Хлад

Глава 1

1.

Двое мужчин и одна женщина собрались на берегу белоснежного озера. Стояла неестественная тишина, водная гладь, казалось, застыла, превратившись в темный мрамор. Воздух едва заметно подрагивал, исходя колючим морозом.

Кутаясь в соболиную шубку, женщина зябко передернула плечами и с опаской покосилась на неподвижную гладь. Странное поведение воды пугало, заставляя держаться от береговой кромки подальше.

Мужчины, одетые в классические пальто, тоже не испытывали особого желания подходить ближе, благоразумно остановившись в нескольких метрах от застывшей воды.

– Тело так и не нашли, – первым заговорил мужчина, стоящий ближе всех к берегу. Он хмуро покосился на озеро и замолчал.

Остальные не торопились развивать разговор. Предстояла неприятная тема беседы, и никто не хотел быть инициатором начала. Однако заговорить все же пришлось.

– Как и предыдущие два, – второй мужчина пожал плечами, демонстрируя легкую небрежность. Явно показную, потому что в глазах элегантного одетого человека плескался страх, а голос выдавал озабоченность.

– Три попытки – и все неудачные, – тихо проговорила женщина и обхватила себя руками, словно пытаясь согреться. Легкомысленная шубка из соболя выглядела красиво, но не подходила для гуляний в зимний мороз.

Никто не стал упоминать, что все три претендента умерли особо мучительным образом, но одновременно вспомнили, как это происходило. Искаженные мукой лица, сведенные судорогой конечности и кожа, покрывающаяся корочкой льда еще на живом человеке. И после – моментальное исчезновение. Водная гладь, темным покрывалом накрывающая озеро, поглотила троих, не оставив следа.

Ужасная смерть, что врагу не пожелаешь. Вспомнив, как это случилось, женщина вздрогнула. Уже после первого случая она поклялась больше не наблюдать за следующими попытками, но однажды данная клятва вынуждала вновь приходить на берег и смотреть, как раз за разом полные жизни и сил молодые люди превращаются в изломанные фигуры с синюшной кожей, пропадая в толще воды. Темной воды, которая никогда не отдавала свою добычу.

– Нужен новый претендент, – мрачно изрек первый мужчина, на этот раз не став смотреть на неподвижную темную гладь.

Над вытянутым с одного конца озером не летали птицы, воздух, казалось, застыл и выглядел неприветливым. Стоящие вдоль берега деревья кутались в белый саван. Сюрреалистичная картина, достойная кисти самого взыскательного художника. Многие бы заплатили огромные деньги, только бы увидеть, что сейчас видели эти трое. Но лишь немногие смогли бы потом уйти отсюда живыми назад. Озеро неохотно выпускало из своих рук живые создания.

– Вы про мальчишку? Он бастард, кто сказал, что он справится? – глухо проронил второй мужчина. Женщина поддержала легким кивком.

– Его кровь не настолько чиста.

Первый мужчина пожал плечами.

– Формально да. Но фактически он прямой потомок изначального патриарха, основателя рода. Если отбросить условности, у него больше шансов, чем у остальных. У него должно получиться.

– А если не получится?

Возникла неудобная пауза. Нарушил ее один из мужчин.

– Тогда заводы по переработке Конденсата закроются и княжеству придется забыть о главном источнике доходов. Огромное количество людей потеряет работу, наступит кризис, и, скорее всего, всему придет конец. Рано или поздно соседи подомнут нас, если не войной, то экономически.

– Ты забыл, что при этом еще и нас всех разгонят, – желчно добавила женщина.

Мужчина посмотрел на нее с усмешкой.

– Нас не просто разгонят, дорогая. Если ты забыла, мы давали клятву, и если род угаснет, то мы канем в небытие вместе с ним.

Второй мужчина мрачно кивнул, соглашаясь и подтверждая сказанное. Женщина хмуро бросила на обоих выразительный взгляд, но ничего не сказала. Что говорить, если это действительно правда. Ничего хорошего впереди всех троих не ждало. Если инициация не будет проведена вовремя, все пойдет прахом.

Сначала начнется реакция по рынку. Слухи, что старый князь при смерти и больше не может контролировать источник родовой магии, мгновенно разнесутся по Конфедерации. Другие князья зададут резонный вопрос про исполнение заключенных ранее контрактов. И если ответы их не удовлетворят, то последует мгновенное решение разорвать связи с выбывшим из игры контрагентом.

Учитывая важность Конденсата для различных производств, на бирже разразится буря. Многие родовые корпорации потеряют в цене. Кто особенно чувствительно зависит от поставок, и вовсе могут разориться, не выдержав давления.

Сидящие в советах директоров побегут жаловаться хозяевам, а аристократы – не те, кто привык терять деньги, особенно если в этом виноват кто-то другой. Последуют претензии. Справедливые, не справедливые, уже будет неважно. Коалиция недовольных сформируется в мгновение ока. Каждый постарается оторвать кусок, чтобы компенсировать потери. И тогда ничего не спасет ослабленное княжество. Властвующий над ним не одну сотню лет род признают непригодным для управления и отодвинут, отправив в забвение. Возможно, это сделают цивилизованно, через Совет, а возможно, и церемониться не будут, проведя все по личным дипломатическим каналам, как обычно поступали с иноземцами. Это будет особый позор.

– Поставки уже снизились. Контроль теряется. Ловушки ломаются, многие просто исчезают, – сказал первый мужчина и махнул рукой вдоль берега.

Озеро ответило мертвой тишиной запорошенных снегом деревьев и неподвижной гладью темной воды, при взгляде на которую в голову поневоле лезли мысли о смерти. Женщина зябко повела плечами и сделала небольшой шажок назад, оставляя на заснеженной земле отпечаток от красивых сапожек.

Где-то там за деревьями стояли Ловушки – вытянутые каркасы с насаженными под углом в сорок пять градусов стальными стержнями. Конструкции были разбросаны вдоль всего берега и занимались сбором того, что называли Конденсатом – остаточным веществом, выделившимся вследствие проявления Хлада.

Конденсат был очень дорогим и использовался во многих промышленных производствах, начиная от электроники и заканчивая оборонными проектами. Для некоторых отраслей его поставки являлись критическими. Необычные свойства делали Конденсат незаменимым в создании товаров с уникальными свойствами.

Впрочем, существовали, конечно, аналоги. Худшего качества, но при необходимости вполне способные занять нишу на рынке. Поэтому другие князья не спешили вмешиваться, внимательно наблюдая за происходящим. Многим надоела монополия и богатства князей Бельских. А у некоторых она и вовсе вызывала жгучую ненависть с желанием наконец разорить дерзких северных выскочек.

– Меня волнует не только настоящее, но и будущее. Что, если у бастарда получится? Не станет ли он потом помехой? – произнес один из мужчин.

– Он всего лишь мальчишка и будет делать то, что ему скажут, – отмахнулся второй.

– Его отец никогда не вмешивался в дела без особой необходимости, – напомнила женщина. – И всегда обладал спокойным нравом, позволяя помощникам управлять княжеством. Мальчик наверняка пошел в него.

Первый мужчина скептически скривился, он по опыту знал, что попытка оседлать бурю, как правило, заканчивается смертью для глупого храбреца.

– А если в деда? – спросил он. – Тот всегда был скор на расправу и крови не боялся. Наоборот, при необходимости лил ее с удовольствием. Помните, что он сделал с бандой братьев Сырских?

Собеседники дружно передернули плечами. История, широко разошедшаяся по Конфедерации, стала причиной, по которой многие стали считать, что близость к северу сделала его жителей совсем отморозками, а их князя превратила в полного психа.

Промышлявшая в соседнем княжестве банда двух братьев долго ускользала от рук стражей правопорядка, пока неосторожно не переступила границу владения клана Бельских. Тут их князь и поймал. А затем насадил на пики, выращенные из льда. Живыми, прямо перед своей столицей. В назидание и на радость зевакам. Любой въезжающий в город на протяжении нескольких дней мог наблюдать, как бандиты и убийцы медленно и мучительно умирают, не в силах покончить с собой, пока не разрешит князь.

Невероятная для двадцатого века жестокая казнь получила широкую огласку. Некоторые князья даже просили коллегу прикончить придурков и закопать в безымянных могилах, чтобы не нервировать подданых. Но патриарх Бельских показательно не стал прислушиваться к советам, доведя дело до конца. С тех пор, в течение нескольких лет преступники стороной обходили северное княжество, помня об ужасной участи предшественников.

Впрочем, долго это не продлилось, как только старый владыка умер, на трон взошел его более умеренный сын, решивший провести ряд реформ, чтобы вернуть княжество в более «цивилизованное» русло развития.

– В любом случае, стоит попробовать. Княжество надо спасать, – подвел итог встречи один из мужчин и направился прочь от озера.

Три фигуры неторопливо подошли к дороге, где их ждал кортеж из черных лимузинов и мощных тонированных внедорожников с гербами вместо номеров. Еще раз оглянулись, словно на прощание любуясь неестественной тишиной и застывшей гладью темной воды, одинаковым движением вздрогнули и поспешно нырнули в спасительные салоны, подальше от мертвого озера, от которого несло смертью.

Машины мягко заурчали мощными двигателями и быстро покатили прочь от воды, над которой не летали птицы, и от берега, на котором не рисковали появляться животные. Чтобы застывавшее в своей первозданности озеро вновь осталось одно.

***

Всегда ненавидел последний урок, особенно когда его вел Яков Ефимович Старохватов, учитель истории, отличающийся невероятным занудством и дотошностью. А еще вредностью характера и общей нелюбовью к ученикам, которых всех до одного считал нерадивыми разгильдяями, годными лишь для уборки улиц и вывоза мусора.

– Итак, перед тем, как приступить к теме нового урока, проверим домашнее задание, – рассеяно буркнул старенький, но еще крепенький учитель, быстро поведя рукой по журналу, проверяя присутствующих.

В отличие от коллег, он никогда не проводил перекличку, быстро, но цепко охватывая взглядом весь класс, мгновенно отмечая отсутствующих. Никто толком не знал, откуда у него было умение запоминать фамилии, соотнося их с лицами, но стоило отдать должное, за годы работы в школе-интернате Яков Ефимович ни разу не ошибся.

– Где Мальцева? – единственная отсутствующая была быстро вычислена, соответствующая метка тут же была проставлена в журнале.

– Болеет, лежит с температурой, – бодро ответила староста, поднимаясь со стула.

По лицам сидящих в классе скользнули кривые ухмылки. Мальцева, известная своей ленью, часто сказывалась больной, отлеживаясь в комнате. Благодаря нехитрой взятке в виде плитки швейцарского шоколада, присылаемого богатыми, но чересчур занятыми родителями, она легко могла подкупить медсестру из медблока, и та с готовностью подтверждала диагноз, освобождающий от занятий.

Сладкоежка медсестра для многих играла роль доброй феи, когда учеба вставала поперек горла. Все об этом знали и пользовались. Кто-то даже говорил, что руководство школы в курсе, но намеренно не реагирует, оставляя лазейку ученикам. Наверху понимали: если сильно закручивать гайки, то однажды резьба не выдержит и тогда начнутся проблемы.

– Болеет, говоришь, – протянул Яков Ефимович с нехорошей улыбкой.

Сразу стало жаль Мальцеву. Старохватов, за мелочность и деспотизм прозванный в интернате Мелковхатом, обожал наказывать провинившихся, придумывая для наказания самые изуверские способы. Например, писать контрольные, проверяя материал не за прошедшую четверть, а за целое полугодие. Причем наказываемые до последнего момента не знали, что им предстоит контрольная, и специально отсаживались учителем на последнюю парту с одним листком бумаги и карандашом.

– Ну что ж, раз, говоришь, заболела, то заболела, – Яков Ефимович махнул рукой, позволяя старосте сесть. – Мальцевой обязательно передай, что я с нетерпением жду ее на следующем уроке.

Ну все, попала идиотка, не могла выбрать другой день для «болезни». История была два раза в неделю, и в отличие от других учителей, часто спокойно смотрящих на отсутствие на уроке, Мелкохват обязательно потом припоминал прогул. И неважно, будь даже причина для отсутствия серьезная, когда вернешься, будь готов к внезапным тестам и контрольным.

– Сволочь, – тихо пробормотал сидящий впереди парнишка со смешными вихрами ярко-рыжего цвета.

Его звали Вадик Чеботарев, и все знали о его тайной влюбленности в Мальцеву. К разочарованию рыжего, стильная красотка предпочитала другого склада парней, игнорируя зажатого зубрилу.

Говорили, отец Вадика владел сетью автосалонов и что когда жена умерла, с удовольствием избавился от нелюбимого сына, отправив того в интернат. За что Вадик искренне ненавидел отца и каждый год на сэкономленные на личное содержание деньги ездил на могилу матери, преодолевая триста километров, всегда беря с собой букет фиалок.

А еще Вадик был противоестественно честным, никогда не врал, был сдержан в общении и почти никогда не ругался. Обозвать старика Мелкохвата сволочью было, пожалуй, максимум, на что он был способен.

Именно за это он мне нравился, а еще за невероятное упорство в учебе и отсутствие привычки лезть в чужие дела. Как и я, он в какой-то мере был одиночкой, старался держаться подальше от компаний и никогда не напрашивался на дружбу. Это в нем импонировало.

– Итак, на прошлом уроке мы проходили причины, повлиявшие на сохранение удельных княжеств в составе Союза, и роли отдельной личности, пытавшейся повлиять на сложившееся положение вещей. Попытка внести общую идеологию через установление единой религии князем Владимиром закончилось для него трагически. Что, однако, позволило остальным князьям заявить о правах на вольности и в дальнейшем продолжать вести независимую политику в рамках заключенного ранее договора о Союзе. Подробности этого события сейчас нам расскажет… – Яков Ефимович начал нарочито медленно вести ручкой по списку в журнале.

Все затаив дыхание следили за кончиком, скользящим, едва не касаясь бумаги. Никому не хотелось идти под расстрел дополнительных вопросов, которые обязательно прозвучат.

– А к доске у нас пойдет… – намеренно тянул старый хрен, с садистским удовольствием наслаждаясь моментом. – Пойдет… Андрей Ковалевский.

Класс шумно выдохнул, я скривился. Не повезло.

Старик ехидно уставился на меня.

– Ну что же ты ждешь, Андрей? Вперед, класс ждет.

На меня обернулись, и ни в одном взгляде не было сочувствия. За четыре года в школе-интернате «Серебряный ручей» я так толком и не обзавелся друзьями. Трудно сказать, что являлось причиной, может, суровая проза жизни, понятая еще в общегосударственном детском доме под номером 87, где было не так хорошо, как здесь. А может, сыграла роль моя природная отчужденность. Факт в том, что за время нахождения здесь у меня не получилось ни с кем толком сблизиться.

– Итак? – Яков Ефимович приподнял бровь.

Я со вздохом поднялся и отправился к доске, идя как на казнь. Послышались тихие смешки радовавшихся, что избежали подобной участи. Только по лицу Вадика скользнула сочувственная улыбка. Впрочем, так же быстро исчезнувшая.

– Ну что же, послушаем о причинах, уничтоживших в самом зародыше идею централизованной власти через религиозный диктат, – сказал Старохватов, и я принялся отвечать.

Глава 2

2.

– Идея использования религиозного аспекта во имя объединения земель под одной властью была не нова. Многие крупные нации применяли данный прием на этапе зарождения государственности. Однако общая вера не гарантировала мирное сосуществование в дальнейшем. Известно немало примеров, когда имевшие общую религию страны вступали между собой в военные конфликты, стремясь решить проблемы, невзирая на статус единоверцев, – пространно начал я, надеясь выгадать время.

У Мелкохвата было правило по регламенту урока: на проверку пройденного материала отводилось строго заданное время и ни секундой больше. Я это знал и старался выгадать лишнее минуты, чтобы у вредного хрыча не осталось времени на дополнительные вопросы.

К сожалению, старик разгадал нехитрый план и потребовал:

– Ближе к теме, – голос Якова Ефимовича прозвучал сухо. Он понял, что вызванный к доске ученик в какой-то мере владеет предметом, и остался недоволен.

«Будет валить», – понял я, с легкой тоской покосившись в журнал. Не так чтобы уж совсем у меня там дела обстояли плохо, но лишняя двойка навредит, повлияв на общую успеваемость.

Школа-интернат «Серебряный ручьей» относилась к элитным заведениям старой закалки для отпрысков богатых родителей. Здесь строго относились к образовательному процессу, следя, чтобы ученики в полном объеме получали необходимые знания. Они гордились консерватизмом заведения, указывающим на богатую историю заведения.

Причем приверженность к старинным традициям часто становилась чрезмерной, особенно у таких старперов, как Мелкохват. Тот же классный журнал, выполненный в бумаге и твердой обложке, давно считался анахронизмом и многими школами не использовался, потому как там предпочитали переходить на более удобные электронные форматы. Но в «Серебряном ручье» все было иначе, и здесь продолжали использовать данный реликт с твердой уверенностью в собственной правоте.

Конечно, здесь имелись классы, оборудованные по самым современным стандартам, и не все учителя заставляли выходить к доске для ответа. Но учитель истории предпочитал старый стиль, видимо, переняв его у своего предмета.

Поэтому в отличие от той же географии, где на стене давно висела интерактивная доска и разрешалось использовать учебные ноутбуки и планшеты, у Якова Ефимовича ученики «страдали», словно откатившись по времени на пару десятков лет назад.

Руководство школы не вмешивалось, предпочитая внедрять новое в учебный процесс постепенно. А у обычных учеников появился лишний повод ненавидеть таких упертых неандертальцев, как Мелкохват.

– Узнав о желании князя искоренить языческие обычаи и насадить чужую веру, используя силу оружия, Круг Волхвов подослал к княжескому двору убийцу. Используя древние практики, они скрыли его личность и помогли проникнуть в центр дворца… – продолжил я.

– Палат, Княжеских палат. Раньше их называли палатами, а не дворцом, – хмуро поправил Яков Ефимович.

– Палат, – послушно повторил я и взглянул на класс. Ни одного дружелюбного взгляда, лишь равнодушие, легкий налет злорадства и облегчения, что мучается не он.

Мы учились и жили в одной школе-интернате, но между нами была огромная разница. В отличие от меня, все они знали, что их ждет в будущем. Если не точно, то хотя бы примерно. В какой университет или колледж поступят, на кого будут учиться, кем станут и чем в итоге займутся.

Большинство скорее всего станут работать на родителей, чтобы когда придет время, без помех взять бразды семейного бизнеса в руки. Кому-то родители помогут завести собственный бизнес. Кто-то выберет другой путь. Но опять же – с обязательной помощью со стороны.

Я же ни на что из этого рассчитывать не мог. Я даже не знал, кто поместил меня сюда четыре года назад, переведя из обычного государственного приюта и оплатив полный пансион. Анонимный благодетель пожелал остаться неизвестным, все, что удалось выяснить, заключалось в том, что оплата была осуществлена банковским переводом через один из благотворительных фондов.

На первый взгляд могло показаться, что это нормальная практика. Какой-то меценат взял и оплатил учебу случайному сироте. Но изыскания в сети показали, что если кто и практиковал подобное, то выбирал для этого ученика с хорошей успеваемостью и очень редко оставался анонимом, предпочитая приглядывать за вложениями в лице перспективного ребенка.

Мой случай выбивался из похожих, и это вызывало настороженность со стороны остальных ребят. Плюс, во время летних и зимних каникул за мной не приезжали лимузины и не отвозили на модные курорты, куда выбирались предки оставленных в интернате детей, заглаживая перед ними вину. Что тоже накладывало отпечаток отчуждения.

– Убийца сумел проникнуть в личные покои князя и нанести удар, не вызвав переполоха. Больше того, желая унизить его, убийца спустил тело в нужник, утопив в нечистотах. Позорная смерть в дальнейшем сыграла роль, уронив авторитет мертвого князя, а вместе с ним и града Киева, вокруг которого планировалось объединение земель, – закончил я, понимая, что это только начало.

– Каковы в дальнейшем были причины образования Союза? – не глядя на меня, спросил Мелкохват.

– Внешние угрозы, торговля и понимание, что вместе развиваться удобней, – ответил я и не дожидаясь нового вопроса, добавил: – В дальнейшем Союз княжеств вырос в Конфедерацию, образовав одно из мощнейших государственных объединений в современном мире.

Старик автоматически кивнул, затем опомнился, сделал строгое лицо.

– Но христианство, иудаизм и другие религии все же в Конфедерации появились, почему они не стали объединяющим фактором для создания более сплоченной структуры, как в других странах, где централизованная власть имеет фактор абсолютного диктата?

Я незаметно вздохнул. Началось. Знаменитая мелочность Мелкохвата, которую он почему-то называет дотошностью. Сейчас этот вредный старикашка замучает уточняющими вопросами, чтобы потом с полным основанием (по его мнению) поставить трояк, максимум четверку, и то, если сильно повезет.

– Потому что к тому времени уже сыграл свою роль другой фактор в виде объединения вокруг так называемых Мест Силы и активного развития магических способностей у определенной части населения, проявившей способность адаптироваться к внешним изменениям в обществе, – произнес я, не слишком уверенный в правильности ответа.

Но старикан почему-то улыбнулся. Точнее, на морщинистом лице мелькнула довольная улыбка, словно у кота, объевшегося сметаны. И я понял, что попал в расставленную ловушку.

– Указанный фактор сыграл роль катализатора для образования княжеств – все верно. Но в то же время последовавшая феодальная раздробленность и ликвидация Союза стала толчком, который едва не уничтожил русские земли. Каким образом княжествам удалось устоять, и почему спустя два столетия запустились процессы, в дальнейшем приведшие к Реформации и образованию Конфедерации в том виде, который мы знаем?

А вот это уже был удар ниже пояса. Эпоха Реформации и становление Конфедерации были темами следующих уроков. Старый хрен не просто валил, он буквально закапывал, требуя ответы на вопросы, которые должны были звучать в конце четверти или полугодия, но точно не сейчас.

Я не знал точного ответа с датами и фактами, которые ждал Мелкохват, но понимал, что молчать бесполезно. Несмотря на несправедливость вопроса, лишь косвенно связанного с эпохой становления Союза, нужно было что-то отвечать.

Класс замер. Старый хрыч с ожиданием смотрел на меня, слегка приподняв бровь и явно наслаждаясь моментом.

– Магия, – ответил я и замолчал.

Мелкохват удивленно моргнул.

– Именно магия и магические способности отдельных представителей знати позволили устоять княжествам, сделав их сильными, – приободренный молчанием вредного старикашки, продолжил я. Это была чистая импровизация, не по канонам учебника. – В дальнейшем необычные свойства магических проявлений позволили создавать предметы и материалы, отличающиеся от аналогов, что дало сильный толчок к технологическому развитию. Новые сплавы, смеси, вещества, а также изобретения на их основе – все это сыграло основополагающую роль в деле становления Конфедерации, объединенной не только на основе политического союза и единой общности, но и установившимися торгово-производственными связям между возникшими на основе старых княжеских родов колдовскими кланами.

Старохватов молчал, не зная, как реагировать. С одной стороны, ответ был совершенно неправильным, по крайней мере, не в том смысле, который он ждал. С другой – публично отказать старинным князям в главенствующей роли по созданию Союза, а затем и Конфедерации, значит поставить под сомнение их потомков, в настоящий момент правящих и заседающих в Совете того самого Союза, с которого все началось.

В «Серебряном ручье» учились дети состоятельных, но обычных семей. Несмотря на деньги, между ними и аристократами пролегала пропасть. Знать очень трепетно относилась к вопросам чести и ее умаления, и могла выразить недоумение, узнав, каким именно образом проводятся уроки в одном известном интернате. Руководство школы это понимало, Яков Ефимович это понимал и поэтому был вынужден принять не совсем точный ответ.

– Хорошо, садись, – угрюмо буркнул он, помолчал и неохотно добавил: – Пять.

Класс шумно выдохнул, в глазах многих зажглась зависть. Получить пятерку от старого надоеды Мелковхата считалось настоящей удачей, и теперь многие жалели, что не оказались на моем месте.

Сохраняя равнодушное выражение на лице, я вернулся на место, мысленно порадовавшись, что уловка удалась. Это было не совсем честно, но, с другой стороны, Мелкохват сам начал, задавая вопросы из темы еще не пройденного урока.

– Молодец, – прошептал Вадик, когда я проходил мимо, украдкой показав большой палец.

Справа тоже что-то одобрительное пробормотали. Севший в лужу вредный Мелкохват некому не нравился, а потому зависть к полученной пятерке уходила на задний план.

Но глянув на невыразительное морщинистое лицо над учительским столом, я про себя скривился. Теперь старый хрыч в следующий раз так легко не отпустит и обязательно постарается завалить, просто из принципа.

– Итак, приступаем к новому занятию, открываем учебники на странице пятьдесят четыре, тема сегодняшнего урока… – скрипучим голосом начал Яков Ефимович Старохватов. Занятие вернулось в прежнее русло.

Звонок прозвучал ровно в полдень. Не обращая внимания на продолжавшего что-то бубнить старика, все засобирались. Это тоже было своего рода негласное правило школы, учитель не мог задерживать учеников после окончания урока, дополнительные занятия проводились строго по расписанию. Любое свободное время считалось священным, и посягать на него не позволялось даже таким ретроградам, как Мелкохват.

Я выскользнул в коридор вслед за всеми, быстро прикинул, сколько народа сейчас набьется в столовую, и решил повременить с обедом. Так многие поступали, предпочитая переждать основный наплыв жаждущих заморить червячка после занятий.

До пятнадцати ноль-ноль было свободное время, затем физкультура и этикет. Этикет формально проходил как факультатив, не обязательный к посещению, но фактически считался полноценным курсом с оценками в ведомости.

Какой вилкой есть салат, какой разделывать крабов, куда ставить локти во время еды, как пользоваться салфетками, как говорить и что говорить, правильно держать себя, ведя непринужденную светскую беседу.

По мнению некоторых, полная ерунда, но учителя считали, что эти знания позволят ученикам вести себя с достоинством в обществе. Несколько раз в месяц проходили практические занятия, разыгрывались сценки по сценарию «фуршет», «деловой обед», «вечерний раут» и другие мероприятия, куда будущих выпускников «Серебряного ручья» после окончания могло занести. Точнее, где они обязательно рано или поздно окажутся, вступив во взрослую жизнь наследников богатых фамилий.

Ребята это понимали, поэтому послушно ходили на занятия по этикету, стараясь вести себя правильно. Чтобы в будущем не выглядеть неотесанной деревенщиной в окружении других молодых людей из их круга.

Лично я посещал такие уроки без особой охоты, понимая, что обедать в роскошных ресторанах мне вряд ли придется. Сомневаясь, что знание, какой вилкой есть салат и каким вином запивать запеченную рыбу, мне пригодится в дальнейшем, я все же ходил на факультатив, просто чтобы не выделяться из толпы.

Дело в том, что я всегда чувствовал свою непохожесть на остальных учеников и держался наособицу. Инстинктивно они это чувствовали и платили той же монетой, стараясь соблюдать дистанцию.

Тем удивительней было, что после урока, когда я выбрался в парк и развалился под деревом в теньке на траве, ожидая, когда в столовой поубавиться народу, ко мне подошла одна из девчонок.

Лена Егорова, первая красавица всего интерната, эффектная брюнетка, в свободное время предпочитающая стильную одежду, с отцом – владельцем крупного банка и матерю – то ли дизайнером модной одежды, то ли редактором глянцевого журнала о моде.

– Привет, будешь? – Лена протянула прозрачный треугольный пластиковый контейнер с сэндвичем внутри. – С сыром, салатом и ветчиной.

В другой руке она держала небольшую баночку с морсом и, судя по движению, тоже предлагала ее взять вместе с сэндвичем.

Бросив настороженный взгляд за спину девчонки и убедившись, что она одна, я неуверенно взял нежданное угощение.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил я, но оставался настороже.

Когда что-то не понимаешь, лучше не делать резких движений, замереть и постараться прояснить ситуацию. Что происходит, и чего от тебя хотят? В бескорыстие не верилось, как и во внезапно проснувшуюся симпатию.

– Я присяду? – Лена кивнула на траву.

Я неопределенно дернул плечом, как бы говоря: парк общий, все могут сидеть, где хотят.

Девушка присела, не побоявшись испачкать юбку от ученической формы. За исключением личного времени, все ученики ходили в одинаковых пиджаках темного-синего цвета с бордовым вкраплениями и обязательным символом школы на левой груди – серебристой змейкой, схематично изображавшей ручей в форме герба.

– Идешь на физру? Говорят, сегодня будем сдавать норматив по бегу, – как-то не слишком уверенно начала Лена.

Я поморщился: то, что у нее ко мне какое-то дело, понятно. Затягивать вступление значило бесполезно тянуть время.

– Чего тебе надо? Только давай покороче, у меня еще дела в столовой, – грубо буркнул я, кусая подаренный сэндвич. Раз уж взятка дана, то глупо отказываться.

Девушка стрельнула по сторонам быстрым взглядом, проверяя, нет ли поблизости лишних ушей (что еще больше заставило насторожиться), и чуть наклонившись, быстро проговорила:

– Мне вечером надо съездить в город, я хочу, чтобы ты поехал со мной.

Я едва не подавился сэндвичем. Сказать, что удивился, это ничего не сказать. До этого меня ни разу не звали в город, куда периодически выезжали ученики старших классов, получившие разрешение у руководства интерната. Ездили в основном навестить родных и по магазинам. Но для этого было необходимо соблюсти несколько условий в виде высокой успеваемости, хорошего поведения и разрешения от родителей.

Теоретически я подходил под указанные требования, за исключением последнего, и даже успел скататься в Елизаветоград два раза, в окрестностях которого находился интернат. Но в действительности одному там скучно и делать особо нечего.

– Почему я? Позови кого-нибудь из своих воздыхателей, – предложил я, не слишком понимая, как реагировать на неожиданное предложение.

По лицу Лены скользнула быстрая тень. Она колебалась секунду, затем наклонилась еще ближе, так что тонкий аромат дорогих духов обволок меня, мешая здраво рассуждать.

– Не могу, дело в том, что мне надо… – принялась объяснять она.

Я слушал и кивал, одурманенный невероятным запахом духов, ничего толком не понимая, но уже зная, что соглашусь. Злился на себя за это, не мог перестать думать об огромных девичьих глазах, буквально заглядывающих в душу.

– Хорошо, я поеду, – под конец путанного и непонятного объяснения сказал я. И мысленно про себя добавил: идиот, наверняка я еще об этом пожалею. Так, в общем-то, и случилось.

Глава 3

3.

Мощный мотор под капотом мягко урчал, напоминая пробуждающегося дракона. Шелест шин по асфальту напоминал звук разлетающиеся листвы. Мимо мелькали вековые деревья, из-за дикой скорости превращаясь в сплошную стену – приземистый красный спорткар несся по пустынной дороге подобно болиду.

– Хорошая машина, – сказал я, покосившись на уверенные движения девушки за рулем.

– Спасибо. Отец подарил на шестнадцатилетние, – Лена бросила на меня быстрый взгляд, но от вождения не отвлеклась. И слава Богу, на такой скорости малейшая ошибка сделает из красивой машины перемешанный клубок смятого металла.

Честно говоря, не ожидал, что поедем на ее личном авто. Максимум на что рассчитывал – на вызванное из Елизоветограда такси. Так обычно поступали остальные ученики, когда собирались выбраться за пределы школы.

Гораздо меньшая часть пользовалась курсирующим на междугородней трассе автобусом. Но до остановки предстояло еще дойти, что занимало немало времени. Именно этим способом пользовался я, когда последний раз посещал город. Дешево и сердито, но долго. Пока доберешься от ворот школы до автострады, пока придет автобус, пока доедет до станции – не успеешь опомниться, как полдень, хотя казалось, что выходил с утра.

Но сейчас все по-другому. Скорость стильного авто не оставляла сомнений, что в городе будем меньше, чем через час.

– Зачем так нестись? Мы куда-то опаздываем? – спросил я, чтобы разбавить неудобную тишину.

Вообще, Лена вела себя странно. После того как подхватила меня на повороте у выезда из «Серебряного ручья», почти все время молчала, только и делала, что смотрела на спидометр и каждый раз после этого прибавляла газу.

Сначала это нравилось, быстрая езда была для меня в новинку. Потом начало вызывать беспокойство, даже пристегнулся на всякий случай, несмотря на брошенный косой взгляд со стороны девчонки. Затем в голову полезли неудобные мысли: зачем первая красотка школы взяла с собой именно меня, а не кого-нибудь из своих многочисленных поклонников?

Путанное объяснение, что ей нужна защита при поездке в какой-то неблагополучный район, где у нее якобы встреча, не выдерживало критики. Для таких дел могла позвать Леху Кудрявцева, огромного детину с третьего потока, отличающегося даже для своего возраста просто запредельно огромной фигурой. Занятия борьбой и увлечение тяжелой атлетикой сделали из него такого здоровяка, что не всякий подойдет в темном переулке. Я на его фоне выглядел если не задохликом, то близко. Как, впрочем, и большинство парней с нашего курса. Для своих лет Леха вымахал в гигантского бугая.

Так почему я, а не он? Или еще кто-нибудь из тех ребят, кто постоянно крутился вокруг Егоровой?

Вопросы лезли в голову и сразу после разговора, и во время обеда, когда стоял в столовой, набирая тарелки на поднос, и позже, когда бежал кросс, наматывая круги по выложенной резиновыми ковриками дорожке стадиона.

Зачем? Почему? Вопросы возникали и не находили ответа. Я даже задумался отказаться от поездки. Но потом, поразмыслив, решил подыграть. Не потому, что такой альтруист, желающий помогать всем подряд, а по более эгоистичной причине.

Скука. Скука и однообразие съедали все дни в интернате. Похожие друг на друга, как близнецы, они навевали тоску пониманием, что завтрашнее утро ничем не будет отличаться от вчерашнего и сегодняшнего. Это вызывало уныние и желание куда-нибудь сбежать. Даже поездки в Елизоветоград были предприняты не из-за любопытства, а из-за желания развеяться. Все лишь бы прервать череду похожих друг на друга дней.

За четыре года мне так надоело в «Серебряном ручье», что я всерьез задумывался о побеге. И только здравомыслие и трезвый расчет (которые стали частью личности еще со времен нахождения в государственном детдоме) помешали решиться на столь необдуманный шаг. Понимание, что за стенами интерната никто не ждет и что любой случайный патрульный может потребовать документы у подозрительного подростка, легко пробив его подноготную по базе данных, делали побег бесполезным.

Нужно дождаться совершеннолетия. В идеале полный выпуск с окончанием школы и выдачей документов. Аттестат об образовании поможет устроиться на первых порах даже в примитивную закусочную на должность посудомойщика. В остальных случаях, потребуется нечто большее, но об этом пока нечего думать.

– Так куда мы летим? Ты так и не сказала, с кем хочешь встретиться, – повторил я вопрос.

Лена неопределенно махнула рукой, на секунду оторвав ее от руля. Спорткар не отреагировал на движение, продолжая ровно и мощно катить по асфальтированной дороге с желтой разметкой, с огромными деревьями по краям.

При взгляде на гигантские стволы в голове мелькнула мысль: все же здесь невероятно красиво. Основатели «Серебряного ручья» хорошо постарались, выбирая место для интерната. Школа располагалась в живописном крае, полностью окруженном лесными массивами. Говорили, до строительства здесь был заповедник, но владельцам элитного учебного заведения каким-то образом удалось получить разрешение. Скорее всего заплатив колоссальные сборы за возможный ущерб экологии в виде взятки.

Интересно, а в каких-нибудь личных княжеских владениях подобный трюк сработал бы?..

Подумав, я усмехнулся. Вряд ли. Сложная система взаимоотношений между поддаными и главами кланов создала, с одной стороны, незыблемость установившегося порядка, где каждый знал свои права и обязанности, с другой – обеспечил необходимый импульс для свободного развития общества. Второй пункт давал возможность на такие хитрости, как получение разрешения в заповедных местах, а первый гарантировал, что в клановых землях такого не будет.

Вообще, взаимоотношение между правящими родами отдельных дистриктов Конфедерации и ее жителями – довольно запутанная история. На первый взгляд казалось, что князья имеют неограниченную власть. Но приглядись, и придет понимание, что все не так просто. За тысячелетия существования Союза была выстроена система сдержек и противовесов, гарантировавшая отсутствие потрясений.

Впрочем, некоторые княжества Конфедерации это не спасло от попыток бунта и мятежей…

Поймав себя на мысли о примерах восстаний, я скривился как от зубной боли. Здорово на меня насел Мелкохват, раз до сих пор историю вспоминаю. Чертов старикашка припомнит выходку с влиянием магии на Эпоху Реформации и на следующей контрольной обязательно постарается завалить.

– О чем задумался? – неожиданно спросила Лена, хотя до этого предпочитала хранить молчание или отделываться невнятным мычанием.

– О Мелкохвате и о его вредном характере, – честно признался я.

– Попал под «допрос»? – на лице девушки мелькнула сочувственная улыбка.

«Допросом» называли вызов к доски на уроке исключительно Якова Ефимовича Старохватова, другие учителя не удостоились отдельного названия из-за своего более спокойного отношения к проверке домашней работы.

– Угу, – промычал я, и перед глазами мелькнула кислая физиономия историка. Ну точно завалит, старый пень.

– О чем спрашивал? – Лена училась в другой группе, но материал проходили все общий.

– О Реформации и влиянии на Союз через религию, муть, короче, – настала моя очередь небрежно отмахиваться, словно речь шла о пустяке.

Брови девушки удивленно поднялись.

– О Реформации? Это же тема будущих уроков.

– Ага, старый козел решил подловить и сначала задал вопрос об образовании Союза. О князе Владимире, которого завалили и спустили в унитаз, когда он решил стать самым главным, и всякой другой хрени, последовавшей после.

Егорова помолчала, обдумывая ответ.

– И как выкрутился? В смысле, что сказал? – она бросила на меня быстрый взгляд и тут же перевела глаза обратно на дорогу. – Или ты прочитал будущие параграфы заранее?

Причина проявленного любопытства не стала секретом. Любой учащийся «Серебряного ручья» хотел узнать способ, как избавиться от назойливого Мелкохвата. Но то и дело проявлявшаяся нервозность у девчонки вызывало беспокойство. Что она так переживает? Почему нервничает? А главное, зачем пытается это скрыть? Да еще столь неумело.

Хотя нет, умело. Будь на моем месте кто-то другой, он бы наверняка не обратил внимание на шероховатости вроде сжимающихся на руле пальцев, иногда белевших от напряжения. Или старательного избегания контакта глазами. Если бы на пассажирском сиденье яркого спорткара ехал кто-то другой, он бы даже не заметил эти детали. Я же заметил, но по одной причине – неожиданность приглашения спровоцировала настороженность, что автоматически вызвало повышенное внимание. Я пытался понять, зачем меня позвали, и неосознанно заметил эти подозрительные движения.

Черт. Что же ей все-таки от меня надо?

Догадка имелась, но о ней не хотелось думать. Мне могли устроить подставу с фальшивым свиданием. Красотка заинтересовалась неприметным одиночкой, позвала его прокатиться в город. Мы заходим в кафешку, следует признание в симпатиях, а потом в самый неожиданный момент на сцену выскакивает толпа гогочущих придурков, тыча пальцами и смеясь.

Такие шутки обожали проворачивать старшеклассники. Жертвами их розыгрышей становились ничего не подозревающие тихони, думающие, что ими действительно заинтересовались.

Перед глазами мелькнула сцена возможного унижения. Я задумчиво сжал кулаки, прикинув, кого в этом случае вырублю первым. Отменными физическими кондициями я похвастать не мог, зато удар правой у меня был поставлен что надо. Хоть одного, но обязательно успокою. Как минимум выбью пару зубов. Правда, при этом скорее всего придется попрощаться с лицеем, но черт возьми, лучше так, чем стать объектом насмешек.

Что-то почувствовав, Лена покосилась в мою сторону, но опять ничего не сказала и никак не прокомментировала отсутствие ответа на предыдущий вопрос о Мелкохваете.

Между тем машина с кричаще красной расцветкой свернула на главную автомагистраль, оставляя позади стену деревьев. Очутившись на шестиполосном шоссе, спорткар прилично прибавил скорости.

– Так все-таки, куда мы так спешим? – сделал я еще одну попутку допытаться, что происходит.

В глубине душе я не верил в развод с фальшивым свиданием. Слишком банально для обычно серьезной Егоровой. Здесь что-то другое, и поневоле в голову лезли мысли о том, что объяснение поездки правдивое, и девчонка действительно хочет с кем-то встретиться, а меня взяла в качестве силовой поддержки.

Лестно, конечно, ну а вдруг? Ладно, не силовой, но прикрытия точно.

– Куда едем? Либо ты отвечаешь, либо я выхожу из машины и еду обратно, – я кивнул на автобусную остановку, как раз в этот момент проносившуюся мимо.

Лена на секунду отвлеклась и бросила взгляд в указанном направлении. Избавившись от школьного пиджака и надев черную кожаную куртку, она стала выглядеть необычно взросло для своих лет. Зачесанные назад темные волосы только усиливали эффект, делая из шестнадцатилетней школьницы уверенную в себе студентку первого, а то и второго курса.

Я тоже переоделся в ветровку и джинсы, но рядом с преобразившейся красоткой не чувствовал в себе изменений. И это тоже давило на нервы.

– В бар «Бешенный мустанг», – наконец соизволила ответить Лена, явно испугавшись угрозы бросить ее.

Я не слишком разбирался в развлекательных заведениях города, поэтому уточнил:

– Где это?

– В Пятнашке, – ответ прозвучал буднично, словно речь шла о пустяке. А ведь в действительности Пятнадцатый район Елизоветограда считался не самым благополучным, служа постоянным источником криминальных новостей.

Проклятье! Она с ума сошла соваться в такой район на такой машине? Ее же оприходуют, едва припаркуемся у тротуара. Что с нами будет в этом случае, лучше даже не думать, но вряд ли все закончится чем-то хорошим.

Почувствовав косой взгляд, девушка поспешила объяснить:

– Нас ждут. Мне гарантировали безопасность.

– Гарантировали? Кто? – уточнил я, тем не менее подозревая, что правдивого ответа не будет.

Правильно подозревал, Егорова опять неопределенно покрутила в воздухе рукой, туманно заметив:

– Кто сможет обеспечить защиту.

Защиту? Какую защиту? Так и хотелось рявкнуть, но сдержался. Все это напоминало неожиданное приключение, и возвращаться к скучным будням «Серебряного ручья» категорически не хотелось. Чего я там не видел? Опять то же самое расписание, те же самые занятия. Тоска, а не учеба. Точнее, учебная тоска. Или как будет правильней? Впрочем, какая разница. Поездка на стильном спорткаре в компании красивой девчонки по-любому лучше нахождения в комнате и подготовки к завтрашним урокам.

– Уже почти приехали, осталось недолго. Я все объясню, обещаю. Хорошо? – Лена умоляюще посмотрела на меня. С моей стороны последовал неохотный кивок.

Спорткар свернул с многополосного шоссе, запетляв по узким дорогам пригорода. Широкие просторы равнин сменились низкорослой застройкой не слишком притязательных зданий. Изредка попадались вывески с названиями магазинов, что продают дешевую еду и дешевку водку, и наливаек, где разливают еще более подозрительный суррогат.

Полицейских машин не было, как и камер наблюдения, обязательных на центральных улицах большого по размеру Елизоветограда. Приличных заведений тоже не водилось, как и приличной публики. «Пятнашка» никогда не являлась местом, где можно хорошо отдохнуть. Скорее, она обещала неприятности, встречающиеся здесь на каждом шагу в виде подозрительных личностей. Туристов сюда не водили, а все более или менее нормальные люди давно разъехались, прикупив или обменяв жилье в более приличных районах.

– Твой таинственный незнакомец не мог выбрать другое место для встречи? – задумчиво обронил я, наблюдая через стекло, как тусующиеся на углу парни с короткими стрижками провожают слишком яркую для этих мест машину внимательным взглядом. Почему-то не возникало сомнений, что стоит вызывающему спорткару остановиться, как к нему сразу подойдут спросить, что это богатые детишки здесь забыли. И исход разговора скорее всего будет не самый приятный для пассажиров.

– Мы почти приехали, – повторила Лена, мазнув глазами по дисплею на приборной доске. Навигатор показывал конец пути, отмеченная точка находилась меньше чем в полусотне метров.

– Надеюсь, ты умеешь быстро стартовать, – проворчал я, мысленно кляня себя за согласие отправиться в поездку.

Наступал вечер, и потемневшие улицы выглядели еще более неприветливо. Лучше уж зубрить уроки, чем быть здесь и сейчас. Правильно говорят: все мы бываем умными постфактум. Похоже я все-таки совершил ошибку, не стоило вестись на выразительные глаза Егоровой и ее умопомрачительные духи.

Спорткар еще пару разу свернул, пока не остановился в узком переулке. Впереди обнаружились стоящие друг за другом несколько машин.

– Это твои друзья? – спросил я, с сомнением разглядывая черные внедорожники и вытянутый седан представительского класса. Что такие крутые тачки (а точнее, их хозяева) забыли в этой дыре?

Обдумать мысль я не успел, Лена внезапно повернулась ко мне и сказала:

– Извини, это все папа, он сказал, что это очень нужно сделать, я не могла отказать … – она проговорила фразу очень быстро, буквально протараторила.

Удивленный я открыл рот, собираясь ответить, но не успел, неожиданно дверь с моей стороны резко распахнулась, и сильные руки буквально выдернули меня из машины, на ходу ловко заведя уже мои руки за спину, стянув их пластиковой застежкой. Я не успел опомниться, как меня втолкнули в неприметную дверь, а позади похоронным набатом прозвучал звук мотора уезжающего спорткара.

Глава 4

4.

Сначала грязные обшарпанные ступеньки, затем такая же грязная дверь. Короткая лестница и длинный плохо освещенный коридор, ведущий в подвал. Справа и слева два амбала, одетые в черные деловые костюмы, олицетворяющие собой слово «бодигард». Сзади еще один, и только впереди свободное пространство, намекающее на попытку побега.

Ну да, со связанными руками, по полутемному коридору, с тремя бугаями на хвосте. Хотел бы я посмотреть на это, как быстро меня догонят и насколько долго после этого будут бить.

Черт, руки затекли. Пластиковые наручники затянули слишком сильно. Перед лицом мелькнуло расстроенное лицо Лены Егоровой и бормотание об отце. Интересно, кто мог заставить крутого банкира позвонить дочери, велев ей выманить в город одного паренька? В том, что я понадобился не банкиру, я почему-то был уверен. Не занимались преуспевающие финансисты такой ерундой, как похищение шестнадцатилетнего сироты. Делать им больше нечего, отвлекаясь от своих важных дел в роскошных офисах с услужливыми длинноногими секретаршами в коротких юбках и блузках с открытым вырезом на упругой груди…

– Сюда, – домечтать о прелестях шикарной секретарши, похожей на стройную куколку, мне не дали, один из амбалов толкнул в появившийся справа проем.

Наша дружная компания зашла в комнату. С потолка свисала одинокая лампочка, по углам прятались густые тени, пахло чем-то странным, что напоминало о медицинском кабинете.

Продезинфицировали они тут, что ли? Воняет антисептиками.

– Садись, – сильная рука надавила на плечо, заставляя опуститься на единственный в комнате предмет мебели – металлический стул, помнящий времена Реформации. Побитый, в выщерблинах, он тем не менее крепко стоял на четырех ножках, олицетворяя собой надежность старых вещей.

Щелкнули кусачки, и пластик стяжек отпустил перетянутые руки. Я с облегчением вздохнул и попытался потереть затекшие запястья, но не тут-то было, амбалы сноровисто перехватили освобожденные руки и прижали их к невысоким подлокотникам.

Снова противный звук стягиваемых наручников. Не успел толком сообразить, как оказался привязанным на этот раз к стулу.

Да они издеваются.

– Ребята, если вы про садомазо, то вы не по адресу, я по другим делам. Но я знаю пару сайтов в сети, где таким, как вы, будут рады.

– Сиди смирно, – мой искренний порыв помочь ближним в деле удовлетворения их неестественных потребностей почему-то не был по достоинству оценен. Стоящий сзади битюг отвесил мне легкую затрещину.

Вот урод. Связанного любой может бить.

– Слушайте, вы, наверное, ошиблись, у меня нет богатых родителей, и выкуп за меня платить никто не будет. Даже звонить бесполезно, – я помедлил и с грустью констатировал: – И некому.

Но печальная речь не разжалобила похитителей, им вообще, похоже, было плевать. Они напоминали бездушные механизмы, перед которыми поставили задачу, которую они будут выполнять, все остальное неважно.

И вот тут мне впервые стало по-настоящему страшно. До этого толком не задумывался, чем все это может закончиться. Точнее, для этого мне просто не дали время, слишком быстро все произошло. Но оказавшись в подвале привязанным к стулу, я вдруг понял, что ничего хорошего дальше можно не ждать.

Скажут этим роботам в темных костюмах утопить мальчишку, утопят. Даже на секунду не задумаются, выполняя приказ хозяина.

То, что хозяин есть, я не сомневался. Не стали бы меня похищать эти мордовороты по собственной инициативе. Во-первых, не походили они на мозговой центр, скорее на простых исполнителей. Во-вторых, никто из них со мной не заговорил, что выглядело странным.

– Мы кого-то ждем? На вечеринку еще ожидаются гости? – пытаясь храбриться, вякнул я, и тут же заработал еще одну оплеуху.

– Заткнись.

Я дернулся и попытался обернуться, чтобы рассмотреть обидчика. Он это понял и отвесил еще одну затрещину, видимо, в воспитательных целях.

Урод. Но попыток посмотреть назад я больше не предпринимал. Черт знает этих ублюдков и чего от них ждать. Пока это были небольшие удары, скорее обидные, чем приносящие боль, но плохое поведение могло раззадорить, а получать по голове пудовыми кулаками я не хотел.

Интересно, все-таки чего им надо? И Ленка, сука, уехала. Наверное, уже на полпути к школе. Лживая тварь, заманила, а сама сбежала. И в едва не брызнувшие слезы я не верил, как и в дрожащий голос. Притворялась, стерва, добраться бы до нее и…

Что бы с ней сделать? Я принялся обдумывать, как наказать обманщицу. Обрить наголо? Найти какие-нибудь провокационные фотки и выставить на всеобщее обозрение в сеть? Больше ничего путного в голову не приходило. Избиению противилась вся суть, все-таки девушка, и как-то не очень бить ее кулаками. Ну точно, обрею наголо, подкараулю, усыплю чем-нибудь и всю роскошную иссиня-черную гриву в мусорку. Будет ходить лысой на уроки, служа объектом насмешек.

Мечты о сладострастной мести захватили меня. Я уже представлял, как заманившая меня сюда лживая тварь становится посмешищем всей школы. Однако потом вспомнил, куда «сюда» меня заманили и что никуда я еще не выбрался, и вздохнул.

Неизвестно, получится ли вообще выйти из переделки живым, какие уж здесь мысли о мести.

Шум шагов прилетел из подвального коридора, трансформируясь в уверенный образ чьей-то походки.

Это что, каблуки? Сюда идет женщина? Оказалось, да, женщина. Она вошла в комнату с еще одним телохранителем. Теперь амбалов стало четверо, и шансы на побег уменьшились на четверть. Хотя и до этого они не могли похвастать особым успехом.

– Привезли? Хорошо.

Она была в деловом брючном костюме. Наверное, дорогом, хотя я в этом особо не разбирался. Где-то за тридцать, ухоженная, с подтянутой фигурой. Красивая, но какой-то холодной красотой. Отстраненной и безжизненной, от которой мурашки по телу и которой хочется любоваться издалека.

– Так значит, это он? – она уселась на возникший словно по мановению волшебной палочки еще один стул.

Откуда, черт возьми, они его взяли?! Комната же была пуста?!

– Я это я, а ты кто? – нагло спросил я и демонстративно вытаращился на грудь незнакомки. Точнее, на вырез, что едва проглядывал между отворотами приталенного пиджака.

– Мальчик храбрится, – протянула женщина и улыбнулась. – Мальчику страшно.

Лучше бы она этого не делала, на ум сразу пришло что-то нехорошее. Так могут улыбаться акулы, завидев добычу.

Чертова Егорова и ее чертов спорткар! Чертова скука и чертово желание развеяться! Сидел бы сейчас в кампусе и пялился в надоевший учебник. Это куда лучше, чем сидеть привязанным к стулу в полутемном подвале, лицом к лицу с теткой, навевающей жуть одним присутствием.

– Что вам надо? – хрипло выдавил я и закашлялся.

Страшная тетка была права, сейчас я по-настоящему испугался. Почему-то до этого все воспринималось игрой, приключением, которое в любой момент может закончиться. Но теперь пришло понимание, что счастливой концовки может не быть и что любое неправильно произнесенное слово спровоцирует ответную реакцию, и обычной затрещиной наказание не закончится.

– Вижу, ты осознал положение, – женщина довольно улыбнулась и забросила ногу на ногу.

С моей стороны последовал мрачный кивок. Еще бы, не осознаешь, тебе же хуже. Об этом буквально вопили безмолвные фигуры амбалов, не проронивших ни слова, но, судя по всему, готовых по воле хозяйки броситься и исполнить приказ. В том числе, касательно наглого мальчишки, если тот вдруг не перестанет придуриваться и не начнет вести себя подобающе.

Знать бы еще, как это – подобающе. Но прикинуться дурачком явно не выйдет. Начну дурковать, свернут шею и оставят в подвале. Хотя нет, это будет слишком подозрительно, лучше всадить в бок заточку, а тело сбросить в ближайшем переулке, так будет похоже на уличное ограбление. Ничего особенного, просто еще один золотой мальчик из престижного «Серебряного ручья» забрел в криминальный район в поисках приключений, где получил свое. Именно так скажут в новостях, освещая событие, и именно так подумают полицейские, найдя труп. И плевать, что там на самом деле случилось. В отличие от других учеников, родных, готовых поднять шум, у меня нет.

– Андрей Ковалевский, шестнадцати лет от роду. Первые двенадцать провел в государственном детском доме под номером 87, – начала перечислять так и не представившаяся незнакомка, словно читая строчки из личного дела. – Успеваемость средняя, общественной деятельностью занимается по необходимости, когда нужно обязательное присутствие. Близких знакомств нет, замкнут. Ну и так далее. Полагаю, о себе ты и сам прекрасно все знаешь.

Она уставилась мне прямо в глаза, остаток фразы не прозвучал, но был понятен без слов: я о тебе знаю столько же, сколько ты, так что не пытайся играть со мной, изображая тихоню.

Женщина помедлила, удостоверилась, что ее правильно поняли, и небрежно протянула руку назад. Один из амбалов тут же с готовностью вложил в ухоженную ладонь массивный пистолет. Холеные пальчики уверенно сжали ребристую рукоять.

– Знакомая штучка?

Я удивленно покачал головой и напрягся. Незнакомка задумчиво взвесила в руке оружие, проронила:

– Известный как «разрядник» – типичный пример совмещения магии и технологии. В пистолет интегрирован кристалл, позволяющий стрелять не совсем обычными пулями.

Она помедлила, бросила по сторонам рассеянный взгляд, и навела широкое дуло на стену. Тонкий пальчик легко нажал на спуск. Послышался сухой треск, из дула вырвалась ветвистая молния. В комнате остро запахло озоном, как после грозы, на месте попадания осталась черная отметина.

Я вздрогнул. Как и все, я, конечно, слышал о таком оружии, но никогда не видел вживую, особенно последствия его применения.

Женщина надменно взглянула на меня, в каждом жесте проскальзывала властность и привычка повелевать. Пистолет вернулся к амбалу и тут же исчез за полами черного пиджака.

– Что ты знаешь об одаренных? – резко, как хлыст, прозвучал внезапный вопрос.

Я дернулся, но поняв, что вопрос задан мне, пожал плечами.

– Есть шесть ступеней, у всех разная сила, – ответил, будто ожидал такого вопроса и весь вечер специально готовился

Она слегка приподняла бровь, словно приятно удивилась. Затем одобрительно кивнула, поощряя дальнейший ответ. Хотя вряд ли едва заметное качание головы можно принять за кивок, если только постараться. На красивое лицо вновь вернулась холодная маска отстраненности, словно личину надела.

– Продолжай, – безэмоционально прозвучало в ответ.

– У каждого свой уровень, – послушно повторил я. – «Единички» встречаются довольно часто. Способность принимать и аккумулировать энергию в минимальных количествах есть почти у всех людей. Другое дело, что использовать ее, преобразовывать в структуры, заклятья, они не могут. «Двойки» почти не отличаются от «единичек», та же способность к принятию энергии, но уже с небольшой долей отдачи в виде хорошего воздействия на организм. Всегда есть люди, которым не надо напрягаться в спортзале, можно есть все что угодно, кто редко болеет. Обычно это списывают на генетику, что отчасти правда, ведь способности передаются через родителей. «Тройки» – уже серьезней, хотя тоже все еще не полноценные маги. Возможность создавать простейшие структуры на примитивном уровне, вроде легкого дуновения ветерка. Ничего особенного, скорее потешные фокусы, чем действительно что-то важное. Такие встречаются где-то в количестве пары десятков на несколько тысяч людей, – я замолчал.

– Дальше, – поторопили меня.

Какого хрена им надо? Могли бы в сети об этом прочитать. О рангах одаренных знал каждый, эта информация не скрывалась. Даже в Энциклопедии имелась развернутая статья.

– «Четверки» и «пятерки» – это уже полноценные маги, способные вызвать стихию.

– А «шестерки»?

– Это патриархи и одаренные, непосредственно связанные с местом силы, в просторечии именуемом магическим источником. Это уже другой уровень.

Надо отметить, что четверки и пятерки тоже различались между собой разными уровнями сложности создаваемых заклятий, а также их качеством и количеством, удерживаемом в подвешенном состоянии. Но главное – это резерв, уровень энергетической оболочки, напитанной по максимуму для создания заклинаний. Кто-то может создать парочку плетений среднего уровня, а кто-то – десяток. А кто-то – сотворить и вовсе нечто запредельное.

– Проще говоря, где один легко сожжет танк, другой едва оставит следы подпалин, – буркнул я. Когда надо, я соображал быстро. Особенно если это касалось моей жизни.

Женщина вновь удовлетворенно кивнула и качнула ногой с красивой туфлей.

– Ты неплохо знаешь предмет, – похвалила она.

И вновь ухоженная рука протянулась назад, на этот раз в нее вложили не оружие, а плоский темный брусок.

– А это тебе знакомо?

Я пожал плечами. Брусок напоминал стандартный емкостный аккумулятор, произведенный по смешанной техно-магической технологии. Такие не продавались в ларьке, но в специализированных магазинах находились в свободной продаже.

– Это «батарейка», в отличие от обычных литиевых аккумуляторов и других похожих аналогов она способна питать механизмы намного дольше, выдавая больше энергии, – пояснила незнакомка.

И стоили они соответствующе, и для подзарядки требовался специальный переходник. Об этом она не сказала. Впрочем, несмотря на дороговизну и определенные неудобства в эксплуатации, «батарейки» пользовались спросом, принося своим создателям приличный доход.

– Причем тут я? Я не маг и не… – я осекся. Внезапная догадка мелькнула в голове подобно молнии.

Да нет, не может быть, бред…

По женскому лицу скользнула высокомерная улыбка.

– Вижу, ты догадался. Все верно, ты одаренный, хуже того, происходишь из одного древнего и уважаемого рода.

– Почему хуже? – помедлив и обдумав услышанное, спросил я.

Женщина улыбнулась.

– Потому что в ином случае мы бы с тобой не встретились.

Она легко поднялась на ноги, сделав пару шагов в сторону, обходя стул, на котором я сидел.

– И батарейка, и пистолет имеют общую природу происхождения. При их производстве используются редкие реагенты, появляющиеся только в определенных местах. Один из таких реагентов – Конденсат, возникает естественным путем только в одном месте – на берегу далекого северного озера, – она вдруг резко остановилась и повернулась, ледяные глаза холодно заглянули мне прямо в лицо: – Ты следишь за моей мыслью?

Я кивнул. Следил, но до сих пор не понимал, к чему эта прелюдия. Так и хотелось сказать: дамочка, а вы бы не могли побыстрее переходить к делу? Но седалищный нерв, именуемый в народе пятой точкой, настойчиво подсказывал, что сарказм не будет воспринят с пониманием.

– И оружие, и аккумулятор стоят больших денег, а значит все заинтересованные стороны, занятые в процессе производства, понесут убытки, если вдруг один из поставщиков прекратит отгрузку нужного реагента, – продолжила женщина.

Она неожиданно замолчала.

– Но при чем здесь я? – я все же рискнул подать голос.

Женщина растянула идеально подведенные губы в хищной улыбке.

– При том, мой маленький друг, что твой папаша в настоящий момент является хозяином одного из таких мест, где добывается Конденсат. А он – одна из важнейших составляющих, критически важных при смешанном техно-магическом производстве.

Глава 5

5.

– Папаша? – тупо переспросил я. Кажется, при этом выглядел совершенно по-дурацки. Женщина внимательно посмотрела.

– Похоже, я переоценила уровень твоих умственных способностей, – заявила она.

Новость об отце огорошила, как пыльным мешком по голове. Но слова незнакомки заставили взять себя в руки. Не хотелось выглядеть идиотом перед громилами и их надменной хозяйкой. Тем не менее, не уточнить я не мог:

– Он живой?

Вопрос прозвучал глухо. Женщина надменно кивнула.

– Пока да, но находится при смерти.

Вторая внезапная новость заставила вздрогнуть. Умирает? Я всегда считал себя сиротой, уже свыкся с этим, и сообщение, что где-то есть отец, который к тому же умирает, выбило из колеи.

И тут на меня нахлынуло. Это было странное ощущение, похожее на пронизывающий ветерок. Короткий, но пробирающий до костей. Пару раз со мной уже случалось такое.

«Холодный ветер» необычно воздействовал на организм, резко прояснял сознание, мир становился четким, словно рельефным. Я видел картину целиком, от начала до конца. Видел до мельчайших деталей, замечал то, чего раньше не видел. Все становилось иначе. Это походило на транс, где я знал, что и как делать. Не задумывался, а именно знал.

Эмоции схлынули, разум стал спокойным и собранным. Новость воспринималась как факт, который следует обмозговать. Один из биологических родителей жив, есть некие люди, имеющие возможность оказывать влияние на такого человека, как отец Егоровой, крупного банкира и финансиста. В разговоре упоминались магические составляющие, используемые при изготовлении сложной техно-магической продукции, в частности некий Конденсат, который можно достать у озера, земли вокруг которого контролирует и владеет мой биологический отец.

Следовал вывод: организовавшие похищение люди хотят влиять на поставки редкого магического реагента, через вынырнувшего из небытия сына, скорее всего, бастарда, брошенного на произвол судьбы.

Последний пункт стал решающим. Кем бы ни приходился мне человек, находящийся сейчас при смерти, называть отцом я его точно не буду, не смогу и относиться стану соответствующе.

Из этого вытекал другой вывод: в первую очередь следует блюсти свои интересы, заботиться о себе, а уж потом, по обстоятельствам, о неожиданно возникшем «папаше».

– Вижу, ты просчитал ситуацию, – неспешно проронила женщина, внимательно изучая мое лицо, а точнее, застывшую отстраненную маску, что проявилась в момент транса. Она вдруг повернулась к одному из амбалов и задумчиво произнесла: – Кровь все-таки дает о себе знать. Похоже, мы не ошиблись.

Телохранитель кивнул, хотя вряд ли хозяйка ждала его одобрения.

– А вот еще один пример совмещения магии и технологии, – в руках у женщины из ниоткуда возник тонкий шприц. Прозрачный, почему-то стеклянный, хотя давно уже все перешли на одноразовый пластик, он был заполнен ядовито-зеленой жидкостью, навевающей мысли о кислоте.

Я дернулся, но наручники крепко держали. Плюс на плечо легла огромная лапа стоящего сзади амбала, весящая как бы не тонну. Меня придавило словно муравья, не позволяя пошевелиться. Пришлось замереть.

– Правильно, будешь дергаться, игла попадет не туда и все закончится плохо, – похвалила женщина.

– Что это? – нервно спросил я, жадно облизав пересохшие губы.

– Поводок, – женщина улыбнулась и пояснила: – Для тебя.

Будто я сам уже не догадался.

– Внутри органический фермент в форме сложного белкового соединения в замкнутом контуре. При активации он разгоняет химические реакции организма, воздействуя на клеточную структуру, разрушая и сжигая тело изнутри, – она помедлила и, словно о чем-то вспомнив, поморщилась: – Довольно неприятное зрелище со стороны. Кожа человека чернеет, обугливается и начинает трескаться. Видел когда-нибудь сгорающую изнутри деревяшку? Это что-то похожее, только вместо деревяшки будет твой организм.

Она наклонилась, я машинально дернулся, бесполезно. Железная хватка ублюдка позади удерживала в неподвижном состоянии не хуже стотонной плиты. От транса не осталось и следа, в голове мелькали какие-то суматошные мысли о вызове полиции и скорой, поездке в ближайшую городскую больницу. Елизоветоград большой, есть же у них больницы?

Игла приближалась. Небрежно задрав рукав ветровки выше локтя, сука в брючном костюме пощелкала по коже, заставляя вену проявиться, примерилась и хладнокровно сделала укол, введя шприц со сноровкой опытной медсестры.

Чертовы ублюдки! По вене побежал жидкий огонь, казалось, внутрь и правда ввели дозу кислоты.

– Арг-гх, – я подавился криком, согнулся пополам, насколько позволяли наручники. К этому моменту бугай уже не держал, дав возможность хоть как-то среагировать на побежавший по жилам огонь.

– Это скоро пройдет, первичная адаптация соединения под чужой организм, процесс занимает несколько секунд и только в первые мгновения вызывает острый приступ боли. Потом она проходит. Видишь, все уже закончилось. Дайте ему воды.

Кто-то подсунул к губам горлышко бутылки с прохладной водой. Сделав жадный глоток, я закашлялся, затем прислушался к организму. Боль и правда прошла, по крайней мере ее острая часть, отголосок боли, прокатившейся по телу подобно жару. И вдруг пришло понимание, что это сделано не просто так. Это напоминание, что чертова жижа все еще путешествует по крови и что в любой момент она вновь может превратиться в пожар, сжигающий организм изнутри.

Перед глазами встала картинка обугленного тела, найденного в грязной подворотне, и раззявы полицейские, удивленно чешущие затылки. Убийц не найдут, если вообще будут искать.

Стало невероятно обидно. А затем накатила злость, перерастающая в ненависть.

– Яд имеет многокомпонентную структуру и не выявляется никаким способом. Антидот только у меня, каждые семь дней ты будешь получать одну дозу. Будешь хорошо себя вести и делать то, что говорю, проживешь еще. Нет – пеняй на себя.

Я поднял голову и заглянул ей в глаза.

– Однажды я найду тебя и убью, выпотрошу, как сдохшую рыбу. Ты будешь умирать медленно, в муках. Затем я займусь твоей семьей. Твои дети, дети твоих детей, их родственники – все сдохнут в страшных мучениях, – говорил я тихо, почти без эмоций, но полыхающий огонь ярости в глазах заставил женщину вздрогнуть.

На секунду она поверила, что все так и будет. Что ее ждет мучительная смерть и что все ее родные отправятся следом. Но потом незнакомка взяла себя в руки, надменно вскинув подбородок:

– Не забывайся, щенок, ты теперь в моих руках и будешь делать все, что я захочу, иначе сдохнешь в страшных мучениях, – несмотря на произнесенные слова, в них все же скользнула тень неуверенности. Женщина вдруг подумала: не проще ли убить строптивого сопляка сейчас, чем подвергать себя опасности в будущем?

Почувствовав беспокойство хозяйки, телохранители шевельнулись, готовые разорвать говорливого мальчишку, но повинуясь небрежному взмаху, вновь превратились в безмолвные статуи.

– Тебя отвезут обратно в школу. Скоро с тобой свяжутся от клана Бельских, будешь слушаться их и делать все, что велят. О нашей встрече советую не рассказывать. Узнав о магическом коктейле в крови, тебя сразу убьют. Не думай, что твои внезапно объявившиеся родственники станут тебя спасать, для них ты всего лишь средство достижения цели.

Больше не сказав ни слова, она молча развернулась и вышла из комнаты. Цокот каблуков еще долго доносился из коридора, пока меня отвязывали и тащили следом. На улице окончательно наступил вечер, затхлый воздух подвала сменился приятной прохладой.

– Не дергайся и будешь дома через тридцать минут, – предупредил стоящий справа амбал. Второй держался слева, крепкие пальцы стальной хваткой удерживали плечо.

Кавалькада машин уехала, остался лишь темный внедорожник с тонированными стеклами. Именно в него меня втолкнули, усадив на заднее сиденье. Слева и справа вновь пристроились бугаи, мощными плечами зажав с двух сторон.

Больше они ничего не говорили, как и водитель, включивший негромкую музыку и промолчавший до поворота на территорию в интернат.

– Дальше дойдешь сам.

Последовал тычок в спину, меня бесцеремонно выпихнули на асфальт с приметной желтой разметкой. В сгущающихся сумерках специальная краска была хорошо видна, и проблемы найти путь до ворот школы не возникло.

Проблемы возникли с охранником в будке, упертый служака начал допытываться, почему приехал так поздно и не пьян ли я. Видимо, подозрение вызвал слегка обалделый вид, пошатывающаяся походка и общая бледность лица.

К счастью, угроза вызова заместителя директрисы по воспитательной работе осталась лишь угрозой. Охранник сам не хотел тратить время на разборки, занятый экраном планшета, где шла трансляция футбольного матча.

Выслушав короткую нотацию о правилах поведения учащихся за пределами пансионата, я послушно кивнул, не запомнил ни слова и устало направился в сторону кампуса. Как добрался и заснул, не помню. Последнее осознанное воспоминание – бледный свет луны на выложенной гранитом дорожке, дальше пустота.

– Ты бухал, что ли, вчера? – раздался над ухом слегка удивленный голос.

Едва проснувшийся ум послушно перебрал варианты и остановился на последнем, узнав обладателя.

– Костик, ты бы не мог заткнуться? – попросил я, устало переворачиваясь на бок. – У меня была трудная ночь.

– Да я вижу, даже раздеться не смог, упал на кровать и ботинки не снял, – продолжал упрямый засранец, не желавший оставить меня в покое.

Костя Зырьялов, сосед по комнате и самый занудный человек, которого я когда-либо знал. Он мог часами говорить о какой-нибудь хрене на абсолютно серьезных щах, и только потом ты понимал, что это вовсе не издевка, он действительно верил, во что говорил. Иногда хотелось придушить его, настолько сильным он становился душнилой, на каждое замечание отвечая чуть ли не лекцией. В конце концов наше общение свелось к стандартным «привет-пока», «как дела?», причем последний вопрос я всегда задавал с опаской, ожидая развернутого ответа с пояснениями.

– Че, нажрался вчера? – засопел Костик, явно собираясь сказать что-нибудь умное про вред алкоголя и влияние его на учебу.

Другой бы просто позавидовал и начал выпытывать, где это удачливый сосед успел накидаться, в конце концов припер бы обещанием обязательно взять на следующую вечеринку с собой и счастливо отстал. Костик же явно нацелился выяснить подробности, чтобы затем долго и нудно пытаться наставить на путь истинный внезапно загулявшего одноклассника, за которым ничего подобного раньше не числилось.

Мне захотелось застонать: чего с утра не хватало, так это неугомонного соседа по комнате, собирающегося читать лекцию о вреде выпивки.

– Костя, иди на хер и не мешай спать, – как можно более проникновенным тоном попросил я и, на секунду оторвав голову от подушки, взглянул на душнилу.

Не знаю, что он там разглядел в моих глазах, но дальнейших сентенции не последовало. Костик как-то странно взглянул на меня, подхватил с стола учебники и тетради и только у двери обернулся, сухо заметив:

– Через пятнадцать минут география.

Хлопнула дверь. Я бросил взгляд на часы. Черт, проспал, а мелкий поганец даже не думал разбудить раньше, явно подготавливая нравоучительную речь.

Я вскочил с кровати, тут же охнул, держась за виски. Что за хрень? Почему так больно, словно и правда вчера выпил литра два крепкого пива? Секунду постояв, вздрогнул, вспомнив подробности вчерашнего кошмара.

Плохо освещенный грязный подвал, полутемная комната, дурацкий металлический стул, пластиковые наручники, амбалы в костюмах, сумасшедшая тетка, будто только что вылезшая из спа-салона и магазина модной одежды одновременно. И главное – узкий стеклянный шприц с кислотно-зеленой гадостью внутри.

Рука автоматически дернулась задрать рукав, пальцы ощупали кожу, пытаясь определить место укола. Ничего. Или все так быстро зажило, или иглу воткнули действительно очень профессионально, нанеся минимальные повреждения.

Может, мне все-таки это привиделось?

Черт, о чем думаю? Конечно, укол был сделан, поэтому, наверное, и чувствую себя разбитым. Ядовитая гадость продолжала гулять по венам, ослабляя организм. Надо идти на уроки, завтрак проспал, и отсутствие в столовой вряд ли заметили, но не появляться на занятиях нельзя.

Наскоро переодевшись в ученические пиджак и брюки, взяв учебники, направился на географию. Слегка помятый вид вызвал у других удивление. К счастью, с расспросами никто не лез, взъерошенные волосы и угрюмый взгляд отпугивали не хуже стандартного приказа отвалить.

Пока шел, в памяти всплыло участие Ленки Егоровой во вчерашнем похищении. Судя по тому, что вызывающая ужас тетка даже не потрудилась сказать, чтобы не трогал девчонку, когда приказывала отвезти обратно в интернат, ее не волновала судьба подставившей меня стервы.

Это наводило на странные мысли. Папаня у Егоровой крутой банкир, кто же тогда тетка со шприцом, если ей все равно, что будет с его дочкой? Причем подставившаяся именно благодаря ей? Неужели совсем не боится возможной мести со стороны финансиста, если вдруг с его дочуркой что случится? Или просто плевать?

Интуиция подсказывала, что несмотря на деньги и статус, отец Егоровой был не больше, чем разменной фигурой в разыгравшейся партии. И что ухоженная женщина со шприцом – птица куда более высокого полета, чем любой, даже самый влиятельный банкир.

Кто же она? Ответ напрашивался только один и он совершенно не нравился.

Кланы, в деле замешаны Кланы, а точнее, князья, патриархи-хранители Мест Силы, магических источников, дающих невообразимую власть. Это такой уровень, где обычного человека раздавят и не заметят, несмотря ни на какие богатства.

С другой стороны, женщина утверждала, что мой биологический отец – один из таких князей-хранителей и что якобы меня скоро найдут. Верить в это или не верить, непонятно, но то, что вокруг что-то затевалось, не вызывало сомнений.

Через укол меня хотели контролировать, логика подсказывала, что это ухоженная незнакомка – эмиссар кого-то со стороны, именно для этого демонстрировалось оружие и аккумулятор, созданные на смешанной техно-магической основе. Мне хотели показать, насколько велики в игре ставки, ведь речь шла не только о деньгах, но и о политическом влиянии. И меня хотели использовать в своих интересах в качестве послушной марионетки.

Я раздраженно почесал руку в месте укола. Самое паршивое, что скорее всего у кукловодов получится, но умирать, сгорая изнутри, я категорически не хотел. И плевать, если придется предать неожиданно объявившихся родственничков. Ну или кто там меня найдет. Тем более, что раньше они что-то не торопились встречаться со мной.

Но для начала следует понять, что вообще происходит, кто замешан и какие во всем этом расклады. Для этого надо выяснить подробнее о таинственном северном озере, о котором упоминала женщина, благо что училка по географии спокойно относилась к использованию современных средств коммуникаций, а значит для поиска в сети можно задействовать учебный планшет.

Ну и второе – как следует прижать Егорову. Не верю, что ее папаша не рассказал дочурке подробности о заказчике, подтверждая серьезность переданной «просьбы» выманить одного из ученика за стены закрытого интерната.