ХО.Мальчик-Ветер

Зима, словно путаница в голове(1/4)

1

Город Суховей. 2019г

Снег шёл мне навстречу, пока его снежинки осыпали нас обоих, плавно опадая с неба. Когда они касались холодной кожи, то таяли, оставляя после себя маленькие капли; когда липли к серебристым волосам, то оставались на них. Вся одежда была усеяна белыми мухами, пока я разносил их собой по миру, повинуясь желанию Вихря и Бури.

Снежинки под ногами приятно хрустели при каждом шаге. Снег был печален, но старательно скрывал это от меня. Он никогда не умел притворяться.

– Рад видеть тебя, Зимний Ветер. – Поздоровался он. – Зачем принял обличье человека?

– А какая тебе разница? – Сначала ответил я отстранённо, любуясь городом. Но потом опомнился. – Прости, мне надоели выговоры от старших. Сам не свой всё утро после вчерашнего.

– Ну знаешь, если бы я узнал, что ветер во всём мире пропал из-за того, что ты три часа любовался бабочками и водопадами, то тоже был бы не в восторге. – По-доброму усмехнулся Снег. – Ну так что?

– Мне захотелось полюбоваться метелью. – Честно признался я, ловя снежинки в лодочку из белоснежных ладоней.

– Впрочем, тоже ничего нового. – Подошёл на несколько шагов ближе Снег.

– Что с тобой? – спросил я, тревожась за друга. Волнение так и не покидало лица воплощения. Он то и дело подёргивал подол плаща или перебирал пуговицу пальто в тонких пальцах.

– Зима заканчивается. – Пожал он плечами. – А с ней и я уйду из Суховея.

– Ну чего ты? Мы всегда сможем встретиться в Антарктиде! – попытался я приободрить Снег.

Я вскинул руку, и ветреные потоки снесли со Снега шапку, которая тут же перепачкалась в снежинках и земле.

Снег повернулся на меня и закатил глаза, готовясь прочитать очередную нотацию. Почему-то так получилось, что больше всего ругали меня. Меня! Самого прекрасного, а главное – единственного на всём белом свете Ветра. Воплощения старого поколения – за необдуманные поступки, нового – за то, что и им доставалось. Так вокруг меня всё время находилось хотя бы одно из воплощений. Следили, чтобы вновь не напакостил.

Несколько мгновений назад Вихрь и Буря покинули меня, наградив задачами на сегодня. Они относились к старому поколению, но никакого уважения и страха у меня не вызывали, хотя остальные воплощения сразу сжимались, едва те появлялись на горизонте. Теперь же рядом со мной стоял Снег, который наверняка оказался здесь по поручению Северного Сияния. Как самое древнее из всех нас, оно был мудрейшим воплощением. Его нельзя не слушать. Да-да…

– Конечно, сможем. – Натянуто улыбнулся Снег. – Только там почти нет людей. Да и те не синоптики. Что толку, если они не видят меня?

– А как тебе идея выпасть Суховейчанам на голову прямо в июне? В это время всегда так жарко, что плакать хочется. Было бы здорово. А я тогда вызову торнадо, и жар как рукой снимет! – воодушевился я.

– Уже проделывали! – боязно засмеялся Снег. – Только нам потом ой как не сладко было слушать речи Сияния. – И он начал пародировать его голос. – «Вы, безответственные придурки, чем думали!?»

Да, этот случай я запомнил надолго! Людям ведь понравилось. Некоторым. Тем, кто не угодил в торнадо. Остальные еле как спаслись, проведя несколько месяцев в разных больницах… Но это чистая слу-чай-ность.

– Но людям понравилось. – Я обаятельно улыбнулся. Всегда, когда я это делал, у меня на щеках появлялись ямочки.

– А старшим воплощениям не очень. – Ответил Снег. – Так что давай пока повременим со снегом и торнадо летом посреди одной из стран субтропического пояса.

– Моё предложение всегда в силе! Так что, если передумаешь, ты знаешь к кому обратиться!

Почему-то Снег не повеселел. А я терпеть не могу смотреть на грустных людей и воплощений. Он всё ещё держал в руках свою шапку, на которой теперь остались только маленькие комки земли.

– Если ты сейчас же не улыбнёшься, я в тебя снежок кину! – снежинки приятно холодили голые ладони, что сжались в кулаки в ожидании схватки.

– Попробуй! Ты этого не сделаешь!

А потом Снег опомнился и вовремя вытянул перед собой руку, когда комок снега летел в него со скоростью бешенного ветра.

Снежинки разлетелись во все стороны, и не одна не попала на Снег. Когда тот отошёл от внезапной атаки, меня и след простыл. Я сбивал с крон деревьев снежные шапки озорным детишкам на головы, завивал снежинки хмурым прохожим в лицо и за шиворот, чтобы те перестали смотреть только под ноги, не обращая внимания на прелести мира, проходил сквозняком в мелкие забегаловки и просачивался сквозь окна в дома.

Утро давно закончилось. Солнце прошло уже половину своего пути в Суховее. В других уголках мира вечерело и светало. И везде, надо всеми был я. Мои потоки двигали облака по небу и создавали метели вместе со Снегом и его снежинками.

Конец февраля обещал быть холодным и весёлым! И кто-кто, я этому поспособствую.

Иногда жители Суховея поднимали головы к небу, устремляя на нас свои взгляды. Синоптики видели нас, обычные люди лишь слепо верили в наше существование. Ну или не верили.

Как рассказывало Северное Сияние, с начала начал существовало первое поколение, когда ещё и Млечного Пути не было. Они скитались по вселенной лишь в своём первоначальном виде, не зная, что можно воплощаться в иных формах. Потом появились и мы – самое лучшее поколение. Мы долгие тысячелетия существовали во всей вселенной, бороздили её просторы и веселились. Потом появилась Земля, которая сразу нам понравилась, так как почти каждый из нас существовать на ней. Здесь в обилии растекалась вода, высокие горы доставали до самого неба, как и на большинстве планет. Но эта отличалась.

В цифрах я не силён, да и придуманные людьми временные обозначения не имеют ничего общего с истинной сутью времени. Короче, случилось нечто важное через много-много лет. На Земле появились живые организмы! Сначала мы не заметили их. Первыми, кто почувствовал животных, стали Цунами, Наводнение и Прилив-Отлив.

В их водах начали жизнь сначала водоросли, потом рыбы… И так дошло всё до людей. Ну, правда, прошло ещё о-о-о-очень много времени. Для нас оно тогда казалось безграничным. Никогда не приходилось за ним следить – мы же не можем умереть.

Когда мы увидели людей и их быт, в нас закрались смешанные чувства. Мы не могли понять своего интереса и привязанности к ним до тех пор, пока не научились воплощаться в своих человеческих формах. Тогда и всякая антипатия пропала. Оставались сомнения: как я могу быть человеком, если появился Ветром? Оказалось, что человеческая форма не делала меня человеком. Лишь концентрировала моё существо в определённой точке в пространстве. Но это опять какие-то премудрости.

Это очень сложно, физика какая-то. Люди и о ней много думают, не подозревая, что вселенная гораздо сложнее, чем можно себе представить. А я потому даже и не пытаюсь.

Так вот, люди не видели нас, лишь ощущали. Придумали себе Богов, чтобы объяснить нас. Лично я не знаю, верить в их существование или нет, ведь сам никогда их не видел, хотя под моими руками вся вселенная. А может и большие просторы.

Люди стали приносить жертвы, поклоняться своим Богам и развиваться. Затем они начали воевать между собой, делить земли, разрушать природу, что уже тогда показалось всем нам чем-то ужасным. Справедливости ради, некоторой созидательной силой они всё-таки обладали, но без нашего вмешательства планета давно бы потеряла живой облик.

…А потом, как рассказывает нам старое поколение, на землю упал метеорит. Прямо в Суховее. После этого люди тут и стали видеть нас, чувствовать. Вроде как из-за радиации или магнитных излучений. Об этом тогда все новости были, а метеорит увезли учёные. Я его и не видел после этого ни разу.

У меня накопилось много вопросов по этому поводу, но всякий раз, когда я задавал их, воплощения лишь небрежно махали в мою сторону, мол, не твоё дело. А я всё-таки не понимаю, как так получилось, что никто из воплощений, помимо Сияния, не помнит падения этого самого метеорита. Если бы сквозь меня прошёл огромный валун, я бы наверняка почувствовал это.

«Мы безграничны, Ветер. Ты же не чувствуешь, когда сквозь тебя проходят планеты и целые галактики». – Отвечало мне Северное Сияние.

В чём-то он был прав, мы не имели границ, но именно тогда всё моё существо – мыслящая часть – была на Земле. Я точно это помню! Только всякий раз мысли об этом резко прерываются и я вновь забываю о…

– Догоню и прибью! – закричал мне вслед Снег и воплотился в своей истинной форме.

Его тело рассыпалось на тысячи снежинок, которые грациозно взметнулись в небо, где я и бушевал, переливаясь на свету алмазными бликами.

Когда мы находились не в человеческих телах, а были теми, кем появились на свет, говорить не получалось. Мы обменивались мыслями. По правде говоря, до появления животных на Земле мы не могли представить себе, что можем издавать звуки. Ну, можем конечно, но при помощи других вещей. Сквозняк свистит моим голосом, капли разбиваются об асфальт молчанием Дождя и так далее. Но именно речь живого мы никогда не слышали. В том числе и в этом я находил прелесть всего вокруг: в бесконечном перезвоне голосов природы, которые научили по-новому звучать нас самих.

Суховейчане с улыбками смотрели на переход Снега в истинный облик. Он любил людей и дарил им улыбки. И они любили его в ответ.

Когда он перевоплотился, мы столкнулись в шуточном бою прямо в небе. Его снежинки хлестали по мне так, словно Снег взял рапиру и пытался уколоть меня. Я же отражал все его «удары», уводя их в сторону. Если в этот момент мы были бы людьми, то смеялись бы во всё горло. Снег часто отступал после моей защиты, и тогда я шёл в нападение, пытаясь охватить все его снежинки и устремить их ввысь небосвода, тем самым лишая его оружия.

Тогда он принимал форму человека, при чём вокруг разлетались снежинки, и использовал уже их.

Наше веселье оборвал гром, раскатившийся по всему небу. Упс.

2

Это были Вихрь и Буря. Они остановили нас и велели спуститься на землю и перестать использовать способности.

Все мы стали людьми. Вихрь и Буря имели самый страшный человечий облик. Они походили на сиамских близнецов – два сросшихся тела, одна пара ног, две пары рук. И вся их кожа голубела при свете солнца, иногда по ней проходили синие волны, оставляя за собой сияющие вены, так похожие на молнии в тёмном небе.

– Снег, что ты делаешь!? Мы ведь велели тебе присмотреть за Ветром! А ты поддался его играм! – взревели оба голоса в унисон, напоминая собой громыхание небес. – Мы подумаем над тем, чтобы оборвать зиму скорее из-за вас двоих. И вы напрочь забыли о бурях на полюсах! Северное Сияние наверняка уже заметило это! Вам обоим достанется от него.

– Потише. – Попросил я, подойдя ближе. – Не стоит горячиться. Снежинкой больше, снежинкой меньше. Конец света от этого не наступит.

– Сколько с тобой проблем… – Вихрь и Буря растаяли в воздухе. При этом раздался сильный гром, прошедший по всему Суховею. Старое воплощение не намеревалось объяснять мне в чём я провинился, ведь и сам понимал, что снова дал эмоциям взять верх.

Я вспомнил о Снеге и повернулся к нему. На брате лица не было, а снежинки с неба стали падать медленно и размеренно. Даже печально.

– Ты знаешь, я не хотел. – Вздохнул я. Изо рта вырвалось облако пара. – Прости. Я виноват. Ты так не хотел уходить из Суховея, а из-за меня…

– Ты ни в чём не виноват. – Прервал меня Снег, но я видел, что он сам сомневается в сказанном. – Я же поддался.

– А мог этого не делать. – Повторил фразу Вихря и Бури и сам погрустнел. – Не стоило тебе говорить со мной. Шёл бы себе спокойно и ничего бы не случилось.

– Постой, лучше так, чем просто идти… – сказал Снег, но я уже улетучился.

Он опустил руки и засунул их в карманы, опустив голову. Его путь шёл вглубь Суховея, где скоро должна была разбушеваться снежная буря.

3

Всюду расползался холод и Снег. Острый Ветер резал кожу людей. А я восседал над ними, следя за порядком. Ещё издалека я услышал приближающийся гром и направил всё своё внимание в его сторону.

Ко мне быстро приближались Вихрь и Буря. Я не давал им такого приказа, значит случилось что-то срочное или мне вновь придётся успокаивать их.

«Ветер снова за своё! Мы снова потеряли над ним контроль. Нам придётся раз за разом прибегать к вашей силе, чтобы успокаивать его. Он снова переманил на свою сторону Снег, а как наступит осень, на его место станет Дождь!» – говорили Вихрь и Буря.

«Если понадобится, мы будем делать это сотню раз, попытка за попыткой, пока вами и мной не было найдено иного способа укротить его» – спокойно ответил я.

«А что случится, если он снова полностью отобьётся от рук и произойдёт то же самое, что и кучу столетий назад? Вы об этом подумали? Его виной тогда стёрлась галактика!» – парировали Вихрь и Буря.

«Такого больше не повторится. И вообще вам не стоило утруждаться и посещать меня, я и сам всё прекрасно видел. На полюсах погода резко изменилась. Но, будьте уверены, я вмешаюсь в подходящее время. В предыдущих попытках он отбивался от рук больше, чем за двести лет. – Всё также спокойно ответил я. – У нас ещё есть время.»

Вихрь и Буря не потерпели моего непоколебимого спокойствия, поэтому быстро удалились. Ветреные потоки веяли вокруг меня, но звать воплощение ещё не имело никакого смысла. Пока что он не сделал ничего опасного или смертоносного. Недавно даже без приказа попытался спасти близлежащий город Озёрово от кислотного дождя. Старался держать тучи на одном месте, пока Дождь не прекратился.

Кислота тогда не повлияла на Дождя, потому что он был нормальным воплощением – его не волновали человеческие жизни, и нам потребовалась сила Вихря и Бури, чтобы остановить этот хаос. Город уже восстановили. Прошло, кажется, двадцать лет с того происшествия.

Это был странный поступок со стороны Ветра, ведь людские жизни не должны волновать его. Ничего не должно. И однажды я этого добьюсь.

Пока мне остаётся лишь наблюдать, надеясь на лучший исход. Ветер не должен узнать то, что я так тщательно ото всех скрываю с самого Полного Забвения, иначе может настать настоящий конец света. Хм, какой уже по счёту?

4

Снег уже успокоился после короткой бури в Суховее, а я старательно не задевал собой его снежинки. И хоть мы чувствовали присутствие друг друга, не подавали вида.

У меня в душе царило паршивое настроение, хотелось стереть всё, что только что произошло и переписать по новому. Из-за меня Снег прогонят из Суховея уже в самое скорое время.

Ко мне вряд ли подпустят Дождь. Нам придётся встречаться тайком, что мы итак иногда делаем и зимой, когда он идёт в других странах. Даже сейчас я чувствую его капли в Амазонке, а он чувствует моё присутствие там.

Иногда так сложно осознавать своё существо даже после такой огромной жизни. Сейчас я был одновременно и в другой галактике, вызывая песчаные бури на необитаемой планете, закручивал маленькие снежные вихри по всей Земле, но при этом я стоял около своего любимого кафе «Сквозь туман».

До сих пор не понимаю полностью, как я вообще могу существовать везде сразу. А с каждым мгновением, с которым росла вселенная, рос и я. Это невероятное ощущение, когда ты становишься всё больше и сильнее, но тем не менее совсем не меняешься.

Никто из воплощений не делился со мной подобными мыслями. Может, я один испытываю такое странное ощущение?

Ноги продавливали снег на утоптанной тропинке перед входом в кафе, из которого по моим потокам на далёкие расстояния развеивались ароматы свежей выпечки.

Я не стал долго наслаждаться этими запахами, ведь мог, сам того не осознавая, надолго застыть так, позабыв обо всём. Прелести мира никогда не утаивались от меня. Я часами смотрел на водопады, на закаты и восходы солнца, появление росы на траве или Инея. Люди, увы, часто проходили мимо таких прекрасных вещей. И жизнь у них была короткой, они просто не могли себе позволить этого.

Зачем-то они придумали описать физику и химию, понять всех животных и изучить просторы космоса. В себе бы сначала разобрались! По правде и мне не мешало бы.

Зима, словно путаница в голове(2/4)

5

Стеклянная дверь легко отворилась. В «Сквозь туман» всегда приходило много людей. Вот и сейчас за столиками сидела куча народа.

У меня не было денег, но люди со временем не сильно меняются. Раньше они приносили пожертвования Богам, теперь же дают мне еду только лишь за то, что я существую. Иногда это напрягает, но кто я такой, чтобы отказываться.

– Приветствую, Зимний Ветер. – Сказал Дмитрий.

Он стоял за своей стойкой, на витрине которой лежало огромное количество самых разнообразных десертов. Разноцветные пирожные, целые торты, булочки со всевозможными начинками… Полки с едой никогда не пустовали – пекари работали не покладая рук.

– Привет. – Ответил я, оторвав наконец взгляд от витрины.

– Тебе как обычно? – спросил Дмитрий, уже готовясь варить кофе. – Какой-то ты грустный. Сварю тебе латте, чтобы взбодрился.

– Да, как всегда. Спасибо. – Попросил я.

Дмитрий учится на третьем курсе кулинарного института в Суховее (самого лучшего в области, между прочим) и подрабатывает здесь. Часто он ходит на кухню, проверить, как дела, и, наверное, подчерпнуть новых знаний. Думаю, пекари с радостью делятся с ним рецептами и навыками. Как-то он умел расположить к себе.

Худой с маленьким лицом и вздёрнутым носом. Тёмно-каштановые волосы не совсем аккуратно зачёсаны назад, образуя что-то вроде хохолка.

– Что-то снова случилось? – спросил парень, разбираясь с кофе-машиной. – Снова старшему поколению не угодил?

– Ага. Вновь и вновь им не нравится, что я делаю. Я и сам не всегда понимаю, что и зачем делаю. – Признался я.

– Ну как же. Ты Ветер. В тебе заложено быть озорным и шальным, смеяться и радоваться, баловаться и поступать необдуманно. – Ответил Дмитрий.

– Как думаешь, почему так? – спросил я.

– В каком смысле?

– Почему люди могут меняться со временем, менять свои взгляды на жизнь, учиться на опыте и меняться, а я не могу? – пояснил я. – Почему я ни разу не извлёк урока из содеянного? Сегодня Снег пострадал из-за меня. Из-за меня в Суховее зима закончится раньше положенного.

– Хм, никогда об этом не думал. – Признался Дмитрий. – Это правда интересно. Но ведь ты осознаёшь свои ошибки, верно?

– Да. Вроде. – Неуверенно ответил я, почесав затылок.

– Может, тогда дело не в тебе? Если ты осознаёшь свои ошибки, то делаешь выводы. После того количества «оплошностей», которые ты совершил, ты должен был измениться. – Начал рассуждать Дмитрий. – Или нет. Сложно всё у вас. А с другой стороны, хотел бы и я родиться воплощением.

– Ты не представляешь, как это сложно. – Хмыкнул я. – Возможно, даже я не представляю.

– Держи. – Дмитрий протянул мне в руки бумажный стаканчик Латте и прямоугольный кусочек наполеона с черносмородинной начинкой, который я всегда заказывал.

– С меня хорошая погода. – Я всегда так отвечал на услуги, потому что ничего другого предложить не мог – разозлились бы старшие воплощения. Даже то, что я беру что-то у людей без особой потребности, могло нести после себя наказание. Хорошо, что никто из них не мог пробраться в закрытое помещение не в человеческой форме. А они без надобности и не принимают человеческую форму. Так что и застукать меня никто не сможет.

Дмитрий улыбнулся, когда увидел нового посетителя. Что-то со временем действительно не меняется, но я хочу измениться, чтобы больше не причинять никому вред.

– Привет, Тая. – Улыбнулся ещё шире Дмитрий, когда девушка зашла в кафе. – Как дела? Почему так долго в институте была?

– Это всё Марина Павловна виновата. Заставила меня писать огромный реферат на тему того, как из одинаковых ингредиентов можно приготовить разные блюда.

Единственное, что я не списала с интернета, так это «При сочетании одинаковых компонентов в смеси с приправами и в разных количествах, можно получить абсолютно разные блюда». Мне показалось, что ответ полный, но она сказала, что я должна написать не сочинение первоклассника, а реферат на десять листов! Десять! Можешь себе представить!? Она меня так убьёт скоро!

– Тише ты. – Сказал Дмитрий. – Ты же его ей сдала?

– Иначе бы она меня не отпустила. – Выдохнула Тая, подойдя ближе к витрине.

– Значит и нечего теперь переживать.

Видимо, это та самая девушка, о которой он иногда рассказывал мне. Они учатся в одном университете. Сам я иногда тоже присутствовал на некоторых уроках, когда в классах открывали окно на форточку, но почти ничего не запоминал.

Прежде я лишь обратил быстрый взгляд на неё, как только она вошла в кафе. По словам Димы, она часто тут бывала. Но лично мы пересеклись впервые.

На ней была большая сиреневая куртка и тёплые штаны. Они шуршали в движении. Волосы прятала зелёная вязанная шапка с большим помпоном.

Из одного уха торчал наушник, провод от которого спускался под куртку. Карие глаза улыбались всему вокруг, а русые волосы длинными кудрями выглядывали из-под шапки.

Двигалась Тая быстро и не мешкала. Она подошла ко мне вплотную и только тогда обратила внимание;

– Добрый день, Зимний Ветер.

– У него выдался не самый добрый день. – Опередил меня Дмитрий.

– Ага. – Кивнул я, подтверждая его слова.

– Можешь налить мне апельсинового сока и пончик дать? – спросила она.

– А у тебя деньги хоть есть? – спросил Дмитрий. – И сок апельсиновый закончился. Ты его весь выхлебала!

– Тогда давай мультифруктовый. И деньги у меня есть. – Тая потянулась к карману куртки, из которого достала пятьдесят рублей. Она положила их в ладонь Дмитрию.

– Чувствую, скоро ты все соки тут выпьешь. – Сказал Дмитрий, забирая деньги, каких хватило бы на треть стакана. – Ни дня не проходит, чтобы ты не пришла сюда.

– Мне же надо где-то отдыхать. – Ответила Тая. – В общежитии невозможно побыть наедине. А ещё наши тараканы совсем страх потеряли.

– Чем они тебе не угодили? – спросил я.

– Они же страшные! – удивилась Тая, посмотрев на меня.

Мы не были с ней знакомы лично, но когда-то я обдувал её своими потоками или подгонял домой, дуя в спину. Все люди в Суховее знали нас, все относились как к давним знакомым. Почти все.

– Ничего не страшные. – Возразил я. – Они не виноваты в том, какими родились.

– И всё же. – Аж передёрнула плечами девушка.

Я согласно кивнул. Никогда не понимал страха, поэтому не мог ничего ответить. Мне не доводилось его испытывать. А люди вечно о чём-то тревожились, переживали, боялись. Как будто от этого что-то вокруг может измениться.

– Ты чего такой серьёзный? – спросила Тая. – Обидел кто?

– И так сказать можно. – Согласился я.

– Вы не стойте тут. Вон уже другие посетители очередь ждут. Сядьте за столик и поговорите. – Посоветовал Дмитрий.

– Ага, ты мне ещё сдачу не дал!

– Какая сдача!? Ты в своём уме? – с этими словами Дмитрий достал из кассы десять копеек и слабо кинул их в ладони девушки и переключил всё внимание на новых посетителей.

Мы с Таей прошли к свободному столику на двоих и присели. «Сквозь туман» является одним из самых больших кафе в городе, тут запросто может поместиться человек сто!

– Так что с тобой приключилось? – спросила Тая. – Может я смогу помочь.

– Ну-ну. – Улыбнулся я. – Ты сможешь изменить меня?

– А зачем тебе меняться? Ты и так очень хороший, даже симпатичный. – Ответила Тая.

Я покраснел от неожиданности. Комплиментов мне не делали уже очень давно.

– Спасибо. – Ответил я. – Мне давно такого не говорили.

– Насколько давно?

– Лет сто шестьдесят. – Предположил я.

Тая удивилась. Она всмотрелась мне в лицо и сказала:

– Очень странно. Ты мне очень даже нравишься.

– Ой, хватит розовые сопли распускать! – я скривился. – Сейчас ещё как зазвездюсь.

Тая засмеялась. Никто не обращал на нас внимания, все были заняты своими делами, общались или смотрели в окно на падающий снег.

– Ты чего это, не романтичный? – удивилась Тая. – Я думала, что ты самый нежный из всех воплощений.

– Только в хорошем настроении. – Ответил я. – А пока не хочу всей этой нежнятины. Лучше мне совсем не испытывать эмоций.

– Я точно с Ветром разговариваю? – изогнула бровь Тая. – Мне говорили, что ты совсем не такой.

– Лучше бы я был таким. – Ответил я. – Сегодня из-за меня пострадал Снег.

Я снова рассказал всю эту историю, пока Тая внимательно слушала меня, попивая сок.

– Ничего страшного, сколько зим у вас ещё впереди? Миллиарды! – ответила Тая.

Такая жизнерадостная и активная, она была мне непонятна.

– Земля когда-нибудь тоже погибнет, так что не миллиард. Ты же писала реферат. – Вспомнил я. – Почему ты такая весёлая?

– Не знаю, я люблю зиму. – Пожала плечами Тая. – А реферат этот не должен влиять на моё настроение, правильно Дима сказал.

– Ох, получается я ещё и тебе навредил. – Опечалился я, понимая, что сократил зиму не только для Снега, но и для людей.

– Хватит тебе! Зиму я люблю, а лето ещё больше. – Коснулась моего плеча девушка и одёрнула ладонь. – Ты такой холодный.

– Только зимой. И весной немного, ну и осенью. – Ответил я. – Скорее бы наступило лето. Я люблю его больше всего.

– А что ещё ты любишь?

Я задумался. Этот лёгкий вопрос оказался куда более сложным для меня, чем для людей.

– Не знаю. – Честно признался я.

– Не может такого быть. – Уставилась на меня Тая. – Вспомни, что ты делаешь летом?

– Точно, я обожаю кататься на скейтборде! Особенно по крышам домов.

– А ты не боишься упасть? – волнуясь, спросила она.

– Не-а, если пожелаю, я могу стать обычным ветром и не разбиться.

– То есть боль ты всё-таки чувствуешь?

– Конечно. Когда я в форме человека, то чувствую боль, вкус, запахи. Даже эмоции, какие умею, испытываю сильнее, что очень часто становится мне боком. Кстати о вкусах, давай уже есть! Еду я тоже очень сильно люблю.

– Да, голод это вещь ужасная. – Согласилась Тая.

– Ничего не говорил о голоде. Я испытываю только редкие человеческие чувства, но не потребности. – Ответил я, отламывая вилкой кусок торта. Продолжил уже, когда положил его в рот. – Нафтоящая прелефть еды ф бефгранишном выборе вкусов. Да, определённо, я люблю еду.

– Если ты испытываешь человеческие чувства, то ты влюблялся хоть единожды? – спросила Тая.

– Не знаю. Любовь к живому всегда жила во мне. Не припомню, что я обожал кого-то настолько сильно, что не видел никого вокруг.

– Ты серьёзно!? Тебе же несколько миллиардов лет!

– Ага. – Кивнул я.

Моё настроение немного поднялось, ведь я заинтересовал кого-то своим существом. Меня не ругали, не наказывали, не упрекали, лишь интересовались мной.

Это же напугало меня, ведь я мог в любой момент снова совершить ошибку. Мысли беспорядочно кружились в голове, пока вкус чёрной смородины наполнял мой рот. Я отхлебнул несколько больших глотков немного остывшего кофе и понемногу начал приходить в себя.

– Знаешь, я хочу побыть в одиночестве. – Сказал я, вставая из-за стола. – Спасибо, ты меня немного подбодрила. А теперь я хотел бы разобраться в себе и своих чувствах.

– Ну ладно. Мне было приятно с тобой пообщаться. Ещё встретимся. – Ответила Тая, протянув мне руку, которую я не слишком смело пожал.

– Сто процентов ещё увидимся. – Ответил я и направился к выходу из кафе.

Я был настолько рассеянным, что не заметил, как на себя потянула дверь девушка напротив меня, и врезался в неё. Мы вместе упали в снег и покатились по нему.

– Извините, простите, пожалуйста! – вскочил я и начал помогать девушке отряхиваться.

– Ничего страшного. Иногда полезно освежиться. – Засмущалась девушка. Потом она подняла на меня взгляд и узнала. – О, Зимний Ветер, приятно встретиться с вами вживую.

К нам подбежала Тая и стала возиться вокруг девушки.

– Всё в порядке? – спрашивала она у неё. – Не ушиблась?

– Ты думаешь, что я настолько старая? – удивилась девушка. – Да я тебя переживу ещё. Не нервничай так.

– Извините меня, я сегодня такой рассеянный. – Снова сказал я.

– Я не обижена. – Искренне улыбнулась девушка. – Но ты мог бы искупить свою вину, дав мне интервью для газеты, в редакции которой я работаю.

– Конечно! – согласился я. – Всё, что пожелаете.

В тот момент я не понимал, на что соглашался, но тогда это не имело никакого значения. Больше всего мне хотелось искупить вину перед незнакомкой.

– Аня, с тобой точно всё в порядке? Я уже вижу, как с тебя начинает сыпаться песок! – спрашивала Тая, карикатурно кривляясь.

– Вечно ты со своими шуточками. – Закатила глаза Анна. – Я за тобой пришла, как ты и просила. Что случилось?

Девушки будто перестали замечать меня. Тогда я намеревался улетучиться, но прислушался к их разговору.

– Родители. Они хотят, чтобы мы на выходных все вместе поужинали где-нибудь. – Ответила Тая.

– Они серьёзно? После всего, что сделали!? Да они не то, что желать, думать об этом не смеют! – удивилась Анна, а потом, вспомнив о моём присутствии, отряхнулась и попыталась вести себя сдержаннее.

– Мама позвонила мне. Она сказала, что ты не берёшь трубку, и попросила передать тебе. – Виновато сказала Тая.

– Конечно, я её везде заблокировала. – Ничему не удивившись, сказала Анна. – Нечего ей пытаться снова искать со мной общения. Они это начали, не я. Если они снова хотят помириться и стать нормальной семьёй, то могут даже не рассчитывать на это.

– Может ты всё-таки дашь им шанс? – спросила Тая. – Мама плакала, когда звонила.

– Её принятие вины не вернёт мне потраченных лет жизни и умершей мечты. – Сквозь зубы прошептала Анна. – Давай закончим на этом. Я ещё ночью подумаю.

– Ты снова не спишь по ночам? – удивилась Тая.

– Работа такая. Мне нужно дописать две статьи до завтра. – Ответила Анна. – И чем раньше я приступлю, тем больше просплю.

– Тогда не буду тебя больше задерживать. – Вяло кивнула Тая.

– Вы чего? – спросил я, но девушки уже разошлись: Тая вернулась в «Сквозь туман», Анна зашагала прочь.

Я мог бы догнать Аню и поговорить с ней, но что я мог посоветовать сейчас, когда сам нуждался в какой-либо помощи?

6

Вечерело. Солнце потихоньку садилось, скрываясь за семиэтажными домами, на крыше одного из которых я и сидел, уставившись на закат. Было холодно. Снег ещё сыпался с неба. Каждый раз, когда снежинки падали мне на плечи, я чувствовал прикосновение Снега. Будто он утешал или поддерживал меня. Но он ничего не говорил, поэтому и я хранил молчание.

Вдруг подо мной по бетону прошла рябь и ровным кругом разошёлся иней. Я повернул голову вправо и увидел, как рядом со мной воплощался Иней.

– Какой прекрасный вечер. – Сказал он.

– Тебя Снег подослал? – спросил я прямо.

– Угу. – Не стал скрывать Иней.

Белая кожа воплощения сливалась со всем вокруг и иногда я переставал видеть его. Лишь голубые глаза с немного лазурным откликом напоминали мне о том, что рядом со мной сидит воплощение старшего поколения.

– Что он велел тебе делать?

– Просто проводить вместе закат. – Пожал плечами Иней. – А я сам хотел бы поговорить с тобой. Только об этом не должны узнать Вихрь и Буря. Ну и Северное Сияние, конечно.

– Что-то серьёзное? – заинтересовался я и изогнул брови. Не могу вспомнить, чтобы старшее воплощение просило МЕНЯ что-то утаивать от других стариков.

– Вполне возможно. – Ушёл от ответа Иней. – Как ты себя чувствуешь?

– Паршиво. – Ответил я. – Весь день сегодня то и дело мешаю всем спокойно жить.

– Это не так. Снег правда не обиделся на тебя. Он даже немного рад, что сможет передохнуть побольше. – Сказал Иней. – Но по людям он скучать будет, это да. Он их очень сильно любит, как никто другой из воплощений.

– Ты списываешь меня со счетов? – удивился я. – А как же то, что именно я приношу людям свежесть по утрам и подталкиваю их в спины, чтобы они не опаздывали?

– Ага! – засмеялся Иней. – В простонародье тебя часто зовут «Мать его!» за то, что ты поднимаешь в воздух песок и засыпаешь его в глаза.

– Но ведь это всё Вихрь и Буря мне приказывают! – запротестовал я. – Да и тем более, этот песок делает дороги Суховея некрасивыми, поэтому я убираю его после зимы.

– Будь немного осторожнее и люди буду любить тебя ещё больше. – Хмыкнул Иней.

Мне нравилось с ним разговаривать. Он не врал и не придерживался ни чьей стороны. Даже учитывая то, что Иней состоял в старшем поколении, не мешало ему общаться с нами наравне.

– Хорошо. – Кивнул я. – А что ты мне хотел рассказать важного?

– Дело вот в чём, полной картины я тебе рассказать не могу. Нас могут слышать. – Начал Иней, придвинувшись поближе ко мне. – Тебя не посещало в последнее время такое странное чувство, будто ты не совсем понимаешь себя?

– Да! – ответил радостно я.

– Тише ты. Мне кажется, это дело рук Вихря и Бури. Пока что я не знаю, как они делают это, но непременно обо всём узнаю и расскажу тебе. – Сказал Иней. – По правде говоря, меня тоже преследует такое ощущение, какой-то что ли неправильности.

Меня поразило сказанное Инеем. Значит не я был виноват в том, что раз за разом делал ужасные вещи!

– Ты можешь рассказать что-то ещё? – мне хотелось больше информации, гораздо больше!

– К сожалению, пока что нет. – Опечалился Иней. – Но как только, так сразу.

– Зима же скоро закончится. – Вспомнил я.

– Ты знаешь, где сможешь найти меня. – С этими словами Иней растворился в воздухе, оставив меня вновь наедине с самим собой.

Снег уже не падал с неба, поэтому мне удалось хоть на несколько мгновений забыть о своём стыде. Рядом больше никого не оказалось. А солнце уже почти скрылось. Небо потемнело и на нём стали появляться одинокие звёзды.

Смотреть в бескрайнее небо, сидя, вскинув голову кверху, было неудобно – руки противно тёрлись о бетон, поэтому я лёг на спину, положив их под голову.

Миллионы огней мерцали на небе повсюду. Они были так далеко, но тем не менее так близко. Мои потоки сейчас веяли и в других галактиках, поэтому я ощущал тепло каждого светила. Как люди могут смотреть на них и продолжать жить? Они ведь такие крохотные по сравнению со всем миром. Видят ли они то, что далеко за этими огоньками есть ещё миллионы таких же или думают, что это предел? Интересно, каково это жить, будто в аквариуме?

А когда они смотрят на дневное небо, по которому неспешно плывут облака, понимают ли, что звёзды не исчезают? Думают ли люди вообще об этом или уже привыкли ощущать себя взаперти и не иметь возможности быть там, где захочется?

Получается, они совсем не свободные существа, как бы не возражали. Вокруг целый огромный мир, расширяющийся всё больше каждый миг, а они всё на той же планете и никуда не могут деться – слишком долго простояли на одном месте. Может быть, эти их попытки создания электричества и мобильной связи лишь способ обмануть себя? Вдолбить себе в мозг, что «Мы не стоим на месте, нами движет прогресс». Но говорят они об этом всё в той же галактике, в которой и родились.

Как мне повезло родиться не человеком. Но и воплощением быть трудно, особенно когда ты не можешь никак измениться и лишь следовать предначертанным правилам, чувствовать то, что в тебя было заложено чувствовать, делать то, что раз за разом приводит тебя к ошибке, и не учиться.

А ведь и я стою на месте и обманываю себя… Получается, ничем не лучше остальных.

Ночь всё двигалась. Иногда облака закрывали звёзды и их сияние едва пробивалось сквозь них так, будто это правда, скрытая маской лжи. Облака же двигались, повинуясь моим потокам, звёзды тоже закрывал я.

Воплощения не спят, но могут входить в некое состояние транса, при котором время движется быстрее. Снов мы, увы, не видим. Может, это и к лучшему? Людям они вот снятся, а те потом ходят да трясутся, ожидая беды, которая с ними приключилась в нигде и никогда.

Луна медленно скользила по иссиня-чёрному небу, в некоторых местах которого, если хорошенько приглядеться, можно попытаться увидеть и другие, более светлые цвета. Её свет приятной прохладой падал на кожу и бодрил. Увы, на луне не бывало воздуха. Из-за этого побывать там удавалось редко. Зато я мог смотреть на неё издалека, лёжа на крыше.

Зима, словно путаница в голове(3/4)

7

На мёртвой планете тем временем раззадоривался спор, в котором были правы многие. Среди спорящих один я молчал, ожидая тишины.

Восседая за огромным круглым столом на самом большом постаменте, я видел всех и снисходительно ждал, пока воплощения успокоятся.

– Что толку от этого? Сколько раз вы уже делали так!? И почему я ни одного не помню?! – спрашивал Иней, нервно смотря на всех его окружающих воплощений старшего поколения.

– Оу, многого не знают здесь все. – Наконец подал голос я.

– Северное Сияние, о чём ты? – спросила Радуга. – Что ты срываешь ото всех?

– Какая разница, если вы всё вновь забудете? Я рассказывал вам об этом десятки раз. Мне порядком надоело мусолить прошлое. – Ответил я. – Если кто-то из вас о чём-то не знает, то так оно быть и должно.

– Но вы нам нагло врёте! – воскликнул Мираж. – Молчание – та же ложь!

– Вас так сильно напрягает незнание? – удивился я.

– А может быть и вы чего-то не знаете. – Ухмыльнулась Цунами.

Я укоризненно перевёл взгляд на неё и уставил взгляд в её глаза.

– Я действительно о чём-то не знаю? – спросил осторожно у Вихря и Бури.

– Вот видите, вас напрягает неведение! – не сдержался Мираж.

– Насколько нам известно – нет. – Ответили Вихрь и Буря.

В огромном зале воцарилась тишина. Все смотрели друг на друга, словно играя в пинг-понг, то и дело переводя взгляды с одного воплощения на другого. Причём, все взгляды были разными. Вихрь и Буря укоризненно смотрели на Миража и Инея, Радуга непонимающе на Цунами. Но все взгляды рано или поздно обращались ко мне и были не самыми сладкими.

– Мы ждём объяснений. – Требовал Иней.

От него по залу прошёл сильный холод, который он не мог позволить себе на Земле. На этой же планете никто не обитал и вряд ли будет – вся она состояла из бесконечных скал и равнин. Даже воплощения, в том числе я, почувствовали гнев Инея.

– Я тоже могу применить свои силы. – Сказал я. – И тебе не понравится.

– Только если я всё ещё буду здесь. – Ответил Иней.

– Пока заседание не объявлено оконченным, ты не выйдешь отсюда. – Ответили Вихрь и Буря, усмирив Инея.

– Как скажите! – сквозь зубы согласился он, взмахнув руками.

– Я считаю, нужно рассмотреть вопрос зимы. – Нарушили тишину Вихрь и Буря. – Ветер напортачил, а вместе с ним и Снег.

– Это его натура. – Возразила Радуга. – Он не может поступать иначе.

– Тогда не будет лучше просто-напросто избавиться от него? – впервые за всё время подали голос Прилив и Отлив.

– Вы серьёзно? Во-первых, Вихрь и Буря умрут вместе с ним. Во-вторых, воплощение может умереть только от собственных рук. – Ответил я.

– Были случаи? – удивилась Цунами. – Это то, что ты от нас скрываешь?

– Не важно. – Ответил я. Моё терпение понемногу отступало, уступая место гневу. – Если я сказал, что вам не стоит чего-то знать, то это правильное решение.

– Вы серьёзно!? – удивился Иней. – Я даже не помню падения метеорита в Суховее на Земле. Тоже твоих рук дело?

Вихрь и буря одной из четырёх рук сжали кулак и Иней замолчал.

– Наших. – Ответил я.

8

Из транса меня вывел Снег. Он снова валил с неба, а его первые снежинки падали мне на лицо. Он сидел рядом со мной и виновато смотрел вдаль. Солнце уже взошло. Значит я пропустил рассвет. Не страшно, сколько их ещё будет!

– Ты прости меня. – Сказал Снег. – Что я вчера не смог перечить Вихрю и Буре.

– Мы и не можем. Они нас контролируют. – Напомнил я.

– Да, ты прав.

– Это я извиняться должен. – Выдохнул я. – Ведь это случилось из-за моей бесшабашности.

– Зато мы повеселились. Мне порой надоедает монотонное течение обстоятельств. «Сделай то, иди там!». Я и сам решать хочу, что мне делать. – Сказал Снег.

– Мир? – с надеждой спросил я и встал на ноги.

Снег поднялся и поравнялся со мной. Он протянул руку и ответил:

– Мир.

Вместо того, чтобы пожать протянутую руку, как это принято у людей, я бросился на Снег.

– Узнаю своего эмоционального друга! – рассмеялся он.

Настроение вернулось ко мне. Если я не любил, когда со мной находились печальные люди и воплощения, то быть хмурым самому представлялось чем-то невыносимым. У меня наконец получилось вдохнуть полной грудью. А по Суховею пронёсся приятный утренний ветер, освежающий каждого, кто попадал под его потоки.

– Сам рад! – улыбнулся я.

Но наше примирение остановил приближающийся гром, звук которого нарастал так, что скоро начало в ушах звенеть. К нам приближались Вихрь и Буря.

– Утро доброе. – Сказали они, приняв человеческий облик.

Начали перечислять наши задачи на сегодняшний день и отдавать приказы. Напоследок, уже собираясь уходить, добавили:

– Зима закончится на неделю раньше. Это решение не оспаривается.

Не дожидаясь нашего ответа, Вихрь и Буря удалились. Воодушевлённый радостным началом дня, я почти что не слушал, что они нам говорили, но приказы намертво запечатались в голове.

– Что ж, думаю детишки в детском садике обрадуются, если мы с ними немного поиграем. – Сказал я.

– Этого не было в приказах. – Напомнил Снег.

– Зато было в моих планах!

И, спрыгнув с крыши, я обратился ветром, уносясь прочь. Суховей был свеж и бодр. Суховейчане неспешно шли на работу, оглядывая всё вокруг. Эти сугробы скорее всего были последними за сезон. Люди об этом не знали, но те из них, кто были синоптиками от рождения, чувствовали.

Снег не заставил себя долго ждать. Совсем скоро я почувствовал, как его снежинки стали падать в новом, более бодром темпе. За пеленой снега скрывался весь видимый свет. Собой я разносил снежинки во все уголки Суховея, даря людям радость. В этом была моя сущность, в эмоции.

Скоро мы оказались в садике, где как раз с воспитателями гуляли дети. Они так обрадовались нам! Некоторые из них не были синоптиками и нас не видели вовсе. Они проходили сквозь наши тела и даже ничего не чувствовали.

Но, тем не менее, верили в нас. Моё настроение вскочило ещё выше, когда показались улыбки детей, почувствовавших наше появление.

Я стал человеком рядом с ними, Снег последовал моему примеру. Мы прислушались к своим ощущениям. Вихря и Бури по близости не наблюдалось, поэтому мы могли вдоволь наиграться.

Дети, повинуясь моим потокам, кружились в воздухе. Они были такими маленькими и лёгкими, словно снежинки. Их смех, похожий на перезвон колокольчиков, грел душу. Снег создавал маленькие снежные бураны, которые играли с детьми в догонялки, а когда сталкивались, то разлетались на множество таких разнообразных снежинок.

Дети начали играть в снежки и часто целились в нас. Когда в меня летели снежные снаряды, потоком воздуха они направлялись прямо в лицо Снегу. Тот часто перехватывал их и взрывал налету, но иногда пропускал и смеялся вместе со всеми остальными, слизывая с губ снежинки.

– Пока не случилось ничего плохого, думаю, нам стоит остановиться. – Шепнул мне на ухо Снег.

– Да, ты прав. – Рассудительно кивнул я.

Отныне мной было принято решение чувствовать не только своё огромное сердце, но и маленькие мозги, если у меня вообще есть что-то из этого.

Дети не хотели нас отпускать, но долго сопротивляться не смогли. В конце концов мы растворились в воздухе и стали блуждать по всему миру.

Приятное чувство своих же потоков бодрило. Они так освежали и толкали вперёд. Настроение у меня достигло предела. Я не совершил ошибку, послушал совет Снега. Значит со мной всё в порядке, можно жить дальше!

Остаток дня мы порознь выполняли поставленные Вихрем и Бурей задачи. Всё время я смотрел в лица людей. Они всегда казались мне одинаковыми и я почти не мог их различить.

В мои обязанности сегодня входило побывать в соседней галактике, чему я был несказанно рад! Именно там были красивейшие планеты, какие я только видел. Я мог сутками на пролёт просто изучать их, рассматривая и чувствуя каждый уголок. Ещё я мог там баловаться и никто меня за это не отчитает, там же нет животных.

Ещё одним важным плюсом было то, что здесь бывал Дождь. Правда, тут он проявлялся несколько иным образом, чем на Земле. Но, увы, сегодня я его не встретил.

9

– Мне кажется, больше нельзя тянуть. – Снова твердили о своём Вихрь и Буря. – На этот раз и Снег не послушал нашего приказа!

– Случилось что-то ужасное? – решил осведомиться я.

Когда речь заходила о Ветре и его промахах, как правило без исключений, случалось нечто ужасное. Из-за него уже исчезло несколько планет и ещё кое-что немного большего размера…

– Это само по себе ужасно! – удивились Вихрь и Буря. – А вы ничего не делаете!

– Хорошо, созови всех. – Кивнул я. – Всех, роме Ветра.

– Но, как мы сделаем это без него? – удивились Вихрь и Буря.

Я лишь покачал головой, так ничего и не ответив. Надоели. Видеть их уже не могу.

Вихрь и Буря, осознав, что от меня им ответа не дождаться, исчезли. У меня получилось на несколько мгновений побыть в одиночестве и поразмыслить о настоящем.

Прелесть быть одному заключалась для меня в том, что когда уходили и переставали тревожить воплощения, сразу окружали сотни мыслей. Они вились в моей голове не совсем разборчиво, но со временем складывались в общую картинку.

Мои мысли метались так часто, что иногда не получалось здраво рассуждать. Правда, я никогда и не отличался многословием, боясь сказать чего-нибудь лишнего.

А воплощения снова приближались к истине. Раз за разом, даже после Полного Забвения они смогли вспомнить всё! По крайней мере, начали вспоминать. После вчерашнего недоразумения я смог их остановить, но мои силы становились всё слабее. Усталость всё ещё болтыхалась во мне. Голову не покидало чувство, что вот-вот я сойду с ума. А может быть, уже сошёл?

Скоро зал заполонили воплощения старшего и младшего поколения. Так же, как и вчера. Так часто использовать силы мне ещё не приходилось. Если вчера в основном я работал над сознанием Инея, то сегодня неминуемо случится Частичное забвение. Все они подозрительно оглядывались и не понимали, что происходит. Мне пришлось говорить.

– Всем тихо.

– Ветра нет. – Заметил всегда тихий Дождь. Он не умел говорить. Вместо этого свил из капель свои мысли в воздухе.

– И правда! – согласился Снег. – Где Ветер? Неужели вы его всё-таки убили!?

– Ты видел его сегодня. Тем более совсем недавно. – Напомнили Вихрь и Буря.

– Речь пойдёт о Ветре. – Кивнул я, заняв главное место за столом.

Все воплощения уже на подсознательном уровне предвкушали мои будущие действия. Это происходило если не в десятый, то в сотый раз. Даже мне уже казалось, будто всё это – дежавю.

Вихрь и Буря широко заулыбались, будто получили желаемое. Думают, будто я прислушался к ним. Будто раз и навсегда приструню Ветра. Навсегда не получилось ещё ни разу.

Если от кого и избавляться, то от Вихря и Бури. Таких надменных воплощений свет не видывал. Но тогда Снег, Иней, Гроза и Дождь получат волю. Нельзя этого допустить.

– Ветер жив. И будем мы говорить об этом не в первый раз. Вы, может быть, этого и не помните, но это случается регулярно и часто.

Иней округлил глаза и насторожился, чему я не придал значения, хотя в прошлые разы ничего подобного не случалось.

– Забвение… – произнесло Гало прежде окончания моей речи. Я ещё не рассказал им сказку о том, что именно из-за Ветра мне и приходится раз за разом стирать им память, что я хочу лишь добра. Последнее, безусловно, было правдой, но остальные отчего-то считали иначе. – Полное Забвение…

– О чём ты говоришь? – нахмурилась Цунами.

Но потихоньку все за столом вспомнили о давно позабытом. Теперь начиналась моя нелюбимая часть этих разговоров… От слов к действиям.

10

Дни неспешно проносились перед глазами. То я был там, то здесь. Зима начинала мне надоедать. Хотелось скорее увидеть наступление весны и лета. Снег не падал с неба вот уже несколько дней. В голове навязчиво крутилась мысль, что это Вихрь и Буря приказали ему не появляться на Земле, чтобы он не встречался со мной. Может быть, они узнали о том, что несколько дней назад мы позволили себе поиграть с детьми?

Я не встречал его нигде, где бы не проносился. Ни на одной планете. На душу упал камень. Начало казаться, что в этом есть моя вина, причём немаленькая. Ему же грозили уменьшением зимы, до конца которой оставалось совсем немного.

Мимо пронеслось много знакомых ароматов. Я остановился и стал человеком. Передо мной раскинулось кафе «Сквозь туман». Как всегда перед дверью я застыл на несколько минут, наслаждаясь ароматами выпечки, ягодного варенья, кофе и людей. Они тоже пахли интересно, особенно когда пребывали в хорошем настроении. Вроде из их кожи лезла какая-то жидкость, они называют её гормоном. Или феромоном. Что-то такое. Я мог чувствовать и различать его запах, люди лишь неосознанно веселели в присутствии человека с позитивным настроем.

На меня из кафе смотрели люди, на что я не обращал внимания, так как стоял, покачиваясь, с закрытыми глазами. Среди них были и знакомые лица, но пока я этого не видел, лишь чувствовал, проходя сквозняком под дверью.

Потом мне захотелось почувствовать не только запах, но и вкус. Глаза плавно открылись, а ноги понесли ко входу. Здесь ароматы били в голову ещё сильнее. Они чуть не сбили меня с ног.

– Осторожнее. – Рассмеялся Дмитрий. – Так упадёшь и не заметишь.

– Не могу стоять на ногах при запахах вашей стряпни! – подошёл к нему.

– Так же, как и всегда?

Я устремил свой взор к витрине, в которой лежало много разных тортов и пирожных. Все они выглядели аппетитно. А я постоянно брал наполеон с черносмородинным вареньем, потому что вкус сладости, перебиваемый слабой кислинкой с не похожим ни на что вкусом смородины вызывали у меня трепет. Каждый слой теста, пропитанный кремом, приятно обволакивал весь рот.

Но сегодня мне захотелось попробовать что-нибудь ещё. Да, у меня был проверенный вариант, наполеон с чёрной смородиной, который не мог мне не понравится и который я заказывал каждый раз, с того момента, когда открылось кафе. Но а вдруг есть что-то ещё вкуснее? Или что-то хотя бы на одном уровне с любимым десертом.

Неужели, мне захотелось разнообразия? А почему бы и нет!

– Знаешь, что ты можешь мне предложить ещё? – самому делать такой важный выбор сложно.

Дмитрий взялся за сердце и свалился на колени.

– Всё в порядке? – испугался я, потянувшись к нему через витрину.

– Ветер, ты впервые хочешь заказать не наполеон со смородиной? С тобой точно что-то случилось! – встал Дмитрий.

– Мне захотелось чего-то нового. Хоть я и люблю его, это не значит, что мне больше ничего не нравиться. – Ответил я.

– Хорошо. Могу предложить тебе наш фирменный шоколадный торт. В нём нет смородины, но все его хвалят. – Предложил Дмитрий.

– Давай. И апельсинового сока налей!

– Не пугай меня так. – Чуть было не перекрестился Дмитрий. – Не так сразу. Может, Латте?

– Да, ты прав, нельзя резко меняться. – Согласился я. – Лучше Латте.

Дмитрий кивнул и пошёл делать кофе. Я обернулся и стал искать место в кафе. Почти все столики были забиты. Только один стул свободно стоял.

Я подошёл к нему и спросил у сидящих за столом, можно ли мне присесть. А потом увидел, что передо мной сидели Иней и Анна.

– Ты, что ли?

– Я, что ли! – обрадовался я, увидев девушку, с которой мы не так давно столкнулись около этого самого кафе.

– Садись, конечно. – Улыбнулся Иней.

Я присел и стал размышлять, что эти двое делали за одним столиком. Чтобы не пудрить самому себе мозги решил спросить прямо:

– Что делаете?

– Мне нужно было найти тебя. – Иней оживился. – Я узнал от этой девушки, что ты часто тут бываешь.

– А от кого ты это узнала? – спросил я Анну.

– От сестры, которой об этом рассказал Дима. – Ответила девушка.

Мне стало всё понятно. Но меня пугал взгляд Инея. Он смотрел аккуратно и насторожено на всех вокруг и за окно.

– Рассказывай. – Кивнул я ему.

– Я не могу точно сказать, что случилось. – Сказал Иней. – Мне будто стёрли память! Но я точно помню, что случилось что-то важное.

Я посерьезнел и напрягся. Иней был очень взволнован.

– Это всё? – уточнил я. – Ты же говорил что-то о том, что в этом замешаны Вихрь и Буря.

– Разве? – удивился Иней. Воспоминания не пришли к нему. Он продолжал недоумённо смотреть на меня. – В самом деле? – снова спросил он.

– Зачем мне тебе врать? – спросил я. – Что-то явно происходит. Как ты мог потерять память, вспомни.

Иней уставился за окно. Он был очень напряжён. Долго копался в памяти, но так ничего и не нашёл. В конце концов лишь отрицательно покачал головой.

– Жаль. – Выдохнул я.

Всё время внимательно слушавшая нас Анна проанализировала всю ситуацию и сказала:

– Как я поняла, кто-то стёр у тебя память. Теперь тут важно разузнать несколько вещей: в первый ли раз это произошло? Кто это сделал? А главное, с какой целью? – раздумывала она вслух. – Ты забыл о том, что тебе, вероятно, было выгодно знать. Но это ведь значит, что и тебе могли её стереть. – Она ткнула в меня пальцем.

– И как понять? – спросил я.

– Найти того, кто обо всём помнит. – Ответила Анна. – Такое ведь могли сделать лишь воплощения. Ни одному человеку не под силу подчинить себе воплощение: сколько ни бей ветер или дождь, ничего не изменится.

– Верно. Но это значит, что кто-то из нас преследует какие-то свои цели. – Задумался Иней. – В таком случае, почему именно мне стёрли память?

– Вряд ли только тебе. – Задумалась Анна. – Снег никто не видел уже четверо суток. На всей планете! Значит и с ним что-то сделали.

– Как? – обессилено обмяк я на стуле. – Не могли с ним ничего сделать! Он же мой брат! Зачем кому-то стирать ему память или как-то воздействовать на него?

– Успокойся, пожалуйста. – Взял меня за плечо Иней. – Мы сейчас всё решим.

– Я спокоен. Почти.

Я вспомнил, что решил не поддаваться эмоциям, чем сейчас и занимался. Надо пытаться мыслить здраво и холодно, как Иней.

– Но мы ничего не сможем сделать. – Опечалился я. – Тот, кто знает эту «страшную тайну», и догадался, как стереть её из памяти остальных, наверняка поймёт, когда мы его заподозрим.

– В таком случае, вам придётся играть спектакль до тех пор, пока настоящий предатель не объявится. – Подытожила Анна.

– Просто продолжать жить, зная, что один из нас выдаёт себя за другого? – негодовал я.

– Увы, другого варианта я не вижу. – Развела руками Анна. – Даже не знала, что у вас бывают какие-то заботы. Думала, что вы живёте себе спокойно и припеваючи.

– Раньше и я так думал, хотя теперь начинаю сомневаться. Настоящие ли это воспоминания. – Сказал Иней.

– Ты, кстати, обещал мне интервью. – Напомнила Анна.

– Мне теперь немного не до этого. – Огорчённо выдохнул я. – Мне теперь даже не понятно, что вообще делать дальше.

– Да ладно тебе. – Улыбнулся Иней. – Даже я не так сильно волнуюсь, как ты. Хотя мне память стёрли наверняка.

– Ага, а я вынужден оставаться в сомнениях. – Ответил я. – Лучше знать, что ты с дефектом, чем сомневаться в том, так ли это.

– Ну да, и тебе не просто. – Согласился Иней. – Ладно, я вынужден попрощаться. Меня обязанности ждут.

– До встречи. – Махнул я ему, а сам продолжил сидеть неподвижно.

Зима, словно путаница в голове(4/4)

Может быть, я так и просидел бы рядом с Анной в тишине до конца дня, уставившись в окно в ожидании снежинок, но меня вывели из этого сна.

– Ваш заказ. – Улыбнулся Дмитрий. – Сюда скоро все воплощения ходить будут.

– Лучше бы не все.

Дмитрий лишь кивнул и ушёл. Анна молча сидела рядом, разглядывая меня. Я не видел, но чувствовал это. Меня это и не сильно напрягало, даже было приятно от того, что она сидит со мной рядом просто так и не уходит.

Она будто чувствовала моё настроение и не задавала лишних вопросов, хоть журналистская натура рвалась из неё. Я тоже решил побыть в относительной тишине: люди вокруг тихо разговаривали. Многие из них были поглощены в свои мысли, как я, некоторые просто прибежали сюда перекусить по-быстрому после работы, а кто-то наслаждался едой, как я когда-то.

Надломив маленький кусочек торта чайной ложкой, я поднёс его ко рту. Мелкое волнение поселилось во мне. Вкус шоколада расслоился и постоянно перетекал из одного, более горьковатого, но почти не уловимого в приторно сладкий вкус. Во рту он растаял и смешался, образуя собой полную гармонию. Вместе с шоколадом чувствовались измельчённые орешки. Они приятно хрустели на зубах, застревая в них. Это не радовало.

Вкус мне понравился, я даже закатил глаза от удовольствия. И всё же, это был не мой любимый наполеон, полный разных текстур и вкусов.

– Нравится? – почти шёпотом спросила Анна, будто страшась напугать меня.

Несколько мгновений звуки действительно не доносились до сознания. Я ничуть не испугался такого отречения от мира, открыл глаза и посмотрел на неё. Раньше мне не доводилось просто смотреть на неё. Теперь я увидел Анну, то, как она выглядит. Её сапфировые глаза здорово сочетались с персиковыми губами. В ушах висели серёжки в виде полупрозрачных бабочек.

У неё были длинные ресницы и узкие брови. На лице виднелось два маленьких прыщика, какие есть почти у всех людей. Маленький нос и сильно светлая кожа.

По плечам, прямо как водопады, спускались, доходя до талии, светло-каштановые густые пряди волнистых волос.

– Понравилось. Но наполеон лучше. – Улыбнулся я.

– Значит, не твой это фрукт. – Ответила она. – Мне надо идти домой. Поздно уже, а у меня работы много. Завтра с утра надо быть в редакции.

– Ага. – Кивнул я, вставая из-за стола.

– Ты не забывай, что обещал мне интервью. Заскочи как-нибудь.

– Это на улице Миража? – уточнил я.

– Да, на большой улице Миража. – Подтвердила Анна.

Мы попрощались. Она вышла из кафе и неспешно пошла домой. Я остался и постоял на месте, провожая её взглядом. Дмитрий подошёл ко мне и мы начали разговаривать о вкусах. Потом он сообщил всем посетителям, что через несколько минут кафе закрывается и попросил людей поторопиться. Я вышел из «Сквозь туман» и развеялся на ветру.

Приятная прохлада проходила сквозь меня, пока я развеивал её по Суховею. Среди прочих людей, которые даже в такое позднее время гуляли по улицам, я чувствовал Анну. Она шагала в неизвестном мне направлении, смотря себе под ноги. Девушка была печальна, что меня почему-то зацепило. Я стал человеком рядом с ней и пошёл нога в ногу.

– Ты помрачнела. – Заметил я. – Можешь рассказать, что случилось?

– Даже не знаю. – Она ничуть не удивилась моему внезапному появлению. Или не подала вида. – Это всё сложно.

– Всё в жизни сложно. В этом тоже в какой-то степени заключается её прелесть.

– Ты хочешь сказать, что тебя радует факт возможной потери памяти? – спросила Анна.

– Нет. – Признался я. – Думаю, твоя проблема не менее серьёзная.

– Она берёт свои корни из самого детства. – Призналась Анна, а потом слова сами полились из неё. – В десятом классе я загорелась идеей стать полицейской. Начала готовиться к экзаменам, стала ходить в спортивный зал три раза в неделю, села на диету – раньше я была немного пухлой. Меня были готовы принять на бюджет несколько университетов. Правда, в аттестате у меня почти все четвёрки, а по русскому и математике вообще могли быть тройки. Экзамены были сданы на хорошие баллы. И вот я поступила на первый курс. Мне это так нравилось, так воодушевляло! Я гордилась собой, предвкушала выход на работу. А потом меня отчислили в конце четвёртого курса.

– Они сдурели!? – удивился я.

– Да нет, они иначе и не могли. – Ответила Анна. – Мои родители попали в какую-то тёмную историю. Что-то связанное с наркотиками. Уж не знаю, как они туда загремели, но из-за этого им пришлось заплатить большой штраф, а мне забыть о своей мечте. Как думаешь, кто из нас потерял больше?

– Тут всё очевидно. – Ответил я. – Но почему тебя выгнали за их проступок?

– В полицию не берут тех, у кого в семье есть преступники. Возможно, подозревают, что в случае чего, родственник-полицейский станет защищать родных. – Объяснила Анна.

– Вот оно что. – Понял я. – И никак не доказать обратного даже.

– Вот все мои мечты и оборвались, а мне пришлось выбирать новый институт и учиться со второго курса. – Закончила Анна.

– Не шибко приятно. – Согласился я. – После такого им должно быть стыдно.

– Если бы им было до нас дело! – ухмыльнулась Анна. – Через год они снова взялись за это и загремели в тюрьму на несколько лет. Только недавно вышли. А всё это время мы жили у бабушки с дедушкой. Родители, когда вышли, даже не вспомнили о нас, а теперь им вдруг захотелось помириться. Черта с два! Мне жизнь испортили, сейчас ещё на Таю глаз положат. Она же совсем малышка, на шесть лет меня младше. Она им верит. Готова простить извергов. Ей же они мечту не разрушили.

– Может ей не хватает родительской любви, вот она так себя и ведёт. Готова им простить это. – Предположил я. – У вас же должен был быть ужин, ты пошла на него?

– Нет конечно, и Тае сказала не ходить. Но она мне после этого не перезванивала, поэтому за неё не ручаюсь. Из-за работы у меня просто нет времени следить за ней. Родители могут её сейчас выкрасть и потребовать у меня выкуп. Они же вышли из тюрьмы без денег и на работу их теперь разве что на кассу возьмут или мести тротуары. Но они даже не пробуют найти работу.

– Не повезло тебе с этим. – Приобнял я её за плечо. – Ты не возражаешь?

– Ты холодный, но это приятный холодок. – Улыбнулась Анна. – Зачем ты меня вообще слушаешь?

– А зачем ты сидела со мной в кафе и ждала? Мне кажется, я просто обязан расплатиться с тобой. – Весело улыбнулся я.

– У тебя такие милые ямочки! – засмеялась она.

– А то! Ты тоже очень милая. Надеюсь, я не забуду завтра заскочить в редакцию. – Сказал я.

– Я оставлю окно открытым.

– Ага, и заболеешь! Я и без того найду дорогу. Наверняка у вас там старой бумагой пахнет.

Мне доставляло огромное удовольствие то, что мы шли с ней бок о бок. Просто разговаривали о жизни. Моей и её. Понимали, что проблемы есть у всех и что каждому приходится не просто. Прежде мне не доводилось так много разговаривать с людьми. Удивительно, как так получилось.

– Знаешь. Спасибо тебе за вечер. Давно я не могла никому выплакаться. – Шагала дальше Анна, смотря мне в лицо.

– Ты и не плакала.

– В душе у меня скребутся кошки, а из глаз так и лезут слёзы. Как хорошо, что их давно уже не осталось. – Ответила Анна.

– Надеюсь, мы с тобой ещё встретимся. – Сказал я, услышав гром поблизости.

– А я надеюсь, что это не слова на ветер!

– Да ты ещё и шутница! – с этими словами я растворился и встретился в небе с Вихрем и Бурей.

Анна сразу поняла, что они ищут меня или норовят снова ругать за какие-то косяки, поэтому не обиделась моему резкому уходу.

11

…Теперь начиналась моя нелюбимая часть этих разговоров… От слов к действиям.

Вспомнив о прошлом, воплощения обозлились не на шутку.

– Старый изверг! – выплюнула Цунами.

Зал тут же захлестнула огромная волна воды, которая снесла всех с ног. Воплощения обращались в своих истинных обличиях и вырывались из зала, в котором некоторые из них могли захлебнуться. И я выбрался. Мне нельзя убегать. Всегда надо принимать ответственность за свои поступки. Если бы сейчас я развернулся и ушёл, кто знает, что случилось бы с галактикой. Что бы с ней сделали воплощения…

– Успокойтесь все! Разве вы не помните, чем раз за разом это кончается? Каждый раз мои силы превосходят ваши! – взревел я.

– Каждый раз у тебя их остаётся всё меньше! – сказало Гало, создавая огромную звёздную вспышку.

В галактике, в которой мы находились, сияла очень сильная звезда. Её силы могло хватить на уничтожение не одной планеты. Но на мне и следа не оставалось каждый раз, когда Гало проделывало это.

– Повторяете старые ошибки. – Улыбнулся я.

Исход битвы мне был известен. Снова и снова воплощения повторялись в своих действиях. И хоть я знал, каков этому конец, не успокаивался, а продолжал сражаться, ожидая подвоха. Как бы не хотелось признавать, они вспоминают все наши битвы и иногда вытворяют что-то новенькое.

Вихрь и Буря стояли смирено подле меня. Только они всегда оставались на моей стороне. Даже мелкие воплощения из молодого поколения были готовы разорвать меня на части.

– Заплати за всё! – Гало направил энергию звезды прямо в моё существо.

Было немного щекотно и противно, но я зависал в воздухе неподвижно.

– Бездарны, как и всегда. – Прошептал я.

Вихрь и Буря услышали это, но не изменили своего положения.

– Для меня не будет проблемой повторить Полное Забвение. – Напомнил я воплощениям. – Теперь вы, должно быть, вспомнили всю мощь Общей Силы и понимаете, на что мы способны вместе!

– Только мы тебе не поддадимся! Не в этот раз! – взревел Снег.

Не то снежинки, не то осколки льда начали летать по небу всей планеты. Они едва причиняли мне вред. Каждый раз. Одно и тоже. Даже нового ничего не придумают.

Вот Иней запустил в меня огромный ком снега, который прошёл сквозь мою сущность северного сияния. Наводнение стало затапливать планету, а вместе со Снегом и Инеем, вода превращалась в лёд и большими столбами поднималась в небо, где я и восседал.

Вихрь и Буря были рядом и ничего не предпринимали. Не выступали против меня, но и не защищали, хоть могли взять под собственный контроль Снег, Дождь, Иней и Грозу, которая вот-вот норовила нанести по мне самый значимый удар, от которого в этот раз мне едва удалось увернуться, ведь я отвлёкся на раздумья.

– Ну что? Как успехи? – спросил я. – Ещё будете сопротивляться?

– Хоть целую вечность! – взревела Радуга, проходя сквозь меня.

Мы оба были световыми явлениями, поэтому ранили друг друга одинаково сильно. Так могли мне навредить и Гроза, и Гало. Белые Ночи пока держались в стороне. Наверное, они готовили какой-то план. До этого никогда не доходило, а любопытство не могло перебороть желание спасти мир.

– В прошлый раз я промахнулась! – заметила Радуга и была права.

– Значит, он закончится сейчас же! – взревел я, окатив весь мир своим сиянием.

Воплощения пытались сбежать – сразу испарились, воплотившись на других планетах в миллионах световых лет от меня. Но свет догонит их очень скоро, и тогда их память перейдёт в мою власть. Моё необычное сияние отличалось от остальных, оно проходило сквозь любые тела и даже чёрные дыры, от него просто невозможно укрыться.

Я уже начинал чувствовать, как в мою власть вошли Вихрь и Буря, так и не пытавшиеся сбежать, Ветер, которого тут даже не было, Снег и Дождь, что так охотно повиновались Ветру, даже не замечая этого. Будто своим существом помнили былое…

Многие остальные забрались очень далеко. Чтобы ускорить процесс, я переместился ещё в несколько точек во вселенной, где мог существовать, и использовал свою силу. На последней вспышке моя энергия иссякла, и я погас на несколько мгновений. От смерти меня отгораживало лишь собственное желание. Было так легко как захотеть исчезнуть из этого мира, так и сделать это. Тогда бы все проблемы решились сами собой. Но миру пришёл бы конец. А его инициатором непременно стал бы Ветер.

И пока этого не случилось, пока я не направил всю свою силу в правильное русло и не расставил на этой игральной доске все воплощения в таком в порядке, в каком не наступит конца, я не сдамся! Пусть я буду умирать, как сейчас, пусть они меня ненавидят и не понимают, но кто они по сравнению со всем миром? Конечно, они, в отличие от людей, его огромная часть, но не самая большая.

По моим рукам плясали маленькие огоньки, все четырнадцать. Я чувствовал каждого полностью, слышал их мысли одновременно, перенимал страхи и волнения. Лишь Ветер беззаботно размышлял о бытие, как и всегда. Всегда с него всё и начиналось. Но его не убить. Иначе я потеряю контроль над многими. Да и он не из тех, кто захочет себя убивать. Я его таким сделал…

Удивительно! Моё творение стало моим худшим врагом, даже не подозревая об этом. Сейчас его разум блуждал по моим кистям быстрее остальных, что не удивительно. Этого и следовало ожидать. Ах, как хорошо, что воплощения не могут вспомнить о том, что случилось ещё до Полного Забвения. Что бы тогда произошло…

Лучше об этом вообще не думать. Моя главная ошибка, из-за которой я сам чуть не уничтожил мир. И всему виной те, о ком лучше забыть и мне. Но, увы, мои силы на меня не действуют. Да и стирать себе память о том, что может уничтожить всё живое – такая себе идея.

Я возобновил жизненную энергию и стал копаться в головах воплощений, скрывая пеленой своего света их воспоминания и зарождая новые. Этот процесс как успокаивал, так и отнимал много моих сил, из-за чего приходилось брать утомительные перерывы.

Эти шарики воспоминаний. У всех одни и те же. Какие они однотипные и читаемые. Все, кроме Ветра. Перестав думать о нём, взялся за работу. Свет серебристыми нитями сползал с пальцев и покрывал последние воспоминания воплощений. Пришлось многое скрывать и создавать. Всё из-за Инея, который как-то начал догадываться обо всём.

Он разговаривал с Вихрем и Бурей. Те проболтались, сами того не заметив. Опять упомянули метеорит! Бездарные! Из-за этого пришлось прошерстить всю память Инея. Даже не удивился, наткнувшись на разговор с Ветром. Работа выматывала. Воспоминания Инея окрасились эмоциями, что прежде было присуще только Ветру. Усталость из-за этого наполняла меня всё быстрее.

Но ничего, и не с таким справлялся.

К концу сил совсем не осталось. По моим рукам носился последний огонёк – Ветер. Стоит ли делать что-то с ним сейчас или оставить всё как есть? Слишком велики риски и могут увеличиться возможные потери, но… Но я никогда прежде не делал подобного. Может быть, это тот недостающий элемент доски, без которого моя схема не работала до этого? Может, это единственный верный способ исправить свои ошибки?

Как я ненавижу вероятности и бесконечные комбинации! Их невозможно удержать в мыслях. Как ни старайся. Это очень утомляло. Очень.

Усталость победила. Я сдался и погрузился в транс, чтобы восстановиться.

12

В однокомнатной квартире было негде разгуляться – всюду лежали неразобранные коробки с вещами, руки никак не доходили разложить. Сплошная работа и проблемы с родителями.

Жалко, что мы не успели подольше пообщаться с Ветром. Он казался симпатичным и милым. Жалко, что не человек. Хотя, будь он человеком, таким бы и не стал.

Пакетик чая, пролежавший в кружке весь день с самого утра, полетел в мусорное ведро, а горькая жидкость, старающаяся напоминать чай, отправилась в раковину. Я навела новый и села за стол, смотря в окно на ночной Суховей. Была у этого города какая-то романтичная составляющая. Он был особенным. Понятное дело, только здесь родившиеся могли видеть воплощения. И то, не все. Но в этом забытом всеми городе всегда над тишиной доминировал шум. Люди то и дело гуляли день и ночь. С рынков всё время доносилось гудение, по дорогам не спеша разъезжали автомобили. Сейчас из окна третьего этажа я хорошо видела под светом фонарей компанию друзей. Они шли и смеялись, не зная забот.

Город жил, а я изнутри будто потихоньку умирала. Всё время тревожилась за Таю. Сегодня она не пришла в кафе, хотя каждый день бывала в нём. Звонить ей сейчас было безрассудно – ночь на дворе.

…Никто даже не подозревал, что у воплощений могут быть проблемы, и что они могут отойти от изначальных настроек. Хотя глупо считать их какими-то роботами, которых можно настроить.

Никто просто толком их не знал. А мне повезло познакомиться с двумя очаровательными воплощениями. Правда, сблизила нас проблема. Ну, не сказать, что сблизила, но свела.

Если Ветер исполнит своё обещание, то скоро придёт ко мне в редакцию и даст интервью. Надо приготовить перечень вопросов заранее. Что бы я хотела спросить у Ветра? Что было бы интересно узнать читателям?

Рука потянулась к окну и открыла форточку. Слабые потоки спокойного Ветерка залетали в кухню. Ветер проходил по мне нежным прикосновением и это приятным волнением отзывалось во мне. Волшебство витало вокруг. Так странно понимать, что он здесь, и, тем не менее, его тут нет, что эти ласки не только для меня, но и для всех людей.

13

Снега не было абсолютно нигде. Вихрь и Буря монотонно продиктовали мне приказы и удалились, не успел я и рта открыть. Значит, вновь пришло время «соблюдать» наставления!

Если на кону брат, то никакие запреты не должны иметь значения. Я облетел всю вселенную, окутывая её своими потоками, но так и не встретил брата. Он будто очень хорошо прятался. Неуверенность играла со мной, он так игрался или взаправду исчез? Но даже мне такие игры забавными не казались.

Вернувшись на Землю, я снова сел на край крыши одного из домов, свесив ноги и нервно болтая ими. Хотелось точности, знания. А вокруг веяла лишь неуверенность. Стирали ли мне память? Куда делся Снег? Как скоро я увижусь с Анной?

С ней я мог увидеться и завтра. Сегодня была последняя зимняя ночь, о чём мне сообщили Вихрь и Буря. Последняя ночь с зимним закатом, а я его пропустил. Хорошо, что они мне нравятся не больше остальных, было бы вдвойне грустно. Лучшие закаты начинаются в мае, а заканчиваются в сентябре. Особенно в Суховее – городе немного возвышенном, без гор и холмов вокруг, наблюдать за ними получалось немного дольше.

Я откинулся на спину и прикрыл глаза, проворачивая весь сегодняшний день в голове. Почти никого из воплощений не встретил, не прелесть ли? Когда такое случалось, что можно наслаждаться полным простором вселенной в одиночку? Да почти никогда!

И всё же печаль вместе со страхом сражались за место в голове, и никто больше. Снег никто не видел уже не первый день, Дождь никак не вступал в свою силу. И мне это совсем не нравилось.

Но ночь вместе с усталостью не спрашивали, что мне нравится, а что нет, они просто пленили мои мысли в своей приятной темноте. Так и закончилась зима, уступая место весне немного раньше положенного.

Люди продолжат зачёркивать зимние дни в календарях, но скоро они перейдут на весенние.

Весна, как отчаянный виток цикла(1/)

1

Никто так и не объявился на следующее утро. Только Вихрь и Буря прилетели ко мне и дали указания.

– А где остальные? – спросил я.

– Не имеем понятия. – Равнодушно ответили воплощения и удалились.

Если Вихрь и Буря давали указания мне, то и Северное Сияние где-то должно быть. Я примчался на север в пустые холодные края. Снег так и не пошёл. Даже тут его не было. Северное Сияние, как показалось сначала, не светилось, но мне стоило лишь приглядеться, чтобы увидеть его. Оно сияло немного слабее, чем обычно.

– Сияние, что происходит? Все воплощения пропали. – Сказал я.

– А ты уверен, что должен тут находиться? – спросило хмурое воплощение.

– Приказа такого не было, но у нас проблема, требующая скорейшего решения. Зима закончилась, а Снег будто погиб. Его нет нигде. Дождь тоже не приходит. Посмотри, какие огромные облака! Они уже почти всё небо устилают! Это ненормально! – сказал я по слогам громко, перекрикивая свои же потоки.

– Приказа такого не было. – Кивнуло Сияние. – Но ты часто им не подчиняешься. Может нам с тобой стоит быть жёстче?

– Вы меня не слышите, что ли?! – удивился я. – Вы же у нас главный, так скажите мне, где все воплощения?

– Ступай своей дорогой. – Как-то устало и отстранённо ответило Северное Сияние. – Завтра всё будет в полном порядке.

– То есть, ты знаешь, что случилось? – не унимался я.

Моему возмущению не было предела! Северное Сияние совсем не проявляло инициативы, как самый скучный персонаж какой-нибудь книги или фильма, за которыми никогда неинтересно наблюдать. Он всегда был таким или с ним что-то случилось?

– Ступай прочь. – Немного настойчивее приказало Сияние. Его свет сморщился так, как если бы он нахмурил брови.

Раз узнать от него чего-то толкового не получится, то нечего тратить на этого хмурого старика своё время. Лучше будет потратить его с пользой и поискать Снег и других. Но где их найти? Вчера я пролетел весь возможный галактический простор и ни одного из них не нашёл.

Я хотел уже начать поиски необдуманно, как и вчера, но обернулся на Северное Сияние.

– Ты не использовал свою силу?

2

Я чуть не испугался, когда услышал этот вопрос из уст Ветра. Мне было страшно представить, что он узнал о моих силах. Но его вопрос не прозвучал угрожающе. Да и сам он не полыхал яростью.

– Не использовал. – Ответил я. – Мне не к чему прятать воплощения.

Все они были уверены в том, что моей силой является полное управление звёздным светом. В их представлении я был наравне с какими-то Гало и Радугой!

Этот момент я тоже каждый раз стирал из их памяти. Но как только они попадали всем составом в зал совещаний и начинался этот разговор, все с диким ужасом вспоминали о моих настоящих силах. Управлением памятью. Светом разума.

– Но тогда где они? – не переставал Ветер.

Мне приходилось умело терпеть его и не срываться, иначе бы он узнал много лишнего. Только этого сейчас мне не хватало.

– Ступай, куда тебя направили Вихрь и Буря. – Я пытался от него избавиться. – Поговорим об этом позже.

Ветер неуверенно покружил вокруг меня ещё несколько мгновений, но потом удалился восвояси.

Правду говорили Вихрь и Буря: в этот раз он отбился от рук быстрее, чем во всех моих предыдущих попытках завладеть его разумом. И я не мог с этим ничего поделать, чтобы не нарушить своего плана. Он заключался лишь в бесконечных попытках создания правильного, ненарушаемого цикла. Что может быть проще?

Будет прелестно если получится найти формулу, по которой все воплощения поддадутся моему полному контролю. Но это слишком сложно.

Ветер уже не мог слышать и видеть меня, поэтому я перестал скрывать огоньки памяти воплощений, бегающих по моему сиянию. Я ещё не закончил с ними, этот процесс требовал слишком много сил и концентрации.

Ветер уже догадывался о неладном. Надо поспешить, чтобы избавиться от ненужных вопросов. Приходится так часто врать, что начинаешь не только путаться в своей лжи, но и верить ей.

3

В редакции газеты «Буревестник» гуляли привычные звуки: работали клавиши компьютеров, перелистывались бумаги, шагали и тихо переговаривались редакторы.

Я сидела в комнате отдыха и пила снежок со знаменитыми булочками с корицей из «Сквозь туман». Сегодня мне предстояло сделать много всего, но обед – это святое! Так я считала в студенческие годы, так считаю и сейчас. Особенно, когда денег не хватает, и в конце месяца приходится экономить даже на еде.

Снег уже растаял, но солнце светило совсем слабо, поэтому всюду веяло прохладой. На моих плечах лежала тёплая кофта. Да и сидела я настолько близко к радиатору, насколько только могла.

Дел накопилось много, но я ждала Ветра, который обещал прийти ко мне и дать интервью.

Конечно, сейчас меня должен волновать не Ветер, а гораздо более страшные вещи в лице родителей. Но ведь трудно всё время думать о плохом. Сестра не звонила мне уже несколько дней, от чего я начинала волноваться. После работы надо будет связаться. Сейчас она наверняка сидит на паре, изучает кулинарию и не хочет меня слышать.

В комнату зашёл Ванёк. Он постоянно пытался пригласить меня на свидание и делал комплименты. Выглядел он симпатично, но характер оставлял желать лучшего.

– Добрый день, Анна! – воодушевлённо вошёл он. – Выглядите прекрасно. Как ваши дела?

– Всё было отлично, – ответила я и добавила шёпотом так, чтобы он не услышал, – пока ты не пришёл.

– А что же случилось? – удивился он.

Ванька подсел ко мне вплотную и стал гладить ладонь. Я отдёрнула руку.

– Нет настроения. – Ответила я холодно.

– И правильно, что нет. – Начинал показывать свою личину. – Ты почему не передала мне статью об открытии нового торгового центра? Печать уже завтра! Ты понимаешь, что подставляешь газету и всех своих коллег, которые, между прочим, безупречно справились со своими обязанностями?! Твоя статья последняя!

– Через час занесу. – Сухо ответила я. – Её главный редактор проверяет. Так что всё я вовремя сделала. Не надо мне тут.

Ванька укоризненно посмотрел на меня и, встав с диванчика, удалился из комнаты. Его громкие шаги ещё долго слышались вдали. День только начался, а настроение уже испорчено. Потрясающе! Нечего больше сказать!

– Тук-тук! – скрипнуло окно.

4

Анна печально смотрела в кружку с напитком, по запаху напоминавшим кефир с сахаром и не обращала на меня никакого внимания.

– Тук-тук! – я постучал в окно. – Можно войти?

Анна быстро обернулась на меня, сразу заулыбалась и привстала с диванчика, на котором задумчиво сидела прежде.

– Тебе открыть окно или ты сквозняком? – спросила она.

– Не утруждайся. – Ответил я и залетел в маленькую и уютную комнатку.

Анна обняла меня, отчего я оторопел. Быстро справившись с шоком, обнял её в ответ. Она отпустила меня и стала убирать со стола.

– Что ты думаешь у меня спрашивать? – поинтересовался я. – Мне стоит бояться?

– Нет, я же не разоблачать тебя собираюсь. – Хмыкнула Анна. – Тебе не о чем беспокоиться.

– Уж надеюсь. – Я следовал за ней по пятам.

Погруженные в свою работу редакторы и авторы почти не замечали меня. А мне и не очень хотелось обращать к себе лишнее внимание.

– Тебе идёт блонд. А этот персиковый градиент выглядит так, будто на тебе сейчас яблоня зацветёт, ты превратишься в Диснеевскую принцессу и начнёшь голосить. – Сказала Анна, продолжая шагать вперёд к своему кабинету.

– Что-то я запутался: это комплимент или оскорбление? – Ответил я. – Весна же наступила. Вот и поменялись волосы.

– Вот оно что! – кивнула Анна. – Это объясняет то, почему ты стал теплее. Да и кожа более живого цвета теперь. И глаза зелёные. Будто совсем другой человек.

– У меня и характер должен был поменяться немного. Но пока не чувствую. Может, из-за сильно ранней весны. – Пожал я плечами.

Больше Анна ничего не спрашивала, поэтому я молча следовал за ней. После встречи с Сиянием однозначно испортилось настроение. Но если мне не суждено встретиться хотя бы с Дождём или Снегом – моими братьями, – то придётся довольствоваться компанией девушки.

Мы пришли к её кабинету. Тут тоже витал уют. Сильно пахло обветшалой бумагой, я даже различал запах дерева, какого-то ореха и совсем чуть-чуть цветов.

Обои выцвели ото времени, но из-за этого приятно выглядели и хорошо гармонировали со всем пастельным интерьером. Пол тоже был светлым, не пыльным. Вообще тут царила чистота, лишь на столе вразброс лежали всякие разные бумажки с текстами.

– Ты тут каждый день сидишь? – спросил я возмущённо.

Хоть тут всё притягивало меня, но лишь на несколько мгновений. Не более. Отовсюду доносились шаги и голоса. Было сложно сконцентрироваться на собственных мыслях. Всю жизнь провести в одном месте это вообще ужасно! Так ещё и в таком шумном!

Как люди додумались сначала строить себе дома, а потом всё стали обкладывать бетонными стенами? Мне это казалось жестоким.

Даже если дом любимый и в нём хорошо, а какие-то вещи хранят воспоминания, то как можно добровольно ограничиваться себя? Как можно не выходить за эти рамки? Люди часто и в голове себе возводят стены, а их снести куда сложнее. Придумают себе, что не могут чего-нибудь добиться и даже не пытаются.

– Ты чего задумался? – подошла Анна. – Всё в порядке?

– Зависит от того, что ты называешь порядком. – Ушёл я от ответа. Не говорить же мне человеку, что я эгоистично думаю о людях и некоторых их поступках. Пусть я и считаю это правильным, мне не известно, как устроена голова у людей и как они думают, поэтому рискованно признаваться ей в таком. – Так что мы будем делать?

– Садись сюда. – Она указала на стул напротив своего стола. – Главное, отвечай честно. Может правда в статью попадёшь.

– Какая честь. – Засмеялся я. – Буду знаменитым!

Анна засмеялась, но быстро пришла в себя.

– А представь, с каким выражением лица это будут читать не синоптики или приезжие! – весело задумалась она.

Тут и я не сдержался и заголосил на всё здание.

– «Ветер рассказал мне о своих планах на ближайшее будущее»! – пошутил я.

– Угу, потом меня ещё в психушку посадят. – Уже успокоилась Анна.

– Думаю, большинство людей всё-таки осведомлены о нашем существовании. А может и нет. Я же им ничего сказать не могу. Точнее, они меня просто не услышат. – Задумался я.

– Интересная тема для обсуждения и размышления. – Задумалась Анна. – Можно будет провести социальный опрос. Но сейчас не об этом. Давай уже начинать скорее. Мне на голову скоро вагон работы свалится.

– Не завидую. – Признался я.

– Так, всё, не отвлекаемся. Сейчас я включу диктофон. Он будет записывать наши голоса.

– Я не такой тупенький. – Я нахмурил брови, улыбаясь.

Анна кивнула и стала барабанить по клавишам клавиатуры, включая диктофон. Потом вдохнула, выдохнула, взяла в руки листок с вопросами и начала говорить.

– В гостях Ветер. Итак, как известно, примерно девяносто процентов населения Суховея составляют синоптики. Мы с вами видим и чувствуем воплощения и можем с ними даже разговаривать. Ветер, добрый день.

– Добрый. – Ответил я.

– Что ты можешь рассказать о своей деятельности? Всё ли тебя устраивает или ты хочешь что-то изменить?

– Сложный вопрос. Я был рождён собой, чтобы быть тем, кем родился, и делать то, что должен. Меня никто никогда и не спрашивал, нравится ли мне быть собой, а до недавних пор я и не задумывался над этим.

Но сейчас в рядах воплощений происходит нечто странное. Я стал больше думать о себе и понял, что живу будто по чьим-то установкам всю свою жизнь от начала создания вселенной. Это не значит, что мне не нравится быть Ветром, мне в голову не приходит даже, кем бы я хотел быть иначе.

Но и тут свои сложности. Помимо моральных метаний у нас в коллективе часто возникают разногласия. Старшие воплощения часто нам приказывают, как и что надо делать и будто пытаются разрушить саму суть меня.

– Твою суть? – удивилась Анна. – Что ты имеешь ввиду?

– Ну, то, каким я был создан: ветреным, немного дурковатым, романтичным, возможно, харизматичным и обаятельным. В последнее время, честное слово, мне самому хочется разрушить эту установку. Я не помню почему стал таким. Что со мной такого случилось, что теперь я тот, кем являюсь?

Ну, как бы ещё понятнее объяснить-то? Вот вы, люди, рождаетесь совсем чистыми, словно лист бумаги. Но потом со временем и приобретённым опытом на листе появляются царапины, вмятины, рисунки. К этому ведёт ваш опыт. Вы можете меняться, вы знаете, почему вы такие, какие есть, а я не могу этого понять. Я такой лишь потому, что был таким задуман.

Анна потянулась к мышке и щёлкнула её. Запись остановилась.

– Думаю это слишком сложно для газеты. Тут хоть огромную статью пиши. Я конечно понимала, что ты задумчивый и умеешь запутаться в своих мыслях, но не настолько же. Может, чаю или кофе?

– Был бы не против. – Улыбнулся я. – Ты думаешь, я слишком сложный и плохой?

Мы шли к комнате отдыха, в которой встретились ранее. Меня разрывал интерес, почему Анна остановила запись.

– Мне хочется помочь тебе разобраться в твоих чувствах. – Ответила девушка. – Не может быть такого, что ничего бы не вело к тому, какой ты сейчас.

– Но этого просто нет в моей памяти! – возомнил я, вскинув руки вверх.

– Памяти? – задумалась Анна. – Только недавно вы с Инеем говорили на счёт этого. Может кто-то промышлял этим задолго до того, как вы заметили?

– Надеюсь, нет… Или так будет только лучше? Это будет означать, что у меня всё-таки есть своя история, просто я её забыл.

– И всё равно это звучит паршиво. – Вздохнула Анна.

Мы вернулись в комнату отдыха. Нам повезло, что тут никого сейчас не было. Анна села на светло-серый диванчик, на котором лежали мягкие маленькие подушки и похлопала по нему, приглашая меня.

– Что мы можем сделать, чтобы вернуть мне память и все воплощения? – спросил я, не ожидая услышать ответа.

– Не знаю. Боюсь, что у меня не получится помочь тебе с этим. – Ответила Анна. Она смотрела мне прямо в глаза, не отводя взгляда, а пальцем отбивала по столу какую-то песенку.

– Боишься? – спросил я. – Но ведь для тебя тут нет ничего страшного.

Анна закрыла глаза и задумалась.

– Как ты можешь так говорить? Да, мы с тобой мало знакомы, но ведь это не значит, что я должна относиться к твоим проблемам равнодушно. – Ответила она.

Она говорила с чувством, не просто произносила слова. И её эмоции вызывали интерес. «Неравнодушно». А как я отношусь к ней? Разве мне всё равно на её проблемы? Нет. Мне хотелось бы, чтобы у неё всё было хорошо. Делал ли я что-нибудь для этого? Тоже нет…

Значит ли это, что я к ней равнодушен? Или во всём этом виновата моя дырявая память? Как всё сложно!

– Ты так странно и сложно думаешь, – заметила Анна, – что порой мне кажется, на твои вопросы я не всегда смогу ответить.

Мне и самому было сложно. Так сильно, так больно. У меня болело не то сердце, не то душа, а может, я придумал эту боль. Но скоро по моим щекам стали бежать ручьи. Медленно-медленно несколько капель катились по коже, устремляясь вниз. Они были холодными и пахли солью.

Я и не понял, что со мной происходит, в голове крутились образы рек и ручьёв с сильным течением. Я думал о том, как было бы славно лечь на водную гладь и унестись прочь. Не пришлось бы ничего делать, течение бы всё решило за меня: с какой скоростью, куда и зачем.

– Ой, что это ты… – только и произнесла Анна перед тем, как обняла меня за шею.

Тяжесть так сковала голову, что я уже не мог держать её на весу, поэтому уронил её на плечо девушке. Я плакал. Рыдал. Мне было до того противно ощущать себя слабым, что хотелось исчезнуть, испариться на ветру и унестись в другую галактику туда, где меня не смогу застать слабым. Но я лишь думал, а сам уже лежал головой на коленях Анны, пока она что-то успокаивающее шептала мне на ухо и пятернёй перебирала мои волосы одной рукой, а второй сжимала мою свободную ладонь.

Мне было настолько не по себе, что я попытался стать Ветром, развеяться и улететь, но не смог. Мне стало ясно, что если не Анна, никто не сможет мне помочь. Никто меня не утешит и не пожалеет.

Ужасно противно и приятно чувствовать себя беспомощным, ощущать себя человеком.

Все эти мысли вились на подкорке сознания. Я лишь ощущал их, но не слышал. Только понимал смысл, но не видел его. Перед глазами тоже не было ничего видно – слёзы всё ещё текли. Интересно, заканчиваются ли они когда-нибудь.

– Я рядом… – шептала Анна. – Я здесь. Рядом с тобой. Дыши, пожалуйста.

Я улыбнулся, осознавая, в каких надёжных руках оказался, а потом заснул, понимая, что мне ничего не грозит, пока Анна будет сторожить мой сон.

Весна, как отчаянный виток цикла(2/)

5

Как волшебно оказалось отдохнуть ото всех этих проблем и метаний. Я очнулся всё ещё на коленях у Анны. Похолодело и потемнело.

Аня принесла ноутбук и стала печатать новую статью, пока я спал. За окном уже если не ночь, то глубокий вечер. Окно Анна закрыла. Рядом с ней стояла чашка с тем же напитком, что и прежде.

– Проснулся. – Улыбнулась она. – Как чувствуешь себя?

– Мы спать не можем. – Ответил я. – Но, вроде, мне легче.

Аня кивнула и коснулась моего лба.

– У тебя будто температура. – Задумалась она. – Такое может быть?

– Это из-за весны. Температура моего тела не постоянна, как и само тело. – Ответил я, проматывая в сознании всё, что со мной произошло.

Анна просто смотрела на меня заботливо и волнительно.

Заботливо и волнительно…

Чувственно!

Неужели она?.. Не. Точно нет. Да ну не, так не бывает.

– Погоди, я что, плакал? Как человек? – спросил я удивлённо.

– Ага, но я никому не расскажу. – Пообещала она. – Всем нам иногда надо разгрузиться.

В подтверждение её слов, я нащупал на щеке сухой след от слёз.

– Ань, я никогда не плакал…

– Прям вообще? – удивилась она.

– Прям вообще… – меня окутал страх. – Что это значит? Что со мной происходит? Воплощения не могут плакать!

– Эмоции вы можете иногда испытывать. – Парировала она. – Тем более, если ты миллиарды лет своего существования ни разу не был так печален, то как ты мог жить? Ты никому не мог рассказать о том, что чувствуешь?

– А раньше я всегда был одинаковым. Я же говорил. Это теперь что-то изменилось. Ух, ну почему всё это именно со мной? Ничего не ясно в голове. Все мысли ни о чём! И они такие громкие, такие колючие! – ответил я, встав с её коленей.

Я схватился руками за голову, пытаясь успокоиться. Ровно дышал, думал и чувствовал прикосновения Ани.

С губ срывались неслышные стоны боли. Нет ничего громче таких криков, в голове-то они буквально рвут тебя на части, расширяя стенки черепа и сознания.

В моих руках была вся вселенная. В моих руках и потоках! Где-то наверняка закрутились ураганы сногсшибательной силы против моей воли, а где-то сошла с орбиты планета.

Мне срочно нужно успокоиться. Срочно! Нужно! Успокоиться!

Анна схватила меня за кисти и притянула к себе. Я почти не сопротивлялся. Она смотрела мне в глаза, прямо в зрачки, но видела сквозь них. Ей предстала моя неспокойная душа.

– У нас всё получится. Мы всё исправим и найдём все ответы. Ты слышишь меня? Я тебе обещаю. – Сказала Аня.

Я громко вдохнул и обратился Ветром, умчавшись в далёкие галактики, чтобы остановить ураганы и вернуть планеты на свои места.

Как только я с этим закончил, то сразу начал возвращаться к Ане, сказать хоть никчёмное «спасибо» по сравнению с тем, что делала она для меня. За что? Зачем?

Неравнодушно…

Но меня остановило Северное Сияние. Оно появилось из ниоткуда в отрытом космосе. Его голос раздался в моей голове:

– Что это было? Ты не хочешь объясниться?

– Честно говоря – нет! – ответил я. – Всё уже хорошо. Я всё исправил. Больше такого не повториться. Могу пообещать или подписать какие-нибудь договоры. Спасибо, пока!

Я намеревался улетучится, пока Сияние не пришло в себя, но не успел.

– Ты совсем страх потерял!? – разозлилось оно. – А ну живо назад вернулся! Я тебе приказываю!

– Я вас просил о помощи, хотел найти воплощения. Вы мне помогли? Нет! А теперь ещё смеете что-то приказывать? Лети лесом! – и я умчался на Землю.

Потом я и сам поразился своей глупейшей ошибке и захотел вернуться и извиниться, но стыд окутал меня, поэтому я решил не делать этого. Тем более, я прав.

6

Ветер улетел вдаль, оставив меня наедине с собой. Интересно, с какого момента он так осмелел? Решил, что имеет на это право или вспомнил больше положенного?

Воплощения – огоньки – плясали на мне. Никак нельзя больше тянуть. Ветер и так подозревает меня, а это паршиво.

Я выбрал одно самое важное для весны на Земле воплощение и стал рыться в его сознании. Очень сложно объяснить, как это происходит, но я попытаюсь. Просто держите в голове, что это может происходить не так.

Я вселяюсь в один огонёк и остаюсь в нём. Тем временем во вселенной меня нет – или есть – я нахожусь только в сознании воплощения. Внутри светила есть ещё миллиарды, если не гуглы огоньков поменьше. Все они разного цвета, размера и светят тоже различно. Один сильнее, другой слабее.

И каждый этот огонёк – воспоминание. Знание – свет. Самый яркий из всех возможных. Только им стоит дорожить. И именно им управляю я.

Я беру в свои руки воспоминание и изучаю его, а потом либо уничтожаю – гашу, – либо оставляю нетронутым. Так приходится проверять каждое. Мне не особо хочется заниматься этим очень долго, но это дело небыстрое. Тем более, новые воспоминания всегда ярче старых, а в старых нет того, о чём мне стоило бы переживать. А когда огоньки заканчиваются, я начинаю создавать свои. Так я могу сказать Дождю, в сознании которого сейчас блуждаю, что он родился человеком. Тогда он сойдёт с ума, ведь помимо этого воспоминания в его голове будут держаться и те, где он бесконечное количество раз падает с неба. Но лучше этого не делать – ошибаться мне нельзя.

Воплощения всё ещё плавали по мне, когда я заканчивал. Сил у меня не оставалось совсем. Я сам потускнел и почти потерял сознание, но мне предстояло ещё выпустить воплощения в мир.

Стоит отметить, что я снова заглушил их воспоминания о моей силе и произошедшем, о Полном Забвении и прочих важных вещах. Нового почти ничего создавать не требовалось, чтобы Ветер ничего не заподозрил.

На Воплощения не может повлиять никто, кроме самих воплощений. А поскольку сейчас только я, а также Вихрь и Буря находимся в реальном мире, то подозрения Ветра падут именно на нас.

Тогда придётся снова устраивать полное забвение. Но хватит ли у меня сил во второй раз?..

7

В итоге я решил, что извиняться не буду, и вообще, пусть Сияние хоть что-то начнёт делать, а то совсем бездельничает. Нас тут будто что-то истребило, а он и бровью не повёл. Совсем обалдел.

В редакции было суетливо. Сначала я хотел прислушаться к крикам и только потом вломиться, но услышанное сильно меня разозлило.

– Сколько раз мне стоит тебе повторить!? Твоя работа статьи писать и материал собирать, а не чаи гонять! Ты меня хоть иногда слушаешь? Делай всё, как велят, или лишишься своего места! – кричал парень, которому мне резко захотелось врезать.

Я влетел в помещение и принял человеческую форму посередине комнаты.

– Ты ещё и окно не закрыла! Не чувствуешь, какой сквозняк!? – деловито подошёл к окну парень.

– Ты берега попутал или что? – спросил я у него.

– Он тебя не видит. – Вздохнула Аня. – И не слышит тоже.

Парень покосился на Аню и нахмурился.

– Ты чего это, сумасшедшая что ли? С кем разговариваешь?

Сил моих больше не было терпеть это, поэтому я ударил парня прямо в щёку. Он отлетел к стене и упал на пол, ударившись головой о радиатор. Слегка.

– Это что за мистика тут творится? – испугался он. – Или это твои фокусы? Убить меня решила!

Парень был сильно напуган. Он никак не ожидал увидеть, что Аня всё ещё сидит на диванчике. Как она успела так быстро вернуться на место?

– Сильно ты, не стоило. – Обратилась она ко мне.

– Ещё как стоило. Он тебе угрожал! – возразил я. – Его за такое можно и в небо запустить, а там уже кто поймает или не поймает вовсе…

– Ты не убийца. – Нахмурилась Аня.

– Ну ладно, как скажешь. – Я ещё злился на парня.

– Это кто тут? Воплощение!? – удивился парень.

– Нет блин, Дед Мороз! – передразнил я его, высунув язык и выпучив глаза.

Аня издала нервный смешок из-за моей выходки. Я тоже улыбнулся. Мне было непонятно, что не так делала Аня или на каких основаниях этот человечишка к ней приставал.

– Что он хотел? – спросил я у Ани.

– Может поговорим об этом не при нём? – смутилась Анна.

– Ладно. – Кивнул я.

Аня стала собираться, накинула на себя кофту, спрятала шею в шарфе. Мы вышли из редакции, оставив парня лежать на полу. Хотя нет, он успел подняться, когда мы уходили и крикнул вслед: «Стерва!», за что вновь скатился по стене. Ну а что? Я считаю, заслужил.

Под ногами непривычно не скрипел снег. На дорогах ещё не расползлись лужи. Я шёл и думал о своих поступках. Мне показалось, что в них я был действительно собой. Да, я поступал не совсем обдуманно, но я считал свои поступки правильными. Может быть я наконец нашёл себя и вся моя суть в необдуманности? А почему я заступился за Анну? Точнее не так. Почему в мире сейчас страдают тысячи людей, а я помог только Ане? Раньше я просто не вмешивался в их проблемы. Эгоистично ли это? Вполне себе. Кажется ли это мне неправильным? Да не особо. Люди на то и люди, чтобы ошибаться, исправлять неполадки, учиться, бороть свои страхи. Я не человек и потому лезть в эту суету мне никогда не хотелось. Но теперь влез…

– Мне кажется, тебе нельзя думать. – Неуверенно нарушила тишину Аня. – Ты сразу становишься каким-то хмурым.

– Я могу вообще не думать, как тебе такой вариант? Порой мне кажется, что по такому принципу я и живу. – Рассуждал я. – Такое странное чувство, будто я и не воплощение уже.

– Ну ты ведь Ветер. Ты не изменился никак. Я только что видела, как твой поток воздуха впечатал Витьку в стену. – Ответила Аня.

– К слову о нём, рассказывай давай, что да как.

Анна немного помялась. Интересно, почему это она не хотела мне довериться? И, собственно говоря, с какой стати ей мне доверять?

– Он у нас как бы заместитель главного редактора. Бегал за мной пару первых месяцев, когда я только устроилась. А я его раз за разом отшивала. Ну ты его видел? Как такой гнилой человек может проявлять здоровую любовь? Сначала он и не слишком часто проявлял эту свою плохую половину. Я думала, что это у него перепады настроения. Предполагала, что на него ругается главный редактор. А нет, он сам по себе такой оказался. Всё ему не так, всё переделывай по двадцать раз. Лишь бы припомнить всем вокруг, что они ни на что не способны.

– А сейчас что ему не понравилось? – спросил я.

– Что я писала статью не в своём кабинете, а в комнате отдыха. Сразу сказал, что я ничего не делаю и начал придумывать свой бред, не опираясь ни на какие факты. Вот лишь бы что ляпнуть. – Вздохнула Аня. – А я, между прочим, пока ты спал, статью ещё одну дописала, ещё и прошлую отредактировала для сайта.

– А нельзя его как-нибудь хотя бы уволить? – поинтересовался я.

– Он ведь всё делает отлично. – Повернулась устало на меня Аня. – Его никак не подставить, если ты это хотел предложить.

– Да нет, ты не так подумала! Я хотел его повысить, чтобы в другой отдел перевели! Да-да! – закивал я. – А на самом деле мой вариант с небом ещё в силе.

– Давай лучше без этого. – Смутилась Аня. – Не надо ради меня убивать никого.

– Ради тебя можно многое сделать. Ты же слушаешь моё нытьё, которое и я не всегда понимаю. Даже успокаивала, когда я, эм, ну, заплакал. – Ответил я.

– Это так романтично. – Улыбнулась Аня. – Жалко, что у меня в жизни мало романтики.

– Как это? У вас же всегда есть половинка, любовь-морковь и прочие интересные вещи. – Изумился я – Неужели у тебя нет половинки?

– Если бы. Я света белого не вижу из-за работы. Где меня может найти любимый, если мой ежедневный маршрут это работа-дом? – спросила Аня.

– У людей ещё есть семья. Любовь там получать можно. У меня вот нет семьи, ну, точнее есть Дождь и Снег. Я называю их братьями, но я не знаю, бывают ли среди воплощений кровные связи. Мы даже любить не умеем, представляешь? И, представляешь, что? Я олицетворение романтики! Я, существо, которое даже любить не может! Это всё равно, что показать на траву и сказать, что из-за её зелёного цвета она олицетворяет здоровье или отвращение. Интересно, трава будет довольна, узнав, что о ней говорят?

Аня засмеялась, но быстро помрачнела.

– У меня, как и у тебя, нет семьи. – Твёрдо заявила она.

Я нахмурился и остановился. Взял Аню за руку и повернул к себе лицом.

– Я помню, что у тебя есть Тая и родители. Пускай не самые лучшие, но есть. – Возомнил я.

– От таких можно получить только нож в спину. Скажешь им о любви, и они в догадках потеряются, что же это такое. – Ответила Аня. – Кстати, надо позвонить Тае, спросить, как она.

Аня достала телефон и набрала сестру. После нескольких гудков она ответила, а я пока шагал вокруг. Стоять на месте оказалось делом скучным.

– У меня сейчас голова закружиться! – остановила меня Аня.

Тогда я стал качаться на стопах. Ну не шевелиться совсем это так скучно.

– Ага, хорошо. Скоро буду. Не одна. – Закончила Аня разговор.

– Наши планы изменились? – спросил я.

– А у нас были планы? – удивилась девушка.

– Я думал пригласить тебя в кино или в парк. Надо же тебе начинать искать парня, а то уже скоро старость и пенсия!

Аня рассмеялась, толкнув меня локтём в бок.

– Ты что такое говоришь! Мне не больше тридцати! Ни о какой старости и речи нет. Но да, видимо твои планы обломаны, Ромео. Мы идём в «Сквозь туман» к Тае. Сбываются мои худшие опасения.

8

Аня быстрым шагом свернула и пошла к кафе. Я быстро догнал её, а потом, чего-то захотелось мне, взял её на руки и побежал уже так.

– Чего ты делаешь! – смеялась она. – Ты меня сейчас уронишь!

– Ни за что! – и я растворился на ветру, унося Аню в небо. Но не слишком высоко, чтобы она не испугалась.

«Сквозь туман» был не так далеко. Мы успеем долететь за пару секунд. Аня кричала, пока мои воздушные потоки с ног до головы проскальзывали по ней и держали на весу. Внизу её криков никто не слышал, так как воздух летел вверх. Хорошо, что кричала она не от страха, а от восторга. Она пыталась уцепиться за меня, махала руками, смеялась. Было так потрясающе! Солнце вдали начинало садиться. Хотя бы первый закат весны я не пропущу!

Потом я принял человеческую форму и понёс нас обоих. Я кружил нас в воздухе, переворачивал вниз головой, запускал в мёртвые петли. И мы всё время держались за руки и смотрели вглубь глаз друг друга. Я в её сапфировые, она в мои зелёные.

А потом я показал ей закат, стараясь держать нас ровно на одном месте. Она начала молча восхищаться розовыми облаками и оранжевым небом, провожая взглядом алое, почти сиреневое, солнце. И не то, что совсем молча. До этого она смеялась, громко дышала от возбуждения, но сейчас спокойно улыбалась, позабыв о дыхании. Мы приземлились прямо на пороге кафе. С непривычки Аня чуть не упала.

Я тоже, когда впервые принял форму человека не понимал, как можно ходить. Раньше-то у меня веса не было и всё своё время я летал по небесам.

– Не падать! – всё ещё смеялся я. – Давай быстрее в кафе, пока Вихрь и Буря не прилетели! Они мне за это могут таких чертей вставить!

Мы, звонко смеясь, забежали в кафе и подошли к витрине.

– Вижу, у тебя уже всё в порядке. – Улыбнулся Дмитрий. – Добрый вечер.

– Добрый! – мило улыбнулась Аня. – Можно мне пять ваших фирменных булочек с корицей и капучино, пожалуйста?

– Конечно. Придётся немного подождать – булочки разбирают, как горячие пирожки! – улыбался нам Дмитрий. – Ну а что попросит Весенний Ветер?

– Как официально. – Засмущался я. – Как всегда мне, всё-таки вряд ли есть что-то лучше вашего наполеона.

– Это ты не пробовал их булочки с корицей! Пропадают с тарелки как семечки! – закивала Аня.

– Если разрешишь попробовать, то я не откажусь. – Ответил я мило сверкнув глазами.

Мило…

Неужели это эмоции? Самые настоящие человеческие эмоции!? И страшно, и волнительно, но, в то же время, завораживающе! Но всё одни лишь прилагательные, не более.

Мы развернулись от Димы, который начал готовить нам кофе, и стали искать Таю взглядом. Она махнула нам, заметив наши попытки найти её. Аня подбежала к сестре, обняла её, волнительно осмотрела со всех сторон.

– Цела? Здорова? Невредима? Точно??? – спрашивала она.

– Всё в порядке. – Заверила её Тая.

– Тогда почему ты мне не звонишь! Я же волнуюсь! – рассердилась Аня.

– Тише. – Я погладил её по плечу. – Привет!

Мы сели за столик и мне оставалось только слушать разговор двух сестёр.

– Что она тебе писала? – спросила Аня.

– Ничего такого серьёзного. – Отмахнулась Тая.

– Тогда не отнекивайся. Она что-то просила? – Аня перебирала в руках кончик шарфа, который сняла и держала в руках.

– Она попросила у меня денег. Но пообещала вернуть!

– А ты ей веришь? Как ты можешь ей верить вообще? Да и где ты деньги возьмёшь? – спрашивала Аня.

– У меня есть стипендия. – Неуверенно ответила Тая.

– Ага. Я сама тебе каждый месяц перевожу по десять тысяч, чтобы ты выживала. А ты ещё свою малюсенькую стипендию хочешь отдать маме? – спросила Аня. Она не ждала ответа. И злилась больше на саму себя, чем на сестру. Она была старшей, она зарабатывала, а её сестра едва концы с концами сводила. Конечно, будешь тут переживать. – Я же волнуюсь за тебя.

– Я могу не ходить сюда, питаться столовской стряпнёй. Зато денег сэкономлю. – Предложила сестра.

– Ага, знаю я эти столовые. Потом лечить тебя от хронического гастрита какого-нибудь. Просто не надо ей ничего отдавать, и проблем не будет. – Более спокойно заключила Аня. – Разве она дала тебе столько же, сколько забрала и сколько ещё просит?

– Она дала мне жизнь. Никто другой бы этого не сделал. – Но Тая задумалась над словами сестры.

– У вас тут прямо адский огонь пылает. – Подошёл Дмитрий с нашими заказами. – Не забудьте перед уходом оплатить, пожалуйста.

– Конечно. – Кивнул я вместо сестёр, которые даже не заметили Дмитрия.

Когда он ушёл по своим делам, сёстры продолжили уже спокойнее.

– Я волнуюсь за тебя. – Повторила Аня. – Вдруг они сделают с тобой что-нибудь, а потом попросят выкуп у меня. Нельзя им верить. Они гнилые люди и никак их не исправить.

Дважды в одну ловушку не попадают, если осознают свою ошибку. А их дважды задерживали за один и тот же проступок. Думаешь, они не предполагали того, что их могут скрутить, и тогда мы останемся одни. И не остановились, может даже… может, не подумали об этом. О том, каким это ударом будет для нас обеих.

Я накрыл тёплую ладонь Ани своей немного прохладной. На её щеках пылал румянец из-за того, что она совсем недавно злилась. Тая склонила голову книзу и слушала доводы сестры. Даже я не мог с ними не согласится. Могут ли измениться преступники? А плохие родители?

Может быть это и не плохо, что у меня нет мамы и папы? Кто ж знает, какими они были бы и каким стал бы я под их влиянием.

– Знаешь, возможно ты права. – Вздохнула жалостно Тая. – Ну ладно, плохое пусть обходит стороной, за жизнь его хватило нам с лихвой.

– Всё ещё помнишь нашу поговорку. – Улыбнулась Аня. – Я рада, что с тобой ничего ещё не произошло. Держи ухо востро, нам сюрпризов не надо.

– Ура, наконец-то вы разобрались! Теперь давайте есть! – заключил я.

Сёстры неуверенно переглянулись, но всё же кивнули мне. Хорошо, что еда ещё не успела остыть. От моего кофе шёл такой пьянящий аромат. А чёрная смородина сочилась из наполеона.

– Раз уж вопрос решён, то могу ли я у вас поинтересоваться, что это вы вместе ходили по городу? У вас какой-то роман за моей спиной? – Тая с нажимом давила на сестру.

Весна, как отчаянный виток цикла(3/)

– Роман? – удивился я. – Не может такого быть. Как бы я того не хотел, я не умею любить. Просто не знаю каково это.

– И даже никогда не возникало интереса? – спросила Аня.

– Думаю, когда-то мне было интересно абсолютно всё, что только существует, и чего ещё нет. – Ответил я, подумав. – Над вами я думаю последние несколько веков. Над вашими странностями, в том числе чувствами. Не понимаю я их. Я могу только восхищаться, злиться там, загораться, может, быть счастливым. Но любовь и ненависть мне непонятны совсем. Сколько лет живу, ничего подобного не испытывал.

– А может ты просто не смог распознать это, так как раньше не чувствовал? – спросила Тая. – Представляешь, как много шансов ты упустил?

– Я всё-таки думаю, что лучше мне не влюбляться. Если я полюблю человеческую девушку, то она скоро умрёт, а я продолжу своё существование. Или мне придётся стать человеком, буквально, отречься от всего мира!

– А ты можешь? – удивилась Аня.

– Угу. – Ответил я, кладя в рот вилку с наполеоном. – Только тогда во всей вселенной (или во всех вселенных) пропадёт ветер и, вполне возможно, настанет конец света через некоторое время. Ну, почему-то я в этом уверен.

– Значит тебе надо влюбиться в воплощение. – Тая аж улыбнулась своей догадке.

– Это сложно. Почти ни одно из воплощений не испытывают вообще никаких эмоций. Это раз. Во-вторых, у нас, воплощений, скажем так, нет пола. – Ответил я.

– Как так? Ты же вот мальчик-Ветер. – Спросила Аня.

– Ну только когда становлюсь человеком. А истинная моя сущность это ветер. А ветер это не животное, поэтому и органов у моей истинной формы нет, в том числе половых. – Ответил я.

– Сущность… – задумалась Аня. – А ведь в книгах вас так и называли раньше, чего это теперь вы зовётесь воплощениями?

– Так это вы и придумали! – изумился я этой несправедливости. – Мы, после падения метеорита, когда вы стали нас видеть, поняли, что вам надо нас как-то называть. Вариант «Боги» мы сразу отмели, нужно было что-то не слишком завышенное, но выражающее всю нашу суть. Так мы и назвались сущностями. Люди что-то посмаковали это наше название, да через лет двадцать, кажется, решили, что воплощения лучше звучит. Так и приелось теперь.

– А мне больше ваш вариант нравится. – Выслушав, решила Тая. – Непривычно, но более правильно. Воплощениями же вас назвали только из-за возможности менять облик. Но ведь это далеко не самое главное.

– Ну как повелось, так и называемся теперь. – Развёл я руками.

– Осторожно! Вилкой мне глаз проколешь! – испугалась Аня.

– Прости-прости, пожалуйста! – у неё на щеке остался след от смородины.

Я взял салфетки и вытер варенье.

– Спасибо, конечно. – Изрекла Аня.

– Подожди, я вспомнила. Не так давно ты рассказывал мне о том, что очень любишь разные вещи. В том числе этот наполеон, ещё катание на скейтборде. Врал что ли?

– Любовь, она же всегда разная. – Задумался я. –Но согласен, странно, что одна мне доступна, а иная – нет. Или это всё снова с памятью проблемы?

– Тише ты. Мы всё исправим. Ну или ты, если мы не сможем никак повлиять. – Аня обняла меня за плечи. – Любовь к вещам и к живому – действительно разные вещи.

– Возможно. – Засомневался я. – Но ведь если я говорил о том, что люблю кататься на скейтборде…

– По крышам. – Перебив меня, добавила Тая.

– Да-да. Ведь сейчас я тоже чувствую какое-то притяжение к наполеону и доске. Но любовь ли это? Я уже не могу сказать точно. Всё так не по-настоящему, так неправильно. – Я задумался.

– Давай решим этот вопрос тогда, когда мы хотя бы сможем догадываться о том, кто всё это сделал? – попросила меня Аня.

– Никто из воплощений не может управлять мыслями. – Возомнил я.

– Ну тогда никто не мог сделать этого. – Логично заключила Тая. – Значит тот, кто это сделал, велел вам забыть о том, какая у него сила.

– Но я всех по пальцам могу перечислить. – Парировал я.

– Можешь рассказать? Я запишу и помозгую над этим. – Аня достала из сумочки блокнот, на обложке которого красовалась альпака, и шариковую чёрную ручку.

– Ой, буду говорить медленно. Вихрь и Буря управляют ветром, дождём, снегом и грозой. Северное Сияние грубо говоря светом солнца. Мираж превосходно маскирует вообще всё что угодно. Хоть в притык смотри – не найдёшь ничего.

– Так вот из-за кого я свои носки никак найти не могу! Видимо, бабушка защищена от его сил, так как всегда находит их после моих жалоб. – Вставила Тая.

– Вполне возможно. – Я продолжил. – Цунами правит волнами; Наводнение океанами; Прилив-Отлив под собой держат потоки и силу спутников; Радуга управляет искажениями света; Иней холодом и инеем, собственно говоря. Это всё старшаки.

– Погоди, сейчас допишу. – Попросила Аня. Потом кивнула и я продолжил:

– Я управляю воздушными потоками; Дождь облаками; Туман воздухом и температурой; Снег холодом и градом; Гроза молниями и громом; Белые ночи тоже светом, но светом ночи и спутников, только им не часто дают быть. Остаётся только Гало. Оно управляет светом звёзд. – Закончил я.

– Отлично. – Кивнула Аня и убрала блокнот с ручкой обратно в сумку. – Я придумаю что-нибудь. Найду подозрительное.

– Мне одной кажется странным, что так много световых воплощений? – Спросила Тая. – То есть, и водой многие управляют, но светом явно больше всего. Они почти все одинаковые.

– И всё же разные. – Покачал я отрицательно головой. – А вообще правда, было бы здорово, если родилось какое-нибудь новое воплощение или даже поколение с новыми силами. Только это уже навряд ли случится. Во вселенной уже есть почти всё возможное.

– Очень даже возможно. – Покачала головой Аня. – Смотри, это как в математике. У тебя есть всего десять исходных цифр, но ты из них можешь составить бесконечное количество чисел.

И это только в том случае, если мы учитываем десятичную систему счисления, а если мы возьмём больше? Тогда бесконечность станет явно больше.

– Замолчи, пожалуйста! Я ни черта не поняла! – попросила Тая.

Одновременно с ней я сказал:

– Удивительно. А ведь я раньше об этом как-то и не думал. Ты думаешь, математика и вселенная чем-то связаны? – спросил я.

– Это лишь пример. – Ответила Аня. – Вселенная никогда не перестанет расти, так как всегда можно сделать что-то новое в бесконечном просторе.

– Ну не знаю, откуда тебе об этом знать, ты же не учёный какой-нибудь? – задумалась Тая.

– А может это и не правда. – Согласилась Аня. – Просто моё предположение.

– Надеюсь, что твоя теория верна. Появится новое поколение воплощений и я их всех воспитаю так, как надо. – Гордо заявил я.

– Это как? – решила уточнить Аня.

– Это наслаждаться каждым моментом, баловаться, играться, может, испытывать чувства. – Перечислял я. – Хотя с вашими человеческими чувствами у меня самого беда. То они были, то их нет…

Все за столом замолкли, позволяя гомону посетителей унести каждого в свои мысли.

Лично я понял, что у всех людей есть проблемы, не только у меня. Но ведь это печально, не так ли? А с другой стороны, если бы не проблемы, как бы они развивались и совершенствовались? Ещё бы и скучно было. Странно, что я говорю о наслаждении каждым моментом, но при этом сам забываю об этих словах и печалюсь по каждому невзгоду. Надо будет подумать об этом.

Аня молча сидела и кушала маленькие булочки с корицей. На ладонь таких могло поместится четыре штуки. Её взгляд всё время возвращался к сестре. Она волновалась. Даже услышав от сестры обещание, переживала и сомневалась. Надо будет мне самому присмотреть за Таей, хотя бы парочку дней. Да, до чего же я дошёл, помогаю людям!

А не лицемерно ли я поступал, когда обсуждал людей и все их плохие качества, пытаясь выставить их большими дурачками, нежели я сам? А теперь я, кажется, даже подружился с двумя из них. Какой же я, оказывается, противный!

Тая всё время лишь молча пила апельсиновый сок. Больше она ничего не заказала. Она не поднимала взгляда на сестру и старалась как можно меньше шевелиться, чтобы не притягивать к себе внимания. Надеюсь, она послушает Аню и не станет отдавать родителям свои деньги, когда ей самой их не хватает. Всюду одни деньги! Такое чувство, что они правят миром!

Если бы я был человеком, то не любил бы их, даже ненавидел, хотя сейчас, кажется, не умею этого делать. Ну посудите сами, все люди от них полностью зависят. Разве здорово ощущать постоянную зависимость от чего угодно? Если их мало, то ты бедствуешь, если много – начинаешь лениться. Ещё и люди сами по себе продажные. За эти зелёные купюры готовы всё, что угодно сделать. Ну ужас!

Ой, опять я за своё… Ну, по крайней мере, мне деньги жить не мешают, поэтому пусть что хотят, то и делают! Я в это лезть не буду. Ре-ше-но!

Мои мысли оборвал новый шум. Такой знакомый и такой желанный! По крыше кафе били капли дождя!

9

Я подорвался с места и, мигом воплотившись ветром, сквозняком вынырнул из кафе на улицу! Наконец-то хоть Дождь вернулся!

Его капли градом сыпались на землю и всё вокруг. Люди смешно бегали, прячась под крышами – никто не взял с собой зонтик.

А у меня в голове лишь криком звучало: «ДОЖДЬ! ДОЖДЬ! ДОЖДЬ!». Дождался!

Капли Дождя проходили сквозь меня, пока я направлял их в разные уголки Суховея. Я был настолько счастлив, что радовался и грому, и грозе, чьи звуки раздавались всюду. Теперь я снова не один, со мной Дождь!

Потом Дождь позвал меня по имени. Он был каким-то сонным после зимы. Так случалось всегда, когда воплощение долго не присутствовало на определённом участке, а потом возвращалось. Мне с этим повезло больше – я почти всегда был везде.

Дождь позвал меня на землю. Он принял человеческую форму и глубоко вдохнул свежий, влажный воздух, наполненный его же ароматом и нежными запахами пыли, которая понимается с земли при падении каждой капли. Сейчас лазурные кристаллики в форме капель, что спускались редкими струйками по его голове, не отсвечивали из-за пасмурного неба. А маленькие облачка, напоминающие его же серебристые кудри, парили вокруг него подобно ангельскому нимбу. Голубой огромный свитер сразу промок, отчего стал тёмно-синим.

Я подхватил его потоками и подкинул ввысь к небу, воплотившись человеком.

– Наконец-то ты вернулся! – радостно кричал я. – Где ты был? Вы нигде не объявлялись уже несколько дней!

Дождь задумчиво улыбнулся и пожал плечами. Он показал пальцами мне в небо, словно приглашая куда-то. Я был готов следовать за ним, вообще всё, что угодно, делать, ведь сейчас моё настроение вспорхнуло до небес.

Дождь снова принял свою естественную форму. Человеком он становился совсем редко, ему просто нравилось быть собой настоящим, что получалось редко. Он часто впитывает чужие эмоции, иногда даже страхи или мысли, а сам не может никому рассказать об этом, ведь нем. Он может разговаривать только своими эмоциями, которые часто ему и не принадлежат.

Сейчас он вёл меня совсем далеко, в другую галактику. Я следовал за ним, раздумывая о том, что он хочет мне показать. Остановились мы на планете, на которой, как я помню, мне бывать не доводилось. Я старался вести себя тихо и сильных потоков не создавать. Дождь же хлестал здесь во всю силу.

Он, направлениями своих капель, показывал, куда нам надо двигаться. Когда мы прибыли, а Дождь остановился и принял человеческую форму, я последовал его примеру.

– Что тут не так? – спросил я.

Брат кивнул в сторону высокой серой скалы. Это была безжизненная планета, горы совсем грубые, но оточенные выветриванием. Значит когда-то я здесь был, просто не помню об этом…

Дождь снова принял свою естественную форму и сквозь трещины в скале стал пробираться внутрь неё. Я сквозняком следовал за ним. На этой планете я чувствовал себя слабее, чем на земле – тут не было воздуха, – но всё продолжал следовать за Дождём.

В конце концов он снова принял человеческий облик и стал ждать меня. А когда я догнал его, то сильно удивился. В скале была скрытая комната! Огромный зал с круглым столом и пятнадцатью возвышениями, чем-то напоминающими стулья с Земли.

– Что это? – спросил я глупо у Дождя.

Он опустился на колени и стал пальцем выводить по пыльному полу свой ответ на уже неизвестном ни одному человеку языке. Когда он закончил, я смог прочитать: «Не помню».

– Опять память! – расстроился я и ударил кулаком по полу. А потом спокойно уточнил. – Вообще ничего не помнишь?

Брат отрицательно покачал головой. Но потом он встал и подошёл к столу, проводя по его краям ладонью. Он внимательно осматривал помещение, стараясь уловить каждую деталь.

Как и он, я заметил, что стены скрытой комнаты были сплошь покрыты мелкими трещинами. В полу их виднелось меньше, но в них заледенела вода.

Дождь повернулся ко мне и показал на пол, я кивнул в ответ, давая понять ему, что тоже увидел неладное. На поверхности планеты не струилось ни одной речушки. Вполне возможно, что это подземные реки, но насколько велики шансы, что это не дело рук одного из воплощений?

Дождь вздохнул. Из-за отсутствия воздуха я этого не услышал, но уловил его настроение. Если все воплощения могли переговариваться мысленно, то Дождю такая возможность представлялась лишь в тех случаях, когда им завладевали сильные эмоции. Я смог услышать печальное и обречённое:

«Жаль…»

Он был в замешательстве, а я не мог никак это исправить.

Ко мне пришла идея, и я мысленно задал ему вопрос:

«Как ты запомнил дорогу сюда?»

Брат стал царапать пальцем ответ на столе. Я следил аккуратно за его движениями и лишь вздохнул, прочитав «Просто помню, но не знаю, когда я тут бывал».

Я написал ему в ответ: «Легче не стало L».

Мы продолжили ходить и изучать помещение. Когда прошло уже несколько минут, я вспомнил, что оставил Аню и Таю одних, даже не попрощавшись. Ну ничего, вечером найду их и пожелаю доброй ночи. У людей ведь так принято.

Сейчас куда важнее разобраться в сложившейся ситуации. Какая-то скрытая комната в горе в другой галактике, о которой знает, как минимум, кто-то из водных воплощений. Дождя я сразу отмёл из подозреваемых, он управлял облаками, которые на планете появиться никак не могли. А все остальные водные могут создавать воду на ровном месте. Значит остаётся четверо подозреваемых. Придётся караулить здесь, чтобы поймать воплощение, скрывающее эту комнату от остальных.

Дождь слышал мои мысли, поэтому быстро написал на столе: «Посмотри, пятнадцать мест. Столько же, сколько и нас».

«Ты думаешь, мы все тут когда-то были?», – спросил я мысленно.

«Сомневаюсь. Я бы запомнил», – написал Дождь.

Пришло время расстроить его. Мне пришлось рассказать ему о моих и Инея проблемах с памятью и отсутствии воплощений. Как не странно, Дождь слушал меня внимательно и обдумывал сказанное. Он – одно из немногих воплощений, которые принимали мои слова всерьёз.

«Никто из нас не управляет ни памятью, ни мыслями, ни разумом», – задумался брат, на что я положительно кивнул.

«Или мы просто об этом не помним», – ответил я ему.

После чего он заметно сник. Я подошёл поближе и взял его за плечо.

«Не расстраивайся так. Мы всё наладим. Тот, кто стирает память, уже оплошал, раз ты вспомнил об этом месте. Он может ошибиться вновь», – я и сам поверил в сказанное – подуманное – собой.

Дождь кивнул, воодушевившись. Его наполненные светом и надеждой мысли прозвучали в моей голове:

«И тогда мы его пресечём! Заставим объясниться!»

Я одобрительно кивнул. Было приятно слышать голос брата, который так редко мог хоть слово выдавить.

Я предложил отправиться на Землю, чтобы придумать план или отдохнуть после тяжёлого дня. Тут уж как получится. Может, нас ещё ждёт выговор от Вихря и Бури за то, что сбежали с Земли.

Мы помчались на живую планету. Через несколько секунд воплотились около кафе «Сквозь туман». Как я и думал, сёстры уже разошлись по домам. Солнце ведь уже село за горизонт. Ещё один весенний день прошёл. И наконец-то у меня появилась первая зацепка. С этими мыслями, которые слышал Дождь, мы принялись активно делать вид, что работали тут не покладая рук. Вихрь и Буря прилетели совсем скоро и, увидев нас на своих местах не балующимися, утвердительно кивнули и улетели прочь, не наградив нас и словом. И спасибо!

В небе часто мелькали молнии, это Гроза здоровалась с людьми. Когда приходит Дождь, приходит и она. Да, все воплощения снова вернулись. Я чувствовал, как на севере шёл Снег по небу, и как Туман окутывал собой леса и деревеньки. Я был рядом с каждым из них, но, казалось, никто и не почувствовал, что пропустил несколько дней жизни. Или они меня так разыгрывали. Хотя Дождь признался бы. Значит, и с их памятью что-то случилось. А ведь это говорит о том, что управляющий памятью не думает скрываться и продолжает действовать. Интересно только, зачем ему это? Или по ночам мы под его контролем делаем ужасные вещи, а к утру всё забываем? Надеюсь, нет.

Дождю было велено прекратиться в Суховее. Мы с ним попрощались. В его голове царили надежда и маленький страх, а ещё скрытая радость. Он радовался возвращению в Суховей после долгой зимы.

Весна, как отчаянный виток цикла(4/)

10

Мои потоки исследовали весь город в поисках Ани. Я почему-то был уверен, что она оставит форточку открытой, дожидаясь меня и новых подробностей. Всё-таки она журналист, хоть и не горящий своей работой, но выполняющий её отлично.

Так и оказалось. Я нашёл её по запаху корицы и любимого кафе. Так пахло от многих людей, но её аромат я запомнил из-за более близкого общения, чем с кем-либо другим.

Перед тем как войти, я нашёл более правильным постучаться. Вдруг она совсем не ждёт меня? Аня сидела на кухне и отстранённо смотрела телевизор. Она обернулась на мой стук, немного испугавшись, но улыбнулась и кивнула, приглашая войти.

– Дождь вернулся! – делился я своей радостью с подругой. – И все воплощения тоже!

– Значит, всё наладилось? – спросила Аня. – Ты всё вспомнил?

– Нет. – Немного опечалился я. – Зато Дождь вспомнил путь к срытой комнате в скале на другой планете! Значит наш Мистер Память ошибся. Там в скале вода замёрзшая есть, но на всей планете её больше нигде нет. Может быть это делает кто-то водный.

– Ух, как сильно вы продвинулись. – Улыбнулась Аня. – И какой дальнейший план действий?

– Ну, об этом мы хотели поговорить с Дождём сейчас, но, чувствую, скоро я вырублюсь и просплю до самого утра. – Как бы пожаловался я. – Так что завтра решим.

– А где ты спишь? – спросила Аня. – У тебя есть свой дом?

– Таких клеток, как у вас, у меня нет. Спасибо, не надо. Весь мир мой дом. Я везде и всегда, ну, почти. Мне не нужен дом из кирпичей. Для меня он станет тюрьмой. – Ответил я. – Вот я этого в людях никогда не понимал, почему вы строите себе домики, прям как тысячи лет назад делали пещерные люди. Я думаю, можно было бы прийти к чему-то новому. На пример, жить под открытым небом и путешествовать хотя бы по планете.

– Жить под открытым небом, значит всё время быть в опасности. Всюду ядовитые насекомые и змеи. А если начнётся зима, то нам негде будет прятаться. В отличие от тебя, я ощущаю холод и нуждаюсь в тепле. – Ответила Аня.

– И всё же. – Я развёл руками и решил присесть напротив девушки.

– Ты так и не ответил, где ты спишь? – повторила вопрос Аня.

– Где получится. Чаще всего на крыше пятиэтажки на Большой улице Вихря и Бури. Там закаты красивее всего и скейтпарк близко. – Ответил я.

– Прямо на крыше!? – удивилась Аня. – И тебе удобно спать на голом бетоне?

– Ну я же говорил. Это не совсем сон, скорее транс. Тем более, раньше, когда мы не имели второго облика, в трансе плавали по просторам космоса. – Ответил я. – Сейчас на крыше мне куда уютнее.

– Повезло тебе, ты-то заболеть не можешь. И я бы хотела так когда-нибудь переночевать. Это же так интересно и завораживающе, даже романтично. – Задумалась Аня.

– Может быть летом, когда будет теплее, я приглашу тебя к себе на крышу? – предложил я.

– Я не откажусь. – Ответила нежно девушка. – И всё-таки, не хочешь у меня переночевать? Я могу заправить тебе диван. Это конечно не крыша, но всё же.

– Даже не знаю. – Задумался я. – Никогда не спал в доме. Меня и без того всё устраивает.

Аня выжидающе смотрела на меня, пока я думал. Наверное, ей было интересно моё общество, или так принято у друзей? Увы, я не знаю.

С другой стороны, почему бы и нет? Я ведь правда никогда не спал в доме. Может, мне даже понравится. Стоит хотя бы попробовать.

А если понравится, то мне придётся каждую ночь напрашиваться к Ане или ещё к кому? Может быть, это неправильно? Никогда воплощения не спали в людских домах. И всё же, попробовать можно.

– Ладно, я согласен. – Ответил я. – Только не буди меня с утра, а то я не высплюсь и буду злым!

Аня кивнула, выключила телевизор и повела меня вглубь квартиры, показывая на ходу на разные комнаты и объясняя, для чего они нужны.

– Но я ведь всё это знаю. – Смутился я. – Я живу дольше любого человека и знаю всю вашу историю, пускай и не углублённо.

– Точно, совсем забыла. – Аня шла дальше. – В общем, спать ты будешь тут.

Она показала на не совсем новый диван. Я присел на него, убедившись, что он не слишком мягкий.

– Куда ты уселся? Его ещё заправить надо. – Аня подняла меня за локоть. – Можешь походить пока тут.

Я так и сделал. Не хотелось злить Аню. Хотя она меня прогнала скорее шуточно. Она жила в однокомнатной квартире, где царил почти полный порядок. Аня тут только спала, завтракала и ужинала. Об этом говорил тонкий слой пыли на мебели.

Не знаю, как оценивать квартиру. Тут есть телевизор, холодильник и прочая техника на кухне, кровать и диван в спальне, ванная комната и коридор. На полу не лежали ковры, и хорошо – мне не нравились поддельные ощущения будто от травы.

Вроде не грязно, даже уютненько. В общем, жить можно. Но это не сравнится с моим домом. Вряд ли что-то может с ним сравниться.

– Ты где застрял? – спросила Аня. – Я уже заправила.

Я вернулся к ней и увидел, что теперь на диване лежало много всяких тканей.

– А это зачем? – спросил я

– Теплее и мягче будет. Вроде ходил тут умничал, что всё про людей знаешь. – Ответила Аня. – Простыню не трогай, одеялом укрывайся, а на подушке головой лежи.

– Как это мило с твоей стороны! Впустила меня в дом, теперь хочешь задушить одеялами! – пошутил я.

– Ой, не выпендривайся. Потрогай, оно правда мягкое. – Предложила Аня.

Я наклонился и взял в руки одеяло, поднял его и рассмотрел. На ощупь оно и взаправду оказалось мягким, только прохладным. Тем лучше.

– Спасибо. – Я положил одеяло и обнял Аню.

– Да брось ты. – Отмахнулась она, но по голосу я услышал, что она была приятно удивлена. – Ты сейчас будешь ложиться или попозже?

– Думаю, когда и ты. Всё равно шуметь будешь, а у меня сон чуткий. – Ответил я.

– Можешь пока телевизор посмотреть. Я пойду искупаюсь. – Аня ушла из спальни в ванную комнату.

– Ну хорошо.

Я задумался над её предложением. Зачем смотреть телевизор? Там же всё выдуманное или скучное. Вместо этого можно поделать много всего разного. Только в доме ничего толком не сделаешь – слишком мало места. Вот и как люди тут живут? Ужас!

Я пошёл на кухню и открыл холодильник, в нём почти не было еды. М-да, наверное, Ане просто некогда готовить. Зато в нём лежали куриные яйца. Я взял пару штук, нашёл в шкафчиках сковородку и поставил её на плиту. Вспоминая всякие рекламные баннеры, которых на улице огромное множество, и действия людей, за которыми мне приходилось иногда наблюдать, я принялся готовить яичницу. Сначала разбил яйца, потом насыпал белого и серого порошка и накрыл крышкой. Серый порошок очевидно был молотым перцем, а вот белый ничем не пах, а по вкусу был солёным. Скорее всего, соль. Такая есть на некоторых морских берегах.

Из ванной доносились звуки воды. Аня там была уже давно, может с ней что-то случилось? Я стал волноваться и постучался в дверь.

– Всё в порядке? – крикнул я.

– Конечно. – Смешливо отозвалась Аня.

Я отлип от двери и вернулся на кухню. Вот ещё один плюс жить на природе: не надо проводить воду, можно искупаться в любой реке или глубоком озере. Вода в них такая прохладная и бодрящая!

Аня вышла в новой одежде. Люди называют её пижамой и спят в ней.

– Чем тут воняет? – спросила она, а потом увидела сковороду на огне и подбежала к ней.

Я тоже спохватился и подошёл. Аня выключила огонь и открыла крышку. Внутри моя яичница уже начала чернеть.

– Упс. – Мне стало стыдно. – Приятного аппетита!

– Будешь есть это месиво? – спросила Аня. – Или тебе новую приготовить?

– Только если хочешь. – Ответил я. – А почему она так сгорела? Разве ваша умная техника не умеет определять, когда еда готова?

– Почему-то не умеет. – Ответила Аня, отдирая лопаткой пригоревшие яйца. – Ты ещё и про масло забыл? Что мне теперь с этим делать?

– Давай я помою. – Предложил я, чувствую себя виноватым.

– Только не сломай раковину или не устрой потоп, пожалуйста. – Пошутила Аня.

– Я попытаюсь. – Пообещал я.

На пол конечно упало несколько капель, но я поднял их в раковину потоками ветра, от которых занавески вздёрнулись и чуть не напали на нас.

– Пожалуйста, поаккуратней. – Попросила Аня. – Выглядело это красиво, но легче было бы протереть тряпкой.

– Ну я ж не знаю! – ответил я, смеясь. – Зато весело!

– И не поспоришь. – Аня помотала головой, цокнув языком.

* * *

Яичница получилась действительно вкусной. Мне Аня доверила лишь смазать сковороду маслом и посыпать сверху солью и перцем. В остальное время я наблюдал за ней из-за спины.

– Ну что, можно есть? – спросил я.

– Ты будешь кипячёную есть? – спросила Аня. – Язык не обожжёшь?

– Нет, наверное… или да. – Засомневался я. – Тогда давай подождём.

Аня достала из какого-то из многочисленных ящичков подставку, на которую поставила сковороду с остывающей яичницей. Яичницей, которую мы приготовили вместе.

Вместе…

Когда она остыла, запах масла немного ослаб, отдавая место другим ароматам. Теперь отчётливо чувствовался молотый перец и желток в воздухе.

Аня достала вилки и протянула мне одну, а сама пошла к холодильнику, из которого достала среднего размера помидорку, помыла и разрезала её на дольки, выложив их на маленькую тарелку.

– Теперь точно можно пробовать. – Кивнула она. – Эх, потолстею я с тобой. Давно мне не доводилось ужинать в полночь.

– Зато вкусно! – парировал я. – А это всегда хорошо.

– Правда.

Мы ели, не торопясь, растягивая удовольствие.

Сегодня я устал не так сильно – мы с Дождём на некоторое время забыли о своих обязанностях. Поэтому в сон меня не клонило. Аня же часто зевала, прикрывая рот ладошкой.

Потом она стала мыть посуду, а я всё ещё сидел за маленьким столиком и ждал её. Почему-то мне она доверить посуду не решилась.

– Ты слишком бодрый. – Заметила она. – Спать не будешь?

– Да как-то не особо хочется. – Признался я.

– Можем тогда фильм посмотреть, комедию. Я люблю комедии, а ещё хорроры. – Она говорила расслабленно, растягивая каждое слово.

– Вот это у тебя вкусы! – улыбнулся я.

– А сам-то что любишь?

Я призадумался. Фильмы я почти никогда не смотрел, только если форточка в кинотеатре была открыта или дверь. Да и то мельком, не вникая в сюжет.

– Давай комедию. Ну их, эти ужастики! – решил я.

Аня кивнула и стала заваривать чай.

– А зачем это, ты же не хотела есть ночью? – спросил я.

– Чипсов никаких нет, газировки тоже. Довольствуемся тем, что имеем. – Ответила она. – Тем более, сам по себе чай почти не содержит калорий.

– Как скажешь.

Аня вручила мне чашку чая, предварительно добавив по моей просьбе три маленькие ложки сахара. Кружка приятно согревала руки, а пар навязчиво лез в глаза и ноздри.

Мы прошли в спальню, где на стене висел плоский телевизор, который я прежде не заметил. Аня взяла пульт и стала искать по каналам комедии.

– Эта уже началась, но прошло не так много, разберёмся, кто, кого и зачем. – Она плюхнулась на заправленный диван, а я присел рядом.

Мы смотрели и смеялись иногда, когда герои шутили, подкалывали друг друга или попадали в нелепые ситуации. Хоть фильм был наполнен человеческими проблемами и шутки в основном были построены на них, мне удавалось понимать их, но чаще приходилось спрашивать у Ани, что «это» означает, а она сквозь хохот и слёзы объясняла мне суть шуток.

Она часто зевала, чем заражала и меня. А уже спустя пару десятков минут, что так незаметно пролетели, я почувствовал приятную тяжесть сначала на плече, а после на коленях – Аня заснула. Наконец она расслабилась. Я выключил телевизор, потыкав на разные кнопочки пульта и, взяв Аню на руки, перенёс её на кровать и укрыл одеялом. Из окна веяло холодом, но людям холод не нравится, поэтому мне пришлось закрыть его.

Я лёг к себе на диван и укрылся тёплым и мягким пушистым одеялом, которое так заботливо Аня вручила мне. Было что-то такое непонятное, но интересное, чтобы спать в тепле и уюте. Но тут жила тишина, тут не было ветра и дождя. Это всего лишь на одну ночь, а потом я обязательно продолжу спать на крышах. Такой ход событий мне более привычен и приятен.

Диван и кровать стояли таким образом, что если я лежал на правом боку – на крыше обычно сплю только на спине, – то видел Аню. Она расслабилась и выглядела такой беззащитной. Из-под одеяла выглядывала её стопа в белом носочке. Мне нравилось щекотать детей, когда они только ложились спать, за ноги, если они забывали закрыть окно. Но тревожить сейчас покой Ани я не посмел.

11

С воплощениями покончено, а значит можно взяться за восстановление сил. Новые установки в их головах теперь не позволяли им идти на поводу Ветра и требовали остерегаться его при любом удобном случае. Увы, провернуть это со Снегом и Дождём не получилось, так как Ветер бы всё заподозрил. Его разум немного отличается от прочих, поэтому лезть туда каждый раз – себе дороже! Именно из-за него мои мысли так больно колют в сознании, не переставая метаться по нему и сбивая друг друга. Он меня раздражал до того сильно, что вновь и вновь хотелось просто убить его, уничтожить! Но как ужасно находиться в зависимости от собственного врага!

Уничтожу его, а погибнет вся вселенная! Все планеты сойдут с орбит, а звёзды погаснут, воплощения не смогут существовать. Да и тем более, кто знает, сможет ли вообще находиться в движении вся вселенная без Ветра? Любое движение порождает поток воздуха. Все вместе они и создают Ветер. Но если его не будет, то и движение перестанет существовать? И время? А может это лишь снова мой бред! Как тяжело не понимать даже самого себя, но пытаться улучшить мир!

«Улучшить мир» – единственное, ради чего я и существую, до сих пор. А что будет потом? Если у меня наконец получится всё изменить и замкнуть цикл? Неужели я просто на просто потеряюсь в своём сознании и погибну? А есть ли в этом что-то плохое!? Есть ли!?

Я начал восстанавливать дыхание, сердце колотилось в груди слишком сильно. Пришлось принять человеческую форму, чтобы проследить за Ветром, которого не оказалось на Земле ночью на крыше. Порядок вещей поменялся. Такого ещё не случалось. Остаётся лишь надеяться, что это верное изменение, которое не будет нести за собой ещё большие последствия на подобии тех, что открыли Эру беспамятства. Остаётся лишь смотреть и ждать, внимательно следить и не пропустить переломного момента.

Не за ним ли я сейчас наблюдаю? А может это мне только кажется…

«Сияние!», – меня позвали из далёкого космоса. Узнав голос, я быстро обернулся северным сиянием и умчал из Суховея, пока люди не заметили меня в таком не пригодном для меня месте.

12

Утро наступило быстро. Я сразу вскочил с постели и открыл окно, чтобы впустить свежий воздух в квартиру, которого явно не доставало. Аня всё ещё спала, даже с места не сдвинулась – как положил её вчера, так и лежала.

Пока она дремлет, я могу проветриться и облететь город, зайти в «Сквозь туман» и купить чего-нибудь для нас на завтрак. Сначала мне, конечно, показалась более интересной идея приготовить еду самому, но, вспоминая вчерашний опыт, решил не делать этого.

Я приятно потянулся, разминая костяшки, и выпрыгнул в окно, вспорхнув к самому небу и раннему яркому солнцу, вдыхая своим существом – я уже был ветром – утренний воздух, полный свежести и прохлады.

Людишки пока ещё на мокрых дорогах встречались редко, видимо ещё спали или только собирались по своим делам. Впрочем, мне это не мешало, «Сквозь туман» работало с семи утра, а сейчас уже точно перевалило за восемь.

Несясь на полной скорости до кафе, я наслаждался беззаботным временем, пока Вихрь и Буря ещё не успели наградить меня тонной дел. Около кафе парили различные ароматы, среди которых можно было различить корицу, шоколад, муку, кофе, тесто и карамель. Все они ненавязчиво окутали меня, когда я воплотился человеком на тропинке у входа.

Внутри кафе сидели люди, которые предпочитали завтракать в приятной атмосфере по пути на работу. К таким относился и я!

– Доброе утро, Дима! – поздоровался я с парнем. – А чего это ты не в университете?

– Так вроде выходные. – Задумался Дима. – Впрочем, уже не важно, раз я тут. Тем более, Тая мне бы позвонила, если бы я пропустил пару.

– Что это так пахнет у вас? На улице за километр слышно! Просто превосходно. Такой удивительный аромат корицы! – спросил я. Ответ Димы прояснял отсутствие людей на улице. Но сам парень выглядел уставшим.

– О, это наши повара с утра готовятся к обеду и ставят в духовки булочки с корицей. – Ответил Дима. – Они же у нас самые ходовые. Только кладём на витрину, а через несколько минут их уже нет.

– Дашь мне пакетик, пожалуйста? И два Капучино, пожалуйста. – Попросил я.

– Два? – удивился Дима. – Помнится мне, что Аня очень любит наши булочки.

– Да, я тоже заметил это. – Кивнул я, улыбаясь.

Дима отвернулся к кофе-машине и начал готовить напитки, отвлекаясь на меня, пока не подходили новые посетители.

– Неужели ты полюбил? – спросил он.

Весна, как отчаянный виток цикла(5/)

– Не знаю. – Честно признался я. – Мне с ней хорошо и комфортно. Разве можно желать большего?

– И то верно. – Согласился Дима, ставя передо мной картонные стаканчики с кофе, которые стали греть холодные ладошки, когда я взял их. – Подожди буквально минуток пять, скоро принесут булочки. Там тесто слоёное, оно не долго готовится.

– А как там Тая? – спросил я, вспомнив о своей «миссии». – В последнее время она печальна.

– Сейчас такой период времени у всех обучающихся. Надо готовиться к экзаменам, делать лабораторные работы, защищать проекты… – Перечислял Дима. – Никто не носит на лице маску хорошего настроения, когда для сна остаётся примерно четыре часа. Тем более, у неё там с семьёй какие-то проблемы. Сколько бы я не пытался выяснить, она всё молчит.

– Да, таких родителей, как у них, никому не пожелать. Хотя, я уверен, это не пик.

– А ты знаешь подробности? – заинтересовался Дима.

– Ну только догадки Ани о том, что они могут сделать с Таей. Это касаемо настоящего. А в прошлом они много чего плохого сделали. Но пусть лучше тебе об этом сама Тая расскажет, а то ещё обидится на меня. – Ответил я.

– Как скажешь. Но лучше не буду на неё не давить. – Заключил Дима.

В скором времени повара принесли на противне маленькие булочки с корицей и выложили их не без помощи Димы на витрину. Он сразу выбрал мне десять штучек и сложил их в бумажный пакет с эмблемой кафе.

– Я тут подумал, что лучше мне платить тебе. А то уволят ещё. – С этими словами я достал из кармана брюк пару купюр, которые нашёл на дорогах по пути сюда. Кем-то потерянные, они были немного грязными, но я попытался отчистить их. Как смог.

– Как пожелаешь. – Не стал возражать Дима. – До скорой встречи.

– Пока! – крикнул я и открыл дверь кафе, едва удерживая в руках всё купленное.

Если очень постараться, можно донести всё и по воздуху, даже ничего не пролив. Что ж, отличное решение!

До квартиры Ани я добрался уже в своём истинном обличии, аккуратно неся два стакана с кофе и пакет с булочками. От них так приятно пахло, что мне хотелось тут же съесть их, но я терпел.

Залетев в окно квартиры, я первым делом аккуратно поставил на подоконник купленное, а потом, воплотившись человеком, взял всё в руки и отнёс на кухню.

Ани в постели не было, а из ванной доносился плеск воды. Интересно, что она чувствовала, не застав меня, когда проснулась?

Вскоре булочки лежали на плоской тарелке, а кофе я решил подогреть в микроволновке. Надеюсь, пяти минут хватит, чтобы оно приняло прежнюю температуру.

Аня вышла из ванной в новой одежде. Не шубе и не в платье – в обычной футболке лавандового цвета и каменно-серых шортах. На ногах были домашние пушистые тапочки светло-серого оттенка, а на свету каждый волосок становился полупрозрачным.

Она успела причесаться и умыться. Как хорошо, что я мог не тратить на это время!

– Доброе утро. – Улыбнулась она, входя на кухню. Аня наконец почувствовала нежный и пряный запах булочек, так хорошо гармонирующий с кофе. – Когда ты успел? – удивилась она. – А я боялась, что ты захочешь снова приготовить яичницу.

– Я тоже боялся. – Засмеялся я. – Поэтому по-быстрому сгонял в «Сквозь туман» и купил всякого вкусного.

Аня села за стол, я присел напротив неё. Она посмотрела на микроволновку и вскочила со стула так быстро, что я не успел спросить, что стряслось, как она открыла микроволновку, из которой валил клубящийся дым.

– Чем бы это не являлось раньше, теперь это лучше не пить. – Вздохнула Аня. – На сколько ты его поставил?

– Пять минут. – Отвёл я взгляд. – Ну что ж у вас техника такая глупая, не знает, когда останавливаться?

– Просто ей надо уметь пользоваться. – Вздохнула Аня. Она потянулась к стаканчикам, но я опередил её.

– Погоди, они же кипячёные, обожжёшься.

Я поднял их из микроволновки на ветру и отправил в раковину, куда показала Аня. Она включила холодную воду, сполоснула стаканчики, вылив содержимое и выкинула их.

– Все свои деньги потратил на это кофе! – пожаловался я.

– Деньги? Удивляешь. – Ответила Аня. – Ничего, я сейчас новое заварю.

– Ну я их нашёл на улице. Кто-то потерял. – Ответил я.

– А представляешь, сколько сейчас в мире потерянных банкнот валяется? – спросила Аня.

– Конечно, я их иногда чувствую своими потоками. – Ответил я. – Их явно больше тысячи. Но все же они разных валют. Ещё там циферки написаны, их складывать надо, а это долго.

– Деньги на ветер… – Проговорила про себя Аня. – Чего на тебя только не бросают в наших поговорках да присказках. То слова, то деньги. Да ты богат.

– Поистине я считаю себя богатым, так как могу наслаждаться причудами этого странного мира, когда вздумается. – Ответил я. – А все эти ваши бумажки только вам дороги. Но сегодня утром что-то решил я, что Диме платить надо, а то его уволят. Продукты-то пропадают, а денег в кассе больше не становится.

– Верно мыслишь. Тяжело, наверное, с нами уживаться, с людьми. – Сказала Аня.

– Не представляешь, насколько! – улыбнулся я.

Аня поставила на стол две кружки со свежезаваренным кофе, от которого здоровски пахло. Мы стали завтракать в тишине. С Аней мне доставляло удовольствие всё, даже тишина.

Мне предстояло впервые попробовать знаменитые булочки с корицей. Аня их за обе щеки уплетала, будто торопилась куда-то. Интересно, выходной же.

Я взял едва тёплую маленькую булочку и поднёс к лицу. Глубоко вдохнул её запах и словно вспорхнул. Корица так хорошо гармонировала с молочной карамелью, политой сверху.

Настал момент попробовать и на вкус эту прелесть. Первый укус привёл меня в восторг. Сахар и пряная корица, которых почти мгновенно сменила такая сладкая, но следка горьковатая карамель и слоёное тесто. Затем все вкусы смешались в один единственный, который представился мне замечательным. Умопомрачительным!

– Не упади в обморок! – смешливо попросила Аня. – Ты сейчас со стула свалишься!

Я засмеялся в ответ на её просьбу и сделал очередной укус.

– Это даже лучше наполеона со смородиной. – Заключил я и сам удивился сказанному.

– Рада, что тебе понравилось. – Ответила Аня. – Можешь немного ускориться? Мне на работу надо.

– Так ты работать надумала? – спросил я удивлённо. – Выходной же.

– У кого выходной, а у кого поганое начальство. – Изрекла Аня. – Мне Витька уже три раза звонил за утро. Не беру от него звонки, пусть думает, что я недоступная. Не хочется мне идти туда. Тем более субботним утром.

– Ну не иди. – Посоветовал я. – Или нет, можешь прийти, наорать на них всех и уйти. Легче станет.

– Ага, меня тогда уволят. – Закивала Аня. – Так и представляю: захожу в редакцию, распахнув дверь ударом ноги, покрываю всех матом и, присвистывая, ухожу восвояси.

– После этого было бы здорово погулять по парку шелеста листьев. – Предложил я. – Весна наступила, может там уже что-то позеленело и есть этот самый шелест.

– Не, рано ещё, почки через недельку только появятся, а до этого шелестеть там будут только ветви деревьев да упаковки чипсов. – Ответила Аня.

– Значит решено, через неделю будем там гулять! – я уверенно задрал подбородок.

– С удовольствием. – Согласилась Аня, едва порозовев.

Издали послышались раскаты грома.

– Так, а это меня зовут на работу. – Ответил я, вставая из-за стола. – Спасибо за то, что приютила на ночь и вытерпела, буду должен!

На прощание я взял её кисть и нежно и быстро поцеловал.

– Удачи! Увидимся через неделю. – Ответила Аня.

– Или раньше! – крикнул я, улетая ввысь к солнцу.

13

Вихрь и Буря сухо распорядились моими обязанностями и так же быстро, как прилетели, оставили меня в небе одного.

Я лишь хотел спросить у них, будет ли Дождь в Суховее, но они и слушать не стали. Значит спрошу у самого Дождя, когда встретимся.

Весна нежно принимала меня в свои объятья. Всюду пели птицы, только прилетевшие с тёплых краёв. Они стаями разрезали небосвод и трелями оглашали о своём возвращении.

После зимы на дорогах было много противного песка, который так меня раздражал! Людям будто всё равно было, но этот тошнотворный цвет убивал всю картину! Я вызвался убрать его с дорог, хотя приказа такого мне не давали. Впрочем, и воплощения не замечали, есть песок или нет, никто даже не заметит изменений.

Влажный песок не всегда охотно взлетал воздух, поэтому приходилось прикладывать большую силу. В этом случае песок отлетал подальше и угождал шагающим по тротуару людям в лица. Не скажу, что это доставляло им удовольствие, так как они что-то кричали мне вдогонку, но останавливаться и выслушивать каждого времени не было. Я занятой вообще-то.

К вечеру весь город был отчищен от песка. Я его сметал в клумбы и смешивал с почвой, чтобы не сильно выделялся.

Вечерело, а за работой я совсем позабыл о закате и пропустил его. Лишь мельком увидел персиковое небо над собой.

Дождь так и не посетил Суховей, мы с ним вообще почти не пересеклись сегодня. Может это Вихрь и Буря специально устроили, чтобы мы ничего не сотворили? Ладно, я ничего не сделал! Дождь же он сам по себе почти без характера и умыслов. Только делает то, что сказано. Он меняется только от окружения. Со мной он весёлый и романтичный, с Грозой печальный и свирепый. Ему, наверное, тоже тяжело жить, не зная, кем он сам является. Так мало того, он ещё и сказать никому об этом не может. Впрочем, ладно. Встретимся с ним завтра и придумаем, что делать с пещерой и как мы будем выслеживать нашего врага.

Уже в небе сияла луна. Только тогда я вспомнил о том, что хорошо было бы проследить за Таей в целях её безопасности. Найти её не составило труда, она сидела в «Сквозь туман», попивая апельсиновый сок. Заходить внутрь я не стал. Как бы сильно не тянули меня эти потрясающие ароматы, я им сопротивлялся. Тая не выглядела грустной или печальной. Рядом с ней сидел Дима, с которым они что-то обсуждали. Оба выглядели вполне хорошо. Может мне показалось, но между ними была тёплая любовная атмосфера. Я не посмел их тревожить.

Весенние деньки быстро сменяли друг друга. Каждое утро я проверял, не появились ли почки на деревьях, дожидаясь, когда же это наконец-то произойдёт, чтобы погулять с Аней! Отчего-то мне сильно этого хотелось. Прямо очень. Будто тянуло к ней.

Иногда мне доводилось пролетать мимо её квартиры или редакции. Приятно отметить, что она каждый раз в эти моменты устремляла взгляд к окнам и улыбалась. Ещё мне показалось забавным то, что Витька перестал доставать Аню, даже избегал её и в комнату отдыха не заходил. Выходит, чем-то я смог ей помочь.

У Таи дни проходили иначе. Рано утром она просыпалась, пешком шла в школу, хотя могла бы на автобусе – экономила. Занятия заканчивались всегда в разное время, но после учёбы она, как правило, оставалась в общей аудитории и делала домашние задания.

Когда вечерело, возвращалась в общежитие, которое не было привязано в университету и из-за этого находилось далековато. Там она переодевалась в лёгкую одежду пастельных тонов и, нацепив наушники, шла гулять по городу, покачивая головой в такт музыке.

Так каждый раз её путь завершался в кафе «Сквозь туман», куда она и заходила. Я узнал, что между ней и Димой есть договорённость. После занятий он сразу прибегает в кафе на свою смену и сидит тут до ночи, не успевая делать задания. Поэтому Тая одалживает ему половину домашек взамен на бесплатные соки.

Странно, но больше я не чувствовал между ними ничего серьёзного. Скорее всего, просто момент откровений предал им такую атмосферу, а на самом деле они даже не влюблены друг в друга.

За Таей мне приходилось следить тщательней, так как по мнению Ани с ней могли что-то сделать родители. Но до сих пор я не замечал никого подозрительного рядом с ней.

Ещё через несколько дней нам удалось встретись с Дождём. Вихрь и Буря отправили его в Суховей.

«Нам надо начинать слежку», – говорил я ему.

В ответ мне согласно била одна молния.

«Ты был там ещё?»

А в ответ две молнии, что отрицали мой вопрос.

Гроза слышала нас и заинтересовалась разговором. Именно она помогала Дождю отвечать. Между ними была более сильная связь, чем у Дождя с другими воплощениями, ведь им приходилось часто быть в одном и том же месте.

Но Гроза волновалась. Она хотела слушать нас, но её будто что-то отторгало, поэтому она часто пропадала.

Тем не менее, мы с Дождём решили начать слежку сегодня же ночью. Мне было не сложно остаться там на время, пока в Суховее царит ночь. Дождь предложил чередоваться, а в течение дня иногда заглядывать внутрь и всё внимательно осматривать когда будет свободная минутка.

Сложно было разговаривать с ним, но я хотя бы чувствовал его эмоции и понимал его. Если бы у меня был шанс загадать одно желание, я бы пожелал Дождю голос. Даже не найти себя, это само как-нибудь сделается, наверное. Брат важнее.

Если я не могу найти себя, то он – даже сказать об этом. А я уверен, если он не говорит, то очень много думает. А это значит, что думает очень глубоко и возможно сталкивается с такими же проблемами, как и я. Жаль, что джинов не существует. Мы, увы, не в сказке живём. У нас всё самое обычное.

На ночь, как мы и решили, я прилетел в скрытую комнату и сначала обошёл её. Хотелось увидеть изменения, улики, но ничего подобного обнаружить не удалось. Только наша с Дождём переписка на столе была аккуратно стёрта так, что невооружённым глазом заметить след просто невозможно. Отсутствие света играло нам на руку. Как хорошо, что моим главным органом чувств являются не глаза или уши, а весь мир. Расположившись в комнате, я мог чувствовать полёт каждой пылинки, изменение температуры и вообще все поверхности.

Как раз последнее помогало нам с Дождём видеть написанное в прошлый визит. Теперь же надписей не было. Остаётся надеяться, что это Дождь стёр их, а не кто-нибудь другой.

Откровенно говоря, мне было скучно сидеть всю ночь и ничего не делать даже в трансе. Всё равно я распространился по всем трещинкам в горе, надеясь найти что-нибудь интересное, но поиски не принесли плодов.

За ночь никто так и не объявился в комнате. Получается, напрасно я дежурил. Время возвращаться на Землю, пока Вихрь и Буря не начали меня искать.

Я передал Дождю о том, что ничего не произошло, и спросил про надписи. Он успокоил меня, подтвердив, что сам сделал это. Как я это понял? При этом вопросе я не почувствовал исходящего от него удивления или возмущения. Так вот и разговариваем. А всё могло бы быть проще, будь у него голос.

Единственное, что порадовало меня с утра, так это появившиеся на деревьях почки. Скоро парк вновь оживёт, в нём расставят множество палаток с разными вкусностями и начнут гулять люди.