чего ты ждешь?

- А если ничего не произойдет...

- Тогда и бояться не чего. Положи руки. Мы уже ничего не потеряем.

- Ты ошибаешься. Мы очень даже можем потерять. Нам не известно, что произойдет. Мы можем исчезнуть. То есть умереть прямо насовсем. Нас больше вообще не будет существовать. Или это какие-нибудь похитители душ. Нет, звучит бредово.

- Думаю, мы просто окажемся с той стороны.

- Да, наверное. Но в этом тоже нет ничего хорошего. Мы не знаем, что там. Единственное, что я могу сказать наверняка - там холодно, всегда гроза и мы не сможем больше вернуться. Я нутром это чувствую. Что с нами будет там, ты подумала об этом?

- Иногда лучше не думать, - зло сказала Рита. - Ты трус, и если сейчас не приложишь руки к стеклу так им и останешься. На всю жизнь. На всю смерть. На всю бесконечность.

Алекс приложил правую руку, но не смог вторую. Он уставился на свою ладонь. Тогда он пострадал из-за неизвестности. Точнее, из-за желания избавиться от неё. Что случится там, за туманом и дождем, за громом и молниями? Есть ли конец этой грозе? Это ведь неизвестно.

- Я знаю, что ты не помнишь их, - тихо, словно вдавливая слова, сказала Рита. - Забываешь своих близких и друзей.

- Догадалась, да.

- По портретам. Если бы я знала, что у меня есть бесконечность, то не начала бы с портретов близких. Воспоминания ранят.

- Да, - он кисло усмехнулся, - возможно, ты немножко умнее, чем я думал.

- Мне кажется, что ты вспомнишь их там, - она кивнула на стекло, - когда гроза закончится.

- Вспомню... - в голове пронесся суетливый бег по мосткам. - Мне есть, что вспомнить.

Он еще секунду подождал, решаясь на прикосновение, и вот стекло, холодное, как, наверное, его тело на похоронах, если от него вообще что-то осталось. Но если не осталось от тела, то осталось от него самого, это точно. Он оставил после себя яркие цвета и любимые образы. Пока стены вновь не покрасят в тошнотворно серые и грязные цвета, люди будут смотреть на них и улыбаться. Он не исчезнет, он будет жить в памяти, ведь есть за что его помнить.

Алекс почувствовал холод стекла, и мягкий свет окутал все вокруг.

Часть 2. Пуля.

1.

- Напоминаем, что взрыв произошел в двадцать три - семнадцать. Очагом, по официальной версии, считается второй уровень подземной парковки. Жертвами взрыва стали дети четырнадцати и шестнадцати лет: Маргарита Лорина и Александр Родников, более известный под псевдонимом Алекс. Молодой художник прославился украшением городских стен своими картинами с фантастическим сюжетом. Моляры, нанятые для устранения его работ, отказались приступать к покраске. Вместо этого они оставили у стен свечи. К импровизированному мемориалу приносят плюшевые игрушки, кисти и краски. подобное происходит и у забора, которым огородили ТРЦ "Яблоко". Нам удалось взять интервью у владельца торгового центра Виктора Золя. Каковы ваши дальнейшие действия, Виктор Андреевич?

- Что ж, эта трагедия затронула меня не только в плане потери годового дохода, как говорят многие. Моя дочь оказалась рядом с торговым центром и пострадала от взрыва. У неё перелом руки, но к счастью все обошлось. Так же Рита была хорошей подругой моей дочери, и я сам прекрасно знал эту девочку. Когда моя дочь спросила Риту, что ей хочется на день рожденья, это было пару месяцев назад, Рита ответила: Я давно хотела побывать в аквапарке. К сожалению, нам так и не удалось организовать поездку, поэтому мне уже известно, что должно быть построено на месте "Яблока". Рита была очень жизнерадостной девочкой, и я думаю, ей не хотелось бы видеть разрушения. Ей хотелось бы слышать смех, - Виктор пустил слезу.

- А что касается Александра? Вы были с ним знакомы? Почему он оказался там?

- Нет, этого юношу нанимали организаторы праздника, так что ответы на все вопросы дать я не могу. Зато я хотел бы сохранить его творчество. Мне, как и многим жителям, приятно видеть его картины по дороге на работу, поэтому если возникнут какие-то проблемы насчет этого, я готов заплатить штраф. Так же я собираюсь создать фонд помощи родственникам этих ребят. Они были молоды и талантливы. Необходимо обратить внимание на проблему разви...

Надя выключила телефон. Она больше не могла смотреть на это. Она не могла поверить, что Риты больше нет. Как-то странно говорить о ней в прошедшем времени. Вот же она, здесь! Рядом! Все вокруг пропитано ей. Красная футболка в шкафу, которую Надя одолжила ей для физкультуры, забытый учебник по литературе, кресло, на котором она всегда сидела, её чашка, её любимый чай и плюшевый заяц (она всегда тискала его, когда приходила), даже её рыжий волос на покрывале. Все вокруг связанно с ней.

Надя лежала на кровати раскинув руки и ноги в разные стороны. Почему папа велел оставаться ей тут? Для Надиной безопасности? Нет. Он хотел разрулить все сам, чтобы она не лезла. И правда, какой ещё аквапарк? Рита даже плавать не умела. Да и видела она Надиного отца всего пару раз, а тот Наде после этого устраивал выговор. Найди, мол, компанию получше. Наверное, он даже рад, что Риты больше нет. Ну и проблем она ему доставила своей смертью.

Надя резко вскочила с кровати и вышла из комнаты.

- К черту! - крикнула она и надела кеды.

Вырваться. Скорее, скорее! Прочь отсюда. Прочь от воспоминаний, прочь от всего. Туда, где она ещё не была. Дверь захлопнулась.

Сейчас Надя жила в большом загородном доме. С тех пор, как "Яблоко" заработало, дела у отца пошли куда лучше, чем он мог мечтать. Надя даже представить не могла, сколько сейчас у него на счету. И вот теперь он открывает аквапарк в том месте, где в нем побывали только приезжие. Насколько помнила Надя, для неё в восьмилетнем возрасте поход в аквапарк являлся откровенной роскошью, ведь для этого надо было ехать в другой город. Что же теперь будет?

Надя прогулялась по шоссе до города и оказалась на окраине. Девушка прошла мимо ярко-красного яблока с кошачьими ушами и семью гномами внутри. На зеленом листке красовалось размашистое "Алекс". И мысли вновь убежали к Рите. Боже, Боже, нет. Она не могла исчезнуть и бросить её здесь одну. Не могла!

- Куда прешь, дура?! - раздалось справа.

Тут Надя осознала, что стоит посредине перекрестка и её почти сбила машина. Фары почти касались ее колен и ослепляли. Надя, до конца не осознавая близость смерти, нервно вдохнула прохладный вечерний воздух и убежала, стараясь скрыться в тени домов.

Дальше. Быстрее. Никогда больше не проходить мимо ярких стен. Никогда больше не писать для театра. В столе у Нади накопилось много пьес, но теперь она их сожжет. Сыграть могла только Рита, но её больше нет.

Мимо прошла рыжая девушка.

- Да что же это такое, - со злостью шепотом выдавила Надя.

Рыжих не много, а тут встретилась она. Мысли вновь и вновь возвращались к Рите. Надя не думала о том, что с ней сейчас. Она думала о том, что будет, или точнее, уже не произойдет. На подсознательном уровне все вокруг ассоциировалось с Ритой, и Наде хотелось спалить дотла этот город.

Раздался звонок.

- Да, привет Влад, - совершенно спокойно и как-будто беззаботно произнесла Надя.

- Ты где? - никогда бы Надя не подумала, что у него такой теплый голос.

- Гуляю.

- Почти шесть, - как-то чересчур бодро сказал Влад. - Ну да ладно. Не хочешь встретиться? Поговорить?

- А нам есть о чем? - резко ответила Надя.

Пол часа спустя она сидела в забегаловке, потягивая коктейль и ожидание. За окном смеркалось, тени исчезали, а фонари загорались, обдавая мокрый асфальт печально-желтым светом.

- Прости, - Влад подсел к ней напротив, не так, как обычно, - долго ждала?

- Это не важно, - коротко ответила она на все его вопросы. - Мы расстаемся.

- Вот как? - Влад подпер подбородок ладонью и тоже уставился в окно. - Ну что же, жаль.

- Мне тоже.

Минутное молчание сообщило каждому, что его собеседнику есть о чем рассказать.

- Пойдешь на похороны? - спросил Влад.

- Не хочу. Чего я там не видела?

- Ну, не знаю. Хотя бы из уважения стоит сходить.

- Из уважения к кому?

- К Рите.

- Ей уже все равно. И с чего это ты так печешься об этом? - парень открыл рот, но Надя его остановила. - Не трудись. Это был чисто риторический вопрос.

- Зачем я здесь? - он посмотрел на неё, не сильно надеясь на ответ.

- Сам позвонил - сам и объясни.

- Но ты согласилась.

- Я пойду, - она набросила куртку, взяла коктейль и встала.

- Мы ведь друзья? - спросил Влад, когда она уже отходила от столика.

- У меня больше нет друзей.

Надя вышла из тепла. На улице поднялся страшный ветер. Она насквозь продрогла. Зачем она делает это? Зачем захотела выйти и согласилась встретиться? Зачем оттолкнула, когда так нужно поговорить?

- Идиотка! - крикнула она пустой улице. - Дрянь! Тварь!

Рита не хотела идти, но она её притащила. Дура, дура! Надя никогда себя не простит. Виновата лишь она и никто другой. Лишь она. Её самобичевание прервал звонок.

- Да кто это опять звонит?! - воскликнула Надя, и старушка сзади чуть не померла от неожиданности. - Да... - недовольно ответила Надя.

- Надя, беги скорее домой, - Влад дышал очень быстро, но голос спокойный.

- Я иду туда. Чего ты названиваешь?

- Иди домой. Немедленно. Я не шучу.

- Что случилось, ты можешь мне объяснить?

- Слушай внимательно и поторапливайся, - шепотом начал он. - Как только ты ушла, появились два амбала и девица. Они сели за соседний столик, и я бы вообще не обратил на них внимания, если бы они не искали тебя.

- С чего ты взял?

- Когда мимо проходил, увидел твою фотку у одного в телефоне. И они вообще странно как-то себя вели. Озирались постоянно.

- Господи, ты не шутишь?

- С ума сошла?

- Где ты?

- Около "Яблока". Иду к себе. Но это не важно. Ты должна бежать, слышишь?

- Я бегу, бегу. К тебе.

- Да нет же, дура! Беги от меня. Эти трое за мной увязались, - послышался шорох, видимо, он обернулся. - Увязались и не отстают.

- Я сейчас, - запыхаясь, еле проговорила Надя.

- Да почему ты меня никогда не...

Надя сбросила и рванула бежать навстречу Владу. Она сама не знала почему, но так было надо. Это она знала, хотя обычно чувствам не доверяла. Через центр города, мимо высотки, где на самом верху жил Влад, вдоль пустынных дорог. Зеленый листовой забор и деревянная пристройка вдоль него вместо тротуара. Белые доски внизу и сверху, ограждения справа и забор слева, узкий проход. Если что, бежать некуда. Только вперед.

Влада нигде не было видно, и Надя набрала его номер. Звонок раздался из темного коридора. Где-то впереди. Надя медленно, опасаясь того, что там, пошла на звук. Через десять шагов она разглядела силуэт. Это был Влад. Он неловко, сильно торопясь сбросил её звонок и поставил телефон на беззвучный. Почти сразу он заметил Надю и жестом велел ей молчать, прижаться к стене. Она послушалась.

Фонари плохо освещали троицу, стоящую метрах в ста от них посреди дороги, но даже так нетрудно было догадаться, что в драке с ними не справиться. Незнакомцы постоянно оглядывались. Надя села на пол и подползла к бортику. Так и труднее заметить. Влад сделал то же самое.

- И давно ты тут сидишь?

- Минуты две, не больше, - шепнул он ей на ухо.

- Я посмотрю, не ушли ли они.

- Стой! - прохрипел Влад, хватая Надю за руку, но она уже высунула голову.

- Ушли.

- Думаешь?

- Там никого нет.

Они медленно встали, разглядывая улицу.

- Никого, - сказал Влад, но тут же сел обратно и потянула за собой Надю.

- Да что?! Что такое?

- Они идут к нам. Слышишь?

- Теперь да. Доски скрипят. Бежим.

- Что?

- Бежим, говорю! - Надя потянула его за руку.

- Не думаю, что...

Но Влад не успел возразить. Они уже бежали, спотыкаясь на ровном месте и нервничая. Страха не чувствовали, наверное, мозг отдавал предпочтение более важным вещам: знакомые повороты, возвышающиеся кроны деревьев, темные дворы и подъезды. Все вокруг словно превратилось в лабиринт, где нет ни выхода, ни входа.

- Не оборачивайся, - тяжело дыша сказал Влад.

Надя кивнула. Она знала, что он ведет их к своей бабушке, показывал как-то, когда гуляли. Следующий подъезд нужный.

- Нам надо бежать дальше, - сказала она, немного сбавляя темп. - Ты приведешь их к себе.

- Мы оторвались, так что не парься.

Он поднялся по ступеням и позвонил в домофон.

- Это я.

Дверь открылась, и они вошли внутрь. Лифт не работал, поэтому пришлось подниматься на девятый этаж по лестнице.

- Почему здесь нет ламп?

- Вообще-то есть, но походу их отключили. Наверняка бабкина соседка.

Надя кивнула, отвечать слишком тяжело. Наощупь они добрались до двери. Пока старушка открывала, Надя даже успела привыкнуть к темноте.

Замок щелкнул.

- Привет, - сухо поздоровался с бабушкой Влад и вошел в квартиру. - Прости, что так поздно.

- Да ничего, - старушка улыбалась, завязывая потуже свой домашний халатик. - Я всегда рада тебя видеть.

Как оказалось, бабушка Влада не совсем та бабушка, каких люди себе представляют. В гостиную, так она гордо называла самую большую комнату с круглым деревянным столом и парой недешевых кресел, их проводила высокая худощавая женщина, аккуратно и приятно накрашенная, с затейливой прической и искрящимися глазами. Щеки её впалые. Когда она улыбалась, то еле заметные ямочки появлялись на них.

- Это моя бабушка, - представил женщину Влад, когда они сели за стол. - А это моя... - тут он замялся.

Надя заметила эту неловкость и, слегка привстав, перебила его:

- Надя, - девушка протянула ладонь для рукопожатия.

- Эля, - по дружески ответила бабушка и улыбнулась. Она улыбалась практически всегда, но по разному. Каждый раз новое искривление губ, уголки смотрят то вверх, то вниз. С первого раза мало кто мог понять, что говорит улыбка: радость, презрение, саркастичность или ненависть.

Руку Эля не пожала, но как только Надя опустила её, сделав вид, что ничего не заметила, Эля обняла её, так так крепко, что ребра, казалось, затрещали.

- Как-то не привыкла жать руку девушкам, - пояснила она.

- Ясно...

- Ну что же, я пожалуй пойду, - и Эля ушла в другую комнату. - Не буду вам мешать.

Как только дверь за ней закрылась, Надя улыбнулась.

- Не обращай внимания, - сконфуженно сказал Влад. - Она у меня с причудами.

- А мне она очень понравилась.

- И ты ей. Наверное... Кто её поймет.

Надя наконец расслабилась, но тут в голову полезли нехорошие мысли.

- Что нам теперь делать?

- Ну, во-первых, они охотились за тобой. А во-вторых, надо кое-что обсудить.

- Да это и так ясно, - Надя принялась изучать потолок.

Влад с серьезным, даже немного грозным видом сел, вытянувшись прямо, а потом словно упал, развалившись на диване. Он поправил очки и начал говорить.

- В общем, это мы виноваты в появление этой троицы, - он сделал небольшой акцент на последнем слове.

- Ну, ясное дело, они пришли за нами. За мной...

- Не в этом смысле. Я имею ввиду, что мы их создали.

- То есть?

- Послушай, ты наверное будешь смеяться, но наши сны материализуются.

- Ого, какие словечки мы знаем. Я то думала, что ты глупенький.

- Если ты имеешь ввиду мои умственные способности, то мне жаль. Себя, в первую очередь. Ты так и не потрудилась узнать, что я победитель олимпиад...

- ... и все такое прочее. Давай не об этом. Что ты там говорил про троицу? - Надя села прямо и начала бурить Влада взглядом.

- Короче, если нам снится одно и то же, то оно становится реальным.

- Ясно.

- Ты не будешь протестовать?

- Не буду. Быстрей уже. Я готова поверить во все, что угодно.

- В общем так, помнишь то яблоко, которое ты съела в детстве? - спросил Влад, но на лице Нади застыло непонимание. - Оно росло на том холме, где было...

- Я тебе не рассказывала про этот сон.

- Но Зет рассказал. Вот только это не сон, Надь. Это реальность. После того, как вы ушли, одно яблоко осталось висеть. Я его съел. Некоторые из класса пошли на стройку поглазеть, а там эта яблоня. Только я смог залезть. Мы с тобой единственные, кто пробовали эти яблоки.

- Ты хочешь сказать, что после того мы получили суперсилы? - усмехнулась Надя.

- Что-то вроде того. Пару недель назад, когда я шел по парку, ко мне пристал один мужчина. Выглядел он хорошо, одет был прилично, поэтому я его выслушал. Он объяснил, что мы можем, Надя. Его звали Зет. Он из будущего, - Надины глаза расширились от удивления. Она не верила ни единому слову, но что-то ей подсказывало: это правда. - Мы его создали. Будущие мы. Для того, чтобы он рассказал нам, что мы можем. Если нам снится одно и то же, даже если представления об этом у нас разные, это воплощается в жизнь. Понимаешь?

- Считаешь, что если мне приснится розовый кролик, а тебе голубой, то следующим утром по комнате будет скакать голубой заяц в розовый горошек?

- Судя по всему, да.

- И ты хочешь это проверить? - Надя улыбнулась.

- Да. Но есть ещё кое-что. Надо узнать, зачем мы из будущего создали троицу.

- Меня больше смущает, что ты говоришь как сумасшедший. Мне ничего такого не снилось, как же они тогда появились?

- Наверное, мы наделили их способностью путешествовать во времени или тебе не обязательно помнить сон.

- Бред, - тяжело вздохнула Надя.

- Звучит именно так, но я знаю, что это правда. Ты ведь помнишь, как росла та яблоня? Так быстро, что аж страшно. Сама подумай. Это точно было. Значит, и другое возможно.

- Ладно, согласна, что-то подобное может происходить. Но почему мы должны верить этому твоему Зету?

- Он знает о нас все. Даже то, о чем думаем в любой момент.

Надя задумалась.

- Хорошо. Если ты так уверен, то я тоже верю. Но что нам делать?

- Ну, как я понял, если нам приснится что-то разное, то ничего не выйдет.

- Я редко вижу сны.

- Нет, ты видишь их постоянно. Просто не запоминаешь.

- И каковы пределы наших возможностей?

- Зет не знает. Он был создан, когда будущие мы это выясняли. Пока известно, что мы можем создать что-то живое.

- Можем создать сверхчеловека, но не пригоршню песка?

- Да. И у всего есть своя воля. Многие существа восстали против нас. Некоторые стали друзьями. Зет из таких.

- И куда он делся?

- Ушел в свое время. У него не вышло долго оставаться здесь. Судя по всему, мы хотели путешествовать во времени.

- Это из-за меня... - сказала Надя. - Я, наверное, захотела вернуть Риту, но ничего не вышло. Почему?

- Потому что некоторые вещи изменить нельзя.

- Изменить можно все.

- Но какие будут последствия? Может, все станет только хуже.

Надя не ответила. В комнату вошла Эля.

- Уже поздно. Владь, может тебе постелить здесь? - старушка показала на диван. - А тебе, Надя, у меня. Там тоже диванчик есть.

- Спасибо, ба.

- Позвоню родителям, чтобы не волновались, - Надя вышла из комнаты.

Старушка села рядом с внуком и заговорила, не глядя на него:

- Как там папа?

- Нормально.

- Он все еще злится?

- Ты задаешь один и тот же вопрос почти десять лет. Думаешь, ответ изменился?

- Злится, значит.

- Не так сильно, как раньше. Но злится.

- Эх, Владик, что же я должна сделать, а?

- Мне кажется, что он не прав, так что не знаю. Возможно, подождать.

- Ты ведь и ему то же самое говоришь?

Влад не ответил. Он подошел к окну и стал рассматривать темную улицу.

- Я пойду постелю девочке.

Она вышла и столкнулась в дверях с Надей.

- Подойди сюда, - он позвал её к себе. - Смотри.

Внизу, под фонарем, стояли трое. Высокая женщина посередине в длинном красном платье и легком черном пальто. Волосы темные, короткие. Лица не разобрать. По бокам двое мужчин. Они тоже скрыты тенью. Похожи, словно близнецы. Одинакового роста, коренастые. Светлые волосы прилизаны гелем. Кожаные куртки тяжело висят на широких плечах.

Вдруг женщина резко подняла голову. Надя отскочила от стекла как ужаленная. Влад в ту же секунду последовал за ней.

- Они нас ищу, - полным ужаса шепотом сказал Влад. - Нельзя пока светиться.

- Господи, - вздохнула Надя, садясь на диван. - Что же такое происходи?

- Нам лучше не думать об этом перед сном. Мало ли что...

В комнату вошла Эля и сказала, что все готово. Надя пожелала спокойной ночи и ушла, сопровождаемая Элей. После бабушка Влада что-то долго с ним обсуждала, когда покинула комнату, оставив девушку одну. Надя пряталась под тонкое одеяло по самые глаза и боялась о чем-либо думать, правда, выходило все наоборот. Она до сих пор слабо верила в то, что сказал Влад, но стоило перестраховаться. Это было похоже на паранойю, на бред, но зато так логично объясняло всё происходящее, что не верить становилось слишком трудно. Верить хотелось. В вере нуждались.

Надя в раздумьях глядела на белый потолок и думала обо всем, страшась своих собственных мыслей. Где-то за окном проезжали редкие машины, тени с неровными силуэтами то появлялись, то исчезали. Они сменяли друг друга и наталкивали Надю на воспоминания о таких же темных и бесформенных. О троице. О тех людях, что поджидают их внизу. Чего они хотят от них? Поговорить? Вряд ли. Те страшные глаза Надя не забудет никогда. Это были не глаза человека, но глаза хладнокровного убийцы. Они горели злостью и яростью. Словно две красные точки они появились на невидимом лице. Женщина представлялась ей тенью, которая может без устали преследовать свою жертву. Она казалась ей сгустком тьмы и страха, а её приспешники такими же холодными и безжизненными, бесформенными и безвольными. Они подчинялись только той женщине. А женщина хотела лишь одного - уничтожить Надю и Влада.

Где-то в коридоре часы пробили двенадцать. Звук разнесся по квартире чем-то жидким. Он обволакивал и утаскивал с собой, как волны прилива. Глаза начали слипаться, и Надя, беспокойно ворочаясь, уснула.

2.

Утро Владу сразу не понравилось. Оно явно не было добрым. Яркие лучи солнца пробивались сквозь тюль и падали прямо на глаза, отчего парень и проснулся. Невольно вздрогнув, Влад сразу вскочил, чтобы не попасть под удар света. Он потянулся и сел на диване. Из кухни доносилось шебуршание.

Влад встал и вышел в коридор. Старые бабкины часы с длинным резным маятником показывали половину шестого.

- Ну и рань, - вздохнул он, входя на кухню.

За столом сидела Надя и мешала ложкой чай.

- Ты же пьешь без сахара...

- А он и без него.

- Как спала? - спросил он, открывая холодильник.

- Не очень. Проснулась где-то час назад и разбудила твою бабушку. Не специально, конечно. Ну, она мне чай заварила и легла спать дальше, - Надя выглядела очень мрачной.

- Что случилось? Только не отнекивайся. У тебя все на лице написано, - он откусил бутерброд и потянулся за кружкой.

- Они мне приснились, те трое, - Надя глотнула.

- Я же просил не думать о них, - в его голосе читалось скорее сочувствие, чем злость.

- Вот только не говори мне, что ты смог не думать о них после вчерашнего. Самому то что приснилось?

- Я не помню, - вздохнул он.

- Неужели? Это я до сегодняшней ночи не видела кошмаров. Вспоминай давай.

- Постараюсь, - он поставил кружку подошел к окну. - Все еще стоят там. Как статуи. Словно бы им все ни почем... - Тут он замолчал. - Вспомнил! Но думаю, что это очень плохо. Мне тоже приснились они. троице могла путешествовать во времени. Тех двоих помню слабо, зато женщина...

- Дай угадаю, очень красивая?

- Что-то вроде того. Да.

- Выходит, что...

В дверь постучали. Влад тут же бросился открывать. Не дай бог ещё Элю разбудят. Он на секунду прильнул к глазку, и желание распахивать дверь сразу пропало. Жестом он показал Наде, чтобы она молчала. Девушка кивнула, но вопрошающе уставилась на него. Тогда Влад показал ей три пальца, не отрываясь от глазка. Надя кивнула и подошла к окну. Еще один кивок. Да они там. Все еще стоят рядом с фонарем. Влад отошел от двери и пошел в гостиную. Надя последовала за ним. На цыпочках он подошел к стеллажу и достал кусочек бумаги. На столе валялся карандаш. Видимо, Эля вчера разгадывала кроссворды.

"Эти трое стоят за дверью. Нельзя шуметь. В моих снах у них был очень хороший слух и отличное зрение." - написал Влад.

"И так ясно. Но что делать?"

"Боюсь, придется переждать."

"Не выйдет. Моя троица была готова на все, лишь бы дождаться нас и убить. К счастью, они никогда не вломятся. Они будут ждать, пока мы делаем то же самое."

"Все было бы гораздо проще, если бы кое-кому не пришли в голову мысли об убийцах."

"Вот только давай без этого. У меня есть одна идея. Но писать слишком долго. Просто делай, как я говорю."

Влад хотел запротестовать, но Надя уже открывала окно.

- Эй, я здесь! - крикнула она троице.

Они подняли головы вверх и уставились на Надю. Целую минуту они смотрели, и казалось, что она длится бесконечно.

- Я здесь! - ещё раз крикнула она.

Женщина кивнула, и все трое забежали в подъезд.

- Чего они ждали раньше? - спросил Влад.

- Не знали, в какой именно мы квартире. А их единственная тактика - выжидание. Теперь пойдем посмотрим.

Надя подошла к глазку и включила камеру на телефоне. Видео начало записываться.

- Так мы сможем вдвоем видеть, что там происходит, - пояснила она. - Заодно, и если что-то интересное будет, запишется.

троица уже услышала звуки и теперь точно знала, что за этой дверью кто-то есть. Они жадно хватали каждый звук и каждое движение, происходившее в квартире. Тут в подъезде раздались шаги, настолько синхронные, что если бы Надя и Влад не знали, сколько человек поднимается по лестнице, решили бы: человек всего один. троица навострила уши. Как только двойники поравнялись с их спинами, они одновременно повернулись к ним. Мгновение размышлений. Словно бы те пытались убедиться, что перед ними стоит точная их копия. И в одно мгновение все шестеро исчезли.

- Что за... - Влад удивленно отошел от двери. - Почему они ушли?

- Все просто, - Надя сохранила видео и пошла в гостиную.

- Не понимаю.

- Помнишь, как мы с тобой разговаривали о путешествиях во времени? Ещё до всего этого.

- Да. Это после того, как мы посмотрели фильм... Точно! Он назывался "Часовщик"!

- Ага. И ты тогда сказал, что не веришь в такое. Гарри не мог находиться в одном времени с собой из прошлого или настоящего. Ты ведь ещё убеждал меня, что возникнет какой-то там парадокс. Вселенная воспримет Гарри как ошибку, и он исчезнет. Навсегда.

- Ты думаешь, что они исчезли? - Влад сел рядом с ней.

- Нет. Но поскольку троица - герои твоего сна, то это часть тебя самого. Они верят в то же, что и ты. Скорее всего. Но это оказалось правдой. Они думали, что исчезнут, поэтому и переместились в другое время. Как, иначе, они могли оказаться в тот момент, когда мы понятия о них не имели?

- Но они же уже знали, как нас искать...

- Думаю, что новая троица отправилась как раз во вчерашний день. Они знали только, как выглядит дверь квартиры, ведь оказались прямо перед ней. Они никуда и не уходили, поэтому не знали, на каком мы этаже. А двери тут все одинаковые.

- Господи, да как же ты до этого додумалась?!

- Просто догадалась. Если бы ты это понял, то сделал бы то же самое.

- Да, вот только куда исчезла первая троица?

- Не знаю. Может, они вернутся, но об этом лучше не вспоминать. Мы же не хотим создать ещё одну?

Влад кивнул. Они немного посидели, разговаривая обо все на свете, кроме своих снов. Примерно через час встала Эля, а еще спустя немного времени, Надя распрощалась с ними.

- Мне пора домой. Мама волнуется наверное.

- Приходи ещё, - улыбнулась Эля.

Влад не сказал ничего. Он только кивнул на прощанье.

- Я позвоню тебе сегодня, - пообещала Надя и скрылась за дверью.

Влад остался у Эли. Она вскоре ушла куда-то, оставив его одного. Парень, как только она исчезла за дверью, принялся за изучение своего дара. Он был зол на себя за то, что виноват в смерти Алекса. Почему он просто не одолжил ему денег? Это не честно. Надя хочет вернуть Риту, Влад - Алекса.

У Влада много друзей. Есть хорошие, есть закадычные, есть лучшие. Алекс всегда находился в разряде знакомых. Влад уверял себя, что не достоин общаться с ним. Творчество этого парня восхищало его, и Влад был единственным, кто звал художника по псевдониму. Для него Алекс являлся неким образцом того, каким должен стать сам Влад. Парень считал, что по сравнению с ним, он просто никто. Ему хотелось быть таким же целеустремленным, делать то, что хочешь, когда знаешь, что прав. Влад никогда не видел в людях только хорошее, но хотел научится вызывать это изнутри, как то умел делать Алекс. Но если Алекс - талантливый художник, и само его существование вызывает некую радость, то Влад ничем подобным не выделялся.

Влад хорошо управлялся с любыми видами математики, отлично ориентировался по карте и искал информацию в книгах, но что это сегодня дает? Влад прекрасно понимал, что рассчитать, показать и найти в скором времени будет ещё проще, когда в каждой сфере жизни появится свой робот. Именно их и хотел разрабатывать Влад, но это тоже творческая работа, а подобное ему давалось тяжело. Что же делать в этом мире, если ты не приспособлен к нему? Улучшить реальность не выйдет, ведь он не готов к ней именно из-за её идеальности. Может, попробовать улучшить себя?

Влад посмотрел на стеллаж и увидел серую коробку на самой верхней полке. Он достал её, поставил на стол и выудил черную записную книжку. У Эли их всегда много. Она вечно что-то записывает. Даже некоторые мысли. Чистые блокноты она хранила в той само коробке, которую сейчас Влад возвращал на место.

После этого он устроился поудобней и начал свое исследование. Первое, что ему стало интересно: есть ли ещё где-то люди с похожим, так сказать, даром? Поиски в Интернете не дали никаких существенных результатов.

- Фигня одна, - тяжело вздыхал Влад, закрывая очередной неудачный сайт.

Окончательно осознав, что найти ничего не удалось, парень решил продумать до мелочей, каким станет существо, способное воплотить его желания. Проблема заключалась в том, что Зет не объяснил ничего, что могло бы помочь в самом процессе создания. Так же он не рассказал, как научится воплощать что-то без второго участника или вовсе без сна. Конечно, он может попытаться создать кого-то, кто научит его такому, но как на это отреагирует Надя?

Весь день Влад провел в раздумьях. Он даже попытался представить себе, как выглядит это существо, но фантазия не его преимущество. Очнулся он лишь услышав, как его телефон разрывается.

- Привет, это Надя.

- Ага, - хмуро ответил он.

- Что с тобой? Неужели, троица вернулась?

- Нет. Я тут пытался кое-что найти, но пока по нулям.

- Скорее всего ничего достоверного в Интернете ты не найдешь. Я тоже кое о чем думала. Нам надо в библиотеку. Не в детскую, а в областную. На руки нам вряд ли что-то выдадут, зато в зале можно почитать и сфотографировать.

- Издеваешься? В библиотеки ещё сложнее что-то отыскать.

- Надо просто уметь отделять зерна от плевел.

- Что бы ты там не имела в виду, но на эту тему мы найдем только сказки.

- Ладно. Но подумай сначала, почему в Интернете нет похожих случаев? Никто не жалуется на то, что его сны оживают. Только на сайтах мистики и в страшилках. Никто не относятся к этому серьёзно. Никто, кроме одного человека. Мой дядя считает, что очень многие истории, связанные с волшебством и всем таким - правда, просто люди раньше не понимали, почему это происходит. Они приписывали технологии или болезни к проделкам черта, к магии. Основную массу информации он находит в библиотеках.

- То есть ты считаешь, что ничего этого на самом деле нет? Нет ни троицы, ни яблони?

- Нет, я верю в это. Но история с ожившими снами показалась мне знакома. Сначала я думала, что где-то читала эту сказку, а потом вспомнила про дядю Юру.

- Думаешь, он занимался похожим делом?

- Да. Сегодня дядь Юра в отъезде, но завтра можно было бы сходить к нему.

- Ладно. Надо поговорить ещё кое о чем, но не по телефону.

Влад сразу же положил трубку, даже не попрощавшись с Надей. Но она не обратила на это внимание. Надя думала о том, сколько бед они могли натворить, сами того не зная. Сны действительно посещали её редко, но если она их помнила, то это обязательно было что-то ужасное. Однажды, после очередного сюжета по новостям про расстрел людей террористом, ей предстоял полет на самолете вместе с отцом. Той ночью ей приснилось, что самолет захватили, что она и её отец упали на дно океана. Когда они пролетали над границей, над Атлантическим океаном разбился самолет. Причины до сих пор не установлены.

Неужели Надя кого-то погубила подобным способом? Даже не осознавая этого... Быть может, ей удастся чем-то помочь миру? С этими мыслями она и заснула.

На утро Надя была рада. Она помнит сны! Почему? Почему раньше этого не случалось? Наде приснился человек, который может создавать буквально из ничего любимую еду. Это же чудесно!

Надя тут же позвонила Владу.

- Представляешь... - начала она, как только парень ответил.

Надя рассказала ему все-все что ей приснилось. Девушке казалось, что он сейчас обрадуется, но нет.

- Что ты наделала?! Я хотел спасти Риту и Алекса. Я создал во сне человека, способного перемещаться во времени не более, чем на неделю.

- Значит, он может путешествовать во времени и помогать голодающим.

- Совсем не значит! Я что, непонятно объяснил? Один плюс один в этом уравнение и равно одному, понимаешь теперь? У него огнеупорность и внешность моего человека, но он не может перемещаться во времени. Он бросается гамбургерами, ясно?! Я хотел проверить его и поджег! И сейчас по городу бегает горящий мужик в смокинге и кормит всех желающих! Если они, конечно, не падают в обморок, когда его видят!

- Надо что-то с этим делать.

- Действительно надо. Как ты додумалась? Наверняка кто-то подсказал.

- Да что с тобой случилось?

- Давай не сейчас об этом. Он вышел из Элиного дома пять минут назад. Я пытался проследить за ним, но его пропускали на красный, а меня могли сбить. Судя по всему, он идет на окраину.

- На Речной пункт помощи малоимущим. Он идет туда, чтобы помочь им. Похоже, что идеи сохранились мои.

- Хорошая новость: мы можем программировать их сознание. Плохая: мы не умеем делать это правильно. Я уже еду на Речную. Сел на пятый. Надо его остановить раньше, чем он сожжет кого-то или попадет в больницу. Тогда у нас будут явные проблемы.

- Ладно. Уже бегу.

Надя натянула толстовку и бросилась на Речную. Пятнадцать минут пролетели незаметно. Надя шла быстрым шагом, иногда переходя на бег, и вскоре увидела первый дом с синей табличкой "Речная, 6".

- Где ты? - сразу же набрала Влада Надя.

- На мосту. Ты права. Он идет к пункту. Давай скорее. И да, на всякий пожарный, есть чем прекрыть лицо?

- Не волнуйся.

Надя на бегу накрыла голову капюшоном так, что издалека её явно не разглядеть.

Мост - это громко сказано. Небольшое сооружение из бетонных плит и арматуры продолжало старую асфальтированную дорогу, низко вися над узкой речушкой. Глубины в ней не больше полутора метров. Дно, покрытое разбитыми бутылками, консервными банками и прочим мусором, хорошо видно под желтоватой водой. На мосту стояли двое: парень в куртке с капюшоном и мужчина. Лица его не было видно из-за огня, который охватил и ворот его костюма, и большую часть спины. Вероятно, они смотрели друг на друга. К великому Надиному счастью, все взрослые работали, а большинство детей из-за пасмурной погоды сидели по домам, даже не подозревая, что по их улицам бегает горящий человек.

- Нельзя его пускать дальше, - сказала Надя. - За мостом более оживленная улица.

- Спасибо за помощь, Капитан Очевидность, - огрызался Влад. - Без тебя я бы не догадался.

- Да что с тобой не так? Ты даже не придумал ему огнеупорную одежду, а теперь обвиняешь меня в чем-то.

- Ну прости, что не могу полностью контролировать сны. Я задержал его, как мог. Задал сложные вопросы и он впал в ступор. Умом этот чудила явно не блещет.

- Ты говорил, что они объединятся, если мы увидим что-то похожее. Это явно не то, чего я ожидала.

- Нам приснился человек. Это все объясня...

Надя не дослушала Влада. Она подошла к началу моста, спустилась на берег и намочила рукава в воде.

- Пожарные скоро будут. Наверняка их кто-нибудь вызвал. Надо торопится, - сказала она Владу, проходя мимо. - Спускайся вниз и поймай его там.

Влад на секунду задумался, но тут же поспешил. Он понял, чего хочет Надя. Тем временем она подошла к огненному человеку и сказала ему:

- Рыбы в этой реке голодают. Те не поможешь им?

- Но я не видел там рыб, - ответил он каким-то странным голосом. Он казался Наде гулом в ушах.

- Просто им надо насыпать корма, но у меня нет. Попробуй ты, - девушке было тяжело дышать рядом с ним, кожу нещадно пекло и хотелось просто напросто отвернуться, чтобы вдохнуть прохладного воздуха.

Мужчина подошел к кривоватому ограждению и наклонился над ним. Надя поняла, что он слишком тяжелый. Так не выйдет. Огненный засунул руку в карман, достал оттуда рыбий корм и высыпал в реку.

- Я все равно не вижу рыб.

- Просто надо перелезть через перила. Давай сначала ты, чтобы я тебе помогла.

Мужчина кивнул и перекинул ногу на другой край. Затем аккуратно приземлил вторую.

- Не вижу рыб, - требовательно сказал он.

- Так ты наклонись.

Мужчина неуклюже схватился за перила, нагибаясь, и тут же Надя толкнула его руками в спину. Он словно бревно упал в воду животом вниз и никак не всплывал.

- Вылавливай его!

Влад бросился в реку. Его одежда сразу отяжелела, сковывала движения и тянула на дно, но парень делал яростно резкие движения, ведь понимал, кому сейчас действительно плохо. Не ему, а тому мужчине, что тонул в реке, лежа лицом ко дну. Влад присел и схватил его за волосы, вытягивая на поверхность. Мужчина всплыл, но он не делал никаких движений, пытаясь спастись. Влад тащил его за собой по воде, пока голова мужчины не врезалась в грязный песок, и он снова не пошел ко дну. Вода едва прикрывала открытые глаза бедняги.

- Ты что творишь?! - крикнул Влад, поднимая его голову из воды. - Жить надоело?

- Мне не может надоесть жить, пока я не вернусь в прошлое, не накормлю голодных людей и не спасу Риту с Алексом. Моя жизнь мне не принадлежит. Я нужен миру, чтобы сделать его лучше.

Мужчина повторял это словно мантру, пока Влад вытаскивал его на берег.

- Я позвоню дяде Юре. У нас как раз с ним встреча через пол часа.

- И что же мы ему скажем? - Влад покосился на мужчину, вдали послышался вой сирены.

- Ничего. Дядя Юра вопросов не задает.

- Вопросов не задает... - повторил мужчина.

Влад задумался. Его мысли сейчас затрагивали тему воли. Есть ли она у этого человека, сила воли? Он же говорит именно то, что он и Надя вложили ему в голову.

- Эй, чего ты хочешь на самом деле? - спросил Влад беднягу, когда Надя отошла в сторону.

- Я хочу? Не понимаю. Я знаю, что значит "хотеть", но не понимаю вопроса...

- Ну, если ты сейчас умрешь, что ты пожелаешь сделать до этого? Что ты сам для себя считаешь обязательным?

- Сделать мир лучше...

- Как? Как ты сделаешь мир лучше?

- Накормлю голодных. Спасу Риту и Алекса.

- Неужели, это сделает тебя счастливым? - спросил Влад, но мужчина не ответил. Парень немного помолчал. - Знаешь, Алекс и Рита спасены и все уже получили столько еды, сколько хотят. По крайней мере, в наших местах.

- Значит, я должен пойти куда-то ещё. Где люди голодны. Где ещё надо спасти Риту и Алекса.

- Везде лишь сытые люди, - вздохнул Влад. - Все Риты и все Алексы на свете спасены. Найди цель в жизни и добейся её, понял? Чего бы тебе это ни стоило.

- У меня уже есть цель в жизни, но кто-то добился её раньше меня, - мужчина встал. - Спасибо тебе. Теперь я все понял.

- Ты уверен? Все хорошо? - Влад немного отошел от него.

- Да. Я все сделаю как надо. Если нет голодных людей, то я сделаю так, чтобы они голодали. Если Алекс и Рита спасены, то я сделаю так, что им нужна будет помощь, чего бы мне это не стоило.

Влад обомлел.

- Ты все не так по...

Но мужчина растворился в воздухе.

- Он ушел в другое время, - Надя только что подошла к Владу.

- Почему меня вечно перебивают! Ты слышала, что он сказал?

Но Надю словно бы не волновали ни слова, ни то, что прямо перед ней кто-то растворился в воздухе.

- Нет, но дядя Юра здесь. К счастью, он проезжал рядом. Мне нравятся такие совпадения.

- Да заткнись ты! - заорал Влад.

- Знаешь что, - Надя переменилась в лице, взгляд стал пустым, отстраненным, кожа как-то побледнела, надменность и презрение высказывала улыбка. Голос едкий и резкий произнес словно за неё: - Сейчас ты сядешь в машину, затем мы поговорим с дядей Юрой или Юрием для тебя. И только после этого ты расскажешь мне все, - сзади подъехала черная машина. - Залезай.

Влад даже не нашел, что сказать. Он никогда не видел Надю такой. Они прошли мимо нескольких домов и увидели машину. Парень послушно сел рядом с ней на заднее сиденье.

- Привет, племянница. Давно не виделись.

- Три месяца, - глядя на Влада ответила она радостно, но лицом не изменилось, видно, притворялась. Машина тронулась, тут она улыбнулась и повернулась к водителю. - Дядь Юра, знакомься, этой мой хороший друг Владик.

- Насколько хороший? - дядя прищурился и улыбнулся Владу, отчего ему стало неловко.

- Не знаю, это уж ему решать. Да, Владик?

- Ясно, - дядя Юра усмехнулся.

Влад смог хорошо разглядеть его только, когда они вышли из машины и направились к небольшому частному домику недалеко за городом. Высотки виднелись за одним из многочисленных холмиков и словно маяк сообщали, где сейчас маленькая частичка цивилизации.

Дядя Юра был невысок. Его смуглую кожу вокруг светло-серых глаз испещряли маленькие морщинки от постоянных подмигиваний и прищуров. От этого человека так и веяло добродушием и простотой, но все его близкие знакомые могли с уверенность сказать, что дядя Юра человек хитрый и умный, обладающий сложной натурой. Не поймешь, когда он смеется, а когда надсмехается.

В его доме все казалось каким-то маленьким и уютным. Это выглядело немного забавно, ведь сам мужчина имел густую бороду и чересчур широкие плечи. Неуклюже, словно медведь, он проскальзывал под низкими балками в дверных проемах, увлекая за собой целое облако пыли.

Влад рассматривал сквозь старые окна дорогую машину и недоумевал, почему же Юра живет здесь. Насколько он знал, бедствующих людей в Надиной семье не отыскать, Юрий является заместителем её отца. Неужели, это только видимость благополучия и на самом деле дела у них обстоят так же, как у него?

- Садитесь здесь. Я пойду поищу пока бумаги.

Дядя Юра как бы между делом поставил чайник на плиту и вышел. Из соседней комнаты послышалось шебуршание. Надя опустилась на стул.

- Слушай, - Влад сел рядом, подмечая, что смотрит она на него, как на пустое место. - Ты можешь обижаться сколько угодно, но я все равно скажу. Это очень важно.

- Что же ты тогда все размусоливаешь, а?

- Я поговорил с нашим фаерменом. Все наши желания стали целью его жизни. Не то, что бы это не правильно, но... Он желает этого настолько сильно, что может натворит таких дел, что мама не горюй. Когда ты ушла, он собрался спасать голодающих и Алекса с Ритой, но этого нельзя было допустить. Я сказал, что все хорошо. Что никто больше не голодает, что и Рита, и Алекс живы. И знаешь, что он ответил? Если нет голодающих, то он заставит людей голодать. Он сделает так, что...

- Он их убьёт... - выдохнула Надя, закрыв лицо руками. - Я должна была понять это раньше. "Яблоко" прошло инспекцию по безопасности, там все честно. Да и никто из папиных соперников на взрыв не решится... Мы их убили. Он вернулся в день моего рождения и подложил бомбу или что-нибудь в этом роде. Все точно так же, как и в случае с троицей.

- Надо снова попытаться.

- Нельзя. А если мы еще что-нибудь натворим?

Влад хотел что-то ответить, но в комнату вошел Юра.

- Так, ребятки, - он положил на стол папку. - Судя по всему, ты имела в виду именно это. Оригинал вам не дам, зато копии можете почитать.

- Дядь Юр, а можно забрать? Просто дома удобней будет.

- Ладно уж. Только смотри у меня,все , что найдешь, показывай.

- Спасибо, - Надя встала из-за стола. Засвистел чайник.

- Ах ты хитрюга! Куда это собралась, а? Как же чай? - наигранно возмутился он, Надя виновато улыбнулась. - Идите уже. Вас подбросить?

Но Надя отказалась, обрадовавшаяся тому, что дядя Юра не стал выяснять обстоятельства их пребывания на Речной и почему им вдруг понадобились его исследования. Ей хотелось прогуляться, думая о чем-то своем. А подумать надо о многом. Завязав толстовку на поясе, она уныло шла по дороге.

Сзади плелся Влад. Он тоже пытался размышлять, но никак не мог сосредоточится. Что делать? И дальше пробовать и пытаться? Но, Надя права, натворить они могут много чего, а вот исправить вряд ли, тем более, если натворят это в прошлом. В кармане завибрировал телефон.

- Привет, Миш, сейчас мне не очень удобно говорить.

- Да ладно тебе! Не поверишь, что я сегодня видел, - восторженно-визгливо начал тараторить собеседник Влада. - Короче, иду к Ленке, а на мосту два хмыря. У одного из них башка горит.

- Может, болит? - свой голос Влад слышал словно со стороны.

- Да говорю же тебе, горит! А мужику хоть бы хны. Ну, я скорее снимать в прямой эфир. Тут появляется третий и толкает мужика в воду. Но это ещё не все. Один из них вытащил мужика на берег, а лицо у него целехонько. Второй куда-то звонить, а мужик и этот о чем-то болтают походу. Так вот, тот, что горел просто исчез! В воздухе растворился!

- Ты перегрелся, Мишань. Иди водички попей.

- Господи, да говорю же, я все снял! Тех двоих потом черная машина забрала.

- Номер снял?

- Ты же знаешь, какая у меня камера. Не разглядишь.

- А лица? Лица снял?

- Так они в капюшонах были. Ты погоди ,я тебе уже скинул ссылку. Щас придет.

- Ага. Пока тогда. Но я думаю, что это постанова.

- Да скажешь тоже. Как этот мужик тогда в воздухе растворился?

- Всё. Я занят.

Влад сбросил. Видимо, Надя слышала часть его разговора и резко остановилась. Она вопрошающе смотрела на него, словно надеясь на что-то.

- Скорее всего, у нас проблемы.

3.

- Ну хотя бы в газетах об этом не пишут, - тяжело вздыхала Надя, просматривая ленту.

- Уже пишут, вообще-то. Наша школьная газета решила привлечь читателей. Миша сказал, что их стало в десять раз больше.

- Ноль на десять будет ноль. Может, нам не стоит волноваться? Пусть придумывают там себе разные байки, а мы то тут причем? Нас никак не найдут, да и привлечь если что не получится. Наша проблема испарилась.

- А как же машина твоего дяди?

- Это не совсем его машина. Он брал её на прокат в соседнем городе. На его машину кто-то уронил гирю с крыши. Какие-то паразиты экспериментировали с гравитацией.

- Оу, - Влад мысленно представил, что случиться с машиной после этого.

- Вот именно. Так что на него вряд ли выйдут, да и кому это надо?

- Ладно, успокоила. Но я теперь не могу спокойно смотреть на Мишу. Он и раньше каким-то гиперактивным был, нечего говорить о нем сейчас. Фаермен появился только вчера, а шуму сколько наделал.

Надя тяжело вздохнула. Она и Влад сидели в забегаловке уже два часа, но никак не могли понять, что же делать. Этой ночью Влад не спал. Следующей не должна спать Надя.

- Я тут подумала, - медленно сказала она. - Нам надо создать кого-то, кто сможет исправить это. Начнем с разделения наших способностей. Образы из наших снов не должны объединятся. Пусть они существуют отдельно.

- Ты все еще злишься?

- С чего ты взял?

- Потому что ты не хочешь больше со мной общаться, но тебе придется это делать, пока мы в одной лодке.

- Да господи, нет же! Сам подумай. Так у нас не появится неконтролируемых химер.

- Три правила. Они нам нужны. Первое: всегда рассказывай, что хочешь создать и что получилось. Второе: всегда программируй на самоуничтожение. Третье: не вмешивайся в прошлое.

- С последним я согласна как человек, но не как друг.

- Послушай. Из-за нас уже погибли близкие люди.

- Единственное, что я хочу - вернуть Риту. Но нельзя этого делать необдуманно. Это правда. Вот только без вмешательства в прошлое, у нас ничего не получится.

- А вот тут ты не права. Рита ведь была твоей лучшей подругой? Значит, ты знаешь её как облупленную. Когда разделимся, создай её образ. Не забудь про условие, что все её воспоминания к ней вернутся.

Надя с подозрением посмотрела на него.

- Но что я скажу её родителям? Вот ваша дочь, восставшая из мертвых. Можете забыть, что вы её похоронили.

- Боюсь, что так не прокатит. Сделаешь её видимой лишь для нас.

- Для меня.

- Нет, для нас. Иначе проблем не избежать.

Надя знала, что Влад был прав, но только как посторонний человек. В правильности его рассуждений и состояла загвоздка. После долгих споров и раздумий, Надя, хоть неуверенно, но согласилась с ним. Другого выхода она не видела.

- Сегодня похороны... - вдруг резко сменил тему Влад, разглядывая в окне проезжающие мимо машины. - Ты пойдешь?

- Нет, - холодно ответила она. - Этого я не вынесу.

- Мне кажется, что все-таки стоит. Хотя бы из уважения к Рите.

- Именно из-за этого и не пойду. Живых не хоронят...

Она резко встала и ушла, как тогда, перед появлением троицы.

Влад вздохнул и подумал о том, что её уже ничем не исправить. Надя не любит прощаться.

Тем временем сама Надя уже шла по знакомым улицам. На душе было паршиво, отчего девушка постоянно кусала верхнюю губу. Несильная боль и металлический привкус теплой крови заставили её вздрогнуть. Ощущение едкой горечи никак не проходило, и Надя решила, что необходимо чем-нибудь заесть его. Ей скорее хотелось избавиться не от вкуса крови, а от собственных мыслей, а для этого надо что-то сделать. Например, ударить что-то, и лучше бы это оказалось зеркалом в общественном туалете, или начать бежать, да так долго, пока не упадешь замертво от усталости, закричать и завопить, чтобы её голос услышали все на земле, чтобы все поняли, а может и вовсе просто упасть от беспомощности и лежать, плакать тихонько, свернувшись в клубок как кошка. Люди много всего делают от безысходности и отчаянья. Слишком сложные решения и выводы, несправедливость жизни, отрицание правды, невозможности - всё это выводит человека из строя. Словно робота, который не может найти инструкции. Что дальше делать? Нас не готовили к такой ситуации. Нас не учили этому в школе. Люди прекрасно знают монотонности функции, но понятия не имеют о том, как жить. Что значит быть правильным человеком? Есть ли вообще они, хорошие люди? Наверное, для это стоит соблюдать нормы морали, сохранять культурные ценности, делать то, что считается добром и вести себя так, как хочет того общество. Но будет ли тогда человек личностью? Будет ли человек человеком? И что надо сделать ей, пятнадцатилетней Наде, чтобы остаться собой, но стать человеком?

Девушка на секунду застыла перед стеклянными дверьми, которые очень медленно разъезжались друг от друга. Яркий свет супермаркета, упаковки, поражающие цветным изобилием и царапающие глаза своей неоновой приторностью. Одна за другой пачки, бутылки и коробки отправлялись в красную продуктовую корзину. Надя не видела ничего вокруг себя, только подмечала какой-нибудь новый вкус чипсов и тут же тянулась к упаковке. Одно неловкое движение вперед, и Надя врезалась в кого-то. Ноги подкосились как-то сами собой, руки ослабели. Послышался глухой стук. Корзина рухнула на пол, Надя тоже. Она быстро вскочила, пролепетала какие-то извинения, даже не смотря на человека, и, подобрав пару упаковок, подняла корзину. Наконец, Надя подняла взгляд, пролепетала очередное "Извините" и обомлела.

- Ой, - почти шепотом, смущенно проговорила она, хотя вела себя так крайне редко. - Здравствуйте. Я вас и не узнала.

Перед ней стоял дядя Юра. Он удивленно смотрел на неё, растерянно улыбаясь.

- А, Надя, - усталым, но приветливым голосом поприветствовал он девушку. - Не ожидал тебя здесь увидеть. Все сейчас готовятся к похоронам. Подбирают платье покрасивей. Черный многим к лицу.

Он сел, помогая поднять отлетевший пакет и ненадолго засмотрелся на него, словно бы пытаясь разглядеть что-то. Затем дядя Юра опомнился и бросив пакет в Надину корзину, прятал за спиной свою, но девушка уже увидела пару бутылок вина под пачками молока.

- Да, наверное, - неловкость переполняла её. - А что вы здесь делаете? Вас же тоже пригласили... Выв порядке?

"Ну что за глупый вопрос!" - Надя ту же пожалела о сказанном.

- Думаю, надо сказать, что все отлично . Но скорее всего, это не так, верно? Тебе ведь тоже печально.

- Все как в тумане. Так странно. Она везде мне мерещится.

- Да... - мужчина отстраненно посмотрела в сторону, а потом вцепилась взглядом прямо в Надины глаза. - А ты как? Как папа? Он обещал навестить меня. Напомнишь, чтобы на этот раз не забыл?

Дядя Юра был сам не свой.

- Он сейчас немного нервничает из-за всего этого, но надеется, что мы соберемся всей семьей в воскресенье, - никогда ей еще не было так тяжело врать.

- Понимаю. Он тоже волнуется, - дядя Юра взглянул на телефон. - Ну вот. Уже через пятнадцать минут. Надо идти. Ты со мной?

- Я приду попрощаться с ней попозже. Когда будет меньше народа.

- Тогда, пока...

И мужчина пошла к кассе. Надя даже представить не могла, что он о ней думает. Девушке тоже надо было пробить продукты, но сталкиваться с ним совсем не хотелось, хотя Надя очень любила его. Она издалека наблюдала за кассой, пока дядя Юра не вышел.

- И пакет, - буркнула она угрюмой кассирше.

Расплатившись, Надя вышла, но рядом с дверьми по прежнему стоял дядя Юра. Он смотрел на небо, задрав голову и поставив пакеты на землю. Девушка сверилась с часами. Через пять минут. Но почему же он не идет? Надя продолжила наблюдать. Время медленно утекало, но мужчина никуда не уходил. Час пробил, а он все стоял и смотрел на то, как мимо проплывают облака, вглядывался в пасмурное небо.

Наконец, Надя подошла к нему и тоже уставилась туда. Она хотела понять, что сейчас чувствует взрослый, потерявший друга. Дядя Юра нашел с Ритой общий язык, сразу же, когда он и познакомились. И с ним, и с ней это происходило крайне редко. Казалось, им почти невозможно отыскать родственную душу, но тем не менее, это случилось.

Когда они разговаривали, то словно отстранялись от остального мира. Такая странная дружба. Дядю Юру забавляла Рита, её манера общения и образ жизни. Она напоминала ему героиню комедии. Рита же находила дядю Юру очень мудрым человеком. В её глазах дядя Юра представлялся этаким стариком-философом, к которому можно подойти и спросить совета, а он всегда ответит, немного странно и витиевато, но верно. Потом уже дядя Юра узнал, что Рита - дочь его школьной подруги. Тогда он и возобновил общение со старыми друзьями. Про себя он называл Риту "билетом в прошлое" и улыбался чему-то, глядя на медный блеск рыжих волос, таких же, как у мамы.

На утро, после того страшного дня, он пришел к Ритиным родителям, срочно приехавшим в город. На них лица не было. Побледневшие, они сидели в квартире с задернутыми шторами и наотрез не хотели выходить на улицу, как бы дядя Юра не просил их проветриться. Он уверял себя, что им стало бы лучше, хотя понимал: ничего не изменить. Каждый вечер он приходил проверить их, помочь по дому. Нельзя оставлять Ритиных родителей в одиночестве, как бы это не бесило и не сводило с ума. А сегодня он увидел пустой холодильник и безжизненный глаза Ритиной матери. Она сказала, что не пойдет сегодня на похороны, что не выйдет из дома ни за что. Не может она видеть этих людей, слышать смех, видеть улыбки. Так он и оказался здесь.

Надя поставила пакеты.

- Вы хотели бы её вернуть? - тихо спросила она.

- Вернуть? - он усмехнулся. - Я не хотел бы её возвращать.

- Но почему? - Надя была слегка ошеломлена.

- Потому что это будет уже не Рита. Знаешь, когда я вышел из магазина, мне позвонила её мама. Она сказала, что к ним приходил один паренек, но они его не впустили, - он нахмурился. - Как я понял, он разговаривал с ними через дверь. Спрашивал то же самое: не хотят ли они её вернуть. Что по воспоминаниям её друзей оживит Риту. Он мог бы сделать это сам, но ему было нужно согласие. Странный мальчик, но милый и наивный. Её никогда не получится вернуть. И знаешь, что сказала её мать? "За попытки возродить кого-то я и не люблю людей." Дело в том, что это будет просто клон. Да, предположим такое возможно. Тогда по улицам будет расхаживать кто-то с Ритиными внешностью, голосом, неповторимыми манерами и улыбкой, но это не она. У этого нет её мыслей и желаний, а лишь то, что мы видели в ней, то, что она рассказывала. Мне кажется, что её родители не хотят заменить свою дочь пустышкой.

Дядя Юра замолчал. Надя склонила голову, разглядывая содержимое пакетов.

- Я никогда не приду к ней больше. Простите меня. Я просто не могу.

- За что прощать? За любовь? За то, что она для тебя друг? Ты ведь прекрасно понимаешь, что Риты нет внутри... - он глубоко вдохнула, - внутри гроба. Это не она. Я тоже не хочу прощаться с оболочкой. Я вообще не хочу прощаться как и каждый, кому она дорога. Но придется.

Надя подумала в очередной раз, что дядя Юра очень добрый человек. Таким людям тяжело жить. В первую очередь мир пытается уничтожить добрых, ведь это проще всего. Они пропускают все сквозь себя и медленно разрушаются, угнетаемые чужими проблемами и заботами. В конце концов от них ничего не остается, кроме пыли и ноющего сердца. Добро забывается.

Надя поняла, что решать надо сейчас: или она думает о других, отдавая им постепенно каждую частичку себя, страдая и загибаясь, но совершенно не имея возможности что-либо изменить, или думает о себе. Это не эгоизм. Это способ выжить. Цель всякого животного - выживание. Люди часто возвышают себя над зверьми. Говорят, мол, мы более разумные, не поддаемся инстинктам, в нас есть человечность. Но что есть такое эта самая человечность? Если это то, что делает людей - людьми, то это явно не доброта. Люди забываю, что человек - тоже животное. Он подчиняется желаниям и хочет жить так же сильно, он врет и защищает себя, только более изощрёнными способами. Человек ничего не делает для чужих. Даже некоторые личности стремятся попасть в рай, извращая понимание добрых дел, представляя их в корыстном свете. Вот это - эгоизм. Добро другим, сделанное в свое благо, такой же эгоизм, как и игнорирование нуждающихся в помощи. Получается, что человечность - это эгоизм?

Надя отмахнулась от собственных рассуждений.

- Простите меня за отца.

- Почему ты все время просишь прощения, хотя ничего не сделала? Ты - не твой отец, и ты не должна оправдываться за него. Все мы люди...

Надя глубоко вдохнула, словно собираясь сказать что-то очень тяжелое, то что нельзя ляпнуть просто так во время разговора за чашкой чая.

- Но это я её туда затащила, я винова...

- Замолчи, - Дядя Юра неожиданно изменился в лице. - Ты словно бы хочешь, чтобы тебя все ненавидели. Но ненавидеть не за что. Не за что тебя винить. Ты не знала. Ты хотела как лучше. Обычно люди сами себя оправдывают этими словами, но ты этого не делаешь, потому что еще слишком глупа. Никому не нужен груз ошибки, - каждое "ты" произносилось с такой яростью, с таким чувством, что казалось сильнее Надиных мыслей, каждое "ты" словно вырывало её из реальности и сдавливало грудь, оставляя Надю наедине с собой и голосом матери. - Я люблю тебя, а ты любишь её, но Риты больше нет. Зато есть ты и твое будущее. Не хочу, чтобы ты испортила его из-за вины. Ради меня. Знаешь, как тяжело потом будет знать, что ты не достигла того, чего хочешь? Поэтому я оправдаю тебя перед собой. Ты не знала. Ты хотела как лучше. Но ты не могла ничего сделать. А значит, ты не виновата.

Его серьезное лицо изменили прежняя улыбка. Дядя Юра взял пакеты и ушел. Он не оглянулся. Надя смотрела ему в вслед, пока мужчина не растворилась среди домов.

Человечность - эгоизм? Нет, тоже не подходит. Эгоизм присущ и все остальным животным. Надя не знала что такое человечность, но это точно не те сухие определения из словарей. Она не знала, но понимала: человечность - это дядя Юра. Не потому, что он говорил это ради себя, не потому, что пытался её успокоить, нет. У человечности отсутствуют точные рамки, она размыта и туманна, но как только вы встретитесь с правильным существом, не трудно будет понять, что такое человечность.

Надя подняла пакеты с земли и заглянула внутрь. В одном из пакетов лежали пачки молока и три шоколадки. Надя глубоко вздохнула и пошла домой. Она не хотела возвращаться в загородный домик и позвонила маме.

- Ладно, оставайся в квартире, - с глубоким вздохом произнесла она. - Только будь осторожней.

Надя сбросила и плюхнулась на диван, включила телевизор. Пакет чипсов захрустел в её руках и с треском открылся, но Надя не успела попробовать. Пришла СМСка. Девушка включила экран телефона. От Риты. Надя побелела и дрожащей рукой открыла сообщение. "Это я." Душа ушла в пятки, но пришло новое СМС. "Нашла Ритин телефон и решила тебе написать." Надя выдохнула. Ну и простодушная у Риты мама. Но хорошая. Снова вибрация. "Юра отдал мне кое-что твое, но и ты скорее всего прихватила мое, так что мы в расчете. Распоряжайся забранным как хочешь." Надя улыбнулась. "Пока..." - пришло последнее сообщение. Надя долго на это смотрела, а потом пошла на кухню, отбросив пачку.

Она разогрела молоко и натерла в него шоколада. Горький. Рита не любила такой, зато Наде он очень нравился. Девушка смотрела, как кусочки медленно плавятся и растекаются, образуя коричневую пленочку, а потом оседают на дно стакана.

Надя села на диван и полистала каналы. Тот самый, что нравился Рите. Она оставила его, взяла телефон и увлеклась чтением переписки. Как сильно отличались два человека. Рита постоянно присылала разные смайлики, писала с восклицательными знаками. Сколько эмоций в этих сообщениях. Они буквально излучают их. Надя хотела заплакать, но не смогла. Она вздохнула, оглядев переписку в последний раз, а затем удалила три СМСки. Девушка перечитала. Под названием контакта "Рита" можно было увидеть только два сообщения за сегодня: "Это я. Пока..."

Надя очень долго перечитывала их, словно пытаясь что-то разглядеть. "Пока..." От этого ей становилось легче. Рита с ней попрощалась.

Надя улыбнулась и набрала Влада:

- Привет!

- Ого, а ты повеселела.

- Я столкнулась с Ритиной мамой, и мы поговорили. Ты где сейчас?

- Ухожу с похорон. Надеюсь, что никто не заметит. Я просто не могу там больше оставаться и смотреть на все это. Люди даже толком и не знали их, но льют слезы в три ручья, - он злился. - Просто цирк. Нельзя устраивать такое после смерти.

Надя не нашлась что ответить.

- Влад, - она осмотрела квартиру, чтобы оценить степень беспорядка. - Нам надо поговорить. Это насчет Риты. И насчет Алекса тоже. Я подумала тут... Нам не стоит этого делать. Давай разделим наши способности.

- Ты права, - он сказал это с облегчением.

- Я жду тебя в квартире. Надо посмотреть материалы дяди Юры. Думаю, там что-нибудь есть.

Влад пришел через полчаса, когда Надя уже успела запихать все свои вещи по шкафам. Она сидела на диване и медленно поедала чипсы. Когда дверь за Владом закрылась, парень сразу плюхнулся на диван и запустил руку в пакет, чем вызвал неимоверное возмущение у Нади. В последнее время ей действительно стало гораздо лучше.

- Я почитала немного. Это дневник, - Надя взяла папку с журнального столика и протянула её Владу, тот отряхнул руки и начал листать, иногда задерживая взгляд на одной строчке.

- Да, ты права. Дневник начала восемнадцатого века. Это удивительно!

- Ага, но это ещё не самое интересное. Он принадлежал некой Марии, но про её фамилию там ничего нет. Лишь инициалы. Судя по всему, она из дворян или что-то в этом роде. Не важно. С ней и её младшим братом случилось то же самое. Ну, почти. В их саду росла яблоня, но в отличие от нашей, ей было много лет. Никакой магии. Так вот, один раз, зимой её брат принес в дом два яблока и одним угостил её. Она не задумываясь съела, когда увидела как брат нахваливает их. Потом Мария спросила брата, откуда он достал яблоки. А мальчик ответил, что сорвал с яблони. Мария не поверила и выглянула в окно. Яблоня была зеленой! Когда она позвала родителей, посмотреть на это чудо, то они ничего особенного не увидели. Мария и брат тоже. А на следующее утро к ним в дом постучалась старуха и предложила отведать яблок, но её прогнали. После этого и начались странности. Каждое утро появлялся кто-то неожиданный и очень странный. Все это очень сильно мучало их семью. Вскоре Мария поняла в чем дело и попросила брата ей помочь. Они создали Человека, который знает все на свете и говорит только правду. Они спросили, как избавиться от дара, а тот ответил, что только передав его другому. Для этого всего-навсего нужно закопать два яблока на том же самом месте. Человек объяснил, что семена этих яблок прорастут, и как-только выросшие плоды съест кто-нибудь, дар перейдет к нему.

- Получается, что они закопали яблоки в том самом месте, где их достали мы?

- Да. Но сделали они это только в конце лета, ведь яблок у них не было. А тем временем Человек рассказал много всего интересного. Выяснилось, что дар можно разделить. Для этого надо разрезать два яблока и закопать их половинки. Короче, ерунда какая-то. Но он предупредил, что одному из них начнут снится кошмары, а сны каждую ночь будут оживать только у одного. И может случится так, что начнут оживать страхи... - закончила она, но потом спросила: - Рискнем?

Влад замолчал и начал с усилием пережевывать чипсы.

- Шансы пятьдесят на пятьдесят, да?

- Может даже меньше. Дар ведь хаотично выбирает, чей сон оживет.

- Сколько хорошего мы сможем сделать. И сколько плохого. Даже если начнут оживать только нормальные сны, мы до сих пор не можем их контролировать.

- Намекаешь на то, что стоит избавиться от дара?

- Да. Именно на это. И я после твоего рассказа знаешь о чем подумал?

- Не томи, - Надя сидела словно на иголках.

- От нас ничего не зависит. Невозможно изменить прошлое или будущее. То, что должно будет случиться - случится.

- Ты имеешь в виду, что у нас есть Судьба, и мы должны ей следовать?

- Не совсем. Я считаю, что есть некий парадокс или что-то вроде того. Будущее так же влияет на прошлое, как и оно на настоящее. Хотя выходит, на самом деле таких понятий даже нет. Представь себе, что время - это бесконечная река с прямыми берегами и дном. А вода в ней движется хаотично. Если мы выльем в реку еще воды, то она распределится по всему объему, и вылитые нами капли могут оказаться где угодно. Но дело в том, что воду мы зачерпнули из реки и туда же её вернули, только теперь капли в других местах.

- Эм, я тебя вроде как поняла, но вроде как и нет.

- Я плохо объяснил, знаю. Ну вот смотри. Мы съели яблоки, потому что Мария и её брат передали этот дар. Но откуда он у них?

- О господи! - Надя вскочила с дивана и начала ходить взад-вперед. - Мы отдали им дар. Все ясно! Это так здорово и так печально. Ты гений, Владик! Ты гений!

В порыве чувств она прыгнула на диван и обняла его. Он немного смутился, но продолжил.

- Верно. Это значит, что мы тоже от него откажемся. Все оказалось взаимосвязано. Но вот только почему у них дар проявился сразу, а у нас нет?

- Думаю, что дело в боли.

- В боли?

- Да, в душевной или как там её называют. Мария пишет, что она скучает по Марку. Что её брату Марка тоже не хватает. Мне кажется, что он была их близким человеком, но потом умер или с ним что-нибудь случилось. Они уже горевали.

- Это не дар, - Влад снова начал теребить папку. - Это проклятье. Подумай, сколько всего мы с тобой натворим, если не избавимся от него.

Надя запрокинула голову и посмотрела в потолок.

- Этот дар и нужен для того, чтобы избавится от него. Если мы это делаем, то примеряемся со всем случившимся. Он нужен для того, чтобы мы поняли - мертвые никогда не станут по настоящему живыми.

- Нет, - резко отрезал Влад. - Это чистая случайность, что получили его именно мы. Вместо меня могла бы быть Рита, и тогда она не лежала бы сейчас на кладбище!

Надя сначала хотела надуться от возмущения, но потом осознала сказанное Владом. Это было невыносимо больно. Слезы подступали, заполняя глаза. Горячими ручейками они бежали по щекам и капали на темно-алое платье. Надя не жмурила глаза, покрасневшие от слез, лицо её оставалось спокойным. Надя плакала крайне редко, даже когда узнала о Ритиной смерти она не плакала, но сейчас эти ужасные соленые слезы падали на это чертово платье, оставляя мокрые разводы, и Наде казалось, что на ней кровь. Кровь Риты.

Влад удивленно замер. Впервые он довел кого-то до слез. Впервые он видел, как плачет Надя. Ресницы слипались, и черные от туши слезы словно бы исчезали в алой пустоте. Влад как будто бы забыл, что сейчас происходит. Восхищение мешало ему дышать. Он не мог вымолвить и слова. Именно тогда он понял, что хочет делать. Да, он не художник, но все любят прекрасное, хотя не каждый может увидеть его без чужой помощи. Он просто обязан запечатлеть этот момент. И многие другие, когда картина завораживает, когда цвета играют с воображением, и знакомые, привычные вещи кажутся нереальными. Словно на фантом смотрел он на Надю, и оба они не могли дышать, потому что эмоции поглотили их целиком.

Наконец, Влад опомнился и придвинулся к Наде, неловко обнимая её. Она не всхлипывала, не двигалась, а просто сидела словно статуя, и её черные слезы капали на рубашку Влада.

- Не плачь, - шепотом сказал он. - Я не хотел. Ты же знаешь, что я не хотел.

На самом же деле ему хотелось сказать: "Мне нравится, когда ты плачешь.", но это прозвучало бы не так. Никто не понял бы его, никто бы не услышал, но всё же...

- Мне нравится, когда ты плачешь, - неуверенно произнес он.

Влад ожидал, что она оттолкнет его, а то и ещё что похуже, но она обняла его тоже. Неловко и застенчиво, не так, как делала это до взрыва.

- Так мне не плакать или продолжать?

- Прости меня.

- Знаешь, - она убрала руки с его спины, он тоже перестал её обнимать и сел рядом, - я на самом деле могла бы сказать очень много колкостей в ответ. Раньше я профессионально практиковала сарказм и каждый день выливала всё, что думала. Но потом я часто извинялась. Мол, я не хотела обидеть и все такое. Ты ведь помнишь, да? Я изменила многих людей, потому что они боялись услышать мои слова вновь. Им плевать на мои извинения, ведь это ложь. Все мы прекрасно понимаем, что "прости" уже на автомате у человечества. Это как "и" между обычными оскорблениями. Извинения не искренны. Так почему мы продолжаем просить прощения?

- Я... Я не знаю. Но я сказал правду.

- И я это поняла, ведь ты не бросил в меня "прости". Ты сделал что-то для этого, пусть и чисто символическое, - Надя обняла его. - И ты меня прости. Я знаю, что Алекс был для тебя примером. Все знали.

- Вот блин...

- Ты был прав. Дар нужен не для принятия. Скорее всего, это просто случайность, что он возник и как проявился. Сбой во вселенной, но ведь это не так важно, да? Мы можем использовать его так, как захотим. Лишь тогда поймем зачем он именно нам. Если мы, конечно, можем делать что-то против задумок времени.

- Конечно можем, ведь это оно подстраивается под нас! Мы делаем то, что хотим. Разве не заметила? Просто время уже знает, что именно это будет, поэтому и невозможно его изменить.

- Думаю, нам не стоит гадать. Все это слишком сложно для нас. Но единственное, что я знаю: нам надо от него избавиться.

- Но ты же помнишь Зета? А тех, про кого он рассказывал?

- Время подстраивается под нас, забыл? Зет - не наше творение. Его создала Мария с братом. Так она хотела предупредить нас и рассказать все, но решила, что мы не должны о ней знать. Иначе нам захочется вернуться в прошлое и расспросить её обо всем.

- Дай угадаю, ты вычитала это в дневнике?

- Нет. Сама придумала. Но пораскинь мозгами. Если мы все не создадим его, то нам никто не расскажет о наших способностях, значит, этого момента не будет. И мы не создадим Фаермена, и Алекс с Ритой будут живы.

Влад кивнул и через полчаса они уже стояли у места взрыва, обнесенного забором, с двумя яблоками в пакете, купленными в ближайшем магазине. Надя успела переодеться в "свой костюм для преступлений". Так она назвала те джинсы и толстовку, в которых толкала с моста горящего человека.

Зажглись придорожные фонари. Смеркалось.

- Кто лезет первым? - спросил Влад.

- Никто. Пройдем через ворота. Там внизу можно подлезть. Я думаю.

Они прошли пару метров вдоль забора, пока не увидели маленькую щелочку в нем. На этом месте створки и расходились.

- Я первая.

Надя легла на землю, проверив, нет ли кого вокруг, и словно вода под камень просочилась между воротами и землей.

- Да уж, туговато тебе будет, - сказала она, отряхиваясь.

Влад не ответил, ведь он уже был на полпути проникновения. Точнее, его нижняя часть туловища всё ещё оставалась на стороне улицы, а лицо уже купалось в зазаборной земле.

- Ну, давай, ты сможешь!

- Помогла бы лучше!

Надя взяла его за руки и потащила на себя.

- Надь, меня кто-то тащит.

- Знаю, это я.

- Да нет, за ноги!

- Ах ты там не один, паршивец! - раздался слегка визгливый старческий голос.

- Отпустите меня!

- Вот уж нетушки, - протянул старик. - Помогите, люди! Полицию зовите! Хулиганы! - каждая гласная казалась жутким скрипом.

- Надя, тащи!

Она сделала резкий рывок и Влад оказался за стеной.

- Ну я вам сейчас задам!

Старик на секунду затих, словно бы давая Владу шанс оклематься. А потом через забор полетели камни.

- А старик то ого-го! - посмеялась Надя, отбегая в сторону.

- Идем скорее, пока он и правда полицию не вызвал.

И они пошли на самый верх холма, больше не роняя лишних слов. Все сильно изменилось, снесли даже фундамент. Голая, серая земля, покрытая кусками бетона и пластика неприятно шуршала под ногами. Горы остатков "Яблока" были свалены около забора, и кучи блоков и плит достигали почти трех метров.

Наконец, они встали на самую вершину.

- Столько воспоминаний, - выдохнул Влад, но Надя не ответила.

Она руками начала копать ямку. Парень слегка подсуетился и начал помогать. Земля сыпалась, не давая вырыть нормальную глубину. То и дело кто-то из них ойкал или вздрагивал:

- Порез? - спрашивал один.

- Все нормально, - отвечал другой.

И они продолжали. Наконец, оценив ямку, Надя решила, что очень даже неплохо, и протянула яблоко Владу.

- Как-то глупо немного, - усмехнулся он, закапывая его.

- Да, но я надеюсь, что это сработает.

Они сидели в полной темноте, уставившись на место захоронения яблок. Ничего не было видно, они закапывали на ощупь, уже устав от холодной жесткой земли. Иногда их ладони соприкасались, и это редкое тепло словно бы согревало изнутри.

- Все, - сказала Надя. - Готово.

Они встали с колен. Холодный влажный воздух залетел под одежду, запахло мокрым асфальтом.

- Дождь скоро будет, - повернулся к Наде Влад. - Пора закругляться, идем.

Но уже слишком поздно. Тяжелые капли падали на головы, мокрые волосы неприятно липли к лицам.

- Я ничего не вижу, - сказала Надя. - Откуда мы пришли?

- Смотри, огни! - указал он на далекое свечение. - Там забор, а уж потом и ворота нащупаем.

И они медленно спустились с холма, внизу которого уже собирался густой туман. Они держались за руки, чтобы не потерять друг друга и медленно утопали в темноте. Сегодня они сделали это. Сделали вместе.

4.

- Скорее в операционную!

- Щипцы.

- Она не дышит!

- Разряд!

- Продолжаем.

Влад не помнил. Ничего не помнил, кроме темноты. А сейчас - яркий свет. Такой же белый, как и халаты вокруг. Лица, лица. Они такие размытые, нечеткие. Все мелькают и мелькают. Только мужчина рядом с ним в черном костюме. Влад опустил глаза вниз. И туфли черные, лакированные.

- Что ты видел? - спросил мужчина, голос его показался Владу знаком.

Он хотел взглянуть ему в лицо, но не мог. Лица, лица вокруг.

- Голова болит.

- Слушай, я понимаю, что было страшно, но ты должен хоть что-то помнить. Ты со своей подружкой гулял по руинам, это я уже знаю. Но что было дальше.

- Темно. И дождь. Там так темно и сыро.

- Да, да, дождь. Мы уже сто раз это проходили. Нам надо найти преступника, понимаешь?

- Темно. Мы держались за руки, чтобы не потерять друг друга. Было страшно. Она так крепко сжимала руку, так крепко держалась... А потом я услышал это. Не могу описать. Это ни на что не похоже. Да, помню. Звук слышался как-будто отовсюду, а потом она отпустила руку. Она упала. Я ничего не видел. Темно. Я помню, как сел, она лежала на спине. Я начал её звать, но она не отвечала. А потом что-то случилось. Я отрубился. Голова болит.

Влад дотронулся до затылка и почувствовал что-то шершавое. Бинт.

- Ладно, от тебя видимо толку не будет, - мужчина нервно вздохнул.

Влад поднял голову и на секунду застыл.

- Ты же...

- Что? - мужчина сделал глоток из бумажного стаканчика, от горячего кофе поднимался пар.

- Зет!

- Да неужели, братишка? - он устало улыбнулся.

Мужчина был хорошо одет, на вид ему не больше тридцати. Гладковыбритый с густыми каштановыми волосами и глазами какого-то непонятного янтарно-зеленоватого цвета. Прямой узкий нос и острый подбородок создавали впечатление аристократической внешности. Зет оказался высок и слегка худощав, аккуратист в плане одежды и внешнего вида.

- Зет, что происходит? Где Надя? - казалось, Влад даже слегка повеселел.

- Посмотри на свою рубашку, парень, и ещё раз подумай, не вспомнил ли ты чего?

Белая рубашка была по локти в крови, она же на уровне груди. Черное пятно от туши до сих пор на плече.

- Что с Надей?

- Успокойся. Все с твоей подружкой хорошо, если это можно так назвать. Но пулю вытащили, так что больше ничего её жизни не угрожает, расслабься и подумай.

- Какую пулю?

- В неё стреляли, и моя цель выяснить - кто и почему. Так что помоги мне.

- Там было темно, Зет. Где она? Я хочу поговорить с ней.

- Она ещё не пришла в себя. Тем более с ней сейчас родители. Не стоит вмешиваться. Лучше поведай-ка мне, кто такой Зет.

- Это ты.

- Нет. Я - Петр Уралов. Так что давай рассказывай.

- Да ты что, - Влад вскочил со скамейки. - Не неси чепухи, Зет. Ну какой из тебя Петр?

- Слушай, да тебя похоже не слабо так приложили. А врачи сказали, что все нормально...

- Зет, не чуди!

Мужчина лишь как-то странно посмотрел на него. Влад понял, что лучше замолчать. Он отошел от Зета и направился дальше по коридору, рассматривая белый, начищенный до блеска кафель и каталки, стоящие вдоль стен.

- Эй, парень, а ну-ка стой!

Но Влад его не послушал, а лишь ускорил шаг. Тогда мужчина вскочил и побежал за ним. Влад, заметив это, пустился наутек. Он никак не мог понять, что происходит. Почему Зет ведет себя так странно? Почему не узнает его?

- Стой, кретин! Куда бежишь! Все равно не спрячешься!

Некоторые из медсестер и врачей пытались задержать Влада, но как-то неохотно, поэтому он быстро вырывался из их не больно цепких хваток.

Коридоры, казалось, тянулись бесконечно. Столько же было и этажей. Влад не помнил, сколько раз спускался и поднимался, сколько сделал поворотов и куда. Он не знал, где находится, пока наконец не добежал до того самого места, откуда начал. На металлической лавке по-прежнему сидел Зет.

- Я знал, что ты вернешься. По-моему, ты не похож на убийцу, - он улыбнулся, хотя как-то странно. - Скорее на испуганного и загнанного в угол кролика.

- Где я?

- В больнице, где же еще?

- Нет, в какой больнице?

- В обыкновенной.

- Где мы находимся? - уже начинал выходить из себя Влад.

- Здесь.

- Ааа! - крикнул он, пиная стену, и некоторые врачи обернулись к нему, но быстро потеряли интерес. - Ладно, хорошо. Где вы купили кофе?

- Автомат за углом. Очень вкусный, кстати. Я про кофе.

Но Влад уже шел к автомату. Он выбрал черный с максимальной дозой сахара.

- Ну и гадость выйдет, - сказал он, засовывая монетки.

Кофе неприятными брызгами выливался в стаканчик. Влада передернуло. Вдруг рядом он заметил женщину, облокотившуюся на стену.

- Где мы? - спросил у неё Влад, но та лишь покосилась на него с придирчивостью. - В какой мы больнице? Молчите, да? Ну и продолжайте, напыщенная дура.

Но женщина не обратила на него внимание. Влад зло глотнул кофе и тут же выплюнул.

- Горячо!

Стаканчик невольно выскользнул у него из рук и упал на пол, расплескав все содержимое по полу. Тут же подбежала уборщица и начала натирать пол шваброй. Влад был зол.

- Извините, - обратился он к ней как можно спокойней. - Где здесь выход? - но и уборщица не обращала на него ровно никакого внимания. - Аууу! Где выход?

Все безрезультатно. Влад недовольный вернулся к Зету.

- Ну, как кофе? - спросил он.

- Просто отвратительный.

- Ну конечно, ты же привык к хорошему кофе. Твой отец очень хорошо разбирается в нем и может позволить себе хоть каждый день пить по литру самого дорого из всех сортов. Говорят, он сделан из звериных, так сказать, экскрементов.

- Что? - опешил Влад.

- Успокойся, я про кофе, а не про твоего отца, - улыбнулся Зет, делая глоток. - Хотя он тоже хорош. Хочет отжать бизнес твоей бабули. Бедный мальчик, постоянно утешает то старуху, то неудачника-отца, который ничего не может достичь сам. А ведь он так хочет компанию госпожи Лакивой, которая в свою очередь ни в какую не отдаст её до своей смерти. Скряга. На что способен её сын ради семейного бизнеса? На убийство? Жаль твою бедную бабушку Элю. Хнык-хнык!

Мужчина потер около глаз кулаком, изображая плачь.

- Ах ты...

- Кто я? Человек, сказавший правду?

- Где здесь выход? Я хочу знать, где здесь выход!

- Как быстро меняются твои хотелки. Сначала тебе нужна Надя, потом сбежать куда подальше. Но ты не бойся, выхода здесь нет.

Влад выхватил стаканчик из руки Зета и вылил его ему на голову. Тот спокойно остался сидеть, потом вытащил белый носовой платок и начал вытирать лицо.

- Ну ты чего, у меня же белая рубашка, а кофе так плохо отстирывается, - он встал и улыбнулся Владу. - Посиди-ка здесь пока, а я кое-куда схожу.

Парень не ответил. Он никак не мог понять, что происходит. Как понимать: нет выхода? Почему все его игнорируют? Что не так с Зетом?

- Что с тобой не так? - мужчина вернулся полностью переодетый в точно такую же одежду и с новым стаканчиком кофе.

- Со мной то все в порядке. Что не так с вами?

- Со мной? - он сел на свое место.

- Со всеми этими людьми. И с вами в том числе. Нет выхода? Как это понимать? Почему вы меня оскорбляете? И откуда знаете все это? Что с Надей? Когда я смогу её увидеть?

- Не думаю, что ты хочешь знать ответ, - он нахмурился и вздохнул.

- Вот только не надо всей этой драмы, ладно? Просто ответьте, прошу.

- Ну, тогда слушай, - и он поставил стаканчик рядом на скамейку.

Глаза слипались. Веки отяжелели, но Надя все равно озиралась вокруг, не в силах приподнять голову.

- Ты очнулась! - радостно произнесла её мама, сидевшая рядом.

Женщина наклонилась, приобнимая дочь.

- Я в больнице, да?

- Конечно, милая.

Надя присмотрелась. Глаза матери были красными, словно бы она ещё совсем недавно плакала. Мама не накрасилась, что делала крайне редко, и кофту не подобрала под платье.

- Что со мной случилось? - спросила Надя, и мама слегка вздрогнула.

- Да так, ничего серьезного, - она всегда врала превосходно, но сейчас лжи скрыть не удалось.

- Где папа? На работе?

- Нет, здесь. Пошел умыться. Пойду позову его и доктора, а ты отдыхай, хорошо, милая? Отдыхай.

Женщина вышла, но в палату тут же влетела врач.

- Ну наконец-то!

Она начала совершать какие-то манипуляции с рядом стоящими приборами, капельницей и многочисленными трубочками, тянущимися от Нади. Присмотревшись, девушка замерла и тут же вжалась в койку, схватившись за её края. Рядом с ней суетилась предводительница троицы.

- Итак, - обратилась она к ней, когда наконец закончила, - как ты себя чувствуешь?

- Все хорошо, - Надя старалась не выдавать своего волнения и это вполне получалось.

- Да уж, странно услышать такое после всего, что с тобой случилось. Ты у меня самая молодая пациентка с таким ранением, самая сильная, поэтому скоро поправишься.

- А что со мной?

- Как? - взволнованно спросила она. - Мама тебе не сказала?

- Только в общих чертах объяснила, - соврала девушка, догадавшись, что иначе из неё ни слова правды не вытянешь. - Я плохо в таком разбираюсь и мне от того как-то не по себе. Расскажите поподробней, прошу!

- Да не волнуйся ты так, - начала успокаивать её врач. - Пуля прошла насквозь и артерий не задела. Ты в рубашке родилась. Сантиметр вправо, сантиметр вниз и затронула бы сердце.

Пуля? Какая пуля? Всего сантиметр? Надя наклонила голову вниз и дотронулась левой рукой до груди, так как правая была завешана трубочками.

- Эй, эй, - остановила её врач. - Ты не сильно трогай.

- Кто в меня стрелял?

- Прости, но я не могу тебе сказать, - грустно улыбнулась женщина. - Но думаю, ты скоро сама все узнаешь.

- Нет, постойте же, - Надя хотела привстать, но не вышло. - Родители мне ни за что не скажут, но я должна знать правду! Прошу вас.

- У меня другие пациенты. Твоя мама скоро вернется.

- Волнение не идет на пользу моему выздоровлению, так ведь? Хотя бы сколько времени я была в отключке, пожалуйста. Будьте человеком.

Женщина усмехнулась, и какой-то недобрый блеск на секунду застыл в её глазах, но она тут же вернулась к своей прежней манере.

- Только никому, что я тебе сказала, ладно?

- Ни слова! Обещаю.

- Полиция подозревает, что это тот самый паренек, с которым ты была. Тебя нашел старик. Он зашел на территорию "Яблока" и увидел, как парень поднимается с колен рядом с тобой. Вся его рубашка была в крови. Старик бросил в него своей тростью. Попал прямо металлическим наконечником. У парнишки теперь проблемы с памятью. Все три дня, что он здесь, никак не может ничего вспомнить. И постоянно забывает предыдущие часы в больнице. Странно все это конечно, но он не врет. Это точно.

- С чего это взяли, что он стрелял? - спросила Надя, а сама ещё думала и о том, что пролежала здесь столько времени.

- Рядом с вами валялся пистолет и никого больше. Но это только то, что я знаю.

- Ясно...

- Послушай, деточка, - тут врач резко села на её кровать. - Я понимаю, что тебе больно, но на этом не все кончается. Получить выстрел в сердце от собственного парня, да еще и в день рождения - это тяжело, но решаемо. Забудь его и живи дальше. Я помню свою первую влюблённость...

И тут врач начала щебетать что-то, постоянно вставляя фразы о том, как ей надо спешить к другим пациентам, но Надя почти не воспринимала все её рассказы о вреде переживаний. Она думала о том, какая же дата. День рождения. Все случилось тогда.

- А какое сейчас число? - прервала врача Надя.

- Сегодняшнее, конечно, - улыбнулась та. - Ну все, я пошла.

И она исчезла за дверьми.

Наде было страшно, и не от того, что её пытались убить, нет. От того, что она чего-то не знала и не понимала. Хронология её воспоминаний нарушилась, все вокруг завертелось. Все это сон? Все, что с ней случилось? Неужели он выстрелил? Неужели Влад хотел убить её?

- Неужели я сделал это? - Влад застыл с бледным лицом, губы пересохли от волнения.

Ему казалось, что он нагой и открытый. Всем видна его настоящая сущность и впервые он видит её сам.

- Да, - сухо ответил мужчина.

- Нет, - дрожащим голосом, почти плача произнес Влад. - Я не мог.

Он согнулся и, поставив локти на колени, сжал свою голову руками. Она чесалась. Владу чудилось, что кто-то ползает по нему, кто-то прогрызается в его тело. Живот. Он заболел.

- Я тоже раньше думал, что ты не мог, - с печальной усмешкой сказал мужчина. - Но ты ведешь себя как псих, парень, и я тебе реально сочувствую. Но гораздо больше мне жаль ту девочку. Ты ранил её сердце в прямом смысле слова. Хочу знать, за что? Почему?

- Не знаю. Я ничего не помню. Говорите, сколько я уже здесь?

- Три дня.

- Три дня, значит... Кажется, у меня фальшивые воспоминания. Что-то здесь не так. Точно! Это все ложь! Глупый розыгрыш, да? - Влад вцепился в руку мужчины. - На самом деле ничего не было. Вы не пускаете мня к Наде, я преступник, но сижу здесь. Не за решеткой и без наручников.

Три дня... Это слишком странно, неестественно. Не так. Все вокруг не так. Начиная от кровавой рубашки и заканчивая поведением людей. Но, может, единственное, что тут лишнее - он сам. Постепенно Владу начинало казаться, что не прав только он и, вероятно, его крыша медленно начинает ползти ближе к шарикам, заехавшим за ролики.

- Парень, - мужчина как-то погрубел не только голосом, но и телом, - ты здесь, потому что малолетний дебил, у которого богатенькие и влиятельные родственники. Просто у нас пока ещё нет доказательств, лишь подозрения. Но они будут, когда найдут твои пальчики на пистолете. К счастью твой отец хотя бы так разрешил тебя допрашивать... Он, кстати, уверен в твоей невиновности. Глупец папаша. А к девочке тебе нельзя, потому что у неё может случиться шок, когда она тебя увидит. Быть может, Надя тебя боится до смерти.

- Но я этого не делал! И я не псих!

- Все психи так говорят.

- Но как же тогда быть здоровым, таким, как я? Мне что, сказать, что я псих? Хорошо, я - тот еще сумасшедший.

- Вот и славно. Считай, я выбил из тебя признание.

- Так не честно! - вскочил Влад.

Он вновь рванул через коридоры, но на этот раз его никто не останавливал. Парень не понимал, как долго он петлял среди дверей, не знал, сколько сейчас времени. Он так и не смог найти ни одного окна. Наконец, уже обессилевший, Влад поднялся на ещё один этаж, вот очередные металлические двери, вот вечно куда-то спешащие врачи и медсестры, стеклянные перегородки и этот отвратительно чистый пол. Он устало осмотрелся и сквозь небольшое стеклянное окошечко увидел её.

Надя в полусидящем положении что-то рисовала или писала на бумаге, быстро водя карандашом. Рядом с её палатой, на лавочке, сидел отец, а на его коленях спала Надина мать. Видимо, родители не хотели, чтобы их дочь знала, как же они вымотались за эти дни.

Влад рассчитал удобный момент, когда никто не будет смотреть на палату и прошмыгнул внутрь, аккуратно прикрыв дверь. Родители его не заметили. На цыпочках парень подошел к Наде и склонился над ней. Она подняла голову и удивленно посмотрела на него.

- Привет, Надь, - почти шепотом сказал он. - Я ничего не понимаю. Что случилось, ты помнишь? Он говорит, что я в тебя стрелял, но ты же знаешь...

Она его не дослушала. Девичий визг пробрал до глубины души. Надя кричала каким-то не своим голосом.

- Помогите! - верещала она. - Убивают! Он опять хочет меня убить!

- Надя, ты что?! Это же я!

- Помогите!

Она схватила одной рукой койку, а другой его запястье, не давая ему уйти. Через окошко в двери Влад видел, как к палате приближаются два медбрата - точные копии тех, из троицы.

- Какого...

Но времени не было. Он быстро освободился от Нади и рванул к лестнице. Два амбала за ним. Он бежал наверх, прекрасно осознавая, что сам себе роет могилу. Этажи тянулись бесконечно. Влад уже терял последние силы, но на его счастье сверху показался какой-то просвет. Дверь, ведущая на крышу, была не закрыта. Влад сделал рывок из последних сил и влетел в неё, закрыв за собой. Соображая, чем бы задержать медбратьев, он заметил рядом швабру и ведро. Кто-то отмывал крышу от птичьего помета и оставил их здесь. Все вокруг сияло кристальной чистотой.

Влад, недолго думая, вставил швабру в ручку так, что она не давала двери открыться. Почти в ту же секунду единственная преграда между ним и членами троицы дрогнула от натиска сильных плеч.

- Открывай, иначе...

Даже отсюда Влад смог услышать хруст пальцев. Он отбежал от двери и осмотрелся, встав на край крыши. Здание оказалось поистине высоким. Внизу, где должны пролегать улицы, лишь туман, скрывший нижние этажи. Ничего не видно. Словно бы весь город был окутан им, скрыт он взглядов молочной белизной.

Послышался хруст и швабра разлетелась на мелкие щепки. Мгновение, и амбалы уже прижали Влада к краю крыши.

- Не дергайся, парень.

- Упадешь еще.

- Ага, так что давай-ка к нам. Мы тебя вниз отведем.

- Обратно к твоему детективу.

Они не давали ему и шанса сбежать, Влад стоял почти на самом краю. Он посмотрел вниз. Пустота.

"Прыгай!" - послышалось у него в голове так четко и ясно, что Влад не на шутку напугался. От неожиданности он сделал резкое, неаккуратное движение рукой и полетел вниз. Он падал на спину и видел, как два медбрата ухмылялись, глядя на тело Влада, медленно исчезающее в тумане. Страшно и холодно. Он не чувствовал ничего, кроме этого. Влад не мог смотреть. Он закрыл глаза и летел в полной темноте, не зная где он, как высоко и сколько ещё ему осталось.

Резкая боль в спине и хруст. Что это было? Его кости? Череп? Больно. Очень больно. Как он выжил, падая с такой высоты? А может, и не выжил? Ведь всегда остается вера в жизнь, даже после смерти. Возможно, он призрак, и теперь эта боль, этот холод будут преследовать его целую вечность. Его будет изводить вина за то, что он сделал. Надя закричала, увидев его. Она узнала своего убийцу. Да, Надя не мертва, но он все равно... Все равно убийца. Она так кричала, словно бы смерть пришла за ней. Кричала. Но Надя не кричит от страха. Никогда не кричит от страха. Это все сон. Это не реально.

Влад открыл глаза.

- Эй, ты как? - Надя склонилась над парнем, который лежал на полу, и слегка ударяла его по щекам.

Влад закашлялся и сел. Из его рта вылетело небольшое облачко - туман.

- Что за...

- Это ты мне ответь! - Надя ткнула пальцем в потолок.

В нем зияла большая дыра, сквозь неё было видно пасмурное небо.

- Ничего себе...

- Давай, вставай! Можешь?

- Да.

- Удивительно, как ты ничего себе не сломал. Хотя нет. Твой удар смягчили.

Влад посмотрел на пол. Его приземление произошло прямо на стул. Боль медленно уходила.

- Я не понимаю. Ты не боишься меня?

- С чего бы это? - Надя села на койку, палата была в точности такой же, как и раньше.

- Тебе не рассказали?

- Что ты в меня стрелял? Да, вот только все это ложь.

- Как это? И почему ты ходишь?! Быстро ложись.

- Да расслабься. Все это не настоящее.

- Что? - Влад сидел прямо напротив неё на полу с широко раскрытым ртом.

- Я не поверила, что ты мог выстрелить, поэтому сняла повязку. Там и правда была рана, но она не болела. Мне это показалось странным.

- Ты ведь под обезболивающими.

- Не видишь, все это бред! Я увидела у себя в теле отверстие, понимаешь? Я смотрела сквозь себя! Это не настоящее! Я смогла засунуть палец в него, понимаешь?

- Да что ты такое несешь?!

- Смотри же! - и она сняла повязку, находящуюся почти под шеей.

- Но там же ничего нет.

- А теперь смотри...

Надя закрыла глаза, и рана медленно начала разрастаться.

- Погоди...

- Все вокруг - иллюзия, - она снова закрыла повязкой рану. - Все здесь ненастоящее, кроме троицы.

- Кроме троицы?

- Да. Та женщина вроде как врач, а парни - медбратья.

- Но почему так все получилось?

- Я не знаю, но...

- Думал, что до вас дойдет быстрее, - в комнату вошел Зет, а за ним и все троица.

- Так что перейдем сразу к делу, - продолжила за него женщина. - Давайте решим, кто же будет жить.

Прикосновение.

1.

- Давайте решим, кто же будет жить.

Слова казались какими-то далекими и ненастоящими. Словно бы женщина говорила на незнакомом им языке.

- Как же я не люблю все эти декорации, - буркнул Зет и щелкнул пальцем.

Здание начало трястись и разваливаться, но все стояли не шелохнувшись, словно бы так и должно быть.

- Что происходит?! - спросил Влад, стараясь перекричать шум разрушений.

Он со страхом держался за стену.

- Мы немного переборщили на этот раз, - улыбнулась женщина.

Стены начали словно бы рассыпаться в пыль, пол проваливался и затягивал внутрь себя одновременно. Стоящие на нем оказались по колени в какой-то непонятном, очень прочном и эластичном веществе. Дышать становилось тяжело, и Надя, и Влад зажмурились, готовясь к самому худшему, но когда они открыли глаза, то обнаружили, что сидят в креслах рядом друг с другом. Между ними - всего около метра, а вокруг лишь бескрайнее поле. Было холодно, но на спинках кресел висели теплые пледы. Надя и Влад переглянулись. Не говоря ни слова, они закутались в них.

Все вокруг было погружено в густые объятия тумана. Серые засохшие травы, полевые цветы и тысячи ночных бабочек, с шорохом проносящиеся над землей, казались какими-то серыми и нечеткими.

Влад встал с кресла и хотел подойти к Наде, но путь ему преградила невидимая преграда, в которую он чуть не врезался. Надя протянула руки и оставила теплый след на стекле.

- Ты не дотронешься до него, милочка, - раздался женский голос рядом с ней.

Напротив в элегантном кресле сидела лидерша троицы.

- Кто вы?

- Ах, да! Я совсем забыла. Ты же еще не знакома с источником своих неприятностей, - она плавно опустила тонкие руки на подлокотники, перекинула ногу на ногу и начала ударять изящными длинными пальчиками по креслу. - Мое имя - Гамма. Это - Икс и Пси, но можешь не запоминать. Они, так сказать, у меня на подпевках. Позовешь одного, прибегут оба. Так вот, а тот парень... - она махнула правой рукой в сторону сткела, даже не смотря на мужчину. - Его зовут Зет. Он сейчас мило болтает с твоим приятелем, но мы их не слышим. И они нас тоже.

- Где мы?

- Даже мне трудно сказать. Я скорее по части задумок и изощрённости, зато Зет просто прекрасно управляется со всем этим мирком, - она провела рукой перед собой. - Да ты же продрогла! Уж с чаем то я справлюсь.

Она хлопнула в ладоши, и между ними тут же появился столик с чашками из тончайшего фарфора, чайником и трёхъярусной этажеркой со всевозможными пирожными, фруктами и шоколадными конфетами. Надя с подозрением смотрела на чашку, в которую Гамма плавными движениями рук наливала чай.

- Не бойся, пей и ешь сколько душе угодно. Тем более, пока мы здесь, ты тоже можешь делать небольшие фокусы.

- Спасибо, - Надя подняла чашку с блюдца и сделала глоток.

Горячий напиток словно бы вместе с кровью разносился по всему телу, согревая и расслабляя.

- Теперь можно перейти к делу. Мы предлагаем сделать тебе выбор.

- Предлагаете? То есть я могу отказаться?

- Нет, не можешь. А если будешь тянуть с ответом, то навсегда останешься здесь.

- Ясно, - Надя посмотрела сквозь стекло, судя по всему с Владом проводили такую же беседу.

- Думаю, ты помнишь, что твоя подруга Рита недавно погибла? Полагаю, знаешь и то, что её участь разделил Алекс, идеал человека в глазах того паренька. Мы с Зетом подумали и пришли ко мнению, что лишать будущего себя слишком просто. Гораздо интересней наблюдать за тем, как один человек строит судьбу другого. Сейчас ты можешь решить, кто будет жить - Алекс или Влад?

- Что?

- Да, именно. Ты принимаешь это решение. Честно говоря, у меня уже есть фаворит в этой гонке, так что я могу выдать свое решение за твое, если откажешься. Это снимет твою вину перед собой, но не перед пареньком. Он ведь будет думать, что это твой выбор.

- То есть сейчас он решает, буду жить я или Рита?

- Верно... - она глубоко вздохнула, поднося кружку к губам. - Я жду...

Надя поставила чашку обратно и исподлобья посмотрела на Гамму. Та сверлила её взглядом. Широко открытые глаза словно бы гипнотизировали Надю, и девушка уставилась на чашку.

Решать, кто будет жить? Ну уж нет. Здесь все ясно. Конечно же Влад. У него хотя бы живое тело есть. Толку от того, что эти двое вдохнут жизнь в закопанного?

- Вот тут ты ошибаешься, - вновь сказал женщина. - Да, я чувствую твои мысли, не пугайся. Душа Алекса, так вы смертные любите называть разум, перенесётся в тело Влада. По сути, они просто поменяются местами.

- Но это не честно.

- То, что честно, ты должна решать сама. Твой выбор, не забыла?

Нет, она не забыла. Она помнила все. Тот разговор с дядей Юрой... Мертвые уже никогда не станут живыми. Но и некоторые живые по сути мертвые. Надя ощущала лишь горечь и боль, когда думала о Рите. Наверняка, то же чувствует и Влад. Нельзя принимать решение как Надя, надо думать, как думал бы он. Что бы там не говорила Гамма, что бы не хотела сама Надя, все это не важно, потому что ей самой, если уж быть откровенной, наплевать на Алекса. Из них двоих лишь Влад имеет значение.

Влад не знал, сколько времени прошло после того, как Зет задал ему вопрос, но лишь сейчас он пришел к правильному, как ему казалось, ответу. Он понимал, какой выбор сделает Надя. Да, как бы она не хотела это спрятать, для близких она как открытая книга, поэтому он знает, что Надя просто маленький комок иголок. Каждый её миллиметр состоит из чувств, но она умеет скрывать их, если понадобится, умеет отстраняться. Надя всегда поступает правильно, так, как нужно. Он сделал выбор, исходя из её решений.

Влад посмотрел сквозь стекло. Надя что-то писала на бумаге, резко водя рукой.

- Ты выбрал? - спросил Зет.

- Да.

Мужчина протянул ему лист плотной, пожелтевшей бумаги и сказал:

- Пиши. Все, что считаешь нужным и важным - пиши.

Влад кивнул и принял из его рук остро заточенный карандаш. Слова подбирались сами собой. Он писал о том, почему так решил и в конце, сильно нажимая на карандаш, вывел четыре буквы яростными движениями руки

- Теперь ты уже ничего не можешь изменить, - он посмотрел на написанное Владом. - Что ж, я этого и ожидал.

- Зачем вы это делаете? - грустно спросил парень.

- Я не люблю рассказывать. Только слушать. Гамма все объяснит.

Зет щелкнул пальцами. Стекло покрылось тонкими трещинами. Влад подошел к нему и прикоснулся. Стекло рассыпалось в пыль. Надя встала из кресла, которое тут же исчезло, и подошла к Владу.

- Кого ты выбрал? - шепнула она ему.

- Молчать! - громко приказал Зет.

- Я хочу, чтобы осталась интрига, - Гамма улыбнулась.

Тут раздался раскат грома, и молния озарила все небо, обхватывая его своими ветвистыми руками.

- Видели, где она ударила? - Зет уставился в пустоту и тут же указал направление. - Нам туда. Пошли.

Он взял под руку Гамму, и она расплылась в улыбке. Зет устремился по курсу, показанному молнией, Надя и Влад последовали за ними. Позади плелись хмурые братья, постоянно переговариваясь о чем-то.

- Наша история началась долгие тысячелетия назад, - заговорила Гамма. - Мы не так стары, как этот мир или даже не так, как человечество, но достаточно, чтобы многое знать. Не будем вдаваться в подробности. Давным давно, надеюсь, вам этот ответ будет угоден, в этих краях жили люди. Нет, не ваши предки. Те люди поселились горазда раньше до них. Племя их было довольно развитое по тем временам. Я и Зет - единственные его представители, все еще оставшиеся на этом свете, если можно так сказать. Мы не были очень релегиозны, но верили в богов. Сейчас ваши ученые называют это язычеством, но у нас вера не такая, как у остальных. Мы не молились нашим богам, не одаривали их. Они питались нашими эмоциями, поэтому мы просто работали и жили так, как хотели. Делали все, чего только можно было желать. В разумных мерах, конечно. Мы получали удовольствие от жизни, не обременяя себя глупыми и бесполезными запретами. После смерти наших людей хоронили в особом месте и засыпали землей. Их души продолжали жить в загробном мире, если человек был счастлив, и возрождались в телах потомков, если нет. Но не существовало такого человека, который стал реинкарнацией, ведь отчасти радовались жизни все.

У нас был лишь один закон - не убивать. Остальные особо не требовались, ведь среди нашего племени не было места завистливым и жестоким. Но вот однажды к нам пришли двое очень странных людей. Они выглядели совершенно одинаково и говорили на непонятном языке. Наш мудрый, но слишком добрый правитель решил, что эти двое - посланники богов, и пригласил переждать ночь. Но они принесли нечто страшное - смерть. Ночью близнецы вышли из дома и забрались в склад. Они хотели взять еды и уйти, но их шум разбудил меня и Зета. Мы были соседями и пошли вместе проверить, что же случилось. Близнецы испугались и подумали, что мы отберем у них все, а может и чего-то еще им не понравилось. Но, как бы то ни было, они достали какое-то диковинное оружие. Мы с Зетом не понимали, что это и подошли ближе. Они ранили Зета, а я побежала звать на помощь, но было уже слишком поздно. Чужеземцы нагнали меня. Так мы и погибли, а наше племя познакомилось с убийством.

Не знаю, что случилось потом, вероятно, наше племя пребывало в ярости. Мне кажется, что они казнили близнецов, опустившись до их уровня.Меня и Зета хоронили по всем обычаям племени, близнецов же оставили поверх наших могил. После этого над священным местом возложили тысячи камней и засыпали их землей. Так появился холм. Хоронить людей стали в другом месте, а на наших могилах построили храм. Люди стали молится богам и повторять наши имена. Но богов не было, зато человеческие чувства стали так сильны, что позволили мне и Зету ожить, в какой-то степени. Племя, не осознавая того, наделило нас силой. Мы стали теми, в кого они верили. Ни я, ни даже Зет до конца не понимаем, есть ли придел наших возможностей. Мы - существа вне времени, над нами не властны законы этого мира. Нам не писаны правила жизни. На эту тему можно говорить бесконечно, но все это не так уж и важно.

Так вот, близнецов настолько сильно ненавидели, что племя привязало их к нам как слуг. Но все это мы узнали гораздо позднее, когда память вернулась к нам. Когда мы вернулись, то увидели только горе. Наши матери и отцы плакали, а близкие пытались утешить. Им было очень больно. Всем им. Но еще тяжелее приходилось видеть, как плачут родные живых, ведь горе близких сводит их с ума.

После этого Зет и я отправились по свету. Мы находили таких же, как вы. Юных и пытающихся жить дальше, но обременённых горем. И по сей день мы стараемся избавить вас от страданий.

- Выходит, вы хотели как лучше? - спросила Надя, которая даже начала сочувствовать Гамме и Зету, насколько это было возможно.

- По началу, да, - неожиданно начал мужчина, - но потом мы поняли, что не все этого достойны. То, что вы называли даром - проверка. Вы были избраны случайно, как и ваши предшественники. Все то, что, как вам казалось, вы создали в своих снах, воплощалось в жизнь нами. Хотя порою мне думается, что мы слишком сильно заигрались, но Гамму все устраивает, так что...

- Мы для вас стали игрушками?! - Влад зло сжал кулаки.

- Выходит что так, милый, - ответила Гамма. - Но так ваша жизнь куда интересней, не правда ли?

- Вы же просто пользуйтесь своей властью, - начал спорить Влад. - Если вы так всемогущи, то почему не можете возродить Риту и Алекса.

- Если мы так сделаем, дорогой мой, то захотим оживить и других. Многие жизни куда ценнее. Но тут чувство справедливости начинает бороться со здравым смыслом. Лучше оставить все, как есть, иначе мир сойдет с ума.

- Влад, - обратилась шепотом к парню Надя, - не стоит с ними спорить, поверь. Это не наш уровень. У них свои замашки. Иногда стоит просто пользоваться возможностью.

- Ты что же это, опускаешь руки?

- Да. И ты можешь бесконечно винить меня за это, но я не хочу потерять шанс из-за глупых предрассудков о свободе выбора. Хорошо, что он есть хоть какой-то. Иногда, делая правильный выбор, получаешь больше свободы, чем если борешься за неё, - и тут она обратилась к Гамме: - Икс и Пси те самые близнецы?

- Да, конечно. Кто же еще?

- Но вы не злитесь на них...

- Ненависть - бесполезна и губительна, когда вы скованны вечностью. Мертвым лучше не спорить.

Она улыбнулась.

- Пришли, - объявил Зет.

Надя и Влад осмотрелись. Перед ними простиралась река. Вода её казалась серой из-за туч. Недалеко от берега шел дождь такой сильный, что чудилось, будто река берет начало где-то за этими тучами, высоко-высоко, у самого края неба. Раздался грохот, и сверкнула молния.

- Что там? - спросил Влад.

- Зависит от твоего выбора, - женщина показала на простую деревянную лодку, из которой торчали весла. - Возможно, ты вернешься обратно и проснешься в теплой постели, а может быть, останешься там навсегда.

Пси и Икс столкнули лодку на реку и держали её, стоя по колени в воде.

- Мы поплывем? - Надя покосилась на лодку.

- Вы поплывете, - Зет хмуро посмотрел на них. - Садитесь.

- Но что нам дальше делать? - Надя не хотела задавать лишних вопросов, но и от нужных не стоило отказываться. - Есть ли у реки другой берег?

- Не знаю, милая. Сама все скоро выяснишь. Главное помни, что теперь ты можешь гораздо больше.

- Вы сами почувствуете, что от вас требуется. Пси, Икс, помогите ребятам сесть в лодку и хорошенько оттолкните.

Влад первый запрыгнул и сел на жесткую холодную лавочку. Надя опустилась на дно, вцепившись в борта лодки. Она кивнула парню, и тот взял весла.

- Темновато, - женщина улыбнулась и похлопала, на носу лодки появился фонарь.

Свеча внутри фонаря горела желтым, слегка колыхающимся огнем, прогревая каждый изящный изгиб метала.

- Прощайте, - сказал Зет и жестом приказал толкать лодку.

Влад неуверенно ударил веслами по воде. Ровное зеркало реки всколыхнулось, и рябь превратилась в небольшие волны, с плеском ударяющиеся о берег. Пару гребков, и силуэты стоящих на суше растворились в темноте. Спустя еще минуту они заплыли в сплошную стену дождя.

Надя и Влад промокли насквозь уже через секунду. Вода в любой момент могла попасть внутрь фонаря и потушить свечу.

- Ты не устал, - Надя старалась перекричать шум дождя.

- Нет. Не волнуйся, думаю, мы ско...

Не успел он договорить, как лодка тут же врезалась во что-то твердое.

- Дай посмотрю!

Надя сняла фонарь с держателя, рукавом зажав горячее кольцо, за которое он вешался. Девушка провела перед собой светом и увидела серые бетонные блоки.

- Тут ступени. Мы прибыли.

Влад положил весла в лодку и помог Наде вылезти. Затем выпрыгнул сам, и они вместе затащили её чуть повыше. Лодка не должна была уплыть без их ведома.

Влад взял из Надиных рук фонарь, который уже начал обжигать её руки, пропуская тепло сквозь кофту. Они долго поднимались вверх по лестнице, пока не оказались на самой вершине холма.

- Да это же "Яблоко"! - воскликнула Надя и тут же побежала к нему.

- Стой! Будь аккуратней!

Но она уже неслась к зданию на всей скорости. Влад погнался за ней, но поскользнулся и упал прямо в грязь. Фонарь выпал из его рук и покатился вниз по лестнице. Влад слышал, как разбивается стекло и как звенит метал. Бульк! и фонарь навсегда исчез, унеся с собой свет.

- Черт! Да стой же ты!

Влад поднялся и побежал к Наде. Она уже стояла напротив главного входа.

- Нам надо туда, - тихо сказала она.

Влад согласно кивнул. Что-то внутри тянуло его, словно магнит. Надя подошла к стеклу и приложила ладони.

- Там кто-то есть, - сказала она, - но их плохо видно. Сделай, как я.

Парень тут же прикоснулся к стеклу.

- Смотри, они повторяют за нами, - он пытался рассмотреть, что же там происходит.

- Один из них не кладет руку. Мне кажется, это они.

- Слушай, бред какой-то, может ну это, а?

- Жди, - только и могла ответить Надя.

Вот все четыре руки с той стороны коснулись стекла. Дверь с той стороны словно бы превратилась в жидкий свет. Ослепленные, люди с той стороны упали на пол и начали тереть руками глаза, раздраженные светом. Они заплакали то ли от боли, то ли от счастья.

- Не убирай рук и закрой глаза, - приказала Надя, и в тут же преграда исчезла, стекая желтым свечением вместе с дождем.

- Боже мой, - Влад застыл на месте, - ты права. Это они...

Дар речи покинул его. Парень медленно подошел к сидящим на полу. Надя радостная и взволнованная последовала за ним.

- Алекс? Рита? - неуверенно спросил Влад.

Двое подняли головы.

- Надя! - девочка вскочила и побежала к подруге. - Господи, я не верю, что это ты.

Они обнялись, медленно опускаясь обратно на пол. Девочки плакали и обнимались, не задавая друг другу вопросов. Они были лишними. Все, что надо, и так передавалось через эти объятия. "Со мной все хорошо. Со мной все отлично." - пыталась мысленно сказать каждая, а другая как будто бы слышала и вторила ей, откликаясь словно эхо.

Алекс встал с коленей и вытер слезы рукавом.

- Неприятно, - буркнул он, словно бы не обращая внимания на Влада.

- Привет, Алекс, - он смутился и засунул руки в карманы джинсов.

- Привет, - довольно холодно ответил парень, но улыбнулся. - Тебе бы переодеться. Весь в грязи.

- Это не важно. Всего лишь мелочь. Как вы здесь оказались?

- Беспонятия... Вы, тоже? - неуверенно спросил Алекс. - Вы тоже мертвы?

- Так вы знаете...

- Да, но вы то живы?

- Живее живых. Пока что. Думаю, нам надо поторопиться.

- Эй, отцепляйтесь друг от друга, девчонки.

Надя недовольно взглянула на Алекса, и тот на секунду замер. Он немного зарделся, глубоко вдохнул и отошел в сторону. Рита и Надя встали с колен, все еще не веря своему счастью.

- Мне кажется, у нас есть немного времени на прощанье, - сказал Влад.

Не все его поняли, но Надя сказала:

- Рит, ты же знаешь, что я без тебя никуда? А я вот знаю, что ты талантлива. Никто не играет так, как играешь ты. Никто не живет на сцене. А если живет там, то мертв в реальной жизни. Если... Если тебе дадут второй шанс, даже пусть цена слишком дорога, играй. Ты меня поняла? Играй и тогда ты сделаешь людей счастливыми.

- Я не понимаю...

- И не надо сейчас. Потом поймешь...

- Ты ведешь себя странно, Надь.

- Учитывая то, где мы сейчас, странно это слабо сказано.

Они еще долго о чем-то щебетали: о разных пустяках и мелочных переживаниях, но не о чем-то серьезным. Только не сейчас, нет. Не надо грузится.

Влад и Алекс тоже разговаривали, но атмосфера между ними была более напряженная. Возможно, речь шла о том, как оба здесь оказались. Алекс наверняка жаловался на Риту и все, что ему пришлось пережить из-за неё. Влад слушал и слушал, ведь не мог перебить Алекса. Тем более, что разговорчив он только с ним. Уже потом, когда Алекс выговорится, он вероятно расспросит Влада. И тогда тот поведает о Гамме и Зете, о том, кто они и во что превратили жизни Влада и Нади, о даре - в общем, обо всем, что нужно и не нужно знать.

Но вот снова гром, и молния ударила прямо в стеклянный купол "Яблока".

- Пора, - сказал Влад.

Он вытянул руки в стороны. К правой ладони прикоснулась Надя, к левой - Алекс, немного раздраженный происходящим. Между ними встала Рита. Они все стояли в кругу, касаясь ладоней друг друга. Вновь удар, и про себя Алекс заметил, что прошло слишком мало времени между этим и предыдущим раскатами. Он уже привык считать удары грома. Возможно, парень даже будет немного скучать, если покинет это место навсегда.

Вдруг они начали терять равновесие, тела словно бы отяжелели, и глаза закрылись. Какая-то расслабленность и усталость застигла их врасплох.

- Прости меня, - услышала Рита Надин голос.

И все вокруг исчезло. Только легкость окутала их.

- Надя! - звал Влад, но никто не отвечал.

Одиночество и тишина. Они были совсем одни и не могли открыть глаз. Слепота сковывала и пугала. Они не чувствовали земли, которая давно ушла из-под ног. Каждому казалось, что он будто падает в пустоту. Полет на неизвестную глубину длиною в вечность.

2.

Рита проснулась на Надином диване. Её голова лежала рядом с лицом Влада. Он спал, неестественно изогнув шею и облокотившись на диван спиной.

- Эй, вставай, - будила она его. - Где все остальные?

- Ты не обнаглела ли? - не открывая глаз, бурчал он.

- Да вставай же, идиот! Надо найти их.

Наконец, он согнулся, облокотив руки на колени и склонив голову между них.

- Да просил же..

Он резко повернулся в Ритину сторону, но тут же запнулся.

- Надя? Что мы здесь делаем? - его голос звучал удивительно неуверенно.

- Я не Надя, ты чего?

- Ну а кто же еще? - он улыбнулся, но тут же вновь нахмурился.

- Господи, да Рита я, Рита.

- Издеваешься, да?! - он встал и начал озираться.

- Где мы?

- Забыл что ли? Мы же тысячу раз здесь были.

- Просто скажи, где мы?

- У Нади в квартире.

- Может хватит уже... - послышалось из коридора, потом тишина и загробный голос: - Я не понимаю! Ничего не понимаю...

- Да что там не понимать, надо повер...

Рита застыла перед зеркалом в прихожей. В отражение она видела Надю.

- Надь, что со мной?

- Да не Надя, я, а Рита! Не можешь от меня свою девушку отличить?

- Ты мне не девушка, - смутился парень.

- Господи, Влад, до тебя только что дошло?!

- Я не Влад. Я Алекс.

Они застыли, смотря друг на друга. Знакомые лица, знакомые люди внутри этих оболочек, но все не то.

- Что нам теперь делать, а? - Рита плюхнулась на диван, Алекс сел рядом с ней.

- Не знаю. Все так запутанно. Но мне кажется, что мы совершили кое-что ужасное.

Зазвонил телефон.

- Это Надин рингтон.

- Чего стоишь, то?! Бери трубку.

Рита кивнула.

- Это её мама, - сказала она и тут же ответила. - Здравствуйте.

Алекс провел ладонью по лицу, всем своим видом показывая, что Рита несет чепуху.

- Дочь, у тебя все хорошо? - взволнованно спросил голос на другом конце провода.

- Да, мам. Не волнуйся.

- Сегодня в гости Ира приходит. Появись до пяти, пожалуйста.

- Хорошо. Пока, мам.

- Пока, - и секундная тишина. - С тобой точно все в порядке?

- Ага.

И Рита положила трубку.

- "Здравствуйте"? Ты серьезно? Когда ты своей маме в последний раз говорила "здравствуйте"?

Рита не ответила. На глазах навернулись слезы.

- Как же мне теперь быть? Как сказать родителям?

- Ничего не говори. Оставь все как есть. Для них ты мертва.

- Лишь бы это был сон...

- Боюсь, что это не сон. Мне Влад кое-что пытался объяснить, но я наотрез не хотел понимать. Они попали в затруднительное положение и перед ними поставили выбор, кто будет жить, а кто нет. Влад выбирал между тобой и Надей, а она между мной и ним. Она выбрала меня, поверить не могу... Почему она выбрала меня?

- Надя всегда отвечала правильно. В этот раз она совершила ошибку.

- А я вот думаю, что ошибку совершил Влад. Он никогда мне не нравился. Слишком тупой. Он должен был выбрать Надю, а не тебя.

- Да ты только о себе и думаешь! На самом же деле ты просто лгал сам себе и всем другим. Неужели ты настолько глуп, что считаешь мы не заметили? Да ты же втрескался в Надю по уши! И все из-за тебя. Она сейчас была бы жива. Как мне теперь жить, зная, что она пожертвовала собой, а? Она ведь даже извинилась за это... Как мне теперь быть?

- Пользуйся тем, что она тебе дала, - сухо ответил Алекс, выходя из квартиры. - И только попробуй стать неудачницей и растратить её жизнь впустую.

Дверь захлопнулась, и Алекс сбежал вниз по лестнице. Он не понимал, что делать и понятия не имел о том, где живет Влад, как он думает, чем занимается, с кем и какие у него отношения. Быть может, он полный неудачник? Алекс общался с Владом только ради того, чтобы узнать, почему Надя выбрала этого смазливого парнишку, а не его. Но Алекс видел во Владе только минусы и понял, что лучше всего просто попытаться забыть Надю. А единственный человек, связывающий его с ней, скоро растворится среди остальных ненужных лиц.

Почему же он забыл её одной из первых? Почему пустовало то лицо из воспоминаний? Мостки... Последний раз, когда они оказались в одной компании. Ему, художнику, нужна была муза, и он выбрал её.

- Черт!

Алекс достал телефон. Пропущенный от "Миши". Он набрал его номер. Лишь бы не натворить дел.

- Привет, Влад!

- Привет.

- Короче, помнишь того горящего мужика с моста? Ну, которого двое парней потушили, столкнув в реку, он еще потом исчез, а те двое сели в черную машину и уехали?

- Ага, да, конечно...

- Так вот, установили номер этой машины и выяснилось, что её брали в прокате. Полиция все-таки решила покопаться. Машину снял Юрий Золь, понимаешь, что это значит?

- Не совсем...

- Не тормози! Это же дядя твоей подружки, у неё же фамилия Золь, да? Его сегодня допрашивать будут. А под видео какой-то хмырь написал, что он специалист по походке. Так вот, второй парень - не парень вовсе, а девушка! Похоже, что Надька куда-то вляпалась. Ты ведь скажешь мне, если это ты тот парень, да? Знаешь же, что я никому!

- Не думаю, что это Надя. Мы в тот день с ней в кафе сидели. Забыл что-ли? Мы же тогда разошлись, - единственное, чего хотел Алекс - защитить честь Нади.

- Оу, сочувствую тебе. Ну, раз не ты, то тогда до встречи.

- Ага, - звонок прервался. - Псих какой-то...

В ту самую минуту Алекс осознал, что ему придется "почистить" жизнь Влада. Избавится от некоторых друзей, вместо них завести других, а ещё разгрести тот ворох проблем, который он на него оставил. Жаль, что к жизни Влада не прилагалась инструкция или хотя бы элементарные предупреждения. Но одно Алекс знал точно, с Ритой он больше не пересечется. Так больно смотреть на Надю и понимать, что внутри нечто уродливое и кошмарное, противное ему.

Тем временем Рита лежала на диване, закинув ноги за спинку и перевернувшись вверх ногами. В телевизоре, стоящем напротив, она видела Надино отражение. Казалось бы, такие родные и знакомые черты. Все в этом лице ей известно и понятно, но для самой Риты оно чужое. Надя стала маской. Она смотрела на неё непонимающими глазами, словно бы спрашивая: что происходит? "Мне тоже страшно," - читала Рита Надино лицо, хотя теперь уже прекрасно понимала. Это не Надя - это она сама, и ничего не исправить.

Рита взяла Надин телефон и, приложив немного усилий, чтобы вспомнить пароль, разблокировала его.

- Мам, - тут же сказала она, как только услышала дыхание на другом конце. - Забери меня, мам. Мне страшно и так плохо...

Еще бы немного, и Рита заплакала, но Надина мама не стала просить объяснений. Она приехала за своей дочерью через полчаса и, не говоря ни слова, посадила её в машину. В Ритиной голове все еще крутились слова, которые в любой момент могли слететь с языка: "Заберите меня отсюда, хоть кто-нибудь! Пока не стало слишком поздно..."

После этого дни, казалось, тянулись бесконечно. Они были пустыми, прозрачными и бесполезными, наполненными переживаниями и нежеланием начинать все с начала. Это всегда трудно, но стоит лишь приступить, и нужное дело поглотит тебя целиком и полностью, поможет открыть новый чистый лист или хотя бы сотрет лишние линии на старом, нарисует новые лица и эмоции...

Все началось с уборки. Рита выдвинула ящик Надиного стола и увидела зеленую папку. Внутри неё лежали сценарии и флешка, на которой оказалось еще больше идей для постановок. На следующее утро Рита позвонила куратору театрального кружка, но он сказал, что уволился. Это немного усложнило дело, но Рита по-прежнему была полна энтузиазма.

- Здравствуйте, вы не хотите... Хорошо, нет, конечно я все понимаю. Да, спасибо, что выслушали. Нет, бесплатно. До свидания...

Сколько раз ей приходилось слушать отказы, сколько раз упреки и слова о том, что инициатива, это хорошо, но не сейчас, не с их помощью и не за просто так. Затем Рита обзвонила Надиных друзей. Все они с радостью приветствовали её, показывали всеми способами, как они сочувствуют, и рассказывали, насколько Рита была замечательным и радостным человеком. Как жаль, что мы так мало её знали! Поучаствовать в постановке, посвящённой ей? Мы бы с радостью, но так заняты на этой неделе. И на следующей. Да, у нас все дни дальнейшей жизни расписаны по секундам и нам некуда впихнуть эту дурацкую постановку. Все равно она никому не нужна.

И правда, единственным человеком, которому не наплевать на все это, оказалась сама Рита. Да, не хорошо, что она хочет устроить что-то в свою память, в память об Алексе, ведь они живы... Не правильно, но необходимо. Это Надины пьесы, это её творения, как и сама Рита отчасти, как и многие в этом городе. Поэтому и надо показать их. Сказать хотя бы самой себе, что все еще услышат о Наде. Не о ней, а о той Наде, которая творила. О той, которая была художником своей жизни и наносила на свое полотно толстым слоем вдохновение, разбавляя его тонкими мазками удачи.

Длинный противный гудок, сообщающий о скидывание на автоответчик.

- Привет, Алекс. Или, теперь Влад. Не знаю, как лучше тебя называть. Я запуталась, это глупо, но мне надо тебя кое о чем попросить. Не ради меня. Ради неё...

Чуть позже пришла СМСка: "Завтра в двенадцать у школы."

На следующий день Рита пришла к школьному крыльцу, на перилах которого сидело около десятка парней и пара девушек чуть постарше неё.

- А где А... - но она тут же опомнилась. - Где Влад?

- Да не парься, - одна из девушек подошла к ней, приглашая встать рядом с остальными.

- Неужели ты думаешь, что мы не догадаемся обо всем? - продолжили её друзья.

- Кто бы мог поверить, что Влад вдруг начнет так же хорошо рисовать, как Алекс?

- Да еще и его стилем?

- Разговаривать так же?

- Мы все поняли еще при первой встречи с этим "Владиком". Он рассказал нам и о тебе.

Один из парней, видимо тот, что был душой компании, пока отсутствовал Алекс, ответил за всех:

- Мы поможем тебе. Каким бы все ни казалось, Влад был нашим другом в каком-то смысле.

И вот в течение месяца они вместе выбрали сценарий, подготовили декорации и выучили роли, но все это бессмысленно, ведь ребятам не разрешили выступить в актовом зале школы. Рита впала в отчаянье.

- Ничего! - подбадривали её те, с кем она успела сдружится, - Все еще образуется.

- Не зря же мы готовились.

Но постановка все-таки оказалась похоронена на пару лет, пока кто-то из учеников начальной школы, не откопал реквизит в хозяйственной кладовке, схлопотав шваброй по лбу. К тому времени Рита уже успела уехать в другой город, но на прежнем месте остался Алекс. Собрав половину старой "труппы" и подключив к постановке третьеклассников, он со спокойной совестью смог наконец-то показать её на школьном празднике. Среди учеников она не произвела фурора, но на чье-то счастье, один из родителей являлся директором местного театра. Идея ему понравилась, и после небольшого диалога с Алексом, сценарий был подправлен и представлен в новом свете на главной городской сцене. А вскоре там засветились и другие Надины работы. То, чего так хотела Рита, но не сумела сделать, воплотил в жизнь человек, не обмолвившийся с ней и словом после ухода из квартиры в тот день.

"Я сделал это," - написал он ей однажды и решил, что это все. Больше он ни ей, ни кому-то еще ничего не должен.

3.

Надя закрыла глаза и вдохнула аромат лимона. Еще секунда и комнату заполнили запахи мяты и мелисы.

- У меня до сих пор плохо выходит, - вздохнул Влад, потянувшись за чашкой.

- Скоро научишься. У нас есть все время этого мира, - Надя улыбнулась.

Несмотря на все произошедшее, она была твердо уверена, что сделала правильный выбор. Никогда она еще не ощущала такого спокойствия. Никогда не погружалась так глубоко в теплоту чая и умиротворенностью уюта. Проживая часы, похожие один на другой, она не теряла времени зря. Сейчас Надя могла думать сколько захочет, никуда не торопиться. Все вокруг было иллюзией, в которую она и Влад заточили сами себя, но в этом-то и состояло главное преимущество их положения.

Влад нашел работы Алекса в книжном магазине, и иногда надолго засиживался там, пытаясь научиться рисовать по ним. А вечерами, так условно Надя называла промежуток времени от третьего до пятого раската, он усаживался в кресло посреди актового зала напротив Нади и читал. Она же в свою очередь зарывалась в теплый плед, "готовила" им чай и начинала что-то писать, не замечая ничего вокруг. Потом все бумаги скреплялись и отправлялись в большую стопку под столом.

- Что ты там все время строчишь? - спросил однажды Влад, прищурясь.

- Не знаю сама. Все, что в голову придет.

- Дашь почитать?

- Не-а. Не дам.

- Вредина, - он уткнулся обратно в книгу, перевернув листок. - Зачем же писать, если никто не прочитает?

- Почему это никто? Пройдет время, я все это перечитаю и посмеюсь над собой. Наверняка, буду сильно краснеть. Просто интересно, каким это покажется потом, когда я все обмозгую.

Надя улыбнулась, взяла свой любимый карандаш и дописала последнюю строку. Глубоко вздохнув, она поставила точку и перечитала про себя:

Мы все сидим на месте и скучаем,

Мы ищем смысл жизни иногда,

Мы думаем, что все на свете знаем,

И что найти его, конечно, не беда.

Мы книги прочитаем по обложкам,

Сюжет по ним поймем наверняка.

Мы - короли, что поклонялись кошкам,

Из ваты представляли облака.

Мы те, кто все стремится выше, дальше,

Познать непостижимое хотим,

Но наполняем головы лишь фальшей,

Богов о справедливости молим.

Мы ищем смысл жизни, понимая,

Что не найдем его в скончанье дней.

Мы корни подставляем, все гадая,

Хотя у уравненья нет корней.