Холм над Ловатью

Глава первая. Полоса белая, полоса чёрная

Повесть Холм над Ловатью

А степная трава пахнет горечью.

Молодые ветра зелены.

Просыпаемся мы. И грохочет над полночью

то ли гроза то ли эхо прошедшей войны.

Роберт Рождественский

Вступление

История эта кажется не совсем обычной, однако я её услышал от своего попутчика, который ехал на слёт руководителей юноармейских отрядов. И у меня нет никаких оснований не доверять его рассказу. Прошло уже несколько лет, но тот рассказ мне врезался в память. Я пересказываю всё слово в слово. Я думаю, что и для многих читателей этот рассказ будет интересен.

Глава первая. Полоса белая, полоса чёрная

Сергей был юноша впечатлительный, 18 лет, воспитывался в большой семье. В семье он был старшим. У него ещё была младшая сестра Юлька, девочка 12 лет, и близнецы Маринка и Вовка. Мама Сергея работала фельдшером, папа был заведующим гаражом районной администрации.

Семья Сергея жила в небольшом посёлке Холм. Посёлок Холм расположен в Новгородской области, на реке Ловать. Посёлок, невзирая на свои размеры — около 4 тысяч жителей — носил название город. Это право он получил в 1777 году по указу Екатерины Великой. А известен он был с XIII века. Своей известностью Холм был обязан пути «из варяг в греки», на котором он был расположен, а названием — шведским купцам, которые возили на своих стругах товары. Поселение на высоком берегу Ловати стали именовать как Хельм, то есть Возвышенность.

Сергей учился неплохо, без троек, в основном на «4», увлекался историей. Вот и по окончании школы, когда встал вопрос о выборе профессии, решение Сергея было принято сходу — Новгородский государственный университет имени Ярослава Мудрого, факультет истории и археологии.

Два года Сергей проучился в университете. Учился он хорошо. Летом с поисковым студенческим отрядом участвовал в раскопках на местах боёв ВОВ на территории Новгородской области. Он мечтал по окончании университета остаться на кафедре истории и археологии.

Только человек предполагает, а Бог располагает. Ничего не предвещало трагедии. Но в один из дней раздался звонок его мобильника — звонила мама. Сергей взял трубку и услышал рыдания матери. Ничего внятного. Только две минуты спустя Юлька, взяв у мамы трубку, сумела объяснить брату, что скоропостижно умер папа: тромб закупорил сердечную артерию. Похороны через три дня.

Сергей собрался и поехал домой. Думал, что уезжает на неделю, а пришлось расстаться с университетом. Да и как было поступить иначе? Уже парню 21 год. Так он стал старшим мужчиной в семье.

Отца похоронили, детям назначили пенсию по потере кормильца. Только её всё равно не хватало. Вот и стал Сергей искать работу. Только кому нужен молодой парень с незаконченным высшим образованием? Вот и поехал Сергей «за длинным рублём» в город белых ночей. Туда на заработки ездили многие жители Холма.

Там, в строительной бригаде, Сергей трудился вначале подсобником, со временем выучился класть кирпичную кладку и штукатурить. Так и начал с ребятами ездить по строительству коттеджей.

Сергей часть заработанных денег — половину — отсылал домой матери: надо же поднимать младших. Юлька выросла, совсем невеста стала, пошла учиться в техникум на юриста. Да и младшим двойняшкам тоже надо и одежду, и учебники покупать.

А часть денег он оставлял себе. Эти деньги он делил на две части: одну тратил на текущие расходы — оплату съёмного жилья, продуктов, одежды, — а вторую, сколько позволяли обстоятельства, откладывал. Мечтал накопить денег и купить себе в Питере хотя бы комнату. А там уже можно и о семье подумать.

Сергей стал не по годам рассудительным.

О своей юношеской мечте стать историком-археологом он старался не вспоминать. Пока был жив папа — это казалось вполне реальным. Родители находили возможность послать ему денег на самое необходимое. Как ребёнку из многодетной семьи, ему бесплатно предоставляли место в общежитии, учебники. Сейчас обучение в вузе казалось нереальным.

Так длилось несколько лет. Деньги на приобретение своего жилья в Питере копились из рук вон плохо. Как тут накопить, если то неожиданно порвались ботинки, то выдалась неделя-другая съездить домой? А домой без подарков Сергей не приезжал.

Маме — кофточку. Юльке — косметику.

Младший братишка Вовка мечтает стать футболистом — ему купить мяч и бутсы. Маринка мечтает стать актрисой — ей нужна книга «История Мариинского Императорского театра». Вот так соберёшься домой, накупишь подарков — а заначка, что откладываешь на покупку своего угла, тает, как весенний снег. Что тут поделаешь.

Глава вторая. Идея

Вот и надумал Сергей собрать денег более быстрым способом. Так как он несколько лет назад, учась в Новгородском государственном университете имени Ярослава Мудрого на факультете истории и археологии, много раз участвовал в раскопках, он знал, как высоко коллекционерами ценятся артефакты Второй мировой войны: патроны, гранаты, оружие, награды, различную походную утварь — ложки, котелки, форму.

Так его бывший одноклассник по школе в посёлке Холм откопал в лесу американский «Виллис» времён ВОВ. За сам «Виллис» и скарб, обнаруженный в машине, Толян получил денег, которых хватило на однокомнатную квартиру в Великом Новгороде. Коллекционеры из США, Германии и наши нувориши выстроились в очередь. Толян, чтобы не иметь проблем с таможней и правоохранительными органами, продал машину русскому покупателю, который дал самую высокую цену.

И вот сейчас Сергей решил пойти этим путём. За несколько дней можно заработать себе на жильё. Только одному такое предприятие не осилить, — так рассуждал Сергей. Он стал присматриваться к ребятам, что работали рядом.

Сначала выбор его пал на Юрика. Так ребята в бригаде окрестили паренька из городка Вышний Волочёк. Юра закончил школу — 9 классов — в родном Вышнем Волочке. Потом — училище, на отделочника. После училища была служба в течение года в армии. Он служил в роте технического обеспечения авиаполка на Дальнем Востоке и в звании ефрейтора уволился в запас.

Так как в родном Вышнем Волочке, по мнению Юрки, ловить было нечего, он последовал в Северную столицу «за длинным рублём». Дома его тоже ничто не держало: две комнаты в коммуналке, мать, старшая сестра с племянником и сожителем. Юрка говорил про себя, что у пролетариата нет ничего, кроме своих оков. Он был лёгким на подъём, балагуром, и деньги, что зарабатывал, спускал до копейки.

С Сергеем Юрка познакомился в бригаде на стройке. Их бригада кочевала с объекта на объект: выполнили заказ — получили расчёт — и дальше. До этого Сергей жил в общежитии. Когда Юрка появился в бригаде, он стал часто попадать в пару к Сергею. Постепенно ребята сдружились.

Как-то в конце смены Юрка заговорщически посмотрел на Сергея, поманил в сторону. Сергей отошёл. Юрка предложил Сергею жить вместе на съёмной квартире. И Сергей сразу же согласился.

Юрка оказался соседом надёжным, хотя и несколько ветреным. Домой ездил редко — раз-два в год. Он признался как-то Сергею, что начал копить на комнату в пригороде Питера, но накопить не выходит. То одну «зайку» (девушку) подцепит, то другую. А зайки — они денег требуют. Так ничего и не копится, заключил Юрка.

Юркины зайки были то отделочницы из их бригады, то работницы Макдональдса, приехавшие из соседних областей. Юрка с Сергеем в комнате в Гатчине прожили почти 5 лет. Юрка мог после получки, заранее договорившись с прорабом, на несколько дней исчезнуть, а потом опять появлялся. Однако, несмотря на свои загулы, Юрка всегда вовремя вносил свою долю аренды комнаты. Он всегда участвовал в пополнении общих запасов еды.

Говорить о нём как о человеке ненадёжном было нельзя. К тому же за это время они с Сергеем стали близкими друзьями. Юрка, если ему удавалось найти хорошую халтурку, всегда приглашал Сергея. Он был на пару лет младше Сергея и смотрел на него с непререкаемым авторитетом.

Сергей предложил Юрке поучаствовать в раскопках. Юрка согласился сразу же. Перспектива быстро заработать денег ему очень понравилась. Он рассказал, что у них в районе Твери (раньше — Калинин) тоже велись сильные бои, и там знакомые ребята занимаются подобным «бизнесом». Порой неплохо выходит заработать. Многие коллекционеры готовы платить приличные деньги за проржавевшие котелки и гильзы.

А один знакомый Юрки нашёл блиндаж, в котором был старый немецкий патефон. Так вот, на деньги, вырученные от продажи патефона, он купил комнату в Твери. А так пришлось бы несколько лет горбатиться на этот атрибут свободной от родителей жизни.

Но для такого дела двух человек мало, вот и стали они искать себе третьего компаньона. После долгих обсуждений они сошлись на кандидатуре Николая. Николай был в их бригаде шабашников каменщиком. Он был родом из села, из Тихвинского района Ленинградской области. В селе работы не было. Николай поступил в Тихвинский промышленно-технологический техникум, отучился там на сварщика и, не найдя постоянного достойного заработка в районном центре Тихвин, поехал покорять Северную столицу.

Потом, по рекомендации земляков, оказался в строительной бригаде шабашников, где работали Юрка и Сергей. Николай был крепким парнем. Службу после техникума отслужил в отдельной десантной бригаде на Дальнем Востоке. Ему не на что было рассчитывать. У мамки их было трое. И хотя семья была полная, отец рвением к труду не отличался и частенько закладывал за воротник. Так что никакого наследства ему особо не светило, кроме дома в четыре комнаты, на который претендентами были ещё две его сестры.

Вот и поехал Николай в Северную Пальмиру заколачивать длинный рубль на решение своих бытовых проблем. Иной раз в мужской компании, в курилке, Николай об этом говорил с нескрываемым сожалением: мол, не выпало ему родиться в другое время и в другом месте, и у других родителей. Только вот с именем разве что угадали родители, — говорил Николай, явно намекая на последнего российского императора.

Видно было у этого паренька рвение к работе, и, получив деньги, он не спешил их прогулять, как это делали отдельные члены их бригады. Значит, копит на что-то серьёзное, — так подытожили свои наблюдения Юрка и Сергей и решили предложить Николаю поучаствовать в их авантюре по заколачиванию начального капитала.

Сначала Николай стал отказываться. Сказал, что его знакомого так привлекли к уголовной ответственности. Он в районе Тихвина вёл раскопки, нашёл несколько немецких наград времён Второй мировой войны в окрестностях Тихвина (8 ноября 1941 года город был взят войсками вермахта, 9 декабря 1941 года город был освобождён частями Красной армии), выложил их на интернет-форум. Предполагал получить неплохие деньги, а потом за среднюю цену рассчитывал купить свою однокомнатную квартиру в Тихвине.

Однако у него ничего не вышло. Вышедший на него покупатель оказался сотрудником полиции. Друг Николая потерял найденные им награды и приобрёл штраф и судимость. Однако доводы Юрки и Сергея, которые ссылались на известные им случаи удачных раскопок, взяли верх. И вот уже и Николай влился в их дружный коллектив.

Раскопки решили вести летом в районе городка Холм, где жил Сергей. Ещё из уроков истории родного края Сергей усвоил: их городок зимой 1941–1942 года стал ареной большого сражения.

Битва за Холм, известная также как Холмский котёл, — сражение, происходившее во время Великой Отечественной войны на советско-германском фронте на участке фронта группы армий «Север». Битва является частью Торопецко-Холмской операции. Сражение за оккупированный немцами транспортный узел — город Холм — началось 18 января 1942 года с атаки партизан. Через несколько дней Красная армия взяла в кольцо город со всем его гарнизоном. В течение всей зимы и большей части весны немецкие части в городе Холм находились в кольце окружения.

Глава третья. В ожидании.

Группа копателей окончательно сформировалась в середине зимы, шла третья декада января. После того как ребята договорились об общей деятельности по извлечению из земли артефактов минувшей войны с их последующей реализацией, Юрка предложил Сергею предложить Николаю жить вместе с ними в комнате в Гатчине.

Хотя это предложение имело, несомненно, много минусов — уменьшалось жизненное пространство обитателей комнаты. Жизненное пространство теперь надо было делить на троих. Однако это предложение сулило куда более весомые выгоды с точки зрения координации действий поисковой группы. И Сергей, взвесив все «за» и «против», дал согласие. Николай не стал изображать из себя застенчивую девушку и согласился. И вот он, спустя два дня, переехал к ним со всем своим нехитрым скарбом.

С этого времени у трёх молодых людей появилась общая тайна. Даже любвиобильный Юрка по окончании работы бежал не на встречу со своей очередной пассией, а спешил в Гатчину. Туда, где в комнате старой коммуналки рождалась тайна, где в полумраке комнаты, согнувшись над планшетом, ребята рассматривали карту боевых действий, где вслух, по очереди, читали опубликованные дневники боевых действий противоборствующих сторон. Там они обсуждали возможные места раскопок.

Пришли к выводу, что в Новгородской области есть три наиболее интересных места: посёлок Демянск — место окружения 100 000-й группировки противника зимой 1941–1942 годов; Мясной Бор — место прорыва из окружения Второй ударной армии весной 1942 года; посёлок Холм — место окружения зимой 1941–1942 года гарнизона посёлка Холм.

Холм был признан лучшим местом, поскольку находился ближе всего к «базе обеспечения». Так ребята стали звать место жительства семьи Сергея — место, где они планировали с комфортом разместиться на время раскопок.

Вечерами друзья мечтали, сколько у них будет разных трофеев после их раскопа, и как дорого они всё это продадут. И, наконец, свершится их мечта о своём угле в городе белых ночей.

Ребята постепенно стали готовиться к своим поискам. Сергей, как самый старший и к тому же имевший в своём багаже знания по истории и археологии, добыл несколько книг по истории боёв в районе посёлка Холм. Эти книжки друзья читали вслух, рассматривая карты боевых действий. К концу весны, за пять месяцев изучения истории боёв в районе посёлка Холм, ребята могли бы написать серьёзную научную работу на эту тему.

Они, по настоянию Сергея, читали книги и учебные пособия как советских историков, так и сводки немецких штабов — как штаба оборонявшейся группировки, так и сводки штаба группировки, которая делала отчаянные попытки деблокировать окружённые немецкие части в районе посёлка Холм.

К изучению исторических документов в скором времени ребята добавили сбор запаса продуктов питания. Закупали консервы: мясные, рыбные, лечо, консервированную фасоль. Для замены хлеба закупили несколько десятков пачек зерновых хлебцев. Готовились основательно.

Сергей в одном из специализированных магазинов Питера купил металлоискатель. Также были приобретены четыре лопаты: одна совковая, вторая штыковая, две других — сапёрные. Их Сергей приобрёл в магазине «Охотник-рыболов» с громким названием «Настоящий мужик». «Настоящие мужики», чтобы их деятельность не бросалась в глаза, приобрели ещё три удочки — для вида. Чтобы все думали, что они ездят рыбачить на речке Ловать, а не раскопки вести.

Так как раскопки решили вести недалеко от посёлка Холм, то и спать решили дома у матери Сергея. Сергей договорился со своим бывшим одноклассником о том, что тот даст на время старенький мотоцикл «Урал» с коляской, чтобы утром уезжать на раскопки, а вечером возвращаться. Одноклассника Сергея звали Яшкой. Он работал механиком в одном из колхозов, расположенных рядом.

Мама Сергея пообещала выделить друзьям комнату. Матери Сергей истинные цели своей команды раскрывать не стал. Сказал так: на заготовку леса позвали друзья подколымить, лишняя копейка не помешает. Мама Сергея уже давно воспринимала его как взрослого мужчину, который посылал ей деньги каждый месяц, чем здорово помогал растить младших — Марину и Вовку. К тому же Сергей за всё время нахождения в Питере не был замечен ни в чём предосудительном.

На все расходы скидывались в равных долях, выделяя по тысяче–полторы каждый месяц. Все необходимые атрибуты для ведения раскопок Сергей старался закупать на распродажах, со скидками. В завершение, когда всё необходимое для поисковой операции собрали, купили один армейский рюкзак. Так за полгода ребятам удалось основательно подготовиться к поисковой экспедиции.

Как-то раз, во время очередной «лекции» по истории боёв за посёлок Холм, Сергей вытащил кипу брошюр. Когда он искал необходимую книжечку, случайно вытряхнул фото. Юрка подхватил фото и замер на мгновение. На фото улыбалась очаровательная девчонка. Юрка поинтересовался, кто на фото. Сергей ответил, что это средняя сестра. Она сейчас в техникуме на юриста учится.

С этого самого дня у Юрки появилась вторая причина, из-за которой он хотел побыстрее посетить родину Сергея. Это была сестра Сергея, которая с первого взгляда понравилась Юрке. Возможно, Юркина страсть была основана на том, что он уже как полгода не бегал на свидания.

Группа усиленно готовилась, штудируя петлицы немецкой армии, петлицы наших бойцов РККА, военные награды времён Второй мировой войны, набор личных вещей солдат РККА и солдат вермахта. Ребята изучали знаки различия воинских формирований. Известно, что ряд немецких дивизий имели отличительные значки. Например, 3-я танковая дивизия СС «Тотенкопф», её бойцы носили металлический значок с изображением черепа, поэтому данную дивизию звали «Мёртвая голова».

Рассматривали значки петлиц, обозначающие принадлежность к РККА. Сергей сразу внёс ясность, пояснив, что они ведут раскопки мест боевых действий, относящихся к зиме 1941–1942 года. А петлицы в РККА ввели только 3 декабря 1935 года.

После введения для военнослужащих Красной армии системы воинских званий в 1935 году был разработан и утверждён (приказом Наркомата обороны от 3 декабря 1935 года) комплекс знаков различия РККА. В качестве таковых стали использоваться петлицы — изготовленные из приборного сукна накладки на воротник гимнастёрки, френча и шинели, на которых крепились знаки родов войск и воинских званий.

Ребят идея общего похода увлекла не случайно. Всем мальчишкам нравятся военные фильмы. А тут ещё, в добавок, эту историю можно потрогать, повертеть в руке. А если повезёт, то и заработать.

Ребята в свободное время рассматривали фото петлиц РККА. Одна такая в хорошем состоянии стоит тысячи три, не меньше. Немцы пошли дальше и выпускали для отдельных частей пуговицы с символикой части. Такие части, как дивизия «Райх», дивизия «Великая Германия». Для некоторых элитных частей вермахта изготавливались металлические пуговицы с символикой их частей. Такие знаки в хорошем качестве стоили на чёрном рынке несколько десятков тысяч рублей. Пуговица, в зависимости от состояния, — от 1 тысячи до 3,5 тысяч рублей. А ордена и медали в хорошем состоянии, с номерками, говорящими об оригинальности награды, вообще переваливали за сто тысяч.

Свои особенности были и у отличительных знаков бойцов и командиров РККА, которые также очень дорого ценились на чёрном рынке. В стране, которая уже более 20 лет развивалась по рыночным принципам, накопилось немало богатых людей, собирающих артефакты времён ВОВ. Не уступали им и западные коллеги из США и Европы.

Вот и изучали ребята всю военную историю, чтобы, не дай бог, во время раскопок не пройти мимо чего-то ценного. Ребята штудировали информацию, размещённую в различных справочниках. Они просматривали сайты различных интернет-форумов и площадок, на которых торговали подобными военными артефактами.

Со временем Юрка узнал имя сестры Сергея. Её звали Юлька. Юрка стал ловить себя на мысли, что хочет познакомиться с понравившейся ему девушкой. Так постепенно участие в раскопках для Юрки приобрело ещё и второй, не менее важный, смысл.

Ребята часто после рассматривания в интернете артефактов или чтения свидетельств очевидцев тех боёв предавались мечтам. И каждый рассказывал, что он сделает со своей частью денег. Сергей мечтал о комнате на Васильевском острове, в самом центре Питера. Николай мечтал об отдельной квартире в Тихвине, поближе к своим родным. Юрка хотел купить отдельную, пусть даже крохотную, квартиру в пригороде Питера.

— Чем вам Гатчина плоха или Пушкин? Отечество нам — Царское Село, — парировал его замечание Сергей.

Так, помечтав, они ложились спать. А утром просыпались, готовили завтрак, ели и спешили на работу.

Тем не менее дни бежали, как весенний ручеёк. Балтийский ветер нёс тёплое дыхание Гольфстрима. Заплакали под солнышком сосульки. Сползло набекрень старое ведро на голове снеговика, он как будто, озадаченный надвигающейся весной, наклонил голову. Побежали первые ручейки.

И вот уже минули майские праздники.

Сергей с целью подготовки экспедиции два раза ездил в посёлок к матери. Договорился ещё с одноклассником по поводу мотоцикла с коляской. В палатке в лесу ночью кормить комаров некомфортно. А так можно переночевать дома, а поутру на мотоцикле ехать. На такой технике по любой тропинке проскочишь. А если застрянешь, то трое хлопцев на руках вынесут. Вот и готовился Сергей основательно.

Чтобы не привлекать внимание односельчан, он по картам, а потом, продираясь в лесу наощупь, установил внешний периметр кольца обороны, где РККА сдерживала немецкие части, которые рвались, пытаясь деблокировать окружённый в посёлке Холм немецкий гарнизон. Тут, на месте боёв, вдалеке от посёлка, где берёзка, как бы в знак скорби по павшим русским воинам, свесила свои ветки над полуразрушенным блиндажом, и решил начать свой поиск Сергей.

Дядька Сергея, заядлый грибник, показал ему место в окрестности посёлка Холм, где в болотину утянуло немецкий, очевидно штабной, легковой автомобиль марки «Опель». Из болота торчала лишь часть переднего капота, на решётке радиатора которого сохранилась эмблема греческого спортсмена-дискобола с облупленной краской.

Просмотрев множественные подборки по автомобилям Второй мировой войны, Сергей установил, что это автомобиль марки «Опель-Олимпия», который выпускался в Германии компанией «Опель» с 1935 по 1940 годы. Надо попытаться вытянуть автомобиль из трясины, — решил Сергей.

Место приметил, сделал по пути следования несколько зарубок на стволах деревьев. По исполнении подготовительных работ Сергей спешил в пригород Питера, в городок Гатчину. Там он рассказывал своим друзьям о сделанных приготовлениях и об обнаруженном затонувшем в болотине «Опеле».

Оба его друга новость об «Опеле» встретили с восторгом.

— Сколько там только металлолома! — радовался Юрка. — Я слышал, что авто времён ВОВ можно на квартиру в Питере обменять без проблем, в хорошем районе, — заметил более просвещённый в данном вопросе Николай. — И внутри затонувшего «Опеля» наверняка что-то есть, — добавлял Сергей.

И с этим «что-то» автомобиль, ещё не поднятый из болота, тянул в сознании мальчишек как минимум на три отдельных квартиры. В сознании каждого рисовалась картина, как они достанут немецкий автомобиль «Опель» из болотины, приведут его в порядок, найдут там кучу артефактов времён ВОВ, награды Третьего рейха, бесценные штабные карты, дневники боевых действий.

— Он точно штабной, — говорил взбудораженный Юрка, глядя на фотки торчащей из болотины решётки радиатора с эмблемой дискобола. Несколько фото своей находки Сергей сделал на свой телефон.

— Богатыми будем, — мечтательно протянул Николай.

И они обсуждали, что ещё надо будет доделать для приготовления к их экспедиции. Это был тот случай, когда устремления и интересы трёх молодых людей совпали вместе. Все жили предстоящим приключением и возлагали на него большие надежды.

Вот так, разбавляя рабочие будни подготовкой к экспедиции, жили ребята. Время между тем бежало. Унылые питерские дождики становились всё более редкими и тёплыми. Наступило лето. Питер, наполненный туристами со всех уголков мира, зашумел как улей.

Работы на объекте, где ребята занимались отделкой, заканчивались, и бригадир объявил, что у них есть три недели на отдых. И что через три недели он их всех ждёт. Бригада будет занята на строительстве нового торгового центра в Красногвардейском районе Санкт-Петербурга, недалеко от проектируемой 6-й линии петербургского метрополитена. Так что объект ожидается масштабный.

Глава четвертая. В ожидании чуда

На следующее утро можно было никуда не спешить. Такие дни у ребят выдавались нечасто, и можно было поваляться в кровати до восьми утра. Первым проснулся Юрка. Он, как никто из всей компании, ждал поездки в Холм. Кроме раскопок и манящей финансовой выгоды, его ещё в Холм влекла возможность познакомиться с Юлькой, сестрой Сергея.

Самостоятельная жизнь делает человека более ответственным, собранным, учит множеству навыков. Не обошло это и Юрку. Самостоятельная жизнь научила его заботиться о ближнем. Он также приобрёл навыки готовить еду, стирать своё бельё и вообще вести самостоятельно своё хозяйство.

Пока ребят ещё давили свои лежанки, коротая последние утренние минутки в сладком забытьи, Юрка уже проснулся и в уголке за занавеской на мини-кухне отваривал картошку в мундире. Потом, достав отваренную картофелину, начал её чистить, постоянно на неё дуя и перехватываясь пальцами. Затем вторую, потом третью. Очищенная от кожуры картошка лежала на блюде. Парок поднимался от аппетитных клубней.

Когда Юрка закончил с картошкой, он достал пачку сливочного масла и, отрезав кусочек, положил на самую большую картошку. Затем проделал то же самое с другими клубнями. Так делала в его детстве бабушка. Так картошка приобретала особенный вкус.

Потом достал отваренные сосиски и выложил на большую тарелку. Большой огурец помыл и порезал кружочками. Выложил вокруг, по краям блюда. Тут закипел чайник и самостоятельно отключился.

Юрка несколько секунд замер, глядя на собранный им стол, и улыбнулся, вспомнив, как мама готовила завтрак и звала всю семью к столу. Он улыбнулся по-доброму, под впечатлением своего воспоминания, и пригласил ребят к столу.

— Сколько времени? — спросил из-под одеяла Сергей.

Тут призывно запел телефон:

Мы время, мы время зря не тратим, Неведом, неведом нам покой. Такой у нас характер, Особенный такой…

— Уже девять утра, — открывая глаза, заметил Николай. — Я на девять утра заводил телефон.

Ребята раскачивались медленно, чистили зубы, умывались. Юрка уже успел позавтракать и начал их подгонять. Подгонял он ребят своеобразно: вертелся перед ними, тыкал пальцем в воображаемый циферблат и кричал:

— Михаил Светлов! Цигель-цигель, ай-лю-лю!

— Если сам уже готов, тогда вещи проверь. Лишним не будет, — заметил ему Сергей.

Ребята сели есть, а Юрка пошёл проверять упакованные ещё с вечера сумки с провизией, инструменты для поисковых работ и удочки.

Когда трапеза была закончена, Сергей взял со стены гитару, ударил по струнам и призывно запел:

— Пора в дорогу, старина, подъём пропет, ведь ты же сам мечтал увидеть, старина…

— Я готов! — откликнулся Юрка.

Все быстро оделись, взяли с собой с вечера собранные пожитки и прихватили гитару. Путь их лежал на автовокзал, что на Обводном канале. Туда компания добралась без приключений, с одной пересадкой на метро.

Билеты были заранее забронированы. Сели в автобус согласно билетам. Николай, который был самым молодым, занял место у окна, сославшись, что он ещё в дороге поспит.

— Неужели ты сутки можешь спать? — возмущался Юрка.

А Сергей надел наушники и стал слушать скачанную с интернета музыку, надеясь таким образом скоротать время в дороге.

Юрка занялся тем, что прильнул к окну. Он стал рассматривать пейзажи, которые постоянно менялись за окном.

Автобус поехал. Сначала мелькали улицы Санкт-Петербурга, затем выехали за город и, поднимая придорожную пыль, понёсся на юго-восток.

Автобус ехал с остановками. Первая остановка была в городе Чудово Новгородской области.

— Вот и начинаются чудеса, — заметил глубокомысленно Сергей.

Ребята улыбнулись и переглянулись между собой, как бы ища в глазах своего друга ответ на вопрос: а какое оно — ожидаемое чудо?

После Чудово автобус побежал по дороге. Всё чаще стали попадаться посёлки и деревушки с церквями. Одни были разрушены, в одной церковь стояла вся в лесах.

— Скоро будет Новгород, — проинформировал Сергей своих приятелей. — Стоянка 15 минут. Вон у дороги музейный комплекс: ветряная мельница, а рядом здание, напоминающее амбар.

— Ничего себе! — удивился Юрка. — А она работает?

— Да, работает. Сюда туристов водят.

— Здорово! Никогда не видел настоящую мельницу в деле.

— Как-нибудь сходим, — заверил его Сергей.

Так автобус катил между лесов в славный город Великий Новгород. Вот и городские окраины. На остановке стоял троллейбус. Юрка пришёл в оживление:

— Уже приехали?

— Ещё по городу минут 10–15 ехать, — сказал Сергей.

Автобус катил по городу, и Сергей, как заправский экскурсовод, указывал друзьям за окно, называл объект и рассказывал его историю. Сергей прожил в Великом Новгороде два с лишним года и хорошо его знал. Знал он хорошо город ещё и потому, что, как студент историко-археологического факультета, изучал историю Великого Новгорода и посещал с преподавателями раскопки.

Автобус повернул к автовокзалу и остановился.

На посадочной платформе уже толпились пассажиры. Это была группа молодых ребят и девушек. По внешнему виду можно было сделать вывод, что это были, по всей видимости, старшеклассники или студенты, которые собрались в поход с ночёвкой. Они сидели на своих рюкзаках. В глаза бросалось, что к некоторым рюкзакам пристёгнуты лопатки — штыковые лопаты на маленьких черенках, точно такие же, какие взяли ребята для раскопок. Некоторые ребята сидели в штормовках защитного цвета с нашитыми на предплечье шевронами «Новгородец» — такая надпись красовалась на шевронах.

Юрка сразу обратил на это внимание:

— Вот и конкурирующая организация, — сказал он.

Сергей посмотрел в окно на «конкурентов» — и сердце его екнуло. Среди всей компании выделялась девушка, которая выглядела старше всей компании и деловито считала всю пёструю ватагу по головам. Это была Татьяна, его однокурсница по факультету в университете. Она, должно быть, уже закончила университет и сейчас работает в какой-нибудь школе или клубе и ездит с ребятами на раскопки, — подумал Сергей.

Когда они учились в одной группе, Татьяна ему нравилась, но Сергей обходил её стороной.

— Остановка 15 минут. Все могут погулять, — объявил водитель и открыл дверь.

«Вот оно и чудо», — подумал Сергей. Кого меньше всего он ожидал встретить — того и встретил.

Он вспомнил, как на Татьянин день на втором курсе написал Татьяне записку и вложил её в её учебник, когда все студенты покинули аудиторию. Потом побоялся ей в этом признаться. А она никак не подумала, что записка от него.

Потом умер отец Сергея, и ему пришлось закончить образование. Так всё и закружилось: работа, дела, которые постепенно вытеснили образ Татьяны из памяти, притупили воспоминания о первой влюблённости.

В их строительной бригаде тоже были девушки-отделочницы. Они даже несколько раз ходили вместе на дискотеку. Только девушки были так же, как он, с периферии и искали себе более выгодную партию, в надежде остаться жить в Питере. Так что ничего серьёзного за эти годы у Сергея в личной жизни не случилось.

А тут — Татьяна.

Несколько пассажиров ехали явно до Великого Новгорода, они спешили на выход со своими сумками и рюкзаками. Все, готовящиеся к посадке пассажиры, встали в длинный хвост очереди.

Около очереди встала с кучей билетов в руке Татьяна. К ней подошёл молодой человек в штормовке защитного цвета со значком «Поисковый отряд “Новгородец”». Он был на вид несколько старше Татьяны и в пёстрой ватаге ребят с рюкзаками явно тянул на «старшего» — старшего не по возрасту, а по занимаемой должности, по положению.

У него были франтовато зауженные брюки-дудочки, штормовка была подогнана под фигуру, эмблема отряда «Новгородец» была окантована трёхцветной ленточкой в цвета российского флага. И по внешнему виду он был лощёного вида — про таких нередко говорят за глаза: «хлыщ».

Они о чём-то переговорили, и «старший» отошёл в сторону и занялся рассматриванием чего-то в своём телефоне.

Сергей осмелел, подошёл к Татьяне сбоку и выдохнул:

— Привет.

Татьяна повернулась к нему и от удивления захлопала своими большими ресницами.

Сергей, желая разрядить обстановку, попытался пошутить, выдав крылатую цитату из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова:

— Обедню, небось, уже не служите? — Где там служить! Прихожане по городам разбежались, сокровища ищут.

Таня удивлённо смотрела на Сергея. Раньше она его не выделяла из группы. У них в группе, кроме Сергея, учились ещё 11 мальчиков. А тут — заметила. Он повзрослел, его обветренное лицо отливало загаром, вид стал более мужественным. От того Серёжи, что учился с Татьяной в группе и исчез после второго курса, ничего не осталось.

Перед ней стоял молодой мужчина — про таких принято говорить «мужик».

Таня выросла в полной семье. Её мама была сельской учительницей, папа — участковым милиционером. На пенсию вышел в звании майора. В семье, кроме Татьяны, было трое детей. Семья была дружная, и её отец был тем стержнем, на котором всё держалось. Мужик, одним словом. Вот что-то подобное, неподдельно мужское, Татьяна сразу же заметила в Сергее.

Когда они вместе учились, Татьяна не замечала подобных качеств в этом молодом человеке. И вообще она его не замечала. А тут всё сошлось в одной точке: и возраст — пора замуж, и Сергей вырос и возмужал.

— Здравствуй, Серёжа, — неожиданно для себя выдохнула Татьяна.

— Ты здесь какими судьбами? — спросил Сергей.

— Помощник руководителя в поисковом отряде, — ответила она и для пущей наглядности продемонстрировала Сергею шеврон своей штормовки.

— Тебя же в университете, насколько я помню, интересовали больше ушкуйники, — заметил Сергей.

— Так получилось. Предложили работать в центре координации деятельности поисковых отрядов. Сказали, что интересно будет. Они не только воинов ВОВ находят. Им попадаются и куда более древние и интересные артефакты. Так, два года назад ребята из отряда «Память» нашли схрон с оружием гражданской войны и деньгами 20-х годов прошлого века, дореволюционными банкнотами и несколькими украшениями с фамильным гербом Чернышёвых. Сейчас над этой находкой учёные бьются.

— Почему? — недоумевал Сергей.

— Видишь ли, Чернышёвы — древний дворянский род, прославившийся во время правления Екатерины Великой. Екатерининский фельдмаршал Захар Чернышёв (1722—1784), не имея потомства, учредил на основе своих имений Чечерск и Ярополец Чернышёвский майорат (1774). А там стоит монограмма ветви, принадлежавшей Захару Чернышёву.

Сергею было ужасно интересно с этой девушкой. Он стоял бы и слушал её про раскопки, в которых она участвовала со своими подопечными, и это непонятное словечко «майорат» она наверняка бы объяснила.

Но тут звонкий повизгивающий голос вызвал Сергея из состояния эйфории.

— С билетами проходим на посадку! — кричала женщина средних лет.

— Татьяна Александровна, пора, труба зовёт, — обратился к ней молодой человек.

— Пошли на посадку, — как бы извиняясь, сказала Татьяна. И обратилась к своей ватаге: — Мальчики, помогаем девочкам, берём тяжёлый груз!

Ребята стали разбирать рюкзаки, спортивные сумки, палатки. Начались смешки, препирательства.

— Артём взял самую лёгкую сумку! — возмущалась девушка с косичками.

— Артём, ты же мужчина, я была о тебе куда более лучшего мнения, — заметила Татьяна.

Постепенно все сумки, рюкзаки, палатки, инструменты, лопаты, скребки были разобраны подчинёнными Татьяны.

Сергей смотрел, как она ловко управляется со своей пёстрой шумной ватагой, раздавая команды. Ребята её слушались, две девушки — неохотно. Один мальчишка пытался всё время обратить её внимание на себя.

Сергей задумался: если бы я не бросил вуз, то сейчас так же, как Таня, командовал бы где-нибудь поисковым отрядом.

От этих мыслей его отвлёк Юрка, который за время стоянки решил все свои жизненно важные потребности и сейчас проявил интерес к неожиданной знакомой Сергея.

— Кто такая, почему не знаю? — вопрошал он.

— Да учились когда-то вместе, — нехотя ответил Сергей.

— А она вполне… Одобряю, — подзуживал Юрка.

И старые университетские страдания по поводу Татьяны, словно вечерний туман, заполняющий низменность у реки, заполнили голову Сергея.

Бойцы поискового отряда уже закончили посадку, а Сергей стоял и стоял, о чём-то думая. Тут его оторвал от раздумья Юрка:

— Ваше величие, надо соблюдать приличие. Уже время семь, и автобус уедет совсем, не будет вас ждать, вашу эдакую мать.

Весёлые Юркины стишки вывели Сергея из ступора, и он поплёлся на посадку в автобус. Пятнадцать минут, отведённые на остановку, заканчивались.

Глава пятая. Догадки подтверждаются

Ребята опять заняли свои места, расселась и шумная ватага, которой руководила Татьяна.

Автобус побежал по улицам старинного русского города.

Юрка, который прожил с Сергеем бок о бок не один год, казалось, знал о нём всё. А тут — такое. Он чётко уловил в глазах Сергея скрытую тревогу и замешательство. И всё это смогла наделать девушка, которая сейчас сидела в этом же автобусе и двигалась с ними в одном направлении. Возможно, в одно место назначения.

Так получилось, что Юрка был парнем весёлым и от природы очень любопытным. Незнание каких-либо фактов из жизни человека, о котором ему казалось уже известно всё, подмывало Юркино любопытство. По своей наблюдательности Юрка понял, что Сергея с этой симпатичной девушкой связывала какая-то связь, что-то очень серьёзное. Но это всё только его догадки: развеять туман и прояснить ситуацию мог лишь сам Сергей.

— А она кто такая? — спросил он Сергея.

— Кто она?

— Эта девушка, на которую ты положил глаз.

— Просто человек, — и он улыбнулся чему-то своему.

Тут к друзьям обратился Николай, который сидел на месте сзади Юрки и Сергея:

— По какому случаю дебаты?

— Юрка заявляет, что дело — труба, мы его теряем, — сказал Сергей.

— Кого теряем? И почему теряем?

— Вот там очень симпатичная брюнетка в джинсах и штормовке похитила сердце нашего брата, — сказал Юрка трагическим голосом.

— Как похитила? — удивился Николай.

— А вот так и похитила, и разрешения не спросила.

Николай не сразу, но сообразил, что имеет в виду Юрка, и поддержал его:

— Да, если брюнетка в штормовке, то она не вернёт. Я знаю этих брюнеток, ни за что не вернёт.

— А как же Серый будет без сердца? — не унимался Юрка.

Ребята ещё что-то острили и хохмили по поводу украденного сердца. Только Сергей их не слушал, он думал о Тане.

Куда она едет со своей пёстрой командой? Что планируют искать? Как у неё в личной жизни? Может, этот молодой мужчина в команде и есть её муж? Мысли теснились, скакали в голове Сергея.

«Всё это — предположения», — подумав, заключил Сергей. — Если там, где-то высоко, угодно, то обязательно будет хорошо.

Тут же он представил себе в облаках целую вереницу столов, за которыми сидели ангелы, вели дела, подшивая бумаги, выписывая запросы и поручения. Над вереницей столов возвышался стол, за которым сидел старец с окладистой бородой. Казалось, что он улыбнулся, и лукавая усмешка расплылась по его лицу, отразилась в морщинках, в складках у губ. Глаза старца излучали мягкий свет, который настраивал на добро и покой.

Он подал ниже сидящему ангелу папку-скоросшиватель, дело номер 123456789, и при этом добавил:

— Девицу Татьяну, Сашкину дочку, отдать в жёны за простолюдина Серёжку, что из града Холм над Ловатью.

На самом деле Сергей, под впечатлением от встречи с понравившейся девушкой, неожиданно для себя заснул. И ему снится всё это.

Сергей между тем сам собой во сне рассуждает:

Вот как, значит, браки на небесах заключаются. Сплошная формалистика…

И тут к нему старец с окладистой бородой обращается:

— Вам что, девушка Татьяна, Сашкина дочка, не люба?

— Нет, что вы, люба, люба, люба! — отвечает Сергей.

— Ну тогда вам надо, батенька, соответствовать. Не может жена быть выше мужика. На равных может, а выше — нет, — с мягким укором говорит старец. — Она девка жуть умная, тянись за ней — авось что-нибудь у вас и выйдет.

Старец погружается в свои бумаги, открывает очередную папку-скоросшиватель, обмакивает гусиное перо в чернильницу и что-то вписывает в документы. Потом передаёт папку сидящему ниже ангелу в первом рядку со словами:

— А вот здесь надо обязательно послать купидона. Непременно, батенька, пошлите, и не стоит тянуть, возраст уже.

— А если один купидон не справится? — вопрошает ангел.

— Тогда пошлите парочку, — говорит старец и, потом добавив, говорит: — Тут тянуть никак нельзя.

Сергей смотрит на всю бюрократию и поражается: неужели здесь всё так же, как на земле? Тут кто-то трясёт Сергея за плечо:

— Ваше дело закрыто, вам надо тянуться и никак иначе, — говорит ему ангел. — Вам что-то не нравится? В чём проблемы?

— Проблем нет никаких. Я со всем согласный, — заявляет ангелу Сергей.

Тут автобус резко тормозит. Сергей бьётся головой о мягкое сиденье и просыпается.

«Вот приснится же всякая чепуха», — думает он про себя.

И всё же червь сомнения уже заёрзал в его мозгу. Да, Татьяна ведь дипломированный специалист, таким интересным делом занимается, а кто он — шабашник.

Но тут он сам себя одёргивает: а кто решил, что они с Татьяной будут вместе? Может, она едет со своими ребятами не в город Холм, а выйдет где-то на полпути. В Новгородской области что ни место — то новый исторический раскоп.

Здесь более тысячи лет кипели страсти. И кто только не бывал тут. Тут и поляки, и викинги, и германцы, и фашисты в недавнем прошлом. Сколько городов и поселений канули в Лету — копать, не перекопать. Ещё Москвы и в помине не было, а здесь жизнь била ключом.

Так думает Сергей, а автобус катит себе и катит. После каждой остановки Сергей оборачивается, смотрит в конец салона, и там его взгляд выхватывает из пёстрой ватаги силуэт девушки в штормовке. Сергей радостно вздыхает: она не вышла на этой остановке. Возможно, она едет со своими подопечными до конца.

Тут же Сергей вспоминает, что городище на месте его родного посёлка Холм существует издавна. Там проходил путь «из варяг в греки». Поэтому на шведских картах, которые ему довелось видеть в музее, его родной посёлок был обозначен как «город Холм над Ловатью». Что в переводе означало: холм на реке Ловать. Так и говорила историография, что из-за высокого берега посёлок у иностранцев получил название «холм». В дальнейшем Екатерина Великая дала поселению права города.

Значит, Татьяна может ехать и в Холм, — так заключил Сергей.

Он в местном краеведческом музее видел древние монеты, найденные на территории современного Холма. Также Сергей знал, что люди в этих местах жили торговлей: город лежал на пути «из варяг в греки». К высокому берегу на реке Ловать часто приставали суда викингов и новгородских купцов. От одного краеведа Сергей знал, что на месте предположительно постоялого двора археологи во время раскопок нашли монеты пятнадцати государств, существовавших в период с X по XIII века.

В Причерноморье, Малой Азии и по берегам восточной части Средиземного моря отыскали серебряный дирхем сельджуков Рума, золотую генуэзскую лиру XII века, что само по себе считалось большой удачей. Были там найдены монеты достоинством 1 фоллис, отчеканенные в Византии во времена правления (1028–1034) императора Романа, с изображением Иисуса Христа и креста на горе Голгофа.

«Возможно, Таня хочет продолжить раскопки в посёлке Холм или в его окрестностях», — так думал Сергей.

«Тогда зачем эти штормовки с шевронами поискового отряда “Новгородец”? Нет, Таня едет не на исторические раскопки, а на раскопки по местам боёв. Но куда?»

Новгородская область была оккупирована войсками немцев с августа–сентября 1941 по январь–февраль 1944 года. За время оккупации неоднократно была ареной боевых действий. Так зимой 1941–1942 года на её территории в двух местах были окружены немецкие группировки. В его родном Холме был окружён гарнизон немцев численностью до 5000 человек. А в посёлке Демянск была окружена целая группировка немцев численностью до 100 000 человек. А весной–летом тут же, на территории Новгородской области, разворачивалась драма Второй ударной армии.

На память Сергею пришли строки Павла Шубина:

Это было в снегах и вьюгах, В нестерпимые холода, В волчьих далях, В лесных яругах, В незапамятные года…

На оси замерзает компас — Ногтем в стёклышко барабань! Прорубается конный корпус Из-под Вишеры на Любань.

Без обозов, не пропадая, Без орудий летят полки, К гривам спутанным припадая, Пулемётчики бьют с руки.

Точную карту боевого пути Второй ударной армии Сергей не знал. Он просто предполагал, что Таня со своей шумной ватагой выйдет где-то на середине пути и не доедет до Холма.

Автобус бежит по дороге, диск солнца уже валится за горизонт. Временами автобус останавливается, чтобы высадить пассажира или посадить попутчиков.

При каждой остановке автобуса сердце Сергея екало. Он думал, что вдруг выйдет исторический десант со своим командиром. В то же время Сергей понимал, что если Таня останется в автобусе, то его вздохам суждено продолжиться. Тогда трудно будет ему… Она дипломированный специалист, занимается интересным делом, а он шабашник с незаконченным высшим. Это давит на него.

Он уже в сомнениях: что лучше — если Таня выйдет по пути или доедет с ним до Холма? Он сидит и не вертит головой, не смотрит туда, где заняла свои места пёстрая Татьянина ватага.

Время между тем близится к вечеру, смеркается. Знаки, указатели по бокам дороги отсвечивают люминесцентным светом.

А вот и Холм. Автобус как будто ныряет в водоворот вечерних улиц посёлка-города, бежит по его улочкам.

— Прибываем, — то ли вопросительно, то ли утвердительно говорит Юрка.

— Да, — улыбается Сергей, — мы уже почти добрались.

Ещё пять минут — и автобус останавливается на автостанции. Ребята начинают собираться к выходу. Сергей встаёт со своего места, оборачивается, и его сердце екнуло, а затем начинает прыгать в груди.

Вся пёстрая ватага поискового отряда — в автобусе. Его глаза выхватывают из массы ребят в штормовках с шевронами поискового отряда одну фигуру в штормовке — брюнетку с аккуратной причёской, которая пытается навести порядок во вверенном ей поисковом отряде.

Этой девушке помогает всё тот же молодой человек — «старший», как про себя отметил Сергей.

И тут догадка пронизывает Сергея: они, вероятно, муж и жена.

«Бежать. Быстрее бежать отсюда», — эта мысль теперь засела в его голове.

— Ну что, пошли за мной, — обращается он к своим спутникам.

Юрка и Николай уже готовы.

Глава шестая. Родительский дом

Сергей не спешит выйти из автобуса. Он в раздумье. Только он оказался на привокзальной площадке, как тут же на него набросилась девчонка, обняла и поцеловала. Сергей не сразу узнал Юльку. Это его сестра Юлька пришла встречать приехавшего брата. Появление Юльки возвращает Сергея к реальности.

— Привет, сестрёнка, как выросла. Тебя и не узнаешь, если где-то в других обстоятельствах встретишь.

Юлька ещё не успела ответить брату, как в разговор вмешался Юрка:

— Прошу меня представить этой очаровательной леди.

— Ты что, не один? — смущается Юлька.

— Я же писал маме об этом и просил освободить под нас одну комнату.

— Комнату освободили, но мама не уточнила, с кем ты приедешь. Я думала, ты невесту привезёшь.

— Невесту… — Сергей задумчиво протянул. — Ты же понимаешь, сестрёнка, невесту надо куда-то привезти. Съёмная комната — не вариант, оттуда любая девчонка убежит через три дня.

— Что, так всё печально? — смотрит на брата Юлька.

— Да ничего, сестра, тут есть тема, всё срастётся, поднимемся.

— Ваше высочество, — обращается к Юльке Юрка, — не изволите ли вы проводить нас в ваш фамильный замок?

— Да, мальчики, — спохватилась Юлька, — пойдёмте, вас надо разместить и накормить.

Юрка обращается к Юльке:

— Ром, грудинка и яичница — вот всё, что мне нужно. Я солдат, мадам, и весьма неприхотлив.

Николай всё это время, пока шла беседа, доставал их общую поклажу из багажника автобуса.

— Что, кто что понесёт? — раздался его зычный голос.

Ребята разобрали свою поклажу, и процессия двинулась. Первой идёт Юлька. За ней бежит Юрка, рядом семенит Николай, замыкает шествие Сергей. Он всё вертит головой — ему ужасно интересно, куда двинулся отряд поисковиков под управлением Татьяны.

Юлька поинтересовалась у Сергея, зачем им столько лопат:

— Что, на могиле шкипера искать будете?

— Какого шкипера? — интересуется Юрка.

— Да есть тут одна легенда, ей лет уже семьсот, а люди всё пересказывают её, а отдельные личности верят.

— Какая легенда? — спросил Юрка.

— Ну ладно, слушайте, — начала Юлька. — В этих местах проходил путь «из варяг в греки». В городке Холм жил шкипер, который знал все фарватеры реки Ловать и озера Ильмень. И поэтому к нему всегда обращались проезжие купцы с просьбой провести их корабли. Платили золотом. Так за жизнь шкипер нажил целое состояние.

Было у шкипера три дочери. Он им объявил, что каждая получит свою долю наследства лишь в том случае, если выйдет замуж за человека, которого ей укажет батюшка. Но дочери шкипера не послушали отца и вышли замуж по своему усмотрению.

После смерти было исполнено завещание шкипера: всё нажитое им золото закопали в могилу вместе с ним, чтобы никому не досталось. А могилу копали ночью двое матросов с проходящего купеческого судна викингов. Они закопали могилу и уплыли. Так поступили по распоряжению местного старосты, который впоследствии молчал об обстоятельствах этого происшествия.

Вскоре староста умер, и в посёлке никого не осталось, кто знал о месте захоронения старого шкипера и всех его богатств. С тех пор многие поколения искали могилу шкипера, но никто не нашёл её до сих пор.

— Видать, злой мужичонка был этот шкипер, — заключил Николай.

— Нет, правильный, — заметил Юрка.

— Почему правильный? Ему эти деньги на том свете нужны?

— Батьку надо слухать, а то: денег дай — и гудбай, — высказал своё мнение Юрка.

— Да будет вам, уже пришли, — заметил Сергей.

Дверь их дома открылась, и выскочил мальчишка-подросток:

— Здорово, брат!

— Вовка, ты так вымахал! А где Маринка?

— Они с мамой сериал смотрят, приказано не беспокоить. Там Настя Абдулова с Лариным и Волковым раскрывают очередное убийство.

— Жутко интересно, — язвительно заметила Юлька.

— Да мы так сами разместимся, — сказал Сергей.

Но только они вошли в подъезд и поднялись на второй этаж жёлтого сталинского дома, где семья Сергея занимала трёхкомнатную квартиру, как тут же из комнаты вышла мама Сергея, а за ней бежала Маринка.

Так всей шумной компанией и устроились в комнате, которую отвели ребятам на время их экспедиции.

Сразу соорудили нехитрый стол: жареная картошка с грибами да с разными разносолами домашнего приготовления. Сергей принялся раздавать подарки родным.

А Юркино внимание всецело привлекла Юлька. И, желая с ней завязать контакт, он начал её расспрашивать — в основном на разные темы, связанные с раскопками и историей здешних мест. Они уединились в углу под торшером. Юлька отвечала и, в свою очередь, пыталась выведать у Юрки цель их приезда в Холм. Да, мужчина теряет самообладание, если ему понравилась женщина: Юрка поддался на уговоры Юльки и всё рассказал о цели их визита.

Пока Юлька атаковала Юрку своими вопросами, Сергей отвечал на расспросы своей мамы. А мама слушала Сергея и суетилась у плиты, разогревая картошку.

Николай, единственный из всей компании, как подобает гостю, доставал к столу бутылку вина, консервы, кусок буженины в вакуумной упаковке. А Маринка помогала ему — нарезала мясо и выкладывала на тарелочку. Так постепенно вечер встречи перешёл в вечер ужина.

Тут откуда-то появилась бутылочка красного вина. Увидев её, Сергей заметил:

— Кто эти трое у пивного павильона, Не нарушая милицейского закона, Стоят, беседуют с бутылочкой кагора, А без кагора не бывает разговора…

Ночь валились за полночь, когда все стали расходиться. Мама Сергея постелила ребятам в комнате, и они стали ложиться спать. Тут к Сергею подошла Юлька:

— Я всё знаю про раскопки. Возьмите меня с собой, я вам такое место покажу.

— Единственным её недостатком было то, что она очень много знала и совала свой нос везде, — заметил Сергей.

— Кто тебе сказал? — возмущался Сергей. — Этот болтун, язык без костей?

— Как хотите, но ты пожалеешь, если меня не возьмёте, — заметила Юлька.

— Что ты такое интересное можешь сказать?

— Тут, на болоте, километрах в семи-восьми, может, чуть больше, мне дядька показывал автомобиль, на три четверти затянутый в болото, немецкий. Плюс там ещё блиндаж рядом, да немецкие ржавые каски валяются.

— Врёшь, — сомневался Сергей.

— А это видел? Подожди немного, я сейчас, — и Юлька убежала.

«Неужели дядька показал Юльке место? Если так, то нужно брать с собой, не отвяжется», — думал Сергей.

Она вернулась минут через пять, тяжело дыша и что-то сжимая в своём кулаке.

— Вот это видел?

Она разжала свой кулачок, и Сергей увидел на её ладошке немецкий орден в виде креста и медальку на ленте, от которой остались выцветшие обрывки. Однако по остаткам окраса можно было предположить, что лента медали была красно-белой.

— Это я там около нашла.

Сергей взял немецкие награды и стал рассматривать:

— Медаль «Мороженое мясо», — заключил он. — Самая уважаемая награда Третьего рейха за зимнюю кампанию 1941–1942 годов. Учредили по инициативе старших офицеров, вырвавшихся из Демянского котла. Но этой наградой стали награждать только летом 1942 года, уже после прорыва немцами Холмского и Демянского окружений. Я не думал, что здесь были сильные бои после зимы–весны 1942 года. Зимой 1944 года немцы оставили Холм практически без боя. Это был драп-марш, который сейчас пытаются представить как высокое искусство отвода войск, арьергардные бои.

— Возможно, партизаны их туда загнали. Только я одна знаю место, — настаивала Юлька.

— А где ты хранишь свои находки?

— У меня тайник в подъезде, чтобы мелкие ничего не знали, — ответила Юлька.

— Ладно, возьму тебя, так и быть, — согласился Сергей. — А цацки спрячь, они номерные, значит, реальные. Хорошие деньги за них можно у нумизматов получить.

На том и разошлись в этот вечер брат с сестрой.

Глава седьмая. Начало раскопок

Утром Сергей проснулся рано и побежал за мотоциклом, о котором уже была договорённость. «Так придётся ездить туда-сюда по два раза, всех четверых за раз не увезти», — так рассуждал Сергей.

Когда он подъехал на мотоцикле к дому родителей, то увидел Юльку и Юрку, сидевших на лавочке и о чём-то говоривших.

— Привет, а что вам не спится? — спросил парочку Сергей.

— В самое сердце, вот прямо сюда Амур попал, — сказал Юрка и показал на то место на груди, где, по его мнению, у него было сердце.

Юльке, по всей видимости, нравилось внимание этого балагура, и она, довольная, улыбалась.

— Давайте пойдём есть, — предложил Сергей.

И все пошли в квартиру.

Потом ещё полтора часа занял завтрак и приготовление к раскопкам. Юлька с Юркой сходили в магазин за хлебом. В вещмешок положили три банки тушёнки, хлеб, чай в термосе. Взяли с собой лопаты, тазик для промывания, три канистры воды, все свои пожитки положили в коляску.

Сергей предложил ехать только с Юлькой:

— Она там останется охранять весь скарб, а я вернусь за вами.

Юрку и Николая он обещал взять с собой во вторую поездку, объяснив, что все не войдут.

Выехали за город, потом какое-то время ехали по шоссе. Километрах через пять от города Юлька сказала, что нужно повернуть направо. Сергей притормозил и повернул. За счёт своего хода мотоцикл плавно скатился по откосу грунтовой дороги.

— Здесь далеко? — спросил Сергей.

— По грунтовке примерно три километра и ещё километра полтора болотом.

— Вот почему это место не нашли поисковики, далековато будет.

— Не только далековато, но и неудобно, — заверила брата Юлька.

Проехали ещё три километра по грунтовой дороге, тут остановились.

— Надо идти дальше пешком. На мотоцикле проехать трудно, надо вырубать кустарник, который мешает, — решил Сергей.

Но заниматься неизвестно сколько времени вырубкой кустарника он посчитал нецелесообразным. Ребята решили так:

— Разгрузимся здесь. Юлька, ты останешься охранять инструменты, а я поеду за пацанами. И потом мы все пойдём туда вместе.

— Ладно, — согласилась Юлька.

Так и поступили. Юлька осталась с вещами в лесу, а Сергей поехал за ребятами. Не прошло и получаса, как он с ребятами вернулся к месту, где оставил Юльку. Сергей заглушил мотоцикл, и компания двинулась в чащу леса навстречу приключениям.

— А здесь что было? — интересовался Николай. — Внешнее кольцо Холмского окружения?

— Нет, там нашли награды немцев, датированные более поздним временем, второй половиной 1942 года, тогда как Холмский котёл имел место быть в первой половине 1942 года, — пояснил Сергей. — Это свидетельства более позднего боевого столкновения.

— А здесь немцы до какого времени были?

— До февраля 1944 года, — пояснил Сергей.

— Неужели до февраля 1944 года? — изумился Николай.

— Да, представь себе: где-то в центре наши войска взяли Киев и подходили уже к границам, а где-то немцы угрожали ещё Москве и Ленинграду. Город Холм оставался под немецкой оккупацией до тех пор, пока не был сдан без боя 21 февраля 1944 года, — пояснил Сергей.

— Вот тебе и ого-го, — опять съязвил Юрка.

Сергей невольно обратил внимание, что Юрка как бы прилип к Юльке: помогал ей перебраться через корягу, ставшую на пути. А Юльке это очень нравилось, и она нисколько не препятствовала этому.

Так за разговорами ребята преодолели где-то полтора километра, может, чуть больше. Вот и полузаваленная, поросшая лебедой землянка. Через брёвна, служившие землянке крышей, пробивались побеги берёзки. Искривлённый ствол торчал в окно блиндажа, которое было выполнено в форме приямка. Лес медленно, но верно пожирал свидетельство минувшей войны.

Ребята, обойдя всё вокруг, нашли несколько истлевших останков. По их положению можно было сделать вывод, что это несколько бойцов, возможно партизан, замыкавших окружение немецкого штабного «Опеля». Автомобиль, по всей видимости, попал в трясину и уже не мог выбраться самостоятельно. А партизаны, замыкая контур окружения, сжимали кольцо. Немцы, по всей вероятности, отстреливались, отходили в болото.

— А почему их здесь оставили и не похоронили после войны? — поинтересовался Николай.

— Видишь ли, труднодоступное место. Люди не суются, поскольку в этих местах часто грибники подрываются. Немцы вообще в лес не совались лишний раз. А после войны бойцов наших, павших в боях в Новгородской области, было запрещено хоронить, — ответил Сергей.

— Почему? — спросил Николай.

— Виной всему неудача Второй ударной армии и сдача в плен в деревне Туховежи генерала Власова.

— Власов сдался, а остальные ведь воевали. И у вас здесь, в посёлке Холм, немцев потрепали.

— Да, всё это так. Однако власти посчитали, что, чтобы избежать разных пересудов, надо их всех предать забвению.

— Это российская беда — во всём находить крайности, — сказала Юлька.

— Ну что, давайте приступим! — растягивая слова, громко и торжественно провозгласил Сергей. — Только осторожно, тут могут быть неразорвавшиеся боеприпасы.

— Не ссыте, нам в армии минно-взрывное дело преподавали, — заметил бывший десантник Николай и, помолчав, добавил: — Разберёмся.

После осмотра блиндажа ребята отправились к автомобилю.

— Вот это авто! Сразу видно — майн Фатерлянд! — съязвил Юрка.

И вот всё вокруг пришло в движение. Ребята стали копаться в болотной жиже, пытаясь освободить автомобиль из грязевого плена. Юлька решила, что ива, склонившаяся над крышей автомобиля, будет мешать вызволению машины из болота, и предложила это дерево спилить.

— Правильное предложение, — заключил Николай. — Оно нам явно помешает.

Юрка стал помогать Юльке пилить дерево.

После того как Юрка с Юлькой победили дерево, Сергей распорядился, чтобы Юлька взяла большое сито и промывала в нём всю породу, которую ребята вынимали из болота, откапывая автомобиль:

— Интерес представляют патроны, гильзы, личные вещи, допустим медальоны. Всё, что вымоется, откладывай, а там разберёмся.

Целый день, с перерывом на обед, работала команда копателей. Их добычей стали несколько гильз, патроны от пистолета, один медальон немецкого солдата.

Юлька вымыла медальон и хотела его выбросить, как ненужную железку:

— Вот, смотри, железка какая-то. Я её выбрасываю.

Сергей, как ужаленный, подлетел к Юльке:

— Не смей! Это смертный медальон. По нему можно выяснить, кому он принадлежал и в каких войсках его владелец служил.

Юрка тут же сострил:

— Значит, чипировать всех уже тогда пытались.

Ребята дружно рассмеялись.

А Сергей добавил:

— Если носить с собой медальоны, которые содержат информацию об обладателе — это чипирование, то тогда я вас должен, друзья, огорчить: смертные медальоны придумали значительно раньше. Ещё в далёком V веке до нашей эры могучие воины древнегреческой Спарты, дабы увековечить своё имя после тяжёлой смертоносной битвы, заблаговременно привязывали к запястьям небольшие полоски пергамента, на которых были написаны их имена. Так появились первые жетоны — личные значки с краткой информацией о военнослужащем.

С течением времени они многократно видоизменялись и, в зависимости от конкретного государства, могли представлять собой и лоскуты из кожи, и крохотные пластиковые пеналы с бумажкой внутри, и металлические пластинки различных форм и т.д.

Закончил Сергей. Потом ребята продолжили откапывать автомобиль. А Юлька пошла готовить обед. Следом за ней увязался Юрка, который чистил картошку, рассказывал Юльке различные истории и анекдоты.

Потом вся команда обедала и опять копала, пытаясь освободить немецкий «Опель» от болотного плена. Так прошёл день.

Юлька была абсолютно счастлива: такое приключение! Другие её ровесники курят, за гаражами играют в карты на интерес да пьют креплёный портвейн. На большее у только что выпавших из гнезда «птенцов» денег нет. А она участвует в настоящем раскопе — и ещё к ней неровно дышит Юрка. Этот паренёк явно ей нравился.

И хотя успехов больше за этот день не было, однако все ребята были крайне воодушевлены теми немногочисленными находками и тем, что на одну треть удалось освободить автомобиль от болотной каши, как называла болотную грязь Юлька.

Так кончился первый день раскопок.

К вечеру, когда ребята закончили работу и стали выходить к мотоциклу, произошло одно примечательное событие. Юлька, уставшая, села на пенёк и сказала, что она устала и у неё нет сил больше идти.

Сергей с усмешкой ответил:

— Тогда тебя, Юлька, заберёт бабайка.

Тут же на помощь Юльке пришёл Юрка, который предложил понести её на руках, чтобы спасти от бабайки.

Так с шутками и прибаутками усталые, но довольные ребята добрались до мотоцикла, а затем, в два приёма, до посёлка Холм.

Глава восьмая. Вечер танцев

Когда они после приезда на место постоянной дислокации прибыли домой, — так родительскую квартиру стал называть Сергей, — ребята стали занимать очередь в душ. Но тут Юрка, как бы в назидание товарищам, заметил, что среди них одна девушка — это Юлька, а посему ей надо дать право первой смыть с себя следы болотной жижи.

Юлька, довольная этим, расплылась в улыбке.

— Как мало порой девушке надо, — задумчиво заключил Николай.

— Да уж, — добавил Сергей, — главное, не забывать, что она женщина.

Юлька, первой приняв душ, пошла накрывать на стол, а ребята мылись по очереди. Первым ополоснулся под душем Юрка и поспешил на кухню помогать Юльке. Они вдвоём удивительно взаимодействовали на кухне, органично дополняя друг друга: казалось, что они вместе уже очень давно — с полуслова понимали друг друга.

Пока эта парочка готовила нехитрый ужин, ребята друг за другом мылись в душе. Последним залез в душ Николай и заявил, что он нашёл лучшее место на земле после душного леса с полчищами комаров. Он явно не торопился с принятием водных процедур. Если все члены «отряда» только смыли болотную грязь, то Николай пошёл куда дальше: кряхтел и отфыркивался, окатывая себя снова и снова из душа с ног до головы.

— Ужин готов! — вдруг раздался призывный голос Юрки. — Давай, кончай мыться, Николя! — обратился он к Николаю.

Ужинали отваренными макаронами с домашним лечо и тушёнкой.

— А где мама? — поинтересовался Сергей.

— У неё смена в поликлинике допоздна, она давно берёт подработку, — проинформировала брата Юлька.

После ужина Юрка обратился к Юльке:

— Я готов вымыть всю посуду, если прелестная дочка хозяйки замка покажет его окрестности.

— Я не против погулять, — согласилась Юлька.

Её поддержали и другие члены их «отряда».

Когда они вышли на улицу, на воздух, до них долетел звук задорной мелодии и слова:

Снится мне один и тот же сон: Снова я в Париже, снова я влюблён. Солнцем из-за крыш Встретил нас Париж, Вдруг гляжу — ты у кафе стоишь. Я французский в детстве изучал И решил, как нужно разговор начать. Вежливо «бонжур» я тебе скажу, А потом, быть может, провожу.

— Всё, Париж, на дискотеку! — заявил Юрка, и ребята двинулись на звук.

Бывает так, что вдруг внезапно группой лиц овладевает всеобщая идея. Так и сейчас — не понимая зачем, не догадываясь о возможных последствиях, вся компания двинулась на звук песни, доносившейся с соседней улицы.

Когда друзья вышли на соседнюю улицу, им предстала следующая картина.

Около двухэтажного здания гостиницы «Ловать», на полянке справа, под музыку прыгали и танцевали ребята из поискового отряда «Новгородец». С ними танцевали несколько местных подростков. На пеньке стояла колонка и лежал телефон. Чуть поодаль стояла Татьяна в накинутой на плечи стройотрядовской штормовке.

— К вашей компании можно присоединиться? — спросил Сергей, обращаясь явно к Татьяне.

— Не возражаю, — равнодушно сказала девушка.

Сразу было заметно, что она чем-то расстроена. Сергей остановился рядом с ней. На то, что неслось из динамика, он почти не обращал внимания.

— Как дела? — он обратился к Татьяне.

— Неважно. Несколько скелетов, гильзы, пулемётная лента, пара медалек и знак немецкий — «щит за Демьянск».

— Неплохой улов. У нас скромнее, — добавил он.

— Я даже не представляю, куда это всё девать, — начала Таня. — Мы уже третий год роем в разных местах нашу Новгородчину, но найти по-настоящему что-то глобальное не получается.

— А зачем тебе глобальная находка? — спросил Сергей.

— Чтобы выиграть грант Министерства обороны для организации музея. А то всего-то места нам для музея отведено — бывшая кладовая завхоза, там места совсем нет уже. Все экспонаты вперемешку. Да и музей существует только на моём энтузиазме и помощи юнармейцев. Ни каталогов, ничего. А тут ещё участковый привязался, будь он неладен, оконный.

— А что так?

— Сначала ухаживал, говорил, что нравлюсь. А когда отказалась с ним жить, стал ко всему цепляться. Мол, в нашем музее хранятся патроны, а соответствующих ящиков для хранения нет. Административным материалом грозил.

— А ты что? — с интересом спросил её Сергей.

— А я что? Не нравится он мне. От горшка два вершка, а туда же — женихаться лезет. Он не в моём вкусе, совсем мне не подходит. Как-то целоваться полез — у меня на том месте прыщ вылез, полное отторжение организмов, — заключила девушка с явным пренебрежением.

Рядом на лужайке были самые настоящие танцы, к которым присоединились ещё несколько местных молодых людей.

— Одно расстройство, — добавила она. — И почему это всё валится мне на голову? Несправедливо как-то.

— А если ты получишь этот самый грант, то что тогда? — продолжал спрашивать Сергей.

— Тогда деньги выделят для организации музея. Власти дадут отдельное помещение. Его в бюджет включат и позволят набрать штат сотрудников, будут оплачивать из бюджета зарплату.

— Тогда никакой участковый не прицепится?

— Так и никакой… Увы, это только мои желания, которым, вероятно, не суждено сбыться, — заключила Татьяна.

Сергей поднял на неё глаза. Она смотрела спокойно и в то же время печально.

— Ничего не поделаешь. Обухом плеть не перерубишь, — заключила Татьяна.

И тут Сергею показалось, что по её персиковой щеке покатилась одна крупная слеза. Ему стало очень жаль девушку.

— Пошли отсюда, Танечка, — сказал Сергей, приблизившись к самому её уху. — На нас твои студенты смотрят.

Её не пришлось просить дважды. Девушка только спросила:

— Куда идём?

— Прямо, — пошутил Сергей, и они стали выходить на дорогу.

Далее они двинулись по асфальтовому покрытию. Сергей взял инициативу в свои руки и своей большой ладонью взял её ладошку. Татьяна не вырывалась. Так они шли по окраине асфальтового полотна. Её руке было тепло и уютно в его здоровой, натруженной ручище.

Они шли вместе и болтали про назойливого участкового и про карьериста Андрея, командира отряда. Потом Сергей спросил:

— Что такое майорат?

— Это неделимое владение, которое передавалось старшему мужчине рода. Например, умер бездетный граф, а его имущество не расходится по двоюродным братьям, а достаётся одному старшему, — пояснила Татьяна. — Такая форма наследования была введена во времена правления Екатерины и способствовала сохранению в неделимом виде имущественных комплексов.

Потихоньку Татьяна забыла о своей печали, и улыбка заиграла в уголках её губ, когда Сергей рассказывал очередной анекдот.

— А что вашему отряду позволит получить этот самый денежный грант для организации музея? Какая-то значительная находка? Танк времён ВОВ, или автомобиль, или самолёт? Может, раскопаем штабной блиндаж с картами и т.п.? А от найденных гильз, патронов и похоронных табличек немцев толку мало. Это всё отряды находят во время поисков, этим никого не удивить.

И в этот момент у Сергея в голове возник план.

«А если взять поисковый отряд в помощники, откопаем машину. Поисковикам — машину, а всё, что в машине, — наше. И силы сэкономим, и трофеями поделимся. И девушку к себе расположу», — так думал Сергей.

Только надо было сначала поговорить с ребятами. Потому как это была не его тайна, а общая. И он не имел права один, по своей прихоти, раскрывать все карты «конкурирующей организации». Тут червячок сомнения врезался в сознание Сергея и начал его постепенно точить: «Вот скажешь ей, а она всё выложит тому командиру отряда. И не понятно, как он себя поведёт».

— А ты кто здесь, в поисковом отряде? — поинтересовался Сергей.

— Я? — Таня на мгновение задумалась. — Как бы это лучше сказать…

— Говори, как есть, — выдохнул Сергей.

— Ну, я вроде комиссара. Заместитель по морально-волевым качествам, — засмеялась Татьяна.

— А тот молодой человек, что был с тобой на посадке?

— Это Андрей. Он командир отряда, участник военно-исторического общества России. Ему недавно вообще замминистра обороны России вручил ведомственную медаль участника поискового движения. У него это уже далеко не первый выезд на раскопки.

— А у тебя что с ним?

Сергей задал вопрос и сразу же опешил, как мальчишка, который пил чай и, нечаянно не рассчитав свои движения, локтем зацепил банку с вареньем и вылил всё содержимое на скатерть.

Татьяна увидела растерянность на лице Сергея и первый раз за вечер громко и раскатисто захохотала:

— Андрюха? Он зануда. Он уже почистил зубки — и спать. Его интересует карьера, а женская половина человечества его, по-видимому, интересует мало. И потом, это, наверное, будет очень неловко — работать с мужем в одной конторе. На работе он постоянно рядом, а домой придёшь — там он сидит. С катушек слетишь, — заключила Таня и опять раскатисто рассмеялась.

— Погода какая, — перевела разговор Таня.

— Да, погода просто чудо. А запах трав какой…

— Здесь вообще воздух целебный, — заключила Таня. — Можно в баночки закачивать и продавать баночки в мегаполисах.

И тут Таня вновь засмеялась своей же шутке.

А Сергей глубоко вдохнул воздух, который с лёгкой руки Татьяны превратился в коммерческий продукт. Сергей почувствовал, что у него слегка начинает кружиться голова. Ему показалось, что разнотравье пахнет как-то по-особенному. Возможно, это был тот самый воздух — вернее, смесь газов: запах Таниного дезодоранта в сочетании с запахом скошенных трав, запах близости реки, которые в этот вечер, соединившись, образовали особые флюиды.

А, может быть, голова кружилась от множества мыслей, посетивших её. Так думал Сергей, гуляя с Татьяной по городу.

А Таня ни о чём не думала. Ей было просто хорошо с этим парнем. С ним рядом куда-то подевались все тревоги, растворились, как туман, все её девичьи печали.

Так заканчивался этот бурный и богатый событиями день. Засыпал городок — посёлок над Ловатью. В траве стрекотали кузнечики, а со стороны реки доносился шум работающего лодочного мотора. Это предприимчивый владелец небольшой турбазы, расположенной в окрестности посёлка, повёз своих постояльцев на ночную речную прогулку.

Спустя минут сорок, сделав круг по посёлку, Татьяна и Сергей вернулись к гостинице. Веселье было в самом разгаре. Забойная мелодия неслась над импровизированной танцевальной площадкой. Юлька лихо отплясывала в окружении трёх молодых людей, один из которых был Юрка.

— Ребята, завтра рано вставать! — крикнул Сергей, обращаясь к своей команде.

— И моим пора спать, — поддержала его Татьяна.

— Мы ещё немножко, — раздался капризный, передразнивающий голос из круга танцующих.

И неизвестно, чем бы закончилось пререкание отрядовцев с заместителем командира, если бы не комендант гостиницы, которая вышла из здания и заявила, что кто не идёт спать, тот в гостиницу не попадёт, так как она после 24 часов закроет входную дверь и никого не пустит.

Перспектива остаться ночевать на улице ребят не обрадовала, и они стали потихонечку расходиться по своим комнатам. Пошли домой Николай, Юрка и Юлька.

Сергей старался молчать. После прогулки с девушкой, которой он уже давно симпатизировал, у него слегка кружилась голова, мысли путались и выпрыгивали в его сознании, как шалопаи-школьники во время уроков.

Первая мысль, что пришла в голову, была такой: «Она со мной гуляла и говорила, значит, у меня есть шансы».

«Определённо есть», — кричала вторая мысль и тут же, как бы в насмешку над собой, добавляла:

Я — красавец. Быть может, неизвестный собачий принц-инкогнито. Очень возможно, что бабушка моя согрешила с водолазом. То-то я смотрю — у меня на морде белое пятно. Откуда оно, спрашивается? Филипп Филиппович — человек с большим вкусом. Не возьмёт он первого попавшегося пса-дворнягу.

Сергей улыбнулся этой фразе, пришедшей ему на ум.

Следующая мысль: «А как быть с автомобилем и с моей идеей отдать автомобиль поисковому отряду Татьяны? Ребята с этим не согласятся, как пить дать. За автомобиль, если он на ходу, может какой-нибудь частный коллекционер в России бабла отвалит немерено. А если вдруг удастся уговорить ребят, тогда что делать с Андреем, начальником отряда? Андрей держится особняком, с ним трудно договориться будет».

Мысли теснились в его голове, прыгали. Он двигался домой чисто автоматически, на автопилоте. Вот он дом, знакомая «сталинка» с потрескавшимся фасадом. Переступил порог квартиры — сразу направился спать.

Мама Сергея всех приглашала на кухню ужинать, но он думал только о Татьяне и о том, как ей помочь, как уговорить ребят отдать часть своей добычи — тот самый немецкий автомобиль.

Он лёг на кровать поверх одеяла, закрыл глаза. Увлечённый своими переживаниями, он не заметил, как пришла его мама. Он ощутил её только тогда, когда она присела рядом на его кровать и погладила по голове.

— Совсем уже большой, мальчик мой. Почему не пошёл есть?

— Не хочу, ма, — ответил он.

Он постоянно называл её «ма», но говорил это с каким-то трепетом, нежно. Так что это сокращение не выглядело ломкой слова.

— Спасибо тебе, что присылаешь деньги. Без твоей помощи было бы намного труднее. Выручаешь, — мать запустила свои пальцы в его густую шевелюру и стала копаться в волосах, потихоньку касаясь кожи.

От этого мысли Сергея стали выстраиваться по порядку.

— А она кто? — неожиданно спросила мама.

«Вот разведчик», — подумал Сергей.

Это точно Юлька рассказала маме, что он весь вечер гулял с девушкой. Но Сергей не закричал, а только улыбнулся и сказал:

— Она просто хорошая девушка. Она тебе, ма, понравится.

Ребята после ужина расходились по своим спальным местам. Юрка всё никак не мог уняться и вертелся перед Юлькой, отпускал остроты, а Юлька смеялась.

Мама погладила ещё раз Сергея по голове и ушла.

Глава девятая. Всё выходит как нельзя лучше

Утром команда копателей проснулась от неожиданного крика Юльки:

— Что ты себе позволяешь?! — кричала возмущённая девушка, глядя в упор на Юрку, который, весь раскрасневшийся, стоял около её кровати.

— Я не нарочно! — оправдывался он.

— А что, собственно, произошло? — поинтересовался Николай.

— Он вот… — и Юлька показала указательным пальцем на Юрку, — меня поцеловал!

Тут же в разговор включился Сергей:

— С сегодняшнего дня мне известен ещё один стопроцентный способ разбудить Юльку — поцеловать её спящую.

— А первый какой? — спросил Николай.

— Облить её холодной водой.

— Вы друг другу идеально подходите. Знакомы всего несколько дней, а друг друга понимаете с одного взгляда, — заметил Сергей.

— Да, идеальное сочетание, — поддержал его Николай.

И они вместе с Сергеем расхохотались, а Юлька и Юрка покраснели.

Компания завтракала. Пока каша дымилась в тарелке у Сергея, он думал, с чего начать разговор с ребятами, как предложить поделиться своими трофеями с командой Татьяны. И вот он решился:

— За чёрнокопательство срок можно приличный схлопотать, — начал он излагать свои мысли, желая подвести ребят к мысли о необходимости легализации их раскопок.

Сергей сказал, что единственный способ легализовать свои раскопки — это выдать свои трофеи за находки поискового отряда.

— Тюрьма — твой дом, — Юрку поддержала Юлька. — Тебя посадят, а ты не воруй.

— Будете на Колыме — милости просим, — подытожил Николай.

Сергей опешил:

— Я вас что-то не пойму, — обратился он к следопытам.

— Что ты трясёшься раньше времени? — спросил Николай. — Тебя мишка в лесу к ответственности привлечёт?

— Он там единственный представитель прокуратуры будет, — засмеялась Юлька. — Тут, в Холме, в каждом доме, почитай, с той войны что-нибудь да припрятано.

— Вспомни, когда государство в середине девяностых боролось с разгулом преступности и вышел указ о сдаче оружия государству за деньги, — продолжил Николай. — Так в Холме набрали огнестрела — полк вооружить можно.

Сережка сам слышал эту историю не раз, когда ходил с экскурсиями в краеведческий музей. Да и копают многие, а попадаются единицы. Это Сергей тоже знал не понаслышке. Почти всю экспозицию школьного музея собрали таким образом: объявили о сборе артефактов ВОВ, и понесли ребята — кто гильзы, кто выцветшую пилотку со звёздочкой, у которой один лучик был погнут, словно красноармейская звёздочка была ранена во время той войны.

«Ничего не выходит», — сокрушался мысленно Сергей. — «Ничего… Ещё не вечер, может, что и придумаю. А если что, отдам свою долю трофеев Татьяне».

После завтрака ребята повторили вчерашний маршрут и оказались у полузатопленного в болоте «Опеля». Сергей окинул фронт работ. Болотная жижа, которую, казалось, вычерпали вчера, опять вернулась обратно.

— Со вчерашнего вечера вода прибыла. А дождя ночью не было, — заметил Сергей.

— Это, наверное, какой-нибудь ручеёк сюда течёт, вот и уничтожает наши труды, — предположил Николай.

Целый день ребята пыхтели, откапывая «Опель», черпали вёдрами болотную жижу. Потом они пытались вытянуть его с помощью лебёдки. Но машину не удалось подвинуть даже на сантиметр.

К вечеру вся команда, перемазанная в болотной жиже и выбившаяся из сил, сидела на пригорке и обсуждала, что делать дальше. Сейчас Сергей понял, почему «Опель» ещё до сих пор не стал добычей поисковиков: его так просто не достанешь. И технику тяжёлую сюда не загонишь — деревья мешают.

— Вот тебе задачка с двумя неизвестными, — подзадоривала всех Юлька. — Ваше слово, гренадёры, — обратилась она к мужскому ядру поисковой команды.

И тут Сергея осенило: что не могут сделать четыре человека, то могут сделать тридцать.

— А давайте пригласим поисковый отряд на помощь! Оружие, награды, личные вещи, что в машине, — наши, а автомобиль отдадим поисковому отряду, — предложил он.

— Ну ты стратег, — заключила Юлька.

— Ты думаешь, мы первые, кто пытался вытянуть чудо немецкого автопрома из бездны времени? — спросил Сергея Николай.

— Я согласна. И к тому же у меня прав на управление авто ещё нет, — сказала Юлька.

Ребята дружно рассмеялись. Всех больше был доволен Сергей.

«А вдруг не получится и с помощью отряда поисковиков вытянуть автомобиль?» — своими сомнениями он поделился с Николаем.

Всегда обстоятельный Николай предложил Сергею достать в Холме ручную лебёдку в гараже или автосервисе — и желательно не одну, а ещё взять несколько длинных бельевых верёвок, сложить их вчетверо — и получится подобие каната. Крепить через задние окна автомобиля, предварительно отжав стёкла.

— Если лебёдки прикрепить к нескольким деревьям, а ещё расчистить от поросли площадку для тяжёлого мотокультиватора, да ещё подцепить авто тросом, чтобы тянул мотокультиватор, плюс ребята из поискового отряда помогут — тогда, может, и вытянем из болотины немецкое авто, — такой план был предложен Николаем.

Ещё немного подумав, Николай добавил:

— Вон там, сбоку от болотины, есть ручей. Он ниже болота по уровню. Туда бы прорыть канаву-водосток — туда уйдёт избыток воды, который набирается за ночь, а это поможет освободить автомобиль. Прикинь: здесь авто весит тонны полторы, да ещё оно на две трети заполнено болотной жижей. Это ещё его, как минимум, раза в три утяжеляет.

— Почему в три? — спросил Сергей.

— Потому что плотность воды больше.

— Это что, нам надо тянуть груз примерно четыре с половиной тонны?

— Да, — подтвердил Николай.

— Вот тебе и задача, — задумчиво проговорила Юлька.

— Ничего страшного. Вон там прокопаем канавку, слив для излишней воды, воду спустим, потом по возможности откопаем наше авто, а потом зацепим, приложим усилия и вытащим. Работы так на неделю хватит, — подытожил Николай.

— А успеем? — спросил Юрка.

Ему всё больше хотелось, чтобы это приключение не имело конца — уж больно зацепила этого балагура Юлька. Не расстроило данное обстоятельство и саму Юльку.

— Должны успеть, — сказал Николай.

До шести вечера — времени, когда ребята заканчивали свои поисковые работы, — оставалось ещё часа три. Ребята перекусили по-походному взятыми с собой консервами и развалились на полянке рядом с болотиной.

— Так бы и лежать, и не вставать, — заявила Юлька.

— Спите, мадам, я буду охранять ваш сон и не дам ни одному комару тревожить вас во время вашего почивания, — заверил её Юрка.

— Так, друзья, всё проспим, — заметил Николай.

— За дело! — скомандовал Сергей, и ребята пошли распределять очередность подготовительных работ.

Сначала решили рыть водоотвод. Это только сказать просто, а выкопать траншею водоотвода оказалось делом очень непростым. В лесу всюду корни деревьев, плотный травянистый дёрн. Ребята работали остаток дня, а продвинулись от болота всего на метр, при этом углубляя траншею примерно на метр от нулевого уровня.

В конце рабочего дня, перепачканные в болотной жиже и уставшие, ребята вернулись домой.

— Да, с такими темпами мы будем месяца два ковыряться, — заметил Сергей.

— Это точно, — поддержал его Николай.

Только вот Юрка вовсе не расстраивался этому обстоятельству. Не расстроило его и Юльку.

— Я предлагаю пригласить на помощь поисковый отряд и с ним поделиться трофеями, — сказал Сергей.

— Я полностью согласен, Серый, — отозвался Николай.

По возвращении в Холм ребята вымылись под душем, пропустив вперёд Юльку, которая сразу после душа стала разогревать ужин. Ужинали молча. Юлька с Юркой сели друг напротив друга и всё время поглядывали друг на друга.

Когда ужин закончился, Николай пошёл в спальню и улёгся на своё место.

— Ты что, спать уже собрался? Время ещё детское, «Спокойной ночи, малыши» ещё не прошли, — подтрунивал над ним Юрка.

— А я предлагаю идти к гостинице. Там точно поисковый отряд сегодня снова устроит танцы, — сказала Юлька.

— Я не против, — поддержал её Юрка.

Сергей спешил к своему однокласснику Яшке, надеясь у него разжиться несколькими тросами, мотоблоком и лебёдками.

Яшка его несколько озадачил, сказав, что у него в гараже есть только два буксировочных троса и одна лебёдка. Мотоблоков в колхозном гараже и в мастерской не оказалось.

Проблема, которая казалась серьёзной, решилась достаточно быстро и просто. Яшка предложил Сергею сходить в частный сектор: там у каждого не по одному мотоблоку есть. Частный сектор, или Выселки, называли в Холме его окраину, застроенную частными домами. Эти дома имели огороды соток по двадцать. И многие люди, жившие там, обрабатывали землю при помощи мотоблоков.

Яшка предложил Сергею сопровождать его и указывать на обладателей необходимой техники. Они договорились о встрече на утро. Чтобы не привлекать всеобщее внимание, гражданам, у которых брали попользоваться мотоблоки, обещали привезти дров: сослались, что там, в лесу, собирают бурелом.

— Где ты столько леса возьмёшь? — спросил Яшка.

— Не бойся, мы там в связи с нашими работами уже несколько деревьев спилили и ещё придётся спилить, так что дрова будут, — заверил друга Сергей. — Только надо взять тележки для мотоблоков.

— Как это? — не понял Яшка.

— Мы скажем, что заготавливаем лес, буреломы можно заготовлять — вот и напилим им леса. Бензопила есть — ей пилим корни деревьев, когда прокладываем траншею для слива воды из болотины. Так свой раскоп оградим от нежелательных посетителей.

— Правильно мыслишь, — поддержал его Яков, — а то узнают — точно кто-нибудь приползёт, любопытных много.

— Ну ладно, до завтра, бывай, братуха, — Сергей пожал Яшке руку и побежал в центральную часть городка.

Сергей поспешил к гостинице, чтобы обсудить с Таней возможный вариант участия её подопечных в эпопее с немецким автомобилем.

Когда Сергей подходил к гостинице, он увидел стоявших под берёзами Юрку и Юльку — они целовались.

«Если так дальше пойдёт, я скорее стану дядей, чем достану этот грёбаный автомобиль из болота. Вот кому всё до лампочки — достанут они автомобиль или нет, а эти двое свой приз уже получили. А может, ну к чёрту этот автомобиль, пойду к ней, упаду на колени. Как там у классика:

Я к вам пишу — чего же боле? Что я могу ещё сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать. Но вы, к моей несчастной доле Хоть каплю жалости храня, Вы не оставите меня…

Мысли путаются в голове. Это, кажись, наоборот: Татьяна писала… Что с нами эти женщины делают», — думал он.

И тут он почувствовал, что потихоньку его голова начинает кружиться, кровь ударила в виски, крупная капля пота пробежала по спине. «Он и предположить не мог, как это трудно. А что дальше будет, когда предложение буду делать?» — мелькнула мысль в его голове.

Мелькнула и исчезла, потому что в этот момент он услышал:

Вокруг тебя, вокруг тебя Кто в маечке, кто в кителе, Одни соперники мои, Твои телохранители. В соседнем доме ты живёшь, А вроде как на полюсе, Готов я въехать в твой подъезд Ну хоть на бронепоезде.

И многоголосый хор подхватил песню, закричав на все лады:

Рита, Рита, Маргарита, Маргаритка, Почему я, почему я не ковбой? Это самая последняя попытка Поздно-поздно познакомиться с тобой.

Это поисковый отряд отплясывал на импровизированной площадке.

Сергей улыбнулся:

Таня, Таня, Таня, Танечка, Татьяна, Почему же, почему я не ковбой? Ты такая вся, девчина без изъяна, Очень нужно познакомиться с тобой.

Сергей мысленно перерифмовал слова известного хита, чему-то улыбнулся и твёрдой походкой направился к красавице, которая пыталась навести порядок на танцевальной площадке.

Поодаль от танцующего круга стояло несколько ребят из поискового отряда и о чём-то очень живо разговаривали. Один из участников кричал на всю округу:

— Я ради двух гильз сегодня всё болото перекопал! Не руки, а одна сплошная мозоль!

— Все в равном положении, — кричала рыжая девчонка. — А ты что сюда приехал? Просто поразвлечься? Валяй давай в санаторий, нам курортники без надобности, — поддержала её подруга.

— Тут есть только болото. Какой дурак здесь воевать будет? — не унимался парень. — Эти две гильзы небось охотник какой оставил, когда охотился на местных уток.

Тут вмешалась Таня:

— И всё-таки, Вадим, здесь воевали, и ещё как. А что находок мало — это не беда. Надо работать, и находки будут.

Парень, которого Таня назвала Вадимом, не унимался:

— Судя по историческим данным, немцы эту территорию заняли осенью 1941 года, а освободили Холм наши войска весной 1944 года. На юге, на Кавказе, на Украине фронт в 1942–1943 годах двигался, а здесь стоял.

Сергей подошёл к спорящим и встал за спиной у Тани. Не вмешивался в разговор — ему было интересно, какие доводы приведёт Татьяна в защиту своей позиции.

— Да что ты знаешь, — продолжала Таня. — В период с декабря 1941 года по февраль 1942 года здесь, на расстоянии около ста километров, от Демянска до Холма, был прорван фронт. Красной армии удалось фронт отодвинуть местами до пятидесяти километров на запад. Только гарнизону города Холм удалось отстоять город. У немцев тут не оставалось ни одного целого подразделения.

Битва за Холм, известная также как Холмский котёл, — сражение, происходившее во время Великой Отечественной войны на советско-германском фронте на участке фронта группы армий «Север». Битва является частью Торопецко-Холмской операции. Сражение за оккупированный немцами транспортный узел — город Холм — началось 18 января 1942 года с атаки партизан. Через несколько дней Красная армия взяла в кольцо город со всем его гарнизоном. В течение всей зимы и большей части весны немецкие части в городе Холм находились в кольце окружения.

Оборону Холма возглавил генерал интендантской службы Теодор Шерер. На немецких полевых картах боевых действий город Холм в тот период именовался как «группа Шерера» или «крепость Холм». После снятия осады для бойцов, оборонявших Холм, был выпущен специальный знак отличия — «Холмский щит».

— Раз бои были непосредственно по обороне города, то и искать надо артефакты времён ВОВ здесь, в местах боевых действий, — заключил Вадим.

Татьяна явно не хотела уступать в споре, и словесная дуэль продолжилась.

— Тут, в округе города Холма, уже всё давно нашли, — поддержала Татьяну рыженькая девочка. — Здесь поисковые отряды Холм по два раза за день перекапывают.

— Здесь всё перекопали, а в болоте воевать можно только с комарами, — не унимался Вадим. — Собираемся и едем домой!

И тут союзник Тани в споре — рыженькая девушка — перешла в наступление:

— Здесь, в ста километрах, Демьянск. В тот же период времени он был окружён. Там в окружение попал Второй армейский корпус — это девяносто восемь тысяч человек. В котёл под Демьянском попала немецкая танковая дивизия «Тотенкопф». Её ещё называли 3-я танковая дивизия СС «Мёртвая голова». Чтобы немецкие солдаты могли полноценно воевать, им требовалось двести тонн грузов в сутки. Всё необходимое им доставляли на самолётах. Этот воздушный мост постоянно атаковала наша авиация.

— Так в районе Демьянска был сбит Алексей Маресьев, — добавила она. — У Холма был такой же воздушный мост. Немецкие транспортники садились прямо на центральной улице окружённого города. И тоже шли ожесточённые воздушные бои за господство в воздухе. В этих болотах лежат несколько сотен самолётов — русских и немецких.

— После того, как немцы сняли осаду и восстановили контроль над частью Новгородской области, в этих лесах организовалось множество партизанских отрядов. Это часть бойцов Второй ударной армии, попавшей в окружение. Немцам удалось взять в плен где-то тридцать три тысячи. Часть прорвалась обратно, часть погибла. Примерно до тридцати тысяч солдат сформировали свои партизанские отряды. И ещё Новгородская область зимой 1941–1942 года собрала продовольственный обоз для осаждённого Ленинграда и поддержала жителей блокадного города.

Такой малоизвестный факт из истории войны поверг спорщика Вадима в ступор.

Таня, довольная поддержкой других членов поискового отряда, сказала «спасибо» Маше и прижала к себе девушку, как бы давая понять протестующему Вадиму, что её точки зрения придерживаются остальные члены отряда.

Пока Вадим, не желавший сдаваться, собирался с мыслями, инициативу в свои руки взял Сергей:

— Я вам предлагаю поучаствовать в извлечении из болота немецкого «Опеля» времён Второй мировой войны. Обещаю честный раздел: автомобиль — ваш, а содержимое автомобиля — наше.

Предложение было солидным и сулило отряду поисковиков серьёзный трофей. Ребята притихли.

— А что за автомобиль? — поинтересовался Вадим.

— «Опель» легковой, ограниченная серия, выпуск, предположительно, 1935–1936 годов. С эмблемой дискобола спереди на кузове.

— Те, что выпускались к Олимпиаде? — задала наводящий вопрос рыжеволосая девчонка.

— Так точно, — подтвердил Сергей.

Это сообщение вызвало кучу эмоций у спорящих. Информация о том, что их отряд пригласили принять участие в серьёзных раскопках, долетела до танцующей части ребят.

И тут музыка как по команде замолкла, а к группе спорящих подтянулся весь поисковый отряд. Всем не терпелось узнать, что там дальше будет и примет ли Танечка столь щедрое предложение, ведь оно шло вразрез с согласованным планом поисковых действий.

— Где и что там за машина? — начала переспрашивать Сергея Таня.

По мере того как Татьяна залезала в дебри, уходя от прямого ответа на предложение Сергея, гул недовольства от окруживших её ребят нарастал:

— И долго будем мы болотную грязь процеживать? — роптали стоящие полукругом ребята.

Сергей мысленно похвалил себя за то, что начал обсуждение вопроса при свидетелях: он получил несколько десятков союзников.

— А как быть с нашим командиром отряда? — вздохнула Таня. — Я ведь всего помощник и решения не принимаю.

Рыженькая Машка, поддержавшая Таню в её споре с Вадимом, сказала:

— А Андрей Ильич с нами на раскопки совсем не ходит. Ему надо лишь данные о ходе раскопок и артефакты. Он кандидатскую диссертацию пишет, а её конец ещё не виден и зависит он от наших поисков.

— И не будет ему покоя, пока жив Джавдет, — дополнил Вадим.

И вся ватага поисковиков рассмеялась.

Сейчас мяч был на стороне Татьяны, и ей предстояло принять решение.

— Если общество просит… — сказала Таня.

— Общество не просто просит — вече требует! — громогласно произнёс Вадим.

Так Татьяна дала согласие на изменение района поиска.

— Ну ладно, если вече требует — я подчиняюсь гласу народа, — согласилась Татьяна.

— Завтра утром подъём, чистка перышек, завтрак — и выдвигаемся, — сказал Сергей.

Таня посмотрела на Сергея как-то по-особенному и вдруг неожиданно своей рукой взъерошила его чуб, улыбнулась и сказала:

— Баламут.

Развернулась и побежала в гостиницу.

— Значит, до завтра? — уточнил Сергей.

Таня остановилась, повернулась, улыбнулась и запела:

До завтра, прощальных слов не говори, До завтра, устало светят фонари. Тебе пора домой давно, На улице темно, а мне так всё равно. Поделать ничего нельзя… Посмотри в глаза, Посмотри мне в глаза.

— Завтра я утром, часов в девять, приду за вами.

— Ладно, заходи, — рассмеялась Татьяна.

Сергею стало легко и свободно. Он понял, что нашёл решение целого ряда проблем, которые образовались в последнее время.

Пока он шёл домой, он рассуждал сам с собой: Татьяна будет ближе, можно попытаться построить уже какие-то отношения. Он нашёл способ поделиться с понравившейся девушкой своим трофеем. И так никто из его команды не будет протестовать, никто не обвинит его, что он «заплатил» за симпатии в свой адрес. Достать автомобиль самостоятельно у них не получится. С использованием её поискового отряда, а это человек тридцать, они точно достанут этот немецкий «Опель».

Если бы только Сергей знал, что Тане он был симпатичен. Ей было в этом очень сложно признаться. А тут, как нельзя лучше, отряд настоял на своём — она поддалась ради блага отряда, а её чувства и эмоции, которые лежали в глубине души, при этом не расплескались, и никто не стал свидетелем её слабости.

Так думала Татьяна, идя в свой номер гостиницы.

Люди часто не хотят выглядеть слабыми. Один из основных факторов, почему людям сложно показывать свои слабости, — это страх быть отвергнутым или непринятым окружающими. Общество часто поощряет силу, независимость и самостоятельность, в то время как проявление уязвимости может быть воспринято как проявление слабости. Люди боятся, что признание своих слабостей может вызвать осуждение или уменьшить их ценность в глазах других.

Таня боялась, что её авторитет заместителя командира поискового отряда упадёт в глазах этих мальчишек и девчонок, если они увидят Танину слабость.

Вот с такими мыслями расходились наши герои по своим спальным местам.

Глава десятая. Работа закипела

На следующее утро, пока городок дремал и видел последние сны, Сергей с Яшкой спешили к известным Якову владельцам мотоблоков. Яшка знал более полусотни обладателей столь необходимой Сергею техники. Им удалось договориться об аренде одного мотоблока марки «Нева» и одного мотоблока марки «Зубр». Но самой большой удачей было то, что договорились об аренде минитрактора «Агромаш МТ-110».

— Ты так на весь Холм дров заготовишь, — говорил Яшка. — Они уже спилены, их только распилить осталось на чурки, — ответил Сергей. — Оперативно работаете, — заметил Яшка. — Мы так скоро весь лес перевернём, — заметил Сергей.

Всю арендованную технику перегнали к дому Сергея. Чтобы доставить к месту раскопок всю команду, пришлось задействовать в Яшкином гараже УАЗ-«буханку». На этой автомашине и привезли мотоблоки до леса; минитрактор двигался до места раскопок сам. Ввиду того, что в машину можно было поместить от силы человек 10–12, автомобиль Яшки сделал три рейса. И только к обеду весь десант копателей добрался до болотины, из которой предстояло достать автомобиль.

Первым делом осмотрели водоотводную канавку и выставили туда 12 человек с лопатами и трёх с электропилами. Ребята, вооружённые пилами, перепиливали корни деревьев, которые переплетались и мешали копке водоотводной траншеи. Из напиленных деревьев стали сооружать гать, по которой намеревались вытянуть автомобиль, засевший в трясине. Чтобы отделить место, где засел автомобиль, от остальной болотины и избежать поступления воды, ребята соорудили что-то вроде забора, как делают запруду. Стали освобождать автомобиль из болотной ловушки, окапывая его. Все эти мероприятия дали видимый эффект: уже к концу второго дня работы автомобиль при давлении на него можно было немного покачать из стороны в сторону.

После того как вода ушла из болотины по водоотводу, Юрка стал называть копателей не иначе как «мелиораторы». Его шутки производили большое впечатление на Юльку. Они всегда оказывались работать в паре. А вот Сергей, как истинный командир, носился по всему фронту работ, раздавал приказы.

На ночь решили оставлять наряд для охраны техники, чтобы каждый день не тратить много времени на её доставку.

Через три дня, когда у автомобиля удалось освободить бампер, автомобиль подцепили. К тому времени удалось опустить стёкла на дверцах авто. Тросы балок продели через салон автомобиля. Балки намертво привязали к наиболее здоровым деревьям. Таким образом автомобиль подцепили сразу на пять тросов и начали равномерно вытягивать.

Остатки болотной жижи чавкнули, издав характерный звук, и автомобиль медленно, медленно стал выползать из болотины. На лицах многих копателей застыл восторг. Как же — они победили, и сейчас болото медленно, сантиметр за сантиметром отпускает из своих недр печальное напоминание минувшей войны.

Больше всех радовалась Таня. Она смотрела на Сергея уже иначе — с уважением и трепетом, признавая в нём мужское начало. А когда автомобиль стал выползать из болотины, Таня на радостях приподнялась на носочки, поцеловала Сергея в лоб и выдохнула ему в лицо:

— Серёжа, я в восторге. До последнего момента сомневалась, что у нас что-то выйдет из этой затеи.

Сергей расплылся в улыбке. В этот момент поцелуй Татьяны был для него наградой более весомой и значимой, чем деньги, которые сулил успех этой операции.

— «Защищать и принимать решения — это мужская обязанность», — сказал Сергей. — Мне тоже нравится кино «Москва слезам не верит», — ответила Татьяна.

Когда они вытащили автомобиль из болотины, Таня предложила усилить пост охраны до четырёх человек. Они так и сделали, поскольку боялись чёрных копателей, которые рыскали в этих местах. Так не хотели ребята терять трофей, который достался такой ценой в результате нескольких дней совместной работы двух поисковых команд.

Вечером на танцевальной площадке устроили праздник. Ребята купили несколько тортов и устроили танцы с поеданием тортов в промежутках между музыкой. Вечер удался на славу. Чуть поодаль Юрка о чём-то шептался с Юлькой. Сергей не отпускал Татьяну от себя ни на минуту.

— Завтра откроем автомобиль и начнём его разбирать. Ещё несколько дней — и можно будет заканчивать, — сказал Сергей.

Вдруг её личико омрачила печаль.

— Что такое? — сразу же заметил неладное Сергей.

— Вот думаю, как быть с немцами, которые в том… — начала Татьяна.

— Давай хоронить немцев не будем, а их останки поднимем и складируем в холодный погреб. У меня тут тётка рядом живёт в деревне. У них есть холодный погреб, туда зимой спускают глыбы льда. Положим на ледник остатки немцев, фрагменты костей. А в отчёте указывай… — сказал Сергей.

— Ещё надо и военкомат поставить в известность. Они тоже ведут работу по военным захоронениям.

— Ничего, поставим, — успокоил её Сергей.

— А если поставим военкомат в известность, тогда надо указывать, какие предметы с ними были найдены.

— Сделаем проще: напишем, что найден авто, — про людей ни слова. А потом останки перезахороним. Его вообще могло в болото взрывной волной отбросить.

— Да, не спорю…

— Вещи могли за столько лет в труху превратиться. Для вида ещё покопаемся в окрестности и в квадрате твоего поиска. Что накапаем — отдадим тебе для отчёта.

— Согласна, — поддержала она Сергея.

Татьяне с ним было просто и хорошо. Она положила голову ему на плечо.

— Спасибо тебе за всё, — и добавила: — А что дальше? Неужели мы расстанемся?

— Нет, — ответил Сергей.

Вечер растворился в ночной черноте. Студенты Таниного отряда разошлись спать. Таня повернулась к Сергею и нежно поцеловала его в губы. Сейчас Татьяна не боялась показаться слабой — в ней произошла разительная перемена. Удача с автомобилем, извлечённым из болотины, придала ей уверенности.

Глава одиннадцатая. Ценные находки

Следующий день начался с попыток открыть хоть одну из дверей автомобиля. Как я рассказывал раньше, задние стёкла не были подняты до предела в момент аварии. Вероятно, машину обстреляли из засады, которая находилась впереди по ходу автомобиля. Потому что переднее стекло совсем отсутствовало. У скелета, который находился на месте водителя, был пробит череп сантиметром выше над правым глазом. Вероятно, смертельно раненый водитель и направил автомобиль, не разбирая дороги, в болото. Пассажир, который был рядом с водителем на пассажирском сиденье, тоже был убит той же очередью, что и водитель. Его кости, которые, по всей вероятности, являлись рёбрами, были перебиты в трёх местах. Это говорило о попадании пуль в грудную клетку. Так как от тела остались одни фрагменты костей, мягкие ткани давно сгнили и растворились в воде.

Труп, по всей видимости, принадлежал офицеру штаба одного из немецких соединений. При нём был найден портфель с непромокаемой папкой для документов, в котором сохранились бумаги. Военные награды, вероятно принадлежавшие водителю и пассажиру поднятого из болота автомобиля, валялись на дне автомобиля в грязи. Ребята, промывая грязь и жижу из автомобиля, нашли золотой портсигар, говорящий о высоком социальном статусе его обладателя.

Там же из грязи были вымыты несколько наград: Рыцарский крест Креста военных заслуг, Крест за боевые заслуги (2-й класс) с мечами, медаль «За боевые заслуги», Мемельская медаль, памятная медаль аншлюс, медаль за выслугу 12 лет в СС, холмский шит, медаль «За зимние сражения на Востоке 1941/1942 годов», Рыцарский крест железного креста. Притом в автомобиле оказались две одинаковых медали — медаль «За зимние сражения на Востоке 1941/1942 годов» и медаль «За заслуги», а также холмский щит, что однозначно указывало на то, что их обладатели погибли после лета 1942 года, поскольку были награждены наградами, которые вручались только в конце 1942 года. Крест за военные заслуги — для младших чинов.

При трупах были найдены позолоченные пуговицы, как у старших офицеров. — Это, наверное, потому, что одежда со временем истлела, — отметил Сергей.

Также были из грязи вымыты и оловянные пуговицы, которые говорили, что они, скорей всего, принадлежали водителю. Все вымытые из грязи награды поступали Юльке, которая складывала их в шкатулку.

Тут же нашли пистолет, карабин, приклад которого превратился в труху. Водитель был, вероятно, очень запасливый, потому что в салоне автомобиля под задним сиденьем, в нише, было несколько канистр. Одна канистра, плотно закупоренная, при тряске издавала звук — в ней что-то булькало. Когда поисковики открыли канистру, в нос ударил аромат коньяка.

— Я думала, что все вина, которые могли остаться, стали уксусом, — высказала предположение Таня. — Вы что, коньяк выдерживают по несколько лет в бочках, и ничего — получается благородный напиток, — заметил Юрка. — В бочки заливают коньячный спирт, и из него созревает коньяк. Начинается процесс созревания, когда каждый год спирт теряет около 3 % крепости. Эту потерю мастера назвали «доля ангелов», — сказал чернявый мальчуган, похожий на представителя южных народов. — Ангелы воруют крепость у алкоголя? — засмеялся Юрка. — А тогда здешний коньяк должен лишиться своей крепости. — Не говорите ерунду, — сказал мальчик. — Для того, чтобы коньяк стал созревать, нужно много условий соблюдать: дубовые бочки, постоянная температура, отсутствие циркуляции воздуха и ещё много чего. И уксусом этот коньяк не станет по причине отсутствия доступа кислорода. Это такой же коньяк, что и тогда.

— Век живи, век учись, — рассмеялся Сергей.

Хотя автомобиль и стоял со времён войны и простоял уже более 70 лет в болоте, однако болотная жижа попросту законсервировала автомобиль, и он сохранился. Когда автомобиль вытаскивали из болота, то равномерно распределить усилия не получилось по причине неравномерности усилий разного угла лебёдок и тросов, на которые подцепили автомобиль. Кузов автомобиля немного погнулся. Но это обстоятельство нисколько не омрачило настроение Татьяны. Она ощущала приподнятое настроение, как, впрочем, и все члены двух поисковых команд.

Ещё три дня шли промывания и процеживания всего ила и грязи из автомобиля. Вымывались фрагменты костей, боеприпасы, гранаты и патроны. В автомобиле нашли Sturmgewehr 44 — штурмовую винтовку. Это также указывало на то, что немецкий автомобиль попал в западню после 1942 года, так как данная модификация штурмовой винтовки была создана только в 1942 году, а массово в армии стала применяться только с 1943 года. Также в автомобиле нашли ещё почётный кинжал СС — наградное оружие, многие вещи личного пользования, такие как бритвенный прибор, фото, альбом из дорогой кожи с металлическими застёжками, смертные медальоны, патроны для пистолета «Вальтер 38» и сам пистолет.

Поисковики недалеко от места катастрофы автомобиля нашли ещё много любопытных артефактов. В последний день, промывая ил, нашли медаль Креста военных заслуг. Поисковые мероприятия явно удались. И все ребята этому обстоятельству радовались.

Одна из находок говорила, что в непосредственной близости был лагерь партизан. Это была землянка, точнее сказать — секрет или схрон с оружием. Несколько винтовок Токарева лежали в промасленной бумаге. Рядом были ящики с тушёнкой и яичным порошком.

— Это они, наверное, приехали сюда с партизанами воевать и сами попали в западню, — высказал своё предположение Сергей. — Не похоже, что здесь был внешний контур обороны Холмского котла, да и награды… Наличие холмского шита говорит о том, что это было после событий зимы–весны 1941–1942 года, когда немецкий гарнизон Холма был взят в кольцо, — заметила Татьяна. — Да, они здесь точно с партизанами воевали, — поддержала Татьяна Сергея. — А зачем столь высокое начальство на «Опеле» возглавляло данную операцию и лично присутствовало при её проведении? — не унимался Николай. — Автомобиль явно начальника, — предположил Юрка. — Да, судя по одному плохо сохранившемуся погону, это оберст-лейтенант, — заметил Сергей. — Это командир полка, как минимум. — Неужели так могло быть, чтобы целый полк могли направить против горстки партизан? — недоумевал Николай. — Большие партизанские соединения были на Украине, в Белоруссии. — И здесь, в Новгородских лесах, были большие соединения партизан, — заметила Татьяна. — Партизанами Псковской области был собран большой продовольственный обоз для жителей блокадного Ленинграда. Приняли участие в сборе продуктов и партизаны Новгородской области. — А здесь, в районе Холма, какие боевые действия с партизанами, которые действовали и дислоцировались в Псковской области? — недоумевала Юлька.

— Я на эту тему собирала материал, — срывающимся голосом, волнуясь, заговорила Татьяна. — У меня брат дедушки сопровождал этот обоз. В начале марта была собрана 161 подвода с самым разнообразным продовольствием. Обоз состоял из 28 тонн муки и более чем 14 тонн других продуктов — зерна, мяса, гороха, мёда и масла. В сборе приняли участие жители трёх районов: Дедовичского, Белебелковского и Ашевского. Партизанам предстояло прорваться через две укреплённые линии обороны немцев: сначала ту, что фашисты создали вокруг «партизанского края», затем главную, фронтовую.

Начальником обоза был назначен Фёдор Ефимович Потапов, заведовавший снабжением партизанских отрядов Дедовичского района. Ездовых для обоза тщательно отбирали на колхозных собраниях. Среди них было 30 женщин. 5 марта обоз для ленинградцев отправили.

По пути следования отряда к обозу примыкали всё новые санные подводы, при подходе к линии фронта их насчитывалось уже 223. Обоз двигался строго ночью, днём сани и лошадей прятали в лесах.

Линию фронта обоз переходил между деревнями Жемчугово и Каменка через шоссе Старая Русса — Холм. В память о тех событиях военных лет теперь там установлен памятный знак. Разведка выяснила, что немецких заграждений и отрядов на пути нет. И хотя в любую минуту могли нагрянуть фашисты, обоз перешёл линию фронта благополучно и вышел в расположение частей 8-й гвардейской дивизии имени Панфилова.

Проводку партизанского обоза также осуществляли партизанские отряды, по зонам ответственности которых двигался обоз. А так как он проходил по Холмскому району, то и партизаны Холмского района. Они и обеспечивали проход обоза через линию фронта. Так что здесь были крупные партизанские отряды, борьбу с которыми и вело, по всей вероятности, данное подразделение вермахта. Судя по результатам наших раскопок, партизаны действовали весьма успешно.

— Да уж, — протянул Юрка, удивлённый новыми, только что приведёнными Татьяной фактами. — Я об этом в школьных учебниках не читал, — заметил Николай. — Ты и про окружение немцев зимой 1941–1942 годов под Холмом и Демьянском ничего не слышал в школе, — заметил Сергей. — А Холмское и Демьянское окружения стали прологом сталинградского котла. Раз в Холме, в условиях плотной городской застройки, немецкие асы умудрялись садить свои транспортные самолёты на улицы окружённого города и тем самым смогли обеспечить гарнизон крепости Холм всем необходимым, то в Сталинграде и подавно они смогут сделать то же самое, — так считал Геринг. — А что в Сталинграде пошло не так? — не понял Юрка. — В Холме улицы были не разбиты, не было уличных боёв, и посадить самолёт на пустую городскую улицу не составило труда, — отметил Сергей. — А в Сталинграде все улицы были перепаханы взрывами, и посадить на городских улицах транспортный самолёт было в принципе нельзя. — Тем более взлететь, — добавила Татьяна.

Юрка поддел Татьяну и Сергея: — А у вас, друзья, вместе неплохо получается. Вам двоим экскурсии можно водить.

И вся компания засмеялась.

Глава двенадцатая. Неприятности, которых не ждали

Ещё несколько безмятежных дней провели ребята. Поисковая компания явно удалась. Члены поискового отряда перемывали кучу грунта, просеивали гильзы, патроны. В земле попадались истлевшие фрагменты человеческих останков. На окраине полянки, которая примыкала к болоту, среди просеянной земли нашли металлическую кругляшку. После обработки её смогли установить, что это медаль «Партизану Отечественной войны» II степени.

— А медаль-то советская! — радовался Сергей. — Это значит, их точно партизаны сюда загнали. — А на краю поляны была рукопашная, по всей видимости, — предположил Юрка. — Да, и точно это всё происходило уже как минимум летом 1943 года, — заметил Сергей. — Вы, Серёж, это категорично утверждаете? — спросила Юлька. — Да, весьма категорично, — ответил и засмеялся Сергей.

Вся компания засмеялась.

Когда ребята закончили смеяться, Сергей сказал: — Видишь ли, Юлька, эта медаль была учреждена 2 февраля 1943 года. Медалью № 1 в июне 1943 года был награждён советский партизан Ефим Ильич Осипенко. Следовательно, это могло по времени происходить позже, и это медаль того, кто был награждён в числе первых. Следовательно, этот бой мог быть в конце лета — начале осени 1943 года. — А откуда вам всё это известно, товарищ профессор? — не унимался с остротами Юрка. — Он этим ещё с института увлекается, — заметила Татьяна. — Я его постоянно с книжками по истории видела. — Да уж, — выдохнула Юлька, — так живёшь с человеком (с родным человеком, заметьте) и не подозреваешь, что это районная библиотека. — Ну ты скажешь, — обиделся Сергей.

Вся компания засмеялась.

Так проходили дни раскопок. Ребята находили всё новые и новые артефакты: это был штык сапёрной лопатки и заржавевшая винтовка Токарева. Ребята из поискового отряда Татьяны полянку всю просеяли через сито. Тут же были найдены фрагменты костей, принадлежность которых определить не получалось, поскольку рядом не было никаких признаков, указывающих на принадлежность погибшего к каким-либо формированиям.

— Это, наверное, чёрный копатель, — предположила Юлька. — Почему ты так решила? — поинтересовалась Татьяна. — Вы что, не знаете разве эту историю, что здесь, в окрестностях Холма, раньше, в 60-е годы, часто подрывались на минах второй мировой войны в лесу чёрные копатели и грибники? И в полночь 13 марта, в день поисковика, они обходят город Холм вокруг. — А почему 13 марта? — Как ты не понимаешь, 13 — чёрная дюжина, — рассмеялась Юлька. — 13 марта — день поисковика, — заметил Сергей. — А ребята из школьного поискового отряда его каждый год празднуют. Вот Юлька и приплела эту дату.

И всё бы шло так — с шуточками-прибауточками во время раскопок и танцами по вечерам. Только время неумолимо бежало к концу. Уже сложилась пара у Юльки с Юркой. На признание Юрки, что он после получения своей части денежных средств, полученных от реализации военных артефактов, собирается купить себе комнату в Питере, Юлька заметила: — И сразу я к тебе перееду жить. — Буду только рад, — заметил Юрка.

Татьяна уже не стеснялась своих подопечных ходить под ручку с Сергеем. И они с Сергеем обсуждали планы на будущее: что Сергей получит свою долю денег и приедет в Новгород, купит квартиру, и они будут жить вместе. Сергей восстановится в университете и закончит вуз. Этот вариант родился спонтанно, после того как Таня призналась Сергею, что хотела бы, чтобы их раскопки не прекращались никогда, потому что он тогда будет рядом. И Сергей согласился оставить работу в Питере и переехать в Новгород. Обмен полюбившегося ему за последнее время города на любимую девушку в его сознании выглядел весьма выгодным для него предприятием. Да и будет возможность вернуться к любимой им истории и археологии, так размышлял Сергей.

Перспективы Николая выглядели следующим образом. Он уже в свободное время просматривал объявления в интернете о продаже комнаты. И перспектива приобретения комнаты на окраине Санкт-Петербурга, от которой за полчаса можно доехать до ближайшей станции метро, выглядела по расчётам Николая весьма реальной.

Гром грянул неожиданно, когда неприятностей не ждали. В один из дней Татьяна на раскопки прибыла мрачнее тучи. Долго молчала, а потом призналась Сергею, что командир отряда Андрей, тот, который «книжный прыщ», мечтающий об учёной степени, узнал от девочек Таниного поискового отряда об интересных находках и решил этим воспользоваться сам. Посчитав, что это наиболее короткий путь к вожделённой учёной степени, он потребовал, чтобы находка — автомобиль — была передана в краеведческий музей, где работал его научный руководитель. Андрей был уверен, что это ему в итоге поможет и расчистит путь к учёной степени и новым званиям, лаврам и должностям.

В противном случае он обещал составить рапорт в центральный совет поисковых отрядов о самовольном поведении Татьяны при ведении раскопок. Что она отошла от работ в указанном ей квадрате поиска, выбрала новое место поиска, которое не было обследовано на предмет взрывоопасных артефактов времён войны, тем самым подвергла жизнь вверенных ей студентов смертельной опасности. А там начнут разбираться и уголовную статью могут пришить — незаконные несанкционированные поисковые работы, а если хоть один из откопанных боеприпасов эксперты-баллисты признают годным к применению, тогда ещё и статью пришьют — 222 УК РФ «Незаконные приобретение, хранение оружия».

Андрей в красках расписал все перспективы такого развития дела. Свою речь он завершил выводом, который убил Таню, подавил всю её волю к сопротивлению. — Часть 3, группой лиц по предварительному сговору — от шести до десяти лет лишения свободы, — спокойно, уверенно и твёрдо произнёс Андрей, сдобрив последнюю фразу репликой из популярной комедии: — Будете у нас на Колыме, милости просим.

А потом ещё добавил: — Не беспокойся, Кутузов, сядут все.

Он, вероятно, считал себя острословом, и это доставляло ему явное удовольствие. Таня не нашла, что ответить, и зарыдала, убежала из комнаты, где происходил разговор.

— Что тут поделаешь, придётся отдать ему этот гроб на колёсах, — бушевала Татьяна. — Такие и делают карьеры: лопатой не капнул, а туда же. Он так же и медаль получил за отличие в поисковом движении, сразу трёх степеней. Подсуетился где надо и получил, не унималась она. — Придётся отдать наш главный трофей этому книжному прыщу, — не скрывая досады, согласился с ней Сергей. — А то он напишет, писатель, — процедил с явным презрением Сергей, поддерживая Татьяну.

Сергей явно не хотел сдаваться. — Давай с ребятами посоветуемся, может, они что-то умное подскажут. Тут, Танюха, так нельзя, — он обнял девушку за плечи.

Он хотел поцеловать её, но остановился. Сергей явно опасался получить отпор. Последние несколько дней их отношения можно было охарактеризовать очень лаконичной фразой: «Мальчик с девочкой дружил». Татьяна была так расстроена, что не замечала колебаний Сергея. Если бы она только заметила, она бы нашла способ, как эти самые колебания укротить. Дело в том, что и Татьяне нравился всё больше и больше этот парень. Она последние две недели засыпала с мыслью о нём.

А тут стоит и плачет, всхлипывает, а слёзы катятся по щекам. Они стоят так вдвоём метрах в ста от раскопа. А оттуда доносится радостный крик — там ребята опять что-то нашли. Может быть, это ржавый пистолет или армейский штык-нож, или ржавая сапёрная лопатка. Таких находок здесь много, земля нашпигована подобными артефактами времён второй мировой войны.

Сергей и Татьяна стоят под дубом, слабый ветер перебирает листья могучего дерева, и шелест листьев, как шёпот, успокаивает Татьяну. «Всё будет хорошо», — шепчет старинный дуб. Сергей своей рукой утирает Танины слёзы и добавляет, что вечером что-нибудь придумают. Таня потихоньку успокаивается. И вот уже от слёз нет и следа. Её слёзы, как летний грибной дождик, кончились. Налетел северный ветер, подул и унёс тучку куда-то в сторону. Так и Таня поверила доводам этого сильного молодого человека и успокоилась.

День за работами по сортировке найденных артефактов прошёл быстро. Кроме оружия, наград, находили останки костей, явно человеческие. Такие находки складывают отдельно в чёрные плотные непрозрачные полиэтиленовые мешки. Таких мешков набралось достаточное количество. Их складывают в сарае, рядом с домом семьи Сергея. Младшие брат и сестра Сергея ведут охрану этого объекта. Потому как в городке Холм, как и во многих провинциальных городках, нет-нет да и вскроют местные люмпены очередной сарай, утащат оттуда все домашние заготовки, не побрезгуют и старым мопедом, и курткой, запачканной краской. Так что сарай приходится сторожить, периодически проверять.

Вот и вечер. Сегодня Сергей со своими компаньонами будет обсуждать Танину проблему, точнее — как ей помочь. Таня мысленно прикидывает, что скажут его друзья. За время совместной работы на раскопках она уже со всеми познакомилась и не только познакомилась, но и успела подружиться. Так, Юлька спрашивает её совета насчёт Юрки. Девушка Татьяны значительно моложе, а тянется к ней, как к старшей сестре, рассказывая ей свои секретики. Юлька явно будет на её стороне, так думает Татьяна. Эта девчонка ничего не может скрыть. Как-то на днях, заметив, как Татьяна смотрит на Сергея, отвела в сторону старшую подругу и в упор спросила: — Признавайся, в Серегу влюбилась? Что молчишь? И он в тебя тоже, я всё вижу.

А потом добавила: — Хорошая пара будет, на свадьбу пригласите? — и засмеялась, как смеются только дети — задорно, заливисто.

Принимая Татьяну за старшую подругу, Юлька ей открыла секрет, что ей очень нравится Юрка. В голове Татьяны выстраивается логическая цепь: Юлька её поддержит, а вот Юрка, этот балагур и женский сердцеед, займёт, пожалуй, позицию, что и его подружка. Как он смотрит на Юльку, так рассуждает Татьяна. Ну а Сергей — это рыцарь, её рыцарь, он преклонит колено и вручит ей артефакты. Трое против одного. Николай в сознании Татьяны — некий демон, думающий лишь о собственной выгоде. С ним отношения: «Привет». В ответ: «Доброе утро». Ровные, без явных симпатий и антипатий. Они здесь все с целью заработать денег. У этого нет мотива на отказ от своей доли. «Да и бог с ним», — так думает Татьяна. И от этого улыбается — всё вроде бы складывается как нельзя лучше. Сергей вернул её к жизни, настроение приподнятое. В ожидании вечера и предвкушая развязку в свою пользу, она напевает:

Ах, этот вечер — лукавый маг, Одетый вечно в лиловый фрак, Погаснут свечи, уйдёт любовь, Но этот вечер вернётся вновь.

Глава тринадцатая. Жизнь — театр

«Вся жизнь — театр, а люди в нём — актёры», — сказал Шекспир. Смысл этой фразы Таня поняла сразу, как только вечером собралась команда Сергея и началось обсуждение вопроса передачи Тане своей доли добытых артефактов.

Сергей кратко описал проблему, с которой столкнулась Татьяна, и предложил отдать свою часть трофеев: найденное оружие, награды, предметы военной экипировки, пуговицы — словом, всю реальную ценность — Татьяне. И тут вся команда Сергея оказалась против передачи своей части находок команде Татьяны. Исключение составлял лишь сам Сергей.

— Почему, собственно, мы должны отдать свою часть находок? — протестовал Юрка. — У меня тоже были свои планы на деньги, — поддержала его Юлька.

И тут Татьяна вспомнила восточную мудрость: хочешь узнать человека — дай ему разделить кувшин золотых монет. Но всего больше её удивил Николай. Он заявил, что, мол, давайте делить ничего не будем, а поможем Татьяне другим образом: устроим вечеринку по поводу завершения поисковых работ. И, естественно, на неё пригласим Андрея, командира поискового отряда. Там устроим дружеский фуршет. Потом, по плану Николая, Татьяна должна соблазнить Андрея. После чего заявить: всё, мол, я на тебя заявлю.

— С вашими внешними данными, Татьяна, это сделать ничего не стоит, — рассуждал Николай. — Если не захочет сидеть — отдаст авто и рыпаться не будет.

— План действительно хороший, — поддержал Юрка Николая, — и ничего отдавать не будем.

Юлька сидела рядом с Юркой, держа его руку в своей, давая всем видом понять, что она тоже поддерживает эту идею.

Сергей тем временем сидел и обескураженно смотрел на своих партнёров. Как до этого момента они безупречно играли роли порядочных людей. «Воистину жизнь — театр», — думала Татьяна.

— И как мне прикажете с ним себя вести? — с ехидной усмешкой спросила она у ребят.

Тут слово взял Юрка:

— А что, Татьяна, ты в порядке. Причём в полном. Тебе стоит только пальчиком поманить, в губы поцеловать, приобнять — и он уже у ваших ног, а там в лю-лю, и он не устоит. А дальше — можно его шантажировать будет чем. Ты подумай об этом, Таня. И овцы целы, и волки сыты.

— Ты что это предлагаешь? — окрысился на него Сергей. — А что, это самое… — не унимался Юрка. — Раз — и на матрас. Я бы ни почём не устоял. Не девушка, а мечта поэта, — подытожил он.

Тут Таня заметила, как всё стало меняться после того, как Юрка закончил свою речь. Юлька оттолкнула его руку от себя. Ей явно не понравилось высказывание Юрки по поводу Татьяны. Юрка обескураженно посмотрел на предмет своего обожания. Юлька сидела, надувшись, и было непонятно, что её выводит больше — тирада Юрки или предложение Сергея поделиться своими трофеями.

Но тут инициативу взял на себя Сергей.

— Дураки. Вот смотрите, давайте сделаем по-вашему. Что получится?

Таня недоумённо посмотрела на Сергея. А он, как талантливый полководец, развивая наступление, стал приводить один за другим свои доводы бессмысленности такого поведения:

— Ну смотрите. Напишет Татьяна на него заявление, а он — на нас. И поедем мы все в лагеря пионерские, — усмехнувшись, добавил Сергей. — А если что, у нас не меньше будет, чем ему дадут, уверяю вас. У нас «группа лиц по предварительному сговору», а это всегда тяжелее.

— Какая группа? — наивно спросила ничего не понимающая Юлька. — Преступная группа. А дадут за чёрное копательство до шести лет. И за огнестрел до десяти дадут, мало не покажется. — Какой огнестрел? Я тебя умоляю… — пытался возражать Николай. — А такой, — не унимался Сергей, — винтовки из партизанского схрона. Не ходи к бабке — они в исправном состоянии. У нас в Холме здесь у каждого третьего это добро есть. Так вот, как-то в области приезжали ФСБ — ты должна помнить — и человек пять, у кого нашли старое оружие, посадили. — Это когда дед Матвей отмазался, — поддержала брата Юлька. — Да, было дело. — Нет, дед Матвей сам мне говорил: ствол, что у него нашли, на экспертизе признали негодным. А насчёт копательства — они с адвокатом сразу правильную позицию заняли: мол, шёл, в лесу нашёл, нигде и ничего не копал. Вот и сняли с него обвинения.

— А у нас, друзья мои, сроку будет, как у дурака махорки. — Меня там не было, — сразу заявила Юлька. — Ладно, — усмехнулся Сергей, — мы все дадим показания в твою пользу, что её, Юльки, мол, на раскопках не было. Не ссы, не вломим. Ты нам «дачки» будешь носить, будешь греть за то, что не вломили по полной. Будем честными бродягами, мы же не бакланы и не фраера.

Таня сидела совсем опешив. «Так он ещё и на фене, как на своём родном… Фантастика».

Первым опомнился Юрка. Он снял напряжение:

— Серж, да ты так и за пахана проканаешь.

— Мальчики, откуда это у вас всё? — недоумевая, выдохнула Татьяна. — Это у вас в больших городах «Абба», Леонтьев, Boney M, Алла Пугачёва. А здесь, на периферии, Аркаша Северный в цене, Братья Жемчужные, Высоцкий. Круга Мишу уважают. И разговоры — кто, за что и когда присел, и кто когда «откинулся». Каждый третий, почитай, судимый, — ответил на Танин вопрос Сергей.

Видно было, что речь вожака сильно повлияла на «стаю», и все — и Юлька, и Юрка, и Николай — сидели подобно тигру Шерхану из сказки Киплинга, поджав хвосты.

Но Сергей был явно в ударе, и решил переломить ситуацию в свою пользу раз и навсегда.

— А сейчас давайте серьёзно, ребята. Все эти осколки войны — это музейный хлам. Это не кусок золота, который можно обменять на деньги. Это всего лишь вещественные признаки войны, которые возможно обменять на деньги. И потом, доподлинно неизвестно, сколько денег за это дадут коллекционеры. И как долго это придётся продавать — месяц или год. А может, и два года, и три.

Вся команда чёрных копателей притихла, все переваривали сказанное Сергеем. Да, логика в его словах присутствует, это факт, поймала себя на мысли Татьяна. Убедительно говорил. Сейчас она открыла для себя ещё одну грань этого человека.

Она увидела сегодня Сергея в трёх ролях: утром — в роли друга и воздыхателя, вечером — в роли «приблатнённого» шалопая, а затем — в роли решительного, расчётливого руководителя, который способен решить любую задачу. «С этим будет интересно по жизни, не заскучаешь», — такая мысль посетила её голову.

— Ну что, любители пиастров, — обратился Сергей к притихшей своей команде.

Команда молчала. При всей убедительности доводов Сергея — отдать всю добычу этой смазливой девчонке было несправедливо. Так считали абсолютно все: и Николай, и Юрка с Юлькой. С другой стороны, довод о возможном уголовном преследовании бил точно в цель, поражая волю к сопротивлению. И все другие доводы меркли перед этим.

Видя подавленность, нерешительность своей команды, Сергей взял инициативу в свои руки:

— Я предлагаю половинчатый вариант. Все награды мы берём себе и реализуем. Плюс пуговицы, два походных котелка, армейские пряжки, немецкие запонки — всё, что в приемлемом виде и торгуется на интернет-форумах. Весь огнестрел и вещи, плохо сохранившиеся и нуждающиеся в очистке и реставрации, а также останки людей для захоронения — получает поисковый отряд Татьяны. Так они смогут легализовать свою работу и солдатиков похоронить. От Министерства обороны на эти цели выделяются средства — на захоронение и на поддержание воинских захоронений в порядке. Потом оружие, найденное и признанное годным к использованию, выкупается государством. Может, удастся «поскрести по сусекам» и что-то набрать.

Сразу на лицах компаньонов Сергея появились радостные улыбки.

— Это ты нормально, Серёга, придумал, — выдохнул Юрка. — Голова!

Гора упала с плеч искателей приключений. Да и Татьяна тоже была рада такому исходу. Это давало возможность написать отчёт и получить деньги по результатам раскопок ещё и по федеральному гранту. «Может, и хватит», — мысленно говорила себе Татьяна. «Может, и хватит». Она смотрела на Сергея как на мужчину, способного принимать взвешенные решения, отвечать за свои слова и поступки. «С таким можно хоть на край света».

А Сергей был в душе по-детски счастлив, что удалось найти решение проблемы и сохранить лицо перед Татьяной. Это для него было самое главное.

После совещания все пошли ужинать, а Татьяна поспешила в свой поисковый отряд. И Сергей взялся её проводить. Они вышли на улицу.

— А пойдём посидим на реке, — вдруг, неожиданно, предложила Татьяна. — Давай! — радостно согласился Сергей. — Плеск волн, шум прибоя, ветер с реки — романтика.

— А знаешь, что говорит речная волна? — неожиданно спросил Сергей Таню. — Фантазёр, — ответила она ему. — Нет-нет, речная волна говорит… — Он прижался к её уху и что-то громко засопел. — Это не волна говорит, — ответила Татьяна, — так фыркают ёжики.

Она улыбалась, как будто ещё час назад не было унизительно-нервного разговора с командой Сергея.

— Ты права. Так фыркают ёжики, когда переплывают реку. — Фантазёр, — не удержалась Татьяна и брызнула смехом.

— Пошли, сядем, — предложил Сергей.

И они пошли и сели на лавочку, расположенную на набережной реки Ловать. Порывы тёплого ветра трепали на Татьяне длинное васильковое платье, две нижние пуговицы которого оказались не застёгнутыми. Ветер-задира, распахивая подол её платья, обнаружил под платьем стройные ноги и словно у спортсменки — упругие бёдра. Девушка несколько смутилась, поправила платье и спрятала от кавалера бледно-шоколадного цвета бёдра.

А свистун и задира помчался дальше — он как будто своими порывами пытался сбросить уходящее солнце за горизонт. А солнце, цепляясь за край горизонта, не сдаваясь под напором озорника, продолжало дарить свет этому удивительному миру, освещая луга, речку Ловать, дома городка.

Ветер нёс издали запах реки и скошенного сена. Сергей держал Татьяну за руку. Тут она повернулась к нему и поцеловала его в щёку.

— Спасибо тебе. Я думала, меня вообще сегодня на панель отправят, — заикаясь от волнения, сказала Татьяна. — Я думала уже — убежать, плюнуть на всё и убежать. — Не бойся, — только и смог выдавить из себя раскрасневшийся Сергей.

Она его поцеловала первый раз. Голова слегка кружилась, мысли путались в голове. По всему телу пошли мурашки, Сергей почувствовал, что его щёки загорели, и холодный пот выступил на лбу.

У Сергея это было впервые. Нет, у него раньше были девушки из отделочниц. Кажется, Вера, а ещё Надежда. Но тогда всё было весело, непринуждённо, с бутылкой дешёвого шампанского. Весёлые неприхотливые девушки, лёгкое вино, компания, располагающая обстановка. Юрка про такие ситуации говорил:

— Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего зря время терять?

Сергей крайне редко поддерживал такие вечеринки друга. Всего пару раз, потому что ему потом было стыдно смотреть в глаза девушкам. Ему также казалось, что об этих его похождениях знает вся бригада — ну и, конечно, его осуждает. Поэтому он чаще оставался вне гулянок своего друга, а время тратил на изучение книг.

А тут — такое. От поцелуя девушки пошли по всему телу мурашки. Однако, несмотря на всю необычность ощущений, Сергею было приятно.

Потом он провожал Татьяну. Они шли, взявшись за руки, и обменивались мнениями по поводу прошедшего «дележа пиастров». Так собрание назвал Сергей.

— Какой грант ты, Серёжа, имел в виду? — спросила Татьяна. — Я не совсем поняла, а выяснять было совсем неудобно. Каждый не хотел расставаться со своими заработанными деньгами. Тем более что они считают, что деньги у них уже в кармане. — По результатам наших раскопок можно написать заявку на получение гранта в Военно-историческое общество. Получить грант, а потом закрыть его нашими изысканиями. — Я думала об этом, — призналась Татьяна, — но это вряд ли получится. В конкурсе на получение гранта могут принять участие граждане Российской Федерации с высшим профильным историческим образованием. Обязательным требованием для участников является наличие публикаций в журналах, входящих в перечень рецензируемых изданий Высшей аттестационной комиссии (ВАК) в области исторической науки.

— Вся проблема в наличии публикаций. Видишь ли, ВАК — это Высшая аттестационная комиссия. И они довольно скрупулёзно проверяют все материалы. А у нас уже материал есть, а на грант мы ещё не заявлялись. Вскроется подмена — и неприятностей не оберёшься. А так… я подумаю, куда можно пристроить данный материал, может, что-то и выйдет. И потом, Сергей, мне нужен помощник в составлении запроса на грант и раскрытии темы. Я девочка, и, как все девочки, не очень люблю войну и её историю. Мне больше нравится история быта. Только по этой теме не было свободных мест, пришлось идти туда, где было место.

Такой поворот событий явно пришёлся Сергею по душе. Его грудь что-то спёрло, дыхание перехватило. «Значит, мы не расстаёмся», — пульсировала мысль в голове, кровь прилила к вискам.

— Я согласен, — выдохнул он.

Они ушли от берега реки и ещё добрых полчаса ходили по посёлку, кружа и специально удлиняя для себя путь к гостинице. Когда они подошли к гостинице, где размещался поисковый отряд, Сергей обнял Татьяну и поцеловал в щёку:

— До завтра, Танюша, — только и смог выдавить он. — Я пошла спать, — только и смогла вымолвить Татьяна. Целый день физической работы, да и вечернее обсуждение «раздела пиастров» давали о себе знать. — Я выжата, как лимон, — и Таня поцеловала Сергея в ответ уже в губы, быстро, как бы стесняясь своего порыва. Улыбнулась и побежала в гостиницу.

Сергей посмотрел на часы — стрелка уже приближалась к одиннадцати. Её отряд уже спал, каждодневный физический труд давал о себе знать.

Несмотря на тяжёлый день, Сергей почему-то чувствовал повышенное возбуждение. Ему хотелось петь песни, о сне не могло быть и речи. Все эти дни, пока шли раскопки, он желал лишь одного — чтобы они как можно дольше не заканчивались. Он боялся, что раскопки кончатся, все разъедутся заниматься своими делами, и он потеряет Татьяну из виду. А тут — такое. Они не расстанутся.

Он шёл и напевал песню:

В небе колышется дождь молодой, Ветры летят по равнинам бессонным… Знать бы, что меня ждёт за далёкой чертой, Там, за горизонтом, там, за горизонтом, Там-там-та-рам, там-та-рам...

Сергей любил больше старые песни, со смыслом, нежели песни, лишённые этого самого смысла. К этому приучила Сергея мама. У них дома был проигрыватель и старые пластинки, которые остались маме ещё от её мамы, бабушки Сергея.

Сергей не заметил, как добрался до своего дома. На улице, на скамейке у дома, сидела раскрасневшаяся Юлька.

— Юля, что случилось? — испугался Сергей. — Серёжа, я сначала с тобой хочу посоветоваться, — начала Юлька. — Мне сегодня Юрка предложение сделал.

В голове Сергея мелькнуло, что Юрка ещё баламут, не нагулялся, а Юлька — ребёнок. Какая семья? Но виду не подал. Желая всё перевести на шутку, спросил:

— Какое предложение — сложносочинённое или сложноподчинённое? — Всё ты, братишка, дурачишься, — обиделась Юлька. — А я, правда, кажется того… этого. Меня то в пот бросает, то петь хочется. — Это у тебя ОРЗ. Говорил я тебе — не ешь три мороженых. Вот, пожалуйста, заболела. — Мы уже всё решили. Как деньги получим, свои доли сложимся и купим квартирку в пригороде Питера, в Павловске или Гатчине. Думаю, хватит. — Ты что, из дома, от матери, собралась сбежать? — негодовал Сергей. — У меня от нашего Холма изжога. Деревня, никаких перспектив. — Не знаю я ничего! Изжога, видите ли, у неё. Двигаться надо — и не будет ни изжоги, ни капризов, ни желания морочить мне голову. Конечно, сидеть целый день за «комом» — и не то покажется! Так и есть! От «кома» эта изжога. «Кома» от «кома»! В компьютере — и электричество, и магнитные волны! У меня вот, когда магнитные волны, голова целый день болит! А если бы я её каждый день под волны подставлял!.. У-у! У меня бы там не то, что изжога — из мозга бы ничего не осталось!

Ответил монологом Совуньи из «Смешариков» Сергей на довод Юльки.

И оба расхохотались. Таким образом напряжение было снято.

— Ты только маме ничего пока не говори, — попросила Юлька. — Ладно, не скажу, — согласился Сергей. — А у вас скоро свадьба? — поинтересовалась у Сергея Юлька. — Какая свадьба? — не понял Сергей. — Да я всё вижу. Сегодня на «дележе пиастров» ты за Таньку глотку готов был порвать. И она на тебя смотрит по-особенному. — Это как же — по-особенному — смотрят? — поинтересовался Сергей. — А это так, когда «уж замуж невтерпёж», — выпалила Юлька, брызнула смешинкой и побежала в дом.

День заканчивался. Сергей стоял абсолютно опустошённый. Столько различных событий произошло сегодня. В голове вертелся мотивчик:

Но бывает день один — больше, чем столетье, Хорошо бы этот день в жизни отыскать!

Последние две недели были очень богаты событиями. От них порой голова Сергея шла кругом. «Надо не потерять голову», — мысленно приказал Сергей сам себе. — «А то потеряешь голову — и при продаже поисковых трофеев на статью нарвёшься. А там церемониться не будут — мигом отправят в солнечный Магадан апельсины выращивать».

И Сергей потянулся и пошёл спать.

Глава четырнадцатая. Юлька и Юрка — жених и невеста

Время неумолимо. Оно бежит, и ты порой не замечаешь его бег. Всё, что принято измерять во времени, имеет начало и конец. Вот и поисковые работы подошли к финалу.

Все трофеи, переданные поисковому отряду «Новгородец», были описаны, разложены по пакетам, пронумерованы. Составили подробный отчёт: указали найденные останки, предполагаемую принадлежность — отдельно немцев, отдельно партизан. Описали и обнаруженный партизанский схрон.

Этот отчёт предназначался для Военно-исторического общества, Министерства обороны России и консульства Германии — чтобы получить деньги на погребение и согласовать место захоронения.

Умышленно в документ не внесли награды, пуговицы, шевроны, сапёрные лопатки, штыки, ножи — всё то, что досталось Сергею и его команде. Окончательное оформление отчётности решили перенести на осень.

Неторопливые, размеренные сборы соседствовали с бурной деятельностью, которую развернули Юлька и Юрка. За каких-то три дня они просмотрели в интернете десятки вариантов комнат и квартир в Питере и пригородах.

Сергей быстро заметил изменения в поведении своих товарищей, и это его озадачило. Как-то вечером он подсел к сестре и потребовал объяснений:

— Что, сестрёнка, происходит? Ты сама не своя, да и Юрок голову потерял. Всю дорогу с ним шушукаешься, всё время вместе, таскаетесь вдвоём, как шерочка с машерочкой.

— Что-что? — не поняла Юлька.

Сергей решил пояснить:

— Выражение это ещё в XIX веке родилось. Так называли неразлучных подружек — гимназисток, институток. От французского ma chérie — «моя милая, моя дорогая».

— Какой Юрка девушка? — возмутилась Юлька.

— Да он просто тебе не ровня, — упрямо продолжал Сергей. — Старше лет на пять, раздолбай каких свет не видывал. Все питерские лимитчицы его, небось.

Юлька в упор посмотрела на брата:

— Я лучше год с ним проживу, чем сто лет с оболтусом, до которого мне нет никакого дела.

Сергей от такого поворота растерялся. Взгляд Юльки был спокойный, но решительный.

— Что ты, сестра, надумала? — выдавил он.

— Мы решили расписаться, — спокойно заявила Юлька.

Сергея будто перещёлкнуло. Он попытался перевести всё в шутку:

— Расписаться в чём? В собственной беспомощности?

И, как ему казалось, остроумно добавил четверостишие из известной песенки:

Грибы-орехи собирать умеешь? — Не умею… — От крокодила убежать успеешь? — Не успею! Тогда спасите вы меня! — Да как же мы тебя спасём? Ведь мы считаем, Что этот остров Необитаем! — А как же я?!

Но Юлька отступать не собиралась:

— Мне из сверстников никто не нравится, с ними скучно, от них слова приветливого не дождёшься. А Юрка меня иначе как «леди» или «моя душа» не называет. И потом, он интересный собеседник, и на него можно положиться. Мы решили сложить наши капиталы и вместе купить жильё.

— Да у него таких заек, как ты, пол Питера, — не унимался Сергей.

— А я думала, вы друзья, — спокойно ответила Юлька. — А ты мне столько гадостей про своего друга рассказываешь… Не ожидала.

Сергей почувствовал себя загнанным в угол:

— Да что ты себе надумала, Юль? Я просто не знаю, как правильно сказать… Вам ещё рано семью создавать. Тебе двадцать, он тебя значительно старше.

Он сам понимал, что аргументы выходят скомканными, нелогичными и разбиваются о стену сестриного упрямства. Сделает, как решила, — понял Сергей. Не переубедить.

— Поступай как знаешь, — сдал он позицию.

Но Сергей не привык сдаваться окончательно. Он понимал: в мире есть один человек, способный повлиять на ситуацию — мама. Её Юлька слушается.

Мама внимательно выслушала сына и, немного помолчав, спокойно сказала:

— Да, я согласна, Юльке ещё рано из гнезда вылетать, не до конца оперилась. Но привязывать её к своему подолу не буду. Пусть сама выбирает судьбу и свой путь. Что хорошего будет, если она останется в Холме и выйдет замуж за парня, который ей не нравится? Потом ты и я всю жизнь будем чувствовать себя виноватыми, что отговорили.

Сергей раньше уже рассказывал матери о цели приезда команды в Холм, о раскопках и их «трофейных» планах. Мама, женщина мудрая, представляла, с какими трудностями могут столкнуться поисковики и решила воспользоваться неопределённостью, которая всегда сопровождает подобные авантюры.

Вечером, перед сном, она пригласила Сергея, Юльку и Юрку на разговор.

— Мне Сергей всё рассказал, Юленька. И я за вас рада, — начала она.

Юлька от неожиданности даже растерялась. Юрка молчал и крепко держал её за руку.

— Но предлагаю не пороть горячку, — продолжила мама уже более деловым тоном. — Давайте дождёмся момента, когда у вас на руках действительно будут деньги. Тогда и решите, на что хватает, какое жильё можно купить в Санкт-Петербурге.

Она повернулась к Юрке:

— Вы, молодой человек, пока присматривайте варианты.

Потом снова к дочери:

— А тебе, Юля, наша коммунальная служба предлагает поработать юристом, комнату обещали. Опыт не лишний, согласись. Да и самостоятельность попробуешь — поживёшь без мамы.

Она хитро улыбнулась:

— И заодно проверите свои чувства, насколько всё серьёзно.

Мама строго глянула на Юрку:

— А ехать сейчас к ним в комнату — это не серьёзно. Одна девушка и трое здоровых мужиков.

Её доводы были железобетонными. С Сергеем спорить для Юльки — дело привычное, а вот мама была для неё авторитетом.

— Давайте так решим, голуби сизокрылые, — мама подошла и обняла обоих. — Мне ой как хочется на вашей свадьбе погулять, но пока до свадьбы далековато.

Юлька была вынуждена согласиться. Юрка тоже оказался обезоружен таким мягким, но жёстким вердиктом. В одночасье мама закрыла все вопросы.

Да и сама Юлька понимала: ехать сейчас в Питер — это ехать в неизвестность. Здесь — обед и ужин от мамы, своя комната, реальная перспектива получить жильё и жить отдельно. Здесь мама всегда рядом и протянет руку помощи.

А там — вопросы без ответов.

Многие её знакомые уже пытались штурмовать большие города, и далеко не всегда это заканчивалось удачно. Вот Машка, которая училась с Сергеем в одном классе и считалась первой красавицей школы, уехала в Питер, а через три года вернулась — не одна, а с грудным ребёнком и кучей проблем.

Такие истории заставляют задуматься.

Юльке вдруг вспомнился фильм «Брат»:

— Вот ты говорил, город — сила, а тут слабые все... — Город — это злая сила... Сильные приезжают, становятся слабыми, город забирает силу... Вот и ты пропал!

На том и порешили: пока всё остаётся как есть. Когда трофеи удастся продать и у Юльки с Юркой на руках появится конкретная сумма на покупку жилья, тогда уже и будут решать вопрос совместного «общежития».

Ещё за несколько дней до окончания экспедиции Сергей, заручившись помощью двух колхозных трактористов, приволок к гостинице извлечённый из болота автомобиль. Андрей, командир отряда, так обрадовался, что немедленно выставил пост у трофея и принялся названивать по всем инстанциям.

Спустя пару дней из Новгорода Великого прикатил розовощёкий подполковник, лоснящийся жиром. Осмотрел машину, кости, забрал один экземпляр отчёта и смертные медальоны немецких солдат, найденных на раскопе. О чём-то долго разговаривал с Андреем, а вечером укатил обратно.

Пока земляные работы уже были окончены, несколько ребят из отряда «Новгородец» уехали, предварительно отпросившись у Андрея. Отряд поредел, и тогда заметно сник Николай. До этого он каждый вечер бегал на танцы, которые устраивали новгородцы, а теперь ходил мрачнее тучи. Наблюдательный Сергей сразу отметил перемену в поведении друга. Похоже, и его стрела Амура зацепила, — подумал он, но лезть в душу с расспросами не стал. Решил отвлечь товарища работой.

Пока отряд следопытов заканчивал формальности — описывал и фиксировал те находки, которыми команда Сергея поделилась с «Новгородцем», — Сергей вместе с Николаем занялись «логистикой»: вернули мотоблоки и лебёдки их владельцам.

Юлька и Юрка почти всё время проводили вместе. Если Юлька шла готовить ужин — Юрка шёл следом, чистил картошку, помогал накрывать на стол. Могли сорваться в лес за черникой.

Сергей тоже каждый вечер спешил в гостиницу к Татьяне. В свободное время их с Таней можно было увидеть на лавочке у Ловати: они о чём-то оживлённо говорили и всё никак не могли наговориться. За этот месяц они стали не просто знакомыми — между ними возникло настоящее чувство.

Но в жизни всё имеет свой конец и начало. Поисковая вахта завершилась, и остатки отряда «Новгородец» укатили в Новгород.

Собираться в Питер пришла пора и нашим троим приятелям.

Юлька сопровождала ребят до автобусной остановки. Мама Сергея собрала им целый рюкзак провизии. Там было всё: пакет пирожков, миска отварной картошки, несколько баночек домашнего лечо, блинчики с мясом, отваренная курица.

Ехать вроде бы полдня, но мама настояла, чтобы забрали всё.

— Приедете, а там шаром покати — месяц дома не были. Что есть будете? А так на первое время хватит, — рассудила она.

Во время прощания у Юльки глаза были на мокром месте. Она лишалась сразу всего: и понравившегося парня, и весёлой компании, и ежедневного движения, к которому уже привыкла.

Юлька demonstratively отвернулась от автобуса — не хотела ещё сильнее расстраиваться. Напрасно ребята махали ей из окна, кривлялись, строили рожицы, пытаясь её рассмешить. Она упрямо не смотрела в сторону автобуса, в котором уже сидели трое друзей.

— Ничего, дочка, это жизнь, не всегда она праздник, — тихо сказала мама. — Надо привыкать к взрослой жизни. Не всегда бывает так, как тебе хочется. Часто приходится делать то, что нужно.

Она посмотрела на Юльку, поцеловала в щёку:

— Всё будет хорошо.

Помолчала и добавила с мягкой улыбкой:

— Я и не заметила, как ты у меня выросла. Вон уже с парнями женихаешься.

Мама прижала Юльку к себе. Постепенно ком в горле стал таять, дыхание выровнялось.

Юльке стало чуть-чуть легче. Она взглянула вслед автобусу, который увозил троих друзей. На повороте автобус включил левый поворотник — словно подмигнул ей напоследок.

Юлька глубоко вдохнула, крепче прижалась к маме и мысленно сказала себе: всё будет хорошо.

— Пошли домой, что ли, — тихо предложила мама.

И они пошли.

Глава пятнадцатая. А ну-ка, песню нам пропой, весёлый ветер

Дорога из Холма до Питера была длинной, заняла семь с лишним часов. Все трое друзей на этот раз были молчаливы и сумрачны. Они всего на месяц оторвались от привычного для них уклада шабашников, но за этот месяц что-то в их душах перевернулось.

Самым задумчивым был Сергей. Он мысленно прикидывал, что и по какой цене, и на каких интернет-площадках выставлять. Погорячился я, — думал он. — Денег будет не так много. Может, на две комнаты наскребём в ближайшем пригороде — Гатчина, Павловск. Если подальше, то и на три потянет. Это надо брать комнаты где-то в Тосно или в Выборге.

Автобус весело бежал по дороге, умытый недавним дождика́м. Какое дело водителю, что трём пассажирам грустно. Автобус подскакивал на кочках. Николай весь ушёл в себя. Он будет молчать и не станет жаловаться на душевную боль. Юрка час назад распрощался со своей зазнобой, а уже пишет ей СМС. А Сергей считал деньги, которые можно получить от продажи артефактов. Сумма получалась немаленькая, однако явно недостаточная для покупки трёх комнат в Питере.

И тут Сергея осенила мысль: а что, если купить участок под дачное строительство и построить что-то вроде таунхауса на три семьи? Тогда тратиться придётся только на покупку земли, стройматериалов и на оплату подключения к сетям общего пользования. А дом они смогут построить сами — все ведь строители с опытом. Так у каждого будет по своей квартирке.

От этой мысли Сергей пришёл в восторг. Надо всё хорошенько взвесить. Он иногда по заданию прораба бегал с различными согласованиями строительных работ. Прораб сразу же выделил среди бригады шабашников Сергея — сообразительного молодого человека — и стал поручать ему разовые согласования. Поэтому Сергей имел представление о строительной бюрократии. Да и в Курортном районе Санкт-Петербурга были в продаже участки по весьма приемлемым ценам: чем дальше от инфраструктуры — магазинов, школ, детских садиков, — тем ниже цена. Надо всё прикинуть, радовался своей мысли Сергей.

Он в голове перебирал порядок сбора документов для строительства и не заметил, как задремал. А заснув, увидел старца в длинном белом балахоне. Тот сидел и что-то считал на счётах, отбрасывая в сторону костяшки. Потом громогласно произнёс:

— Водоотведение оплатить, подключение к газу оплатить, отопление оплатить…

Старец оторвался от своих подсчётов и обратился к Сергею:

— Кругленькая сумма, однако, выходит, господин хороший. Газовую трубу тянуть двести аршин — далековато, но что поделаешь.

— А если газ заменить дровами? — не унимался Сергей.

Он уже был готов заплакать: его на первый взгляд красивая идея решения жилищного вопроса начинала рушиться.

Тут старец подвёл итог:

— Никто на помощь не придёт и дров не раздобудет, Никто не сварит ничего ни на каком огне!

— А я пойду топор найду!

— И что же дальше будет? Ты размахнёшься по сосне, а трахнешь по ноге!

Но так просто Сергей сдаваться не собирался. Он будет стараться воплотить свою идею в жизнь.

И как бы назло бюрократу из небесной канцелярии Сергей запел строчку известной песни:

— «А ну-ка песню нам пропой, весёлый ветер…»

В уме он прокрутил весь куплет, будто подбадривая самого себя.

Автобус подскочил на кочке, Сергей ударился головой о ручку впереди стоящего кресла и проснулся.

Сначала нужно всё посчитать, прикинуть. И делать это надо параллельно с поиском покупателя на трофеи, — заключил он.

Автобус между тем катил по улицам города. Сергей всматривался в мелькающий за окном пейзаж. Это ещё не Питер, это всего лишь Новгород Великий. Автобус бодро нырял в потоки машин, проезжал знакомые кварталы. В этом городе живёт Таня, — вот что первым приходило Сергею в голову. Её образ вытеснил все мысли и расчёты.

Съездил на раскопки, — думал он. — Хотел решить одну проблему, а приобрёл ещё одну.

Как бы себя успокаивая, Сергей сказал сам себе:

— А ведь минус на минус даёт плюс. И кто это сказал, что любовь — проблема? Это светлое, возвышенное чувство.

За своими мыслями Сергей не заметил, как автобус высадил на автовокзале пассажиров, ехавших в Новгород Великий, забрал новых — тех, кто направлялся дальше, — и покинул территорию вокзала.

Тут к Сергею обратился Юрка:

— Грустишь?

— Да, немного, — со вздохом ответил Сергей.

— И я тоже грущу, давай грустить вместе. Ведь горе, поделенное надвое, — это половина горя, — не унимался Юрка.

— Юрок, у меня есть шикарная идея, — говорит Сергей. — Просто потрясающая.

И, не дав другу опомниться, Сергей выкладывает ему план по покупке земельного участка и строительству таунхауса. По мере того как он рассказывает о приобретении жилья в Санкт-Петербурге путём строительства своего дома, глаза Юрки загораются.

— Там, к северу от Лисьего Носа, в Александровской, есть такие развалюхи, — вспоминает Юрка. — Я там года три назад коттедж отделывал. Если там купить участок, дом возведём.

— А если рассмотреть направление на Всеволожск? — вдруг добавляет он.

— Там уже Ленобласть, — замечает Сергей.

— Ну и что, — возражает Юрка. — Зато дачи ещё дешевле можно найти.

Так, за обсуждениями — где покупать участок, из какого кирпича строить, как экономить на стройматериалах, — у друзей проходит вторая часть дороги до Санкт-Петербурга.

Пока друзья спорят, Николай времени не теряет. Он уже не раз предлагал приятелям пообедать: автобус будет в Петербурге только к вечеру. Не дождавшись, пока ребята всё обсудят, он наваливается на припасы, что в дорогу собрала им мама Сергея.

Но новая идея всецело захватила Сергея и Юрку, и им не до пирожков. Николай же уже приступил к «дегустации»: он не особо прислушивается к разговору Юрки и Сергея, только по интонации понимая, что обсуждение вошло в жаркую фазу. Подтверждая свои выводы, он протягивает друзьям бутыль морса.

После выпитого морса Сергей обращается к Николаю:

— Что как не родной, давай сюда, есть идея.

— Да, потрясающая идея, — паясничает, передразнивая Сергея, Юрка.

Николай присоединяется к приятелям.

Так, за обсуждением возможных вариантов решения жилищного вопроса, друзья не замечают, как добираются до Питера. По мере того как идея строительства своими силами совместного таунхауса обретает очертания, проблема приобретения собственного жилья кажется уже не такой уж неразрешимой. Под конец дороги ребята обмениваются остротами и шутками — совсем не так, как выглядели ещё утром при отъезде из Холма.

Глава шестнадцатая. Торг не уместен

После того как ребята вернулись из поисковой экспедиции, Сергей отметил значительные изменения в поведении своих друзей.

Произошло вот что. Все Юркины «зайки» куда-то подевались. Раньше — позвонит Юрке очередная зайка: «Юрок, мне скучно», — и Юрка, как заправский дед Мазай, уже несётся к этой зайке её «спасать». А тут все зайки разом исчезли.

— Волна из Невы поднялась выше обычного, вот всех заек и смыло, — предположил Николай.

— Вполне возможно, — согласился Сергей. — Волна-то поднялась, а Мазай свой пост покинул. Не повезло зайкам, смыло.

Надо заметить, что изменился и Коля. Он стал задумчивее обычного. В отличие от Сергея и Юрки, Николай не выставлял свои эмоции напоказ.

— Наверное, это та девушка, с которой наш Никола каждый вечер танцевал, — предположил Сергей.

— Ей ведь немногим больше восемнадцати, малолетка, — заключил Юрка.

— А Юлька что, старше разве? — заметил Сергей.

Юрка замолчал. Девушки из отряда «Новгородец» были, очевидно, студентками института, а по возрасту ровесницами Юльки.

С того времени, как ребята вернулись из экспедиции, их комната стала напоминать небольшой музей. На столе были разложены металлические пуговицы, эмблемы отдельных частей, ордена, медали, ржавый револьвер системы «Наган». По каждому предмету коллекции составлялось подробное описание и делалось несколько снимков камерой телефона.

Сейчас у Юрки нашлось интересное занятие: он сидел и заполнял на ноутбуке карточки экспонатов. В описании револьвера появилась запись: «Револьвер системы “Наган”, выпуск 1941 года, предположительно Ижевского оружейного завода». Вся информация подлежала оцифровке.

Подробно описывались немецкие награды, наградной кинжал, пуговицы — как немецкие, так и советские. Юрка заносил данные об очередном артефакте в карточку и тут же шутил:

— Гут, гут, колоссальные прибыли, дастиш фантастиш!

По выходным дням ребята гуляли по Курортному району Санкт-Петербурга — бывшему городу Сестрорецку, северной окраине Питера. Здесь сохранился нетронутым большой пласт пригородной дачной застройки: добротные трёхэтажные коттеджи соседствовали с убогими развалюхами.

Ребята ходили, приглядывая участки для покупки. Однако даже если и находились убогие лачуги, соседи не могли сказать, кому принадлежат эти строения, а тем более как найти владельца. Они обследовали только ту часть Сестрорецка, которая была занята частными домами.

Неудачные поиски участка в Сестрорецке не сломили ребят. Они не сдавались, каждое воскресенье прочёсывая новые районы и улицы. После Сестрорецка в поле их внимания попали посёлок Лисий Нос, а затем Всеволожск с его окрестностями. Хотя Всеволожск не входил в состав Санкт-Петербурга, это направление ребята тоже рассматривали как приоритетное, поскольку оно имело регулярное сообщение с городом. Оттуда до Финляндского вокзала добираться было удобно: каких-нибудь тридцать минут — и ты практически в центре Питера.

А вот из Сестрорецка выбираться было проблематично. Он является частью Курортного района Санкт-Петербурга: метро там нет, как, впрочем, и трамвая с троллейбусом — только электричка и автобус. Добраться до центра города оттуда было непросто. Поэтому ребята с такой лёгкостью переключились на пригороды северной столицы.

Ещё одно общее занятие друзей стоит отметить. Каждый вечер, пусть понемногу, они тратили время на изучение зарубежных сайтов, торгующих артефактами Второй мировой войны. Эти изучения больше повергали друзей в уныние, чем радовали: цены, выставляемые на таких площадках, были на несколько порядков выше российских, однако торговля шла очень медленно.

— Хоть скидывай цену вдвое и оптом всё продавай! — разорялся Сергей.

Но терять половину своего куша никто не хотел. И медленная, методичная подготовка к выходу на торгующую артефактами площадку продолжалась.

Сейчас ребят объединяли общая цель и общая тайна. Именно тайна — поскольку их действия закон однозначно квалифицировал бы как преступление. Уголовная ответственность за чёрное копательство предусмотрена статьёй 243.2 Уголовного кодекса РФ: она устанавливает запрет на поиск и (или) изъятие археологических предметов без разрешения, повлёкшие повреждение или уничтожение культурного слоя.

Поэтому о своих похождениях в отпуске ребята в бригаде шабашников, где работали, особо не распространялись.

Юрка заявил, что ездил с одной из «заек» к тёплому морю. Сергей сказал, что весь отпуск помогал матери по хозяйству: делал ремонт и работал в огороде. К слову, в городке Холм действительно у семьи Сергея был огород на окраине. Однако с момента смерти отца там почти ничего не делалось. Мама Сергея, сделав посадки, уходила домой. Благо до квартиры идти было минут двадцать, не больше.

Николай же заявил, что весь отпуск провёл дома: спал, отдыхал и ловил в речке Тихвинке пескарей, лещей и карасей. Такое объяснение отсутствие ребят всех устроило, и никто в бригаде не обратил внимания, что они ушли в отпуск в один день и вернулись тоже в один день.

Связанные общей целью и общей тайной, ребята действовали почти синхронно: вместе приходили на работу и вместе уходили. Постоянно шушукались, обсуждая свои вопросы. Однако никто на это не обращал внимания: кому какое дело, чем живут ребята, — лишь бы план гнали, да давали побольше выработки в кубах кирпичной кладки, в квадратных метрах штукатурки и т.п.

Как-то раз Юрка, не дождавшись, когда ребята соберутся, убежал домой. Предварительно он всех заинтриговал, заявив, что у него есть план, как быстро продать все артефакты.

Около девяти вечера он приехал в их жилище с девушкой и мужчиной лет на десять старше неё.

— Это моя знакомая Вика, а это её брат. Он как раз занимается интересующей нас тематикой — продажей артефактов ВОВ, — объявил Юрка.

Гостям предложили кофе и показали коллекцию и снимки. Брат Виктории, Эльдар, действительно оказался спецом по торговле трофеями времён Второй мировой. Осмотрев коллекцию, он заявил, что готов купить всё сразу, и назвал цену — 800 000 рублей за всё, оптом.

Ребята переглянулись.

— Это мало, — сказал Николай.

— Этого очень мало, — поддержал друга Сергей.

— За эти деньги одну комнату купишь на самой окраине Питера, — возмутился Юрка.

Эльдар продолжал гнуть свою линию:

— Это оптовая цена — раза в три меньше номинала. Этим всем придётся торговать несколько лет, чтобы продать по хорошей цене. Поэтому цена ниже реальной в три раза. Не хотите — не надо. Тут, под Питером, на территории Ленинградской области немцев более миллиона погибло. Добавьте сюда финнов. Их тоже где-то похоронили — что-то около ста тысяч. Так что артефактов ещё копать и копать.

Немного помолчав, Эльдар примирительно добавил:

— Хотите дороже — выставляйте в интернет. Но продавать будете долго, несколько лет. И пока будете собирать на комнату, её цена вырастет вдвое. Так что не сбрасывайте моё предложение со счетов. И ещё: если всё же решите торговать, учтите, что лучше это делать на зарубежных площадках. Сами посудите: здесь пуговица войск СС стоит 500–600 рублей, а там — в евро и намного больше. К тому же у вас по пуговицам серьёзный подбор: с черепом и костями, с рунами, со свастикой и орлом, сидящим на кресте. Это особенно ценится у современных поклонников фашистов в Европе. А вот награды Красной армии лучше продавать здесь, в России. В Европе мало кто собирает артефакты противоборствующей стороны.

Он на секунду задумался и добавил:

— И потом, коллекция наград у вас редкая. Медалью «Партизану Отечественной войны» награждено всего чуть больше пятидесяти трёх тысяч человек. В то время как медаль «За отвагу» вручали более четырёх миллионов раз. Поэтому партизанская медаль из-за своей редкости будет стоить дороже многих орденов.

Получив ценные советы, ребята и их припозднившиеся визитёры распрощались.

С момента окончания поисковых работ прошло два месяца. Осенний дождь почти не прекращался. Октябрьский ветер гнал по реке водную рябь.

Два месяца прошло, и всё коту под хвост, — думал Сергей.

За это время он всего один раз видел Татьяну — ездил к ней в Новгород Великий. Она просила помочь с текстами к Холмской экспозиции. Они обсуждали проблемы с реализацией артефактов. Таня рассказала, как её попытки сдать оружие и получить деньги за винтовки из схрона утонули в бюрократии.

— А получение денег на захоронение — это вообще чья-то шутка, — горько усмехнулась она.

— Почему? — не понимал Сергей.

— Потому что деньги приходят в военкомат, и они ими распоряжаются: оплачивают гроб, копку могил, все необходимые погребальные услуги. В военкомате есть должность, отвечающая за военно-патриотическую работу. Вот этот сотрудник и отвечает за организацию захоронения останков. Он всем распоряжается централизованно, а нам от этого ничего не удастся получить.

По найденным останкам немецкого офицера и его водителя, которых летом вытащили из болотины, приезжал военный атташе из посольства в Москве и представитель консульства Германии из Санкт-Петербурга.

Рассказав все свои новости, связанные с получением средств, Таня печально добавила:

— Я, похоже, со своей мечтой пролетаю, как фанера над Парижем.

— Танечка, ну ты же востребована как специалист? — попытался приободрить её Сергей.

— Я вынуждена оформлять стенд для краеведческого музея, другой стенд — для школьного, под который выделено всего два кабинета. А наша коллекция давно выросла из школьного возраста. Я чувствую себя как толстовский Филиппок: читать умею, писать тоже умею, а в школу меня не пускают, — она улыбнулась как-то очень печально.

Времени прошло много, а мы всё топчемся на месте, — думал Сергей, вспоминая её улыбку.

Единственное серьёзное предложение — от перекупщика: купить коллекцию за 800 000 рублей. Сергей понимал, что лимит доверия друзей тоже когда-то закончится.

Ночь после визита специалиста по артефактам времён ВОВ прошла тревожно. Сергей несколько раз просыпался: ему всё время снились кошмары.

Сначала приснилось, что у него все артефакты купили сразу и по хорошей цене. Это два чёртенка притащили мешок с золотыми монетами — с теми, что можно в Сбербанке обменять на деньги. Притащили и кричат:

— Давай меняться, а то так вообще без денег останешься! — орёт один чёртенок. — У вас товар, у нас валюта, всё обменяем, всё будет круто! — кричит второй и вытаскивает золотую подарочную монету к Олимпиаде-2014.

Сергей помнил, что такую монету где-то тысяч за сорок меняют в Сбербанке.

— А сколько дадите? — спрашивает он чёртят.

— Мешок на мешок! — отвечают они.

Мешок на мешок — вот это круто, — думает Сергей. — Целый мешок золотых монет, каждую из которых можно обменять тысяч по сорок…

— Что же получается? — уточняет он.

— Это «хрен-знает-сколько-лион» будет! — кричит первый чёртенок.

— Очень много будет! — вторит второй.

Сергей довольный соглашается. После обмена мешками он похлопывает по только что полученному мешку:

— Золотишко…

А чёртята берут мешок с артефактами и припускают во всю прыть.

Когда они скрываются из виду, Сергей решает пересчитать сокровища. Запускает руку в мешок, вытаскивает её и видит… черепки. Обычные осколки керамической посуды.

Весь в поту Сергей проснулся.

Проснувшись, он был страшно расстроен тем, что «деньги», которыми с ним расплатились за раритеты, оказались всего лишь битой керамикой.

Вот и во сне обманули, — мрачно заключил он.

Сергей перевернулся на другой бок, долго ворочался и не мог уснуть.

Когда сон вновь взял верх, ему приснилось, что он стоит на базаре и продаёт свои артефакты. Тут опять подбегают два чёртенка, крутятся вокруг и при появлении потенциальных покупателей начинают кричать всякую чепуху:

— Мы знаем, что пистолеты у него ненастоящие, потому что не стреляют! — орёт один. — Просит настоящее золото, а пистолет продаёт ненастоящий!

— Да не верьте вы этому проходимцу! — добавляет второй. — И слово какое выдумал — «артефакты»!

С такими помощниками Сергею не удаётся продать ровным счётом ничего.

Он пытался себя уговаривать: У нас ещё есть время, чтобы продать трофеи ВОВ. В голове вертелась известная фраза:

«Время, которое у нас есть, — это деньги, которых у нас нет».

Когда он в третий раз заснул, ему приснилось, что он продал все артефакты времён ВОВ за хорошие деньги. Однако, когда стал собираться, чтобы поехать и пригласить Татьяну выбирать совместное жильё, посмотрел на себя в зеркало и увидел, что он уже немощный старик.

Время неслось с бешеной скоростью, а ни один из вопросов, которые они хотели решить, так и не был решён.

Утром Сергей проснулся в холодном поту.

Дальше надо действовать более решительно, — твёрдо решил он.

Глава семнадцатая. Дальше действовать будем мы

Надо действовать решительно, решил Сергей, а иначе нам удачи не видать. Он решил выставлять военные награды одним лотом на европейской интернет-площадке, где торгуют вещами солдат вермахта, и выставить единую цену в евро. На следующий день после рабочего дня ребята поспешили в своё убежище.

Николай сомневался больше всех. Всё время, пока ребята искали варианты сбыть свои артефакты, общались на интернет-форумах, Николай причитал: «А если заметут?» Он предлагал всех перепроверять. Но как это сделать — предложений не давал. Сам факт того, что за совершаемые ими действия существует уголовная ответственность, приводил Николая в состояние ступора. Над ним слегка подшучивал Юрка. В очередной раз, когда Николай высказал опасения относительно целесообразности тех или иных действий с артефактами, Юрка добавлял фразу из популярного кинофильма: «Заметут нас — в женский надо было идти».

Сергей тоже осторожничал, но здесь решился. Будь что будет, а то, если ещё время тянуть, так можно и уважение прекрасной дамы потерять. И вот, с помощью интернет-переводчика составлено описание, потом оно переведено на немецкий язык. Фото пуговиц, запонок, медалей, орденов, котелки, кинжал — с описанием места обнаружения. Несколько дней потребовалось, чтобы разместить данное предложение на интернет-площадке.

И тут совсем ополоумел Николай. Он где-то в интернете прочитал, что распространение символики фашистской Германии (а, напомним, на награды Третьего рейха имели характерную символику, как и пуговицы, и запонки, и шевроны) преследуется по статье 282.4 УК РФ. Данная статья предусматривала ответственность за неоднократную пропаганду либо публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики экстремистских организаций, либо иной атрибутики или символики, пропаганда либо публичное демонстрирование которых запрещены федеральными законами.

— Этой статьёй ФСБ занимается, — не унимался Николай. — У нас ребята в окрестностях Тихвина нашли много всякой всячины с атрибутикой Третьего рейха и повезли всё это на блошиный рынок в Питере, где всяким антиквариатом торгуют. Их ФСБ живо прихватило — ничего продать не успели. Если бы я только знал, что быстрые деньги имеют столько побочных эффектов…

— К тому моменту, как мы что-то получим за этот хлам, ты, Ники, сойдёшь с ума, — заметил Сергей.

Прошло только два дня после размещения информации о продающихся артефактах времён ВОВ в сети интернет. И тут грянул гром. Нет, не следователи ФСБ взяли трёх друзей в оборот, а просто эти три друга сами себе накрутили невероятное развитие событий.

Дело в том, что председатель домового комитета в доме, в котором жили наши друзья, по решению общего собрания собственников квартир дома стала собирать деньги на обустройство прилегающей к дому территории. Наши друзья на общем собрании не были, так как не являлись собственниками жилья, а всего лишь арендаторами. Но многочисленные решения общего собрания и протоколы привели к тому, что председатель домового комитета несколько раз приходила к ребятам, требуя, чтобы они связались с хозяйкой, пригласили её то на собрание, то для подписания протоколов и решений, то требовала внесения денег на обустройство прилегающей территории. Хозяйка, которая сдавала трём друзьям комнату, была женщиной старой и не отвечала на телефонные звонки, когда звонят посторонние. Вот и приходилось председателю связываться с хозяйкой через её постояльцев.

Только молодые люди это восприняли по-своему — как слежку спецслужб. Тем более что все в доме, где ребята снимали угол, звали председателя домового комитета не иначе как КГБ. Аббревиатура советского силового ведомства вселяла в ребят дополнительный страх. На самом же деле никакого отношения к силовым структурам чрезчур активная председатель домового комитета не имела. А своё грозное прозвище получила путём сокращения фамилии, имени, отчества. Звали её Ксения Германовна Божедай.

Когда Ксения Германовна зачастила к ребятам, используя их как единственный надёжный канал связи с собственником жилого помещения, ребята не выдержали: первым впал в истерику Николай.

Он сделал вывод, что «а казачок-то засланный».

— А почему нас так просто не возьмут? Приехал бы взвод ОМОНа… — и Сергей не успел закончить мысль, как Николай затараторил: — Это они хотят к нам подобраться поближе, чтобы всё получше выведать.

«Зачем мне такие проблемы?» — причитал Николай. — «Мало ли каких я буду придерживаться показаний — что свою часть хотел сдать в фонд мира…»

— Красиво придумал, — поддержал его Юрка. — Мне бы такое в голову не пришло.

— Давайте будем проблемы решать по мере поступления, — предложил Сергей. — У страха глаза велики. Так мне ночами такие темы снятся, — заметил Сергей. — Я, однако, по психиатрам не бегаю и в истерике не бьюсь.

На том и порешили.

Не обращать никакого внимания на КГБ и ничего не бояться. Так и порешили — не дёргаться без причины. Иначе они будут привлекать излишнее внимание к своим персонам. Такое мнение высказал Сергей. Излишне эмоциональный Николай согласился с данным доводом. Юрка, чтобы разрядить обстановку, заметил, что, когда копал в лесу, думал — это самое трудное. И вот, когда успех у тебя уже почти что в кармане, думал, что тут только деньги осталось посчитать, а не тут-то было. И добавил куплет из популярного фильма:

Один корнет задумал славу Прекрасным днём добыть в бою. На эту славу, как на карту, Решил поставить жизнь свою.

И вот, когда от нетерпенья Уже кружилась голова, Не то с небес, не то поближе, Раздались горькие слова:

«Видите ли, мой корнет, Очаровательный корнет, Всё дело в том, что, к сожаленью, Всё дело в том, что, к сожаленью, Войны для вас пока что нет».

Шутка Юрки немного сняла напряжение. И ребята решили, что будет, то будет: от судьбы не уйдёшь.

Дальше дни шли серые и напряжённые, как небо в ноябре над Петербургом. В какой-то момент ребятам хотелось бросить всё к чертям и больше не возвращаться к этой теме. Николай как-то заметил, что адреналина такой способ зарабатывания денег производит не меньше, чем гонки на мотоциклах по пересечённой местности.

Особое внимание сейчас ребята уделяли КГБ, которая в свете последних событий все вечера после работы носилась по дому и собирала деньги на обустройство прилегающей территории.

— Во какую деятельность развели спецслужбы, — ворчал Николай.

И хотя ребята были в курсе, что КГБ собирает деньги на обустройство придомовой площадки, однако эти знания подтачивались постоянным нытьём Николая.

— В одну квартиру по пять раз ходит. Чтобы деньги собрать, надо зайти один раз, получить деньги и больше туда не ходить, — ворчал Николай.

— Да, — соглашался Сергей, — но это работает только если деньги есть.

И всё равно червь сомнений медленно и верно подтачивал уверенность ребят. Больше всего ребят настораживал тот факт, что на обустройство прилегающей территории сбор средств был объявлен КГБ поздней осенью. От этой неразберихи голову у ребят сносило не в ту сторону.

А на самом деле всё объяснялось довольно просто: председатель домкома КГБ просто пыталась, так заранее собрав деньги, оплатить ещё по ценам уходящего года необходимые стройматериалы — тротуарную плитку, бордюрные камни и всё, что потребуется для предстоящего ремонта. Просто весной, в момент массового спроса, все стройматериалы выходили процентов на 30 дороже, чем зимой, а летом — в момент наибольшего спроса — ещё дороже.

Глава восемнадцатая. Будь что будет

Время неумолимо бежит. Прошло целых две недели с момента, когда Сергей разместил объявления о продаже артефактов Второй мировой войны на немецкоязычном сайте. За это время ребят никто не тревожил: ни полиция, ни ФСБ, ни потенциальные покупатели. Поубавила свою активность и председатель домкома КГБ: она просто собрала необходимую часть денег для внесения предоплаты за строительные материалы — на том и успокоилась. Сейчас она ходила по дому, собирая остатки взносов, только по выходным дням, и то не всегда.

Так же вяло, как деятельность домкома, шла торговля артефактами. Им в интернете писали несколько потенциальных покупателей, которые хотели приобрести по одному из раритетов для своей коллекции. Кому надо пару пуговиц, кому — запонку со свастикой: всё по мелочам. Но Сергей, с целью избежать растягивания по времени всех торговых операций, продолжал гнуть свою линию — предлагал купить всё сразу, с возможным торгом.

— Так мы, друзья, скоро будем с вами галантерейным магазином, — шутил Юрка.

— Надо было с Эльдаром соглашаться, — ныл Николай. — Мы в этом деле новички, дров наломаем.

— Да это от нас никуда не уйдёт, — отвечал ему Сергей.

А Юрка всегда острил:

— Вот продадим Эльдару трофеи, купим комнату одну на всех, приведём невест и будем жить шведской семьёй!

То, что ребят не тревожило ни ФСБ, ни полиция, несколько успокоило друзей. КГБ уже две недели не заходила к ним в подъезд. И истерических ноток в высказываниях Николая заметно поубавилось.

В один из дней на почту Сергея пришло сообщение от гражданина Майера, который предлагал встретиться и решить все проблемы по покупке всей коллекции. Так как господин Майер пользовался русско-немецкой программой-переводчиком, текст его сообщений на русском приходилось понимать с трудом, после нескольких прочтений. Он попросил, чтобы ему скинули фото тыльной стороны немецких наград так, чтобы можно было разобрать порядковый номер. После чего он потребовал, чтобы наградной кинжал был сфотографирован так, чтобы можно было разобрать гравировку, выполненную на лезвии, номер кинжала и все мельчайшие детали — череп на рукоятке. Сергей выполнил все запросы потенциального покупателя. После чего, убедившись в подлинности вещи, господин Майер предложил встретиться, чтобы обсудить условия совершения сделки, т. е. передачу денег в обмен на них и всего того, что ребятам удалось найти рядом с этими наградами Третьего рейха и наградным кинжалом.

Сергей допускал такую мысль: за их дела с незаконным копательством может быть серьёзная ответственность, и поэтому встречу назначил господину Майеру в Москве. «Если это западня, — думал Сергей, — надо оставлять возможность уйти и запутать следы». Москва сравнительно недалеко от Питера: там, в Москве, в момент можно потеряться и вынырнуть уже в Питере. Ищите тогда, господа из ФСБ, ветра в поле. Да и потом, в Москве работал в полиции его двоюродный брат: он был следователь, подполковник юстиции, и мог, в случае чего, хотя бы проконсультировать, что ему, Сергею, угрожает за его действия.

Время и место встречи были назначены. Это была последняя неделя декабря, как раз перед Новым годом. Местом встречи было определено кафе в районе станции метро «Площадь Революции». Место это Сергей выбрал не случайно. Он там был один раз, но оно врезалось ему в память, потому что на этой станции метро, в оформлении вестибюля, использованы скульптуры из меди — солдаты, рабочие, колхозницы. У большинства этих статуй до блеска были натёрты отдельные части скульптуры.

— Это трут на удачу, — пояснила экскурсовод, которая проводила для школьников экскурсию по станциям Московского метрополитена.

Сергей помнил, что в каждом конкретном случае за удачу в том или ином деле отвечают строго определённые скульптуры. Это как в древнегреческой религии: бог торговли Гермес, бог виноделия Дионис, богиня любви Афродита.

Вы верите в чудеса? А в исполнение желаний после совершения определённого ритуала? Похоже, таких ожидающих чудо людей у нас достаточно много. А доказательством тому может служить вестибюль станции московского метро «Площадь Революции». В 1937 году на этой станции в арках-проходах к поездам были установлены 80 бронзовых скульптур работы Матвея Манизера. На них изображены советские люди разных занятий и разных периодов, начиная с 1917 года и до даты установки скульптур: школьница, студентка, спортсменка, революционный матрос, пограничник с собакой.

Как говорила тогда экскурсовод: вот потрёшь матросу сигнальный флажок — и исполнится твоё желание. Также волшебными свойствами обладает бронзовая птица — чудодейственный петух. Скульптурная композиция изображает птичницу с петухом и курицей. Но почему-то волшебными свойствами обладает только клюв петуха, причём только одного из четырёх.

Сергей также помнил, что на станции «Площадь Революции» есть чудодейственные фигуры на любой случай: для студентов, боящихся сдачи экзаменов, — от «неудов», статуя от несчастной любви. Всё это многообразие должно, по мнению Сергея, сослужить ему добрую службу. Он намеревался потереть туфельку студентки и тем самым избавить себя от несчастной любви. Надеялся в скором времени связать свою судьбу с Татьяной. Ну и, естественно, надо потереть сигнальный флажок матроса.

Сергей точно знал от одного рабочего их бригады, который много работал до Питера в Москве и поэтому получил в бригаде прозвище Москвич, что с петухами много проблем: их там аж четыре штуки, и не пойми, кого тереть. А тереть можно только одного петуха — тогда и будет удача. А другие имеют отрицательное влияние на людей, которые их потерли.

Так Москвич потёр раз петуха и пошёл на свидание с девушкой. Так вот: вместо приятного времяпрепровождения его в глухом углу парка Баумана обчистила местная шпана, забрав мобильник и бумажник с наличностью. А вот тереть сигнальный флажок матроса — это верняк, говорил Москвич. Так он потёр этот самый сигнальный флажок — и ему улыбнулась удача: через три дня, по сдаче объекта, прораб выдал ему премию. Да и на этом чудеса не закончились. Чтобы проверить магию флажка, он поставил на выход ФК «Ростов» в групповой этап Лиги чемпионов 1000 рублей в букмекерской конторе — и выиграл. И они вышли в групповой этап — шутка сказать, «Андерлехт» и «Аякс» прошли, никто в это не верил.

Такие доводы Москвича для Сергея, который верил в его величество предопределённый случай, были более чем убедительны. Предопределённый случай — это уже закономерность: если он помог Москвичу, то грех этим не воспользоваться. Так рассуждал Сергей.

Но прежде чем идти на встречу с чудаковатым немцем, Сергей решил заглянуть к своему двоюродному брату. К тому, что служил в полиции и носил чин подполковника юстиции. Сергей приехал на три дня раньше назначенной встречи. Первым делом он созвонился с Андреем, двоюродным братом по отцу, который работал в полиции.

— Привет. Это кто? — спросил в трубке мужской голос.

— Это я, Сергей Самсонов, сын Валентина.

— Привет, братуха, — ответили на том конце. — Чем обязан?

— Андрей Геннадьевич, я в Москве и нуждаюсь в вашем совете. Мы можем встретиться?

— Давай в одиннадцать. С утра планёрка, потом развод. Подгребай в межрайонный РОВД на Руставели, метро «Бутырская».

Андрей объяснил Сергею, как добраться.

— Давай, приезжай. Остальное при встрече, — закончил разговор Андрей.

Он куда-то, вероятно, торопился. Или его служба сделала таким. Предложения чёткие, мысль ясная, ничего лишнего.

Сергей посмотрел на таймер времени на своём телефоне. До встречи было ещё три часа. До станции метро «Бутырская» он доберётся минут за сорок, плюс ещё минут сорок-пятьдесят будет искать РОВД, где работает двоюродный брат. В запасе есть время — примерно полтора часа. Самое то, чтобы доехать до станции с чудодейственными статуями.

И только он направился с Ленинградского вокзала к метро, выйдя на площадь трёх вокзалов, как у него зазвонил телефон. Сергей посмотрел: на передней панели высветился номер Юрки.

— Привет, Юрок, — ответил Сергей. — Что случилось?

— Никола поехал в Тихвин прощаться. Вдруг заметут.

— Я тут, знаешь, что подумал, Серый, — голос Юрки звучал отрешённо. — Давай бросим это всё дело. Пойдём в лес под Питером, зароем все наши трофеи, а то как поймают — срока могут нахлобучить. Ты там подумай хорошенько, прежде чем что-то делать. Я Юльке звонил: она юристом устроилась в ЖКХ, ей комнату на работе дают. Я так думаю, хватит мне за длинным рублём бегать. Всё, что получили, то и просадили. Считай: жильё, аренда — цена непомерная, метро опять в два раза больше, чем в среднем по стране, общественный транспорт… Куда ни плюнь — деньги, деньги. А ты работаешь, а ничего не копится. Отошлёшь домой маленько — вот на что только хватает. Устал я. Поеду в Холм к Юльке. Она мне ещё тогда, летом, предлагала остаться.

— Ты это что, окончательно решил? А Юлька что скажет? — пытался возражать Сергей.

— Юлька сказала, что хочет ребёнка, — выпалил Юрка на том конце.

В этот момент повисла молчаливая пауза.

— Как ребёнка? — начал Сергей. — Юлька сама ещё ребёнок.

— Не дрейфь, старичок: если будет мальчик, мы его Сергеем назовём, — ответил Юрка.

Сергей остановился как вкопанный. Ясно было одно: его пёстрая команда покинула корабль. Нет, надо расставить все точки над «и», решил Сергей и стал дозваниваться Юльке. Спустя двадцать минут Юлька взяла трубку.

— Юленька, родная, объясни, что происходит? — кричал в трубку Сергей. — Юрка звонил, сказал, что выходит из Антанты.

— Откуда? — не поняла Юлька.

— Из нашего союза. Это я его так в шутку нарёк («сердечное согласие»), — продолжал Сергей.

— Значит, твоё согласие Юрке не по сердцу, и он не согласен на такое согласие.

— До тебя эта авантюра Юрке была по сердцу, — пытался возражать Сергей. — Ты куда парня тянешь? В деревню из большого города? — не унимался он.

— Большой город — большие проблемы, — возразила Юлька. — Видишь, вы пытались их решить, да у вас ничего не выходит: одна болтовня. Сергей, успокойся, — продолжила стихами:

Стала пуганой птица-удача И не верит чужим рукам. Да и как же ей быть иначе? Браконьеры и тут, и там. Подкрадёшься — она обманет, И вот уже навсегда ушла. И только небо тебя поманит Синим взмахом её крыла.

Сергей молчал, потом он набрал воздуха в лёгкие и начал:

— Юлька, осталось немного потерпеть — и всё будет в ажуре.

— Я не хочу своему мужу носить посылки в тюрьму, — возражала Юлька. — И потом, как я одна буду воспитывать ребёнка?

— Юлька, да как же это? Ты ещё сама ребёнок! — кричал в трубку Сергей.

— Если будет мальчик, назовём в честь нашего папы. Я читала, что если имя давать в честь умершего родственника, то его душа возвращается, — спокойно продолжала Юлька на том конце.

Сергей не нашёл, что ответить. Он молчал.

— Ладно, давай, пока. Целую тебя, братишка, — добавила Юлька и вышла из их словесного поединка победителем.

Правда всегда за тем, кто за жизнь. Юлька стремится к жизни, к её продолжению — вот за ней и моральная правда. Это заставило Юрку изменить общему делу. А у их общего дела непонятная перспектива: не до конца ясная, с кучей подводных течений. Вот такие мысли посетили голову Сергея.

Он стоял ещё минут десять в нерешительности: глазел на толпу куда-то спешащих прохожих, на трамваи, плавно скользящие по площади, на вереницу автомобилей жёлтого цвета с шашечками на борту, на подземный переход, в который устремилась людская струйка, а он, подземный переход, как сказочный злодей, проглатывал эту людскую струйку. Москва — большой город. Как там у Токарева? «Перепуганы до смерти все большие города. Не гуляют в них по паркам люди ночью никогда».

Но нечего, взяв себя в руки, подумал Сергей. Сейчас позвоню Кольке — может, он одумался. И он стал дозваниваться Николаю. На звонок ответили не с первого раза: Сергею пришлось набрать аж четыре раза телефон друга. И вот Никола ответил.

— Ну что, всё так плохо? — был первый вопрос Николая.

— Нет, я ещё не ходил на встречу, — сказал Сергей. — Она через двое суток.

Сергей пытался держаться уверенно.

— Серый, я тут, знаешь, что подумал: вероятность получить жильё на длительный срок за государственный счёт у нас как-то значительно больше, чем купить себе комнату, — заметил Николай.

— Везде ФСБ! — закричал от раздражения Сергей. — Если вы так боитесь все, надо было продать наши трофеи Эльдару, разделить деньги и разбежаться! — кричал Сергей в трубку.

— А ты уверен, что Эльдар не из ФСБ? — заметил Николай.

Сергей опешил. «Это, вероятно, паранойя», — подумал он. И тут Николай добавил, что на сто процентов уверен.

— Вспомни, как он нас статьями пугал. Говорил, что за хранение патронов можно получить реальный срок, и статью называл.

— Так это он только давить пытался, чтобы мы ему продали, — возразил Сергей.

— Ты, Серёга, как хочешь, а я по малолетке раз был задержан на трое суток до выяснения личности. Мне хватит на всю оставшуюся жизнь, — сказал Николай.

И Николай для пущей убедительности добавил:

А я простой, как Лев Толстой! Но я такой — с ростовской малолетки. Ещё вы сонные пока, а я уже как сын полка, А я уже, а я уже в разведке!

Корабль ещё не потонул, а команда покинула судно — «Летучий голландец». Вот такие мысли пришли к Сергею в голову. Почему «Летучий голландец», а я? И Сергей решил пройти весь путь до конца. Тем более что господин Майер был очень убедителен и не походил на сотрудника ФСБ. Его фото больше напоминало фото престарелого немецкого бюргера, довольного жизнью. Такие, если собирают раритеты времён ВОВ, то для того, чтобы увековечить свой род и, конечно, своё имя для потомков, оставив им коллекцию раритетов.

Подумав так, Сергей направился к метро и решил ехать сразу на службу к двоюродному брату. Как показали дальнейшие события, это было верное решение.

Когда Сергей вышел из входного павильона станции метро «Бутырская», то долго, минут десять, не мог найти человека, который мог бы указать, куда ему идти, в каком направлении. Интеллигентного вида старушка с палками для скандинавской ходьбы сообщила ему, что она занята делом и ей нет необходимости спешить в милицию. Дама в возрасте за тридцать пять, которая явно кого-то ждала у станции метрополитена, расценила вопрос Сергея о том, где находится РОВД, как способ познакомиться — и Сергею пришлось ретироваться. Следующие трое человек, у которых Сергей спросил о месте нахождения РОВД, ответили просто, что не знают. А представитель африканского континента, которому Сергей задал этот же вопрос, на плохом русском сказал, что неужели не видно, что он иностранец. У него можно узнать разве где находится та или иная улица в Претории — и то не факт, подумал Сергей.

Спустя десять минут поисков Сергей увидел сотрудника полиции в форменной одежде, который на вопрос о том, где находится РОВД, сообщил, что он туда и направляется, и взялся проводить Сергея.

Дежурный на входе преградил Сергею путь:

— Кого вам нужно — звоните, и к вам выйдут.

Сергей набрал ещё раз телефон родственника. Сообщил, что пришёл. Андрей Геннадьевич не заставил себя долго ждать и вышел за родственником.

— Самсонов кто? — пробасил коренастый мужчина.

— Я, — отозвался Сергей.

— Ну, давай не будем здесь дела обсуждать. Пошли в мой кабинет.

Андрей Геннадьевич сказал дежурному пропустить Сергея — и Сергея пропустили.

После того как они прошли вертушку дежурного, Андрей Геннадьевич повёл его в свой кабинет. На двери кабинета красовалась надпись: «Начальник отдела полиции общественной безопасности. Подполковник Самсонов Андрей Геннадьевич».

Сергей был так возбуждён последними событиями, что не решился брату рассказать напрямую о своих сомнениях. Андрею Геннадьевичу он сообщил, что его друг в Питере попал в нехорошую историю: собирал грибы под Питером и нашёл блиндаж. А там чего только нет: и немецкие шмайсеры, и награды Третьего рейха, и несколько истлевших немецких кителей — остались только пуговицы со свастикой. Он это всё пытался продать, и его взяли полицейские при попытке продажи.

Сейчас его арестовали и отправили в «Кресты». Думаем нанимать адвоката. Все обещают горы золотые, мол, отпустят нашего друга. Вот я и приехал спросить, насколько всё серьёзно. И что могут сделать адвокаты, чем помочь?

— Да, твоему другу не позавидуешь, — начал Андрей Геннадьевич. — Ну что здесь будет? Незаконный раскоп. Он не копал, вроде бы, ничего. Его показания проверят, проведут экспертизы на наличие следов грунта на изъятых предметах. И если не докажут — тогда эту статью ему не вменят.

Ну а если докажут, что копал, то незаконный раскоп. Тогда УК РФ, статья 243.2: «Незаконные поиск и (или) изъятие археологических предметов из мест залегания.

1. Поиск и (или) изъятие археологических предметов из мест залегания на поверхности земли, в земле или под водой, проводимые без разрешения (открытого листа), повлёкшие повреждение или уничтожение культурного слоя…» — затараторил по памяти текст закона Андрей Геннадьевич.

— За хранение предметов с нацистской символикой ничего не будет, скорее всего. Потому как он ведь не демонстрировал её, эту самую символику. Не пришил пуговицы к своей куртке и не ходил, не орал фашистские лозунги. А вот за попытку продать, если усмотрят, что продажа была иностранцу, могут ещё и статью 226.1 УК РФ пришить. Потому как это награды Второй мировой войны относятся законом к культурным ценностям, и продажа их за рубеж преследуется по закону.

Андрей открыл кодекс и прочитал:

Лица, осуществившие незаконный вывоз культурных ценностей стоимостью, превышающую 100 тысяч рублей, несут уголовную ответственность, предусмотренную ст. 226.1 Уголовного кодекса Российской Федерации (контрабанда культурных ценностей). Максимальное наказание по данной статье может достигать 12 лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода за период до пяти лет и с ограничением свободы на срок до двух лет.

— Ну а самое страшное то, что, скорее, шмайсеры в блиндаже избежали коррозии, и из них можно стрелять, а это уже оружие. Хранение и сбыт — поскольку налицо попытка сбыта. Это, наверное, был главный аргумент суда при избрании твоему другу меры пресечения. Статья 222 УК РФ: «Незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка, пересылка или ношение оружия, основных частей огнестрельного оружия, боеприпасов».

А адвокат нужен, конечно. Он сможет, при возможности, ходатайство составить, чтобы часть переквалифицировать на более лёгкую. И моральная поддержка, и решение всех процессуальных вопросов, и работа с доказательствами — кто будет характеристики на него собирать. Так что адвоката берите, только толкового, — подытожил Андрей. — А сейчас извини, брат, некогда.

Он пожал руку Сергею, и они расстались.

Сергей направился к выходу. И, несмотря на всю полученную информацию о возможных неблагоприятных последствиях его предприятия, он решил идти до конца. Им владела гордость средневекового корсара, не пожелавшего покинуть корабль. Ему не хотелось верить, что рядом с ним кто-то струсил, опустил руки, отступает или бежит. И он начал подготовку к операции по встрече с потенциальным то ли ФСБ, то ли покупателем — немцем господином Майером.

Глава девятнадцатая. Подготовка. Хитрый обмен.

Сергей первым делом пошёл подыскивать подходящую кафешку в районе станции метро «Площадь Революции». Он, как командир корабля перед боем, который оценивает вооружение и манёвренные возможности корабля вероятного противника, оценивал загруженность зала, расположение столиков и возможные пути отхода.

Хоть Сергей не был преступником, но он всегда при приезде в родной Холм часто смотрел различные детективные сериалы, поскольку это было то, в чём его мама после смерти мужа находила успокоение. Младшие брат с сестрой всецело поддерживали в этом маму. Вот и Сергей в свои редкие приезды в родной дом сидел рядом с мамой, держал её руку и смотрел с ней сериал. Ему нравилось чувствовать её близость, как будто он всё ещё нуждался в её защите. Это ощущение защищённости, когда Сергей сидел со своей мамой, переходило в его уверенность, что он сможет решать любую проблему.

Вместе с тем, смотря детективные сериалы, он усвоил, что правильно спланированная операция — это 90 процентов успеха. Он потратил много времени на то, чтобы обойти все окрестности, рассматривая варианты возможного бегства.

Это ему представлялось так: когда он покажет этому немцу фотки наград и других раритетов, немец перейдёт в разговоре между ними на чистый русский язык и покажет удостоверение ФСБ. А со столиков слева и справа от него поднимутся двое посетителей в штатском — тоже сотрудники. Так показывали задержание преступников в ресторане во время деловых переговоров в любимых его мамой детективных сериалах. Эти двое перекроют ему пути отхода — и тогда кранты.

Чтобы этого не допустить, Сергей рассматривал варианты с выбором ресторана и удобным для него расположением столика, с удобным путём отхода — так, чтобы в нужный момент у тебя за спиной не оказалась пара верзил, которые тебе в момент заломят руки за спину. Так рассуждал Сергей.

Если будут ФСБ, то приедут на машине. Чтобы не смогли его догнать, нужна парковка, которая занята постоянно машинами. Также Сергей рассмотрел пути отступления через дворы. В итоге он обошёл все проулки в округе.

Из ресторанов и кафе его выбор пал на кафе «Гурмэ», что было у самого выхода на станцию метрополитена «Площадь Революции», всего в каких-нибудь сотне метров. Там были высокие столы, и посетители либо стояли, либо сидели на высоких стульях, при этом не доставая ногами до пола.

Готовясь к операции, Сергей рассуждал, что если всё выгорит, то ему достанется неплохой куш, и уже от него будет зависеть, как распорядиться деньгами. Себе он думал купить жильё в Питере, а остатки намеревался отдать команде — ведь в любом случае он без них бы ничего не сделал. Продать — это одно, второе — откопать трофеи, а без ребят он не справился бы один, ни за что бы не справился. Так думал Сергей.

Он также сходил на станцию метро «Площадь Революции», чтобы потереть статуи: туфельку балерины — от несчастной любви — и сигнальный флажок матроса.

Если бы за Сергеем следили сотрудники ФСБ, они бы точно в своих рапортах отметили, что их подопечный психически нездоров, ибо как можно оценить следующие действия? Человек заходит в кафе, осматривает его, проходит по нему взад и вперёд, смотрит на то, где туалет, где гардероб, где стойка бара, несколько раз обходит кафе — и идёт в другое. И эта процедура повторяется. При этом этот человек ничего не покупает в кафе и даже не приценивается к продаваемым в кафе блюдам — как будто это его не интересует.

После того как все кафешки и ресторанчики в районе метро «Площадь Революции» были проинспектированы таким образом, он зачем-то спустился в метро, оплатил проезд, но на метро не едет, а идёт к статуе балерины и трёт её пуанту. После чего отправился к матросу и начинает тереть его сигнальный флажок. После этого он поднялся на эскалаторе на улицу. После чего обход кафешек возобновился.

Что ни говорите — это поведение не совсем адекватное. Я думаю, что читатель со мной согласится. И слава богу, что за нашим героем никто не следил, а то его бы точно прямиком отправили в дом скорби.

Так Сергей завершил приготовления, выбрав, как говорилось выше, кафе «Гурмэ». После чего он последовал в «Макдональдс», а затем — спать в хостел. Так прошли два дня.

Ночи, проведённые в хостеле, были томительны. Спал Сергей плохо: несколько последних месяцев, в которые он очень нервничал, подтачивали его, и вот — завтра день, который может всё разрешить: пан или пропал.

Сергей лёг на кровать в хостеле: ему досталось койко-место на втором этаже. Первый этаж был занят постоянными обитателями хостела — такими же, как он, шабашниками, приехавшими в Москву за длинным рублём и живущими в хостеле на постоянной основе.

Сергей долго ворочался в своей койке, не мог заснуть. Потом он решил подумать о чём-то хорошем — он так часто засыпал последние три месяца. Сергей подумал о Тане: о её платье в васильках, о том, как они гуляли по берегу Ловати и целовались. И тут Сергей не заметил, как медленно погрузился в сон.

И вот Сергей видит, что стоит в огромном зале. По центру, за большим столом, — старец с окладистой бородой, в белой накидке, подобной простыне, с молоточком в руке. Чем-то похож на судью — как игла, мозг Сергея пронзает мысль: неужели замели, сейчас судить, небось, будут.

По бокам от судьи сидят ангелы: вот ангел-секретарь с гусиным пером, вот ангел-прокурор — его ни с чем не спутаешь: он очень серьёзного вида, вальяжно развалился в своём кресле и тоже с бородой, только не такой окладистой, как у судьи, а с аккуратно подстриженной. А вот ангел-адвокат, который что-то судорожно записывает в свой блокнот: он сидит напротив прокурора и выглядит как его антипод — без бороды и весь собранный.

И тут несколько ангелов приводят в зал суда двух чертят с мешком. Сергей тут же узнаёт: это те черти, что обменяли ему в прошлый раз артефакты на битую керамику.

Председательствующий, призывая всех к спокойствию, стучит молотком — гул потихоньку стихает.

— Слушается дело, — громогласно объявляет председательствующий, — по краже артефактов. Секретарь, прошу доложить о явке участников процесса.

Секретарь докладывает:

— Все в сборе. Чертей доставили из следственного изолятора. Потерпевший хлопец Сергей, воздыхатель Танькин, тоже прибыл.

— Узнаёте вы этих персонажей? — показывает председательствующий на чертей, обращаясь к Сергею.

Тут первый чертёнок кричит:

— Особый порядок рассмотрения дела! Мы всё признаём и каемся!

Второй чертёнок добавляет:

— Ох, как каемся! — и протягивает Сергею мешок. — Вот, всё возвращаем. Пожалейте нас — мы же каемся, — лопочет первый чертёнок. — Просим высокий суд проявить к нам снисхождение, — вторит первому чертёнку второй.

— Ну что, Сергей, Татьянин воздыхатель, вот ваши артефакты. Претензии есть? — спрашивает председательствующий.

Сергей молчит в нерешительности.

— Вам осталось только этим правильно распорядиться, — председательствующий показывает на мешок, который лежит у ног Сергея.

— Но как? — вопрошает Сергей к старцу с окладистой бородой.

Старец лукаво улыбается и говорит:

— А это пусть тебе сердце подскажет.

Он стучит опять молотком.

— Заседание закрыто! — кричит ангел-секретарь.

Сергей просыпается, смотрит на сотовом телефоне время: шесть часов утра. Вот и приснится такое! «Точно: если выгорит, надо взять тайм-аут. Людям бывает снятся вещие сны — только надо их правильно толковать. Возможно, это знак свыше», — так рассуждает Сергей. «Коли мне вернули артефакты — значит, всё должно быть нормально». Так рассуждает сам с собой Сергей, только вот бдительность терять не стоит — пронзает его мозг очередная мысль.

Сегодня день встречи с загадочным немцем.

Сергей на общей кухне хостела готовит нехитрый завтрак: отваривает макароны, открывает банку мясных консервов. Двойной кофе бодрит — Сергей окончательно выбрасывает из головы остатки сна. Он уже больше не ищет объяснений своему сну: он ждёт звонка от немца.

Он одевается и выходит на улицу, взяв с собой все свои вещи, которые помещаются в одной сумке. Зима предновогодняя: метель замела всё. Заметённые скверы, дорожки, газоны Сергей воспринимает как знак обновления и очищения, которое его ждёт впереди.

Время тянется незаметно, как улитка, и вот ему позвонил господин Майер и сообщил на ломаном русском языке, что он прибыл в Москву и готов к встрече. Сергей подтвердил намерение встретиться и сообщил, что встреча состоится в кафе «Гурмэ» через четыре часа.

Сергей поехал в кафе в твёрдом намерении забронировать крайний от выхода столик на время, согласованное с господином Майером. Это ему удалось сделать без особых усилий.

Он расположился за столиком, стоял лицом к входу со стаканом чая, который отхлёбывал, и постоянно поглядывал на вход. Он ещё не успел допить свой чай, как увидел в дверях кафе седовласого мужчину в дорогом пальто, с тонким шерстяным шарфом, обвитым вокруг шеи несколько раз. Бакенбарды и усы мужчины были с проседью, аккуратно подстриженные, меховая кепка сползала на уши. Спортивная сумка свешивалась с плеча мужчины.

«Точно немец», — подумал Сергей.

Немец подошёл к Сергею и обратился к нему:

— Господин Самсонов? — на ломаном русском языке. — Я есть Майер, тот, что вам сфанил, — плохо выговорив русские слова, начал немец. — Покашите, что у вас есть.

«А он точно немец», — подумал Сергей. «Сотрудники ФСБ сразу бы надели браслеты. И потом: где взять в ФСБ человека, так натурально изображающего акцент и так натурально играющего иностранца? Вряд ли в штате ФСБ артисты театра имени Чехова». Так подумал наш герой и немного осмелел.

А иностранец пытался наладить с Сергеем контакт:

— У вас в Москве так холодно. Генерал Мороз всё воюет.

— Да не очень-то прохладно, — возразил Сергей, — градусов всего минус десять.

Иностранец поддержал разговор:

— Русская зима. Валенки, телогрейка — хорошая погода.

— Я тут слушать такой анекдот сегодня.

Иностранец после визита в Москву даёт интервью газете: — Какая-то странная у русских анатомия. — И что же в ней странного? — Вот иду по улице и слышу: «Вась, надень на хер шапку, а то уши отморозишь».

Сергей расхохотался. Беспокойство, которое давило все эти дни, куда-то улетучилось.

После того как Сергей совсем потерял беспокойство, они стали общаться с помощью германо-русского переводчика — программы в телефоне.

«Нам предстоит хитрый обмен», — перевёл написанное немцем автопереводчик. И дело завертелось.

Сначала Майер попросил удостовериться в существовании найденных артефактов. И Сергей показал фото трофеев.

— Извините, другим не располагаю. Если хотите смотреть — давайте задаток и поедем в Питер.

Из разговора с Майером Сергей понял, что найденные им награды принадлежали его деду, который был офицером вермахта, и что Майер хотел бы приобрести весь скарб, который был найден вместе с останками его деда. Господин Майер живо интересовался, где были найдены останки его родственника и при каких обстоятельствах, предположительно, он был убит. Сергей ничего не утаил и рассказал всё как было. При этом господин Майер всё время что-то причитал на немецком.

— Да, я готов всё это выкупить — и даже кости.

— Кости не получится: они по обычаю захоронены на военно-мемориальном кладбище с воинскими почестями.

— Тогда продайте мне награды и всё, что у вас есть из найденного вместе с моим дедом. Я не буду мелочиться, и вам хорошо заплачу. У меня серьёзный бизнес в Германии, и я в состоянии купить необходимую мне вещь моего деда.

После чего Майер взял салфетку из диспенсера, достал футляр с PARKER и написал цифру. Протянул кусок бумаги Сергею.

Сергей поглядел и тут же вспылил:

— Мне предлагали больше.

— Вы неправильно меня понимать. Это в евро.

Сергей улыбнулся. Это было в несколько раз больше, чем он предполагал получить.

— И как же мы будем осуществлять нашу сделку? — спросил Сергей.

— Я имею три дня в распоряжении, — перевёл фразу, сказанную Майером, электронный девайс.

Сергей задумался, как лучше поступить: ехать в Питер, брать коллекцию и везти её сюда. Это было крайне затруднительно.

Видя нерешительность своего собеседника, господин Майер открыл спортивную сумку, достал из неё две пачки банкнот и протянул Сергею:

— Здесь ровно половина, десять процентов. Это задаток и гарантия моей порядочности. Остальное получите после передачи всех найденных в том месте артефактов.

— А что, если мы вместе сейчас поедем в Питер, господин Майер? — предложил Сергей.

— Ничего против не имею, — перевёл автопереводчик.

Чувство опасности, которое преследовало Сергея последнее время, начало постепенно улетучиваться. Это случилось после получения задатка.

— Добираться предлагаю на «Ласточке», — предложил Сергей.

— Гут, гут… летай! Я возьму билеты, — имея в виду самолёт, сказал немец.

Всё произошло неожиданно: такси в аэропорт, билеты на ближайший рейс, час времени занял перелёт — и они уже в Северной столице. Так же быстро они добрались до коммунальной квартиры, где Сергей с друзьями арендовал комнату.

Майер, как истинный джентльмен, дал Сергею время, чтобы тот мог убедиться в серьёзности его намерений, подождав, пока Сергей обменяет несколько купюр евро в Сбербанке на рубли.

Менее чем через шесть часов после того, как немец и Сергей встретились в кафе, они прибыли в комнату Сергея. Он достал трофеи и выложил награды перед господином Майером на стол в линейку.

Немец осматривал награды, сверял с номерами в записной книжке. При этом цокал языком и постоянно повторял: «гут, гут».

Осмотрев награды и кинжал, он сказал:

— Замечательно, — поднял большой палец вверх и показал, что ему всё нравится.

После чего он достал ещё восемнадцать денежных пачек и вручил их Сергею.

Два участника хитрого обмена, довольные друг другом, изучали свои приобретения, сидя на кровати в комнате, которую занимали ранее трое друзей. Сергей считал купюры и перемножал их в калькуляторе по курсу, получая сумму в рублях. А немец рассматривал награды деда: кинжал, фляжку со свастикой, пуговицы, запонки. Взгляд его был задумчивый и отрешённый, как будто немец в этот момент общался с вечностью.

Потом Сергей предложил гостю чай, на что Майер ответил согласием. Они пили дымящийся чай вприкуску с вареньем, которое посылали ребятам из дома их родственники.

— У нас в Германии нет такой вкусной ягода, — нахваливал варенье из черники немец.

После распития чая господин Майер сложил все свои приобретения в свою спортивную сумку.

— История возвращается в мой фатерлянд, — сказал немец, мешая русские и немецкие слова в одном предложении.

Он похлопал по сумке рукой, улыбнулся так, что его улыбка излучала радость и умиротворение, и покинул приют копателей.

Так произошёл хитрый обмен.

Как только входная дверь комнаты закрылась, Сергей ощутил усталость от нервного перенапряжения, которое последнее время преследовало его. По подсчётам Сергея, денег хватало на три полноценных малосемейных квартиры в Питере. Это было более чем здорово. Кто бы мог ожидать такой удачной сделки.

Глава двадцатая. Выбор

И вот, оставшись один с кучей денег в комнате в пригороде Петербурга, Сергей был поставлен в крайне сложное положение. С одной стороны, он довёл до конца и удачно завершил дело, которое казалось авантюрой, по крайней мере, по мере его реализации. С другой стороны, надо придумать, как распорядиться этим богатством.

Вчера ещё было трудно представить, что такая куча денег — в несколько сотен тысяч евро — будет находиться в его распоряжении. Если это обменять, то хватит на три полноценных однокомнатных квартиры, почти двадцать миллионов рублей.

Сергей был занят важной проблемой. Он думал, как распорядиться этим капиталом. С одной стороны, рассуждал Сергей, команда покинула бриг, все сбежали, и он морально свободен от любых обязательств. Можно купить себе хорошую машину и хорошую квартиру, далеко не на окраине города белых ночей. Однако это будет не совсем честно: и как потом смотреть в глаза ребятам и Татьяне? Он потеряет в их глазах уважение. Да и старец во сне сказал, что надо распорядиться «пиастрами» правильно — эта мысль вдруг посещает Сергея. Правильно!!!

Но разве достойно уважения то, что сделали ребята, сбежав с корабля? Вот даже не звонят на мобильный, боятся, что номер засекут ФСБ и возьмут их в оборот. А с другой стороны — разве он не боялся возможного негативного развития событий?

С такими мыслями он лёг спать. Заснул он очень быстро. Нервная усталость брала своё.

Он лёг спать где-то в районе между двадцатью и двадцатью одним часами, прикидывал Сергей. Сколько сейчас может быть? Он посмотрел время на телефоне. На дисплее высветилось: четыре часа утра, начало пятого.

Он пошёл в туалет и поймал себя на мысли, что сам поход в туалет и сон доставляют ему облегчение. Как будто снимают с него напряжение, которое накопилось за последнее время.

Вернувшись в комнату, Сергей взял телефон. Ему не терпелось посмотреть: может быть, кто-то из его команды звонил. Может, хотели поддержать своего командира хотя бы морально. Так рассуждал Сергей. Остаться с кучей денег и при этом потерять друзей — это никак не входило в его планы.

Пропущенные звонки были от всех: Юльки, Юрки, Кольки, Татьяны. Но больше всего его внимание привлекла СМСка. То было послание от Татьяны.

Сергей первым делом открыл её.

— Дурачок, мой милый, — писала Татьяна, — зачем ты ввязался в эту авантюру? Мне ребята сегодня весь телефон оборвали и рассказали про твои напрасные усилия. Зачем всё это? У тебя есть я, а у меня есть ты — это уже большое счастье. К тому же мне досталась бабушкина квартира в Новгороде. Бросай всё и приезжай, дурачок! Неужели ты будешь счастливей от того, что у тебя будет денег больше, чем у других? Неужели деньги, пусть даже большие, можно поменять на свободу? Я так не думаю. Мне говорил один мудрый человек: богатый не тот, у кого больше других денег. Богатый тот, кому хватает. Я считаю тебя умным человеком и надеюсь, что ты правильно меня поймёшь и сделаешь правильные выводы. Жду тебя. Твоя Таня.

Страшно подумать, что я ей нужен и без денег. Неописуемый восторг кружил голову Сергея. Время — великий волшебник. Что казалось невозможным несколько лет назад в университете, стало частью реальности сейчас.

Больше Сергей в этот день не заснул. Он собирался, толкал в сумку свои вещи и деньги. Платёж за комнату он с друзьями производил в середине месяца: недавно, получается, на ближайший месяц питерская комната в коммуналке оплачена. И тут можно смело оставлять свои вещи, не опасаясь того, что их выкинут. А забрать можно потом.

«Ласточка» уходит на Новгород в начале восьмого утра. Надо на неё успеть.

Сергей положил своё богатство в обычную сумку — всё, кажись, собрано — и пошёл включать кипятильник и разогревать чай.

Ужасно хотелось есть. Вчера он за целый день практически ничего не съел — всё только пил чай. Есть тогда совсем не хотелось: голова была занята другими мыслями. И организм словно переключился, погасив чувство голода. А сейчас, когда всё разрешилось как нельзя лучше, Сергей чувствовал, что очень голоден.

Он пребывал в приподнятом расположении духа и поспешил к маленькому холодильнику, который стоял в углу их комнаты. Открывая его, он вспомнил Булгакова, «Мастера и Маргариту»:

«Что отварные порционные судачки! Дешёвка это, милый Амвросий! А стерлядь, стерлядь в серебристой кастрюльке, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой? А яйца-кокотт с шампиньоновым пюре в чашечках? А филейчики из дроздов вам не нравились? С трюфелями? Перепела по-генуэзски? Десять с полтиной!»

Сергей прищёлкнул языком — и дверца холодильника открылась. Он извлёк две сардельки, заветренные рожки и банку огурцов. Достав всю имеющуюся в наличии еду, он устроил трапезу.

Кто-то из великих рестораторов сказал, что самый лучший соус — это голод. Он подходит к любому блюду. Не евший больше суток, Сергей уплетал обычные рожки, сардельки и огурец с таким аппетитом, что со стороны можно было подумать, что он ест какую-то божественную пищу.

Закончив трапезу, Сергей включил телевизор, который стоял на прикроватной тумбочке. Это был небольшой телевизор в виде куба, приобретённый по случаю в комиссионке.

Последние новости, которые шли по каналу «Россия», ни о чём страшном не сообщали. Всё страшное происходило где-то там, на юго-востоке Украины. Сергей пил чай небольшими глотками, растягивая удовольствие от тёплого чая, слушал новости.

Потом были новости из-за рубежа, где также не было стабильности. Неспокойствием бурлили европейские столицы.

Сергей переключил канал на «Новости культуры». Другой канал — другой распорядок жизни. Здесь говорилось, что в тех же европейских столицах открываются новые выставки, проходят спектакли. Одним словом, была показана совершенно другая сторона жизни.

Сергей переключил ещё раз телевизор — уже на канал «Матч ТВ». Там речь шла о соревнованиях, которые проводились в это время. Да, каждый находит в этом мире то, чего ему не хватает, то, что ему интересно. Мир одновременно негодовал, ходил на футбол и на оперетты.

Сергей вдруг поймал себя на мысли, что современный мир — это как труппа, исполняющая канкан в знак протеста без нижнего белья. Сергей улыбнулся своей мысли. Забавно.

И, допив чай, стал собираться дальше.

Он твёрдо решил ехать к Татьяне. Она не так давно жаловалась, что из трофеев, доставшихся ей на реализацию её планов по открытию музея, было реализовано всего несколько предметов. Сумма, полученная от их реализации, была незначительная — несколько десятков тысяч рублей.

Поеду и отдам ей эти деньги — пусть реализует свою мечту. А ребятам тоже выдам по половине их доли. В Питере на квартиру этих денег не хватит, но если Юрке с милой и рай в шалаше, тогда купят себе что-нибудь в областном центре. И Николаю хватит на квартиру в Тихвине: он ведь первоначально об этом мечтал, кажется. А мне достанется главный приз — любимая женщина и деньги, которые останутся, — так рассуждал Сергей, собираясь в Новгород к Татьяне.

Эпилог

На мой взгляд, было бы нечестно не удовлетворить интерес читателей: как всё закончилось.

На деньги, которые Сергей отдал Татьяне, она смогла открыть музей боевой славы в одной из школ. Сделала новые стеллажи, интерактивную панель для демонстрации видеороликов. И получила дополнительные площади для своей коллекции. Для музея власти выдали отдельное помещение. Много ушло на его ремонт. А музей приобрёл статус федерального, и на его содержание выделяют деньги из бюджета.

Сергей с Татьяной создали семью, и Сергей переехал в Новгород и больше не занимается поисками способа заработать миллионы. Он занят другим. Он восстановился в институте и учится на заочном отделении. Работают они оба в музее, который создала Татьяна.

Юлька с Юркой купили квартиру в Новгороде Великом и переехали туда. Юлька родила ребёнка. А Юрка поступил в педуниверситет на факультет дополнительного образования, на заочное отделение. Он работает в центре дополнительного образования, ведёт кружки, связанные с изучением истории.

Николай живёт в городе Тихвин. Тоже создал семью, купил себе квартиру в городе Тихвине. Он устроился работать в РЖД. По вечерам он любит пить чай и вспоминать былые приключения. Ребята часто созваниваются между собой.

Что же касается господина Майера, то ему удалось вывезти культурные ценности в виде наград Третьего рейха и другие артефакты ВОВ к себе на родину. Дома он устроил семейный музей. Своему деду он посвятил целую стену, повесив фото, где он молодой — со своей женой фрау Аделиной во время свадьбы. Следующим фото была фотография, где он стоял на лыжах, вероятно на одном из альпийских курортов. На следующей фотографии был дед со своей женой в окружении своих детей — двух сыновей и дочки. На следующей фотографии дед был в военной форме. Ещё одна фотография, судя по надписи на фоторамке, была сделана в Новгороде в 1943 году: на ней молодой ещё офицер блистал в парадном мундире, на котором было множество наград. А внизу, под фотографиями, лежала красная атласная подушечка, какие бывают на похоронах: на этой подушечке были прикреплены несколько крестов и медали. Над подушечкой — фото, сделанное на одном из немецких военных захоронений: ровные ряды крестов с надписями и подпись jawohl («так точно»). Данная экспозиция недвусмысленно давала понять, к чему приводят военные катастрофы.

И все гости, посещающие его дом, первым делом спешат именно в музей: это гордость хозяина, и они, осматривая экспозицию, щедро осыпают хозяина похвалами. Говорят, что он большой молодец, что не забывает память своего предка. Среди гостей дома господина Майера много политиков. Часто, осмотрев всю коллекцию, политики замирают у алой подушечки с наградами и задумываются. Может, они думают о том, что награды дают и за действия созидательные, и что созидание не приводит к столь печальному результату, к какому приводит война. Не знаю: заглянуть в чужую голову пока никому не удавалось. Однако говорят, что после посещения его музея они часто отказываются поддерживать планы своих правительств, которые отличаются агрессивной риторикой в отношении России. Почему это происходит, я думаю, лучше спросить у них. Наверное, потому, что они, соприкоснувшись с историей, которая хранится в частном музее, задумываются, к чему это всё может привести.

А самые младшие брат и сестра Сергея — Марина и Вовка — подросли. Но это уже совсем другая история.