Хмурая Элли

Глава 1

Mecum tantum et cum libellis loquor (лат. Разговариваю только с собой и с книжками)... Куда пойти, куда податься?

Nil difficile volenti (лат. Нет ничего трудного для того, кто хочет). В скором времени мне нашлась увеселительная компания для всецелого удовлетворения… Qui nescit tacere, nescit et loqui (лат. Не умеет молчать тот, кто не умеет говорить)!..

Эти дамы оказались весьма милые, к тому же всепонимающие!.. Пусть и за деньги… Pecuniae obediunt omnia (лат. Деньгам повинуется все).

Amore agimur et amori subicimur (лат. Мы ведомы любовью и подчинены любви). В общем, совсем рядышком, подле городской больницы номер три, в которой я работал, оказалось заведение более приятного характера.

Эх, Элеонора, Элеонора!.. Кремнёвая скала в тонких шелках и легких кружевах! Если все милые дамы борделя мадам Жозефины наперебой старались овладеть вниманием потенциального клиента: Лауринья, Стелла, Лукреция, Амадея, Вольдемара и прочие, то эта — никогда! Virgo ferrea (лат. Железная дева).

Хмурая Элли, как ее называли за глаза и в глаза… Всегда держалась особнячком в сторонке… Холод и сталь!.. Неприступная крепость!.. В постели — точно непробиваемая скала!.. Durior et saxo, et spumis verberis undae (лат. Тверже скалы и холоднее стали).

Но было в ней особое удовольствие… Durior et saxo, et spumis immanior undae (лат. Тверже скалы и свирепее пены волны).

А также особая черточка в самом потаенном уголочке души… Agnus in pelle lupi (лат. Ягненок в шкуре волка).

Проснувшись раньше всех, вдоль пыльной дороги сажала она цветы. На обочине, в кромешном закутке ничтожно скудного пространства… In angustia, non in iniuria (лат. В стеснении, но в справедливости).

Sisyphi labor (лат. Сизифов труд). Всякий раз безрезультатно, но снова и снова, изо дня в день… Поразительное упорство! Поразительная надежда!.. Такая вот милая Элли…

Magna est stultitia hominum (лат. Велика глупость человеческая). Тратя весь свой ничтожно малый заработок, который она получала с процента заказанной выпивки и закусок своих изрядно немногочисленных, порядком скряжных клиентов, на саженцы цветочных культур, имевшихся в лавке ближайшей цветочницы... Такая вот глупая Элли…

С кромешным безрассудством расточала она драгоценные часы своего сна и должного отдыха. Vita brevis, ars longa (лат. Жизнь коротка, искусство вечно).

Pulchrum est paucorum (лат. Прекрасное — достояние немногим). Поразительное стремление — внести красоту туда, где она за ненадобностью… Такая вот прекрасная Элли…

С безусловной любовью, с упоительной нежностью, с непрогибаемым упорством прихотливые фиалки и не менее привередливые хризантемы взращивались снова и снова, новыми и новыми партиями… Naturam mutare difficile est (лат. Природу изменить трудно).

Sancta simplicitas (лат. Святая наивность). И то было так по-детски наивно и беспечно одновременно!.. Такая вот престранная Элли…

Время от времени я отстраненно наблюдал за ней, за ее умилительно-бесполезным занятием. Trahit sua quemque voluptas (лат. Каждого влечет его собственное удовольствие).

Подходить не решался… Нет, вовсе не из-за того, что остерегался осуждающих взглядов и реплик то и дело проходивших мимо прохожих, а также проезжавшего мимо многолюдья. Contemnitur a me vulgus (лат. Презираю я толпу)!..

Primum non nocere (лат. Прежде всего — не навреди). И даже не потому, что мадам Жозефина, строго бдящая за всеми своими девочками, могла углядеть, а стало быть, жестоко покарать ее, оставив мне в ответку неприятный осадок…

С лютым презрением озиралась она по сторонам и почти с таким же горделиво-гневливым видом, подобно тому, как из ночи в ночь смотрела на своих клиентов. Distantia reverentiam auget (лат. Расстояние увеличивает почетность).

Но вот однажды, все ж таки, решился… Ibi semper est victoria, ubi concordia est (лат. Там всегда победа, где есть созвучие сердец)!..

Amicitia semper prodest, amor et nocet (лат. Дружба всегда полезна, а любовь может и навредить)… Mea mihi conscientia pluris est quam omnium sermo (лат. Моя собственная совесть мне важнее, чем все толки)!..

Ex professo (лат. Со знанием дела). Присел рядышком с корзиной купленных в цветочном магазине бархатцев всевозможных оттенков, начиная от насыщенно-оранжевого и пурпурно-красного и заканчивая бархатно-бордовым… Varietas delectat (лат. Разнообразие доставляет удовольствие)!..

Similis simili gaudet (лат. Подобный радуется подобному). И коробкой нивяников, взятых как раз с обочины другой пешеходно-проезжей части.

Non verbis, sed re (лат. Не словами, а делом). Не проронив ни слова, ни полслова промеж собой, битый час напролет мы сажали, поливали…

Ресницы и щеки запачкав в пыли… Впрочем, нам на то было далеко плевать. Omnia munda mundis (лат. Для чистых все чисто).

Тем временем один за другим над нами зажглись уличные фонари красного света.

— Девочки, встаем!.. Просыпаемся!.. — отчетливо заслышался удивительно громкий голос мадам Жозефины, раздавшийся за глухими стенами здания публичного дома, — Пора на работу!

Болезненно поморщившись от возвращения в реалии, Элеонора настороженно дрогнула. Post festum (лат. После праздника).

Timor addidit alas (лат. Страх придал крылья). Торопливой опрометью бросилась она обратно в затворки борделя, даже платья подол не стряхнув от земли… Такая вот чудесная Элли…

Что же до цветов, то, как и их прочие предшественники, те саженцы безвозвратно погибли… Как бы мы ни обустраивали их в совершенно неплодородную, непригодную, мертвую почву. Irriti conatus (лат. Напрасные усилия).

Sic transit gloria mundi (лат. Так гибнет земная красота). Крупные, видные, величественные бархатцы не зацвели, а живучие нивяники были растоптаны и раздавлены спешащими прохожими, копытами и колесами обозов, пролеток, карет, телег, дилижансов…

Видя эту катастрофу растоптанных надежд и раздавленных ожиданий, я кисло усмехнулся… Что ж, миленький, старался зря…

Элеонора также кисло усмехнулась и ушла в обиженной грусти, как обычно уходила со своего погибшего цветника… Такая вот дивная Элли…

Actum ne agas (лат. Не делай того, что уже сделано). Однако, вопреки всему, ночью пришел в «Красные фонари»… Впервые, вопреки себе, со своей скрипкой под мышкой… Cantet musica de amore (лат. Пусть музыка поет о любви)!..

Впервые заместо шампанского попросил что-нибудь похмельней… Invino veritas (лат. Правда в вине).

Nunc est bibendum (лат. Теперь надо пить)!.. Впервые хряпнул для храбрости…

Прикупил самого наилучшего ликера и самую наиогромнейшую гроздь винограда, спустив на сии консумации большую часть своих накоплений с крайне небольшого заработка помощника старшего хирурга… Da omnia, plura venient (лат. Отдай все, придет больше)!..

И подошел к Элеоноре — всячески подслащивать фиаско ее вожделенного цветоводства. Impavide progrediamur (лат. Будем идти вперед без колебаний)!..

С неописуемым удивлением смотрела она на скрипку в футляре… Saepe summa ingenia in occulto latent (лат. Часто великие таланты скрыты).

С восторженным благоговением накинулась она на редкий деликатес, с проворной жадностью поглощая ягоду за ягодой, обсосав напоследок веточку опустевшей виноградной грозди и громко причмокнув перепачканные сладко-терпким соком пальцы… Со словами: «У меня в глотке сухо, как в пересохшем колодце!» сделала жадный глоток приторного, креплёного алкоголя и, громко икнув, блаженно заулыбалась… Такая вот неподдельная Элли…

После осеклась, вспомнив о постороннем присутствии.

— Может быть, господин сегодня желает чего-то особенного? — с неподдельным смущением робко залебезила она вокруг меня.

Carpe diem (лат. Лови момент). Заманчиво… Весьма заманчиво… НО! Не сегодня… Во всяком случае, не сейчас… Не сейчас, моя милая Элеонора… Не сейчас.

Alea iacta est, electio facta est, nulla retro via (лат. Жребий брошен, выбор сделан, назад дороги нет)!.. Что ж, миленький Мартин…

— Вдоль пыльной дороги нет места цветам… Такая вот тарататам… — принимаюсь озвучивать необоримую истину, касаемую инфантильного садоводства, — Здесь гонють скотину, товары везут… И пьяные всадники песни орють… Солдаты воевать идут… Здесь кованых каторжных гонют гуськом… Здесь едут кареты, гербами пестря… И пьяные всадники песню оря… Не надобно стараться зря…

Omnia vincit amor, et nos cedamus amori (лат. Все побеждает любовь, и мы покоримся любви)!.. Только я засобирался перейти к самой главной сути… Самой основной сути… Не дававшей мне покоя сути… И вдруг непроизвольно улыбаюсь так, как не хотелось бы… Anathema (лат. Проклятье)!..

Naturalia non sunt turpia (лат. Естественное не безобразно). Низко опускаю простоволосую голову…

И исподлобья гляжу на нее в самый упор с легким сощуром… Te sub cute et extra video (лат. Вижу тебя и под кожей, и снаружи).

Элеонора всецело дрогнула и отпрянула в сторону, глубоко вжавшись в ближайшую стену. Momentum veritatis (лат. Момент истины).

Primus in orbe deos fecit timor (лат. Богов создал первый страх). Оголенная женская ручка с ненакрашенными, чуть отполированными ноготками устремилась вершить единственно верное во спасение, но застыла в последний момент, так и не сотворив крестного оберега.

— Хорошо, я расскажу! — вдруг заявила Элеонора сухой интонацией грубого голоса и добавила с остервенелым жестом взмаха твердой руки, — Пошли, если так желаете…

Значит, дело вовсе не в стремлении декора улицы! А в более личном!.. В совершенно личном… В абсолютно личном… В гложуще личном… Эх, Элли, Элли… Amor nullis medicabilis herbis (лат. Любовь травами не лечится)…

Тесная-претесная комнатка… Как и у всех жриц любви… Видавшая все виды, наспех застеленная кровать… Узкий платяной шкаф для хранения личного белья и платьев… Скромный туалетный столик с ничтожно-малюсеньким зеркальцем… Miserias (лат. Убожество жизни)!..

Среди духов и помад — фотография в рамке, положенная ниц, давным-давно пленяющая своей загадочной сакральностью. Omne secretum celatum est (лат. Все тайное скрыто).

— Хочешь знать, кто изображен на ней? — молвит Элеонора дрожащим голосом.

И тотчас показывает мне фотокарточку… На черно-белом портрете изображена пухленькая пятилетняя девочка с прехорошеньким личиком и в невинно-белоснежном платьице. Liberi sunt flores vitae (лат. Дети — цветы жизни).

— Всякий раз я прошу у нее прощения… У той, которой я некогда была… Чистой, мечтательной, воздушной… Изо дня в день, из года в год я прошу ее простить меня за эту жизнь... Грязную, похотливую жизнь… Мерзкую, ужасную жизнь… — шепчет Элеонора, надрывно захлебываясь слезами отчаяния, и вдруг срывается на истошный вопль, — А ведь она мечтала стать балериной!!!

Я молча смотрел и слушал… Слушал и смотрел…

Vices fortunae (лат. Превратности судьбы). И сейчас — худое, угловатое тело, разве что тощей коровы, все еще сохранившее остатки изящества, грации и легкую гибкость отточенного годами мастерства с некогда тяжелых тренировок, болезненных растяжек… Такая вот прелестная Элли…

— Но оказалась неподходящей по стандартам!!! — отчаянно завопила она.

Fatum caecum (лат. Слепой рок). Такая вот неидеальная Элли…

Fatum crudele (лат. Жестокий рок). Она могла бы стать хотя бы танцовщицей кабаре, однако ж… Такая вот отверженная Элли…

Nihil est in natura perfectum (лат. Нет ничего совершенного в природе). Слушая тот исповедальный вопль откровенного самобичевания, я думал и разумел… Эх, глубоко несчастная Элли!..

Sua cuique fata (лат. У каждого свой рок). Отчужденно сочувствуя ей, как и превеликому множеству всех прочих женщин, ведущих растленный образ жизни ради заработка.

Sua cuique dura fortuna (лат. У каждого своя тяжелая судьба). Так же как и добровольным иждивенкам, всецело отдающим себя ради теплой, надежной крыши над головой с лакомым кусочком сладенького хлеба…

Sua cuique dura fortuna (лат. У каждого свое бремя). Увы, наши цветы совсем не расцвели…

Magna est stultita hominum (лат. Велика глупость человеческая). Вот так вот не свезло в любви.