Хогвартс, Хогвартс, любимый Хогвартс...

Глава 1, где мы знакомимся с нелегким детством первого героя.

— Можно с вами? — Том надеялся, что в этот-то раз его возьмут.

В старом сарае за оврагом собирались подростки и рассказывали друг другу разные истории. Том подслушал, как Питер говорит Деннису, что они с Греем могут пойти с ним. Раз их он с собой берет, так почему бы и Тома не взять?

— Маааам! — громко и противно заорал Грей, — Подержи Томми, а то он опять за нами увяжется!

— Куда! — мать поймала его за шиворот. — С участка ни шагу, ты все еще наказан.

Денни вчера не хотелось делать уроки. Он залил тетрадь мыльными пузырями, а свалил на Тома.

Том уныло присел на край дивана. Мать ушла на кухню и в голове Тома молнией сверкнула мысль — заметит ли, если он тихо-тихо выйдет, а потом так же тихо вернется?

Как дойти до оврага Том знал.

***

— Не орать, не визжать, не плакать, — угрожающе навис над Томом Денни, — Иначе выгоним!

Том все-таки нашел тот сарай. Братья были ему не рады, но другие ребята вступились за Тома. Ему разрешили остаться.

Только начинался вечер, но внутри было темно — и таинственно теплилась свеча в консервной банке. Пространство сузилось, шевелилось тенями.

— Жил в одной семье пёс, — тихим шепотом начала одна из девочек. — Совсем старый. И вот пёс умер…

Том чувствовал как по спине бегут сладкие мурашки. Мертвый пес менял позы по ночам. Дети решили караулить ночью…

—… Утром родители идут во двор, а там… два скелета! Пса закопали в парке, вернулись домой — а дети дома! Отец перепугался, что это вампиры, и убил обоих лопатой… Потом полиция стала расследовать это странное дело. Виноват был сосед. Он заметил, дохлого пса, забрался во двор и изменил ему позу. Потом он позвал детей к себе, а вместо них кости положил. А потом дети вернулись…

— Это не страшная история! — мотнул головой забияка Джерри, — Она вообще какая-то глупая — а вот я знаю правда страшную!

— Это у тебя история будет глупая! — обиделась девочка, — А мне…

На нее зашикали.

— Пусть расскажет!

— Как-то двое мальчиков забрались на стройку, — начал Джерри. — За ними шла бездомная собака. Один мальчик кинул в неё палкой. Собака отскочила и упала в котлован, а железный прут, — рассказчик сделал эффектную паузу, — пропорол ее насквозь. Мальчики очень испугались и убежали и потом дали страшную клятву друг другу что никому не расскажут про этот случай. А через полгода одному из мальчиков кто-то перерезал горло…

— Это был хозяин собаки? — фыркнул мальчик из старших.

— Это был щенок, — ответил Джерри. — Дослушайте! Вот идёт второй мальчик, грустит. А навстречу дедушка идёт с тросточкой. Этот дедушка наклонился к мальчику и сказал что, та собака была беременная. Тогда мальчик понял, что у нее родился щенок, он выбрался из котлована, и теперь мстит. И что теперь он обязательно убьет и его тоже. А рассказать родителям нельзя было, он дал клятву, от которой его мог освободить только друг. А друг умер. И тогда…

Том потеснее прижался к ближайшему соседу.

— …Мальчик вызвал дух своего мертвого друга, — загробным голосом произнес Джерри, — ночью он поставил два зеркала, между ними зажег свечу. Стал смотреть в зеркала и шёпотом позвал: "Джонни, приди! Джонни, приди!" И в зеркале появилось лицо Джонни, — голос Джерри опять набрал мрачную торжественность и тут же снова упал на шепот. — Оно было белое. И был виден порез на шее. Оттуда струилась прозрачная кровь.

Тома уже серьезно колотило.

— Мальчик попросил: "Освободи меня от клятвы! Освободи меня от клятвы!" Призрак кивнул. Мальчик решил уточнить: "Можно, я расскажу маме и папе про собаку?" Призрак опять кивнул. Мальчик хотел ещё спросить у своего мертвого друга про то, чем он там, в загробном мире занимается. Только тут лицо призрака стало еще белее, — Джерри выдержал эффектную паузу,— он поднял свою руку и показал на что-то за спиной мальчика! Тот обернулся и увидел… собаку!

Том клещом вцепился в руку Денни, сам того не сознавая.

— …Эта собака была как две капли воды похожа на ту, которую они убили. Только уши у нее были белые. А ещё она была ростом с лошадь. Из пасти торчали два клыка, большие и острые, похожие на ножи...

— …Скоро друзья опять встретились, — рассказчик улыбнулся сатанинской улыбкой. — И больше они не расставались…

И тут. Что-то. ВЦЕПИЛОСЬ ТОМУ В НОГУ!

— МЕРТВАЯ СОБАКА! — завопил Том, рванув к выходу. — МЕРТВАЯ СОБАКА, А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

За спиной, как ненормальный хохотал Грей.

***

После случая в шалаше Денни и Грей полюбили время от времени пугать Тома — в любое время дня и ночи выскакивать откуда-нибудь с воплем: «Мертвая собака!» Ночью получалось особенно хорошо. И вот одна из их засад увенчалась невероятным успехом — Том упал с лестницы, когда на него выскочили эти два идиота, один на плечах другого, обряженные в черную шубу... К невыносимому восторгу старших братьев он еще и описался.

Правда их восторг был недолгим. Отец орал на них ужасно, а потом родители еще долго орали друг на друга. Денниса и Грея, впервые на памяти Тома серьезно наказали. Только ему это уже не помогло. Он вдруг начал… терять контроль над своим телом.

Несколько лет Тома водили по врачам, но ничто не помогало решить проблему полностью. Он не мог быть уверен, что этого не случится ночью. Никогда не мог быть уверен.

А самое скверное — мать бдительно смотрела, чтобы он не ходил без подгузника даже днем. Естественно, никаких друзей у Тома не было.

***

…— Я кое-что про тебя знаю, но не скажу. Я кое-что про тебя знаю, но не скажу. — напевал Денни, сидя на перилах.

— Все ты придумываешь. — буркнул Том.

— Не-а. Я знаю секрет.

— Врешь.

— Не вру.

— Врешь!

— Отдашь мне свой велик, расскажу, — Денни спрыгнул с перил.

Том закончил год с отличными оценками и отец купил ему классный велосипед — когда педали крутились, на руле вспыхивали красные лампочки. Братьям он тоже понравился. Денни и Грей постоянно дрались из-за этого велика, кажется только поэтому мама запретила им его трогать.

— Не отдам, — помотал головой Том. Потом задумался.

Узнать секрет было интересно, даже если Денни его придумал.

— Дам покататься, если расскажешь. Но только на один раз! — торопливо предупредил Том.

— Идет, — довольно кивнул Денни. — Тебе вообще не должны были покупать этот велосипед. Ты нам не родной.

— Ка-ак не родной? — Том даже сперва не понял. — Мы все у мамы из живота появились.

— Мы с Греем — да. А ты — нет! Давай велик.

— Врешь ты все, — сказал Том. — Откуда же я по-твоему взялся?

— Тебя аист принес. У алкоголиков из оврага отобрал и к нам принес. Глянь на себя, — фыркнул Денни. — Ты на нас даже и не похож!

— Похож! — стиснул кулаки Том. — Похож, похож!

— А ну как же! — Денни с хохотом развернул Тома к зеркалу. — Ну, где же ты похож? У тебя разве темные волосы? У тебя разве голубые глаза? Ты весь в Джинкерсов!

— У папы тоже светлые волосы, — дрожащим голосом сказал Том. — А глаза у меня почти голубые.

— А вот и нет! У папы волосы темнее, а глаза у тебя зеленые и уши точь-в-точь как у старого Виски Джинки! — Денни вывалил изо рта противный, красный язык. — И я буду кататься на твоем велосипеде, потому что ты здесь — никто!

Том больно пнул брата в щиколотку и побежал к себе.

Конечно он ни на грош не поверил Деннису, но все равно было очень обидно.

Над столом висело зеркальце — Том мазанул по нему взглядом. Он ни на грош не поверил Денни, но тот все же закинул в душу Тома зерно сомнения.

И вовсе у него уши не как у старого Джинкерса. Где же, как у Виски Джинки. У того уши огромные, красные, оттопыренные, а у Тома обычные. И глаза у Джинкерсов совсем другие — болотно-зеленые, яркие. А у Тома глаза хоть и зеленые, но светлее и холодного оттенка. Но все-таки правда не голубые, карандаш такого цвета называется “морская волна”.

А правда, почему у Тома глаза другие? У мамы серые, у папы голубые. У братьев голубые. А у него почему-то зеленые…

Обеспокоенный Том придирчиво исследовал каждую деталь своей внешности. Нет, ну он похож на папу! Даже сильнее чем братья, которые унаследовали от мамы ее бледное треугольное лицо. У Тома как у папы, продолговатое… А вдруг Денни придумал не все? Почему Том так отличается от братьев?

Догадка ударила его под дых, выбив из легких весь воздух. А перед глазами началось прокручиваться: мама поправляет на Денни рубашку, ласково растрепывает волосы Грею, заботливо собирает ланчбокс…

“Том! Сыр и колбаса в холодильнике, у тебя есть руки!” — сказанное сухим, раздраженным тоном. — “И одерни рубашку сзади!”

“Я не ее сын. Папин, но не ее!”

Том не мог сказать, больше ужаса или восторга он испытал от этой мысли. Но вдруг понял, что чувствует облегчение. Она просто не его мама, в этом все и дело. Она и не должна его любить. А Том… тоже может ее не любить.

Но где же его настоящая мама? Которая его любит? Почему папа о ней даже не говорит?

Чтобы их не подслушали, Том отловил папу перед работой.

— Я все знаю, — сказал Том. — Джейн не моя настоящая мама.

У папы лицо так и вытянулось и Том понял — он угадал.

— Денни или Грей? — спросил отец. — Кто нарассказывал тебе этой чуши?

— Денни, — ответил Том. — Он сказал, что я приемный, но я похож на тебя. А на Джейн нет…

— Маму, — поправил его отец. — Том, ты же сам понимаешь, это глупо…

— У меня зеленые глаза и Джейн меня не любит, — перебил его Том.

— Да у нее самой зеленые глаза!.. — папа выглядел обескураженным. — А кто тебе наговорил, что мама тебя не любит, тоже Денни?

— Сам вижу, — криво улыбнулся Том. — Братьев зацеловала бы, а я…

— Том, — отец потер лоб. — Денни и Грей ей сложно дались. Понимаешь, взрослые не всегда легко заводят детей. Твоя мама ждала их несколько лет, а вот ты появился легко. Джейн перегибает с ними, но это не значит, что она тебя не любит… Давай поговорим вечером?

Тому пришлось согласиться, он знал, что папе надо на работу.

Вечером отец позвал их с братьями в кабинет, но разговаривать стал вообще не о том.

Показывал им старые фотографии. Красивый большой дом, женщину в белом платье и мужчину с тростью.

— О, это твоя бабушка, — ответил он на вопрос Денни. — А вон тот мужчина с тростью — ваш дед. Он воевал и после войны в нем засели осколки. Его рано не стало.

Грей явно скучал.

— А кто этот щекастый рядом с тобой? — бесцеремонно спросил Деннис.

— Это ваш дядя Лайни, — сказал папа, поджав губы. — Мой младший брат. Он сильно обманул меня однажды, с тех пор мы не общаемся.

— А бабушка? — спросил Том. — Она жива?

— Должно быть, так и живет в Бриджертоне, — вздохнул отец. — Это очень красивый старинный городок… Она приняла сторону Лайни и… Видите ли, они не хотели, чтобы я женился на вашей маме.

“А, так вот к чему он это завел!” — промелькнуло у Тома в голове.

— Почему? — изумился Деннис.

— У нее была своеобразная семья. Пока вы ничего не придумали, расскажу сам: ее родители состояли в общине, не признавали современную технику и у них была своя ферма. И они тоже пытались помешать нашему браку. Но я любил ее, — улыбнулся отец. — Все остальное неважно.

Внутри у Тома все оборвалось. Папа не врал, а значит другой мамы у Тома нет. Только Джейн. А Том… Том уже успел намечтать…

***

— С дороги, морячок! — грубо окликнул Тома Денни.

Вереница мальчишек на велосипедах промчалась мимо, забрызгав Тома из лужи с головы до ног.

— Фу! — отозвалась Эмили Стоун с другого конца улицы и что-то зашептала на ухо Карен.

Том отвернулся, пытаясь казаться невозмутимым. Грязная вода стекала по одежде и лицу, ужасно дрожали пальцы. Том чувствовал, будто что-то в груди трясется и вибрирует от гнева, как заведенный в машине мотор. Все было бесполезно — не драться же ему с толпой мальчишек? Они его даже бить не будут, просто станут в круг и начнут плеваться. Уж лучше бы они с ним подрались — было бы не так унизительно.

Стать неприкасаемым на улице легко. Можно случайно наступить на собачью какашку — и вот тебя никому нельзя трогать целых пять дней. Неделю — если ты коснешься крысы и три дня за тухлый сыр.

И только Том в этом звании бессрочно.

Пальцы дрожали все сильней — Том никак не мог успокоиться. Мальчишки с гиканьем промчались обратно — и мчащийся впереди нарочно свернул к луже, у которой стоял Том, врезался в нее, подняв тучу брызг…

Кто-то захохотал. Но Том даже не пробовал уклониться. Почему-то ему показалось, что чем хуже — тем будет лучше. Что-то происходило внутри него, переворачивалось, вздрагивало пробуждаясь, и…

Повинуясь какому-то наитию, на пике этой дрожи, Том резко выбросил руку в сторону велосипедистов.

Денни вылетал из седла. Честер вместе с велосипедом рухнул в лужу, не удержался Бобби — и начали падать остальные, налетев на них.

Том ощутил глубочайшее удовлетворение. Он понял — это он сделал. Том поднял руку к глазам и посмотрел на пальцы. Пошевелил ими — пальцы были как пальцы, грязные и мокрые… Как-то у него это получилось.

Надо будет попробовать еще…

***

Том никак не мог оставить в покое это новое, непознанное, странную способность, которую в себе открыл. Это ведь… телекинез, как в мультиках, верно? Значит Том так умеет, осталось лишь натренироваться!

За обедом он пытался заставить сдвинуться чашку, но ничего не вышло. Мотор внутри не работал — что-то было не так.

В задумчивости он вышел в сад и повис кверх ногами на ветке яблони. Пластиковый фонтанчик с садовым гномиком выстреливал блестящими струйками — Том смотрел на них, пока не заболели глаза. В груди упруго затянуло — Том принялся часто и глубоко дышать — пока не закружилась голова, пока внутри не стало тесно, словно из него что-то поднималось, как пузырь из воды…

Том вскинул руку — садовый гном слетел с постамента, разбился на осколки. Из пробитого бортика фонтана стекала вода.

Резко закружилась голова, ноги ослабли и Том кулем соскользнул вниз. Стало плохо и как-то пусто где-то внутри.

На шум из дома вылетела мать и принялась что-то орать. Ее голос бил по ушам.

— Да, это я сделал, — с незнакомым удовольствием признался Том. Сегодня он правда натворил что-то сам!

В комнате Том упал на кровать и до самой ночи спал как убитый. Все это его не остановило.

***

Каждый раз, когда оно получалось, Том чувствовал себя совершенно обессиленным. Но это было так круто, так невероятно, что он просто не мог перестать!

Довольно скоро он выяснил, что его способности совсем не ограничиваются телекинезом. Однажды Том заставил высохнуть лужу, в другой раз сломанный стул стал в его руках целым…

Вот это было классно! Грей, разломав стул, тут же бросился к спальне родителей — и Денни за ним. Они собирались, как обычно, вдвоем на одного, свалить вину на Тома, а у Тома от злости починился стул.

И отец был дома. И братьям досталось! Досталось за то, что они на Тома наговаривают! Ха, теперь они выглядели как дураки, упорно пытаясь доказать, что стул сломан!

Том вспомнил — у него уже было такое, было! Просто он был слишком мал, чтобы понять произошедшее. Но треснули же стекла, когда его поставили в угол за разбитую не им тарелку, лопнул купальник, на дразнившей его Стоун, и лекарство бесследно пропало из ампул, когда ему хотели сделать прививку в саду!

Оно само вырывалось из Тома, когда он был напуган или зол. После, он даже и не уставал. Но вызвать это специально стоило больших усилий. Однако, через какое-то время Том, чья жизнь свелась к череде поспать — поесть — поэкспериментировать — поспать… понял, что с каждым разом он все быстрее сосредотачивается и, пожалуй — устает все меньше.

Том искренне считал, что хорошо прячется. Он думал — никто не видит его развлечений.

***

В тот день мать была не в настроении. Она оформляла какую-то свадьбу и ей нагрубила невеста — так она вечером рассказала отцу.

Днем Том этого не знал. Мать просто вылетела в сад, увидела его и Том немедленно оказался бездельником. Том внутренне бесился, но Джейн надо было переждать, как грозу: если возражать, она только сильней разойдется.

…Когда гроза, отгромыхав, удалилась в дом, Том увидел над живой изгородью два любопытных девичьх личика. Смотрели, как на цирковое представление…

Том опрометью бросился в угол сада, ощутив, что сейчас будет. Надо куда-то это деть, немедленно!

Том пробежал мимо ящиков с лавандой и горшков с мятой, поднырнул под ветви старой яблони, сбив кроссовком несколько звездочек птицемлечника, и спрятался за каменным вазоном с ирисами, ткнувшись носом в душистые можжевеловые ветви. Рука скользнула к корням, Том выхватил из тайника и сжал в ладони камень. Тот прыгнул из рук недовольной лягушкой. Следующий вылетел воробьем — Том схватился за третий и тут…

— Что он делает? — послышался громкий шепот от ограды.

— Не знаю… Погоди, Эми, я… А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Том вскочил и обернулся.

— Карен, ты чего? Кари, ты сильно ударилась? — слышался за живой изгородью взволнованный голос Стоун.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — завывала Карен.

Похоже, пытаясь подсмотреть за тем, что там делает Том, девочка не удержалась на заборчике и от души навернулась вниз. На оглушительный рев из дома выскочили мать и братья. За забором уже кто-то суетился вокруг соседок, но Карен продолжала орать.

Уже вечером Том услышал от отца, что Карен забрали в больницу — она сильно ударилась головой.

Утром, братья зажали его в коридоре.

— И нечего делать вид, что ты не при чем! — угрожающе начал Денни. — Бедная Карен теперь косит глазом, — продолжил брат. — Что за ведьминскими фокусами ты занимаешься, Томми?

— Как ты это сделал? — прищурившись спросил Грей. — Ты наслал на нее порчу?

— Одурели? — отступил в угол Том. — Какая еще порча?

— Не прикидывайся, — размахнулся Денни. — Ннна!

***

Тому удалось разбить Деннису нос, но сам он получил в глаз. Грей поставил ему подножку и повалил на пол — они уселись на Тома вдвоем. Какое-то время он бился как бешеный, а потом ощутил, как изнутри его начинает раздувать…Сейчас он им покажет!

— Что это еще такое?! — вошла в дом мать.

— Том первый начал! — быстро ответил Грей.

— Неправда!— придушено пискнул Том.

— Встать! — рявкнула мать.

Братья неохотно слезли с Тома.

— Что за безобразная драка! — сухо сказала мать. —Том, сегодня без десерта. И прополешь клумбы.

— Но почему? — от несправедливости, как всегда, задрожали губы. — Почему им ничего?!

— Ты сам к ним лезешь, — спокойно произнесла Джейн. — Вот поэтому.

…Том со злостью взглянул на сорняки — они повяли на глазах (на следующий день завяли и цветы).

Рыхля землю, он слышал, как братья в гостиной играют в видеоигры. Вот всегда так! Даже если Грей застрелит на улице человека и все покажут на него, Джейн будет утверждать, что это сделал Том…

Грабельки внезапно отрастили лапки и побежали прочь. Это уже было совсем лишнее — Том бросился в погоню. Но они ловко юркнули в щель под домом.

Том огорченно присел у крыльца. Ему даже инструмент нельзя давать в руки в таком состоянии! Первые грабельки сразу треснули, а эти вот…

— Давай, влево, влево! — вопил в гостиной Грей.

Том мстительно оперся о карниз подбородком и сощурился.

Телевизор щелкнул и погас.

Так была объявлена война.

***

Вечером ведро для сорняков с ног до головы заплевало Эмили Стоун, сунувшую свой любопытный нос к соседям — надо сказать, это вышло не специально. Просто Тому действительно не стоило давать в руки инструмент, когда он злился. Тяпка, по счастью, кусалась недолго — Том немного успокоился после уничтожения телевизора. Особенно согрело ему душу то, что виноватыми назначили братьев. Мать-то их просто огорченно поругала, а вот отец сурово лишил карманных.

А Том понял, что теперь… Он может отплатить, наконец может.

…На следующее утро Грей опрокинул кофейник. Папа очень рассердился. Тому понравилось.

Теперь любимая мамина ваза падала как раз тогда, когда Грей проходил мимо — прямо у мамы на глазах! Теннисный мячик, улетев от Денни, украшал лобовое стекло соседской машины паутиной трещин. И они точно так же не могли ничего доказать, как когда-то не мог Том! Как же это грело душу!

Братья, конечно, догадались в чем дело. Попытались “поговорить с ним по душам” и неожиданно… Повисли под потолком!

Дома никого не было, Деннис и Грей всегда так подгадывали. Но через пару часов Джейн вернется… Том взял в сарае плодосборник и перегнал ругающихся братьев в кладовку — сколько раз его самого там запирали!

Том смутно надеялся, что Деннис с Греем как-нибудь сами упадут, так зачастую и бывало — лягушки снова становились камнями, а шоколад — собачьей какулей. Том так и не успел подсунуть его братьям…

Так и получилось, к возвращению матери Деннис с Греем уже вовсю лупили дверь кулаками, стоя на полу. Тома конечно наказали за то, что их запер… Зато после этого Денни твердо уверился, что Том продал душу дьяволу.

А так как у него в приятелях ходила вся улица — то об этом узнали все. Вскоре уже никто не осмеливался крикнуть Тому в лицо какое-нибудь из его старых прозвищ. Особенно после того, как противному Джесси свело ногу так, что он едва не потонул в надувном бассейне.

Том сам тогда перепугался едва ли не больше Джесси. Он вовсе не хотел, чтобы кто-нибудь умер!

После этого, на улице его стали бояться.

И... его не уважали. Том думал, что того, кого боятся, того обязательно уважают. Но все оказалось совсем не так. На него смотрели как на крысу — тварь мерзкая, но кусается.

И все же, жить без постоянного ожидания подстав и пинков стало куда легче. Том в тот год сумел окончательно победить свою болезнь, ту самую, стыдную. И, что самое главное — сумел убедить родителей, что победил ее. И ему можно в бассейн, а подгузник не нужен.

Он подумал, что теперь сумеет завести друзей, ведь это из-за болезни над ним все смеялись… но ничего не вышло. Никто не хотел с ним водиться. Над ним больше не смеялись, зато много шептались за спиной. Замолкали, когда он поворачивался.

Голос Денниса было прекрасно слышно, если в коридоре прижаться ухом к зеркалу. Так Том и узнавал последние новости — мимо среднего брата никогда ничего не проходило.

Оказалось, у школьников теперь новая игра — “виноват Том”.

Если кто-то падал и драл штаны, ронял хот-дог на тетрадь или терял деньги — виноват был исключительно Том: сглазил.

Старшие же ребята делали вид, словно Тома и нет. Одноклассники шарахались на улице и в школе старались сесть подальше, если разрешали учителя.

Многие учителя разрешали. Под конец второго года жизни общим пугалом, Том сделал одну большую глупость.

Мисс Эйприл, преподавательница литературы, хорошо к нему отнеслась. Она давала Тому интересные книжки, бродила с ним по парку и поила чаем с плюшками. Однажды, она пригласила его в гости.

У Эйприл был ребенок, мальчик лет пяти. Он не ходил в сад. Он вообще едва ходил. Что-то неправильное было во всей его внешности.

Том потерял покой и сон. Он залистал все медицинские справочники в библиотеке. Он тайком залез в отцовский комп и читал статьи в интернете, высадив все карточки.

На кой нужна его дурацкая сила, если Том не сможет помочь единственному учителю, которому не все равно?!

Том прочел в какой-то статье, что таким детям, как сын учительницы стоит общаться с другими детьми. Но какие сверстники, когда мальчик еле ковыляет? Он и сидит весь день дома. За ним, за небольшую плату, присматривает соседка, тетка Ленора. Одним глазом — в телевизор, вторым… тоже в телевизор. А ребенок — куда он денется? Сидит в песке и сидит. Возможно… Том сумеет сделать так, чтобы он встал.

— Привет, — Том прогуливал школу. Как бы он объяснял?..

Мальчик поднял на Тома взгляд больших прозрачных глаз. Том нервно оглянулся на окно — Ленора влипла в экран, где смуглый юноша пал на колени перед рыдающей девицей. Можно начинать.

Том глубоко вздохнул. Задышал чаще. Его била нервная дрожь — и дрожь внутри проснулась очень быстро. Глаза Элвина были широко распахнуты — даже чудилось, что он что-то понимает.

Том ухватил малыша в охапку — с желанием понять, что там такое, что неверно устроено у него внутри, что надо поправить?

Что произошло дальше, Том не помнил. Будто белая вспышка. А потом его трясет за шкирку толстая тетка и что-то орет — но слов не слышно. Только рожа корчится.

А Том невероятно слаб. Он никогда не был так слаб раньше. Следующая вспышка — врачи, неподвижное тело на носилках. Еще одна — Эйприл в слезах, бьет его по щеке.

Третья вспышка — отец. И, кажется, полиция. Все сливается калейдоскопом картинок — и Том смотрит на это широко распахнутыми глазами, почти без мыслей. Вот значит как оно. Как воспринимал мир тот мальчик. Неудивительно, что он так корчился на песке. Думать — тяжело. И больно.

Очнулся Том уже дома. Если про это состояние можно было сказать — очнулся. Он больше не сползал по стенке и земля не качалась под ногами, он слышал, что говорят окружающие — но не понимал ни слова. Это было плохо. Отец явно пытался с Томом серьезно поговорить, он хмурил брови и сердился, а Том даже сказать не мог, что не понимает его — потому что, для этого нужно было сложить звуки в слова.

Потом была больница, где на голову Тому надевали присоски. Том не помнил, как попал сюда, видимо папа понял, что с ним что-то не то… Том смотрел в белый потолок и мечтал о том моменте, когда его оставят в покое. Почему нельзя просто дать ему отдохнуть?

…В неврологическом Том провалялся четыре дня и все еще не чувствовал себя отдохнувшим. Он ощущал странную вялость — но хотя бы снова стал понимать слова.

Сперва, когда Тома только поместили в больницу, все думали, что его Ленора по голове приложила, от избытка чувств, когда увидела, как Том душит Элвина.

У Тома совершенно не было сил оправдываться. Да и что бы он мог сказать?

“Вы знаете, доктор, у меня есть особые способности…”

Так сказать, из нейрологии — сразу в психушку.

Ну, в психушку-не в психушку, а к психиатру его отправили. Вроде неплохой оказался дядька, единственно что — все пытался залезть Тому в душу.

Это Том уже проходил — когда он только заболел, его потащили по психологам. Том честно отвечал на вопросы, а те брали и пересказывали матери ответы. Получив от нее на орехи раза два, Том научился молчать.

Том соврал доктору, что ему стало жалко мальчика, который вечно сидит днем один в песочнице. Сказал, что хотел обнять Элвина, но тот забился в припадке. На вопрос, что было с ним самим — пожал плечами. Перегрелся. Солнечный удар.

А сам все думал, как сейчас Элвин. Стало ли ему лучше? Поняла ли Эйприл, что Том не хотел плохого?

***

Тома выписали через день.

До каникул оставалось три дня и в школу ему разрешили не ходить. Отец взял его с собой в Брайтон.

Давно Том не был так счастлив. Обычно папа был то на выездах, то на тренировках. А тут — две недели. И только он, папа, море и песок. Никаких братьев!

Меньше всего Тому хотелось уезжать. Отец его утешил, сказал, что сменил работу. Теперь он будет получать меньше денег, но зато часто будет дома. И разберется со всеми проблемами.

Ну, лучше поздно, чем никогда… Может все еще будет хорошо?

Глава 2 где герой изучает свои способности и нарывается на неприятности.

Ага, как же. Размечтался.

Между родителями словно кошка пробежала. Они ругались ночью, думая, что их никто не слышит, но подслушивали все трое.

Мать не устраивало, что отец стал меньше получать, отец предлагал экономить. А еще предложил переехать — ради Тома. “После этой истории ему нормальной жизни здесь не будет”.

— А старшим из-за него всех своих друзей бросить? — громко и ядовито спрашивала мать. — Мне оставить мой сад?

И высказалась в том смысле, что Том нигде общаться нормально не сможет. Тут дело не в окружении.

Родители все никак не могли сойтись во мнениях. Мать упорно отстаивала интересы братьев, а отец пытался защитить Тома. Днем они почти не разговаривали между собой. Денни и Грей все время шептались. Несколько раз Том услышал слово «развод».

— Это ты во всем виноват! — не выдержал как-то Грей, встретив Тома на лестнице.

Том поднял вверх руку:

— Высокая у нас лестница, правда? А самое главное знаешь что? Если я буду стоять здесь, а вы оба упадете — никто ничего не докажет.

Том улыбнулся. Грей смотрел на него с ненавистью и испугом. И медленно отступил вниз по лестнице. Убрался у Тома с дороги.

Нет, Том не стал бы этого делать. Но должна же быть хоть какая-то польза от того, что собственные братья считают тебя чёрте-кем.

Как ему иногда хотелось, чтобы братья исчезли. Может Тома любили бы вместо них. И папа был бы только его. И Джейн бы закрывала глаза на любые его промахи.

Ее же раз в месяц в школу вызывают — не одно, так другое. То Денни Шекспиру усы подрисует, то в женский туалет ведро с лягушками подбросит. То кто-то впрыснет в обивку директорской двери яйцо шприцем и подозревают Грея. Все это мать считала оговорами и наговорами! А что началось, когда Том подсунул мистеру Тодду кнопку на стул, после того, как тот расстроил Эйприл…

На доме Эйприл была табличка: «Продан». Там никто не жил.

Том забрался внутрь через окно, провернув щеколду. Почему-то он был уверен, что найдет внутри письмо. Письмо, которое Эйприл написала ему….

Но в доме была только пыль. И стоял запах духов Эйприл — ландыш.

***

Потом Том пытался спросить соседей, но на него смотрели так… язык к горлу прилипал.

Раньше к Тому неплохо относились малыши у которых старших братьев-сестер не было и Том мог с ними повозиться. Но теперь… нет, малыши по-прежнему относились неплохо. Только родители запрещали им даже подходить к Тому. А когда он появился на площадке — хотел покататься на качелях — взрослые начали его гнать. Обозвали шизиком и психом — в общем, сказали то, что не решались говорить их старшие сыновья и дочери.

И, было совершенно непонятно, почему на него так кидаются. Все изменилось после истории с Элвином. Про Тома сделали какие-то выводы, но какие?

Все прояснилось через неделю — когда мать с отцом принялись ругаться даже днем, и оставаться дома стало невыносимо.

В дом Эйприл заезжали новые жильцы — Том подошел посмотреть. Жильцы наблюдали за грузчиками.

Это была семейная пара с маленьким ребенком — похоже, кроха только научилась ходить.

Тому стало больно и обидно. Зачем они заезжают в этот дом? Сюда ведь еще может вернуться Эйприл… И она вернется, потому что Том не даст им тут жить спокойно!

Мебель почти всю занесли, поэтому Том поднял взгляд вверх. На провода.

— Вот черт! — выругался худощавый мужчина в очках.

— В чем дело, милый? — поинтересовалась женщина, утирая лоб.

— Пробки.

— Вылетели? — подняла брови женщина.

— Оплавились!

— О боже… Дом в отличном состоянии! — передразнила она кого-то.

Затем, женщина обратила внимание на торчащую над изгородью голову ближайшей соседки:

— Простите, мисс…?

— Уорд, — спешно откликнулась та, — миссис Уорд. Если что-то случилось с электричеством, нужно позвать мистера Пиквика…ах, но сегодня же суббота. По субботам он сидит в баре и к трем часам уже совсем… Мисс Конни говорила, что ему непременно нужно жениться, потому что иначе…

— Простите, — вежливо, но непреклонно прервала Уорд женщина, — а других электриков в этом городе нет?

— Сэм Тайлер, — охотно ответила та. — Но по субботам он ездит с женой в Лондон. Еще есть Джон Шарп, но он уже немолод и всегда возится очень долго…

— Отлично, — кивнула женщина. — Где мы можем его найти? Кстати, — очаровательно улыбнулась она, — я Мэг Старпл. Это мой муж Вилли, а вот эту юную грязнулю зовут Джилл…

— Какая милая девочка! — пока миссис Старпл вытирала дочке слюну, Уорд успела нырнуть в калитку, оббежать ограду и…

— Пошел вон отсюда! — старая баньши заорала так, что к Тому едва недержание не вернулось. — Пошел, пока я полицию не вызвала!

Малышка испуганно заголосила. Том перепугано отскочил, развернулся и шмыгнул за угол. Затаился. У Эйприл, в доме которой собрались жить чужие люди, была отличная живая изгородь.

— Боже! — вскрикнула женщина на участке.

— Тихо, тихо, деточка, — засюсюкала миссис Уорд, — плохой мальчик больше не придет, иначе я ему…

— Кого это вы так? — удивленно поинтересовался мужчина.

— Увидите его — гоните сразу! — яростно откликнулась Уорд. — Чертов сумасшедший. До вас тут жила Эйприл Райли, школьная учительница… Я сразу ей сказала, не стоит привечать этого мальчишку, но ей, видите ли, было жалко, одинокий, дети его не любят… Подумала бы она, почему это его дети не любят!

— Дети часто недолюбливают тех, кто от них отличается, — мелодично произнесла женщина.

— О, он безусловно отличается, — ядовито произнесла Уорд. — У нас тут здоровые дети. И как Фрезера только отпустили из дурдома — это после того, он чуть было не задушил бедного Элвина!

— Что здесь произошло? — заинтересовался мужчина.

— О-о, это было ужасно! Я услышала, как кричит Ленора — а Ленора не из тех, кто будет драть глотку понапрасну, я вам скажу! — бедный Элвин уже задыхался, а Фрезер его все никак не отпускал, а Ленора его трясла и трясла… Когда проклятого мальчишку оторвали, Элвин был совсем плох — как он кричал и дергал ногами! Боже, я думала, он и вовсе умрет, пока доехали врачи! Ленора пыталась выяснить у Фрезера, почему он хотел убить Элвина, но разве добьешься чего-либо от сумасшедшего? Но я так думаю… — миссис Уорд замолкла. Она явно пыталась заинтриговать Старплов.

Том сидел, прислонившись к кустам, и разглядывал собственные пальцы. Если Эйприл пересказывал случившееся кто-то вроде Уорд… Но нет, она же знает Тома. Конечно, она не поверила глупым теткам. Но почему она уехала? Что случилось?

— … Я так думаю — Эйприл слишком много с ним возилась. Фрезерам-то плевать на младшего. Вот он и решил задушить Элвина, чтобы Эйприл занималась только им…

Том даже сперва не понял что слышит. То, что сказала Уорд было настолько чудовищно, что у него даже дыхание перехватило.

А старуха продолжала трещать, как ни в чем не бывало:

— …Бедняжка едва ходил — представляете, как с ним мучалась несчастная мать? Но бог на свете есть — я всегда это говорила — Элвин с перепугу на ножки встал — никогда не знаешь…

Внутри Тома надулся огромный раскаленный шар. Он едва расслышал последние слова Уорд.

— Вы все врете! — подскочил над оградой он, запрыгнув на заборчик. — Все вы врете! — по венам текла жидкая лава.

— Ах ты, скверный…

— Замолчите! — размахнулся Том и старуха беспомощно схватила ртом воздух. — Где Эйприл? — закричал Том на Старплов. — Она же продала вам дом, вы должны знать ее адрес!

— Увы, — покачал головой мужчина. — Дом нам продавал агент и предыдущую хозяйку мы не видели.

— Неправда! — закричал Том, прекрасно чувствуя, что — правда.

Эйприл исчезла. Как она могла с ним так поступить?!

Заборчик внезапно затрещал, охваченный пламенем — и Тому хотелось, чтобы все сгорело, все, дотла!

Вспыхнули кусты. Огонь побежал к дому прямо по сырой траве.

Внезапно разревелась совсем забытая всеми кроха — и Тома окатило чувством вины. Что он творит?!

—Хватит! — вытянул руку он. — Прекратись! — и ударил пламя наотмашь.

Пламя виновато утихло. Том свалился с забора и побежал. Он бежал в парк. Бросился на траву в самом глухом его уголке и долго бессильно молотил землю кулаками.

Старплы съехали через неделю. Не удивительно.

Уорд так и онемела. Впрочем, Том подозревал, что облагодетельствовал этим многих. В любом случае он не знал, как это поправить. Тем более, что старуха стала от Тома шарахаться, он даже близко подойти не мог.

Вечером к Тому пришел отец. Просто посидеть. Вид у него был измученный и больной.

— Пап, не надо, — тихо попросил Том, у которого аж в груди сжалось.

— Не надо что? — на лице отца появилась тень прежней задорной улыбки.

— Ругаться с мамой. Я как-нибудь так… Мне и без друзей нормально, — соврал Том.

Про переезд он уж молчал. Но за эту неделю понял, что папа имел в виду, говоря, что жизни ему тут не будет. Только и мать, как ни противно признавать, тоже права. Том не станет другим и его странности останутся с ним…

Отец тяжело вздохнул.

— Том, а ты не хотел бы сменить школу? — внезапно спросил он. — Там где я сейчас работаю… Там рядом хорошая гимназия. Я бы мог возить тебя туда…

— Мама говорит, что у нас нет денег, — удивился Том, опираясь на подушку.

— Нету, — оперся на стол папа. — Вот так и получается — есть деньги — нет времени, нет времени — есть деньги…

— Пусть у нас лучше будешь ты, чем деньги, — попросил Том, — я-то ладно, я воспитанный, а Денни и Грей ужас до чего разболтались. Денни Шекспиру усы подрисовал, представляешь?

Отец внезапно расхохотался в голос:

— Забавный ты у нас парень, Томми… Знаешь, я что подумал?

— Что? — заинтересовался Том.

— Младшие классы ты уж здесь доучишься… Но в средней школе ты пойдешь в крутую гимназию. Обещаю. К тому времени деньги будут, — отец потрепал Тома по голове.

***

Вот так, к середине второй ступени Том лишился еще и любви большинства учителей. Порой, Том ощущал себя призраком. Но…

У него были друзья намного лучшие, чем эти глупые мальчишки и визгливые девчонки.

У него были... отважные мореплаватели и путешественники. Рыцари и разбойники. Прекрасные дамы, гордые короли, хитроумные сыщики...

У него были книги. Через них он мог уйти в тот мир, куда за ним не могли последовать никакие беды. А в дальней части парка находилась настоящая зачарованная страна, где Том мог быть кем угодно. Кем сам выберет. Ведь это была его страна — она не могла бы существовать, если бы он, Том Фрезер.

А в одиннадцать лет он попал в настоящую волшебную страну.

***

Как всегда, Том сам был во всем виноват. Он давно забросил эксперименты — с каждым месяцем Том все хуже контролировал свою силу. Раньше, ее было трудно вытащить из себя и легко направить. Сейчас — ровно наоборот. Желая наморозить себе льда в сок, Том случайно заморозил все жидкости в кухне. Трубу водопровода разорвало — родители только диву давались, как такое могло произойти летом.

Самым поразительным в жизни Тома были даже не его удивительные способности — а то, что родители до сих пор не поняли, почему у них дома постоянно происходит какая-то чертовщина.

А Денни и Грей, которые все прекрасно знали — молчали. Они и Том старательно делали вид, что друг друга не существует. Это было почти хорошо — но сильно огорчало отца.

Он их всех как-то раз даже в поход взял — думал, это их помирит.

Денни поставил рюкзак Тома на коровью лепешку, Грей заботливо приткнул его куртку у муравейника, а Том натравил на братьев тучу комаров. Идея оказалась так себе — Тому самому пришлось бежать в палатку. Комары звенели снаружи и пытались пролезть сквозь сетку, облепив ее живым, шевелящимся ковром. И тут у отца не выдержали нервы. Рявкнув:

— Я не хочу встретить утро обескровленным трупом! Выбираемся из этого болота! — он послал их собирать вещи.

Комары лезли в лицо. Грей оступился в гнездо земляных ос — безо всякой помощи со стороны Тома. Отец запнулся за растяжку и сел в муравейник. А Денни, собиравшего удочки у воды, укусила какая-то змея (впоследствии, по описанию, Том опознал обычного ужа, но это было уже после).

…Ох и бежали же они из того леса!

Но папа был упрям — он их еще и на рыбалку с собой вытащил. Братья выбили из-под ног у Тома опору, когда он наклонился через борт. Том не выпал, но вымок. По счастью отец взял с собой их запасную одежду.

Скоро она пригодилась снова — при тралении Денни удачно поймал корягу и вылетел из лодки. Хотя, считалось, что тут и коряг-то нет. Но Тому для брата было не жалко. А вот Грею досталось без всякой посторонней помощи — он не вовремя встал. Отец как раз в это время забрасывал удочку — и как-то так вышло, что здоровенный тройной крюк с блесной воткнулся в голову Грея, около правого уха. Том хохотал так, что чуть из лодки не выпал, даже после того, как получил от отца увесистый подзатыльник. Естественно, после этого рыбалка продолжилась уже в травматологии.

Но упрямства у папы оказалось больше, чем казалось. Он взял их на футбольный матч.

Том притащился на матч с энциклопедией «все обо всем» и уткнулся в нее, как только отец достаточно отвлекся. Правда мешал Деннис, который вопил и свистел под ухом.

Грей плевался на макушки сидящих снизу. Папа этого не замечал, зато внизу прошарили.

— Бандиты. Бандерлоги. — ругался отец, прижимая лед к глазу. — Вас с собою брать — как тигров на прогулку выводить.

— Верблюдов, — поправил Том, кивая на Грея. — Можно меня с собой больше не брать? Сперва мне все читать мешали, а потом Денни еще мою книгу порвал!

— Что ты придумываешь, зачем брату рвать твою книгу? — возмутилась мать.

— Он бил ей какого-то мальчика по голове, — пожаловался Том. — И совсем ее порвал!

— Эгберт! — ахнула мать. — Знаешь, я долго терпела эти ваши… мужские развлечения, но…

— Развлечения, — буркнул Грей. — Меня в школе теперь карасем обзывают!

— Так тебе и надо, — тихо пробурчал Том.

***

В общем, Том больше не использовал способности без крайней нужды. Но… дело было в том, что он полюбил собирать истории о себе. О том, что он стал героем местных страшилок, Том прознал случайно, но теперь регулярно торчал под окнами старого сарая.

Пока Том еще не оставил надежды с кем-то сдружиться, подобные россказни его сильно огорчали. Но теперь — пожалуй, даже льстили его самолюбию.

Том прикусывал себе руку, чтобы не визжать от восторга, когда кто-нибудь рассказывал, что он ночами превращается в сову и когтит всех, кого увидит. Кто ночью не спит, того и когтит.

Потом кто-то начал рассказывать, что его знакомый ходил на спор ночью на кладбище и видел, как Том в склепе пьет со скелетами что-то красное из серебряных кубков.

Тому пришлось выдрать клок травы и запихать себе в рот, чтобы не выдать себя громким хрюканьем.

Еще была чудесная история про то, как Том превратил одну крысу в девочку — ее поцеловал какой-то мальчик и у него отвалилась голова.

Том страстно постанывал, лежа носом в землю. Но в одну ночь, все принялись рассказывать истории про привидений — а Тома никто и разочка не вспомнил.

И он не придумал ничего лучше, чем перекорчить рожу, прижаться к стеклу и завыть.

А убежать Том не смог. Все высыпали из дому, и Том успел только уползти под куст — его так скорчило смехом, что и встать-то не получалось.

У ребят оказались фонарики, и Том очень испугался, что его сейчас найдут. Кто-то в самом деле посветил на куст… И завопил так, что Том едва не обделался. Фонарик полетел в сторону, а его владелец — домой, впереди собственного визга. Тома видел только один человек, но разбегаться с дикими воплями отчего-то начали все.

Том выбрался из куста и попытался стряхнуть с себя ветки — но они не стряхивались. И ему внезапно стало страшно. Не разбирая дороги, он рванул домой.

***

На Томе росли ветки. Он попытался выдернуть одну — но это было больно! Том промучался полночи. Ветки никак не хотели исчезать, зато заколосился стол.

Под утро он уснул в слезах. Тому мерещились заголовки: «Найден мальчик — куст!» «Только сегодня в нашем цирке!».

Явление мисс Фичерс он проспал. Но надо сказать, явилась она вовремя, как никогда.

— Том, спускайся! — тряс дверь отец.

Том проснулся. Сегодня он соображал уже лучше.

Ветки гнулись — Том уложил их под рубашку, а сверху еще и надел зимнее пальто. Родителям что-нибудь соврет.

…Но внизу были не только родители. За столом сидела тетка в странной одежде — вроде судейской мантии, только не черной, а лиловой. С оборочками по подолу. У нее была высокая прическа и располагающая улыбка. Родители почему-то выглядели напряженными и бледными.

— Это ты Том? — улыбнулась женщина. — А я к тебе.

— Ко мне?

— Том, в чем дело? — спросил отец. — Почему ты в пальто?

— Закаляюсь, — туманно ответил Том.

Было немилосердно жарко и чесались кончики веток.

— Меня зовут мисс Фичерс, — вмешалась женщина. — Я принесла тебе приглашение из школы магии и волшебства Хогвартс.

Мать порывисто вздохнула. А Том поначалу даже не понял о чем речь. Но, когда сообразил…

— А ветки в этой школе убирают? — спросил он, через некоторое время.

Он не знал, как эта женщина узнала о его способностях — но раз уж она рассказала о них родителям, из ситуации надо попробовать извлечь хоть какую-то выгоду.

— В-ветки? — поперхнулась мисс Фичерс. — Какие ветки?

— Ну, если на каком-нибудь мальчике случайно выросли ветки, — вроде как невзначай сказал Том. — В вашей школе смогут их убрать с мальчика?

Женщина хихикнула, а вот Тому было не смешно!

— Сними пальто, — попросил отец.

— Не стоит, — все так же туманно ответил Том.

— Я тебя сейчас вытряхну из твоего пальто! — зарычал он. — Что у тебя там?

— Ветки, — внезапно сказала мисс Фичерс. — У тебя там ветки, да? Как так вышло?

— Я хотел получше спрятаться в кустах, — понурился Том.

— Ничего страшного, — улыбнулась женщина. — С кем не бывает.

— Кроме меня — ни с кем, — грустно сказал Том.

— Со всеми юными волшебниками такое приключается, — попыталась утешить его мисс Фичерс.

— А я разве волшебник? — удивился Том.

— А разве нет?

— Но… — развел руками Том. — Волшебство, это же когда ну… когда волшебник рукой махнул — и вышло, как он хочет. А не так чтобы на тебе ветки росли…

Фичерс звонко рассмеялась:

— А ты никогда не думал, что для этого нужно немножко поучиться?

— Чему поучиться? — тупо спросил Том. — Колдовать?!

— Том, — внезапно вмешался отец. — Мисс Фичерс сказала, что у тебя есть… особые способности… Это правда?

Вместо ответа Том молча снял пальто…

***

Отец был явно шокирован. Его потрясло, то, что его младший сын оказался волшебником, и, едва ли не сильнее — то, что старшие это знали. А вот мать…

— Понятно теперь, из-за кого нам пришлось менять все трубы. И что случилось с феном, — сухо сказала она.

— Мальчик не виноват! — тут же вклинилась Фичерс. — Для этого ему и нужно обучаться — чтобы он смог контролировать свою силу. Не переживай насчет веток, мы обязательно их уберем!

***

Том потом узнал, что ему снова беспощадно повезло. Мисс Фичерс не была хорошей волшебницей — она была всего лишь чиновницей от образования. Помогала персоналу школы, когда маглорожденных было особенно много. Следила за тем, чтобы все успешно сели на поезд и благополучно нашли нужную платформу, а не уехали на межконтинентальном экспрессе куда-нибудь за Ла-Манш вместо Хогвартса.

Она понятия не имела, как расколдовать Тома — и поэтому потащила его в Мунго. И следом поволоклись все!

Том вполне это понимал — ему самому мало верилось в существование целого волшебного мира, скрытого от чужих глаз. Отец хотел увидеть его собственными глазами, братья не могли пропустить такой аттракцион, а мать не отпустила бы драгоценных сынишек от себя.

Мисс Фичерс не возражала. Она сняла с шеи круглый кулон и велела каждому прикоснуться к цепочке. Том заинтригованно взялся, он видел как блестят от любопытства глаза отца… А потом их отвратительно рвануло, словно всасывая за пупок в какую-то воронку!

Том на несколько мгновений потерял ориентацию — это было очень легко, потому что всего секунду назад он находился у себя дома, а теперь…

— Вау! — вырвалось у него.

Рядом тошнило Грея. Денни имел бледный вид, а отец, такой большой и такой сильный, стоял, казалось, только потому что держался за плечо матери. Но та тоже не выглядела слишком бодро.

— Простите, — чирикнула Фичерс. — Я не знала, как это действует на магглов. Эванеско!

Все что изверг из себя Грей исчезло.

Том с восторгом оглядывался. Сам холл, где они находились, был вполне обычным — если не считать того, что освещался он свечами, плавающими в огромных хрустальных шарах. Тому хотелось глядеть и вверх и по сторонам разом, потому что по сторонам тоже было на что посмотреть!

Первое что бросилось в глаза — Том и его семья выглядят тут не к месту, в своих джинсах и футболках. Посетители носили мантии самых разных фасонов. На некоторых Том углядел шляпы, классические ведьмины шляпы! Просто какой-то Хеллоуинтаун!

— Нам сюда, — мисс Фичерс делала отчаянные попытки подтащить отца к расставленным стульям. Отец подозрительно разглядывал посетителей, а вот Том ощутил сильное облегчение.

Он выглядел здесь… нормально! Из него растут ветки, но вон тот мужик в старомодном сюртуке беспрерывно виляет длинным хвостом, выпущенным наружу через прорезь в мантии.

— И сам по себе, сам по себе… — негромко жаловался воллшебник соседу. Сосед согласно икал. Из его рта вылетали, поднимаясь к потолку, огромные зеленые пузыри.

Женщина рядом с ними беспрерывно тряслась и издавала звук будильника. Ее пытался о чем-то расспросить парень в мантии цвета лайма. В руках у него был большой блокнот, а на плече красовалась эмблема: кость скрешенная с… это шприц или что это?

— … анимагией… — продолжал жаловаться Сюртук.

— Присаживайся, — ласково предложила Тому мисс Фичерс. — Сейчас целители опросят тебя, а потом мы поднимемся на нужный этаж и тебе помогут.

Том осторожно присел на стул рядом с волшебницей, баюкающей у груди меняющую цвет руку, прихваченную окровавленной повязкой.

— Смотри, Грей, смотри какие щупальца! — возбужденно и не совсем тихо шептал Денни.

Том повернул голову и увидел крайне смущенного чем-то молодого парня, из под мантии которого свисали тонкие разноцветные щупальца

— Ты лучше на вон того глянь… — слабым голосом произнес Грей.

Том повернул голову обратно к братьям и обнаружил, что Грей показывает на его ровесника, плотного бледного мальчика с неимоверно раздутыми руками. Правая его рука была раздута по плечо, левая — только до середины предплечья.

— Денни, Грей, — жестко произнес отец, и Том понял, что тот наконец-то пришел в себя. — Ну-ка хватит злословить. Вы в больнице и ведите себя прилично!

Том поймал взгляд того самого мальчика с большими руками и ему стало неуютно. Мальчик смотрел на его семейство с такой гадливостью и презрением, словно они были слеплены из собачьих какашек.

Но тут его отвлекли — подошедшая женщина в лаймовой мантии поинтересовалась, как его зовут.

Том представился и мисс Фичерс тут же начала давать целительнице какие-то довольно путанные объяснения. Но целительница оборвала ее и спросила как он оброс ветками.

— Прятался в кустах и испугался, что меня найдут, — признался Том.

— Детский выброс, — пояснила Фичерс. — Мальчик только в этом году идет в Хогвартс.

— Поднимайтесь на пятый этаж, — сообщила целительница и оторвала листок от своего блокнота. Отец протянул за ним руку, но тот внезапно рассыпался искрами. Папа вздрогнул и чертыхнулся.

Они отправились к лестнице, но честно говоря, очень медленно. Братья то и дело замирали разглядывая пациентов, хотя отец каждый раз тыкал им в спину, заставляя идти вперед. Том зависал у каждого плаката — черт возьми, они шевелились!

На плакате “ЧИСТЫЙ КОТЕЛ НЕ ДАСТ ПРЕВРАТИТЬСЯ ВАШЕМУ ЗЕЛЬЮ В ЯД” выразительно хватался за горло и испускал душу волшебник, перед которым стоял большой котел с надписью “Антипростудное”.

На плакате, призывающем к четкости артикуляции, на волшебника падал буйвол.

“НЕ ИСПОЛЬЗУЙТЕ ПОВРЕЖДЕННУЮ ВОЛШЕБНУЮ ПАЛОЧКУ!” — гласил третий плакат. Изображенная на нем волшебница получала луч в живот из собственной палочки.

Тома тыкала в спину мать. Но они замерли все, когда мимо неожиданно проплыли висящие в воздухе носилки, на которых неподвижно лежал мужчина в разорванной алой мантии. На его выломанной руке виднелись странные черные следы, похожие на отпечатки ладоней.

Потом они все так же дружно замерли у указателя:

ТРАВМЫ ОТ РУКОТВОРНЫХ ПРЕДМЕТОВ....................1 этаж Взрыв котла, обратное срабатывание волшебной палочки, поломка метлы и проч.

РАНЕНИЯ ОТ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ.............................................2 этаж Укусы, ужаления, ожоги, застрявшие шипы и проч.

ВОЛШЕБНЫЕ ВИРУСЫ.......................................................................3 этаж Инфекционные заболевания, как то: драконья оспа, болезнь исчезновения, грибковая золотуха и проч.

ОТРАВЛЕНИЯ РАСТЕНИЯМИ И ЗЕЛЬЯМИ.............. 4 этаж Сыпи, рвота, неудержимый смех и проч.

НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ.......................................................................5 этаж Наговор, не совместимый с жизнью, порча, неправильно наложенные чары и проч.

БУФЕТ ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ

И БОЛЬНИЧНАЯ ЛАВКА.....................................................................6 этаж

ЕСЛИ ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ, КУДА ОБРАТИТЬСЯ, НЕ В СОСТОЯНИИ НОРМАЛЬНО ГОВОРИТЬ ИЛИ НЕ ПОМНИТЕ, ЗАЧЕМ ПРИШЛИ, НАША ПРИВЕТ-ВЕДЬМА С УДОВОЛЬСТВИЕМ ВАМ ПОМОЖЕТ.

Том глазел на указатель и до него медленно доходило что… Это другой мир! Не просто спрятанный от обычных людей тайный мир фриков, а какая-то другая культура… К примеру, кто такие животные четвертого класса опасности, которых следующий плакат крайне не рекомендовал держать в качестве домашних любимцев?

Долго раздумывать над этим не получилось — мисс Фичерс мягко, но достаточно настойчиво вела их к лестнице, терпеливо давая насмотреться, а потом начиная подзывать.

А на пятом этаже все закончилось быстро, даже почти обидно быстро. Стремительно вылетевший откуда-то из-за дверей целитель мгновенно освободил от пузырей икающего бедолагу, отправил в палату Сюртука с его хвостом и минут пять колдовал над Томом, после чего ветки просто отпали…

Обратно, от больницы они добирались своими силами. Хотя Том бы предпочел волшебный способ — ну да, в пупке странные ощущения, но зато быстро!

Но с ним никто не согласился. Деннис сказал, что лучше умрет, чем еще раз тронет этот ведьмин медальон. Отец заподозрил волшебников в садомазохизме, а Грей сказал что у него все кишки на позвоночник намотались.

Зато, когда Фичерс сказала, что покупки для школы надо будет делать в каком-то Косом Переулке, никто не пожелал сопровождать Тома… Чему он только обрадовался.

Том только ночью сумел разобраться в том, что это за тянущее чувство поселилось в груди. Он рыдал, вцепившись в подушку, и чем дольше он плакал, тем легче ему становилось. Облегчение ширилось в его груди все сильнее и сильнее — Том вспоминал взгляды и шепотки одноклассников и смачивал подушку новой порцией слез.

К нему больше не будут относиться как к какому-то… прокаженному, только потому, что он умеет что-то странное. Есть целое сообщество таких как он! Он будет для них нормальным!

Братья исходили завистью всю неделю. Мисс Фичерс доступно объяснила им, что продажа души дьяволу — глупые средневековые предрассудки. Талант к магии — он того же рода, что и талант к пению. Вот и все.

И они тоже так захотели, а кто бы не хотел?

Но мисс Фичерс так же мягко и спокойно объяснила, что это — врожденное. И научиться нельзя, вообще нельзя, никак. Если бы у них была магия, это бы уже заметили, у волшебников есть специальные артефакты.

Братья злились и завидовали, а Том видел все это и упивался злорадством. Никакой вам сказки, неудачники!

“А вот фиг вам, а не парк аттракционов!”

Да, тогда Том воспринимал это так. Лунапарк и Диснейлэнд в одном флаконе. И Косой Переулок не обманул его ожиданий! Там были такие прикольные старинные здания, что Том невольно чувствовал себя, как в исторических романах. Кругом было столько всего чудесного и необычного! Но уже тогда его кое-что смутило.

Птичьи перья восхитительно смотрелись в качестве письменных принадлежностей в книгах и на экране, но Том серьезно сомневался в своей способности что-либо ими написать.

— А можно я возьму в школу обычную ручку? — спросил он у Фичерс.

— Не стоит, — покачала головой та. — Если боишься не справиться с пером, возьми перьевую ручку, а шариковые в Хогвартсе отбирают.

— Почему? — изумился Том. — Они ведь удобные!

— Перо развивает мелкую моторику, снижает нагрузку на руку и помогает выработать каллиграфический почерк, — сообщила Фичерс наставительно.

Следующим камнем преткновения стала шляпа. Точнее колпак, в котором Том выглядел полным идиотом.

— У вас в школе Хэллоуин круглый год?

— Том, это традиция.

Колпак пришлось купить.

На мантии Том смотрел с большим подозрением, но вот этот-то предмет гардероба оказался неожиданно удобным. Свободная, глубокие карманы, капюшон в который можно спрятаться.

Последней покупкой была волшебная палочка. Мисс Фичерс объяснила, что колдуют волшебники только ей, а колдовства без палочки, обозванного “детскими выбросами” у взрослых волшебников и вовсе не бывает.

Том ничего не понял:

— Значит взрослые волшебники колдуют хуже детей? — удивился он.

Мисс Фичерс посмотрела не него, он посмотрел на мисс Фичерс. Наконец она нарушила молчание:

— Взрослые волшебники сильнее. Но чтобы заклинание подействовало, магию надо сконцентрировать, понимаешь? Без палочки это практически невозможно. Есть народы, которые не используют концентраторы, но их магия довольно… непредсказуема, сильно зависит от настроения заклинателя и положения светил…

— А, — произнес Том. Он, кажется, понял. Пытаясь сконцентрировать магию без палочки он не смог ее контролировать — и вот вместо кусочка льда у него прорванная труба…

И они пошли за палочкой.

Фичерс описывала это как таинство, но на взгляд Тома было больше похоже на эксперимент. Он брал в руки палочку и палочка сопротивлялась — или искажала то, что он по ней посылал. Рушились полки, колокольчик на столе вдруг превратился в лягушку, а держатель обернулся зажавшей ее в зубах гадюкой.

— А у вас неплохой талант к трансфигурации! — оживленно заметил мистер Олливандер. Казалось его совершенно не смущал тот бардак, который Том утворил в его магазине за жалкие пять минут: — Но нет, это не то… давайте попробуем вот это: пихта и сердечная жила дракона, десять дюймов, довольно твердая, особенно хороша… нет!

Палочке Том не понравился. Захватывающее было ощущение.

— Попробуйте вот эту: эбеновое дерево и сердечная жила… Нет!

Палочка была выхвачена из пальцев, лишь только Том ее коснулся. В итоге он совершенно сбился со счета — но скоро заметил, что Олливандер начал подсовывать ему только палочки с пером феникса и длиной только в двенадцать дюймов… наконец, одна из них, сосновая, легла в руку как-то особенно хорошо, и сила вырвалась из Тома облаком серебряных искр…

Фичерс расплатилась и они наконец смогли покинуть разгромленную лавку.

— Вау! — весело воскликнул вошедший следом подросток. — Тут, как будто, была неплохая вечеринка!

А вечером у Фрезеров состоялся грандиозный семейный скандал.

***

Том был чертовски рад, что Фичерс не преподаватель и больше они не увидятся. Его сборы в Хогвартс обошлись отцу… ну, как и должны обходиться сборы ученика в хорошую частную гимназию — папа так и сказал. Он как-то ухитрился поговорить с Фичерс и выдать ей нужную сумму без матери, зато Фичерс догадалась отчитаться при ней.

Лицо у матери сделалось такое, что волшебница поспешно добавила:

— Дальше будет дешевле. Многие учебники и оборудование покупаются на все семь лет…

— Спасибо, — поблагодарил отец. — Кинг-Кросс, э… платформа три-четыре?

— Девять и три четверти, — чирикнула Фичерс, попрощалась и… просто исчезла с негромким хлопком.

— Круто! — однозначно оценил способ ухода Денни.

— Ты взял деньги с накоплений на университет?! — ледяным тоном вычеканила мать.

— Я взял деньги, которые откладывал Тому на гимназию, — спокойно сказал отец. — Накопления на учёбу Денни и Грея не пострадали. Давай не будем спорить.

— Ты знал, что я против идеи с гимназией, — с тихой яростью произнесла мать. — Ты сделал все по-своему и теперь просто предлагаешь мне… заткнуться?

Том предпочел поскорее скрыться. Все повороты этого разговора ему давным-давно известны. Мать будет наступать, отец — пытаться увернуться от конфронтации, не уступая позиций. А потом она зажмет его в угол… И отец сдастся, согласится со всем, что она говорит, но сделает все равно по-своему.

И, так как мать это знает, она будет нервничать и пытаться отца контролировать. Иногда Том жалел, что не дал им развестись два года назад, но папа так мучился…

Тогда матери пришлось кое в чем уступить — папа объяснил, что он не молодеет и уйти на пике карьеры лучше, чем запомниться зрителям старым неудачником. Том лежал и все думал — как могло так получиться? Он еще помнил, как мать с отцом друг друга любили. А теперь у них война… Из-за него.

Отец поднялся к нему через час. Встал в дверях.

Том поднял на него взгляд, некоторое время они просто молчали.

— Без меня всем будет легче, — сказал Том. — Вы перестанете ругаться с мамой…

— Дело не в тебе, — отец прошел через комнату и сел рядом на кровать. — Дело никогда не было в тебе. Люди тяжело принимают тех, кто выделяется, но в этом нет твоей вины. Я надеюсь… в новой школе у тебя сложится лучше. Не то, чтобы я был в большом восторге от школы-интерната, но… — дернул плечом он.

— А уж я-то как надеюсь! — признался Том. — Знаешь, ведь тогда с ребенком мисс Райли… Я уже знал, что могу нечто особое. Я пытался его вылечить…

Папа молча потрепал его по голове. Вид у него был усталый.

— И все-таки, — тихо сказал Том, — у тебя теперь не будет повода ругаться с мамой. Всем правда будет легче — и мне и тебе…

— Все — это я и ты? — грустно улыбнулся отец. — Вот как ты видишь… Люди так непредсказуемы, Том. Меня когда-то привлекло в твоей матери ее глубокое чувство собственного достоинства. Даже странно, что она не видит, насколько ты на нее похож.

Том скривился.

— Когда-то она была прекрасной матерью, — с глубоким вздохом сказал папа. — Том, запомни пожалуйста, за отношения двух взрослых людей только они одни и в ответе. Как только твои братья поступят в университет, я буду считать, что исполнил свой долг.

— Ты?.. — вскинул голову Том.

— Да, — твердо сказал папа. — Но в этом нет твоей вины. Джейн сама разрушила нашу семью. Думаю, мы вполне сможем жить вдвоем, — улыбнулся он.

Том широко улыбнулся в ответ, в голове отчаянно считая годы — университет… братьям будет восемнадцать… А ему пятнадцать… Долго! Но все равно здорово!

***

Глава 3 где мы знакомимся с еще двумя героями.

***

То, что он волшебник, Вик знал уже давно. Это была тайна на троих, которая чуть не стоила ему брата. Но Лаки оправдал свое имя — он только сломал ногу… Тут лучше начать с самого начала — а в начале у них был домик на дереве. Сейчас его уже нет — деду совсем не понравилось, что Лаки оттуда прыгнул.

И это он еще не знал, что до этого из домика выпал Виктор, но спланировал легко, как перышко и даже не ударился. А Лаки без тени сомнения прыгнул следом. Он подумал, что здесь какое-то особое место. Но ошибся, рухнул кулем и поломался.

А Виктор страшно испугался за него. И тогда из него что-то вырвалось — и нога Лаки выпрямилась.

Но Лаки долго хромал, а Хлоя догадалась сказать деду, что Лаки спрыгнул. Вик ее в этом не винил — Хлое было четыре. А им было шесть и, честно сказать, они с братом не были гениями. Но быстро додумались до мысли, что Вик — не обычный человек.

Ну да, они совсем не были гениями. Решили проверить его способности прыжком с пожарной лестницы. Виктор прыгнул и… земля понеслась навстречу как-то слишком стремительно. И тогда он испугался — и вот тогда оно и случилось. Он стал упругим, словно мячик и ударился о землю, как о батут.

Так Виктор понял, что это происходит, когда он пугается. Лаки пробовал пугать Виктора специально, но вышло не особенно страшно: когда Вик увидел завывающего брата, вышедшего ему навстречу в простыне и с фонариком, он свалился со смеху на пол.

Скоро они обнаружили еще одно чувство, которое активирует силы Виктора: злость.

Разозлил Вика Липучка Джек. Это был противный мальчик с розовым лицом и аккуратно зачесанными на пробор рыжими волосами. Джек мечтал пробиться в старосты класса и коршуном следил за всеми одноклассниками. Любой их промах он приносил преподавателям.

Джека все дружно не выносили и так же дружно мечтали поколотить. Проблема в том, что кто-нибудь из преподавателей всегда приглядывал за ними на переменах. Ненавязчиво, но… А после уроков Джек прыгал к своему отцу в машину — и был таков.

В тот день у Лаки пропали шиповки для бега. Он решил бежать кросс в гимнастических чешках, но был отстранен от занятия учителем физкультуры.

— О, я кажется нашел твои ботинки, — манерно сказал Джек после занятия, и Вик вспыхнул от злости.

Вот точно так же Джек уже “находил” пропавший доклад Лаки — ровно после того урока, когда Лаки должен был его читать. И все это началось после того, как Лаки подал заявку на место классного старосты…

Джек смотрел насмешливо и Вик все понял. Липучка хочет, чтобы они на него накинулись, он специально их дразнит! И вот тогда это случилось — что-то внутри Виктора лопнуло, ботинки вырвались у Джека из рук… И внезапно отвесили ему смачного пенделя!

Лаки расхохотался.

— Ой! Что это? — завизжал Джек, отшатываясь. Но ботинки оказались чуть-чуть шустрее: как Липучка ни вертелся, они постоянно оказывались сзади и отвешивали ему пендель за пенделем.

Виктор задыхался от смеха. Лаки и вовсе не удержался на ногах: он сел на пол и закатывался, ухватившись за живот. На лице Липучки недоверие мешалось с испугом; каждый раз, когда ботинки отвешивали ему пенделя он испуганно взвизгивал: “Что это?!” — доводя Вика с Лаки до подлинной истерики.

Наконец, Джек бросился бежать. Ботинки полетели за ним, то и дело наподдавая по заду.

Вик с Лаки все никак не могли перестать хохотать — они успокаивались было, потом переглядывались — и их ушатывало по-новой.

— Ох… фух… думаю, больше он не будет трогать мои вещи! Ахахаха, Вик, тебе надо было заставить мой доклад залезть к нему в штаны!

Виктор представил это — и сполз на пол рядом с братом. Они хохотали и хохотали, а потом взор Вика упал на часы…

— Ой, — воскликнул Лаки, с которого тут же сдуло весь смех. — Дед!

Виктору тоже было не до смеха. Дед покинул службу в звании полковника. И он терпеть не мог непунктуальность! У них с Лаки осталось ровно три минуты, чтобы успеть добежать до ворот…

Так что они выскочили из раздевалки, чуть не сбив по дороге типа в нелепом пальто, и даже не задумались, кто он и что тут делает. Но тот остановил их сам:

— Ребята, вы не видели сейчас ничего необычного?

— Нет сэр, — не раздумывая выпалил Лаки. Вик прихватил его за руку.

— Ты чего? — брат с недоумением развернулся. — Скорее! Дед ждет!

Вик и сам не мог сказать, что его смутило в этом типе и его вопросах. Но показалось жизненно важно остановиться и присмотреться к нему внимательнее.

Это был узколицый мужчина с впалыми щеками и усталым взглядом. И пальто у него было такое, словно он его с доктора Ватсона снял. В правой руке он держал небольшую деревянную указку — и вот это почему-то особенно сильно насторожило Вика.

В том смысле — он что-то не видит тут классной доски. Зачем этому типу указка?

— Вик! Если мы сейчас…

Незнакомец поднял указку и Вик отшатнулся: почему-то ему не хотелось, чтобы эта штука целилась в него.

— Конфундо! — одновременно произнес мужчина.

— … сейчас… час? Который час? — спросил Лаки каким-то бессмысленным голосом.

Вик похолодел, еще не осознав произошедшего; он увидел, как незнакомец снова пытается выцелить его своей нехорошей указкой и внутренне взмолился: “Ну пожалуйста! Давай!”

На этот раз не было ощущения лопнувшей в груди струны. Виктор, скорее, ощутил себя выдавливателем банана.

Незнакомец чуть пошатнулся, а Вик ощутил режущую боль в солнечном сплетении и мгновенно пробившую тело слабость.

— А, — вдруг сказал незнакомец неожиданно-весело и опустил указку. — Вот почему вы “ничего не видели”, — голосом выделил он.

Виктор вскинул взгляд… Лаки все так же стоял с бессмысленным видом и бормотал что-то невнятное. И тут Вик как понял… У незнакомца — такие же способности, как у самого Виктора! Вот как он сделал это с Лаки!

— Не волнуйся, — незнакомец проследил за его взглядом. — Минут через пять он придет в себя. Я просто хотел вас, кхм, отвлечь.

— Кто вы? — требовательно спросил Виктор, выпрямляясь и стараясь не показать слабости. — Почему вы…

Слова запутались на языке.

— Не напрягайся, — посоветовал незнакомец. — И не делай так больше… Кхм. В том смысле — не пытайся вызвать специально, никогда. Это не совсем полезно… точнее, в каком-то смысле полезно, но очень опасно. Тебе бы сейчас съесть кусочек шоколада, но у меня нет…

— В холле аппарат с шоколадками, — перебил его Вик. — Но вы не ответили.

— Ах, да… — задумчиво произнес незнакомец. — Я отвечу. Но сперва скажи — этот мальчик твой родственник? Вы похожи.

— Это его брат, — донеслось из-за спины Виктора и ему тут же стало легче безо всякого шоколада. Дедушка подошел!

— Деда? — спросил Лаки все еще рассеянно: — А что ты здесь…

— Смею надеяться, что я воспитал вас достаточно хорошо, — хмыкнул дед. — И если вы задержались — у этого есть веская причина. Я пришел ее выяснить. С кем имею честь?..

Незнакомец как-то стушевался перед дедовой выправкой:

— Понимаете, это не совсем моя обязанность, объяснять такие вещи… В одиннадцать лет к нему бы пришел кто-то из Хогвартса и объяснил лучше…

— Не совсем понимаю, о чем вы, — вежливо ответил дед. — Давайте начнем сначала — кто вы и почему задержали моих внуков?

Незнакомец выдохнул. Лицо его стало еще более утомленным:

— Сперва унитазы, все утро, — пробормотал он. — Потом игрушки, теперь ботинки. И их видело полсотни человек! Вы никогда не замечали за своим внуком ничего… необычного?

— Замечал, — коротко ответил дед. — Значит, вы знаете причину этого явления?

Виктор внутренне ахнул.

— Явления… — хмыкнул незнакомец. — Просто ваш внук — волшебник. Мы живем здесь, рядом с вами, но скрываем свое существование. Чтобы не вызывать, э… зависти и кривотолков.

— Зависти? — дед выразительно приподнял бровь.

— Ну, знаете, сперва зависть, потом преследования, инквизиция… — незнакомец деда не понял. — Я работаю стирателем памяти. Ваш внук заколдовал свои бутсы и теперь нам придется хорошенько поработать, чтобы все забыли, как они гонялись за тем мальчиком…

— Зачем это? — не понял Лаки. — Джеку так и надо! А вы… правда живете тут? А сколько вас, много? А как сделаться волшебником?

— Волшебником нельзя стать, только родиться, — поправил его мужчина. — Да, мы живем здесь, скрывая от простецов свои дома. Оставить память Джеку я не могу — простецы не должны знать о магии. Я оставляю память вам, потому что твой брат — волшебник и вам все равно все расскажут… Года через четыре.

— Как насчет того, чтобы рассказать нам все после работы? — любезно предложил дед. — Двадцать фунтов.

— Пятьдесят, — немедленно отреагировал волшебник. — И вам придется подождать час, пока мы тут со всем закончим.

Это был самый длинный час в жизни Виктора. Зато дед успел рассказать, откуда он знает:

— Вик сосал золотых рыбок. Когда мы убрали аквариум повыше — рыбки начали сами выскакивать из воды и прыгать к нему в руки. Мэри не поверила своим глазам, но я привык им доверять. Если я вижу то, чему не знаю объяснения — я это все равно вижу. Скрытое сообщество, — задумчиво протянул дед. — Неожиданно.

***

Им повезло, что на стадионе сегодня не было тренировок. Дед и волшебник, представившийся “мистером Смитом” устроились на трибунах болельщиков, смахнув с сидений осенние листья.

— Вы сказали, что работаете стирателем памяти, мистер Смит, — медленно начал дед. — Не могли бы вы рассказать о своей работе подробнее?

Дед всегда так делает — раскручивает каждую историю не в лоб, а словно снимая с луковицы чешуйку за чешуйкой. Вот и мистера Смита он так же раскрутил: Виктор узнал, что волшебники могут менять память обычным людям и делают это, чтобы скрывать свое существование с конца семнадцатого века.

А еще, у магов существует собственное министерство! Виктору стало очень смешно — магия, волшебство и — ми-ни-стер-ство!

— Вас, по-видимому, не так мало, — сделал свой вывод дед.

— Около двух миллионов, — сообщил мистер Смит. — В Великобритании. В других странах есть свои органы управления, власть английского министерства распространяется только на остров…

Потом дед начал вынимать Смиту душу финансовыми вопросами. Очень его интересовало, где волшебники работают, чем занимаются и на что живут. Смит жаловался, что с магов тяжело собирать налоги. Виктору показалось, что волшебника особенно возмущало то, что ему-то их платить приходится. А какой-нибудь “гоблин паршивый”, который в Лютном переулке “яйцами докси” торгует, не платит ничего…

— “Гоблин” — фигура речи? — заинтересовался дед. — Или они в самом деле существуют?

Тут Смит пустился в путанные объяснения — выходило так, что гоблины правда существуют, но не все волшебники их любят. Все дело в том, что волшебники долгое время с гоблинами то воевали, то торговали — а сейчас гоблины держат единственный на островах банк.

— Маги доверяют гоблинам свои деньги? — поднял бровь дед.

— Да, — признался мистер Смит. — А гоблины платят налоги — старые обеты… После последней войны всем пришлось идти на уступки друг другу, вот в чем дело. Да и гоблины более сплочены и имеют свой кодекс чести… Отдельный гоблин может обмануть, гоблин представляющий клан — нет, они очень дорожат репутацией.

— Финансовая корпорация, — пробормотал дед. — Понятно… Вы упомянули какие-то обеты — не расскажете, что это?

По лицу мистера Смита было видно, что он наконец-то понял, как продешевил, согласившись связаться с дедом за каких-то пятьдесят фунтов. Виктору стало смешно.

— Обеты… вид магических клятв, которые карают клятвоотступника. Они могут заключаться только добровольно. Уговорить другого волшебника на клятву можно, а приставить к горлу нож и потребовать поклясться… работать не будет, — рассеянно поведал Смит.

Тут дед начал мучать его вопросами — какие бывают еще магические народы и с каждым вопросом Смит все грустнел.

— Что ж… Я вижу, нам сегодня не охватить всю тему целиком, — сделал вывод дед где-то после пятого вопроса. — Могу я попросить вас побыть нашим консультантом? Разумеется, за отдельную плату.

— Вполне, — кивнул оживившийся Смит. — Но я должен предупредить — в год волшебник может обменять на нашу валюту только тысячу фунтов.

Дед кивнул и сделал пометку в блокноте.

В следующий раз Вик увидел Смита в выходные. Дед отправил Хлою с мамой в зоопарк, а Вика с Лаки оставил “для занятий”. В этот раз он выяснял у Смита, какой валютой пользуются волшебники и уточнял правила обмена.

— Я так и догадался, что вы про это спросите, — радостно объявил Смит. — Даже проконсультировался в банке… Они что-то покупают здесь, у магглов. Что-то, что у нас стоит дороже. Им просто не нужно слишком много маггловской валюты.

— Какое забавное словечко, — задумчиво произнес дед. — Довольно пренебрежительно звучит. Как и прошлое, вами озвученное — “простецы”.

— Это так, — развел руками Смит. — Многие волшебники склонны, кхм… смотреть на магглов сверху вниз — сами понимаете, средний волшебник сильнее… Сейчас это общеупотребительное слово, оно не несет оскорбления… Если им не называют волшебника, конечно. Это кхм, намек на слабость сил и… вообще.

— В прошлую нашу встречу вы упоминали какой-то “Хогвартс”, человек из которого должен нам все прояснить, — сменил тему дед.

— Судя по моему опыту, это будет Хогвартс — достаточно раннее начало и сильные чары… — пробормотал Смит. — Это школа, лучшая школа Британии. Для магов, конечно. Чистокровные ученики записываются туда сразу после рождения, маглорожденные — после первого достаточно сильного выброса.

Виктору неожиданно сильно резануло слух это словечко: “чистокровные”. Чисто. А остальные — это у них “грязно”, что ли?

Резануло уши не только Виктору — заинтересовался и дед. И тут на них такое полилось… коричневое и ароматное, но совсем не шоколад.

Вообще-то дед не любил, когда они с Лаки влезали во взрослые разговоры без запроса, но тут Вик уже не выдержал:

— Что-то мне уже не очень хочется учиться в том Хогвартсе…

— Кхм, я понимаю, как это все звучит и к сожалению… но все же, это не такая большая часть общества, да я думаю и у магглов есть свои радикалы…

— Радикалы? — тут же вцепился в слово дед.

И тут они узнали, что в волшебном мире вот чуть ли не на днях закончилась гражданская война!

— Но вам нечего опасаться сейчас — сторонники неназываемого схвачены и отправлены в тюрьму, те кто им сочувствовал — молчат… — торопливо объяснял Смит. — В любом случае, вашему внуку придется пройти обучение, чтобы научиться контролировать свои силы…

— А я? — влез Лаки, не выдержав, и получил от деда недовольный взгляд.

— Вы… — мистер Смит пожал плечами. — У меня нет доступа к Перу Хогвартса, я не могу сказать точно… Иногда бывает и несколько детей с даром в семье, это так. Вы узнаете в одиннадцать.

— Мне надо знать, к чему готовить внуков, — задумчиво сказал дед. — Возможно, есть способ взглянуть на эти записи? — дед характерно потер пальцы друг о друга.

— У меня есть пара друзей в отделе образования, — задумчиво сказал Смит. — Я могу попросить их заглянуть в книгу Хогвартса, в конце концов это ведь для блага будущих учеников… Да, определенно.

— Приятно иметь с вами дело, — кивнул дед.

***

Кто другой, плохо с дедом знакомый, мог бы решить, что его все это не особо волнует. Но Вик-то видел, как разгладилась у него складка между бровей, когда мистер Смит сказал, что не обнаружил в книге Хогвартса имени Лаки Гамильтона.

— Тогда и я в эту школу не пойду, — твердо сказал Виктор. Ему казалось — на этом можно и закончить.

— Боюсь, вам придется, — Смит сцепил пальцы. — У нас много работы и без того, чтобы отправляться сюда всякий раз, как вы заколдуете свои ботинки. Только обучение поможет вам взять свою силу под контроль… Не хочу вас пугать, — Смит бросил на Виктора острый взгляд, — но ботинками дело может не ограничиться. Кто-нибудь может… пострадать.

— Виктор, это не обсуждается, — тяжелым голосом сказал дед. — Я не в восторге от того, что слышу, но раз у тебя есть этот талант — ты должен уметь им пользоваться.

— После завершения пятилетнего обучения можно вернуться в мир магглов, если вам этого захочется, — вежливо произнес Смит. На лице его во-от такими буквами было написано, что он категорически в это не верит.

— Виктор, — позвал дед. — Решай сам. Тебе семь, но ты мужчина. Если ты не хочешь отрываться от нашего мира — тебе придется очень много учиться. Как минимум год закрыть экстерном. Потом… я буду высылать тебе задания. Летом — проработка с репетиторами. После окончания Хогвартса — снова работа с репетиторами, подготовка к университету. Ты готов?

И Виктору не оставалось ничего другого, как ответить “да”. Вик потом только старался проводить как можно больше времени вместе с Лаки. Лаки тоже был не в восторге от этого всего — особенно от того, что сам он не волшебник.

Вик не очень-то хотел ехать в школу-интернат, но вот научиться колдовать очень хотелось!

Смит категорически запретил экспериментировать до одиннадцати лет:

— Очень легко можно надорваться и повредить формирующееся ядро… Что это? Это то, что создает твою магию. Это сложная и тонкая система, но я не колдомедик, поэтому объяснить не смогу. Теоретически, провоцируя выбросы можно стать более сильным волшебником — так говорят. Но я видел совсем другое…

Волшебник замолчал.

— Что вы видели? — негромко спросил дед.

— О, вот точно так же как за вашим внуком, я когда-то стирал память за другим мальчиком, — вздохнул мистер Смит. — И рассказал ему… некоторые вещи. А потом… потом этот мальчик стал провоцировал у себя выбросы специально. Он называл это словом “качаться”. Развалил свой дом и свое ядро, попал в Мунго… Больше нас никогда не вызывали на этот адрес.

“Раскачался, дурень”, — подумал Вик.

Как ни печально — но надо было ждать до Хогвартса. Так прокачиваться Вик не хотел. Они ведь с дедом даже факультет уже предварительно выбрали.

Виктору нравился героический Гриффиндор, но дед был категорически против. На Гриффиндор поступали дети из семей “партии директора” и именно они чаще всего устраивали бои в коридорах с ребятами из семей радикалов.

— Правильный солдат держится подальше от начальства и поближе к кухне, — наставлял Виктора дед. — Постарайся попасть на Хаффлпафф.

Мистер Смит был уверен, что Вик попадет на Гриффиндор, несмотря на все дедовы планы. Ему пришлось появиться у них “по службе” еще несколько раз.

— Бывают такие дети, что до школы колдуют годами, — философски размышлял волшебник. — Отправишься на сигнал, а там — тишина, никто ничего не видел. Эти обычно на Рейвенкло попадают, в Слизерин… А у тебя, как ни происшествие, так вся школа в курсе! Гриффиндор, однозначно.

В тот раз у Вика сгорела стопка с контрольными. Липучка Джек исхитрился бросить Лаки под парту распечатку со шпаргалкой, а потом указал на нее учителю.

Доказать подлог было невозможно. Виктору пришлось взять вину на себя, ведь Лаки — староста! И тут от его злости загорелись контрольные…

А потом явился Смит и теперь весь класс уверен, что в тот день контрольная отменилась… Получилось очень хорошо! Когда Липучка снова обронил под парту Лаки бумажку, Виктор первым завопил: “Из Янга шпоры падают!”

А вот деда, как оказалось, здорово смущала эта способность волшебников — заставить кого угодно забыть о чем угодно.

— Это заклинание не так просто освоить, — ответил на прямой вопрос Смит. — Не каждый выпускник Хогвартса сумеет применить его правильно, а уж выпускник Хогвартса, кхм… найдет себе работу без необходимости грабить магглов. Конечно, мелкий жулик может воспользоваться чем попроще, но… ДМП держат в банке наблюдателя — и мимо них не проходят личности, слишком часто сдающие маггловскую валюту. Мне самому пришлось, кхм… дать пару объяснений.

ДМП, департамент магического правопорядка — это была группа волшебных полицейских. Смит обмолвился, что местные кличут их “редсами”, за их красные форменные мантии.

— Но в глаза их так называть не стоит, — предупредил Смит.

Мог бы и не предупреждать. Вик не идиот, чтобы глядя полицейскому в глаза звать его “бобби”

Свой спецназ у волшебников тоже имелся . Он назывался “аврорат”.

А дед после этих рассказов попросил добыть ему сборник волшебных законов. И заставил Виктора изучать их вместе с ним.

— Хотя бы в общих чертах ты должен в этом ориентироваться.

***

Когда Вику исполнилось одиннадцать, выплеск внезапно выдала Хлоя.

Кулинария увлекала ее с детства — куклам Хлои сооружались многослойные бутерброды из листьев сирени, одуванчиков, мать-и-мачехи и садовых незабудок. Она варила “каши” из семян подорожника, старательно приправляя тиной и песком. А год назад их экономка, с разрешения деда, начала учить Хлою готовить по-настоящему. Сегодня Хлоя впервые пекла банановые кексы — и немного пережгла их.

И тут по кухне пролетел порыв ветра! Почерневшие кексы зазолотились, а домашние дружно посмотрели на Виктора… Вик развел руками и сказал:

— Это не я.

Смит явился через полчаса.

— Тебя можно поздравить? — поддел он Виктора. — Аккуратный всплеск без свидетелей и разрушений! Ты растешь над собой…

Вик хмуро отвернулся. Как будто он виноват, что у него это происходит громко. После последнего случая дед запретил Виктору болеть на школьных соревнованиях: на вратаря соперников накинулись ворота.

— Это не его всплеск, — сказал печальный Лаки. — Это Хлоя. Посмотрите мое имя снова?

Смит пропал на полдня. Все это время Вик не находил себе места. Это же хуже не придумаешь, если Лаки, единственный из них — окажется обычным человеком… Дед тоже был невесел. Кажется то, что Хлоя — волшебница, понравилось только самой Хлое.

Смит новостями не порадовал. То есть, да, оказалось, что Лаки тоже волшебник! Только очень слабенький… Вот и выбросы его никто не замечал.

— Возможно, для вас это выглядело как хорошее здоровье, или счастливая случайность, — пояснил Смит. — Вы записаны на курсы Гринвудской волшебной школы, думаю, скоро к вам подойдет чиновник из Министерства…

— А почему не в Хогвартс? — тут же спросил Вик.

Он ужасно обрадовался, что Лаки тоже маг, хотя видел, что дед не рад.

— Недостаточно способностей, — скорбно сказал Смит. — В Хогвартсе он бы смог освоить не больше трех курсов…

— Значит, обучение в Гринвудской школе длится три года? — тут же вычленил главное дед.

— Пять лет, — покачал головой Смит. — Там…менее напряженная учеба. Многие сочетают с маггловским обучением, это еще одна причина, почему программа так растянута. Вы кхм, не одиноки в своем испуге покидать привычный мир…

Если бы Смит смотрел не вовнутрь себя, а на деда, он бы понял, что фраза про испуг была лишней. Но Смит в этом плане был туговат.

— Мне нужно, чтобы вы выяснили, можно ли зачислить Лаки в Хогвартс, — суховато сказал дед. — Про три года я услышал, меня устраивает.

— Но… зачем? — растерялся Смит. — Мальчику будет комфортнее…

— …учиться вместе с братом, — закончил за него дед. — Из ваших речей я понял, что есть Хогвартс — и есть другие школы. Кто будет больше цениться в вашем мире? Тот, кто до конца прошел Гринвудскую школу — или тот, кто отучился три года в Хогвартсе?

По лицу Смита пролетела вспышка осознания:

— Тот, кто отучился в Хогвартсе. Его будут считать более сильным магом, к тому же библиотека и общий уровень преподавания… Многие чистокровные — да, собственно говоря, все чистокровные, кто только может — в Хогвартс устраивают своих заведомо слабых детей, потому что иное — просто позор… Кхм, но это чистокровные, для маглорожденного это нормально…

Дед выразительно поднял бровь и к чести Смита, тот это заметил.

— Вы хотите для внуков лучшего, — уважительно кивнул Смит. — Я могу свести вас с нужными людьми, но это будет недешево, кхм, то есть… Дети с талантом учатся бесплатно, за Лаки вам придется платить. И с гоблинами тоже придется договариваться — правила обмена, да, но это же гоблины — ради выгоды они прекрасно отступят от правил…

— Деньги у нас есть, — дед сказал, как отрезал.

***

Глава 4 где Лаки обретает надежду и палочку.

***

Завидовал ли Лаки брату? Если честно… Немного.

Если бы такими способностями обладал чужой мальчик, Лаки бы его возненавидел, но это был Вик…

Одно точно — Лаки хотел быть волшебником, уметь творить чудеса одним движением палочки, жить в восхитительном мире, где водятся гоблины и драконы… Пусть даже этот мир и не похож на сказку. И было очень обидно, что именно он не сможет.

Зато дед был тогда рад. А вот потом… Лаки был готов петь и скакать. Конечно он держал себя в руках, но от деда радость Лаки не укрылась. И он позвал его на разговор в свой кабинет:

— Как ты думаешь, почему я захотел, чтобы ты обучался в Хогвартсе?

Тут Лаки прекратил радоваться и начал думать. Уж кто-кто, а дед ничего просто так не делал. Каждое его решение имело глубину и хорошо бы до нее докопаться.

Поверхность — дед знает, как Лаки привязан к брату, поэтому отправляет его с Виктором. Вот только это — обманка, уж Лаки-то деда знает. Не будет он беречь их чувства — есть обязанности, а воля и сила настоящего мужчины в том, чтобы следовать своему долгу, а не потакать своим капризам.

— Ты хочешь, чтобы я присмотрел за Виктором, — сказал Лаки.

— Верно, — кивнул дед. — Твой брат бывает слишком горяч. Еще?..

Лаки задумался. Дед всегда смотрит вперед…

— А что будет, когда мы вырастем? — поднял голову на деда он. — В том смысле… не только же для контроля нам учиться? Иметь такие способности и не пользоваться…

— Не в бровь, а в глаз, — кивнул дед. — Я думаю, магия может дать невероятные возможности, если соединить ее с техникой. Да и способность волшебников вмешиваться в чужой ум не стоит недооценивать… Жаль, что это племя настолько неорганизованно, от них было бы куда больше толку, — губы деда растянулись в улыбке. — Но если вы с Виктором выучитесь их фокусам, это может хорошо помочь нашему делу…

Лаки выцепил из речи деда главное:

— Ты бы хотел привлечь волшебников к семейному бизнесу?!

— Ни в коем случае, — отчеканил дед. — Неужели за все эти годы, глядя на Смита и слушая его рассказы, ты так и не понял, что представляют собой волшебники? Неорганизованный сброд владеющий сверхсилами и слишком много о себе мнящий! Никогда не забывайте о том, кто вы и не давайте этим типам заморочить вам голову. Вам не нужен их мир. Но, — дед задумчиво посмотрел за окно, — вам нужны их знания, чтобы сделать лучше наш мир. И положение нашей семьи в нем, безусловно.

— Мне нужен их мир, — посмел возразить Лаки. — Почему нет?

— Ты не подумал, — безжалостно сказал дед. — Думай.

— Там опасно? — предположил Лаки.

Дед покачал головой. Лаки с трудом удержался от того, чтобы начать кусать нижнюю губу.

— Социальный статус, — наконец обронил дед. — Пусть мой отец и был младшим сыном виконта, но все же вы с Виктором — джентри. А кем вы будете там? Ты уже понял, Лаки, не так ли?

Лаки понял. Их собеседники будут держать в уме вот это: ты стоишь на ступенечку ниже. Конечно, сообщать об этом очень невежливо, но свой социальный статус ощущают все. Нет, Лаки совершенно не хочет!..

— О, я вижу взгляд революционера! — усмехнулся в усы дед. — Оставь их в покое. У тебя есть свой мир, где у тебя все в порядке со статусом… И не позволяй увлекаться Виктору. Возможно, у тебя будет соблазн завести полезные знакомства… Запомни, Лаки, люди вокруг — не идиоты. Не лезь к тем, кто стоит выше по рождению, твои мотивы будут для них очевидны. Ищи умных и талантливых, лучше всего из недооцененных…

***

Больше всего из школьного списка Лаки хотелось получить палочку. И больше всего он боялся, что ему не подойдет ни одна — и тогда его изгонят с позором, учиться в Гринвудской школе неудачников.

И тогда он подведет деда, расстанется с братом… никогда не прикоснется к чуду настоящей магии.

Смит уже поведал Лаки, что выпускникам Гринвуда палочка не положена. Они там учат руны, варят зелья, изучают звезды, магические травы и магическую историю. Считается, что этого вполне достаточно для столь слабых магов.

В лавке Олливандера он, честно признаться, струсил. Пустил Виктора вперед, но Вик и рвался вперед.

Потом Лаки очень радовался своему решению, когда увидел, как долго Вику подбирали палочку. Если бы Лаки пошел первым, он бы совершенно пал духом уже на пятой. Однако, скоро в отборе появилась закономерность — сперва Виктору начали подсовывать только палочки с сердечной жилой дракона, потом только дубовые и еловые и красного дерева, а потом начал меняться размер…

Лаки очень интересовало, в чем тут разница. Если с первых палочек Вик навел в магазине дикий беспорядок, то последние мирно выпускали золотистые искры.

— Да! — вдруг выкрикнул Вик. С кончика его палочки во все стороны брызнул теплый ветер.

— Десять дюймов, дуб, прочная и жесткая, — довольно кивнул мистер Олливандер. — У вас будет весьма выверенный стиль колдовства.

— А как вы определяете?.. — заинтересовался Вик. — Вообще, что это значит — гибкая, твердая, хлесткая? Как это проявляется?

— Я даже могу определить ваш будущий факультет, — едва заметно улыбнулся мастер. — Но сперва давайте займемся вашим братом.

— Да, — кивнул Вик. — Лаки, прости… я увлекся.

Виктор знает его лучше, чем кто-либо другой. Лаки ничего не говорил о том, как волнуется, но Вик и без того понимает все.

Когда Олливандер вручил ему первую палочку, Лаки тут же пожалел, что пустил Вика вперед. Теперь, когда он знает, как это должно выглядеть, разница была слишком наглядна. От прикосновений Виктора из палочек летели искры, полки падали, стул квакал…

От прикосновений Лаки с палочками не происходило ничего.

Он бы совсем пал духом, если бы не обнаружил, что Олливандер не выглядит смущенным или удивленным. Он просто предлагал Лаки палочку за палочкой, самых разных пород, самой разной длины… Лаки заметил — ему первой подобрали длину. Теперь Олливандер подсовывал ему только палочки от восьми до десяти дюймов.

Одна из палочек словно бы обожгла Лаки пальцы — и он отметил: после этого сердечную жилу дракона ему больше не предлагают.

Олливандер с каждой новой палочкой только счастливее делался, а Лаки… ему пришлось проявить все самообладание, чтобы не повернуться и не выбежать. Не работает! Не работает, ему не хватает таланта!

А затем одна из палочек словно бы согрела ему ладонь. Лаки инстинктивно сжал пальцы — и на кончике палочки зажегся призрачный голубой огонек.

Его первое настоящее чудо… Счастье рванулось из глубины души и немедленно наполнило всего Лаки лопающимися золотистыми пузырьками, огонек на палочке, задрожав, разлетелся в разные стороны кометными хвостами искр, нарисовав в воздухе цветок василька.

— Девять дюймов, грецкий орех и волос единорога, — сказал мастер. — Волос единорога — не самая сильная среди сердцевин, однако… Эта палочка будет способна на самые изящные чары, требующие выверенного контроля. Она весьма гибкая, такая палочка легко приспосабливается под руку волшебника, владеющего ей. Волшебник и палочка всегда учатся друг у друга… — призрачным голосом сообщил мастер.

Лаки поежился.

— Спасибо, мистер Олливандер, — поблагодарил мастера дед, молча прождавший за спиной всю ту вечность, что им подбирали палочки. — Сколько с нас?..

***

У Лаки после того магазина даже голова кружилась от радости и облегчения. Дед, заметил, что сегодня они однозначно заслужили по рожку мороженого.

— Интересно, — задумчиво сказал Вик, — а магическое мороженое чем-то отличается от обычного?..

— Сейчас мы это и выясним, — улыбнулся дед.

В дверях кафе у них вышло столкновение, которое не то что было неожиданным, но сумело попортить Лаки настроение: какая-то пожилая дама в пышной мантии и платье времен молодости дедовой прабабки окинула кроссовки Вика и костюм деда неимоверно-брезгливым взглядом.

Дед ответил ей взглядом полковника на гражданскую штафирку. Затем они взаимно посторонились и прошли мимо, постаравшись даже кончиком рукава друг друга не задеть…

А мороженое правда оказалось очень вкусным. Оно не таяло, зато дед растаял. Он сказал, что не ел такого с молодости, с тех времен, когда молоко еще не было порошком и никто слыхом не слыхивал ни о каком пальмовом масле.

— Что ж, — произнес он, оглядывая мороженое подобревшим взглядом, — у магов тоже есть кое-что хорошее.

Вик согласно закивал, медленно и с наслаждением зачерпывая в креманке вафельно-шоколадной трубочкой. Лаки прикрыл глаза, ощущая, как листик мяты, который он обычно выплевывал, пожевав, распадается на языке облаком холодной свежести…

“Хлою бы сюда!”

***

Глава 5 где братья Гамильтоны заводят знакомства

***

С дедом, мамой и Хлоей они простились перед барьером. Черт побери, Виктор совершенно не понял, как это никто не замечает, как то и дело в кирпичи просачиваются типы с огроменными тележками, увенчанными кошачьими переносками или совиными клетками.

Причем Хлоя и Лаки их видели, а мама с дедом — нет.

Дед забыл спросить у профессора Флитвика, можно ли ему в стену или нет и решил не рисковать.

— Будьте аккуратны и находчивы, — негромко сказал он. — Учитесь хорошо. Сразу же пишите нам. Присматривайте друг за другом… Как же быстро вы выросли, — закончил он со вздохом.

— Все будет хорошо, — пообещал деду Лаки, безмятежно улыбаясь и Вик который раз позавидовал его самообладанию. Уж он-то знает, как брату страшно.

В последние несколько дней Лаки уже три раза просыпался от кошмара — шляпа отказывается его распределять, шляпа выкрикивает “Гринвуд”, шляпа спрашивает, кто пустил в Хогвартс маггла…

Мама бросилась обнимать их еще раз, только после этого их отпустили.

— Ты первый, — сказал Виктор. Лаки глубоко вздохнул, налег на ручки тележки… и вошел в стену, как в воду.

— Фред, Джордж! — раздался гневный крик сзади. — Вы собрались ехать в Хогвартс с этим?!

Вик не удержавшись обернулся и увидел целую толпу рыжих. Разгневанная мать семейства держала за шиворот двух одинаковых мальчишек, на перроне валялась коробка, а из коробки медленно выползало… нечто.

— Бедный мистер Смит, — вслух пожалел обливиэйтора Виктор и толкнул тележку.

И это он думал — на вокзале был хаос? Да он еще настоящего хаоса не видел!

На перроне творилось что-то невообразимое. Над головами носились совы, странно одетые люди то и дело появлялись из воздуха, многочисленные подростки волочили огромные сундуки… Часть сундуков плыла за хозяевами по воздуху.

Они с Лаки с трудом затащили в вагон огромные сундуки и прошли несколько купе, пока не нашли относительно свободное. У окна сидел мальчик их возраста и что-то задумчиво чертил в книжке. У него была забавная челка — волнистая и такая длинная, что ее конец, завязанный ленточкой, был заложен за ухо.

— Да, конечно, тут свободно… Помочь вам? — мальчик заметил их сундуки. — А потом вы поможете мне, потому что я и не собирался запихивать этого монстра в одиночку, — мальчик задорно улыбнулся, показав щель между зубами и ткнул пальцем в голубой сундук с перекошенной крышкой. — Я тут попробовал применить к нему чары левитации, но вышло не очень-то хорошо, — пожал плечами он. — Хотя, в учебнике это выглядит довольно просто… А, да, я Санни, Санни Уайт.

— Виктор Гамильтон. А это — мой брат Лаки… Слушай, а как ты заколдовывал сундук? — не сдержал любопытства Вик.

Санни немедленно залез в сундук и достал оттуда помятую книжку:

— Вот. Учебник по чарам, страница сорок. Палочка описывает дугу, потом идет резко вниз… Длинная “а”. Вроде бы все просто, да?

— Да, — кивнул Виктор. — Слушай, а можно я попробую? В том смысле…

— Он хочет попробовать на твоем сундуке, — ехидно сказал Лаки, — потому что боится сломать свой.

— Ну, в общем… — Санни почесал в затылке. — Кажется, моему сундуку уже мало что может повредить, верно? В конце концов, крышку я оторвал сам… Давай!

— Так, — напряжённо сказал Виктор, вынимая палочку и взмахивая ей в воздухе: — Плавная дуга… резко вниз… Плавная дуга… Вингааардиум Левиоса! Кхм…

Сундук не шелохнулся.

— Можно я попробую? — тихо спросил Лаки.

Вик подвинулся и с напряжением уставился на брата: «Пусть у него получится! Пожалуйста, пусть у него получится!»

Лаки несколько раз провел в воздухе плавную дугу, резко дергая кистью в конце:

— Вингардиум Левиоса!

Он выговорил совсем не так как Виктор — не так растягивая «а» и сделав больший упор на «о». И крышка сундука внезапно задрожала и… съехала прямо Лаки на ногу!

— Аууу! — завыл он, как волк на болотах.

— Оу… — сморщился Санни.

— Садись скорее! — потянул брата к лавке Вик. Лаки, хромая, уселся.

— Ну… во всяком случае заклинание получилось у тебя с первого раза, — заметил Санни, — я смог правильно подобрать слова к движениям только на третий. Эй, да попробуйте еще раз! Только ноги лучше подобрать…

— Нормально, — сказал Вику Лаки. — Я уже в порядке. Пробуй еще раз!

Виктор попытался произнести слова так же, как Лаки, но ничерта не выходило.

— Помахай палочкой, — посоветовал Санни, — тут в начале учебника написано, что движение нужно поставить под свою руку — Мерлин знает, что это значит, но всё-таки попробуй…

Виктор прыснул, чувствуя, что Санни ему нравится и активно замахал палочкой. И… кажется понял, в чем тут дело — руке всякий раз было чуть-чуть неудобно. Виктору пришлось сделать не меньше десяти взмахов, пока он наконец не нашел нужную амплитуду замаха и резкость движения.

— Вингардиум Левиоса!

…Сундук взлетел в тот самый момент, когда дверь купе открылась. Виктор, и без того ощущающий заклинание так, словно он этим сундуком на кончике палочки балансирует, совсем немного отвлекся и…

— Невезуха! — прокомментировал Санни, засыпанный собственными учебниками.

— Что вы делаете? — заинтересованно спросила зеленоглазая девочка с длинными русыми хвостами. — О, Левитационные чары! Тебе помочь это собрать?

— Да, было бы очень кстати… — пропыхтел Санни, пытаясь удержать учебники в охапке.

Вик отчаянно пытался не дать сундуку опрокинуться окончательно. Девочка зашла в купе и решительно схватила сундук за обе ручки:

— Опускай на стол, я держу!

Вик опустил сундук на стол, потом они в четыре руки освободили Санни от книг и сложили их на сиденье.

— Разбирайте, — кивнула девочка. — Сейчас я отловлю кого-нибудь, кто починит это и поможет нам забросить вещи наверх.

С этими словами, она вышла в коридор, бросив свой собственный сундук посреди купе.

— Какая… решительная особа, — хихикнул Лаки.

— Черт, похоже чернила разлились, — уныло сказал Санни. — Мантия, конечно, все равно черная, но… Эй, но теперь мы можем попробовать на ней пятновыводящие чары! Сейчас, это где-то в книжке по бытовому колдовству…

— Эм… может не надо? — осторожно предложил Виктор. — Есть шанс не только приехать в Хогвартс со сломанным сундуком, но еще и в дырявой мантии…

Лаки расхохотался в голос. В это время дверь снова открылась.

— У кого тут сломался сундук? — добродушно спросил парень с желтым шарфом на шее. — А, вижу. У этого сундука сегодня было немало приключений, я смотрю? О, еще и чернила пролились…

Вик заметил, что Санни не выглядит таким уж довольным — попрактиковаться в чарах ему явно хотелось больше, чем приехать в Хогвартс в целой мантии. Старшекурсник не только починил сундук и убрал пятна, но и закинул их вещи наверх теми самыми левитационными чарами, которые, как выяснил Виктор, не так уж и просты…

Когда парень ушел, в купе снова просочилась девочка с хвостиками:

— Лоусон Гризельда, — представилась она. Виктор, Лаки и Санни представились в ответ.

— О, у тебя та самая книжка игр от Саламандера? — Гризельда тут же обратила внимание на забытую всеми книгу. — Классная штука, если не давать окками разбежаться по всем страницами…

— Я как раз сейчас их ловлю, — признался Санни. — Надо нарисовать чайник, а в чайнике — муху. Как только оккамий уменьшится и влезет в чайник — быстро пририсовать крышку. Только не пойму, что тут надо делать со скорлупой, — задумчиво сказал он.

— Ого! А ты неплохо в этом разбираешься, — уважительно сказала Гризельда.

— У меня дядя магозоолог, — ответил Санни, подбирая книгу, — так что я да, немного разбираюсь…

— Ткни пещеру на странице со скалами и напиши слово “бладвак”, оттуда вылезет гоблин и продаст тебе что-нибудь полезное, — посоветовала Гризельда.

— “Бладвак”? — озадаченно спросил Санни. — А что это значит?

— “Кирка”, — перевела Гризельда. — Честно говоря, это единственное слово, что я знаю на гоббледуке. Можно писать английскими буквами, правда мой брат говорил, что если писать на гоббледуке, тебе дадут скидку… Эй, кто-нибудь тут знает гоббледук?

Лаки развел руками. Виктор повторил его жест. Ему вообще стало как-то не очень уютно — Вик думал, что узнал от Смита достаточно, чтобы чувствовать себя в волшебном мире уверенно, но… ни кто такой Саламандер, ни что такое “оккамий” он не знал. Хотя… почему не исправить это прямо сейчас?

— А кто такой оккамий и Саламандер? — поинтересовался Вик.

— Ты не слышал про Саламандера? — удивилась Гризельда. — Он же регулярно попадается на карточках от шоколадушек…

— Вы, наверное, среди магглов выросли? — спросил Санни. — Понятно, что тогда вы его не знаете, хотя он знаменитейший волшебник… Ньют Саламандер, самый крутой магозоолог, известный путешественник и герой войны с Гриндевальдом!

“С кем?” — хотел спросить Вик, но не успел.

— А вот кто такой Гриндевальд ты знаешь, — подметила Лоусон, глядя на Лаки. — Вы полукровки, да?

— Не люблю это слово, — вдруг резко сказал Санни. — Оно такое… словно ты не человек, а породистый пес. Словно все что в тебе есть определяет порода.

— Оно просто короткое, — пожала плечами Гризельда. — Его легче выговорить, чем фразу: “У тебя волшебником был только один родитель?”

— Да, — сказал Санни. — Его убили Упивающиеся Смертью.

Гризельда замерла, ее лицо вытянулось.

— Оу, — сказал Лаки. — Сочувствую. Нашего отца тоже нет в живых — он был морпехом… это случилось где-то в арабских странах, больше мы с братом ничего не знаем. Все засекречено.

— Мне дед сказал, — с горечью ответил Санни. — А заодно добавил, что внук-полукровка ему не очень интересен…

— Извини, — сказала Гризельда, глаза ее блестели. — Мордред, ну я же не знала! И, я хочу, чтобы знали вы — хотя мои родители учились на Слизерине, они никогда не поддерживали идей Сами-знаете-кого и не общались с теми, кто их поддерживал!

— А, твои родители… — смущенно начал Виктор. — Слушай, ты не обидишься, если я спрошу… В том смысле, что мы с братом из семьи магглов, но у нас был знакомый волшебник, который говорил, что Слизерин, это вроде как заповедник для темных магов…

Гризельда закатила глаза:

— Мордред, нет! Слизерин, прежде всего, факультет амбициозных, тех, кто мечтает многого добиться, тех, кто любит побеждать! Но видишь ли, старый Салли не был слишком переборчив в средствах, которыми его ученики достигают величия. Я считаю, что для победы можно и схитрить — а кто-то другой решит, что можно и убить. Но это не значит, что весь Слизерин только и делает, что упоенно изучает темные чары!

— Ты хочешь попасть на Слизерин? — уточнил Лаки.

— Вот это нормальный разговор перед первым курсом! — оживился Санни. — Я собираюсь отправится на Рейвенкло, я думаю, я имею все шансы — мой отец учился именно там!

— Я не то чтобы мечтаю попасть на Слизерин, — призналась Гризельда. — Его сложная репутация будет мешать мне заводить связи. Но, боюсь на другой факультет шляпа меня просто не отправит…

— Мы с братом собираемся на Хаффлпафф, — сказал Лаки. — Подальше от начальства, поближе к кухне. Подальше от политики, поближе к знаниям.

— Поближе к знаниям — это тебе со мной… — хихикнул Санни.

— Дед хочет, чтобы мы пошли на Хаффлпафф, а я сам хочу на Гриффиндор, — признался Виктор. — Но я пойду туда же, куда определят Лаки.

— М-м… ты же знаешь… а, Мордред, о чем это я, конечно нет! Шляпа не отправит тебя на факультет, который тебе не подходит, — сообщила Лоусон. — Во всяком случае, если есть те, которые тебе подходят.

— А если их нет? — уцепился за слово Виктор.

— Вот тогда-то тебя и отправят в Хаффлпафф!

***

Остаток пути они разбирали книгу Саламандера. Это была… натуральная компьютерная игра для волшебников! Ты вставал на место магозоолога, который должен спасти редкие виды от вымирания. Для этого надо было создать у себя в волшебном чемодане подходящую для животного локацию и отловить само животное. Время от времени весь зоопарк из чемодана сбегал — черт, Виктор так увлекся, что и не понял, как до Хогвартса доехал.

Заодно узнал, кто такие нюхлеры и фвуперы. Вик чуть живот не надорвал, когда Зельда рассказала им про Урика Странного, который пытался доказать, что пение фвупера вовсе не сводит с ума, для чего явился на Совет Волшебников голым, в парике из дохлого барсука!

— Обожаю анекдоты про Урика, — сказала Зельда. — Судя по карточке от шоколадушек, он носил на голове медузу вместо шляпы…

Лаки заинтересовался, что это, и они с Зельдой уселись смотреть ее карточки.

А потом он накупил десяток лягушек у ведьмы с тележкой.

— О, у меня Мерлин! — обрадовался он, вскрыв первую.

Позабытая лягушка выбралась из пачки и внезапно начала скакать по всему купе, оставляя шоколадные следы.

— Лови ее, лови! — вопил Санни. — Кусай скорее, пока не сбежала!

Виктор в горячке засунул пойманную лягушку в рот, только через мгновение сообразив, что до этого она прыгала по полу. Раскушенная лягушка больше не дергалась. Внутри у нее оказались обалденно вкусные хрустящие шарики.

Лаки вскрыл вторую лягушку и сразу отправил ее в рот.

— Беддок Маллун, — прочавкал он через шоколад.

— О, я знаю кто это, — оживилась Зельда. — Я сейчас про него такую смешную историю расскажу, как над ним во время заседания Совета Волшебников гоблины подшутили…

Лягушек ели всем купе, в итоге Лаки попалась еще Цирцея, борец за права гоблинов, радиоведущая, виолончелист группы “Ведуньи”, их же гитарист и Парацельс. Зельда тут же принялась объяснять, какие карточки считаются самыми ценными и выходило, что — а какие угодно. Слизеринцы обычно фанатеют от великих волшебников, любители музыки пищали бы от карточек с “Ведуньями”, многие рейвенкловцы любят собирать странных персонажей…

— Хочу Урика, — вздохнул Лаки.

— Если определился со стилем своей коллекции, можно сменять ненужные карточки, — предложила Зельда. — Ты не очень-то обрадовался музыкантам, да? Пойдем, пройдемся по купе, может получится выменять тебе Урика…

И они пропали на два часа — Виктор уже начал беспокоиться и собрался их искать. Но не успел — Лаки вернулся и сразу принялся делиться впечатлениями.

Урика он так пока и не выловил. Зато сменял радиоведущую на Дервента Шимплинга — парня, который на спор съел щупальце ядовитой тентакулы. За Освальда Бимиша удалось выменять Мирабеллу Планкетт — шотландскую волшебницу, которая влюбилась в водяного, превратилась в треску и уплыла в озеро. Еще у Лаки появился Олгаф Отвратительный — гоблин, который пытался продавать бомбы-вонючки со своим потом.

Но гвоздем его новой коллекции стал Арчибальд Алдертон — волшебник, который случайно взорвал деревню, пытаясь испечь торт. Лаки выменял его у какого-то слизеринца на Цирцею.

— Вскрываем оставшиеся? — предложил Вик. — Может там и будет твой Урик.

— Не хочу больше шоколада, — грустно сказал Лаки.

— Ну, я же не оставлю друга в такой беде, — улыбнулся Санни.

Лаки получил жуткую вампиршу Сангвину и — внезапно — карточку с Салазаром Слизерином.

— Повезло, — грустно сказала Зельда. — На нее ты легко сменяешь Урика почти у кого угодно. Золотые карточки попадаются реже всех.

Лаки молча протянул ей карточку. Зельда улыбнулась, прижала ее к себе, а затем полезла в свою коробку и отдала Лаки Урика.

— Дарю.

***

После поезда их ожидало настоящее волшебное путешествие — сперва их вел к озеру великан, потом они плыли к сказочному замку по черному озеру…

В соседней лодке двое убеждали третьего, что для распределения нужно победить тролля. Лаки не выдержал и крикнул бедолаге про шляпу.

— Первокурсники! Пригнитесь! — скомандовал великан.

— Кто-нибудь, скажите этому парню, что пригибаться здесь нужно только ему, — захихикал Виктор.

Потом была лестница, каменный холл и наконец — огромный зал, заполненный подростками разных возрастов. Над залом сияли звезды,словно потолка там и вовсе не было… Хотя, кто его знает? Может, оно так и есть?

Виктору не терпелось пройти распределение, внутри него расцветала надежда на чудо — он сам бы не сказал, какое. Он крепко держал за руку бледнющего Лаки.

Перед ними оказалось трое ребят. Первого, симпатичного темноволосого паренька, распределили на Рейвенкло; второй, крепыш с открытым взглядом, ушел на Хаффлпафф; третий, светловолосый мальчик с тонким, нервным лицом, отправился за стол Слизерина… И наконец настала очередь Лаки!

Вик скрестил пальцы. Каждая секунда молчания шляпы звенела у него в виске. И наконец…

— Рейвенкло!

“Да! Да, да, да!” — Вик запрыгал на месте от радости. Его брата распределили! Теперь он ученик Хогвартса, не хуже прочих! Лаки возьмет старательностью то, что не сумеет взять силой!

— Гамильтон Виктор! — произнесла Макгонагалл.

Вик сел и поля шляпы загородили от него зал.

“Пожалуйста, на Рейвенкло, к брату!” — попросил он.

“Хм-хм, какой ты торопливый, — шляпа издала в его голове скрипучий смешок. — Я вижу твою преданность брату, вижу… Но не вижу такой же преданности знанию”.

“Я хорошо учусь!” — возмутился Виктор.

“Хорошо учишься потому что так НАДО, — заметила шляпа. — В тебе нет истинной страсти рейвенкловца — тяги к знанию ради знания… Зато хватает пыла и воли Годрика. На факультете Хельги ты заскучаешь, но она берет всех”.

Вик прикусил губу. Мысли заметались, как ошпаренные.

На Рейвенкло ему не попасть, дед сказал отправляться на Хаффлпафф, настоящий мужчина делает то, что должен, а не то, чего хочется… Он не должен участвовать в местной политике. Настоящий мужчина, это долг, а не желания. Вик — мужчина. Он сделает, что должен.

“А знаешь, — задумчиво сказала шляпа, — Хаффлпафф тебе все-таки не подойдет”.

— Гриффиндор!

***

Глава 6 где Том проходит распределение и узнает что его везение, как всегда, сработало безупречно.

***

На поезд Том опоздал — спасибо дорогим братьям. Они отключили будильники во всем доме.

Отец был зол как черт. Том безнадежно глядел на часы — пол-одиннадцатого. Он успеет на Кинг-Кросс только если вызовет вертолет. И предлагала же Фичерс ему купить сову, волшебного почтальона! Побоялся. Это он отобьется, а что братья могут утворить с беззащитной птицей?

— Ты знаешь как связаться с Фичерс? — растерянно спросил отец, развернувшись к Тому. — Она не оставила свой телефон и черт его знает, где находится этот Хогвартс!

— Отправиться на Чаринг-Кросс, — предложил Том. — Волшебники отсылают письма совами, а в Косом Переулке есть общественная совятня.

Лица братьев вытянулись.

“Не ждали, гады, что я знаю, как выкрутиться?”

Лицо отца, напротив, просветлело:

— Собирайся. Тебе понадобится там что-либо из школьных вещей?

— Только деньги и палочка, — сосредоточенно сказал Том. — А, и мантия. Там очень странно чувствуешь себя в обычном…

— Хорошо, — кивнул отец. — Я пойду греть машину. Дени, Грей… Вы меня сегодня очень сильно разочаровали, — сурово закончил он. — Я не ждал от вас такой мелочности.

Тут же вскинулась мать:

— Почему ты так уверен, что это сделали они? Том наверняка сам забыл завести будильник. Он вечно сваливает все на старших!

— А наш будильник? — прорычал отец. — Мне приснилось, что я его заводил? Мне надоело, что мои дети растут невоспитанными хулиганами, Джейн! А ты им только потакаешь!

Том спешно рванул вверх по лестнице — дальнейшие повороты этого разговора ему тоже были известны: сейчас мать предложит отцу воспитывать детей самостоятельно, раз она такая плохая, отец скажет, что это он и делает и если бы кое-кто не мешал…

— Ты просто их не любишь! — исступленно кричала внизу мать. — Чтобы отправить Тома в эту чертову школу ты нашел и время и деньги! Но когда Денни надо было ехать на соревнования — что ты сказал?!

— Я был на сборах и ты это знаешь!

— Конечно! Ты ведь не мог ПОПРОСИТЬ ДЖЕКА ОТВЕЗТИ НАШЕГО СЫНА…

Дверной звонок взорвался громким, пронзительным дребезжанием.

— НУ КТО ЕЩЕ ТАМ… — прорычал отец распахивая дверь. — Ох, простите мисс Фичерс! Мы как раз искали способ с вами связаться…

Фичерс? Том перегнулся через перила с невообразимым облегчением.

— В мои обязанности входит проследить, чтобы мои подопечные добрались до школы, — мило, но несколько нервно улыбнулась волшебница. — Поезд ушел, а Том так и не появился, я решила выяснить, все ли в порядке…

— У нас сломался будильник, — соврал отец.

“Глупо, — подумал Том. — Она все равно уже слышала ваши крики. Лучше бы ты сказал в чем дело…”

— Ничего страшного, — мягко заметила Фичерс. — Почти каждый год кто-нибудь опаздывает. Пять лет назад один мальчик и вовсе ухитрился сесть на межконтинентальный экспресс — его нашли уже во Франции. Бедняга пропустил приветственный пир и был распределен только на следующий день… Хм. Я прибуду за Томом к восьми часам, Том, ты успеешь собраться? Я доставлю тебя на станцию и ты вольешься в толпу первокурсников приехавших на поезде…

— Вы же умеете телепортироваться! — сообразил отец. — Но тогда зачем вообще нужен поезд?..

Фичерс вздохнула:

— Не все дети хорошо переносят телепортацию, плюс дети, которые не виделись все каникулы… Представляете, что было бы на уроках? Пока они едут к Хогвартсу, за восемь часов успевают наговориться… Именно поэтому поезд туда идет восемь часов, а обратно — только четыре.

И Фичерс снова исчезла с хлопком, а Том… он был уже собран. И теперь… еще восемь часов ждать!

Отец, понимая, что творится у Тома на душе, позвал его играть в приставку и Тому пришлось признаться, что электроприборы его не любят. Папа здорово озадачился и Тому снова стало его жалко:

— Я просто пойду наверх и почитаю школьные учебники, ладно? Не хочу в новой школе выглядеть, как лох.

Грей фыркнул и что-то зашептал Денни на ухо.

***

Фичерс не обманула, явилась вечером, когда Том уже успел прочитать половину “Теории магии”. Правда понял там не особенно много.

— Мы с тобой отправимся на станцию “Хогсмит”, это ближняя к Хогвартсу деревушка, — щебетала она. — Там много магазинчиков…

Тут Фичерс запнулась. Так Том и знал! Теперь она будет считать их нищебродами. И не объяснишь ведь, что деньги дома есть, только матери как кость в горле, когда они тратятся на Тома.

— Просто присоединишься к другим детям на платформе, — повторила Фичерс. — О, и надень сразу мантию, хорошо?

Том послушно натянул мантию. Братья стояли у входа на кухню и наблюдали за ним. На их лицах Том видел все, о чем только мечтал. Тоску безбрежную. Ответил им взглядом: “Вы неудачники”.

А потом они с Фичерс взялись за сундук — и за цепочку волшебного медальона.

… И очутились на платформе в тот момент, когда из поезда валом валили дети. Тома немедленно толкнули; он пошатнулся.

— Я позабочусь о твоих вещах, — крикнула Фичерс. — Иди на фонарь!

И Том послушно пошел на фонарь, пока не увидел, кто его держит.

— Первокурсники! Сюда! — зычным голосом орал мужик, похожий на сказочного людоеда. — За мной!

— Там я вас скушаю? — нервно предположил Том.

Рядом кто-то хихикнул.

— Это Хагрид, — сказал какой-то мальчик с другой стороны. — Лесник. Он безобидный.

Том не совсем понял, зачем в школе нужен лесник, но это ведь волшебная школа, верно? Главное, чтобы этот лесник не ел детей…

На всякий случай Том пристроился в самый конец толпы первокурсников. Свет сюда почти не доставал и все свое внимание Том сосредоточил на том, чтобы не споткнуться о корень.

Поэтому и Хогвартс он увидел позже остальных, поднял голову только услышав дружное восторженное аханье.

Огромный старинный замок, освещенный множеством огней, отражался в черных водах озера. В этом было столько волшебства, что у Тома аж под ребрами заломило. Он с трудом помнил, как забрался в лодку и точно не смог бы сказать, кто сидел с ним рядом — Том не отрывал взгляда от замка.

— Говорят в этом озере живет гигантский кальмар, — негромко сказала соседка.

— Кальмары не водятся в пресной воде, — с чувством собственного превосходства сообщила вторая девочка.

— Ты маггла что ли? — презрительно фыркнул еще один сосед. — Это же волшебный кальмар!

В лодке рядом, двое парнишек с одинаковыми голосами пытались убедить третьего, что для поступления в Хогвартс надо сразиться с троллем. Тот, судя по голосу, почти верил, хотя Тому казалось, что и ежику понятно — главные тролли тут эти двое врунишек. Какой родитель отпустит своего ребенка сражаться с троллем, подумал бы!

— Для распределения нужно примерить шляпу, — сказал какой-то парнишка звонким и чистым голосом. — Не верь им.

Двое с одинаковыми голосами захихикали.

— Первокурсники! Пригнитесь! — скомандовал лесник.

— Кто-нибудь, скажите этому парню, что пригибаться тут нужно только ему, — хихикнул какой-то ехидный парнишка.

Лодки тихо скользнули в грот.

*** распред

Зал потрясал. Потолок казался настоящим ночным небом, столы освещались парящими в воздухе свечами, явно волшебными — с них не капал воск. Вдоль стен стояли четыре стола, за которыми сидело множество детей и подростков в черных мантиях. Том и не думал, что волшебников настолько много!

Напротив дверей высился преподавательский стол. Главное кресло занимал классический сказочный волшебник — в красной мантии с золотыми звездами и длинной белой бородой! Том постарался не очень на него таращиться и держать нижнюю челюсть прижатой к верхней. Остальные преподаватели впечатляли меньше — выделялся только давешний, похожий на людоеда лесничий и бледный мужчина в черном, смахивающий на вампира.

Строгая женщина в бархатной мантии — профессор Макгонагалл — заставила их построиться шеренгой напротив табуретки с неимоверно древней шляпой. Том сразу понял, что чистили ее примерно никогда.

“Настоящий источник волшебных вшей! — панически подумал он. — А можно как-нибудь обойтись без примерки?”

И тут шляпа открыла рот (!) и запела.

Сегодня решаю я вашу судьбу, Ведь я не обычная шляпка! Хозяином первым мне был Гриффиндор! Его же назвать могу папкой.

Хоть тысяча лет минула с тех пор, По-прежнему острый мой разум! Надень же меня скорее дружок, И я расскажу тебе сразу:

Кто будет с тобой сидеть за столом, С кем ты сведешь свою дружбу. Служу этой школе я тысячу лет, Служу свою верную службу

Быть может тебя факультет храбрецов Сегодня же примет в объятья. А может быть ждет факультет хитрецов? Смогу тебе это сказать я.

И если учеба — лучший твой друг, Ты сядешь под стягом вороньим. Ты хочешь много друзей и подруг? В Хаффлпафе ты не посторонний.

Скорее надевай меня дорогой, Ведь все остальные скучают. А после, а после пир будет горой! Я знаю, его ожидают.

Том слушал в некотором… оцепенении. “За тысячу лет можно было научиться сочинять стихи и получше, — подумал он. — Хотя… что я, это же шляпа”.

— Девис Роджер! — возвестила профессор Макгонагалл.

Из шеренги выбрался высокий темноволосый мальчик. Он сел на табурет и старая нечищенная шляпа опустилась ему на глаза…

— Рейвенкло! — выкрикнула шляпа через несколько секунд.

Стол под синим стягом с бронзовым вороном дружно зааплодировал. Девис снял шляпу и отправился туда.

“Ага, — сообразил Том. — Это и есть “стол под стягом вороньим”, для тех, у кого учеба “лучший друг”...

Дальше он подумать не успел — профессор выкрикнула новое имя:

— Диггори Седрик!

К табурету вышел крепкий паренек с открытым симпатичным лицом. Шляпа едва успев коснуться его головы, тут же заорала “Хаффлпафф!”

“Много друзей и подруг, — подумал Том. — Вот что его ждет. Хорошо бы меня отправили туда же…”

— Фрезер Томас! — позвала профессор и Том смело шагнул к табурету.

Пыльные поля опустились ему на глаза. “Неужели нельзя было ее почистить хоть разок!” — подумал он с раздражением.

“Это магическая пыль”, — голос шляпы внезапно прозвучал у него в голове!

“Не верю,” — подумал Том.

“Правильно делаешь, — захихикала шляпа. — Я вижу, чего ты хочешь, да, вижу… Но ты не выдержишь этого. Веселая дружная куча — не твое. Тебе нужны друзья, с которыми можно прятать труп”.

— Слизерин!

Тому захлопал стол под змеей. Пока шел, все пытался сообразить — что это было? И вообще, зачем все это распределение, будет разная программа? О, ну ладно, с этим можно и попозже разобраться.

Том дошел до стола и обнаружил что будущие эм… однофакультетники его разглядывают.

— Гамильтон Лаки! — объявила за спиной профессор Макгонагалл.

Места за столом хватало, но лавки у стены были заполнены плотнее, поэтому Том уселся спиной к залу. Напротив него оказались самые старшие ребята, на мантиях двоих из них блестели серебряные значки. Слева сидели какие-то пацаны лет тринадцати.

— Рейвенкло! — возвестила сзади шляпа.

— Гамильтон Виктор, — произнесла Макгонагалл.

— Здравствуй Том, — одновременно дружелюбно произнесла девушка со значком. — Ты попал на лучший факультет Хогвартса, в дом Салазара. Твои родители тоже учились на нашем факультете?

— Они не учились в Хогвартсе, — неохотно сказал Том.

Почему из всех возможных вопросов, его спросили именно о семье? Надо менять тему разговора — только вот у Тома не было ни одной идеи, о чем говорить.

— Эмма, ты разве не поняла? — брезгливо спросил кто-то. — Он попал сюда по ошибке.

Том перевел взгляд на сказавшего, тот сидел через два места, слева. Где-то Том уже видел это бледное одутловатое лицо и аккуратные каштановые локоны…

Воспоминание вспыхнуло вспышкой — больница Мунго, парень с раздутыми руками… Братья ухитряются все портить, когда их даже нет рядом!

— Я видел его семейку, — фыркнул мальчик. — Он маглокровка!

Последнее слово мальчик практически выплюнул.

— Вот как, — сказала Эмма нейтрально. Ее голос больше не источал дружелюбие — Это правда?

Том не понимал, какое им тут дело до его родителей. Но, очевидно, это имело какое-то значение, раз мальчик-в-локонах использовал это для наезда. Врать смысла никакого не было, к тому же Том не понимал, почему он должен в чем-то оправдываться.

— Мои родители — магглы, если ты об этом, — сказал он спокойно. — Какие-то проблемы?

— У тебя безусловно, — прошипел одутловатый. — Шляпа не должна была тебя сюда отправлять, — угрожающе произнес он.

— Что ж, — пожал плечами Том, — возможно мне не стоило спрашивать, когда ее чистили последний раз…

Соседи дружно рассмеялись.

— Схлопнись, Лорисс, — порекомендовал парень со значком одутловатому. — Он в любом случае теперь наш. Я не потерплю ругани на факультете, не в тот последний год, когда я здесь учусь. Я сказал — ты услышал.

— Это потому что ты сам полукровка, — прищурился на парня со значком одутловатый.

— Надо же, какой он смелый стал на втором курсе, — сказал парень со значком, повернувшись к соседу. — Вот только решится ли он повторить это декану?.. Я так и думал, — с легкой издевкой сказал он, снова повернувшись к Лориссу.

Тот ответил мрачным взглядом, но рот больше не открывал.

— Гриффиндор! — завопила сзади шляпа.

— Третий пошел, — заметил худой мрачный старшекурсник, сосед парня со значком. — И на Рейвенкло трое.

— Подожди еще, — утешительно сказала ему Эмма. — Она и до середины алфавита не добралась, хотя…

— Вот именно, — сказал мрачный. — Наших снова будет меньше всех.

— Но к нам попадают только те, в ком есть зерно величия, — вмешалась девушка лет тринадцати с медовыми волосами ниже плеч.

Том удивленно посмотрел на нее: серьезно? В нем есть зерно величия?

— Наших и должно быть меньше всех, — закончила она довольно надменно.

— О чем ты говоришь, Фарли? — фыркнул Лорисс. — Зерно величия? Посмотри, кого к нам зашвырну… М-м!

Парень со значком спрятал палочку:

— Тебе придется поголодать.

Том наклонился, чтобы получше это рассмотреть: Лорисс дергал лицом, но никак не мог разлепить губ.

— Ну да… или они просто уговаривают шляпу, — закатил глаза мрачный.

“Шляпу можно уговорить? — задумался Том. — Но… зачем?”

— Джекил Хорэс!— возвестила Макгонагалл.

— Последние несколько лет с этим получше, — заметила Эмма.

— Слизерин! — завопила шляпа.

— Вот и второй, — весело заметил парень со значком.

Лорисс задергал лицом с новой силой.

— Надеюсь, хотя бы этот окажется чистокровным, — низким голосом сообщил крупный парень лет тринадцати, сидящий рядом с Лориссом. — Да, Крис?

“Да почему их это так волнует?”

Через некоторое время на лавку между Томом и тем парнем,что мечтал о чистокровных, упал худощавый паренек с узким лицом и волосами неопределенно-мышиного цвета.

— Здравствуй, Хорэс, — дружелюбно сказала Эмма. — Ты поступил сегодня в лучший дом Хогвартса. Расскажи нам немного о себе, — попросила она.

Том сообразил, что речь Эммы и даже ее дружелюбие — все это рассчитано и строится по одному шаблону. Она лезет в душу не просто так, она пытается по-быстрому выведать кто чем дышит.

— Мой род известен с восемнадцатого века, — сказал Джекил. — Все мои предки учились на Слизерине. Мои родители держат небольшую семейную аптеку…

На этом месте мрачный, что все так переживал за их численность, как-то очень ехидно усмехнулся. Джекил сбился и замолчал.

— Почтенное традиционное занятие, — кивнул мрачный.

Тому померещилось какое-то двойное дно в его словах, словно бы мрачный что-то знал об этой аптеке. Что-то не совсем приятное Джекилу.

За их спинами Шерон Кинг отправили на Гриффиндор, а Лауру Ллойд — в Хаффлпафф.

— Я Харрисон Кен, — представился Джекилу сосед. — Ты играешь в квиддич?

— Кристиан, — окликнула Этелберта Эмма, — я сейчас сниму с тебя заклятие, но еще одна попытка поссориться за столом — и ты будешь сидеть с заклеенным ртом весь пир. Ты понял?

Лорисс бросил на Тома злой взгляд и молча кивнул.

— А как тебя зовут? — Джекил повернулся к Тому.

“У тебя что, память как у золотой рыбки?” — подумал Том. И открыл рот чтобы представиться, но Харрисон его перебил:

— Он грязнокровка. Считай, что его тут вообще нет. М-м!

Теперь за лицо схватился Харрисон. Парень со значком убрал палочку в рукав:

— Что меня всегда в тебе удивляло, Харрисон, так это твое полное неумение учиться на чужом опыте, — задумчиво произнес он.

Джекил посмотрел на Тома с отвращением и отодвинулся подальше.

“Как интересно, — мрачно подумал Том. — А я-то думал, что хотя бы для волшебников буду нормальным…”

Но в эту игру можно было играть вдвоем — Том тоже демонстративно от Джекила отодвинулся и тоже посмотрел на него, как на говно.

— Лоусон Гризельда! — донеслось из-за спины.

— Ну наконец-то, хоть одна девчонка, — обрадовалась пухлая девочка с рыжеватыми косичками, сидящая справа. — Мег, давай ее к нам позовем?

Не успела Лоусон усесться, как к ним отправили нового парня, Бернарда Миллера. Это оказался низенький, коротко стриженый паренек с круглой головой. Он уселся между Томом и Джекилом.

— Миллер Бадди, — представился он, словно Макгонагалл только что его не называла.

— Здравствуй Бадди, — дружелюбно сказала Эмма. — Ты поступил на самый крутой факультет Хогвартса сегодня…

— Я знаю! — кивнул Бадди радостно.

— Твои родители тоже слизеринцы? — уточнила Эмма.

— Нет… — рот Бадди скривился, — Они учились на Хаффлпаффе.

— Значит, ты более амбициозен, верно? — улыбнулась ему Эмма.

— Верно, — кивнул Бадди. — Я думаю, я буду работать в министерстве, когда вырасту.

— У тебя там кто-то есть? — заинтересовался Лорисс.

— Нет, — поджал губы Бадди.

— А чем занимаются твои предки? — спросил Джекил. — Я Хорре.

— Разводят диринаров, — виновато сказал Бадди.

— А вот это сложно, — заинтересовался мрачный. — Они, должно быть, отлично владеют барьерными чарами?

У них за спиной отправилась в Гриффиндор Меган Ньюман.

Том чувствовал себя не в своей тарелке, чем дальше, тем сильнее. Вот и попал к “таким же как он”. Даже разговор поддержать не может, потому что понятия не имеет кто такие диринары и что такое барьерные чары.

Он усмехнулся горько: вот так. Для магглов был — волшебник, непонятное и чужое. Для волшебников — кто-то из маггловского мира. Тоже чужак.

А затем Том поймал внимательный взгляд парня со значком и постарался сделать лицо попроще.

Шляпа отправила к ним еще Флориш Перис, Эдриана Пьюси, Рут Райан, Эрин Торнтон, Кассиуса Уорингтона и Леона Уилкиса и Лоррейн Шерман.

Тому было сложно принимать участие в застольных разговорах, поэтому он сосредоточился на наблюдениях и выяснил, что мрачный был все-таки прав: на Слизерине учеников оказалось меньше всего. Их всего одиннадцать. В Гриффиндор ушло двадцать три имени! Семнадцать на Хаффлпафф и пятнадцать на Рейвенкло…

Тут Том решил все-таки задать вопрос тому самому мрачному парню:

— А так и должно быть? — спросил он озадаченно. — В одних классах получается в два раза больше народа, чем в других!

— Сосчитал, да? — усмехнулся мрачный. — Нас вообще было пятеро — я, Том, Эмма, Валентин и Свенсон. А на Гриффиндоре — тридцать человек.

— Урбан, — парень со значком закатил глаза, — да успокойся уже. Если кто-то испугался — значит он недостоин Слизерина.

— Испугался — чего? — несколько нервно спросил Том.

Старшеклассники на него так посмотрели, с таким видом… Снисходительного сожаления.

Рядом раздался взрыв хохота — Джекил и Уилкис нашли общий язык с расколдованным Харрисоном.

— Ешь спокойно, — сказал парень со значком. — Я тебя завтра с утра разбужу пораньше и объясню все, что ты не понимаешь. А не понимаешь ты, я так думаю, примерно ничерта.

***

Парень со значком оказался его тезкой. Том Морган, староста седьмого курса. Но он с ними возиться не стал, это было обязанностью старост с пятого курса. Их тоже было двое, как и семикурсников.

Они выстроили новичков парами, как в детском саду. От руки Кея Хукера не сумела увернуться Райан — мелкая девчонка с живыми темными глазами и пышной копной черных кудрей. Ее поставили в пару к Тому и она не выглядела сильно этим довольной.

Все убийственно повторялось. Впрочем, Том слишком хотел спать, для того, чтобы сильно расстраиваться. Все было очень вкусно, он съел целую гору пудинга и изрядно отяжелел.

Хукер все называл приметные места, пока они спускались вниз, но все это слипалось у Тома в голове в вязкий комок. Пройти мимо статуи дракона, портрет рыжей директрисы, три пролета, коридор, винтовая лестница, аптекарская кладовая, сюда не ходите, здесь видите звездочки на стенах? Это светлячки, не трогайте, осторожно, слизь…

В очередном коридоре староста внезапно остановился у совершенно обычной стены.

— Путь к величию, — тихо произнес он. — Запомните, это пароль. Никому не давать, никого с других факультетов в гостиную не водить.

— А где с ними общаться? — тут же уточнила девочка с длинными русыми хвостиками, чье имя Том позабыл. — Я подружилась в поезде с парой мальчиков, они попали на Рейвенкло…

— Где-нибудь в другом месте, — пожал плечами староста. — Хогвартс большой. За мной!

И он первым шагнул в открывшийся проем.

Вниз вела небольшая лестница и Том смог окинуть с возвышения взглядом всю гостиную.

Это было вытянутое помещение, освещенное зелеными хрустальными фонарями и серебристыми огоньками навроде гирлянд — только безо всяких проводов. Они просто висели дорожками в воздухе. По черным балкам стлался странного вида плющ с белеющими звездами цветов. Стены закрывали гобелены средневекового стиля, с рыцарями, дамами и единорогами и цветами.

Между высоких окон, вдоль стен, стояли антикварные темные буфеты, на большом круглом столе в стеклянной колбе горели свечи.

Перед громадным камином в ближней части комнаты, квадратом располагались три больших кожаных дивана темно-зеленого цвета. Еще тут было много приставленных к стенам столов на двоих-четверых, на столах лежали книжки и, кажется, настолки.

На каминной полке скалились звериные черепа. С щита над камином мерцала изумрудными глазами серебряная змея.

Том не мог сказать точно, нравится ему здесь или нет. Комнату нельзя было назвать уютной, но чем-то она все-таки цепляла. Вся эта антикварная мебель, старинные гобелены, колбы со свечами…

— Первокурсники! Сюда! — позвала Аллен.

Их усадили на те самые диваны. Никого кроме них и старост в гостиной не было — но откуда-то со стороны темнеющего в стене прохода доносились голоса.

Рядом с Томом оказалась та самая девочка с русыми хвостиками, которая спорила с Хукером. Для разнообразия отшатываться и строить из себя королеву она не стала.

— Есть несколько вещей, которые вы должны узнать о Слизерине, — начала Аллен. — Кто-нибудь другой начал бы вам рассказывать о величии, о том, что сам Мерлин был слизеринцем, но это вы можете прочитать в “Истории Хогвартса” самостоятельно. Я хочу поговорить с вами о кое-чем другом. О чем-то более серьезном. Все вы знаете, что у нашего факультета неоднозначная, темная репутация из-за того, что в наших стенах выросло немало черных магов…

Том перевел взгляд на черепа над камином.

— Другие студенты зачастую опасаются нас. И это не удивительно — некоторые ученики, — Аллен бросила короткий взгляд куда-то в сторону, — некоторые ученики считают смешной шуткой запугивать кого-нибудь с Хаффлпаффа, намеками на свое знание темных проклятий. Я же скажу вам так: если вы правда что-то такое знаете и умеете использовать, вам лучше об этом молчать…

Том с трудом удержался от того, чтобы не припечатать лицо ладонью. Он так устал быть пугалом в своем родном городке! И-и куда он попадает в волшебной школе? Похоже, ему правда следовало держать при себе мысли о магических вшах…

— Из этого следует кое-что еще. Все остальные всегда будут дружить против нас — пока мы в школе, разумеется. Потом мы еще поплюем этим неудачникам на макушки, но здесь мы. Должны. Держаться. Вместе, — Аллен чеканила каждое слово. — Да, на нашем факультете отдают предпочтение ребятам из древних и благородных чистокровных семей. Но для вас должен стать своим любой из сидящих здесь. Шляпа — древний артефакт, который несет в себе отпечаток сознания всех основателей. Если кто-то попал к нам — значит Салазар Слизерин выбрал бы его своим учеником…

— Простите, староста Аллен, — вмешался Джекил. — Но ведь говорили, что Слизерин собирался выгнать из школы всех магглокровок!

— Вот только эти легенды были записаны со слов других основателей, — вмешался в разговор Морган. — А то, что осталось от наследия самого Слизерина, заключено в распределяющей шляпе…

— Но ее же делал Гриффиндор! — возмутился Джекил.

— И ты думаешь, Салазар не заметил бы подвоха? — ехидно спросила Аллен. — В общем так. Если вы будете разобщены, если начнете выяснять, чей дед в Визенгамоте сидел, а чей — шишуг на ферме разводил, вас растопчут при первом же конфликте. А конфликт — будет! Наша сила в нашем единстве. Теперь я хочу поговорить насчет Гриффиндора…

И староста стала говорить насчет Гриффиндора.

Том даже проснулся от того, что услышал — Аллен рассказывала, как правильно тех провоцировать, чтобы выходить сухими из воды, чтобы они теряли баллы, а слизеринцы — нет… Снова повторила наставление держаться вместе. Фыркнула на индивидуалистов-рейвенкловцев. Ехидно прошлась по неамбициозности хаффлпафцев и закончила тем, что Слизерин — самый крутой факультет Хогвартса и они не должны его позорить. Предложила не стесняясь обращаться к старостам за помощью… И наконец предложила отправиться спать!

По спальням их разводил Хукер, девочек повела Аллен. При этом спальни располагались в общем коридоре — девичьи справа, их слева…

Но сперва Хукер завел их в дверь без отметин, за которой оказался круглый зал с кабинками вдоль стен и большой колонной с умывальниками в центре. Умывальники были антикварные, старинные, но почему-то крепились на разных уровнях. Следующая дверь без отметок привела их в душ — точно такие же кабинки вдоль стен, как в туалете, но с дверями из полосато-зеленого витражного стекла. На колонне в центре комнаты на разных уровнях крепились медные крюки, ее шестиугольником окружали лавки.

Хукер терпеливо дождался, пока все разберутся со своими делами (к примеру Том обнаружил, что расстегивать штаны, придерживая подол мантии — не слишком удобно). И повел их по спальням.

Другие двери в коридоре тускло поблескивали серебристыми табличками; пройдя несколько, Хукер показал им на надпись “Первый курс”.

— Заходите в спальню, на табличке которой ваше имя, — объяснил он и толкнул дверь.

За дверью была небольшая полукруглая площадка, на которую выходило пять дверей. Том подумал, что спальни будут теми еще пеналами — но нет. За открывшейся дверью (его фамилия была по центру) открылась довольно просторная квадратная комната. Том бросил взгляд вправо и обнаружил, что Джекил спускается по лестнице куда-то вниз, а Пьюси наоборот поднимается — спальни находились на разных уровнях.

Том зашел в свою и прикрыл за собой дверь. Здесь было слегка прохладно. Серебряные фонари, свисающие с потолка на цепочках, освещали кровать с изумрудным шелковым балдахином. Стены прикрывали светло-зеленые гобелены в цветах белого шиповника и гадюках.

По обе стороны кровати, глубоко в стену были врезаны окна, Тому показалось, будто там что-то шевелится во мраке — и он спешно отвел взгляд. Староста рассказала им, что гостиная находится под озером и днем они могут увидеть за окном много интересного.

Справа от кровати Том увидел свой сундук, слева стояла тумбочка — черное дерево, антиквариат, все как тут принято. Зеленое покрывало было расшито серебряной нитью, в тот же узор, что был на стенах: шиповник и гадюки.

У дальней от входа стены стоял высокий и узкий черный шкаф, к нему прислонялись книжные полки.

Он быстро вытащил из сундука пижаму, переоделся и нырнул под одеяло. Фонари погасли сами собой.

***

Глава 7 где Том узнает, где он очутился и обзаводится первыми, но не последними врагами.

Тома разбудил чей-то голос негромко напевающий:

— Вставай, летят рассветные драконы… У них на шеях золотые бубенцы. Вставай, несутся утра кони… Вставай, возьми их под уздцы…

А затем Том открыл глаза и обнаружил своего тезку-старосту, сидящего перед кроватью на стуле. Откинул одеяло и сел.

Морган удовлетворенно кивнул:

— Потом у меня не будет времени с тобой пообщаться, так что извини, пришлось разбудить. Что ты знаешь о факультете Слизерин? Тебе в поезде успели рассказать про нашу… обстановку?

— Я опоздал на поезд, — признался Том. — Я не знаю вообще ничего, кроме того, что услышал вчера.

— Понятно, — Морган побарабанил пальцами по губам. — Наш факультет считается прибежищем магических традиций и культуры, если кратко. А вот с ними после войны с Гриндевальдом возникли проблемы. Запиши себе это имя, потом возьмешь в библиотеке книги и почитаешь.

Том спустил ноги на пол и полез в сундук за блокнотом.

— Гриндевальд был сильным темным волшебником. Он развязал в Европе огромную войну ради блага всех остальных волшебников — как сам его понимал, — задумчиво произнес Морган. — В итоге его идеи превосходства одних над другими были дружно прокляты. Возник некоторый перекос в сторону маггловской культуры, это стало модно… А главное, Визенгамот после войны потерял право законотворчества, фокус власти сместился к министерству. Это привело к напряжению между старыми семьями и правительством. Ты конечно не понял сейчас ни слова, так что просто запомни: у традиционалистов появился лидер, настолько страшный, что его звали исключительно “Тот-кого-нельзя-называть” или “Сами-знаете-кто”.

Том, не удержавшись, прыснул в голос.

— Да, да, понимаю, это кажется очень смешным, — слегка раздраженно произнес Морган. — Но видишь ли, он наложил на свое имя особое заклятье, позволяющее ему знать, где это имя называют… Учти, у этого человека была целая организация и власть они пытались взять через террор. Ему противостояло министерство и лояльные министерству старые семьи. А теперь попробуй догадаться, на каком факультете училось большинство сторонников неназываемого — и с какого факультета большинство его противников, угадаешь?

Ответ лежал на поверхности. Как там вчера сказала Аллен? “У нашего факультета темная и неоднозначная репутация” и “Увидел гриффиндорца — подставь гриффиндорца!”

— Это поэтому все так уверены, что мы подеремся с Гриффиндором? — догадался Том. — Вроде как… традиция?

— Традиция, — мрачновато усмехнулся Морган. — Запиши-ка себе еще одну книгу: “История Хогвартса”. Прочтешь, сколько этой традиции лет. Неназываемый исчез почти девять лет назад, его сторонники были арестованы, а мы… Ну представляешь: всех нас, весь Слизерин считали если не его будущими сторонниками, то людьми лояльными к его идеям.

— Оу, — сказал Том. — Поэтому вас на старшем курсе только пятеро? Но ведь распределяет шляпа, я не совсем понимаю…

— Шляпа прислушивается к желаниям учеников, — пожал плечами Морган. — До определенного предела. Если ты подходишь в ученики нескольким основателям, шляпа дает возможность выбора.

— А если бы не подходишь никому, — предварил вопрос Тома староста, — шляпа отправляет в Хаффлпафф. Так что там тот еще отстойник…

— А мне шляпа вчера отказала, — удивился Том. — Сказала, что Хаффлпафф мне никак не подойдет… Он хорошо прозвучал в ее песне, — смутился Том, поймав взгляд Моргана.

— Да, в песне звучит неплохо, — признал староста. — Особенно, если об этом ничего не знать. И вот тут мы подходим к твоему здесь положению. Видишь ли, Фрезер, какая штука: маглорожденных тут не любят. Слизерин — факультет магических традиций, а маглорожденные печально известны тем, что плевать на это хотели…

— Или просто не знают ваших традиций, — мрачно сказал Том. — Где я должен это узнать?!

Морган неожиданно улыбнулся ему:

— Вот поэтому ты и попал сюда. Мне нравится, как ты ставишь вопрос — не “откуда мне это знать?”, а “где я могу это узнать?” Очень советую тебе изучить книгу “Ник, невоспитанный мальчик, и воспитанная девочка Николь” Рендалла Берка. Единственное — ее надо заказывать, в библиотеке нет, она считается совсем детской. Но это позволит тебе обойтись без грубых промахов, вроде появления на людях без мантии или… в общем, почитаешь. Подойди к Аллен, она тебе подскажет, как отправить сову с заказом. Общайся с одноклассниками, но не перегибай с вопросами, никто не обязан становиться для тебя справочником. А вообще, мой тебе совет — читай художку! Что будет непонятно — выписывай и смело подходи к любому из старост. Ты слизеринец, а значит ты наш, кем бы ни были твои родители.

Том улыбнулся Моргану в ответ. Да, вот именно об этом он и мечтал! Место, где его примут любым, потому что он — свой. Но…

— Но, — задумчиво сказал Морган, — как говаривал мой дед: “С одной драконьей отрыжки весь сад провоняет”. К сожалению, у нас такая есть. Этим ребятам надо кого-нибудь цеплять, но вот в чем дело — цеплять гриффиндорцев страшно, их много. В прошлом году Лорисс и Харрисон цепляли первокурсницу-полукровку, но… там вроде была на каникулах какая-то история с ее папочкой, во всяком случае после Рождества все как отрезало.

— Им нужна новая жертва? — тихо спросил Том. — Они могут прицепиться ко мне?

Морган ответил ему тяжелым взглядом:

— Да. Мы, старосты, не всегда сможем вмешаться. Так что ты должен научится защищать себя как можно быстрее. До Хеллоуина вам на Чарах будут только движения ставить, да дикцию поправлять, но потом я покажу тебе несколько дуэльных заклинаний попроще. Этого должно хватить — Лорисс не любит получать отпор, а Харрисон… он из платных, почти сквиб, — Морган фыркнул презрительно.

— Из платных? — не понял Том.

— Не распространяйся об этом, — предупредил Морган. — В Хогвартс зачисляют только за талант… официально. Неофициально с отделом образования можно договориться, — староста характерно потер пальцы друг о друга. — Его дотянут до пятого курса и выпнут перед экзаменами. Зато в личном деле будет стоять: Хогвартс, а не какая-нибудь Академия Скоромагии. Вопрос статуса…

Внезапно дверь тихо скрипнула, Морган развернулся… в проеме замерли Джекил с Харрисоном. Харрисон держал высоко поднятым металлическое ведро, Джекил шел на цыпочках… похоже, они надеялись, что Том будет спать.

— Как интересно, — сказал Морган. Палочка дрогнула в его руках.

И ведро вылетело у Харрисона из рук, сделав кульбит над его головой! Джекил взвизгнул, прикрываясь руками от потока помоев, а потом и вовсе выскочил вон, но было поздно. А Харрисон так и застыл. С его ушей свисал картофельный очисток, какая-то зеленая дрянь плюхнулась на макушку.

— Ах, какой я неловкий, — наиграно раскаялся Морган. И резко сменил тон: — Вам нечего делать в чужой спальне, — сказал он жестко. — Еще раз увижу — и профессор Снейп узнает, что у вас слишком много свободного времени. Не сомневайся, он найдет занятие обоим. Вон!

Том молча смотрел на растекшуюся на пороге лужу. Харрисон, развернувшись через плечо, вышел деревянной походкой.

— Кнокси! — вдруг хлопнул в ладони Морган. — Убери здесь.

Том поднял на старосту непонимающий взгляд.

— Я позвал эльфа-домовика, — пояснил тот. — Это такой… магический народец, слуги волшебников. Им разрешают жить в старых домах и замках, за это они служат их хозяевам. Именно они готовят в Хогвартсе всю еду и стирают нашу одежду. Обычно они остаются невидимыми, чтобы не отвлекать волшебников. Ну вот, посмотри, — Морган кивнул на порог и Том с изумлением понял, что никакой лужи там больше нет! — У этих ребят, в отличие от нас, нет собственного источника магии внутри. Домовик получает силу извне. Советую записать… Вообще записывай все неизвестное и перечитывай записи, понял? А с этими двумя я поговорю отдельно.

Морган вышел и Том начал собираться. Сегодня у них должны быть первые уроки, вот только… какое расписание?

***

— Расписание вам выдадут в большом зале за завтраком, — сообщила Аллен, снова рассадив их по диванам. — Сидите тут, похоже кое-кто забыл завести будильник.

Староста отправилась в сторону спален. Том пересчитал однокурсников и понял, что не хватает Миллера.

Джекил уже отмылся, но тень запаха осталась; рядом с ним образовалось пустое пространство. Перис, красивая пухлогубая девочка с длинными темными косами, и раскосыми глазами шепталась с соседкой — хрупкой, остроносой и большеглазой, обе девчонки покашивались на Джекила и морщили носы. Джекил дулся и бросал на Тома злобные взгляды.

Том смотрел в окно. Витражные волны, бирюзовые и зеленые, окружали прозрачную линзу чистого стекла — а за стеклом колыхались водоросли и плыло что-то… странное.

— Как спалось?

Том повернул голову — к ним подошла девочка, которая вчера рассуждала о величии.

— Все вы должно быть, уже обратили внимание на гобелены, — продолжила она. — Предлагаю сделку — вы рассказываете, у кого какой рисунок… А я делюсь с вами одной интересной приметой.

Однокурсники переглянулись.

— Лиса и земляника, — ответила Перис.

— Подснежники и ядовитый ландыш, — тут же сказала ее соседка.

— Веточки вереска, — призналась девочка с русыми хвостиками.

— Совы, подорожник, чертополох, — поделился ее сосед, крепкий парень, фамилии которого Том не запомнил.

— Мухоморы и папоротник, — пожал плечами Уилкис.

— Болотные травы, — неохотно сказал Джекил.

— Певчие птицы, — немного смущенно признался Уорингтон.

— Жабы и кувшинки, — ответила Рут.

— Рябина и ель, — отчеканила Торнтон. Эта девчонка казалась Тому немного пугающей — она резко двигалась, мало говорила, сурово щурила глаза… Ее красивые медные волосы были подстрижены лишь чуть длиннее, чем у Уорингтона.

— Шиповник и гадюки, — сказал Том.

— О чем вы? — заинтересовался подошедший Миллер.

— Что у тебя на стене? — спросила русая.

— Зеленые тыквы, — пожал плечами Бадди. — А что?

— Твои приметы тупые, как ты, Фарли, — заявил мрачный Харрисон, бредущий следом. — Как видишь, я жив.

— У тебя еще все впереди, — мило улыбнулась Фарли. — Череп — смерть до окончания Хогвартса, мышь — ничтожество, крапива — забвение. Я не виновата, что у тебя такая стена, — сообщила она, излучая довольство.

— Джемма, Кен, — поморщилась подошедшая Аллен. — Хватит уже, а?

Джемма снова мило улыбнулась, показав острые зубки. Харрисон сжал челюсти.

— А что значат наши мотивы? — заинтересовалась русая.

— Ландыш — наполнен ядом, рябина — защитник, вереск — удача, совы и подорожник — путешествие, все что с колючками — неприятности и опасности, цветы и ягоды — прибыток, грибы — неудачи, змея — величие, — сказала Фарли. — И поверь, это очень точное гадание. Я буду знать, чего ожидать от вас, — девочка развернулась и пошла в сторону выхода, намурлыкивая под нос.

— У кого была змея? — заинтересовался парень-с-совами. — Я не запомнил.

Все дружно посмотрели на Тома. Том ощутил, как жар бросился ему в лицо.

— Я же говорил, что ее приметы — полная ерунда! — фыркнул Харрисон.

— Я услышала твое ценное мнение, — кивнула староста. — А теперь иди… Мордред и Моргана, чем от тебя пахнет? Я очень советую тебе это смыть.

Харрисон провел рукой по мокрым волосам.

— Иди к Хукеру, — посоветовала Аллен. — Он поможет тебе. Я сейчас должна сделать объявление… Итак, первый курс! Завтрак начинается в восемь и длится до девяти. Первую неделю вы должны быть в большом зале к началу завтрака, у вашего сопровождающего будут свои уроки и ему надо успеть дойти до своего класса. После окончания занятий — не разбредаться! К вам подойдет старшекурсник, которому будет ближе, и отведет вас в нужный кабинет. После обеда мы проведем вам экскурсию по Хогвартсу и будем проводить ее каждый день всю неделю. Если не надеетесь на память — берите с собой блокноты. Со следующей недели вы ходите самостоятельно. Обязательно проверяйте каждый день доску объявлений, никто больше не будет бегать и собирать вас в кучу. А теперь стройтесь парами — мы идем на завтрак!

***

Глава 8 где Лаки благополучно проходит распределение.

***

Гуляя с Зельдой по поезду и общаясь с коллекционерами карт с разных факультетов, Лаки отвлекся и даже успокоился. Но в большом зале все волнение к нему вернулось. Лаки трясло. Он не видел ни потолка, ни свечей, ни соседей, только ощущал ладонь брата в своей ладони.

Но наконец пришел его черед, настал момент истины — и поля шляпы опустились на глаза.

“Хм-хм, что тут у нас… — раздался голос у Лаки в голове. — Похвальная преданность семье. Истинно слизеринская. Обходить правила, оборачивая все в свою пользу ты тоже умеешь…”

“Пожалуйста, только не Слизерин, — взмолился Лаки, сообразивший, куда все идет. — Мне бы на Хаффлпафф!”

“Для Хаффлпафа ты немного слишком индивидуалист, мой милый”, — голос шляпы вдруг зазвучал ласково и почти по-женски.

И Лаки невольно задумался: как же она устроена эта шляпа?

“Вот так бы сразу”, — голос шляпы снова сделался неприятно-скрипучим. — РЕЙВЕНКЛО!

Облегчение буквально ЗАТОПИЛО Лаки с головой. Его распределили! Он теперь студент и… никто больше не прогонит его в Гринвуд!

Лаки брел к столу счастливо улыбаясь, вслед ему хлопал Санни… И дед будет доволен, Лаки не попал ни на один из политических факультетов.

Зато брат… Лаки не знал, о чем Вик говорил с Распределительной Шляпой, но договориться он не сумел. Они оказались на разных факультетах. Это единственное, что омрачало сегодняшний вечер.

Гризельда, как и ожидалось, попала на Слизерин и ее тут же втащили к себе какие-то девочки. Вроде Лаки даже видел их в поезде, когда они с Зельдой выясняли, у кого в коллекции может быть Урик…

Зато к нему в итоге попал радостный Санни. Лаки тут же дал ему “пять” и Санни хлопнулся на лавку рядом:

— Интересно, когда здесь будут кормить? Я ужасно, ужасно голодный!

— Как только всех распределят, — сообщила ему девушка с длинными распущенными волосами. — Директор скажет речь…

О да, речь директора Лаки запомнил надолго! “Запретный лес в этом году еще более запретный чем обычно и всякий вошедший туда рискует не выйти обратно”. Суперречь! Коротко и по делу.

— Он в порядке? — озадаченно спросил Лаки.

— Не сомневайся, — ответил ему сосед справа. — Дамблдор — величайший маг. Ему просто нравится быть немного чудаком. А про лес…

— А, — протянул Санни, разглядывая мантию директора, — это многое объясняет. Эй, Лаки, как ты думаешь, он впишется в твою коллекцию?

— …Лес в самом деле опасен…

— Кто-то сказал “коллекция карточек от шоколадушек”? — хищно улыбнулась девочка сидящая через стол от них. — Я Стар, Стар Хенсли.

— Кто-нибудь объяснит мне, почему некоторые волшебники начинают представляться с фамилии, а другие — с имени? — вслух спросил Лаки. — Извини, что не в тему, но правда очень интересно.

— Не волнуйся, — утешающе сказал ему парень с серебряным значком на груди. — У нас начать выяснять посреди разговора постороннюю, но очень интересную тему — совершенно нормально. А так… с фамилии обычно представляются маги старых семей. И все, кто учится на Слизерине.

— Я только не совсем поняла, — спросила рыжеватая девочка с пучком, — зачем в школе нужен отдельный факультет для темных магов?

— Все же слышали этот анекдот? — вдруг оживился сосед старосты. — Шляпа распределяет будущего Пожирателя: “Слизерин! А лучше — сразу Азкабан”.

Смуглый старшекурсник с орлиным профилем бросил на него хмурый взгляд.

— Будущего — кого? — озадаченно спросила девочка.

— Не все слизеринцы — плохие люди, — внушительно сказал староста. — Говорю это как человек, у которого сестра на Слизерине. Хотя она умеет быть той еще занозой… Это не только факультет старых семей, но еще и факультет амбициозных. Но, я бы посоветовал вам быть с ними осторожнее — не стоит безоглядно доверять новому знакомому с этого факультета, они там неплохо манипулируют окружающими… Если что — подходите ко мне, я спрошу сеструху о вашем приятеле.

— У нас подруга на Слизерин попала, — Санни упрямо выставил подбородок и бросил на рыжую неприязненный взгляд.

“Удачно я туда не пошел, — подумал Лаки. — Сразу же на пиру нам сообщают, что они там не все, конечно, зло, но вы все-таки поаккуратнее…”

Когда они все наелись, а столы опустели, староста и еще одна староста собрали первокурсников вокруг себя — и все они огромной толпой потянулись в вестибюль.

— Сейчас мы проходим мимо статуи архитектора Хогвартса и сворачиваем в коридор, — громким голосом вещал староста. — Потом мы поднимемся по лестницам, погуляем по коридорам, пройдем через галерею и окажемся на шестом этаже башни Рейвенкло. Это — третья по высоте башня Хогвартса, первая по высоте — астрономическая, а вторая — гриффиндорская, как понимаете, Гриффиндор бы не потерпел, если бы у кого-то была башня больше!..

Дружный хохот был ему ответом.

Они долго шли вверх по лестницам и Лаки постепенно начал завидовать слизеринцам — тем приходилось только спускаться! На сытый желудок и усталую голову это куда приятнее.

— Осторожнее, эти лестницы время от времени двигаются, — предупредила вторая староста. — Все попытки составить график их движения показали, что перемещаются они в случайном порядке и в случайное время. Учтите, седьмая ступенька на третьей лестнице — ловушка, не наступите!

Все старательно зашевелили губами, отсчитывая ступеньки. Этаже на шестом староста нырнул в коридор, выведший их в длинную галерею. В темноте за окнами горели голубые огни.

— А вот и наша дверь, — сказала староста. — Как видите, прохода нет, это гладкое дерево… Теперь мы берем вот этот молоточек и стучим.

— Что общего у ворона и письменного стола? — раздался глубокий женский голос.

— У них есть ноги, — ляпнул Лаки, не сразу задавшись вопросом, кто тут задает вопросы.

Однокурсники захихикали, а деревянная панель… внезапно испарилась, оставив высокий арочный проход.

— А еще они могут быть одного цвета, — по-доброму усмехнулся староста. — У загадки может быть больше одного ответа, помните. Загадки не повторяются. Если не можете отгадать — дождитесь того, кто сможет. Добро пожаловать на факультет самых умных студентов Хогвартса!

И они прошли внутрь. Ноги Лаки ступили на мягкий голубой ковер в золотых звездах, высокий свод комнаты тоже оказался расписан звездами. Звезды бледно светились, возле них трепетали небольшие подписи. Над головой Лаки сиял Ригель.

Словно два стража, вход в гостиную охраняли полированные рыцарские доспехи. В центре гостиной, на небольшом мраморном постаменте под медным колпаком вытяжки тлели угли. Гостиную освещали семисвечовые канделябры- “горки”, плавающие прямо в воздухе. Огоньки отражались в высоких стрельчатых окнах, чей переплет напоминал формой скрещенные крылья; на широких подоконниках лежали плоские подушки. Лаки мигом оценил возможность сесть туда, спрятаться за портьерой и побыть в одиночестве.

В проемах между окнами нашлось место креслам, диванам и небольшим столикам. Но особенно привлекала внимание мраморная статуя волшебницы, точнее — книжные полки, заполняющие нишу за ее спиной.

— Рейвенкло — единственный факультет, у которого есть своя библиотека, — гордо сказал староста. — Рассаживайтесь.

Лаки устроился на подоконнике рядом с Санни.

— Я Бартоломью Блэнкеншип, староста, — представился староста. — Вторая староста от пятого курса — Симона Мозель, — он кивнул на девушку с облаком светлых кудряшек. — Так же, со своими вопросами вы можете обращаться к старостам шестого курса. Семикурсников лучше не трогать, у них подготовка к ЖАБА.

Итак, вы оказались на факультете самых умных студентов Хогвартса! Я не буду вас мучать длинными речами сегодня, но скажу лишь одно — учеба, это важно. Вы можете не участвовать во внутреннем соревновании лучших учеников, но я надеюсь, что никто из вас не получит меньше “Выше ожидаемого” за ответы и эссе. Каждый ваш правильный ответ добавляет сапфиры в колбу нашего факультета. В конце года факультет с наибольшим количеством баллов выигрывает межфакультетское соревнование — в последние годы это был Слизерин. Но, в этом году мы им еще покажем, верно? — староста вздернул кулак вверх, в ответ ему прозвучали нестройные возгласы согласия.

— Наш декан — Филиус Флитвик, преподаватель чар, — продолжил он. — Декан всегда рад помочь нам в учебе и порекомендовать материал. Так же, я жду, что вы вступите как минимум в один кружок дополнительного образования. Пожалуйста, не оставляйте доску объявлений без внимания. А сейчас мы спустимся в нижнюю гостиную и я покажу вам ваши спальни.

За статуей открывался проход! Шкаф с книгами уходил вбок, открывая винтовую лестницу, с причудливо изогнутыми перилами.

Они осторожно спустились. Нижняя гостиная была сильно меньше верхней и на месте дверей здесь был огромный камин, с бронзовыми орлами на верхней полке. А так, все повторялось — звездный ковер, звездное небо… Но вместо окон стены прорезали двери. Немногочисленные окна прятались в нишах-”фонариках”, настолько глубоких, что туда без проблем умещались пара диванов и столик.

— Над головой вы можете увидеть карту звездного неба южного полушария. Если вы видите, что кто-то лежит на ковре и смотрит вверх — просто обойдите его, скорее всего человек повторяет астрономию, — предупредил староста. — Эти двери ведут в ваши спальни, где вы будете дремать под прекрасный свист ветра…

Курс захихикал.

— Но сперва мы снова вернемся на винтовую лестницу и опустимся на этаж ниже. Там нас ждет прекрасный коридор с дверьми в душевую и туалет, а так же, комнаты самоподготовки, куда мы пока с вами не пойдем…

И они опустились на этаж ниже, после чего Мозель увела девочек налево.

— А куда ведет лестница дальше? — не удержавшись спросил Санни.

— На закрытый этаж, — ответил Блэнкеншип. — Что в комнате под нами — не знает никто, но каждый ученик Рейвенкло рано или поздно пробует свои силы и пытается открыть дверь… Пока никому не удалось.

Лаки и Санни уставились друг на друга и поняли друг друга без слов.

…Душевые оказались отделены друг от друга синими бархатными портьерами, которые почему-то не намокали от брызг воды. Над портьерами кружились призрачные золотистые огоньки — Лаки попытался сцапать один, но тот тут же потух у него в ладонях.

Санни отодвинул свою портьеру и перебрался к Лаки:

— Как ты думаешь, — спросил он, возбужденно размахивая намыленной губкой, — кто-нибудь пытался использовать маггловский динамит?

— Не думаю, что это хорошая идея, — скептически сказал Лаки. — Во-первых — где ты его возьмешь? Во-вторых… ты же не хочешь подорвать всю башню? Думаю, нам стоит начать со сбора информации. Что это за комната вообще? Может быть там тысячу лет назад заточили древнего монстра — я что-то такое слышал о Хогвартсе.

— Оу, — признал Санни, — да, не хотелось бы открыть комнату и быть сожранным. С чего начнем? — глаза его возбужденно сверкали.

— С того, что выспимся, — Лаки смачно зевнул. — Пока я не высплюсь, у меня не будет нормальных идей.

…Спальни по размерам оказались точь-в-точь как ниши-“фонарики” нижней гостиной. Они распологались ярусами, которые соединялись узкой винтовой лесенкой со старинными коваными перилами. Два яруса уходило вверх и три шло вниз.

Из самого нижнего яруса можно было попасть на этаж с туалетами, поэтому все нижние ярусы оказались уже заняты. Первокурсникам достались два верхних и Лаки по дороге все бубнил, что теперь в этой школе он не сможет пить на ночь горячий чай. Но оказавшись в спальне умолк.

Лепестки хрустальной люстры светились изнутри белым светом — и стены в этом свете казались белыми, а дерево арок отливало бронзой. Арок было три, и они образовывали три ниши, глубиной метра в полтора — одну малую и две большие. В малой нише у стрельчатого окна стояли пара кресел, а вот большие помещали в себе, помимо окон, двухэтажные кровати. В изголовьях, сразу за подушками стояли из сундуки и Лаки сильно обрадовался, увидев свой на втором ярусе. Все дело было в окошке — Лаки уже представил, как будет классно смотреть в него, лежа. На первом ярусе окно начиналось с высоты пары блоков.

— Я внизу! — почему-то обрадовался Санни.

Лаки недоуменно на него посмотрел: он еще не видел кого-то, кто предпочел бы низ верху.

— Ящички под кроватью, — пояснил Санни. — Туда влезет куча книг… И один из них будет твой.

Лаки кивнул благодарно и поскорее взобрался наверх: спать хотелось неимоверно. Он освободил от шнуров синие занавески из гладкой плотной парчи в бронзовых звездах, и зашторил нишу. В получившейся комнатке мигом стало так уютно, что Лаки едва выдержал переодевание в пижаму. Наконец он залез под голубое покрывало в узоре перьев, закрыл глаза и закончил этот длинный трудный день.

***

— Как думаешь, — спросил Лаки, — что там наверху?

Они с Санни проснулись, вымылись отправились в верхнюю гостиную — и обнаружили, что у лестницы есть дополнительные витки, на которые вчера никто не обратил внимания.

— Проверим? — с готовностью улыбнулся Санни.

И они, конечно, проверили.

Наверху оказалась еще одна гостиная, небольшая, зато удивительно светлая. Стены поднимались вверх арками и в каждой арке было окно с переплетом в виде сложной многолучевой звезды. Арки накрывал собой огромный стеклянный купол, с отверстием в центре, куда входила толстая медная труба. С выступов на потолке свисали фонари, по дневному времени — не горящие. Вокруг низких квадратных столиков были расставлены голубые и коричневые кресла. Здесь было довольно прохладно, хотя от медной трубы в центре и шел горячий воздух.

— Чайная гостиная, — сказал подкравшийся староста-шестикурсник. — Каждый год ловлю здесь перед завтраком самых любопытных первачков… Идем, там уже инструкции раздают.

— А зачем нужно столько гостиных? — задумчиво спросил Санни.

— В хорошие времена, на факультете могло обучаться до двухсот человек разом, — проинформировал их староста. — Гостиная большая, но вы представляете, что такое находиться в комнате, где проводят время двести человек?

— А, — понял Лаки. — А так получится где-то по семьдесят на комнату, плюс кто-то гуляет, кто-то в спальне, кто-то в душе… жить можно.

— Именно, — кивнул староста. — Идем.

Мозель и правда уже раздавала однокурсникам какие-то буклеты. Они с Санни поспешили к ней и получили брошюру озаглавленную как “Подробный путеводитель Хогвартса”.

— Здесь, — староста подняла брошюру в воздух и помахала ей, — описаны все маршруты, которые вам могут понадобиться. Кабинет трансфигурации, больничное крыло, совятня, большой зал — вы узнаете, как дойти до них от порога гостиной. Сколько пролетов спуститься, перед каким портретом повернуть и какой пароль потребует проход — здесь все есть. Отдельно — маршруты между кабинетами. Пожалуйста, следите за поворотами лестниц! Последние страницы — схема Хогвартса. И еще, путеводители продержатся пару недель. Так что, советую найти время погулять по школе. Если вам снова понадобится путеводитель — скажите мне, я сделаю вам еще одну копию. Если вы заблудитесь — можете спрашивать дорогу у портретов, привидений и других учеников. На всякий случай избегайте спрашивать учеников Слизерина… Да мисс?..

— Грей, — откликнулась девочка с двумя тонкими светлыми косичками. — Скажите, а как мы узнаем учеников Слизерина, если мы никого в замке не знаем?..

— Избегайте спрашивать тех, на ком вы видите что-то зеленое, — сказала староста после минутной задумчивости. — К профессору Макгонагалл это не относится, — вокруг раздались смешки. — Она шотландка, а зеленый в Шотландии считается цветом колдовства. Смело спрашивайте тех, кто ходит вне уроков в маггловской одежде, ни один слизеринец так не сделает. Так… список кружков дополнительного образования все получили? Если кто-то занимается музыкой, обязательно подойдите к профессору Флитвику, он ведет хор!..

Лаки немного опасался, как он будет справляться на уроках, но первый урок его немного успокоил. Травология была обычной возней в саду, только с необычными растениями. Он мирно слушал рассказ профессора Стебль об отличиях магической крапивы от крапивы растущей у простецов, когда к ним пробрался Вик и огорошил фразой:

— А вы знаете, что здесь двоих учеников в прошлом году убили?..

***

Глава 9 где Виктор путает башни и узнает потрясающие вещи.

***

Если честно — Виктор был доволен как слон. Он сделал нужный выбор и не его вина, что шляпа отправила его туда, куда он и хотел, верно?

Да, он не попал на факультет Лаки, но эй! Вик четыре года привыкал к мысли, что брат вообще у магглов останется! А сейчас они будут учиться в одной школе, просто спать в разных спальнях…

Во время пира Вик успел немного познакомиться с будущими одноклассниками, ну, точнее с теми из них, кто оказался за столом ближе к нему… Среди них, кстати, были двойняшки — мальчик и девочка, Джереми и Джессика Спаркс. Оба были стройные, спортивного вида и, так же как Виктор, не стали бросаться на быстрые углеводы. Это было сложно — весь стол был просто уставлен тяжелыми блюдами, типа ростбифа с йоркширским пудингом, пропитанным жиром, пирогов с почками, бараньих котлеток… Просто холестериновые бомбы!

Они с ребятами с трудом отыскали среди этого раздолья печеные овощи и взяли по стейку. После перемены блюд, Джереми, Джессика и Виктор обменялись тяжелыми вздохами. Нет, фрукты тут тоже были — но взгляд то и дело падал на такие жирные, сладкие и манящие эклеры, дрожащие горы ванильного пудинга, креманки с мороженым, корзиночки, полные белкового крема, меренговые пироги, пироги с патокой… Издевательство просто, маги вообще слышали что-нибудь о здоровом образе жизни?

На пиру Виктор страдал, зато после пира — немного злорадствовал. Переевшим одноклассникам пришлось карабкаться на седьмой этаж… К тому же, одна из лестниц, по которой они шли, внезапно сменила направление и увела половину учеников в какой-то непонятный коридор. Старосты остались с другой половиной, но среди них оказалось достаточно старшекурсников. Быстро нашелся какой-то проход за портретом, выход в коридор верхнего этажа… И вот они пристраиваются в хвост остальной колонне. Вик и не понял, как они выбрели к портрету полной женщины в ночнушке. В проходе стоял староста и весело считал их по головам:

— Восемнадцать, девятнадцать… Хах, надеюсь, мне не придется искать первачков по этажам, как в прошлом году… О, двадцать!..

Всего их оказалось, вроде бы, двадцать три человека. Веселый староста, представившийся, как Чарли Уизли, прочел им краткую речь о том, что они на факультете смелых и благородных, на факультете победителей и он ждет от них соответствующего поведения.

А потом предупредил быть осторожнее со слизеринцами, ожидать подстав, учитывать что они любят нападать скопом и не вздумать за ними следить…

Вик набычился:

— А если я подружился с девочкой, которая попала на Слизерин, то теперь что?

На него обернулись…

— Да ничего, — пожал плечами староста. — Дружи, если получится. Так, теперь те, кто желает выяснить, где здесь мужской туалет — за мной!

Старшие ученики уже разошлись и теперь Вик мог по-нормальному рассмотреть гостиную. Это была большая полукруглая комната, стены которой прикрывали бордовые гобелены. На гобеленах среди цветов скакали рыцари, девы гладили единорогов, львы клали головы на колени дамам… С правой стороны над комнатой нависала балюстрада, туда вела кованая лестница винтом.

У высокого прямоугольного окна с квадратными стеклами горел камин, от камина концентрическими кругами расходились кресла в бордовой обивке. Еще два камина поменьше грели левую стену и криво стоящие диваны, с высокого потолка свисали многосвечовые люстры, сделанные из темного дерева. На каминных полках Вик разглядел фигурки каких-то зверей, но времени особенно разглядывать их не было — староста повел их в проход под балюстрадой.

Гостиная была совершенно ассиметрична, но этим и крута. Из прохода они попали на лестницу, спустились вниз на два этажа и оказались в широком коридоре, освещенном факелами. Гобеленов и прочего тут не было — только ковровая дорожка (бордовая в желтую полоску) и глухие темные двери без надписей.

— Душевая старших курсов, душевая младших, — быстро ткнул ладонью туда-сюда староста. — Если зайдете не в свою, будете прыгать к крючкам. Туалеты — вон там.

В туалете Виктора поджидала старинная тяжеловесная роскошь — огромную мраморную чашу со статуей грифона окружали чугунные раковины с бронзовыми кранами. Двери кабинок были сделаны из настоящего дерева, вверху просвечивая полумесяцем стекол. Унитаз на бронзовых львиных лапах восхитил Виктора совершенно! Вик бы поставил этому месту пять звезд, вот только будь тут посветлее — половина факелов не горела.

В душевой, на центральной колонне, висели свежие полотенца гранатового цвета. Вместо перегородок кабинки разделяли потоки воды, причем где-то она текла снизу вверх, где-то — сверху вниз, а кое-где вбок. Еще нашлись три чугунные ванны с бронзовыми лапами. Когда они помылись, староста показал фокус — толкнул одну из ванн коленом и… она пошла! Пошла к душевым лейкам!

— А по лестнице она пройдет? — выпалил Вик, внезапно в один голос с рыжими близнецами.

— Только попробуйте проверить, — сообщил им староста. — Переведу вас в спальню к Перси.

Близнецы переглянулись и обхватили лица ладонями в притворном ужасе. Вик кинул на них взгляд, надеясь поймать ответный взгляд, но близнецы смотрели только друг на друга.

“Ну и ладно, — подумал Вик. — Я и без вас найду, с кем на ванной покататься”.

После осле того, как все желающие приняли душ, им пришлось тащиться по лестнице наверх три этажа.

— Я тут сдохну, — негромко простонал Маккензи.

— Займись спортом, — посоветовал ему Вик. — Ты единственный, кто жалуется, обрати внимание. Хочешь присоединиться ко мне на пробежке завтра?

Потолки тут в самом деле были высокие, а лестницы — длинные. Но Вик неудобств не испытывал, как и большинство. Кому-то просто стоит перестать быть дрищом.

— Я хочу, — немедленно сказал Джереми. — Во сколько?

— Во сколько тут завтрак? — озадаченно спросил Вик.

— В восемь, — откликнулся староста. — Вы будете жить в третьей башне. Сразу предупреждаю, все четные башни — девчачьи. Если лестница вдруг превратилась в горку, перейдите комнату по диагонали, вам туда. Так… Вы это конечно не запомните, но нумерация идет от общей гостиной — сперва на этаж выше, потом ниже, снова выше и снова ниже… Нумерация башен отражает время их постройки, поэтому она такая странная. В башне может быть от трех до семи этажей, плюс чердак. Третья башня — шестиэтажная, вам достались первый, второй и пятый этаж. Самых спортивных из вас я попрошу выбрать спальню на пятом, ладно?

Вик и Джереми обменялись взглядами. Лестница вывела их в какой-то извилистый коридор с многочисленными дверями.

— На этом этаже — комнаты самоподготовки, здесь можно тренировать заклинания, — объяснил Уизли. — Ну и спальни конечно, как без них. Этажом выше — малая гостиная, там обычно девчонки пьют чай… Гриффиндор сейчас — самый многолюдный факультет и может показаться, что здесь негде побыть в одиночестве… Неправда! Вы всегда можете задернуть полог балдахина или забраться на чердак своей башни. Правда там обычно полно совиного помета…

Первокурсники дружно рассмеялись. Чарли довел их до входа в башню и предложил дальше расселяться самим, а то ему лень подниматься, это снова всех рассмешило.

Вместе с Виком и Джереми на пятый этаж отправился еще один мальчик — Гарри… как там была его фамилия? Вик не запомнил. Но в общем, он был крепкий, бронзово-загорелый и умел круто присвистывать в щель между передними зубами.

— Круто, — присвистнул Гарри, зайдя в комнату. — Шикарные койки.

Узкая лестница привела их в полукруглую комнатку с высокими стрельчатыми окнами в косом переплете. Между окон стояли пять кроватей — старинных, высоких, с пурпурными бархатными балдахинами, расшитыми золотой нитью, в львах и розах. На тумбочках, в старинных стеклянных лампах горели свечи.

О да, Гарри был прав — шикарные койки! Виктор с удовольствием подумал, что спортивная форма дала им преимущество, эту комнату они будут делить на троих. Остальным придется жить по пятеро…

— Народ, — сказал он, — как насчет того, чтобы проверить, будут ли те ванные ходить по лестнице?

— Отличная идея, — живо откликнулся Гарри. — Я в деле. Вот только давай завтра?

— Завтра с утра, — предложил Джереми. — Когда все будут спать. Мы же все равно собирались на пробежку…

— Тогда надо встать в шесть, — Виктор протяжно зевнул. — Тогда мы все успеем…

***

Сразу лечь не получилось. Вик с досадой обнаружил, что забыл в душевой свои W10. Это был последний подарок от отца, Виктор скорее бы повесился, чем позволил им потеряться…

Он уже переоделся в пижаму и переодеваться назад не стал. Вытащил из сундука войлочные тапочки и тихо ступая отправился вниз…

Вот эти-то тихие тапочки и были во всем виноваты. Они — и то, что Вик запутался в здешних лестницах и этажах. Еще и факелы почти погасли. Черт побери, Вик и подумать не мог, что в магическую школу надо брать фонарик! Он вообще не представлял, что где-то может не быть электричества.

“Надо будет написать деду и попросить настольную лампу, — озадаченно подумал он. — Не при свечах же я стану делать уроки!”

Наконец, он отыскал свою (как он думал) башню и потопал на пятый этаж. Но на площадке четвертого каменная лестница внезапно кончилась. Вик уперся в крутую деревянную лесенку на чердак… Он попал не туда!

Из люка пробивался свет, вот в чем дело. Вик хотел попросить помощи и полез вверх, он уже протянул руку к крышке люка, когда начал разбирать слова в доносящихся сверху неясных переговорах.

— …и тогда мы выведем этих убийц на чистую воду, — звонко резал злой девичий голос. — Порадуем их встречей с родителями!

— Но нам нужна помощь, — добавил ломкий басок.

— За Ханну я с вами! — добавил какой-то парень.

Потом все снова пошло неразборчиво, Вик слышал только отрывки: “Северная башня — удобно всем…” “ Уингер с Рейвенкло… кого из Хаффлпаффа?”

— …Уверены? Пострадает!

Среди этих голосов Вик с огромным изумлением расслышал голос старосты! Любопытство взяло Виктора за горло и требовало немедленно выяснить, кто кого убил, а здравый смысл говорил, что когда старшекурсники начнут спускаться, они Вику, скорее всего, не обрадуются…

Додумать эту мысль он не успел. Чердачный люк поднялся, на площадку хлынул поток золотистого света. Вик замер, подняв голову. В отверстии люка стоял староста.

— А что это ты тут делаешь? — спросил он с легким удивлением, но к облегчению Вика — без злости.

— Заблудился, — честно ответил Вик. — Забыл в душе отцовские часы… Я думал, это моя башня, а это чужая.

За спиной старосты хихикнула какая-то девочка.

— Пойдем, я тебя провожу, — староста легко сбежал вниз по крутой лесенке. — Заодно проверю, что делают близнецы, — пробормотал он себе под нос.

Вик бросил быстрый взгляд на второго спускающегося — тот как раз подавал руку кому-то наверху. К радости Виктора, второй оказался парнем приметным: невысокий крепыш с афрокосами до плеч и оттопыреными ушами-топориками. Утром Вик узнает, кто это такой!

Вместе с Чарли и Виктором вниз отправились две молчаливые девушки. Первая была симпатичная, только вот слишком худая. Но у нее было милое лицо сердечком и огромные темные глаза — и к этим нежным чертам совершенно не подходила ее прическа — ярко-алый “ежик”.

Вторая девушка совсем не была красоткой. Она была маленькая, смуглая, с лицом словно бы сдавленным, как у резинового пупса, которому нажали на макушку. Монобровь не делала ее краше, но вот “хвост” у нее был шикарный — целая река смоляных волос ниже талии… Девочки попрощались с Чарли на следующем этаже. Вверх они поднимались уже вдвоем.

— Ты слышал, о чем мы говорили, верно? — тихо спросил Чарли.

— Слышал, — кивнул Вик. — Я… правильно понял? В этой школе есть убийцы?!

Чарли выдохнул:

— Кое-кто так считает.

— Кое-кто? — уточнил Виктор. — Не ты?

— Не я, — невесело хмыкнул Чарли.

— Что здесь произошло? — серьёзно спросил Виктор.

— Двое наших друзей, — тихо сказал Чарли, — Бен и Ханна. Не вышли из Запретного Леса живыми.

Некоторое время они шли молча. Наконец Чарли заговорил снова:

— Они были задушены, — с горечью сказал он. — И кое-кто считает виноватым в этом одного слизеринца, но я думаю, что человек, который так искренне любит животных не может быть убийцей.

Виктор едва не споткнулся!

— Гитлер был вегетарианцем и любил собак, — сообщил он.

— Эм… кто такой Гитлер?

Тут Виктор реально споткнулся:

— Ты сейчас прикалываешься, да? — он просто поверить не мог, что волшебники настолько оторваны от реальности. — Это же самый страшный злодей мира!

— А ты знаешь, кто такой Гриндевальд? — внезапно поинтересовался Чарли.

Вик лихорадочно вспоминал, Санни упоминал это имя, но что он рассказывал? Кажется, это был какой-то немец…

— Какой-то немец, — сказал Виктор.

— Волшебник, развязавший самую страшную войну двадцатого века, — проинформировал его Чарли. — Войну, которая затронула всю Европу. Сам-знаешь-кто рядом с ним просто любитель… Если ты, конечно в курсе, кто такой Сам-знаешь-кто. Я это сейчас к тому, что не стоит возмущенно орать, если кто-то тут не разбирается в маггловской истории.

“Но нельзя же настолько ее не знать!” — мысленно возмутился Виктор.

— По лицу вижу — не согласен, — заметил староста. — Тут, видишь ли, такая штука… статут секретности жестко разделяет наш мир и маггловский. Знаешь, мой отец увлекается маггловскими изобретениями, но он вряд ли ответит, кто такой Гитлер. А если ты сейчас снова решишь возражать, назови мне, кто был правителем Египта двадцать лет назад.

— Правителем Египта? — озадаченно спросил Виктор. А потом до него дошло: — А. Это ты сейчас пытаешься сказать мне, что большинству волшебников так же интересна политика обычных людей, как мне — политика Египта?

— Соображаешь. Пойдем, — староста легонько тряханул его за плечо и Вик вспомнил, с чего начался этот разговор о политиках.

— Как зовут того мальчика, которого вы подозреваете? — выпалил он. — Любовь к животным — не аргумент. Я должен знать, с кем мне надо быть осторожнее!

— Просто не следи за слизеринцами, — поморщился Чарли. — И тем более не ходи в Запретный Лес. Не ввязывайся в эту историю, хорошо? Я сам не собираюсь в нее лезть, тем более что огромная часть вины лежит на тех, кто сейчас больше всего кричит о возмездии, — сумрачно закончил он. — Идем уже, завтра не встанешь!

Виктор снова начал подниматься по ступеням.

— Как это — часть вины лежит на тех, кто кричит о возмездии? — тихо спросил он.

— Если бы кое-кто не попросил Бена и Ханну кое за кем последить, ничего бы не случилось, — коротко ответил староста.

— Последить за слизеринцами? — понял Вик.

— Надеюсь, ты этого делать не будешь? — безжизненно спросил староста.

Виктор не понимал!

— Но… получается, убийца останется безнаказанным?!

— Этим делом занимается авторат, — зло сказал Чарли. — Но нет, Саймону, Энис и Мэри хочется поиграть в великих мракоборцев!.. Виновный ими назначен, только доказательства подобрать! Но, видишь ли, я считаю: если бы наши правда увидели что-то лишнее, они бы получили “обливиэйт” в лоб. Логично?

— Ну, это сложное заклинание… — пожал плечами Виктор.

— Их трое и они сильные волшебники, — бросил Чарли. — А в Запретном Лесу кого только не встретишь. Все это очень шатко и не доказано, зато обязательно кончится новыми жертвами. К сожалению, у Саймона лоб из гранита, не будь как Саймон! Пришли, вот твоя башня. Наверх я не полезу, хорошо?

Вик кивнул. Ему так дико и невероятно хотелось спать, что не оставалось даже сил как следует все обдумать! Одно он знал точно — влезть в это дело ему жизненно необходимо. Надо только правильно подать это Лаки.

Глава 10 где Лаки вступает в расследование

***

На высказывание Вика неожиданно жестко среагировал Санни:

— Ждем практики и тогда болтаем, объяснения учителя пропускать нельзя!

Вик не стал спорить, но по физиономии брата Лаки видел, насколько тяжело ему даются попытки сосредоточиться на речи профессора. Сам же Лаки словно раздвоился — он слушал и запоминал, одновременно обдумывая сообщение брата. И успел кое до чего додуматься.

— Это произошло в Запретном Лесу, да? — спросил он, когда их отправили общипывать крапиву.

— Как?.. Ты уже знаешь? — шепотом изумился Виктор.

— Просто вспомнил речь директора. Не просто же так он нам рассказывал про мучительную гибель и Запретный лес?

— Мда… — задумчиво сказал Виктор. — Если кто-то разберется в этой истории, то только ты. Я вчера заблудился и кое-что подслушал. Эти ученики, они следили за слизеринцами. Но староста уверен, что те не стали бы их убивать, а стерли бы им память…

— Логично, — кивнул Лаки. — Если они не психи отбитые… Слушай, а как их зовут? Мы спросим Зельду…

— А чтобы я знал, — сумрачно откликнулся Виктор. — Староста не назвал имен… О! Я вспомнил, они, те кто решил искать убийцу, соберутся в Северной башне, но я не знаю, когда это будет и где это место…

— Какой курс? — деловито спросил Лаки.

Уж точно не во время уроков кто-то где-то станет собираться! Надо только узнать расписание и выяснить… Хм, башня, она высокая, им придется разделиться…

— Шестой, — выдохнул брат. — Ну, тот староста точно с шестого.

— Нужно расписание, — тут же сказал Санни, у которого мысли пошли так же. — Сумеешь добыть?

— Они собирались позвать друзей с Рейвенкло и Хаффлпафа… Ауч! — Виктор, увлекшись, задел крапиву голым предплечьем.

— Имена? — в один голос выдал вместе с Лаки Санни. Они переглянулись.

Если знать имя, они просто проследят за нужным старшекурсником!

— Не помню, — обреченно выдохнул Виктор.

— Так, — Лаки лихорадочно соображал: — Я подойду к Мозель с наивным видом и попрошу показать расписания разных курсов, скажу, что хочу сравнить, простое учебное любопытство, его и ожидают от студентов Рейвенкло…

— Я узнаю у старших путь до Северной башни, — подхватил Санни. — После обеда меняемся, кто что узнал! Где встречаемся?

— Мы же школу не знаем, — с тоской сказал Вик.

— Так у нас же путеводители есть, — не понял Санни.

А вот Лаки догадался:

— Вам их не выдали, да? Вот почему вся ваша параллель примчалась к самому началу урока!

Санни без лишних слов полез в сумку.

— У портретов дорогу спрашивали, — поведал Вик.

— На! — Санни вручил Виктору путеводитель. — Мы с Лаки вдвоем по одному походим. Так, теперь надо отыскать, где нам встретиться…

Они дружно зашелестели страницами. Лаки сразу долистал до схем замка и через минуту предложил:

— Зал наград. Это близко к большому залу, но не думаю, что там кто-нибудь будет.

— Отлично! — Вик прищелкнул пальцами. — Жаль только мне никакого задания не досталось…

— Ты свое приключение уже получил, — возразил Санни с широкой улыбкой. — Теперь наш черед!

Лаки только вздохнул. Для него это было не приключение. Забота о своей безопасности — если в школе учится убийца, кто же поручится, что они с братом не станут следующей жертвой? Случайным свидетелем стать легко!

Надо во всем разобраться.

***

На чарах Лаки сел с Зельдой — у них оказался сдвоенный урок. К сожалению, поболтать оказалось невозможно, он только попросил ее подойти в зал трофеев после обеда. Профессор рассказывал интересно и вряд ли бы оценил, если бы Лаки его не слушал.

А ведь Лаки после урока к нему еще с просьбой обращаться… Не первый же он слабый маг в этих стенах! Лаки не верил, что с этим ничего нельзя сделать.

— Иногда упорному дается больше, чем талантливому, — улыбнулся ему Флитвик, когда Лаки изложил проблему. — Колдуйте каждый день, колдуйте до изнеможения — после занятий, разумеется. У вас сейчас самый прекрасный возраст для этого! Но советую сосредоточить свои жизненные планы на предметах, не требующих большой магической силы. Зелья, астрономия, древние руны, нумерология и предсказания…

— Предсказания? — не понял Лаки.

— Общий ход событий можно рассчитать по звездам и… некоторыми другими способами. Для этого не требуется больших сил, но требуется вот это, — профессор показал двумя пальцами с обоих рук на свою голову.

Лаки вежливо поблагодарил профессора и побежал на следующий урок… Все в итоге оказалось не так страшно, на ЗОТС им только ставили правильную стойку, а на Истории Магии можно было вообще просто читать учебник, не слушая занудный бубнеж привидения…

Лаки ужасно заинтересовало только — становятся ли привидениями лишь волшебники? Это тоже стоит выяснить у старшекурсников.

Расписание Блэнкеншип дал ему посмотреть легко, а вот с призраками Лаки обломался. Оказывается, все что имеет отношение к духам и душам считалось некромантией и изучалось только на старших курсах теми, кто собирался поступать в аврорат, а сами книги хранились в закрытой секции. В аврорат же никто из нынешних старшекурсников не собирался…

“Но это только на Рейвенкло, — подумал Лаки. — Надо будет пройтись по другим факультетам”.

Ему было интересно, но это было делом будущего. В настоящем же… У шестого курса вместо расписания было черт знает что. Как оказалось, на шестом курсе у учеников остаются лишь предметы, которые готовят к ЖАБА. Их количество студент выбирал самостоятельно. В целом, в большинстве расписаний, что увидел Лаки, сегодня стояло пять уроков.

“Как хорошо, что у нас любят учебу! — отчаянно подумал он. — Значит, скорее всего, шестой курс закончит в три…”

Северная башня находилась не так далеко от общежитий как Гриффиндора, так и Рейвенкло. Удобно для встречи. В башне… Лаки сверился со схемой — пять этажей и чердак. А их четверо, значит проследить за каждым этажом не получится. И схема слишком общая, неясно, где помещения, где лестницы.

“У нас есть час, — подумал Лаки. — Этого хватит, чтобы обследовать башню и расставить посты. В крайнем случае — рядом наши общежития, пару сообщников мы себе отыщем”.

Глава 11 где Вик попадается

…На ваннах Вик так и не покатался, да и утреннюю гимнастику позорно проспал. Вся их спальня дружно встала в восемь, потому что ввалился староста и облил их водой из палочки. Сказал, что курс ждать не будет, а в большой зал их отведет Скай.

Вот только где ее искать, он не сказал. Впрочем долго искать не пришлось. Когда они ввалились в гостиную, умытые, распаренные и тяжело дышащие, комната была почти пуста. Лишь на одном из диванов дрыхла, раскинув ноги и руки, старшекурсница в распахнутой мантии. Под ней виднелись песочного цвета джинсы и красная водолазка с изображением тесака. Концы темных прядей девушки сияли небесной бирюзой. Гармоничность зрелища на несколько секунд выбила Виктора из дела, а Гарри (как, все-таки, черт побери, его фамилия?) просто подошел и тряханул девушку за плечо.

— А, первокурсники? — зевнула она. — Ну пошли…

И они пошли. Долго брели длинными коридорами и вышли ко вчерашним лестницам-чудесницам. Скай их движение словно бы совершенно не смущало, она даже не пыталась как-то выбрать путь. Один раз они просто ждали, когда лестница сменит направление, другой — обошли этаж через коридор и две лесенки поменьше. Вик не хотел думать, как он будет возвращаться…

В большом зале, Скай привела их к живописной группе у края стола. Рядом с рыжим старостой сидел широкоплечий блондин с взъерошенными волосами. Сидел на инвалидном кресле.

Виктора пробило морозом. Смит им рассказывал о возможностях волшебной медицины, которая перелом за минуту вылечит… И как же это так?

— Держите расписание, сони-засони, — староста всунул Виктору несколько бумажек. — Ешьте побыстрее, вам нужно будет взять учебники! Кстати, поздравляю себя и вас, теперь за вас отвечает во-он тот тип, — Чарли ткнул пальцем в сторону коротко стриженого темнокожего парня, сидящего рядом. — Это Джек Коул, староста пятого курса, вчера он попал в больничное крыло, но сегодня здоров и готов быть вашей нянькой.

— А почему нам не дали расписание вчера? — недовольно спросил Джереми. — Мы бы сразу пришли с учебниками…

— Вчера никто не знал, сколько человек попадет на каждый факультет, — пояснил Коул. — А расписание от этого очень зависит — какие группы будут совмещены… Вот, к примеру, погляди, травология у вас будет с Рейвенкло, Защита — с Хаффлпаффом. А завтра Зелья со слизнями и Трансфигурация с ними же — готовься!

— Ага, — кивнул Вик и пошел поскорее завтракать.

Завтрак снова закидывал учеников холестериновыми бомбами. Вик тяжело вздохнул: легко правильно питаться дома, когда на столе яйца-пашот, гранола с йогуртом и фруктовый смузи. А вот когда соседи заедают яичницу жареными колбасками, грибами и фасолью, когда поедают тосты с маслом и джемом, наворачивают багеты с сыром, ростбифом, маслом, помидорами и луком!.. Вик взял себе овсянку, вполне приличную овсянку — с ягодами и медом, вот точно такую же сосед заедает черным пудингом, эх!

“Это будет сложный год”, — понял Вик.

Еще раз он это понял на первом же уроке — это была какая-то невероятная скучища с описанием видов крапивы. Ботаника никогда не увлекала Виктора. К его досаде, брат и Санни отказались обсуждать животрепещущую тему убийства, пока не закончится лекция… Зато убеждать Лаки в это впутаться не пришлось.

Виктора раздражало только то, что ему никакого задания не досталось — видите ли, рейвенкловцы, которые задают вопросы — не подозрительны, а он — подозрителен! Нетерпение так подгрызало его, что и на Чарах он не сумел толком сосредоточиться, слушал вполуха и запомнил только то, что парни с короткими палочками — самые крутые дуэлянты. А он, дурак, расстраивался, когда сравнивал свою палочку с палочкой Санни… У Санни палочка была длинная, красивая, из полосатого граба, она выглядела неожиданно-тяжелой — Виктор видел, как Санни напрягает кисть в время взмахов.

Помахать палочкой сегодня не довелось. Профессор Флитвик читал теорию, профессор Бинс оказался ужасно занудным привидением, а профессор Гриффит просто заставила их весь урок стоять в неудобной позе. В общем, день мог пройти и получше.

На истории даже Санни с Лаки сдались — слушать это “бу-бу-бу” было просто невозможно. Но и обсуждать что-либо в этом логове чужих ушей Виктор не мог. Это у теплиц можно разбрестись…

Вик поспешил на обед, где ему снова пришлось отыскивать приличную еду среди груд воздушного пюре, куриных ножек в панировке, пастушьих пирогов… даже овощи все жареные!

— Что это у тебя? — когда Вик совсем было собрался в зал трофеев, путеводителем неожиданно заинтересовался Джереми. — О, какая классная штука! Где ты ее взял?

— Брат дал, — пояснил Вик.

— Можно перерисовать? — попросил Джереми. — У меня есть копирка, я за этот вечер хотя бы самые важные кабинеты отмечу…

— Вечером дам, — сказал Вик, — мне еще нужно кое-куда сбегать.

— Куда? — любопытно спросила Джессика.

— Да так, с братом погулять договорились, — пожал плечами Виктор. Уж конечно он не собирался втягивать в это Джереми с Джессикой!

По счастью, на этом однокурсники от Виктора отстали, отвлекшись на гораздо более увлекательное зрелище: Ли Джордан поспорил с близнецами Уизли, кто дольше удержит тефтельку на кончике носа…

***

— Ну что? Кто что собрал? — нетерпеливо выпалил Виктор, едва только брат показался в дверях.

Классная Лаки пришла в голову идея — про зал наград! Здесь правда не было ни единой живой души, кроме чьей-то облезлой кошки. И правда, кому интересно рассматривать все эти древние таблички, о том, как Эйлин Принц выиграла в мохнатом году чемпионат в плюй-камни и любоваться бесконечным рядом квиддичных кубков…

— В северной башне пять этажей и чердак, — начал Санни. — На первом этаже есть второй вход с улицы. На чердаке — кабинет прорицаний. Пятый этаж — рекреация. На четвертом этаже собирается клуб магической вышивки, сейчас распущен. Третий этаж — выставка изделий клуба, на втором этаже склад.

— Отличная работа! — похвалил Лаки. — Значит сбор будет на первом, четвертом или третьем этаже. Я посмотрел расписания, на шестом курсе они у каждого индивидуальные, но мало кто натолкал себе меньше пяти-шести занятий. Они могут встретиться в три или в четыре. Я взял сэндвичи. Сейчас мы дождемся Зельду и пойдем искать, где можно спрятаться в этой башне. Кому повезет — тот и подслушает.

— Зельду? — удивился Вик. — Но зачем?..

— А как нам узнать чем дышит этот самый слизеринский мистер Икс без нее? — серьезно посмотрел Лаки. — А пока мы ее ждем… расскажешь подробнее, как ты подслушал, что услышал, что увидел, что подумал?

Вик закатил глаза. В такие моменты Лаки бывал слишком похож на деда.

***

— Извините, что задержалась, — донеслось от двери, когда Виктор уже совсем было собрался послать Лаки с его вопросами к черту.

“Не помню” — значит “не помню” и нечего выгрызать мозг!

— Ты сегодня очень нарядная, — вылетело у Виктора, когда он увидел Зельду.

Зельда мило улыбнулась:

— Спасибо. Это бабушкино, — девочка крутанулась вокруг своей оси.

Ее мантия была расстегнула на уровне талии, и если вчера из-под нее виднелись банальные розовые гольфы и не менее банальная серая юбка, то сегодня оттуда выглядывал подол старинного двухярусного платья. Длинного, в пол, из матовой ткани цвета морской волны.

— Бабушка сказала, что если я попаду на Слизерин, главное сразу себя правильно поставить, — довольно заявила Зельда. — А как у вас дела?

— Ну, только попав в Хогвартс мы уже расследуем убийство, — признался Санни.

— И нам нужна твоя помощь, поскольку подозреваемый из Слизерина, — добавил Лаки. — Сегодня мы выясним его имя… А сейчас Вик расскажет тебе все с самого начала.

Лаки спешил. Вик понимал его, но с каким бы удовольствием он сейчас просто поболтал с Зельдой и обменялся впечатлениями!

— Как-то не очень-то вышло, да? — с легким упреком спросил он Лаки. — “На твоем факультете учится убийца”. Плохо звучит.

— Я бы даже сказала — хреново, — флегматично заметила Зельда, подходя ближе. — А кого убили?

— Двух пятикурсников с моего факультета, в прошлом году, — пояснил Вик. — Слушай, там столько башенок пристроено к основной башне Гриффиндора — я заблудился к чертям! И случайно подслушал разговор на чердаке, как кто-то клялся отомстить. А потом оттуда вышел староста шестого курса — Чарли Уизли, и сказал, чтобы я не лез в это дело. Я так понял из его рассказа, что погибшие по чьей-то просьбе следили за какими-то слизернцами в Запретном Лесу. Там их и убили.

— Оу, — сказала Зельда. — Я бы сейчас сказала, что это бред, но на старших курсах у нас учатся дети Пожирателей, а от этих чего угодно можно ожидать. Он назвал имя?

— Нет, — мрачно покачал головой Виктор. — Он сказал, что доказательств нет, он не хочет новых жертв и вообще не суй свой нос. Но я услышал, что мстители сегодня собираются встретиться в Северной башне со своими друзьями из других домов. Это наш шанс что-нибудь выяснить!

— Мы сейчас отправимся туда и спрячемся на разных этажах, — предупредил Лаки. — Мы узнали что в этой башне только три комнаты подходят для встречи. Я думаю, они соберутся в бывшем клубе рукодельников.

— У меня в сундуке есть универсальная отмычка, — похвастался Санни. — Не то чтобы она правда сильно универсальная, но если дверь закрыта просто на замок — она откроется.

— А я нужна, чтобы пошпионить за подозреваемым, когда вы узнаете, кто он, — сметливо заметила Зельда.

Вик смутился.

— Вообще-то было бы здорово просто собраться всем вместе и поговорить, — огорченно сказал он. — Как кому понравился факультет, у кого как в гостиной…

— Наша гостиная находится под Черным озером, — сказала Зельда. — За окном утром кто-то плавал. Я еще не могу сказать чего-то определенного о факультете… У всех же есть куча придурков, которые все портят?

— Близнецы Уизли сегодня на ЗОТС подожгли моего соседа по спальне, — сказал Виктор с непонятной ему самому гордостью.

— Ребята, — простонал Лаки. — Святые помидоры! Вы можете побеседовать — потом? Нам надо определить, кто где спрячется…

Санни на ходу по-новой изложил свою часть информации.

— Я бы на их месте встретилась на первом этаже, как раз потому что там два входа. Можно незаметно пройти с улицы. В общем, я прячусь на первом этаже, — решила Зельда

— В клубе спрячется Вик, — сказал Лаки. — Это будет справедливо, ведь это он все это узнал…

Виктор поймал взгляд брата и они дружно стукнулись кулаками.

— Остается выставка и рекреация, — сосредоточенно сказал Лаки. — Я долго думал про рекреацию, там все слишком на виду, но в этом и преимущество. К ним тоже не подберешься.

— Я иду на выставку, — сказал Санни. — Это третий этаж, так я смогу открыть двери и Зельде и Вику и не особенно забегаться при этом…

***

Вещи Вик отдал на хранение Лаки и Санни, когда заходили за отмычкой. Он нервно поглядывал на часы — пятьдесят минут третьего! Потом они спустились от гостиной Рейвенкло вниз, вышли на какой-то балкон и дошли до…

— Хрен ты тут спрячешься, — озвучила Зельда.

И она была права. В комнате под чердаком было совершенно пусто — только окна в косых переплетах да деревянные лавки вдоль стен.

— Внизу выставка рукодельников! — вдруг выкрикнул Санни. — Надо взять там какую-нибудь тряпку и Лаки спрячется под лавкой!

— Ладно, — с сомнением сказала Зельда, — попробуем.

К сожалению, Виктор уже не увидел, как они пробовали. На четвертом этаже Санни вставил в скважину металлическую палочку с волчьей головой на конце и легко отпер дверь, словно ключом. И так же закрыл Виктора обратно.

Вик остался в полутьме, среди причудливых деревянных станков, рам с крюками и старинных шкафов.

Под окнами он разглядел уютного вида кресла, рядом с камином стоял диван. Центр комнаты был занят составленными вместе партами в окружении стульев. На партах была раскатана какая-то ткань.

Вик мигом сообразил, где он спрячется. Поправил ткань так, чтобы концы ее свесились вниз и забрался под парты. Место в партере готово!

Ждать оказалось очень скучно. В полумраке заняться было совершенно нечем. Оставалось только думать — и Вик думал.

“Интересно, а зачем погибшие следили за слизеринцами? Староста сказал, их попросили. Вероятно, попросили те же, кто сейчас играет в мракоборцев. Саймон и… нет, не вспомнить… Какие-то девушки, возможно те самые, что спускались с нами вниз, — думал Виктор. — Так. Вернемся обратно к убийству: зачем надо было следить за слизеринцами? Почему это происходило в Запретном лесу? Он как бы… запретный”.

Дед часто говорил им с Лаки, что в правильно поставленном вопросе уже кроется половина ответа. Итак… Что слизеринцы делали в Запретном лесу?

Минут через двадцать, Вик, наконец, услышал шаги у дверей. Это?..

— Алохомора! — произнес звонкий девичий голос.

Дверь скрипнула и на потертые ковры упал прямоугольник света из коридора. Вик позабыл, как дышать. Именно сейчас решится, насколько хороша его маскировка! Старшекурсники точно не ожидают никого здесь найти!

— Люмос Максима, — раздался чей-то очень спокойный голос. — Зачем ты собрал нас Саймон?

— Садитесь, — сказал Саймон ломким баском. — Это будет длинная история.

— Ты говорил, что знаешь что-то про смерть Ханны, — взволнованно произнесла еще одна девушка.

— Мы знаем, кто ее убил, — резко сказала обладательница голоса низкого и глухого.

— Почему вы не рассказали это мракоборцам? — поинтересовался Спокойный.

— У нас нет доказательств, — сказала Звонкая.

— …И мы собрали вас здесь, чтобы суметь их раздобыть, — важно сказал Саймон.

Вокруг Виктора задвигались стулья.

— Так, я уберу это… — сказала в вышине Взволнованная и потянула за свисающую ткань. Ближайший стул с грохотом улетел на пол.

Вик замер: девушка нагнулась за стулом. Он уткнулся взглядом прямо на ее розовую макушку и мысленно молился, чтобы она разогнулась, не присматриваясь.

Тщетно.

Девушка разогнулась и два красивых серо-голубых глаза уставились прямо на Виктора:

— Ой, — сказала она. — Ты кто?

Глава 12 Заговор

После этого возгласа под стол к крайне разочарованному Виктору тут же влезла куча недружелюбных рож.

— Да это же первокурсник с нашего факультета! — выкрикнула Звонкая.

Вик отыскал ее взглядом… Это оказалась та самая вчерашняя девушка с экстремальной стрижкой. Он запомнил ее, а она — его.

Оставалось только вылезти добровольно и… блефовать!

— Ну и что ты тут делаешь? — спросил Спокойный, когда Виктор вылез из-под стола.

Это был смуглый старшекурсник с необычными, оранжевого цвета глазами и носом, похожим на орлиный клюв.

— Пытаюсь разобраться, — для начала честно ответил Виктор. — Я случайно услышал вчера, что по школе ходит убийца. Нам нужно только его имя, чтобы не попадаться ему на пути! — торопливо сказал Вик.

— И я бы даже поверил тебе, — кивнул Спокойный. — Если бы пореже общался с гриффиндорцами. Скажи честно — вы решили сами расследовать это дело?

Виктора раскрыли. Пришлось сказать правду:

— Мы… наша подруга поступила на Слизерин, мы договорились, что она расскажет нам об этом человеке все, что сможет узнать! Ну вы поймите, — Вик обвел взглядом собравшихся, — разве мы сможем спокойно учиться, если нас тоже в любой момент могут убить?

— И совсем никаких мыслей о восстановлении справедливости, каре виноватых? — с мнимым добродушием уточнил Спокойный.

— Об этом я еще не думал, — честно признался Виктор, осознав, что врать этому проницательному типу занятие бесполезное. — Сперва хотелось разобраться в том, что тут происходит.

— Ну что же, — Спокойный задумчиво потер нижнюю губу, — твое желание совпадает с нашим. Нам бы тоже хотелось во всем разобраться. Садись… как тебя зовут?

— Виктор Гамильтон, — Вик, не веря своему счастью вцепился в ближайший стул.

“Хотя… что им еще оставалось со мной делать? Не убивать же, как лишнего свидетеля! Но могли выгнать”.

— Не думаю, что это хорошая идея, — очень недовольно сказал Саймон.

В свете висящего под потолком белого шара Вик наконец разглядел его как следует. Ну да, это оказался вчерашний парень с афрокосами. В косы были вплетены желтые и алые бусины, но честно говоря, физиономия у него была не самая симпатичная. Уши — топориками, нос — рубильником. Пухлые губы словно разбиты о чей-то кулак, а потом зажили, как зажили.

— Тебе разве есть, что скрывать? — вдумчиво сказал Спокойный.

Саймон переглянулся со вчерашними девушками.

— Не буду ходить вокруг да около, — решилась Алоголовая. — Вы знаете, какие отношения у нас были с Мерулой и ее бандой… Сколько раз нам приходилось защищать от нее других учеников!..

— Мы следили за ними и узнали, зачем они ходят в Запретный Лес, — сказала обладательница низкого глухого голоса. Вик без особого удивления опознал вчерашнюю старшекурсницу с монобровью.

— Они практикуют запрещенные обряды и тренируют темную магию! — возмущенно сказала Алоголовая. — Нам удалось похитить из сумки Барнаби Ли карту Запретного Леса, там было отмечено место их сборищ! Мы вычислили, что они идут по колесу года, но…

— Но я попал в больничное крыло перед первым мая, потому что эта дура Бин накормила меня Амортенцией, которую сварила сама! — практически простонал Саймон.

— Бин? — ахнул сидящий рядом с Виктором азиат. — Да она же не вылезает с квиддичного поля! В том смысле, она же скорее отобьет котел битой, чем что-то в нем сварит!

— Вот поэтому я и попал в больничное крыло, — мрачно сказал Саймон.

— Мы позвали Ханну, чтобы она сама во всем убедилась, — призналась Алоголовая. — Но…

— Выбираясь из замка мы наткнулись на Снейпа, — резанула Монобровь. — Бен и Ханна успели проскользнуть в тайный ход, а нас с Энис он сцапал…

— А это было уже после отбоя, — дополнила алоголовая Энис. — Так Бен и Ханна оказались в Запретном Лесу вдвоем…

— Против троих, — подхватила Монобровь. — Мы не знаем, что там было, мы…

— … Мы отправились искать их утром, — тихо сказала Энис. — Потому что они так и не вернулись.

Она обхватила себя руками и стала похожа на замерзшего воробья.

— И мы их нашли, — вырвалось у Моноброви со всхлипом.

Она опустила голову и уставилась на собственные руки.

Энис несколько раз сглотнула:

— Когда я… я не могла поверить, понимаете? Я трясла ее… мы видели синяки.

— Ханне сломали шею, — резко сказала Монобровь. — Кто-то очень сильный, с большими руками. Бен… он тоже. Это не было заклинание. Этот мог быть только Ли!

Повисла гнетущая тишина.

— Ну и какого облезлого Мерлина вы сделали дальше? — возмущенно спросила рыжая девушка с тонкими губами. — Как редсы должны были это расследовать, после того, как вы унесли тела с места преступления?

— Замолчи! — рявкнула Энис, под конец перейдя на писк.

— Я просто не понимаю! — рыжая привстала и нависла над столом. — Твои родители тоже были сотрудниками ДМП…

— Только они погибли, когда мне было восемь, — ледяным тоном заметила Энис.

Молчание нарушила Монобровь:

— Тюльпанчик, солнышко, это так здорово, что ты всегда знаешь, что делать! Но мы, найдя тела наших друзей… ПОГРЫЗЕННЫЕ ЗВЕРЯМИ тела наших друзей… Не соображали так хорошо, как ты. Все что нам пришло в голову, это забрать их немедленно — и нас даже редсы не ругали за это…

— Что именно вы сказали сотрудникам ДМП? — неожиданно поинтересовался Спокойный. Обе девушки умолкли.

— Я… плохо помню, — наконец ответила Энис. — Я помню только, что я рыдала и кричала что это я во всем виновата и нельзя было их отпускать…

— Я сказала, что знала о намерениях друзей погулять вдвоем по Запретному Лесу, — безэмоционально сказала Монобровь. — Но не предполагала, что это так кончится.

— То есть, — с каким-то даже удовлетворением заметил Спокойный, — ты соврала.

— Да! — с жаром воскликнула Монобровь. — Я соврала, чтобы… у нас не было никаких доказательств что слизеринцы были в Запретном Лесу, поймите это!

— Кстати да, — озадаченно заметила рыжая. — Доказательств нет, свидетелей нет. На допросе Барнаби мог сказать, что и вовсе передумал идти в Запретный Лес. А спецсредства при таких допросах применять запрещено…

— Вот именно! — вскинулся Саймон. — Поэтому мы вас и позвали! Нам нужно поймать их на месте преступления, во время проведения запретных обрядов! С этим мы уже можем идти в аврорат! С этим к Ли можно применить сыворотку правды и вот тогда спросить про Бена и Ханну!

— То есть ты предлагаешь нам побегать по Запретному Лесу и поискать там Мерулу и ее дружков? — уточнил Спокойный.

— Это принесет только больше страданий, — негромко сказала девушка по-восточному укрытая синим платком в белых звездах. — В Запретном Лесу опасно. Вы же помните про оборотня?

— Лучше подлови Мерулу и залей ей в глотку кое-что прозрачное, что поможет ей быть чуть честнее с нами, — хмыкнула рыжая.

— Штраф, общественные работы, тюремное заключение за использование сыворотки правды без ордера, — сказала девушка с розовыми волосами. — И ты это знаешь.

— Мы несовершеннолетние, так что только штраф и общественные работы, — гордо заметила рыжая. — И ты не поняла мою мысль, Тонкс. Если мы зальем Меруле в глотку это замечательное зелье, мы сможем узнать все ее тайны и угрожая их раскрытием…

— А мысль неплохая! — оживился Саймон. — Выловить любого из них и выяснить все их грязные делишки! — воинственно потряс кулаками он. — А потом пойти к аврорам…

— Только объяснить им, откуда ты это знаешь, ты не сможешь, — флегматично заметил Спокойный. — Но я за.

— Э? — не поняла Энис.

— С помощью сыворотки правды мы узнаем самое главное, — убийственно-серьезно сказал Спокойный. — Мы узнаем, точно — убивал ли Барнаби Ли Ханну и Бена, или это сделал кто-то еще. Запретный Лес велик.

— Значит, договорились! — обрадованно сказала Монобровь. — Кто-нибудь может достать сыворотку?

— У меня есть немного, — смущенно призналась Тонкс. — Я обучалась варить ее на каникулах. Как нам застукать их по-одному?

— Ты говорил, у тебя есть подруга на Слизерине, — внезапно обратился к Виктору Спокойный. — Она сможет немного понаблюдать за…

— Все можно сделать куда проще и не втягивая первокурсников, — фыркнул Саймон. — Нам надо почаще ходить вместе. Встретим кого из них в одиночестве — оглушим и затащим в ближайший класс!

— Твой способ гарантирует нам случайных свидетелей, — посетовал Спокойный.

— Согласна, — вмешалась девушка в звездном платке. — Талботт прав, Саймон.

— А мне больше по душе идея Саймона, — призналась рыжая.

— Одно не исключает другого, — примирительно заметила Тонкс. — У кого получится, у того получится.

— Эй, я не думаю что за Снайд, Ли или Мёрк кто-нибудь будет вступаться, — заметил азиат — Саймон, я с тобой!

— Я думаю, нам стоит организовать дежурства, — высказалась Энис. — По часу каждый будет наблюдать за входом в подземелья. Увидев кого-нибудь из этой троицы в одиночестве…

— Лучше наблюдать группой, чтобы не упустить момент, — возбужденно заметил Саймон.

Виктор увидел, как Талботт сокрушенно покачал головой.

— Ну что же, давайте голосовать, — решительно сказала Монобровь. — Кто участвует в плане Саймона?

И первая подняла руку. Следом за ней взметнулись руки Энис и рыжей, поднял ладонь кореец. Поколебавшись, подняла руку Тонкс.

— Кстати, — отстраненно заметил Талботт, — вы не позвали Чарли. Почему?

Монобровь и Саймон явно собирались что-то ответить, но Энис их опередила:

— Он отказался. Сказал — не верит, что Ли убийца.

— Зато глубоко уверен, что мы пострадаем, — фыркнула Монобровь.

— Понятно, — сдержанно выронил Талботт.

— Дежурить будем вечером, — привстал на стуле Саймон. — Раньше смысле нет — много народа. Часов в восемь все расползутся по гостиным… Две группы, по часу. Первая группа — я, Энис, Мэри. Вторая — Дже, Тонкс, Тулип. Талботт, Бадия и э… новенький…

— Виктор, — сказал Вик. — Меня зовут Виктор.

— … И Виктор — подготавливают запасной план. Все согласны?

Все нестройно согласились.

— Тогда расходимся! — скомандовал Саймон. — Первая группа — встречаемся в восемь у статуи Архитектора Хогвартса, вторая группа — там же в девять.

— Виктор, — серьезно сказал Талботт, — познакомишь меня со своими друзьями? Они где-то поблизости, верно?

— Верно, — кивнул Вик, снова оценив его проницательность. — Они дежурят по этажам — мы же не знали, где вы соберетесь…

— Хороший план, — оценил Талботт. — Мы будем ждать тут. Собери их, пожалуйста.

***

Виктора, конечно, никто не спрашивал, но план Саймона ему совсем не нравился. Он был непродуманный, рассчитанный “на авось”. Этот план прямо кричал: “Все пойдет не так! Сразу же!” А вот Талботт был классный! Сразу видно, что голова у него — целый парламент.

Лавку на пятом этаже, под которой сидел Лаки, Вик сразу углядел. Потому что она была накрыта гобеленом. На гобелене под дубом стоял Мерлин — надпись, что это именно Мерлин, а не кто-то там, была вплетена в дубовые корни.

— Ну как? — оживленно спросил Лаки, выбираясь на белый свет. — Они собрались в клубе, да? О черт, мои колени!

Он со стоном плюхнулся на гобелен и принялся растирать коленные чашечки.

— Меня рассекретили, но я все узнал и сейчас нас ждет Талботт, чтобы дать задание, — с гордостью сказал Виктор.

— Задание? — выразительно спросил Лаки.

— О, перестань! Мы же сами хотели во всем разобраться? Вот и Талботт хочет того же. Те, кто хотел воевать, уже свалили…

— Потом расскажешь мне подробно, — предупреди Лаки. — Пойдем.

К чести и Санни и Зельды (в Лаки Вик и не сомневался) — все они достойно вытерпели час взаперти. Правда Зельде и деваться было некуда, Санни ведь запер дверь…

Им Вик вкратце пересказал то же, что и Лаки, пообещал добавить подробностей позже — и повел наверх.

В кабинете рукоделия их встретил растопленный камин и блестящий медный чайник, из которого девушка в платке разливала чай по глиняным кружкам.

— Четверо… Ты угадал, как и обычно, — заметила она, обращаясь к Талботту.

— Тут нечего угадывать, — пожал плечами тот. — Садитесь, пейте чай. Вы насиделись в холодных комнатах…

Никто не стал отказываться.

— Представлюсь, — кивнул Талботт. — Я — Талботт Уингер, а это Бадия Али. Вас двоих я запомнил — Лаки Гамильтон и Александр Уайт, верно? Я запоминаю всех, кто поступает на Рейвенкло.

— Лоусон Гризельда, — представилась Зельда. — Вик сказал, что вы нам все объясните.

Хитрюжка мелкая! Ничего такого Вик не говорил…

— Да, объяснить стоит, — задумчиво тронул подбородок Талботт, — причем, пожалуй, с самого начала… Я так полагаю, все вы знаете, что восемь лет назад закончилась война. Надо ли объяснять, кто такие Пожиратели Смерти и Сами-знаете-кто?

— У нас был консультант-волшебник, — важно сказал Лаки. — Мы знаем, кто это.

— Отлично, — кивнул Талботт. — Вы знаете. Так уж получилось, что в один год со мной в Хогвартс поступили дети Пожирателей — Мерула Снайд и Барнаби Ли. Они попали в дом Слизерина. Моих родителей убили Пожиратели, — Талботт серьезно посмотрел на них.

Виктор ответил ему сочувствующим взглядом и погладил циферблат. Ему повезло, он помнит лицо отца. Для Хлои папа — это просто дядя с фотографии…

— Так же, как убили и отца Саймона Гудвина, родителей Энис Кобб… двоюродных дядьёв Чарли Уизли. Конфликт между потомками убитых и потомками убийц просто не мог не возникнуть.

Повисла тишина, нарушаемая только посвистом ветра за окнами.

— Я далек от того, чтобы обвинять в нем только одну сторону, — медленно сказал Талботт. — Мерула с первых дней цепляла Бена, это так. Но и Саймон лез к Барнаби, как озверевший гиппогриф. Мэри поддерживала Саймона, Энис поддерживала Мэри, а я старался держаться подальше от этого всего. Я не знаю, каковы взаимоотношения в вашем доме, — теперь Талботт смотрел прямо на Зельду, — но другие студенты Слизерина всегда выступали на стороне своих однокурсников…

— Да-да! — закивала Зельда. — Это первое, что сказала нам староста — что мы должны поддерживать друг друга перед лицом других домов, даже если на самом деле друг друга не выносим… Снейп такой разнос устроил двоим с нашего курса, за драку! Но лично я сама решаю, кого мне поддерживать, — гордо задрала носик Зельда. — Просто орать об этом на всех углах, я, конечно не собираюсь.

— Понятно, — задумчиво сказал Талботт. — Ожидаемый ответ. В общем и целом, последние пару лет Саймон и Бишоп были просто одержимы желанием найти место, где слизеринцы тренируются. К тому же, они заметили, что Мерулы и ее друзей нет на пиру во время годовых праздников — и придумали себе, что те проводят темные обряды… Именно придумали, никаких доказательств этому нет. В конце прошлого года Бен Коппер, друг… хотя нет, скорее так — подопечный Саймона и замечательная девушка Ханна Роуан погибли в Запретном Лесу.

— Я не понимаю, зачем Ханна согласилась участвовать их глупых играх, — с горечью сказала Бадия.

— Гриффиндорская тяга к справедливости, я так думаю, — грустно произнес Талботт. — Уверен, она просто хотела во всем разобраться. И, возможно, поставить кое-кому мозг на нужное место… Однако, она погибла.

Рейвенкловец снова повернулся к ним.

— Решение Энис и Мэри отправиться на поиски пропавших товарищей вдвоем я обсуждать не буду…

О, да по его лицу и без того было все видно! Вик вот сразу понял, что Талбот Уингер подумал об этом решении!

— Они принесли их тела, — грустно закончил шестикурсник. — И долгое время никто не знал подробностей. Было понятно, что Энис и Мэри что-то известно. Кака минимум, они знали куда отправились Бен и Ханна, раз сумели разыскать… К сожалению любой вопрос вызывал у Энис невыносимые рыдания. Бишоп же просто разворачивалась и уходила. Это было слишком свежо для них.

Уингер помолчал.

— Похоже, за лето они сумели примириться с потерей, — продолжил он. — Теперь они одержимы идеей вывести на чистую воду того, кого считают виновником.

— Мне кажется, лучшее, что здесь можно сделать, это рассказать обо всем представителям ДМП, — заметила Бадия.

— А меня очень интересует та самая карта Запретного Леса, которую Гудвин и Энис утащили у Барнаби… — задумчиво сказал Талботт. — Мне бы очень хотелось выяснить, что на ней… Ты не могла бы помочь нам, Гризельда? Я не попрошу тебя общаться с этими людьми, или что-то у них узнавать. Но ведь никто не мешает тебе немного послушать, о чем они говорят, просто случайно оказавшись рядом?.. Запоминай любые странности и любые оговорки. И еще — мне интересно, как ты сама охарактеризуешь Барнаби Ли, послушав его.

— Не вопрос, — кивнула Зельда. — Мне самой не хочется учиться рядом с убийцей.

Виктора Талботт попросил задержаться.

— Виктор, — серьезно сказал Талботт, — ты же понимаешь, что не стоит упоминать одно зелье? Это довольно серьезно, эту информацию не следует отпускать в свободный полет.

— Я все понимаю, — вежливо сказал Вик и попрощался.

Уж конечно, он не собирался ничего скрывать от своих друзей. Развели тайны мадридского двора!

***

Общаться они засели на выставке, куда благополучно вернули Мерлина. Правда пуфик здесь был только один (его уступили даме), а сами они уселись на парту. Виктор пересказал все, вообще все, что узнал и комната погрузилась в молчание.

Все дружно думали.

— Закрученная история, — наконец озвучил Санни. — Честно говоря, я уже не очень уверен, что нам нужно в это лезть.

— А мы уже влезли, — с каким-то даже удовольствием сказал Лаки. — Надо постараться дальше не окунаться.

— Я понаблюдаю за этим Ли, — объявила Зельда. — Вы можете отстраниться, а мне на этом факультете еще учиться.

— Как тебе вообще там? — припомнил Вик. — Не достает никто?

— Меня нет, — пожала плечами Зельда, — я же чистокровная. А вот маглорожденному пареньку достается…

— Да ладно, маглорожденных шляпа на Слизерин не отправляет! — громко удивился Санни.

— Где ты набрался этих поверий! — фыркнула Зельда. — Отправляет. И маглорожденных и полукровок, но это сразу… Статус человека считают пониже, чем у других. Хотя старосты говорят всем, чтобы его не трогали, но… Я почему и задержалась — там приходил Снейп и устраивал всем страшную выволочку…

***

Глава 13 где Том выясняет, что в волшебном мире тоже полно дебилов

***

После завтрака им выдали расписание, выяснилось, что у первого курса уроки идут только до обеда — кроме дня после урока астрономии. Сегодня Тому предстояли История Магии, Чары, Травология и ЗОТС. Хукер снова принялся сгонять их в колонну, чтобы отправиться за учебниками и Том обратил внимание, что парами строятся только ученики Слизерина. Все остальные толпились, как хотели.

Том старательно пытался запомнить путь до гостиной, сегодня с этим у него было полегче. Не так уж далеко идти, но если не знать — ни за что не догадаешься, что в этом пустом коридоре… Интересно, где находятся и как выглядят гостиные других факультетов?

На площадке первокурсников Джекил и, неожиданно, Уилкис, наградили Тома мерзкими ухмылками и с хихиканьем скрылись в своих спальнях. Том насторожился и резко толкнул дверь, не заходя в саму комнату.

Но за дверью ничего не обнаружилось. Том озирался во все стороны, но все было тихо и мирно… пока он не открыл сундук.

Из сундука густо пахло мочой. Книги и предметы, все это было мокрым.

Том ощутил, как от нахлынувшей злости внутри просыпается и ворочается сила. Мысли судорожно метались… Это могло произойти только до завтрака… Уилкис уже сидел на диване, когда Том подошел, Джекил… мог, но позже всех подошел Харрисон, хотя они с Джекилом пошли мыться почти одновременно…

Том, не закрывая сундука, резко развернулся. Если бы он знал точно — кто именно, он бы сейчас ему устроил!

Том вернулся в гостиную. Ему повезло, Морган еще не ушел — сидел на диване и расслабленно общался с… как его, Урбан?

— Что? — не сильно довольно спросил Морган, когда Том попросил его отойти с ним.

— Там… — Том сжал губы. — Они снова заходили и… испортили вещи.

Лицо Моргана посуровело:

— Пойдем, покажешь.

Том показал. Морган выглядел так, словно у него все зубы разом заболели:

— Идиоты! По телесной жидкости такую порчу сделать можно — будь ты только постарше… Так. Дай-ка расписание.

Том протянул свое расписание и староста забормотал:

— История Магии… ага, Биннс не заметил как он умер, ну и того что у тебя учебника нет не заметит, на этих уроках все равно все спят… На травологии тебе учебник не понадобится… Чары, хм… Вы все равно начнете с “Теории Магии”...

— Я ее наполовину прочел, — поспешил сказать Том.

— Молодец! Так, значит остался Тримбл… Спрошу Валентина, есть ли у него сегодня ЗОТИ… Отправляйся пока на урок… пикси! Пойдем, я одолжу тебе тетрадь и перо. У меня самого сейчас зелья, после них я поговорю с деканом.

— С деканом? — как эхо повторил Том.

Морган посмотрел на него сумрачно:

— Они очень пожалеют, что до этого довели.

***

Учитель истории оказался самым настоящим привидением! Правда Том думал, что призраки они, ну… страшные, жуткие. Но в профессоре Бинсе не было ничего жуткого, больше всего он напоминал пластинку, которую когда-то заело.

Том пометил себе в тетради для вопросов: “Выяснить, что такое привидения”, и это стало самым интересным моментом урока.

А потом в него что-то попало. Бумажный комочек. Том оглянулся и увидел Джекила, Уилкиса и Миллера, помирающих от сдержанного смеха. Уилкис помахал ему пальцами, на которых болталась резинка. Джекил демонстративно показал обрывок бумаги и начал катать новый комок.

Том отвернулся и сумрачно уставился в парту, ощущая теплые потоки в солнечном сплетении. Если он разозлится — они станут горячими. И если направить это на людей…

Том вспомнил залитый солнцем сад, цветущие розы и темное тело, медленно опускающееся на дно прозрачного надувного бассейна. Эти трое — идиоты, но Том не хочет их случайно убить.

Новый комок ударился о мантию. Том не реагировал — воспоминание о Джесси здорово его охладило. Но он не понимает — о чем думают Джекил и остальные? Они же волшебники, они должны знать, как опасно злить другого волшебника!

Через десяток бумажек, увидев, что Том не реагирует, Уилкис придумал новую забаву: он смочил комочек чернилами. Но, из-за того, что старался поменьше касаться своего снаряда, Уилкис запустил его не туда — пролетев мимо Тома, тот угодил в щеку сидящей на соседнем ряду Перис. Та повернулась и увидела испачканные пальцы Уилкиса.

Тогда Перис спокойно встала, взяла свою чернильницу, подошла к Уилкису и начала лить чернила прямо ему на голову.

— Уйди, дура! — орал перепачканный Уилкис, пытаясь отбиться от Перис. — Я не в тебя целился!

От взмаха его рукава, в лицо Миллера прилетела смачная клякса. Тому пришлось прикусить собственный рукав. Так придуркам и надо! А главное — он не при чем!

— Ну-ка хватит! — вмешалась в конфликт Лоусон (Том наконец запомнил, как зовут эту девчонку) — С нас из-за вас десять баллов сняли!

Перис и Уилкис замерли. Наконец, Перис отступила.

— Еще раз меня тронешь, — четко произнесла она, — познакомишься с мутящей-ум болотной водой моей бабушки.

— Твое счастье, что я девчонок не бью! — выплюнул Уилкис.

— Потому что боишься проиграть? — ядовито улыбнулась ему Шерман.

Уилкис набрал воздуха для ответа…

— Если вы не сядете и не замолчите, Слизерин лишится еще десяти баллов, — ворвался в диалог потусторонний голос учителя. — Спасибо. Продолжим. Тогда Рагнук Первый…

***

На Чарах профессор Флитвик, не задал ни единого вопроса. Но Уилкис что-то прошептал Миллеру, оба захихикали. Том стиснул зубы.

Радовало только то, что этим двоим наверняка достанется — очень уж выразительным взглядом наградила их староста шестого курса, выводя пятна. Эти дураки, кажется, думают, что раз не стали ругать сразу, то пронесло. Том на их месте не был бы так уверен.

Чары прошли… достаточно интересно. Флитвик рассказывал о волшебниках, изобретающих новые заклинания, поведал, что длина палочки волшебника связана с стилем колдовства — чем тот выразительней, тем палочка длиннее…

— Существует заблуждение, что мастер дуэли должен иметь короткую палочку, чтобы экономично совершать движения кистью, вместо длинных красивых взмахов, — рассказывал учитель. — Но множество прекрасных дуэлянтов имели длинные палочки. Как у них это получалось? О, тут все просто, начиная с определенного уровня контроля над своими силами волшебник может сокращать элементы…

Том задумался. Все вместе с рассказом об изобретателях, выглядело так: чем сильнее становился волшебник, тем проще ему удавалось… Продавливать реальность своей волей? Во всяком случае, пока это выглядело так: опираясь на собственные ассоциации, изобретатель подбирал слова и движение, и если ему все удавалось, то заклинание записывалось где-то… В ноосфере?

И любой волшебник мог повторить его. Только надо было чуть откалибровать под себя движение палочкой.

К тому, как это сделать, перейти не успели, прозвенел звонок. На травологию их отвел Морган, весьма недовольный. Он вручил Тому учебник по Защите и пожелал удачи. Травология прошла спокойно. Тому достаточно часто приходилось заниматься садом, чтобы не иметь с этим проблем. Профессор Стебль рассказывала им о магической крапиве, которую можно было иногда встретить на маггловских кладбищах, упомянула сказку про братьев-лебедей, а потом долго и интересно разъясняла, как можно отличить ее от крапивы обычной…

Уилкис, Джекил и Миллер шептались-шептались и были отправлены профессором собирать сухие стебли, с напутствием, что из этого выйдет чудная пряжа. Во всяком случае, им стало не до Тома…

Профессора ЗОТИ звали мисс Гриффит. Это была женщина лет сорока, с массивной нижней челюстью и выраженными носогубными складками. Первым делом она объявила, что защита не для слабаков и заставила продемонстрировать каждого ученика дуэльную стойку, после чего ходила и весь урок поправляла им позы. Задала на дом отрабатывать стойку и написать эссе о световых чарах.

Обещанной экскурсии по школе не состоялось. Когда они, пообедав, спустились в подземелья, в гостиной их ждал декан. Тот самый бледный мужчина в черном, похожий на вампира. Его глаза казались двумя тоннелями.

— Садитесь! — бросил он им, лишь только они вошли.

Они расселись, стараясь двигаться как можно тише. Декан встал перед камином и молча рассматривал их, задерживая взгляд на каждом. Том выяснил, что ему ужасно тяжело смотреть этому человеку в глаза — взгляд соскальзывал и падал на ворот и пуговицы мантии.

— Дом Салазара — факультет достойных, — медленно сказал декан. — Так почему я слышу, что на первом же уроке вы устроили безобразную маггловскую драку?!

Повисла тишина.

— Мистер Уилкис, мисс Перис — я жду ваших объяснений, — негромко бросил профессор.

— Он кинул в меня чернильной бумажкой, сэр, — тихо сказала Перис и упрямо вздернула подбородок. — Я объяснила ему, что со мной так нельзя!

— Устроив безобразное побоище и облив чернилами соседей? — поинтересовался декан. — Это по-вашему “объяснить, что так нельзя”?

— Но… — Перис явно растерялась, — а что я еще могла сделать? Сидеть и терпеть, как Фрезер?

— Мистер Фрезер, в отличие от вас, догадался уведомить старосту, а не бросился доказывать правоту кулаками, — ледяным тоном сказал декан.

— Дятел, — тихо и презрительно прошептал сидящий за ближним столиком Харрисон.

— Три часа отработок, мисс Перис, — брезгливо сказал декан. — Что касается остальных… мистер Джекил, мистер Уилкис, мистер Миллер — потрудитесь объяснить свое поведение. Если учеба настолько вам не интересна, вы можете не обременять Хогвартс своим присутствием, — добавил профессор с явной угрозой в голосе.

Первым вскинулся Миллер:

— Сэр! Я ничего не делал, я просто катал бумагу! Это Уилкис и Джекил ей кидались!

— Да у него просто резинки не было, — сдал Миллера Уилкис. — Пол-урока просил дать ему стрельнуть!

— Но вы не дали, а я не стрелял, — упрямо мотнул головой Миллер.

— Хватит, — резко оборвал их декан. — Я не хочу слушать, кто стрелял, а кто подавал снаряды. Я хочу услышать ответ на вопрос: почему ученики дома Салазара решили, что могут вести себя на уроке, как стая макак?

Повисла гнетущая тишина.

— Похоже, ответа у вас нет, — холодно заметил профессор. — Что ж… ваши родители будут уведомлены о ваших подвигах. А сейчас мисс Грир отведет вас в распоряжение мистера Филча, школьного завхоза. Кажется у него как раз забились унитазы на втором этаже, — с ледяной насмешкой закончил декан. — Но сперва я дам вам еще один небольшой урок…

С этими словами профессор извлек из кармана небольшую пробирку, на донышке которой плескалась жидкость. В зеленом и серебряном свете гостиной было невозможно разобрать ее цвет.

— Есть простейшее правило магической безопасности, о котором часто забывают идиоты, — шепотом сказал профессор. — “Никогда не оставляй свои телесные жидкости в распоряжении противника”. А сейчас я покажу, что может произойти с тем, кто ему не следует…

Кто-то шумно сглотнул. Декан наставил палочку на пробирку, его губы дрогнули, но ни слова с них не слетело.

Зато слетел со стула и забился в судорогах Харрисон. Третьекурсник отчаянно выл. Декан опустил палочку, и тот затих.

— Надеюсь, вы запомните этот урок, — тихо сказал он. — А теперь… встать!

Харрисон медленно поднялся.

— Следуйте за мной, — угрожающе сказал декан. — Мистер Фрезер, вы тоже.

Том поднялся с дивана. Живот словно сковало ледяными цепями. Господи боже, вот это у них декан! Кажется он сегодня понял, что такое “темный маг”...

Профессор привел их в комнату Тома, к раскрытому сундуку.

— Вам, должно быть, показалось это очень смешным, мистер Харрисон, — декан говорил негромко, но каждое его слово падало в звенящую тишину. — А сейчас мы выясним итоговую стоимость вашей шутки. Мистер Фрезер! Сколько вы потратили на сборы к школе?

— Без палочки — двадцать семь галеонов, — Том тут же сообразил, что от него хотят. — Одна из мантий на мне, но в сундуке была другая одежда, стоимость которой я не смогу сосчитать…

— Перечислите, — потребовал декан.

И тут очнулся Харрисон. Он тоже сообразил к чему все идет:

— Одежду можно отстирать! А котлу и телескопу вообще ничего не сделалось, домовики отмоют и можно пользоваться…

— Отлично, — Том скрестил руки на груди: — Давай ты тогда мне свой котел отдашь? А сам отмоешь и будешь пользоваться…

Губы декана чуть дрогнули:

— Раз мистер Фрезер сам предлагает вам такой способ компенсации, я не буду ему отказывать. Выбирайте. Вы можете отдать ему свои флаконы, котел, весы и телескоп, взамен получив предметы из этого сундука. Отмоете и будете пользоваться.

На физиономии Харрисона было крупными буквами написано, что он про это думает. Тем не менее, он неохотно кивнул.

— Учебники стоили шестнадцать галлеонов, — добил его Том.

— Какого черта ты купил новые учебники?! — взвился Харрисон.

— Мистер Харрисон, — ледяным тоном сказал декан. — Если материальное положение вашей семьи не позволяет вам покупать новые учебники, возможно вам не стоило их портить.

— Можешь отдать мне свои книги за первый курс, — пожал плечами Том.

— Мне придется написать родителям, они дома… — неохотно сказал Харрисон. — А учебник по защите и тысяча трав мне самому нужны!

— Вы можете взять эти учебники, — декан любезно показал на сундук, — просушить и использовать. Или, вы можете отдать деньгами. Что до вашего письма, тут я могу вам помочь: мы с вами воспользуемся камином и я сам объясню вашим родителям что происходит.

Харрисон побледнел:

— Профессор, не надо! Можно просто сказать, что я хочу повторить материал?

“Воспользуются камином?” — озадачился Том.

— Мистер Фрезер, что было в сундуке помимо перечисленного в школьном списке?

— Пижама, — сказал Том, — двое джинс, две рубашки, теплый свитер, сапоги, носки, трусы, тапочки…

— Пять-шесть галлеонов, — быстро сосчитал декан. — Мистер Харрисон! У вас есть возможность расплатиться сейчас, или об этом стоит побеседовать с вашим отцом?

— Есть, — ответил Харрисон с жутко недовольной физиономией. — Не надо говорить отцу о деньгах… Сэр, я не хочу пользоваться ссаными учебниками. Но у меня только десять галлеонов. Могу я купить ему подержанные учебники?

— Если он согласится, — безучастно сказал декан.

— Можешь купить их себе, — сухо сказал Том. — А мне отдашь свои.

Ему не хотелось растягивать и углублять конфликт, но и все прощать и со всем соглашаться он был вовсе не намерен. Том только надеялся, что получив такой урок, Харрисон больше и близко к его сундуку не подойдет… Не окончательный же он тупица, как только дело коснулось его финансов, так сразу и голова заработала!

— Тогда сейчас мы совершим обмен, — кивнул декан. — Забирайте свои новые вещи, Харрисон. Они уже высохли.

— Э-э, сэр… но ведь сперва домовики приведут это в порядок? — глаза Харрисона забегали, сейчас этот верзила выглядел до крайности жалко.

— В порядок их вы приведете самостоятельно, — мягко сказал декан. — Разве домовики их пачкали?

В итоге Снейп проследил за тем, чтобы Харрисон отдал Тому свои вещи и даже любезно сделал гравировку: теперь и телескоп и весы и котел — все носило метку “Харрисон”.

“Он теперь никак от этого не избавится! — сообразил Том. — Все будут знать, что это обоссано…”

Негодную одежду куда-то утащили домовики — странные большеухие создания по колено ростом. Они же помогли обменять сундуки, так что у Тома теперь был новый сундук — изумрудного цвета, с фигурно окованными бронзой уголками. Харрисону достался Томов, ныне очень ароматный, коричневый.

И, так как весь этот обмен совершался в общем коридоре, нашлись те, кто происходящим заинтересовался. Харрисон угрюмо отмалчивался, но откуда-то все же полетел змеей шепоток: “Написал в сундук… Джекил сказал… А декан их вещами меняться заставил…”

И звонко прозвучавшее над толпою:

— Фу!

Харрисон дернулся так, словно его подстрелили. На физиономии светловолосого здоровяка проступила такая свирепость, что Том понял — если бы не присутствие декана, тот бы уже бросился в драку.

— Живее, — поторопил его декан, — я не собираюсь возиться с вами до ночи. Мистер Фрезер, вы сможете обойтись той одеждой, что на вас, до завтрашнего вечера?

Том немедленно закивал.

Декан кивнул и снова подогнал Харрисона. От группы наблюдающих обмен подростков к Тому просквозила девочка с хвостиками — Лоусон.

— Что произошло? — немедленно потребовала ответа она.

— Не хочу рассказывать, — отрезал Том и развернулся, чтобы уйти в спальню.

— Харрисон нассал ему в сундук, вот что случилось, — раздался голос Лорисса. — Решил, что хуже вонять уже не будет.

— Так! — решительно объявил Хукер. — Первый курс, строимся! Собираемся-собираемся, сейчас у вас будет экскурсия по замку! Она не отменилась, а перенеслась!

…Хукер водил их по школе часа полтора. Показывал тайные ходы и заставлял записывать пароли от дверей и приметы, по которым можно понять, где ты. К концу экскурсии Том начал представлять, как можно попасть в тот или иной кабинет самостоятельно.

— Если вы заблудились, не мечитесь, как лунные тельцы перед ходагом, а спросите ближайший портрет или привидение… — наставлял он их. — Не вздумайте спрашивать Пивза!

После экскурсии Том заглянул в расписание — завтра были сдвоенные зелья, потом магические существа. Затем их ждала трансфигурация.

Предметы не повторялись, а значит, на домашку пока что можно было забить. Тем более учебников у Тома все равно не было…

Он разулся, снял обувь и забрался под покрывало прямо в одежде. И — задремал.

Глава 14 где Том ввязывается в первую, но не последнюю драку

***

Проснулся Том в кромешной темноте, но хрустальные фонари на цепях тут же вспыхнули, как только он открыл глаза. Том уже понял, что те сами гаснут, когда он засыпает.

Часы показывали семь — вот это он вздремнул! И пропустил ужин… В желудке, как назло, было пусто и тоскливо.

Том припомнил буфеты у большого круглого стола в гостиной, но он не знал, можно ли что-нибудь оттуда брать…

Можно спросить кого-нибудь из старост, но Тому совершенно не хотелось с кем-либо снова взаимодействовать сегодня. Хукер упоминал еще какие-то комнаты самоподготовки, спрятанные в недрах слизеринского подземелья, но идти их искать тоже не хотелось.

Больше всего Тому хотелось вообще не выходить из своего убежища. Но встать и прогуляться до ветру все-таки пришлось, а вот пустой желудок он решил проигнорировать. Писать в комнате было не на чем, поэтому Том решил просто почитать заданный параграф про световые чары, а письменную часть сделать завтра.

Читать было немного темновато, не хватало какого-нибудь дополнительного источника освещения, настольной лампы, или, как здесь принято — свечи…

“Я же читаю про световые чары, — мысленно постучал себя по голове Том. — Световые! Просто произнести “Люмос” и…”

Том вытащил из тумбочки палочку, глубоко вздохнул и торжественно сказал:

— Люмос!

На мгновение он ощутил, как внутри колыхнулось, но… Не произошло ни-че-го.

Том озадаченно опустил палочку. Так… Вспоминаем теорию магии — слова, движение… И твоя сила изливается нужным образом.

“Но она не излилась! А если попробовать… самому толкнуть ее в палочку?”

Том задумался. Кажется, это должно было происходить автоматически, во всяком случае в книге он не встретил ни одного упоминания о чем-то ином. Но он прочитал ее не до конца. В конце концов, что он теряет? Люмос — безобидные чары…

Решившись, Том снова поднял палочку и сказал “Люмос!”, одновременно направив в нее свою магию.

…Сперва ему показалось, что глаза просто лопнули. Кто-то кричал — и Том не сразу понял, что это его крик. Он чувствовал текущие по физиономии слезы. В глазницы словно вонзились два кинжала. Том, наощупь засунул палочку в крепление, свалился с кровати и на четвереньках пополз к выходу. Всю блажь из разряда “не хочу никого видеть” мигом вымело — в голове билось лишь одно: выползти и попросить помощи, выползти и найти кого-то, кто поможет…

Том впечатался во что-то лбом, ощупал и понял, что нашел шкаф, а значит полз в противоположную сторону. От полок он двинулся к примыкающей стене, обползая кровать… Наконец, после нескольких минут судорожного ковыляния на четвереньках, Том сумел обнаружить дверь. С трудом поднявшись, он наощупь отодвинул засов и растопырив в стороны руки начал искать дверь в коридор.

Ее он нашел со второго раза — дверь провалилась вперед, когда он ее толкнул, и Том едва не рухнул за ней.

— Эй, аккуратнее! — возмутился кто-то.

— Прости, — всхлипнул Том. — Прости, я ничего не вижу… Кажется… кажется у меня лопнули глаза! — выдавил он и задохнулся от слез.

— Нет, не лопнули, — задумчиво сказал тот же голос. — Но сильно слезятся. Что произошло?

— Я решил использовать “Люмос”, но что-то пошло не так… — выдавил Том.

— Люмос? — удивился голос. — Люмос максима, может?

— Нет, — выдавил Том. — Просто… Боже, мои глаза…

— Идем-ка, — чья-то рука подхватила его под левый локоть, — отведу тебя в больничное крыло, там тебе помогут. Хм… знаешь, у нас каждый год какой-нибудь первокурсник обязательно себя заколдует. Но выставить себе глаза “люмосом” в первый же день учебы, это отличная заявка на рекорд!

— О да, — ядом в голосе Тома можно было отравить табун лошадей. — Не сомневайся, я в этом году поставлю еще немало рекордов. Я просто… рекордсмен по жизни.

— Идем уже, рекордсмен, — усмехнулся сопровождающий и потянул его за локоть. — Так, сейчас в сторону… Привет, Гейл.

— Что случилось? — прозвучал спереди любопытный девичий голос.

— Самостоятельное изучение чар, — ответил ей парень, не замедляя шага.

Том смог почувствовать локтем только что он довольно высокий, наверное курс шестой, а то и седьмой… На пальцах, держащих его за ладонь, ощущались массивные металлические перстни.

В уши ударил гул голосов — они дошли до гостиной. Сопровождающий, потянув его локоть вверх дал понять, что впереди ступеньки. Том с трудом поднялся, нащупывая их ногами.

Затем гул смолк, как отрезанный.

— Хм, — задумчиво произнес сопровождающий. — Ты не обидишься, если на лестницах я буду тебя левитировать? Иначе нам придется долго отсюда выбираться.

— Ничего, — простонал Том. — Я буду не против, даже если ты потащишь меня волоком, если ты поможешь мне добраться к медику!

— А ты не теряешь чувства юмора, — хмыкнул старшекурсник. — И правильно. Без этого жизнь становится невыносимой.

Том ощутил, как чужая рука соскользнула с его локтя.

— Вингардиум Левиоса!

И Тома окутала невесомость. В другой ситуации ему бы это даже понравилось, но под веками плавали радужные кольца, а глаза невыносимо резало — хотя уже и меньше, чем пять минут назад.

Том потерял ощущение верха и низа, он мог только прислушиваться к шагам — и когда старшекурсник все-таки поставил его на ноги, Тома здорово шатнуло.

— Почти добрались, — подбодрил его парень. — Сейчас пересечем вестибюль, пройдем к главной лестнице и поднимемся на второй этаж…

“Значит из подземелий мы выбрались”.

Вот только Том не думал, что пройти к лестницам окажется так трудно. Голос догнал их на — пусть будет полпути (Том понятия не имел, где они).

Кто-то любезно поинтересовался, куда это пожирательское отродье так спешит. Том даже сперва не понял, кому это сказано, но вот когда его сопровождающий резко остановился — понял.

— Не сейчас, Гудвин, — устало откликнулся старшекурсник. — Я веду первокурсника в больничное крыло.

Его рука соскользнула с локтя Тома.

— Нам плевать, кого ты там ведешь, — раздался очень злобный девичий голос. — Но ты ответишь нам за…

— О, глядите, мелкий слизень вытащил палочку! — протянула вторая девушка. — Это так страшно!

Том не знал, кто заступил им путь, и почему это их не устраивает чей-то аппетит, но был настроен очень решительно.

— Если вы сейчас же не пропустите нас, я применю к вам “Люмос”! — выкрикнул он.

Кто-то звучно фыркнул.

— Я закрыл глаза, — спокойно сказал старшекурсник.

— Люмос Максима! — выкрикнул Том, прикрывая воспаленные веки левой ладонью.

Раздался тройной вопль. Том, не понимая, насколько далеко стоят противники вложил в заклинание все доступные силы. И метнул его с палочки в их сторону — во всяком случае, он очень надеялся, что метнул.

— Глаза! Саймон, мои глаза! Он выжег мне зрение!

— Нокс, — послышался спокойный голос рядом.

Тома резко потянули в сторону, теперь за правую руку, с так и зажатой в кулаке палочкой.

— Замерли! — заорал Гудвин. — Замерли, мы можем бить на звук!

— Оглохни, — пробормотал старшекурсник, — посмотрим, куда ты теперь ударишь…

— Инканцеро! — заорала девушка.

— Ступефай! — донесся мужской голос.

Том дернулся…

— Иди спокойно, они не видят и не слышат, — успокоил его парень — Все их заклятия лупят… о, Мерлин… бежим!

И они побежали. Том в горячке даже сумел взбежать по лестнице не споткнувшись. На втором этаже (это ведь второй этаж?) старшекурсник отпустил его и начал булькать и похрюкивать. Том по-настоящему испугался — он слеп и беспомощен, а его сопровождающий…

— В тебя попали? — спросил он.

Старшекурсник перестал булькать.

— Почему ты так думаешь?

— Ты остановился и булькаешь, — серьезно сказал Том. — Вот я и подумал, что твою голову могли превратить в чайник или…

Старшекурсник грохнул. Он ухахатывался не меньше минуты, прежде чем снова заговорил:

— Парень, ты просто сделал мой вечер! Нет, я не превратился в чайник, просто там Маккошка из-за угла выскочила и эти трое лупанули сослепу в собственного декана… Мордред, жалко ты этого не видел.

— Мне тоже жалко, — сказал Том. — Потому что они меня видели и, я так думаю, запомнили. А я даже не знаю, как они выглядят… А кто такая Маккошка?

— Макгонагалл, профессор трансфигурации. Кошка — ее аниформа.

“Волшебники умеют оборачиваться животными?! Как здорово, что я этого не знал и не мог попробовать…”

Тома снова подхватили под локоть и он наконец сообразил, что так и ходит с палочкой наголо.

— Подожди, — попросил он и попытался вдеть палочку в ножны. — Я сейчас…

— Давай помогу, — парень придержал его за кисть и палочка наконец скользнула на место. — Сейчас мы с тобой дойдем до конца этого коридора — там будет больничное крыло. Как твои глаза?

— Адски болят, — признался Том. — Значит Макгонагалл декан Гриффиндора, я прав? Черт, у меня завтра у нее урок…

— Вряд ли Гудвин, Кобб и Бишоп сумеют назвать ей твое имя, — усмехнулся парень. — Эх… прости, что втянул тебя в это.

— Ничего, — дернул плечом Том. — Нам так часто говорили, что мы обязательно подеремся с гриффиндорцами, что я уже с этим смирился. Только не думал, что это произойдет в первый же день, но слушай, я же рекордсмен!

— О да! — расхохотался старшекурсник. — Теперь я это вижу. Если надумаешь выучить пару дуэльных заклинаний, можешь обращаться. Я Ли, Барнаби Ли. После уроков я обычно провожу время в дуэльном зале… Твой люмос хорош, но в основном за счет эффекта неожиданности. Так что, если хочешь стать сильнее — обращайся.

Что-то тонко зазвенело впереди, скрипнуло — и носа Тома коснулся запах трав и… чего-то еще.

— Добрый вечер, мадам Помфри, — вежливо поздоровался Ли. — Он обжег себе глаза Люмосом.

— Ну-ка иди сюда…

Кто-то перехватил свободную руку Тома, потянул его к себе… А затем чьи-то пальцы попытались раскрыть ему глаз!

Том взвыл и дернулся.

— В самом деле, достаточно серьезное раздражение, — озабоченным голосом сказала пожилая женщина. — Ему придется полежать с компрессом на глазах не меньше пятнадцати минут.

“Э?”

Если бы Том мог, он бы похлопал глазами. “Серьезное раздражение” и… Пятнадцать минут?!

— Я подожду, хорошо? Он первогодка, может заблудиться.

— Отведите его в процедурную, — велела женщина.

— Спасибо, — шепнул Том.

— Да не за что, — негромко сказал Ли. — Сейчас Макгонагалл соберет своих инвалидов и приведет их… куда, ты думаешь?

— Сюда… — вздохнул Том.

Его везение никогда его не подводило.

***

Ли о чем-то пошептался с мадам Помфри, после чего начал двигать что-то по полу рядом с Томом.

— Ширма, — объяснил он. — Посидим за ней и… тихо!

Том услышал голоса у входа. Он узнал строгий голос профессора Макгонагалл, но не мог разобрать слов. Рядом шуршал Барнаби и вполголоса комментировал происходящее:

— О, похоже у них еще и термические ожоги… Забавный у тебя люмос выходит, лучше зови кого-нибудь из старших, когда будешь заклинания отрабатывать… Так, она их тоже компрессами обложила, нихрена не видят… А что… ох, Мордред!

— Что там? — прошептал Том.

Барнаби шикнул на него, а потом довольно долго молчал.

— У Макгонагалл вся рука была в какой-то красной гадости, — наконец сказал он. — Я этого заклинания не знал — а оно предназначалось для меня… Пришлось наложить чары чуткого уха и немного послушать их разговоры.

— И что говорят? — тихо спросил Том.

— Ругает, — кратко ответил Ли.

Они снова молчали. Наконец голос гриффиндорского декана перестал отдаваться эхом от… сводов? У Тома было ощущение, что здесь высокий потолок.

Послышались глухие шаги — кто-то подошел к ним.

— Так, давайте посмотрим ваши глаза… — произнесла мадам Помфри.

Глаза больше не болели — компресс подействовал удивительно быстро. Мадам Помфри убрала с его лица ткань и попросила раскрыть веки.

Том раскрыл — и с огромным облегчением увидел над собой лицо женщины в седых буклях. Рядом сидел широкоплечий парень с жесткими, стоящими торчком, темными волосами. У него уже пробивались усы и выглядел он лет на двадцать, не меньше! Но Том, пока лежал, припомнил имена семикурсников. Так что этот здоровяк, наверное, с шестого курса…

Медик поднесла к его лицу огонек на палочке и Том болезненно зажмурился.

— Ну что же, — констатировала та, — легкое раздражение еще осталось. Сейчас я сделаю вам патчи из успокаивающего желе — поспите сегодня с ними. До завтра вам лучше не читать. Лучше играйте во взрыв-карты или плюй-камни, — сказала ведьма с непроницаемым лицом, но Тому померещилось, что здесь была какая-то шутка, которую он не понял.

Ли помог Тому встать и приложил палец к губам. Том понятливо кивнул, они дождались, пока ведьма вынесет Тому какую-то зеленую слизь в закупоренной баночке и тихо, почти на цыпочках, ушли…

Хогвартс был освещен редкими факелами, ласка для его глаз. Том все понял — и в самом деле, зачем тратить энергию на освещение, если любой здесь способен наколдовать световые чары? Ну… в смысле любой кроме него.

— Ты ничего не хочешь спросить? — внезапно сказал Барнаби.

— Э-э… что такое плюй-камни? — осторожно спросил Том. — А вообще моими вопросами можно исписать эту стену сверху донизу, но я не надеюсь за один день узнать то, на что у других ушло одиннадцать лет… Хотя, наверное этого я не понимаю больше всего, — со вздохом сказал Том. — В том смысле… не вчера же в отделе образования узнали, что я волшебник.

— Твое имя должно было появиться в книге Хогвартса после первого выброса, — проинформировал Барнаби.

— То есть, лет семь назад, — мрачно заметил Том. — Ну и почему было потеряно столько времени? Почему никто не занялся раньше…

— Тебе честно? — спросил Ли. — Всем просто плевать на то, как ты будешь адаптироваться к миру.

— Это многое объясняет, — вздохнул Том. — Очень многое.

— Ты попал на Слизерин, — пожал плечами Барнаби, — а это значит, ты все сможешь. М, хочешь я научу тебя играть в плюй-камни? Правда я давненько не брал их в руки… Только учти — они действительно плюются.

— Лучше то, что взрывается, — признался Том. — У меня сегодня вышла одна неприятность с моими запасными мантиями, так что…

— Ты пробовал на них какие-то чары? — широко улыбнулся Барнаби.

Том понял, что его видимо не было в гостиной… как он там сказал — постоянно торчу в дуэльном зале? Ну и к лучшему, Том вовсе не хочет вспоминать эту историю.

— Что-то вроде того, — выдохнул он.

***

Взрыв-карты у них не пошли — Ли только показал, как они взрываются и Том сразу понял, что эта игра — не для его нервов.

— Тогда давай сыграем вот в это, — Барнаби достал с полки какую-то коробку, — тебе будет полезно.

— Странные истории Урика Странного? — прочитал Том.

На коробке был изображен волшебник с медузой на голове и глазами скошенными к переносице.

— Верно… Бери шесть карт, — Ли раскрыл коробку и поставил колоду в центр стола. — Мы должны рассказывать друг другу безумные истории. Лучший рассказчик надевает на голову медузу. На каждой карте есть подсказка для твоего рассказа… Лучше я тебе покажу. Дай мне любую карту.

Том протянул первую попавшуюся. Барнаби кивнул:

— Читай, что написано. Там немного.

— Ишачий мешочек, — прочел Том. — Мешок из мохнатой кожи ишаки, из которого может достать содержимое только хозяин мешка.

— С помощью этой карты ты задаешь мне вопрос, к примеру, Барнаби, как ты попал в ишачий мешочек? А я отвечаю тебе при помощи моих карт: итак, у меня есть огр… чары щекотки, огнеупорный вязаный шлем, омут памяти, пеплозмей и касторовое масло. Хм. Читай пока, что такое омут памяти, а я подумаю, как это собрать…

“Омут памяти, — прочел Том. — Неглубокая каменная (или металлическая) чаша с вырезанными на ободке рунами. Предназначена для просмотра чьих-либо воспоминаний. Нихрена себе!”

— Итак… однажды я потерял свой огнеупорный вязаный шлем где-то в омуте памяти, и совсем было собрался искать его, как ко мне ворвался огр… Я применил к нему чары щекотки, но он опрокинул касторовое масло, я поскользнулся и влетел в мешочек из кожи ишаки! Похоже у меня получилось не очень забавно, да? — Барнаби внимательно посмотрел на лицо Тома.

— Ну… — озадаченно сказал Том. — Я не знаю…

— В любом случае, сейчас твоя очередь. Расскажи мне, как ты сел на пеплозмея?

Барнаби кинул перед Томом карту и он немедленно вчитался в описание: пеплозмей, волшебная змейка, которая заводится в магическом огне, если надолго оставить его без присмотра. Хм-м…

— Однажды я купил бочонок отличной медовухи, — выложил первую карту Том. — Но когда я его открыл, оттуда вылетел феникс, — на стол легла вторая карта. — Я стал гоняться за ним с воплем “я богат!”, но феникс клюнул меня в лоб и улетел, оставив на память только пожар… Я стал сбивать его… — Том посмотрел на свои карты и со вздохом сказал: — Распределительной шляпой…

Барнаби фыркнул.

— Оттуда выпрыгнул, — Том вздохнул еще громче, — Визенгамот… Я не успел прочитать, что это, но я очень испугался этой штуки, и кинулся в нее болтрушайкой…

На стол легла карта с птичкой. Ли содрогался от сдерживаемого смеха.

— Визенгамот сбежал, я сел в свое любимое кресло — но там уже был пеплозмей!

Барнаби еще раз беззвучно закатился, добыл из коробки плюшевую медузу и надел ее Тому на голову:

— В этом раунде ты побеждаешь! Задавай мне вопрос, читай, что такое Визенгамот и набирай новые карты.

— Как ты проглотил вредноскоп? — сказал Том и выложил оставшуюся карту.

Пока Барнаби выстраивал ответ, Том успел прочитать примечания, набрать новые карты, поднять взгляд и обнаружить глядящего на него с явным недовольством Моргана. Плюшевая медуза на голове немедленно показалась Тому совершенно неуместной.

— Что такое, Морган? — спросил мгновенно подобравшийся Ли. — Хочешь поиграть с нами?

— Хотел отдать Фрезеру учебники, — сухо сказал тот. — Вы уж отвлекитесь.

Том растерянно взглянул на Барнаби.

— Сходи, получи, — махнул рукой тот. — А я пока продумаю, как это расположить поинтересней…

Морган молча довел Тома до спален седьмого курса и так же молча открыл перед ним дверь собственной спальни. Том бросил взгляд на стены — их украшали веточки можжевельника. Морган закрыл дверь.

— Том, — сказал он тихо, обратившись внезапно по имени, — я понимаю, что Ли может казаться обаятельным, но ты должен знать — его родители Пожиратели. Не совсем подходящая для тебя компания.

— Э-э… А что они ели? — решил уточнить Том.

Не первый раз он слышит намеки на то, что у родителей Барнаби была какая-то не та диета.

— Что?... А.. Ты… Мордред, они ничего такого не ели! Это название последователей Сам-знаешь-кого, их звали Пожиратели Смерти… Запиши себе обязательно изучить “Взлет и падение темных искусств в двадцатом веке”, хорошо?

— Хорошо, — послушно сказал Том. — Ты хотел отдать мне учебники…

Морган кивнул и снял с тумбочки перевязанную стопку:

— Завтра Эмма и Аллен вызвались сходить с тобой в Хогсмит и помочь с одеждой. Но будь готов к тому, что они оставят тебя в магазине и побегут по своим делам, а потом заберут с вещами.

— Я готов, — кивнул Том, перехватывая учебники. — Спасибо.

И поспешил к двери. Он пока не разобрался, кто тут кого ел и в чем был неправ Сами-знаете-кто, но Барнаби классный парень и он ждет его доигрывать.

Глава 15 второй день Тома в школе

*** день 2 (вторник)

Учебники Харрисон похоже и не открывал — они были как новые. Следы жизнедеятельности предыдущего владельца Том нашел только в “Истории” — Харрисон подрисовал Рагнуку пару фингалов и кольцо в носу. Видимо, ему это показалось очень остроумным.

Интеллектуально Харрисон вообще стоял едва выше бабуина.

Первым и вторым уроком сегодня были зелья и Том не думал, что это так трудно ему дастся. Казалось бы, рецепт на доске, любой дебил справится, нет?

А вот и нет!

Трудности начались уже при попытке разделиться на пары — Перис сразу села с Шерман, Райан с Торнтон, Пьюси и Уоррингтон устроились вместе… А Джекил выбрал Уилкиса. Том попытался подсесть к Лоусон — варить зелье с Миллером, или вставать в пару с нечетным гриффиндорцем ему не хотелось.

Вот только Миллер тоже хотел сесть к Лоусон. Он начал отталкивать Тома, а поганка Лоусон, со словами: “Мальчики, я не буду мешать вашей большой и чистой любви”, — взяла и пересела к тому самому нечетному гриффиндорцу.

А затем в класс ворвался Снейп — и осталось только сделать руки по швам. Миллер смотрел на Тома с ненавистью, Том отвечал ему тем же.

Варить с ним зелье было мучением. Змеиные клыки в ступке Тома никак не хотели становиться порошком, Миллер тихо шипел:

— Из-за тебя, урод, я получу плохую оценку!

— Да попробуй сам их растолочь! — зло, но очень тихо ответил Том. — На, держи!

Теперь со ступкой мучался Бадди. Том изучал глазами рецепт на доске — больше ничего толочь и резать было не нужно, просто четко следить за временем и добавлять ингредиенты по списку…

— Что ты взял?! — сказал Миллер, чуть громче, чем надо. — Они вообще не толкутся!

Том заметил, как темная тень их декана двинулась к ним — и промолчал.

— На! — сунул ему ступку взъерошенный Миллер. — Сам это выбрал, сам и кроши!

— Если бы вы хоть раз открыли учебник, мистер Миллер, — негромко, но очень пробирающе сказал Снейп, — возможно, вы бы нашли в нем комментарий к этому этапу.

Декан ушел, резко взмахнув полами мантии. Миллер вынул из сумки книгу — и Том сделал тоже самое.

“Для получения порошка следует оказывать ровное, прямое давление на зуб. Удобнее всего будет крошить их по одному. Полученный порошок мелко истирается пестиком о стенки ступки”.

— Дай сюда! — Миллер рванул ступку к себе и Том не стал препятствовать.

Хочет развлекаться, пусть развлекается!

— Грязнокровка паршивый, ничего не можешь сделать, — шипел Миллер.

Тут Том уже не выдержал:

—Ты-то умелец… Мордредом в лоб поцелован!

Это выражение он вчера услышал от Ли. Кажется, оно звучит обидно…

Миллер с размаху наступил ему на ногу — Том с трудом удержался от вопля… и свирепо щипнул Миллера в ответ.

Тот негромко взвизгнул — и у их котла тут же очутился декан.

— Мисс Лоусон, — тихо сказал он. — Пересядьте к мистеру Миллеру. Фрезер — на ее место! Оба задержитесь после урока.

И Тому пришлось меняться местами с недовольной Лоусон. Оно и понятно — ее партнер по варке уже добавлял в зелье сушеную крапиву, а они с Миллером все толклись на первом этапе…

Гриффиндорец внешне неприятно напомнил Тому Денни — такой же крепкий голубоглазый брюнет с прозрачной кожей. И даже стрижка одинаковая — только Денни свой полубокс ставит дыбом, а у гриффиндорца волосы аккуратно уложены на боковой пробор… И пиджак под мантией пижонский. Из образа выбивались только старенькие наручные часы военного образца — сейчас гриффиндорец, сверившись с ними, старательно записывал время. Ладно, может еще получится с ним не поцапаться.

Единственное, что Том мог сейчас сделать, это не мешать — после добавления крапивы, зелье должно было настояться. Некоторое время они молча наблюдали за котлом, а потом Том полез в учебник и стал следить за зельем по учебнику. Сейчас оно было красного цвета, но через полчаса должно стать розовым. Тогда они должны добавить эм… слизь флоббер-червя. А на доске написано — рогатых слизняков. И зелье станет… молочно-оранжевым, если по учебнику. Тогда его следует снять с огня и…

Дочитать Том не успел. За спиной что-то рвануло — и шлепнулось ему на спину. Затылок стал мокрым. По нему что-то текло.

— Похоже, Дред, мы налили сюда слишком много слизи, — сказал жизнерадостный голос сзади.

— И у нас получился, — подхватил второй, точно такой же голос, — СЛИЗЕНЬ В СЛИЗИ!

Гриффиндорцы грохнули. Сосед резко развернулся и сбросил с пальцев длинную зеленую соплю прямо на нос одному из рыжих. Том поймал на себе три злорадных взгляда — и одни сочувственный, от Лоусон.

— Минус двадцать баллов с Гриффиндора, — охладил веселье красно-золотых ледяной голос декана. — Мистер Уизли и мистер Уизли, ваша оценка за сегодняшний урок — Тролль. А теперь возьмите тряпку и начинайте убирать за собой. Стоимость испорченных мантий ваших соседей оплатят ваши родители.

Хихиканье за спиной как обрезало. Декан подошел к Тому и стремительным движением палочки, убрал с него вот это мокрое — и проделал тоже самое с его соседом. Тот изогнулся, пытаясь заглянуть себе за спину.

— Она позеленела, — проинформировал его Том. — Пятнами. Черт, я словно бы попал в школу для бабуинов! — шепотом выругался он.

Сосед не ответил. При помощи живой мимики он пытался молча объяснить что-то близнецам, те корчили страшные рожи в ответ. Том закатил глаза… Хорошо, он тоже засек время.

Однако, сосед оказался не так прост — в нужную минуту он развернулся обратно и вывалил в котел рогатых слизней. Чуть было не сунул за ними иглы дикобраза — Том еле успел стукнуть его по руке. Гриффиндорец взглянул на него с оскорбленным видом. Том молча ткнул пальцем в запись на доске, где белым по черному было написано, что котел следует снять с огня.

Сосед так же молча снял котел с огня и кинул иглы. Том помешал пять раз по часовой стрелке, уже ему не доверяя. Взмахнул над котлом палочкой. Теперь зелье считается готовым…

— Оно не того цвета, — вдруг сказал сосед. — Мы что-то упустили.

Том залез в учебник и выяснил, что тот прав — их зелье осталось красно-оранжевым, а должно было стать красно-розовым.

Оба озадаченно зашелестели страницами.

— Что ты делал на первом этапе? — вполголоса уточнил Том.

— Все что положено, — ответил сосед, постукивая ногтем по обложке учебника, — Сколько раз ты его помешал?

— Пять, по часовой стрелке, как написано, — озадаченно сказал Том. — Так что ты делал на первом этапе?

— Вы забыли взмахнуть волшебной палочкой в финале, — вдруг раздался голос декана. — Ваша оценка за урок — Удовлетворительно.

Сосед уставился на Тома, Том уставился на соседа.

— Ты же взмахивал палочкой, — шепотом сказал тот. — Ты чего сделал?

— Может надо было взмахнуть ей шире, — пожал плечами Том.

— А оценку снизили нам обоим! — обвиняюще заявил сосед.

— Может быть декан увидел, как ты чуть не кинул иглы раньше времени, — прошипел Том. — Это из-за тебя у нас такая оценка!…

— Налажал ты — а я еще и виноват?! — повысил голос сосед.

И сразу же лишился пары баллов, к моральному удовлетворению Тома. И умолк.

После конца занятий, Том подошел вместе с Миллером к столу декана.

— Он меня ущипнул! — принялся жаловаться тот, прежде чем Том успел хоть слово сказать.

— Неправда, — ответил Том. — Я его не щипал.

“Да пусть докажет!”

— У меня синяк остался!

— Откуда я знаю, где ты его набил?

— Хватит, — ледяным тоном оборвал их декан. — Что бы вы не думали, мистер Миллер, я вижу все, что происходит в моем классе. Мистер Фрезер — вас это тоже касается. Мистер Миллер, я вижу, вчерашнее наказание ничему вас не научило? Сегодня вы отправитесь к мистеру Филчу повторять урок — и будете повторять его до полного закрепления. Мистер Фрезер, отныне на моих уроках вы работаете с мистером Гамильтоном. Повернитесь спиной.

Том послушно повернулся.

— Ваша мантия будет выглядеть прилично часов семь-восемь, — информировал его Снейп. — К тому времени вы должны успеть приобрести новую.

***— Как за ними ухаживать, мы разберем на третьем курсе с теми из вас, кто выберет соответствующий предмет, — энергично сказал профессор Кеттлберн. — Задача моих уроков — познакомить вас с разнообразием животного мира магической Британии и остальных стран, и некоторыми особенностями географии. Для начала, предлагаю вам сыграть в игру: каждый из вас назовет какое-либо магическое животное, а я отмечу на карте, — профессор широким взмахом показал на висящую на доске карту, — места его обитания. Кто первый?

Первым руку поднял какой-то рейвенкловец:

— Да, мистер Гамильтон?

“Еще один Гамильтон, — подумал Том. — И внешне почти копия того гриффа… двойняшки? Прямо как Денни и Грей”, — мрачно додумал он.

— Единорог, — сказал рейвенкловец.

— Прекрасно! Первые упоминания единорогов пришли к нам из Индии. В дальнейшем единорогов встречают в Европе и Азии, они упоминаются в летописях Китая и заметках древних греков… Когда-то ареал их распространения был широчайшим. К сожалению, сейчас эти удивительные существа встречаются только в лесах Северной Европы, — профессор коснулся карты палочкой. Из палочки вырвался комок серебристого цвета, доскакав до севера Европы, он обернулся белым единорогом. — Небольшая популяция единорогов обитает в Запретном Лесу. Это гордые, но осторожные существа — они подпустят к себе не всякого волшебника и отдают предпочтение молодым девушкам… Кто следующий?

Том поскорее поднял руку — не так уж много он знает магических животных, чтобы тормозить.

— Мистер Фрезер?

— Болтрушайка!

***На Трансфигурацию Том шел с немалой опаской — и постарался устроиться подальше от учительского стола. Он сел за заднюю парту в центре.

Их снова сдвоили с Гриффиндором и Том остался за партой в одиночестве. Торнтон в этот раз оказалась соседкой Лоусон, а Миллер сидел с Райан. Ну, не очень-то и хотелось.

— Киса! — обрадовался один из гриффиндорцев, увидев кошку на столе преподавателя. — Киса хорошая… Ой!

Том подавил смешок — если бы не предупреждение Ли, он бы тоже на попался. Он любит кошек — но отметины у глаз этой кошки были слишком похожи на очки Макгонагалл.

— Садитесь на место, мистер Маккензи, — строго произнесла сменившая облик женщина. — Итак, трансфигурация — дисциплина, изучающая магические способы превращения одних предметов в другие…

С этими словами, она превратила свой стол в здоровенную свинью! Том восхитился. Уж он-то знает, сколько усилий надо потратить, чтобы маленький камушек в твоих руках стал лягушкой… А тут — целый стол!

— Это крайне сложный предмет, — продолжила Макгонагалл, обратив стол обратно. — Он требует строгой концентрации, развитого воображения и определённых магических сил… Отвлекаться на моих уроках недопустимо. Все желающие общаться — продолжат общаться за дверью. Откройте учебники, глава один:“Изменение структуры материала”.

Страницы зашелестели в полнейшей тишине.

— Самое простейшее, что есть в трансфигурации — это трансфигурация неживой материи. Металла — в сухое дерево, дерева в металл, камня — в стекло, вы можете продолжить этот список дальше, — сообщила профессор. — Большинство чар этого раздела написаны на латыни. Они подробно описывают происходящие с материей изменения. Выучите заклинание под цифрой один. Кто выучил — отвечаете его мне и переходите к практике.

Том бросил взгляд искоса — ну конечно все тут же нырнули в учебник. Скорее начать колдовать хочется всем!

Заклинание под цифрой один предлагало трансформацию спички в иголку. Несколько запутанных предложений непонятного смысла.

“Неужели латынь придется учить? — подумал Том. — Это какой-то… бред просто, зубрить наизусть, не понимая, как попугай!”

Решив обязательно спросить вечером про это старосту, Том вздохнул и начал учить наизусть. Ему тоже хотелось наконец снова начать колдовать.

Макгонагалл он, кажется, не запомнился — она выслушала Тома точно так же, как и остальных, спокойно и беспристрастно. Дала ему спичку и отправила практиковаться.

И Том практиковался. Согласно учебнику, надо было не просто наставить палочку и произнести выученное, но еще и сконцентрироваться, представить себе перевоплощение спички — в иголку…

— Ой!

Что-то пошло не так почти сразу. Когда Том взялся за палочку, начал произносить слова и сконцентрировался — сила внезапно рванула из него горячим потоком, словно он был наполненным шариком, в который вставили трубочку. О всякой концентрации он забыл немедленно, за что и поплатился.

Поток оборвался, но магия, не нашедшая применения осталась. Том ощутил, как начал перетаптываться стол, и сделал глупость — навалился на него сверху, пытаясь прижать к полу. Стол взбрыкнул… Учебники полетели на пол, Том шлепнулся на них животом, вставшая на дыбы парта начала метаться по классу, расталкивая столы и роняя учеников…

— Фините! — резко скомандовала профессор.

Парта замерла.

Том поднял голову и обнаружил, что на него смотрит весь класс — а между рядов к нему идет Макгонагалл.

Он поднялся, отряхивая подол мантии.

— Мистер Фрезер, какое заклинание вы сейчас использовали? — резко спросила профессор.

— Под номером один… но оно не получилось, — тихо ответил Том.

— Вы, вероятно думаете, что это очень смешно? — сухо сказала Макгонагалл. — Можете продолжить смеяться за дверью.

— Но… — Том совершенно растерялся, он не понимал, что такого он сделал, они ведь только учатся! — Но… я ведь не специально…

— Не специально использовали другое заклинание? — взглянула на него поверх очков преподаватель. — Не специально заколдовали парту бегать по классу? И теперь считаете, что я так просто в это поверю?

В носу резко защипало, Том прикусил губу и отвел глаза, ощущая, что разревется у всех на виду, если продолжит меряться с профессором взглядом.

— Я не терплю хулиганства на своих уроках, — сухо информировала Макгонагалл. — Минус пять баллов Слизерину. Покиньте класс.

Ему пришлось дрожащими руками собирать рассыпанные вещи под взглядами всего класса, изо всех сил пытаясь не разреветься. Кое-как, комом упихав все в сумку, Том рванул к выходу, прихлопнул тяжелую дверь, а потом сполз по стене рядом на пол, уткнулся в колени и все-таки расплакался.

Он ревел и ревел, и даже когда услышал шаги — не смог сразу остановиться.

— Мелкий, ты чего? — послышался в вышине голос Ли. — Все-таки узнала она тебя?

Том поднял голову… Шестикурсник стоял у противоположной стены. В солнечном свете, падающем из высоких окон, его глаза оказались не темными, а травянисто-зелеными. Ярко блестел на запястье серебряный браслет.

Том вытер лицо рукавом:

— Тебя тоже выгнали? — тихо спросил он.

Барнаби улыбнулся:

— Да нет. У меня окно, я из библиотеки шел — слышу, кто-то плачет… Значит выгнала.

— Угу, — кивнул Том с несчастным видом. — И обвинила, что я специально, а я не специально!..

— А что ты успел сделать? — Барнаби опустился на пол напротив, так же прислонившись спиной к стене.

— Заколдовал парту, — Том почувствовал, как губы снова начинают дрожать: — Она сказала, что я использовал другое заклинание и вообще специально, а я не специально!..

— А ты какое использовал? — серьезно спросил Барнаби.

— Из учебника, — хмуро сказал Том. — Я сконцентрировался и тут почувствовал, как сила рванула в палочку! Я растерялся… Понимаешь, она раньше никогда — сама, всегда — я, а тут она сама…

— Погоди-погоди, — Барнаби поднял руки ладонями вверх, останавливая его. — Так, еще раз. Ты чувствуешь собственную магию?!

— Ну… да, — удивился Том. — А как бы я мог колдовать, если бы не чувствовал ее?

Они уставились друг на друга.

— Значит, колдовал до школы, — потер подбородок Барнаби. — Без палочки, конечно… И как, успешно?

— Ну, — Том вытер лицо рукавом еще раз, — где-то год мне понадобился, чтобы получалось постоянно, когда я захочу и так, как захочу. Это не всегда было просто, но оно работало… А потом перестало.

— Перестало — как? — напрягся Ли.

— Я хотел наморозить льда в сок, а заморозил трубы на кухне, — хмуро сказал Том. — Хотел починить фен, а он начал гоняться за нами по дому… А когда я захотел превратить носки Денниса в ужей, там превратились все носки, понимаешь?..

— Сознательный выброс, — кивнул Барнаби. — Когда у тебя перестало работать, дай догадаюсь? Между десятью и одиннадцатью?

Том широко раскрыл глаза. Барнаби знает?

— Угадал, — довольно кивнул тот. — Так и должно быть. Палочку не просто так покупают в одиннадцать — до этого магия еще слишком слабая и… не совсем стабильная. Поэтому родители часто пугают слишком торопливых детей историями, в которых какой-нибудь мальчик колдовал до школы и стал сквибом… Только это не совсем страшилка, так что тебе повезло.

— В смысле — не совсем страшилка? — насторожился Том. — Почему мне повезло?

— Потому что ты не навредил себе, — пожал плечами Барнаби. — И, кажется, я понял, в чем твоя проблема. Ну-ка, возьми вот это.

Ли полез в карман и вытащил оттуда небольшой стеклянный шар цвета морской волны. И перекинул его Тому.

Том едва сумел поймать тяжеленький шарик. Тот прокатился по ладоням — радостно-лимонный, напоминающий о лимонаде и лимоном щербете…

“А ведь когда он летел — он был прозрачным”, — задумался Том.

— В руках сильнейших волшебников, он бы показался фиолетовым, — задумчиво сказал Барнаби. — Покраснел бы в руках сквиба… Отец говорил мне, что у большинства семикурсников шар будет зеленым. Ты понял, да? Вверх по радуге. У первокурсника шар и должен быть желтым, но тут все дело в оттенках. Желто-оранжевый — совсем не то, что желто-зеленый. Тебе повезло — вместо того, чтобы надорваться, ты стал сильнее… А к одиннадцати у тебя случился скачок развития. Сил стало больше, чем ты привык контролировать. Вдобавок, то что твои сокурсники сделают интуитивно — направление силы в палочку — у тебя идет через голову.

— Все? — спросил Том мрачно. — Я теперь порченый?

— Не вздумай так думать! — возмутился Ли. — Тебе просто надо учиться не так, как другим. Давай так — вечером мы идем к Снейпу, ты ему все расскажешь, а я, если нужно, помогу. Снейп — из наших, так что… Пикси!

Барнаби неожиданно хлопнул себя по лбу ладонью. Перевел взгляд на Тома:

— Ты же не понял, что я сейчас сказал?

— Да нет, — Том пожал плечами, — я все понял — Снейп, наш декан, он слизеринец и поможет… Спасибо! — вырвалось у него из самой глубины души.

— Не за что, — Барнаби поднялся на ноги и подал ему руку. — И нечего сидеть на холодном полу из-за какой-то Маккошки. Пойдем вниз, я тебе дуэльный зал покажу. Заодно посмотрим, что у тебя получится из заклинаний.

Том принял руку и поднялся. В его душе росло и ширилось теплое чувство благодарности.

***

Глава 16 Дуэльный зал

***

— Должен тебя предупредить — о зале не принято особенно болтать, — сказал Барнаби по дороге. — Раньше в Хогвартсе существовала традиция тайных дуэлей. Но после нескольких несчастных случаев проходы в дуэльные залы от статуи архитектора Хогвартса были перекрыты. Однако, у каждого факультета есть своя площадка… и своя лазейка. Наша — вот.

Том уставился на дверь, он был готов поклясться, что ее только что не было тут!

— Теперь ты будешь видеть ее, — кивнул Барнаби. — Если ты кому-то покажешь ее — он будет видеть ее тоже. Пойдем.

— Ого, — не удержался Том, когда они вошли.

Зал был… большой. Потолок уходил в неведомую высоту, скрытый мраком. Балкон без ограждения опоясывал темную яму в центре — и с двух сторон в центр ползли каменные змеи. На голове одной из них замерли три деревянных манекена, в их руках Том увидел странные желтоватые, словно костяные, палочки.

— Големы, — кивнул на них Барнаби. — Умеют выпускать разноцветные лучи, которые могут сбросить тебя вниз… Не заглядывай туда так испуганно — там пружинные маты… Смотри!

Ли развернулся к Тому лицом и картинно упал в провал вперед спиной — а через пять секунд вылетел обратно! И снова упал вниз.

— Прыгай сюда! — донесся его голос. Том прыгнул в тот самый момент, когда Барнаби снова показался над краем ямы, дух на мгновение захватило от полета в темноту…

А затем упругая поверхность батута ударила его по ступням.

Тут были какие-то подушки — они прыгали вместе с Томом и временами он на них приземлялся — и так, пока Барнаби не сказал заканчивать разминку.

Оказалось, змеи могли освещать яму глазами. Барнаби приказал им каким-то шипящим звуком.

В разинутой пасти левой Том неожиданно углядел подушки и чайник. Повернув голову к правой уже без особого удивления разглядел между клыков стопку книг.

В стену ямы были вцементированы металлические скобы, прямо рядом с телом змеи. Цепляясь за них, Том поднялся следом за Барнаби на поверхность.

— Сюда, — подозвал тот.

Том, ступая след-в-след прошел по дорожке до площадки на голове статуи.

— Сейчас мы оценим объем твоего резерва, — сообщил ему Барнаби, и вручил глухие солнечные очки. — Кидай “люмос максима” сколько сил хватит. Начал уставать — говори мне, совсем устал — тоже говори. Начали!

С этими словами он нацепил такие же очки на себя. Том достал палочку и привычно ухватил свою силу:

— Люмос Максима!

***Уставать он, неожиданно, стал на третьем солнечном шаре. После пятого — ощутил себя так, словно полдня работал в саду. Невыносимо хотелось есть — нет, даже не есть. Жрать!

— Нокс, — погасил плоды его трудов Барнаби. — Еще сможешь?

Том кивнул и снова применил заклинание. На этот раз в глухих очках его было почти не видно.

— Снимай, — махнул ему Ли. — Вот так и должен выглядеть стандартный “люмос максима”. А теперь — давай еще, пока не почувствуешь, что уже совсем ничего не можешь, понял?

Том снова кивнул. Через еще два заклинания он смог увидеть потолок — шары света сияли, как полноценные люстры. А третье… было тусклее раза в два.

— Люмос Максима! Люмос Максима! Люмос Максима! — Том взмахивал палочкой, как заведенный. Сила направлялась все проще и проще, но вспыхивающие шары света были все тусклее и все меньше. А он чувствовал себя все более измотанным.

— Достаточно, — остановил его Барнаби. — Хватит, я все увидел. У тебя хороший объем резерва и ширина каналов. Но ты медленно восстанавливаешься и плохо контролируешь собственную магию. Это не повод тут же повесить нос! — поднял палец он. — Ты только на первом курсе, у тебя впереди целых семь лет самого классного возраста для развития! Но если ты правда хочешь стать сильнее — заниматься придется ежедневно. Пойдем уже — время обеда, а ты, я так думаю, готов проглотить стол целиком…

Да, Том был готов!

— Если хочешь восстанавливаться быстро — ежедневно вычерпывай себя до дна, — посоветовал Барнаби по дороге к большому залу. — И ешь. Много и хорошо ешь!

Они замерли перед статуей дракона, пропуская несущихся куда-то девчонок непонятно с какого факультета, и тут Том не выдержал:

— А можно дурацкий вопрос? — спросил он, проводив их взглядом.

— Если дурацкий — то конечно же можно! — охотно согласился Ли.

— Морган сказал мне, что ходить без мантии — неприлично, — озадаченно сказал Том, провожая взглядом серое худи и клетчатые джинсы. — Но я вижу, что половина Хогвартса вне занятий бегает в маггловском…

— Да, они выглядят неприлично, — вздохнул Барнаби. — Но кто-то не в курсе, а кому-то так удобно и плевать на всех.

— Понял, — Том решил эту тему больше не развивать. — Кстати, насчет одежды — меня сегодня Аллен и Грир поведут в Хогсмид покупать новую… Я просто не знаю, когда мы закончим, — смущенно признался он.

— Хогсмид? — Ли на мгновение задумался. — Хм… попробую-ка я перехватить у них этот поход, — Барнаби хищно ухмыльнулся. — Что, мы не найдем чем заняться в Хогсмиде?

*** хогсмидЗа обедом Том мел в себя все, что под руку попалось. Он снова сел с первокурсниками — Барнаби ушел обедать к своим подругам и Том застеснялся идти с ним. А что если он им не понравится? Том не хотел проверять это. С ним наконец-то хоть кто-то общается. Не хотелось бы лишиться этого из-за собственной назойливости.

Джекил и Миллер были в ударе. Они толкали друг друга локтями, кивали на Тома, хихикали, поднимали себе пальцем носы пятачками и громко всхрюкивали — пока сзади не подкралась староста-шестикурсница Блэнкеншип и не уточнила, не перепутал ли тут кто слизеринский стол с родным хлевом.

Джекил ужасно оскорбился и начал доказывать, что они с Миллером едят культурно, а кто-то тут жрет, как из корыта…

Том ел культурно, но очень-очень быстро.

— Тебя Снейп зовет, — сказала Блэнкеншип. — Подойдешь к нему после обеда.

***

Декан разглядывал Тома, а Том разглядывал пол. Посмотреть профессору в лицо никак не получалось.

— Мистер Ли сообщил мне о вашей проблеме, — безэмоционально сообщил Снейп. — С этого момента ваш день должен начинаться с опустошения резерва — это поможет вам спокойно колдовать на уроках. Вечером вы будете заниматься контролем при помощи заклинания “Вингардиум Левиоса”, в вашем учебнике Чар оно есть. Ваша задача — поднять перо так, чтобы поднялось только перо. Каждые две недели вы будете демонстрировать мне свои успехи и я сразу замечу, если вы не тренируетесь, — в голосе декана прозвучал отзвук угрозы. — За этот год вы должны научиться управлять своими силами. Иначе ваши экзамены и дальнейшее пребывание в школе окажутся под вопросом.

Том вздрогнул и наконец сумел посмотреть декану в глаза. Его что, могут выгнать?..

— Если вы не будете отлынивать, — губы профессора искривились в сардонической усмешке, — учебного года вам вполне хватит. Все в ваших руках, мистер Фрезер. Идите.

Том пошел и пришел в гостиную как раз к сбору новой экскурсии. На этот раз ее вел староста от шестого курса, чью фамилию Том не вспомнил. Сегодня их водили не по кабинетам, а по общественным местам: Том узнал, где в замке библиотека, больничное крыло (хотя это он уже и так знал), совятня, каморка завхоза и общая гостиная.

Внизу его встретила Аллен и велела в семь, после ужина, быть в гостиной, как штык — они пойдут за мантиями. Том кивнул и отправился за учебниками — стоит уже начать делать уроки. Да, в магическую школу не вызовут его родителей, если что, но… он не хочет вылететь отсюда, не сдав экзамен!

Делать задания Том решил в библиотеке — там светло, а главное — не надо отслеживать, не крутятся ли рядом Джекил, Миллер, Уилкис, Харрисон…

Ничего особенно сложного — по Чарам на первый раз вообще ничего не задали, профессор Стебль задала нарисовать крапиву и обвести кружками отличительные признаки, а еще перечислить, где она применяется. Том кое-что запомнил из лекции, но не все, так что пришлось обращаться к библиотекарю. Он понятия не имел, в какой книге это все искать.

Оказалось, что он мог заглянуть в ту же несчастную “тысячу трав”, но раз уж он в библиотеке, может взять труд Эсмеральды Хопкинс, где куда больше информации.

Том взял — и едва вынырнул из книги. Волшебница писала увлекательно, зажигательно и приводила кучу примеров, не залипнуть было невероятно трудно…

По ЗОТИ задали выучить световые чары — о, уж это Том выучил, так выучил! Дольше всего вышло провозиться с заданием от Снейпа — тот велел сделать конспект по способам обработки ингредиентов и способов тех оказалось выше крыши… Том сделал себе мысленную пометку — задания по Зельям начинать делать в тот же день! К пятнице, он, конечно, допишет конспект, но тех, кто сядет заниматься вечером в четверга ждет неприятный сюрприз…

Без десяти шесть Том закрыл неоконченный конспект и собрал сумку. Ему нужна новая мантия, а главное — перьевая ручка! Пока конспект приходилось писать пером Моргана и это было то еще мучение.

Глава 17 где Том посещает Хогсмид

***

— Да валите уже, куда собирались, — ухмыльнулся Барнаби. — Мы вернемся до отбоя.

— Ладно, — Грир сразу же крутанулась на месте и пошла вверх по улице.

Барнаби правда сумел увязаться с ними в Хогсмид! А когда Том спросил как он это сделал, Барнаби ответил, что поведал Снейпу, как Тому будет неловко выбирать себе трусы в компании девушек…

Том надеялся, что он так шутит. Но факт остается фактом — Снейп разрешил Ли идти.

Хогсмид был похож на средневековый английский городок — где-то так Том представлял себе Ноттингем времен Робина Гуда. Все эти домики с высокими-высокими треугольными крышами в многочисленных трубах…

— Профессор поручил это мне, — замялась более обязательная Аллен.

— А оно тебе нужно? — спросил Барнаби. — Иди уже в свой музыкальный, одежду пацану я сам подберу. Ну и погуляем немного.

— Ну ладно, — сдалась Аллен. — Гудвина и его друзей все равно здесь нет, так что все должно пройти спокойно… Вернешься в гостиную, зайди в музыкальную комнату, покажись, — велела она Тому.

Том сделал себе мысленную пометку: найти время и изучить-таки как следует слизеринское подземелье! И кивнул Аллен.

— Вот и славно, — с этими словами Барнаби потянул его к магазину “Шапка-невидимка”.

Из стены магазина выступали застекленные “фонарики”, в одном из них была выставлена многоярусная розовая мантия.

“Неужели такой ужас кто-нибудь наденет?” — мимолетно задумался Том. Дальше думать не вышло — Ли, под веселый перезвон дверных колокольцев, втянул его внутрь.

Женщина за прилавком даже не соизволила оторваться ради них от своего вязания — она орудовала спицами и что-то беззвучно шептала. Вглубь магазина тянулись стойки с разнообразными мантиями — в основном, цветными. Том растерялся — он еще ни разу не выбирал себе одежду сам, а тут ее еще и найти надо!..

Но вот Барнаби вполне ориентировался — буквально за полминуты он притащил Тома в угол буквально заваленный черными мантиями, под вывеской “Школьная форма”.

— А штаны маги принципиально не носят? — уточнил Том, когда Барнаби набрал ему мантий.

В ближайшей ойкумене привычной одежды не наблюдалось.

— А зачем они тебе? — удивился Барнаби. — Возьми нормальную мантию с рунной вышивкой и не заморачивайся. Да, чуть дороже, зато в холод согреет, а в жару охладит. Штаны обязательно только квиддичисты носят — ну знаешь, мало приятного сверкать с вышины всем что у тебя под мантией…

Том прыснул.

— А если в горы лезть? — все-таки спросил он. А потом сообразил. — Я туплю, да? Есть же порталы и левитирующие заклинания…

— Метлы и трансгрессия, — кивнул Барнаби. — Да, как-то так. Если кто-то идет поползать по горам, он обычно надевает костюм из шкуры дракона, напомни, я тебе как-нибудь его покажу… Вот, возьми нижнюю мантию, на голое тело с непривычки носить не сможешь…

Ли протянул Тому светло-зеленую мантию из тонкой ткани. Том подумал и взял с того места еще пару таких же, на смену. Барнаби же выудил из каких-то развалов серое платье и тоже кинул Тому на руки. Посмотрел на его расширившиеся глаза:

— М-м, тунику ты в первый раз видишь, да? А я как раз хотел отрыть тебе к ней твои любимые штаны…

— А, — сказал Том и подробнее рассмотрел, что ему кинули. И это правда было не платье. Скорее длинная рубаха — где-то по колено. С разрезами до бедра. Чем-то от нее веяло таким… Словно она с картинки в учебнике истории.

— Как домашний наряд — можно без мантии… Кстати, у тебя мантия позеленела, — чуть озадаченно заметил Ли.

— Ага, — сказал Том. — Как думаешь, почему меня послали за новыми вещами?

— Иди, носков пока себе нагреби, — отмахнулся Барнаби. — Вон там отдел. Тут я тебе все найду. Тебе куда-нибудь еще нужно?

— Только купить пару книжек и перо, — откликнулся Том. И отправился за носками.

В том же отделе обнаружились и трусы и великое многообразие пижам. Том завис: они были такие классные! По одной пижаме плыли облачка, на другой — летали драконы! Третья была изукрашена какими-то странными крылатыми шариками, по четвертой скакали единороги, пятая переливалась языками пламени… Тут его Барнаби и нашел.

— С драконами классная, — сказал он. — Люблю драконов. И с крылатыми конями хороша, смотри, там и гранианский и фестралы!..

— Они все хороши, — простонал Том, — ну, кроме вот этой…

По синей пижаме летали синие ушастые человечки.

— С пикси-то? — хмыкнул Ли. — Кто-нибудь и ее купит… Бери с лошадьми, она хорошо сделана. Драконы такие, обобщенные, а здесь настоящие породы… О, еще вот эту можно.

На руки Тому легла бирюзовая пижама, на которой вдруг появилась змеиная голова! Бирюза пошла белыми бурунами, гибкое тело выскакивало из нее горбами, словно из воды… А затем змей нырнул и исчез.

— Вот эту! — решил Том. К лошадям он, честно говоря, был довольно равнодушен. — Слушай, ты так хорошо тут ориентируешься… Школьников отпускают сюда?

— С третьего курса, — откликнулся Барнаби. — Но не каждые выходные, иначе никто после третьего курса не сдал бы экзаменов. Так… мы все взяли, идем.

Ведьма за прилавком отвлеклась-таки от вязания и посчитала их покупку: всего вышло семь с половиной галеонов. Том потратил полтора галеона личных денег и был намерен мантии беречь. Папа отдал ему с собой весь нерастраченный остаток волшебных денег, имея в виду, что случится может что угодно, а связи с домом у Тома нет.

Им правда уже показали совятню, но Том знает братьев и ему жалко птиц…

По счастью Том побоялся оставлять деньги в спальне, которая закрывается только на задвижку (непонятно только, какого черта, неужели трудно было врезать замки?) так что они остались не обоссаными.

Ли взмахнул над тюком с одеждой палочкой и тот внезапно съежился до размеров спичечного коробка. На глазах у потрясенного Тома старшекурсник убрал получившийся сверток в карман и буднично поторопил его.

И до Тома дошло, что вот это волшебство, которое он сейчас наблюдал, для Барнаби — нечто совершенно обыденное, даже разговора не стоящее… Том тоже так хочет!

— Куда теперь? — спросил Том, когда они вышли из магазина наполненного всеми видами перьев, какие только бывают. Он не то чтобы сильно их разглядывал, но… эй, неужели кто-нибудь правда будет писать павлиньим пером?

— А теперь, — задумчиво сказал Барнаби, — мы пойдем в кабак с самой сомнительной репутацией.

— Ух ты, — сказал Том, не бывавший вообще ни в каких кабаках. — А зачем?

Лицо Барнаби посерьезнело, даже помрачнело:

— Будем собирать слухи. Лучшее место для таких дел — “Кабанья голова”. Идем туда и растопыриваем уши пошире. Меня интересует все, что связано с Запретным Лесом — слышал, что на пиру директор говорил?

— Добро пожаловать, рад вас всех видеть? — попытался припомнить Том. — Я не очень слушал. Очередное официальное бу-бу-бу.

— Кхм, — выдохнул Ли. — Кхм… В следующий раз слушай внимательнее. Там было кое-что полезное.

— Что? — заинтересовался Том.

— А этого я тебе не скажу, — обломал его Барнаби, — чтобы в другой раз был стимул слушать. И это… оставь себе пол-галеона, остальное давай мне — там и обчистить могут, а у меня на кармане ловушка вышита.

“Вот это местечко!” — мысленно ахнул Том. Отдал Барнаби оставшиеся одиннадцать галлеонов, спрятал кошелек с девятью сиклями в карман и поклялся себе, что ни за что не вынет оттуда левой руки.

— Капюшон на нос, — бодро скомандовал старшекурсник.

Том накинул капюшон, а сам Барнаби достал из кармана… сперва Том подумал что это носовой платок, но ошибся. Барнаби расправил тряпочку и это оказался тканевый кружок с грубым рисунком — красные губы, красный нос, черные усы, черные брови. Ли подцепил ее за глазные прорези и приложил к лицу.

Том, не удержавшись, ахнул. Ли теперь выглядел лет на пятьдесят! У него были густые брови и красные губы, над черными усами нависал красный нос…

Барнаби весело подмигнул Тому и сказал “идем” незнакомым баском.

— Круто, — не сдержал эмоций Том. — А как это делается?

— По-разному, — хмыкнул Барнаби чужим голосом. — У меня — рунический платок. Можно использовать трансфигурацию, можно сварить специальное зелье. Можно наложить иллюзию при помощи чар…

— То есть кто угодно может выглядеть как угодно? — уточнил Том обескураженно, пытаясь сообразить, чем это может грозить. Господи, да какие подставы так можно устроить!

— Так-то да, — кивнул Барнаби. — Кто угодно, у кого хватит сил и умений. Как сам думаешь, много это народу?

— Все кто хорошо в школе учился? — мрачно предположил Том.

— Да нет конечно, — улыбнулся Ли. — Это сложнейшая трансфигурация, сложное зелье, непростые чары и вот эти масочки Измельда делала все лето. Зелье и артефакт можно купить, но… порция оборотки стоит двадцать галиков — вот и считай.

— Сколько? — ахнул Том.

— Ага, — кивнул Ли. — Ингредиенты дорогие, готовится сложно, ну и за риск доплата — запрещено оно вообще-то… Нам сюда.

Том сообразил, что за разговором они прошли почти всю деревню. Теперь они свернули в переулок. Тот кончался тупиком… так сперва показалось Тому, но когда они подошли поближе, он увидел, что за мрачным зданием со скрипящей без ветра вывеской прячется деревянный причал. Около него покачивались на черной воде пара лодок.

Барнаби чему-то задумчиво хмыкнул но не сказал ни слова. Он подвел Тома к двери; кабанья голова на вывеске истекала кровью на белую скатерть… Ох, эта вывеска — просто плюс двадцать к зловещей атмосфере! Один бы Том сюда ни за что не сунулся, со своим единственным боевым люмосом!

Барнаби толкнул дверь и Том едва не задохнулся от густого запаха козьего хлева. Изнутри местечко это оказалось еще атмосфернее, чем снаружи. Настолько грязных, закопченых окон Том не видел никогда в жизни! Это уже не просто грязь, это уже история! Сюда надо не уборщика звать, а археолога…

Света окна почти не пропускали, но немногочисленных посетителей это не смущало. Они вполне довольствовались расставленными по столам огарками свечей в глиняных черепках.

У Тома разбегались глаза, он просто не знал куда смотреть. Посетители были колоритны. Одежда трех магов за дальним столиком, казалось состояли из одних только заплат. Рядом общались и пили пиво крепкие мужики, похожие на байкеров — если бы байкеры вместо косух носили кожаные мантии. Жутко бородавчатая ведьма с нездорово-серой кожей около окна хлебала какой-то неприятный алый суп и громко отрыгивала. Двое в капюшонах играли в карты на дне перевернутого бочонка. Какой-то лысый тип в полосатой жилетке и мантии наброшенной на одно плечо увлеченно, но не очень громко что-то втолковывал гоблину в драных ботинках, из которых выглядывали полосатые красно-белые носки. У стойки полная дама в черной оборчатой мантии тянула что-то огненно-оранжевое из грязного стакана. Ее лицо прикрывала густая вуаль.

Над стойкой висела устрашающего вида кабанья голова со сломанным клыком. Живая кабанья голова! Ее пятачок подергивался, а изо рта капала слюна. Глаза вращались в глазницах, левый глядел на мир с постоянным прищуром из-за стянувшего кожу шрама…

Тому стало откровенно не по себе.

— Пару кружек сливочного пива, — развязно попросил Барнаби, подойдя к стойке.

Трактирщик, суровый дед с львиной гривой седых волос, поставил на стойку стакан, который протирал сальным полотенцем:

— Двенадцать сиклей.

Барнаби расплатился и получил поднос с двумя кружками, под край залитыми подозрительной коричневой жидкостью. Том осторожно принюхался: пахло чем-то хлебным, специями и, кажется, карамелью.

Барнаби поставил поднос на стол, лихо подцепил свою кружку и сделал большой глоток:

— Что мне нравится в этом трактире, так это их сливочное пиво. В “Трех Метлах” ты такого не попробуешь, там от пива одно название… Так, добавят сливок в недобродивший сидр, польют сверху карамельным соусом… Держи.

Ли протянул Тому вторую кружку. Том постарался не думать о полотенце, которым эти кружки протирали… о, да ладно, от поноса еще никто не умирал. Он сделал осторожный глоток.

Напиток был теплый и пряный, очень ароматный, с легкой горчинкой, прикрытой карамельным флером. Сливочности в сливочном пиве никакой не было, а сам вкус был совершенно непривычен… Но это было вкусно!

— У окна кстати карга сидит, — заметил Барнаби. — Будь аккуратнее: детей они любят только гастрономически…

— Чего? — Том едва не поперхнулся.

— Скоси глаза и рассмотри: это не человек. Видишь, какого цвета у нее кожа? — тихо сказал Ли. — Это темная тварь. Разумная темная тварь, поэтому сдерживает свои позывы к людоедству. Но постарайся не показаться ей легкой добычей, когда я отойду.

Том так растерялся, что даже и не знал, что сказать в ответ. Только сделал еще один глоток пива, не почувствовав его вкуса. Ладно, он вооружен и особо опасен… В том смысле, ведь его люмос не понравился тем старшекурсникам? Ну и карге он не сильно понравится.

А Барнаби, в самом деле, подхватил кружку и отошел к компании “байкеров” за дальним столиком — и его там даже без вопросов приняли, подвинувшись.

А к Тому внезапно подсел острозубый гоблин в драных ботинках.

— Мальчик, — сказал он вкрадчиво, — а почему ты все время держишь руку в левом кармане?

— А это потому что у меня там все деньги, — честно сказал Том, сделав новый глоток вкусного напитка. — Боюсь, что вытащат.

— И много? — нос гоблина вытянулся вперед.

— А вам зачем знать? — спросил Том. Он отпустил кружку и свесил руку к поясу, так, чтобы пальцы касались кобуры палочки.

— Я не разбойник и не грабитель, — поднял ладони вверх заметивший его жест гоблин. — Я только скромный торговец разными редкостями… Вот погляди.

Он отвязал с пояса небольшой кожаный мешочек и высыпал себе на длиннопалую ладонь небольшие костяные треугольники:

— Крокодильи семена! — сказал он с любовью. — Если посадить их в землю, через месяц из земли взойдут крохотные крокодильчики. Они будут жрать друг друга, пока не останется последний, самый сильный и свирепый, он станет тебе верным охранником и фамилиаром… И всего… пара галлеонов.

Гоблин посмотрел на Тома хитрым взглядом.

— У меня только девять сиклей и где я буду вас искать, если через месяц ничего не взойдет? — отмел заманчивое предложение Том.

— Да, семена не проверишь, но что насчет вот этого? — гоблин убрал свой мешочек и полез в потрепанную сумку. После чего достал оттуда склянку со странным вытянутым кожистым яйцом.

— Это яйцо океанического золотого змея. У него есть особое свойство: если сварить его и положить на воду, оно поплывет и остановится прямо над тем местом, где лежит затонувший клад…

— Дайте угадаю, — мрачно сказал Том. — Вы готовы продать мне это уникальное яйцо, умеющее показывать клады всего за девять сиклей?

— А что мне толку от клада, который скрыт под толщей воды? — пожал плечами гоблин. — А вот умелый волшебник, а в твоей семье такие безусловно есть, может извлечь из этого немалую пользу… И нет, я не продам это сокровище за жалкие девять сиклей! Но я — Гхыб Фортуна, я люблю испытывать свою удачу! А что насчет тебя?

— Что? — растерялся Том, потерявший нить разговора.

Гоблин ловко вытряхнул яйцо из склянки:

— Посмотри его на свет: ты увидишь, что этот змей в самом деле золотой. И я готов поставить его против твоих монеток, потому что я верю в свою удачу! А как насчет тебя? — на ладонь Гхыба словно из ниоткуда выкатилась пара игральных костей. — Выиграешь — уйдешь с яйцом и с деньгами, а в следующем году будешь со смехом вспоминать, как трясся над девятью серебрушками!

Том совсем собрался было попросить назойливого гоблина отстать от него, даже рот раскрыл — но тут ему почудилось, что яйцо… вздрогнуло. Том медленно поднял руку и коснулся прохладной кожистой поверхности. Провел по ней пальцами — и ощутил, как что-то шевелится под ней.

“Оно же живое! — в ужасе подумал Том. — А гоблин его варить надумал!”

Том ничуть не сомневался в своей удаче — точнее в ее полном отсутствии, но еще он не сомневался в своей магии. Квай-Гон где-то в такой ситуации Энакина и выиграл — правда там не очень хорошо все кончилось…

— Ну что? — лукаво сощурился гоблин. — Ставка против ставки?

Том нервно кивнул и вытащил из кармана мешочек с монетами. Положил рядом с яйцом.

— Осси, дружище! — позвал гоблин. — Побудешь свидетелем в нашей игре? Проверишь, что мы играем честно?

Полосатый начал было подниматься…

— Я сам прослежу за вашей игрой, — вдруг раздалось сзади.

Том резко обернулся и уткнулся взглядом в сурового трактирщика — и выяснил, что тот носит килт.

— Да не стоило беспокоиться, — как-то сдувшись пробурчал гоблин. — Вот.

Он протянул трактирщику кости. Тот покрутил их в руке:

— Хм… внутри ничего не спрятано, рун нет, чар нет, но что-то странное в них есть… на твое усмотрение, парень.

Том кивнул и протянул ладонь. Кости легли на нее, как маленькие колючие кубики. Нет, не так… Кости были гладкие, но они кололись. Пульсирующе, но как-то вразнобой, не в ритм, Том не знал, как лучше описать это чувство…

— Кидай же, — поторопил его Гхыб.

— Пусть проверяет, сколько хочет, — оборвал гоблина трактирщик. — Не нравится — не играй!

Гхыб замолк, а Том продолжал крутить кости, сомкнул ладони, потер… Все произошло как-то само, интуитивно — он сосредоточился на желании сделать так чтобы кости пульсировали с ним в ритм — магия вспыхнула в животе и протекла через его ладони. И почувствовал, как в его руках забились два дополнительных сердечка. И — разжал ладони, откуда-то зная, что все выпадет правильно…

— Не может быть! — на весь трактир заорал гоблин, когда кубы сверкнули двумя шестерками.

— Почему же это? — сурово спросил трактирщик. — Или твои кости из тех, что только хозяину “вагоны” выбрасывают?

— Нет… — нервно захихикал гоблин, — нет конечно… Я от неожиданности, от неожиданности, да! Это мои счастливые косточки, — пробормотал он. — Мои счастливые косточки не подводят, мои косточки сейчас привезут мне пару “вагончиков”...

Он противно пришептывал и потирал ладони, словно… уговаривая, зашептывая… Том вдруг ощутил, как два маленьких сердечка в руках гоблина стукнули с перебоем. И в этот момент тот метнул кости.

Гхыб метнул их с таким размахом, что один кубик едва не свалился с края стола, опасно забалансировав. Второй покрутился, встал на ребро и лег… пятеркой кверху.

На втором выпала двойка.

Гоблин казался совершенно ошарашенным.

— Этого не может быть, — пробормотал он. — Просто не может быть, гоблинская сталь не может подвести гоблина!

— Шулер! — выкрикнул один из зрителей. — У него точки на кубиках из гоблинской стали!

— Пошутил я, пошутил! — подскочил Гхыб. — Шутка, хе-хе… Все честно, да, мальчик выиграл!

Трактирщик неожиданно ухватил его рукой за ворот и просто поднял в воздух! Тяжелого и крупного гоблина, с Тома ростом — поднял одной рукой!

— Шутка! — визгливо клялся гоблин. — Я шутил!

— Канделябром бы тебя по харе! — выругался заплатанный маг. — Жопа гоблинская, чувствовал ведь, что ты жулишь!

— Где ты тут канделябр видел? — расхохотался “байкер”.

— Подержи-ка дверь, — попросил трактирщик Барнаби.

Ли охотно придержал — и дверь, и гоблина, которому трактирщик пожелал дать прощального пендаля.

Том с чувством триумфатора сделал пару глотков остывшего, но все равно вкусного пива.

— Что-то гоблины сегодня низко летают, — прогудел от дверей низкий бас. — К дождю, не иначе.

— Заходи, Хагрид, — в голосе трактирщика прозвучал намек на приветливость. — Тебе как обычно?

— Да, — великан пригнулся и все-таки протиснулся в дверь. — Пинту огневиски и чайник крепко заваренного.

— Ну показывай, — обрушился за стол Барнаби, — что ты там добыл? Мерлин и как же это я позабыл, что ты у нас рекордсмен!

Том хихикнул, ему почему-то стало необычайно весело:

— Вот, — он протянул Барнаби кости. — Они сперва стучали со мной невпопад, я колданул и они стали в ритм…

— Нихрена не понял, — признался Барнаби.

— А как же это ты колданул да без палочки, мальчик? — глухим голосом спросил широкоплечий тип, прячущий свою личность в глубоком капюшоне. Из-под капюшона торчала рыжая борода: — Я понял, в чем тут дело, но как?

В голосе неизвестного мага прозвучало искреннее любопытство.

— А в чем тут дело? — встречно спросил откинувшийся на стуле Барнаби.

— Гоблинская сталь вбирает в себя волшебство, — маг пожал плечами. — Этот шулер остроухий вбил туда своего, когда делал их, вот его косточки-то и слушались. А пацан — перебил. А вот как?

— Да без палочки колдовать привык, — хмыкнул Барнаби. — Просто все.

— Что с яйцом делать будете? — поинтересовался волшебник. — Могу выкупить.

Том поскорее подтянул несчастное яичко к себе:

— Вот еще! Оно живое, а вы наверное сварите или на ингредиенты пустите…

— Пущу, — не стал отпираться маг. — Но так и ты его не вырастишь. Тут инкубатор нужно делать, руны резать… Сумеете?

— Чтой-то тут у вас? — вдруг прогудело сверху.

Том поднял взгляд… Великан, похожий на людоеда нависал прямо над ними!

— Да вот, решаем, как яичко вылупить, — без всякого страха ответил Барнаби. — Надо инкубатор бы добыть, да где…

— Есть у меня несколько рунных баночек, — прогудел великан. — Подарила… женщина хорошая. Ради такого дела могу дать — животинка ж…

— Вот спасибо! — обрадовался Барнаби. — Как насчет кувшинчика орехового эля?

— Не откажусь, — радостно сказал великан. Сейчас он уже не казался Тому таким жутким.

— И мне пинту, — кивнул Ли. — И еще одну — сливочного, — старшекурсник заметил, что Том почти допил свой напиток.

— И мне, что ли, орехового, — заметил “байкер” с рыжей бородой. — Все равно в лес сейчас не сунешься…

— Эт верно, — расстроенно сказал великан. — Нехорошо там стало.

И запил расстройство прямо из кувшина.

— Что в лесу-то случилось? — с деланным равнодушием спросил Барнаби. — Нам бы побывать там… поднатаскать мальца хотел.

— В школу его лучше отдай, старый хрен, — посоветовал рыжий. — Парнишка с талантом, что ему по лесам с тобой ползать?

— Молодой он пока, — соврал Барнаби. — Длинный просто. Да и лишне не будет повадки зверья знать, верно?

— Плохое ты время выбрал, — хмуро сказал Хагрид. — Завелось что-то… Двух авроров ранило, третьего вовсе не нашли.

— Я думаю, это пятиног, — глубокомысленно заметил заплатанный маг, жадным взглядом провожая глотки великана.

— Да какой пятиног! — возмутился Хагрид, хлопнув по стойке опустевшим кувшином. — Хищник — ну сожрет, ну разорвет, а тут…

— А тут?.. — хищно спросил напрягшийся Барнаби.

— Звери дохнут, — бухнул великан. — Аль бесятся… Акромантулы, и те дохнут. Кентавры одного из своих мертвым нашли у Сраного оврага — черным как уголь и ломаным… Авроры говорят — нежить бродит. В старых курганах кто-т копался, да выкопал… Терь пока обратно не загонят — в лес ходу нету.

— Да вот не запугивай, — недовольно сказал Рыжая Борода. — Днем-то можно, если нежить.

— Дык попробуй, — пожал плечами Хагрид. — Не держу… Э-э, да хватит об этом! Аберфорт, сделаешь мне еще стаканчик огденского?

— А я все-таки слышал, что это волосатые МакБуны выбрались с Дрира… — гнусаво сказал заплатанный. — Джек-Джек клялся что сам видел, как тварь бегает по опушке…

— Не пизди-ка, — грубо сказал Рыжая Борода. — МакБуны у него выбрались…

— Б… А кто такие МакБуны? — громким шепотом спросил Том. Ему было жарко и странно-весело.

— Да ты не слышал эту историю? — удивился Рыжая Борода. — Ну так слушай: когда-то на одном весьма глухом шотландском острове жили две волшебные семьи, МакКливерты и МакБуны. Надо сказать остров этот был такой тоскливый и находился в такой заднице, что других развлечений, кроме как бухать там особенно и не было…

***

Глава 18 месть Саймона

***

…Когда Хагрид наконец собрался домой, Том обнаружил, что с полом приключилось что-то странное — он то и дело норовил выбраться из-под ног. Барнаби пришлось держать его под локоть.

По счастью великан приплыл на лодке — и они с трудом в нее втроем втиснулись. Тому пришлось скорчиться на дне — места на лавках ему просто не было. Великан постучал по борту лодки нелепым розовым зонтом и та бесшумно тронулась.

Фонарь бросал на воду золотые блики. Далеко над гладью Черного Озера парили огни Хогвартса.

— Вот было бы здорово на лодке в школу вернуться, — поделился Том.

Барнаби вдруг пнул его в бок.

— Так-так, — весело прогромыхал Хагрид. — Сбежали из школы, чтобы посидеть в баре?

Барнаби издал неопределенный звук.

— Мы не сбежали, — подал голос Том. — Нас официально отпустили.

— Верю-верю! — охотно согласился великан. — Ох, как верю!.. Лично профессор МакГонагалл и отпускала, да?

Том совершенно не понял, причем тут МакГонагалл.

— Ну может не отпускала, — неохотно сказал Барнаби. — Но мы ж должны были выяснить, что в Запретном Лесу происходит, после речи-то директора на пиру…

— Вот! — Хагрид обрадованно воздел палец. — Я ж сразу понял… Сбежали выяснять… Что я, гриффиндорцев не знаю?

Том открыл рот и получил еще один пинок в бок: Барнаби явно хотел чтобы он умолк.

Ну, справедливо вообще, Том их рассекретил… но обидно, что их за Гриффиндор приняли, как дураками назвали…

— Довезу я вас, — уже мягче сказал великан. — Я ж понимаю, да… Эх! Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс… — довольно немелодично затянул он гимн школы.

А Барнаби еще и подхватил!

— Молодых или старых, лысых и косматых… У нас в голове ветер и горы дохлых мух!

— Но для знаний место там найдется… — неожиданно для себя самого подпел Том. — Учи нас, когда мы не помним, объясняй, когда не понимаем… Хогвартс наш любимый Хогвартс, мы все так тебя уважаем…

На последних звуках песни лодка мягко ткнулась в песчаный берег. Потом они куда-то шли по тропинке, потом стояли у камина в бревенчатой хижине — и с потолочных балок свисали всякие причудливые штуки, белые нити, чьи-то рога… Все было какое-то немного странное, как будто Том смотрит фильм про себя. Хагрид принес им большую банку литра на три, у горлышка банки, словно морозные узоры расцветали какие-то знаки.

Следующий кадр — лодку качают волны, впереди Хогвартс… Лесничий что-то поет, а Том, закутавшись капюшоном, дремлет на дне.

Следующий — Барнаби, подцепив его под локоть, что-то выливает Тому на макушку. Том смеется — их стало не видно. А вот банка с яйцом почему-то видна.

Следующий кадр — встреча со старостами в комнате со светлячками. Старосты шипят как две змеи.

Более-менее в себя пришел Том уже на диване в… это была гостиная, но словно бы уменьшенная. Никакого стола, буфетов, столиков. Только диваны и вместо камина — огромное витражное окно, в котором, словно звезды в ночном небе отражаются серебристые огоньки многочисленных гирлянд.

На диване напротив развалился ухмыляющийся Барнаби. Над ним нависалала Грир:

— Ты нормальный вообще? Нет, Ли, ты вообще нормальный? — шипела она. — Мать твою, у меня слов нет!

— Ну, я немного опоздал к отбою, — лениво сказал Барнаби.

— Каким образом “вернуть до отбоя и с мантиями” трансформировалось в твоей башке в “притащить к полуночи пьяным?” — шипела с другого бока Аллен.

— От тебя, мать твою, пивом за пять метров несет! — шипела Грир. — Ты нормальный вообще? Тебе не то что ребенка, тебе котенка доверить нельзя! — подняла голос она. — Ладно сам напился, его ты нахера напоил?

— Да само как-то так вышло, — почесал в затылке Ли.

— Бесполезно это все, — подала голос Аллен. — Эмма, он же бухой.

— Они оба бухие! — взвилась Эмма.

— Я спать хочу, — сказал Том.

— Пойдем, провожу, — подала руку Аллен. — Ли, иди сюда! Сам теперь его поднимай!

*** день 3 (среда)Будильник орал немилосердно громко. Тому страстно хотелось спать, но ему надо было что-то сделать перед уроками…

Он открыл глаза и обнаружил на тумбочке незнакомую банку с какой-то капсулой внутри. Через секунду Том припомнил — да это же инкубатор! И выбрался из-под одеяла. Посидел на кровати.

Состояние было такое… муторное. Разбитое. И виски ноют…

Часы показывали восемь. Через секунду паники Том припомнил, что сегодня у них первого урока нет, потому что в девять будет астрономия. Спустил ноги с кровати и обнаружил стопку одежды на сундуке. Надо будет повесить в шкаф…

Но первым делом Том спрятал под кровать банку. Пока он не придумал, как запирать дверь, яйцо будет жить тут — под кровать его недруги вряд ли полезут.

А потом Том оделся и обнаружил, что дверь закрыта. Задвижка отодвинута, замка нет — но дверь словно влипла в проем! Он ударил плечом, нанес несколько хороших пинков, но дверь даже не дрогнула! Зато к мигрени Тома добавилась тошнота.

— Мелкий, ты чего? — вдруг послышался с той стороны голос Ли. — Задвижку заклинило?

— Дверь заклинило! — крикнул Том. — Она застряла!

— Эванеско, — раздалось странное слово.

Дверь под рукой Тома вдруг исчезла! Он чуть на Ли не свалился!

— Ноги до сих пор не держат? — усмехнулся тот. — На, выпей вот это.

Барнаби держал между пальцев крохотный пузырек с рубиновой жидкостью.

— А что это? — подозрительно спросил Том. — Понимаешь, я вчера уже выпил, то что ты мне дал…

Барнаби всхохотнул:

— А это — зелье “после вчерашнего”. Пей, полегчает.

Том откупорил пузырек — тот вполне прилично пах чем-то цветочным. Опрокинул в рот.

— Кхэ-э, — вырвалось у него. Зелье оказалось приторно-сладким и соленым одновременно!

Но совершенно волшебным образом разжались тиски на висках и успокоился желудок.

— Спасибо, — поднял взгляд Том. — Мне и правда стало легче. Но, что мне делать с дверью?...

— Скажи кому-нибудь из старост, они прикажут домовикам вставить новую, — задумчиво сказал Ли. — Хм. Ее тебе Приклеивающими чарами обработали, не знаешь, кто сподобился?

— Ну, тут есть несколько придурков, которым я не нравлюсь, — пожал плечами Том. — Честно говоря, не знаю, что мне с этим всем делать — сам видишь, они не подписались, я не знаю, кого мне тут заколдовать больно…

— Всех, — беспечно ответил Ли. — За каждую их гадость — наказывай всех. Да, придется посидеть на отработках, но и они поймут, что ты не дашь себя в обиду… Ладно, иди, умывайся, ищи старосту и подходи к залу. Будешь Люмосы кидать, я, пообещал вчера Снейпу за этим последить…

Тут-то Том и сообразил, как Барнаби получил разрешение на поход в деревню.

***

Старосты, как назло, все уже были на завтраке. Том решил подойти к Моргану. Хукера не видно, а к Аллен он после вчерашнего соваться опасался.

— Меня ваши разборки уже просто заколебали, — хмуро сказал Морган. — Ладно, раз уж они совсем тупые, вводим коллективную ответственность. Немытых котлов в кабинете декана на всех хватит. Иди, завтракай, пятнадцать минут осталось!

И Том пошел завтракать — аппетит после прогулки в дуэльный зал у него был просто волчий. Ли посоветовал ему, вдобавок, набрать с собой сэндвичей и Том внял предупреждению — выдрал из тетради двойной лист и завернул в него штук шесть.

На Чарах профессор Флитвик долго и зажигательно перечислял последствия ошибки в букве заклинания. А потом они всем классом читали друг другу скороговорки:

“Котел кипел-кипел, да не выкипел!”

“Шестеро ишак в камышах шуршат!”

“Серая мерзкая крыса съела зелье — сдохла быстро!”

Как в этом бедламе Флитвик ухитрялся расслышать чье-то произношение — непонятно. Но Райан он остановил вообще и посоветовал заняться артикуляционной гимнастикой, а самому Тому велел сосредоточиться на свистящих и шипящих звуках, которые так и норовили спутаться во рту.

После Чар в расписании было окно и Том спустился в вестибюль, к доске объявлений. Вчера, когда он пожаловался Ли на свою категорическую неспособность справиться с пером, тот посоветовал записаться на курсы каллиграфии. И в кружок прикладного искусства, потому что гибкие пальцы и умение рисовать волшебнику всегда пригодятся.

У доски объявлений у Тома разбежались глаза. Оказывается, в Хогвартсе было столько кружков! Кружок правописания, курсы домоводства. Ворожба и знахарство, искусствоведение и прикладное искусство. Музыкальный клуб. Литературный клуб. Дуэльный клуб. Клуб любителей полетов. Клуб любителей животных. Курсы артефакторики. Шел набор первокурсников в клуб магического рукоделия, под руководством преподавателя астрономии — интересно, как это рукоделие связано с астрономией? Клуб игры в плюй-камни обещал участие в первом чемпионате уже в конце месяца. В южной башне заседал шахматный кружок…

Большинство клубов, судя по листовкам, собирались раз, или два в неделю. Том достал тетрадь и переписал себе данные клуба каллиграфии и клуба прикладного искусства. С сожалением поглядел на листовку артефакторов — они брали к себе только с третьего курса и только тех, кто владел резцом и взял себе предметом древние руны. Они были такие не одни. Музыкальный клуб требовал знать ноты, а у курсов алхимии требования были просто запредельные: только седьмой курс, только превосходные оценки по Чарам, Трансфигурации и Зельям…

Еще Том с удовольствием вступил бы в клуб литературы. Если бы имел хоть какое-то понятие о магической литературе.

Ладно, впереди еще семь лет! О зато клуб ворожбы собирается сегодня в пять, в Восточной башне, в аудитории на пятом этаже…

— О, — раздалось из-за спины довольное. — На ловца и зверь бежит.

Голос показался Тому смутно знакомым. Он осторожно развернулся. На него в упор смотрел здоровенный гриффиндорец с афрокосами.

— Да ладно тебе, Саймон, — вмешалась девушка с алыми волосами и Том похолодел. — Это всего лишь первачок.

Вот теперь он понял, кто это такие! Ладно, не нападут же они в холле полном народа?

— Да этот гаденыш нам глаза выставил, — угрожающе сказал гриффиндорец.

Том скорее почувствовал, чем увидел, как другие школьники, читавшие объявления бесшумно расходятся.

Здоровяк выхватил палочку настолько молниеносно и бесшумно, что Том даже потянуться к поясу не успел — только шарахнулся к доске.

Что-то вылетело ему в лицо — Том запоздало прикрылся руками, ощущая, как что-то происходит с его челюстью, странно тянет язык…

— На память тебе, гаденыш, — угрожающе сказал Саймон.

Том раздвинул пальцы и понял, что гриффиндорец повернулся и собирается уходить. А у него сейчас нет сил наколдовать тот самый “люмос” и народу вокруг слишком много. Значит надо бить словом.

“Доблестно справился с первокурсником?” — собирался спросить он ядовито, но вышло только какое-то странное шипение. Уродливая старшекурсница с бровью, похожей на отвратительную мохнатую гусеницу оглянулась и расхохоталась.

Том ощупал свободной рукой челюсть — и обнаружил на лице какие-то стремные плашки, язык ощущался во рту очень странно, словно его кончик очень сильно разросся… Больничное крыло ждало его.

Встреченные у лестницы девочки лет двенадцати, сперва шарахнулись в сторону, а потом захихикали. Вдобавок, лестница уехала на третий этаж, к какому-то незнакомому коридору. Том прикинул — можно взбежать до четвертого, а оттуда по малой лесенке спуститься вниз — но пока он дошел, нужная лестница тоже уехала.

Плюнув на дурацкие лестницы Том решил отправиться в обход. Вчера им его как раз показывали — дойти до двери с ручкой в виде морды тролля и трижды дернуть ее за кольцо. Тайный ход выведет во внутренний двор, оттуда Том поднимется к кабинету завхоза. А там недалеко до лестниц, которые выведут к владениям мадам Помфри напрямую… Спасибо старостам за экскурсии.

Мадам Помфри повздыхала над ним, повертела его голову туда-сюда. Усадила перед зеркалом, и Том наконец разглядел, что с ним стряслось.

Его челюсти выдвинулись вперед и покрылись зеленой чешуей, губы потемнели — смотрелось стремно и противно. Когда медик сказала ему открыть рот, Том обнаружил у себя гадючьи клыки и раздвоенный язык.

“Ну и банан же ты, Саймон! — мысленно фыркнул он. — Никакого воображения”.

— Сейчас я буду трансфигурировать твою челюсть, а ты будешь смотреть в зеркало. Станешь похож сам на себя — зажмурься несколько раз, я пойму. Не говори, рот не закрывай, — предупредила мадам Помфри.

Ощущение меняющейся плоти было странным и не слишком приятным. Но хуже всего — лицо Тома изменилось! Это не его подбородок и не его губы!

— А вот теперь говори, — разрешила колдомедик. — Похоже?

— Подбородок длиннее был, — сказал Том, морщась. Язык ложился на нёбо не так, как раньше, в словах звучал странный подсвист. — Губы уже и уголки вниз смотрели.

— Открой рот, — попросила мадам Помфри, — посмотрим, что это за свист тут получается. Я привыкла, что дети в этой школе постоянно пытаются убить друг друга, но трансфигурация лица первокурснику — это слишком! — резко возмутилась она. — Откинься назад, я хочу видеть твое нёбо.

Мадам Помфри сосредоточенно водила над его лицом волшебной палочкой. Потом снова усадила прямо и велела что-нибудь сказать.

— Стало лучше, — сказал Том. — Но это все еще не я…

Языку стало удобнее. Все еще не совсем так как было, но Том больше не свистел.

— Рассказывай, где поправить, — кивнула ему медик.

— Вот здесь было вот так… Выступало немного, — Том показал руками. — Тут поострее… Губы теперь слишком узкие.

Мадам Помфри старательно все поправила — и вот теперь Том был похож сам на себя. Но не до конца.

— Вот тут и вот тут, — он коснулся губ, — поближе было…

Колдомедик снова взмахнула волшебной палочкой и Том с сомнением посмотрел в зеркало — вроде и оно, но все равно чуть-чуть не то!..

— Если найдешь колдографию, могу попозже поправить еще, — предложила женщина. — Без этого совсем как было вернуть не получится.

Том мрачно вышел из больничного крыла. Он был изрядно зол — особенно от того, что ничем не мог ответить Саймону. Вот же сволочь!

Следующим уроком, как нарочно стояла история. Том специально пришел попозже, чтобы сесть подальше от неугомонной троицы. Как назло, для этого пришлось забраться в ряд, занятый рейвенкловцами, которые дружно на него обернулись. И попытались отъехать подальше. Чертовски знакомая история.

А ведь Том так надеялся не быть в новой школе пугалом! Что с ним не так, в конце-то концов?

— Эй, а что у тебя с лицом? — заинтересовалась на обеде неугомонная Лоусон.

— Не твое дело! — огрызнулся Том и вгрызся в курицу. Краем глаза он заметил, как рыжая соседка наклонилась к Лоусон и что-то шепчет на ухо. Ну да, в вестибюле на переменке было полно народу, не меньше пары десятков человек видело как Тома заколдовали. Скоро весь факультет тоже знать будет…

Предсказание Тома сбылось точнейшим образом. Через двадцать минут, когда он уже собирался идти, подошел мрачный Ли и позвал поговорить.

Они не пошли вниз обычной дорогой — в комнате, облюбованной светлячками, Барнаби свернул в какой-то узкий безлюдный коридор, в котором Том еще не был.

— Что у тебя вышло с Саймоном у доски объявлений? — прямо спросил он, остановившись.

— Он узнал меня и заколдовал, — мрачно сказал Том, пощупав нижнюю челюсть. — Придется все-таки писать домой, — тоскливо заметил он. — Фотографию просить.

— Все-таки? — зацепился Барнаби.

— Там все сложно, — уклончиво ответил Том.

Никакого желания рассказывать, что дома его тоже едва выносят, не было.

— Я превращу этого говнюка в гигантского рогатого слизня! — рассвирепел Барнаби. — Мы…

— Зачем ты с ним возишься, Ли? — звонко и манерно прозвучало от входа в комнату. — Разве этого бы ждали от тебя твои родители?

Лорисс. Том уже почти и забыл про него. И чего это его подорвало за ними побежать?

— Не тебе рассуждать об этом, — глухо и как-то рычаще сказал Барнаби. Том оглянулся и понял: Ли страшно зол. Он как-то сгорбился и напрягся одновременно, напоминая готового атаковать медведя. И в кулаке он уже крепко сжимал палочку.

Лорисс, кажется, ничего не понял, не увидел того, что видит Том — он спокойно подошел ближе.

— Ты думаешь они бы тобой гордились? — спросил он вкрадчиво.

Том скорее почувствовал движение, чем увидел его и сам не понимая как, успел повиснуть у Ли на руке:

— Оставь, оставь! — заверещал он. — Отвечать как за нормального!

И телом ощутил, как на руке расслабляются мышцы. Том выпустил Барнаби и тот встряхнулся:

— Верно, — медленно сказал он. — Как за нормального. Так что я просто…

Движение палочкой было резким и неуловимым. Лорисс тоже не успел ничего сделать — фиолетовый луч заклятия попал ему прямо в рот. Физиономия его ужасно перекривилась.

— Заставлю его покушать того дерьма, которое он извергает изо рта, — весело заметил Ли. — Да. Теперь ты будешь ощущать этот вкус всякий раз, как снова высрешь что-нибудь своим верхним анусом. Мелкий, за мной!

Лорисс упал на колени: его тошнило.

Сорвавшись на второкурснике, Барнаби немного остыл к мысли немедленно бежать и заколдовывать Саймона. Он пообещал Тому, что отловит того со своими подругами и сделает пару отличных снимков результата.

— Познакомить бы тебя с девочками, — задумчиво сказал он. — Но пока не время.

— Дай-ка угадаю, — попробовал догадаться Том. — Твои подруги тоже не любят маглорожденных?

Это было слишком популярным увлечением здесь, на Слизерине.

Барнаби скривился и Том понял, что угадал.

— Есть некоторые древние поверья, связанные с… маглорожденными. В общем да, моим подругам нужно время на преодоление предрассудков.

— А что за поверья? — заинтересовался Том.

Ли дернул лицом:

— Вот об этом ты потом Измельду и спросишь. Она помнит и знает их намного лучше, чем я!

“Ага, — подумал Том. — Я так и понял”.

Никакого желания знакомиться с этой самой Измельдой у него не было.

Говорить Барнаби Том ничего не стал. Они распрощались, договорившись, что в дуэльный зал Том подтянется после ужина.

Глава 19 где Виктор знакомится с Пивзом, а Лаки -- с Филчем.

***

Уроки они делали все вместе, отыскав при помощи карты библиотеку. Расходиться не хотелось — только когда дело дошло до тренировки световых чар, Лаки объявил, что они с Виком займутся этим позже, а сейчас они отправятся писать маме…

Ну, Вик правда сел писать письмо. В той самой комнате с выставкой, где решил тренироваться Лаки. После всей этой истории Виктору было страшно оставлять брата одного, а заниматься в комнатах самоподготовки, на виду у других Лаки не хотел.

Хотя Люмос у него зажегся прекрасно. Но уже Люмос Дуо — по сути, магический аналог фонарика — светил едва-едва. Не сравнить с мощным лучом, вырвавшимся из палочки Виктора.

Люмос Солем Лаки не дался вовсе. А вот с Люмос Максима, который им вообще-то не задавали, повозиться пришлось уже и Виктору. Зато когда у него получилось — пятна в глазах долго плавали у обоих!

— Ты иди, — предложил Лаки. — Отнеси письмо, а я позанимаюсь. О, да не переживай ты так! Маньяки по этой школе, как видишь, не бегают. Даже если те старшекурсники и виноваты, до меня-то им какое дело?

— Ну и я позанимаюсь, — упрямо сказал Виктор. — Пройду материал немного наперед, почему бы нет?

В качестве тренировочного заклинания Вик решил выбрать те самые левитационные чары, после чего полчаса упрямо пытался поднять парту. Парта поднималась, но переворачивалась в воздухе и грохалась.

— Что вы тут делаете? — донеслось от дверей.

Вик повернулся и чуть не вскрикнул: какой мерзкий старик! Что это за бомж?

— Хулиганите, — решительно сказал старикашка и потер пальцы. — Парты ломаете. Ну, значит на отработках чинить будете, — он мерзко захихикал.

— Мы ничего не сломали, — решительно сказал Лаки. — Мы колдовать учимся.

— А здесь нельзя колдовать, — радостно сказал старикашка. — Идите за мной, я заведу на вас карты… В первый день, в первый день… Я запомню вас. Вы мно-ого поработаете по-магловски, ручками!

— Ты знаешь, кто это? — тихо спросил брата Виктор.

— Школьный завхоз, — шепнул Лаки. — Говорят, удивительно мерзкий тип… Но мы ничего не сломали, так что не думаю, что нам что-то грозит…

Им пришлось топать за Филчем через весь замок, но до кабинета они не дошли — где-то в районе четвертого этажа заслышав откуда-то идиотский смех и звуки ударов, Филч бросился туда, крикнув им “за мной!”, они побежали за ним — и успели увидеть, как свернувшему за угол завхозу прилетел кирпич в лоб.

— Сыграем? — предложил вылетевший из-за поворота синий человечек в пестром платье. Он жонглировал в воздухе четырьмя кирпичами. — “Догони меня кирпич”. Я вожу!

Вик с Лаки неосознанно бросились в разные стороны, причем стоящий слева Лаки побежал направо, а стоящий справа Виктор — налево.

Над его головой что-то свистнуло и несущийся во весь опор Вик порадовался — эта тварь не последовала за братом! Тактика петляющего зайца, пусть попробует попасть!

Голова работала необычно четко — нужно заставить призрака кинуть кирпич еще три раза…

Вик затормозил, оборачиваясь. Несущееся следом привидение пронеслось мимо, и, опомнившись, развернулось в воздухе. Мимо свистнул еще один кирпич. Вик нырнул в боковой проход — и оказался на совершенно незнакомой винтовой лестнице, вниз по которой и поскакал.

Привидение с улюлюканьем неслось следом. Два кирпича… осталось два!

На ближайшей площадке Вик рванул в коридор. Рыцарь в нише! Вик на ходу выдернул его щит, но тут же упустил, доспех развалился… призрак метнул еще один кирпич, и Вик, припав на колено, отбил его частью лат. Швырнул те в призрака, заставив того замешкаться, подхватил уроненный кирпич и со всей силы запустил его, мысленно молясь: ну, попади!

Попал. Последний кирпич вышибло из лап привидения.

Вик встал, тяжело дыша:

— Я выиграл. И теперь знаешь что? — он подхватил с пола меч в ножнах. — Теперь я вожу!

— Попробуй догони! — демонически захохотал синий человечек, крутанулся в воздухе и стартовал к лестнице, как ракета.

Вик смог отдышаться.

“Интересно, что это за дрянь? — подумал он изумленно. — Ладно, уточню потом у старосты…”

Виктор прислонил к стене меч, огляделся и обнаружил, что он и понятия не имеет, где находится. Подобрав, на всякий случай, кирпич, он направился к лестнице и уже на лестнице выяснил пренеприятную вещь: с какого этажа он сюда попал, ему тоже не известно. Как назло, портретов поблизости не было, поэтому Вик свернул в первый попавшийся коридор, с надеждой уточнить дорогу у ближайшего портрета, что встретит. Но ему категорически не везло: на пути попался только один натюрморт.

Коридор вывел его к лестнице и Вик не колеблясь, спустился. На первом этаже, он, как ему казалось, уже более-менее ориентировался…

Как оказалось — все-таки казалось. В какой-то момент Виктор понял, что забрел в натуральные подземелья и уже не помнит, где тут лестница наверх. Поглядев на часы, Вик обнаружил, что плутает уже сорок минут!

И вот в этот момент он, наконец, встретил живых людей! Двух девочек лет тринадцати — толстушку с шикарной косой и худенькую блондинку. Толстушка ему и помогла — проводила до вестибюля. Только тут Виктор и понял, что поднимается туда со стороны слизеринских подземелий. Он пробежал зорким взглядом по фигуре сопровождающей и наткнулся на зеленую ленточку в косе. Вик уже успел это заметить — некоторые студенты помечали свою факультетскую принадлежность. Желтые и красные бусины Саймона, алая рубашка Моноброви… э-э, как ее там, Мэри? Синий галстук Талбота, голубые фенечки Санни. Зеленый подол Зельды. Хм, его в этой классификации тоже могут принять за рейвенкловца — на нем рубашка в голубую клетку… И, пожалуй, Вик не будет надевать красное.

Вряд ли бы его тогда так дружелюбно проводили.

На главной лестнице, в районе второго этажа, Вик внезапно столкнулся с Лаки! Выяснилось, что брат вернулся к неблагодарному завхозу, отловил каких-то старшекурсников и с их помощью дотащил мерзкого старика до местной больнички.

В благодарность тот, лишь только в себя придя, притащил Лаки в свой кабинет, велел назваться и сообщил, что обязательно передаст его декану, что тот колдовал в неположенном месте.

— Правда я сказал, что я со Слизерина и зовут меня Джеймс Пиквик, — смущенно сообщил Лаки и Вик задохнулся от смеха. — Так что, если снова встретишь Филча — ты Джон Пиквик с Хаффлпаффа.

Вик дал Лаки “пять” и они поспешили к гостиным. Ввалившись к себе, Вик поднялся на полуторный этаж — там было потише — и обнаружил, что здесь собрались, в основном, старшекурсники. Но Виктору было уже все равно — он упал на кресло и вытянул ноги. Ну и школа!

— Это был Пивз, наш полтергейст, — объяснил Вику Чарли Уизли, к которому тот обратился с вопросом. — Что? И после всего Филч завел на вас карточки? Сволочь старая!

Шестикурсники дружно его поддержали. У каждого из них была своя история, связанная со школьным завхозом — их Виктору охотно поведали.

Откуда-то на столике появился горячий шоколад — но не успел Вик сделать и глотка, как снизу раздался страшный грохот…

“Пропала идея, — огорчился Вик, наблюдая за гарцующей по гостиной ванной. — Теперь уже не интересно”.

Близнецы Уизли соорудили превосходную конструкцию из двух швабр, старого башмака и какого-то заклятья: башмак пинал ванную, ванная носилась по гостиной, близнецы восторженно орали. Когда их остановили, орать начал староста — на братьев. В шуме и гаме возвращения Саймона никто не заметил, а Вик аж присвистнул.

— Пикси, — обрушился тот на кресло, — мне нужна бутылочка сливочного пива.

Выглядел он — словно мордой в камин влез. Ни бровей, ни ресниц. От него тянуло костром.

— Что случилось? — подал голос Виктор и старшекурсники наконец обратили на него внимание. — Вы поймали, ну… его?

“Если и поймали, — подумал Вик, — то явно не удержали”.

— М, ну как сказать, — Энис опустилась в соседнее кресло. — Мэри, не трогай, я же сказала — с утра сварю зелье!

Мэри без ее моноброви было даже лучше, но глаза, лишившиеся ресниц, выглядели поросячьими.

— Прибью гаденыша мелкого, — заметил Саймон, смотря в пространство.

“О ком это он?”

— Зря, — сказала Энис. — Он ведь в больничное крыло шел… В том смысле, эй, это всего лишь первачок!

— Проучить его надо, — заметила Мэри. — Так проучить, чтобы надолго запомнил.

— И про нас будут говорить, что мы воюем с первокурсниками, — язвительно заметила Энис.

— Не калечить, — сказала Мэри. — Но проучить. Что-то, что ему долго будет аукаться… и чтобы выглядело максимально погано.

— “Ешь-слизней”? — вяло предложила Энис.

— Да потом решим, — поморщился Саймон. — А у вас как? — он наконец обратил внимание на Виктора.

— Ну, у нас наша подруга отправилась шпионить, — ответил Вик. — А с вами-то что произошло?

— Ничего особенного, — поморщилась Энис. — Мы поймали Барнаби в вестибюле. Он был один, если не считать какого-то первокурсника… Мы его и не считали. Тем более, мальчик пригрозил нам люмосом…

— Но это был не “люмос”, — угрюмо сказала Мэри.

— Ли знал что так и будет, — задумчиво сказала Энис. — Он успел закрыть глаза, вы заметили?

— Если бы ты не окликнула его, а напала сразу, все могло бы пойти иначе! — свирепо заметила Мэри.

— Кстати да, — задумчиво сказал Саймон. — Эни, у тебя ж не первый раз уже, вечно ты не можешь удержаться и не сказать им, какое они говно! Бить надо без прелюдий!

“Это вас первокурсник так отделал?” — мысленно изумился Виктор.

Вслух он догадался этого не говорить — лишь только решил выяснить у Зельды, кто это у них такой талантливый…

Зелья у них были сдвоены со Слизерином, но в классе во время знакомства со Снейпом стояла такая звенящая тишина, что было слышно даже как у Спенсера (Вик наконец вспомнил фамилию Гарри) бродят в желудке кишечные газы.

Чуть полегче стало, когда начали варить зелья — все задвигались, зашуршали и начали тихо переговариваться.

— Саймон вчера встретил Ли, — очень тихо сказал Вик отсчитывающей змеиные зубы Зельде. — И получил в морду от какого-то первокурсника. Ну, заклинанием, — ответил он на изумленный взгляд Зельды. — Кто это у вас такой… боевой?

Зельда взглядом показала на соседнюю парту. Там пытались варить зелье двое: плотный, коротко стриженный круглоголовый шатен и тот самый серьезный блондин, которого распределяли перед Лаки. Какое-то у него еще простое имя было, толи Джон, толи Том…

Варка зелья у этих двоих явно не задалась — шатен что-то яростно выговаривал блондину, а тот в ответ только не в живот его ступкой ткнул.

— Фрезер вчера весь вечер с Ли в настолки играл, — шепнула Зельда, старательно растирая порошок. Вик молча забрал у нее ступку — он-то посильнее будет.

— Но я бы не сказала, что он боевой, — в голосе Зельды звучало сильное сомнение.

— А какой он? — прошептал Виктор.

Зельда задумчиво взвесила крапиву:

— Молчаливый, — тихо сказала она. — Закрытый. Он маглорожденный.

“Да быть не может!” — едва не вырвалось у Виктора.

— Не сходится, — прошептал он, нагнувшись к лицу Зельды — все вокруг стучали пестиками и заглушали слова. — Откуда тогда заклинание и почему с ним водится Ли?

— Лорисс на пиру сказал — магглорожденный. А Фрезер — не стал отрицать, — прошептала ему на ухо Зельда. — Я согрею котел, — сказала она чуть громче.

Штука под котлом здорово напоминала винтажную газовую горелку, но вот только на вентиле были нарисованы какие-то значки. Они совмещались со знаком на неподвижной части… Зельда крутанула вентиль и пламя прошло путь от едва тлеющей голубой коронки, до желтых языков, окутавших весь котел.

— Как закипит, считай до десяти, — сказала Зельда и взялась за весы.

Вик смотрел за котлом и ему пришла в голову такая интересная, такая неожиданная мысль! Но тут Зельда всыпала порошок, проследила, как зелье меняет цвет и…

— Мисс Лоусон, — прозвучало над головой. — Пересядьте к мистеру Миллеру. Фрезер — на ее место! Оба задержитесь после урока.

— Добавь крапиву и засекай полчаса, — шепнула напоследок Зельда и подхватила сумку.

Вик послушно всыпал крапиву и засек время, но мысли его бродили далеко. Он додумался до потрясающей идеи, которая объяснила бы все!

Что если Фрезер — приемный? А настоящие его родители были ПОЖИРАТЕЛЯМИ! Это объясняет и знание первокурсником мощной магии, уделавшей шестой курс и отношение к нему Ли! С чего бы тому возиться с незнакомым маглорожденным первачком…

Вик скосил взгляд на нового соседа. Тот, открыв книгу, смотрел на котел. Единственное, что во внешности Фрезера было примечательным — это прозрачные холодно-зеленые глаза. Может это быть признаком колдовского происхождения? Вон, у Зельды тоже глаза зеленые, как у русалки…

“У меня просто нет аргументов и я придумываю всякую ерунду”, — сердито одернул сам себя Виктор. И посмотрел на доску — что там надо будет сделать через полчаса?

Зелье постепенно словно выцветало, становясь из красного — розовым. Вик постарался не задумываться — как это кальций и крапива могут давать такие цветовые эффекты.

Внезапно за спиной Виктор что-то рвануло и его обдало какой-то гадостью!

Вик со свирепым видом развернулся к близнецам — те смотрели на затылок его соседа и остроумно шутили про слизня в слизи. А вот сосед даже не шевельнулся!

Вик сбросил на нос ближнего близнеца длинную зеленую соплю постарался передать все, что он о них думает мимикой. Но, похоже, только насмешил обоих! Вся спина из-за них зеленая — а главное, Фрезеру Снейп мантию поправил, а Вика тут как не стояло!

С расстройства Виктор едва не позабыл выключить горелку — за что получил от соседа по руке. Свирепый взгляд Виктора Фрезер полностью проигнорировал, сосредоточенно помешивая зелье.

Вик перевел взгляд на учебник… Так. А цвет у них не тот!

— Оно не того цвета, — сообщил он шепотом. — Мы что-то упустили.

“Точнее — ты что-то упустил, — подумал Виктор. — Но если я тебе это скажу, мы бы поругались, вместо того, чтобы выяснить в чем дело”.

А болван-сосед немедленно предъявил Вику, вместо того, чтобы подумать, где напортачил!

— Что ты делал на первом этапе?

— Все что положено, — огрызнулся Вик и постарался навести Фрезера на верный след: — Сколько раз ты его помешал?

— Пять, по часовой стрелке, как написано, — ответил тот, даже не задумавшись и опять прицепился к Вику. — Так что ты делал на первом этапе?

Вик шумно выдохнул: Фрезер, какой же ты кретин!

— Вы забыли взмахнуть волшебной палочкой в финале, — раздался холодный голос Снейпа. — Ваша оценка за урок — Удовлетворительно.

“Он же взмахивал палочкой, я же сам видел! — озадаченно подумал Вик. — Или… он специально испортил зелье?”

— Ты же взмахивал палочкой. Ты чего сделал?

Конечно Фрезер не сознался, и опять постарался перекинуть вину на Виктора! А когда Вик не выдержал — подошел Снейп и снял баллы за крик именно с него! И Виктору очень хотелось после урока доругаться с Фрезером, но это было бессмысленно. Пришлось идти на историю. Чтобы не изнывать весь урок, Вик решил дописать письмо деду. Они вместе с Лаки дружно решили вчера, что о расследовании писать не будут.

— Но что-то плохое упомянуть надо, — озадаченно сказал Лаки. — Иначе дед поймет, что мы ему говорим не все, раз только медом рисуем.

Сегодня Виктор справился с этой задачей — три четверти урока он описывал все шалости близнецов Уизли, включая ту, что испортила ему мантию. Остаток урока — жаловался, что на зельеварении попался тупой сосед, а отметку снизили Виктору…

На Трансфигурации их снова соединили со Слизерином. Зельду стремительно утащила к себе коротко стриженная зеленоглазая рыжая девица (у магов этот цвет глаз правда часто встречается!). Вик сел со Спенсером.

Трансфигурация оказалась потрясающей! Виктору немедленно захотелось научиться всему, но предмет этот был не так прост — сколько ни твердил он странные слова, сколько ни представлял спичку иголкой — не выходило ровным счетом ничего.

Что стукнуло в голову Фрезеру, так вообще бог его знает. Нет, носящаяся по рядам парта, конечно оживила урок, но зачем?

Профессор Макгонагалл сурово отчитала слизеринца и выгнала вон, но Вик не мог отделаться от мысли, что Фрезер все-таки сказал ей правду — парта ожила случайно. Ну хоть тресни, не походит Фрезер на мелкого хулигана! Что он пытался сделать?

Эта загадка и вся куча других загадок так занимали Виктора, что в транфигурации он, честно говоря, не продвинулся. Успокаивало то, что не продвинулся никто. Только спичка слизеринки Шерман стала зубочисткой. На дом все они получили по спичке и задание — тренироваться не меньше часа…

— В зале трофеев, после обеда, — шепнул Вик выходящей из класса Зельде.

Его просто разрывало от желания поделиться своими безумными догадками с остальными.

***

— Вау, — сказал Санни. — Вот это у тебя воображение. Тебе бы книги писать, Вик!

Прозвучало это у него беззлобно и совершенно не обидно.

— Идея классная, только ты немного время из виду упустил, — продолжил Санни. — Неназываемого девять лет нет, тогда же его сторонников похватали…

— Не всех, — сосредоточенно заметила Зельда. — Родителей Мерулы Снайд взяли только четыре года назад, когда она на третьем курсе уже была… Но ты не учел другое, Вик. Ребенок-волшебник не может попасть к магглам. Его передадут родственникам.

— Родственники-магглы тоже бывают, — заметил Санни сухо.

— М-м, но мы же сейчас рассуждаем о теоретических Пожирателях? — подняла палец вверх Зельда. — Ребята, я не против разминки для мозгов конечно, гадать мы можем весело и увлекательно, но я все-таки не с Рейвенкло. Пойдем в библиотеку и попросим подшивку старых газет по процессам над Пожирателями. Увидим кого-то подходящего по внешности и по времени — значит безумная теория Виктора имеет право на жизнь…

***

О своих теориях Вик пожалел быстро. Они не собирались все это читать — только поразглядывать фотографии с процессов. Потрепанные подшивки по теме были сложены удобными стопками по годам — не только Вик и его компания интересовались Пожирателями.

Вик не собирался все это читать, но время от времени выхватывал взглядом фразы, от которых делалось нехорошо: “железнодорожная катастрофа”, взрыв на концерте”,“погибло восемь магглов, в том числе двое детей”, “погибло сто двенадцать человек, в том числе волшебник Метью Грин”, “маггловский премьер-министр едва избежал жестоких ранений”.

Он не собирался все это читать, но не читать не смог, жуткие строки притянули его внимание и не хотели отпускать. Множество терактов, считавшихся делом рук ИРА оказались созданы… этой волшебной нелюдью! Они убивали людей сотнями — просто для развлечения! Просто потому, что они, блядь, могли!

Лаки неожиданно-жестко сжал его руку:

— Мы собирались смотреть фотографии с процессов. А ты себя накручиваешь сидишь. Вик, это все закончилось, понимаешь?

— Только наследники вот этих, — прошипел Вик, — до сих пор убивают людей!

— Твоя пламенная ненависть ничего не изменит, — серьезно сказал Лаки. — Иди тогда, подбери нам литературу по магическим животным.

Вик пошел. Потому что вообще-то Лаки был прав — пламенная ненависть не поможет справиться со злом. Нужна холодная голова, а после такого чтения у Виктора с этим точно будут проблемы.

— А идея была прикольная, — заметил Санни, подойдя к Виктору где-то спустя полчаса. — Нет, если бы ты был писателем, из нее получился бы отличный сюжет!

— Даже несколько, — хмыкнула идущая следом Зельда. — Но загадка остается загадкой…

Лаки вдруг внезапно встал как вкопанный:

— Боже, мы идиоты. Несколько! А мы вцепились в один его поворот! Итак: Фрезер может быть полукровкой…

— Пожиратели магглов не любили, — заметила Зельда. — Даже женщин. Это для них все равно что, ну… иметь близкие отношения с козой.

— Сквиб! — воскликнул Лаки. — А что если кто-то из его родни был сквибом?

— Сквиб для Пожирателей не человек, а просто мерзкий мусор, — сообщила Зельда. — Позор для семьи. Никто бы не отдал сквибу ребенка.

— А что мы вцепились в Пожирателей? — отстраненно заметил Вик. — Других причин пообщаться с Фрезером у Ли не было?

— Они могут ЖИТЬ рядом! — выдохнул вдруг Санни. — Фрезер может быть полукровкой и они могли жить рядом!

— Он подтвердил, что маглорожденный, — безжалостно растоптала их построения Зельда. — Если ему нечего скрывать, почему он не рассказал о волшебных корнях? Только если…

— Если? — спросили они втроем в один голос.

— Если кто-то из родителей сквиб, — резко сказала Зельда. — На Слизерине лучше быть коробкой-с-сюрпризом маглокровкой, чем подтвержденным грязнокровкой… Я серьезно: ребенок-волшебник сквиба хуже всякого маглорожденного.

— Ты запутала, — жалобно сказал Санни и обрушился на стул рядом с Виктором.

— Да, — подхватил Лаки усаживаясь с другой стороны. — Почему коробка с сюрпризом? Почему грязнокровка?

— Да потому что магия у магглов всегда берется откуда-то, — Зельда уселась напротив. — Либо с кем из магических существ предки погуляли: с вейлой там, гоблином, даже с великанами некоторые ухитряются! Либо сквиб в предках был. А есть сквибы и сквибы: одно дело, если волшебник потерял магию в результате вышедшего боком ритуала, или еще какой травмы… И другое, если он сразу таким родился. Он тогда порченый считается, понимаете? И дети его, если родятся волшебниками, тоже считаются порчеными. Маглорожденный — коробочка с сюрпризом, там может оказаться что угодно. Ребенок сквиба — мусор по определению. Сквиб не может колдовать, но запомнить из своего детства какие-то заклинания может. Мог и научить ребенка… но в это не вписывается Ли. Они с Фрезером на обеде вместе появились, кстати, — заметила Зельда.

— Получается, главный вопрос — где и когда они подружились, — задумчиво сказал Санни.

— А в поезде они могли подружиться? — неожиданно спросил Лаки. — Мы же с вами именно в поезде сошлись.

— Их дружба никак не сходится с происхождением обоих, — грустно сказала Зельда.

— А Ли может быть плевать на происхождение Фрезера? — выдал Лаки. — Его родители — не он сам.

— Я понаблюдаю, — ответила Зельда. — И давайте уже займемся заданием!

На этот раз в комнаты подготовки Лаки с ними пошел. Все равно трансфигурация не далась никому — только Зельда повторила подвиг Шерман и сумела заострить спичку.

Виктор грустно думал, что если бы Лаки родился с его силой — он бы точно сейчас превратил эту дурацкую спичку. Это просто нечестно, что Лаки, Лаки, у которого все заклинания на какие силы хватает, с первого раза получаются — едва может колдовать. Если бы Виктор мог, он бы отдал брату свои способности. Лаки бы точно стал великим волшебником.

После занятий Зельда отправилась в подземелья, шпионить. А Вик остался маяться.

— Предлагаю погулять по замку, — сказал Лаки. — У нас есть путеводитель и две недели, чтобы обойти все ногами, потом подсказка грозит исчезнуть…

— Почему это? — не понял Вик.

— Потому же, почему зубочистка обратно стала спичкой, — ответил Санни. — Это все трансфигурация, временное изменение формы предмета… Есть оригинал на настоящей бумаге чернилами — его всем и копируют.

— Временное? — зацепился Вик. — То есть, навсегда ничего не превращается?

— И этот вопрос Мэнди тоже задала старосте! — картинно развел руками Санни. — В общем, там все очень сложно и зависит от личной силы и искусности волшебника. На этом месте нас отправили задавать вопросы библиотеке Хогвартса. И это звучит, как план, разве нет?

— Да, — кивнул Лаки. — А еще, я хочу поглядеть на тайный этаж не из гостиной, а изнутри замка.

— Тайный этаж?

Брат ухмыльнулся:

— Ну, не одному же тебе находить тайны в первый же вечер, Вик.

***

Глава 20 где Зельда наслаждается жизнью, а Хогвартс лишается преподавателя ЗОТИ раньше срока

***

Гризельда проснулась в самом радужном настроении, хотя ничего такого уж хорошего не происходило. Если смотреть на ситуацию трезво, то ситуация сложная — на Слизерине не любят тех, кто действует против своих. Но… это только подогревало ее азарт — удастся ли вывести старшекурсников на чистую воду, оставшись сбоку, как бы не при делах?

А дела поворачивались все интереснее: за завтраком Керолайн рассказала Зельде, что слышала, как староста Аллен жаловалась Айрис Бёрд на Барнаби Ли. Который напросился пацану мантии выбрать, а сам явился к полуночи нетрезвый и с пьяным первокурсником…

Подставила Зельда уши и компании Кристиана Лорисса: тот готов был с каждым говорить, кто его слушать пожелает. Лорисс воображал себя прожженным интриганом — ну как же, додумался Фрезеру дверь Запирающими чарами обработать, а наказали других. Теперь Лорисс тратил свое красноречие, чтобы убедить пострадавших, что это не он их подставил, а во всем Фрезер виноват. Потому как вообще оскорбил факультет Салазара своим поступлением.

Кристиана бескорыстно бесило то, что Ли привечает Фрезера. Зельде уже успели доложить — на первом курсе Лорисс только что из шкуры не вылез, так ему хотелось пристать к компании Мерулы. А теперь Ли возится с каким-то маглорожденным, когда тут сидит полностью чистокровный и ух какой сильный Кристиан. Приклеивающие чары в двенадцать освоил, ну просто Мерлин в юности!

Зельду подмывало с невинным видом повосхищаться таким достижением, но Лорисс не совсем идиот, сарказм услышит.

Это сделало бы Лорисса ее врагом, что Зельде совсем не нужно. Не может же она одна постоянно следить за Ли и Фрезером? Пусть лучше это сделает Кристиан. Он уже и сеть свою создал — сейчас Джекил докладывал, что Фрезер ушел из гостиной вместе с Барнаби, а в пустом коридоре они просто пропали…

Гризельда добавила в мысленную копилочку новую загадочку. Правда с разгадочками пока было туго… Поэтому-то Лорисс Зельде пока полезен. Ну не сама бы она полезла спрашивать Снайд, что та думает по поводу заботы Барнаби о грязнокровке?

А Лорисс додумался это сделать, да еще перед всеми. И одномоментно лишился глаз, ушей и рта. Жуткое зрелище — на лице остался только нос…

— Ты что творишь? — напустилась на Измельду староста Грир.

— Не люблю, когда мне мешают завтракать, — безмятежно ответила та.

У Измельды Мёрк не было родственников-Пожирателей. Но на факультете все знали, что она поддерживает идеи Неназываемого. А еще ее считали отбитой психопаткой — теперь Зельда увидела, почему.

Харрисон и Джекил тут же подхватились к Лориссу. Зельда оценила все.

Что бы Снайд ни думала о поступках Ли — она не собиралась обсуждать их с посторонними. Гризельда оценила молчаливое взаимодействие, понимание без слов между Снайд и Мёрк.

А Харрисон и Джекил явно признали за Лориссом право распоряжаться ими, приняли его лидерство. Вот Уилкис и Миллер даже не дернулись, жрут спокойненько.

Наблюдать все это было потрясающе интересно. Зельда поймала себя на мысли, что ни один другой факультет не подарил бы ей такого фейерверка эмоций.

Гриффы слишком открыты. У того же Виктора все на лбу светится — и как он за брата переживает, что от себя бы кусок отрезал, лишь бы Лаки хорошо было. И другое разное.

Когтевранцы, напротив, слишком сами в себе, как тот же Санни. Оторваться от реальности, улететь в теории и обсуждения — за милую душу! Процесс расследования его волновал куда больше, чем результат… А вот Лаки, Лаки бы неплохо смотрелся на Слизерине. Если бы не происхождение.

Близких знакомых с Хаффлпаффа у Гриз не было, но наверняка там нет вот этих маленьких причудливых альянсов, скрытых страстей…

Зельда словно бы случайно оказалась напротив шестикурсников за завтраком — команда подозреваемых мирно обсуждала Трансфигурацию. За эти три дня она уже поняла — Ли и его подруги привыкли не говорить лишнего на публике.

“Но где-то они обсуждают то, что их по-настоящему волнует! Надо лишь узнать — где”.

И команда Лорисса Зельде в этом поможет. Даже от идиотов в этом мире бывает прок.

***

Том ***

После долгой и утомительной экскурсии, Том отправился в совятню.

— Мне нужна птица для опасного задания, — неуверенно сказал он.

Во время прошлой экскурсии староста говорил — просто спросить, какая сова готова лететь по твоим делам. И Фичерс что-то такое говорила, что совы не то, чем кажутся.

Но, разговаривая с птицами, как с людьми, Том все равно ощущал себя кретином.

— Мне надо, чтобы вы отнесли письмо моему отцу и не попались при этом братьям, — сказал Том. — Они кретины и живодеры.

Маленькая сова серо-ржавого цвета, заинтересованно ухнув, слетела поближе. Серьезно заглянула ему в глаза. Том назвал ей адрес, уже не чувствуя себя настолько по-идиотски. Взял со специального столика перо и лист пергамента.

“Пап, привет! — написал он. — У меня все в порядке. Уроки очень необычные. Пришли мне, пожалуйста, какую-нибудь фотографию из свежих, где лицо видно как можно лучше — мы тут в классе коллаж делаем.

P.S. Не дай Деннису и Грею добраться до совы, они ей все перья выдерут.

P.P.S. Покорми, пожалуйста, сову перед обратной дорогой”.

— Дождись ответа, — попросил Том. — Я попросил отца позаботиться о тебе.

Совушка важно подставила ему лапку, чтобы Том привязал ленточку. Он привязал письмо и потом долго стоял у окна и смотрел сове вслед. Волшебные совы такие замечательные! Но ему все равно не светит, даже думать не стоит.

Подумав, Том отправился в библиотеку — доделывать труд по зельям. Еще и по Магическим существам задали сделать доклад про болтрушайку…

Библиотека Хогвартса оказалась отличным местом, чтобы потратить любое количество времени — начав читать про болтрушаек, Том через некоторое время обнаружил, себя в “Зельях разума”, прикидывая, где бы ему добыть мандрагору.

А так же — куда забраться, чтобы попытаться сварить зелье памяти. Эффект обещал быть поразительным. Составляя конспект по зельеварению, Том чувствовал, что никогда в жизни его не запомнит. А ведь один-единственный глоточек зелья разума так помог бы в этом!

Том перешел к ботанике и теперь читал про мандрагоры, а затем внезапно оказался в зельеварческом журнале, когда заинтересовался, сколько это все стоит. В этой книжной круговерти Том едва не пропустил время отправиться в Восточную Башню…

По счастью именно сегодня у них была, так сказать, очерчивающая экскурсия: сперва им показали школу с Астрономической башни, а потом водили и показывали эти башни и дворики изнутри. Так что Том хотя бы знал, куда идти — сейчас ему надо дойти до Общей башни и подняться два витка до Общей гостиной и идти оттуда на север…

Лоусон зря снова пропустила экскурсию, а то знала бы, где ей общаться со своими рейвенкловцами. Место для этого в Хогвартсе все-таки было!

***

Мы — клуб ворожбы, — вдохновенно рассказывал собравшимся долговязый рейвенкловец лет пятнадцати. — Это не курсы, мы ничему не будем вас учить. Что мы тут делаем? Ну, мы отыскиваем забытые, необычные, редкие заклятия изучаем их и делаем доклад. Нестандартные варианты обычных чар тоже подойдут. Если вы не готовы делать доклад — никто не заставляет, вы можете просто сидеть и конспектировать…

— Простите, — поднял руку какой-то мальчик, — а практическое применение чар?..

— Желательно продемонстрировать их во время доклада, — рейвенкловец спустил очки на нос. — Те, кто хочет их изучить, могут попробовать сделать это здесь, а могут воспользоваться конспектом и комнатами самоподготовки. Так же, у нас есть архив, — рейвенкловец гордо махнул в сторону шкафа. — Им можно пользоваться в любое время. А сейчас мистер Харт сделает доклад о широких возможностях простейших Смягчающих Чар…

Харт рассказывал увлекательно — ну Том и увлекся. Он, как мог старался не переусердствовать, но не переусердствовать не смог. Весь пол в аудитории сделался подобием батута и все они, со своими столами и стульями съехали в его центр. Бесшумно подъехавший шкаф с архивом попытался накрыть членов клуба собой, но был подхвачен левитационными чарами.

…Когда пол расколдовали, а все волшебники выбрались из кучи-малы, Том, опустив голову подумал, что сейчас его выгонят из клуба к свиньям собачьим.

— Чуть-чуть поменьше напора, — белозубо улыбнулся глава клуба. — Народ, давайте, расставляйте!.. Так, кто следующий хочет попробовать? Мистер Фрезер нам только что замечатель продемонстрировал, что будет, если накладывать чары на неопределенную область — колдун непременно оказывается в ее центре, со всеми сопутствующими последствиями.

— А как задать область? — подняла руку девочка с желтыми бантиками.

— Отличный вопрос! — возликовал Ламберт. — Итак, как же работает это заклинание? вспоминаем доклад!

— Концентрация, — подсказал светлый шатен с волосами связанными в хвост.

— Именно! Внимательно следите, куда вы нацеливаете кончик палочки. В отсутствии должной концентрации любое заклинание такого рода создает круг с заклинателем в центре!..

…Клуб Тому понравился. Даже удивительно, почему тут так мало народа, может еще не раскачались?

…Когда Том зашел в дуэльный зал, Барнаби был занят — сосредоточенно отбивался от трех големов и Том счел за лучшее не мешать схватке. Ли работал потрясающе — молниеносные взмахи палочки, щиты, увороты… Том грустно подумал, что сам он вряд ли когда-нибудь сможет так же.

Минут через пять один из големов все-таки достал Барнаби. Тот бесшумно свалился в яму.

— А я теперь знаю, как заколдован этот пол! — похвастался Том. — И меня оттуда даже не выгнали…

— Чувствую, с тобой снова успело произойти что-то интересное, — хмыкнул Барнаби, вылезая из ямы.

— Да не особенно, — пожал плечами Том. — Я вступил в клуб ворожбы и мы изучали смягчающие чары. Я смягчил весь пол и нас едва не прибило шкафом…

Барнаби расхохотался.

— Да, для тебя имеет смысл, — пробормотал он просмеявшись. — Хотя у них своеобразная репутация.

— Своеобразная?

— Логово рейвенкловцев, — пояснил Ли. — Заповедник чудиков. Любят странные заклинания, чем чуднее, тем лучше. Самый популярный клуб — дуэльный, учат боевку… На домоводство многие ходят, там полезные чары дают. Знахарство изучают те, кто конкретно нацелился стать целителем. А ворожба… ну ты понял.

— Там было так весело, — заметил Том. — Мы смягчали все, что могли и кидались предметами и друг другом… Ну и меня оттуда не выгнали, это уже огромный плюс.

— Верно, — согласился Барнаби. — Хм… я предлагаю тебе выучить то, что тебе точно пригодится. Запирающие чары.

— А самому сказать, что мне снова эти дверь приклеили, чтобы им досталось? — предположил Том и Ли оглушительно расхохотался.

— Нет, идея вообще хорошая, — сказал он, все еще посмеиваясь. — Но не советую проворачивать ее с нашим деканом — он менталист и может узнать, когда вы все врете.

— Э-э, кто?

— М, почитай потом про ментальные искусства, — отмахнулся Ли. — Я сейчас о другом. Видишь ли, Запирающие чары отменить может лишь тот, кто наложил, а вторые сверху не лягут. Удобно?

— Очень! — оценил Том. — Если я этому научусь, эти придурки наконец перестанут залезать в мою комнату!

— Повторяй движение, — кивнул Барнаби. — Резко влево, чуть вниз, вправо, вниз длинный хвостик… Уголки прорисовывай. Слово — Коллопортус! Произношение запомнил? Дуй к двери, пробуй.

Том подавил смешок. Как учит чарам профессор Флитвик: “А сейчас мы займемся артикуляцией…” Как учат все остальные: “Движение увидел, слово запомнил? Пробуй!”

Том подошел к двери, достал палочку и несколько раз пробно ей взмахнул, пытаясь повторить движение Ли.

А теперь пустить силу и…

— Коллопортус!

Том ощутил, как сила прошла по палочке и даже уловил момент, когда надо прекращать подавать ее в заклинание — то, чего он не смог в клубе, там из него опять рвануло, как из шланга под давлением…

— Ну, пробуем, — сказал Барнаби и толкнул дверь. — Хм… С первого раза! — сказал он с учительской гордостью. — Теперь давай обратно. Запоминай, палочкой — вот так…

Том послушно повторил, но на середине заклинания ощутил, как что-то идет не так: сила, послушно текущая в русло заклятия… просто кончилась.

— Хм… Так, сколько раз ты использовал сегодня смягчающие чары? — уточнил Барнаби. — Не один?

— Я пытался справиться с ними, — сказал Том. — Как думаешь, кто заколдовал в комнате сперва все предметы, а потом всех учеников?..

— Понятно, — кивнул Ли. — Просто кончилось. Ладно, падай пока вниз… видел там чайник? Рядом есть сэндвичи и сливочное пиво. Поешь, силы быстрее вернутся.

— Сливочное пиво? — подозрительно спросил Том.

Барнаби начал смеяться:

— Нет, не то, что вчера… Считай — лимонад со сливками.

***

Силы никак не возвращались. Чем ближе время подходило к уроку астрономии, тем сильнее Том беспокоился.

— Да не бесконечные у всех остальных силы, — отмахнулся Ли, на вопрос о других первокурсниках. — Просто вот так разом выбросить их не могут. Курсе на четвертом ты оценишь — когда твои одноклассники будут неделями тренировать одно заклинание, постепенно разрабатывая… Очень рекомендую продолжать колдовать на пределе сил в любом возрасте, ну ты понял — нет такого преимущества, которое нельзя потерять, если забить на тренировки.

— Ага, — грустно кивнул Том. — Представляешь, я даже учебник астрономии с собой не взял, думал зайти в гостиную…

— На первом уроке все равно ничего интересного не будет, — пожал плечами Барнаби. — Так… созвездия покажут. Эй, да не вешай нос! Я тебе их тоже могу показать, вот смотри!

Ли вскинул палочку вверх и на потолке вдруг проступили звезды!

Том не сразу понял, в чем тут дело, только отыскав взглядом единственное знакомое созвездие — Большую Медведицу, он понял, что звездное небо выглядит как грубоватый рисунок.

— Я, конечно, не мастер иллюзий, но… значит так, Медведицу нашел? Проведи мысленно прямую линию через край ковша — упрешься в Полярную звезду… Так, дабл-ю, это Кассиопея, вон та глиста с шариком — Дракон…

***

Открыть дверь Том смог только одиннадцатом часу. Барнаби-то уже совсем было собрался в зале и ночевать — а что, подушки есть, одеяло и ночной горшок старшекурснику и наколдовать не сложно…

Том от нечего делать успел прочитать треть учебника истории. После уроков Бинса он подспудно ожидал от этой книги страшной скучищи и оттягивал знакомство, как мог. А она читалась ну просто на одном дыхании, как смесь приключенческого романа и юмористического рассказа. Автор обладал легким и ехидным слогом. Никакой тяжеловесности, шикарных Бинсовых оборотов навроде: “Таким образом Рагнук, защищающий свое право на проданный артефакт, ставший ему слишком дорогим во время работы над ним, лжет гоблинам о первопричине конфликта, вызывая возмущение соотечественников против всех волшебников, но более всего против одного из четверых основателей школы Хогвартс — Годрика Гриффиндора…

В гостиной их ждали все шесть старост. Том сперва подумал, что они просто проводят вечер у камина, а нет — ждали именно их.

— Сегодня ты трезвый, или как? — набросилась на Барнаби Грир.

— Трезвый, трезвый, — охотно кивнул головой тот. — Парня Запирающему заклятию учил.

Последнюю фразу он сказал, смотря куда-то поверх головы старосты. Том проследил за взглядом — Ли смотрел на двух девушек за круглым столом.

— Я запер дверь, а отпереть смог только сейчас, — признался Том.

Старосты переглянулись…

— Ли, — сказал Морган, — я отныне лично буду проверять каждый вечер в десять, что Фрезер в гостиной. Если его не будет — мы больше не станем ждать. Мы сразу пойдем к декану.

— Да ладно, ладно, — небрежно отмахнулся Барнаби. — Столько суеты из-за пустяка.

— Фрезер, — сказала Аллен. — Ты после обеда в гостиную спускался?

Том помотал головой:

— Я в библиотеку пошел, потом в клуб… Потом к Барнаби.

— Можешь показать учебники? — попросила Аллен. — Это важно.

Том раскрыл сумку; он ничего не понимал.

— Ну, как и следовало ожидать, — хмыкнул Хукер. — Не было его тут, иначе он бы это положил… Первачки, блин! Подставы детские, а мнят себя мастерами интриги…

— Какие подставы? — насторожился Барнаби, прежде чем Том и рот открыть успел.

— Ну твое-то какое дело?.. — поморщился Морган.

— У Перис пропало сквозное зеркало, — сказала Аллен. — Джекил сказал, что видел, как его взял Фрезер…

— …А Перис вцепилась Джекилу в нос и вытянула его до соседнего дивана, — хихикнул Хукер. — Выброс.

— Да в общем-то всем было все понятно, — развела руками Аллен, глядя на Тома. — Зеркало было в твоем сундуке, но тебя никто не видел в гостиной с утра. А фамилии тех, кто, якобы видел, ты можешь угадать…

— Ага, — сказал Морган. — Подстава детская, ну так и сами они пока дети. Проблема в том, что дети всегда растут… Фрезер, все понял?

— Да, — сказал Том, хотя он ничего не понял. Очень хотелось спать.

И его отпустили спать.

*** день 4 (четверг)Заколдовывать утром дверь Том не стал. Побоялся, что сейчас на уроках наколдуется, а в обед захочет на кровати с книжкой поваляться и не сможет дверь открыть.

Том собрал учебники и поспешил в дуэльный зал. Ему же сейчас на первом же уроке Люмос демонстрировать! Не хватает оставить весь класс без глаз…

На главной лестнице, Миллер неожиданно оттер его от общей толпы, а Уилкис поставил жесткую подножку, отчего Том упал и больно стукнулся коленом. Придурки! Не сбрось он силы — мог бы сейчас сбросить уже их! Вниз, с лестницы!

От злости, Том совсем позабыл об исчезающей ступеньке и въехал в нее по бедро. Джекил, Миллер и Уилкис разразились торжествующим хохотом и побежали вверх.

Том остался, напрасно пытаясь освободиться — пока сзади не послышался шум шагов.

— Эй, тебе помочь? — мальчик, возглавляющий толпу одноклассников, подхватил его под локоть и потянул вверх. — Пол, помоги!

Том вспомнил этого парня. Седрик Диггори, как раз перед ним на распределении был…

— Спасибо, — пробормотал он и поскорее побежал по лестнице, пока та не уехала.

Жгло огнем понимание — столько было слов про слизеринское единство… А никто даже не обернулся, не то чтобы вступиться! Проблемы Тома — только его личные, как и обычно.

Масла в огонь подбавила Гриффит — разнесла в пух и прах его стойку. Разнесла и его конспект — это сокращается только вот так и никак иначе!

Она бежала между рядами, заглядывала в тетради и для каждого находила доброе слово. Сказала, что они стая обезьян и ничего не добьются, но она попытается сделать из них людей. Заставила их демонстрировать световые чары — и тут начался кошмар.

Каждому, чьи чары показались профессору Гриффит недостаточно яркими, пришлось выходить к доске и пробовать снова и снова.

— Ты что, мало каши ел? — орала она на щуплого хаффлпаффца. — Почему так слабо? Еще давай! Концентрируйся! Мозг тебе нужен только для запоминания результатов квиддичных матчей?

А Том… он переусердствовал с утра. Хотел точно подойти к Трансфигурации с хорошим контролем.

Как ни орала Гриффит, он просто не мог заставить свой Люмос Солем светить ярче. Напротив, после десятка попыток он стал даже бледнее.

— Садись, — наконец кивнула преподавательница брезгливо. — Все с тобой понятно. Пересел на заднюю парту.

Том с огромным облегчением ушел от доски и отсел от этой женщины подальше. Гриффит выгнала на задние парты еще одного хаффлпаффца и едва не выгнала Джекила, но к большой радости Тома, Джекилу удалось выдать какую-то сильную вспышку. Только его поблизости не хватало…

— В стойку! — скомандовала учительница. — Те кто пересажен назад — садитесь! Я не буду тратить на вас время.

— Почему?

Это подскочил дальний от Тома хаффлпаффец, парнишка со смешными рыжеватыми вихрами. В его голосе звенела обида.

— Полусквибов не обучаю, — рубанула учительница. — На нормальных времени не хватает!

Что такое “сквиб” Том знал, спасибо “Странным историям Урика”. Так называли не-волшебника, родившегося в семье волшебников.

На место Том опустился с очень смешанными чувствами. То что эта психованная преподша о нем забудет, это хорошо. Плохо то, что враги обернулись на него с довольными ухмылками… Ну понятно, теперь у них будет новая обзывалка… А, да и черт с ними!

Кошмарный урок на этом кончился.

Конечно, в коридоре Том немедленно словил от Уилкиса порцию радости: “А ты, оказывается, сквиб, маглокровка?”

— Ага, — ответил Том. — Как и твой друг.

Джекила держали вдвоем. Уоррингтон и Пьюси, обычно занятые друг другом и квиддичем, который обсуждали бесконечно — проснулись, вмешались, схватили. Уоррингтон еще и орал на весь коридор громовым голосом:

— Да мне похер, кто у вас тут сквиб, кто маглокровка, но тому, из-за кого с нас снова снимут баллы я лично челюсть сверну!

Том, воспользовавшись вмешательством одноклассников побыстрее добежал до лестниц к теплицам. На травологии сегодня изучали целебный бадьян. Это опять-таки было не совсем то растение, чьи звездочки магглы кидают в чай. Точнее, тут, как и с крапивой, все зависело от земли, на которой выросло дерево. Но волшебную крапиву тянуло к захоронениям. И даже на болоте она росла не на всяком, а лишь там, где тонули маги.

Бадьян же рос на любом насыщенном магией субстрате — особенно пышно он цвел на драконьем навозе.

Собственно, Том назвал бы это занятие посвященным навозу, а не бадьяну. Они рубили здоровенные гранулы сухого навоза лопатой и учились правильно разводить их теплой водой.

Так же, между делом их научили новому заклинанию — нарисовать в воздухе пламя свечи и сказать “Инсендио”. Этому огню не нужно было топливо, он просто разгорался прямо в воздухе, над кафельной плиткой.

У Джекила оно, кстати, так и не получилось. Впрочем, он оказался не одинок, но огня разведенного теми, кто смог, хватило на всех.

Джекил же, все никак не мог успокоиться. Словно заевшая пластинка, он твердил слово “сквиб” всякий раз, лишь только оказывался рядом и это правда начало утомлять. К тому же, от раздражения снова начало печь в солнечном сплетении и Том принялся сосредоточенно петлять по теплице, стараясь оказаться от Джекила подальше. Еще Трансфигурация впереди!

К концу урока, как и предупреждал Барнаби, у Тома уже в глазах темнело от голода. Он дождался своей очереди, вымыл руки и ухитрился по дороге к нужному кабинету заглотить все шесть припасенных сэндвичей.

Профессор МакГонагалл никак не выразила того, что она помнит, как они расстались. Только сказала, что непременно увидит, кто тренировался, а кто нет.

И пересадила Тома на первую парту, себе под нос. Ну здорово…

Ему пришлось потратить минут десять, чтобы суметь приноровиться — одновременно бормотать мудреные слова и подавать в палочку силу оказалось не так просто.

“Вот в этом все и дело! — понял Том. — Там где чары в одно слово контроль дается легче — поэтому они у меня получались, а здесь…”

Том ощущал,что и внутри он уже совсем не так пуст, как было на ЗОТИ. Но пока не переполнен.

В привычной связке “сила-мысль-результат”, слова казались совершенно излишними. Том подумал, что легче заколдовать эту несчастную спичку без палочки — и отложил палочку.

Сила привычно и покорно потекла с рук. На ладони у Тома блестела иголка.

И он очень хорошо ощутил разницу. С палочкой было… проще? Она собирала его магию, как линза лучи. Не требовала такой жесткой концентрации. Ему надо просто вызубрить слова, чтобы от зубов отскакивало, чтобы даже не думать о них.

— Мистер Фрезер, — сказала профессор Макгонагалл. — А теперь тоже самое — при помощи палочки. Вы здесь учитесь колдовать осознанно, по своему желанию… а не только в тот момент, как у вас случится выброс.

“Это не выброс”, — подумал Том, но вслух говорить ничего не стал.

Он получил от профессора еще одну спичку и беззвучно забормотал над учебником, повторяя слова.

Справиться с заданием повторно Том сумел только за десять минут до конца урока. Можно было бы гордиться собой, если бы не осознание, что он, по сути, смошенничал.

“Сегодня же займусь контролем, — хмуро подумал Том. Потом вспомнил: — Ах, да, сегодня же не выйдет…”

Ли попросил его сегодня в зал не приходить, собирался потусоваться там с подругами. Оказывается, те приходили вчера, подергали закрытую дверь и теперь изрядно злились на шестикурсника.

— Оценки, — сухо произнесла профессор Макгонагалл. — Всем, кого я назову — минус пять баллов за домашнюю работу.

Том без особого удивления услышал в списке свою фамилию. Ну да. Она же его выгнала, он даже не знал задания!

— Плюс пять баллов за работу в классе получают…

Во втором списке его фамилия тоже была!

Так, за все свои усилия, на этом уроке Том заработал ноль. Лоусон сидела за соседней партой и Том видел — ее спичка не стала иголкой, только посеребрилась! За что ей тоже пять баллов?

— Мистер Маккензи, идеальное превращение, — профессор подхватила иглу с парты очередного гриффиндорца. — Всем видно?

— Я тренировался весь вечер, — смущенно сказал Маккензи.

Том подумал, что его иголка получилась красивее: не такая толстая, как у Маккензи. Почему профессор ни словом не отметила достижения Тома?

— Превосходно, — кивнула Макгонагалл. — На дом — отрабатывать превращение и учить трансфигурационные формулы на странице пятьдесят один, с первой, по седьмую. Те, кто не изменит даже форму спички — на следующем занятии потеряют два балла.

“Ага, это она нас так тренироваться побуждает…”

Том заглянул в конец учебника и обнаружил, что все эти латинские слова и соединения, с которыми он мучился, имеют расшифровку. Ну, здорово, хоть сейчас узнал об этом…

После обеда Том спустился к себе и первым делом проверил инкубатор, но там ничего не поменялось. Тогда он взял нужные тетради и отправился в библиотеку — конспект по зельям сам себя не доделает. На пороге гостиной “повезло” наткнуться на компанию недругов.

Увидев Тома, они растопырились, загораживая выход.

“Ну, я никуда и не спешу”, — подумал Том, и демонстративно встал поодаль. Сейчас кто-нибудь войдет и все пятеро получат по шапке…

— Грязнокровки — всегда слабаки, — сказал Лорисс.

Он говорил, повернувшись лицом к Джекилу, но глазом старательно косил на Тома.

— Да откуда бы там силе взяться, — старательно поддакнул Харрисон. — Порченая кровь, ошибка природы.

Том не удержался от ухмылки — у кого болит, тот и говорит?

— Че ты лыбишься, грязнокровка? — прошипел Джекил. — Че веселого?

Еще один “больной”. Интересно, что болит у Лорисса?

— Дурак наверное, вот и лыбится, — поддакнул Джекилу Миллер.

Том почувствовал, как сводит губы. Под ребрами стало тепло, очень тепло — их, дебилов, счастье, пока еще не горячо. Кинуло в жар. Стоять и слушать, как его оскорбляют?

Черт, до чего проще было с магглами! Напугал их пару раз, они и обходили дальним краем… Что делать с этими? Кулаками тут не справиться, магией нельзя — покалечит!.. А вот если ударить по больному?

— Очень смешно на вас смотреть, — сказал Том. — Вам бы только в цирке выступать. Номер можете назвать “комплекс неполноценности”.

— Ты это кого сейчас неполноценным назвал? — тихо спросил Харрисон.

— Догадайся, — ласково ответил Том.

Третьекурсник с ревом бросился к нему, чуть не сбив по дороге Уилкиса, а Том, не будь дурак, кинулся прочь.

Мимо просвистел алый луч какого-то заклятия.

— Да вы охренели! — возмутился староста шестого курса, в которого этот луч едва не попал. — Харрисон, Уилкис, давно на отработках не были? Так я сейчас организую! За мной, оба!

— Найт, — окликнула его Аллен. — Веди их лучше к декану. Эти парни очень любят работать руками. Харрисон набрал отработок до конца месяца, но никак не уймется…

— О, Лина, не будь к нему так жестока. Кеннет просто готовится к будущей работе… — с милой ядовитостью пропела Фарли.

— Я стану твоим начальником и все тебе припомню! — с яростью ответил Харрисон. — У моих родителей есть связи и ты об этом знаешь!

— Да-да, все об этом знают, — кивнул Найт с неприятной ухмылкой. — Как тебя сюда устроили… За мной пошел!

Неприятелям Тома пришлось отойти с дороги, и пристроившись старосте в кильватер, Том все-таки покинул гостиную. Его ждала библиотека. Потом он собирался зайти к каллиграфам — эти тоже собирались в пять

***

Клуб каллиграфов заседал в Восточном крыле, во второй дозорной башне. Стены круглой комнатки были украшены многочисленными плакатами, причем два из них были написаны по-китайски, а один — по-арабски. Напротив входа красовался плакат с немецким готическим шрифтом. Все пришедшие чуть раньше Тома толпились у застекленного шкафа и разглядывали лежащие на полках кисти, перья, каламы, рейсфедеры…

Главой клуба каллиграфов оказалась рейвенкловка-шестикурсница. Это Том узнал из ее значка. Тут многие так делали — цепляли на одежду значки с эмблемой факультета и номером курса. Но и другие способы отметить себя были — одежда под мантией, аксессуары факультетских цветов… На Рейвенкло предпочитали все-таки значки и это было удобнее всего. И снова Тома несет к ним в клуб.

“Шляпа, почему ты не отправила меня на Рейвенкло?”

Нет, правда! Много чтения, меньше внимания к происхождению, никакой репутации темного мага с младых коленей!..

— Итак, вы пришли на курс каллиграфии! Меня зовут Харли Холден и сейчас я расскажу вам, зачем вам это нужно, — девушка обаятельно улыбнулась. — Наш клуб существует в этих стенах без малого век и многие волшебники обязаны ему прекрасным почерком! — бодро улыбнулась Холден. — Каллиграфия пригодится тем, кто планирует связать свою жизнь с изобразительным искусством и книгопечатанием, так же, это превосходное хобби, которое поможет вам расслабиться, сделает ваши пальцы гибче и научит вас видеть красоту! Наш клуб собирается по четвергам, в это время тут можно пообщаться. А заниматься каллиграфией можно в любой день. Вам потребуется только бумага, чернила и письменный инструмент… Начнем с самого простого. Итак, кто знает, как правильно держать перо в руке?

“Господи, — думал Том, выводя крючочки в прописи, — как другие маглорожденные с этим справляются? Я столько не знал, а на курсе всего десять человек…”

Им объяснили как держать перо, как правильно его макать и как сгонять излишки чернил. Показали, как работает настоящее птичье перо, без металлического наконечника. То еще развлечение! Оно писало только в одну сторону и очень широко. И как этим писать аккуратные буквы — одному Мерлину было известно.

Еще им рассказали, что перо надо промывать после использования и обсушивать тряпочкой. Том тихо радовался, что настоял на перьевой ручке. Не надо никуда макать и можно просто закрыть колпачок…

Им разрешили писать разноцветными чернилами, чтобы было веселее. Показали правила написания букв готическим шрифтом… Том не был уверен, что это будет его любимый клуб или что он тут надолго задержится, но это определенно было полезно и интересно.

После ужина Том все-таки спустился вниз. Без особого удивления осознав — идти в гостиную не хочется.

Снова кого-то встретить. С кем-то сцепиться. Выслушать оскорбления и попытаться никого не покалечить…

Однако, другой спальни у него нет. А там второй день лежит непрочитанной детская книжка с правилами поведения, которую порекомендовал Морган — Том отыскал ее в Хогсмиде.

И Тому вовсе не хотелось выглядеть в глазах волшебников дикарем с острова Мумба-Юмба.

По счастью, никого из тех, кого видеть не хотелось, Том в гостиной не повстречал.

***

Чтение не отняло много времени, все-таки это книга для детей лет шести. Поэтому, кстати, отдельные главы пришлось пропустить — Том в курсе, что вежливые люди говорят “спасибо” и не хватают угощение без разрешения. Про мантии Том тоже уже знал. Ему ведь сразу дали понять, что появиться в обществе без мантии, это как пойти гулять по улице в пижаме.

А вот что не знал, так это что выбор одежды под мантию тоже имеет значение. Надеть футболку с джинсами — все равно что выйти с плакатом “люблю магглов”. Не то, что следует говорить окружающим на этом факультете.

Том мимолетно задумался, а как он сам относится к миру, из которого пришел? И не думал ведь раньше. Не было с чем сравнить.

“Мне нравится этот дух истории, — подумал Том, глядя на балдахин. — Все не такое скучное, не такое стандартное… Как в кино! И никто не шарахается от меня из-за того, что я волшебник. Еще бы не тыкали в происхождение…”

Волшебным палочкам оказался посвящен целый раздел. Очень грубым считалось показывать палочкой на человека и совершенно неприличным — хватать чужую палочку. Если только у вас не дуэль.

Крайне невежливым считался и перенос из чужой гостиной — воспитанные волшебники выходили на крыльцо, в крайнем случае — в прихожую. И тем более недопустимо было так попадать в чужой дом! Перед каминным визитом лучше было предупредить хозяев…

“Каминным?” — изумился Том. Взглянул на часы — времени еще хватало. Вполне можно подняться до библиотеки и узнать, как это невоспитанный мальчик Ник оказался в чужом камине. Мадам Пинс, конечно, уже не на месте, но за ее спиной висит довольно общительный портрет…

Том не знал, какие черти носили Лорисса по замку в восемь часов вечера, но они встретились возле Аптекарской кладовой.

— Куда спешишь, ничтожество? — поприветствовал Тома второкурсник.

“Скажу “жопе слова не давали” — кинется…” — просчитал Том.

Драться не хотелось. Том молча развернулся, решив пройти наверх другим путем.

К сожалению, Лорисс не отстал.

— Ты никогда не станешь равным нам, — высокомерно бубнил второкурсник сзади. — Думаешь, я не вижу, как ты этого хочешь? Оделся как приличный волшебник — но ты все равно куча мусора, Фрезер…

Том ощутил, как внутри что-то щелкнуло и с треском раздалось в стороны. Понимание пришло мгновенно — сейчас он просто намажет Лорисса на этот коридор!

И Том бросился бежать.

Глава 21 где Том влюбляется

Он так и не понял, как вышло перепутать двери. Все дело в спешке — Том хотел как можно скорее выскочить в подземный зал, но вместо этого темный коридор привел его к узкой винтовой лестнице… Том не рассуждающе бросился по ней вверх. Пока бежит — держится. Ему только-то и надо, что добраться до пространства, где он сможет стравить пар!

Лестница уперлась в тупик, сгоряча Том ударил ладонями в стену… и неожиданно вывалился наружу.

В классную комнату, в которой шел бой.

На мгновение все замерли. Том рассмотрел зелёные отвороты на мантии девушки у доски, а в одном из ее противников признал Саймона.

…Подкатило резко, неудержимо — Том только и сумел, что направить не на людей, а на парты. И уже через секунду понял, как ошибся. Парты, превратились в снаряды, осколки и занозы, они накрыли старшекурсников, как взрыв гранаты. Взрывной волной Тома отбросило на картину, он едва не провалился в тайный ход обратно.

Лучше бы провалился. Но он не провалился и он полностью увидел, что он наделал.

“Пожалуйста, пусть мир вернется на десять секунд назад! Пожалуйста!” — молил Том в ужасе, уже понимая — отмотать назад не получится, это произошло… Он покалечил людей!

Том не отследил, как и когда старшекурсница очутилась рядом, он почувствовал только, как его жестко толкнули в плечо, заставляя развернуться, а потом — еще жестче приложили в спину. Том влетел в потайной ход, девушка втиснулась следом…

— Коллопортус, — услышал он спокойное.

И вот тут Том разрыдался. Он рыдал и рыдал, а девушка тащила его по лестнице вниз, цепко ухватив за локоть.

— Так, ну хватит, — заявила она, как только они оказались в коридоре. — У меня уже рука от тебя мокрая. Хорош рыдать, много чести этим говнюкам будет.

Том открыл рот, глотнул воздуха…

— Меня выгонят из школы… — с трудом выдавил он. — Я опасен для других… — эта мысль резала и резала его, как тупой нож. Слезы снова хлынули потоком.

— Хорош ныть! — старшекурсница чувствительно приложила его между лопаток. — Никто тебя не выгонит из-за такой ерунды.

— Ерунды? — всхлипнул Том. — Я человека слепым сделал! А… а лицо бровастой видела? Она уродина до конца жизни!

— Она уродина и без твоих стараний, — заметила старшекурсница. — Хорош ныть, говорю! Ким орал — значит живой, мертвые не орут. А глаза… ну что глаза, полежит пару дней в больничке, повыращивает.

Том глубоко вздохнул, голова просто взрывалась. Пару дней в больничке? Без глаз? Пару дней в больничке? Всего?

— Нашел, из-за чего слезы пускать, — фыркнула старшекурсница. — Они даже настучать на тебя не смогут, чтобы не подставиться.

— Я чуть не убил соседского мальчика в детстве, — внезапно признался Том. — Он обзывался, а я… а он…

— Магглом больше, магглом меньше, — хмыкнула собеседница. — Было бы, из-за чего переживать.

Слезы у Тома как отрезало. Он поднял голову и вытаращился на девушку. Та, не замечая этого, что-то искала по карманам. А Том вдруг ее вспомнил, узнал это бледное лицо и встрепанное каштановое каре с рыжей прядью в челке: это же одна из подруг Барнаби! Она вчера с еще одной девушкой ждала Ли в гостиной…

— На, — старшекурсница сунула ему шуршащую упаковку. — Съешь, полегчает.

В картонной коробочке что-то… шевелилось!

— Ты их раньше видел? Хватай ее, пока не ускакала и сразу откусывай голову: тогда это будет обычный шоколад.

Том, дрожащими пальцами начал вскрывать коробочку — и конечно упустил содержимое. Эта штука выскочила… И была молниеносно схвачена девушкой:

— Кусай, быстрее!

Том послушно откусил от шевелящегося нечта, зажатого в ее кулаке. Рот наполнился вкусом молочного шоколада, и Тому правда стало немного полегче.

— На, доедай, — девушка отдала ему остаток странной шоколадки, тот больше не вырывался. — Дай-ка угадаю, как ты тут очутился — Барнаби послал тебя понаблюдать за встречей?

“Да уж, встреча! — подумал Том. — Я бы это по-другому назвал”.

— Я просто заблудился, — сказал он проглотив шоколад. — Мне встретился Лорисс, я понял, что будет выброс…

Тени скрывали выражение лица девушки, но Том догадался, что она ему не верит.

— Можешь спросить самого Барнаби. Я правда случайно, — вздохнул он. — У меня… талант к такому просто…

— Ладно, будем считать, что я поверила, — хмыкнула старшекурсница. — Карточку-то смотреть будешь, кто тебе попался?

— К-карточку?

— Загляни в коробку, — посоветовала девушка.

Том заглянул; старшекурсница любезно зажгла “люмос” на кончике палочки и в коридоре стало куда светлее.

Внутри коробочки отыскался пятиугольный кусочек картона — бронзовое тиснение на фиолетовом фоне, в центре — картинка.

Навроде живого портрета — рыжий мужчина в старинном моряцком костюме перекладывал гарпун из руки в руку.

— Гленмор Пикс, — заметила девушка. — Победитель морского змея. За его портретом на шестом этаже есть тайный ход…

Том поднял голову на звук голоса и наконец разглядел ее как следует близко.

Трогательно взъерошенные волнистые волосы с рыжеватой челкой. Бледное лицо с острым подбородком, румянец — как кровь проступающая под снегом. Тонкие губы приподняты с уголка ухмылкой.

И совершенно невероятные глаза. Серые и фиолетовые, словно переменчивые александриты — то небесная голубизна в них мелькнет, то русалочья зелень. Смотреть на нее хотелось безотрывно. В душе Тома словно что-то странно сжалось.

— Пароль “Морской Змей”, — закончила девушка. — Ладно, пойдем.

И Том пошел следом, тихо радуясь, что может продолжать смотреть на нее. К сожалению, над мостом через сток старшекурсница загасила кончик палочки, чтобы вызвать оттуда струю воды. Она велела ему умыться.

Том тщательно умылся. Его как огнем обожгло, когда он понял, как сейчас выглядит, после таких-то слез. Наверняка глаза-щелочки, губы красные и нос распух… Встрепанный еще, наверное.

Тому не хотелось, чтобы она видела его таким. По счастью, от факела до факела здесь было по пять метров полумрака.

Девушка шла быстро и привычно, а Том никак не мог сообразить, где они. Коридоры были пусты. На одной из лестничных площадок им попался Гамильтон, но не гриффиндорский, а тот, что с Рейвенкло.

— Где я нахожусь?! — радостно заорал он, бросившись к Меруле.

— Хотел бы я знать тоже самое, — пробормотал Том себе под нос.

— В подземельях Слизерина, — хмыкнула Мерула. — И лучше бы тебе поскорее отсюда убраться. Два пролета вверх, на площадке налево, от статуи Клиодны сам выберешься.

С этими словами Мерула нырнула в коридор. Том поспешил за ней. Коридор казался смутно знакомым, но это ничего не значило — тут куча одинаковых коридоров и похожих дверей… Это его сегодня и подвело.

— Ай! — Том отскочил к противоположной стене. Он только что наступил на что-то живое! Живое и невидимое!

Он осознал, что стоит, нацелив палочку на эту пустоту. Рядом точно так же замерла Мерула — только на кончике ее палочки уже разгоралось белым светом заклинание…

Пустота вдруг наполнилась цветом, обернувшись рейвенкловцем-старшекурсником. Он взмахнул палочкой и чары Мерулы завязли в серебристой линзе сгущенного воздуха.

— Что ты тут делаешь, Уингер?! — агрессивно спросила девушка.

— Ходил на свидание, — спокойно ответил рейвенкловец.

— …Что? — Мерула смотрела с неверящим видом. — Свидание? Ты?

— Я живой человек, — пожал плечами старшекурсник.

— …

— С вашего позволения, — рейвенкловец приподнял бровь, — я пойду к себе.

Он ушел. Мерула смотрела вслед ему еще с полминуты.

— Безумие, — пробормотала она. — Ладно, идем!

Только теперь, оказавшись возле знакомой ниши, перед дверью с двумя вцепившимися друг другу в хвосты змеями, Том и сообразил, где находится. Они подошли к дуэльному залу с другой стороны.

— Небесная срань!

С этими словами шестикурсница ввалилась внутрь. Том последовал за ней и обнаружил, что его утренние “люмосы” так и пылают в вышине, освещая зал — их никто не погасил. Огромные погасли сами собой, а вот нормальные горят до сих пор.

— Барнаби, сделай нам чая! — проорала девушка в яму. — Мордред и Моргана, вот это была заварушка! А, да… спасибо что прислал пацана.

Она развернулась лицом к Тому и явно привычным движением оттолкнулась ногами от края, улетая в яму вперед спиной.

— Кого прислал? — послышался удивленный голос Барнаби. — Мелкий, а ты чего тут делаешь? — удивился он увидев подошедшего к краю Тома.

Ли сидел в змеиной пасти, удобно обхватив локтем клык и жевал сэндвич. Рядом с ним, опираясь локтем на каменный язык, полулежала на пышной подушке девушка с книгой.

Сейчас книга была отложена на колени, а девушка разглядывала Тома пронизывающим взглядом.

“Наверное это и есть та самая Измельда”, — подумал Том.

Девушка с прекрасными глазами просто не могла быть расисткой.

— Да ладно, хочешь сказать, он случайно там оказался? — насмешливо спросила та.

— Как прошла твоя встреча с Карасу? — уточнила Измельда.

— Точнее, — почти прорычала новая знакомая, — сработала ли ее западня? Да, отлично вышло!

Голос ее сочился ядом.

— Что произошло?

Том подумал, что впервые видит Барнаби таким встревоженным.

— Гудвин, Кобб, Бишоп, Ким и Тонкс прятались в углу класса, прикрывшись дезиллюминационными чарами, — устало сказала старшекурсница. — Я собиралась уйти тайным ходом, если встреча пойдет не так, но меня сразу оттеснили к доске. Если бы пацан не взорвал там парты…

— Том, — позвал Барнаби. — Прыгай сюда. Ты как там очутился?

— Интересно, — мелодично сказала Измельда. — Раньше они не пытались устраивать ловушки. Тонкс и Карасу — не их закадычные друзья.

— Разве это не ты его послал?

— Зачем бы мне это делать? — удивился Барнаби. — Мерула, ты собиралась встретиться с бывшей подругой. Я и не думал, что там может быть засада…

— Ага, — поддакнула Мерула с кривой усмешкой. — И я.

Том, сгруппировавшись прыгнул вниз, расслабился и дождался, пока поверхность перестанет колыхаться.

— Он сказал, что заблудился, — услышал он тихий голос Мерулы.

— Это он может, — задумчиво сказал Барнаби. — Может… Я же вам не рассказывал, как он в “Кабаньей голове” ухитрился случайно обмухлевать шулера? Том, — окликнул Ли. — Ты какое заклинание применить пытался?

“Никакое”, — попытался сказать Том, но у него снова вырвался громкий всхлип.

— О, да хватит уже!..

Том поднял голову и увидел, как Мерула, почти дошедшая до змеиной головы, закатывает свои чудесные глаза. Осторожно ступая по прогибающейся поверхности, он пошел к ней.

— У него выброс случился. Теперь переживает, что из школы выпрут, — фыркнула Мерула. — Но за выбросы никого не наказывают, выкинь из головы!..

Она зацепилась за руку Барнаби и ловко упираясь в чешуйки ногами вскарабкалась в змеиную пасть.

— Есть проблема, — озадаченно произнес Барнаби. — Правда о ней знает только наш декан…

— Какая? — заинтересовалась Мерула.

— Он умеет использовать магию без палочки, — серьезно сказал Барнаби.

— Вот об этом ты не упоминал, — неожиданно произнесла Измельда. — Держи.

Она протянула Меруле чашку, которую та залпом осушила.

— Эй, я же говорил, что он толковый парень! — развел руками Барнаби. — Но теперь будет непросто доказать, что он не нарочно… Том, не переживай, Снейп своих не сдает. Ты говорил другим учителям?..

Том помотал головой. Он добрался до каменной пасти и Ли, свесившись, буквально втащил его между клыками.

Внутри змеиной пасти оказалась довольно уютная пещерка, застеленная зелеными матрасами и заваленная подушками. В дальней части пещеры, на выступе типа столика, над стеклянной банкой грелся медный чайник. Внутри банки подрагивало пламя.

Том опустился на ближайшую подушку — ноги резко перестали держать. Мерула щедро плеснула заварки в пустую кружку, подбавила кипятка и отдала ее Тому.

Он держал в руках теплую глину в травяных узорах и не мог отделаться от мысли, что губы Мерулы только что касались этой кружки. Это смущало так, что Том никак не мог решиться отпить.

— Любопытно. — внезапно сказала Измельда, глядя на Тома. — Я еще не исследовала волшебников, которые колдовали до школы…

Барнаби закатил глаза.

Том перевел на нее взгляд и подумал, что Измельда похожа на сумасшедшего ученого из комиксов. Какая-то искорка безумия таилась в ее зеленых глазах. Тонкие губы растягивала странная усмешка, а чуть тяжеловатая линия нижней челюсти делала ее похожей на немку. Ощущение странности усиливала необычная прическа — черные гладкие волосы скрывали половину лица и прятали правый глаз девушки.

И она так же внимательно разглядывала Тома левым глазом, как и он ее.

— Дай-ка поглядеть, — сказала она с непонятной интонацией. — Это не больно.

— Что поглядеть? — настороженно спросил Том.

— Просто ложись, — приказала Измельда и Том лег на матрасы под ноги компании.

Ему просто стало интересно — что же она собирается делать?

Измельда встала рядом с ним на колени, положила ладонь на солнечное сплетение и велела: “Терпи”.

От ее ладони словно ледяные мурашки забегали внутри живота. Это было не больно, но здорово неприятно. Том напрягся… Измельда зашипела, резко отдернула руку и затрясла ей в воздухе.

— Что там? — заинтересовалась Мерула.

— Выраженные способности к огненным чарам, — сосредоточенно сказала девушка.

— М, вроде у него характер не взрывной, — задумчиво сказал Ли.

— Значит проявляется в чем-то ином. Интереснее тут другое, — Измельда потерла ладонь. — Я еще не видела человека, настолько настойчиво пытавшегося стать сквибом. Колдовал не на пределе своих сил, а за пределом — и не один раз.

— Я вовсе не пытался стать сквибом, — возмущенно сказал Том. — Откуда мне было знать что до школы нельзя и где он — предел?

— Вот это-то самое интересное, — как-то довольно произнесла Измельда. — Предел на то и предел, чтобы его было невозможно пересечь… больше одного раза.

Измельда сдвинула нефритовую заколку и Том увидел второй ее глаз. Он сверкал любопытством.

— Ложись обратно, — девушка толкнула его в грудь. — Посмотрим…

Ледяное щупальце скользнуло в солнечное сплетение. Том, сжав зубы, старательно терпел — пока Измельда не нажала… куда-то.

Мягкая вспышка снова наполнила его силами — и одновременно Том немедленно ощутил волчий голод. Измельда снова отдернулась, зашипев.

— Ну, чего нашла? — не выдержал Барнаби.

— Ничего не понятно, — задумчиво сказала Измельда. — Он просто не должен был остаться волшебником. Такое травмирует даже взрослого мага, а у малолетки и вовсе, ядро должно было разлететься. Попробуем зайти с другой стороны… Поднимайся.

Том поднялся и голодными глазами посмотрел на недоеденный сэндвич Барнаби. Тот понятливо протянул Тому пару булок. Измельда что-то искала в кармане — и, наконец, нашла.

— Возьми три плашки, — сказала она, подав ему замшевый мешочек.

Том честно покопался и достал. Три плашки — две скобочки, петелька и пустая…

Измельда разглядывала их долго и задумчиво. Том успел доесть булки и даже чай решился выпить.

— Забавно, — глубокомысленно сказала волшебница. — Забавно. Интересный расклад.

— Рассказывай, хватит интриговать! — возмутилась Мерула.

— Он не сделал себя сквибом, потому что ему судьба оставаться волшебником, — озадаченно произнесла Измельда. — Так, попробуем дорыться до корней… Ты знаешь, кто из твоих предков подарил тебе магию?

Том помотал головой.

— На сколько поколений вглубь ты знаешь историю своей семьи? — немедленно прилетел следующий вопрос.

— До бабушки и дедушки с отцовской стороны, — честно ответил Том.

— Расскажи о них, — потребовала Измельда. — Начни с родителей. Чепуха вроде профессий меня не интересует — состояние здоровья, количество сиблингов, отличительные внешние особенности.

— Папа, — сказал Том. — Здоров как бык.

— Братья-сестры?

— Один брат, — сказал Том. — Но мы не общ…

— Не интересно, — отмела Измельда. — Мне плевать на ваши взаимоотношения. Особенности во внешности есть?

Том снова помотал головой.

— Мать, — выронила Измельда.

— Здорова.

— Братья-сестры?

— Шестеро сестер, — выронил Том.

— Сколько? — изумился Ли.

— Ферма, — развел руками Том. — Нужно много рабочих рук.

— Какой по счету она ребенок? — блеснула глазами Измельда.

— Не знаю, — озадаченно сказал Том.

Джейн очень не любила вспоминать свою родню.

— Выясни, — приказала волшебница. — Еще — у кого из твоих родителей были зеленые глаза?

— Ни у кого, — коротко ответил Том, припомнив, как в детстве Денни дразнил его приемышем. — Но оттенок зеленого есть у матери.

— Братья-сестры у тебя есть?

— Двое, — помрачнел Том.

— Младшие, старшие? Цвет глаз, магические способности? Сорвавшиеся беременности у твоей матери были?

Том взглянул на Измельду смущенно.

— Да составь ты ему анкету, — зевнула Мерула. — Мельда, что ты надеешься узнать?

— Прочесть знаки судьбы, — та откинулась назад с утомленным видом. — Да, хорошая идея. Так и сделаю.

— Меня сейчас больше интересует, какого черта устроила Меруле Карасу, — заметил Барнаби. — Что это было?

— Не знаю, — раздраженно дернула плечом Мерула. — Она напала молча. Надеюсь, ей понравится вынимать занозы! Мордред, мне оставалось только щиты держать!

— Ты ее не дразнила? — уточнил Барнаби.

— Нет, — Мерула мотнула челкой. — И я не понимаю, какого драного Мерлина там забыла Тонкс!

Измельда внезапно подсунула ей под нос свой замшевый мешочек. Мерула достала плашку и вручила подруге. Та смотрела на кусочек дерева ровно три секунды.

— Месть, — озвучила Измельда потусторонним голосом. — Они нам мстят. Думаю, вы знаете за что.

Тишина повисла такая, что было слышно, как в банке шелестит пламя. Том молчал, но изнутри он просто сгорал от любопытства!

— Говно, — припечатала Мерула, разбив таинственную тишину. — Какое же смачное дерьмо.

Барнаби очень тихо проскрипел что-то малоцензурное. И снова повисла тишина. Том смотрел на мрачные и напряженные лица старшекурсников и боролся с желанием спросить, что же случилось.

— Так, — наконец выдохнул Барнаби. — Завязываем ходить поодиночке.

— Как думаешь, — тихо спросил Том, — мне за сегодня… они будут мстить?

— М-м, — со странной интонацией протянула Мерула. — Вообще вышло довольно жестко.

— Да что у вас там вышло?!

— Меня загнали в угол, — с кривой усмешкой ответила Мерула. — Он вывалился из тайного хода и швырнул в парты “бомбардой” — так это выглядело со стороны. Гудвин и Тонкс успели подставить щиты, остальные… Киму прилетело до кровавых дырочек на месте гляделок, Бишоп тоже хорошо нашпиговало… Остальных так, местами попортило.

Барнаби присвистнул.

— Мстить — будут, — невесело понял Том. — Ну да, разве мог я поссориться хотя бы с ровесниками? Я же рекордсмен…

— Хм, — Ли потер подбородок. — Да, как-то неудачно для тебя вышло… Вот что. Вас же в экскурсии по школе водят? Ну и я тебя завтра свожу. Покажу тайные ходы, удобные ниши — хоть убежать сумеешь.

— Лучше “протего” ему покажи, — хмыкнула Мерула. — Все толку больше.

— И правда, — согласился Барнаби и потащил Тома наверх — учить “протего”.

***

— Значит так, читать лекцию про щитовые чары я тебе не буду, потом в учебнике посмотришь, — предупредил Барнаби. — Смысл в том, что это заклинание защитит тебя от чар противника. Слабые чары вообще отправит обратно, но рассчитывать на это тебе не стоит, слабаков в компании Гудвина нет. Так-то в общем порядке его на четвертом курсе изучают, но ты уже понял, я думаю, на кого здесь рассчитана общая программа…

Том не понял, но предпочел смолчать.

— Я выучил его на втором курсе, — продолжил Ли. — В общем, справишься. Движение палочкой — вот так, кстати, сверху вниз или снизу вверх не имеет значения… Ударение на “е”.

Барнаби выхватил палочку и сделал неуловимое движение, выкрикнув: “Протего!”

Воздух перед ним исказился, загустел и посеребрился. Так вот что за заклятие применил в коридоре Уингер!

Сбоку оно выглядело как расширяющаяся воронка. Том смотрел на нее и вспоминал, как в клубе ворожбы им объясняли, что бесконтрольно отпущенное заклинание всегда распространяется по кругу от центра…

— Пробуй, — кивнул ему Барнаби.

Том попробовал и сразу увидел разницу: щит Барнаби раскрылся метра на два и был серебристый. А Тома хватило только на полметра. Заклятие выглядело как сгущенный воздух или… студенистая юбочка медузы.

Том улыбнулся: само ощущение того, как магия проскальзывает через палочку и воплощает то, что ты хотел, было волшебным. Он не обольщался — как только отдохнет, сразу же перестанет чувствовать себя волшебником и начнет ощущать себя серфером на океанских волнах, или укротителем диких лошадей… Нужно быть им, чтобы собственная сила доставляла столько проблем!

— Спасибо, — поблагодарил он. — Я пойду, ладно? Не хочу, чтобы старосты меня искали.

Ли хлопнул его по плечу и Том пошел к двери. Лучше уходить раньше, чем тебя начнут гнать. У них тут своя тусовка. Старшие никогда не любят крутящихся под руками младших — уж это Том знает.

***

Мерула

Глава 22, где Лаки ищет способ решить проблему

Лаки понадеялся, что у него получилось немного переключить Виктора. Брата частенько… заносило. Уж Лаки-то видел, насколько Вика задело за живое. Им надо уроки делать — а разум брата бродит очень далеко от учебников…

Лаки с досадой подумал, что деда не хватает ужасно. Он бы мигом нашел способ охладить Виктору голову.

Они ведь сейчас в самом лучшем положении — сбоку от всей ситуации. Могут наблюдать и держать руку на пульсе, но не втянуты в непосредственное противостояние. А Виктора так и тянет влезть поплотнее! Еще прицепился к этому Фрезеру… Такой же первокурсник, как они, к прошлогодним событиям не имеет ни малейшего отношения! И Лаки здорово сомневается, что старшие товарищи доложили Фрезеру о своих преступлениях.

В общем, Лаки постарался переключить Санни и Виктора на разгадку тайны скрытого этажа. Это интересно и безобидно. Тем более что Санни даже знал, откуда можно начать расследование. С огромного талмуда “Истории Хогвартса”.

Они взяли в библиотеке три экземпляра и распределили между собой тексты — так они справятся с этой книгой в три раза быстрей.

…Весь оставшийся вечер, пока не настало время идти на астрономию, Лаки тренировал световые чары в одной из комнат самоподготовки. После вчерашних опытов Лаки обрел уверенность в себе и яркое нежелание снова иметь дело с Филчем. В конце концов, кому какое дело, сколько он будет тренироваться?

И Лаки тренировался до тех пор, пока у него хоть что-то получалось. К его досаде чары-фонарик удались всего четырнадцать раз, а потом выцвели до невидимости.

“Каждый день, — решил Лаки. — Шаг за шагом. Я приду туда, где вы все находитесь!”

Среда порадовала сдвоенными Зельями. И не порадовала преподавателем этих зелий, потому что Лаки успел вчера прочитать, кто это такой и чем знаменит.

Нет, он в курсе, что директор объявил Снейпа своим человеком. Но сейчас, слушая вкрадчивый и холодный голос, слыша шелест мантии по камням пола, Лаки был готов поклясться, что этот человек — самый натуральный черный маг!

Они с Санни использовали рецепт с доски и благополучно получили высший балл. Но так повезло не всем. И профессор Снейп холодно интересовался у несчастных, в чем сложность — просто следовать инструкции?

По теории профессора, главная сложность заключалась в отсутствии у части студентов головного мозга.

И Флитвик советовал Лаки заняться зельями… О нет, этот предмет точно не будет в числе его любимых!

— Жуть, — простонал Санни, вываливаясь в коридор. Лаки понял, что и в числе любимых предметов Санни Зельям не бывать…

На Истории в их ряд неожиданно втиснулся тот самый Фрезер.

— Видели? — шепнула Зельда. — Его вот эти травят. Впрямую не смотрите!

— А его старшие товарищи — чего? — заинтересовался Санни.

— Ничего. Но Лорисса заколдовали… Это второкурсник, он спросил Снайд, что она думает по поводу того, что Ли возится с грязнокровкой. Но самое важное не это, — Зельда сделала таинственные глаза. — Но я не хочу рассказывать это здесь. После обеда в Северной башне?

И они договорились встретиться после обеда. Зельда снова явилась на встречу с опозданием, но очень довольная:

— О-о, у нас столько всего случилось! — протянула она, почти мечтательно.

— Саймон трансфигурировал лицо Фрезера в змеиную морду, — сообщил Вик. — Но его не совсем поняли на факультете. Он же не рассказывал, как Фрезер обжег их — ну и сейчас не рассказал.

— И выглядел неадекватом, цепляющим малолеток, — кивнула Зельда. — У нас тоже это обсуждали. Ну так вот, что я хотела сказать — я слежу за Ли, Снайд и Мёрк уже третий день… И ни разу не слышала, чтобы они говорили о чем-то кроме учебы. А сегодня Джекил увидел как Ли и Фрезер просто исчезли из коридора! Понимаете, что это значит? — спросила Зельда, возбужденно сверкая глазами.

Лаки, честно говоря, не уследил за стремительным полетом ее мысли. А вот Санни сообразил:

— У них есть какое-то ТАЙНОЕ место для общения! — возбужденно заорал он.

— И в этом тайном месте… — кивнула Зельда. — Они обсуждают свои тайны!

— Нам надо попасть туда и спрятаться там! — выкрикнул Вик.

Лаки закатил глаза. Вот примерно про это он и говорил — стоять чуть в стороне, чуть в стороне стоять… А не на рожон рваться!

— Почему бы не обсудить это с Талботтом? — предложил он. — У нас тут не соло-расследование. Даже если мы найдем нужное место, как мы попадем туда без старших? Я уверен, Зельда, ты уже отполировала носом весь тот коридор, да?

— Да, — недовольно кивнула Зельда. — Поэтому и опоздала. Ты прав, нам нужен опытный маг.

— А Саймону и остальным горячим головам лучше пока ничего не говорить, — добавил Лаки. — С них станется расставить посты по коридору и устроить побоище.

— Да, тогда мы точно ничего не узнаем, — озадаченно сказал Санни. — Ладно, пока у старших все равно уроки… Я не знаю, как у вас, но нам намекнули в эту неделю записаться хотя бы на одни курсы.

— Курсы? — заинтересовался Вик.

— Я хочу дуэльный клуб и полеты, — мечтательно сказала Зельда. — Но туда не берут первачков! Поэтому я пока записалась на домоводство и рукоделие, это всегда пригодится.

Так они отправились все вместе в башню Рейвенкло, потому что ближайшая доска объявлений была там. Лаки, понаблюдав за старшекурсниками, уже понял, что привести к себе друзей вовсе не возбраняется.

— Я тоже хочу в дуэльный клуб! — потер руки Виктор. — А кто его ведет? Я что-то не помню такого преподавателя… — задумчиво протянул он, изучая листовку.

Зельда прыснула:

— А это не преподаватель. Большинство клубов ведут старшекурсники. Когда они выпускаются, не оставив преемника, то клуб, ну, перестает существовать, пока кто-нибудь снова этим не займется. Но вот профессор Флитвик ведет Музыкальный клуб, а профессор Синистра учит рукоделию… Алхимию вообще ведет приглашенный препод, говорят курс не каждый год набирают. А дуэльный тебе, как и мне, пока не светит…

— Музыкальный клуб? Это мне подходит, — заметил Лаки.

Честно говоря, он не смотрел листовки. Залип над атмосферными объявлениями: “Обменяю пучок полыни на змеиный выползок”. “Помогу с Древними Рунами. Три сикля занятие”. “Свечи с травами. Память, спокойствие, ловкость. Обмен не рассматриваю”.

— А что такое ворожба? — заинтересовался Вик. — Туда берут первокурсников…

— Тебе не понравится, — мотнула хвостами Зельда. — Я бы сказала, что это игра в магию…

— А вот это как раз интересно, — перешел к листовке ворожбы Санни. — Пикси! В среду они собираются в одно время с клубом любителей животных, вот зачем так делать?

— Ну извини, — пожала плечами Зельда. — В неделе только семь дней, а некоторые клубы собираются по два раза в неделю. Математика не имеет ничего против тебя лично, — хихикнула она.

Лаки посмотрел листовку и понял, что ему повезло.

— Вик, я возьму еще правописание, ты со мной? — позвал он брата.

Виктор скорчил страдающую рожу, но кивнул. “Ну и славно, — подумал Лаки. — Меньше занятий будет летом”.

— Зачем это вам? — озадаченно спросила Зельда.

— Чтобы быть грамотными людьми, конечно, — ответил за обоих Виктор. — Так, а это сегодня! В Дозорной башне… Кто-нибудь знает, где Дозорная башня?

— Схема знает все! — лихо улыбнулся Санни.

***

— Да-а, — протянул Вик, когда они спустились вниз. — Да-а.

— Угу, — глубокомысленно кивнул Лаки, поняв брата без слов.

Они только что узнали, что учатся в одной школе с тремя людьми, для которых “тоннель” пишется как “тунель” и никак иначе. Вот тебе и лучшая школа!

А еще, доска, на которой написали с ошибкой, начинала гоняться за ошибившимися. Нет, урок получился очень веселым, но Лаки что-то засомневался, что они так станут лучше знать правописание…

— Чему вы удивляетесь? — пожала плечами Зельда. — туда такие и ходят. Не все могут нанять детям хорошего учителя, некоторые учат сами…

— Я в маггловской школе учился, — признался Санни. — А дядя договорился с друзьями, они на пятерых наняли препода…

— Мне родители нанимали учителя, кстати он был сквибом…

— Подождите, — мотнул головой Виктор. — А как же все остальное? Математика, география, биология…

— Для этого и нанимают учителя, — снова пожала плечами Зельда. — Кого-то учат родители и тут как повезет.

— Я из Аппер-Фледжли, — пояснил Санни, — у нас маги и магглы живут совместно — ну, в основном, у кого родственники… Насмотрелся на иных волшебников, дичь просто.

— В чем сложность сделать магам нормальные школы? — не понял Виктор.

— Нормальные — это маггловские? — едко уточнила Зельда. — Не все же плодятся как кролики. Зачем школа небольшому поселению волшебников, если там пять детей и все разного возраста? Да, кто-то предпочтет плюнуть и на самотек пустить. Мы все знаем, как называются такие люди.

— Слушай, но ведь собраться в Хогвартс — недешево! — удивился Лаки. — Откуда у таких…

— Ну, сироты вообще бесплатно учатся, им Фонд Хогвартса покупки оплачивает, — объяснила Зельда. — У меня дядя в отделе образования, так что я все знаю про это. Те, у кого родители есть, но вот такие — они себя продают.

— Ч-чего?! — поперхнулся Санни.

— М-м, я наверное подобрала неудачно… Есть такие фонды, у них в отделе образования специально люди крутятся… В общем, талантливому ученику предлагают помочь со сборами в Хог. Расчет — год за год. Студент выучится — ну его и продадут подходящему работодателю. Пять-семь лет отрабатывать, — пожала плечами Зельда. — Как-то вот так.

В голове Лаки зажглась не лампа — люстра на сто свечей! Надо присмотреться к этим ребятам. Возможно и получится выполнить поручение деда — найти талантливых и недооцененных.

— Очень люблю волшебный мир за такие вот штуки, — мрачно сказал Санни.

— Извини, что разочаровываю, — протянул Виктор. — У магглов кредиты на образование тоже популярны. Черт, мне уже пора идти, иначе я на астрономию опоздаю…

— Удачи, — пожелал Лаки. — Мне там понравилось.

— Я думаю, — тихо сказал Санни, когда Вик вышел, — Талботт уже точно в гостиной.

Лаки понятливо кивнул. Тихо, как настоящие заговорщики, распрощавшись с Зельдой они пошли в сторону башни Рейвенкло.

***

— Мне понадобится ваша помощь, — предупредил Талботт.

Они общались прямо в чайной гостиной — Уингер применил какие-то чары против подслушивания.

— Вам надо будет подежурить в разных концах коридора, — сказал шестикурсник. — Не хочу, чтобы меня застали во время исследований.

— Когда? — коротко спросил Лаки.

— Завтра после восьми, — так же коротко ответил Талботт. — В это время основная масса учеников уже расходится, но еще недостаточно поздно, чтобы привлечь к себе лишнее внимание.

— Хорошо, — кивнул Лаки. — Мы будем делать вид, что заблудились, а как насчет тебя?

— Прикроюсь дезиллюминационными чарами, — ответил Уингер. — Они делают человека прозрачным.

— Чары невидимости! — воскликнул Санни.

— Прозрачности, — покачал головой Талботт. — Как только шевельнешься, станешь похож на стеклянную статую. Значит договорились — встретив человека, вы громко спрашиваете у него дорогу.

*** 4 (гриффит)

Виктору Лаки решил сказать о плане Уингера после ужина, а то брат весь день изводиться будет. По расписанию, с Виктором Лаки пересечется только ко второму уроку, на Травологии.

Но сперва Лаки пришлось пережить Трансфигурацию. Спичка Санни заострилась; Лаки, поводив глазами по сторонам, обнаружил спички ставшие зубочистками, серебряные спички… Маллард и Диггори получили отдельную похвалу профессора Макгонагалл. Их иголки были продемонстрированы всему классу.

Спичка Лаки осталась спичкой. Так же, как и на всех его тренировках.

— Оценки, — объявила профессор Макгонагалл. — Всем, кого я назову — минус пять баллов за домашнюю работу. Гамильтон Лаки…

Глаза Санни расширились:

— Но ты же занимался! — прошептал он.

Лаки ощутил великую тоску. Острую, до боли. Он почти перестал чувствовать себя самозванцем за эти несколько дней. И профессор Флитвик с пониманием отнесся к его проблемам…

А теперь Лаки снова напомнили, что он не тянет. И… и скоро это узнают все! Вот-вот узнает Санни, затем Зельда… Потом будет знать весь класс.

— Видимо недостаточно упорно, — ответил он самым беспечным голосом, каким только мог.

А сам думал, лихорадочно думал. Может быть, существуют какие-то “магические батарейки”? Что-то, что даст ему запас сил на уроки. После уроков Лаки будет тренироваться, но ему нужно что-то, что позволит нормально учиться! Со следующего занятия начинаются кары для отстающих…

На Травологии Лаки думал отдохнуть душой. Но и здесь его поджидало внезапное заклинание, которое пришлось учить. И оно почти получилось! Палочка Лаки выдала вспышку!

На этом волшебство кончилось. Рядом шевелил губами Вик — брат не смог воспроизвести чары с первого раза. Зато когда все получилось, над плитами пола запылал веселый огонек.

— Вы поговорили с Уингером? — негромко спросил Вик, ожесточенно орудуя лопатой.

Санни, наплевав на навоз, безуспешно мучил палочку. Вспышки у него выходили яркие, но пламя никак не загоралось.

— Да, — негромко сказал Лаки. — В обед попросим Зельду показать коридор. Талботт исследует его.

Вик кивнул и сосредоточился на навозе. Лаки порадовался тому, как удачно подобрал слова: утолил любопытство брата, но не вызвал у того чрезмерного интереса… А то Лаки видел расписание Виктора, у них сегодня тоже Трансфигурация будет. А все неудачи Вика с этим предметом от того, что Виктор думает о чем угодно, кроме трансфигурации!

Защита у Рейвенкло сегодня тоже стояла с Гриффиндором, потом они разойдутся…

Лаки даже не предполагал, каким кошмаром обернется та Защита.

В прошлый раз профессор Гриффит выдала им методички по оформлению записей. Методички пестрели рекомендациями по размеру заголовков и отступам в дюймах, это занудное чтение мало кто пролистал не по диагонали. Лаки — прочитал. И педантично следовал всем рекомендациям к составлению конспекта, хотя те местами выглядели совершенно бредово. Уроки они делали вчетвером, поэтому только на них троих из всего класса не наорала Гриффит…

Но она орала на соседей, а у Лаки болезненно сжималось нутро. Вик улучил момент и подсунул ему на парту записку:

“Гриффит сегодня просто зверь. Что с ней такое?”

“Не знаю, — ответил Лаки. — Но думаю, мы должны подойти к директору. Ты слышал, что она сказала Люси Смолл?”

Бедняжка тихо роняла слезы на тетрадь. Гриффит из ее розового заголовка сделала такие ужасные выводы…

“Я соберу ребят”,— Вик предугадал его просьбу. Лаки никогда не стал бы старостой в их прошлой школе, если бы не поддержка брата.

И тут профессор Гриффит наконец закончила устраивать разнос отдельным ученикам и переключилась на весь класс.

— Недисциплинированность! — прогремел ее голос. — Из тридцати восьми человек только трое смогли прочесть три странички инструкции! Вы не ученики Хогвартса — вы просто стая обезьян! Из интересов у вас — только набить свое брюхо! С таким поведением вы не более чем мусор… Встать!

Лаки неохотно поднялся и ошибся — оказывается, Гриффит имела в виду “встать в стойку”. А затем она заставила их демонстрировать световые чары…

— Ты! Да, ты, пятая парта средний ряд, слева! — Гриффит вдруг обратила внимание на Лаки. — Это что, световые чары? Я тебя спрашиваю, что это такое? Ты сегодня что, не выспался? Еще раз!

Лаки, сцепив зубы, сделал еще раз. Лучше, конечно, не стало.

— Ты мало каши ел? Еще! — гаркнула преподавательница.

Лаки краем глаза заметил, как беспокойно завертелся Виктор. Надо было что-то делать, пока что-то не сделал брат!

— Я не могу сильнее, — ледяным голосом сказал Лаки. — Вы задавали световые чары — я их выучил.

— Понятно… — губы преподавательницы презрительно скривились. — Сквиб! — выплюнула она. — Пошел на заднюю парту. Я буду работать с нормальными.

— Что вы себе позволяете? — в голос возмутился Виктор. — Кто вам дал право разговаривать с нами, как с отребьем?

— Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора! — гаркнула Гриффит. — Можете поаплодировать Гамильтону — из-за него у вас сегодня повышенное задание! В понедельник каждый из вас должен выучить чары Щита. С каждого, кто не сдаст я сниму десять баллов. Вон! Все вон, неблагодарные отродья!

— Вы даже не проверите наши искры, профессор? — вдруг спросил один из рыжих близнецов. — А мы так старались… Вот, смотрите!

Мальчишка вскинул палочку и над головой Гриффит жахнуло с мощностью фейерверка целое облако искр! Женщина взвизгнула и пригнулась — и в это время второй близнец сделал едва заметное движение палочкой, что-то беззвучно шепнув.

— Минус еще двадцать баллов с Гриффиндора! — проорала женщина. — Вон!

***

— Из-за вас нам задали чары для четвертого курса! — возмущению Дэвиса не было предела.

— О, да прекрати, — отмахнулся Санни. — Ты же видел — у нее кукушечка не на месте. “Встаньте в стойку”, — передразнил Гриффит он. — А потом ходит, чуть ли не с отвесом, наклон замеряет…

— Лаки предлагает после обеда идти жаловаться, — громко сказал Вик. — Она нарушает этический кодекс учителя!

Стоящая рядом Шеферд хрюкнула прямо Лаки в ухо.

— О, кое-кто похоже не знает…

— … о таинственном проклятии должности…

— …преподавателя ЗОТИ?

Лаки с сомнением покосился на рыжих. Он бы не на три — на пять делил все, что они говорят.

— Что за проклятие? — заинтересовалась Джонсон.

— Говорят…

— …однажды эту должность хотел получить…

— Сами-знаете-кто.

Оба класса грохнули.

— Классно придумали! — хихикал Джордан. — Пикси, жаль я до такого не додумался!

— Можете не верить, — развел руками один Уизли.

— … Но должность проклята уже полвека, — подхватил второй Уизли.

— Преподаватели сходят с ума, умирают…

— Пропадают без вести…

— Просто увольняются…

— Оказываются культистами…

— …Или рожают детей. Но больше года никто не задержался.

По итогам, идти с ними собрались чуть ли не все первокурсники Гриффиндора и только несколько человек с Рейвенкло. Симптоматично…

Но идти никуда не пришлось. На обеде директор внезапно объявил, что профессор Гриффит решила их покинуть.

— …и пока не прибудет новый учитель, занятия Защиты у всех курсов будут проходить в Дуэльном клубе, — директор посмотрел в зал с отчетливым лукавством.

Ученики радостно зашумели.

— Ах, да… Все баллы, снятые сегодня профессором Гриффит возвращаются в факультетские копилки! — старик весело подмигнул им всем, снова вызвав радостный шум.

Но Лаки показалось, что вид у Дамблдора вовсе не веселый, а скорее огорченный.

— Мы выгнали учителя! — как-то даже восхитился Санни.

— Вы? — удивилась Хенсли. — При чем тут вы? Ее выгнали за то, что она ударила Джейкоба головой о парту!

— Чего?! — изумился Санни. — Какого Джейкоба?

— Джейкоба Батлера, со Слизерина, — пояснила второкурсница. — Он принес конспект в тетради с “Погибшими Пиратами”. Сказал, что считает обложку в скелетах подходящей предмету. Гриффит просто схватила его за волосы на затылке и ударила о парту…

Рядом с Лаки присвистнул Ричард.

— Она просто больная! — с отвращением сказала Смолл. — В Мунго таких держать надо!

— А что за “Погибшие Пираты”? — заинтересовался Санни.

— Это крутейшая группа! — вмешался в разговор Маллард. — Ребята поют старые пиратские песни в рок-обработке и появляются на сцене в образе скелетов!

Маллард, с его длинными темными волосами и серьгой-звездочкой в ухе сам был похож на рокера.

Разговор переключился на музыку. Причем речь шла о волшебных группах, так что Лаки и поддержать его не мог. Поэтому он мерно ел и думал… думал.

После Чар Лаки снова подошел к Флитвику. Профессор покивал и сказал, что предупредит МакГонагалл о его проблеме. Объяснит, что ему надо давать больше времени, чем другим. Но довольно резко отсоветовал использовать накопители. Лаки понял из яркой речи Флитвика дай бог, половину. Требовалось полистать книги в библиотеке.

***

— Понятно… — пробубнил Лаки себе под нос.

Ну да, если бы проблема решалась так легко, она бы вовсе не была проблемой.

Накопители да, существовали. И даже стоили не так дорого, но использовали их обычно для того, чтобы ловить выбросы силы у молодых магов… Лаки нужно было обратное и тут его ждало разочарование: чтобы вытянуть силу из накопителя, нужно было владеть беспалочковой магией.

А чтобы овладеть ей, нужно было научиться чувствовать свою силу. Как это сделать в книге не говорилось, зато нашлось примечание: чем сильнее маг, тем это для него проще…

В конце главы было упоминание о каких-то артефактах, способных отдавать магию носителю без его усилий, но тут, на самом интересном месте автор отчего-то решил закончить.

Лаки подошел к мадам Пинс и выяснил, что книга о заинтересовавших его накопителях находится в Запретной Секции. И без разрешения от преподавателя Лаки туда не попадет… Невезение!

Лаки думал; Флитвик вряд ли даст ему такое разрешение, ему не понравится, что Лаки интересуется этой темой. Других преподавателей можно даже не рассматривать.

Стоит попробовать зайти с другой стороны, возможно эту книгу можно купить на местном черном рынке? Но опять же, у Лаки нет нужных связей. Как и человека, который имеет такие связи.

Единственный способ добыть нужную книгу, который Лаки оставался — это залезть ночью в Запретную Секцию. Брат его точно поддержит.

***

— Почему ты сказал мне об этом только сейчас?! — искренне возмутился Вик.

— Хотел, чтобы ты мог сосредоточиться на Трансфигурации, — признался Лаки. — Кстати, как успехи?

Виктор сделал кислую морду:

— Домашняя — пять баллов, классная — ноль… Я просто все никак не мог успокоиться, после того как Гриффит так тебя!..

— Вот что, — сказал Лаки сосредоточенно. — Попроси Уингера обучить тебя дезиллюминационным чарам, ладно? У меня есть пара идей, как решить мою проблему… Но для этого придется погулять по школе ночью.

— Какие идеи? — тут же спросил брат.

— Артефакт, — ответил Лаки. — Но информация о нем находится в Запретной Секции.

— А где Санни? — Вик вдруг обратил внимание, что их товарища нет с Лаки.

— Попал в плен библиотеки, — пояснил Лаки. — Кстати, Вик, прости… Талботт попросил подежурить Санни и меня. Просто ты с Гриффиндора и слизеринцы обязательно обратят внимание, если ты будешь околачиваться в их подземельях…

Вик помрачнел, но возражать не стал.

***

— Дезиллюминационные чары? — Талботт выглядел удивленным. — Это программа пятого курса. Да, их можно изучить на пару курсов пораньше… Но все же не на четыре. Нет, я вам покажу, конечно, но не рекомендую всерьез на это рассчитывать. И еще одно — вы в курсе, что против миссис Норрис они не сработают? Кошка будет ориентироваться на ваш запах и звук дыхания.

— Покажи пожалуйста, — упрямо попросил Вик.

— Что же… — задумчиво сказал Талботт, — тогда пойдем в комнаты самоподготовки.

— Ого, как тут у вас, — не выдержал Вик, когда они зашли внутрь. — Как в библиотеке.

— Для отработки такого рода чар это вполне подходящее место, — кивнул Талботт. — Для заклинаний, требующих пространства, существует Длинный Зал. В доме Гриффиндора по-иному?

— У нас там просто общая комната с кучей круглых столов, — признался Вик. — Один стол на троих. Для заклинаний требующих пространства — пустая комната. Есть отдельная комната для отработки дуэльных, там еще манекены стоят…

— У нас, как видишь, комнаты самоподготовки разделены по курсам, — кивнул Талботт. — Выбирай отсек.

Виктор выбрал ближайший к двери. У двери сидеть никто не хотел, так что тут было свободно.

— Движение палочкой, — показал Талботт. — Очень хорошо, что она у тебя короткая, тебе будет удобно направлять на себя в конце взмаха.

Вик старательно замахал палочкой. Талботт терпеливо ждал, время от времени поправляя его. Наконец, решив что взмах отработан, Уингер показал, как накладываются чары, четко сартикулировав слово-активатор.

Вик повторил…

— Произношение отличное, — похвалил Талботт. — Теперь тренируйся. Я пока почитаю…

Лаки сел напротив Виктора и взял из коробка спичку. Он уже тренировался сегодня, но лишней тренировки не бывает.

Завтра снова Трансфигурация. Лаки смертельно хотелось суметь хоть что-то.

Вик же… Ну в общем. Уингер оказался прав. Ничего не вышло.

— Отдыхай, — велел Талботт. — Ты устал. Попробуй еще чуть позже, ладно? Нам уже пора идти.

— А я? — с разочарованием спросил Вик. — Идти в гостиную и ждать?

— Подожди в вестибюле, у входа в подземелья, — серьезно сказал Талботт. — Нам может понадобиться твоя помощь.

***

— А чем он нам сможет помочь? — озадаченно спросил Лаки, спустившись на пролет вниз.

Талботт скупо улыбнулся:

— Да ничем. Но ему будет не так обидно.

Место им показала Зельда. И ушуршала в гостиную, мило сказав, что если их поймают — ее рядом быть не должно. Лаки остался дежурить на лестничной клетке, Санни оставили в Зале Звезды. Это был мрачная круглая комната, в которой сходилось пять коридоров. Да уж, звезда… Звезда Смерти, разве что.

Дежурить оказалось на редкость тоскливо. Просто торчать на лестничной клетке было смертельно скучно. Лаки принялся колдовать “люмос” — хоть какое-то занятие. Потом ходил по площадке восьмерками. Щелкал пальцами. Пытался изобразить при помощи “люмоса” и свободной руки “собачку” на стене. Думал, есть ли у Талботта доступ в Запретную секцию…

И тут Лаки услышал шаги. Он напрягся и принялся растерянно оглядываться по сторонам, изображая потеряшку. Шаги приблизились, и наконец стало видно, кто идет.

Это был Фрезер! Он шел следом за незнакомой старшекурсницей.

— Где я нахожусь?! — заорал Лаки, изображая радость.

— В подземельях Слизерина, — хмыкнула девушка. — И лучше бы тебе поскорее отсюда убраться. Два пролета вверх, на площадке налево, от статуи Клиодны сам выберешься.

Слизеринцы нырнули в коридор и Лаки понял — они идут в свое тайное место, вот точно!

А это значит — Уингер сможет увидеть, как они туда попадают.

Но что-то пошло не по плану.

— Что ты тут делаешь, Уингер?! — донесся до Лаки гневный голос девушки.

Что ответил старшекурсник, Лаки не расслышал.

— …Что? — неразборчиво. — Ты?

Голоса утихли. Шаги приближались. Уингер молча выскочил из коридора и махнул Лаки рукой: “пойдем”.

— Что случилось? — спросил Лаки. Его потряхивало.

Но Талботт молчал, пока они не отошли достаточно далеко.

— Мальчик на меня наступил, — сумрачно сказал Уингер, когда они добрались до Комнаты Светлячков. — Самый простой способ отыскать их тайник, увидев, как они туда попадают — больше недоступен. Теперь Мерула будет иметь в виду, что в коридоре может скрываться невидимка…

Лаки огорченно оперся о стену и тут же, вскрикнув, отдернул руку: кружевная серебристая паутинка, на которой зелеными звездочками сияли светлячки, оказалась неприятно склизкой. А прилипший к руке бархатистый мешочек, при ближайшем рассмотрении оказался мышиной шкуркой. Пустой мышиной шкуркой.

“Вот она суть Слизерина, — мрачно подумал Лаки, пытаясь оттереть руку платком. — Все такое красивое, но как зазеваешься — только пустая шкурка от тебя и осталась…”

— Дай-ка сюда, — сказал Талботт и одним движением палочки очистил его ладонь. — Если тебя утешит, я и не рассчитывал, что все будет так просто.

Тут у Лаки в голове звездой сверкнула идея:

— А почему бы вам не напоить своим зельем правды Фрезера? Он все расскажет…

— …Так же, как твой брат рассказал все то, о чем его попросили молчать, — неодобрительно заметил старшекурсник. — Безусловно, Фрезер расскажет, где происходят их встречи. А потом расскажет своим друзьям, что мы допросили его…

— И те станут еще осторожнее, — огорченно сказал Лаки. — Я понял.

— Спешка хороша при ловле прыгающих луковиц, — заметил Талботт. — Кстати, ты не думал попробовать подружиться с Фрезером? Или попросить свою подругу с ним пообщаться? Это может дать результат лучше, чем зелье.

— Я поговорю с Зельдой, — серьезно сказал Лаки. — Мы что-нибудь придумаем.

— Хорошо, — кивнул Талботт. — Теперь пойдем за твоим другом.

Санни пришлось пересказывать все по-новой. Он разумеется, кое-что слышал и теперь только что из мантии не выпрыгивал.

Выслушав Лаки он долго молчал, а затем признался, что точно не сумеет изобразить дружеское расположение к слизеринцу.

— Я считаю так, — серьезно сообщил Санни. — Скажи мне, кто твой друг и я скажу кто ты. Ты бы стал водиться с убийцами? Вот и я нет… Эй, а где Виктор?

Они вышли в вестибюль. Вика правда нигде не было и Лаки посетило плохое предчувствие.

— Мордред, — сказал Санни. — Это что, кровь?..

***

Глава 23, где Вик узнает, чем кончился план Саймона

Первого урока сегодня не было, так что Вик и Джереми успели побегать после завтрака. День выдался солнечным, почти по-летнему теплым, но ветер резал холодом. Деревья в предгорьях уже покрасило в желтые и оранжевые оттенки, чуть выше лиственного пояса сурово зеленели ели.

На Травологии Вик появился бодрым и веселым. Лаки сообщил, что вечером они пойдут исследовать коридор, и нельзя сказать, что Виктору не грела душу мысль о том, что они с ребятами обскакали компанию Саймона, убивающую время на бесполезных дежурствах.

А вот защита обернулась настоящим кошмаром. Нет, Вик еще в прошлый раз заметил, что Гриффит — тетка нечеловечески педантичная. Полчаса их в стойке продержала. Все эти ее “большой заголовок”, “подзаголовок”, “выделить красным”, “подчеркнуть”...

Но такого полета кукушки Виктор от нее не ждал! Ни один преподаватель его прежней школы не позволил бы себе так оскорблять учеников! Странно, в понедельник Гриффит была довольно спокойна… Озверином ее, что ли, за эти три дня накачали?

Но задевать Лаки ей не стоило. Вик потом только жалел, что не догадался поступить как близнецы Уизли. Черт, за это он должен им пару шоколадушек!

Всю Трансфигурацию Вик просчитывал, что они скажут директору, бездумно бормотал заученные строчки и конечно не изменил спичку ни на йоту. А директор справился и без него.

Сегодня вообще все справлялись без него — вот и Лаки планы озвучил лишь к ужину. Вдобавок, Виктору место в них не то чтобы нашлось.

Вик топтался около статуи архитектора Хогвартса и мрачно размышлял, что рейвенкловцев не зря считают индивидуалистами. Сколотили банду и пошли на дело своим составом…

Часы на часовой башне звонко пробили половину девятого и тут-то Виктора и обожгло понимание. А где дежурные? Где Саймон и его подружки, где вторая тройка? Передумали?

Вестибюль был пустынен и тих. Хотя отбоя еще не было, за полчаса мимо Виктора пробежались только двое хаффлпаффцев. От нечего делать Вик рассматривал статуи и портреты и даже заметил, что архитектор Хогвартса стоит на четырех плитах: желтой, зеленой, красной и синей.

Минут через десять со стороны лестниц послышался шум. Виктору показалось, что он различил знакомые голоса. Он радостно пошел навстречу и встал, как вкопанный, увидев процессию, тянущуюся в замок с террасы.

— О-о… — только и сумел произнести он. — О-о… О… Я могу помочь?

Саймон криво улыбнулся:

— Чарами левитации человека поднять сможешь?

Вик едва не подтвердил, но та усталость, которую он чувствовал после тренировки, заставила его придержать язык.

— Плечо подставить могу, — сказал он, стремительно шагая к старшекурсникам. — Как ты вообще идешь?!

— Тонкс нас обезболила, — сказал Саймон, чьи ступни оставляли на полу размазанные полосы крови. — Тяжело, но не болит.

Тонкс сосредоточенно левитировала слабо шевелящегося корейца. С его мантии на плиты пола часто и звонко капали красные капли. Девушка с розовыми волосами, единственная, выглядела полностью целой. Остальным повезло меньше.

Лицо Мэри, до верхней губы, выглядело какой-то кровавой губкой. Из него щетиной торчали занозы. Изранены были даже ее закрытые веки.

Мэри медленно вела под руку рыжая, чья мантия выглядела так, словно ее кошки драли. Энис, из плеча которой торчала огромная окровавленная щепка, придерживала Мэри под второй локоть здоровой рукой.

Вик добежал до Саймона и поскорее подставил ему свое плечо. Старшекурсник оперся тяжелой ладонью.

— Кто вас так? — тихо спросил Вик. — Это был Ли?

— Нет, — медленно сказал Саймон. — Это был… как там Энис сказала? Ах, да. “Всего лишь первокурсник”.

“Чего-о?! — мысленно изумился Вик. — Это Фрезер вас так?!”

— Мелкий больной ублюдок, — с трудом выцедила Мэри.

— Как это произошло?! — взволнованно спросил Вик.

— Я написала Меруле записку с просьбой о встрече, но она догадалась, что это ловушка, — сказала рыжая. — Она специально выбрала тот класс, из-за тайного хода в за картиной! Тут она меня обскакала…

Рыжая помрачнела.

— Мальчишка выскочил к нам в бок и швырнул в парты “бомбарду”. — угрюмо добавила Энис. — Гаденыш…

— Я уверена, это мог быть выброс,— твердо произнесла Тонкс. — Откуда бы первокурснику владеть “бомбардой”?

— Мелкого пожирательского ублюдка учили его родственники, — угрюмо выронил Саймон.

Виктор счел, что должен ему кое-что прояснить:

— Вообще-то Фрезер — маглорожденный.

— Бред, — коротко ответил Саймон. — Мерула никогда бы не приблизила к себе… кто это вообще придумал?

— Зельда принесла. — Виктор постарался не обижаться на это “бред”. Саймону сейчас нехорошо. На плече, которое он стиснул, точно синяки останулся…

— Фрезер не отрицает, что его родители магглы. А на Слизерине, похоже, лучше быть пожирательским ублюдком, чем честным маглорожденным, — добавил Вик.

На некоторое время все умолкли. Подъем по лестнице не дался им легко: рыжая явственно хромала, а Саймон настолько лег Виктору на плечо, что у него спина заскрипела.

— Родственники жертв слали Меруле угрозы, — тихо сказала рыжая, когда они наконец добрались до второго этажа. — Я имею в виду, что… если на руках его родителей много крови, ему есть смысл скрывать происхождение, даже на Слизерине.

— Мы тоже думали в эту сторону, — выдохнул Виктор. Он совершенно вымотался на этой лестнице. — Даже фотографии в газетах смотрели, но там никого внешне похожего…

— Да он мог пойти в кого угодно, — мрачно сказал Саймон. — В бабку, в прадеда… Ты смотри, что он творит. Маглорожденный первокурсник, знающий такие заклятья? Без сомнения применяющий их? Ну да, конечно. Я верю.

… Мадам Помфри смотрела на них, плотно сжав губы. Виктору даже неудобно стало под этим взглядом. Но целительница ничего им не сказала.

Первым по линии огня стоял Ким. Он пострадал сильнее всех, с него и начали лечение. Волшебница отправила Тонкс к шкафу, за настойкой растопырника, одним взмахом палочки придвинула ширму и велела Виктору помочь ей раздеть пациента.

И Вик хорошо его рассмотрел. До мороза по хребту пробрало. Он понял, что имел в виду Саймон. Каким психом отмороженным надо быть, чтобы устроить такое? Черт, если родители Фрезера были такими же жестокими уродами, то не удивительно его стремление это скрыть, пусть даже и ценой статуса маглокровки на факультете расистов.

Честно говоря, Вик думал, что Ким изуродован навсегда. Но мадам Помфри вершила настоящее волшебство. Всю эту кучу заноз она извлекла несколькими движениями палочки. Прозрачная, резко пахнущая жидкость, без следа закрыла кровавые раны.

Потом она долго возилась с его глазницами и наконец объявила, что новые глаза будут расти дня два. Виктор себе только колени нижней челюстью не отшиб. Это покруче, чем хвост ящерицы! И с такими-то возможностями волшебники до сих пор живут, как в средние века? Че-ерт, а он недооценил всю мощь зельеварения! Теперь Вик будет усердно учить этот предмет…

Тут Виктор вспомнил, кто же у него в соседях за котлом и настроение его немедленно испортилось. К тому же, мадам Помфри отобрала у Виктора губку и отправила его подышать. За ширму пригласили Мэри.

Саймон сидел на табуретке и нервно барабанил по губам пальцами. Вик почти серьезно подумал — не сказать ли ему, что логово слизеринцев почти раскрыто?

Но все-таки не решился. Кто знает, что Саймон сгоряча может устроить? Виктор поставил на Талботта, этого и будет держаться.

Мэри выпнули из-за ширмы буквально через минуту. О недавнем побоище теперь напоминали только полосы крови у нее на шее.

Виктор сходил к столу Помфри и принес оттуда зеркальце. Мэри благодарно улыбнулась и принялась вытираться платком.

С рыжей целительница возилась дольше, минут пять, затем за ширму нырнула Энис. Скорость магической медицины просто поражала — через пару минут Мадам Помфри уже занималась ногами Саймона.

Со звуком пушечного выстрела распахнулась дверь.

— Мистер Гамильтон! — возмутилась мадам Помфри. — Это больница, а не таверна! Не надо вышибать мне дверь!

На пороге стоял взмыленный Лаки. В одно мгновение он долетел до Виктора и замер над его головой вытянувшись в струну и плотно сжимая кулаки..

— Черт бы тебя побрал, Вик! — прорычал Лаки. — Мы просто попросили тебя подежурить в холле, какого хрена?!..

Вик увидел в дверях за спиной брата Санни и Уингера.

“Черт, как неудачно получилось, — сообразил он. — Они приходят, меня нет и кругом кровь…”

— Со мной все в порядке, — сказал он так успокаивающе, как только мог. — Это не моя кровь.

— Парень просто помог нам, — хмуро сказал Саймон.

— Ты записку оставить мог?!

— Чем? — возмутился Виктор. — Кровью? Чернила и пергамент в башне!

— Кхх, да записка кровью “у меня все в порядке” — это не очень успокоительно, — заметил Санни.

Лаки упал на стул рядом с Виком и сгорбился. Вик почувствовал себя виноватым — и как сам не сообразил!.. Надо было хотя бы Саймона попросить наколдовать карандаш и бумагу.

— Можете идти, — кивнула медиковедьма.

Саймон приподнял свой окровавленный ботинок и критически его оглядел. Талботт молча подошел и так же молча сотворил прямо из воздуха пару штиблет.

“А что, так можно было?” — изумился Виктор.

Саймон благодарно кивнул, обуваясь. На выход они шли в молчании. Ну да, не при мадам же Помфри обсуждать это все…

…По-дороге в башню Гриффиндора, Саймон по-новой пересказал свои приключения и получил от Талботта категорическое уверение, что это точно был выброс.

— “Бомбарда” — энергоемкое заклятие, — мерно говорил Талботт. — Я бы поверил в вашу версию, будь он хотя бы второкурсником, не вылезающим из Дуэльного клуба. Но первокурсник, проучившийся всего несколько дней? Кто бы ни были его родители, вряд ли они ставили ему в столь юном возрасте столь опасное заклинание…

— Он маглорожденный, — добавил Лаки.

— Не факт, — перебил его Виктор. — Послушай, мы тут поговорили… Человек не всегда похож на своих родителей как две капли воды. А что если его родители творили что-то настолько ужасное, что он скрывает фамилию, чтобы ему не угрожали местью?..

— Звучит, как неплохое начало романа, — заметил Талботт. — Однако, из всех объяснений верным обычно оказывается простейшее. Мальчик увидел, как на его знакомую напали, перепугался. Выброс.

— Думай что хочешь, — зло сказал Саймон. — Но то, чем он засветил нам в морды в понедельник точно не было выбросом. Его кто-то учил.

— Возможно, кто-то из волшебников жил по соседству, — невозмутимо ответил Талботт. — Не стоит разводить теорий заговора.

Саймон упрямо выдвинул челюсть вперед и Вик понял, что старшекурсник остался при своем мнении.

Наконец они дошли до гостиной. Вик задержался снаружи, с поводом — пожелать брату спокойной ночи.

— Ну, чего? — возбужденно спросил он, лишь только портрет закрылся за спиной у Энис.

— Не очень удачно, — признался Уингер. — Да, они прячутся где-то в этом коридоре. Но мальчик наступил на меня и я был расшифрован.

— Мальчик?..

— Фрезер шел туда с какой-то старшекурсницей, — пояснил Лаки.

— С Мерулой Снайд, — проинформировал их Уингер. — Она верховодила этой компанией с первого по четвертый курс, пока они все не подросли. Думаю, нам стоит повторить этот поход через недельку. Они не будут настороже постоянно.

***

Глава 24 где Саймон срывается

Утро Том начал с очередного заглядывания в инкубатор. И тут он увидел, что на яичке появился крохотный надрыв!

Теплая золотистая волна выплеснулась из солнечного сплетения и разлетелась по комнате. Фонари засияли ярче, а из надрыва любопытно высунулась золотистая мордочка с красным глазком.

Том поставил банку на сундук и выскочил из комнаты, как и был, в пижаме. Хорошо, что не стал тратить время на переодевание — Ли как раз стоял на выходе из гостиной.

— Барнаби, подожди!

— Что случилось, рекордсмен? — с легкой озабоченностью спросил Барнаби.

Эту озабоченность Том очень хорошо услышал. “Какие проблемы ты нашёл сегодня?”

— Мне надо тебе кое-что показать, — твердо сказал Том.

Барнаби согласно кивнул и начал спускаться вниз. К сожалению не только он заинтересовался тем, что Том там может показать.

— Что у вас такое? — поинтересовался Морган.

Похоже, что и у старост Том получил репутацию “человека-неприятности”.

— Э-э… — произнес Том. — Это личное.

Ничего умнее ему в голову просто не пришло. Морган выразительно поднял бровь. За ними он, по счастью, не пошел.

— Смотри! — Том продемонстрировал Барнаби инкубатор и красный глазок, выглядывающий из дырочки в яичке.

— Ух ты! — встопорщил волосы тот. — Надо же, выжил… И кто же это у нас такой? У кого такой глазик красивый?

Том едва не прыснул — сюсюкающие нотки дивно звучали в исполнении Барнаби.

— Надо ему террариум делать, да? — озабоченно спросил Том. — Не может же он в банке жить…

Барнаби согласно кивнул.

— Надо же, какая славная мордашка, — произнес он, умиляясь. — А пойдем, в зал его отнесем? Меруле он понравится!

На этих словах Тома обдало теплом. Меруле понравится!

— …И они с Мельдой помогут нам сделать террариум, — закончил Ли.

— Идем, конечно! — воскликнул Том.

— Оденься сперва, рекордсмен, — хихикнул Барнаби.

***

Ни Мерулы, ни Измельды в зале не было.

— Они редко бывают здесь утром, — признался Барнаби. — Думаю, подойдут к обеду… Так что, малыш пока постоит на столике, а мы с тобой потренируемся.

— А можно научить меня каким-нибудь боевым чарам? — серьезно спросил Том. — Я очень боюсь Саймона теперь…

Ли посмурнел.

— Да, конечно, — рассеянно сказал он. — Хм, что бы тебе поставить?.. Любому другому первокурснику я бы порекомендовал Флиппендо — отталкивающие чары, но извини, ты с твоим контролем, скорее всего поломаешь Саймону все кости… Оно в общем-то и неплохо, но ты ж расстроишься.

— Расстроюсь, — поежился Том.

— Думаю, раздувающие чары будут в самый раз, — решил Барнаби. — Они простенькие, безвредные… правда щитом легко отбиваются, но ты сперва заори “люмос!”, а потом, когда он глаза закроет — колдуй Энгоргио. Движение проще некуда, — Барнаби нарисовал палочкой незамкнутый круг. — Сейчас покажу, как действует. Акцио, мышь!

Откуда-то из угла зала, прямо к Барнаби в руки прилетело что-то темное!

— Укусит! — ахнул Том.

— Я ее аккуратно держу, — старшекурсник продемонстрировал зажатую в пальцах мышь. Та извивалась и пыталась выбраться.

— Так… — Ли взмахнул палочкой и животное повисло в воздухе. — А теперь смотри. Энгоргио!

Из палочки Барнаби ударил бирюзовый луч и барахтающуюся мышь начало раздувать — и буквально в несколько мгновений раздуло в сурка.

— Редуцио.

Мышь ударило фиолетовым светом и она уменьшилась обратно.

“Вот как Барнаби уменьшал мою одежду в магазине! — сообразил Том. — Надо это запомнить…”

— Пробуй, — кивнул старшекурсник.

И Том попробовал.

— Энгоргио! — выкрикнул он, рисуя круг.

Сила рванула в палочку и Том наконец ощутил, как она эм… впитывается в движение? Но проконтролировать поток не удалось все равно. Мышь обдало бирюзовым пламенем, она раздулась до суслика, а за следующие несколько секунд — до тюленя.

И лопнула, обдав их с Барнаби кровавой взвесью.

Том открыл глаза, шевельнулся. Что-то — селезенка? — отклеилось с его лба и упало под ноги. Рядом стоял Барнаби, весь в красной слизи. Он смачно протер глазницы.

— Чем вы тут занимаетесь? — послышался изумленный голос со стороны входа и Том мысленно застонал.

Ну конечно, Мерула должна была увидеть его в мышиных останках, иначе это был бы не он.

А Барнаби вдруг начал смеяться. Он весело и искренне хохотал, хлопая себя ладонями по измазанным коленям, хотя Том никак не мог сообразить, что же тут веселого.

— Я раздувающее заклинание учил, — грустно сказал он. — Бедная мышка…

Ли закатился еще громче.

— Экскуро, — произнесла Мерула, подойдя поближе.

Том немедленно ощутил, как влага пропала с лица. Опустив взгляд на грудь, он увидел что его мантия тоже сухая.

— Странно, — заметила Мерула. — Мышь взрываться не должна.

Ее дивные глаза таинственно мерцали.

— Ну-ка попробуй объект побольше, а я посмотрю.

Девушка нахмурилась, на ее лбу появилась морщинка, палочка задрожала… а на каменной площадке, прямо из воздуха внезапно сгустился морж!

— Ничего себе! — не выдержал Том. — Вот это да, ты круче чем МакГонагалл!

“Той стол понадобился, а Мерула вообще из ничего создала!”

Мерула очень довольно хмыкнула:

— Пробуй.

Морж заревел.

— Жалко его, — поежился Том.

— Да он не настоящий, не жалей, — отмахнулся Барнаби. — В них души нет.

— Как это? — изумился Том.

— Так, — пожала плечами Мерула. — Они ведут себя как звери, но это только наши представления о зверях. Магия не способна создавать души.

— У Лео в прошлом году собака мяукала, — хмыкнул Барнаби. — Парень чистый кошатник, хрен его знает, как он ухитрился дожить до таких лет ни разу не повстречав пса…

Том все понял, этого моржа можно было не жалеть. Он поднял палочку и снова выкрикнул: “Энгоргио!”

Несмотря на все его усилия, чары снова ударили в моржа потоком пламени. Но раздувался он медленнее. Медленно… Медленно…

Им пришлось отступить к стенке: морж надулся до размеров слона и продолжал расти.

— Хм, — сказал Барнаби, притянув Тома к себе и выставляя щит, похожий на мыльный пузырь. — Если он лопнет, мы можем погибнуть… Эй, да не дергайся!

Мерула оказалась в таком же пузыре и Том переживал за нее больше, чем за себя. Если с ней что-то случится… Что-то случится из-за него…

Жизнь будет кончена.

И тут морж, шевельнувшись, не удержался на башке каменной змеи и хлопнулся вниз.

Вверх взметнулся кровавый фонтан. Расширяясь, он обдал алой слизью каменных змей, дождем простучал по прозрачному куполу — и наконец прекратился. Барнаби убрал щит.

— Змееныш! — закричал Том. — Он же там, в банке!

Он рванулся из-под руки Барнаби, оскальзываясь побежал к лесенке. Но затормозить не сумел — улетел в яму боком… Гадкая, пахнущая медью жижа, накрыла с головой и выбросила из себя. Том с отвращением отер лицо и пополз к каменным клыкам… У змеиной пасти он остановился. Кровавый потоп захлестнул где-то с метр пещеры, но не пошел вглубь.

Поверхность под ногами задрожала и Том, не удержавшись, хлопнулся на задницу — Барнаби прыгнул за ним.

— Что там? — прокричал он.

— Цел! — крикнул Том. — Но я не могу попасть внутрь, тут все…

— Понятно!

Барнаби дошлепал до змеиной пасти по противно хлюпающей поверхности и очистился одним движением палочки. Хмыкнул. Сказал:

— Новый урок. Очищающие чары. Пишешь в воздухе вот такую “эс”. Экскуро!

Том ощутил, как липкая гадость исчезла с его тела. Поднял палочку и наставил на каменную морду:

— Экск… Ой. У меня все.

— Ловко увернулся от уборки, — заметила сверху Мерула.

Том огорченно поднял голову. Он не знал, что ответить.

Барнаби одним движением палочки притянул к себе банку с яйцом и вручил ее Тому:

— Держи. Поставишь пока в комнате. Я тебя сейчас подниму вверх левитационными чарами, иди умывайся — и на завтрак.

— А как же ты? — спросил Том, прижимая к себе банку с питомцем.

— Я… ну, я буду убирать это, пока оно не засохло, — Ли поскреб пальцами в затылке. — Встретишь Саймона — ори “люмос”. Пока будет жмуриться — беги.

Барнаби наставил на Тома палочку и его окутала невесомость. Залитый жижей пол отдалился, ушел вниз… Над головой каменной змеи его перехватила чарами Мерула, крикнула “держу!” и поставила на площадку.

Мерула успела тут расчистить, пока они возились внизу.

— А ты и правда, рекордсмен, — на ее лице удивленный Том разглядел улыбку. — А теперь, покажи мне еще раз, свое движение палочкой! — потребовала девушка.

Том показал, нарисовав в воздухе разомкнутую окружность.

— Эх ты, художник, — фыркнула Мерула. — Ты круг криво рисуешь. Твое заклятие работает, только потому, что ты вбухал в него кучу магии. Но криво, как твой круг… Иди уже мойся, несчастье!

“Она назвала меня несчастьем, — огорченно подумал Том. — Самая красивая девушка на Земле назвала меня несчастьем!”

И Том пошел, оставляя бурый след. И по дороге ему повезло нарваться на весь свой курс, идущий завтракать. Еле успел прикрыть банку рукавом.

— Что это? — с отвращением спросил Джекил, оглядывая его.

— Кровь, — буркнул Том, протискиваясь мимо прижавшихся к стене однокурсников.

— Откуда? — только и поинтересовалась Торнтон.

Том отметил — она единственная не смотрит брезгливо.

— Неудачное заклинание, — объяснил он, ничего не объясняя. — Это не моя, если что.

И нырнул в коридор.

***

В зеркале отражался натуральный хоррор. Лицо было чистым, но жижа успела въесться в ткань и волосы: нижняя мантия покрылась пятнами, а прическа обрела розовый оттенок. Ботинки хлюпали и вид имели вовсе неописуемый. Том с отвращением скинул это все в корзину для грязной одежды, спрятанную за дверью душевой. И нырнул в кабинку.

Пока он намывался и переодевался, завтрак почти закончился. Том успел только насовать по карманам булок и сэндвичей, да ухватить кубок тыквенного сока, прежде чем еда пропала со столов. До Зельеварения было еще пятнадцать минут, так что Том завтракал на ходу.

Его да-провались-он сосед влетел под самый звонок, наградил Тома неожиданно-враждебным взглядом и бухнул сумку на стол.

— Минус два балла Гриффиндору за опоздание, — профессор Снейп в классе появился совершенно бесшумно.

Сосед одарил декана злобным взглядом, но в этот раз смолчал. Научился.

Декан оглядел всех мрачным взглядом черных глаз:

— Когда я вхожу в класс, домашнее задание уже должно лежать у меня на столе, — сказал он тихо. — Надеюсь, у вас хватит ума запомнить это простое правило. Сел!

Подскочивший с места гриффиндорец Маккензи вздрогнул, как от удара.

— Я разве сказал вам вскочить и устроить столпотворение? — брезгливо спросил профессор. — Сдадите конспект вместе с образцом зелья в конце урока. Рецепт на доске… Кто мне ответит, что такое “стандартный ингредиент”?

Том порадовался, что в этот раз прочитал учебник заранее и даже выяснил, что это такое. Оглядевшись, он увидел несколько поднятых рук и предпочел свою не поднимать.

— Это стандартная смесь трав, заготовка для нескольких зелий, — бодро оттарабанила Лоусон, после кивка декана. — В нее входят: полынь, рута, асфодель, мята…

Получив свои пять баллов Лоусон опустилась на место.

— Кто назовет пропорции состава? — вкрадчиво спросил декан.

Том огляделся — поднятых рук не было. Ему не хотелось выяснять, как Снейп отреагирует, если никто не вызовется отвечать, поэтому он поднял ладонь сам.

— Мистер Фрезер?

— На одну часть полыни полторы части руты, две части асфодели, две с половиной мяты… — перечислял Том.

Там все было расставлено с шагом в ноль пять и даже странно, что никто не запомнил…

Получить первые пять баллов оказалось удивительно приятно. Поднявшееся настроение портил только сосед — дергался, старался и полой мантии Тома не задеть, словно тот до сих пор испачкан. Том потянул носом — может он не так уж хорошо смыл кровь моржа?

Мокрые волосы неприятно холодили шею. Когда Том отправился за ингредиентами, его внезапно поманил к себе декан. Том подошел, и профессор молча вскинул палочку. Лоб обдало теплом, потеплело за ушами… Волосы стали сухими. Том улыбнулся профессору, но тот не ответил на улыбку.

С таким составом, на взгляд Тома, зелью не надо быть волшебным, чтобы усыплять. Все-таки его мать флорист и Том кое-что об этом знает! Лаванду ставили в спальне для хорошего сна, валериану вообще в аптеке продают, как успокоительное.

Нет, правда. Какое значение имеет в этом зелье финальный взмах палочкой над котлом?

Но, класс зельеварения не располагал к экспериментам. Том старательно перетирал в ступке лаванду со стандартным ингредиентом, внимательно наблюдая за действиями соседа. Том ему не доверял!

Однако, все прошло на удивление гладко. Гриффиндорец ничего не напутал, они даже не поссорились. Они вообще не сказали друг другу ни единого словечка за все две пары. Возможно именно это и помогло получить в этот раз “выше ожидаемого” за зелье. Тома только занимал вопрос — почему не “превосходно”? Наверное сосед заторопился на втором этапе, Том подождал бы еще минут пять… но не вылавливать же из котла все, что этот дурак туда уже накидал?

Чары сегодня тоже были спараллелены с Гриффиндором. Послушав скороговорки и похвалив шипящие Тома (о которых Том, кстати, совершенно забыл), Флитвик объявил, что этот урок будет посвящен отработке движений.

— Кто знает, к чему может привести неверное движение при верном слове? — лукаво прищурился профессор.

— Оно не сработает? — предположил один из гриффиндорцев, не утруждая себя поднятием руки. — Или сработает не так?

— Все верно! Возможно, вы можете привести нам пример, мистер Лэмб?

Гриффиндорец развел руками.

Том поднял руку.

— Энгоргио может взорвать объект, — мрачно сказал он, дождавшись кивка профессора. — Если круг начерчен криво.

— Придется приложить немало сил, но да, такой вариант возможен! — кивнул Флитвик. — Кто еще знает подходящие примеры?

— Однажды мой дядя… — начала Лоусон. — Учил в Луковый сглаз. Но запутался в движении палочкой и в итоге указал на свои собственные ноги. Заклятие, к сожалению, сработало.

— Итак, вот они две главные проблемы, — довольно сообщил профессор, — заклятие сработает, но не так или не там. Мышцы вашей кисти, ваши локти и плечи должны быть хорошо развиты, чтобы вы могли творить чары! И сейчас мы с вами этим займемся…

На Трансфигурации Том выяснил, что утренние упражнения выжали его сильнее, чем надо. Он уже знал, что надо делать, но сил просто не хватило — превращение остановилось на середине. И МакГонагалл сняла с него баллы как за классную, так и за домашнюю работу.

Том здорово разозлился на нее. Опять его наказывают за то, в чем он не виноват! На обед Том отправился злой и ужасно голодный, но Барнаби подправил ему настроение. Сказал, чтобы Том ждал их после ужина всех троих — смотреть малыша.

А еще к нему прилетела сова! Не дождавшись его с утра, умная птица принесла письмо в обед. Том открыл его и обнаружил внутри свой снимок из выпускного альбома. То что надо! Лицо крупным планом и всего три месяца назад.

Отец просил чуть больше рассказать о школе и обещал выслать фотоаппарат, если Том напишет снова. А у братьев фотика нет! Том подумал, как они смачно утрутся — это стоило написания письма.

Бросив осторожный взгляд на стол Гриффиндора, Том понял, что Саймон еще ест. Быстро дожевав, Том выскользнул из-за стола. По-быстрому сбегать в больничное крыло и спуститься в подземелья, пока эти питаются!

…Не получилось.

Его ждали у Главной лестницы. Молча. Вся запомнившаяся ему троица — бугай с афрокосами, бровастая “красотка” и девушка с экстремальной стрижкой. Том замер, понимая, что убежать не получится, а сил колдовать все еще нет.

— Ну как вчера, тебе понравилось? — тихо спросил Саймон.

Том смотрел на него, поэтому не сразу отследил движение палочкой бровастой и не успел увернуться. Его руки и ноги рванулись друг к другу, тело одеревенело; больно ударившись спиной, он рухнул на пол.

“Если это все — легко отделался”, — подумал Том, вспомнив, что было вчера.

Но это было не все.

— Знаешь, — Саймон замер над ним, зверски улыбаясь, — ты кажется не совсем представляешь себе, что такое боль. Сейчас я это тебе объясню…

Багряный луч сорвался с его палочки. Тело зазудело, словно оплетенное невидимой паутиной — а затем каждая ниточка этой паутины сделалась стальной леской и впилась в плоть до крови! Парализованное тело не давало закричать — Том мог только смотреть… И он видел, как бровастая, радостно улыбаясь, переламывает у него над головой его палочку.

Обломки бросили ему на грудь. В другой момент это бы ужасно расстроило его, но сейчас, когда стальная леска медленно впивалась в кожу, нарезая его на кусочки живьем…

Том держался только мыслью, что его скоро найдут, обязательно найдут! Не могут не найти…

— Мелкий? — прозвучало над головой. — Фините!

И вот тут Том закричал.

***

Он кричал все то время, пока Барнаби бежал с ним к медицинскому крылу — просто не мог сдержаться. Кричал, извивался в воздухе, пытаясь избавиться от невидимой лески…

Мадам Помфри, встав из-за стойки, навела на него палочку; его окутало мятной вспышкой и Том наконец смог замолчать. Ушла даже боль из ушибленной спины.

— Раздевайте его.

…Вся нижняя мантия оказалась залита кровью. Заклятие нарисовало на теле кровавые кружева и целительница осторожно водила палочкой над каждой нитью. Затем прижимала губку смоченную чем-то пахучим и от ран оставались красноватые шрамы.

Барнаби сидел рядом, нахмуренный и очень злой.

— Том, ты чего меня не позвал? — спросил он тихо. — Сходили бы вместе. Я как увидел, что ни тебя ни этих нет…

— Спасибо, что догадался, — серьезно сказал Том.

— Догадался… — криво усмехнулся Барнаби. — Я слишком хорошо знаю Саймона — он всегда мстит за проигрыш. Тварь такая, нашел противника себе по плечу.

— Они мне палочку сломали, — тихо сказал Том, сглотнув комок.

— Я им косточки сломаю, — пообещал Барнаби. — Твари, шакалы! Парализую, переломаю кости и оттащу в самый глухой угол Хогвартса!

— Мистер Ли, — твердо сказала мадам Помфри, отвлекшись от ран Тома. — Я обычно не вмешиваюсь и не даю советов, но сейчас все же порекомендую. Вместо того, чтобы добавлять мне работы, найдите минутку, заглянуть в кабинет Минервы. Уверяю вас, ей все это тоже не понравится.

Барнаби замолчал, но по его мрачному виду вполне читалось, что идея переломать Саймону кости его не покинула.

Дверь больничного крыла скрипнула, и мадам Помфри попросила Ли:

— Посмотрите, кто там и в каком состоянии.

Барнаби вышел из-за ширмы и до Тома тут же долетел разгневанный голос Мерулы:

— Мы же договорились ходить вместе! Куда тебя пикси унесли?!

— Том собирался в больничное крыло, портрет поправить, — сказал Ли. — Я увидел, что Саймона и его подсрачников нет на месте, решил проверить…

— И? — требовательно спросила Мерула.

— Эти уроды парализовали его и бросили “Кровавое Кружево Корделии”, — глухо сказал Ли.

Повисла тишина.

— Вот за такое его уродского папашу и прибили, — на грани слышимости прошипела Мерула. — Что делать будем?

— Не здесь! — хлестко и жестко сказала Измельда.

“Она тоже тут?” — удивился Том

— Сперва отправимся к декану, — сказал Ли. — Снейпу это очень не понравится.

— И подождем, пока они утратят бдительность, — едва слышно сказала Мерула. — Насколько там плохо? — спросила она громко.

— Я успел, — выдохнул Ли. — Кожу рассекло, но в мясо не ушло.

— Тварины, — прошипела Мерула.

Тому стало так необычно приятно, что она злится на тех, кто его ранил.

— Еще и палочку сломали.

— Все грани перешли.

— Мистер Ли, мисс Снайд и Мёрк! Пожалуйста выйдите за дверь и выражайте возмущение там! — потребовала мадам Помфри. — А лучше принесите мне кроветворное из третьего шкафчика.

***

— Вот, — Барнаби потянул рукав Тома вверх, показывая декану шрамы на его плече.

Пока Помфри лечила его, Ли и его подруги успели сходить в подземелья и вернуться с одеждой Тома. Обиднее всего, что пока лечился — пропустил финальную экскурсию по замку, а повторять ее специально для Тома никто точно не будет.

Декан жестким взглядом посмотрел в лицо Барнаби:

— А теперь вы расскажете мне все, что произошло, — сказал он с прозвучавшей в голосе угрозой. — Я не хочу, чтобы Минерва потом ткнула мне под нос тем, что творили вы.

— У меня выброс был, — очень тихо сказал Том. — Их задело и они решили отомстить. А перед этим я обжег их “люмосом”, потому что у меня болели глаза, а они не пропускали в больничное крыло…

— Я провожал его, — глухо добавил Барнаби. — Сказал этим, что веду парня к мадам Помфри, но им было плевать.

— И палочку сломали, — едва слышно произнес Том.

— Бишоп разломила его палочку, — Барнаби достал из кармана обломки. — Вот.

— Идите со мной, — злобно сказал Тому Снейп и быстрым шагом пошел к двери. Полы его черной мантии казались крыльями летучей мыши.

Привел их на третий этаж, постучал по двери и ворвался внутрь, не дожидаясь ответа. Ухватив за плечо, втащил Тома следом.

Профессор МакГонагалл что-то писала в уютной комнате, за совершенно шикарным резным столом из красного дерева. На деревянных панелях резвились львята.

— Посмотрите, что творят ваши шестикурсники, — прошипел Снейп. — Мистер Фрезер, раскройте мантию.

Том неловко завозился, и декан, не выдержав, сам дернул его за ворот, раскрывая расписанную шрамами грудь.

Профессор МакГонагалл выскочила из-за стола и нагнулась над Томом, ее гневное лицо, казалось, резко помолодело.

— Мистер Гудвин будет наказан, — прошипела она, словно злая кошка. — Его опекуны будут извещены, каким замечательным заклинаниям он научился.

Декан казался изумленным:

— Вы уже знаете кто?..

— Я приму меры, — строго сказала МакГонагалл.

— Бровастая мне палочку сломала, — пожаловался Том. — Я не могу уроки делать.

— Мэри Бишоп, — выплюнул декан. — Пусть потрудится компенсировать.

Лицо МакГонагалл построжело:

— Зачем ей ломать палочку мистера Фрезера?

— У него был выброс, задевший мисс Бишоп, — декан не дал Тому и рта раскрыть. — Видимо это было самым умным, что пришло ей в голову, — голос его сочился ядом.

— Я выясню, — величаво сказала МакГонагалл.

Снейп бросил на нее мрачный взгляд и снова потянул Тома за собой. С силой захлопнул дверь.

— Не советую рассчитывать на компенсацию, — сказал он холодным голосом. — Профессор МакГонагалл всегда защищает гриффиндорцев — и будет их защищать. Даже если они переходят все границы. Вопрос палочки вам придется решать самому, с наибольшей вероятностью.

— У меня есть деньги, — тихо сказал Том, чувствуя, как внутри разгорается злость.

Пусть только эта уродина-шестикурсница повстречается ему с полным резервом! Пусть только повстречается! Только одна повстречается! Том ее палочку бобрам скормит.

— У меня будет время вечером, — сообщил ему декан. — Я отведу вас в Косой Переулок.

Том мысленно вздохнул: он-то понадеялся, что его снова отправят с Барнаби.

***

— Как ты собираешься его назвать? — спросила Мерула.

Шестикурсники отловили пару домовиков и забросили их в зал — убирать то, что не получилось убрать палочкой. Поэтому сейчас все собрались в спальне у Тома и Мерула, без лишних церемоний плюхнулась на кровать и теперь разглядывала малыша лежа на животе поперек покрывала.

— Да они обожают работать, не дергайся, — отмахнулся Барнаби на вопрос Тома о домовиках. — Их главное счастье — быть полезным волшебникам.

Том немедленно заподозрил, что таких полезных существ, не иначе как искусственно вывели. Но это в общем-то неважно, а важно что в зал пока соваться не следовало — уж больно феерично там пахло. Поэтому Барнаби привел Мерулу и Измельду к Тому в комнату и теперь гордо демонстрировал им инкубатор.

Змееныш к вечеру выполз целиком и свернулся на дне банки. Он был очень красивый — золотая спинка и серебряное брюшко. И весь с радужным отливом, как компакт-диск. Когда Барнаби приблизил к стеклу палец, змееныш встал в стойку и зашипел, раскрыв шикарный спинной гребень — прозрачный, с таким же радужным отливом, как и все тело.

— Ути, кто это у нас такой грозный? — подхватила банку Мерула. — Ути зайка, такой, злится, хвостиком трясет, ты только посмотри!

Тому послышался тяжелый вздох Измельды.

— И где этот зайка будет жить? — поинтересовалась она.

— Как раз хотел попросить тебя — можешь сделать подсветку и температуру? — попросил Ли. — Я трансфигурирую аквариум…

И тут Мерула поинтересовалась, как Том назовет малыша.

— Джерри, — сказал он и понял, что никто не понял.

— Как-то слишком просто для этого красавца, разве нет? — спросила Измельда. — Кстати, вы уже определили его вид?

Барнаби взял с сундука Тома энциклопедию, которую они прихватили из библиотеки и показал ей.

— Вы снова выходили вдвоем! — обвиняюще сказала та.

— Не вдвоем, — отмахнулся Барнаби — До библиотеки довел Снейп, а обратно шли с Эрикой и Мелвином.

— Мультик такой был, “Том и Джерри”, — сказал Том. — Про кота и мышь. Я подумал, что будет забавно…

— Мультик? — непонимающе наморщила лоб Мерула.

— Это такая маггловская штука, типа фантазии, но плоская… — пояснил Барнаби.

— Фантазии? — теперь была очередь Тома морщить лоб.

— Это… придуманные истории, их делают в Омуте Памяти. Смотреть можно через Омут Памяти, или во сне, через подушку, — пояснил Барнаби. — В некоторых можно и участвовать, я тебе потом дам парочку поглядеть…

— Может назовешь его Салазаром? — предложила Измельда.

Том не успел ответить, как Мерула закатила глаза и сообщила, что каждый слизеринец, у которого есть змея, называет ее Салазаром и никак иначе.

— А это мальчик или девочка? — вдруг задумался Том. — Как вообще понять?

— Владельцы змей обычно определяют так: если змея отложила кладку, значит это самка, — хмыкнул Барнаби. — Хотя у самцов хвост потолще.

Том посмотрел на хвост Джерри. И все посмотрели на хвост Джерри. Барнаби поднял банку повыше и теперь разглядывал его снизу.

Мерула фыркнула, а затем, не вставая, несколькими движениями палочки разметила над сундуком четыре точки. От точек вниз поползли лучи, воздух помутнел… Еще парой движений Мерула наколдовала в новом террариуме песок.

Барнаби молча забрал инкубатор, развязал тряпочку и наклонил банку над террариумом; змееныш немедленно скользнул на песчаную подстилку, встал в стойку и злобно зашипел.

— Ну, давай посмотрим, кто ты… — старшекурсник подхватил энциклопедию. — Том! Тот гоблин тебе что-нибудь говорил, чье это может быть яйцо?

— Он говорил, что это золотой океанский змей, — с сомнением сказал Том. — Но перед этим он пытался продать мне под видом семян крокодильи зубы, так что…

— Он предлагал тебе крокодильи семена?! — блеснул глаз Измельды.

— А что, из них правда вырастают крокодилы? — недоверчиво спросил Том. — Я думал, тот шулер просто врет.

— Вырастают-то вырастают, — Ли почесал подбородок. — Но дерутся как сволочи. Если это, конечно, правда были семена.

— Да, он так и сказал, — растерянно подтвердил Том. — Сказал, выживет самый сильный и станет моим охранником…

— Чего?! — вырвалось у Измельды. — Выживет действительно самый сильный, — мрачно улыбнулась она. — Но он станет не охранником, а монстром-людоедом, с которым почти невозможно справиться…

— Зато броня из шкуры отличная получается, — заметила Мерула. — Такая мантия зеркалит чужие заклятья…

— А если съесть сырое сердце, — мечтательно сказал Барнаби, — станешь сильнее, и как волшебник и… — Ли напряг бицепс.

— Хватит делить шкуру неубитого крокодила, — фыркнула Измельда. — Что-то еще про яйцо говорил?

— Предлагал его сварить, — помрачнел Том. — Пустить по воде и искать клады… Тоже врал?

— Не врал, — тихо и зло сказала Мерула. — Да, это яйцо укажет клад. Но того, кто осмелится его сварить, накажет океан. Гленмор Пикс, убив морского змея, больше не мог взойти на корабль. Шторма не пускали его в море.

— Должно быть, гоблин собирался продать его какому-нибудь дурачку, а потом, когда тот утонет, подобрать, — предположила Измельда.

— Я нашел его! — довольно объявил Барнаби, потрясая книгой. — В самом деле, подвид морских змеев… Пикси. Том, боюсь, через годик тебе придется выпустить твоего Джерри. Они до тридцати метров вырастают.

— А кормить чем? — поинтересовался Том. — Я сегодня в Косом Переулке бы сразу и корм купил… Встречу эту с полным резервом — попрощается со своей палочкой! — выпалил он на резко вспыхнувшей злости.

— С этими мы сами разберемся, — серьезно сказал Барнаби. — Не надо.

— Покажи обломки, — внезапно потребовала Измельда.

Том протянул ей останки палочки.

— Перо феникса, — задумчиво сказала шестикурсница, покачав их в ладони. — Не повезло. Волос единорога или жилу дракона руками не порвать и палочку можно было бы починить…

Том молча пожал плечами. Что уж тут поделаешь.

***

Барнаби пообещал научить Тома рыбачить. Сперва Ли подбивал его вступить в клуб ныряльщиков, но когда Измельда сказала, что с таким контролем Том вместе с гриндилоу и себя сварит — немедленно передумал. Времени добыть корм у них — до первой линьки малыша.

Сам Том пообещал поискать в архивах клуба ворожбы морской вариант заклинания “Агуаменти”. Малышу нужна возможность поплавать.

Мерула пообещала соорудить потом террариум поуютнее, а Измельда по-быстрому нарезала руны на куске дерева и процарапала что-то на крупном желтоватом кристалле. Кристалл после этого засиял мягким красивым светом. Том наблюдал за этим со смесью благодарности и зависти. Он тоже хочет так уметь!

Террариум Мерула переместила к полкам. Измельда передала Тому изрезанную деревяшку и эта штука вдруг согрела ему руку до самого локтя.

— Закопаешь в песке.

— Только без перчаток не лезь! — озабоченно предупредил Барнаби. — Так-то он ядовитый.

— Эй, а где он? — подозрительно спросила Мерула и одним взмахом заскочила на кровать.

Том немедленно запрыгнул следом; села рядом и подобрала ноги Измельда. И только Барнаби остался стоять. Плечи его вздрагивали, старшекурсник тихо смеялся.

— Да он в песок закопался, вон хвост торчит, — наконец выговорил Ли. — Или вы думали, он в дыхательные дырочки проскользнул?

Мерула медленно сползла с кровати, подошел к террариуму и Том. Хвост в самом деле торчал.

— Не забывай закрывать крышку, — серьезно сказала Измельда. — Забудешь — прокляну.

***

Снейп подозвал Тома к себе после ужина. Они прошли мимо кабинета зельеварения и зашли в соседнюю дверь, очутившись в мрачной комнате с низким потолком. Вдоль всех стен здесь тянулись полки с банками, словно в анатомическом музее. Тому хотелось поразглядывать “экспонаты”, но он не осмелился отстать. Декан подошел к большому — в человеческий рост — камину, сбоку от заваленного пергаментами стола.

Видимо это и был его кабинет. Том подумал — неужели Снейпу здесь нравится? Так мрачно и неуютно…

Декан взял плошку с каминной полки.

— Когда пламя позеленеет — войдите в камин и четко произнесите “Косой Переулок”, — скомандовал он. — Соедините ноги и прижмите руки к туловищу. Глаза рекомендую закрыть, чтобы их не засыпало пеплом. Все понятно?

Том кивнул, очевидно это был еще какой-то волшебный способ перемещения… Так, а ведь он недавно что-то читал про камины!

Снейп зачерпнул в плошке и высыпал в пламя порошок. Огонь позеленел…

Том, как и было велено, шагнул в камин, прижал руки к бокам и отчеканил:

— Косой Переулок!

Его словно подхватило бешено крутящимся вихрем. Том ощущал что его куда-то несет, но не отрывал рук от тела и не открывал глаз. А затем он больно шмякнулся на каменный пол.

Глаза открылись сами собой. Том обнаружил что лежит на плитах перед огромным камином в зале просторного паба. Маги за соседним столом азартно играли в бильярд, совершенно не обращая внимания на то, что из камина тут кто-то выпал.

— Вы собрались лежать здесь до понедельника? — раздался голос декана.

Том повернул голову и увидел, как профессор переступает через низенькую решетку. Встал и попытался отряхнуться, но только размазал золу по ткани.

Снейп поморщился и коснулся его плеча палочкой. Мантия Тома стала чистой.

“Я тоже так хочу уметь”, — думал Том. Вообще страшно хотелось уметь делать что-то полезное, а не только приносить разрушения!

В лавке Олливандера было пусто и тихо. На звонок вышел не сам мастер, а какой-то щуплый длинный парень с неряшливыми космами ниже плеч.

— Сейчас деда позову, — буркнул он. — Ждите.

Ждать пришлось долго.

Том боялся, что мастер будет как-то комментировать его сломанную палочку, ругать его… Но нет. Просто молча предложил еще одну похожую — и в этот раз Том отследил соприкосновение… его магии и магии палочки. Да, у палочки была своя магия! Но этому фениксу Том по душе не пришелся — соприкосновение закончилось взрывом.

Олливандер невозмутимо поправил перекосившиеся полки и предложил Тому новую палочку. Том успел отдохнуть и в магазине снова творилась всякая дичь. Мастер спокойно терпел.

На этот раз Тома выбрала вишнёвая палочка — тоже довольно длинная и с пером феникса. Олливандер порадовал Тома сообщением, что из вишни получаются палочки удивительной волшебной силы. Судя по кислой физиономии Снейпа, он тоже оценил.

Палочка удивительной силы — это ж именно то, что Тому сейчас нужно. Он уже успел почувствовать, как легко… Прошлая палочка казалась ему трубочкой, по которой пролетала сила. Эта ощущалась полноценной трубой.

Том осмелился робко попросить что-то менее сильное, чем возмутил Олливандера до глубины души. Но Тома внезапно поддержал декан.

Теперь Олливандер кидал Тому коробочки не воодушевленно, а с некоторым раздражением. Следующий отзыв Том почувствовал от тонкой белой и очень красивой палочки из ивы. Это было странное чувство. Палочка не подходила ему идеально, но… но… Том не знал, как описать это ощущение. Не продолжение руки — но словно рука друга. Пес его знает. От взмаха этой палочкой окна сковало тонким морозным кружевом, а Олливандер сказал, что ива хороша для заклинаний.

Том решился; палочка не подходила идеально и это давало надежду немного лучше контролировать свою магию.

В трубу улетело восемь галеонов. У Тома осталось три галеона и девять сиклей на весь год… А если ему снова сломают палочку? Надо было обсудить это с Барнаби, Том надеялся, что тот подскажет, что делать.

***

Глава 25 Пророчество

В пятницу Виктор наконец победил Трансфигурацию. Его спичка посеребрилась и заострилась.

Лаки был прав — предыдущие дни Вик думал о чем угодно, кроме трансфигурации. Но сегодня об этом чем угодно он успел подумать на Зельях — сегодня все уроки были спарены со Слизерином.

Сосед пришел на занятия с мокрой головой, а Лоусон успела шепнуть Виктору, что видела, как Фрезер шел откуда-то покрытый пятнами крови и что-то пряча за рукавом…

Вик все думал, чем же Фрезер с утра занимался и чья на нем была кровь, но так ничего и не надумал. По лицу соседа ничего не читалось, но Виктор бросал на него взгляды и думал, что Фрезера никто еще как следует не разглядел. Затравленный маглокровка, ага. Но Вик видит высокомерный изгиб бровей, пальцы ловко смешивающие травы… Окончательно Виктор убедился в магическом происхождении Фрезера, когда тот назвал пропорции стандартного ингредиента. А ведь даже Лоусон их не вспомнила!

Убедившись в своих подозрениях, Виктор преисполнился к соседу особенным отвращением. Крутилось в голове — преступления его родителей, утренняя кровь, шашни с убийцами… Чем они там занимались?

…А зелье сосед запорол. Опять. Может даже специально тормозил с помешиваниями, Виктору назло. Не отбирать же мешалку у Снейпа на глазах!

Чары прошли ровно. Странно, что именно на этом предмете они и не колдуют, а только делают упражнение за упражнением…

Лоусон сидела с какой-то рыжей, а Вик сел с Джереми и они здорово поболтали о футболе, пока крутили пальцами. Это хорошо отвлекло Виктора и на Трансфигурации он наконец победил спичку!

Во время обеда Вик успел поделиться новостями с Саймоном — что Лоусон видела Фрезера всего в крови.

— Они где-то тренируют темные заклятья, — категорически сказала Мэри. — Где-то в школе.

— Пусть твоя подруга последит за ними, — тихо сказал Саймон. — Нам не удалось раскрыть их тайное место, но у неё может получиться.

Вик с трудом, но удержался от того, чтобы рассказать про план Талботта. Но честно говоря, Саймон как пойдет, так вернется битый. Нет, лучше молчать…

Обедать старшекурсники закончили быстро — они собирались проведать своего азиатского друга (черт, Вик опять забыл, как его зовут) в больничном крыле.

После обеда они всей компанией — Виктор, Лаки, Санни и каким-то чудом не опоздавшая опять Лоусон пересеклись в Зале Наград.

— Я бегала в тот коридор, — Зельда таинственно сверкнула глазами. — Я видела место, откуда начинались кровавые следы! Я положила к противоположной стене бумажку, так что… ведите скорее вашего Уингера, пока ее никто не убрал!

Ну и они помчались искать Уингера. Шестикурсники уже разошлись, к тому же у каждого из них было свое расписание… Вик взял на себя класс чар, Лаки — теплицы. Зельда должна была проверить, нет ли Уингера в подземельях, а Санни достались расположенные рядом кабинеты ЗОТИ и изучения магических существ.

…Встретившись снова, они выяснили, что Уингера никто не нашел. Изучив рейвенкловкую брошюру с планом замка, они отправили Санни в кабинет маггловедения, Лаки взял на себя древние руны, а Зельда — Нумерологию. Виктору, как самому спортивному, досталась башня прорицаний. Там он постоял, посмотрел на закрытый люк и, решившись проорал: “Уингер не у вас?”

Над головой зашебуршало, люк открылся. На Виктора сверху вниз глядела… хиппи. Многослойные мантии, огромные стрекозиные очки и куча блескучих бус-браслетов-цепочек никак не давали Виктору отделаться от этой ассоциации.

— Ты ищешь несчастий, бедный мальчик, — прошелестела она. — Но истинное несчастье найдет тот, кто не смирился с тем, кто он есть…

И закрыла люк.

*** пророчество— Про Трелони говорят, что она немного… того, — Зельда выразительно постучала пальцем по виску.

— Не совсем так, — сосредоточенно сказал найденный Лаки Уингер. — Трелони слишком любит драматизировать, это верно. Ее любимый трюк — предсказать кому-нибудь смерть… Но ее небольшие замечания обычно сбываются. Однако, до этого их практически невозможно истолковать, — шестикурсник тяжело вздохнул.

— Если в ложь поверишь ты, мертвый, но живой у могильной у плиты заберет с собой… — пробормотала Бадия. — В прошлом году Трелони сказала это Ханне.

— “В ложь поверишь ты”? — зацепилась Лоусон. — А что-то еще Трелони говорила?

— Я не все запомнила, — призналась Бадия. — “Горьким семенем взойдет старая вражда, двое в лес за ней уйдут раз и навсегда…”

Ее голос задрожал, девушка умолкла.

— “Если пятеро придут, принеся огонь, то они повергнут в прах черную ладонь”, — глубоким голосом добавил Талботт.

Вик бросил взгляд на Санни, тот стоял с таким лицом, будто Санта-Клауса увидел. “Настоящие предсказания, настоящее приключение”, — легко читалось в его глазах.

— Мордред, — не выдержала Лоусон. — В каком порядке это расставлено, я не понимаю?

— Горьким семенем взойдет Старая вражда, Двое в лес за ней уйдут Раз и навсегда. Если в ложь поверишь ты, Мёртвый, но живой У могильной у плиты Заберет с собой. Что-то там про имена Потревожил сон, И чего-то там еще Было всемером. Если пятеро придут, Принеся огонь, То они повергнут в прах Черную ладонь. В кости лучше не играть Детям всех веков. Слишком рано можно встать В сапоги отцов, — продекламировал Талботт.

Зельда смотрела на него с очень сложным выражением лица.

— Что? — внезапно накинулась на нее Бадия. — Давай я тебе прочитаю внезапно стихотворение и посмотрю, сколько ты запомнишь! А Трелони сама тут же все забыла…

— Да мы ничего такого и не говорим, — успокаивающе произнес Санни. — Я так понимаю, первая часть предсказания, она…

— Исполнилась, — кивнул Талботт. — Последняя часть предсказания содержит предупреждение, которое, на мой взгляд несет следующий посыл: “Хватит ворошить кости прошедшей войны”. Другими словами, делать то, чем занимается Саймон с подругами…

— “Если в ложь поверишь ты”, — задумчиво повторила Зельда. — Ханна пошла в лес, поверив неправде. Я сперва подумала, что та троица не проводила запретных ритуалов, а остальные заблуждаются, но заблуждение — не есть ложь, понимаете? И даже неправда — не обязательно ложь.

Повисло глубокомысленное молчание.

— Точно, — заметил Санни. — Только ложь есть ложь — намеренное введение в заблуждение.

— Верно, — медленно и очень задумчиво произнес Талботт. — Саймон, Мэри и Энис не врали Ханне. А вот карта… карта, которую удалось так удачно стащить у Барнаби из сумки…

— Все это было ловушкой с самого начала, — прошелестела Бадия. — Так или иначе… Своими или чужими руками — они убили Бена и Ханну!

— Не так все просто, — вдруг сказал Талботт. — Их трое — а в предсказании говорится про семерых, потревоживших чей-то сон…

— Мертвых, — глаза Бадии вдруг широко раскрылись. — “Вспомнив мертвых имена потревожил сон!”

— Может ты припомнишь, а всемером-то там чего было? — молящим голосом попросил Санни.

Девушка покачала головой. Одна из звезд на ее платке от движения сорвалась вниз, прочертив по ткани длинную белую черту.

— А меня больше волнует эта часть, — подал голос Лаки. — “Если пятеро придут, принеся огонь, то они повергнут в прах черную ладонь”. Это точно еще не сбылось.

— Нас тут шестеро, — тут же сказал Санни. — Какая-то нумерология, а не предсказание. То двое, то семеро, то пятеро.

— Ты гений, — вдруг бросил Талботт. — Посмотри: двойка — сомнения, ложные иллюзии, запутанные ситуации, тайные игры, противостояние добра и зла. Это число находится под управлением Луны, которая бросает на все тень сомнений.

— Зато семь олицетворяет мудрость и тайное знание, — с сомнением заметила Бадия. — Число полноты мира. Счастливое число.

— А пятерка что значит? — заинтересовался Санни.

— Пятерка является числом победы, которая достигнута тяжелым трудом, — пояснил Талботт. — И это подходит, верно?

— По-моему, вы слишком ушли в символизм, — с глубоким сомнением произнесла Лоусон. — Давайте честно — мы сейчас ни за что не отгадаем, кто те пятеро. Я ставлю на авроров.

— А почему на авроров? — шепотом спросил Санни.

— А кто еще полезет с нежитью воевать? “Мёртвый, но живой, черная рука, вспомнив мертвых имена”... Ребята, это точно нежить. Вот что получается: семеро каких-то уродцев разбудили неживую дрянь. Барнаби, Мерула и Измельда нашли логово этой дряни и радостно потирая руки направили туда Саймона. Чуть получше, чем самим душить, но все равно уроды…

— И что нам теперь с этим всем делать? — задумчиво потер подбородок Лаки. — Может стоит подойти к школьной администрации?

— Доказательств никаких, — прошелестела Бадия.

— Да, это была идеальная ловушка, — в голосе Зельды Вик неожиданно расслышал нотки гордости… Нашла чем гордиться!

— … И мы в конце концов пойдём искать их логово или уборки дождёмся?

— Почему ты не пометила краской? — возмущенно спросил Санни.

— У меня не было краски, гений, — беззлобно фыркнула Зельда. — К тому же, увидев пометку Мерула, Барнаби или кто там ещё развлекался с утра… Они бы что-то заподозрили, а бумажка — это просто бумажка.

***

Просто бумажки на месте уже не было. Это было ожидаемо, но Вик расстроился.

— Ничего, — негромко сказал Талботт. — Теперь мы знаем что искать надо здесь и с этой стороны коридора, а все остальное лишь вопрос времени и терпения. А сейчас нам стоит сделать перерыв. И надо снова собраться всем вместе, возможно сейчас Саймон сумеет меня услышать…

Уингер попросил Виктора передать Саймону просьбу о встрече — в середине дня, в воскресенье. Он правда никуда не торопился.

А Зельда позвала их посидеть в субботу в Общей гостиной, поиграть с ее друзьями в настолки.

— Что? — слизеринка выразительно приподняла бровь. — Мы же не можем жить одними только расследованиями. Мне тайна щекочет нервы так же, как тебе, Вик.

И Виктор смирился. Потерял бдительность. И был затащен учить уроки в башню Рейвенкло, а Зельда радостно ускакала куда-то по своим увлекательным делам.

Через пару часов, сделав уроки, переместился куда-то в сторону развлекательной литературы Санни. А они… Лаки внезапно напомнил Виктору, что они кое-что пообещали деду. Учить программу маггловской школы, например.

— Давай в клуб географов вступим, — предложил Вик, которому внезапно стало ужасно лень. — Какой смысл учить только маггловскую часть?

— Раньше в школе был тайный клуб исследователей Запретного Леса, — вдруг высказался отползший вроде бы Санни. — Я даже знаю, как туда вступить, но его закрыли…

— Это… не совсем то, что я имел в виду, — осторожно заметил Лаки. — Ладно. Пикси с ней пока, с той географией…

И остаток вечера они мучали книгу Саламандера, пытаясь запихнуть зверей в волшебный чемодан.

А перед отбоем Лаки внезапно заявил Виктору, что им надо в Запретную Секцию.

***

Глава 26 мантия-невидимка

Утро Лаки началось с урока Трансфигурации, испортившего ему настроение на весь день. Декан сдержал обещание — МакГонагалл не обращала на Лаки никакого внимания и это оказалось неожиданно сложно пережить.

Черт побери, Лаки чувствовал себя натурально пустым местом. Все, кроме пары хаффлпаффцев уже справились. А про этих хаффлпаффцев Лаки, благодаря Гриз слишком много знал.

В частности, он знал, как они проявили себя на последних уроках Гриффит. Правда точно так же проявил себя и Фрезер, у которого с силами точно было все в порядке, но Гриз была уверена, что тот сделал это нарочно.

— Я уверена, он сделал это, чтобы она от него отстала, — вещала Зельда. — Гриффит уже успела отправить тех хаффлов назад, Фрезер знал, что она отстанет… А еще это отличный способ ввести в заблуждение врагов!

— А так вообще можно? — с глубоким сомнением спросил Санни. — В том смысле, эй, не каждый взрослый маг умеет вкладываться в одно заклинание по-разному!

— Можно, — мило улыбнулась Гриз. — Да, странно, что он сумел справиться без наставника, но чего только не бывает. В том смысле, это ничего не доказывает…

Да, они как раз обсуждали тогда теорию Виктора.

— …это указывает только на способности. Если принять во внимание теорию Джеммы…

После этого Зельда еще десять минут увлекательно пересказывала им приметы от Джеммы. Честно говоря, Лаки почти пожалел, что отказался от Слизерина — собственная комната звучала очень соблазнительно.

«Хотя нет, — подумал тогда Лаки, — меня бы там уже пережевали бы».

Слабость на этом замечательном факультете не прощали. А Лаки слаб! Слаб.

Но у него есть разум и хитрость. Так, Лаки расспросил в четверг вечером Талботта о способах скрыть себя. Лаки сказал ему, что хочет подежурить в подземельях, последить за слизеринцами и записать, в какие часы те посещают заветный коридор.

Уингер ничего не заподозрил. Он только задумался:

— Думаю, у тебя хватит выдержки не соваться в сам коридор, — сказал он наконец. — Я наблюдал за тобой, ты разумнее и спокойнее брата. На всякий случай знай — существуют чары, способные выявлять невидимок, поэтому… Хм, это хорошо бы это делать двоим, наблюдая за подходами с двух сторон, но боюсь, что две мантии я не раздобуду.

— Мантии? — осторожно спросил Лаки.

— Существуют мантии-невидимки, — пояснил Талботт. — Они делаются из шерсти одного редкого зверька и заклинаются специальными чарами. Вещь это дорогая, есть не у многих… Но вот у Тулип родители служат в ДМП, а Тонкс собирается в аврорат, возможно одна из них сумеет… Не думай пока об этом. Я еще подумаю сам, что тут можно изобрести.

Лаки долго думал, как бы подготовить брата, но в итоге, когда они наконец остались одни — бухнул все как есть.

— А… тут есть запретная секция? — выразительно удивился Виктор.

— Да. И информация о накопителях, которые отдают силу сами — там. Вик, я так не могу! — с глубокой тоской высказался Лаки. — Я уже не тяну — и это мы еще на Чарах пока только руками машем. Да, я знал что…

Лаки примолк — мимо него бежала к гостиной припозднившаяся старшекурсница.

— Что настолько хрупко, что простое произнесение его имени разрушит его? — спросил страж.

Старшекурсница буркнула “тишина” и юркнула в открывшийся проход.

Лаки дождался, пока стена встанет на место и продолжил:

— Да, я сразу знал, что не потяну, — с горечью сказал он. — Но… понимаешь…

— Я все понимаю, — перебил его Виктор. — Это просто нечестно, что именно ты, такой талантливый — и не можешь…

— Я чувствую себя здесь неполноценным, — горько сказал Лаки. — Да ты уже наверное слышал, что болтают про тех хаффлов, да? В этой чертовой школе в башне чихнешь — через минуту из подземелий здоровья пожелают…

— Лаки, прости, но болтает в основном Зельда, — осторожно сказал Вик. — И я с тобой в любом случае. Надо залезть — залезем, надо достать — достанем. Ты же всегда был старостой и лучшим учеником и я сделаю все, чтобы ты снова стал лучшим учеником!..

— …А старостой я и сам стану, — довольно закончил Лаки, у которого впервые за этот день поднялось настроение. И тут же рухнуло обратно: — Как думаешь, а не могло это предсказание быть про меня? — тихо спросил он. — Я не смиряюсь с тем, кто я есть…

Лаки не мог так просто отмахнуться от слов Трелони, не после того, как узнал, что было напророчено Ханне.

— Ну, она же не тебе это сказала, — глубокомысленно заметил Виктор. — Честно говоря, это может быть о любом, с кем мы только знакомы. Даже о том же Фрезере, если он правда маглорожденный.

— Ну… вообще да, — с сомнением сказал Лаки. — Формулировка такая, что подогнать можно чуть ли не под каждого, кто к чему-то стремится.

— Ну так и я о чем! — обрадованно кивнул Виктор. — Сейчас идем?

— Нет, нет конечно! — Лаки стало смешно. — Талботт пообещал добыть нам мантию-невидимку для наблюдения за коридором… Ну и после отбоя мы в ней погулять очень тихо сходим. Одному мне во-первых страшновато, а во-вторых, вдруг мне понадобится сделать записи — кто-то должен посветить…

— Я всегда в деле, — улыбнулся Вик. — Тогда я побежал? Не хочу сегодня возобновлять знакомство с тем старикашкой…

Глава 28 план другой стороны

***

— Да, это правда выглядит получше, — заметил Барнаби, почесав нос под темными очками. — Вопрос в том, что у тебя теперь будет с емкими заклинаниями…

— В палочку собирать все равно проще, — признался Том. — В любую.

— Это да, — кивнул Ли. — Когда я учился беспалочковой, натурально в первый раз чувствовал себя так, словно ежа рожаю… Нокс.

“Люмос” погас и Том стащил с носа очки:

— Наверное, я сегодня буду тренировать чары левитации, как велел декан, — осторожно сказал он. — Я вам тут не помешаю?

— Мы кое-куда сваливаем, — признался Барнаби. — Кстати, если нас кто-нибудь станет разыскивать, скажи им, что буквально только что нас видел… И не ходи один.

— Хорошо, — озадаченно согласился Том. Его подмывало спросить, куда это Барнаби собирается, но раз тот не сказал сразу… В конце концов, кто Том им всем? Не гонят из зала — уже спасибо…

В зале странновато пахло — чем-то вроде сухих лепестков, перемешанных с морской солью. Впрочем, это было однозначно лучше, чем тот отвратительный духан бойни, который Том оставил здесь прошлым утром.

Барнаби помог ему поставить руку и для начала Том поднял “левиосой” все вокруг, включая Барнаби и себя самого…

Но он уже знал, что делать.

— Фините, — сказал Том и они хлопнулись на батут и весело закачались на упругом камне.

— В общем, тренируйся, — хмыкнул Ли. — Думаю, к вечеру я притащу твоему Джерри пару рыбешек.

Том кивнул, как маги рыбачат, он уже примерно представлял. “Акцио рыба” или что-нибудь вроде того…

И он остался тренироваться, а Барнаби свалил. Тренировка шла ни шатко, ни валко — да, новая палочка немного помогала, но только немного. Не то чтобы Том надеялся за этот час полностью овладеть своими силами, но ждал, что у него будет хоть какой-то прогресс!

Нет. Как он ни старался, стоило взмахнуть палочкой — и в воздухе повисала модель солнечной системы, где солнцем был сам Том, а подушки изображали планеты… Серьезно, они вращались вокруг своей оси и Том не знал, как это остановить. Он убил на это весь час, кучу сил, а потом еще и выдал с расстройства выброс, превратив ближние подушки в навозные кучи. Том бросил взгляд на часы — до занятий в клубе прикладного искусства оставалось полчаса.

Как раз он отдохнет и разорит корзинку Барнаби на пару сэндвичей. Заниматься с таким вариантом подушек Том не был готов.

При входе в гостиную, в Тома неожиданно впились взгляды всех присутствующих.

“Неужели Джерри сбежал?” — успел панически подумать Том.

— Том, это правда? — негромко спросил Морган.

— Что именно? — осторожно поинтересовался Том.

— Что эти трое уродов тебя парализовали и бросили “Кровавое Кружево Корделии”, — резко сказала Грир.

— А вы-то откуда знаете? — изумленно спросил Том.

— Покажешь? — неожиданно попросила Торнтон.

— Иди сюда, — махнул рукой Морган и Тому не оставалось ничего другого, кроме как подойти к диванам, где вперемешку сидели ребята с разных курсов.

— Так покажешь? — еще раз попросила Торнтон.

Том кивнул, расстегнул застежку под горлом и раздвинул мантию, показывая шрамы на ключицах: проклятие ударило его под дых и расползлось по кругу, только немного не добравшись до шеи, спустилось по животу до пупка и расписало обе руки до локтей.

— Представляю, как ты визжал, — с отчетливым злорадством сказал Джекил.

Терпение Тома было на исходе.

— Хочешь тоже повизжать? — любезно спросил он, опустив руку к кобуре. — Ты только скажи, я устрою.

Честно говоря, Том и понятия не имел, чем бы таким ударить Джекила, ну, чтобы не задеть остальных… Но старосты по-любому не дадут им подраться, так что Том не рисковал.

— Успокоились, — не обманул ожиданий Тома Морган. — Скажи мне…

— Что ты им сделать успел? — выпалила Лоусон. — Не просто так же они тебя так… Что вы смотрите? Тут все свои и МакГонагалл никто не доложит. Фрезер, что ты им сделал?

— Да ничего особенного, — сумрачно ответил Том, который так и признался, что чуть не перекалечил гриффов. — Выброс у меня был. Парту разнесло, им досталось щепками… Вот они и отомстили.

— И, конечно же, при этом ты в очередной раз шлялся по Хогу в компании Ли… — задумчиво предположил Морган, обхватив правой ладонью локоть левой руки.

— Нет, — признался Том. — Я был с Мерулой.

— Это, конечно, все меняет, — с отчетливой иронией заметил Морган. — Ну молодец, что сказать. Значит так, чтобы я больше не видел, что ты идешь куда-то один. Куда-нибудь сегодня собираешься?

— В клуб прикладного искусства… — тихо сказал Том.

— О, мне туда же, — заметила Фарли.

— И мне, — поддержала Аллен. — Значит сопроводим.

— Я не понял, мы будем что-нибудь делать с этими гриффами? — агрессивно спросил незнакомый старшекурсник.

— Давайте подшутим над кем-нибудь из их первокурсников, — с милой улыбкой предложила Фарли. — Ничего такого, просто чтобы поняли — в эту игру можно играть вдвоем. И они подставляют под удар своих…

— Это гриффы, их такой тонкостью не проймешь, — отмахнулся старшекурсник.

— Ничего мы не будем делать, — неожиданно-жестко сказал Морган. — Вы же знаете, что Гудвин, Кобб и Бишоп цепляются только к компании Мерулы! Или вы хотите схватку факультет на факультет? Фрезер, в следующий раз думай, с кем ты по Хогу ходишь.

— В следующий раз я ударю первым, — сумрачно пообещал Том.

— Да? — с нескрываемой иронией поинтересовался Морган. — Надо же, какой у нас грозный вояка на первом курсе учится…

Джекил противно захихикал.

— В общем, я сказал, ты услышал. Мы будем сопровождать тебя, но вписываться за тебя в драку с Гудвином никто не станет…

— Да я и не ждал, — криво усмехнулся Том.

“Мои проблемы, это только мои проблемы, как и всегда…”

— Если ты от нас что-нибудь хочешь, ты играешь по нашим правилам, — серьезно сказал Морган. — Не хочешь — разбирайся сам.

Том пожал плечами, застегнул застежку и скрылся в коридоре. В комнате он первым делом заглянул к Джерри. Змееныш выбрался из песка и безостановочно кружил по террариуму. Его чешуя выглядела потускневшей — надвигалась линька. И Том должен сегодня выяснить, как сделать морскую воду…

“Играешь по нашим правилам”, ну просто мафиози на отдыхе! “Ты просишь об одолжении, но делаешь это без уважения”.

Сам так сам, как будто когда-то было иначе и кто-то проблемами Тома впрямь занимался. Отец попробовал, а от других Том и не ждет особо.

И очень хорошо, что его сегодня сопровождают — уж больно расплывчато звучал адрес клуба: “ищите в западном крыле”.

***

— Ты в какую секцию? — уточнила по дороге Фарли.

— Сам еще не знаю, — признался Том. — Но мне надо научиться рисовать.

— Тогда тебе на четвертый этаж, северо-западная комната, — кивнула Фарли и видимо решила, что все пояснила.

— А какие там еще есть секции? — осторожно спросил Том.

Объявление о наборе в клуб было составлено абсолютно замечательно — ничего толком не сказано и если бы не совет Барнаби, Том бы туда точно не завернул.

— Много разных, — охотно пояснила Фарли. — Работа со стеклом — очень тренирует контроль. Работа с глиной — развивает пальцы. Еще есть резьба, ювелирное дело… А все что с нитками и тканью — собрано в клуб рукоделия.

— А ты в какой секции занимаешься? — заинтересовался Том.

— Глина, — сказала Фарли. — Хочешь, приходи. Никто не запрещает тебе посещать несколько секций. Я могу даже побыть сегодня твоим наставником, — щедро предложила она.

— О, спасибо, — сказал Том. — Тогда я пойду на глину…

Второй раз Джемма ему не предложит, если он сейчас откажется. Не только же с шестикурсниками ему общаться?

Джемма привела его на четвертый этаж, в большой и светлый класс, окна в котором были занавешены какими-то бусинами на длинных шнурах. В комнате уместились два больших стола, когда-то крашеные в коричневый цвет, но сейчас почти полностью ободранные до гладкой серой доски. Вокруг столов уже сидели студенты разных домов, в основном курса третьего-четвертого. Том немного подотстал от Джеммы, разглядывая, чем те занимаются.

Худощавый паренек в мантии с красной подкладкой старательно лепил что-то мискообразное из глиняных спиралек. В воздухе около его головы плавал лист пергамента с примерами элементов лепки — помимо спиралей там были шары, пончики, змейки… да чего там только не было!

Рядом сосредоточенно припечатывала сырую глину деревянным штампиком девочка с двумя толстыми светлыми косами. Очень похожая на нее девушка лет шестнадцати аккуратно прикатывала к глине лист лопуха при помощи скалки. Парень с рейвенкловским значком приложив к раскатанной глине бумажный шаблон что-то сосредоточенно вырезал ножом. Две девушки рядом с ним со свирепым видом перемешивали какие-то цветные жидкости в банках…

— Ты где там? — нетерпеливо подозвала его Фарли.

Она стояла у длинных полок, тянущихся вдоль всей стенки класса. Банки с цветными жидкостями, сухие изделия, грязные банки с инструментом — на этих полках было все!

Том подошел к ней ближе и обнаружил, что за вторым столом ребята постарше работают на гончарном круге… если это можно назвать словом “работают”. Только один из них что-то делал с глиной руками, двое других беззвучно орудовали палочками. Глина сминалась и вытягивалась, словно сама собой.

— Держи, — Фарли кинула ему фартук. — Надевай, а то испачкаешься. Что бы ты хотел слепить?

— Чашку, — сказал Том, мигом вспыхнув от воспоминания о том, как пил чай из кружки Мерулы.

— Цвет? — сосредоточенно спросила Джемма.

— Бирюзовый.

— Тогда тебе нужна вот эта, она станет белой, когда высохнет… М, правда она тугоплавкая, — Джемма бросила на него из-под ресниц пристальный взгляд. — Вот я думаю, хватит ли у тебя сил зажечь печь достаточно жарко…

Том поморщился.

— Сил-то хватит, но у меня не очень здорово с их контролем…

— А что у тебя с контролем? — оживленно спросила Джемма и Тому стало неприятно.

Он-то думал, что Фарли от чистого сердца предложила ему помощь, а она что-то выведывает. Ладно, он тоже может воспринимать ее просто как источник информации…

— Не все хорошо, — спокойно ответил Том. — Я тренируюсь, но пока лучше кого-нибудь попросить.

— Ладно…

Тому показалось, или это прозвучало разочарованно? Нет, ну она же не думала, что Том сейчас вывалит ей на голову все свои проблемы?

“Хотя, если бы я уже не успел вывалить их на Барнаби, я бы наверное это сделал…”

— В общем берешь этот кусочек и где-то минутку отбиваешь его об стол, чтобы выгнать воздух…

Том отбивал глину, потом Фарли подсказала ему воткнуть в середину кома большой палец и начать растягивать стенки будущей чашки в стороны.

— Старайся, чтобы стенка была не больше сантиметра, иначе твоя чашка — бух! — разлетится во время обжига, — посоветовала она. — А кроме рисования ты чем увлекаешься?

И Тому пришлось признаться, что он увлекался всю жизнь только чтением, а научиться рисовать ему очень посоветовал Ли.

— …А так как я здесь еще не очень разбираюсь, то слушаю тех, кто разбирается, — закончил он.

— Но почему именно Ли? — Фарли мило улыбалась, но взгляд ее был пристален и холоден.

Том понял, что она его изучает, но не мог понять, чем он привлек ее внимание. Неужели Джемма прицепилась к нему из-за рисунка на обоях?..

— Ну, так получилось, — пробормотал Том. — Я немного обжегся, изучая чары, Барнаби просто был первым, кто мне встретился. Он проводил меня к больничному крылу…

— А потом вы весь вечер играли в настолки, я помню, — охотно сказала Фарли, не сводя взгляда с лица Тома. Ее пальцы словно сами по себе продолжали разглаживать глину.

Или Том себя накрутил, или в ее словах правда есть какой-то намек. А вообще, здорово неприятно узнать, что за тобой так пристально наблюдают. В настолки они с Барнаби играли в понедельник, а сейчас чертова суббота…

— Ты следила? — спросил Том как можно беспечнее и тоже постарался изобразить милую улыбку, но быстро понял, что это не его и улыбаться прекратил.

— Ну, знаешь ли это правда было странно, — Джемма же просто цвела очарованием. — Мерула и ее друзья обычно недолюбливают м-м… волшебников в первом поколении.

У Тома на мгновение свело дыхание от боли. Мерула недолюбливает!..

Но через секунду он уже опомнился. Все то время, что Том знаком с Мерулой, она не показала своего отношения к его происхождению ни словом, ни жестом, хотя здорово шокировала своим высказыванием про “магглом меньше”. Но Том так понял, что она вообще не сентиментальна.

Странновато к Тому отнеслась Измельда — скорее как к объекту исследований, чем к человеку, но подсветку для его змеи ведь сделала. Ну и в сравнении с тем, что Том ежедневно выслушивает от Джекила, Уилкиса, Миллера и их старших товарищей…

— По-моему ты преувеличиваешь, — все тем же беспечным тоном ответил Том. — Я бы назвал тех, кто по-настоящему недолюбливает, но ты их всех знаешь.

— Да, — Фарли хмыкнула, — в отличии от некоторых, Снайд не забывает, где свои, а где чужие. Но все же не могу понять — какой у них в тебе интерес?

“А вот это уже откровенно, — оценил Том. — А то все ходила вокруг да около…”

— А со мной вообще интересно, — иронично сказал он. — Просыпаясь в этой школе утром, я могу только гадать, во что ввяжусь к вечеру.

— Кстати, почему к тебе прицепился Саймон?.. Про выброс я уже слышала, но ведь до этого он трансфигурировал тебе лицо… — снова задала прямой вопрос Фарли.

— А это он мне в больничное крыло пройти мешал из-за того, что я шел с Барнаби, — хмуро сказал Том. — Ну я и обжег их тем, чем сам обжегся, они от первокурсника в первый же день опасности не ждали.

— Понятно, — удовлетворенно сказала Джемма. — Так… Если захочешь это украсить чем-то — процарапай вот этим, помажь шликером и прикладывай. Просто так не прилепляй, отвалится.

Выяснив все, что хотела, Фарли явно потеряла к нему интерес. Она поднялась с места и ушла к полкам, принявшись копаться среди каких-то гипсовых форм. А на Тома внезапно обратила внимание светловолосая старшекурсница с сложно переплетенными косами:

— Привет, — дружелюбно сказала она. — Ты здесь первый раз, верно? Я Пенни Хейвуд, глава секции. Если что-то будет непонятно, всегда можешь ко мне обратиться. Как тебя зовут?

— Том Фрезер, — представился Том. — Пока… вопросов нет.

— Хорошо. Хочешь посмотреть готовые образцы для вдохновения? — девушка просто светилась дружелюбием. По узкой золотистой оторочке на ее мантии Том понял, что она учится на Хаффлпаффе и снова пожалел, что не сумел уболтать Шляпу.

— Э-э, да, это было бы неплохо, — признал Том.

Девушка легко поднялась. Том бросил взгляд на ее работу — Пенни слепила лист кувшинки.

— Пойдем, — поманила она его.

Том вышел следом за ней из класса; они вместе поднялись два витка по винтовой лестнице — и оказались на чердаке какой-то башни. Здесь было прохладно и слышался свист ветра. Над головой скрещивались балки, с одной из них свисала летучая мышь. На посеревшую от времени обрешетку опирались разноцветные чешуйки старой черепицы, а вдоль стен тянулись стеллажи с разнообразными поделками: белыми и раскрашенными.

— Это башня Долгостроев, — торжественно объявила Хейвуд. — Сюда мы приносим все, что слишком долго стоит в мастерской. Иногда хозяева возвращаются и доделывают свое изделие, но работам на тех стеллажах уже не одно десятилетие… Кстати, их можно брать. Вдохновляйся.

Пенни ушла, а Том бродил и вдохновлялся. Особенно его вдохновил заварочный чайник с паучьими лапами — все бы ничего, но они шевелились. Здесь было довольно много чашек в травяных отпечатках, вроде тех, из которых он пил в дуэльном зале. Была чашка в виде рыбки с зубастой улыбкой и чашка с грустно моргающими глазами. Несколько чашек заросло глиняными грибами — симпатично, но не практично. Тоже самое Том мог сказать о посуде украшенной полипами. Ему очень понравились краснокерамические кружки с отпечатками кошачьих лапок и ключиков на глиняных боках, политые бирюзовой глазурью. Но его чашка была белой.

Позабавил заварочник, похожий на пень и молочник с удивленной рожей на боку. Еще тут был странный чайник с тремя носиками и чайник-тыковка.

Вот эту идею Том и решил позаимствовать. Никаких сложностей, он просто продавит дольки.

Джемма лепила горшок. Надев свою заготовку на гипсовую болванку, она вдохновленно перебирала чеканы и совсем не обратила внимания, на то, что Том вернулся. Но зато он не увернулся от внимания Пенни:

— Ручку будешь делать? — спросила та. — Можно сделать в виде тыквенной плети.

Том не собирался делать ручку, но старшекурсница была столь дружелюбна и готова помогать, что у него не хватило духу отказаться. Ее доброты и заботливости было так много, что за какие-то жалкие десять минут Том понял всю глубину мудрости Распределяющей Шляпы, которая не отправила его к этим замечательным людям.

С посильной помощью Хейвуд, которая ухитрялась помогать еще пятерым студентам вокруг, Том долепил чашку.

— Ты на первом курсе, поэтому с просушкой я тебе немного помогу, — сказала девушка, взмахивая над его работой палочкой. — Если меня не будет, поставь изделие во-он туда, за неделю все просохнет само… Сухое ставь на эту полочку, сегодня же вечером оно будет в печке.

Том мысленно отметил — ему никто и не предложил ничего зажигать. Значит Фарли точно его прощупывала и Тому ничего не померещилось…

— Обычно мы помогаем друг другу мыть руки, — Пенни отвела его в угол класса к какому-то корыту с водой. — Водопровода здесь …не предусмотрено, так что мы используем заклинание Агуаменти для создания воды. Его изучают на шестом курсе, но открою секрет — справиться с ним можно и чуть пораньше. Да, у тебя получится тоненькая струйка…

Том мысленно хмыкнул — до тоненькой струйки ему еще работать и работать!

— Но для мытья рук этого вполне достаточно, — бодро заметила Пенни. — Рисуешь палочкой вот такую волну, ударение ставишь на “е”. Агуаменти!

С кончика палочки Хейвуд полилось, как из хорошего шланга. Том поскорее подставил ладони и как следует оттер с них глину.

— Теперь ты, — Пенни положила палочку на подоконник и доверчиво подставила ладони.

— Э-э… — протянул Том. — Можно мне сперва попробовать… так?

— Да, конечно, — Хейвуд с готовностью убрала руки. — У тебя получится, я уверена!

Она ободряюще улыбнулась.

Тому показалось, что он спиной ощущает взгляд Фарли. Том несколько раз взмахнул палочкой, приноравливаясь к движению, сконцентрировал силу и выдохнул слово-активатор.

В следующее мгновение его больно отбросило спиной на ребро стола. Выронив палочку Том кулем свалился на пол… Над головой цветисто ругались несколько голосов.

— Том!

Том поднял голову и увидел встревоженную Пенни. Ее роскошные волосы вымокли и висели сосульками.

— Как ты? — с искренней заботой спросила она. Том почувствовал себя просто на редкость никчемным.

— Н… нормально, — соврал он, хотя спина сильно болела. — Как… вы все?

— Немного подмокли, но ничего страшного, — улыбнулась Пенни. — Я помогу тебе встать.

И Том, шипя сквозь зубы, был вынужден подняться. А поднявшись встретился с множеством взглядов, далеких от дружелюбия.

— Ну ты и придурок, — без обиняков поведала ему младшая Хейвуд.

— Беа, — с нажимом в голосе сказала Пенни. — Дорогая, у тебя все заклинания получаются с первого раза? Тому надо просто немножко потренироваться.

— Надеюсь, делать это он будет не здесь! — эмоционально заметил подмокший гриффиндорец с миской. — Я всяких разрушителей повидал, но чтобы расколоть камень струей воды…

Том бросил взгляд на стену и все понял. Он изо всех сил пытался получить струйку потоньше — и он ее все-таки получил. Но под чудовищным напором. Поэтому, когда вода соприкоснулась со стеной, Тома отшвырнуло, а половину класса накрыло брызгами. Ну… наверное, могло быть и хуже? Или нет.

— Декан в курсе проблемы, — сказал Том Пенни, но совсем не для Пенни. — Он дал мне упражнения и я занимаюсь отдельно от всех. Мне просто нужно немного времени, — сказал Том отчаянно надеясь, что он сказал правду.

Интересно, Джемма разнесет это по всему факультету или придержит при себе?

— С первого раза мало у кого получается, — ободряюще сказала Хейвуд, встряхнув просохшими косами. — Всем приходится тренировать заклинания, — девушка ткнула палочкой в сторону сестры, обсушивая волосы и той. — Небольшие неудачи в начале пути нормальны, не стоит делать из этого трагедию… Кого еще высушить?

***

Том ходил вдоль окон и разглядывал занавеси. Бусины на шнурах были глиняные и стеклянные. Пенни поведала ему, что это тоже работы участников клуба — то, что разонравилось, вышло не так, не вышло совсем или просто оказалось лишним — отправлялось украшать окна.

Аллен вдохновенно размахивала палочкой над раскаленным тиглем классом ниже и Том решил ее не отвлекать. Ему нужно было чтобы кто-то сопроводил его к клубу ворожбы. Один раз Том уже сбегал сам, ага. Но тогда хоть Барнаби в школе был…

— Все в порядке? — тихо спросила его заботливая Хейвуд.

— Да… Я просто жду Аллен, мне надо в клуб ворожбы, — пояснил Том.

А ждать в классе стеклодувов он счел слишком рискованным. Там было слишком много реактивов и горячих расплавов.

— Давай я тебя провожу, — приветливо сказала Пенни. — Все равно все уже расходятся.

И прежде чем Том успел возразить, девушка сцапала его за ладонь и потянула за собой.

— Э-э, нам лучше идти не так близко, — промычал Том. — Понимаешь, кто мне тут имеют претензии трое придурков со старших курсов, я не хочу, чтобы они тебя задели…

Небесная лазурь в глазах Пенни вдруг обернулась озерным льдом:

— Я сама кого хочешь задену, не волнуйся. Эти трое — Саймон, Мэри и Энис, верно?

“Да откуда все уже знают?!”

— Они, — выдохнул Том. — Они владеют темными чарами… Это называется “кровавое кружево корделии”.

— Значит это правда? — напряженно спросила Пенни. — Я слышала, что они наказаны за то что применили эту дрянь к какому-то первокурснику, но…

— Могу показать шрамы, — сумрачно сказал Том.

Пенни остановилась и посмотрела на него.

— Их поранило щепками от моего выброса, — сказал Том. — Они отомстили. Я боюсь, что они что-нибудь сделают и тебе.

Тому не хотелось, чтобы эта девушка с приветливым лицом пострадала. К тому же, она совсем не выглядела бойцом. В случае с Аллен и Фарли Том был хотя бы уверен, что Джемма успеет убежать и поднимет шум на весь Хогвартс…

— Они ничего мне не сделают, — медленно сказала Пенни. — Сегодня их вообще никто не увидит. МакГонагалл отправила их на весь день на кухню, мыть посуду и запретила домовикам помогать. Завтра им разрешено только посетить библиотеку, чтобы сделать уроки — и они должны снова отправитьсяна кухню. Я думала, это все сплетни, что они…

Том подхватил рукав свободной рукой и скатал мантию по плечо. На ночь Ли помог ему смазать шрамы, но они так и остались красными. Тогда-то Барнаби и объяснил Тому что следы темных чар всегда ужасно трудно свести.

— Если я их увижу, я им все выскажу! — яростно сказала Хейвуд.

***

В клубе ворожбы нужных чар Том не нашел, поэтому, после обеда он направился в библиотеку. Один. Раз уж ему сегодня ничего не грозит, то зачем отвлекать людей?

Всего за час он узнал, что заклятие Агуаменти имеет три вариации и тучу модификаций! Самый простой способ конденсировал воду из воздуха и был доступен чуть ли не сквибам. Классический способ представлял из себя по сути трансфигурацию. Ну а способ третий лепил молекулы воды из водорода и кислорода. Журнал “Чудесные Чары” сообщал, что изобретатель заклинания, подбирая нужное движение трижды взрывал собственный дом.

Классическое же заклятие имело две модификации. Чуть продлив движение палочкой и добавив слово “марино” можно было сделать воду соленой. А третий вариант заклинания вообще имел модификации на любой вкус! Можно было сделать морскую воду, можно тыквенный сок, а можно даже газировку и пиво. Том старательно записал карандашом себе в блокнот все, что обнаружил. Кажется, у него собрался доклад для клуба ворожбы!

Из библиотеки Том, нога за ногу, поплелся в дуэльный зал. Упражнения на контроль ему не давались, это было скучно, муторно и сложно, но и выхода другого не было. Он хочет колдовать, как все остальные!

Барнаби с подругами еще не вернулся, зато подушки приобрели свой изначальный вид. Том взялся за левитационные чары и обнаружил, что дело сдвинулось с места. Правда, явно не от того, что он в контроле продвинулся, а от того, что успел силы потратить…

Том бросил взгляд на запястье — если старшекурсники не явятся через час, он пойдет в библиотеку снова. Надо и домашкой на следующую неделю заняться.

***

…Том как раз собрался уходить, когда они явились. Красивые — неописуемо! Словно их сквозь кусты волоком тянули — лица обхлестанные, в волосах какие-то ветки. Мерула раздраженно чесала руку: на тыльной стороне ладони проступало большое красное пятно. А Барнаби пер на плече три метелки…

Это было хорошо видно, потому как обычный полумрак зала уничтожил солнцем висящий под потолком “люмос”.

— Ты здесь? — с отчетливым раздражением в голосе спросила Измельда.

Ну Том так и знал — как только его станет слишком много, он начнет их бесить…

— Я чайник вскипятил, — сказал он миролюбиво. — С обеда булки принес, подумал, что вы голодные вернетесь…

— Я голодная, — тут же сказала Мерула. — Мельда, да ладно тебе!..

И спрыгнула вниз. Покачавшись на батуте она вдруг ловко прыгнула — и приземлилась почти у морды каменной змеи и ловко взлетела в пещеру, где Том спешно разливал заварку на три кружки: чай он изначально сделал только себе. После интенсивного колдовства у него все-таки вышло совладеть с заклятием “агуаменти” и получить ту самую небольшую струйку, чтобы наполнить чайник…

Мерула выхватила из корзинки стотти-кейк и с блаженным мычанием откусила от него кусок.

— Томми, солнышко, ты горчицы не прихватил? — промычала она.

“Она назвала меня солнышком!” — обрадовался Том и огорчился одновременно — горчицы он не прихватил.

— В следующий раз принесу, — пообещал он.

Тут в змеиную пасть залез Барнаби и сразу занял очень много места. Том подвинулся и не сразу, но заметил, что за ботинком Ли что-то тянется.

— Замри, — попросил он и, спрятав пальцы в ткани рукава, снял с ноги шестикурсника застрявший в шнуровке стебель крапивы.

— Ого, вы что, по кладбищу гуляли? — удивился Том, рассмотрев свою добычу.

Мерула как-то странно дернулась:

— А ты откуда знаешь про кладбище?

И бросила на Барнаби грозный взгляд.

Том показал ей растение:

— Длинные листья с синеватым отливом, мутовчатое расположение… Она растет только на могилах волшебников. Извини, если спросил что-то лишнее, я пойду, не буду мешать вам секретничать…

Как-то так неожиданно здорово у него получилось это сказать, так легко и беспечно, как Том на самом деле не чувствовал. Ладно, что он хочет. У него братья на три года старше — и всегда им было скучно и неинтересно “возиться с малолеткой”, а тут вообще большие ребята.

Надо радоваться, что они вообще с ним водятся, а не обижаться, что маловато.

Том, как и собирался, свалил в библиотеку. Писать длинное, нудное эссе о влиянии количества помешиваний на свойства зелья, рисовать бадьян и учить формулы трансфигурации.

***

Интерлюдия

***

— Наблюдательный, — с негромким хмыком заметила Измельда, когда за Мелким закрылась дверь.

— Наблюдательный, — согласилась Мерула, отрываясь от лепешки. — Так, ладно, что мы будем делать с этим дерьмищем?

— С каким именно дерьмищем? — едко уточнила Мельда. — Его у нас не одна лопата.

Барнаби откинулся спиной о каменный клык. Вздохнул. Виноват, куда денешься. Это выглядело офигенной шуткой — заставить гриффиндурков погулять по зарослям крапивы на старых могильниках. С местного фона их вредноскопы соловьями бы пели!

Карту этой части Запретного Леса Барнаби по случаю выторговал какого-то жулика. Тот клялся и божился, что под могильными камнями спрятано сокровище, но Барнаби цену таким песням знал хорошо.

Он был полностью уверен, что его случайный знакомый стырил эту карту в лавке старьевщика и понятия не имеет, кто лежит в кургане. Нет, они туда конечно сходили, ведомые любопытством Мельды. Время совершенно сточило резы с каменных глыб, фон там был скверный, а крапива — настоящее мордредово семя!

Но, пикси, никакой нежити там не было! И Барнаби соблазнительно уложил карту выглядывать краешком из его сумки и проследил за тем, чтобы Копер остался с ней наедине достаточно времени, чтобы суметь ее скопировать… Копировать бумаги это гриффиндорское недоразумение все-таки умело.

Барнаби уже ухмылялся мысленно, представляя себе, как троица неприятелей будет чесаться завтраке, будто блохастые псы.

И вот тут-то все пошло категорически не по плану.

И какие бесы понесли туда Ханну? Если бы сожрали Гудвина, Кобб или Бишоп, Барнаби бы только порадовался. Особенно Гудвина и Бишоп. Кобб просто стукнутая, а эти двое натуральные твари. У Барнаби до сих пор дыхание от ярости сводит, когда он думает о том, что они сотворили с Мелким.

Нашли врага по силам. И ладно бы к потолку подвесили или что-то вроде… Ничего-ничего, Барнаби еще отловит Гудвина в одиночестве, парализует и переломает все кости. Как минимум в туалет он один ходит…

“Любишь пытать детишек, тварь? Я позабочусь о том, чтобы ты на своей шкуре почувствовал, что такое быть беспомощным под пытками…”

А Ханна… Она была славная девчонка. Барнаби все вспоминал ее открытую улыбку и то, как она азартно играла в плюй-камни — и у него сжималось в груди. Ну надо же было пострадать именно ей!

Весной они были в таком же шоке, как и вся школа. Все это казалось каким-то чудовищным недоразумением. Какая сила понесла труса Копера в Запретный Лес? Почему Ханна была с ним? Кого они встретили на курганах?

Мордред, да у Барнаби просто башка взрывалась! Ханна никогда не участвовала в травле, которую гриффиндорцы им устраивали, она за них даже вступалась. Для нее не было своих и чужих, для нее существовала только справедливость. Барнаби думал — из нее получилась бы неплохая судья.

Но теперь не получится, больше никогда и ничего. Этой классной девчонки больше нет. И часть его вины в этом тоже есть, но Барнаби предпочитал не думать об этом.

И вообще, почему Ханна оказалась в лесу вместо Гудвина?

После нескольких вечеров обсуждений, Барнаби, Мерула и Измельда решили, что Саймон заподозрил ловушку и нарочно отправил в лес Ханну. Именно поэтому с ней шел Копер — он не посмел отказать Гудвину. А Гудвин пожертвовал своим подручным, будто пешкой. Такой же урод, как его папаша…

Скорее всего, на тяге Ханны к справедливости они и сыграли. Ханна могла отправиться в лес, чтобы своими глазами увидеть, чем там занимается Барнаби с подругами….

Конечно, никто не знал, что там окажется нежить, ни они, ни Гудвин. Но…

— Я предлагаю открутить этой штуке голову, — глухо сказал Барнаби. — За Ханну. Это ведь не тупой инфернал…

— Драуг, — сказала Мельда. — И они сохраняют самосознание.

— И этот драуг уже закусил троицей авроров, — как всегда в лоб сказала Мерула. — Придётся как следует подготовиться!

Измельда хлопнула себя по лбу ладонью:

— Так понимаю, варианта “не ходить” не предполагается? Мы едва на метле от него удрали, и это днем! — добавила она ядовито.

— Сильная и древняя тварь, — охотно согласился Барнаби. — С наскока не возьмешь, но…

Он не стал продолжать — они знают друг друга так давно, что слова не всегда нужны.

— Завтра отправимся кто мне, — сказала Мерула. — Покопаемся в тайной библиотеке. Что делаем с Гудвином и Бишоп?

В этом тоже была проблема — гриффиндурки явно решили, что нежить была в плане Барнаби изначально и никаких шансов доказать обратное не предвиделось. Хуже всего — они привлекли в свою стаю товарищей ранее нейтральных ребят вроде Тонкс и Карасу…

Единственное, что Барнаби мог предложить по этому поводу это переломать Саймону кости. Измельда его поддержала, а Мерула неожиданно предложила другой план.

— Ты серьезно? — приподняла бровь Измельда. — Мерли, это я должна тут быть главной жестокой злыдней!

— Нет, конечно мы не дадим им на самом деле навредить пацану, — замахала руками Мерула. — Но согласись, как они будут для всех выглядеть? Их же после пары попыток лично МакГонагалл из школы выпрет!

— Надо подумать, — задумчиво затеребила нижнюю губу Измельда. — Если мы сумеем поставить спектакль так, чтобы у него были свидетели — у нас может получиться.

— Надо самого Тома сперва спросить, — проворчал Барнаби. У него чуть дар речи не пропал, когда Мерула такое предложила!

Но… она ведь права. И Барнаби постарается объяснить Тому — лучше ему поучаствовать в спланированном спектакле, чем ждать, пока ему прилетит по-настоящему.

Если у них все выгорит, Гудвин, Бишоп и Кобб попрощаются с Хогвартсом.

***

Уважаемые читатели! Вот и подошла к концу ежедневная выкладка фанфика. Дальше главы на АТ будут появляться редко. На бусти буду выкладывать ежедневно, пока хватит резерва написанного. К сожалению, единственная возможность продолжать писать эту историю более-менее регулярно, это если я получу какую-то финансовую поддержку. У меня два человека на иждивении, так что прошу понять и простить. Ссылка на бусти в профиле:

https://author.today/u/astaryke

Глава 27 где Вик играет в квиддич

Вик вернулся в гостиную перед самым отбоем, раздумывая над новым приключением, замаячившим на горизонте. Он был готов залезть куда угодно, даже если его накажут…

Перед отправкой в Хогвартс, он подслушал, как дед обсуждал с матерью философские вопросы бытия. Их здорово удивило, что трое детей в их семье оказалось “со способностями”.

И в один момент мама упомянула такое… Оказывается, Виктор обкрадывал брата в утробе матери, когда они делили одну плаценту. Поэтому Лаки, старший, выглядит младше Вика, поэтому он меньше ростом и худее…

И может быть поэтому Виктор такой сильный маг, а у Лаки едва хватает на обучение. Вик не виноват, да никто не виноват, но он пойдет на все, чтобы помочь брату.

Гриффиндорская гостиная ударила шумом по ушам, непривычным для такого позднего времени. Ну да, пятница… Вик поднялся по винтовой лесенке в обиталище старшекурсников, но нужных лиц не увидел.

— Ты не знаешь, где найти Саймона? — озадаченно поинтересовался у старосты Вик.

Тот бросил взгляд на часы:

— Скоро уже вернутся — до отбоя десять минут. А зачем они тебе?

— Да так, передать им кое-что попросили, — пожал плечами Вик.

Чарли потер бровь:

— Виктор, я понимаю, тебе весело да? Разборки со Слизерином, слежка, схватки… Увлекательно, как игра. Саймон так же начинал. Ну и к чему он пришел? К чему они все пришли — слышал уже, или это мимо тебя прошло?

— Что слышал уже? — не понял Виктор.

— Что они слизеринского первокурсника темным пыточным приложили, парализовали и оставили валяться в коридоре, — мрачно сказал Чарли.

— Не может быть! — выдохнул Вик. А потом сообразил: — Стоп, ты же наверное о Фрезере говоришь? Он тот первокурсник?

— Какая разница — кто? — резко спросил Чарли. — С кем бы тот мальчик не дружил и кем бы ни были его родители — это гнусно и подло!

— Да он в них “бомбардой” кинул!

— Первокурсник — “бомбардой”? — недоверчиво спросил Чарли. — Да ну. Скорее всего у него выброс был. Саймон поступил мерзко, а Мери и Энис его поддержали. Я конечно тебе ничего не навязываю, но подумай сам.

Сказав это, староста демонстративно уткнулся в книгу, а Вик вдруг вспомнил, что Чарли изначально был против расследования.

О, Вик понимает. Для старосты главное — чтобы все было спокойно, ради этого он готов замести под ковер все преступления слизеринцев… Этот Чарли просто трус.

К отбою троица шестикурсников появилась в гостиной. Они выглядели мрачными, усталыми и потрепанными. Вик заметил, при их появлении замолкли все разговоры. Плохо дело! Так и до бойкота недалеко.

Вик обдумал возможность выскочить и начать с ними болтать, как ни в чем не бывало… но тут же признал себе, что авторитета переломить общественное мнение у него пока не хватит. Его просто запишут в изгои… Поэтому Вик встал у прохода к лестнице и помахал шестикурсникам рукой.

Но его жест остался незамеченным.

— Я бы сейчас выпила чаю, — устало заметила Энис, заваливаясь на свободное кресло у ближайшего столика.

И была полностью проигнорирована участниками чаепития.

— Пойдем, — зло кинул Саймон и они наконец отправились к лестницам.

— Что ты здесь делаешь?! — вызверилась на Виктора Мэри.

— Живу я здесь, — хмыкнул Вик, отступая с прохода. — А вообще Талботт хочет пообщаться с вами в воскресенье. Кстати… я на вашей стороне, Фрезер заслужил.

— Заслужил, — кивнул Саймон. — Думаю, мы его как следует проучили.

— Но МакГонагалл очень разозлилась, — печально вздохнула Энис. — Нам разрешено в воскресенье только провести несколько часов в библиотеке для подготовки уроков, все остальное время мы работаем на кухне.

— Я передам это, — озадаченно пообещал Виктор.

***

Вик исполнил обещание — пока Лаки наслаждался музыкой в хоре, он отловил Уингера, описал ему ситуацию и поссорился с Санни.

Санни упорно утверждал, что Саймон должен был поступить по закону и именно это и отличает силы добра, а Гудвин вел себя как мелкий бандит…

— И как тут поступишь по закону? — драл горло Виктор. — Доказать ничего нельзя!..

— Можно, — Уингер совершенно спокойно сделал глоток чая. — Существует заклятие проверки волшебной палочки…

— Блин! — вырвалось у Виктора. — Мэри ее сломала…

Тулип звонко присвистнула:

— Некисло ее занесло.

— Символически она его убила, — сообщил Уингер, сделав новый глоток чая. — Бишоп действовала на эмоциях и она не искала доказательств… Возможно, боялась их найти?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Виктор.

— Если бы она проверила палочку мальчика, могло выясниться, что он не накладывал “бомбарду”, — охотно пояснил шестикурсник. — И его не за что наказывать. Мэри пришлось бы признать, что с ними произошел несчастный случай.

— Могу ее понять, это было больно, — заметила Тулип. — Но при случае скажу спасибо за то, что правду мы теперь не узнаем.

— Может узнаем, — хмуро сказал Санни. — У нас же есть разведчик в стане врага…

— И это очень большое преимущество, — заметил Уингер. — Мы подобрались к одной из их тайн так близко только благодаря ей…

— Мантия у предков есть, — скривилась Карасу. — Но мне они ее не дадут, они уверены, что в школе подобная вещь нужна только для хулиганства… Но если нужно, я могу дежурить и сама — стоит ли привлекать первокурсников?

— У них больше свободного времени, — сосредоточенно сказал Уингер, подливая в чашку кипяток. — И они мельче, а это важно — при первой попытке на меня буквально наступили и мне пришлось лгать, что я ходил на свидание…

Карасу звонко расхохоталась.

***

Общая гостиная находилась (вот неожиданность) в Общей башне, на шестом этаже. Это было просторное круглое помещение под самой крышей — и сверху, с балок свисали четырехцветные полотнища. Центр комнаты занимала огромная круглая печка с идущими по кругу арками устий. Арки удерживали медный колпак, под ним, колеблясь от сквозняков, пылал огонь.

Окна тут были в три роста высотой, с простым переплетом квадратами, но в четырех проемах были вставлены витражи. Золотистый лев лежал среди пунцовых роз. Бронзовый орел парил в лазурных небесах над синими горами. По желто-оранжевым осенним листьям гулял черно-белый барсук. Ползла меж трав змея в серебристых ромбах и несла своей в пасти что-то алое: какой-то плод, а может — цветок.

По гостиной были разбросаны круглые столы, малые и большие. Вкруг них теснился хоровод разномастных стульев.

— Эд, Кэс, знакомьтесь — это Лаки, Санни и Вик, — не особо церемонясь представила всех друг другу Зельда.

— Пьюси, Эдриан, — представился первым левый слизеринец.

— Уоррингтон Кассиус, — подхватил правый.

Пьюси был невысокий и темноволосый мальчик, Уоррингтон — спортивного вида крепкий парнишка с русыми волосами.

— Гамильтоны Лаки и Виктор, — представил обоих Лаки.

— Александр Уайт, — буркнул Санни.

— В общем, все эти люди… — Зельда щедро обвела их рукой, — никогда не играли в настольный квиддич.

— Лучше играть в настоящий, — тут же сказал Уоррингтон. — Нет, ну все согласны, что запрет на собственные метлы для первокурсников — самый тупой из всех запретов?

— Но в настольном можно обыгрывать тактики, — не согласился Пьюси. — Так… Я притащил сюда всю свою коллекцию, так что выбирайте!

С этими словами он поставил на ближайший столик большой картонный ящик, фиолетовый, в золотых звездах, из которого… вытащил еще пять коробок, которые туда никак поместиться не могли, но поместились.

— Ты за этих болеешь, — Санни пощелкал в воздухе пальцами, — А… “Первенцы Портри”?

Взгляд Пьюси стал несколько теплее.

— Да. И у меня собран весь золотой состав шестидесятых, в том числе капитан Макбрайд, — сказал он с нешуточной гордостью.

— А это мои, — поспешил сказать Уоррингтон и поставил на стол белую коробку с серым соколом. — И у меня в “соколах” игроки разных годов, но братья Бродмур там есть, — сказал он как-то даже нежно.

— Вот правда, не понимаю твоей привязанности к этим… — начал Пьюси.

Зельда замахала руками:

— Мальчики, не начинайте снова!

— Это… те самые Бродмур, которые «Давайте выиграем, а если не выйдет, давайте проломим пару голов»? — уточнил Санни.

— А как в это играют? — заинтересовался Вик.

— По идее, у тебя должна быть такая же коробка, но так как ты новенький, будешь брать из моей, — сказал Пьюси. — Смысл в том, что ты должен собрать из разных игроков команду мечты и выиграть у остальных. Не волнуйся, для новичков на шайбах подписаны характеристики. Смотри.

Пьюси открыл одну из коробок. Та оказалась заполнена фигурками в полосатых мантиях, зеленых с алым.

— Вон на тех полках есть общественные коробки, — сказал Уоррингтон. — Но там всякое барахло вроде “Пушек Педдл”и “Форфарских Фейерверков”, ну это те пьяные придурки, которые бросили игру и рванули ловить дракона…

Пьюси достал одну из фигурок и продемонстрировал надпись на круглом основании:

“Дай Луэллин. Охотник «Катапульт Кайрфилли». Мастер опасных и рискованных маневров. “Он летал как безумный”.

— Вау! — восхитился Лаки. — Можно этого типа в мою команду? Кстати, а еще какие-то ребята со странностями тут есть?

…Неожиданно увлекшись, в настольный квиддич они проиграли до самого ужина. Фигурки оживали, если их поставить на специальное поле. Капитаны разрабатывали тактику — игрок мог им что-то посоветовать, но если советы были… не очень, квиддичисты могли его обсмеять или даже отказаться летать в его команде. Тогда приходилось убирать фигурки в коробку и собирать команду снова.

На настольный квиддич к ним сбежалась куча подростков с разных факультетов и скоро пришлось перебираться за стол побольше: в их чемпионате появились новые участники и даже болельщики. Черт, да у них даже комментатор свой появился — тот самый блондин-старшекурсник в инвалидном кресле…

Безумная команда Лаки неожиданно выиграла пару матчей, Вик, увы, проиграл сразу. Дольше всех продержалась Зельда, но ее поведение Вик не назвал бы спортивным: она мигом вычислила самых сильных игроков из вновь присоединившихся, делала им очень красивые глаза и спрашивала совета.

В итоге ей собирали команду лучшие игроки и она даже вышла в четвертьфинал. А Вик понял, за что именно недолюбливают Слизерин. Если бы так поступила не Зельда, а кто-то чужой — Вик бы очень злился!

Пьюси и Уоррингтон тоже вылетели и вид имели самый недовольный. Задерживаться за общим столом они не стали — уползли вниз. К тому же Уоррингтон едва не сцепился со Стоуном — его Бродмуры разбили голову ловцу Стоуна и теперь тот вне игры на несколько недель…

Вик понял, что довольно серьезно думает о факультетской сборной по квиддичу — кажется, это будет весело! Но когда он озвучил это во время ужина, выяснилось, что такие же замечательные планы имеет половина его курса.

Близнецы Уизли и Гарри Спенсер мечтали стать загонщиками. Джонсон, Спиннет и Стоун, как и сам Виктор грезили позицией охотника. Грант мечтал о позиции ловца…

— Ну вот смотри, Паркин в любом случае в следующем году толком играть не сможет, — горячился Джордан. На позицию в команде он не претендовал, но обсудить квиддич был готов всегда и со всяким.

— Чего это она играть не сможет? — хмурился Спенсер.

— Седьмой курс, ЖАБА, туда-сюда… тут либо квиддич, либо ЖАБА, сам понимаешь! Только что смену натаскать…

— Бин точно никуда не уйдет, даже не надейтесь, — окинул их взглядом сидящий рядом Вуд. — Она скорее экзамены завалит.

Близнецы Уизли зримо скисли.

— Но потом они уйдут разом, — рассудительно заметил Грант. — Два игрока с двух позиций…

— Больше, — поправил Вуд. — Но у нас есть запасные. Вам придется хорошо постараться на отборочных, чтобы доказать, что вы достойны быть членом команды!

Вечер прошел в обсуждении квиддича и полетов, только перед самым отбоем Вик спохватился и передал Саймону — Талботт не собирается мешать ему учиться. Встречи в библиотеке не будет. Они встретятся, когда Саймон отбудет наказание.

Уингер вообще никуда не торопился.

***

Глава 29 Непростительные

***

В ладонь Тома приземлился журавлик. Это был не простой журавлик — на белой бумаге темнели буквы.

Том развернул записку.

“Подойди после ужина в Зал”, — гласила она.

О, кажется кто-то насекретничался. Том сцапал со стола и опустил в сумку гроздь бананов и принялся привычно набирать сэндвичей. Они там, наверняка, все подъели…

— Фрезер, у тебя может быть глисты? — заметил Миллер. — Жрешь постоянно, а как палка худой… Таких диринаров моя бабка обычно первыми на суп пускала.

Это “остроумное” высказывание дико насмешило Джекила — он хихикал не меньше двух минут, открыв рот и демонстрируя мелкие острые зубы. Том, глядя на него, поймал себя на странной мысли — кажется, слабые волшебники выделяются внешне. Ублюдочное лицо Джекила. Здоровяк Харрисон с его широким ртом и низким лбом.

А может Том себе просто придумывает. Вон, Бишоп тоже уродина та еще, а ведьма сильная…

Том сегодня неудачно выбрал время встать из-за стола — компания его неприятелей тоже как раз поужинала. Харрисон будто случайно пихнул его к стене, Уилкис с Джекилом больно протоптались по ногам, а Миллер, мстительная скотина, ущипнул за бок. Том молниеносным взмахом кисти расцарапал ему руку и тут же фальшиво извинился, заверяя, что не хотел и просто рукой взмахнул неудачно.

— Но ты так ко мне прижался…

— Да кому ты нужен! — взвизгнул Миллер.

— А чего вы все ко мне тогда жметесь? — сказал Том и недруги тут же расступились.

— Фрезер, Миллер, Джекил! — прикрикнул заметивший неладное Хукер. — Что вам, матерь вашу, не ясно про единство и прочую хрень?

На спуске в подземелья Тому удалось оторваться и уйти в сторону статуи Клиодны. Дойдет до зала кружным путем.

В зале, к его удивлению, его встретили все трое. Да, именно встретили, недалеко от входа. Том мигом сообразил, что они ушли с ужина сразу после него, но добрались сюда первыми, пока он бегал по коридорам.

— Я рыбы наловил, — хлопнул его по плечу Барнаби.

— Здорово! — обрадовался Том. — Я отыскал морскую модификацию заклятия, но боюсь залить всю комнату… Как-то у меня не больно-то здорово получается, — проворчал он. — Сегодня весь день тренировал контроль и все бестолку.

— А ты думал с одной тренировки Мерлином стать? — насмешливо спросила Мерула.

Измельда шлепнула ее по боку.

— Том, мы бы хотели с тобой серьезно поговорить, — сказала она, сдвигая челку и глядя на него двумя глазами.

— Хорошо, — озадаченно сказал тот.

“Что им понадобилось?”

В змеиной пасти появилось кое-что новое — рядом с чайником притулился круглый аквариум с парой рыбешек.

— Потом постараюсь достать морскую, — сказал Ли. — Но так-то змеи его вида могут заплывать в реки, так что пресноводную он тоже должен жрать за милую душу…

— Сегодня устроим ему в террариуме купальню, — пообещала Мерула.

Том с благодарностью кивнул.

— Мы хотели поговорить с тобой о Гудвине, — резко сказала Измельда опускаясь на подушки. — Садись.

— Нам нужна твоя помощь, — сказал Барнаби с серьезным видом. — Мордред, как это потрясающе звучит!..

— Ты видел, на что способны эти трое, — Мерула опустилась на подушки рядом с Томом, отчего у него весь бок покрылся мурашками.

— Да, видел, — озадаченно сказал Том. — Но чем я могу помочь против них?

— Подставить их, конечно, — Измельда промурчала это, как сытая кошка. — Говорят, МакГонагалл в пятницу была гневной, как Афина… Знаешь, когда разборки идут на одном уровне, это как-то спускается с рук, даже если в ход идут совершенно неконгруэнтные заклинания. Но кинуть пыточное в первокурсника…

— А, — Том мрачно усмехнулся, — надо чтоб они меня еще пару разочков, да?

— Том, — серьезно сказал Барнаби, — мы сделаем тебе защитный амулет. А до непростительных они дойти не должны…

— Непростительных? — переспросил Том.

“Это еще что?”

— Ну и объясняй теперь сам что это, — хмыкнула Мерула, разводя огонь под чайником.

Барнаби почесал макушку:

— Тут было бы проще показать… Мордред. Это чары, от которых нет и не может быть щитов. Но за их применение к людям сажают в тюрьму, так что ни Гудвин, ни Бишоп не решатся.

— Э… Честно говоря, я не очень сейчас понял, — признался Том.

— Мерлин!.. Акцио мышь!

Через пару мгновений перед палочкой Ли повис зверек.

— Первое непростительное, — сказал Барнаби. — Подчиняющие чары. К животным их применять можно. Мерула…

— Империо! — лениво сказала та.

Из ее палочки вылетело облако желтого дыма, окутав мышь.

— Сделай сальто, — сказала Мерула.

И мышь прыгнула, как заправский акробат!

— Это любого зверя так можно? — восхитился Том.

— Кроме драконов, единорогов, фениксов, всех зверей пятого класса опасности… Людей тоже можно, но это сложно и за это сажают в тюрьму, — Мерула потянулась. — О, хочешь сам попробовать?

— Ага, — кивнул Том. Заклинание выглядело довольно полезным в мире, где существуют создания вроде троллей, рассказом о которых порадовал на вводном уроке профессор Кеттлберн.

— Главное — ты должен иметь искреннее намерение ее подчинить, иначе ничего не получится, — сообщила Мерула.

— Мне кажется, или мы сейчас пробили дно? — пробормотала Измельда.

— Что? — переспросила Мерула.

— Ты уверена, что Непростительные — это именно то, чему мы должны научить первокурсника?

— Империо! — сказал Том, ткнув в мышь палочкой. Он хотел чтобы она сделала сальто! — Ой… не работает.

— Ты достаточно сильно хотел ее подчинить? — уточнила Измельда.

— Я хотел, чтобы она сделала сальто…

— Не сальто, — перебила Мерула. — Подчинить. А потом уже требуй сальто.

— Объяснения зашли куда-то не туда, — почесал макушку Барнаби, наблюдая, как Том мучает заклинание.

Том понял, что ему надо сделать. Надо захотеть ощутить свою власть над мышью. И не скатиться в “да пофиг мне на эту мышь”.

Только на четвертый раз из его палочки вырвалось желтое облачко, а по руке пробежало тепло.

— Сделай сальто! — обрадованно сказал Том. — Ой! Куда она?

Из сальто мышь перешла в прыжок, и быстрее чем Том моргнул — исчезла в какой-то щели.

— Заклятие упустил… Ладно, для первого раза и для первого курса сойдет. Второе все равно на настоящей показывать не будем, — сообщила Мерула. — Второе — пыточное заклятие, круциатус. Защиты нет. Мельда?

Измельда уже наколдовала новую мышь.

— Смотри внимательно, — улыбнулась она, подвесив свое творение у Тома перед носом. — Ты не захочешь оказаться на ее месте… Круцио! — выдохнула девушка с оттяжкой и каким-то искаженным наслаждением.

Мышь заизвивалась, бешено пища. Если бы она была настоящей, это было бы невыносимо…

— Любой волшебник может так? — тихо спросил Том.

— Не совсем, — спокойно сказала Измельда, опуская палочку. Мышь продолжила висеть в воздухе, вращаясь по кругу.

— Ты должен желать нанести вред и причинить боль. Ты должен наслаждаться тем что делаешь, только тогда у тебя это получится.

Вот Том так и знал, что она ёбнутая…

— Пробовать будешь? — любезно спросила Измельда. — Примененное к человеку, оно карается пожизненным заключением.

— Обойдусь, — передернулся Том.

— Третье непростительное — авада. Убивающее проклятье, выдирает душу из тела. Тут правда души нет, — Барнаби кивнул на висящую в воздухе мышь. — Оно просто разнесет ее. Девочки, сдвиньте ее, к Мордреду, подальше!.. Авада Кедавра!

Он резко махнул палочкой, словно рисуя в воздухе молнию, и заклинание сорвалось не лучом, а настоящим потоком зеленого пламени. Оно унеслось со свистом и оставило ощущение, словно мимо только что прошло цунами.

Мышь эти чары и не заметили. Пролетев через весь зал они долбанули стенку, выбив из нее каменную крошку.

— Если быстро подставить предмет — можно спастись, — негромко сказала Измельда. — Эти чары требуют серьезной силы… и искреннего желания убить.

Барнаби тяжело дышал. Было видно, что “авада” далась ему с большим трудом.

— На этом мы завершаем сегодняшний урок ЗОТИ, — резко сказала Мерула. — От всего остального можно защититься, зачастую — обычным “Протего”. Мы сделаем тебе амулет с этим заклятием, чтобы они тебе не повредили. Как только Гудвин, Бишоп или Кобб снова бросят в тебя чем-то — ты удерешь и пойдешь прямо к МакГонагалл. Она проверит их палочки…

— Проверит палочки? — переспросил Том.

— Мордред! Это правда тяжело, что ты не знаешь элементарного, — высказалась Мерула и Том огорчился. — Существует способ узнать, какие чары ты применяешь.

— Со временем след тает, — сказал Барнаби. — Да и вдумчивая отработка домашнего задания может скрыть его — если, к примеру, раз двести сказать “Дефодио”... Эти поганцы просто не успели это проделать.

— Нам понадобится твой волос для оборотного зелья, — сказала Измельда. — Мы как следует подразним Бишоп и Кобб в твоем облике, но твоя палочка останется чиста.

— Они будут выглядеть поехавшими уродами, — радостно сказала Мерула. — И их выпрут из школы.

— А если не сработает? — тихо спросил Том.

— Должно, — твердо сказал Барнаби.

— А можно отследить, кто колдовал палочкой? — спросил Том, у которого началось что-то собираться в голове.

Шестикурсники переглянулись:

— Нет, — за всех ответила Мерула. — Ты что-то придумал?

— Если кто вдруг возьмет, да потеряет свою палку, а потом она найдется, с Круциатусом на ней, — вдохновленно сказал Том, злорадно представляя себе то Гудвина, то Бишоп. — Если я приду к МакКошке и скажу — меня пытали… То что я соврал — вот это кто-то сможет доказать?

— Круциатус оставляет кое-какие следы, — сказала Измельда. — Если на тебе их не будет…

— А если будут? — резко спросил Том. — Я не хочу ходить по школе с оглядкой, а на новую палочку у меня не хватит денег! Ты сможешь помочь мне со следами?

Глаза Измельды раскрылись так широко, что казалось — вот-вот выпадут.

— О, а ты ебнутый, — с уважением сказала Мерула.

— Мелкий, да ты ебанулся. Ты чего удумал? Это кошмарно больно, чтоб ты знал.

— Зато Саймону точно дадут пинка под зад, верно?

Том подумал — лучше уж несколько мгновений боли, чем целый год войны. Он слишком хорошо запомнил, как это — валяться парализованным, когда тебя режет на части.

— Думаю, нам стоит начать с моего плана, — заправила челку за ухо Мерула. — Если он не сработает — перейдем к твоему.

— Мерли, — сказал Барнаби.

— Что? — пожала плечами та. — Он сам предложил. Да и… если честно, друг друга мы пытать все равно не сможем, нет? И первокурсника всем будет жальче.

— Можно подумать, его пытать будет так уж просто, — пробормотала Измельда. — Хорошо если несколько мгновений… впрочем, этого хватит. Любой вредноскоп покажет нужное.

— Ну-ка давай я тебя причешу, — сказала Мерула наколдовывая гребень. — Немного оборотки у нас осталось, пары волосков мне хватит, я думаю. Ну и сам можешь что-нибудь им устроить, типа выброс… Снейп тебя все равно не сдаст, он терпеть не может гриффов, особенно этих.

Том слушал это едва дыша, ощущая осторожные прикосновения ее пальцев к своей макушке.

— А что устроить? — пробормотал он. — Пусть будет безобидно но… обидно.

— Зацепить гордость, — Барнаби задумчиво играл палочкой. — Наложить кусачий сглаз на их вещи, к примеру. Справишься без палочки?..

— Можно удалить им пальцы, — предложила Измельда. — Очень противный сглаз, особенно для тех, кто не мыслит себя без палочки…

Волшебница злобно захихикала.

— Надо просто дать ему книгу сглазов, пусть сам выберет!.. — сказала Мерула, развеивая гребень. — Мельда, держи…

Измельда старательно упаковала волосы Тома в пробирку и повозившись где-то за змеиной щекой выдала ему увесистый журнал в потрепанной холщовой обложке, с надписью “литературное чтение”:

— Перепишешь себе и вернешь. Старостам, учителям не показывать!

Том кивнул и спрятал тетрадку в сумку.

***

Том переписывал сглазы на собственном сундуке, усевшись на расстеленную на полу мантию. Дверь он закрыл на задвижку: Мерула объяснила, что у Тома в руках одна из запретных книг Хогвартса.

— Неизвестно, кто первый начал вести список сглазов, но этой книге больше пятидесяти лет. За это время она несколько раз обогнула весь Хог и каждый кто знал что-то новое, вписывал свой сглаз на свободное место. Измельде эту книгу отдал Розье… Будешь хорошо учиться, уходя из школы мы передадим ее тебе, — на губах Мерулы заиграла невероятно красивая улыбка.

Том яростно закивал, подтверждая, что будет учиться изо всех сил.

Он занялся переписыванием сразу после тренировки и завтрака, ему хотелось побыстрее вернуть журнал. Вчера Барнаби, общупав его сундук, помог Тому устроить тайник. Теперь декоративная планка поворачивалась, если вынуть гвоздик, а под обивкой вместо наполнителя можно было прятать тетрадки.

Надо сказать, в журнале был дикий бардак. Сглаз, превращающий голову в тыкву — и на той же странице сглаз, который надо накладывать на чужие ботинки. Чуть ниже, другим почерком — наведение ночных кошмаров…

Тому пришлось использовать тетрадь на кольцах, чтобы сделать к этому всему рубрики, а такая тетрадь у него была только одна.

Временами он отвлекался, чтобы посмотреть, с каким удовольствием плещется Джерри в своем искусственном океане.

Тот вчера все-таки перелинял. Выползок утащила на опыты Измельда. Джерри с удовольствием проглотил выпущенную к нему рыбешку и, согласно энциклопедии, мог бы проглотить еще не меньше десятка. Но тогда им сразу надо будет присматривать под террариум целую комнату. А тот и так уже с половину шкафа!

В общем, перекармливать морского змея не стоило. Он и без того со вчерашнего вечера вытянулся дюймов на десять…

Перекатав где-то четверть тетрадки, Том спрятал все в самое надежное место — под кровать — и пошел в зал.

Барнаби с девочками снова куда-то свалил и Том мог тренироваться до посинения. Да так он и тренировался — до самого обеда и, что обиднее всего, без всякого заметного результата.

После обеда он снова переписывал, снова тренировался и зависал в библиотеке, чувствуя себя отменно одиноким. Куча народу кругом… а Том словно сам по себе, снова один. Барнаби нет в школе и сразу и словом-то перемолвиться не с кем. А все вокруг, как нарочно, ходят компаниями и группками.

Доделав домашку по зельям, Том решил полистать блокнот: что-то там полезное ему почитать, советовали… А, ну вот — про темные искусства в двадцатом веке и историю Хогвартса.

Темных искусств ему вчера хватило, так что Том попросил “историю” и благополучно упал в нее до вечера. Перед ужином Том как следует сбросил силы в зале — его ждала новая встреча клуба ворожбы и не хотелось бы проявить себя там, как в прошлый раз.

В клубе ворожбы было на удивление мало народу — и почти все с Рейвенкло.

— Приветствую всех! — радостно улыбнулся Ламберт. — Итак, сегодня у нас воскресная встреча клуба, носящая кодовое название “вечер заучек”! А все дело в том, что если вы тут, то значит домашние задания вы сделали заранее, а не отложили на последний срок… На это способны далеко не все, так что я горжусь каждым пришедшим!

Том улыбнулся.

Сегодня они разбирали старый доклад, года восемьдесят первого что ли. И посвящен он был модификациям световых чар — но не вот этим вот пошлым, всем известным “люмос дуо, люмос солем”.

Они украшали парты и друг друга огоньками, рисовали световые фигуры и кидали световые копья. Они делали солнечный и лунный свет, они делали свет нитью и сооружали из нее палочкой что-то вроде кружев. Том ушел со встречи переполнившись впечатлениями и едва не забыл показать Ламберту свои заметки.

— Прекрасно и очень интересно, — одобрил тот. — Только вот это, из “Чудесных Чар” проверь сперва — журнал не самый надежный. И будет здорово, если ты сможешь оформить это как настоящий доклад для нашего архива… Так, погоди, я тебе сейчас дам образец шапки.

Если вам понравился этот фанфик, возможно понравится и вот это: https://author.today/work/121505 Приключения мальчика в чужом мире, новые друзья и злой колдун, которого пришлось назвать учителем...

Глава 30 тренировки

***

Понедельник должен был начаться скучно. С истории магии в исполнении Бинса. На взгляд Тома, просто читать учебник было куда полезнее… Поэтому он откололся от однокурсников и тихо ушёл в библиотеку. Где честно законспектировал в тишине и спокойствии нужную главу, а потом просто читал учебник, уже ничего не конспектируя.

Да, Том не сдал призраку задание, ну так и что. На изумрудах не написано, кто их теряет, а Лоусон вчера достаточно громко выясняла у старост, как проходят экзамены и что влияет на оценку.

И оценки в течение учебного года — не влияли. Ну так и зачем Тому таскаться на эту историю и ждать, чего там со скуки придумает Джекил?

На травологии сегодня изучали валериану, совершенно обычную и ничуть не волшебную… Точнее оказалось, что растение, которое Том всю жизнь считал обычным, имеет вполне себе магические свойства.

А на Чарах они… лепили. Да-да, лепили из очень жёсткой и плотной массы, цветом похожей на глину. Они пытались вылепить нарисованную на доске фигню. Тем кому это удалось, Флитвик раздал баллы, но Том получил только домашнее задание — рисовать палочкой круги, не меньше пятидесяти раз, каждый день. Да как Флитвик по этой кривулине понял, что у Тома проблема с кругами?!

Надо сказать, низенький профессор снял сегодня немало баллов со Слизерина и Рейвенкло — потому что заткнуться у одноклассников не получалось категорически.

Всех слишком возбудило, что следующий урок у них будет Дуэльном зале. Барнаби отзывался об этом месте исключительно положительно, но Том, честно сказать, для себя ничего особо хорошего не ждал.

Он просто уже выяснил, что если не убиться на тренировке и не колдовать — за несколько часов его силы прекрасно восстанавливаются. Единственный вариант подойти к четвёртому уроку не убийцей всех человеков — это выжимать себя с утра досуха.

И оставаться на весь день без защиты, да. Но Том до того хотел ощутить себя на занятии полноценным волшебником, что решился на это. Вот на следующем уроке он и выяснит, в какой вариант из возможных он попал.

«Я нормальный волшебник», «Я сквиб» или «Я монстр и всех калечу».

Одноклассники его метаниями и сомнениями не страдали и вообще чувствовали себя… кто там в магическом мире аналог Чака Норриса?

Особенно сильно выпендривался Уилкис. Потеряв десяток баллов, он успел поведать окружающим, что у него был личный учитель дуэлей, а отец давал колдовать своей палочкой.

— Я изучил отталкивающие чары, Экспеллиармус и ешь-слизней, — хвастался тот. — Думаю, кое-кому оно понравится.

И Уилкис бросил на Тома злорадный взгляд.

А Том гадал, хватит ли у него сил на Щитовые чары и не переборщил ли он утром на тренировке. И потерял баллы, пока закрывшись учебником жевал сэндвич — аппетит с этими тренировками был совершенно зверский.

Оглядывая класс, Том особенно замечал тех, кто в этом гаме помалкивал. Хихикал, но улыбался нервно Джекил. Среди рейвенкловцев выделялся младший Гамильтон — он был отчётливо бледен и выглядел так, словно его вот-вот стошнит.

В Дуэльном Зале — обширном помещении с высоким потолком и стрельчатыми окнами — делами рулил хаффлпаффский старшекурсник, а вовсе не кто-то из преподавателей, как Том подспудно ожидал.

Но рулил вполне профессионально. Тут же спросил, кто имел опыт дуэлей и… поставил злобно зыркающего Уилкиса напротив Торнтон — а больше никто в слизеринском классе не признался. Торнтон мрачно улыбалась.

Затем Диего (он попросил называть его по имени) потребовал взяться за руки друзьям и… Поставил в пару Перис и Шерман, Пьюси и Уоррингтона, Джекила с Миллером. Так же расставил и рейвенкловцев.

— Я хотел бы, чтобы вы были осторожнее друг с другом, — ослепительно улыбнулся Диего. — Поэтому теперь попрошу оставшихся признаться — может быть кто-то кого-то здесь недолюбливает?

Тут на Тома неожиданно показал совершенно незнакомый рейвенкловец — длинный блондин с голубыми глазами и растрепанной волнистой челкой. Том был готов поклясться, что нигде никогда с ним не сталкивался — но тогда почему?

А затем он заметил еще один палец — на него показывала Райан.

“А ей я когда досадить успел?!”

Особенно неприятно оказалось то, что больше ни на кого никто не указывал. Только на Тома — сразу двое…

— Хм, — нахмурился Диего. — Дорогие мои, а почему вас нечетное количество? Кто потерялся?

— Лаки Гамильтон, — сказал тот самый рейвенкловец с челкой. — Ему стало нехорошо и он пошел в Больничное Крыло…

Тут Том начал что-то понимать. Наверное этот блондин — друг младшего Гамильтона. Наверное гриффиндорский Гамильтон, с которым Том никак зелье не сварит, жаловался на него своим друзьям, или вроде того… А Райан скорее всего не любит маглорожденных, популярное здесь увлечение.

— Тогда ты будешь в паре со мной, — улыбнулся Тому хаффлпаффец, а Том почувствовал, как его отпускает. Даже если он подошел к этому уроку в состоянии “спасайтесь все!” старшекурсник сумеет защититься!

— Мы начнем наш урок с отталкивающих чар, — ослепительно улыбнулся Диего. — Они несложные и получатся у каждого из вас, я уверен. Но! Вы сможете уверенно сказать, что владеете заклинанием не тогда, когда оно у вас получится, а тогда, когда сможете применять его не задумываясь над произношением и движением, быстро, как удар молнии!

“Несложные” якобы чары оказались вполне себе сложными. И дело даже не в движении, напоминающем линию на кардиограмме, а в том, что палочка неизбежно уходила вбок и… заклинание у Тома получилось быстро, он даже выяснил, что силы свои рассчитал идеально — но Диего ни разу не понадобилось выставить щита.

Том в него просто не попадал. Он уже даже один глаз прищурил, словно лучник! Но оранжевые лучи били то выше, то вбок, а когда Том все-таки каким-то чудом нацелился правильно, Диего просто слегка развернулся и заклятие пролетело мимо!

— Не щурь глаза, — посоветовал он. — Это тебе не поможет. Практика и только практика — сейчас ты прицеливаешься и думаешь, но если будешь тренировать эти чары, то скоро заметишь, как машинально берешь нужную поправку… Мистер Маллард! Другие чары мы сегодня не учим!

— Я уже выучил эти, — недовольно откликнулся высокий рейвенкловец с длинными темными волосами, собранными в хвост. В его ухе ярко блестела серьга-звездочка.

— Покажите… Нет, мистер Маллард, — покачал головой Диего, когда рейвенкловец показал. — Вам тоже еще не хватает точности. Кхм… Сонорус! — произнес он наставив палочку себе на горло: — Тот, кто сумеет уронить своего соседа на маты три раза подряд, — голос старшекурсника загремел, как из мегафона. — Может переходить к следующему заклинанию. Соседу уворачиваться разрешается…

Из нестройных рядов учеников раздался грустный стон.

— Мы будем учить его вечно, — драматично выдала мелкая рейвенкловка с золотистыми веснушками по всему лицу.

— Возможно даже целый урок или два, — широко улыбнулся Диего. — Вот увидите, к концу занятия у тех, кто старается, начнет получаться!

Том старался, но у него не получалось. Может мешало то, что ему приходилось сознательно контролировать свои силы, может он косой по жизни, но у него не получалось! Однокурсники уже разок-другой швырнули друг друга на маты, а он…

Диего легко уходил от возможных попаданий, смещаясь буквально на полшага. Том уже вообще не думал над движением, но скорости никак не хватало!

— Стоп! — вдруг выдал хаффлпаффец после очередной почти-удачной попытки Тома. — Десять баллов Слизерину и мы с вами переходим к другому заклинанию.

Том опустил палочку, ощущая, как успел проголодаться за этот урок.

«Но я же не попал в него?»

— Почему ему можно учить другое заклинание?! — с искренним возмущением спросил Маллард, так громко, что на них оглянулись.

Диего снова ослепительно улыбнулся:

— Когда первокурсник начинает кидать в меня чары молча, я понимаю что заклинание ему немножко надоело… и он его точно выучил. Можете проверить это, встав на мое место, мистер Маллард.

«Молча?» — обескураженно подумал Том. А затем сообразил — и правда. Запомнив как именно должна проходить по палочке магия, в азарте пытаясь попасть в Диего… Он потерял слова.

Рейвенкловец гордо прошествовал на место Диего и замер напротив Тома в напряженной позе. Сразу было видно — как только Том взмахнет палочкой, Маллард тут же бросится в другую сторону… Так, но пространство тут небезгранично — Диего вытащил Тома тренироваться на помост, чтобы сверху присматривать за народом. Сейчас Маллард стоит в центре и больше чем на метр не сдвинется — совсем на край он не побежит. Он может переиграть Тома только если рванет влево, потому что палочка идет слева направо…

Значит надо начинать с левого края! Дальше движение можно растянуть, Том уже понял, что это не влияет на результат.

В крайнем сосредоточении Том снова забыл слово-активатор и правильно сделал — Маллард правда рванул налево, под взмах, но Том завершил заклинание резче, чем рассчитал рейвенкловец. Оранжевый луч ударил Малларда в плечо, заставив пошатнуться, но не уронив — Том подвыдохся.

— Все видели? — радостно спросил Диего, а Том поежился, ощущая, что на него действительно посмотрели все.

Больше всего ему хотелось хотя бы здесь быть таким же, как все вокруг, но не выделяться не получалось, хоть убей.

— Второе дуэльное заклинание мы с тобой отрабатывать не будем — я вижу, ты устал, — сказал Диего, поднимаясь к Тому. — Но показать его я тебе покажу. Итак, затмевающие чары…

… Повязка, которую Том сумел наколдовать вышла жидковатой, если честно. Кроме Тома ко второму заклинанию допустили лишь Уилкиса, Торнтон и Хар с Мергусом из Рейвенкло — в общем, всех, кто дуэльный опыт уже имел. Ну и Маллард сподобился в итоге.

То, что Том оказался на этом занятии среди лидеров, здорово грело душу. Вот такое ЗОТИ ему нравится! Еще сильнее радовало то, что Уилкис, единственный из всех дуэлянтов, так и не смог применить затмевающие чары. Том позволил себе посмотреть на него с превосходством и получил в ответ восхитительный взгляд, полный чистой ненависти.

На обед Том пошел, благоразумно держась около хаффлпаффца. Шел и задавал вопросы, кожей чувствуя, как молчаливо бесится Уилкис.

— Сложный вопрос, — Диего задумчиво потер подбородок. — Я бы тебе разумеется начислил баллы, если ты отработаешь затмевающие чары, но ты же можешь попасть совсем не ко мне. ЗОТИ будут вести еще Тонкс, Чарли, Эгву и Карасу, Ли и Снайд…

Том примолк и его шикарное настроение тут же померкло. С его везением он точно угодит не к Барнаби с Мерулой, а к Тонкс с Карасу — тем самым, которых он щепками нашпиговал.

— А что мы будем изучать после? — поспешно задал он новый вопрос, пока старшекурсник не ушел вперед.

— Думаю дать вам обезоруживающее, ну а пока вы будете учить уже и новый преподаватель появится, — Диего снова потер подбородок. — Я скажу тебе так: в дуэли выиграет не тот, кто знает сто разных проклятий, а тот кто сто раз повторил одно. Во всяком случае, на вашем уровне точно… Да и в реальной схватке ты схватишься за самое отработанное, будь уверен.

***

Глава 31 Мантия

***

Уингер никуда не спешил, поэтому воскресное утро они посвятили прогулкам. Зельда, проводившая носом у себя в гостиной, сказала что Фрезер утверждает — у него был выброс и никакой «бомбарды» он не применял.

С одной стороны, Уингер сразу это и сказал. С другой — палочка Фрезера сломана и узнать правду теперь невозможно.

Правда Лаки не думает, что Мэри сломала ее для того чтобы что-то скрыть. Скорее у неё с контролем эмоций так себе… Да и не только у неё. Судя по подвигам троицы гриффиндорцев, о которых Лаки известно, они все не большие друзья своей башке.

Вик правда считал, что Фрезера в любом случае проучить стоило, но это он злится, что «превосходно» по Зельям никак не получит.

В общем в воскресенье они дружно выбрались гулять и это оказалось хорошей идеей.

Воздух горьковато пах осенью, в горах за школой лежал туман…

— А что там, за горами? — заинтересовался Лаки.

— Говорят, где-то за ними есть большой заповедник, — Зельда, как всегда, знала все и обо всех. — Но вообще в горы ходить не рекомендуется, там нет дорог, зато есть осыпи и обрывы.

— Интересно, а в озере купаться можно? — спросил Вик.

— И даже есть клуб ныряльщиков, — обрадовал его Санни. — Но берут туда только после экзамена… — сказал он с досадой.

— Забавно, — сказал Лаки. — В лес нельзя, в горы нельзя, с другой стороны озеро… Как в баночке.

— Ну так Хог и строился как оборонное сооружение, — пожала плечами Зельда. — Меня больше всего бесит, что метлу первокурсникам нельзя, аргх, где справедливость? Так бы мы и в горах побывали, — лукаво усмехнулась она. — И над лесом.

— Хороша оборона! — рассмеялся Вик.

Лаки, которому в «Истории Хогвартса» досталась соответствующая глава поправил брата:

— Ну, вообще-то, когда защитные чары активированы, далеко не улетишь. Просто в мирное время они спят.

— «Не будите спящего дракона»! — процитировал Санни. — О, пойдем на ту иву влезем?

Ива нависала над самым озером и они очень весело скакали по веткам, играя в догонялки, пока Санни не сорвался прямо в воду.

Высушивающие чары на его мантии пробовали всей компанией. Нет, Лаки понимает что надо было сушить всего Санни! Но Санни хотел сушить мантию вместе со всеми, а потому вывесил ее на ветке, и все они попробовали свои силы… Видимо, у этой мантии судьба была — стать дырявой.

…После обеда Лаки потащил слабо сопротивляющегося брата делать уроки.

— Я думала вы в пятницу все сделали, — искренне огорчилась Зельда.

— Магическое да, у нас маггловское осталось, — зачем-то ляпнул Вик.

Лаки закатил глаза. Зельда, конечно, им подруга, но вот обсуждать с ней эти вопросы Лаки совсем не хотел. А теперь придётся!

— Маггловское? Зачем?! — искренне изумилась та.

— В Хогвартсе преподают не все, что в нашей семье считается необходимым знать, — нейтральным голосом заметил Лаки. — Правописание, литература, география, алгебра и геометрия, экономика…

— Снейп выделяет орфографические ошибки в эссе, — с кислым видом заметил Санни.

— Вообще в Хогвартсе есть литературный клуб, — осторожно заметила Зельда. — Можно просто записаться. До географии мы скоро дойдем у Кеттлберна. Алгебры с геометрией ты нахлебаешься еще на астрономии. Имеет смысл только экономика.

— Как забавно все устроено, — не удержался Лаки. — Обязательны только занятия по магии, все остальное — хочешь учись, хочешь нет!

— Тебя это словно удивляет, — пожала плечами Зельда. — Волшебник должен прежде всего колдовать! Этому здесь и учат, а все остальное ты учишь, если сам захочешь. Ха, да некоторые семьи вообще считают, что все кропотливые расчеты — они для слабосилков! Но тут не соглашусь, — девочка пожала плечами. — Что с тобой?

— Живот схватило, — безотчетно соврал Лаки.

Это небрежное “слабосилков”, резануло его, словно ножом. Именно так Зельда и будет о нем думать… А завтра у них занятие в Дуэльном клубе и всей школе станет понятно, что Лаки — сквиб.

Надо как-то сорвать занятие. Или, что лучше найти предлог на нем не появляться.

Лаки думал недолго; за эту неделю он уже оставил впечатление старательного ученика… Он просто сделает вид, что заболел.

Не пришлось даже особенно стараться: чем ближе был четвертый урок, тем хуже Лаки было. Зельда с самым обеспокоенным видом прислала записку, где спрашивала не заболел ли он, а Санни пощупал лоб. Они же и проводили его до больничного крыла, благо дуэльный зал тоже был на втором этаже…

Мадам Помфри расшифровала Лаки влет. Как только за друзьями закрылись двери, медиковедьма протянула Лаки флакон, спокойно сообщив, что там успокоительное и если он не хочет идти на урок, то может помочь ей разлить по флаконам Бодроперцовое.

“Буду честен, — мрачно думал Лаки, отмеряя зелье специальным половничком, — навыки дуэли с моими силами… Мне бы больше пригодилась артефакторика. Сделать себе какую-нибудь защитную мантию и пусть все утрутся! А лучше, лучше напишу об этом деду. Пусть помучает Смита… Бог создал людей разными, но полковник Кольт уравнял всех!”

Да, Лаки должен был сразу об этом подумать! Если он не может сделать что-то напрямую, нужно просто заказать инструменты. Обезьяна взяла в руки палку и через это стала человеком.

“Я же сразу знал, что я другой! И если бы… да, если бы здесь авторитет не связывали с личной силой… Об этом тоже надо написать деду! Мне надо будет как-то замаскировать использование артефактов…”

Лаки лил зелье в воронку и думал, думал… Ведь знал сразу, что слабее брата. Но признать перед другими учениками, даже перед Санни и Зельдой… Особенно перед Зельдой.

И вот тут они и явились. Очень надутые Зельда и Санни. Ну Лаки и спросил, что случилось!

— Да что я такого сделал?! — немедленно взорвался Санни. — Он спросил, с кем я не хочу в паре стоять, ну я и показал!

— А что теперь Фрезер будет думать обо мне, тебя совсем не волновало! — закатила глаза Зельда.

Лаки из перебранки понял так: в дуэльном зале их разбили на пары для отработки, постаравшись поставить вместе друзей и не ставить врагов. А Санни взял да и честно показал, что не хочет с Фрезером стоять! И этим поставил под удар шпионскую миссию Зельды.

— Нет, ну а что я должен был сделать? — возмущался Санни по дороге в Большой зал (из Больничного Крыла их выгнали за шум). — Я не хотел вставать с этим психом! Я откуда знаю, что у него в голове, кинет еще “бомбарду”...

— Не кинет, — Зельда снова выразительно закатила глаза. — У него в самом деле был выброс. Но. Сегодня было кое-что интересное и я правда не знаю, что теперь думать!

— Ты о том, что Фрезер начал шпарить невербальными? — оживленно уточнил Санни. — Честное слово, мне начинает казаться, что Вик был не так уж неправ…

— Невербальными? — уточнил Лаки. Вот такого он не помнил, Смит не упоминал!..

— Угу, — промычал Санни. — И заклинание освоили к концу урока только те, кто дома занимался и Маллард, но Маллард вообще талант. И то он второе не вытянул…

— Санни, — притормозил его Лаки. — Я сейчас ничего не понял.

— Мы весь урок отрабатывали Флиппендо, — пояснила Зельда. — Диего — это тот старшекурсник, что нас учил — он разрешил учить следующее заклятье только тем, кто идеально исполнит это. Ну так вот, до второго заклятия дошли только те, кто занимался дома. И не у всех оно получилось, а вот у Фрезера получилось. Это объяснимо, но вот невербалка — нет.

— Что не так с невербалкой? — потребовал объяснений Лаки. — Что это вообще такое?

— Это когда чары накладывают молча, — пояснил Санни.

— Этому учатся только на старших курсах, — любезно дополнила Зельда. — Все остальное объяснимо талантом, но это — нет. Кто-то где-то его серьезно обучал до Хогвартса, но кто и чему? — закончила она возбужденно. — Фарли по секрету сказала мне что у Фрезера есть какие-то проблемы с контролем силы, — с сомнением заметила Зельда. — Она сказала что сама это видела, но на уроке это не проявлялось… Потрясающая загадка! Я думала втереться к нему в доверие, но Санни…

— О-о, ну хватит, — протянул Санни. — И вообще по-моему Вик и ты слишком на нем зациклились. Во всяком случае Фрезер никого не убивал…

— Как думаешь, о чем Уингер хотел поговорить с Гудвином? — перевел тему Лаки (они ему еще в Больничном крыле надоели!).

— Выработать общий план! — возбужденно подхватил Санни. — А то мы правда действуем каждый сам по себе…

— И так и будем, — предсказала Зельда. — Гудвин и Уингер ни за что не договорятся — у них слишком разный стиль и оба железно считают себя правыми…

Дальше говорить стало невозможно — они вывернули к главной лестнице и оказались втиснуты в толпу жаждущих обеда.

За обедом к Лаки и Санни неожиданно подсела Карасу и предложила дать им пару дуэльных уроков.

— Как доедите, в обычном месте, — ласково улыбнулась она. — Можете позвать брата и подругу.

Лаки переглянулся с Санни. Не нужно быть чертовым гением, чтобы сообразить — их зовут на встречу. У Тулип, пока Саймон и его команда вышли из игры, родился какой-то свой план. И им будет очень полезно его узнать.

***

— Так себе идея, — сказала Зельда. — Правда, так себе. Нет обычный маглорожденный ничего и не поймет, но насчет Фрезера я не уверена…

— Да, — глубокомысленно протянул Санни, — это вроде как запрещено.

— Почему вы решили, что Фрезер хоть что-нибудь поймет? — приподняла бровь Карасу. — Удивится своей болтливости, да и только.

— Раньше я бы тоже так подумала, — все так же задумчиво продолжила Зельда. — Но после того, что сегодня на ЗОТИ было… Его точно тренировал кто-то из волшебников!

Вик тут же вскинулся и Лаки крепко ухватил его за руку. Да, теория брата все очень складно объясняла, но была слишком бредовой. А Лаки буквально печенкой чуял — есть какое-то другое объяснение. Намного более простое.

— О, а что было на ЗОТИ? — заинтересовалась Тонкс. — Я буду вашим преподавателем в этот четверг!

— Он невербалку использовал, — сообщил Санни.

— А я все думаю, не был ли Фрезер тем кто взорвал мышь? — вдруг выдал Вик.

— Какую мышь? — не понял Лаки.

— Так я об этом и пытался рассказать! У нас сегодня ЗОТИ вел Барнаби Ли, тот самый! — выпалил брат. — Мы учили раздувающие чары на чертовых разноцветных мышах, которые разбегались в разные стороны! Я не знаю, как вообще возможно попасть заклинанием в мышь!.. Друг на друге он пробовать запретил и рассказал что знал одного первокурсника, который таким заклинанием взорвал мышь к Мордреду!..

— И как он тебе показался? — с любопытством спросил Санни.

— Так вот почему в пятницу с утра Фрезер откуда-то вышел весь в крови! — выпалила Зельда. — Он еще потом на чарах рассказывал, что Энгоргио способно взорвать… На ЗОТИ напротив него не встаю. Санни, прости, я была неправа.

Санни звучно хмыкнул.

— Ну, внешне он нормальный, — пожал плечами Вик. — Но ведь маньяки никогда не похожи на маньяков…

— Так, — громко оборвала их Тонкс. — Ждем до четверга. Я сама посмотрю на Фрезера и скажу, тренировался он, или нет. Никогда не стоит сбрасывать со счета природные таланты…

И тут нос Тонкс внезапно вытянулся вперед! И это был уже не нос, это был хобот, настоящий хобот!

— Ты метаморф! — ахнула Зельда. — Да ты же можешь просто превратиться в Снейпа и заставить Фрезера выпить это чертово зелье без всяких шпионских игр!

— Да если бы, — кисло заметила Карасу. — Ее уже ловили на копировании учителей… Других метаморфов в Хоге нет.

— Поэтому мы и выбрали такой план, — кивнула Тонкс. — Кстати, Тулип сперва думала уболтать подсунуть Фрезеру это зелье тебя.

— Ну спасибо, — фыркнула Зельда. — Я пас. Поить одноклассника Сывороткой Правды…

— Мы так и подумали, — хмыкнула Тулип. — Кстати… — Карасу вдруг полезла в свою сумку и извлекла оттуда какой-то сверток. Протянула его Лаки: — Головой отвечаете и это не шутка. Она очень дорогая.

— Ну и нафига тогда этот план с запрещенным зельем?! — вырвалось у Лаки.

Там где серебристая ткань свертка касалась руки старшекурсницы легли прозрачные пятна. У Лаки в голове все тут же соединилось — Уингер поделился с Карасу своим планом! Мантия-невидимка! Сегодня он проберется в Запретную Секцию!

— А он дублирующий, — порадовала Лаки Тонкс. — Точнее, второй как раз план с мантией.

— Узнать из первоисточника будет надежнее, — мрачно улыбнулась Карасу. — А еще, если с мантией что-то случится, родители меня убьют! Зарубите на носу!

Лаки уже протянул руку… но тут сверток внезапно перехватила Зельда:

— Я прослежу за ними от гостинной сегодня же, — мило улыбнулась она. — Думаю, будет лучше если это сделаю я.

Лаки проклясть ее был готов сейчас! Но пришлось улыбаться в ответ и кивать. Для общего дела Зельда правда могла сделать больше. Он потом перехватит эту мантию, но пока…

Пока стоит пойти в совятню и отписать деду.

***

Глава 32 Слежка

Понедельник — день тяжелый. Это Вик сразу понял. Первые два урока он наблюдал, как изводится брат в ожидании ЗОТИ.

Еще Зельда вчера подбавила: “Слабосилков”, — бросила так небрежно. Вик понимал — еще немного и его брата запишут во второй сорт.

На травологии Виктора больнюще укусила тентакула. На истории он попытался отвлечь Лаки игрой в “морской бой”, но дело как-то не пошло. А после было ЗОТИ и вел его тот самый Ли!

Барнаби Ли выглядел нахально и в чем-то даже обаятельно. Ничуть не так, как должен выглядеть убийца. Показал чары, выгреб из кармана горсть бусин и велел тренироваться на них. Рассказал зажигательную историю про лопнувшую мышь, а потом ходил и поправлял их.

Из-за него-то Вик и справился с заклинанием только с пятого раза. Зачем за спиной вставать!

Ну а когда народ более-менее освоил чары, Ли наколдовал прямо из воздуха кучу цветных мышей… И тут начался хаос.

Девочки визжали и лезли на помост, кто-то попал в соседа вместо мыши, кто-то упал во время погони, кого-то уронили… Вик рухнул, когда жопастая Стронгбарк шагнула назад, выставив свою пятку ему под ноги. И сверху по нему пропрыгал Стоун.

А Ли после урока еще заявил, что реальная схватка где-то так и выглядит! По лицам соседей Виктор видел, что растерзать старшекурсника готовы все.

На чарах Флитвик огорченно покачав головой, заявил, что Вик совершенно не старается. Да какое тут старание? Вик половину урока проверял целы у него ребра, или нет!

А тут еще Зельда нанесла неожиданный удар.

Что хуже всего — заметила его гневный взгляд и как только старшекурсницы побежали на свои занятия (обед кончился) задала прямой вопрос:

— Ну и что это была за козья морда, Вик? — гневно спросила она. — Ах, я такая злодейка, увела у тебя из-под носа приключение — так ты думаешь?

Вик смущенно молчал.

— Ну давай, побегай, — сухо сказала Зельда и ткнула мантию ему в грудь. — Я погляжу.

— Спасибо, — сказал Вик ей в спину. Внутри расцветало чудесное чувство — он поможет брату!

Зельда фыркнула и ушла, а Вик поймал благодарный взгляд Лаки.

Санни излучал осуждение, но Вик решил не обращать внимания. Завтра он извинится перед Зельдой и все будет по-прежнему.

— Вик, зачем? Ты что, весь день подземелья караулить будешь? Зельда бы проследила их от гостиной…

— Не обязательно караулить весь день, — пожал плечами Вик, крепко прижимая мантию к груди. — Прослежу за кем-нибудь после ужина. А пока… Мы можем сходить… ну, к примеру, в учительскую. Послушать, что там преподы между собою говорят — интересно же?

С лица Санни ушло осуждение, теперь он глядел на мантию с жадным любопытством:

— Еще как! Вдруг они обсуждают там тайну закрытого этажа или еще чего-нибудь…

— Скорее они обсуждают кривые руки Бегс, — критично заметил Лаки. — Но сходить все равно интересно, — брат смущенно улыбнулся.

Вик закатил глаза. Дурнушка Нони Бегс была настоящим несчастьем со всех краев. За неделю все смекнули, что надо держаться от нее подальше, но Вик сегодня на травологии замешкался и поплатился подпалиной на мантии.

— Но сперва делаем уроки, — лицо Лаки построжело. — И надо написать деду. Мне очень нравится план Зельды, так у нас выйдет намного лучше… Вик, ну ты сам видишь, мы не тянем две программы разом.

Виктор согласно кивнул. Дед прислал им задания, но… они и пятой части не сделали. Вик все тешил себя надеждой, что когда они выведут слизеринцев на чистую воду, тогда и сядут заниматься.

— И Хлое надо написать, она на нас уже обижается, — прибавил он.

— А кто такая Хлоя? — заинтересовался Санни.

— Младшая сестра, — пояснил Вик. — Ей девять.

— О, — перебил Санни, — у меня тоже есть младшая сестра, ей четыре. Она такая смешная — написала сама себе письмо из Хогвартса… Прочитала сказку о Мальчике-Который-Выжил и мечтает выйти за него замуж!

Санни захихикал, прикрыв лицо ладонью:

— Фата у нее уже готова — правда мама очень ругалась, но в итоге оставила ту занавеску Хони, ее теперь все равно не отстираешь…

— Хлоя тоже очень ждет письмо, — Вик вспомнил мордашку младшей и разулыбался. — Жаль здесь нет никакого кулинарного клуба… она просто помешалась на идее волшебных рецептов!

— Есть, но тайный, — Санни приложил палец к губам. — Хенсли там состояла раньше. Они вроде как затопили подземелье Хаффлпаффа кремом и их разогнали.

Тут Вик начал безудержно хохотать. Он затыкал себе рот ладонью и пытался успокоиться, но одна мысль о затопленном кремом подземелье…

Он и в библиотеке хихикать продолжил. Доклад по травологии на троих делался удивительно легко — они просто поделили его на кусочки. Санни, как единственный умеющий рисовать, рисовал три тентакулы на трех свитках.

Виктору досталось ботаническое описание, Лаки отвечал за условия произрастания. Остро не хватало Зельды — тогда можно было бы добавить раздел “использование”, но… и так нормально! А потом каждый перепишет себе своими словами.

По ЗОТИ задания не было вообще, для Бинса хватит конспекта… Лаки где-то раздобыл самопишущие перья и поделился с Виктором на истории. Брат правда порывался почитать и учебник, но тут они с Санни его из библиотеки выдернули.

Им еще надо спрятаться в учительской, так, чтобы на них не наступили.

*** педсовет

— Это правда что вас укусила ядовитая тентакула? — скрипучим голосом рассказывала левая горгулья.

— А за что? — подхватила правая.

— А вот это неправда!

— Этот анекдот древнее тебя! — сварливо отозвалась правая.

— Стар рассказывала, что составитель сборника “самые тупые шутки Хогвартса” сидел перед учительской целыми днями, — в ухо Вику прошептал Санни.

— Этот сборник правда существует? — удивился Лаки.

— Говорят что да, — поделился Санни. — Это одна из запретных книг Хогвартса. Вторая — тайный дневник желаний, он исполняет то, что в него запишут, но только одно желание.

— Идет лепрекон по ярмарке… — начала новую байку горгулья.

— Зачем лепрекону идти по ярмарке? — сварливым голосом уточнила правая.

— Потому что у него все золото — лепреконское!

Обе горгульи начали хихикать.

— А какие запретные книги есть еще? — тихо спросил Вик.

— Полный список школьных сглазов и книга рецептов клуба кулинарии…

— Шшшш! — зашипел Лаки.

Из-за угла вывернул директор.

— Пароль, — дружно пропели горгульи — высоким голосом левая, и грубым низким правая.

— Ледяной латте с фундуком, — спокойно произнес директор.

Вик почувствовал, как рот наполняется слюной. Лаки подпихнул в сторону двери и его и Санни, Санни, обернувшись, постарался что-то молча изобразить жестами, но Лаки подпихнул его снова. У двери они оказались, когда та почти захлопнулась.

Лаки вставил ладонь в щель и толкнул Виктора плечом “заходи, ты с краю!”

Вик бесшумно просочился внутрь, брат просочился за ним и последним втиснулся Санни, едва не задев по пути вешалку с мантиями.

— Чаю, Альбус? — маленький профессор чар, стоя у камина, разливал кипяток из огромного чайника.

— Не откажусь, — добродушно кивнул директор, усаживаясь в самое яркое и мягкое кресло из стоящих у большого круглого стола.

Вик огляделся и обнаружил, что прятаться здесь особенно негде. Стол занимал весь центр комнаты, в ближней нише у камина притулился буфет, дальняя была занята креслом. Вдоль левой стены тянулись книжные шкафы, там же нашлось место и паре конторок. Шкафы стояли и в проемах между окнами. А директор сел лицом к двери, и чтобы пробраться в дальний угол придется пройти у него за спиной!

Вик нашел ладонь брата, проверил, что Лаки взял за руку Санни и тихонько пошел вперед. Вовремя — не успели они и на пару метров отойти, как дверь за их спинами распахнулась!

— …ваши студенты, — ядовито договорил Снейп.

Задохнувшись от испуга Вик подался влево, к конторкам! Только не Снейп, вот только не Снейп!

— Мои студенты?! — декан шипела как кошка. — Это мои студенты переломали однокласснику кости и бросили его в туалете?

— Коллеги, — вмешался Флитвик, — пожалуйста.

— Минерва, Северус, — директор бросил на разбушевавшихся преподавателей пристальный взгляд. — Это прекрасно, что вы защищаете своих студентов, но я бы попросил не делать этого столь безудержно. Чаю?

— Благодарю, — сквозь зубы процедил Снейп, — я обойдусь.

— Альбус, это переходит всякие границы, — сурово отчеканила Макгонагалл. — Я…

Дверь за ее спиной снова открылась и профессору пришлось умолкнуть.

— …в начале урока, — закончила фразу женщина с толстыми рыжеватыми косами, обращаясь к профессору Стебль.

В седых кудряшках последней запутались желтые лепестки. Лаки потянул Вика еще дальше к конторкам; Снейп и Макгонагалл бросив друг на друга мрачные взгляды разошлись по местам, а в дверь просочился еще один преподаватель. Молодой мужчина в фиолетовом колпаке, он держался так, словно старался занимать поменьше места. Следом зашла статная темноволосая женщина в бордовой мантии, а сразу за ней — профессор Синистра. На ее золотистой мантии причудливыми цветами из бисера и пайеток расцветали огненные солнца.

Профессор Кеттлберн, пришедший через минуту, выглядел откровенно скучающим. Желтоглазая женщина с короткими седыми волосами шедшая рядом, была чем-то явно раздражена. Последним в учительскую вплыл Биннс.

— Думаю, Сивилла не придет, — подытожил директор допивая чай. — Плановые собрания замутняют ее незримое око… Итак, какая беда у нас стряслась сегодня?

Он перевел взгляд на Макгонагалл, но та не успела произнести и словечка.

— Метлы, Альбус! — женщина с глазами ястреба вскочила с места. — Пока не начался обычный перелив из пустого в порожнее насчет студентов Гриффиндора и Слизерина… Метлы требуют ремонта, я все лето это говорила!

— Из пустого в порожнее? — возмутилась Макгонагалл. — Вы считаете расчетливый садизим не стоящим внимания? Мальчику не просто сломали ноги, ему удалили все кости из рук — а вы знаете, как больно их выращивать! Он лежал парализованный и не мог даже позвать на помощь!

— Возможно, если бы мальчик не применял к первокурсникам “Кровавое Кружево Корделии”, ему бы не пришлось лежать в туалете со сломанными ножками, — ядовито выплюнул Снейп.

Рядом чуть слышно ахнул Санни. Вик едва не выругался вслух!

— Метлы! — рявкнула седая. — Студенты будут драться всегда, а полеты уже на следующей неделе!

— Что ты хочешь, Роланда? — грустно поинтересовался директор. — Ты же знаешь, какое решение было принято Попечительским советом…

— И когда они его исполнят? — резко спросила Роланда. — Я что-то не вижу ни ремонта, ни новых метел…

— Позови на помощь студентов-артефакторов, — предложил директор, бросив взгляд поверх очков. — Они будут только рады…

— Да, они будут рады! — рявкнула Роланда. — Только метлы потом задом наперед летают!

Кеттлберн подавился смешком.

— Кстати, насчет метел, — осторожно заметила профессор Стебль, — Роланда, милая, сообщи первокурсникам, что не стоит к ним слишком привязываться, чтобы не было, как в том году…

— Я не могу запретить ребенку ухаживать за метлой, — резко повернулась седая. — А Твигг обращался с ней куда аккуратнее чем Квилит — которая, напомню, метлу сломала!..

— Если бы мальчик не полез в драку, ей не пришлось бы отбиваться метлой, — покачала головой Стебль, — прошу, проговори…

— Коллеги, вы себя слышите? — громко возмутилась Макгонагалл. — Какие метлы? Избит мальчик! Надо решать, что сделать с виновниками…

— Я не позволю обвинять своих студентов бездоказательно, а мистер Гудвин путается в показаниях, — отстраненно заметил Снейп. — Кроме тех, с кем он всегда ссорился, у него могут быть другие недоброжелатели.

— Северус, — мягко остановил Снейпа директор. — Конфликт пошел на эскалацию и мы все знаем, каким будет итог. Останавливать надо обе стороны. Что говорят твои студенты?

— Месть, — скривил губы слизеринский декан. — Это начали студенты Минервы, Альбус.

— Я не оправдываю мистера Гудвина, — строго сказала Макгонагалл. — Он перешел границы и был наказан — но студенты Северуса решили добавить от себя. Если они останутся безнаказанными, мистер Гудвин, несомненно, попробует восстановить справедливость по-своему.

— Я не могу их наказать — они не попадались! — резко ответил Снейп. — У Гудвина повязка на глазах и…

— Северус, — снова прервал Снейпа директор, — ты не можешь наказать, но ты можешь поговорить с ними. В конце концов, ты можешь привлечь их… хотя бы к починке метел — мисс Мерк неплохой артефактор, насколько мне известно. Придумай, чем их мотивировать — главное, чтобы это выглядело как наказание со стороны. Минерва, в свою очередь, попробует достучаться до мистера Гудвина и мисс Бишоп с мисс Кобб.

Ему ответило молчание.

— Перейдем к следующему пункту, — подытожил директор. — Помона, что там с фундаментом второй теплицы?

***

Вик, Лаки и Санни стояли вжавшись в конторку еще полчаса. Один раз они с трудом успели пригнуться, когда Флитвик приманил несколько папок из шкафа у них за спиной. Преподаватели быстро скатились от обсуждения поведения студентов (сойдясь на том, что близнецов Уизли срочно надо занять чем-то полезным) до каких-то планов занятий, пособий, ингредиентов, галеонов и ремонтов. Слушать о том, что из второй теплицы сбежала бегучая мята, а значит теплицу пора чинить, о том сколько каких зелий потратило Больничное крыло и сколько это стоило — было довольно тухло.

Но где-то через полчаса преподаватели начали расходиться. А дальше…

Напротив них внезапно остановился Снейп. У Виктора дыхание перехватило — казалось, слизеринский декан точно знает, что они где-то здесь! Вик видел, как двигаются его глаза, изучая пространство…

Их спас директор. С негромким: “Северус, мой мальчик, нам надо поговорить”, он уволок преподавателя зельеварения и ребята наконец смогли выбраться из учительской! Забежали за угол, содрали мантию и замерли, тяжело дыша.

— Ой, не могу, — вдруг фыркнул Санни. — Вы это слышали? “Мой мальчик”, — это к этому-то!

— А чего? — пожал плечами Лаки. — Директор вон какой древний дед, он наверняка этого Снейпа таким как мы помнит… Вик, отличная идея. Теперь мы знаем, что учителя берут этот конфликт под свой контроль. Нам надо решить, что нам здесь более выгодно… — задумчиво произнес брат.

Лицо Санни вытянулось:

— Выгодно?

— Ну смотри, — снисходительно сказал Лаки. — Мы можем пойти и отнести эту информацию Уингеру, чтобы он учел ее в планах. Возможно, после этого он поделится своими планами с нами, но я бы не рассчитывал, этот тип слишком закрыт. Еще мы можем получить очки у Тонкс и Карасу, или отнести Саймону… но Саймон — неадекватен, от него никакого толка. И — мы можем пойти к директору.

Тут в рассуждениях Лаки уже и Вик запутался.

— А зачем нам идти к директору? — не понял Санни.

— Так мы получим очки у школьной администрации, — серьезно сказал Лаки. — В будущем это непременно пригодится. Вы слышали — учителя не связывают прошлогоднее убийство с тем что происходит сейчас!

— Ты хочешь привлечь в союзники директора?! — по-настоящему восхитился Вик.

Лаки прищелкнул пальцами:

— Именно. Мы же хотим во всем разобраться, верно? Думаю, он тоже.

— Я даже не знаю, — промямлил Санни. — Я думаю, нам нужно посоветоваться с Зельдой.

— Конечно, — легко согласился Лаки. — Очки со школьной администрацией понадобятся и ей.

— Тебя шляпа точно на тот факультет отправила? — выдохнул Санни.

— Конечно, — весело улыбнулся Лаки. — Я же не сошел с ума.

***

До ужина оставалось не так чтобы много. Они снова сходили в библиотеку, написали письма — Санни при этом все делился своими выдумками для сестренки: “На первом уроке мы катались на кальмаре по черному озеру, второй урок прошел в жутком подземелье, где нам пришлось бороться с троллем…”

Потом Санни погрустнел и сказал, что все это чушь и надо переписать.

— Зачем? — остановил друга Вик. — Пойдет в школу сама все узнает! Лаки, помнишь, как мы врали Хлое, что на хоровом пении мы изучаем суперсекретные приемы ниндзя?

— И показывали их ей! — согласно кивнул Лаки. — Это правда было весело.

— Она не пойдет в Хогвартс, — грустно сказал Санни. — Хони — маггла. У нее отец маггл, ну и она сама… Но мы с мамой пока ей этого не говорим, ей же всего четыре. Мама мне еще за прошлое письмо выдала, ну, там где я писал, что мы ехали в школу по мосту над пропастью, а вход охраняли великаны… Сказала — зачем ты ее дразнишь.

— Глупость все это, — категорически заявил Лаки. — А то она не поймет когда вырастет, что на уроках не дерутся с троллями и не катаются на кальмарах. Пиши спокойно.

— А чтобы мама не спалила что ты ей пишешь, напиши лимонным соком, — предложил Вик. — Она протрет письмо йодом, бумага посинеет, а буквы останутся белыми.

— Одна проблема — Хони пока не умеет читать, — грустно вздохнул Санни.

И тут на его лице появилась мысль:

— Мне нужно заклинание, которое озвучивает буквы!

***

До ужина нужных чар они не нашли. А после ужина выдвинулись на дежурство — стояли под мантией у статуи Архитектора Хогвартса и ждали, пока кто-нибудь из нужных слизеринцев пройдет мимо.

Вообще-то следить стоило в одиночку, но в одиночку было очень скучно. А втроем можно было рассказывать друг другу анекдоты, усевшись на постамент.

Сейчас была очередь Санни:

— Рожает жена ловца, будущий отец бегает вокруг Мунго, ногти по локти сгрыз. Рядом бегает остальная команда. Все думают, чем бы помочь. Наконец, звучит: “Может снитч в палату запустить?” Чего, не смешно разве?

— Я забыл, что такое снитч, — признал Вик.

— Та штука, которую ловец ловит…

— В небольшой деревне у изгороди возится малыш, — начал Лаки, — мимо проходит джентльмен и спрашивает “где твой папа?” “В свинарнике, сэр. Вы можете узнать его по ярко-красной панаме”.

Они с Санни захихикали — и вдруг Лаки закрыл рты обоим.

Со стороны главной лестницы шел Фрезер. Они переглянулись и тихо-тихо последовали за ним.

Глава 33, удивительные приключения Тома и Джерри

На обеде Том сумел подсесть под бок Моргану (Барнаби с подругами где-то носило). Как-то слишком быстро он тут врагами обзаводится… Том бросил взгляд на стол Гриффиндора и быстро зацепился взглядом за огненную голову этой… Энис, кажется? Монобровь сидела рядом, а вот Саймона видно не было. А значит после обеда надо быть осторожнее.

Том хотел пойти в библиотеку. На Травологии их сегодня водили в теплицы шестого курса и показывали ядовитую тентакулу. Пообещали дать баллы сделавшему доклад, но Тому и самому было интересно, зачем волшебникам эта дрянь. Эта штука натурально кусалась стручками! Она едва не выдрала кусок из мантии Перис, попыталась задушить Джекила и плюнула в Тома бобом!

А потом можно побродить от книжки к книжке. Начать писать доклад для клуба ворожбы. И если получится — выловить Барнаби и уговорить его проверить те самые непроверенные чары. Тома не очень вдохновило то, что их изобретатель подорвал свой дом.

Но Барнаби пока где-то носило (несмотря на заявленное “будем держаться вместе”). А вот Мерула и Измельда уже сидели за столом, но под бок к ним Том подваливать постеснялся…

Ли явился, когда Том почти доел. Хлопнул по плечу:

— Мельда велела передать. Ты знаешь, что это.

И сунул какой-то свиток. Том не стал разворачивать его при Моргане: тезка и без того глядел с прищуром. Посмотрел он его уже в библиотеке, куда дошел со стайкой желающих сделать уроки.

Это оказалась анкета.

Том вздохнул, вытащил из сумки тетрадь и выдрал двойной лист. Надо написать домой… Отец просил подробнее о школе? Ну будет подробнее.

“Хогвартс — это огромный старинный замок, — написал Том. — Здесь много тайных ходов и двигаются лестницы, а гостиная каждого факультета спрятана под пароль. Стены закрывают гобелены, а спим мы на кроватях с балдахином. Еще здесь есть Запретный Лес, куда запрещено ходить и шикарная библиотека. Там есть книги с обложками из резного дерева, книги у которых обложки из бархата и расшиты золотыми нитями, но их на руки не дают. Но кожаные обложки с тиснением тоже красивые. Книги очень тяжелые, поэтому их обычно читают не вынося. Здесь много клубов и я записался в два из них. У меня хорошие оценки по всем предметам, кроме Зельеварения, потому что зелья мы варим вдвоем и мой напарник — болван. Если пришлешь фотик, я с удовольствием сфотографирую замок. А, да, пап, нам тут в медицинском крыле анкеты раздали, но я не знаю ответов на многие вопросы. Ты сможешь мне помочь?”

И Том довольно примотал анкету Измельды к своему письму. Допишет доклад — отправится в совятню.

Том еще не знал, как его взбесит попытка написать этот доклад. Нет, пока речь шла о биологических свойствах и особенностях выращивания тентакулы, все было хорошо. Но попытка дописать практическое применение провалилась. Все зелья, содержащие тентакулу имели номерное обозначение… и их описание пряталось в Запретной Секции!

Так Том и узнал, что в библиотеке есть секция, в которую не пускают. Вот та самая, с решеткой на входе, почти напротив стойки библиотекаря. Мадам Пинс сказала что без разрешения подписанного преподавателем ничего оттуда не выдаст. И Том, прикинув, что его враги сейчас все равно на уроках или на отработках, решился добежать до теплиц, подогреваемый жгучим любопытством.

— Пропуск в Закрытую Секцию? — удивленно спросила профессор Стебль. — А, ты наверное решил дополнить доклад применением, верно?

“А как вы…” — едва не вырвалось у Тома. В последний момент поймал себя за язык. Он уж точно такой не первый и не уникальный…

Профессор спокойно достала из ящика садового столика кусок пергамента и быстро написала на нем какую-то фразу. Чиркнула росчерк и протянула Тому. Он обрадованно схватил бумагу со всех лопаток дернул в сторону замка.

По дороге к библиотеке Том решил сразу забежать в совятню, поэтому трансфигураторский двор он оббегал не со стороны класса Чар, а со стороны кабинета Макгонагалл. И шарахнулся к стене, увидев, как оттуда выходят Бишоп и Кобб.

“Ошибся!..” — успел подумать Том.

Но тут следом за ними вышел Снейп. За ним шла профессор Макгонагалл, хмурая и если Тома глаза не обманывают — ужасно злая. А за ней… Из кабинета выходил Барнаби!

— Мистер Фрезер! — вдруг очень резко окликнула его Макгонагалл. — Что вы можете сказать по поводу произошедшего?

И посмотрела как инквизитор на еретика, а Том никак не мог сообразить, в чем он виноват.

— А он тут при чем? — немедленно вступился Барнаби.

Последними из кабинета вышли Мерула с Измельдой. Том понял — пока он сидел в библиотеке, произошел какой-то очередной виток противостояния с Гриффиндором.

Профессор Макгонагалл сверлила его взглядом и явно ждала ответа. Лицо декан хранило непроницаемое выражение.

— А что произошло? — осторожно поинтересовался Том.

Он ждал ответа от Макгонагалл, но ему ответил Барнаби:

— Саймона заколдовали, пока он отливал в туалете. И он не видел напавшего, представляешь?

— Ах, — сказал Том, — какая неприятность.

Барнаби, Мерула, Измельда и внезапно — декан, ответили одинаковыми ухмылками. Макгонагалл нахмурилась еще сильнее.

— Я провел последний час в библиотеке, — ответил ей Том. — Ничего не слышал.

И пошел своей дорогой в совятню с прекрасным настроением.

***

В библиотеке Том задержался надолго. Сперва он выискивал нужные номера зелий в толстой книжке, а потом прикидывал, как это обобщить. И внезапно отрыл алхимический справочник, который объяснил просто целую уйму непонятных вещей!

Том подходил к зельеварению с точки зрения обычной маггловской химии — он читал научпоп и кое-что знал. А надо было подходить с точки зрения астрономии! Или астрологии…

В общем у каждого растения была планета-покровитель, знак-покровитель и эти растения взаимодействовали на земле в соответствии с взаимодействиями на небе в том числе!

А Том еще гадал, почему такие разные зелья варят из одной тентакулы… “Так, она находится под управлением Сатурна или Марса? А, так, похоже совместное… Так, еще тут аконит, черт его разберет под кем он… О, тут таблица соответствий, ну-ка поищем!”

…Когда он очнулся, за окнами было уже темно, а доклад по травологии превратился во что-то несусветное.

“Похоже вот эту алхимическую часть надо оставить для себя, — с сожалением подумал Том. — А в докладе оставить только: находится под управлением Марса и Сатурна, в сочетании с венерианскими дает… так, нет, лишнее. Находится под управлением Марса и Сатурна. Сочетаясь с растениями под управлением других планет свойства тентакулы раскрываются по-разному… Но это сильный ингредиент, который используется в том числе в … здесь перечислю зелья с кратким описанием действия, для доклада хватит!”

Ничего для клуба ворожбы Том сделать не успел, с головой канув в алхимический справочник.

“Тоже себе такой хочу!” — подумал Том, с вежливым “спасибо” сдавая книги обратно библиотекарю.

Что задали по истории Том все равно не знал, а задание от Флитвика было чисто практическим — по тридцать раз начертить кончиком палочки каждый элемент, который они сегодня изучали. Это можно вообще где угодно сделать.

По вечернему Хогвартсу Том пробирался осторожно, прислушиваясь к чужим шагам. Как назло, многие студенты все еще болтались по школе, заставляя его нервно вздрагивать. Тем не менее, Том благополучно добрался до подземелий. Тут дела пошли хуже.

Ему мерещились тихие и мягкие шаги за спиной. Но как только Том замирал, чтобы прислушаться, вокруг воцарялась тишина. От комнаты светлячков Том специально свернул к подземному залу — уж там-то преследователю придется показаться!

… Подходя к выходу из зала Том решился. Он обернулся, плотно зажмурившись, выдохнул: “Люмос Максима!” и вылетел в коридор. Эхо носило по сводам вопли преследователей-невидимок. Они все-таки были! Тому не мерещилось!

Том вывернул в главный коридор и бросился бежать к гостиной. Благополучно долетев до нужной стены выпалил “путь к величию!” и уже спокойно зашел внутрь.

За столиком у стены Лоусон играла с Шерман в настолку. Фигурки сами собой ходили по карте. За соседним столиком обменивались какими-то буклетами Пьюси и Уоррингтон, а больше никого из однокурсников Тома в гостиной не было. На диванах у камина зависали ребята с пятого-шестого курса, в стороне что-то высказывал Хукеру Морган, на круглом столе расположились с чаепитием девочки-четверокурсницы… Том ощутил тоскливую пустоту в животе. Справочник оказался таким интересным, что ужин прошел мимо.

“Сбегать в зал? — задумался Том. — Там точно будет что-нибудь пожрать…”

В зал нужно было в любом случае, на вечернюю тренировку. Но Том отчетливо ощущал, как ему не хочется выходить из безопасной гостиной. А Барнаби и его подруг видно не было, да что там, Том даже и не знает, где их комнаты!..

И Том может и пропустил бы тренировку, если бы не ощутил себя таким голодным. Еще эти со своим чаем!

“Заброшу сумку и пробегусь”, — решил он.

…Первое, что насторожило Тома — открытая дверь. Второе — следы крови(!) на полу. А крышка террариума валялась расколотой.

“Джерри!”

Том швырнул сумку на кровать, бросился к сундуку и распахнув крышку, достал перчатки. Он не видит, не видит Джерри, но может тот просто закопался в песок? У змееныша было два режима — он либо плавал, либо грелся в песке…

Том надел перчатку и спешно опустил руку в террариум. Если Джерри тут — он инстинктивно бросится на шевелящийся предмет…

Но Джерри не бросился. Том переворошил песок — Джерри не было!

“Это потому что я не запечатал дверь, — в отчаянии думал Том. — Поленился, подумал что больше не сунутся после того как их Снейп взгрел!..”

Том бросил взгляд на кровавые пятна и вдруг заметил, что одно из них размазано волнообразно, словно тут кто-то…полз. Том рухнул на колени и присмотрелся. Волшебные фонари засияли ярче.

Волнистая полоса протянулась сантиметров на тридцать. Яркая в самом начале она быстро выцветала и делалась едва заметной. И тут до Тома дошло…

Он и сам не понял, как очутился на кровати с ногами. Просто если бы эта кровь текла из Джерри — полоса не выцвела бы. Это чья-то чужая кровь, которую змееныш просто размазал брюхом. А вот где он — отдельный и очень интересный вопрос, ведь дверь незваные гости не закрыли!

— Вингардиум Левиоса! — Том ткнул палочкой в собственную мантию. Вот когда пригодились опыты с подушками! Без них Том точно не сумел бы рулить полетом. Да, его продолжало закручивать вокруг своей оси, а покрывало и одеяло полетели в коридор вместе с ним, но он летел и он рулил куда!

На самом входе в гостиную едва не врезался в Моргана — тот едва успел отшатнуться, внятно помянув Мерлина.

— Это что еще такое? — заржал Хукер.

— У меня змея сбежала, — признался Том, кружа вокруг своей оси. — Том, что мне делать?

— У тебя сбежало что?! — Морган повысил голос и ухватив Тома за полу мантии втащил его в гостиную, приземлив задом на один из пустых столиков. И сам вскочил с ногами на стул.

На соседний стул залез Хукер.

— Так что у тебя сбежало, мать твою магловскую? — грозно выдохнул Морган, нависая над Томом. Лицо его покраснело, кудри растрепались.

— Кто-то снова залез ко мне и снял крышку с террариума, — попытался сбросить ответственность Том. — Джерри нигде нет, а он ядовитый.

— Кто ядовитый? — прилетел настороженный возглас со стороны дивана. Том повернул голову…

Глядя на старосту, на мебель с ногами начали забираться все. Аллен, сидящая на спинке дивана, прожигала Тома взглядом.

— Кто такой Джерри? — ласково-ласково спросил Морган.

Том поежился.

— Океанический змей… Я его случайно у гоблина в “Кабаньей голове” выиграл, — тихо ответил он.

— И он сбежал, — все так же ласково заметил Морган.

— И он сбежал, — послушно повторил Том, краем глаза замечая, как за спиной Моргана отодвигается в сторону стена.

— О, — донесся удивленный голос Барнаби. — А что за вечеринка “с ногами на столе”?

Том высунул голову из-за Моргана:

— Джерри сбежал! Ко мне снова кто-то залез…

— Кто? — приподняла бровь Измельда.

— Не знаю, — признался Том. — Я по крови не умею определять…

— По крови? — заинтересовалась Мерула. — А откуда кровь? Так, в душе уже смотрели? Его должно тянуть к воде…

Морган, удерживая равновесие медленно развернулся. Лицо его не предвещало ничего хорошего.

— Или в унитазе, — добавил Барнаби. — Не дрейфь, мелкий, найдем мы твою змею…

— Так идите и ищите, мать вашу! — проорал Морган. — Ли, блять! Снайд! Какого хера?

Глаза Мерулы опасно блеснули:

— Какого хера что? — поинтересовалась она, поглаживая палочку.

— Вот это все — какого хера? — поддержал Моргана Хукер. — Какого хера вы устроили?

— Мы устроили?

— Они устроили? — вырвалось у Тома.

И тут стена отъехала снова. В проеме стояли Уилкис, Джекил и Харрисон, все трое выглядели ужасно раздосадованными. Джекил обвел взглядом гостиную…

— Эта ебанная змея еще и сбежала?!

— Молчи! — прошипел Уилкис.

Морган негромко зарычал.

— Вот вы и отправитесь ее искать, — ледяным тоном заявила Аллен. — Внимательно осматривая каждый унитаз.

Губы Джекила затряслись:

— Не буду! — визгливо отказался он. — Крист чуть не сдох!

— А, вот чья эта была кровь… — меланхолично заметила Измельда. — Чаще залезайте в чужие комнаты, мальчики. Однажды вас и вовсе не найдут… — закончила она с улыбкой людоедки.

Барнаби вздохнул и приподнял полу мантии, наставив палочку сперва на один ботинок, потом на второй, превращая их в сапоги:

— Сами найдем, — твердо сказал он. — Мелкий, ты с нами?

— Конечно! — сказал Том. — Это ведь моя змея… Заколдуй и мои ботинки, ладно?

Он поддернул подол мантии, выставляя ноги. Все вокруг зашевелились — все кто мог тоже занялись своей обувью, чтобы спустить ноги на пол. Джекил с Уилкисом и Харрисон уныло торчали наверху, у дверей в гостиную, усевшись жопами на ступени.

Подошедший Барнаби заколдовал ботинки Тома и тот наконец смог спрыгнуть со стола и подобрать с пола одеяло и покрывало.

…Джерри обнаружился в душе. Мерула нашла его, пока Том относил постельное. Змееныш шипел и раскрывал гребень, Мерула его спокойно левитировала, а встречные слизеринцы шарахались в стороны.

…После водворения Джерри на место их отозвал в малую гостиную Морган. Не только Тома, Барнаби, Мерулу и Измельду, но и недругов Тома тоже.

С ними у Моргана разговор вышел короткий:

— Всю неделю будете помогать Филчу с уборкой, — мрачно сказал староста. — Я попрошу декана назначить вам максимальное количество часов. Вон с глаз моих.

Когда те покинули комнату, Морган перевел такой же мрачный взгляд на Тома:

— О ваших похождениях в «Кабаньей голове» я декану тоже доложу, — предупредил он. — Как вообще в голову пришло в общежитии ядовитую змею завести?

— Ну, — сказал Том, — у террариума была крышка и я ее закрывал…

— А вы какого хрена молчали? — Морган мрачно смотрел на Барнаби и девушек.

— В чём проблема? — подняла бровь Мерула. — Идиоты, которые лезут к чужим вещам рано или поздно схватят проклятие. Или укус. Считай что это естественный отбор и не загоняйся.

— Этих придурков мне совершенно не жалко, но сам я участвовать в естественном отборе не хочу! — нервно произнес Морган. — Я совершенно не хочу ходить по общежитию и думать — вцепится мне в ногу змея или нет? Решайте этот вопрос как хотите, но змею — убрать!

— Уберем, не психуй, — лениво откликнулась Мерула.

— Когда? — уточнил Морган.

— Да сегодня же, — отмахнулась Мерула. — Мелкий, за мной! Будем переселять твоего питомца…

С этими словами Мерула развернулась и пошла к выходу, Том побежал следом.

— Умеешь же ты сделать вечер интереснее! — хмыкнул над макушкой Тома Барнаби, впрочем, совершенно беззлобно.

…Перетаскивать весь террариум никто не стал. Мерула просто наколдовала большой стеклянный куб, куда переместила Джерри. Куб по-простому взял на плечо Барнаби, а Том рассовал по карманам светяшку с подогревом — так они и пошли. А старый террариум просто распылили.

— И куда вы его несете? — приподняла бровь встреченная в коридоре Грир. — От вас не ожидала. Ладно первокурсник, но вы…

— Что мы? — холодно спросила Измельда. — Разве это мы старосты, которые не могут сладить с парой первачков? — с ледяной насмешкой добавила она. — Но я возьму это дело в свои руки, обещаю.

В голосе Измельды прозвучала явная угроза и Грир не нашла, что ответить. Зато и вопросы к Джерри у нее сразу отпали.

Том не знал, говорит ли Измельда сейчас для красного словца или нет, но это было бы очень неплохо, если бы она…

“Она странная, она злая и не очень нормальная… Но получается, что она на моей стороне, а я — на ее…”

В зале девочки наколдовали террариум снова, да еще и увеличили его. Теперь он стоял в глубине пасти второй каменной змеи — не левой, в которой все тусовались, а в правой. Получилась такая змея в змее… Во всяком случае, Джерри выглядел довольным. Наверное. В том смысле у змей не очень выразительные морды в этом плане, но Том подумал, что просторный террариум должен ему нравиться больше.

И пока Мерула и Измельда занимались новым жилищем Джерри, Том ожесточенно уничтожал мясной пирог, припрятанный Барнаби.

Глава 34 рябиновое зелье

С утра Тома вызвал к себе Снейп. Это ему перед завтраком сухим и холодным тоном сообщила Аллен.

Вообще на Тома сегодня все смотрели прямо вот без восторга. Том понимал, что другие студенты на него злятся… но это его мало трогало. Раньше было неприятнее. Сейчас на него злятся как на одного из своих.

К тому же часть общественной любви перепала и Уилкису с Джекилом. Миллер был в Больничном Крыле — его кровь переливали Лориссу. Последний не смог пить зелья из-за лицевого спазма, поэтому Помфри поила зельями Миллера, замещала его кровью зараженную кровь Лорисса и по полу больничного крыла текли настоящие алые реки…

Об этом драматическим шепотом вещала у камина Лоусон. Вещала так, словно сама там была, хотя даже близко нет. Сидящие рядом с ней второкурсницы дружно косились на Тома.

“Не очень удачно вышло…” — думал Том.

Своей вины он не ощущал. Если Лорисс решил, что засунуть руку в змеиные клыки — отличная идея, то при чем тут Том?

Декан, к сожалению, оказался иного мнения.

Сперва он так долго смотрел на Тома сверху вниз, что Том успел почувствовать себя совершенным ничтожеством. В темном и мрачном подземелье, освещаемом только слабым пламенем одинокой свечки, глаза профессора казались черными дырами. Том не смог туда смотреть и предпочел рассматривать рукава собственной мантии. Кладбищенскую тишину нарушало только побулькивание в одной из банок, словно заточенная там тварь шевелилась.

— Объясните мне ваш поступок, мистер Фрезер, — очень тихо и почти мягко сказал Снейп.

От этой мягкости все волосы на теле Тома встали дыбом. Он сглотнул и сумел пробормотать только:

— Я думал, они больше не залезут…

— Вы завели ядовитую змею в студенческом общежитии, — безжалостно оборвал его декан. — Все остальное — ваша ответственность. В том числе — безопасность вашей комнаты, которую вы не можете поддерживать.

Том начал разглядывать мыски своих ботинок.

— Хогвартс — не место для разведения тварей. Если вам хочется заниматься этим вы можете переселиться в хижину к Хагриду, — выплюнул Снейп. — И если бы мистер Лорисс умер, переселение произошло бы уже сегодня.

Том испуганно вскинул голову — декан нависал прямо над ним.

— Да, — процедил Снейп, — вы были очень близки к тому, чтобы попрощаться с Хогвартсом навсегда.

“С Хогвартсом… навсегда”, — эхом отдалось в голове и Том как наяву представил свою старую школу. Улицу, где его обходят по широкой дуге…

— Идите, — сухо сказал декан. — Надеюсь, я помог вам запустить мыслительный процесс.

И Том пошел, пошатываясь. Только когда теплая капля упала на нижнюю губу, он понял, что плачет.

“Я правда готов… хоть в Запретном Лесу, только бы… Не хочу, не хочу домой!”

На завтрак идти в таком виде не стоило даже думать, как и в гостиную. Том отправился в зал. Там оказалось тихо и безлюдно и Том спокойно проревелся на матрасе в пасти левой змеи. Потом, крепко зажмурившись, выдал вверх пять гигантских люмосов. Этого хватило, чтобы потом спокойно наполнить чайник водой и умыться из него: чуть дальше в каменной глотке змеи находился забранный решеткой слив. Вместо завтрака Том доел вчерашний пирог. Потом посидел в пасти второй змеи, полюбовался как плавает Джерри и скормил ему рыбешку из аквариума.

Идти на уроки не хотелось — утро начиналось со спаренного зельеварения, а Снейпа Тому сегодня хватило.

…Гамильтон бросил на Тома взгляд исполненный такой ненависти, что тот отшатнулся и почти неосознанно поднял руку:

— Профессор, можно я буду варить зелье с кем-нибудь другим?

Снейп оказался рядом почти мгновенно и тут же понял то, что Том не мог объяснить:

— Выбирайте себе нового соседа, но быстро, — позволил декан.

— Профессор, можно я с ним поменяюсь? — подскочила с места темноволосая девочка с высоким хвостом и челкой, заплетенной в две косички.

— Быстро! — рявкнул Снейп. — Минус два балла с Гриффиндора за отвлечение однокурсников, мистер Гамильтон.

Что там отвечал бывший сосед, Том уже не слышал. Ну его, псих неадекватный! Том как был с неразобранной сумкой перешел за парту в правом углу. Он забежал в класс перед самым звонком и успел только выложить свиток с домашним заданием, да дойти до своего места, как появился Снейп.

Сидящая за партой девочка встретила Тома несчастным взглядом, но ничего не сказала. У неё были толстые круглые очки, делающие ее глаза просто огромными. Том отчётливо виднел переход серо-зелёной радужки к шоколадному пятну у зрачка.

У девочки было пухлое лицо, глянцевито блестящие тёмные волосы, пухлые губы в мелких шрамах и крупные, невероятно кривые зубы. Она стояла с приоткрытым ртом и Том в первый момент подумал, что тот, наверное вовсе не закрывается.

— Кто знает, какое зелье служит противоядием к усыпляющему зелью и напитку живой смерти? — вкрадчиво спросил Снейп.

Том знал — он только в воскресенье закончил эссе об усыпляющем зелье и еще не успел позабыть написанное. Но увидев в воздухе несколько рук предпочел не отсвечивать.

— Мисс Шерман.

— Это рябиновый отвар, сэр. Мощный исцеляющий эликсир, который в том числе служит противоядием к этим двум зельям.

Снейп лениво начислил Слизерину пять баллов и немедленно спросил, кто и какие модификации рябинового отвара знает.

Том не знал никаких. Зато подняли руку Шерман и Лоусон, Уоррингтон и Джекил… и несколько гриффов.

— Мистер Уоррингтон, — Снейп дал возможность проявить себя любителю спорта.

— Есть прямо сильный такой отвар, — порадовал их Уоррингтон. — А есть послабее.

— Все? — губы Снейпа презрительно изогнулись.

— Слабый отвар розовый, а сильный бирюзовый, — сказал Уоррингтон.

— Два балла Слизерину. Мисс Лоусон, дополните.

— Слабый отвар не может служить противоядием к напитку живой смерти, — сказала Лоусон. — Чаще всего его используют против небольших ран, царапин, ожогов, раздражений… А сильным можно спасти жизнь.

— Пять баллов Слизерину. Мистер Джекил?

Гриффиндорцев Снейп показательно игнорировал.

— Для слабого зелья за пару сиклей составляющие купить можно, а для сильного и парой галеонов не отделаешься, — выпалил Джекил.

По классу пошли смешки. Декан выразительно поднял голову и весельчаки смолкли.

— Рябиновый отвар, в его простейшей модификации, изготовить которую способен любой бездарь, содержит всего три ингредиента, — мерно проговорил декан. — Кору волшебной рябины, корень асфоделя и бадьян. Может быть выпит или применяться наружно. Помимо излечения ран, этот эликсир способен восстанавливать силы. Цвет зелья будет зависеть от индивидуальных особенностей магии зельевара. Но это не значит, что я не замечу, если вы его испортите. Ваше зелье должно быть розовым или красным. Кто скажет, от чего зависит его сила?

Гриффиндорцы даже рук поднимать не стали. На этом уроке солировали не они и Том не знал, нравится ему это или нет. Против большинства учеников Гриффиндора он ничего не имел.

Руку снова вскинула Шерман.

— Кто-то кроме мисс Шерман рискнул изучить учебник? — приподнял бровь декан.

И тут до Тома как дошло! Снейп этого не задавал, но можно же было прочитать тему вперёд и сейчас баллы сшибать! Ой дура-ак…

— Чем свежее рябиновая кора, тем более качественным получится зелье, сэр.

— Прекрасно. Пять баллов Слизерину. Рецепт на доске. Приступайте!

Зельевар взмахнул рукой и на доске в самом деле появился рецепт. Том заглянул в учебник — рецепт на доске опять отличается?

И рецепт отличался. В вариации профессора процесс начинался с двойного добавления слизи флоббер-червя, в учебнике же надо было сразу сыпать толченую асфодель…

Том еще разок посмотрел на рецепт на доске и к нему наконец явилась светлая мысль: надо будет их записывать. Он перевел взгляд на соседку:

— Давай так, — предложил он, — ты толчешь бадьян с корой, а я истолку корень асфодели и начну варить зелье.

— Хорошо, — прошелестела девочка. — Палочкой в конце махаешь сам.

При этом у нее был такой вид, словно она вот-вот заплачет.

— Здесь нет взмаха палочкой в конце, — обратил ее внимание на эту небольшую деталь Том. Только и задумавшись — а почему от девчонки сбежала ее прошлая соседка?

На всякий случай он за ингредиентами сам сходил — мало ли, что эта рассеянная притащит! Тщательно отмерил и выдал ей нужное количество коры и бадьяна — и только после этого занялся своими корнями.

Пока толок все думал — почему же слизь флоббер-червя нужно добавлять в два этапа? После первого раза нагреть, а потом только перемешать… Чем нагретая слизь отличается от ненагретой? Почему в учебнике этого этапа нет?

Снейпа спрашивать было страшно. Том подумал, что на дом им все равно дадут эссе по этому зелью, так что он пойдет в библиотеку и все выяснит…

Тома спасло то, что после добавления корня асфодели и четырех помешиваний (количество помешиваний явно имело какое-то значение!), перед следующим этапом зелью надо было пять минут постоять. Он использовал это время чтобы заглянуть в ступку соседки, ужаснуться и отнять ступку.

Девочка превратила кору и звездочки аниса в какие-то лохмотья, пестик скользил по ним и Тому показалось, что проще уж взять новые ингредиенты, чем пытаться что-то сделать с этими! Он попробовал толочь кору небольшими сильными ударами, как вычитал в каком-то пособии и дело пошло на лад. Но пяти минут не хватило ему, чтобы успеть стереть порошок достаточно мелко и Том решил рискнуть, продлив настаивание. Это выглядело более безобидно, чем сыпать в котел едва раскрошенные куски дерева!

Том понимал, что виноват сам. Надо было до варки убедиться, что подготовлено все, но кто же знал, что эта девчонка такая криворукая?..

Ему потребовалось еще четыре минуты, чтобы героическими усилиями дотолочь порошок. Потом Том включил огонь и погрел котел чуть подольше, чем было указано в рецепте, надеясь компенсировать лишние минуты охлаждения. Всыпал просеянный порошок, помешал семь раз и оставил кипеть. Зелье было нежно-розовым, по виду напоминало молоко с клубничным сиропом, что заставляло Тома грустно сглатывать.

… К концу урока Снейп прошелся по рядам, раздавая всем ценные комментарии. Для слизеринцев они были действительно ценными: коротенькие “передержали”, “много слизи”, “тщательней измельчайте”...

— Долго настаивали, — откомментировал он труды Тома. — Выше ожидаемого.

Уже традиционно!..

“Ладно, соседка… надо будет выяснить, как ее, кстати зовут… не спорит и слушается. В следующий раз буду внимательнее присматривать”, — решил Том.

С Гамильтоном не прокатило бы — этот придурок считает, что солнце светит миру из его задницы.

После Тома Снейп перешел к гриффиндорцам.

— Мистер Уизли и мистер Уизли, в этом зелье нет места перу Фвупера, или быть может вы не умеете читать?.. Тролль. Мисс Джонсон, мисс Спиннет, что за бревна плавают у вас в котле? Элементарная идея просеять порошок не пришла вам в голову? Это должно быть в вашем конспекте, который был задан в прошлый вторник. Минус пять баллов с Гриффиндора за списывание. Слабо. Мистер Джордан, мистер Лэмб, следовать инструкции слишком сложно для ваших мозгов? Жду от вас эссе на два фунта о том как влияют помешивания на свойство зелья. Слабо. Мистер Спенсер, мистер Баттеркап, не мешают ли руки вам сидеть? Тролль. Давно не видел ничего настолько бездарного. Мистер и миссис Спаркс, я передам это в Больничное крыло специально для вас. Почему вы пропустили первые два пункта? Вы считаете себя умнее преподавателя? Минус два балла с Гриффиндора за глупое высокомерие. Слабо.

Хорошие оценки Снейп выставлял без лишних комментариев, но только что не выплевывая слова и Том наконец понял, как тот все это время был зол.

И, надо сказать, ему дали все поводы. Том принес змею, Лорисс ее выпустил, Барнаби набил морду Саймону… Тут впору радоваться, что декан срывается на Гриффиндоре, а не на своих.

— Мистер Гамильтон, мисс Койл вы бы стали лечиться этим? Если да — я ставлю положительную оценку, но вы делаете глоток… Я так и думал. Отвратительно.

Том растекся лужей чистого злорадства. Да, да, макайте его, макайте его полностью!

Он повернулся к своему прошлому месту и с наслаждением наблюдал как Гамильтон и Койл шипят друг на друга, как рассерженные гуси.

Том списал с доски задание и убирал за собой стол, когда дверь класса громко хлопнула. Том обернулся — в проеме стояла чем-то ужасно рассерженная Макгонагалл.

— В чем дело? — резко спросил декан.

— Ваш студент проклял мисс Бишоп и мисс Кобб. На этот раз его видели — сами девочки и портреты на стенах, — сухо отчеканила Макгонагалл.

— Кто? — резко спросил декан.

— Мистер Фрезер, — произнесла Макгонагалл, глядя прямо на Тома.

Его как кипятком обдали! Том сразу понял: Мерула начала воплощать план, но почему так не вовремя?

Том чувствовал, что все в классе смотрят только на него. Взгляд декана был ощутимо тяжел. Том повернулся к нему:

— Это был не я. Я же все время тут, как я мог проклясть?

— Это произошло перед первым уроком, — сообщила от двери Макгонагалл.

— И как же маглорожденный первокурсник проклял двух шестикурсниц? — с подозрительной мягкостью уточнил Снейп.

— Он напал со спины, — возмущенно сказала Макгонагалл. — Северус…

— Проверьте мою палочку, — перебил Том. — Если я на кого-то напал перед первым уроком, я не успел бы скрыть это.

Макгонагалл смотрела недоверчиво, Снейп — с подозрением. Том подошел к декану и достал из кобуры палочку.

— За мной, — холодно произнес тот.

Когда Том покинул класс, в кильватер к нему пристроилась профессор Макгонагалл, отчего он почувствовал себя заключенным под конвоем.

Снейп привел их в свой кабинет, велел Тому выложить палочку на стол и наставил на нее свой собственный концентратор:

— Приори Инкантатем!

В палочку Тома ударил золотистый луч. И та вдруг выплюнула струйку призрачной воды, а потом огромный призрачный “Люмос”!

Том, как зачарованный наблюдал за появлением “люмосов”... ой, а вот и он сам, летит с покрывалом и одеялом! А вот покачнувшийся Маллард…

Затем с палочки посыпались бесконечные лучи.

— Это вчерашний урок ЗОТИ, — пояснил Том. — Бишоп и Кобб кто-то обманул.

— Каким же образом, мистер Фрезер? — сурово поинтересовалась Макгонагалл.

— Ну, может иллюзию на себя наложил, — пожал плечами Том. — Или трансфигурировался. Откуда же я знаю — ведь это не я делал! Как бы я с двумя старшекурсницами справился? Пока я одну заколдую, вторая…

— Мистер Фрезер, — перебила его Макгонагалл, — мне известно о вашей способности к невербальным чарам, можете не прибедняться.

Снейп выразительно поднял бровь.

—...что касается палочки — вы могли одолжить ее у кого-то из друзей, или колдовать запасной…

— Профессор, — перебил декана Гриффиндора Том, — у меня нет запасной палочки. Я потратил все карманные, чтобы купить новую, после того, как Бишоп ее сломала… Если бы я напал на них, и напал удачно — я бы обязательно сломал ей палочку в отместку.

Вот этот аргумент неожиданно подействовал — Макгонагалл замолчала. Снейп немедленно этим воспользовался:

— Я проведу расследование, Минерва. Тщательное расследование. И обязательно доложу о результате.

Макгонагалл, похоже, не очень поверила. Если бы Снейп говорил это с чуть меньшим наслаждением и не с такой ухмылкой — было бы достовернее.

Декан Гриффиндора сурово взглянула на обоих, резко развернулась и хлопнула за собой дверью так, что на полках задребезжали склянки.

Ухмылка с лица Снейпа тут же пропала:

— А теперь, мистер Фрезер, вы объясните мне, что происходит, — сказал он все с той же страшной мягкостью. — И не делайте вид, что вы ничего не знаете — это не так.

Том отвел взгляд. Он молча разглядывал носки ботинок и думал, что декана провести не удалось и его, должно быть, накажут.

— Ваши новые друзья провоцируют Бишоп и Кобб напасть на вас, — медленно произнес Снейп. — И вы об этом знаете. В итоге вас просто покалечат, мистер Фрезер, вы понимаете это?

Том поднял взгляд.

— И никто за это не ответит, — шелковым голосом прибавил декан. — В нашем мире за вашей спиной нет семьи, а у Бишоп и Гудвина — есть. Вы поняли?

— Да, сэр, — ответил Том твердо. Он правда кое-что понял.

— Идите.

“План Мерулы полное говно, — думал Том. — Она хорошая, она красивая, но план — говно! Надо сразу переходить к моему, тогда все будет под контролем!”

Глава 35 у старого Макдональда была ферма...

На “зверстве” Тому едва удавалось сосредоточиться на словах профессора Кеттлберна. Тем более лекцию тот читал как-то рвано и не очень понятно — упомянул какое-то “свернутое пространство”, но не стал объяснять, что это такое зато начал с увлечением рассказывать, как повстречал на закрытых от магглов территориях Африки взрывопотама.

Если бы вся слизеринская половина класса на Тома не смотрела и не шушукалась, ему было бы легче. Прямой вопрос задала только Лоусон. Том посмотрел на нее как на дуру и сказал:

— Конечно!.. А мое тайное имя — Мерлин.

— У грязнокровки просто украли пару волосков, — хихикнул Джекил. — Вот он отгребет, когда эти поправятся…

Уилкис тут же гулко захихикал и начал предполагать, что с Томом могут сделать. После хогвартской книги сглазов его познания не впечатляли, ну и в любом случае в обед Том собирался поговорить с Мерулой и Барнаби и решить вопрос психованных грифов раз и навсегда.

На трансфигурации Том забился на самую дальнюю парту. Он отработал это чертово превращение спички, но сейчас ему предстоял момент истины — угадал ли он с количеством силы, которое надо было оставить для урока?

…Не угадал. Спичку превратил, но пришлось помучаться и за домашнее минус пять баллов получил. К чести Макгонагалл — больше своего “особого” отношения к нему она ничем не высказала.

Звездой этого урока стала Нони Бегс — та самая, с которой Том зелья варил. Вместо спички она превратила в металл кусок парты, а потом и вовсе кончик своей палочки. А когда Макгонагалл сделала ей замечание — зарыдала и выбежала из класса.

Тома нехорошо царапнуло — вот и он так же неделю назад… Рыдал под дверями. Поэтому из класса бросился не записывая задания — у той же Лоусон перекатать попросит! Она с ним хотя бы разговаривает…

Просто… его утешил Барнаби, а кто утешит девчонку? С друзьями у Нони, похоже, не очень. А им вместе зелья варить и вообще будет здорово, если у Тома появится подруга-ровесница.

Том первым из класса вылетел в коридор, огляделся и увидел край терракотовой юбки, уже на лестнице. И бросился бежать на второй этаж.

Рыдания исходили из женского туалета. Том понадеялся, что там пока никого кроме Бегс нет и открыл дверь.

И почти сразу наступил в лужу. Весь пол туалета был залит водой, редкие факелы бросали на серые стены тусклые оранжевые блики. Рыдание словно раздвоилось и Том увидел зависшую над умывальником призрачную фигуру.

Призраки его все еще немного пугали. Мертвые, но существующие среди живых… Даже скучный Биннс в светлом классе был несколько жуток, а уж некто в этом мокром и темном месте…

Вдруг призрак заметил его. Том только смигнуть успел: над ним зависла призрачная девочка в таких же очках, как у Бегс.

— Что ты тут делаешь? — напустилась она на него. — Это женский туалет! Или ты пришел меня подразнить? Конечно, толстуха Миртл, прыщавая Миртл, разве можно оставить меня в покое хотя бы после смерти?

— Э-э… я не к тебе, — сказал Том.

— Конечно, — охотно согласилось привидение. — Кому я нужна, да?

— Я о тебе не слышал.

— Ну конечно, кто слышал о какой-то там Миртл, обитающей в женском туалете?!

Зарыдав, призрак внезапно бросился в унитаз и с воем унесся по трубе.

Том поежился:

— Знаешь, — сказал он вслед привидению, — мне кажется, тебя все терпеть не могли вовсе не из-за твоего веса и прыщей.

Рыдания из кабинки, затихшие во время его разговора с Миртл, возобновились с новой силой. Том подошел ближе:

— А мне Макгонагалл не поверила, что я случайно заколдовал парту, — сказал он громко. — Честное слово, это не повод рыдать… Хотя я тоже рыдал, конечно, — смущенно признался Том.

Бегс утихла.

— Не переживай ты так, — сказал Том. — Потренируешься побольше и все получится.

— Нет, — ответили ему с тихим плачем. — Не получится. Никогда не получается…

— Мы же только начали, — отозвался Том. — Не слишком ли рано говорить “никогда”?

— Оно всегда идет не так, — отозвалась Бегс с глубокой печалью. — Если я хочу развести огонь, я плавлю камень. Если я хочу наколдовать свет — у меня получается облако жгучих искр. И вот… вместо спички…

Бегс зарыдала с новой силой.

— Если я хочу наколдовать свет, у меня получается гигантский шар-убийца, — печально сказал Том. — Мне просто подсказали, как мошенничать с этим на уроках, а так…

Бегс замолкла, а потом дверь кабинки открылась. Девочка смотрела на Тома недоверчиво и изо всех сил щурила глаза. Очки она держала в руке.

— Ну и на старшекурсниц я не нападал, как понимаешь, — спешно добавил Том.

— А как у тебя получается… на уроках?

— О, я просто выпускаю шары-убийцы в особом месте, а потом какое-то время могу нормально колдовать, — признался Том. — А что тебе говорят учителя, по поводу твоей магии?

— А… — Нони открыла рот, снова показав свои кривые зубы. — А я к ним еще не подходила…

Том выразительно на нее посмотрел. Вздохнул:

— Если мы сейчас добежим до класса чар, может поймаем Флитвика до обеда.

— Я ничего не вижу! — испугалась Нони. — Я не могу надеть очки, они запотеют!

— Давай руку!

Нони протянула руку и Том потянул ее за собой. Нони бежала за ним подобрав подол длинной юбки, чтобы не запнуться и на третьем этаже они успешно врезались в младшего Гамильтона и его блондинистого товарища. Разлетелись бумажки.

— Смотри, куда прешь! — обругал Тома блондин.

— Шары с затылка переставь! — ругнулся Том.

Гамильтон закатил глаза и потянул своего приятеля за руку.

Рейвенкловцы умчались. Том оглянулся на Нони — та ползала, собирая бумажки.

— Бежим! — Том дёрнул ее за рукав.

— Они уронили! — Нони подняла на него подслеповатые глаза.

Том одним махом выдернул у нее бумажки и сунул в карман мантии:

— Потом отдадим, бежим!

…Флитвика они поймали уже на выходе.

— Профессор! — взмолился Том. — Что делать, если у кого-то заклинания идут криво?

— Разумеется разбираться, почему! — лукаво улыбнулся маленький профессор. — Вы, или ваша подруга?..

— Нони, — Том подтолкнул гриффиндорку вперед, — Расскажи профессору что у тебя выходит.

— Захотите, — Флитвик толкнул дверь класса.

Профессор ничем не показал, что ему досадна эта задержка. Пустота в желудке Тома грустно квакнула.

— Чаю? — предложил волшебник, извлекая из-под кафедры помятый медный чайник и вазочку с шоколадным печеньем.

— Печенья, — сказал Том, гипнотизируя ее взглядом. — Можно даже без чая.

Нони хихикнула и тут же погрустнела снова.

Флитвик поставил на парту перед Томом вазочку с печеньем и разлил по стаканам чай. Наколдовал высокий стул и уселся напротив них.

Нони в несколько глотков жадно выпила чай и начала говорить:

— У меня ничего не получается. Я делаю все то же, но…

— Покажите, — добродушно сказал Флитвик. — Продемонстрируйте любое изученное вами заклинание.

Нони глубоко вздохнула, отвела палочку подальше и сказала:

— Люмос!

Палочка взорвалась облаком искр, оно было похоже на одуванчик… Том со вскриком отдернул руку: одна из искорок ужалила его в палец.

— О, — сказал Флитвик. — Понятно. Ни одно заклинание не работает как должно, верно?

Нони обреченно кивнула.

— Скажите, — сосредоточенно заметил Флитвик, — ваша мать во время беременности не переносила никакой болезни?

Нони широко распахнула глаза:

— Да! Да, она болела полосатой лихорадкой в африканской экспедиции, когда была на третьем месяце!

Профессор потер пальцами переносицу:

— Все понятно… Болезнь исказила естественный рисунок ваших каналов, вам не подходят те же движения, что и другим.

— Что же мне делать? — в голосе Нони зазвенели слезы.

— Точно не плакать мисс Бегс, — добродушно ответил Флитвик. — Если возможно мне хотелось бы изучить вашу систему…

— Это когда на солнечное сплетение руки кладут? — догадался Том.

— Да, все верно, — подтвердил Флитвик. — Вы уже сталкивались с этим способом исследования?

— Меня старшекурсница проверяла, — признался Том. — Сказала что я колдовал за пределом сил и от этого… все.

Флитвик бросил на Тома проницательный взгляд:

— После мисс Бегс мне бы хотелось взглянуть на вас.

Том согласно кивнул. У профессора опыта точно больше чем у Измельды, может быть даст какой-то полезный совет?

Флитвик велел Нони подняться и расслабиться, приложил ладони к ее животу и замер. Он стоял так долго.

Из-за усов и пышных баков, переходящих в пушистую бороду выражение лица профессора не то, чтобы очень хорошо читалось. Его взгляд остановился, как у человека очень глубоко ушедшего в себя.

Наконец он оторвался.

— Мисс Бегс, попробуйте чуть-чуть изменить движение в световых чарах. Нарисуйте в воздухе маленькую «си».

Флитвик вытащил собственную палочку и показал: буквально чуть качнул кончиком, как запятую поставил.

Нони с блестящими от непролитых слёз глазами, качнула палочкой и пробормотала:

— Люмос.

На кончике палочки вспыхнул ровный огонек.

Бегс замерла на секунду, а потом отбросила палочку и с воплем бросилась Флитвику на шею:

— Профессор, миленький, я вас так люблю!

Она тискала Флитвика и одновременно поливала его слезами, потоком хлынувшими у нее из глаз. Профессор успокаивающе похлопывал её по спине и бормотал что-то плохо слышимое.

Но Том решил, что его наверное стоит спасти, прежде чем он насквозь промокнет.

— Нони, профессор Флитвик не тентакула, не надо его поливать! — попытался привести девочку в чувство Том.

Гриффиндорка порывисто вздохнула, а затем все-таки выпустила профессора.

— Простите… — смущенно пробормотала она.

— Ничего, ничего, — добродушно пробормотал Флитвик. — Это не такая уж редкая проблема, мисс Бегс. Я и сам не всегда могу использовать те же движения, что и большинство волшебников, из-за моего происхождения — иногда это замечательно помогало мне в дуэлях. Я порекомендовал бы вам к изучению колдомедицину… А пока я буду давать вам отдельное задание.

— Как ей быть с трансфигурацией? — спросил Том.

Нони глядела на Флитвика, как на ангела небесного и кажется забыла, с чего все началось.

— Я схожу к Минерве, — улыбнулся профессор. — Она тоже вам поможет.

Нони потупилась. На ее глазах снова заблестели слезы.

— О, ну перестань, — поморщился Том. — Когда она делала тебе замечание, она не знала о проблеме, только и всего. Да и, прости, а как она могла узнать? Ты ведь никому не говорила.

Нони вытерла глаза рукавом.

— Все будет хорошо, — утешил ее маленький профессор. — Посмотрите сюда.

Флитвик взмахнул палочкой и печенье, до которого Том еще не добрался, вдруг выскочило из вазочки, отрастило лапки и начало водить хороводы на парте, напевая писклявыми голосами: “У старого МакДональда была ферма” .

Том не смог удержать улыбку, до того это было забавно. Высохли глаза и у Бегс.

— Ну-с, а теперь вы, молодой человек. Мы же не хотим пропустить обед?

Том кивнул и поднялся. Пропускать обед он точно не был готов. Никогда бы не подумал, что тяжелее всего в школе-интернате окажется вот это: невозможность завернуть на кухню и стоптать пару котлет когда захотелось…

Флитвик, в отличие от Измельды, отдергиваться от Тома не стал. Да и само исследование ощутилось приятнее. Профессор держал руки на его солнечном сплетении и это было немного щекотно где-то внутри, но и все.

— Хм-м, — профессор встряхнул ладонями, — весьма неосторожно, весьма. Обычный человек стал бы сквибом, но вы не совсем человек…

— Не совсем человек? — брови Тома взлетели к волосам.

— Именно так, — любезно пояснил профессор. — Где-то в веках скрывается ваше родство с существами, которых чаще всего называют сидами. Их очень давно никто не видел — эти создания буквально построили себе свои собственные миры и ушли туда… вы еще дойдете до этого на истории. Ну что же, думаю у вас проблемы с контролем, верно?

Том кивнул.

— Ваши тренировки были не сбалансированы, вы и сейчас больше наращиваете силу, чем оттачиваете контроль. — кивнул Флитвик. — Ваши родители в курсе ваших упражнений?..

— Они магглы, — перебил профессора Том. — Это мне посоветовал Барнаби и профессор Снейп…

Брови Флитвика удивленно взметнулись.

— Они не могут быть магглами, — наставительно сказал он. — Во всяком случае, кто-то один должен быть сквибом.

— А… это разве не одно и то же? — озадаченно спросил Том. — Сквиб отличается только тем, что рождается у волшебников, разве нет?

Профессор покачал головой:

— Вовсе нет. Сквиб отличается от волшебника только отсутствием ядра — каналы у него есть. Они наполняются магией не изнутри но снаружи; на сквибов не действуют маглоотталкивающие чары, они проходят в свернутое пространство и видят дементоров. Они крепче и здоровее магглов, дольше живут… Ну а потомки волшебных существ зачастую связаны с магией намного сильнее, чем люди и физически не могут без нее выжить. Спросите родителей, сколько прожили ваши прадеды, мистер Фрезер. Что касается магии… Зайдите ко мне вечером, часов в пять, я подготовлю и покажу вам нужные упражнения.

— Спасибо огромное! — поблагодарил Флитвика Том, снова до острой тоски пожалев, что не попал на Рейвенкло. Вот бы ему такого декана, а не жуткого Снейпа!

В Большой зал они явились за двадцать минут до окончания обеда. Том не стал ждать милостей от природы и набрал столько сэндвичей, что от них сумка вздулась. В корзине у Барнаби сэндвичи будут свежими и завтра утром, если конечно, до утра доживут.

Самого Барнаби снова не было видно, как и Мерулы с Измельдой. Том подозревал, что они уже поели. В любом случае, сейчас он отправится в зал и будет тренировать левитационные чары, до тех пор, пока старшекурсники не придут.

“У старого Макдональда была ферма, иа-иа-йо; на этой ферме жила свинья, иа-иа-йо”, — крутилась в голове привязчивая мелодия.

Глава 36 разговор с директором

…Лицо, по ощущениям, запекло в хрустящую корочку. Лаки стоял на коленях и рыдал: глаза болели так, словно в каждую глазницу высыпали по ложке жгучего перца, но он не мог даже потереть сгоревшие веки.

Лаки слышал рыдания Санни и стоны брата, он ощущал дикую беспомощность: одни в подземельях… Даже на помощь не позвать.

— Эй, ребята, вы как? — раздался чей-то озабоченный голос.

— Помоги пожалуйста, — хрипло пробормотал Вик. — Пожалуйста, пожалуйста, дай руку.

— Я не могу дать руку, — смущенно признался собеседник. — Я мертв.

От такого признания все они немедленно замолчали.

— Ты призрак, да? — первым сообразил Лаки.

— Да. Могу показывать вам дорогу голосом, — предложил тот. — О, и может мой смертный холод немного поможет твоему лицу… не дергайся.

Горящего лица Лаки коснулось что-то… неосязаемое, но ледяное, как железо на морозе! Он дернулся.

— Будет лучше, если ты приведешь помощь, — хрипло сказал Вик. — Мы ничего не видим.

— Я не покидаю подземелий, — резко сказал призрак. — И я никому не показываюсь. Только потому, что вы ранены…

— Почему ты не показываешься? — слабым голосом спросил Санни.

— Я погиб из-за разрыва котла с взрыв-зельем. Как думаешь, я хорошо выгляжу?

— Но ведь это не так важно, когда речь идет о… — попытался возразить Лаки.

— И я не имею никакого желания с кем-то общаться, — закончил призрак.

— Только из-за того, что ты выглядишь…

Призрак оборвал Санни:

— Не только. Люди — лицемерные комки мусора. Я все сказал. Идите на голос, или оставайтесь здесь.

Такая помощь была все-таки лучше, чем никакой, Лаки только попросил призрака говорить не останавливаясь — и тот начал заунывно перечислять ингредиенты к какому-то зелью.

На первой ступеньке Лаки упал, больно стукнувшись коленями, сверху на него свалился Виктор. Они распутались и встали, но…

— Мантия! — панически сказал Лаки. — Я не чувствую мантию!

— Я убрал ее за пазуху, — сказал Вик. — Не хочу потерять сослепу… Санни, ты здесь?

Санни оказался впереди — он как-то исхитрился нащупать ступеньки не свалившись.

Вот так, держась за стенки и друг за друга они поднимались по бесчисленным лестницам. Около холла призрак исчез, зато послышались голоса живых…

— Помогите! — крикнул Вик.

Голоса умолкли, но Лаки слышал дробящийся о стены шум шагов. Он сообразил, как Фрезер вычислил их: не могли они втроем идти бесшумно! А Фрезер шел осторожно и то и дело прислушивался. Они, конечно, останавливались, но…

Дальше Лаки додумать не успел. Какая-то девочка, по голосу — немного старше их — спросила что случилось.

— Мы глаза обожгли! — выдохнул Вик. — Помоги дойти до Помфри, а?

Ладонь Лаки кто-то взял теплой рукой. Голос провожатого он услышал только у главной лестницы: это оказался мальчик. Предупредил Лаки о ступеньке.

— Опять… — только и вздохнула над их головой мадам Помфри.

***

Лаки открыл глаза и уставился в потолок. Он полчаса лежал с компрессом на лице и за эти полчаса твердо решил, что Фрезеру это так просто не сойдет. Но мстить надо чужими руками — Лаки не хочет попасться.

Лаки сел на кровати и заметил, что из-за ширмы у соседней койки торчат чьи-то ласты размера сорок пятого — в алых носках с крылатыми шариками. Пока мадам Помфри высвобождала брата из компрессов и примочек Лаки встал, обошел ширму… и увидев что там, тихо ушел обратно.

Саймон лежал на животе, вцепившись зубами в край одеяла. Его руки свисали до пола, как резиновые. Лаки видел только щеку и один зажмуренный глаз, из которого текли слезы.

Гудвину сейчас явно было так себе. Лаки натравит его на Фрезера попозже.

— Сегодня: не читать, не учиться, с слизеринцами не драться! — предупредила их мадам Помфри. — Идите.

И они пошли. Санни, лишь только переступив порог больничного крыла, громко заявил, что лично он идет спать, приключений ему пока хватит.

— Ага, — кивнул Лаки. — Я догоню, мне с Виком еще одно надо обсудить…

Вик посмотрел на Лаки. Шаги Санни стихли и брат осторожно вытянул из-за пазухи мантию, поняв все без слов. Но… Лаки не сразу понял, что не так, а поняв едва не разучился дышать.

Ткань больше не была прозрачной там, где ее касалась рука.

— Боже, этот придурок сломал нам мантию! — вырвалось у Лаки из груди.

***

Они побежали в библиотеку, по счастью та была еще открыта. По счастью, портрет, заменявший мадам Пинс по вечерам, смог подсказать им в какой стороне искать нужную книгу. По счастью они смогли понять, что случилось с мантией.

Давненько Лаки не испытывал такого облегчения! На его душе разжались ледяные когти, он-то уж думал, что они поломали чужую редкую вещь окончательно.

Мантия была сделана из шерсти демимаски и заклята Ослепляющим сглазом. Чары можно было восстановить, не на его уровне, конечно, но… И обратиться к Уингеру нельзя. Лаки понимал, что рухнет в его глазах на самое дно, если скажет, что они за один вечер сломали мантию.

Оставалось безумие и нахальство. Лаки понадеялся, что у него выйдет вывернуть разговор с директором в нужную сторону…

…Утреннюю тренировку Лаки сладко проспал, отключив будильник. Из-за астрономии занятия начинались со второго урока.

С братом он сегодня еще не виделся, зато на “зверях” увиделся с Зельдой. И, пока профессор распинался о взрывопотаме, они сумели обменяться новостями.

— …заколдовал двух шестикурсниц. Джекил говорит, у него просто украли волосы, но самое главное — Фрезер не удивился, понимаете? Он что-то знает про это, а значит это часть какого-то плана Мерулы… За планы у них обычно отвечает она, — горячим шепотом сообщала Зельда прямо Лаки в ухо.

Санни только что на колени Лаки не уселся, чтобы тоже слышать ее. Профессор Кеттлберн менял на доске плакаты с очертаниями свернутых пространств Африки.

Лаки знал про свернутые пространства от Смита. Тот целую лекцию в свое время им прочел, объясняя различия между областями, просто спрятанными от магглов, как Хогвартс, и пространствами, в которые может попасть только волшебник. Они были устроены по принципу кармашка — и кстати, Запретный лес находился именно что в кармашке. Для маггла его нет, вообще нет — просто голые пустоши до самого озера за которым виднеются скучнейшие развалины. А волшебники часто даже не замечают, что они куда-то переходят.

— Зельда, — тихо сказал Лаки, — Мы вчера залезли в учительскую и подслушали… Директор велел погасить конфликт, но он не знает что тот связан с прошлогодними смертями. Как ты насчет сотрудничества с администрацией?

Гриз отстранила ухо и пристально посмотрела Лаки прямо в глаза. Лаки подался вперед и горячечно зашептал:

— Я хочу разобраться, а еще я хочу стать старостой, понимаешь?

Зельда приблизилась к его уху:

— Ты бы отлично смотрелся на Слизерине, — нежно шепнула она. — Я не против. Нам не помешает такая поддержка и я тоже хочу стать старостой.

— После обеда подхватываем Виктора и идем, все согласны? И еще, я хочу записать пророчество, надо его вспомнить!

— Если пятеро придут принеся огонь… — прошептал Санни.

— Давайте каждый запишет, что помнит, — предложил Лаки. — У нас после зверей окно, мы с Санни соберем и перепишем!

Зельда кивнула и они все дружно схватились за перья.

***

…Скрывшись в пустом классе Лаки и Санни разбирали “записки сумасшедшего”.

Зельда лучше всего запомнила про нечисть:

“Вспомнив мертвых имена потревожил сон и чего-то там еще было всемером. Если в ложь поверишь ты, мертвый но живой у могильной у плиты заберет с собой”

Лаки больше помнились философские моменты:

“Горьким семенем взойдет старая вражда, двое в лес за ней уйдут раз и навсегда”. “В кости лучше не играть детям всех веков, слишком рано можно встать в сапоги отцов”.

А вот Санни крепче всего запомнил то, что еще не исполнилось.

— Я все думал, — смущенно признался он, — может ли это быть про кого-то из наших знакомых… Или даже про нас самих!

— Нас четверо, — резонно заметил Лаки. — И не думаю, что на первом курсе мы справимся лучше обученных авроров.

— А если это в переносном смысле? Например, огонь истины или вроде того…

— Знаешь, по-моему это пророчество более чем конкретно, — осторожно заметил Лаки. — Смотри — все называется своими именами. Вражда между сыном авроров и детьми Пожирателей. Двое ушедших из-за нее в лес не вернулись оттуда. Ложь… В общем все своими именами, только не называя имен.

Санни заметно скис. Лаки достал перьевую ручку и постарался переписать все наиболее красивым почерком.

Когда это было сделано, они с Санни попробовали забросить сумки в башню, но потерпели сокрушительное поражение.

Перед входом топтался почти весь их класс и несколько старшекурсников.

— Какая загадка? — спросил Лаки у Дэвиса.

Тот посмотрел на Лаки с унынием:

— На трех ногах, но выше колокольни прыгает. Не знаешь, что это?

Лаки не знал и дело грозилось затянуться надолго. Поэтому они с Санни просто вернулись в тот же класс на третьем этаже, где играли в морской бой на черновиках до самого обеда. И даже немного увлеклись — спохватились, только когда обед уже десять минут как начался. Санни сгрёб черновики, комом сунул в карман и они побежали…

У лестницы налетели на Фрезера, почему-то в компании гриффиндорки. У Лаки в голове мгновенно вспыхнули все вчерашние ощущения и он поспешил увести Санни.

Как бы Лаки не хотелось подправить Фрезеру физиономию, но… этот псих их вчера чуть всех не убил! Если бы Лаки каким-то чудом не догадался сказать «нокс»…

Надо натравить одних психов на другого психа, а самому смотреть со стороны и наслаждаться.

***

— И что, кто-нибудь знает пароль? — приподняла бровь Зельда.

— В учительской было “тыквенный латте”, или вроде того, — потер кончик носа Санни.

— Холодный ореховый латте, — поправил Вик.

— Ледяной латте с фундуком, — внес четкость Лаки. — Ну что… кто что может предложить?

— Лавандовый раф, — сказала Зельда. — Романо.

— Кон панна, тыквенно-имбирный латте… Кофе по-венски с пряностями!

— Миндальный каппучино, — сказал Вик.

— Борджиа, — добавил Лаки.

— А вот и неверно, — заметил проходящий мимо старшекурсник с Гриффиндора. — Все знают, что директор ставит паролем только сладости.

— Сладости? — озадаченно пробормотала Зельда. — О, а я ведь слышала об этом, но… не вспомнила.

— Нельзя помнить вообще все, — утешил ее Санни. — Но сладостей я знаю больше чем видов кофе! Отойдите все, в эфире магистр-сладкоежка!

— В эфире? — подняла бровь Зельда. — При чем тут…

— Это такое выражение из маггловского телевизора, — поторопился объяснить Виктор. — Оно значит, что Санни сейчас будет говорить.

— Медовая ириска, — начал Санни, — шоколадные лягушки, клубничные шарики, перечные чертики, кровавые леденцы, тараканьи гроздья…

— Чего? — поперхнулся Вик.

— …котлокексы, карамельные бомбы, мятные жабы, летучие шипучки, мышки-ледышки, желатиновые червячки, сахарные перья… О!

Горгулья провернулась, открывая проход на лестницу.

— Надеюсь, директор дома, — порывисто вздохнул Санни. — Иначе это будет проникновение со взломом…

Лаки обошел его и первым ступил на лестницу: план его, ему первым и идти. И он знал, что брат идет следом.

Так, шаг за шагом они добрались до верха лестницы, до массивной дубовой двери. Лаки решительно постучал в нее.

— Да-да, заходите, — любезно откликнулись с той стороны.

Лаки услышал судорожный вздох Санни. Директор был дома и приглашал зайти. И Лаки зашел.

И оказался в круглом помещении с высокими стрельчатыми окнами. Между окон были расставлены книжные шкафы, а над ними, везде, куда падал взгляд, висели многочисленные портреты волшебников и волшебниц. Шелестели причудливые серебряные приборы на вращающихся столах. Эти-то приборы сперва и отвлекли Лаки, он не сразу увидел хозяина кабинета. Директор сидел в глубине комнаты, за столом, расположенном на небольшом подиуме. Где-то сбоку от него горел спрятанный за колонной камин, бросая теплые блики на серебряную бороду и пурпурный колпак.

Директор выглядел стопроцентным добрым волшебником из детской сказки, с этими золотыми звездами, разбросанными по бархату мантии, но Лаки не обольщался. Дамблдор — политик, а что такое политик, Лаки знает.

Он решительно дошел до стола, слыша по шелесту шагов, что все кроме брата несколько отстали:

— Прошу прощения, что отрываю вас от дел, — серьезно сказал Лаки. — Но мы узнали кое-что очень важное, и не думаю что будет правильно молчать.

— Феникс! — вдруг ахнул за спиной Санни.

Прекрасная птица, алая, с золотым клювом и золотыми когтями, вежливо курлыкнула в ответ.

— Санни! — с чувством прошептала Зельда.

Директор улыбнулся:

— Как мне порой не хватает этих слов. К сожалению, ученики Хогвартса редко решаются тревожить меня — а жаль, жаль, сколько бед это могло бы предотвратить… Присаживайтесь, — повинуясь короткому взмаху палочки, у стола возникли еще три стула, в дополнение к уже стоящему. — Лимонную дольку?

— Спасибо, — оживился Санни и сцапал мармеладку, тем не менее усевшись с самого края… “Или это он сел поближе к вазочке со сладостями?”

— Сперва мне придется кое-в чем признаться, — серьезно сказал Лаки.

Директор ответил ему поощряющей улыбкой.

— Мы залезли в учительскую, потому что нам было интересно послушать, о чем говорят учителя, — выпалил Виктор. — Но это я придумал и если что только я виноват… И Зельды с нами тогда вообще не было!

Глаза директора весело — да, Лаки был уверен, что весело — блеснули.

— Кхм, кхм, боюсь мы вас разочаровали, верно? — со смешком произнес Дамблдор. — Должно быть вы думали, что мы обсуждаем тайны мироздания, а не ремонт теплиц и поиски нового преподавателя ЗОТИ…

— Мы слышали, что вы обсуждаете разборки между компанией Гудвина и слизеринцами, — серьезно сказал Лаки. — Вы хотите их остановить, но они не остановятся. Все дело в той трагедии в прошлом году…

С директора слетело всякое добродушие и всякое веселье. Его глаза смотрели серьезно и разом стало заметно, насколько он стар.

— Я расскажу по-порядку, начиная с того, как мы в это влезли, хорошо? — предупредил Лаки. — Виктор случайно подслушал разговор старшекурсников, но был раскрыт и принят в группу мстителей. Так мы узнали, что Гудвин и его друзья следили за компанией слизеринцев. Для этого Бен Коппер, утащил из сумки Ли карту Запретного леса. Они собирались отправиться туда все вместе и позвали Ханну…

— “Чтобы она сама во всем убедилась”, — процитировал Вик. — Но у них все сразу пошло наперекосяк — Саймон отравился, а Мэри и Энис выловил Снейп.

— Профессор Снейп, — мягко поправил директор. — Значит мистер Гудвин считает мистера Ли убийцей своей подруги?

Лаки взглянул восхищенно: директор ловил на лету.

— Мы сперва тоже так считали, — признался он. — Но Бадия Али вспомнила пророчество, которое услышала от Трелони. Вот оно.

Лаки протянул директору лист пергамента. Тот принял с совершенно серьезным видом и Лаки вдруг понял, что Альбус Дамблдор ему нравится.

Директор пробежал по строчкам глазами и с легким вздохом отложил пергамент.

— “Мертвый но живой”, — тут же процитировала Зельда. — А Барнаби вот сто процентов живой и ни капельки не мертвый. Он не убивал. Но карта была — ложь, их специально заманили… Ну, это мы так решили, — смутилась она, когда взгляд директора обратился к ней.

— Изначальный план Саймона был в том, чтобы отловить кого-то из той компании, заставить выпить Сыворотку правды и все узнать, — продолжил Лаки.

— Тупой план, — откомментировал Санни. — Ой… простите.

— Да правда тупой! — поддержал Вик. — Как Саймон попытается кого-то отловить, так и вернется битый!..

— Мы решили сделать ставку на слежку, — важно сказала Зельда. — И я правда обнаружила кое-то интересное. Барнаби и его подруги куда-то пропадают посреди коридора, но нам пока не удалось вычислить их тайное место встреч. Мы хотим пробраться туда и услышать, о чем они говорят!

— Коридор какого этажа? — быстро спросил директор.

— Подземелья, чуть ниже статуи Клиодны, — пояснила Зельда. — Вы знаете, что там?

— Там? Нет, — на лице Дамблдора снова мелькнула тень улыбки. — Я ни за что не буду утверждать, что знаю все секреты Хогвартса, ведь этот замок всегда найдет чем удивить даже такого старика, как я.

— У нас есть мантия-невидимка, но мы ее сломали… — продолжил Лаки и поморщился: уж очень пронзительный вопль издала Зельда.

— Как?! Как вы ухитрились за один вечер?!

— Мы за Фрезером следили, — сумрачно сказал Санни. — Это одноклассник Зельды, который тоже в том коридоре пропадать умеет, — объяснил он директору. — Мы думали, за ним проследить будет проще, чем за старшими…

— Он слышал наши шаги, — вздохнул Лаки. — Директор Дамблдор, мы тоже хотим остановить эту войну, мы хотим все выяснить и поэтому мы пришли к вам за советом и чтобы рассказать, что происходит.

— Спасибо за доверие, — серьезно сказал тот, но глаза его снова лукаво блеснули. — Итак, вы хотите отыскать тайное место Ли и компании — но что если они будут обсуждать там рецепты пончиков?

— Э-э… — протянул Санни. — А что же делать?

— Пока ничего, — улыбнулся Дамблдор. — А я попробую поговорить с другими участниками этой истории.

— Господин директор, — Лаки пихнул Вика плечом, “доставай!” — Вы случайно не знаете, как это можно починить? Тулип нас убьет!

Вик с кислым видом достал и продемонстрировал потускневшую ткань. Директор протянул руку и Вик молча отдал мантию ему.

— Случайно знаю, — кивнул Дамблдор рассмотрев ткань. — В качестве ответной любезности, я подновлю чары на ней.

— Фух! — Санни расплылся по креслу.

— Спасибо, — горячо выдохнул Вик.

— И спасибо за уделенное внимание, — серьезно сказал Лаки. — Мы пойдем.

— А? — удивился Санни.

Лаки поднялся, зная что брат сделает так же, глядя на них встала Зельда и тогда за ними — Санни. Нестройно попрощавшись, они вышли из кабинета и начали спуск.

***

— Ну и зачем мы ходили? — возмущенно спросил Санни в коридоре. — Он нам ничего не сказал!

— Он нам ничего и не запрещал, — ответил Лаки. — И согласился починить мантию. Люди его уровня не отдают приказов за кем-то следить, они не мешают другим проявлять инициативу. Если инициатива окажется излишней то директор будет не при чём.

— Ну а нам какой толк? — продолжал возмущаться Санни.

— Не тупи, солнце! — попросила Зельда. — У нас теперь есть прикрытие сверху…

— Репутация, — подхватил Лаки. — Поверь, когда тебе понадобится что-то от школьной администрации, ты оценишь этот поход. Ну и… что, кто-то здесь умеет чинить мантии-невидимки?

— Я до последнего не верил, что ты его на это уболтаешь, — пробормотал Вик.

Санни сделал огромные глаза.

— Я ориентировался на слухи, — признался Лаки. — И надеялся что директор окажется именно таким человеком, как о нём говорят. Ну и пока нам правда стоит заняться чем-то другим, например вступить в какой-нибудь тайный клуб. Когда нам можно будет действовать, директор отдаст нам мантию…

И Лаки с грустью подумал, что поход в Запретную секцию пока снова откладывается. Да и дед пока еще проконсультируется со Смитом… А ЗОТИ уже в четверг и Лаки не может каждый раз сбегать! Хорошо что хотя бы с Гриффиндором — Лаки встанет с братом и никто не обратит особого внимания на его успехи.

***

Лаки

Глава 37 не те сквибы

С подушками Том не продвинулся, но его подбадривала мысль о том, что сегодня в пять он встретится с Флитвиком и профессор подберет ему другое упражнение.

— Как успехи? — послышалось от входа.

Том повернул голову и увидел Измельду. Особого любопытства в ее голосе не было, похоже, это был просто вопрос вежливости.

— Пока никак, — скривился Том. — Но я сегодня водил одну неудачницу к Флитвику, он посмотрел заодно и меня… Он спешил на обед, поэтому я не успел его спросить кое о чем. Слушай, значит у сквибов рождаются сквибы?

Измельда спрыгнула вниз и Том закачался на волнах пола.

— Почему ты так решил? — спросила старшекурсница.

— Флитвик сказал, что один из моих родителей должен быть сквибом, э-э, потому что магические существа… потомки магических существ не бывают магглами… Я что-то запутался совсем, — признался Том. — Так получается, сквиб — это особый тип волшебника?

Измельда села напротив, ловко перекинула подол мантии и скрестила ноги:

— Ты сгреб все в одну кучу: магглов, магов и волшебных существ. Значит у тебя в роду были магические существа?

— Флитвик сказал: сиды… — пояснил Том. — И объяснил разницу между магглом и сквибом. И почему теория магии с этого не начинается? — сердито заметил он и запнулся.

Измельда разглядывала его с таким странным выражением лица… Она снова убрала челку с глаза и теперь глядела на него со смесью удивления и яркого любопытства.

— Очень интересно, — сказала она. — Флитвик прав, потомки детей магии не могут быть лишены магии… Но слово “сквиб” не произноси никогда.

Том посмотрел на нее со всем доступным ему красноречием.

— Ладно, — взмахнула рукой Измельда, — я начну с самых основ, а то ты и впрямь ничего не поймешь. Знаешь разницу между магом, магглом и сквибом? Хотя о чем это я, конечно же нет. У мага в центре тела находится ядро, вырабатывающее магию. У тебя оно, кстати, работает медленно, ведь ты не колдовал постоянно… Так, отвлеклась. Из тела магия выходит по особым энергетическим каналам и их количество, ширина и расположение тоже имеют значение, но останавливаться на этом подробно я не стану, возьмешь в библиотеке учебник по колдомедицине и почитаешь.

Измельда ненадолго умолкла.

— Иногда что-то идет не так, — сказала она негромко. — Ребенок рождается без ядра или с ядром настолько маленьким… Их потомки будут еще слабее. В конце концов, это будут магглы. Говорят, что все магглы — потомки вот таких порченых волшебников. Грязная кровь.

— Понимаешь, — девушка подняла на Тома мерцающие глаза, — никто толком не знает, почему это происходит. В разное время рождение сквибов объясняли нарушением клятв, проклятием, неправедной жизнью, разбавлением волшебной крови… Поэтому такое отношение к полукровкам и маглорожденным. Считалось, что они несут с собой маггловскую порчу.

— Считалось? — прицепился Том. — Или считается до сих пор?

— Да, — кивнула Измельда. — Многие волшебники считают так до сих пор. Хотя полукровки бывают очень сильными… А еще бывает, что у волшебника и магглы рождается не полукровка, а самый натуральный маггл. Даже не сквиб. Не угадаешь.

— Знаешь, — задумчиво сказал Том, — я когда-то читал статьи про врожденные уродства… Первым делом родители начинают искать, кто в этом виноват — среда, врачи, поведение матери, наследственность отца… Но доктора говорят — это случается, потому что случается. Никто не виноват. И предотвратить тоже нельзя.

Измельда задумчиво провела пальцами по губам:

— Намекаешь на то, что волшебники тоже ищут виноватых, чтобы убедить себя в том, что в их семье такого никогда не произойдет?

— Я даже не намекаю, — фыркнул Том. — А почему мне нельзя произносить слово “сквиб”?

Измельда потерла висок:

— Потому что тебя неправильно поймут. Ты потомок волшебных существ, это вовсе не тоже самое, что быть потомком порченого волшебника… Магия у магглов всегда берется из этих двух источников. Понимаешь, твои предки, они… не те сквибы.

Том издал короткий стон. Не те сквибы!

— Я не разбираюсь в сортах сквибов. Как в них вообще можно разобраться?!

Измельда холодновато улыбнулась:

— О, грань очень тонка. Самое важное — магия никогда не покидала ваш род. Горела, как угли под пеплом, хотя ты и не знал об этом. Что же до порченых волшебников, чьи потомки стали магглами… Магия может к ним вернуться поколения спустя — а может и нет.

— Дай угадаю, — перебил Том. — Никто не знает почему?

— Никто, — кивнула Измельда. — Сейчас популярна теория о том, что это связано с душой. Эти восточные теории о круге жизни и перерождениях душ… Но по факту — никто не знает, да. Хочешь еще круче запутаю?

— Давай, — кивнул Том.

— Сквибов можно сделать, — торжествующе сказала Измельда. — Был такой очень древний обряд, популярный в средние века: “козел отпущения”. Так снимали с рода неснимаемые проклятья. Переносили на неродившегося младенца…

— Оу… — сказал Том. — А что потом делали с ребенком?..

— Отдавали магглам на воспитание, — пожала плечами Измельда. — Но если по незнанию ввести такого ребенка или его потомков в магическую семью — знаешь что будет?

Том поежился:

— Полный кошмар, — сказал он убитым голосом. — Я теперь понимаю… Я бы на вашем месте сам бы держался подальше…

— И это я тебе еще про кражу магии не рассказала, — нежно улыбнулась Измельда.

Том бросил на нее осторожный взгляд: она что, радуется что нашла слушателя для всего потока магической жути, что есть у нее под черепом?

— А магию можно украсть? — пробормотал Том.

— Ну, видишь ли, не все родители сквибов и слабосилков были согласны с мирозданием, — со значением сказала старшекурсница. — И не все из них были хорошими людьми и светлыми магами, если понимаешь, о чем я. Например Маргарет Ламия замучила пару десятков маглорожденных, пытаясь сделать своего сына волшебником. Магия всегда индивидуальна и всегда связана с личностью, так что пересадить ядро одного волшебника другому невозможно, но в темные века еще верили в блуждающие ядра…

— Это вообще как? — заинтересовался Том.

— Еще одна попытка объяснить появление сквибов, — пожала плечами Измельда. — Считалось, что когда рождается сквиб, где-то в семье магглов появляется маг. Вроде как, ему достается та магия, которая должна была перейти маленькому сквибу. Догадываешься, что было дальше?

— Ага, — кивнул Том. — Волшебники искали того несчастного, которому не повезло родиться в один час с их уродцем и убивали его насмерть… Что за дикость!

— Дикость, — кивнула Измельда. — Я это тебе рассказываю, чтобы ты не удивлялся, когда услышишь, что сквибы воруют магию или что ты при рождении своровал у кого-то магию, а знал, откуда ползут эти суеверия. Еще сто лет назад сквиба, поселившегося слишком близко к волшебникам, могли убить. Особенно опасным сквиб считался для детей. Полистай Пророк семьдесят шестого года прошлого века, майский выпуск, шикарное дело было…

Том поежился:

— Хорошо, что маглорожденных убивать не пытались, чтобы магия вернулась к сквибам!

— Пытались, — серьезно сказала Измельда. — В раннее Средневековье пытались. В библиотеке Хогвартса ты вряд ли отыщешь “Предания о подвигах Эпоредорикса”, она вообще запрещена, насколько я знаю… Но там прямым текстом написано, как доблестный воин вершил расправы “дабы краденая сила вернулась к истинным хозяевам”… Еще он крал чужих жен и чужие артефакты, о эта милая средневековая мораль…

— А запретили-то ее отчего? — не понял Том.

— Так потому и запретили, — весело сказала Измельда. — Чтобы маглорожденные крик не поднимали. В шестидесятые, насколько я помню, была огромная кампания по этому поводу…

Том задумался.

— А я бы на месте волшебников специально бы на магических существах женился, — наконец сказал он. — Чтобы потомки порчеными не считались, даже если сквибы.

— Ах ты ж маленький гений, — нежно сказала Измельда. — До этого додумались еще веке в десятом. Все старые семьи, все — несут в себе кровь магических существ.

Том ухмыльнулся, криво:

— Но я же не веду родословную с незапамятных времен. И нет никаких гарантий, что где-нибудь в средние века мои предки не потусили с “козлом отпущения”, да?

— Если бы ты был проклят, ты бы это заметил, не сомневайся, — хмыкнула Измельда.

— Ну, мне постоянно не везет…

— “Не везет”, это когда ты ехал в Хогвартс, а по дороге тебя тролли съели, — фыркнула девушка. — На самом деле ты сам концентрируешь внимание только на своих неудачах. А свои удачи ты отмечаешь?

— Ну… — Том задумался. — Я на ЗОТИ вчера неплохо выступил. И на зельях повезло, я успел заметить, что Бегс творит с корой…

— Вот именно, — многозначительно кивнула Измельда. — Если бы ты был проклят… Твой пергамент с домашкой просто теряли бы. Тебе бы попадались испорченные ингредиенты, тухлые пирожки и мантии с дыркой. На тебе бы все кончалось в магазинах. Все что давно просилось сломаться, ломалось бы именно у тебя в руках. Порталы бы срабатывали неправильно и выбрасывали тебя не туда… Это — один из вариантов, как проклятие может проявлять себя.

— А какие другие? — заинтересовался Том.

— Может отражаться на внешности, — пожала плечами Измельда. — На психическом здоровье, это самое коварное. Еще коварная штука — проблемы с финансами. Все утечет, как в пропасть. Мне попадалось жизнеописание одного бедолаги-булочника: как только он зарабатывал хоть немного больше чем “пытаемся не умереть с голода всей семьей” — немедленно наваливались болезни и проблемы. Ему подсказали в чем дело. Булочник снизил цену, стал зарабатывать чтобы только с голоду не умереть — и череда несчастий прекратилась.

— Мда, — сказал Том. — Я бы и вправду это заметил.

— Вообще-то, — сказала Измельда, опасно блеснув глазами, — существуют определенные ритуалы, способные отделить тебя от магловского наследия и приблизить к…

— О, мелкий, ты тут? — донеслось с высоты. — А мы тебя ищем…

Том бросил взгляд на запястье и обнаружил, что болтает с Измельдой уже почти час.

— А я пришел сюда потому что вас искал, — признался Том. — У меня новая идея.

— Какая? — заинтересовался Барнаби, отталкиваясь ногами от края кольцевой галереи.

От его тяжести пол спружинил так, что Том подлетел вместе с подушками, а Измельду опрокинуло — только нижняя мантия мелькнула.

— Идем в пещеру, — скомандовала Мерула сверху. И прыгнула к ним.

***

— Я тут подумал, подумал, — сказал Том, — ну и Снейп сказал, что грифы меня покалечат и на этом все кончится. В общем, давайте отберем у кого-нибудь палочку и Мерула наложит на меня “Империус”, он же тоже запрещен?

— Это лучше Круциатуса, согласна, — хмыкнула Мерула.

— А мне интересно, как Снейп узнал, — резковато сказала Измельда.

Том пожал плечами:

— Посмотрел на меня и догадался, — буркнул он.

— Или, — медленно сказала Мерула, — прочитал у тебя в голове.

Том с ужасом поднял на нее глаза.

— Да, он такое умеет, — не порадовала его Мерула.

— Можно просто позвать Мальсибера, — даже как-то лениво сказал Барнаби. — Он же природный легилимент. Сотрет Тому кусочек памяти… И дальше его можно будет хоть под Сывороткой правды допрашивать, кто на него Империус наложил — Том честно ответит: не помню.

— И какой в этом тогда смысл? — фыркнула Мерула. — Да и зануда-Эйден хрен там согласится на эту авантюру.

— Ну, после того как Гудвин на весь бал назвал его мерзким пожирательским выбля…ммм!

Измельда убрала руку.

— Жуй, — ласково предложила она Барнаби. — И не забывай, что у нас тут первокурсник. Которого ради разнообразия можно выучить не только бухать, накладывать непростительные и материться.

Мерула содрогнулась от сдерживаемого смеха. Барнаби откусил от сэндвича и заработал челюстями.

— Так, девочки, а что он у нас делать под Империусом будет? — поинтересовался Барнаби, прожевав.

— Это должно быть что-то прямо злобное, — сказал Том. — Но чтобы я по счастливой случайности не пострадал.

— А давай тебя с главной лестницы сбросим, — предложил Барнаби. — Там улавливающие чары внизу — я как-то сам навернулся…

Измельда закрыла лицо двумя руками разом.

— Чудная идея, — со шкодливой улыбкой заметила Мерула. — Попытка убийства, какая красота. Только вы не учитываете мальчики, сотрем память — не будет повода проверить палочку.

— Которую надо еще добыть незаметно для владельца, — меланхолично заметила Измельда.

— У меня кое-что для этого есть, — сказал Том, запуская руку в карман. Протянул Измельде бумажку:

— Здесь волос Нони Бегс, гриффиндорки. Если зайти в их спальни в ее облике…

Том снял с нее волос, когда подталкивал к Флитвику. Он не имел такого плана сразу, но раз волос сам зацепился за палец…

— Твой план пока слишком сырой для того, чтобы сработать, — заметила Измельда. — Но… дай-ка это сюда, я сохраню. Пригодится.

— Он может сработать, но только если ты будешь держать себя в руках, — с непроницаемым лицом заметила Мерула.

— А? — поднял голову Том.

— Я могу наложить на тебя “Империус”, — небрежно сказала Мерула. — Сделаем это, к примеру, в субботу с утра, пока все будут спать. Потом мы вернем Гудвину палочку. А потом ты пойдешь к Макгонагалл и скажешь, что Саймон попытался тебя убить. При этом ты не будешь мямлить и отводить глаза. Даже когда придет декан. Даже когда появится директор. Защиту от чтения мыслей я тебе дам, да я могу даже наложить на тебя “Империус” в облике Саймона… но ты сам — готов?

— А я могу пойти сперва к тебе? — предложил Том. — Допустим, я не знаю, что такое Империус, откуда мне на первом курсе знать? И уже ты тащишь меня к Макгонагалл…

— С воспоминанием, которое вытащит из его головы Эйден, — оживленно прибавил Барнаби. — Мы-то все сразу поняли и поняли, что у нас есть шанс прижучить Саймона!

— Но это сработает только если он не будет мямлить и отводить взгляд, — жестко сказала Мерула. — Мелкий, ты как, врать умеешь?

“Меня Том зовут”, — грустно подумал Том. Именно от Мерулы было тяжело слышать это снисходительно-покровительственное “мелкий”.

— Не знаю, — вздохнул Том. — Я как-то никогда не пробовал так нагло врать…

— Где ты взял эту бумагу? — вдруг резко спросила Измельда, разглядывая бумажку, в которую Том завернул волос Бегс.

— Гамильтон потерял… — удивленно ответил Том, доставая из кармана остальные бумажки. — Тут “морской бой” и какие-то дурацкие стишки, Нони хотела им вернуть…

— Что там, Мельда? — заинтересованно спросила Мерула.

Измельда не ответила, она разглаживала остальные отрывки. Наконец прочитала глухим голосом:

— Горьким семенем взойдет старая вражда. Двое в лес за ней уйдут раз и навсегда…

В пещере стало тихо, только было слышно, как шелестит в баночке пламя.

— Уже и первокурсники в курсе, а? — как-то очень невесело усмехнулся Барнаби.

Том поднял на него удивленный взгляд.

— В кости лучше не играть детям всех веков. Слишком рано можно встать в сапоги отцов, — продолжила читать Измельда. — Если в ложь поверишь ты, мертвый но живой у могильной у плиты заберет с собой. Вспомнив мертвых имена потревожил сон и чего-то там еще было всемером. Если пятеро придут, принеся огонь, то они повергнут в прах черную ладонь… Три разных руки, три почерка. Ты можешь узнать что это? — подняла на него голову старшекурсница.

— Ну, они меня не то чтобы очень любят, — признался Том. — Но с ними общается Лоусон… Впрочем, она вообще со всеми общается. Могу попросить узнать ее. Это так важно?

— Важно, — сказала Мерула очень серьезно смотря на него. — Очень важно.

— Я постараюсь узнать, — вздохнул Том. — Но… Лоусон не будет делать это просто так, она захочет какую-то информацию, понимаете?

“И я сам хочу узнать, почему вы так напряглись”, — подумал Том.

— Информацию, — Мерула тронула пальцами нижнюю губу. — Скажи, ей, что знаешь, что за место тут описано и хочешь знать, почему это знает Гамильтон.

— А если она захочет узнать, что это за место? — серьезно спросил Том.

— Скажи, что расскажешь ей не раньше, чем она вытянет из Гамильтона, где он это взял. Это место… курганы в Запретном лесу, где в прошлом году погибли двое студентов.

— Погибли? — тихо спросил Том.

— Этот лес не просто так зовется Запретным, — тускло сказал Барнаби.

И тут Том как вспомнил!

— Тогда, в Кабаньей голове… Ты ведь это и выяснял, да? Кто ходит по лесу!

— Выяснял, — невесело усмехнулся Барнаби. — Нежить бродит. Авроров жрет. Нас чуть не сожрала.

— Ли! — звучно сказала Мерула.

— Да ладно тебе, Мерли, — отмахнулся тот. — Том парень умный, сам бы скоро догадался, откуда у нас на обуви могильная крапива.

— Погоди, то есть вы услышали что там ходит нежить, жрет авроров… кстати, кто это? — и отправились туда?!

Часы на запястье звучно щелкнули.

— Мне к Флитвику пора, — опомнился Том.

Барнаби лучезарно улыбнулся.

— Держи, — Измельда протянула ему бумажки обратно. — Можешь отдать их, я все запомнила.

***

— Вот так, мистер Фрезер… еще раз, — добродушно подбадривал Тома Флитвик.

Гигантский розовый слон, влетел в объятия Тома со скоростью пушечного ядра и полностью накрыл его собой, чуть не опрокинув вместе с креслом.

Ну да, это и было пособие, которое приготовил Тому профессор. Косоглазый плюшевый слон.

Все парты в классе куда-то исчезли, а пол оказался расчерчен чем-то вроде “змей и лестниц”. Сейчас Том совершенно безуспешно пытался заставить слона двигаться по дорожке, при помощи притягивающих и отталкивающих чар.

Разумеется, как только Том бормотал притягивающие чары, слон тут же летел ему в объятия, а как только применял отталкивающие — влетал в стену.

Флитвик огорченным успехами Тома не выглядел. Забравшись на свою кафедру с ногами, профессор рассуждал о возможности проведения чемпионата по слоноводству в Большом зале.

— …Думаю, это будет интереснее всего четверокурсникам, они как раз в этом году изучают притягивающие чары… Старайтесь, мистер Фрезер, я вас лично зачислю на чемпионат!.. Хм, что бы сделать призом?..

Том, сцепив зубы, пытался контролировать свои силы.

— …жабья подушечка? Хм, это уже было, было… Смеющийся яблочный пирог или… хм, кубок с крылышками?

…Флитвик отпустил Тома перед самым ужином. Под конец занятия Том даже сумел немного провести слона по дорожке, но не потому что чем-то там овладел, а потому что выдохся.

Слона Флитвик попытался вручить ему, но Том вежливо отказался и сказал что у него есть подушки. И вот только по пути к Большому залу Том и сообразил, что даже не прикоснулся к докладу для клуба ворожбы.

— Ах, это, — весело заметил Флитвик, когда Том задал ему вопрос о чарах из журнала. — Это чисто развлекательное чтение, в основном. Я сам его и выписываю, для того чтобы, — профессор вытянул узловатый палец и указал себе на лоб, — шевелить мозгами. Разглядывать схемы, прикидывать, что из этого будет работать… Сам принцип, который вы озвучили, он вполне рабочий. Еду нельзя трансфигурировать не потому что ее нельзя трансфигурировать, если вы понимаете, о чем я. Но если наделать бутербродов из палок, вполне возможно стать Пиноккио, когда чары спадут. Что касается воды… Мы и есть вода, мистер Фрезер! По большей части любой человек, это вода и воздух… Но делать бутерброды из воздуха все-таки не советую.

— А еще я давно хотел узнать, что чувствует человек, голову которого превратили в тыкву, — пробормотал Том.

— Легкую дезориентацию, — улыбнулся Флитвик. — И привкус тыквенного сока на языке.

Барнаби

Глава 38 остановить Саймона

…Вик был зол, как сто тысяч чертей! Вдобавок ко всем несчастьям, утром он получил втык от деда.

“...я считал тебя достаточно взрослым и самостоятельным. Ты можешь учиться только под давлением, Виктор? Я не думал, что мой внук окажется настолько безволен”, — и дальше и дальше в таком духе, как гвозди в него вбивая!

Оказывается, баллы не падали в часы анонимно. Где-то в недрах Хогвартса велась статистика по каждому ученику — и дед сумел добыть ее через свои новые знакомства с чиновниками.

Вик злился. Какого черта дед вообще придает так много значения его учебе тут? Они же все равно собираются вернуться в маггловский мир…

Но честно говоря, Виктору этого уже и не хотелось. Жить, скрывая свои способности — такая чертова скука! А еще все время думать, что и кому говоришь… Вик подозревал, что после года в Хогвартсе, сможет необдуманно ляпнуть что-то про коллекцию карточек от шоколадушек соседям.

Он пока, правда, так и не определился с ее стилем. Санни собирал серию “Чудовища”, Лаки — чудаков, Зельда — великих волшебников, а Уоррингтон — игроков в квиддич. В классе Вика одна девочка собирала исключительно ведьм, а другая — только красавцев. Стоун собирал национальные сборные…

Пока Вик решил собирать только золотые карточки и в общем-то в его коллекции был только Мерлин, которого отдал брат. Зельда утверждала, что за лягушками можно отправить в Хогсмид сову с деньгами, но денег-то у них и не было. Они с Лаки потратили их еще в поезде, дед должен был прислать карманные позже…

И не прислал. Велел Виктору сперва выправить оценки по трансфигурации и зельям. Сказал что не желает слышать отговорок и если сосед мешает, Вик должен сменить соседа.

Вик был готов убить этого соседа!.. Он их чуть заживо не сжег, псих ненормальный, выродок!

А дед написал, что Лаки тоже не получит денег, пока Вик не исправит оценки. И написал, что согласен отдать под контроль Лаки изучение обычных предметов. Потому что оценки Лаки говорят о его самоконтроле. И что за Виктора в этом плане тоже будет отвечать брат…

И этим взбесил Вика невероятно. Повесил его промахи на Лаки! Да еще и говорит с Виктором, как с шестилеткой! Дед же сам не считал всю эту магию важной!

Вик злился, Вик смял письмо и нарычал на Спенсера — достал ходить с нечищенной пастью!

— ...от тебя на несколько метров, как от помойки прет!

— Гамильтон, — подкравшийся сзади Уизли тряханул Виктора за плечо. — Что-то дома? Извинись перед Гарри. Да, ему не мешает почистить зубы, но слова выбирать надо. Спенсер! Давай я не буду приходить и проверять твои гигиенические навыки, а ты будешь умываться и менять белье? То что твоей мамы здесь нет, не значит, что носки можно бережно ставить в угол!

— Извини, — сквозь зубы процедил Виктор. — Я немного расстроился, а ты оказался близко.

Спенсер смотрел волком. Уизли ухватил за плечо уже его:

— Улыбнись Виктору, скажи что тоже виноват и обязательно исправишься.

— Не буду! — обиженно вскинулся Спенсер. — Я просто хотел спросить чего по зельям задавали…

— Спенсер! — ахнул Коул. — Это ты за полчаса до урока заинтересовался? Закончил жрать! Дайте ему кто-нибудь тетрадь, пусть перепишет хоть что-нибудь!

За этой суетой о Викторе почти забыли. Особенно когда перед самым концом завтрака явился мрачный Саймон — и тут-то Вик обнаружил, что ни Мэри, ни Энис за столом не видно.

— Сэм, где подруг потерял? — дружелюбно окликнул Саймона шестикурсник-азиат.

— В Больничном крыле, — мрачно процедил Саймон. — Отравляющий сглаз, полощет их…

— Это вас огорчит, но не остановит? — с кривой ухмылкой сказал рыжий староста и безнадежно махнул рукой.

Настроение у Виктора окончательно испортилось. На зельях он глянул на Фрезера с такой яростью, что тот сам запросился к мамочке… То есть, позвал Снейпа на помощь. К Виктору вызвалась перебраться Койл. Сбежала от Бегс — и кто бы ее осудил! За неделю стало понятно, кто чего стоит.

Вик выяснил, что не стоит садиться близко к близнецам Уизли — хотя Джордан, похоже, считает что с ними весело. Следовало держаться подальше от неуклюжей Стронгбарк — она толкалась жопой и едва не выколола на уроке чар глаз Ньюман. А с палочки Бегс в любой момент могли слететь искры или комок слизи. В прошлую пятницу это и произошло, отчего пострадал шикарный “хвост” Кармелии…

К концу урока Вик был готов задушить Койл ее же собственными волосами, которыми она дважды сносила со стола ингредиенты. За бадьяном пришлось бежать еще раз, и кору, кажется, Вик собрал с пола не всю.

Ползать по полу сама Кармелия отказалась, демонстративно прогладив ладонями надетый под мантию сливовый сарафан. Резать флоббер-червя Койл тоже отказалась наотрез, а у самого Виктора никак не получалась слизь, а только ровные колечки, похожие на желейную колбасу. Вик решил добавить их в котел в таком виде — ну какая разница, слизь, или колечко? — и зелье почему-то стало напоминать клейстер. У соседей (Вик обернулся на Кинг и Шеферд) оно было явно жиже.

Мешать зелье тоже пришлось более энергично, чем было указано в рецепте. Цвет в итоге вышел правильный, красновато-розовый, прозрачный, но в крапинку. Вик не считал, что заслужил такую низкую оценку! Но и пить это, после того, как половина ингредиентов на полу побывала… И не факт, что в котле нет волос Койл!

Вик сцепил зубы, борясь со злостью — и тут обнаружил, что Фрезер глядит прямо на него и физиономия его лучится довольством. Виктор немедленно испытал невероятное желание надеть слизеринцу на голову его же котел!

И тут ворвалась разгневанная Макгонагалл. Вик обратил внимание: Фрезер совсем не удивился.

К сожалению, узнать, чем кончилось дело, Виктор смог только через урок. А до этого была дико скучная история с Хаффлпафом.

Вик закрылся учебником и отрабатывал трансфигурацию несчастной спички. Перед следующими Зельями надо будет передоговориться с кем-нибудь из класса… хоть с тем же Маккензи сесть! У этого всегда отличные оценки, хотя Вик выяснил — Джон такой же маглорожденный, как и они. Вообще-то обидно.

Трансфигурация у них была со Слизерином, поэтому перед уроком вышло немного поболтать с Зельдой. И узнать пачку новых слухов.

Палочку Фрезера проверили и ничего не нашли. Уилкис считает, что у Фрезера украли волосы, но Зельда думает — сам отдал. Вик еще успел нажаловаться на тупую соседку и получить совет резать флоббер-червя под углом, а потом в класс зашла Макгонагалл…

К концу урока Вик идеально превратил свою спичку, но этого никто не заметил из-за дуры Бегс, которая трансфигурировала все что угодно, кроме того, что надо. Получив замечание, та разрыдалась и убежала, бросив учебники.

Их тут же принялся собирать Маккензи. Ему-то что! Ему Макгонагалл уже отдельное задание выдала. И Джон его исполнил — профессор его брошь всем в пример приводила. Та же иголка, только вместо ушка — металлическая роза.

А иголка Виктора, черт побери, уже начала снова становиться спичкой, когда он сумел показать ее профессору!

В итоге ему ничего не зачли. В прошлой школе такого бардака не было! Сделанная домашка не развоплощалась, лишь только отвернись!

На обеде мрачный Саймон рассказал, что Помфри уже отпустила Энис и Мэри, но есть они пока опасаются. Вик пересказал, как профессор Макгонагалл обвиняла Фрезера, но ничего не добилась.

— Зельда думает, что это была оборотка, — вполголоса говорил Вик. — Его палочка чиста. Но я так не думаю, потому что…

И Вик пересказал Саймону, как они следили за Фрезером и как тот их едва не уничтожил чем-то больше похожим на файербол, чем на Люмос.

— Мы тоже на это попались, — мрачно сказал Саймон. — Люмос. Безобидное заклинание от первокурсника. Даже если это оборотка, его следует проучить… Ни обезображивание, ни боль не подействовали, — задумчиво сказал старшекурсник. — Думаю, в этот раз мы привяжем его к дереву в Запретном Лесу.

— Это не слишком опасно? — уточнил Вик. Не перегибает ли Саймон палку?

— Далеко заходить мы не станем, — отмахнулся Саймон. — Привяжем на опушке. Через несколько часов его найдет Хагрид, но урок будет хороший. Особенно, если его успеет цапнуть какой-нибудь мелкий акромантул… Другое дело, что мы сделаем с Ли.

Шестикурсник скрежетнул зубами, лицо его омрачилось.

— И что ты хочешь сделать? — осторожно спросил Вик.

— Его бы я привязал в самой чаще, чтобы он сдох так же, как их убил!.. — выдохнул Саймон. — Но нет. Я выловлю его, мы зальем в него то зелье, узнаем все тайны и отправим в Азкабан!

— Поговори с Талботтом, — посоветовал Вик. — Я тебя понимаю, но есть сведения — Ли не убивал сам. Он заманил их в ловушку…

Саймон повернулся и пристально посмотрел на Виктора.

— Это осложняет дело, да? — выдохнул Вик. — Они вроде как сами пошли, а он не при чем… И да, мы еще успели в учительскую залезть. Макгонагалл и Снейп будут следить за вами.

Саймон все молчал и под его пристальным взглядом Вику стало неуютно.

— Поговори с Талботтом, пожалуйста, — повторил он свою просьбу. — Он умный, он придумает какой-нибудь план.

— Поговорю, — кивнул Саймон. — Передай ему просьбу о встрече, завтра… Срань, клуб рукоделия уже действует…

— Класс на первом этаже Северной башни подойдет? — перебил его Вик. — Там пылища, кругом старые шкафы, драные диваны и поломанные парты… Не думаю, что там кто-то ходит.

— Ладно, — согласился Саймон. — Завтра в три.

***

…После разговора с директором они отправились в библиотеку, где долго и старательно делали домашние задания, прервавшись только на ужин. За ужином Лаки пообещал поговорить с Уингером.

Вик, зарывшись в зельеварение, выяснил, что слизь флоббер-червя используют как консервант. А нарезаного колечками флоббер-червя добавляют в самом конце варки, как загуститель.

… А вот Маккензи Вику отказал. Мялся, жался, а потом сказал, что Джетт обидится, если он пересядет.

Санни, заинтересовавшемуся, в чем дело, Вик в красках описал сносящий-все-на-пути хвост Кармелии Койл.

— Принеси самозаплетающую резинку и отдай ей перед уроком, — посоветовала Зельда. — Можно отправить сову в “Милые мелочи”, это в Хогсмиде.

Вик переглянулся с Лаки.

— Хорошая идея, — сказал Лаки. — Если бы мы только не потратили все наши карманные на шоколадных лягушек.

Санни фыркнул в кулак.

— А пока Вик не сварит зелье на отлично, дед не пришлет денег ни мне, ни ему, — грустно закончил Лаки.

— Я куплю вам резинку, — сказала Зельда. — Потом отдашь. Иначе это будет заколдованный круг. Прости Вик, я бы с удовольствием села бы с тобой, мне этот придурок Бадди совершенно не нравится… Дело не в том, что он амбициозный фермер, а в том, что он глупый амбициозный фермер!

— Ну так и поменяйтесь, — предложил Санни. — Пусть фермер варит зелья с Койл. Или на Слизерине не принято?

— Не принято, — задумчиво сказала Зельда. — Слизерин, ребят, это такая смесь закрытого клуба с осажденной крепостью. С одной стороны “мы” — самые лучшие в этой школе, поэтому и общаемся только друг с другом. С другой — нас никто в этой школе не любит, поэтому мы общаемся только друг с другом…

— Да-а… — протянул Санни.

— Но ты прав, — важно сказала Зельда. — Почему я должна следовать глупым стереотипам? В пятницу сядем вместе, Вик.

…После ужина встретились в Зале Наград — традиционно уже. Лаки хотел что-то рассказать, но тут влетела очень взволнованная Зельда:

— Вик, — торжественно объявила она. — Я считала твою теорию по Фрезеру безумной, но с этого дня я ей верю. Знаешь, кто с ним за сейчас за руку поздоровался? Сноб-Мальсибер! Да этот парень скорее удавится, чем подаст руку грязнокровке! Ой, простите ребят, — смутилась Зельда. — Я не то имела в виду, я просто пересказываю, как они про это говорят…

— Ничего страшного, — твердо прервал ее Вик. — Ты взволнована и поэтому выбираешь не те слова, я такой же… Сегодня за завтраком поругался со Спенсером, он так не вовремя влез, сразу после письма деда.

Повисло неловкое молчание.

— Кхм, — прокашлялся Лаки, — я только хотел сказать, что Уингер согласен. Завтра узнаем, что он хотел предложить… Но я думаю, он захочет добыть карту.

— А еще есть Тонкс, — припомнила Зельда. — Она же хочет добыть из Фрезера все секреты Мерулы…

— …если он их вообще знает, — иронично закончил Лаки. — Мне кажется, огромная проблема всей этой истории, это то, что в ней участвует слишком много народа, а руководителя нет.

— Саймон попытался взять на себя лидерство, — припомнил Вик.

— Но не справился, — фыркнул Лаки. — Сперва Талботт с Бадией откололись, потом Тонкс с Карасу, ну и мы свой собственный заговор сплели…

— Да, роль лидера провалена полностью! — оживленно кивнула Зельда. — Уингер умный, но совсем не лидер. А Лаки шестикурсники слушать не будут…

— Еще Уизли бы мог, — заметил Вик. — Его слушают, но он предпочел сразу отползти в сторону…

— То есть он не только лидер, но еще и умный, — задумчиво сказал Лаки. — Может быть получится убедить его возглавить этот бардак? С целью уменьшения бардака…

— Саймона не возглавишь, — высказал свое впечатление Вик. — Он не будет никого слушать. Знаешь, я сперва посчитал Уизли трусом… когда он сказал что не хочет участвовать.

— Нам надо раскрыть это все как можно быстрее, — сказал Санни. — Тогда все успокоятся.

— Не уверен… Вы бы слышали сегодня Саймона, — вздохнул Вик. — Он просто зациклился на этом Ли.

— Здорово ты придумал с директором, — неожиданно сказала Зельда, повернувшись к Лаки. — Очень здорово. В том смысле, что когда мы во всем разберемся, мы сможем перевесить эту проблему на взрослых…

Глава 39 знакомство с Эйденом.

***

Рядом с Барнаби сидел парень с длинными, собранными в хвост блестящими черными волосами, немного вьющимися на концах. Курса третьего-четвертого на вид. Том, считавший это место своим, кинул на спину брюнета недовольный взгляд, и тот мгновенно обернулся, словно что-то почувствовав.

— Ты хотел сюда сесть, да? — спросил парень. — Я могу подвинуться, если хочешь.

Том вспыхнул: неужели все настолько по нему читается?!

— Да нет, — сказал брюнет. — Это мои личные особенности. Не думай, что это так уж приятно — всегда знать, что думают о тебе окружающие.

— Томми, — позвал Барнаби, — пробирайся сюда. Это Эйден, знакомься.

— Мальсибер Эйден, — представился парень, и цепко посмотрел в лицо Тома, словно что-то на нем выискивая.

— Фрезер Том, — ответил Том.

Мальсибер протянул руку, узкую и бледную кисть и Том, протупив несколько мгновений, сообразил, что нужно ее пожать, завершая ритуал знакомства. Он осторожно подержался за ладонь Мальсибера несколько секунд, а затем отпустил ее, надеясь, что все сделал правильно: сложно научиться пожимать руки, когда к тебе стараются не приближаться.

Эйден сдвинулся и переставил тарелку; Том получил возможность сесть между ним и Барнаби… и тут он сам ощутил взгляд.

Не почувствовать его было невозможно — Лорисс сидел всего в паре метров. И смотрел на Тома так, что если бы глазами можно было “аваду” кидать — Том бы уже помер.

— О, — сказал Мальсибер, — да, это сложно не заметить, ты прав. А прицепился он к тебе, потому что ты нарушаешь его картину мира.

Такого Том еще не слышал, он развернулся и удивленно посмотрел Мальсиберу в глаза. Те оказались не черными, как Тому сперва показалось, а темно-темно синими. И ресницы как у девушки, длинные и пушистые, девчонки от него, наверное млеют…

— Кхм, спасибо, — откликнулся тот, ничуть не смутившись. — Видишь ли, этот парень думает, что у нас тут кружок “юный волдемортовец”. А его не берут.

— Кто-кто юный? — не понял Том.

— Эйден, — прошипела Измельда.

— О ребята, в самом деле!.. И кстати, вы же понимаете, что он ничего не понимает?

— Да откуда бы ему понимать, — откликнулась Мерула. — Но и мы не можем за неделю его всему обучить.

— Только самому необходимому, — ехидно улыбнулась Измельда. — Где в Хогсмиде можно напиться…

— Мельда! — вполголоса возмутился Барнаби.

— Да не, я все понимаю, — сказал Том. — У вас тут своя компания, а его вы не принимаете, потому что он придурок.

Старшекурсники засмеялись.

— М, ну суть ты уловил верно, да, — кивнул Эйден. — Остальное — после ужина.

…После ужина они шли вдвоем в сторону библиотеки. Барнаби неожиданно вызвал к себе директор и Мерула с Измельдой отправились ждать его “у горгульи”. Том не понял, что за горгулья, но уточнять не стал. Он больше отметил, что никто особо не переживает. Барнаби обмолвился про “не первый и не последний раз” — ну и Том нервничать не стал.

Эйден тоже шел в библиотеку и он вызвался Тома проводить. Компания Гудвина снова торчала за гриффиндорским столом в полном составе и стоило осторожничать.

— Они со мной не связываются, — легко улыбнулся Эйден. — Боятся.

— Почему? — Том удивленно поднял взгляд на собеседника. Мальсибер шел расслабленно и точно не выглядел таким могучим, как Барнаби.

— Ментальные искусства, — пояснил Эйден грустно. — Много чего можно сделать с человеком, забравшись ему в голову…

— Это точно звучит проще, чем делается, да? — предположил Том.

Мальсибер ответил неожиданно-лукавой улыбкой:

— Конечно. Но многие уверены, что достаточно просто посмотреть мне в глаза.

Том прыснул. Он знаком с Эйденом едва ли полчаса, но говорить с ним оказалось неожиданно легко… и тепло. Даже к Барнаби Том изначально отнесся более насторожено.

— Ничего удивительно, — Эйден снова отвечал на невысказанное. — Мы соприкоснулись разумами при знакомстве, хотя ты вряд ли это ощутил… Теперь ты интуитивно понимаешь, чего от меня можно ожидать. Мерула попросила меня заняться с тобой окклюменцией и еще кое-чем… Назовем это настройкой. Скажу сразу, для всего что я буду делать мне понадобится твоя сознательная помощь и содействие.

— Я готов, — сказал Том. — Не знаю, что такое окклюменция, но надеюсь, это не больно. Мне с Гудвином все равно два года в одной школе не продержаться, — закончил он, со вздохом.

— Да, — легко согласился Эйден. — Ты привык отвечать ударом на удар, как и он. Гудвин разглядел в тебе силу, а его разум устроен довольно примечательно: сила, это все, что он видит. Твой возраст его не остановит. А еще он уверен, — голос Мальсибера похолодел, — что можно распространять обо мне любые гадкие слухи, главное не смотреть мне в глаза.

— Э-э, — стормозил Том. — Что-то у меня не сходится…

— Что именно? Я чувствую твой общий настрой, но не более того. Все остальное — это умение анализировать и проницательность.

— Ты говоришь, что Гудвин боится с тобой связываться, потому что опасается за свои мозги, — начал рассуждать вслух Том. — И одновременно — он считает, что достаточно просто не смотреть тебе в глаза…

— Как выглядит человек, который не может прямо смотреть на врага? — перебил Тома Эйден.

— Как трус… Он не хочет выглядеть трусом?

— Он не хочет чувствовать себя трусом, — поправил Тома Мальсибер. — Поэтому сам себя уверил в собственном благородстве — что там взять с мальчика, на два года младше?.. Уверен, он уже успел уверить себя и в твоей глубокой гнусности… Гудвин настоящий мастер самообмана — это помогает ему не видеть собственного лица.

— А остальные? Они же его видят?

— Все не так однозначно, — задумчиво сказал Эйден, — Мерула, будем честны, вела себя как хулиганка. На этом фоне Гудвину хорошо удавалась роль рыцаря светлого образа… Но видишь ли, Мерула выросла. Измельда тоже. Они перестали лезть к другим, начали заниматься своими делами. И теперь уже Саймон из рыцаря стал драконом — но сам этого совершенно не видит и не понимает. В этом году с Гудвином остались только его ближайшие подруги. Из их компании самая мерзкая, кстати Бишоп. Она всё прекрасно понимает. Но ей это нравится — быть преследователем. А раз Мерула и Измельда дали повод, то тем хуже для них.

— А эта… С красной головой? — поинтересовался Том.

— Энис Кобб? Ну слушай, там по прическе все видно. Она тоже не замечает реальности, но не потому, что туповата, как Гудвин, а потому что с ней однажды случилось несчастье и она так в нем и осталась. Для нее война не кончалась никогда, — печально сказал Эйден. — Мне ее жаль, честно. Но она никогда не позволит помочь ей, хотя я бы мог.

— Я так и не понял, что тут у вас произошло, хотя Морган мне объяснял, — серьезно сказал Том. — Но дело было в семь утра, и я почти все забыл…

Мальсибер хихикнул.

— …и честно говоря, меня больше беспокоят не старые кости, а чтобы меня самого по косточкам не разобрали, — признался Том. — И опаснее всего для меня — Гудвин. Звучит наверное приземленно, но у меня еще не было времени разобраться кто из-за чего воевал. Но это можно отложить на потом, а отложить на потом Гудвина не получится…

— Это уж точно! — в голос расхохотался Эйден. — Значит смотри, что мы с тобой будем делать. Окклюменция, о которой я упоминал, это совсем не больно, потому что это — защита разума. Но настоящий мастер окклюменции — штука очень редкая, потому что это человек который изменил свое мышление и свою личность очень сильно, можно сказать, дзен поймал… Как понимаешь, большинству до такого просветления далеко, а мысли защищать хочется. Что тут можно сделать? О, есть разные способы и техники, большинство которых сейчас, на первом курсе тебе совершенно никуда не уперлись. Итак, большинство желающих защитить сознание, но не желающих ежедневно идти к этой цели годами, просто зацикливают мысли. На бытовом действии, дурацкой песенке…

— У старого Макдональда была ферма, — напел Том.

— Вроде того. Еще есть специальные амулеты. Думаю, тебе хватит амулета и техники зацикливания, но первое, чему ты должен научиться — это противостоять чужой воле. Другими словами… Мы с тобой будем хулиганить, — лукаво улыбнулся Эйден. — А потом, когда мы встретим Филча, ты должен, смотря ему в глаза, с самым невинным видом твердить, что это не ты.

— Я никогда не хулиганил раньше, — серьезно признался Том.

— С чего-то надо начинать, — утешил его Мальсибер. — Навозная бомба или клыкастое фрисби? Выбирай. О нет, что это не скажу, так интереснее.

— Фрисби, — выбрал Том. Что такое навозная бомба он догадывался.

***

— Уроки еще не сделал? — приподнял бровь Мальсибер, увидев, как Том достает учебник Зельеварения.

— Я сегодня строил планы по захвату Хогвартса, тренировался управлять игрушечным слоном и спасал гриффиндорку от ее собственных тараканов. Места для уроков как-то не нашлось, — со вздохом перечислил Том.

— Да-да, вижу ты развлекался вовсю… А теперь к серьезному — разрешишь посмотреть твою память?

Том удивленно вскинул глаза. Эйден смотрел серьезно:

— Я не буду никому ничего рассказывать и обещаю, что никогда не использую этого против тебя, но мне надо посмотреть, с чем я буду работать. У нас нет нескольких месяцев на постепенное знакомство: Гудвин уже в строю и завтра-послезавтра будет новый обмен ударами. Будь готов и осторожен.

— Ладно, — сказал Том с глубоким вздохом.

Идея Эйдена ему несказанно не нравилась, хотя Том чувствовал, что обещания Мальсибера — не пустые слова. Другое дело что Эйден увидит… очень личное и очень стыдное. И как после этого он станет относиться к Тому?

“А впрочем, — Том скривил губы, — как будто мне привыкать. Мне надо разобраться с Гудвином, пока он не разобрался со мной и в этой войне хороши любые средства”.

Они уселись лицом друг к другу в секции арабской литературы. Сюда даже рейвенкловцы не совались. Лицо Эйдена было абсолютно безмятежно:

— Если будет прямо тяжело и захочется подышать — просто подумай об этом, мы прервемся. Ты можешь остановить все это вообще в любой момент, но если дождешься, пока я досмотрю — получишь несколько дельных советов. И постарайся не сопротивляться, а то мне больно будет. Готов?

Том набрал в грудь побольше воздуха:

— Готов.

И посмотрел Эйдену прямо в глаза. И библиотека исчезла.

…Он стоял у своей детской кроватки с ощущением невыносимого стыда.

***

…Когда все закончилось, лицо Тома было мокрым от слез. Он не останавливал Эйдена, потому что понимал — начинать снова будет совершенно невыносимо. И не сопротивлялся, хотя тянуло. Держался на упрямстве и на гордости — скиснуть и сдаться?! Ну уж нет!

Только протерев глаза — впился взглядом в лицо Мальсибера, гадая, что тот теперь думает о нем.

Эйден выглядел задумчивым, грустным и усталым. В нем не было заметно насмешки и Том вдруг подумал — а как это ощущается и воспринимается со стороны?

— Первое и самое главное, — сказал Эйден. — В реакциях твоего организма на издевательства, нет твоей вины. Ты хочешь знать, какие выводы я сделал? Извини, про твое окружение я цензурно пока не смогу. Но я теперь знаю, что порекомендовать тебе и как сделать ваш с Мерулой план реальным. И еще — тебе нужен тот самый классический вариант окклюменции, с ежедневными медитациями. Это даст твоим нервам запас прочности… не дергайся, иметь чуткую нервную систему — нормально. Ты боялся что я буду смеяться… Я не считаю, что в травле есть что-то смешное, — глаза Мальсибера потемнели. — Какой нормальный человек вообще будет смеяться, увидев чужую рану? То что она в голове ничего не меняет. И… прости.

Вот это было абсолютно неожиданно.

— За что? — хлопнул глазами Том и снова вытер лицо рукавом.

— За мою дебильную самоуверенность, — вздохнул Эйден. — Я бы не полез туда, если бы знал, насколько больно тебе сделаю. Я тупой самоуверенный кретин. Я видел как ты готовишься, но подумал что ты драматизируешь. Ты не выглядел затравленным и озлобленным… Мордред. То, что ты после этого можешь доверять людям, говорит о твоих душевных силах, а вовсе не…

— Прекрати лупить себя ушами по щекам, — попросил Том. — Во всяком случае ты сделал мне больно с самыми лучшими намерениями.

Эйден расхохотался, но несколько истерично:

— И сейчас ты сидишь и прикидываешь, как меня успокаивать!

— Кто не делал хрени, — пожал плечами Том. — Я вот чуть маггла не утопил случайно. Мне потом так плохо было… ну, ты видел. Ты хотел как лучше.

Эйден промолчал. Некоторое время они так и сидели молча.

— Проводишь меня к гостиной? — попросил Том. — Что-то у меня пропало настроение учиться сегодня.

Мальсибер покопался в карманах и неожиданно выдал Тому коробочку с шоколадной лягушкой. Том не стал отказываться — эти штуки вкусные, еще бы только не пытались от него удрать… На карточке светловолосый колдун с вытаращенными глазами манерно натягивал на руки алые перчатки.

“Ярдли Платт, — прочитал Том на обороте. — Убийца гоблинов”.

“У них тут все карточки что ли с убийцами, — задумался Том, убирая карточку в учебник. — Самое то для детского лакомства!”

***

Несколько минут они спускались молча, но Мальсибер видимо был не из тех людей, которые способны молчать долго.

— Ну что же, — пробормотал он. — Теперь я знаю, что ты выдержишь.

Том молча жевал шоколад, ощущая, что ему парадоксальным образом стало легче после этого сеанса истязаний. Интересно, почему…

— Иногда посмотреть на себя со стороны очень помогает, — сказал Эйден, ловко поймав Тома за локоть — тот чуть не встал на ступеньку-ловушку. — На себя и на других.

— Да, — кивнул Том, вдруг поняв, в чем дело. — Знаешь, я часто пытался сообразить, что же со мной не так. Но со мной все в порядке, — продолжил он тихо. — А вот моя мать, кажется, сумасшедшая.

— Это немного по-другому называется, — сказал Эйден. Том услышал, как к четверокурснику возвращается его прежний легкомысленный тон. — Она не сумасшедшая, а просто шибанутая и ты тут категорически не одинок, просто еще магглы вокруг… Моя тетка по матери такая же. У нее сын и дочка, ну так дочка свет в окошке, самое талантливое солнышко, а сын так — серая посредственность. Арни, конечно, не хватает звезд с небес, но Кора его ничуть не лучше, только избалованней. Но тетке, понимаешь, втемяшилось…

И пока они шли до подземелий, Том полностью выслушал злоключения кузенов Эйдена, молча поразившись схожести историй.

— Интересно, почему так происходит? — спросил Том задумчиво. — Почему у некоторых женщин в голове такая пуля?

— Я думаю, это от того что некоторые люди, размножаясь, не задают себе вопрос: “А зачем я это делаю?” — задумчиво сказал Эйден. — Вроде бы положено и все тут. А что такое пуля?

***

Интерлюдия

***

…Карту отдавать нихрена не хотелось. Барнаби так и не понял, откуда директор знает об этом, но…

Нет, Дамблдор не обвинял его. Глядя поверх очков пронзительным взглядом, директор попросил отдать карту, пока кто-нибудь еще не пострадал. Ту самую “вы знаете, о какой карте речь”.

Барнаби, конечно, беспечным голосом ответил, что не помнит куда ее дел, но ради директора конечно поищет. И свалил с девчонками в зал. Они еще на первом курсе выяснили, что в этой мордредовой школе уши есть даже у стен и обсуждать посреди коридора ничего не стоит, даже если кажется, что вокруг никого нет…

Мерула злилась. Ушла вглубь пещеры, туда, где змеиная пасть расширялась, и металась между каменными щеками, как шаровая молния. Измельда расстроилась и как-то потухла. Барнаби их понимал, он сам испытывал горчайшее разочарование. Они нашли такой классный ритуал в библиотеке Снайдов и собирались испробовать его на Самайн — и тут такой облом.

Ежику было понятно, что карту придется отдать — с директором они в разных весовых категориях. Барнаби успел немного смириться с этим, пока они спускались вниз и теперь больше переживал о том, что…

— О, какой накал страстей, — весело прозвучал с высоты голос Мальсибера. — Не помню такого с тех пор, как вас поймали с той химерой…

Барнаби поморщился. Иногда способность Эйдена относиться с легкостью буквально ко всему была совершенно некстати, хотя в иные времена казалась просто бесценной.

— Так что у вас произошло? — Мальсибер спрыгнул вниз и с явным удовольствием покачался на смягченном полу.

— Дамблдор карту потребовал, — бесцветным голосом сказала Измельда. — Мы подсунули ее компании Гудвина, чтобы они вдоволь набродились в крапиве на старых курганах, но там оказалась нежить и там оказалась Ханна…

Барнаби поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как с лица подошедшего к пещере Мальсибера сдувает всякую расслабленность.

— О, — только и заметил он. — Так это и был тот “отвлекающий маневр”, о котором вы говорили в прошлом году? Что и говорить, он удался. В чем вас обвиняют?

— Да ни в чем, — сказал Барнаби. — Просто Дамблдор потребовал отдать ему эту карту, так думаю, хочет точно навести авроров… А у нас были другие планы.

— Планы на нежить? — поднял бровь Эйден. — Серьезно?

— Планы на ритуал… — раздраженно откликнулась Мерула. — Какая теперь разница, нам придется отдать эту мордредову карту!

— Мне просто интересно, что это за ритуал?

Мельда раздраженно сунула Мальсиберу свиток:

— На, читай!

Эйден начал читать. Мерула продолжила метаться и злиться, а Барнаби решил утешиться парой сэндвичей, из тех, что натаскал в пещеру мелкий. Давно надо ему кухню показать, а то Том несет только то, что со стола схватить удобно…

— Шикарно, — сказал Эйден дочитав.

Барнаби на него пристально посмотрел: Мальсибер говорил безо всякой иронии.

— Это был бы восхитительный опыт, — продолжил тот. — Так понимаю, вы хотели предложить мне поучаствовать? В любом случае, пришлось бы искать пятого, — легкомысленно заметил Эйден. — Настолько безумного, чтобы отправиться с нами в лес и извини, я сомневаюсь, что он бы нашелся. Но теперь план, так понимаю, другой? Ли, пойдешь к директору — говори честно, вот это про крапиву. Окклюмент ты никудышный, Дамблдор все поймет…

Барнаби только глаза закатил. Разочарование все еще было слишком сильно.

— М, попробую вас отвлечь, — беспечно заявил Мальсибер, отдавая свиток обратно. — В общем, опыта вранья у вашего паренька нет, но стержень есть. Будет уверен в своей правоте — и декана перенесет и директора выдержит. Так что рекомендую извлечь из закромов самые мерзкие истории по Гудвина и иже с ним и пересказать Тому. Кстати, хотите знать, почему вы его так легко приняли? Это интересно.

— Почему? — немедленно вскинула голову Измельда.

— В общем, он согласился на то, чтобы я обследовал его голову, что уже говорит о его целеустремленности…

“И о том, что он нихрена не знает о мире вокруг, — мысленно продолжил Барнаби. — Чем ты и воспользовался!”

— Я не буду пересказывать вам его личное, — Эйден бросил предостерегающий взгляд на Барнаби. — Но он довольно сильный маг, он сознательно пользовался своими способностями, он понимал что отличается от окружающих — и на этом выстроил свою идентичность. “Я — волшебник”, буквально несущая конструкция в его личности. Магия для него не аттракцион, как для большинства маглокровок, не инструмент, как для многих других. Магия это чудо, которое является его частью.

— Ну ведь так и есть, — поскреб в затылке Барнаби. — Что в этом особенного?

— Так и есть — для кого? — закатил глаза Мальсибер. — Для большинства наших однокурсников магия — лишь средство, я тебя уверяю. Вы интуитивно распознали в парне своего, как только взглянули поближе, и вот это в его голове куда важнее чем его статус крови. Или вы думаете, я маглокровок люблю?

Нет, Барнаби так нихрена не думает! И отлично помнит, какую выразительную физиономию Эйден скорчил, когда они только подкатили к нему со своим планом: “Грязнокровка? Вы серьезно?”

Вот сам Барнаби относительно лояльно к ним относится. Все люди разные и маглорожденные тоже.

На первом курсе они вообще трогательные, когда бегают повсюду с горящими от восторга глазами… Неприятная метаморфоза — не со всеми, но со многими — происходит курсе на третьем. И ладно бы просто шлялись в маггловской одежде — разодеться как клоун законное право любого мага. Но зачем рассуждать о том, какой магический мир “отсталый” и “замшелый”?! Если у тебя денег на нормальные артефакты нет или ты о них вообще не слышал — молчи уж в тряпочку…

— …учить, — закончил Эйден.

Барнаби поднял голову — что-то он задумался и прослушал, чего Мальсибер там говорил…

Эйден повернул к нему голову и повторил, глядя в глаза:

— Вредилки есть? Буду учить парня хулиганить и делать вид, что это не он.

Барнаби аж воздухом поперхнулся:

— Речь же об окклюменции шла?!

— Не только тебе учить первокурсника плохому, — лукаво усмехнулся Эйден. — А вообще — нужна тренировка в реальных условиях. Речь о серьезных вещах — одно “Империо” и кто-то полетит из школы и лучше, чтобы это был Гудвин.

Барнаби нехотя кивнул.

***

Глава 40 утерянные строки

Лежа на кровати Том подводил итоги вечера и тихо листал книжку. Мальсибер сперва начал объяснять про медитацию сам, но быстро заскучал, выдал Тому потрепанный томик, показал, что переписать и рекомендовал делать как написано каждый вечер… И ускакал. Но показать, как он это делает — успел.

Внешне — Эйден просто сидел глядя в пустоту минут пять и глубоко дышал. Но Тома поразило, как Мальсибер выглядел после медитации. Так расслабленно, так весело, словно и не было мучительного для обоих эпизода в библиотеке и последующих неловких объяснений.

Том не знал, что и думать. Получается, если он добьется успехов в окклюменции, он будет похож на Эйдена? Так же расслабленно плыть по жизни, не принимая ничего близко к сердцу?

С кем бы только посоветоваться…

Том решил, что спросит Барнаби или Мерулу. Ну не Лоусон же ему…

“Точно! — чуть не вскрикнул Том. — Лоусон! Измельда просила, а я забыл… И домашку по истории и трансфигурации так и не узнал!”

Том положил в сумку книжку Мальсибера и блокнот, чтобы переписать технику медитации за столом в гостиной. На сундуке правда неудобно писать.

В гостиной никого из однокурсников Тома не оказалось, зато его самого приметил сидящий на диване у камина Морган.

— Том! — позвал он. — Иди-ка сюда.

Том подошел. С Морганом тусовались остальные старосты и еще пара старшекурсников, чьи имена Том пока не запомнил.

— Скажи, родной, а ты прочитал книжки которые я тебе советовал? — ласково поинтересовался Морган.

— Одну да, — сказал Том. — Вторую прочитаю обязательно.

— Завтра же, — вдруг потребовал Морган. — Я хочу быть уверенным, что ты понимаешь с кем связался. Ты с Мальсибером ушел, а он прирождённый легилимент между прочим. Может залезть тебе в голову, представляешь?

— Да, он рассказал, — сказал Том.

У старост забавно повытягивались лица.

— Вот не пойму тебя, Фрезер, — высказался Хукер. — Толи ты такой наивный, то ли… ты понимаешь, что Мальсибер выпотрошит тебе мозг за пять минут, а за десять — заставит делать все, что его душе угодно?

— А оно ему надо? — серьёзно спросил Том.

— От тебя ему точно что-то надо, — резко заметила Грир. — И он этого добьется, вот так! — староста щелкнула пальцами.

— Не демонизируйте его, — грустно попросил Том. Ему стало очень обидно за Эйдена. — Мерула попросила его научить меня окклюменции, вот и все.

— Вот и все… — эхом попросил Хукер. — Чего?! Снайд попросила Мальсибера заняться с тобой окклюменцией?!

— Ну, я иногда тусуюсь с ними, — слово «тусуюсь» Том произнёс с наслаждением, о как он всегда мечтал сказать это о себе! — Плохо если моя голова при этом будет как открытая книга, да?

— То есть, вы что-то скрываете, — тут же сделала вывод Грир.

Том закатил глаза:

— А тут все что-то скрывают. Стараются выведать всё твое, но своего не рассказывать — разве нет?

— Добро пожаловать на Слизерин, — ухмыльнулся Найт. — Том, что ты к нему прицепился? Ты ж ему не нянька, хочет со Снайд гулять, пусть гуляет. Ты ж его предупредил, что такие как он — просто расходный материал для таких, как они?

— Пусть дальше своей тыквой кашу варит, — поддержал шестикурсника Хукер.

Том поморщился. Кажется, Мерула, пока была хулиганкой совсем испортила себе репутацию на своём же факультете. Ну уж этим Тома не напугать, его самого вся улица держала за психа и сатаниста…

— Вы Лоусон не видели? — попытался перевести тему он. — Хочу у нее домашку по трансфигурации узнать…

— Да у вас еще месяц будет одна и та же домашка, — хохотнул Хукер. — Будете превращать спички, пока сами не задеревенеете!

— Не совсем так, — заметила Эмма. — Но в общем и целом… вы потом будете делать брошку-иголку. Заклинание то же, форма чуть сложнее. Где-то вот так.

Староста достала палочку из рукава и провела в воздухе черту. Та сгустилась в острую иглу с маленьким кленовым листом вместо ушка и осталась висеть у Тома перед носом.

— А из воздуха делать — уже другое заклинание, да?

— Нет, — покачала головой Аллен. — Чем ты слушал Макгонагалл — все однородное неодушевлённое в однородное неодушевлённое превращается по одной формуле! Меняется только одно слово в конце и одно в начале…

— Наверное, к тому времени меня с урока уже выгнали… — предположил Том.

Хукер звучно фыркнул.

— Значит я смогу все той же формулой сделать так же? — озадаченно спросил Том, разглядывая брошь. — Только заменить “arbor” на “aer”?

Старосты неожиданно оживились. Найт захихикал:

— Ну давай. Пробуй.

Том достал палочку и попробовал. Сила послушно прокатилась от солнечного сплетения через плечо к концентратору: после занятий с Флитвиком колдовалось так хорошо!

Том четко выговорил каждое слово заклинания, уже почти не удерживая на словах внимания. Он больше концентрировался на образе. Том еще в детстве выяснил, что надо не только верить в чудо, но и детально представлять результат. Сперва его камни становились странными, очень странными лягушками…

Том собирался сделать точную копию булавки Эммы, но быстро выяснил, что ему это не интересно, а значит не получится. Поэтому он позволил мыслям течь свободно, а затем сконцентрировался на образе броши с виноградным листиком и маленькой гроздью, представил завитки лозы и расположение ягод… Что-то маленькое, взблеснув как молния, упало из под палочки Тома вниз. Прямо на бедро Хукеру.

— Уй-я! — завопил Хукер, схватившись за ногу.

— Ой-ой! — перепуганно завопил Том.

— Замерли! — резко скомандовал Морган и одним движением выдрал булавку у Хукера из бедра. — Vulnera Sanentur! Фрезер! Хоть иногда думай, что делаешь, хватит быть катастрофой!

Том почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза помимо воли. “Катастрофой”...

Хукер потер пострадавшее место и пробормотал несколько ругательств. Блэнкеншип внимательно посмотрела Тому в лицо и попросила Моргана:

— Покажи хотя бы что у него получилось.

— Да получилось-то неплохо, — вздохнул староста, взмахом палочки подвешивая булавку в воздух. — Сила есть, ума не надо!

— Очень мило, — заметила Эмма. — Подойди к Макгонагалл перед уроком и попроси индивидуальное задание. Не делай такое лицо, она не кусается.

— Что это у вас? — раздалось из-за спины Тома.

Он круто развернулся:

— Тебя я и искал! — выпалил он почти в лицо Лоусон. Та отшатнулась. — Ой, прости… я просто хотел узнать, что нам задали по истории. И трансфигурации.

Получилось не очень удачно, но зачем же тихо подкрадываться чуть ли не к уху?

— Надо посмотреть в блокноте, — Лоусон смотрела на Тома как-то напряженно. — Он в комнате, идем.

Том пошел следом за ней, мысленно порадовавшись тому, как все складывается. Обсуждать при старостах странные стихи не вышло бы. Проклятье, они всех так отслеживают, или только ему повезло?

Комната Лоусон была почти такой же, как у Тома. Только занавеси и покрывала не изумрудные, а мятные. И обои в тон, а на них — совершенно акварельные веточки белого вереска.

Сундук у Лоусон был серенький, серебристый. Учебники и тетради, ровно как у Тома были расставлены по полкам.

Пока он, замерев на пороге, разглядывал ее комнату, Лоусон взяла с полки блокнот.

— Весь третий курс тебя обсуждает, ты в курсе? — сказала она как бы невзначай. — Мальсибер имеет репутацию того еще сноба…

— Им делать нечего, кроме как сплетничать? — закатил глаза Том. — Знаешь, если бы я с одного взгляда так понимал человека, я б наверное тоже снобом стал…

А вот чего Том точно не понимает — это какого черта он привлекает столько внимания. Хотя нет, это похоже, привлекают внимание его новые знакомые — а ему достается отсветом…

— Но вы куда-то ходили вместе, — мило улыбнулась Лоусон, подходя ближе. — Всем интересно, куда.

— Да он просто провожал меня к библиотеке, — устало сказал Том. — Если всем так интересно, куда я хожу, то и заметить мои сложные отношения с Гудвином и компанией несложно.

— Ты как будто не удивился сегодня на зельеварении, — продолжила допрос Лоусон, открывая блокнот. — Ты знал, что так и будет?

Том зацепился взглядом за ровные строчки, за перекладину в букве “т”, нарисованную изящной волной…

— Погоди-ка, — сказал он, сунув руку в карман. — Так это ты писала?

Перебрав бумажки Том приложил нужную к блокноту так и замершей Лоусон.

— Откуда это у тебя?! — резко спросила та, отодвигая блокнот, но Том уже все увидел.

— Младший Гамильтон выронил. Я хотел попросить тебя передать это им, но стихами очень заинтересовалась Измельда. Она хочет знать, откуда вы это взяли.

— А я хочу знать, почему она этим интересуется, — хищно ответила Лоусон. — Ты ведь тоже что-то знаешь, да?

— Я знаю только то, что это реальное место, — тихо сказал Том. — То, которое описано. Скажешь, где вы это взяли, я скажу где оно.

— У тебя есть карта?

— Могу достать, — соврал Том.

Главное узнать откуда стихи, а карту потом Том и сам нарисует.

— Эти стихи мы услышали от Трелони, профессора прорицания, — хмуро сказала Лоусон. — Мы сумели выяснить, что в первой части речь идет о Роуэн Ханне и Бене Коппере, которые погибли в прошлом году в Запретном Лесу. Мы узнали, что погибшие шли по карте, которую стащили у Ли. Принеси мне эту карту, — потребовала Лоусон. — Там нежить ходит, ты же понял?

— Я только не понял, чего всемером было, — признался Том. — И зачем тебе эта карта, ты в Запретный лес собралась?

— Мы не запомнили, что было всемером, — пожала плечами Лоусон. — А карту я отдам директору, чтобы он вызвал авроров, пока еще кого-нибудь не съели.

Том мысленно признал, что желание Лоусон вполне логично.

— Я попрошу у Барнаби эту карту, — твердо сказал Том. — Но ты пообещаешь, что придумаешь какую-нибудь легенду и не скажешь, где ее взяла. И скажи уже наконец, что нам задали!

***

Историей Том решил заняться перед первым уроком, а остаток вечера посвятить медитации. Он лежал, ощущая прохладу шелка под рукой и колючесть нитей вышивки, старательно пытался не думать ни о чем, кроме собственного дыхания, когда в дверь постучали.

На пороге обнаружился Морган. Он молча вручил Тому те самые “взлет и падение темных искусств”, заботливо переложенные закладочками и настойчиво потребовал начать читать.

Том начал. Чтение оказалось довольно тухлым: как тут относятся к маглорожденным, Том уже понял и в подробностях преступлений Волдеморта (вот как зовут типа, которого Морган постремался называть) не нуждался.

Приспешники Волдеморта назывались сперва “Вальпургиевы рыцари”, а потом “Пожиратели смерти”. Ребрендинг произошел, как Том понял, в связи с войной. Ну да, “Пожиратели смерти” звучит страшнее. А предыдущее название Тому больше нравилось, было в нем что-то романтическое…

Ну конечно Том понял, что родственники Барнаби и Мальсибера имели к этой организации прямое отношение. Но какое отношение это имеет к самим Барнаби и Эйдену? Они-то не убивали никого и не пытали.

Еще и издание было дорогое, с иллюстрациями. Маска Пожирателя, черная метка, плачущий мальчик обнимает крылатого коня, зеленый череп в небесах… младенец со шрамом. От этого чтения Тому стало как-то нехорошо.

Ночью приснился жутчайший кошмар: зеленый череп в полнеба и из черепа выползает змея. Том от нее пятился-пятился, пока не уперся в кого-то спиной. Взрослый схватил его чуть пониже плеч и подняв голову Том увидел маску-череп.

— Не сопротивляйся судьбе, — сказал Пожиратель.

А змея была уже совсем близко и Том с диким испугом рассмотрел, что глаза у нее красные, с тонкими вертикальными зрачками. Пожиратель держал Тома крепко, и змея с налета впилась клыками в руку…

Проснувшись, Том выяснил, что спал на животе, завернув руку под себя. Теперь ее, затекшую, кололо невидимыми иголочками. Часы показывали семь и Том понял, что больше не уснет. Все равно через полчаса вставать, если он хочет успеть потренироваться.

В гостиной было пусто, лишь на диване у камина кто-то сидел. В воздухе плыл тонкий и странный аромат, от которого щекотало в носу.

— Не спится? — раздалось хрипловатое.

По голосу Том признал Мальсибера и прошел вперед.

— Не-а. Морган такую гадость дал на ночь читать, кошмары измучили, — признался Том, плюхаясь, как был, в пижаме, на диван напротив.

Перед Эйденом стоял хрустальный шар и маленькая каменная статуэтка в виде замшелой скалы. В выемке сверху медленно тлел конус и белый дым тек не вверх, а вниз, по выступам, собираясь в каменном бассейне.

— А я пытаюсь будущее смотреть, — рассеянно признался Эйден. — Пока не очень получается. И что же такого дал тебе староста? Неужели “взлет и падение темных искусств”?

— Оно, — кивнул Том. — Я бы таким книгам возрастной ценз вводил.

Эйден бросил на него испытующий взгляд:

— И что ты оттуда почерпнул?

— А ко мне тут еще неплохо относятся, — сказал Том, закинув руки за голову. — Бывает похуже.

“И ничего нового, можно подумать, я хоть где-то приходился ко двору…”

Эйден посмотрел на него с неожиданным отчаянием:

— Все было не совсем так, как это пытаются выставить победители, — сказал он. — Человеку трудно убить человека, поэтому противника надо обязательно расчеловечить. Это делали обе стороны. Например, ты знал, что Пожирателям приписывали случаи, когда магглы убивали друг друга сами? Вообще все убийства приписывали, если кто-то решал разделаться с соседом — настоящего виновника и не искали. Я не говорю, что там не было убийств, они были… но меньше и не такие безумные.

— Сама идея избавиться от статуса секретности — безумна, — серьезно сказал Том. — Ты знаешь, почему я так говорю.

— Да никто не собирался от него избавляться, — тяжело вздохнул Эйден. — И всех маглорожденных убивать никто не собирался. И про чересчур крепкую мужскую дружбу — неправда. А вот власть захватить — да, собирались. Поменять законы под себя. Не пускать наверх тех, кто в нашем обществе ничего не понимает. Извини, программу мои не сохранили, я бы тебе дал почитать… Ты бы понял, что случилось на самом деле.

— А как вторая сторона расчеловечивала?.. — заинтересовался Том. — Не говори, если тебе неприятно, мне просто любопытно.

— Ну как… — грустно сказал Эйден. — Как всегда, когда рисуют образ врага. Рисовали — тупого… даже не маглорожденного, грязнокровку в худшем смысле. Слабого, но амбициозного и отчаянно завидующего настоящим волшебникам. Объявляли предателями крови тех чистокровных, что выступали против, предателями своих предков и самой магии…

— Какая же дрянь эта война, — грустно сказал Том.

— Дрянь, — кивнул Эйден. — Гражданская война вообще худшая дрянь. “Горьким семенем взойдет старая вражда”... — задумчиво пробормотал он.

“Измельда поделилась…” — сообразил Том.

— Лоусон услышала это от Трелони. Строчки надо раскладывать так: “Двое в лес за ней уйдут раз и навсегда”, — рассеянно продолжил он. Потер нос — от дыма странно щекотало в голове.

— “Если в ложь поверишь ты, Мёртвый, но живой У могильной у плиты Заберет с собой. Вспомнив мертвых имена Потревожил сон, Пусто где была казна — Забрали всемером. Если пятеро придут, Принеся огонь, То они повергнут в прах Черную ладонь. В кости лучше не играть Детям всех веков. Слишком рано можно встать В сапоги отцов…”

— Пусто где была казна? — сказал Эйден.

— Что? встряхнулся Том. — Какая казна, ты о чем?

— Понятно. На третьем курсе прорицания возьми обязательно… — Мальсибер рассеянным жестом снял с подставки курящийся конус и старательно притушил его в каменном бассейне.

В коридоре послышался шорох, Том повернул голову и увидел Моргана — в одной только мантии поверх ночной рубахи до пят и плюшевых тапочках в виде драконьих лап.

“Этот тип хоть когда-нибудь спит?”

Морган стоял у дверей туалета и явно собирался зайти туда, но разглядев Тома на диване передумал и прошел в гостиную. А вот Эйдена на соседнем диване староста увидеть явно не ждал и не хотел.

— Книгу ты не читал, — мрачно констатировал староста.

— Читал, — возразил Том. — Мы как раз обсуждали, какая дрянь — гражданская война…

Морган возвел очи горе, покачал головой, развернулся на месте и ушел туда, куда шел изначально. Том услышал хлопанье дверей вдали.

— Да, — кивнул Эйден. — Пора тебе умываться, если не хочешь попасть в очередь. А я сегодня и не ложился. У меня бывает временами.

***

Практических занятий сегодня не предполагалось, поэтому Том со спокойной душой пошел в зал тренироваться. Был выловлен Измельдой — та листала огромный иллюстрированный справочник волшебных кораллов.

— Он же гадит, — сказала она таинственно мерцая глазом. — Можно попробовать вырастить их прямо в террариуме… Но я не могу выбрать между этими тремя. Змея твоя, окончательный выбор за тобой, — великодушно предложила старшекурсница.

— Мой выбор — “какой достать выйдет”, — серьезно сказал Том. — А идея хорошая. Ему наверное там скучно, без водорослей.

Сегодня уроки начинались со второго занятия и Том воспользовался этим, чтобы успеть подготовить конспект по истории и написать доклад в клуб ворожбы. Проверить заклинания не вышло, но так оно будет даже веселее, верно?

На Чарах они играли в “фигурки”. Флитвик зачаровал воздух, кончик палочки оставлял на нем след… Профессор благодушно предложил им порисовать. Тома больше всего заинтересовало то, что цвет оказался у каждого свой.

Из-под палочки Лоусон выходили хризантемы того же мятного цвета, что и обои в ее комнате. Бегс рисовала ломаную линию и ее магия переливалась в воздухе, как бензиновая пленка на луже. Гамильтон рисовал квадраты, похожие на кельтские узоры, цветом артериальной крови.

Что рисовал Джекил, одному богу было ведомо — серо-сизые линии его магии то и дело выцветали до прозрачности. Буроватые линии Уилкиса выглядели грязными, они чуть расплывались в воздухе.

Линии Тома тоже расплывались. И светились золотисто, как огонь.

Зная, что у него проблема с кругами, Том старательно рисовал дно морское с мириадом пузырьков и в конце урока получил свои заслуженные пять баллов.

— Лоусон, — окликнул он девочку, когда все начали собираться. Рядом с ней попытался остановиться Гамильтон, глядя на Тома с нехорошим прищуром.

Лоусон отослала его небрежным жестом:

— Чего тебе?

— Скажешь мне вечером задание по истории? — попросил Том. — Я на нее не пойду: проще учебник прочитать…

— И чего ради я должна это делать? — небрежно пожала плечами девочка.

“Понятно”, — подумал Том разочарованно.

Ему-то казалось, что Лоусон более-менее нормальная. Ну, у Тома есть еще один вариант.

— Нони, — окликнул он Бегс. — У вас же сегодня тоже история будет?

— У нас вчера была, — тихо и смущенно проговорила девочка.

— Дашь переписать задание? — попросил Том.

Конечно у гриффов немного другое расписание, но… Бегс вряд ли ему откажет. Подходить к одноклассникам Том не хотел. Может, кто-нибудь и скажет задание. Но глядя, как король на просителя…

— Ой, у меня в тетрадке… А тетрадка в спальне, — забормотала Бегс. — Давай я тебе за обедом… А ты не будешь на уроке?

— Там скучно, — пожал плечами Том, чувствуя, как Лоусон сверлит его взглядом. — И я не уверен, что Биннс вообще что-то проверяет. Он же призрак! Как ему читать пергаменты?

— Я думаю, он проходит сквозь них, — все так же смущенно сказала Бегс. — И пользуется самопишущим пером для выставления оценок.

Самопишущие перья Том видел в Косом Переулке. Он даже хотел купить себе такое, но Фичерс ему отсоветовала, сказала, что эта штука не для школы, не для общих комнат и общих спален.

Ну, Том же не знал тогда, что у учеников Слизерина спальни отдельные! Ему бы сейчас такое перо, книгу сглазов докопировать…

— Тогда это перо не только самопишущее, но и самопляшущее, — заметил Том. — Иначе как он его с пергамента на пергамент переносит?

Бегс хихикнула.

— Зато преподавателю платить не надо, — внезапно вмешалась в разговор Лоусон. — За такие деньги можно и плясать перо заставить и даже песенку спеть.

Том недовольно повернулся к ней. Лоусон ответила хитрющей улыбкой и тут до него как дошло…

Да Лоусон вовсе не отказывалась сказать ему задание! Она пыталась по идиотской слизеринской привычке себе что-нибудь выторговать!

— Ладно, тогда увидимся в Большом Зале, — махнул Нони Том. И вышел из класса.

Надо было повторить астрономию — им задали выучить значки планет, а у Тома постоянно путались в голове Меркурий с Плутоном и Нептун с Ураном. Еще он хотел заранее пройти немного вперед Зелья. А еще неплохо бы спуститься в тайный зал и поводить подушки, да потрансфигурировать спички. Том сегодня специально не выкладывался утром до донышка.

Контроль над своей магией он еще не обрел, но похоже начал оценивать свои силы и скорость их восстановления….

Эйден

Глава 41 хулиганы

На обеде к нему подсел Эйден. Сонный, но как обычно, улыбчивый. Нагнулся к уху и сказал не наедаться под горлышко. Показал симпатичный синий кошелек, вышитый золотыми звездочками.

— Здесь, — Эйден раскрыл кошелек, — острые орешки. А тут… — Мальсибер вдруг вывернул кошелек наизнанку одним ловким движением, — держивишня.

Теперь кошелек был золотым с синими звездами. По всем законам физики, орехи должны были рассыпаться по всему полу, но они куда-то пропали. Внутри кошелька лежала крупная полупрозрачная ягода с темнеющими внутри косточками.

Эйден закрыл кошелек и убрал в карман мантии.

— А как же фрисби? — подняла бровь Мерула.

— А для этого он слишком добрый, — пожал плечами Эйден.

Том почувствовал, как вспыхнули щеки.

— Что? Я правду говорю, — беспечно дернул плечом Мальсибер. — Ты не кинешь под ноги человеку навозную бомбу и не запустишь над толпой клацающую зубами фрисби, не обсыплешь никого чесотным порошком.. Ты всегда будешь думать, как плохо и неприятно жертве такой шутки. А держивишня безобидна. Просто схватит ветками и немного подержит. На эти ягоды можно фениксов приманивать, ты знал?

— А они здесь водятся? — заинтересовался Том.

— У директора есть, — вздохнул Барнаби. — Можно приманить, да. Здесь магии много, ягоды быстро созреют…

Том не понял, какое отношение имеет созревание ягод к магии, но решил, что этот вопрос вполне можно задать библиотеке. Никто не обязан служить ему справочником.

— Я узнал вчера про строчки, — сказал он, вдруг вспомнив. — Этот стих записан со слов Трелони. А еще Лоусон хочет карту.

— Все хотят карту, — невесело усмехнулся Барнаби.

— Она хочет отнести ее к директору, — сказал Том.

— Поздно, — фыркнула Мерула. — Карта уже у директора.

— Понятно, — сказал Том озадаченно. Значит карту уже отдали, но Лоусон про это не в курсе. Надо будет сказать ей об этом…

Обычно Лоусон сидела где-то поблизости, но разумеется, не вплотную. Том обратил внимание на эту забавную штуку: весь стол был словно бы разбит на зоны разными компаниями, между которыми оставались свободные места. Каждый знал, где его примут, а севший не туда, получал до ужаса красноречивые взгляды. Том уже успел сам сделать эту ошибку, усевшись разок около пятикурсников: ему не сказав ни слова дали понять, что он должен пересесть…

— Забавная девочка, — вдруг сказал Эйден. — Слишком себе на уме. Ты не против проверить ее? Нарисуем свою карту — отличная, кстати идея — и посмотрим, что она с этим сделает. А свалим всё, если дело раскроется — на Барнаби.

— Эй! — возмутился тот.

Мерула захихикала.

… После обеда они с Эйденом отправились на третий этаж и вышли на балкон, выходящий к Центральному Двору. Вообще он назывался Трансфигураторским, но выговаривать это желающих не находилось. Том пару раз пробегал здесь, сокращая путь… Каждый раз двор выглядел по-разному.

Первый раз в центре двора был небольшой фонтанчик, во второе посещение — дерево, в третий раз — башня. Появлялись и исчезали клумбы, кусты и скамейки, неизменным оставался только удивительно мягкий и плотный газон. Сегодня по нему извивался ручей. Вдоль ручья росли сентябринки.

На лавочках, под кустами розовой гортензии, секретничали старшекурсницы. У ручья устраивали соревнования трансфигурированных лодок несколько мальчишек курса третьего, судя по красно-золотым галстукам — с Гриффиндора. Чуть поодаль девочки с корзиной для пикника кормили пушистый кремовый шарик хлебными крошками.

Эйден протянул Тому ягоду:

— Раскуси, отдай мне косточку и можешь ее съесть.

Так Том и сделал — надкусил ягоду, выковырял обе косточки и отдал одну Эйдену. Плотную мякоть, похожую на желе, закинул в рот.

Ягода оказалась кислая и сладкая одновременно, ее сок странно щипал рот и горло, словно по слизистой ползли горячие мурашки.

— На счет “три”, — предложил Эйден, зажимая скользкую косточку между пальцев. — Я целюсь в старшекурсниц.

— Тогда я — вот в этих, — Том кивнул на бредущих вдоль ручья мальчиков.

Он как следует прицелился и резко нажал на косточку большим пальцем. И не попал — снаряд долетел только до половины дороги.

Выстрел Эйдена был удачнее: косточка, упав к ноге одной из девушек мгновенно проросла ворохом зеленых ветвей. Девушки завизжали… Эйден блаженно улыбнулся:

— А нас отсюда и не видно. Придет Филч — мы ничего не делали, никого не видели, просто стоим и окклюменцию обсуждаем. Держи платок, пальцы вытрешь.

Вишня внизу похватала старшекурсниц и украсилась крупными розовыми цветами. Растение Тома тоже пришло к успеху, но пока немного отставало — оно схватило любопытного мальчишку и набухло бутонами.

— Чем больше магии вокруг, тем быстрее растет дерево, — объяснил Эйден. — А его ягоды — настоящий источник волшебства, так что ты поаккуратнее колдуй сегодня.

Том посмотрел на Мальсибера с укором, тот ответил лукавой улыбкой.

— Итак, я собирался немного объяснить тебе основы, — сказал он. — Любой легилимент будет цепляться за твои эмоции и за воспоминания, вызывающие сильные эмоции. Обычно это самые противные воспоминания. Хотя, бывают такие счастливые люди, психика которых буквально выбрасывает все плохое! Отправь их на извергающийся вулкан, они вспомнят только, как было красиво и смутно — как кому-то припекло задницу.

Том прыснул.

— Для этого и нужны медитации, — улыбнулся Эйден. — Моя защита — я не принимаю ничего близко к сердцу и не печалюсь долго. Есть еще кое-что: никто не проникнет в твои воспоминания, если ты всегда будешь оставаться в моменте.

— Э-э, — протянул Том.

— Сейчас объясню, — кивнул Эйден. — Если ты будешь в любой момент воспринимать реальность полно и осознанно — для другого не останется места… К примеру скажи, чем сейчас пахнет?

— Камнем, — Том обвел глазами стены, — ветром. Сыростью.

— Камнем и ветром, — серьезно сказал Эйден. — Травой и водой. Осенними листьями и мхом. Чувствуешь, как греет щеку солнце? А на что похожа тень?

— На шелковую ткань, — сказал Том. — Когда только ее касаешься и она чуть холодит кожу.

Эйден поощрительно кивнул:

— Что еще ты чувствуешь? Что ощущают ладони? Камень, теплый и шершавый, верно? Ботинки — тепло обхватывают ноги. Есть поверхность у тебя под ногами, она твердая. Есть ткань, касающаяся кожи — какая она? Как ощущается пояс? Есть ветер, играющий волосами. Есть звуки… Что ты слышишь?

— Как кто-то внизу требует позвать профессора Стебль, — честно сказал Том.

Эйден хихикнул.

— Я слышу как голос отдается эхом от стен, — уже серьезно сказал Том. — Я слышу, как шелестит по черепице ветер. Я слышу, как где-то чирикает воробей. Ручей побулькивает. Дребезжит стекло…

— Все верно, — кивнул Эйден. — Есть еще и вещи, которые ты видишь глазами. Видишь и осознаешь… Например, ты замечал следы бывших классов в коридорах Хогвартса? Посмотри под ноги. Увидишь старые пороги, камни, которые когда-то были фундаментом стены. Можешь подумать об этом. Посмотри на портреты, нет, не так, вглядись. Ты наверняка замечал их только первые дни, а потом перестал. Они стали просто ориентиром. “За статуей Клиодны повернуть”. А ты видишь, как они меняются? Чуть-чуть и малозаметно меняют позы статуи. Люди ходят друг к другу в гости. А некоторые картины — вглядись, они очень зловещие. Что-то там произошло, в нарисованном мире. Куда-то исчезли гости из-за стола и льется вино из упавшего кубка, раскрыты все двери, а за ними — чернота… Ну вот. Я тебя напугал.

Том слабо улыбнулся. По спине маршировала армия мурашек.

— Я не хотел тебя пугать, — серьезно сказал Эйден. — Просто мир вокруг… он сложный. И магия много сложнее и разнообразнее того, что нам дают на уроках. И первый шаг к тому чтобы увидеть, это начать смотреть и задумываться. А я уверен — ты не сможешь даже сказать, чем пахнет в коридоре.

— Камнем, — сказал Том.

— Пылью, — подхватил Эйден. — Сквозняками. Металлом от доспехов. Иногда ржавчиной, старым деревом. Смолой. Древностью. Магией. Впрочем про ощущение магии всем телом и про ее запах я, пожалуй, рано начал говорить.

Том повернулся и открыл рот, чтобы попросить продолжить, но тут их грубо прервали.

— Вот вы где! Попались, голубчики!

Том повернулся и увидел неопрятного старика в долгополом сюртуке, на лице которого была написана злобная радость. Том его вспомнил, — этот тип обычно сидел с самого края преподавательского стола, в некотором отдалении от всех.

— Прошу прощения? — с самым аристократичным видом поинтересовался Эйден. — В Хогвартсе отныне запрещены беседы на балконе?

— Вы тут хулиганите, — убежденно сказал старик. — Будете наказаны!

— Позовите кого-нибудь из преподавателей, — властно сказал Эйден. — Я не согласен с наказанием. Мы ничего не делали — просто стояли и беседовали.

Старик смотрел на Эйдена с настоящей ненавистью. А Том думал, что слышал звук его шагов, но не задумывался, кто и куда идет.

— За мной! — бросил старик, резко развернулся и скрылся в коридоре.

Эйден подмигнул Тому и пошел следом за стариком — плавной и неторопливой походкой. Свернув в коридор, Том увидел какой злостью сверкают у завхоза глаза.

Ну да, Эйден идет за ним, но очень неспешно и всем своим видом показывает, кто здесь хозяин положения. И уже старику приходится подстраиваться под его шаг.

— Зачем ты его дразнишь? — очень тихо спросил Том, отмечая потрепанные занавески в проеме — мятый бордовый плюш. Рыцаря в нише — и доспехи отделаны по краям лентой позолоты. Пахнет пылью, ветром и травой. В коридор спустились по трем ступеням, сильно вытертым посередине.

— С ним по-другому нельзя, — так же тихо ответил Эйден. — Филч сквиб, он ненавидит здесь всех. Нельзя давать ему чувствовать над тобой власть. Даже если тебя поймали с поличным — держись достойно и не давай ему жрать твою растерянность.

Сквиб привел их на первый этаж, в мрачную и темную комнату, которую так и тянуло назвать каморкой, а не кабинетом. Окон не было. С низкого потолка на цепи свисала керосиновая лампа, дополняя затхлый воздух пронзительным бензиновым ароматом.

Том поморщил нос — вот поэтому, должно быть, завхоз и бегает постоянно по школе! Тут же находиться невозможно…

Посреди комнаты, прямо под лампой — древний стол с облезшей от времени полировкой, у стола — побитое молью кресло. На столе письменный прибор, общипанное перо, такое же унылое, как и все вокруг. Вдоль стен старые шкафы, наклеены таблички с фамилиями… Том обратил внимание, как тщательно, каллиграфически выписаны эти фамилии и понял, что Эйден имел в виду.

Это и есть смысл жизни старого сквиба. Наказывать тех у кого есть то, чего он лишен. Весьма жалкое существование…

У шкафа и на шкафах громоздились ящики с подписями “Конфисковано”. С потолка свисали блестящие кандалы…

— Это что, тоже кто-то в школу привез? — пробормотал Том, глядя на цепи.

Старик мерзко ухмыльнулся:

— Это, то, что я надел бы на тебя еще восемьдесят лет назад, — сладострастно прошептал он и Тому стало удивительно противно.

— Не надели бы, — сказал он холодно. — Мы ничего не делали.

Взгляд завхоза потяжелел:

— Будешь рассказывать это своему декану. Стойте здесь и только посмейте что-нибудь тронуть!

Том бросил испуганный взгляд на Эйдена, тот был все так же безмятежен. Дверь за стариком захлопнулась.

— Снейп скользнет по поверхности, — пожал плечами четверокурсник. — Он будет искать испуг и вину. Будь спокоен, наполни свой мозг образами мира вокруг… Сядь вот, помедитируй, пока. А я гляну, что тут есть интересного.

С этими словами Эйден подманил к себе со шкафа большой ящик с надписью “Конфисковано. Особо опасно!” и зарылся в него по локоть.

Том решил последовать хорошему совету, он сел в кресло и сосредоточился на своем дыхании. Эйден уселся прямо на стол.

— М-м, яйца докси, неплохо, — комментировал он свою добычу. — Оставлю их здесь — глупый сквиб побегает, когда феи вылупятся. Ах ты дрянь! — Эйден потряс кистью. — Кусачая кружка. О, а это что? Просто пергамент? Ну-ка… Апарекиум! Нет, тут что-то другое… — Эйден задумчиво постучал по пергаменту палочкой. — Откройся?

По пергаменту вдруг побежали строки, Том бросил медитировать и с интересом вгляделся в них. Эйден скользнул по строчкам взглядом; лицо его помрачнело, он с отвращением бросил пергамент на стол.

“М-р. Лунатик приветствует мистера Мальсибера и настоятельно просит не трогать впредь чужие вещи. М-р. Сохатый присоединяется к мр-у Лунатику и расписывается в своем изумлении, что у мистера Мальсибера все пальцы еще на месте. М-р. Бродяга хотел бы прибавить, что карта никогда не откроется пожирательскому выродку. М-р. Хвост советует мистеру Мальсиберу расплакаться и позвать мамочку.” — прочел Том.

— Что это за дрянь? — спросил он с отвращением.

— Отпечатки личностей, — тускло сказал Эйден. — О, да и хрен бы с ними. Они, очень может быть что давно все подохли и карта — все что от них осталось… Печальная участь, как по мне, — хмыкнул он, забрасывая пергамент обратно в ящик и снова запуская туда руку: — О, гляди, шоколадные лягушки! Интересно, что в них опасного…

— А карточки там есть? — заинтересовался Том.

— Сейчас проверю, — Эйден шевельнул пальцами, подвешивая коробочку в паре метров от них.

Том в первый раз в этой школе видел чтобы кто-то колдовал без палочки. Это… нельзя делать, верно?

— Тому кто тебе это сказал, надо натянуть уши на жопу, — заметил Эйден. — Без палочки колдовать можно и нужно. Но в Хогвартсе этому не учат, все сам-сам-сам. Это не для всех. И если ты сейчас вспомнил африканские школы, чего ты скорее всего не сделал, потому что никогда о них не слышал — они там больше по ритуалам, травам, зельям, артефактам… Диссендиум!

Коробочка открылась и из нее повалил ядовито-зеленый дым. Эйден снова шевельнул пальцами и из коробочки вылетела маленькая карточка.

— Бронза, — прокомментировал Эйден. — Норвел Твонк, герой… Ты кого собираешь?

— Пока всех, кто попадется, — сказал Том. — Пока попадались только убийцы…

Эйден фыркнул.

— Тут еще две штуки, может выпадет что-то приличное. А если Филч не проветрит после нас, то его может ждать забавный сюрприз…

— Как же он проветрит? — Том обвел взглядом глухие стены.

— Никак, — беспечно сказал Эйден. — Он же сквиб.

Тому повезло, одна из карточек оказалась даже золотой. На ней была Игнатия Уилдсмит, изобретательница летучего пороха. Вторая порадовала известным орнитологом. Бронза.

— Идут, — Эйден живо соскочил со стола, забросил подозрительный шоколад обратно в коробку, а саму коробку — на шкаф. Том спешно спрятал карточки, встал с кресла и сосредоточился на дыхании. На запахе керосина и привкусе сероводорода в воздухе. На звуке — эхо дробило шаги уже совсем близко.

— Вот они! — Филч торжествующе ворвался в свое мерзкое логово. Следом за ним шагнул Снейп.

— Мистер Фрезер, — тихо сказал декан. — Посмотрите мне в глаза.

Том мгновенно испугался. Он не думал, что начнут сразу с него, к тому же… Снейп правда жуткий, а в глаза ему смотреть невозможно вообще, взгляд соскальзывает куда угодно, но только не…

Додумать Том не успел — профессор шагнул вперед. Все вот это, чему учил Эйден, мигом вымело из головы — какой мир, какое спокойствие, Том может думать только о том, какой декан страшный!

— Мистер Фрезер, вы кидались держивишней?

Ледяные пальцы скользнули под подбородок, заставляя вздернуть лицо вверх. Страшные черные тоннели уставились прямо в глаза Тома и из них тек холод. Том слышал только стук своего сердца и мечтал съежиться и куда-нибудь исчезнуть…

Снейп отпустил его и Том шагнул назад, уперевшись поясницей в стол.

— Итак, — холодно сказал Снейп, — никто не видел как мои студенты кидались держивишней, вы не застали их за этим занятием… Говорить тут не о чем, мистер Филч.

Брыли завхоза обвисли еще сильнее — такое глубокое разочарование нарисовалось на его лице. Снейп развернулся и мантия его сделала красивый “вжух” над полом.

— Ну ничего, — сказал Эйден в коридоре. — Так тоже можно. Ты сосредоточился на том, как боишься декана и это не оставило в твоей голове ничего другого. И прием “а меня тут нет” неплох. Чтобы выпотрошить тебе голову уже нужно приложить усилия. И да, еще одно я заметил — ты не можешь смотреть Снейпу в глаза?

Том с удовольствием вдохнул запах горячей смолы: в проходе между коридором и башней живым огнем пылали факелы. Пахло дымом и хвоей. И как это он раньше не обращал внимания? И камни в стенах такие разные, темные и светлые, словно башня пристраивалась позже…

— Не могу, — подтвердил он. — Физически не могу. Тебе могу, хотя ты тоже мысли читаешь, а ему…

— Ты чувствуешь от него угрозу, — серьезно сказал Эйден. — Кстати, я тоже. Нет, Снейп он… за Слизерин горой. Просто он правда опасный, хоть и не для нас. И ты это ощущаешь. Кстати, по поводу доверия к своим чувствам… если тебя угощают, а тебе категорически не хочется, не надо разыгрывать из себя вежливую каракатицу, не ешь. Ладно, все прошло неплохо. Похулиганим еще пару раз, чтобы ты привык и не терялся и можно приступать. Куда ты сейчас?

— В библиотеку…

— Я провожу, — сказал Эйден. — Эти опомнились. Один не ходи.

Глава 42 ловля фениксов

Оказывается, Эйден тоже состоял в клубе ворожбы! Он признался Тому, что обычно пропускает пару первых недель, потому что пару первых недель клуб обычно занимается ерундистикой, интересной только младшекурсникам.

— Ламберт уверен, что вы убежите впереди собственного визга, если начать с тех же чар Пылающей Руки… Хотя они бы тебе пригодились, — Эйден бросил на Тома внимательный взгляд. — Наложишь на свой сундук и он начнет обжигать всех, кроме тебя. И это только один из вариантов!

— Обязательно отыщу этот доклад, — Том блаженно улыбнулся. — Если эти козлы снова полезут к моим вещам…

— После змеи-то? — хихикнул Эйден. — Нет, вряд ли. А вот в комнату могут, запирайся обязательно. У Лорисса бродит мысль залезть к тебе среди ночи и побить в темноте. И он обязательно попытается это проделать, как только ручка болеть перестанет.

— Оу, — сказал Том. — Как же он меня достал!

— Он живет с дырой внутри, это тяжело, — легкомысленно сказал Эйден. — Привет, Джилл.

За разговором, они незаметно вывернули с лестниц Центральной башни в коридор пятого этажа и дошли до пересечения с северным коридором. Женским именем Эйден назвал мрачного тонкогубого парня с русыми волосами. Под распахнутой школьной мантией тот носил обычную маггловскую толстовку и джинсы.

— Привет, — словно нехотя откликнулся тот.

— Знакомься, Том, это Вирджилл Фаулер, мой хороший знакомый и любитель эпатировать публику…

— Эйден, — тяжело вздохнул Фаулер. — Мы, черт побери, не в древнем Риме, где патриции носят носят тоги, а штаны это удел северных варваров…

— Да, да, конечно. Мы всего лишь в Британии, где такие штаны носят лишь сборщики ингредиентов, полукровки и маглорожденные, а так никаких проблем, — охотно откликнулся Эйден.

Фаулер закатил глаза:

— Давно ли в твоей речи появились такие изысканные слова как “маглорожденный”? В лесу кто-то снова умер?

— Это не смешно, — грустно сказал Эйден. — Те кто умер, были не теми, кому стоило желать смерти.

— Как будто тебе есть до этого дело! — дернул плечом мальчик.

— Почему же нет? Я играл с Ханной в плюй-камни, мне было больно узнать, что ее не стало…

— Извини, — сказал Фаулер. — Я не знал. Прости, мне надо бежать, у меня доклад…

— Он тоже в клуб ворожбы? — спросил Том, соотнеся в голове план замка и то куда идет Фаулер.

— Нет, он в клуб историков, там где-то есть тайный ход… Понятия не имею, где эти парни собираются, — откликнулся Эйден. — Это закрытый клуб, туда попадают только по рекомендации… в общем, веселятся как могут.

Он говорил прежним беспечным тоном и от этого Тому стало особенно горько. Почему все вокруг так к Эйдену относятся?

— Тебя так огорчило то, что я употреблял слово “грязнокровка”? — неверно понял его Эйден. — Ты просто не видел… Найди кого-нибудь из маглорожденных, пообщайся. Поймешь, что я имел в виду.

— Серьезно? — сказал Том и покраснел.

Привязалось же к нему это эйденово “серьезно”!

— Более чем, — откликнулся тот. — Но ты не найдешь. Попробуй, а я потом объясню, почему так получается.

— Я огорчился, потому что все относятся к тебе как к какому-то монстру, — тихо сказал Том.

— Ну, мой старший брат довольно ловко управлял людьми через “Империус”, — пожал плечами Эйден. — А у нас в семье было не принято скрывать способности. В общем, я оказался немного не готов к Хогвартсу, а Хогвартс — ко мне. Всех ужасно напугало, что я вижу их насквозь, хотя я давал исключительно добрые советы, но семейный шарм, это такая штука… В общем как-то так. Я уже не переживаю — и ты не переживай. Знаешь, как говорят? Если тебе где-то не рады в драных носках, то и в целых идти туда не стоит. А мы пришли, ты заметил?

Да, они пришли — осталось только подняться по лестнице до площадки, да ухватившись крепко за латунную ручку потянуть на себя тяжелую старую дверь… В этот раз кто-то заботливо подпер ее парой талмудов, в которых Том не сразу признал раздутые блокноты.

Старших ребят стало побольше. Помимо двоих рейвенкловцев-пятикурсников, пришли пара парней и одна девушка лет четырнадцати, судя по галстукам — с хаффлпаффа. Высокий гриффиндорец в красном шарфе с желтыми полосами выглядел почти взрослым.

Еще было пятеро ребят курса наверное второго или третьего — с Рейвенкло, конечно. С первого курса кроме Тома — гриффиндорец Маккензи, от воронов — русоволосая девочка с широко открытыми карими глазами (Том запомнил ее по заколкам в виде золотых листочков) и еще одна, кудрявая, рыжая и голубоглазая — с хаффлпаффа. Имен их Том не помнил, только обратил внимание, что у рыжей кудряшки под распахнутой мантией белая рубашка и джинсы со звездочками.

“Надо будет попытаться с ней заговорить”, — решил Том. Эйден ужасно заинтриговал своим “ты не сможешь познакомиться с маглорожденным”! Почему это, интересно знать?..

Всего собралось человек пятнадцать и Том, говоря честно, несколько… нервничал. Выступать перед кем-то ему пока не доводилось.

Эйден толкнул его в плечо, пробормотал “я в тебя верю” и завалился за парту к длинному гриффиндорцу. Тому показалось, что тот был не в восторге.

Парты в классе были расставлены в два ряда, чуть косо, чтобы в центре хватило места для практики. Шаги Тома отдавались от стен.

Наконец он добрался до деревянного помоста перед доской, где была установлена импровизированная кафедра: старинная парта, с боковинами из резного дерева. Рядом был стул, но Том для внушительности садиться не стал. Чтобы погасить волнение он посмотрел в окно — далеко за гладью Черного Озера светились огни магической деревушки. Одно из стекол косом в переплете было выщерблено и в эту дырочку задувал ветер. От горящих свечей тянуло свежим ароматом вербены, лимонный сад после дождя…

— …прочтет доклад о чарах, создающих воду! — закончил представление Ламберт. — Все собрались? Нэйтан, прикроешь дверь, ладно?

Том перевел взгляд в аудиторию, как раз вовремя, чтобы увидеть, как широко зевает один из хаффлпаффцев и разозлился. Какого черта, они это колдовали триста раз!.. Не будет он вводную читать…

— Вы все знаете заклятие “агуаменти”, — сказал Том. — И не однажды применяли. Поэтому я не буду нудеть, что эти чары относятся к трансфигурационным и так далее, а сразу перейду к модификациям. Мне самому просто была нужна морская вода — вот я и выяснил, что есть заклинание “Агуаменти Марино”. В конце движения палочка рисует спираль, вот так…

Том достал палочку и продемонстрировал движение. Хоть какой-то интерес был заметен только у первокурсников… И Эйден показывал большие пальцы и кивал.

— А еще существует заклинание “Агуас”, — сказал Том. — Оно сгущает воду из воздуха. По-моему, им удобнее сырые комнаты сушить, чем воду делать.

Том показал движение, обратив внимание, что несколько девочек зарисовали его в блокноты. Вот это уже лучше!

— И наконец, экспериментальные чары, которые я не проверял, но которые профессор Флитвик сказал, что могут сработать, — смущенно сказал Том. — Наверное, я их сейчас и попробую, если найдется пустой стакан…

Ламберт, слушавший Тома с выражением благожелательного внимания, тут же поднял палочку и не поднимаясь из-за парты, наколдовал перед Томом пустой стеклянный кубок. Том перевел взгляд на Эйдена:

— Наверное будет интереснее сразу газировку наколдовать? Профессор сказал, ее можно будет пить…

— Лучше пива наколдуй, — подсказал тот.

Том послушно кивнул, перелистнул доклад, сосредоточился и нарисовал в воздухе перевернутый уголок, возвестив:

— Аква Цервесиа!

И тепло внутри превратилось в жар, а жар хлынул волной, сочась изо всех пор, с поверхности всего тела. Том замер в растерянности — такого с ним еще не происходило. А затем на нос упала пряно пахнущая капля.

Через секунду в аудитории хлынул дождь.

Том стоял и плакал под дождем из сливочного пива — настоящего, а не сидра со сливками. Теплое, пряное, карамельное и чуть горчащее пиво сгущалось прямо из воздуха, оно пенилось под ногами, заливалось в ботинки и заливало доклад.

Том смигивал слезы, такие же горячие, как текущее по лицу пиво, сглатывал теплое. Взглядом выхватывал: Маккензи безуспешно пытается закрыть голову блокнотом; хаффлпаффка навалилась пышной грудью на бумаги; над записями Ламберта золотится купол… Девочка с заколками-листочками в промокших волосах смотрит на Тома убийственным взглядом; рядом с блаженным видом подставил небесам открытый рот длинный гриффиндорец… Встал и идет к нему Эйден.

— Я его держивишней накормил, — сказал Эйден, когда дождь, наконец затих. Четверокурсник изящно развел руками и мило улыбнулся. “Доброжелательное” внимание аудитории сгустилось на нем.

— Нэйтан, — тяжело вздохнул Ламберт. — Открой дверь, пусть вытекает… Вилли! Что ты, драккл раздери, делаешь?

— Халявное пиво, Альф! — откликнулся гриффиндорец, зачерпывая напиток с пола большой глиняной кружкой. — Черт побери, а парень знает в нем толк!

Том густо покраснел.

— Так, ну-ка покажи еще раз это заклинание, — потребовал светловолосый хаффлпаффец.

— Не надо! — замахала руками пятикурсница с Рейвенкло. — Нэд, черт возьми! Перепишешь с доклада!

— А трансфигурируйте и мне кружку, — попросил один из младших рейвенкловцев.

Изящная длиннопалая рука сцапала с парты перед Томом наполненный до краев кубок. Эйден сделал глоток, покатал во рту:

— М-м… Тебе сливочное от Аберфорта больше нравится?

— Ты думаешь, у меня в этом прямо огромный опыт? — иронично выдохнул Том, пытаясь понезаметнее утереть мокрые глаза мокрым рукавом. — Но да, оно у него вкусное, а сидр со сливками какой-то странный…

— Со сливками надо кофе пить, — вздохнул Эйден. — Еще бывает ананасовое пиво со сливками и кокосовым льдом, но это нигде не продается… На держи.

Эйден вернул кубок и Том сделал большой глоток, пытаясь успокоиться. Ну вот сегодня его из клуба и прогонят…

— Мальсибер, Мордред тебя поцелуй! — поморщился подошедший Ламберт. — Клуб экспериментальной кулинарии уже закрыли…

— Из-за меня что ли? — развел руками Эйден. — И я бы не был столь категоричен. Разве можно запретить мечтать?

— Иди сюда, — подозвал Ламберт Тома, — я тебя просушу. И Мерлина ради, относись осторожнее к угощениям от этого типа.

Том улыбнулся: Ламберт не злился и явно не собирался выгонять его из клуба. В воздухе стоял густой запах пива и специй: студенты сушили себя и других. Журчал по камням текущий вниз по лестнице поток — Харт открыл дверь, к большому огорчению длинного гриффиндорца.

— Наверное модификацию сок, кофе, газировка я показывать не буду, — предложил Том. — Точнее — только покажу… Прости, ты не мог бы?

Том поднял с парты пергаменты с докладом, вдруг сообразив, почему доклады положено писать на пергаменте. Страшно представить, чем бы стала сейчас бумага!

Ламберт навел палочку на листы…

— Это еще что?! — послышался от двери потрясенный голос завхоза.

Сквиб стоял в проеме и брыли его мелко подергивались.

— Это — магия! — картинно развел руками Эйден и захихикал.

— Вы! — прошипел завхоз. — Вы!

— Не переживайте, мистер Филч, — твердо сказал Ламберт. — Сейчас докладчик закончит доклад и мы пойдем и уберем пиво с лестницы.

— Пиво? — оскалился завхоз. — Вы тут распиваете!

— Это было испытание экспериментальных чар, — твердо сказал Ламберт.

Завхоз, дошедший до третьей парты, схватил одну из кружек стоящих перед гриффиндорцем Вилли:

— Такое пиво в школе запрещено! — прошипел он, обводя всех взглядом.

Том только сейчас обратил внимание, что кружки с пивом появились у всех, кроме первокурсников.

— Конечно, — кивнул Ламберт. — Сейчас там будет газировка. Том, колдуй!

— Лучше кофе, — вмешался Эйден.

И Том послушно колданул кофе. Ни о каком контроле не шло даже речи — магия покидала Тома так беспрепятственно, словно он целиком был собственным ядром и ее было много, очень много, ничуть не меньше, чем в первый раз.

— М-м, лавандовый, — счастливо сказал Эйден. — Со сливками. А ты знаешь толк в кофе!

— Я просто только лавандовый раф и пробовал, — пробормотал Том, стараясь не глядеть в сторону Филча. По лицу старого сквиба текли коричневые потоки, а глаза совершенно выпучились.

Кофе дома готовила мама. Выискала в интернете какой-то моднючий рецепт и пару недель, пока не надоело, подавала его к завтраку. Том попробовал только лавандовый, потому что вообще-то кофе ему не полагался. Родители считали, что для кофе Том еще мал, но папа однажды дал глотнуть…

— Вы, — повторил Филч, задыхаясь. — Вы…

— Черт, теперь у меня пиво с кофе, — с горькой обидой сказал Вилли.

— И как на вкус? — живо заинтересовался Эйден. И снова схватил бокал с парты. — М-мда, оригинально…

— Я немедленно зову профессора Флитвика! — проорал завхоз, разворачиваясь на пятках. И выбежал из класса — жалкий и мокрый.

— У кого осталось пиво — выливайте или допивайте! — немедленно среагировал Ламберт. — Флитвик придет, у нас тут чаепитие быть должно! Фрезер, покажи чай, но не колдуй, Мерлином тебя заклинаю…

Том назвал заклинание и показал движение. После чего с огорчением вновь убедился, что катастрофа тут — только он. Весь чертов класс, даже чертов Маккензи!.. Все, у кого был стакан, благополучно наколдовали себе ровно по стакану чая! Не по чайному дождю, а по чертову стакану!

Эйден выплеснул из кубка Тома бурую жижу и наполнил его заново. Светло-желтой непрозрачной жидкостью с кусочками белого-белого льда. Передал кубок Тому и подмигнул.

Том глотнул и замер. Пиво было сладким и свежим, с ананасовой кислинкой, плотностью сливок и ароматом кокоса. Алкоголь в нем почти и не ощущался.

— Класс, — поделился он. — Очень вкусно.

Том как раз успел допить пиво, а Эйден, качающий ногами сидя на парте (Том занял единственный стул) — наколдовать ему чая, когда в комнату, в сопровождении завхоза зашел профессор Флитвик.

— О, эти чары в самом деле работают! — весело заметил профессор. — Неплохо, мистер Фрезер, пять баллов Слизерину за прекрасную трансфигурацию. И не забывайте об упражнениях, которые я вам дал.

Лицо старого сквиба вытягивалось все сильнее.

— Профессор! — взорвался Филч. — Они перепачкали всю лестницу отсюда и до первого этажа! Они пили пиво из Кабаньей Головы!

— Где это вы тут “Кабанью Голову” нашли? — изумился Эйден.

Флитвик почесал бороду:

— Конечно, пиво из Кабаньей Головы студентам запрещено, — заметил он. — Но ваше пиво не имело никакого отношения к заведению Аберфорта. Однако, — профессор обвел всех строгим взглядом, — я попрошу вас не злоупотреблять знанием. Я бы посоветовал посвятить сегодняшнюю встречу клуба осущающим чарам и привести в порядок лестницу, чтобы не расстраивать нашего доброго завхоза…

Филча перекосило, Том с трудом удержался от смеха. Ну почему Флитвик не декан Слизерина, а?

…Честно говоря, Том боялся, что его теперь возненавидит весь клуб, но они удивительно приятно провели время. Ламберт и Харт наперебой вспоминали эксперименты прошлых лет и выходило так, что немного пива на голову — не самое худшее, что могло быть.

—...А потом мы все летали по Хогвартсу в гигантских воздушных пузырях, — давился смехом Харт.

— Боже, да! — подхватил Вилли. — Меня унесло к Запретному Лесу!

— А я плавал под потолком в Большом Зале, — вспоминал Ламберт. — С тех пор всегда надеваю под мантию трусы…

***

— Том, — за ужином Барнаби нагнулся к самому его уху. — После астрономии сумеешь отстать от класса и прийти на Центральный Двор? Мы тут кое-что задумали.

Том кивнул. И подумал, что ему, вот честно, пригодился бы дневник, или ежедневник. Поток событий в этой школе шел настолько плотно, что Том начинал бояться о чем-то позабыть.

Урок астрономии проходил в одноименной башне. Туда они поднялись по широкой винтовой лестнице из астрономической библиотеки — странного помещения, украшенного амурчиками с золотыми телескопами.

Собственно первая часть урока прошла в этой самой библиотеке — они пытались запомнить звезды и найти на карте неба планеты. А потом наступила практическая часть.

Зубцы башни доставали Тому до плеча, а решетки в промежутках между ними — чуть выше пояса. Профессор Синистра очень настоятельно попросила их всех постараться не упасть с башни.

Темнота скрадывала высоту. Только по отражению огней в водах озера Том и понял, что тут метров тридцать, не меньше. Лес сливался с небом, отделенный от земли только хижиной Хагрида. Окно хижины светилось.

— Итак, кто покажет мне созвездие Дракона?

На уроке Том потерял три балла. Два балла он получил за то, что правильно опознал Кассиопею во время опроса и потерял пять за то, что перепутал Полярную звезду с Кохаб.

Затем профессор рассказывала про неподвижные звезды и движение небесного свода… В общем, с астрономии Том унес впечатление, что одним только этим предметом можно заниматься все семь школьных лет и так и не выучить его до конца.

С их курса в небесах что-то понимала только Шерман и, к раздражению Тома — Джекил. У гриффов отличились Маккензи, Шеферд и Крабапл.

Том специально провозился со сборами подольше, преувеличенно аккуратно складывая свой телескоп. Спускался по лестнице последним и в коридоре шестого этажа свернул к Совиной Башне. Там сбежал по лестнице до самого низа и выскочил в тишину Центрального Двора.

До отбоя оставалось еще минут десять, но факелы в коридорах уже почти не горели. Только высоко вверху ярко светились окна башни Рейвенкло. Двор тонул в сумерках и Тому сперва показалось, что никого-то тут и нет.

— Ну наконец-то! — вздохнула Мерула где-то справа.

— Мелкий, иди сюда! — подозвал Барнаби. — Сейчас у нас будет магия.

— А что вы собираетесь делать? — поинтересовался Том, двигаясь на голос.

— Фениксов ловить, — хихикнул Эйден. — Почти правда. Мы поможем своей магией созреть ягодам, на ягоды прилетит директорский феникс… И мы схватим его за хвост.

— Неплохая мысль, — задумчиво отозвалась Измельда.

— Да не слушай его, — хмыкнул Барнаби. — Ягоды созреют, феникс прилетит, поест и будет петь.

— Иди к вишне, — сказал Эйден. — Отдай ей столько магии, сколько сможешь.

Трава зашуршала под шагами. Том не очень видел, где же вишня, но опознал Мерулу в ближайшем темном силуэте и последовал за ней. А затем нечто гибкое, прочное и сильное обхватило его тело, поволокло, закрутило… и потянуло. Том осознал, что висит кверх ногами, осознал, что это дерево тянет из него силы…

И совсем близко увидел бледное лицо лежащей в ветках Мерулы. Бледное и очень спокойное, даже умиротворенное. Том смотрел на нее и было так хорошо… Он вдруг ощутил себя необычайно счастливым.

Вишня тянула и Том отдавал ей, ощущая, как уходящая сила сливается с другой, похожей на прозрачный и быстрый поток. И даже третьей, ветрено-неуловимой, как луч, как туман, теплой поверху и холодящей снизу… Четвертая врезалась в это словно сель. Плотная и шершавая, какая-то древесная, корни, политые свежей кровью… Пятая была далеко и едва ощущалась — изумрудная вода из старого обомшелого колодца, тайны темные на дне…

И ягоды заалели на темных ветвях, наливаясь живым огнем.

А затем упругие путы ослабли, спуская их вниз и почти бережно опустили на землю. Том лежал на спине и смотрел вверх. Над ним ярко горела Дубхе.

А в черном бархатном небе появилась огненная птица.

Крылья феникса оставляли следы из алых искр, да он и весь был как сгусток искр, золотых и рыжих. Дивная птица слетела на ветки и ветки закачались под ее тяжестью. Теперь Том видел его близко — алое золото перьев, корона в желтых огоньках… Феникс не светится, но ночь словно бы не касалась его.

Золотым — или огненным? — клювом птица схватила первую ягоду, затем вторую…

А потом феникс начал петь. Том никогда не слышал и не чувствовал такого, музыка звучала прямо у него в голове… И это была не музыка. Это была сама магия, ставшая музыкой, чистое чудо, превратившееся в песню которая отдавалась эхом, разносилась над просторами замка, лилась в его окна…

Феникс умолк. Слетел с ветвей и снова взвился ввысь, и огненный след потерялся где-то за черепичными крышами Хогвартских башен. А Том все лежал и не мог прийти в себя, дыша как загнанный. Это было что-то настолько невероятное, что он просто… не хотел шевелиться.

Пока не хотел. Пока он переживал это и оно продолжалось, пока он в нем живет. Все остальные тоже молчали, и чудо длилось и длилось… А затем Эйден подхватился с земли с придушенным криком:

— Атас, идет кто-то!

Все тут же вскипело движением — кто-то крепко схватил Тома за руку холодной и жесткой ладонью с тонкими пальцами, Измельда шипела что-то про ягоды, чья-то рука погасила на ветках последние огоньки…

А потом они бежали. Они пробежали через двор, из галереи ворвались в коридоры Хогвартса около класса Травологии и скатились в подземелья по северной лестнице. Пробежали через подземный зал, под неумолчную молитву Эйдена “только бы не встретить Снейпа!”, втопили по коридору и наконец ворвались в гостиную. Тома все это время за руку тащила Мерула и это было… это было…

— Тик-так, тик-так, — поприветствовал их на пороге Морган. — А я как раз к декану собрался. Ли, я тебе кажется что-то говорил, ну-ка припомни? Про одного первокурсника, который после отбоя, должен быть в драккловой гостиной…

Вместо Барнаби Моргану ответил Эйден.

— О Мерлин, не будь занудой! Мы не попались, а значит — все хорошо.

— И чем таким вы занимались после отбоя, что нельзя сделать до? — прошипел староста.

Шестикурсники переглянулись.

— Феникса держивишней кормили, — беспечно отозвался Эйден. — До ужина было слишком светло, потом у Тома была сдвоенная астрономия. Ну и в конце концов, нас никто не видел, значит и говорить не о чем.

— Феникса? — заинтересовалась Лоусон (проклятье, Тому кажется, эта девчонка в этой школе везде!).

— Ты не слышала? — уточнил Том. — Не слышала, как он пел?

— Я слышала, — вдруг обронила Торнтон, играющая в шашки с Перис за столиком у входа. — Оно того стоило.

— А держивишни вы не набрали? — жадно спросила Перис. — Хоть бы одну штучку!

Том перевел взгляд на Измельду. Измельда криво ухмыльнулась:

— И что ты готова за это дать? — спросила она тихим и зловещим голосом. Ну чисто страшная ведьма, когда к ней пришли родители принцессы!

— Ну, — Перис смутилась. — Может быть деньги?

— Флориш, — заметила Торнтон, — у тебя правда есть лишние сто тридцать галеонов?

“Сколько?!” — едва не заорал Том, но все-таки сдержался.

Лишь выразительно посмотрел на Эйдена. Эйден хитро улыбался.

— Сто тридцать нет, — грустно сказала Перис. — Есть двадцать пять, но я могу написать родителям…

— Эй, — вдруг сказал незнакомый второкурсник, — я тоже могу написать предкам, уж на держивишню они найдут… Сто тридцать два.

— Остыньте, — дивно высокомерно посоветовал Эйден. — Есть вещи, которые только дарят.

— Кьюберт из Старого Квартала торгует держивишней, — сказал Барнаби. — Она зреет сама, поэтому он продает. Напишите ему, раз уж так надо.

Том понял, что завтра с утра он ворвется в библиотеку и выяснит про этот чертов куст все, что только можно.

— У него очередь, — недовольно сказала Перис. — Мне дарили одну вишенку на семь лет, и еще год ждать вторую… А третью я не успею, мне тринадцать будет и все. Ну пожалуйста! — Перис вдруг вскинула на них свои раскосые синие глаза и надула губы.

В этот момент она была похожа на куколку — в своем бархатном голубом платье и зеленой накидке, с темными косами до самого пояса. Том сам себе удивлялся, что такая красота его вообще не трогает. А стоит взглянуть на встрепанную челку Мерулы — внутри все сжимается и больно и приятно…

— Ты привыкла, что когда ты так делаешь, тебе все дают, да? — добрым голосом сказал Эйден. — Потому что ты миленькая. И думаешь, что достойна хорошего чуть больше других, да?

Перис растерянно захлопала глазами.

— Мальсибер, — вздохнул Морган. — Сколько раз я просил тебя так не делать, давай сосчитаем?

— Я знаю, что ты зануда, — изящно отмахнулся Эйден.

— Пойдем уже! — не выдержала Мерула и толкнула в плечо Барнаби. — Перис, иди, ковыряй говно феникса и сажай косточки сама, никто с тобой делиться не обязан! Мелкий, за нами иди, по дороге не теряйся, ты мне нужен.

Это “ты мне нужен” согрело Тома как целая чашка горячего шоколада. Мерула решительно спустилась вниз, толкнув плечом какую-то пятикурсницу, невовремя решившую перебраться от камина к столику.

Остальные последовали за Мерулой. Том побежал за Барнаби, постаравшись не оглядываться на Моргана, потому что подозревал — лицо старосты ему не понравится.

Они прошли мимо комнат первого курса, глубже которых Том и не заходил. Сразу за ними — два коридора, крестом рассекающие главный, туда Том тоже не ходил, только видел уводящие вверх ступени… Мерула завернула в левый.

Комната оказалась мини-копией гостиной, без камина, зато с большим витражным окном, за которым что-то шевелилось в темноте. В стеклах отражались огни фонарей — золотых и серебряных. Здесь было прохладно и пахло сыростью, два пухлотелых дивана зажимали между собой овальный столик.

— Отлично, никого, — порадовалась Мерула. И первой упала на левый диван.

— Показывай, — нетерпеливо сказала Измельда, тыкая Барнаби в бок.

Тот запустил руку в правый карман и достал три уже знакомые Тому ягодки, полупрозрачные, с темнеющими внутри косточками. И косточек было много, куда больше, чем в той маленькой ягоде.

Измельда немедленно схватила с ладони Барнаби одну из ягод и начала пристально ее рассматривать.

— Пять штук, все так и есть, — радостно сказал Эйден. — Хочешь руны вырезать?

— Хватит лазить у меня в голове! — внезапно окрысилась Измельда.

— Оу-оу, — поднял руки Эйден. — Да я просто предположил, зная тебя… В любом случае, этого мало. Мерли, что ты там говорила про говно феникса? Самое время его собрать, пока кто другой не успел. Я кстати и не заметил, чтобы он срал…

— Да он мне почти на голову наложил! — вскинулась Мерула. — И я туда сейчас не пойду.

— А… мы не можем вырастить держивишню снова? — уточнил Том.

— В том-то и дело что можем, — весело откликнулась Мерула. — Мерлин, в этот раз правда получилось!..

— Трансфигураторский двор — магический центр Хогвартса, — заметила Измельда, усаживаясь напротив Мерулы. — Эйдену пришла в голову прекрасная идея.

“Да черт побери, как это все работает?!” — захотелось заорать Тому, но он сдержался.

— Давайте жрать уже! — предложил Барнаби, вытаскивая из кармана кукольного размера корзину и увеличивая ее до человеческих размеров.

Ягоды он положил на стол и их немедленно ухватил Эйден.

— Девочки, — сказал он, удерживая ягоды на ладони совершенно театральным жестом, — Отдайте парню пару штук, потом еще вырастим.

— Да хоть все три, — расщедрилась Мерула. — Но ему плохо не будет?

— Там его магия, — задумчиво произнесла Измельда. — Но и моя. Они не слишком совмещаются… Но это будет любопытный эксперимент, так что я согласна.

Том мысленно закатил глаза: Измельда!..

— Конечно, — согласился Барнаби. — Нам уже не поможет, а ему надо стать сильнее…

— Почему вам не поможет? — не выдержал все-таки Том. — Что такое с этой ягодой?

— Весна пройдет и лето пройдет, — задумчиво произнесла Мерула. — Осень бури принесет — дерево цветет.

— Осень бури принесет, зима снегом заметет, — подхватила Измельда. — Еще весна пройдет и лето пройдет, встанет в лужах лед — дерево цветет. Зреет медленно огнем год за годом день за днем…

Барнаби вытащил из корзины целиком зажареную индейку:

— Держивишня несколько лет зреет, собирая всю магию вокруг, — сказал он, извлекая на белый свет плавно колыхающийся пудинг. — И эта магия отлично усваивается волшебником. А в возрасте от пяти до тринадцати — стимулирует рост ядра. Потом ты как бы немного костенеешь и такого классного эффекта уже нет. Вот и всё.

— Не всё, — не согласилась Измельда. — Обычно эти ягоды не едят чаще раза в год. Нет, не вредно, ты просто не переваришь и не усвоишь — но вот этим трем ты лично помогал зреть… Эйден, ну-ка отдай. Я сама буду его кормить и смотреть на эффект, — потребовала она, возбужденно мерцая глазом.

Эйден скользнул на диван к Измельде и протянул ей ладонь с двумя алыми огоньками.

— А там пять косточек, потому что нас пятеро? — предположил Том.

— Именно, — весело кивнул Эйден. — В той, что я угощал тебя, только две, потому что ей помогал зреть я сам и моя мать. Кстати именно поэтому такие ягоды только дарят — это слишком личное. Продают держивишню лишь те, кто зреть ей не помогает. А теперь давайте есть, я голоден как волк!

Ели они молча и сосредоточено. Да Том и сам проголодался, но он уже привык, что здесь все время хочется есть.

Только когда от индейки остались кости, от колбасок — воспоминания, а от десертов крошки, народ потянуло поговорить. И Том снова толком ничего не понял в этих застольных разговорах, поэтому больше молчал с умным видом.

Измельда, Мерула и Эйден обсуждали какие-то эксперименты. Барнаби вставлял замечания, а Том только один раз спросил, где можно прочесть стих про держивишню целиком. Оказалось, есть целый поэтический сборник “Цветы и травы”, и стихи из которого часто читают маленьким волшебникам.

После этого говорить что-то еще Тома не тянуло. Читают маленьким волшебникам, угу. Или как ощутить культурную пропасть в трех словах.

— … этот засранец Гудвин! — раздраженно закончила Мерула воспоминание о каком-то сорванном обряде.

— Кстати, насчет Гудвина… — Эйден потер ладони. — Дело может выгореть. Только Тому нужно научиться врать преподам, а то он замолкает и глазами хлопает. Я что хотел спросить, ни у кого школьных снов нет?..

— Шикарная идея, — щелкнула пальцами Мерула. — Барнаби, у тебя вроде было?

— Да у меня только “Дуэльный кодекс” и “Новое поколение”, — почесал щеку тот.

— Новое поколение подойдет, — заметил Эйден. — Там как раз много подковерной борьбы.

— Ты уверен, что ему так уж нужно окунаться в нравы восемнадцатого века? — бросила на Эйдена острый взгляд Измельда.

— Это довольно любопытно, — пожал плечами тот. — К тому же это старая история, сама понимаешь, они как живые. То что надо.

Том прикрыл глаза. И вот опять он ничерта не понимает!

— Не спи, — потормошил его Эйден. — Слышал о чем мы говорили, но не понял, да? Сейчас объясню. Есть такие подушки… ложишься на них и видишь сюжетные сны. Чем старее история, чем больше волшебников в нее игралось, тем живее все характеры. “Новому поколению” почти сто лет, так что сам понимаешь, люди как настоящие… да и настоящих людей можешь там встретить, разделив один сон. В общем, это довольно простенькая история. Ты будешь одним из учеников Хогвартса в период острых политических дебатов, скажем так. Там поучишься врать людям в глаза. Если что-то пойдет не так — все это останется во сне и никак не повлияет на твою жизнь здесь, понимаешь?

— Ага, — кивнул Том.

Это звучало получше, чем хулиганить, нарываясь перед Филчем. Что-то вроде видеоигры.

— Сон будет подстраиваться под тебя, — серьезно сказала Измельда. — Предлагая для игры то, что тебе интересно, учти это. Там можно читать книги восемнадцатого века и гулять по лесу…

— …И если тебя в лесу кто-то сожрет, ты просто проснешься, — радостно завершил Барнаби.

Глава 43 неудачный сон

Барнаби дал Тому подушку в гладкой серебристой наволочке. Та была довольно тяжеленькой, словно внутри переливалась вода.

“Статут секретности: новое поколение”, — было помечено на ярлычке.

— Лучше перед выходными на ней поспи, — посоветовал Барнаби. — Ты за одну ночь несколько недель-месяцев во сне проживешь, после такого немного обалдеваешь и пару дней приходишь в себя.

— Слушай, а кого там лучше выбрать? — решил уточнить Том. — Там же будет какой-то выбор персонажа?

— За это не переживай, там сложные ментальные чары… Она, — Барнаби хлопнул по подушке ладонью, — сама определит тебе подходящего персонажа.

Том не нашел в себе силы терпеть до пятницы. Как только с вечерними процедурами было закончено, он заменил свою подушку вот этой, серебристой, положил на нее голову и мгновенно заснул.

…Первое, что Том понял, только открыв глаза, это то, что его зовут Ирвинг. Ирвинг Блэкуотер. И это определенно было очень интересно.

А еще он был не у себя в спальне, вовсе нет. Том спал в какой-то занавешеной нише и слева через занавески сочился тусклый свет. Он решительно раздвинул занавески и едва не наступил на ушастое существо, спящее прямо на полу.

Домовушка раскрыла прозрачные зеленые глаза, подняла голову и ужасно обрадовалась:

— Молодой хозяин проснулся! — защебетала она. — Какое счастье! Бубби приведет хозяйку!

И исчезла с громким хлопком оставив Тома осваиваться с удивительным чувством: он знал ее! Он знал Бубби, старую домовушку, которая служила ему с самого его рождения. Он помнил, какая она была круглая, пока не постарела совсем.

Он помнил, как Бубби собралась умирать. Он помнил отца! Высокого бледного волшебника с длинными черными волосами, который, придерживая его за плечо, объяснял, что ни одно тело не вечно. И еще Том вспомнил, как не согласился с этим. Как сделал с Бубби то, что в другой жизни пытался проделать с Элвином. Пересобрал ее тело — там магии больше чем плоти и постаревшая оболочка уже не держит волшебство… Том, а точнее — Ирвинг — знал, что домовушка умрет, как только волшебство ее окончательно покинет.

Он вообще столько всего вспомнил о домовых эльфах — столько всего, чего никогда и не знал!

И ощущал невыносимый стыд от того, что заставил родителей так волноваться. Ирвинг исцелил домовушку! Но это стоило ему полного истощения.

Том буквально потерялся в хаосе своих и не своих чувств. Ирвинг любил родителей так сильно…

Чтобы не плавать больше в этом океане внутри собственной головы, Том встал с кровати, поморщившись от легкой слабости и привычно направился к туалетному столику.

Точнее, для одной части его все это было привычным. Эй, после таких игр крыша ни у кого не съезжала?

Спальня, в которой он проснулся, была небольшой и не очень светлой. Потолок становился ниже к противоположной от кровати стене, из-за этого окна были длинными и не очень высокими. Под окнами стоял сундук, на сундуке лежала подушка в размер и еще одна круглая — в углу между сундуком и стенкой комода. Новая память подсказала Тому, что там он любит читать. В левую стену вделан камин, правая грелась от проходящей внутри трубы гостиной. Обои расписаны крупными бледно-зелеными листьями, между листьями мелькают синие звездочки васильков и алые чаши маков.

Том привычным жестом толкнул кувшин локтем, тот взлетел и начал поливать ему руки. Вода, падающая в фарфоровую миску, тут же исчезала. Затем он выдвинул один из ящиков, достал оттуда костяной гребешок с вырезанным на спинке забавным тритончиком, вонзил в волосы и наконец перевел взгляд на тусклое стекло зеркала — и вздрогнул.

Если бы Эйден не сказал, что этой штуке сто лет, Том бы подумал, что дизайнер его облика вдохновлялся Бертоном. У Ирвинга было бледное острое лицо, широкий лоб. Большие темные глаза в глубоких тенях и черные волосы длиной где-то по мочку уха. Брови острым уголком. Красавец, чего сказать.

Том успел умыться, почистить зубы и навестить чуланчик рядом с нишей. Высокий фарфоровый горшок, стоящий там, обладал тем же замечательным свойством, что и аналог раковины — все просто исчезало. Он стоял у комода, пытаясь проглотить застрявший в горле комок, когда в спальню ворвалась мать.

В комоде Том нашел нижнюю мантию из тонкого шелка, вышитую белым по белому. Нитью с добавлением шерсти единорога, на горле рукавах и подоле, охранные знаки, древнейшая магия. Иголка с ниткой в руках любящего человека, многочасовой труд намерение защитить и сберечь… В магазине — вот с этим не сравнится никогда. Том вспомнил, как она ее шила и теперь старался не зареветь.

Потому что ему-реальному никогда не сошьют такой мантии. Некому.

Белладонна Блекуотер ворвалась в спальню со слезами на глазах и Том, полностью захваченный чувствами Ирвинга расплакался тоже. Он цеплялся за кружева ее мантии, ревел и обещал больше никогда-никогда так не делать…

От мамы пахло горькими травами и ветром. Она носила старинное шнурованное платье темно-зеленой ткани и мантию из черных кружев, перетягивая платье вместе с мантией охранным поясом. Ее руки нежно гладили его по голове и Том буквально замер под этой лаской.

А затем в спальню прошел отец и встал у дверей — чтобы не пригибаться. Как Том, а точнее Ирвинг и помнил — высокий, с впалыми щеками и бородой клинышком. Он носил бордовую мантию поверх графитовой туники и смотрел на Тома одновременно грозно и с беспокойством.

— Ирвинг, подойди сюда, — потребовал Моррис Блекуотер и Том неохотно выбравшись из объятий матери приблизился.

В этот момент из-за спины отца вылетел Уолтер и выдал Тому подзатыльник:

— Ты чего творишь, идиотина?! Сквибом стать захотел?

— Уолли! Твой брат болен! — возмутилась мать.

— Ага, — едко откликнулся Уолли, — cerebrum non habet!

“Не имеет мозга”, — вот что он сказал. Том уже без особого удивления понял, что знает здесь латынь. Только он не знал как себя с Уолтером вести.

— Мы поговорим с тобой после завтрака, — сказал отец. — В библиотеке. Одевайся. Уолли, не бей брата, не вытрясай последнее. Белс, идем.

Мать вышла, напоследок потрепав Тома по голове, зато снова появилась Бубби и захлопотала над его одеждой. Том с некоторым смущением выяснил, что Ирвинг не видел ничего такого в том чтобы переодеваться прямо перед ней. А трусы кажется еще не изобрели.

Том попытался повернуться к домовушке боком, но та, подхватив тазик с губками, заколдовала их тщательно его вымыть… во всех местах.

А затем подала ту самую нижнюю мантию и тунику из плотного узорчатого шелка темно-синего цвета. Она была уже нижней мантии, но зато с разрезами почти до бедер. Ее перетягивал обережный пояс.

Наконец Бубби подала ему верхнюю мантию и Том облегченно вздохнул. Он устал слушать причитаний домовушки “да разве стоило хозяину так сильно рисковать ради ничтожной Бубби?”

— Пожалуйста, — попросил он. — У меня уже голова болит.

— Бубби принесет мазь! — сказала домовушка и исчезла.

Том поспешил удрать. Дверь справа от ниши вывела его на лестничную клетку, к спуску на второй этаж, к спальням. Ирвинг сам настоял, чтобы ему сделали спальню под крышей. Потому что в слуховые окна чердака (соседняя дверь) залетали летучие мыши, потому что для того чтобы его повоспитывать надо было подняться по длинной узкой лестнице…

— Привет, ба, — поздоровался он с портретом пожилой ведьмы в шляпе с остролистом. И снова целый вихрь знания которого он никогда не знал, поднялся у Тома в голове!

Про отпечатки личностей — точно как те, что обругали Эйдена. Просто заключенные в холст и краску. Про то, что некоторые художники и правда были способны открывать своими картинами дорогу куда-то. Что мир это и в самом деле больше, чем он видит, а магия сложнее того, что дают в Хогвартсе…

— Ирви! — перебила его размышления ведьма. — Разве это стоило того? Ни один домовик не стоит смерти волшебника, запомни пожалуйста!

— Так я и не собирался умирать, — вежливо сообщил Том и миновал портрет, — прости ба, я очень голоден.

В столовой, готического вида комнате с мрачными полосатыми обоями и художественными оконными переплетами — тыква, котел, луна, летучая мышь — Тома поприветствовал портрет деда.

— Ирви! — загремел тот из рамки. — Немедленно колдуй!

— Папа! — нахмурился Моррис.

— Я уже сотню лет как твой папа, — проворчал бледный черноволосый колдун с белыми прядями у висков. Выглядел он от силы на пятьдесят. А Моррис — на тридцать.

“Но ему не может быть тридцать, ведь Уолтеру девятнадцать… А Эбигейл — двадцать пять. Какого черта Ирвинг не знает, сколько лет его отцу?”

— А то я не знаю, что ты только и думаешь, остался он волшебником, или нет? — продолжил портрет.

— Мы точно не будем проверять это до завтрака, — отчеканил Моррис. — Ирвинг в любом случае остается моим сыном и твоим внуком, папа. И он родился волшебником!

А Том словил пачку новых инсайтов. В общем да, напрягаться с колдовством до одиннадцати лет не стоило. Можно было очень серьезно себе навредить, да что там! Ирвинг знал, что волшебника в это время можно так накрутить, что тот вообще будет превращаться в сгусток разрушительной энергии. Еще можно потерять контроль над магической силой…

Срань небесная. Да это ведь Том с собой и сделал. Не как те бедолаги, которые от любого волнения разражались бурей магии и ничуть не контролировали результат, но он однозначно шел в верную сторону!

Но родители его не оставят. А вот если бы он родился сквибом — его бы вычеркнули с родового гобелена, стерли память и отдали маглам. И это правильно — если не быть волшебником, к чему вообще знать о магии? Жить, каждый день сознавая свою ущербность. Быть позором рода, посмешищем для соседей…

За завтраком его облила слезами Эбигейл. Старшая сестра была ужасно похожая на мать — такое же лицо сердечком и густые волосы ложатся такими же крупными локонами. Сестра носила бордовое платье и черную кружевную накидку. Ее прическу удерживали с двух сторон заколки в виде живых красных роз. И она была немного слишком, как бы сказать… драматична.

В общем завтрак прошел не в лучшей атмосфере. Лицо отца казалось вырезанным из мрамора, мать грустила, сестра роняла беззвучные слезы, а брат бросал на Тома взгляды полные внутренней боли.

А Том ощутил печально знакомое чувство в солнечном сплетении. Еще немного они повздыхают и у него выброс будет!

— Хватит на меня так смотреть! — резко бросил он, отодвигая тарелку. — Я сделал глупость, но ничего непоправимого не произошло!

Тарелка печально лопнула и Том поморщился внутренне собираясь: хотелось бы ограничиться только тарелкой…

— Ирви, — брат сцапал осколок тарелки, не обращая внимания на жир и остатки желтка: — Еще так можешь?

— Да я тут все перебить могу и с трудом сдерживаюсь, — признался Том.

— Не сдерживайся, — вдруг велел отец. — Я хочу посмотреть, что с тобой теперь.

С его лица наконец смыло это неподвижное мраморное выражение.

Том стиснул зубы.

— Ну уж нет! Не хватало вас поранить…

Мать взмахнула палочкой и оказалась в прозрачном пузыре, по стенке которого пробегали радужные блики. Через секунду это же сделали все остальные.

— Давай! — подбодрил Тома брат и Том дал…

Просто позволил вот этому изнутри вылететь наружу в кои-то веки не стискивая и не ограничивая и не задавая формы…

Стол встрепенулся, стряхнул тарелки и ушел из столовой, ловко сузившись перед дверями. Тарелки не разбились, потому что превратились в жаб и летучих мышей и тут на всю эту вакханалию обрушился дождь. Дождь из сливочного пива.

— Прекрасно Ирви, просто великолепно! — радовался отец, просветлев лицом.

Уолтер выразил эмоции при помощи искр с кончика палочки, Эбигейл хлопала в ладоши, а мать блаженно улыбалась.

Впервые Том устроил где-то катастрофу и это всем понравилось.

***

Отмывшись, Том спустился в библиотеку. Его одежда, защищенная чарами, не пострадала, но волосы промокли насквозь.

— Подойди сюда, — подозвал его Моррис.

Библиотека была треугольной комнатой с высокими окнами. Чугунные переплеты изображали паутину, в глубине комнаты у растопленного камина сидел в кресле отец. Том подошел и сел во второе кресло. Над камином на портрете дремал прадед, но на него не стоило обращать внимание. Пра не занимался своим портретом, так что отпечаток мог сказать лишь несколько стереотипных фраз.

Моррис сцепил руки под подбородком и разглядывал Тома. Том разглядывал рукава: Ирвинг чувствовал себя очень виноватым.

— Ты знал, что домовушка Тикки вчера скинула дитя? — спросил отец.

Том вскинул взгляд…

— Ты вмешался в судьбу, желая оставить при себе старую Бубби. Но что если ей было суждено воплотиться снова, в более молодом теле?

— Мы не можем знать, — тихо сказал Том.

— Нет, можем, — настойчиво сказал отец. — Домовой дух связан с домом. Он всегда возвращается домой. Запомни, каждый домовик родившийся под нашим кровом — уже служил нам когда-то. Никогда их не спасай, заботься лишь о своей семье и о своей магии, а магия позаботится обо всем остальном. Ну и в конце концов… туда рано или поздно уйдут все.

Том ощутил щекотку в глазах и плотно сжал губы.

Отец взял его за руку:

— Воспринимай это как шанс когда-нибудь по-настоящему познакомиться со своим прадедом. Запомни: души тех, кто любил друг друга навсегда связаны и когда-нибудь обязательно встретятся. В том мире, или уже в этом, но в других обличьях. И надо уметь отпускать, Ирви. Когда я попаду на тот свет, мне бы совсем не хотелось смотреть, как ты страдаешь.

Слезы протекли по лицу двумя горячими дорожками.

***

Следующую неделю Том изучал дом. Изучал со смесью любопытства и недоумения.

Нет, все было ужасно интересно и офигеть как круто. Можно было просто замереть перед предметом и перебирать знания о нем у себя в голове. О нем, мире вокруг, магии, взаимоотношениях волшебников… Можно было взять в руки книгу и “вспомнить” как ты ее читал! И прочитать снова любимые главы, например Ирвинга всегда до дрожи пробирал стих о гудящих нарциссах:

“Под ветром травы колыхались туда-сюда, туда-сюда. Нарциссы желтые шептали: “Идет беда, идет беда”. Нарциссы желтые гудели, под сапогом, под сапогом. Нарциссы желтые хотели сберечь свой дом, сберечь свой дом…”

Драккл! Да ведь именно об этом Том и мечтал. Побыть волшебником, рожденным в старой семье волшебников. Знать то, что знают все остальные, не чувствовать себя иностранцем в единственном месте, где он нормальный! Знать больше о магии!

И побыть немного мальчиком, которого все любят. Том купался в водопаде семейной заботы: старшая сестра варила с ним зелья для домашней аптечки и давала поиграться со своими котлами — варить зелье в медном, в серебряном и золотом, заменять ингредиенты… Эбигейл носилась с ним, как вторая мать. С Белладонной Том работал в саду. Джейн, его реальная мать, всегда выгоняла Тома если хотела что-то сделать. Говорила что работа с землей ее расслабляет, а он при этом лишний.

Да он ей вообще лишний.

А Белладонна стряхивала землю с его носа и сажала в карманы прыгающие луковицы. Они вместе гоняли по грядкам жующую капусту, пытаясь отобрать у нее ботинок Уолли, а тот прыгал за ними на одной ноге и ругался…

Уолли, с переменным успехом, пытался заниматься политикой. Он возвращался домой под вечер и подробно рассказывал, как снова поцапался с Пропусом Блэком. Если верить Уолли более высокомерного засранца свет не видывал. Честно говоря в изложении Уолли ни один из его соратников не звучал хорошо…

— Это политика, Ирви, — фыркал брат. — Вовсе не надо их любить, но мы вместе делаем одно дело…

Моррис “тараканьими бегами” не интересовался принципиально. Моррис был ритуалист и рассказывал Тому совершенно потрясающие вещи. Как магия меняет реальность, как мысль меняет реальность, как символы помогают нашему разуму… А ритуал, это обычно последовательность символов, помогающих объединить волю нескольких волшебников. Или то, что помогает тебе перенастроить собственную голову. Или…

Они бродили с Моррисом по лесу и он вдруг показал удивительную штуку с тремя желудями. Открыл тропу в куда-то в иное пространство, где заклинания говорились на языке деревьев, а деревья были символами.

— Никогда не бери здесь ничего больше того, что тебе нужно, — мерно рассказывал Моррис. — И не забывай поблагодарить. Иначе возьмут сами и куда больше, чем ты готов отдать…

Моррис рассказывал Тому про скрытые пространства, свернутые земли про то, как они возникают и как их создают. И про сидов рассказал, что те играли в магию, словно младенец в кубики… Сиды ушли из этого мира давно, им не понравилось христианство. Тому бы тоже не понравилось, если бы его ни с того, ни с сего причислили к демонам!

В общем все было так классно и увлекательно, что и просыпаться не хотелось. Но Эйден говорил — это сон про школьные интриги… Что-то Том их пока не видит. Ни школы, ни интриг. Ему десять, на дворе весна… Он что, правда несколько месяцев в одну ночь проживет? или как это работает?

На следующий день Том получил письмо из Хогвартса.

…Он, честно говоря вообще забыл что письмо должно прийти. Потому что ночью отец разбудил его, отвел в лес, облил водой, торжественно поздравил с тем, что он больше не ребенок, вручил новую нижнюю мантию, а старую сжег.

После такого Том проснулся только к полудню и обнаружил, что у него сегодня день рождения. И его ждут гости и сладкий пирог.

День рождения Тома раньше не отмечал. Матери всякий раз было не до того — предшкольные хлопоты… Угораздило же родиться самом конце августа!

Но сегодня к нему пришли гости. Мэйбл и Энн, дочери арендаторов. Ирвинг с ними обычно и играет — но сейчас весна, те самые дни, что кормят целый год и даже восьмилетней Мэйбл и девятилетней Энн родители нашли дело.

Да, арендаторы Блэкуотеров — волшебники. Фермеры. Том даже вспомнил, как был на этих фермах, но довольно смутно. Не все воспоминания Ирвинга были детальными.

И посреди праздника пришло письмо и тотчас вызвавшее бурные дебаты за столом.

Моррис отказался отдавать Ирвинга в Хогвартс. Том был потрясен.

— Папа. Я все понимаю, но Ирви не может жить как заколдованный принц в одинокой башне! — бросился спорить Уолли. — Во что превратится Хогвартс, если мы уступим его без боя, разберем наших детей по домам и оставим его грязнокровкам?

— А почему мне нельзя в Хогвартс? — тихо спросил Том.

Моррис мрачно переплел пальцы:

— Именно, Уолли. Боя. Я хочу, чтобы Ирвинг учился. А Хогвартс… в нем сейчас больше занимаются политикой, а один политик у нас в семье уже есть. Я думаю — достаточно.

— Да что не так с Хогвартсом, скажите мне кто-нибудь? — повторил Том, чуть громче.

— Статут секретности, милый, — грустно ответила мама. — В нем вся проблема.

— Его необходимо было ввести, — сказал Уолли, горячась. — Безусловно. Но тащить в нашу школу всех этих? Но ничего, когда старик Мракс сможет договориться с бешеным Блэком…

— Они никогда не договорятся и ты это знаешь, — резко оборвал его отец. — Я достаточно слушал твои разглагольствования. Блэк мнит себя королем — Мракс везде тыкает свое родство с Салазаром. Малфой ловит рыбу в мутной водице… он единственный в вашей компании чистокровных кретинов, кто может что-то сделать, но он всегда предпочтет место за троном месту на троне. Я внимательно тебя слушал — сейчас эта ситуация нерешаема. Все! Ирвинг будет учиться дома. Мы наймем ему учителей, если где-то не справимся сами.

— Да почему нерешаема? — подался вперед Уолли. — Да, этих приходится тащить в наш мир, но не обязательно же тащить грязь в гостиную, когда есть прихожая! Надо просто отселить их из Хогвартса…

— Куда? — приподнял бровь Моррис. — Вспомни сколько их. Каких размеров должна быть школа? На какие деньги ее строить? Где брать преподавателей? Как прятать от магглов, как прятать от предателей? Все, что можно сделать — это организовать для них отдельные классы, не более. Но вы никогда не согласитесь на полумеры, вам надо — выгнать грязнокровок полностью! На это никто не пойдет.

— А почему их надо выгонять? — уточнил Том, которому окончательно разонравился как разговор, так и Уолли.

— Я тоже не понимаю, — заметила Эбигейл. — В моем классе училось несколько маглорожденных, они конечно местами невежественны…

— Эбби, — вздохнул Уолли. — Ты училась до статута. Эти маглорожденные — аристократы или джентри, в крайнем случае — дети зажиточных йоменов… А сейчас собирают всех, кто чуть сильнее сквиба. Изо всех слоев общества, даже с самого его дна. Ты их себе не представляешь. Речь, манеры, а запах! Их научили грамоте при помощи толики ментальной магии, но их грабли попросту не способны удержать перо!

Ла-адно, Уолли реально имел повод для недовольства.

— Аристократы не лучше, — негромко сказала мама, полуприкрыв глаза. — Как по мне, лучше шотландский козлопас… он хотя бы не мнит о себе лишнего. Аристократы — мнят. И волшебник во втором поколении начинает считать себя равным нам! — со сдержанным раздражением откликнулась мать.

— Лорд Ковард? — понимающе кивнул Уолли.

— А что не так с волшебниками во втором поколении? — снова не понял Том.

— Уолтер, возьми Ирвинга с собой, когда отправишься к Ковардам, — попросил отец. — Он задает такие вопросы, потому что слово “грязнокровка” для него совершенно абстрактно. Пусть посмотрит… И это, — Моррис посмотрел Тому в глаза, — лучшее из того, с чем ты столкнешься в Хогвартсе.

***

Моррис заинтриговал Тома, но не сказать, чтобы он ждал означенного визита с таким уж нетерпением. Дома было хорошо, вот прямо хорошо.

Мордред, в эту игру стоит играть уже просто для того, чтобы делать с Эбби болотный чай, играть с мамой в “ядовито-съедобно”, растить прыгающие поганки и завороженно наблюдать, как отец вручную точит веточку держивишни маленьким острым резцом…

— Волшебник который не способен сам сделать себе палочку волшебником называться не может! — фыркнул он в ответ на прямой вопрос. — И ты еще только подмастерье, но ты научишься. Смотри внимательно, сынок. Никогда не режь дерево надвое и не сверли его. Соедини сердцевину и палочку в своем сердце и ты соединишь их у себя в руках…

Для палочки Ирвинга у отца уже было заготовлено перо, но сперва требовалось хорошо отполировать дерево и это было совсем не так просто в век, когда наждачки еще не было. Моррис использовал мел, хвощ и порошок из кирпича. Сперва показал, как полировать, а потом вручил все это Тому. И Том полировал, а отец показывал, как он соединяет палочку и сердцевину. У него была ореховая заготовка и волос единорога.

— Рябина сплетница, каштан бездельник, упрямец ясень, плакса орешник… Для которой сестры эта палочка? — улыбался отец.

— Мэйбл? — предположил Том. — Но ведь Энн старше…

— А ей я уже вырезал палочку, — папа пожал плечами. — Я ведь с детства их хорошо знаю.

Том не стал спрашивать, почему им режет палочку Моррис. Он немного освоился в этом мире за пару недель. У Браунов не так чтобы много денег — старшие дети в Хогвартсе, а им много чего надо. А сами Брауны не соединят сердцевину с деревом, потому что делать это надо без палочки.

В общем Том очень твердо для себя решил, что после визита к Ковардам от Хогвартса он откажется — что ему, в реальности Хогвартса, что ли, не хватает? О, ну да, изначальная цель была чему-то там поучиться, врать и хулиганить. Но честно, с Моррисом было настолько интересно! Том не чувствовал, что он готов променять это.

Эйден наверное поймет и найдет какой-нибудь еще сон для тренировки. А сюда Том будет приходить отдохнуть и провести время с семьей. Ну и пусть их никогда не было. Они же совершенно как настоящие.

…К Ковардам Тому пришлось лететь в самом большом котле, который только нашелся у Эбби в лаборатории. С метлой отношения не сложились. Уолли сперва хохотал, затем пообещал, что в Хогвартсе его всему научат, а потом пошел к Эбби за котлом.

В котле лететь было прикольно. Страшновато, конечно, но всегда можно свернуться на дне и не глядеть на бездну внизу. Том задремал, но странно задремал. Он пришел в себя перед воротами поместья и да — он все помнил. Как летели сюда почти час. Как вылезал, как шел.

Помнил, хотя этого не происходило. М, хотя мало ли чего он помнит из того, что с ним вроде как не происходило? Например жизнь Ирвинга Блэкуотера. Прекрасно, если и другие скучные моменты будет так же пролистывать…

…Подумал Том и очутился в холле. Позади было знакомство с хозяевами и другими гостями и сейчас они направлялись в гостиную. В голове смутно зашевелилось воспоминание, его о чем-то таком предупреждали. Измельда или Барнаби, он не помнил. Сон будет подстраиваться под его интерес.

…Помимо них, Ковардов сегодня навестили Эллиоты. Тоже старое магическое семейство, но вот с Уолтером Эллиоты оказались на разных концах политической арены. Леди Эллиот смотрела на Уолли со сдержанной яростью, тот отводил глаза. Цапаться с пожилой дамой ему явно не хотелось. Леди Ковард всячески пыталась отвлечь внимание миссис Эллиот на детали интерьера — вазочки, картины, кларнеты и прочие финтифлюшки. Уолли, не глядя на боевую бабулю, чересчур охотно обсуждал с лордом Ковардом преимущества естественного парка перед парком регулярным.

Их с Августом Эллиотом пытался развлекать младший Ковард. Дэниэл приходился Ирвингу ровесником, поэтому он сразу поднял актуальнейшую тему “какой факультет Хогвартса самый крутой”.

— Гриффиндор, — немедленно сообщил Дэниэлу двенадцатилетний Август Эллиот. Ну, Том что-то такое подозревал, глядя на его золотистую тунику и кирпичного цвета мантию.

— Гриффиндор, — подтвердил стоящий у Августа за плечом Джек Смит — крепкий паренек с натруженными руками и целой шапкой встрепанных каштановых кудрей. — Там учатся храбрецы.

— Рейвенкло, — сказал Том. — Факультет самых умных.

— Но твой брат ведь был распределен в Слизерин? — поднял бровь Дэниэл.

Он неприятно напоминал внешне Лорисса своими ухоженными кудрями и надменным тоном.

— Но я не мой брат, — пожал плечами Том. — Если бы я собирался в Хогвартс, я бы выбрал Рейвенкло.

Брови Дэниэла взлетели еще выше:

— Ты не собираешься в Хогвартс?

— Ты бы хотел учиться с маглорожденными козлопасами? — пожал плечами Том. — Уолли говорит их там просто пропасть.

— Ах вот как, — сказал Август. И тон у него был такой, что Том немедленно остановился и повернулся к нему. — Значит, ты считаешь, что маглорожденные недостойны обучения в Хогвартсе?

Синие глаза мальчика были нехорошо сощурены.

И прежде чем Том объяснил, что он имел в виду — а он, ничего такого, разумеется, в виду не имел, в силу собственного реального происхождения — в разговор вмешался Дэниэл.

— Разумеется нет! — сказал он высокомерно. — Как можно тащить к нам тех, кто ничего не знает о нашем мире? Разве не ужасно, что дети вот этих, — Дэниэл кивнул на лакея, — пользуются такими же правами, как мы?

… И тут Том в полной мере осознал, что такое “испанский стыд”.

Дед Дэниэла был полукровкой. Бастардом магловского аристократа. Но дело не в том, что его прадеды были маглами, а в том, что Дэниэл, как бы сказать…

Он был одет как маггл! Как маггл. Бриджи, жилет и камзол до колена. Это даже с мантией смотрелось рискованно — как там Фаулер сказал, патриции носят тоги, штаны для варваров?

Но на Дэниэле не было мантии. И он чувствовал себя комфортно, он ощущал себя одетым, а Тому казалось, что он пришел в дом, где хозяева рассекают в трусах. Дэниэл, Мордред его поцелуй, рассуждал о магической культуре имея к ней очень опосредовательное отношение. И у Августа на губах кривая улыбка и смотрит он на Тома многозначительно, потому что прекрасно все это понимает. Эллиоты того же поля ягоды, что и Блэкуотеры.

— Что? — донеслось спереди. — Где она?

— Мы доставили клетку в бальный зал, — Том повернул голову и увидел склонившегося перед лордом лакея. — Мы решили что вы не захотите ходить по грязи…

— Фишер, — грозно сказал старший Ковард. — Решать — моя задача, а не ваша. Перенесите клетку в зверинец.

— Но… но нам придется снова раздвигать стены… — забормотал Фишер.

Лорд небрежно махнул рукой.

— Мантикора? — оживилась леди Эллиот. — Настоящая мантикора? Это невероятно, считается ее невозможно поймать!

— Нет ничего невозможного, — ответил лорд Ковард, явно польщенный. — Фишер оставьте. Господа, я предлагаю свернуть к залу, я, признаться, сгораю от нетерпения! Чудовища — мое давнее увлечение, я бы предложил вам навестить мой зверинец, но к сожалению дорога туда пока не…

Том повернулся к Дэниэлу изумленно:

— Твой отец в самом деле притащил домой мантикору?

Дэниэл раздулся, как индюк:

— Папа собирает коллекцию чудищ пятого класса! У него уже есть валлийский зеленый, акромантул, оборотень… химера пока не вылупилась. Грязнокровки никак не сделают дорогу, иначе мы бы туда обязательно отправились.

— Грязнокровки? — опасным тоном переспросил Смит.

Том заметил, как его большие руки сжались в кулаки. Смит, кстати, был одет прилично, только очень простонародно. Ну да, штаны и жилет, но пиджак длинный, по щиколотку. Нормально.

— Мой дед приметил нескольких грязнокровок, оказал покровительство и устроил в Хогвартс, — пожал плечами Дэниэл. — Как своих слуг, естественно. Чертовы новые законы просто режут крылья на взлете. Как я должен набирать нам слуг если в Хогвартс берут всех и оплачивают обучение нищете?

“О Мерлин, он еще и христианин”, — подумал Том. После гонений инквизиции упоминание черта звучало рискованно.

А новые законы повернулись к Тому другим боком. Да что же все так сложно-то?

— А тебе не приходило в голову, что твои слуги — такие же люди, как ты? — выпалил Смит.

Дэниэл бросил на Августа косой взгляд:

— Мне говорили, что у вашей семьи странный подход… Уйми своего лакея, пожалуйста.

— Я ему не лакей!

— Он мне не лакей!

Август и Джек заорали в два голоса.

— Тогда кто же он? — приподнял бровь Дэниэл. — Грязнокровка, живет в вашем доме из милости… Кто он?

— Друг, — выплюнул Август, звенящим от ярости голосом. — У некоторых людей бывают друзья, но таким как вы это, видно, недоступно!

— Эй, не вмешивай меня в это! — возмутился Том. — Я не говорил, что всех маглорожденных надо выставить из Хогвартса и не говорил “грязнокровка”! Я не имею ничего против хорошо воспитанных ребят.

— Хорошо воспитанных? — набычился Джек.

— Если ты моешь руки после того, как сходишь в горшок и не вытираешь нос о занавеску — с тобой можно иметь дело, — объяснил Том.

— Так вот как ты видишь маглорожденных? — ледяным голосом сказал Август.

“Прекрати передергивать мои слова”, — хотел сказать Том, но не успел.

— Господа, — к ним бесшумным кошачьим шагом подошёл очередной лакей. — Лорд Ковард просит вас поспешить.

Дэниэл зло развернулся и пошёл вперёд. На ходу ругаться было не так удобно, но у Тома всё-таки вылетело:

— А если тебе все это так поперёк горла, зачем вы здесь?!

— Чтобы убедить лорда Коварда отпустить этих несчастных, — выплюнул Август. — Бабушка надеется найти в нём более цивилизованного человека, чем его дед… но я вижу, что зря. Оборотня… в клетке, как зверя!

— Да он и есть зверь! — взвизгнул Дэниэл. — Тупое дикое животное, даже когда на двух ногах!

И покосился, покосился на Тома, будто искал поддержки!

Том попытался спешно припомнить все что он знает об оборотнях. Вышло не очень много.

— Он проклят, но он человек, — заметил Том. — Может не очень умный и воспитанный, но человек.

Дэниэл замер и посмотрел на Тома. Август тоже замер и глядел с не меньшим изумлением.

На мягких цыпочках снова подкрался лакей.

— Господа…

— Хватит подгонять меня, Джордж! — вспыхнул Дэниел. — Я сам решаю, когда и куда…

— Это приказ вашего отца, — смиренно ответил лакей.

Том только сейчас и всмотрелся в его лицо. Молодой, но уже седой. Худой, с тёмной кожей… Стоит так, словно старается занять поменьше места.

Дэниэл пошёл вперёд, Август приотстал и Том приотстал тоже.

— Что значит «отпустить слуг»? — поинтересовался он вполголоса. — Что ты имеешь в виду? Вассальная клятва необратима…

Август бросил на него пронзительный взгляд:

— Они не вассалы, а рабы. Ковард им ничего не должен. А они не могут уйти.

Тома как током продернуло! Он понял. Ковард обманул своих слуг. Уговорил дать клятвы, но не дал их сам.

Все это куда сложнее, чем видит Уолли.

…И Тома перенесло снова. Они дошли сюда молча, вот что он помнил. Клетка со зверем стояла у дальней стены, взрослые уже окружили ее, разглядывая чудище…

Мантикора била по прутьям жалом-хвостом, но частая решетка мешала ей достать кого-то.

Ужаснее всего, противоестественней, было ее человеческое лицо.

…А затем часть прутьев внезапно исчезла.

Том не успел ничего сделать, совсем ничего. Лорд Ковард попал под удар хвоста, леди досталось лапой. Миссис Эллиот несолидно пустилась бежать, Уолли попытался достать зверя “авадой”, но тот увернулся и в стороны полетели кровавые брызги. Все так быстро произошло, слишком быстро…

А затем зверь повернулся к ним. Том стоял, словно набитый ватой и голова была тяжелая и горячая…

— БАБУШКА! — страшно заорал Август.

Мантикора вытащила лапу из спины леди Эллиот и та начала оседать. Том вдруг очухался, осознав что они — следующие и развернулся к дверям, чтобы увидеть, как Смит в ужасе колотит в закрытые створки.

…А Дэниэл, прижавшись к картине с нимфой и амурами вдруг отодвинул ее, открыв темный ход.

Том, не раздумывая, схватил Августа за шиворот и потянул за собой. В спину парня пнул подлетевший Смит и они вместе влетели в проход до того, как мантикора настигла их.

Август наступил Тому на мантию и упал сверху, Джек рухнул на Августа — и тут Том услышал леденящий душу скрежет.

— Я найду вас, — вкрадчиво и утробно прозвучало сзади. — Сладкое мяско. Ваши молодые косточки так приятно хрустят на зубах!

— Не застрянь смотри, — хладнокровно отозвался Смит.

Август слез с Тома, Том обернулся… Светлый проем заслоняла черная тень. Глаза мантикора горели желтым, лапа скребла камень в десятках сантиметров от ноги Джека… Но достать их он не мог.

— Твоя бабушка была вкусной, — сказал мантикор. — Как и твой брат.

Том оглушенно прислонился к холодной стене. Уолли… погиб? Ну нет, это ведь сон, всего лишь сон. Игра. Уолли не погиб. Тут что-то должно переигрываться или вроде того…

— Идем! — мрачно повторил Смит. — Ауг, пожалуйста!

Тут Том сообразил, что идти всем мешает именно он. Отлепился от стенки и побрел вперед, пошатываясь. В голове царила звенящая пустота — и в этой пустоте прокручивали только одно воспоминание: Уолли, в одном ботинке, гонится за жующей капустой… И постепенно становилось все больнее.

Том брел в темноте, лишь кое-где рассекаемой лучами падающими с высоты, через дырки для глаз. Он не видел и не слышал убежавшего вперед Дэниела. В один момент, стена справа, на которую он опирался рукой, исчезла вовсе. Пустота была и слева.

— Кто-нибудь, — сказал Том и голос его дрожал. — Кто-нибудь, зажгите “люмос”.

“Люмос” зажег Август и Том не стал спрашивать, почему тот не сделал это раньше. Он обнаружил себя на перекрестке — ход, ведущий прямо, уводил ступенями вниз, ходы справа и слева расходились под прямыми углами и было совсем не ясно, куда идти.

Том пошел прямо. Просто так. Куда-нибудь этот ход да приведет…

После спуска ход вильнул влево и через семь шагов раздвоился снова: вправо уходила лестница, основной коридор вел куда-то вперед.

Том почти шагнул вперед, когда услышал тихие рыдания — и повернул направо. Он спускался по ступеням и звук становился ближе. “Люмос” высветил сперва ботинки, потом руку: Дэниэл сидел на лестничной клетке, прислонившись к стене и обливался слезами.

Том присел на корточки напротив Дэниэла, чтобы не заслонять свет. Август замер на предпоследней ступени.

Дэниэл Тому не нравился, но Дениэл потерял родителей. Тому все еще не верилось, что Уолли тоже мертв…

— Дэниэл, — Том постарался говорить помягче. — Мы должны выбраться отсюда и предупредить людей, пока кто-нибудь еще не пострадал…

Дэниэл посмотрел на Тома безумным взглядом. Уголок его рта дернулся судорогой:

— А они знают. Хорошо бы он их съел…

— Что ты несешь? — грубо спросил Смит. — Если тварь пережрет в доме всех, мы в ловушке!

— Какой камин у вас подключен? — спросил Август. — Надо рассказать о мантикоре Совету Волшебников!

— А они стерегут камин, — невнятно сказал Дэниэл. — Они знают, что мы выжили…

— Кто “они”? — нахмурился Том.

— Слуги, — все так же невнятно сказал Дэниэл. — Они специально выпустили мантикора, чтобы всех убить.

Повисла оглушающая тишина.

— Они же у вас все под клятвами, — выдохнул Август. — Как?..

Дэниэл поднял на него голову:

— А я не знаю, как, — сказал он с безумным видом. — Я спустился к кухне, пока вспоминал как открывается ход, подслушал в щель… Они подлетали к окнам и увидели что нас нет и теперь ищут, чтобы убить.

— Вы обращались с ними, как с отбросами, — сказал Смит. — Доволен?

— Заткнись, — оборвал его Том. — Нам нельзя ругаться сейчас. Дэниэл, какой-нибудь ход ведет из поместья?

— Не. Мама сделала ходы, чтобы за всеми следить и всё, — сказал Дэниэл, покачиваясь из стороны в сторону.

Том схватился за виски, с усилием вспоминая, что он там видел, когда Уолли… Уолли… Пошел на посадку.

Ограда, за оградой парк. Дом, буквой “п”. Газон между крыльями. Широкая дорога через газон, уводит в рощу. Роща. Дубы… Обряд.

— Нам надо пробраться к роще, — сказал Том. — Я спрячу нас, что не найдет никто. Кроме отца… Как попасть туда незаметно?

— Из окон крайней комнаты флигеля можно попробовать вылезти, — вяло ответил Дэниэл.

— Поднимай жопу, — сказал Смит, — и покажи нам дорогу!

Дэниэл встал, покачиваясь. Он даже не отреагировал на оскорбление, только показал вверх.

На узкой лесенке разойтись было невозможно. Им пришлось подниматься наверх, а потом вжиматься в стены, чтобы Дэниэл прошел вперед. Теперь Том оказался в самом конце. Он толком ничего не видел, но иногда они проходили какие-то комнаты и слышали голоса.

— …пропасть? Если не найдем мы сами пропали! Не вырвется? Чары…

Обрывки слов соединялись в фразы. Фразы вгрызались в мозг.

Мантикор надежно заперт в заале — слуги позаботились о своей безопасности. А теперь они ищут их, чтобы отдать зверю. И они знают про тайные ходы, просто пока не взломали чары на входе…

Время утекало сквозь пальцы. Голоса вскоре затихли.

— Пришли, — донеслось спереди тихое. — Подсадите кто-нибудь, я выгляну…

Люмос погас, в темноте послышалась возня.

— …никого, — облегченно сказал Дэниэл. — Я сейчас…

А сам провозился отвратительно-долгие пять минут, пытаясь открыть выход. Наконец, впереди появился свет, Смит двинулся вперед и Том, с бешено колотящимся сердцем — за ним. И несколько мгновений беспомощно стоял зажмурясь, а потом распахнул глаза, несмотря на резь.

Они вышли из-за зеркала в небольшой гостиной. По левую руку от них был камин с оленьей головой и проход уводящий в анфиладу комнат — без двери и занавески. Том поспешил отойти вглубь комнаты. У стены стоял диван, при диване — низкий столик, больше никакой мебели в комнате не было. Дэниэл изучал окно, примериваясь к частому переплету. Кажется собирался по-маггловски его выставить, с шумом и звоном.

— Отойди, — прошипел Том, прислоняя руки к стеклу. Магия ударила в окна, испаряя их с переплетом — во всей комнате.

Том выглянул и с холодком в животе понял, что до земли метра два, не меньше.

— Отойдь, — отодвинул его плечом Джек и внезапно вышвырнул вниз столик — и как поднял!

Эллиот поймал его в воздухе “левиосой” и поставил под окнами.

— Серьезно? — прошипел Том. — А друг друга не проще ей спустить?

— А если уроню? — прошипел в ответ Эллиот. — Я людей не поднимал никогда!

Джек уже навалился животом на окно, повис на руках и спрыгнул ровнехонько на стол.

— На плечи мне ноги ставь, — сказал он вполголоса.

“О Мерлин, — подумал Том, наваливаясь на раму животом, — что там Ламберт говорил про трусы?”

— Я застрял, — сказал Том тихо. — Я боюсь, если буду спускать ноги — упаду весь.

— Тогда уйди с дороги! — зашипел Дэниэл.

Август внезапно схватил Тома за запястье:

— Я буду держать. Давай!

Том вдохнул, выдохнул и спустил ногу. Джек сцапал его рукой за щиколотку, помогая встать…

— Я упер руки в бока. Спускай туда ногу, садись мне на спину!

Том не знал, как он это проделал — если бы Август не держал его, он бы точно упал. Мантия и туника собрались на животе складками — твою мать, только что не с голой жопой!

Джек присел и ноги Тома коснулись стола. Вниз он соскочил сам. Дэниэл слезал так же мучительно, ему, тяжелому, Эллиот помогал левитацией.

— Ты крепче, сюда и на корточки присел, — потребовал у Дэниэла Джек.

Тот молча повиновался. Эллиот повис на руках, перелез с плеч Джека на плечи Дэниэла, спрыгнул вниз…

— Куда ты хотел нас отвести?

Том показал пальцем на дуб.

— Из окон видно! — простонал Дэниэл.

— Они ищут нас в тайных ходах и не смотрят, — сказал Том. — Бегом и найдите мне три желудя.

***

Вера делает чудо возможным — так объяснял Моррис. И Том верил, что тропа откроется и ему.

— Дуб могучий, защити, терн дорогу огради, ясень — путь вперед открой, пусть пройдем мы той тропой… — бормотал он, вливая силу в желуди. А затем — бросил их вперед и первым пролез под терновым кустом.

— Где это мы? — пробормотал за спиной Дэниэл.

Они шли через заросли терновника, пышно цветущие белым. Том отмалчивался. Моррис бы прошел сейчас до самого дома за десять минут, но то Моррис, Тому сил не хватит заплатить за такой путь. Он попросил место где спрятаться, безопасное место — и ему его дали.

— Не берите здесь ничего без надобности, — тихо сказал Том. — Можно взять только то, что нужно и будьте благодарны за приют…

— Мы на дороге друидов, верно? — требовательно спросил Эллиот.

— На тропе, — поправил Том. — Я сделал что мог…

Среди зарослей терновника открылась поляна. Из-под корней могучего дуба бил родник, с журчанием текущий мимо валунов. Том первым подошел к нему, опустил на колени, пил и не мог напиться.

— Думаете, нас здесь не найдут? — нервно спросил Дэниэл.

— Нет, — покачал головой Август. — Для них этого места не существует, успокойся.

— Не понимаю, как это сработало, — сказал Джек.

Том мысленно вздохнул, не чувствуя в себе сил объяснять. Лес, там где живут волшебники, становится кое-чем большим, чем просто кусты и деревья…

— Я предлагаю пробраться ночью в конюшню, отец… — лицо Дэниэла дернулось от боли, — отец хотел разводить лошадей, прикупил пару гранианских… Мы сможем выбраться.

— Слишком очевидно, — сказал Август, перебирая в горсти мелкие камушки. — Когда они поймут, что мы выбрались из поместья — а они поймут это, как только обыщут ходы…

— Это не так-то просто, — злорадно сказал Дэниэл. — Вы просто не все видели и не все знаете. У нас есть тайная комната с деньгами в глубинах замка, там такая защита!.. Я думал отсидеться там, — мрачно сказал он. — Но там нет ни воды, ни еды.

— Да, тут хотя бы есть вода… — рассеянно заметил Август.

— Еда тоже есть… — заметил Джек. — Вон и папоротник и черемша. Мокрица, медуница, кислица, хмель молодой…

— Эльфийская чаша, — поддержал Джека Том, углядев знакомые алые бокальчики на трухлявом бревне. — Вон под дубом плоский камень. Помоем, в огонь поставим — будет сковородка.

Ирвинг, Энн и Мейбл знали как развлечь себя в лесу и чем набить животы.

— Честно говоря, жрать охота уже очень, — заметил Джек.

— Дэниэл, помоешь камень? — попросил Том. — Август, разведи огонь, ладно? Только живой, из старых веток.

Смысла в живом огне особого не было, но Том по лицу Августа увидел, что его, как и Дэниэла, надо срочно чем-то занять. И себя занять, потому что иначе Том будет думать об Уолли, будет думать как ему поскорее проснуться и изведет себя вконец.

Поэтому, заставив Августа заниматься костром он потащил Дэниэла по грибы.

…Потом они сидели плечом к плечу и переворачивали жареную траву палочками. Папоротник был сытный, как фасоль, трава… без соли и масла не имела особого вкуса, но с остренькой черемшой вполне шла. Грибы хрустели. Том не мог сказать, сколько времени прошло с их появления здесь — сегодня было пасмурно — но живот подводило голодом и лес угостил их, чем смог.

После еды на всех напало сонное оцепенение. Том улегся в корнях дуба, чуть выше родника, Смит свернулся на валуне, Август оперся на него и тоже задремал. Дэниэл раздражал — ходил и хныкал что ему холодно, что они должны что-то придумать, но в конце концов отрубился в зарослях прошлогодней травы.

…Проснулся Том как от удара током с ощущением, что в окружающем мире что-то изменилось и изменилось не к добру.

Он повернул голову и увидел, что перед дубом стоит Моррис.

— Папа?

…Вся его одежда спереди была залита темной кровью.

— Папа, ты ранен! — Том соскочил с места и бросился к отцу, едва не наступив в родник.

— Я не ранен, — сказал Моррис и голос его звучал глухо и булькающе. — Я мертв.

…Том поднял голову и заметил пузыри воздуха, прорывающиеся из страшной раны на шее. И оцепенел, не дойдя шага.

— Ты же… ты же пришел, — беспомощно пробормотал он. — Ты не можешь быть мертв.

Угол рта Морриса дернулся вверх. Он шагнул вперед и сам прижал Тома к мокрой, пахнущей медью тунике:

— Разве смерть… может помешать мне защитить моего сына?

Мир затуманился. Том ощущал, как горячие ручьи побежали по лицу, он смотрел вверх, но он не видел лица отца — все размывалось в мокрых пятнах. Он только чувствовал запах крови и ощущал щекой ее липкость, чувствовал твердость руки Морриса и ее пронзительный холод.

— Они выпустили мантикора и заперлись, — медленно сказал отец и слова явно давались ему с трудом. — Белс уже ушла… Я сломал их двери, а потом глупая тварь шла следом… Думала, я приведу ее к тебе. Возьми.

Что-то ткнулось Тому в руку, он спешно протер лицо рукавом…

Отец протягивал ему палочку. Ту самую, оболочку для которой Том так старательно полировал…

— Я доделал ее, — глухо сказал Моррис.

Том наощупь взялся за теплое дерево. Мир снова скрылся дрожащей пеленой.

— Папа… ты останешься со мной?

Собственный голос донесся словно издалека.

— Нет Ирви, — вздохнул отец. — Я и так задержался.

…Живот скрутило судорогой, не вдохнуть, не выдохнуть.

— Я буду присматривать за тобой, — донеслось тихое. — Возьми еще это.

Рука исчезла у Тома со спины, Моррис отшагнул и Том попытался протереть глаза левым рукавом.

Моррис протягивал ему ножны и кольцо. Том еще успел увидеть лица Эллиота и Смита — те проснулись и теперь вжимались в валуны так, словно хотели стать их частью — как мир расплылся снова.

Моррис сам надел кольцо Тому на палец. Символ. Теперь глава рода — он…

Том не выдержал, шатнулся вперед, вцепился в одежду отца и зарыдал. Он плакал и плакал, крича от боли, пока силы не оставили его.

— Будь сильным Ирвинг, — глухо сказал отец. — Верь в то, что ты делаешь. И будь осторожен — в ходах остались крысы. Мне пора. Если ты будешь так держать, не выйдет попрощаться…

Том послушно расцепил руки. Снова вытер лицо, теперь уже двумя запястьями сразу и слезы не выступили снова. Слезы просто кончились. На чувства навалилось мертвенное оцепенение.

Отец отдал ему кинжал, снова попытался улыбнуться, но лицо уже не слушалось его. Том с ужасом понял, что… просить задержаться вот в этом было просто преступлением.

— Я люблю тебя, сынок, — сказал отец, усаживаясь между корней дуба, туда, где Том спал. — И буду любить всегда. Оставь тело здесь — это моя плата. Ты узнаешь, за что.

Он лег и перестал шевелиться. Лицо Морриса вдруг стало каким-то кукольным, как ненастоящим и Том понял, что душа отца ушла из него. Слезы снова потекли из глаз.

— Бога в душу мать, что это блять такое было?! — горевание разбил истошный крик.

Том повернул голову и увидел искаженное ужасом лицо Смита.

— Я блять, тут не останусь ни секундочки! — орал тот. — Я буду сражаться, пойду до конюшни, НО ТУТ НЕ ОСТАНУСЬ!

— Джеки, мы уйдем все вместе, — твердо сказал Август. — Иди и помоги Дэниэлу, он похоже не в себе.

— А Я В СЕБЕ ЧТО ЛИ?!

— Джек! Иди к Дэниэлу, я помогу Ирвингу.

— Мне не надо помогать, — сказал Том. — Я тоже иду. Мы все идем. Ты же слышал. Отец защитил меня и путь свободен. Но кто-то остался в ходах.

Смотреть на пустую оболочку было невыносимо.

Август внимательно посмотрел ему в лицо.

— Пойдем, поднимем Дэниэла, — сказал он.

— Пойдем, — согласился Том, убрал палочку в карман и начал неловкими пальцами пристегивать к поясу кинжал. Август подошел и помог, зато Дэниэл шарахнулся от Тома, как от боггарта.

— Не подходи ко мне!

— Идем, — сказал Том, не вступая в перепалку.

Он свернул на тропу и сперва подумал, что в чем-то ошибся. Ведь терн цветет белым… Почему все цветы красные?

А потом Том увидел. Мантикор был распят меж ветвей, обманчиво-хрупких. Они просто проросли сквозь него. И совсем не было крови — только цвела алым дикая слива.

Глаза мантикора закатились под лоб, челюсть бессильно обвисла. Том услышал как сзади гулко сглотнул Джек. В клыках мантикора застряло…

— Что ты, блядь, делаешь! — выкрикнул Смит.

Том не слушал его. Он достал отцовский кинжал и прижал к тому, что снял с клыков. На узорчатом железе остались алые разводы.

— Крысы попрятались в щели, — сказал он. — Если вы поможете мне, мы сможем выбраться.

— Что ты хочешь сделать? — сосредоточенно спросил Август.

— Есть один старый ритуал… — соврал Том.

Нет такого ритуала. Но если они будут верить — сработает.

— Создай огонь, — тихо попросил Том. — И повторяйте за мной “как кровь кипит на этом кинжале, так кровь кипит в венах наших врагов”. Долго, до транса. И тогда они умрут, а мы выживем.

— Ирвинг, — твердо сказал Август, — то, что ты задумал — ужасно.

— А у нас есть выбор? — пожал плечами Том. — Дело не в том, почему они это сделали, а в том, что они сделали. Чем провинилась перед ними твоя бабушка? Мы с тобой, мой отец? Можно было выпустить мантикора на Ковардов без нас.

— А вы в их план случайно попали, — сказал Дэниэл, почти весело. — Я теперь все понял. Они заранее готовились, а тут вы. Только зря стараешься, Эллиот. Я все равно их убью. Мне только кольцо отца забрать. Я прикажу тем, на кого клятва действует убивать всех остальных. Твари. Ни одного не оставлю, ни одного и пусть еще младенцев своих передушат… Что смотришь, Смит? Ты такая же грязь, как и…

— Я согласен, — внезапно сказал Август Тому.

Дэниэл подавился воздухом и Том поскорее схватил его за плечо — надо занять Дэниэла, пока истерика не началась снова.

— Слова запомнил? — потребовал Том. — Повтори.

Дэниэл беззвучно разевал рот.

— Август… — неверяще произнес Джек.

— Но мы не виноваты, Джеки, — серьезно сказал Эллиот. — Мы защищаемся. Я не думаю, что мы сможем наполнить ритуал убийственной мощью. Но это шанс добраться до камина. Или конюшни.

— Ну хорошо, — с сомнением произнес Джек. — Что там надо сказать?..

***

Том сидел перед камином в доме Блэкуотеров и бездумно смотрел на огонь. Ритуал мелькнул, оставив лишь воспоминания — как они проговаривали слова, впадая в транс, как резко обессилели когда ритуал сработал.

Как выбирались. Как увидели, что натворили — какое счастье, что не пришлось это переживать. Да, ритуал никого не убил, но честно, милосерднее было бы…

Как объяснялись с Эллиотами. Как их опрашивал представитель Совета Волшебников.

Том смотрел на свои руки. Он совсем позабыл тогда — все это только сон. Он попробует переиграть его, когда проснется. Спросит Эйдена, как это сделать. Надо изменить одно-единственное решение… Том, а точнее — Ирвинг, страшно тосковал по Моррису и Белладонне.

Пять ножей в деревянной полке камина. Три ржавых, два блестящих. Когда родители увидели, что нож Уолтера проржавел, а нож Ирвинга цел, они немедленно бросились Тома спасать. Пока не стало поздно.

Из прохода бесшумно появилась Эбигейл. В глухом черном платье, без роз в волосах. Теперь ее голова была покрыта прозрачным черным шелком, ниспадающим до почти до земли. Простой металлический обруч. Под глазами Эбигейл залегли черные тени.

— Эбби, — сказал Том. — Я не хочу туда идти. Все эти люди… мы для них только повод, ты понимаешь?

— Понимаю, — глухо сказала сестра, сев рядом. — Но ты уедешь в Хогвартс так скоро… Я сойду с ума, если останусь здесь совсем одна.

Том покачал головой. Все соратники Уолли набились к ним в дом после похорон. Сочувствовали вслух, а сами прикидывали, как использовать трагедию Блэкуотеров в политических целях.

Только все это сложнее, чем кажется старику Мраксу. И если бы Тома попросили назвать причину трагедии, то он бы сказал: потрясающая безграмотность.

Старый лорд связал клятвами слуг, но их дети родились свободными. Эллиоты поговорили с выжившими: выросших детей Ковард принудил клясться. И никто не сказал ему, что это так не работает. А Дэниэл все не мог понять, как лакеи обошли клятвы… Чистокровный! Третье поколение!

Вот он, корень всех зол. Маглорожденных надо учить гораздо большему. И полукровок тоже.

А Мракс с Блэком заладили: выгнать-выгнать. Как будто дела инквизиции не показали — если ты выгоняешь, кто-нибудь обязательно подберет! У, два дурака!

Том не стал с ними спорить. Хотел сперва, но догадался отойти и посоветоваться с портретом Морриса, с которым не расставался.

— Ирвинг, старику Мраксу две сотни лет, — сказал Моррис серьезно. — Ты правда думаешь, что он изменит убеждения всей своей жизни?..

— Я думаю, как можно добиться своих целей, — признался Том. — Я придумал, что я хочу сделать, но как?

— Посоветуйся с бабушкой Лу, — предложил Моррис.

Том понимал, что это только отпечаток души… Но с портретом было легче, правда легче. Отец умер, но его часть до сих пор с Томом.

…Бабушка Лу оказалась шикарной блондинкой, лет тридцати на вид. Ей было пятьдесят шесть когда ее отравили — ведьмы стареют медленно.

— Тебе это очень нужно, милый? — уточнила Лукреция. — Тебе будет трудно, а ты так мал…

— После того, что случилось я не могу жить так, словно ничего и не было, — медленно сказал Том. — Я хочу победить это невежество. Я хочу разделить классы, пусть даже и в одной школе. Но мне одиннадцать и меня никто не будет слушать…

— Ступай к Мраксу и предложи это, — сказала бабушка Лу. — Скажи, что это такая хитрость, чтобы обмануть сторонников министра. Потом отдельные классы будет намного проще выселить в другую школу.

— А они поверят? — с сомнением спросил Том.

— Эти напыщенные идиоты? Им даже в голову не придет, что ты их используешь, милый.

Бабушка Лукреция оказалась права. Старик Мракс Тома слушать не пожелал, но менее косный Процион Блэк идею одобрил. Обещал познакомить Тома с кое-кем из старшекурсников.

Тому страшно не хотелось идти на прием, но почему-то ничего не пролистывалось. Словно есть какие-то ключевые моменты, которые он вынужден прожить, хочет или нет…

Том посмотрел на Эбби, вздохнул и поднялся с дивана. Он не может бросить ее там одну, одетую в траур, среди разноцветных мантий. Будут как два ворона вместе.

Том бросил взгляд на рукав и подумал, длинные и острые причудливо вырезанные манжеты и впрямь похожи на перья.

…На приеме Том занимался именно тем, зачем Эйден его сюда и отправил. Удивительно легко врал всем в глаза. Обещал Блэковским сынкам и другим интересующимся привлечь на их сторону и семьи лояльные министерству.

— Я начну с Эллиотов, — вещал Том. — Но это сработает только если вы сумеете притвориться, что смирились с маглокровками в Хогвартсе. И видите хорошим выходом — раз не получается изгнать, то следует сделать их хоть немного похожими на волшебников…

Старшекурсники расхохотались.

— Я бы вообще ввел экзамен после Хогвартса для них, отдельный, — несло Тома. — Для таких как Ковард тоже. И палочку отбирать, если выяснится, что кто-то не знает, как дают клятвы!

Вралось легко и непринужденно. Стыд и вину словно выжгло напрочь…

Идею Тома подхватили и обсуждали. Одис Берк еще рьяно отстаивал разделение по силе магии.

— Слабосилков из Хогвартса — вон! — горячился Берк. — В любом лесу в пещере их учить можно, любой сквиб справится, я не понимаю о чем говорить!

Это звучало совершенно нетолерантно, но в чем-то он был прав. Только Том бы разделил поурочно: на историю все пусть ходят вместе, а чары и трансфигурация пусть будут раздельными…

И тут прием, наконец, перемотался. Том стоял в Хогвартсе, во дворе Часовой башни. Август Эллиот замер напротив. Смит, его вечный прихвостень, опирался на статую орла около фонтана. А вот грушевого дерева во дворе еще не было и купол над фонтаном временем не обгрызло…

— Зачем ты нас звал? — резко спросил Эллиот.

Том вообще-то звал только его, но видимо Джек шел в комплекте. Эллиот уже снял траур. Том понимал, что положенный период для Августа уже вышел, но… Он выглядел так, словно он все забыл.

— Есть вещи, после которых невозможно жить, как жил раньше, — медленно сказал Том. — И есть проблемы, которые нужно решать.

— Как ты решаешь проблемы, Блэкуотер, я в курсе, — с болью сказал Август. — Я до сих пор не прощу себе, что я тебе тогда помог…

Том пожал плечами — своей вины он не чувствовал. Да, вышло жестко, но почему он должен думать о здоровье тех, кто желал его убить?

— Если бы я знал что-то другое, я бы предложил это. Все лучше чем то, что желал сделать Дэниэл.

— Да мы же прокляли всех, ты понимаешь? — с искаженным лицом выдохнул Эллиот. — Даже детей. Один из них в моем классе… Его зовут Джим Салливан, я обещал ему помочь… Теперь у него температура, когда он на меня смотрит, потому что он меня ненавидит!

— Август, а он не тебя должен ненавидеть, — заметил Том серьезно. — Пусть ненавидит своих родственников, которые заварили кровавую кашу. Ты хотел помочь — тебе разве дали? Но я хочу добраться до корня зол.

— Ага, “выгнать всех грязнокровок”, мы слышали, — мрачно хохотнул Смит. — Это ж, конечно, все мигом исправит.

— Не совсем так, — Том устало вздохнул. — Корень зол — невежество маглорожденных, а не они сами. Я хочу разделить классы, или добавить им дополнительные уроки. А этих идиотов, Шаула, Шедара и Одиса я просто использую. Они думают, что я на их стороне, они думают, что я обману тебя и таких как ты, и готовы помочь мне тебя обманывать. Но в итоге будут лить воду на мою мельницу, если ты поможешь мне. Август, ты же понимаешь, что вся эта история стала возможна только из-за безграмотности? И Дэниэл, он натурально маггл с палочкой, как и его отец. А сколько их таких будет потом, если ничего не сделать прямо сейчас?

— Здорово звучит, — хмыкнул Смит. — Но вот оно что, нам ты клянешься, что обманываешь Блэков и Берка, а им скажешь, что обманываешь нас. А как оно на самом деле, так и черт тебя знает.

Том утомленно потер лоб рукой.

— Вам придется верить в то, что я адекватен, — сказал он. — Старик Мракс и старший Блэк до сих пор где-то в пятнадцатом веке обитают. Магглов будет все больше, маглорожденных тоже и позиция “выгнать всех”, она страусиная. Дождались же уже, что они вообразили себя святыми чудотворцами и явились к нам с инквизицией! Август, помоги мне пожалуйста. Если не мы — то кто?

— Ладно, — неохотно кивнул Эллиот. — Я тебя услышал. Но я не могу решать лично. Убеди моих родителей и я помогу тебе.

Сцена снова листнулась. Том оказался на уроке.

…Он окончательно перестал понимать логику этой штуки. Примерно с того зельеварения почти все политические разговоры приходили воспоминаниями.

Том проживал лишь уроки. Уроки и стычки. Школа разделилась: противниками нового мироустройства оказались полукровки и волшебники из молодых семей. Явного лидера у них, по счастью, не было.

А у Тома оказались те же самые проблемы с магией, что и в реальности. И декан сказал, что его контроль над магией равен его контролю над собой. Самоконтроль. Сила воли. Умение делать то что нужно, а не то что хочется.

Тренировки Том тоже почему-то именно что проживал. Водил подушки до подушек в глазах. Изобрел электрошок, как альтернативу своему боевому “люмосу”, потому что первые же стычки выявили — это оружие бьет и своих и чужих.

Том долго думал, чем заменить “люмос”. Чем-то массового поражения, наносящим умеренный вред. Чем-то контролируемым.

И придумал. А потом, посоветовавшись с бабушкой Лу, позвал Шаула, Шедара и Одиса на секретную тренировку. В тот самый дуэльный зал — кстати, здесь змеи могли двигаться, расползаться, сползаться и подсвечивать яму глазами… Оказывается, команды отдавались на парселтанге и передавались из поколения в поколение, из уст в уста — буквально. Записать эти звуки невозможно.

Да и выучить непросто. Среди Блэков только Шаул знал все команды.

— Сестра нашла это заклинание в одной старой книге, — напропалую врал Том. — Когда-то это было фирменное заклинание моих предков, но я не уверен, что смогу его воспроизвести. Оно вызывает молнию из кончика палочки и может оглушить нескольких врагов разом. Но если вложить слишком много силы, им можно и убить…

— Показывай! — оживился Шедар.

Шаул и Одис обменялись ухмылками и думали, что Том не замечает. Ну конечно, болтливый дурачок Блэкуотер выдает фамильные секреты…

Том достал палочку и изобразил — справа налево — росчерк молнии.

— Формула: “мьельнир”, — сказал он. — Но у меня не получилось.

Древнеисландский вместо привычной латыни Том использовал для пущей таинственности. Тут все как с тем ритуалом: поверят, что это заклятие рабочее, оно и сработает. Силы у всех троих немеряно, хватит для того, чтобы записать новое заклятие на скрижалях реальности. Вот тогда Том им и воспользуется…

Первым справился Шаул. Том не удивился, он тут самый сильный. Молния ударила из его палочки метра на два, разодрав воздух с громким треском.

— Бля, я же грозы боюсь! — отшатнулся с воплем Шедар.

— Оу, — сказал Том, со смиренным видом. — Прости, я не подумал.

Ума у Шедара была палата! Только ключ потерян. Но по совету бабушки Лу, Том старательно не позволял себе над этим размышлять.

— Люди все прекрасно чувствуют, милый, — меланхолично говорила Лукреция. — Ты промолчишь, но твои мысли просочатся у тебя из глаз. Отразятся в осанке и положении тела. Думай о чем угодно, но только не о том, что собеседник идиот и ты его сейчас легко переиграешь.

Палочка Одиса внезапно родила бело-лиловый сгусток, ветвящийся разрядами в разные стороны. Прежде чем они успели испугаться, сгусток взорвался с оглушительной мощью и их разметало.

Том повис, вцепившись в ноздрю змеи. Его собственная палочка как-то оказалась зажата у него между зубами… В этом жестоком времени смягчающего заклятия на полу не было.

Его снял Шаул. Одис улетел вниз и сломал несколько костей, Шедар поцеловал стенку и отделался большой шишкой… в общем “фамильное заклинание Блэкуотеров” никто из старшекурсников больше использовать не пытался.

Но они и не знали, какой результат хотят получить.

После электрошока, неприятели начали избегать Тома. Стычки начали пролистываться, как и политические разговоры. Осталось зельеварение и Запретный Лес. Библиотека и теплицы. Изредка — чары. Программа, по ощущениям Тома, серьезно отставала от программы века двадцатого. И именно в этом он победил в первый раз. Они победили.

Идею озвучил Блэк, поддержали Эллиоты, и программа разделялась! Со следующего года слабые волшебники будут иметь отдельные занятия по ЗОТИ, Чарам и Трансфигурации.

— В мое время было не так, — делилась возмущением бабушка Лу. — Неуспевание было проблемой того, кто не успел!

— Да их же сейчас большинство и они не виноваты в том, что не успевают! — отбивался Август.

Ну… Да, Тому было неинтересно вести этот разговор. Но он не пролистывался и Том пришел с портретом… Больше он так не делал. Лукреция говорила, что она специально провоцировала Эллиота, но Август потом на Тома отчетливо дулся.

Вообще в этот период игра снова начала приносить Тому кое-какое удовольствие. У него наконец-то появилось время всласть покопаться в библиотеке. Но это все равно было уже не то. Сон горчил.

Портрет Морриса — не сам Моррис. О теплой и милой Белладонне Том не мог вспомнить без слез. Ирвинг подрос, но Том упорно продолжал надевать вышитую Белладонной мантию.

Ну а потом в школу явился Дэниэл.

Том не знал, чего там Дэниэлу не поучилось на семейном, у тетки под крылом, но подозревал, что бедная женщина не выдержала. Это не человек был, а сгусток концентрированной ненависти.

То есть, когда они пытались выбраться из поместья, Дэниэл в шоке что ли был… А теперь он отошел, осознал и носился по школе, как мстительный дух. Кидался пыточным в маглорожденных. Срался с чистокровными — ну да, Дэниэлу мигом доложили что Ирвинг предлагал таким как он экзамен сдавать.

Том успел обменяться с ним ударами — Ковард швырнул “круцио”(ощущения были незабываемы), Том с психа приложил его молнией до прожарки.

Их вызывали на педагогический совет и на совете Дэниэл вызвал Тома на дуэль.

А Том — согласился. Сон никак не желал заканчиваться, а Том совершенно не хотел иметь дел с этим уродом дальше.

Вся тошная юридическая мура пролистнуть и Том прожил только тренировки. И, какое свинство, все остальное в эти три дня пролистывались мимо, а тренировки нет!

***

— Ты правда собираешься его убить? — негромко спросил подошедший со спины Август.

Том, складывающий все свои артефакты в шкатулку к Эбби ответил не сразу:

— А ты видишь какой-то другой способ остановить Коварда? — выдохнул он. — Нет, если видишь, расскажи, не скрывай.

— Не добивай, — серьезно сказал Август. — Оставь его с долгом жизни. Пусть убирается к себе в поместье…

— И портит жизнь несчастной женщине? — Том кивнул в сторону тетки Дэниэла. — К тому же ты кое-что не учитываешь. А что Дэниэл вообще знает о Долге Жизни?

— О, — произнес Август.

— Вот именно, — мрачно сказал Том. — Это сработало бы с тобой и мной, но не с тем кто понятия не имеет, что такое этот самый долг и чем грозит его невыплата. Можешь пожелать мне удачи.

— Мерлиновы ботинки, — огорченно сказал Август.

… Дуэль происходила на поле для квиддича — в своей реальности до этой локации Том так и не добрался. Зрителей же набились полная лестница: сами трибуны были слишком высоко, так что все расселись под ними. Судья (их с Дэниэлом судил лично директор) парил над местом схватки на побитом молью ковре-самолете.

— Поклонитесь друг другу, — скомандовал директор сверху.

Том как положено, склонил голову, а Дэниэл выдал концерт: завизжал что кланяться “этому” не будет.

Том и метнул в него Петрификус, пока Ковард орал: сразу после поклона дуэль начинается, если кто-то этого не знает, это его проблемы.

Дэниэл увернулся, а затем направил палочку на Тома и проорал:

— Бомбарда Максимум!

На это Том не рассчитывал! Он успел только колдануть на свои ботинки и повиснуть в воздухе, когда поле внизу перепахало так, что комья мерзлой земли взлетели на метр!

Это было неправильно! Не может первокурсник выдавать такое!

— Бомбарда Максимум!

Том перестал думать, шарахнувшись вниз. Он только осознал что Дэниэл не владеет невербалкой, а значит…

— Бомба…а-а!!

Том ударил молнией в землю рядом с Ковардом, уповая на скорость и на то что резиновую подошву еще не изобрели.

Дэниэла дернуло, и Том скастовал новую молнию, целясь конкретно в этого придурка…

“Сеткой надо было бить!”

Ковард успел отшатнуться. Том лупил молниями. И все не мог вырубить противника — на таком расстоянии разряды выходили не особо убойными. Дэниэла дергало, его волосы выпрямились и стояли дыбом, но он все еще шевелился: от кончика его палочки раскрылась серебристая воронка.

“Первокурсник так не может!” — успел подумать Том, но не успел остановить руку.

Молния неожиданно прошла сквозь щит и ударила Дэниэла точно в грудь; тот пошатнулся. Том постарался закрепить успех еще парочкой ударов, но сам не прекращал думать: серебряный щит у первокурсника? Бомбарда Максимум такой мощи? В чем дело? Артефакты запрещены, тогда как?

От очередной молнии Ковард наконец хлопнулся на колени и Том швырнул вслед Петрификус. Ноги и руки Дэниэла склеились между собой, он упал на снег плашмя.

Когда Том дошел до неподвижного тела, рядом с ним опустился директорский ковер. Директор посмотрел Тому в глаза:

— Не в моей власти запретить вам завершить дуэль так, как вы задумали. Но подумайте о тех кто сейчас смотрит на вас. Тех, кто вдохновится вашим примером.

— Я делаю то, что закон позволяет мне делать, — пожал плечами Том и уперся в плечо Дэниэла, переворачивая тяжелое тело. — Не хочу толкаться с ним локтями в одной гостиной.

Дэниэл смотрел с таким ужасом. А Том ощущал только безграничную усталость.

“Ты же все равно не настоящий. И ты портишь мне сон”.

Он ударил кинжалом наощупь и ощутил как на руку брызнуло горячее. Ощутил кладбищенское молчание трибун. Да, очень позорно. Зарезать как свинью, даже не заклинанием. А, да наплевать на них всех. Меньше будут под ногами путаться и мешать читать…

Мир внезапно заволокло туманной пеленой. Том падал вниз сквозь серебристые облака — бесконечно-долго. Глаза закрылись сами собой…

А потом в уши ворвался дребезжащий звук будильника. Том недовольно повернулся и хлопнул по нему рукой — спать хотелось, хоть стреляйся. Повернулся на бок и постарался зарыться носом в подушку, но та вдруг оказалась плотной, упругой и прохладной, как водяной матрас. Том недовольно откатился и фонари немедленно зажглись, бросив зеленые блики сквозь шелк балдахина. Пора было вставать.

Том потянулся и замер. Стена! Бледно-зеленые обои с шиповником и гадюками! Никакой асфодели и водяных ужей! Черт побери, он дома!

Том потряс головой и потер лицо руками. В мыслях царил какой-то кавардак. Так это что, он сейчас выйдет и не увидит тех рож, на которые полгода любовался? И сам он больше не чистокровный Ирвинг Блэкуотер и нет у него портрета отца, нет хитрой бабушки Лу и нет мантии вышитой матерью, что любила его?

Том снова потер лицо и понял что кое-что у него все-таки есть.

Желание найти Эйдена, наорать на него и дать ему по голове этой сраной подушкой. Он нормальный вообще? Он вообще нормальный? Что это была за жесть с убийствами, кровищей, смертельными дуэлями и монстрами? Нет, ну врать Том поучился, ничего не скажешь… Но он нормальный вообще?

Том подхватил подушку и вылетел в коридор, как и был в пижаме. Решительным шагом отправился к гостиной, чтобы начать поиски оттуда. И неожиданно увидел тесный кружок за большим столом в глубине комнаты.

Эйден был там. Он наполнял из палочки кружку Торнтон. Аромат кофе и пряностей щекотал ноздри.

Том резко выдохнул и вдохнул. Устраивать скандал перед сидящими кружком старшекурсниками не стоит. Лучше сейчас уйти…

— Мелкий, греби сюда! — в это самое мгновение, когда Том решил уйти, его и заметил Барнаби. — Я тебе кофе налью, не помешает. Не удержался, да?

Том смотрел на его открытую улыбку и слова застревали у него в горле.

— Тебе это правда понравилось? — только и смог он сказать, подходя к столу.

Найт недовольно сдвинулся и Том встал совсем близко к Барнаби. Мерула и Измельда подались вперед, выглядывая у Ли из-за плеча и смотрели на Тома с легким удивлением. На лице Мальсибера начала появляться тревога.

— Ну, довольно неплохо, — потер затылок Барнаби. — Многие заклинания еще не запретили, можно со вкусом подраться… М, вообще эта штука должна подсовывать тебе то, что тебе по вкусу. В основном.

— По вкусу? — четко выговаривая каждую букву переспросил Том. — Оказывается я так плохо знаю свои вкусы, что просто удивительно.

— Том, что случилось? — тревожно спросил Эйден. — Там не должно быть ничего такого уж…

Кто-то дернул подушку у Тома из под руки. Том машинально прижал руку, но скользкая ткань предательски выскочила.

— Статут секретности? — прочитал Найт. — Гадость. Сделан лоялистами для лоялистов…

— Я бы так не сказала, — заметила Эмма. — Все стороны показаны объективно и нейтрально.

— Терпеть не могу этот сон, — раздраженно заметил Морган. — Что Фрезер, влетел? Я тоже влетал. Они не поймут.

— А как тут влететь можно? — заинтересовался Хукер.

— Том прошел эту историю за Эллиота, — ответил Свенсон. — Как понимаешь, приятного мало.

— Ага, — мрачно кивнул Морган. — Особенно мне запомнилось, как мы сидели в подвале у Ковардов трое суток взаперти и решали, кого мы съедим. И нихрена смешного, Кей. А перед этим у меня на глазах растерзали бабулю, в игре ее реально воспринимаешь, как свою бабулю…

— А ко мне приходил попрощаться мой мертвый отец, — сказал Том и воцарилась тишина.

— Том, — сказал Эйден, широко открыв глаза, — в кого тебя занесло?

— Мордред, — сказал Барнаби, зарываясь рукой в волосы. — Как я забыл, ты же рекордсмен!

— Ага, — Тома потянуло глупо хихикнуть. Он все понял. Ну конечно же. Там ведь много персонажей. На одном только первом курсе больше ста человек. Без жутких предысторий. — В Ирвинга Блэкуотера.

— Чё… — неинтеллигентно открыл рот Хукер.

— В смысле? — тряханула головой Эмма. — Это как? Блэкуотер же мечтал выставить их Хогвартса всех…

— Как ты понимаешь, — холодно сказал Том, — я сыграл его по-другому. Милая игра. Монстры, кровища, убийства. Гибель родных. Безумец, который кидает во всех “круцио” в соседней спальне. Спасибо, всем познакомившим меня с этой штукой. Если у вас нет сна про розовых единорогов, пасущихся среди радужных полей, пожалуйста, больше мне ничего не предлагайте.

Несколько второкурсников весело рассмеялись, хотя Том вовсе не шутил.

— Мордред, — схватился за голову Эйден, — Моргана и мерлиновы яйца…

Он говорил с настоящим отчаянием и Тома немного отпустило.

Ну да. Никто не хотел плохого. Просто он рекордсмен и надо это учитывать… А плохого никто не хотел. Больно было, но они не специально…

— Морган, я его забираю сегодня и мы идем прогуливать уроки, — заявил Эйден. — Ему надо прийти в себя.

— Что? — вырвалось у Тома.

— Мерлин, — медленно сказала Мерула, — вот это тебе везет.

— Но почему Блэкуотер? — задумчиво произнесла Измельда. — Все должно совпадать по ключевым точкам, я не понимаю…

— Значит что-то где-то совпало, — задумчиво сказал Эйден. — Посмотри на Моргана, ты догадалась бы, что ему Эллиот достанется?

— Надо будет посмотреть, что ты там творил, — задумчиво сказала Грир, глядя на Тома.

Мир качнулся перед глазами. Том вцепился в руку Барнаби, чтобы не упасть: могут… посмотреть? Увидеть все что он делал?

— Том!

Том поднял голову. Подлетевший Эйден тряханул его за плечи и с беспокойством заглядывал в лицо.

— Когда ты в игре, характер персонажа влияет на тебя, — громко сказал Эйден. — Ты ни в чем не виноват, тебе просто достался злодей, ну кто же знал…

— З-злодей? — не понял Том. — Почему злодей? Ирвинг не злодей. Дэниэл мне книги читать мешал и я подумал, он все равно не настоящий человек…

— Вот это да! — расхохотался Хукер. — Ты вызвал его на дуэль за то, что тебе мешали читать книжки? Мальсибер, а ты точно хочешь увести Фрезера прогуливать уроки?

— Да не собираюсь я прогуливать уроки, — сердито сказал Том. — Конечно же нет, Эйден! Я в порядке, но это было очень неприятно…

— Эй! — донеслось из-за спины.

Том повернул голову и увидел Лорисса.

— Подвинься, грязнокровка, я кофе хочу, — величаво велел он. — А-ббыр-ай!

Лорисс рухнул на пол подергиваясь. Том с изумлением посмотрел на собственную палочку: он даже не запомнил, как схватил ее и утащил с собой в рукаве пижамы, не осознал, в какой момент она скользнула ему в руку…

Словно сон все еще продолжается. Молния, которую он освоил во сне. Контроль, которого кое-как добился…

— Откуда ты взял это заклинание? — с огромным интересом спросила Измельда.

Том поднял на Эйдена перепуганные глаза:

— Эйден, — сказал он тихо, — а я вообще проснулся?

— Крис! — к Лориссу бросился Харрисон. — Крис!

— Все что ты учишь во сне остается с тобой наяву, — улыбнулся Эйден. — Здорово, да?

— Но я ее не выучил, я ее придумал во сне!

— Ну, круто, — пробормотал Эйден. — Не, правда круто — придумать заклятье на первом курсе… Ты молодец. И с контролем, я гляжу, лучше стало… Том, ты там чем вообще занимался?

— Фрезер! — Харрисон стоял над Лориссом и смотрел на Тома сжимая кулаки. — Ты совсем охренел?

— О, ты мою фамилию выучил, всего лишь ко второй неделе, какой прогресс, — “приятно удивился” Том. — К нему прилечь хочешь?

— Мальсибер, — Морган поднялся с места. — Берешь Фрезера и до конца дня чтобы выветрил у него из мозга Блэкуотера! Все понятно? Фрезер, уроки идут в жопу, а ты идешь гулять, все ясно?

— Не ясно, — набычился Том. — Ладно ЗОТИ и трансфигурация, но травология…

— И травология в жопу идет, — четко сказал Морган. — Или я иду к декану и говорю, что ты напал на Лорисса, усек?

Лорисс слабо зашевелился и застонал. Запах кофе перебил кое-какой другой запах. Том не стал акцентировать на этом внимание окружающих: такое с жертвами его заклятия бывало.

— В смысле ему ничего не будет за Криса?! — набычился Харрисон. — Морган, ты охренел?

— Ну-ка повторил, — нежно попросил Морган. — Что я?

— Не забывайся, Харрисон, — очень холодно сказала Грир. — Том — староста, а ты кто такой? Следи за речью.

— Да он полукровка!.. — вылетело у Харрисона.

— А ты — свиб, — сказал Том. — Закрой рот, пока я добрый.

— Томми, тебе бы правда погулять, — сказал Барнаби. — Ты себя со стороны не видишь, но ты не в себе.

— А мне нравится, — хмыкнула Мерула, — наконец-то взял и поставил их на место.

— Мальсибер, все слышал?

— Да все, все, — проворчал Эйден. — Сейчас, он только оденется…

***