Хижина

Глава 1. Незнакомец в незнакомой компании

Хелен ненавидела лето. Да, это время, когда ночь не настигала; когда тепло проникает в каждую клеточку тела, когда друзья были рядом. Все это неважно, если твой единственный друг с утра до вечера пропадает с другими, кто тебе чужд. Хелен не терпела выскочек, зазнаек — в компании таких персон, единственный правильный путь к подходу к таким людям, это дорога до двери.

Потеря общения — это не одна единственная причина, по которой лето так ненавистно. Просто, оно было жарким, нудным, душным, жужжащим — попросту невыносимым. Единственные плюс в эти месяцы — прохладные вечера, когда можно выйти на крыльцо своего дома, завернувшись в плед, поставить пред собой две кружки горячего имбирного чая, и в сотый раз перечитывать любимую книгу.

Этим Хелен и занялась, как только солнце на прощание ласкало лучами зеленую листву деревьев. Открыв книгу, оттуда выпал гербарий: она уже и не помнила, когда в последний раз читала сказки братьев Гримм, но сегодня, казалось, день особенный. Что-то должно было произойти. По телу пробежались мурашки, когда послышался знакомый смех. Где-то неподалеку, Одри и ее подружки-черлидерши, обсуждали самые неинтересные вещи на свете. Ну, так казалось. Еще один громкий смешок, но, кажется, вовсе не принадлежащий молодой девушке. Послышался звонкий стук каблука, с шуршащими и тяжелыми шагами. Хелен обернулась и увидела светящуюся от счастья Одри, рядом с ней, попрятав руки в карманах, шли ее бывшие одноклассники — Раймонд и Остин.

Они не были знакомы достаточно, но компания их очень приятная в том плане, что найти место, где можно неплохо так напиться — минутное дело. Они медленно, но достаточно уверенно, шли к Хелен, сколько бы она не закатывала глаза — этим не остановишь упертую натуру Одри. Хотелось как можно быстрее сбросить с себя пятнистый плед, книги и убежать домой, не встревая в неловкие разговоры. К сожалению, этого не избежать, поэтому, состроив уставшую и сонную гримасу, Хелен прохрипела приветствие и сжала губы в тонкую линию.

Парни заметно изменились, Рэй вырос, кажется, еще сантиметров на десять, сбрил свою пышную шевелюру, и, к счастью, ему это идет; глаза его закрыты темными очками, а губ, как и раньше, не трогала искренняя улыбка. Только язвительная усмешка и хмурые брови за пластмассовой оправой. Остин, напротив, приветливо улыбался и вокруг его больших карих глаз образовались морщинки, он всегда казался таким беззаботным, громким и распущенным, хотя это далеко не так.

Наивная же Одри, с ее громким и звонким смехом, — непонятно как, но вписалась в эту компанию. В сотый раз поправляя свои светлые, отливающие золотом в тусклом фонаре, волосы, она кокетливо поглядывала на парней. Ей нужно было только внимание, не более. Она любила это. Когда ее все слушают, когда смеются над ее шутками, когда за ней бегают. Редко такое случалось, быть может, даже никогда, доля правды в ее рассказах может и быть, но… Но все это неважно, каждый любит приукрасить свою историю.

Так что, сформировав свое обычное и резкое мнение, Хелена оставила книгу открытой, чтобы дать понять — разговор будет недолгий.

— Завтра приезжает Сэмюэль, не хочешь повеселиться? — Одри смотрит на подругу с надеждой.

— Кто это? — спрашивает она и в удивлении поднимает тонкие брови, переводя взгляд на парней.

— В том году он приезжал к нам на лето, ты не помнишь? — продолжает она и убирает прядь волос за ухо.

— К большому сожалению, в том году, лето обошло меня стороной.

— Глупости, ты точно была с нами, — утверждает Одри и поворачивается к парням, ища у них поддержки.

— Нет, не была, — мотает головой Рэй.

— Точно, — тянет Остин и усмехается.

«Вот черт» — шепчет Одри и натянуто улыбается. Хелен закрывает книгу и выпутывается из пледа.

— Простите, ребята, у меня много дел.

— Да ладно тебе, — вздыхает Одри. — Нет у тебя никаких дел, ты просто принципиальная зануда, поэтому, припомню твои же слова: «Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть».

— Хорошо, — не думая, ответила Хелен. — Только я не хочу слушать о том, что мое скучающее лицо портит вашу невероятную вечеринку.

Одри закатила глаза. Остин нелепо подмигнул Хелен и, развернувшись, компания пошагала прочь, оставляя после себя тысячи вопросов: «Зачем?». Она вернулась домой, встречаясь с озадаченным взглядом матери, в ответ, выдавая короткую историю о том, что завтра будет день неловкого молчания в шумной компании, где никто никого не замечает.

Поутру, первое, что увидела Хелен, открыв свои глаза, это экран телефона, где мелькали новые сообщения от Одри, с адресом и временем. Может быть, ей удастся повеселиться?

Встречаются они, как ни странно, в очень раннее время для типичных вечеринок и в очень странном месте. Поэтому, сделав все свои утренние дела в обеденное время, уже в пятом часу Хелен вышла из дома и направилась на школьный двор. Сначала, ей показалось, что эта шутка, но все ближе подходя ко двору, она увидела знакомый силуэт — это Одри, рядом с ней Остин и Рэй и еще один парень рядом, наверное, Сэм. Он держал в руках мяч, подбрасывая его. Они о чем-то спорили, громко смеясь, а заметив Хелен, помахали ей. Оказавшись рядом с ребятами, Хелен внимательнее осмотрела парня: он был чуть выше ее, волосы темный шоколад, густые и широкие брови, светло-карие глаза, чуть вздернутый кончик носа и нежно-розового цвета пухлые губы, он выглядел мило, немного смазливо, а на фоне Рэя — казался беззащитным малым. Рэй, в какой-то степени, казался устрашающим, он был очень высоким с широкой спиной, холодный взгляд зеленых глаз, прятался за темными очками, его не отменным аксессуаром. На деле, он самый добродушный и веселый парень, как и его лучший друг Остин. Рост его, примерно такой же, как и у Сэма, только кожа его была карамельной, темные-темные глаза обрамляют пышные ресницы, нос с горбинкой и тонкие темно-алые губы.

Одри рядом с ними казалась невинной овечкой, она, как и Хелен, не отличалась высоким ростом, но у нее были светлые, пшеничные волосы, милые веснушчатые щечки, и глаза, зелено-желтого цвета. Она была милой пышечкой, любила жизнь, поэтому каждая возможность для нее — это новая и интересная история. Хелен на ее фоне казалась серой мышкой: бледное лицо, которое подчеркивалось темными волосами, неулыбчивые, но большие, глаза; узкие, алые губы.

Хелен неуверенно посмотрела на рядом стоящих, и махнула им рукой, улыбаясь.

— Вам, парни, что-нибудь интересно, кроме футбола? — усмехаясь, проговорила Одри, пиная прилетевший ей в ноги мяч.

— У нас есть тайное общество, — отвечает Сэм, не поднимая головы, делая передачу Рэю.

— И что же тайного от общества вы там делаете? — впервые заговорила Хелен, делая несколько шагов к полю, на котором играли парни. Рэй передает ей мяч, и она уверенно его отбивает.

— Пьем, — отвечает Сэм.

Одри медленно кивает, будто ей открыли великий секрет и с усталостью смотрит на подругу, которая начала «катать по полю хренов мяч».

— А это тайное общество принимает новых людей? — все таким же скучающим тоном говорит Одри, сложив руки на груди.

— Нет, не дамский это коллектив, — говорит Рэй.

— Глупости! — фыркает Одри и шагает к полю, где ей под ноги летит мяч. Она берет его в руки, корчится от того, насколько он пыльный, но не выпускает. — Когда же девушки в компании были минусом? Что же нелицеприятного вы там вытворяете?

— Девушки скучные, мы, по их мнению, не говорим о мерзких вещах и дрочке, — усмехается Хелен и плюхается на траву, а рядом с ней приземляется Остин.

— Мерзкие вещи и дрочка, не одно и то же? — Одри выпускает мяч и с опустошенным видом смотрит, как он катится в ноги Сэму. Он подмигнул ей, и они снова увлеклись игрой. Но Одри не унималась, ей все хотелось знать, где находится их тайное общество. Рэй в ответ ей грубил, Остин вежливо молчал и Сэмми тонко намекал. Хелен же только наблюдала за тем, как высоко поднимается пыль на поле и как белые кроссовки ее нового знакомого покрываются тонким, бархатным слоем песка.

Разговоров было немного, витала в воздухе некая неловкость. В сотый раз спросив, где же находится их штаб, Рэй зарычал и сильно пнул мяч, заставляя его улететь за пределы школы на проезжую часть.

— Первый и последний раз, мы вас отводим туда, — пряча руки по карманам говорит он. — И больше никогда! Никогда вы там не появитесь. Договорились?

Одри, как маленький ребенок, захлопала в ладошки и с широкой улыбкой посмотрела на Хелен, та, в ответ, медленно кивнула. Желание ее бродить по заброшенным домам всегда было велико, но когда по бокам с тобой три здоровых парня, та былая великость падает к нулю. Но и отказываться ей не хотелось, любопытство — одна из лучших и самых худших черт ее характера.

Спустя еще несколько десяток минут неловкого молчания, они пошагали в сторону центра городка, откуда проще всего добраться до их пункта назначения. По словам парней, дом, в который они собирались, находился на пару улиц выше полицейского участка. Домик небольшой, старый и ветхий, рядом с ним стоит еще более ветхое здание — через которое они и пробирались в дом. Сам по себе район жилой, но чем дальше идти, тем реже встречается свет из окон и голоса людей. Они шли в гору, не сворачивая ни на миллиметр, а когда достигли тупика, свернули направо и снова прямо, до тех пор, пока дома не начали редеть, а вдали не появились густые деревья.

Дом на окраине, пустой и пыльный, глухая улица, где не слышался лай собак близ находившихся домов. Место, где шум деревьев оглушал, а пение птиц завораживало. Город был словно на ладони. Такой крошечный и яркий, с мелькающими дорогими машинами и тяжелым, мутным дымом заводов, пеленой покрывающий каждое здание.

Но, обернувшись на дом, все впечатление красоты уходило: только ветхость и небытие обитало в этом месте. Запах гниющего дерева, грибка, спорами проросшего в самую глубь стен. Забитые окна и двери. Единственное живо здесь это зеленое и пахнущее дерево, стоявшее между ветхим сараем и домом, почти зарытое высоким забором. Дорога давно заросшая, с маленькой тропой, появившаяся благодаря Рэю и Остину.

Парни, руками и ногами раскидывая по сторонам высокие кусты, пробирались к сараю. Он оказался пустым, сырое сено покрывало пол, а из его маленьких окошек было видно сад, где на яблонях краснели первые маленькие яблочки, зеленый и, наверное, кислый крыжовник.

У самой стенки курятника, стояла низкая скамейка, на которую было навалено еще несколько досок. Выше был вход на чердак. Первый полез Рэй, который, после, помог не без труда, забраться Хелен. Она содрала себе все колени и поцарапалась о ржавый огромный гвоздь. Следом залезла Одри, Остин и Сэм.

Чердак не был большим, у стен были самодельные сиденья, я рядом с ними картонные коробки, в которых валялся всякий мусор. Из широкого окна торчали ветви дерева, по которому полез Остин, открывая дверки чердака самого дома. Еще одно препятствие было пройдено и они, проползая по скрипучему пыльному полу, пробрались к спуску в небольшую комнату.

В доме было невероятно темно, из заколоченных окон прорывались небольшие лучи солнца, и в их свету летала пыль. Легкое движение отдавалось громким скрипом, несмотря на то, что рядом не было много жилых домов — издавать лишние звуки было страшно.

Давно не было тут уборки, весь уют погас. Несмотря на находившуюся в домике мебель, он был пустым и неживым. Рэй выругался и Хелен вздрогнула. Яркий свет нескольких фонариков на десяток секунд ослепил ее. Очертания мебели стали яснее и было заметно, что дом все еще впускает в себя людей для ночевок и пьянок. По углам стояли большие мешки, наполненные разным хламом, который приносили сюда посетители.

— Часто выгоняем отсюда торчков и бомжей, раньше тут вообще никого кроме нас не было. Видимо, кто-то один нашел, и пустил по всему кругу, — грустно говорит Остин, но на его лице сверкает улыбка.

— Жесть, — выдыхает Одри. — Это немного мерзко? Вам не кажется?

— Нет, сами тут не молитвы читаем, — отвечает Рэй, в ответ Оди фыркает.

— А хозяева где? Видно же, что доски на окнах и дверях приколотили недавно… — задумчиво произнесла Хелен, привлекая внимание парней. — Дом кому-то принадлежит и кто-то, может редко, но проверяет свою халупу.

— Хозяева живут напротив меня, — говорит Рэй. — Съехали отсюда, как только их беременная шестнадцатилетняя дочурка на двери повисла. Комната та закрыта, никто и не рвется в нее.

Одри морщится и закатывает глаза. Они пошагали из комнаты в коридор, к крутой лестнице на первый этаж, который, казалось, совсем не тронут временем. Его вовсе никто и не посещал. Все на своих местах, старое и красивое. Ни одной пылинки, воздух только тяжелый, влажный и гнилой. Скрип полов режет слух, оглушает и, кажется, ослепляет. Повисшая тишина образовывалась только от страха, все старались прислушаться к посторонним звукам, желая в ответ ничего не услышать, чтобы быть уверенным в безопасности.

Хелен тихим шагом направляется к Рэю, встает на носочки, опираясь ладонями о его спину. Он напрягается, после расслабляется и поворачивает голову.

— Ты это придумал, правда? — спрашивает она.

— Что? — парень усмехается и отводит взгляд.

— Рядом с тобой живет моя бабушка, напротив — две старые бездетные лесбиянки с тремя кошками. — Хелен сдержала смех и посмотрела на Одри, которая направила на себя свет фонаря и уставилась в старое зеркало. — А еще там живет горбатый асексуальный мужичок, с огромной коллекцией ружья. Кого ты хотел напугать?

— Точно не тебя, не переживай.

— Тебе нравится Оди?

— Нет, смешит ее наивность.

— Ну ты и гадкий парень, — Хелен закатывает глаза.

Они обходят весь дом, не замечая ничего интересного. Спустя время уселись на большой диван, поднимая пыль в воздух. Сэм включил тихо музыку на телефоне, Остин достал пачку сигарет, вежливо предлагая каждому. Хелен незаметно взяла две, закидывая одну широкий кармашек ветровки. Одри отказалась. Горький дым смешался с пылью, все погрузились в свои мысли.

Хелен подумала, какого черта она тут делает? Как она оказалась в этой компании? Нужно срочно уйти.

— Скучновато сегодня, может, пойдем? — заговорил Сэм, словно прочитав мысли. — Завтра купим пивка, и разговор пойдет.

— Разумно мыслишь, друг, — медленно кивает Остин.

— Я не пью пиво, — тихо смеется Одри.

— А я не пью в компании девушек, — хрипло отвечает Рэй. — Так что не выделывайся.

— Хелен, похоже, на все согласна, — задумчиво говорит Остин.

— Мм.?

Они устало поднялись с дивана и пошагали на второй этаж, чтобы вернуться на чердак сарая и выбраться наружу. Сэмюэль, почему-то, на пару минут задержался в домике, но мало кто это заметил. Стемнело рано, они возвращались домой в полной тишине, в компании опадающих звезд темно-синего неба.

На одном из переулков Одри свернула, за ней Остин. Рэй, попрощавшись, забежал к себе в дом.

— Провожу тебя, по пути нам, — говорит Сэм.

«Ладно» — думает Хелен, кивает.

— Ты очень отличаешься от Одри, как вы познакомились?

— Наши мамы подруги детства, а мы с ней с роддома.

— Она не особо дорожит тобой, — он усмехается, стараясь не звучать грубо.

— Не переживаю по этому поводу, — пожимает плечами Хелен.

— Не понимаю тогда, что ты делаешь в нашей компании.

— Могу уйти, не заморачивайся, — Хел удивляется нахальности, морщится.

— Нет, дело совсем не в этом, — его лицо мрачнеет. — Просто не каждой девушке будет интересно сидеть в компании… мерзких парней который говорят о дрочке, — он изображает пальцами кавычки в воздухе. — Интереснее, наверное, время со своим парнем провести…

— Интереснее, правда, — Хелен натянуто улыбается, думая о том, что это мало завуалированно, и слабо скромно. — Если бы был.

— Какая жалость, — тянет он. — Это твой дом?

Хелен кивает и медленно машет ему ладонью. Она возвращается в свою комнату, не включая света, выглядывает в окно, наблюдая, как Сэм стоит посреди дороги, и курит.

— Мудила, — ругается она и достает из кармашка краденую сигарету.

Незнакомец желает знать все

Хелен проснулась с головной болью. Утро субботы оказалось темным и холодным. Девушка повернула голов так, чтобы можно было увидеть небо за окном. Оно было кроваво-черным. Хелен медленно встала с кровати, чтобы лучше разглядеть картину за окном, а время будто застыло. Ветер свистит, но ни одно дерево или травинка не колыхнулись, облака, темные и тяжелые, быстро, но плавно, плыли по черному небу. Хелен опустила свой взгляд на улицу, под ее окном была тень человека, явная, четкая — только глаза сияли янтарем.

Она отпрянула от окна и тяжело задышала, зажмурилась. Спустя минуту, снова двинулась к окну: тень стояла неподвижно, пронизывая взглядом. Миг, и тень неестественно для человека задрала голову. Еще один порыв ветра, который зашевелил листву деревьев, а тень, словно дым, испарилась.

— Чертовщина, — шепчет Хел, возвращаясь в постель, руки ее задрожали, а щеки загорели.

Обернувшись, она снова увидела это создание. Ноги ее подкосились, она закричала, но крик ее отразился звоном в ушах. Она закрыла их ладонями и попятилась назад, спотыкаясь о собственные ноги и падая на мягкую постель.

Открыв глаза, она увидела свою комнату, освещенную ярким утренним солнцем.

Ее мама сегодня работала, поэтому, спустившись на первый этаж, она видела только следы нервной спешки. Разлитое кофе с молоком на столе, на диване разбросана косметика. А у окна стояли завядшие букеты: вода дурно пахла, хоть и позавчера она ее сменила.

Хелен вынимала из больших ваз по цветочку розы, отрезая их бутоны и кидая в хрустальную чашу, стебельки она бросала в сторону. Вялые астры, георгины и ромашки, валялись в бесформенной большой куче, листи в которой, неестественно зашуршали и зашевелились. Хелен опустила свой взгляд на кучку, наблюдая, как сухие листочки подрагивают, словно какой-то большой паучок изучает растения.

Зашуршали и другие листики, Хел потянула руку к цветам, касаясь их, она медленно его потрепала, чтобы понять причину их активности. Белый червяк, опарыш, свалился к ее коленям. Потом еще один, и еще. Десятки, сотни червяков повалились к ее ногам, они как заведенные поползли на нее. Хелен закричала, вскочила и нервно отряхаясь, начала скакать по комнате, ее всю затрясло от страха, после, тошнота подошла к горлу. Сбросив последнего опарыша, она побежала в туалет.

Упав на колени, она схватилась за бортики ванны, кашля и захлебываясь слюнями.

Возвращаться не хотелось. Но и застрять в туалете, ожидая прихода мамы, тоже не резонно. Хелен порылась в ящиках, доставая оттуда две пары резиновых перчаток, натягивая их как можно удобнее. Взяла освежитель воздуха и наполнила ведро водой, вооружилась длинной шваброй, лицо повязала старой футболкой, закрывая нос и рот.

Выйди из убежища, готовая к борьбе с незваными гостями, она увидела свежие цветы, аккуратно стоявшие в свежей воде. Хел выронила из рук оружие, стянула повязку, бросив ее на пол, медленно подошла к цветам, упала на колени.

Громкий стук в дверь заставляет ее подскочить, голова закружилась и, опираясь о стеночку, Хелен добралась до дверь, в окне замечая одиноко стоявшую Одри. Она бесцеремонно зашла, за ее спиной был большой, но пустой рюкзак. Взгляд девушки пробежался по беспорядку и она добро улыбнулась, махнув рукой.

— Не рановато ли? — спрашивает Хелен.

— С чего вдруг?

<tab>Хел пожимает плечами и приглашает подругу в дом. Она угощает ее кофе, разговор никак не начинался, но Оди с некой завистью поглядывала на Хелен.

— Долго вы гуляли? — спрашивает она.

Хел вспоминает, с кем она вчера гуляла, помимо новоиспеченной компании. Брови хмурятся, ее начинает это нервировать.

— С кем?

— Сэмми, — Одри делает голос непринужденным, но глаза ее закатываются и как-то небрежно ставит кружку кофе на стол.

— Мы не гуляли, зачем это?

— Ну, не знаю, он решил тебя проводить…

— Нам по пути, — прерывает Хел.

— Ну… может быть…

— Мне не нравится его смазливый вид и сучьи повадки, твоя ревность ни к чему.

— Ты понравилась ему, — голос дрогнул.

— Его проблемы, он мудила.

Одри усмехается. Ее надменный вид никуда не делся, но разговор переключился на более неприятную тему.

Четыре года назад, когда их дружба расцветала во всей красе, Хелен попала в небольшую аварию: выбежав на дорогу за своей непослушной собакой, проезжающая мимо машина задела ее так, что царапины даже не осталось. Но от испуга водитель, резко свернув на обочину, врезался в мусорный контейнера.

Все бы обошлось гладко, но проходящие люди на улице, вызвали полицию. «Наверное, это судьба» — изо дня в день повторяет себе Хелен, вспоминая приехавшего на место полицейского.

— Ну, так что? Тот длинноногий коп все еще предел твоих мечтаний? — Оди заметила, как рука Хел дрогнула.

— О чем ты?

— Ну, как его… Ты любила поговорить о нем, — она подмигнула. — Уверена, твой телефон кишит его фотографиями.

Хел натянуто улыбнулось, интуитивно хлопнув по телефону, мирно лежавшему в кармане.

— Уилсон…

— Да-да! -перебила Одри. — Вроде, мама недавно говорила мне, что его жена родила ему вторую дочку.

— Не переживай, я в курсе, мы поддерживаем общение.

— Все такое же дружеское? В шестнадцать лет, у тебя были другие планы на него. — она смеется, закрывая рот рукой.

«Не давай ей повода вспомнить об этом снова» — шепчет Хелен.

— Все это пройдено уже давно, — фальшивая улыбка сводит скулы. — Для меня это была игра, но я рада, что сейчас имею такого хорошего знакомого, как Уилл. — она немного подумала, глядя в окно на проезжающие машины: бестактно или некрасиво. — Ты надолго зашла? Или со мной подождешь, когда парни заедут?

— Какой толстый намек, пропущу мимо ушей и подожду у тебя ребят.

— Хорошо, — она неловко дернула руку, роняя на стол стакан с водой. В зеркальном отражении воды отражалась пустая дорога за окном, все такая же темная улица, за черными деревьями просвечивалось красное небо.

Хелен вздрогнула и медленно, неуверенно подняла взгляд на вид за окном: там, в солнечных лучах купались листья деревьев; а белые, почти прозрачные облака нехотя плыли по светлому небу. Хел перевела озадаченный взгляд на Одри, но та, ни на что не обращая внимания, тихо набирала кому-то сообщение, улыбаясь.

Время тянулось, минуты сменялись часами, а неловкое молчание сменялось неловкой тишиной.

Ближе к вечеру, когда на улице поднялся сильный ветер, а первые капля дождя забарабанили по окнам, Одри грустны замычала:

— Неужели, сегодня у нас ничего не получится?

Хелен пожала плечами, в глубине души радуясь ненастной погоде, но из приоткрытого окна послышался вой старой машины, уже через минуту глухой стук в дверь. За ней стоял Рэй, все те же очки и все та же отрешенность — Хел была рада его видеть, как никогда раньше. Позади него стоял старый фургончик, из окон которого выглядывал уже немного пьяный Остин и очень пьяный Сэмми. Девочки присоединились к ним: Хелен задумчиво вглядывалась в окна своего дома, отчаянно вспоминая, все ли она выключила, а Одри застенчиво поправляя свои светлые пряди волос о чем-то заговорила с Сэмом.

Хел взглянула в пыльное окно, за которым замелькал город, она задумчиво взглянула на Оди — та все вбрасывала нелепые и короткие истории Сэму, тот, в свою очередь, перебив ее, взглянул на Хелен и заговорил с ней:

— По твоему лицу видно, что ты не особа рада нашей вылазке? — он быстро посмотрел на Одри, нахмурил брови.

— Я за любой кипиш, но с адекватными людьми.

— Мы вполне адекватные. Не все, конечно, приятное равновесие.

Машину резко дернуло, и девушка выглянула в окно, они остановились у небольшого алкомаркета, где на стоянке показалась знакомая машина. Хел быстро достала из ранца деньги, почти все, что были, и неловко всунула их в ладони Сэма.

— Я не пойду, возьмите мне чего-нибудь, — неуверенно и тихо сказала она, вглядываясь в удивленные глаза Одри.

— Пойдешь, — сказал Сэм, открыл дверь, давая выйти девушкам.

— Тогда, я останусь тут… Мне лень, — выдохнула она и замолчала, глядя на вывеску магазина.

— Нет, я не посыльный, — он усмехнулся и взгляд его устремился на ту машину, которая так взбудоражила Хел.

Нервно кусая губы, она пошла впереди всех, опустив лицо, стараясь не рассматривать посетителей. Сэм толкнул Хелен в плечо и она, почти неосознанно, взглянула на него, замечая за его спиной Уилла. Она давно не видела его, но он ничуть не изменился: проникновенно голубые глаза, мягкие губы, истерзанные постоянными покусываниями. Натянутая улыбка от общения с сослуживцем, быстро стала искренней, когда он увидел Хелен. Она уверенно подошла к нему, сама не понимая этого. Быстрый разговор закончился неловком молчанием, она попрощалась и отвернулась, заливаясь краской. Руки ее задрожали и она вспотела так, словно бежала пять километров.

— Красавчик, — Сэм подмигнул, указывая на уходящего полицейского.

Хелен тяжело сглотнула ком стоявший в горе, ее руки протянулись за двумя стеклянными бутылками вермута и прошла мимо. Все оплатив, она выбежала из магазина, снова натыкаясь на Уилла, осмотревшись по сторонам, Хел поняла, что никого из ребят нет, поэтому позволила себе задержать свое внимание на нем.

Он сидел на капоте своей машины, как всегда, вальяжно и непринужденно выкуривая сигарету за сигаретой, ментоловые, его любимые. Уилл махнул рукой и Хеллен подошла, взглядом провожая опадавший пепел. Порывшись в карманах, он достал пачку, большим пальцем открывая ее. Девушка быстро схватила сигарету, зажимая ее между губами, нагибаясь.

— Я не курю, у меня нет зажигалки, — мычит она.

Уилсон улыбается, поднося зажигалку.

— Ментол, люблю. — врет она.

— А я нет, — он не смотрит на нее. — Когда будешь на работу выходить? У нас есть подходящая ставка для тебя. Хотя, судя по твоему лицу, ты не сильно довольна.

— Что Вы, я очень рада, просто побаиваюсь.

— Все в порядке, ты справишься.

— Вы сами в это не верите, — она в удивлении поднимает брови и смотрит на него.

— Не верю, но опыт приходит со временем, ты толковая. — он выкидывает дотлевшую сигарету, и, кивнув, садится в машину.

Она подходит к машине друзей, колени тряслись — скоро должно пройти, думала Хел.

Спустя несколько минут все вернулись на свои места, и они в пожирающей тишине помчались на встречу пьяным и нелепым историям. Одри явно была чем-то расстроена, но как только они подъехали к строму дому, ее настроение изменилось.

Выйдя из машины, Хелен обратила внимание на то, что вокруг участка была скошена трава, и совсем недавно. Она настороженно огляделась по сторонам, но никого рядом не было.

Ребята, как в прошлый раз, пробрались в дом, бутылки громко звенели в сумках, так что обстановка разрядилась шутками. Толстый слой пыли все также покрывал пол и старые репродукции картин, их следы с прошлого раза еле просвечивались сквозь эту пелену затхлости.

Хелен шла последней, поэтому, разглядывала каждую потертость на обоях и каждую паутинку, в поисках ее хозяина. Подойди к лестнице ведущей на первый этаж, она бросила взгляд на последнюю, закрытую комнату и неуверенно пошагал к ней. Дверь оказалась открытой, а не ней красовалась надпись, нервный почерк, будто руки дрожали: «Не смейте возвращаться сюда снова». Хел вздрогнула и оглянулась назад, все уже спустились вниз.

— Ребята? — тихо позвала она и услышала, как кто-то к ней поднимается.

Все так же, с легким страхом, она глядела на дверь, вчитываясь в текст, стараясь найти хоть какой-то ответ. Когда все оказались рядом с ней, она пнула дверь ногой, та со скрипом открылась.

— Кру-уть, — шепнул Остин.

Рэй кивнул и шагнул первый, осмотрелся по сторонам и уверено заявил:

— Уютненько тут, может останемся?

— Эта та комната, где, якобы, повесилась шестнадцатилетняя? — говорит Сэм, Рэй в ответ ему кивает. — Атмосферно.

Остин кинул сумку прямо на маленький, драный диванчик, от сумки, по всей комнатке, разлетелась пыль. Следом, приземлился и сам парень, роняя руки на спинки сидения:

— Присаживайтесь, девчонки, — усмехается Остин.

Хелен, недолго думая, присела к нему, доставая из сумки бутылку вермута, открывая ее. Одри с опаской оглядела комнату, в поисках удобного места, в углу замечая одинокий стул. Сэмми, церемонно, достал из сумки четыре фонаря, нелепо перемотанных синей изолентой, включил их и кинул на высокую, единственную полку, которая возвышалась над диваном.

Ребятам хватило двадцати минут, чтобы охмелеть. Каждый рассказывал о нелепых, постыдных ситуациях, которые, наверное, никогда не хотелось вспоминать.

— Я был на четвертом курсе колледжа, — начал Остин. — Выпускные экзамены, и все такое. Я тогда жестко поссорился со своей семьей, братом, всю ночь не спал перед экзаменом, надрался как сволочь, — щеки его покраснели сильнее, он нервно засмеялся и спрятал лицо за ладонями. — Пошел к отцу, на кладбище, с местными там еще хряпнул. А на обратном пути, на старой могиле увидел покосившейся крест. Видно было, что хороших людей так не хоронят, да и дата девятнадцатого века. В итоге, схватил я этот крест и пошел в колледж. Знаете же вы, что мой отчим там в отделе кадров трудится… Ну, так вот… Пронес я этот крест, в свой храм знаний, и кинул на стол отчиму и со спокойной душой пошел на экзамен.

— Какой ужас! — восклицает Одри, но на лице появилась явная улыбка.

— Отчим тот еще придурок? — спрашивает Хел и получает уверенный кивок Остина. — Возможно, он заслужил.

— Никто, кроме отчима не знает, кто подкинул ему этот подарок. Благо, он был не сильно большой, я его в куртку обмотал и за спину, прижал рюкзаком. Камеры не засекли моего сатанинского проникновения.

Рэй смеется, а Сэм одобрительно похлопывает Остина по плечу.

Одри и Рэй поделились историей своих мимолетных отношений, длинной ровно три ночи.

— Мне нужен был только секс, — с гордостью заявил Рэй, Оди с недовольством фыркнула на это.

Затем, Сэм предложил поиграть в правду или действие, уверяя, что он лучший ведущий. Но игра оказалась бездвижной, так как каждый выбирал только правду.

— Итак, кручу-верчу… И-и, — горлышко бутылки вермута указало на Остина.

— Правда!

— Хорошо, Остин, рассказывай, что с твоим братом? Раньше он всегда проводил время только с нами, а уже как четвертый год его не вижу.

— Это глубоко семейное, — отмахнулся парень.

Хелен заерзала на месте и с интересом поглядела на Остина.

— Давай же, все свои, может, тебе полегчает? — она знала часть правды.

— Отчим кололся какое-то время, брат пошел по его стопам, — он тяжело вдохнул. — Этот урод смог справиться с зависимостью, а братик мой нет. Сколько лечится, врачи заверяют, что все будет хорошо, а возвращаясь домой начинает по-новому.

— Дикость, — шепчет Сэм и крутит бутылочку. — Давай Хел, правда?

Та быстро кивнул, предвкушая.

— Это правда, что ты любишь мужчину намного старше тебя?

Последовал еще один кивок.

— Ты могла бы увести мужчину из семьи?

— Только один вопрос, Сэм.

— Но, ответ мне ясен, — он подмигивает и снова крутит бутылочку.

— Одри, почему ты не прекратила спать с Рэем, хотя точно знала его легкомыслие.

— Эй, дружище, придержи коней, пока я тут, — почти кричит Рэй.

— Не знаю, надеялась, что из чудовища я сделаю настоящего принца, — медленно отвечает она.

— Я все еще тут, сучки, это шутка что ли какая? — снова возникает Рэй.

— Он же хороший парень, замечательный… — вдумчиво говорит Оди. — Он тот настоящий мужчина, о котором мечтает каждая девушка, только вот пубертатный период не проходит.

— Моя репутация плохиша мутнеет? — обиженно бурчит Рэй. — Я не хочу быть идеальным мужчиной.

— Не отчаивайся, дружище, ты — тот еще мудак, — Остин кладет свою руку ему на шею и обнимает. — Мне не повезло работать с ним вместе, — объясняет Остин. — Отец его та еще шишка, парочку кадров отправил в свободное плаванье, а нас принял.

— Ненавижу эту работу и всех тех, кто там вообще есть.

— Даже меня?

— Ты там главное, гадкое, невыводимое пятно.

— Спасибо, шеф!

За окном послышался лай собаки и звон цепи. Пес неумолимо носился вокруг дома, Хелен сжалась и укуталась в свою ветровку.

— Я боюсь собак, — шепчет она.

Сэм подносит палец к губам, встает, пошатываясь и тянется к фонарикам, выключая их. Он на носочках подошел к заколоченному окну, вглядываясь в маленькую щелочку. Звон цепей стал яснее и громче, лай злостнее и проницательней.

— Там никого нет, быстрее, уходим.

Схватив все свои вещи и покидав оставшиеся бутылки, они понеслись прочь. У дома и правда никого не было, только шум, испугавший их, никуда не пропал. Подойдя к машине, Хелен бросила испуганный взгляд на небольшое окно чердака дома, в нем виднелось чье-то лицо, вытянутое, худое и только бледно-красные глаза выделялись из общей картины.

— Что за чертовщина?! — вскрикивает она, указывая пальцем на окошечко.

Все разом обернулись и холод пронзил их тела.

— Твою мать, быстрее! — зарычал Рэй и сел за руль.

Все разом запрыгнули в машину, Хелен села рядом с Рэем.

— Сегодня патрулирует мой знакомый, если остановят, я договорюсь, — от страха они протрезвели.

Дорога оказалась быстрой, все с тревогой выглядывали в окно, в ужасе прокручивая в голове незнакомую фигуру.

Оказавшись у двери дома, ноги Хелен все еще подкашивались. Дрожащими руками она открыла дверь, забежала внутрь. Быстро закрыв входной замок, она пробежалась по дому, везде включая свет и закрывая и зашторивая окна. Заперевшись в ванной, она укрылась большим полотенцем и уснула в углу, роняя свою голову на бортики унитаза.

Расследование ведет Хелен

Хелен проснулась в неудобно позе и одно ее движение заставило тело изнывать от боли. Она подползла к ванной, включила холодную воду и начала пить, попутно омывая лицо. В дверь настойчиво постучали, отчего Хел вздрогнула, а перед глазами вновь появилось то чудовище.

— Хелен! Какого черта ты там делаешь, звонил Уилл! — мама пришла с дежурств, сутки прошли неладно, судя по голосу.

— Что ему от меня нужно? — голос хриплый, тошнота свела мышцы.

— Он не может дозвониться до тебя, хочет, чтобы ты пришла сегодня к нему на работу.

За дверью послышались шаги и Хел расслабилась. Она положила голову на холодный кафель, ее затрясло. В ванной вдруг замигал свет, а потом и вовсе погас. С трудом опираясь о стену, она поднялась на ноги, поворачиваясь к зеркалу, надеясь увидеть хоть что-то в темноте. Свет снова появился, погас. А когда лампочка жалобно затрещала, снова озаряя комнатку, в зеркале отражалась Хелен, черно-красная маска, с белой зловещей улыбкой, закрывала ее лицо. Девушка интуитивно потянулась к себе, ощупывая свою кожу, осознавая, что никакой маски и не было.

Звонкий хлопок, и сотни разлетающихся осколков посыпалось на ее голову, свет погас. Она закричала, в панике пытаясь открыть дверь ванной комнаты. Когда дверь поддалась, девушка выпала из дверного проема, перевернулась на спину, руками выползая из комнаты. В отражении зеркала, на секунду мелькнули тускло-красные глаза. Забежав в комнату, тишина и темнота поглотила ее разум, ее ладони были в крови, она осела на пол, а спустя секунду отключилась.

В комнату кто-то без устали стучался, знакомый голос прорывался в ее сознание, пробуждая. Хелен невнятно что-то замычала, давая понять, что все нормально.

Спустя несколько томных минут, она почувствовала себя относительно хорошо. Хел взглянула на время. Одиннадцатый час, двадцать девятое июня. Все внутри сжалось в большой колючий ком, страх, когтями цепляясь за стенки желудка пополз к голу, не давая возможности вдохнуть. Сегодня Уилл хочет встретиться с Хелен, сегодня, у него день рождения.

Девушка неуверенно подошла к большому зеркалу, с опаской взглянула на себя, замечая свою помятость и бледность пуще обычного. Она быстро переоделась и побежала в отделение полиции.

Там Хел встретили знакомые лица, которые любезно проводили ее до кабинета шерифа. Она постучалась, прежде чем войти.

Голубые глаза сверкали от бликов солнца, он морщился от яркого света. Приподнятые уголки губ углубляли его морщинки вокруг глаз. Указав рукой на ближайший стул, он закрыл папку с документами, и перевел все свое внимание на Хелен.

— Видел вас вчера, — хрипло говорит он, пытаясь скрыть улыбку. — Пьяные неслись на фургончике из заброшенного квартала. Не боялась, что после такой выходки, тебя в отделение не пустят?

— Знала, что вы патрулируете.

— Откуда? Это не в моей компетенции.

— Расследование? — она пожала плечами. — На практике вы сами говорили, что в конце июня, каждое лето, вы патрулируете те районы.

— И правда, дело тридцатилетней давности, — он замолчал и уставился в одну точку. — Сама понимаешь, что сейчас опасно с компанией выбираться за пределы живых кварталов.

— Вы для этого меня сюда позвали? — Хелен нахмурилась.

— Не только, — он вдохнул. — Я все еще настаиваю на том, чтобы ты устроилась в наш отдел…

— Я согласна, — перебила она Уилла. — Но, при одном условии.

Мужчина засмеялся и откинулся на спинку стула:

— Ничего себе, я ей работу, а она мне условия…

— Просто договоритесь с лабораторией, я хочу сдать анализ крови на наркоту… Но, чтобы это нигде не всплывало.

— Что-то случилось? Выкладывай.

Хелен кивнула, и спрятала выпавшую прядь волос за ушку, но, увидев свое унылое отражение в дверце шкафа, она разлохматила волосы. Рассказ она начала с первой выкуренной сигареты, которой угостил ее Сэм. Под конец истории, она заметила, что от волнения, все торчащие ниточки из обивки стула, оказались на полу.

— В итоге, сегодня утром я снова словила галлюцинации, маска на лице… И это тень… Потом я просто отключилась у себя в комнате…

Уилл смирно сидел, перебирая между пальцами черную ручку. Он словно обдумывал историю, пытаясь в нее поверить.

— Черное лицо и красные глаза? — тихо говорит он, кидая ручку на стол и поворачиваясь к Хелен спиной, рассматривая полки с делами.

— Я понимаю, что звучит херново! Поэтому хочу узнать, вдруг я что-то выкурила не то?

— Остальные ребята говорили о чем-то подобном?

— Нет… Не знаю, я не заводила разговор на эту тему… Уверенна только в том, что все мы видели вчера это рожу, — вчерашние события звоном отозвались в голове.

— На что-то это очень похоже, но я выполню свое условие, хотя знаю, что бесполезно, — он берет телефон, набирая чей-то номер.

— В каком смысле? Вы что-то знаете?

— Да, догадываюсь, — он подставляет телефон к уху. -Добрый день, это шериф Уилсон Килбей, у вас все судмедэксперты на месте? Угу, хорошо, я скоро подъеду. — мужчина сбросил трубку, сложил руки в замочек и серьезно посмотрел на Хелен. — Иди к моей машине, я подойду минут через пять.

Хел кивнула и, как сквозь туман, медленно пошагала к выходу. Со временем, она пожалела, что попросила помощи, поэтому, добежала до ближайшего магазина, купив большую шоколадку с солёной карамелью, спрятав ее в ветровку. Спустя пятнадцать минут, он вышел. Из-за угла здания выбежала собака, звон цепей болью отразился в ушах, и Хелен вжалась в машину, собака только подбежала чтобы изучить девушку, но та, в страхе, задрожала и закрыла глаза.

Уилсон топнул ногой по земле и шикнул, заставляя собаку убежать. Хелен облегченно выдохнула и скатилась на землю, все также прижимая к себе шоколад.

— Расслабься, все наладится. Если это то, о чем я думаю, я сделаю все, чтобы защитить тебя и твоих друзей.

На душе у нее потеплело и она села в машину, после, дрожь снова настигла ее.

— О чем вы думаете? — она посмотрела на него, он оторвал руки от руля и достал пачку сигарет. — Простите, я отвлекла вас от работы…

— Все в порядке, ты правильно сделала, что рассказала мне все, это очень важно.

Хелен чуть расслабила руки и взглянула на шоколадку, неуверенность ее разъедала. Она осторожно достала ее, когда они остановились на светофоре и протянула ему.

— Взятка? — усмехается он.

— Хуже, с днем рождения, — она натянуто улыбается и не поднимает на него взгляд, но почувствовала, как он широко улыбается. — Так, о чем вы думаете? Я сказала что-то интересное?

— Да, не знаю только, имею ли я права, рассказывать тебе все, но… для безопасности… — он задумался, с чего начать. — Все знают эту историю, тридцать лет назад начали пропадать группы людей, на неопределенный срок. Спустя три или двенадцать месяцев, эта компания возвращалась, но где они были и что с ними происходило — они не помнят. За все эти тридцать лет, бывало и такое, что возвращался кто-то один. Сотрудничать со следствием отказывались, ссылаясь на серьезное эмоциональное потрясение.

Он выглянул в окно и кому-то помахал, руки сильнее сжали руль и, кажется, голос его задрожал:

— Было пару свидетелей, которые находились в этой компании, но, к счастью, в последний момент отказались от веселого времяпровождения в гуще леса. Все они активно участвовали в следствии… И все, как один, твердили о… Этой сущности? — он запнулся и закашлял. — Мой брат… Был одним из тех, кто повстречал это… Я отговорил его идти со всеми в поход, и… вплоть до того, пока один единственный из их компании не вернулся, он ни спал, ни ел. Везде была эта тень. — он припарковал машину, но остался сидеть на месте. — Я до последнего не верил во все эти бредни, пока не услышал все от своего брата. Он не мог знать о таких глубоких подробностях этого дела, так как эта информация тщательно скрывалась… Каждый чертов год, с середины июня, начинают пропадать люди…

— Это невероятно, я не верю… — шепчет Хелен.

— Я тоже, пойдем в лабораторию.

Они выши из машины и направились в лабораторию. Там, шериф переговорил с заведующей и Хелен отправили в процедурный кабинет. На выходе ее ждал Уилл, он похлопал девушку по плечу и они снова оправили на участок.

— Ты кушла? — интересуется он.

— Нет, предвкушала длительный и болезненный процесс забора крови.

— Ты хорошо держалась, в прошлый раз упала в обморок, — он смеется.

Когда ее и водителя, который врезался в контейнера, привезли на участок, они сдавали анализ крови на обнаружение алкоголя и на выходе из участка, Хелен упала прямо в руки шерифу. Ей стыдно по сей день.

Вернувшись в его кабинет, Уилл достал листок бумаги и ручку.

— Пиши заявление о приеме на работу, я пока кофе тебе налью.

— Я не знаю как, — щеки ее покраснели.

Шериф закатил глаза и начал диктовать. После, он поставил свою подпись и отнес заявление в отдел кадров, а вернулся с двумя кусочками пирога, угощая. Хелен быстренько покушала, попрощалась и выбежала за дверь. Постояла около нее минуту, и снова зашла к нему в кабинет.

— Когда будут результаты? И… Когда мне приступать к работе?

— В течении дня, я тебе напишу. Приступишь к работе недели через две, Ида еще не отработала свое, но приходи дня через три, чтобы вникнуть в рабочий процесс, — не отрываясь от компьютера говорит Уилл.

— Еще раз, спасибо Вам, — она вышла, не оборачиваясь.

Пройди два квартала, голова ее закружилась и она села на лавочку у ближайшей остановки. Проверила телефон, никто ей не написал, а так хотелось обсудить то, что вчера произошло. Она, все же, набрала Одри, длительные и скрипучие гудки заставили ее поменять решение и она сбросила. На дрожащих ногах встала и пошла к ближайшему ларьку, где ее все знают, что купить пачку ментоловых сигарет.

Купив все необходимое, Хел пошла в противоположную сторону от дома, зайдя в темный переулок, спряталась за мусорными контейнерами и закурила. Головокружение усилилось, а слабость подкосила ноги. Она спиной уперлась в холодную каменную стену. Телефон в ее карамане завибрировал, дрожащими руками Хелен достала его и мельком взглянула на экран.

— Привет, Одри. Как ты?

— Могло бы быть и лучше, — вяло говорит девушка. — Спала плохо, перебрала, наверное. А у тебя все нормально?

— Да, отлично. Вот, волновалась за тебя, — врет Хелен. — Мы вчера так быстро все разбежались, хотела убедиться, что вы добрались до дома.

— Еще как, — усмехается Одри. — Рэй подъезжая к дому Остина, въехал в любимые кустарники всего семейства. Там, буквально, ничего кроме веток не осталось.

— Остин мальчик взрослый, но, скорее всего, его надолго запрут дома.

— Наверное, эти цветы посадила их прабабушка, — Одри начинает смеяться.

— Как что будет известно, позвони, — голос Хел повеселел и она старается в красках представить картину, как старая, громкая махина, которая с трудом разгоняется на семидесяти километров в час летит в цветущий и пышущий здоровьем сад. — Хочу знать дальнейшую судьбу нашего друга.

После недолгого разговора с Одри, Хелен прогуливается по городу, чтобы проветриться от сигаретного дыма. Заходит в различные парфюмерные отделы, якобы выискивая те самые духи, которые подойдут к ее летнему образу, незаметно пшикая их себе на волосы и одежду. Эти ментоловые сигареты как тяжелые яд, пропитали ее всю — она их ненавидит, но руки не поднимаются купить другие, их курит Уилл. Что-то их должно связывать, помимо работы.

Дома, ее ждал сто один вопрос от мамы.

— Это отличная работа, Хелен, — повторяет Саманта. — Ты сама говорила, что следственный комитет не по душе тебе — там людей много…

— Мам, быть заместителем шерифа… — перебивает Хелен. — Там тоже много контактов с людьми. Только когда я училась, думала, что сидишь в своем кабинете и заполняешь заявления да протоколы.

— В любом случае! Ты сдала необходимые экзамены и прошла профподготовку благодаря Уиллу, он очень заинтересован в тебе, как в ценном кадре — не будь его, сидела бы сейчас без дела. — голос ее стал мягкий и спокойный. — Ладно тебе, Хел, всегда страшно начинать работать: ты знаешь, что тебе это нравится, знаешь свое дело, любишь его — но боишься. Это нормально, ты втянешься. Рядом всегда будут люди, которые готовы помочь тебе, — она тепло улыбается, подходит, чтобы поставить кружку горячего чая на стол и кладет свою ладонь на плечо Хелен. — Ты сама говорила, что там отличный коллектив и, что Килбей сделает все, чтобы его отдел работал исправно, он не допустит твоей ошибки и всегда поможет. Он хороший мужик.

— Да, не то слово, просто сказка, — Хелен улыбается в сердцах ненавидя всеобщую любовь к Уиллу.

Хелен возвращается в свою комнату и ложиться на кровать, при это рядом с собой раскидывая тетради, чтобы быть готовой к любому вопросу от Уилла. В седьмом часу вечера, ее мама уходит на дежурство, поэтому, Саманта попросила, чтобы Хелен ее не тревожила, чтобы выспаться перед ночной сменой. Девушка тихо сидела в своей комнате, пока сама не уснула.

Открыв глаза, он оказалась в кабинете шерифа, за окном темно и пусто. Кто-то в соседнем кабинет истошно и громко смеется. Хелен оборачивается, чтобы убедиться, что она одна. некий страх сжал в тиски ее легкие и она опустила голову, разглядывая папки с протоколами на столе. Дело номер триста двадцать четыре, она тянется к папке, открывает ее. Хелен Сондер, Одри Гаррисон, Остин Галбрейт, Раймонд Гастман, Сэмюэль Брукс. Заявление о пропаже группы людей, пятнадцатое июля. Расследование ведет Уилсон Килбей.

Хел внимательно читает заявление, пытаясь вспомнить какое сегодня число. Десятого июля группа людей отправилась на пикник, в течении двух дней никто не выходил на связь. На четвертые сутки было отправлено две машины поисково-спасательной службы, на пятый вертолет. На десятые сутки группа водолазов была отправлена к озеру в ста километрах от города, где была найдена машина Раймонда Гастмана. Поиски ничего не дали.

Неожиданно, теплая и большая ладонь касается ее плеча, в кабинете все так же тихо и тускло. Ей страшно оборачиваться, но кто-то наклоняется к ней и она чувствует горячее дыхание на шее и щеках, знакомый аромат ментола возвращает капельки уверенности.

— Ты здесь… Они… Там… — медленно, тягучим голосом шепчет Уилл. Тело Хелен покрывается мурашками, она хочет повернуться, но дыхание обжигает уже с другой стороны. Истошный смех, который все это время раздавался из другого кабинета, затих. Слышно было только как дышит шериф, и как быстро, звонко и тупо бьется сердце Хелен. — На что ты готова ради меня?

Хелен медленно оборачивается. Уилл кладет вторую руку ей на плечо и крепко сжимает пальцы — ей очень больно, и она глядит в его лицо. Оно другое, страшное, бледное. Голубые глаза покраснели, искры огня плясали в бликах, широкая улыбка перекосило все лицо.

— Это сон, это все сон, — зажмуривается Хел. — Мне нужно проснуться, — кричит она.

— Ты проснешься только тогда, когда я этого захочу… — шепот Уилла стал хриплым и вязким, звонким.

— Это мой сон! — кричит она.

Сердце билось невыносимо быстро. Это был сон. Хелен вскочила с кровати и пошла в ванную комнату, холодная вода немного ее успокоила. Взяв пачку сигарет, она открыла окно в своей комнате и села на подоконник. Тишина, звездное небо закрыто густыми черными облаками. Сигарета быстро тлела, а вкус сгорающей бумаги разъедал легкие. Недокурив, она закрыла окно и укуталась в теплый плед, от страха ее кидало то в жар, то в холод.

Она проверила телефон, потому что была уверенна, что Уилл выслал ей результаты анализа. Все было хорошо: в крови только немного алкоголя, никотина. Хелен снова решила уснуть, но резко ее оглушила сигнализация, кажется, кто-то проник в их дом.

Хел вскочила с кровати, закрыла дверь в свою комнату и зашторила окна, перед этим выглянув в сад. Все так же тихо и спокойно было на улице, только в ее доме не умолкала сигнализация. Хелен старалась абстрагироваться от звона сирены, чтобы прислушаться к другим посторонним звукам в квартире, но за дверью не было ни шагов, ни шорохов.

Смелость поборола ее, и девушка, открыла дверь своей комнаты, на носочках спустилась на второй этаж. Пол под ее ногами жалостно скрипел, она цеплялась за эти звуки. Голова шла кругом, ей было страшно и неожиданно одиноко. Время позднее, она боится позвонить Уиллу.

Сигнализация не умолкала, а только громче и угрожающе пищала, затем умолкла. Зазвонил телефон в гостинной, заставив Хелен пуще прежнего подпрыгнуть на месте. Она неуверенно подошла к телефону и ответила.

— Здравствуйте, это охранный сервис, у Вас сработала сигнализация в три часа двадцать четыре минуты. С кем я говорю?

Девушка громко задышала в трубку и задрожала, она боялась вымолвить слово. Ее руки дрожали.

— Хелен… — она громко сглотнула слюну, взгляд ее бегал из стороны в сторону, в поисках правонарушителя.

— Хорошо, Хелен. Ваш адрес Норт Мейн 17?

— Да…

— К вам кто-то пробрался?

— Я не знаю…

— Хорошо… Ладно, вы чувствуете себя в безопасности?

— Нет, — голос дрогнул.

— Хелен, сейчас я вызовы на ваш адрес отряд полиции, а пока она в пути, не кладите трубку, разговаривайте со мной.

— Хорошо…

— У вас заперты все двери и окна?

— Кажется, да… Хотя, я не уверенна.

— Проверьте, не бойтесь, продолжайте говорить со мной.

— Хорошо…

Хелен все также на носочках, медленно, пошагала в сторону кухни, где всегда было октрыто окно. Подходя ближе, легкий ветерок охладил ее сознание и она, бросив телефон на стол, побежала к окну, быстро закрывая его дрожащими и влажными руками.

— Я… я закрыла.

— Хорошо, убедитесь, что рядом никого нет.

Все еще содрогаясь от страха, она неуверенно начала обходить гостинную и кухню. За окном были слышны шаги, Хелен подошла к входной двери, страх не позволял ей взглянуть в дверной глазок, но остаток здравого смысла разжигал огромный интерес в ее напуганной натуре. Закрыв глаза, она вытянулась и ткнулась носом о дверь, спустя пару секунд открыла правый глаз. За дверью никого не было, Хелен облегченно выдохнула и отошла.

Неожиданно, громко и настойчиво, кто-то начал стучать в дверь, от страха, телефон выпал из рук, а ноги запутались в воздухе и повалили и так напуганное до потери сознание тело девушки. Хелен ударилась спиной о холодный пол и на время ее организм забыл, что такое вдыхать и выдыхать. Хватаясь руками за стену, она попыталась встать.

— Хелен! Открывай, это Уилл! — напуганный крик шерифа дошел до нее нескоро, но, все же, придя в сознание, Хел вскочила и открыла дверь. — Господи, ты в порядке?

Хелен замотала головой из стороны в сторону, пытаясь вымолвить из себя хоть букву. Килбей внимательно посмотрел на нее и, достав пистолет из кобуры, побежал на второй этаж. Следом зашедшие патрульные, разбежались по остальным комнатам.

Спустя минуты три, Уилсон вернулся, он присел на корточки рядом с трясущейся Хелен, девушка следом скатилась по стене.

— Что случилось? — спрашивает шериф.

— Если бы я знала, Уилл, если бы… — Хелен не закончила свое предложение, силы мигом покинули ее тело.

Расследование ведет Хелен. Часть вторая

Хелен почти ничего не помнит. Она чувствовала, как ее обхватили теплые и большие руки, перестала ощущать опору под собой. Когда девушка открыла глаза, она поняла, что Уилл несет ее на руках в машину.

— Нет, отпусти!

Она чувствует, как сердце шерифа бешено колотится и волна ужаса снова ее накрывает. Сон это или реальность?

— Проснись, проснись, ну же… — шепчет Хелен.

Уилл усаживает ее на капот машины, снимает с себя пиджак и укутывает.

— Ты не спишь, — он кладет большую ладонь ей на плечо и новая доза страха проходит через каждую клеточку тела, пульсирующая боль в плечах придавала ситуации еще больше необъяснимости.

Хелен стягивает пиджак, тянется к ночной рубашке оголяя плечи. На них остались красно-синие следы ладоней, больших и сильных. Когда осознание того, что это не сон, все же дошло до нее, пульсирующая боль усилилась. Хел зашипела.

— Откуда это? — медленно спрашивает шериф, разглядывая синяки.

— Не знаю, я спала, проснулась от боли… — она запнулась о слова, вспоминая сон. — Затем, сработала сигнализация.

— Это все?

— Да, вроде как… Мне позвонили из охранного сервиса, я следовала их указаниям. Проверила дом, закрыла окна.

— У тебя были открыты окна? — Уилл оглядывается по сторонам и снова укутывает Хелен в свой пиджак.

— Только на кухне, — Хел пожимает плечами, медленно, но верно приходя в сознание. Страх с новой силой ударил под дых, колени задрожали и девушка, открыв рот, пристально посмотрела в ясно-голубые глаза напротив. Возникло ужасное чувство того, что Хелен больше никогда не увидит снова этот лазурный блеск.

— Я хочу поговорить с вашим братом, — твердо говорит Хелен, спрыгивая на землю босыми ногами. Она нехотя стягивает пиджак с плеч, последний раз вдыхая нежный аромат сандала кожи Уилла.

— Не думаю, что Айзек захочет говорить об этом.

— Если он не говорит с вами, не думаю, что будет молчать со мной.

— Почему ты так решила? — Уилл с вызовом взглянул на Хелен и она возненавидела его упорство.

— Предчувствие! — прорычала девушка, почти ударяя Киллбея в живот, протягивая ему накидку.

Не оборачиваясь, Хелен твердо пошагала в дом, на пути замечая выходящую девушку полицейского из ее дома.

— Чисто, никого в доме нет, — уверенно и бодро сказала она.

— Прекрасно, — прошипела Хелен и громко захлопнула дверь.

Она осталась совсем одна, снова. Скатившись по стене рядом с окном, она начала прислушиваться к голосам на улице.

— И вы уверенны что хотите, чтобы она работала в нашем отделении?! — с возмущением спросила все таже девушка.

— Мм… абсолютно, — как-то не совсем убедительно ответил Уилл. — Я останусь здесь до утра, езжайте.

Вскипевшая ярость в груди Хелен снова решила выплеснуться наружу. Подавив в себе желание вскочить с места и выбежать на улицу и накричать на всех, прогнать к чертовой матери. На дрожащих ногах Хелен поднялась на ноги, злобно ударила пяткой о пол и, громко топая, поднялась на верх.

Вернулась она не в свою комнату, а в старую мастерскую матери: когда-то Саманта в свободное время шила одежду на заказ, сейчас же не хватало ни сил, ни времени. Она открыла окна, села на подоконник. Сигареты Хелен оставила в своей комнате, поэтому, пришлось вернуться, спугнув драматичный момент.

Из окна мастерской хорошо было видно машину Уилла. Дверь была открыта, одну ногу он вальяжно вытянул на асфальте, другая была согнута в колене и подошва его обуви постоянно скользила о потертую кожу сидений. Он курил медленно и скучающе смотрел вдаль. Хелен последовала его примеру, закурила. Уилл листал какой-то протокол, изредка поглядывая на двери дома Хелен. Он как-то бывал у них, когда попросил Саманту сшить на заказ свадебный костюм: его грандиозных размеров не было в городе.

Туманная ночь поглощала все вокруг. Желтый свет фонарей — такой тусклый и мрачный, создавал на лице Килбея множество глубоких теней, казалось, он хмурится или злится.

Может, не казалось. Хелен быстро придумала грустную историю о том, что она причина его агрессии.

Утро наступило быстро, девушка сидела на подоконнике, разглядывая Уилла, изучая его снова и снова. Пятый час утра, и, как по будильнику, Уилл взглянул на окна мастерской, Хелен смутилась. Он знал, что она сидела там все это время? Шериф кивнул головой, указывая на свою машину — видимо, он знал.

Хелен нарочито медленно собиралась, боялась личных разговоров. Она проголодалась, поэтому закинула сразу три конфетки в рот. Мелькнула мысль, что Уилл не ел со вчерашнего вечера — сначала, она взволновалась, потом решила перекрыть это равнодушием.

Когда Хелен села на переднее сидение машины шерифа, она начала увлеченно разглядывать соседние дома за окном, все же надеясь на то, что Уилл не заговорит с ней.

— Ты не спала всю ночь? — хрипит он, после, кашляет в кулак.

— Следила, чтобы вас не утащили.

Он усмехается, еще минуту сонными глазами смотрит на дорогу, затем заводит машину.Хелен мельком глянула на профиль Уилла, и снова отметила — он сильно изменился. Может, на него так сильно повлияла бессонная ночь? Его красные щеки, любимые солнцем и морозным зимним ветром — исчезли, впали. Синяки под глазами, болезненная бледность, серость. Девушка напряглась, ей стало страшно за Уилла.

Хелен не осмелилась спросить, все ли в порядке. Поэтому, села удобнее и сделала вид, что задремала — а сама, осторожно следила за дорогой и шерифом. Время прошло быстро, хотя ехать было далеко. Дом Айзека был красивый, светлый и большой — но одинокий. Все вокруг заросло крыжовником и папоротником, не естественно, но красиво. Кровля не потрескалась — видно, что мужская рука была приложена к прочности жилища. Подойдя к двери, повеяло теплом — снова резко в нос ударил аромат сандала, но уже нет от Уилла, тот только испуганно дернулся и сделал шаг назад от двери. Хелен неуверенно постучалась.

В дверном проеме появился Айзек, он был не таким высоким как сам Уилл. Айзек, старший брат шерифа, милый и пухлый, с голубыми горящими глазами — отличительная черта Киллбеев.

— Здравствуй, Айзек, — в голосе шерифа читалась некоторая неприязнь, очень неожиданная.

— Привет, — злобная усмешка коснулась пышных губ Айзека, он посмотрел на Хелен, в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание и мужчина, кивнув, положил свою большую ладонь на плече Хелен. — Ты проходит, а оно пусть стоит за дверью.

Девушка с непониманием уставилась на шерифа, тот, в ответ, пустыми и мутными глазами сверлил своего брата. Хелен зашла в дом, а Айзек закрыл дверь: сначала на ключ, потом на цепочку. Зашептал что-то под нос и, не смотря на Хелен, сел на диван в гостиной.

— У вас очень теплые отношения, — вырвалось у Хелен, отчего она густо покраснела и, не глядя в глаза старшему Киллбею, села рядом. — Я знаю почему ты пришла…

— Откуда? — перебила Хелен.

Айзек взглянул на нее с сожалением, и уголки его губ поднялись вверх.

— Уиллсон мне ничего не говорил, не думай, — мужчина тяжело выдохнул. — Чай, кофе?

— Информацию, пожалуйста.

— Сандал, индийский душистый перец и корица — братец пренебрег моими советами и этот дьявол желает, чтобы ты знала об этом, — мужчина выглянул в окно и напрягся. Утреннее чистое небо затянулось черными тучами, словно кровавый рассвет бил в глаза своей яркостью. Хелен подошла к окну и начала понимать то, что знал Айзек. — Оно выбирает самого сильного, либо, самого слабого и бьет его в самое сердце. Как давно ты знаешь Уилла?

— Достаточно, чтобы видеть…

— Он изменился. Я видел в городе парня, я не знаю его — но держись от него подальше, ты сразу поймешь кто это.

— Нет, прошу объяснений! — зарычала Хелен, ей стало страшно.

— Я не могу это объяснить не потому, что не хочу и играю роль таинственного деда с бубенцами, а потому, что не знаю, как это сделать. — руки его дрожали, страх читался в каждом его движении и вздохе. — Мне жаль, что теперь и мой брат попал в это ситуацию, хотя я оберегал его. Видимо, твои чувства намного сильнее.

— Ха, какие чувства? — вздрогнула Хелен и с вызовом посмотрела на Айзека.

— Когда это дрянь была рядом со мной, он изменил и убил мою подругу. Лучшую и единственную — если бы я пошел с ним, он бы оставил ее в живых. Но, тогда я не знал об этом.

— Уилл мог измениться по любой другой причине, а не потому, что кто-то наколдовал ему диарею, — голос девушки дрогнул.

— Сандал, Хелен, корица и перец, — улыбается Айзек.

— Уиллсон всегда пах пряностями, имбирными печеньками…

— Сейчас он избегает этого.

— Дерьмово, — пожимает плечами Хелен. — Расскажите что было?

Айзек мычит, думает некоторое время, а после решается на откровения:

— Рассказывать особо нечего, правда. Было это достаточно давно, и как жуткий сон я стирал из памяти эти события. Мы, молодые и красивые! Идем навстречу приключениям и алкоголю, нарываемся на крошечную хижину, решили ее присвоить. — мужчина потирает ладони, он продолжает смотреть в окно. — Многое мы там мечтали поменять, ходили каждый день, порядок наводили и пили. Насчет порядка может и ошибаюсь, потому что пили. Вот и за шутку приняли все видения. А после, начался весь ужас. Я не пошел с ночевкой туда только потому, что Уилл простыл. Все, кто там были — пропали. А я мучился от постоянного кошмара, я потерял возможность видеть мир обычными красками, все горело огнем вокруг меня, а небо было черным и тяжелым. Лица всех людей, что говорили со мной — искажались. Словно черная маска на их лицах была, ни рта, ни носа. Только глаза, два огонька. — он задумывается и оглядывается по сторонам. — Вернулся только Алекс, спустя четыре месяца, но он сразу покинул город, говорят, он теперь крупная шишка в правительстве.

— А вы? — единственный вопрос, который приходит Хелен в голову.

— А я что? — Айзек смеется. — Я пережил это, хотя не думал, что когда-то закончится мой кошмар наяву. Я не спал четыре месяца, такое невозможно, но это правда. Сомкнуть глаза не получалось, всегда преследовала эта тень. А однажды, уснул. Проснувшись, не было ада вокруг меня, все встало на свои места — тогда я понял, что дьявол покинул наш город.

Они сидели молча, за окном было темно. Черные тучи, но красное солнце. Все буквально кричало о том, что их город померк во мраке.

— Кто-то, кроме нас, видит это? — спрашивает Хелен.

— Нет.

Айзек рассказал Хелен немногое. Но этого было достаточно, чтобы понять, что механизм запустился и отступать нельзя, иначе будет хуже. Килбею нечего было добавить, ему явно было страшно переживать те воспоминания снова, особенно, когда под прицелом его брат.

Хелен вышла к Уиллу, делая вид, что все в порядке. Она не отвечала на его вопросы, утверждая, что ничего ценного Айзек не сказал. Зная, что шериф изменился, девушке было страшно сидеть с ним в одной машине; страшно было проронить одно лишнее слово, страшно было подумать, что он догадывался о том, что Хелен знает — рядом с ней сидит дьявол.

Он знал.

Дома ее ждала взволнованная мама — ей требовалось во всех красках рассказать события прошедшей ночи. Но, держать себя в руках было сложно. С трудом сдерживая слезы, Хелен поделилась с ней всеми новостями, рассказала, что ездила с шерифом в отдел, чтобы составить протокол — он соврала, потому что знала, что дело не заведут из-за отсутствия состава преступления. Хелен вовсе отказалась заполнять протокол.

Поднявшись в свою комнату, Хелен решила позвонить Одри. Та, к сожалению, ей не ответила. Не ответила и через десять, двадцать минут. Тогда, Хелен написала ей:

«Одри, привет. Я надеюсь, у тебя все хорошо. Я все мучаюсь с новой работой, шериф дает мне много практики. Очень плохо сплю, от усталости уже в глазах мерещится разное. Ты как? Хочу выбраться из этой суеты, погулять с вами. Позвони, как будет время!»

Она не хотела видеть Одри, на самом деле. Рэя, Остина и Сэмми — тоже, но по-другому не получается. Ей было страшно, что она втянула в этот ужас Уилла, он страдает сейчас, а что будет далее, куда ужаснее. Возможно, она рискует всем в совей жизни, а, возможно, этот Айзек действительно обычный дед с волшебными бубенцами, поехал по молодости головой, вот теперь и пугает местную молодежь.

В груди, легкие, сжимали словно тисками, сердце колотилось, а руки тряслись. Ужас, всепоглощающий и убивающий остатки нервных клеток. Он растеклася по венам, как тягучая и обжигающая жидкость, в голове сотни страшных картинок — Хелен хотелось забыться.

В семь вечера Саманта снова уходит на дежурство, это хорошо с одной стороны: она останется одна, можно будет привести в порядок руины своего разума.

Полседьмого Хелен пошла в магазин, взяла себе пива и, на всякий случай, пачку ментоловых сигарет. Когда она вернулась домой, мамы уже не было, но она все равно закрылась в своей комнате и открыла окна.

Сигареты тлели в ее руках, мысли все не приходили в порядок. Стараясь построить разумное объяснение и обычным исходом — не получалось, сказывался пессимизм, который подбрасывал чрезвычайно пугающую концовку.

«Нет, нет. Пожалуйста, забери лучше меня, оставь Уилла в покое».

Телефон на кровати завибрировал, это была Одри. Хелен нарочито долго не отвечала на звонок, словно действительно была занята.

— Приве-ет, Оди, — Хел натянуто улыбается.

Они разговаривали ни о чем, Хелен все пыталась навести диалог в нужное русло. Не напрямую же спрашивать, видит ли кто-то помимо Хелен сущность с красными глазами. Бред.

— Ну, ты с парнями общаешься? Как они там, повторную вылазку не хотят? — спрашивает Хелен.

— Не знаю, говорила недавно с Остином, он сказал, что Рэй приболел… — она задумалась. — И сам Ости какой-то странный, шуганный словно.

— Может, они в тайне от нас продолжают попивать спирты в том сарае? — Хел наигранно смеется.

— Может, — в ответ усмехается Одри. — Хотя, я туда больше ни ногой! До сих пор кошмары снятся?

— Ничего себе, какие? — искренне удивляется Хелен.

— Рожа эта черная!

Одри продолжила рассказывать историю про девушку, с которой она общалась пару месяцев назад, было заметно, что она избегает разговоры про свои сны. Они болтали еще немного, Хелен чувствовала усталость от разговоров подруги, посему снова соврала, сказав, что у нее еще куча дел.

Хел спустилась на кухню, она решила отвлечься от своего угнетающего состояния. Подумала, что если завтра мама придет с работы и на столе увидит вкусную шарлотку, то ее настроение быстро исправится. Поэтому, Хелен увлеклась готовкой, медленно попивая холодное пиво.

На часах был первый час ночи, первое июля. Дома вкусно пахло выпечкой — все вокруг словно в раз изменилось и вернулось в прежнее русло, в какой-то момент, глубоко в душе мелькнула мысль — все это не правда. Не ни Уилла, его проблем и его проклятой работы, нет и красноглазого. С этими светлыми мыслями Хелен вернулась к себе в комнату и быстро уснула.

Вокруг шумели будущие коллеги Хелен, они о чем-то радостно говорили, но вдруг, в комнату вошел Уилл, легкой походкой прошел в середину актового зала. Все затихли и обратили свое внимание на шерифа.

— Сегодня особенный день, — начал говорить он. — Я вернулся из больницы и хочу, чтобы мы провели этот день отлично.

Люди, почему-то, начали аплодировать ему, но, снова, наступила тишина и Уилл начал читать стихи. Его голос проникал в каждую клеточку тела Хелен, она расслабилась и почувствовала себя такой счастливой и свободной. Его голос все громче звучал в ее голове, она не разбирала стихов, они медленно превратились в сладкое пение. Девушка закрыла глаза, наслаждаясь этим хриплым голосом, она всегда знала, что Уилл замечательно поет. Открыв свои глаза, всё вокруг преобразилось. Не было вокруг рабочей обстановки, все танцевали вальс.

В пышных платьях девушки, мужчины в фраках, желтый свет и жар от свечей. Прекрасная музыка, где на фоне, все еще слышалось пение Уилла. Такая праздничная и царская обстановка, но Хелен стояла одна в этом сумбуре, выглядывая среди всех незнакомых лиц — знакомое.

Шериф стоял один, медленно и вальяжно разглядывая танцующих людей. Все пред ним расступились, когда он сделал шаг вперед, его взгляд был направлен на Хелен, он остановился поодаль от нее, развернулся всем телом и пригласил на танец красивую женщину, непонятно откуда появившуюся.

Они начали танцевать, а Хел с жалостью и обиду смотрела на его грациозные движения — Уилл изредка поглядывал на девушку бездушными глазами, но с широкой улыбкой. Такая боль пронизывала Хелен, но она и с места двинуться не могла — глаза ее следили за его танцем, будто нарочито.

Ее слова застряли глубоко в горле, а каждый удар сердца проделывал дыру в груди.

«Смотри-смотри, он выбрал не тебя».

Хелен проснулась от яркого солнца, про билось в ее открытое окно. Ей стало грустно и одиноко. Но общее состояние улучшилось, постоянный страх куда-то пропал и в голову снова ударила мысль о том, что все это выдумка.

Хел спустилась на кухню, там уже мама тихо пила кофе с шарлоктой.

— Очень вкусно, спасибо, — говорит Саманта, пока Хелен наливала себе кофе. — Тебе шериф давно звонил?

— Ну, мы вчера с ним поработали немного, а что? — страх, который ушел этой ночью, вернулся с новой силой.

— Я вчера его принимала, плохой совсем, — спокойно говорит Саманта.

— Правда? — руки задрожали, появилось раздражение ко всему на свете. — И что же с ним?

— Не знаю, — пожимает мама плечами. — Потерял сознание и все, показатели крови все нарушены. Больше ничего не знаю, не смотри так на меня.

— Ничего себе! — восклицает Хелен. — Пусть сначала мне с работой поможет, а потом уже помирает.

Саманта усмехнулась и кивнула:

— Я сегодня в пять часов снова выхожу на работу, у меня сменщица заболела.

— Хорошо, возьми обязательно шарлотку, — в голове Хелен созрел ужаснейший план, и она отправилась в свою комнату.

Эмоции лили через край, она хотела сжечь себя, свой дом, весь город. Этот страх вернулся с новой силой, эта боль ударяла в виски и девушка уже не понимала, это все потому, что Уилл все же успел пострадать или потому, что она понимала, что сделать ничего не может для него.

Хелен медленно осмотрела комнату безумными глазами и остановилась на аптечке. Она бы в жизни не попыталась себя отравить, но ей срочно нужно попасть в больницу. В аптечке она нашла новую упаковку снотворных, раньше она их никогда не принимала, прочитала состав и открыла упаковку. Достала две таблетки и выкинула их в окно, после, начала своими недлинными ногтями расчесывать свое лицо и шею, пальцами тереть глаза.

Взгляну в зеркало, она ужаснулась. Может, перебор? Красные и опухшие глаза, расчесанные в кровь щеки и шея, последний штрих — она закапала в глаза антибиотик, отчего они помутнели и отекли еще больше, слезы полились ручьем. Осталось только хорошо сыграть.

Хелен в панике спустилась к маме, которая перебирала старые документы.

— Мама, что делать?! — голос ее сорвался и она заплакала. — Я выпила снотворное новое, — она показывает маме упаковку. — Кажется, у меня аллергия!

— Господи, как ты умудрилась? — воскликнула мама. — Сейчас я вызову такси, поедем в больницу!

— Ой-ой, тяжело дышать, мам! — выдохнула Хелен.

— Тоска болотная, боже мой! — паника охватила Саманту полностью, она носилась по дому, собирая со всех аптечек антигистаминные препараты, но не находя нужного. Хелен помнила, что преднизолон кончился у них еще месяц назад.

В такси Хелен изображала из себя умирающего лебедя, она вжилась в эту роль просто отлично. А в приемном покое их уже ждал терапевт и медсестры. Хелен поставили два укола и сказали, что нужно лечь поспать. Ссылаясь на то, что у Хелен нет сил идти домой, мама уложила ее спать в комнате отдыха.

И ей очень повезло, потому что началась такая суматоха, все фельдшера куда-то разбежались и Хелен без труда достала из тайного ящика ключи от кабинета главного врача — тот был в отпуске, а заменяющий его врач только что спустился в реанимацию.

Действовать нужно было быстро. Хелен поднялась на третий этаж, там было очень пусто и тихо. Но щеки все равно горели от страха, а серце колотилось так, что было слышно во всем коридоре. Мимо нее пробежало две медсестры — их вызвали в терапию. Путь свободен.

Хелен достала ключи, открыла дверь кабинета главврача, закрыла дверь и оставила ключи в замке, чтобы наверняка. Окна были зашторены, Хелен прислушалась к звукам — компьютер предательски молчал. Девушка помолилась всем богам, неужели он будет под паролем?

Напротив стола врача, стоял еще один стол, за ним сидела медсестра, у нее тоже был компьютер. Хелен включила сразу два и первым делом начала изучать компьютер врача. Сам он был без пароля, но программа, которой они пользовались, к сожалению, не позволила Хелен воспользоваться базой данных.

Ей страшно хотелось спать, а слабость захватила каждую клеточку тела. Но, Хелен собралась, и начала рыться в стопке документах, желая найти пароль. Она имела представления о том, как выглядит пароль — в программе был зарегистрирован каждый врач или медсестра, личный логин — это номер кабинета, этаж и первый буквы имени, а пароль, он тоже как-то касался имени и фамилии плюс несколько цифр и букв.

Когда на глаза Хелен попался блокнот с разными паролями, ей захотелось кричать от радости. Но, вдруг, ручка двери дернулась и страх обдал, как ледяная вода из ведра. Хелен задержала дыхание и застыла в одном положении. За дверью послышалось бормотание и шаги. Пережитая неожиданность сковала движения.

Хелен осторожно, очень тихо и внимательно ввела пароль и программа открылась. Перед глазами замелькало множество фамилий и имен: она увидела строку ввода.

Килбей Уилсон, 29 июня, 1985.

И тут всплывает его история болезни. Хелен ни в коем случае не читает о его прежних болячках, она открывает свежую историю, но… Там ничего не сказано, лишь его анализы, МРТ и Кт, все, кроме его крови, говорит о том, что он здоров. Подозрение на онкологию — исключено, инсульт — исключить! Нет ничего, ничего что говорило бы о том, чем он болен.

Хелен поняла — это оно. И что с этим делать она не знает.

Она также незаметно вышла из кабинета, вернулась в комнату отдыха, вернула ключи на место и пешком отправилась домой.

«Почему пострадал Уилл, а не я?» — эта мысль не давала покоя весь остаток дня и всю ночь.

Утром, Хелен написала Одри и пригласила ее к себе гости. Она понимала, что нужно собрать их всех вместе.

Великолепная пятерка

Саманта вернулась с работы взволнованная и нервная, она без умолку спрашивала о состоянии Хелен, та все отмахивалась. Хел больше волновало состояние Уилла, хотя даже не знала, как тактично спросить об этом у мамы.

Хелен не находила себе места, она в полной тишине ходила по комнате кругами, в голове прокручивая сотни событий, сотни страшных картин: во всех страдающий Уилл, бледно-серый, тяжело дышащий, не произносил ни слова, только тихо хрипел, стараясь попросить о помощи. Что же делать? Хелен хотела сорваться с места, ничего не объясняя никому, босой выбежать из дому, и бежать к нему, превозмогая переполненные страхом легкие и умоляющее сердце.

В какой-то момент ее ноги задрожали и комната поплыла, Хелен упала на колени. Ее рот открылся в беззвучном крике, изредка только несчастный писк вырывался из ее груди, из глаз полились слезы. Хел не верила тому, что происходит, осознание с опозданием начало железными, раскаленными тисками давить на мозг. Еще большее страшные картины и мысли закрались в ее голову: она вспоминала слова Айзека о том, что он потерял свою подругу потому, что тот не пошел с ним. И вспомнила о том, что Айзек говорил что-то о том, как отпугнуть эту мерзость.

— Какая же я дура! — взвизгнула она и стукнула кулаком по полу. Она даже не взяла номер телефона Айзека, а он ей сейчас необходим.

Судорожно вспоминая все, что связано с семьей Килбеев, она немного успокоилась, но ее тело все еще трясло. Она взяла телефон в руки, немного отдышалась, приводя своей истеричный голос в более приятный. Отчаянность заставляла ее делать то, о чем она никогда бы не подумала.

— Привет, Оди, как дела? — она натянула широкую улыбку, чтобы голос звучал добрее.

— Приве-ет, Хел, все неплохо, ты как? — Одри звучала несколько озадаченно.

— Все замечательно, — солгала она. — Никаких новостей от парней? Или они отказываются с нами пересекаться?

— Как ни странно, я вчера встретила Рэя, и он предложил нам что-нибудь натворить интересного, я тебе только что это хотела написать.

— Круто, надеюсь, мы соберемся все вместе, — воскликнула она радостно, придумывая, как можно незаметно перевести тему, потому что долго болтать с Одри она не желала.

— Никогда бы не подумала, что ты будешь этому рада, ведешь себя подозрительно, — усмехнулась Оди.

— Что ты, — смеется Хелен, глядя в зеркало на свое красное и заплаканное лицо. — Просто ищу повод напиться.

— Раньше ты спокойно пила одна, — голос Одри перестал звучать с явным недоверием.

— Мама как-то сказала, что если пьешь один — то это алкоголизм, а ты сама знаешь, как я отношусь к алкоголикам.

— Да, моя мама как-то раз сказала это отцу, теперь он пьет каждый день, но в компании таких же не алкоголиков, — Оди засмеялась.

— Кстати, как твоя мама? Я давно ее не видела, — как удачно развернулся диалог.

— Она хорошо, все также работает, устает только сильно, — вздохнула Оди.

— Да, моя мама тоже много работает — сама же понимаешь, что медицина достаточно серьезная и тяжелая сфера.

— Конечно, — она замолчала на несколько секунд. — Ты же знаешь, что мама долго не работала и только сейчас решила вернуться в строй. Она мне как-то говорила, что не ожидала, что работа простым администратором в медицинском офисе сделает из нее агрессивную и голодную псину.

— Иначе никак, с людьми и так сложно работать, а еще сложнее, если они за час до приема искали в интернете все свои симптомы, натыкаясь только на онкологию и ЗППП.

— Да! — Одри засмеялась. — Эта клиника находится достаточно далековато от вас, как она добирается?

Хелен все это знала, боже, ну конечно, откуда ей этого не знать. Саманта приходила домой после смены, ругаясь и жалуясь на маму Одри — Лесли. Якобы она, всю жизнь просидев дома, ни дня не работая, получила работу медсестрой-регистратором в частном медицинском центре, благодаря своим связям. Работая там всего восемь часов в день, глупо тыкая компьютерной мышкой, печатая требовательный накладные и талоны, получала за это в три раза больше Саманты, которая работала сутками, не спя ночами, катая по реанимациям висельников.

— Ее подвозит кто-то из врачей, он, вроде, офтальмолог.

— Случаем, не Айзек? — небрежно бросила Хелен.

— Слушай, да, точно. Откуда ты знаешь?

— Я просто помню, что он ушел из стационара в частную клинику, мама тогда сильно расстроилась, потому что большинство врачей уходят из нашей больницы к частникам. Сейчас там полтора врача на сотни человек в отделениях.

— К сожалению, там такие условия — ты сама знаешь, как там только на словах все кадры ценны.

Хелен фыркает и ищет подходящие слова. Чувствуя, что разговор подходит к не логическому концу.

— Дай мне номер телефона Лесли, пожалуйста, я только сейчас поняла, что у меня его нет — она все же моя крестная.

— Да, конечно! — радостно сказала Одри. — Я скину его тебе смс-кой.

— Спасибо! Звони, как парни соберут свои яйца в один общий мешок, чтобы пригласить нас куда-нибудь развлечься.

Она бросила телефон на пол, в ожидании сообщения от Одри. Голова болела, а глаза слипались от пролитых слез. Хелен руками вцепилась в пушистый ковер под собой и замычала, стараясь не думать о том, что подумала Одри про их разговор.

В какой-то миг, в комнате потемнело, как ночью, и Хелен снова начала ощущать себя плохо — она прижала колени к груди, прижимаясь щекой к теплому ковру, замечая мертвенный холод в комнате.

Открыв глаза, за окном все еще было темно. Хелен так и продолжала лежать на полу, гладя на красную луну, что перекрытая мраком ночи не освещала угольное небо. Какой-то тихий скрип раздался с потолка, Хел подняла взгляд вверх, стараясь не двигаться с места. Скрип становился все яснее, он двигался к углу комнаты, после затих. Неожиданно, резко с оконного чердака начали свисать чьи-то длинные ноги, человек, сидевший там, начал медленно скатываться вниз, а в какой-то момент и вовсе прыгнул. Но, его тело так и не соприкоснулось с землей, оно запружинило на плотной и толстой веревке, раскачиваясь из стороны в сторону.

И в этот момент Хелен решилась встать. Откуда в ней была эта смелость, она не понимала, только все увереннее шагала вперед к окну. Хел начала со спины разглядывать повисшего человека и внутри нее бушевало что-то непонятное — она догадывалась, кто это висит, но не хотела проверять и верить.

Неестественно изогнутая шея, было видно только черный силуэт. Голова запрокинута назад, но разглядеть было сложно, слишком сильно он раскачивался в петле. Миг — и красная луна загорелась ярким пламенем, освещая комнату и силуэт начал приобретать более ясные черты. Еще один миг и тело застыло, и перестало качаться как маятник, только предательски медленно поворачиваясь вокруг совей оси.

Это был он. Это был Уилл, его профиль искажен гримасой боли и немого крика, язык почти вывалился изо рта, глаза закатаны и налиты кровью. Хелен закричала, завыла, как никогда раньше и этот вой острой болью в ушах и голове сводил ее с ума. Ее руки задрожали сильнее обычного, она потянулась к нему, хотела прикоснуться пальцами к его губам, вдохнуть в него жизнь.

— Нет! Нет, пожалуйста, нет! — кричит Хелен, цепляясь за ворота его рубашки. Она трясет его, в надежде разбудить, тянет его туловище в комнату.

Еще один вой пронизывает ночную тишину и Хелен отступает — она не знает что делать. Хел застыла, вглядываясь в любимого мужчину. Веревка скрипит, трется о доски чердака — это конец. Прислушиваясь к тишине, разбирая новые звуки, девушка обратила внимание на хруст, он с каждым разом становился все громче и ужаснее.

И еще один миг. Она уставилась за окно, наблюдая, как шея Уилла вытягивается и, почему-то, рвется. Крови почти нет, словно его шея гниет, пожирая косо-восходящую борозду. Буквально за минуту Хелен озарил еще один тупой и тяжелый стук. Это тело Уилла свалилось на землю, а голова, как приклеенная снова, словно маятник начала раскачиваться.

Голова закружилась, словно Хелен была убийственно пьяна. Сил стоять на ногах не было, колени вновь больно ударились о пол. Тяжело дыша и опираясь ладонями о стену, Хелен пыталась доползти в двери, но жизнь словно покидала ее тело. Девушка глубоко вдохнула, чтобы закричать снова, но, глаза закатились, и она начала медленно опадать, хватаясь последними крупицами силы за возможность не отключаться.

В сознание Хелен вернул звонок. Девушка резко подскочила, хватаясь за телефон, ее взгляд бешено заметался по комнате. Теплое солнце ласкало лучами лицо Хел, а прохладный ветерок из кона обдувал разгоряченные и красные от слез щеки. На звонок она не ответила, только беспомощно и глупо смотрела перед собой: в глазах застыл образ мертвого Уилла.

Хелен зарыдала, вцепившись пальцами в свои бедра, сжимая их до жгучей боли. Девушка чувствовала, что безумный крик застрял у нее в горле, она застонала, стараясь сдержать лишние эмоции в себе.

Телефон снова жалостно завибрировал, Хелен потянулась к нему, там было несколько сообщений от Одри. В первом был номер телефона Лесли, а, прочитав второе сообщение, сердце заколотилось еще сильнее.

«Мне позвонил Ости, сказал, что они хотят завтра поехать в лес с ночевкой, костры, сосиски там и мошки, поедешь?»

Да, да, конечно она поедет!

Быстро и без эмоций ответив на это сообщение, она спустилась к маме, предупреждая ее о вылазке на природу.

— Хел, это очень хорошо, конечно, — задумчиво и тихо сказала Саманта, не отрывая взгляда от противня, где она красиво и аккуратно слепляла края пирога. — Но, как же работа? Шериф не давал тебе никаких поручений или практики?

— Ма-а, он трупом лежит, — ее голос дрогнул, но она старалась говорить это спокойно и с усмешкой. — Это всего на ночь, работать я начну после того, как Ида оторвет свою жопу и свалит куда подальше. Сейчас я просто болтаюсь без дела, ожидая, когда начальник воскреснет.

— Хах, — плечи мамы дрогнули, они тихо смеялась. — Не переживай, кажется, он уже ночью начал приходить в норму, если дела пойдут нормально, то на днях его отключат от ИВЛ, он в сознании, но, немного напуган.

— Окей, — безразлично бросила Хел и вприпрыжку пошла к себе в комнату.

Уиллу становится лучше, значит, она все делает правильно. Вернувшись к себе, она закрыла дверь и села у окна, доставая пачку сигарет из прикроватной тумбочки. Медленно закурив, Хелен набрала номер Лесли и внимательно слушала гудки.

— Здравствуйте! Это Хелен, — девушка радостно пропищала.

— Ох, привет, как давно ты мне не звонила! — ответил еще более радостный голос.

— Прости, тетушка, я сменила номер и все никак не могу вбить старые контакты, — как жаль, что у Хелен даже на старом номере не было номера телефона Лесли. — Простите, что звоню с поводом, но мне нужно к офтальмологу записаться, как он принимает?

— У тебя что-то случилось? Если это срочно, я могу с ним договориться, чтобы он и сегодня принял, — взволнованно защебетала Лесли.

— Это было бы очень круто, тетушка, правда! — на выдохе сказала Хел. –Спасибо большое, только не говорите Оди, пожалуйста, вы же знаете, что я стесняюсь своих проблем со зрением.

— Не переживай, правда, — крестная усмехнулась. — Приезжай сейчас, он примет тебя, я договорюсь.

Хелен не сомневалась в словах крестной, поэтому быстро собралась и вызвала такси.

В голове у девушки была пустота, она совершенно не знала что говорить и что делать, надеялась только на удачу и то, что Айзек не выкинет ее прочь. Хел чувствовала себя виноватой, потому что из-за ее глупой влюбленности страдает Уилл и его семья.

Поезда казалась бесконечной. Без смысла вглядываясь в лица людей, Хелен наблюдала за их беспечностью: они не видят того, что видит она, возможно, их терзают иные страхи и проблемы, а, может, кто-то и вовсе ничего не чувствует. Хелен им завидовала, ей тоже хотелось испытывать что-то, помимо страха за свою жизнь и жизнь шерифа, за жизнь друзей и семьи. Ей не хотелось целыми днями прокручивать к голове эти кошмары, что приходили к ней когда она закрывала глаза. Она мечтала о обычных бутовых проблемах, что окружали ее ранее.

Когда Хелен стояла перед дверями медицинского центра, ее обхватил непонятный и резкий страх. На данном этапе жизни она постоянно испытывала волнение и страх, но сейчас в ней закралось что-то иное. Колени девушки задрожали и начали подкашиваться, Хел пришлось приложить много усилий, чтобы зайти в здание с легкой улыбкой и вовсе не встревоженными глазами.

Ее встретила Лесли, они обнялись и перекинулись парой фраз, после, она проводила Хелен до кабинета Айзека и сказала подождать, пока оттуда не выйдут. И это ожидание пробило в Хел новую дыру отчаяния, которую, как коррозией метал пожирал стойкость и прочность.

Дверь медленно открылась, оттуда вышел Айзек, провожая пациента до стойки администратора, на Хелен он даже не взглянул. Ладони сильно вспотели и закружилась голова. Он вернулся быстро, приглашая девушку к себе в кабинет. Она села на стул, разглядывая все вокруг, но не глядя в глаза доктору, ей было стыдно.

- Что мне делать? - сказала Хелен, она снова заплакала. Что-то внутри нее взорвалось и девушка перестала контролировать себя. - Что мне! Делать?

- Я не знаю, - спокойно сказал Айзек. Он сложил руки на стол и уставился на карточки, разбросанные на столе.

- Вы встречались с этим, вы понимаете меня, - голос Хел дрожал. - Я не хочу, чтобы из-за меня пострадал Уилл, мне так стыдно. Все это моя вина, моя глупая любовь, мне так стыдно.

- Не стыдись своих чувств, Хелен... - он замолчал и впервые взглянул на девушку. В его взгляде было что-то нечитаемое, грустные и усталые глаза буквально сжигали внутри Хел остатки рассудка. - Стыдись своего выбора.

- Мне жаль! - взвизгнула она, она не хотела чтобы их услышали, поэтому, закрыла рот рукой. - Я сделаю все, я обещаю... Но мне нужно знать, что я делаю.

Хелен рассказала о том, что завтра они поедут в лес, рассказала о своих друзьях и обо всем, что произошло. А еще, упомянуло то, что собирается быть инициатором всех вылазок до тех пор, пока этот черт не заберет их в свой мир.

- Я не буду отговаривать тебя только потому, что теперь в этом замешан мой брат. Мне жаль, Хелен я и сказать другого не могу.

- Вы говорили что-то о том, как можно спугнуть эту тварь? - взволнованно прошептала девушка.

- Поздно, если Уилл все еще в его власти, это его убьет быстрее.

- Его вообще ничто не убьет! Прекратите!

- Я знаю, о чем говорю.

- Да срать я хотела, - фыркнула Хелен. - Я, черт возьми, подожгу весь этот гребанный город и всех людей вокруг, но ни одни волос с головы Уилла не упадет. - девушка пальцами вцепилась за края стола. - Если дело во мне, то, я просто так это не оставлю! И не смотрите на меня так, я не повторю ваших ошибок, хотя проживаю тоже самое, что и вы!

- Не смей так говорить! - впервые за все их общения он показал свои истинные чувства и свой страх. - Все это - большой риск, русская рулетка. Ты никогда не узнаешь, откуда буду стрелять, оно будет манипулировать тобой, твои друзья погибнут, если ты выберешь его жизнь. Как же это мерзко, не правда ли? Отдать четыре жизни за одного, кто никогда тебя не полюбит?

- Это неважно, все это неважно, я найду выход...

- Уж постарайся, хотя, по опыту личному и всех, кто через это прошел, говорю: выхода нет.

- Слишком оптимистично для человека, чей брат на волоске от смерти!

Айзек громко выдохнул и положил голову на ладони. Он крепко сжимал голову руками, будто хотел ее лопнуть как икринку.

- Мне тоже страшно, я тоже боюсь. И я не должен быть таким грубым с тобой, прости, но и пойми меня, - шепчет Айзек дрожащим голосом, не поднимая взгляда.

- Я понимаю, и вы простите меня...

- Сандал, индийский душистый перец и корица, - как тогда повторил Айзек. - Сейчас это вас всех не спасет, но потом пригодится. Всегда держи при себе что-то подобное, - он достает из кармана белого халата черный тряпичный мешочек и в нос ударили пряности. Голова закружилась. - Но сделай так, чтобы ты и никто другой из вашей компашки не чувствовал этот запах, сейчас он будет вас травить. Но когда его влияние на тебя ослабнет - то этот мешочек защитит тебя и оно не сможет проникнуть тебе в голову снова.

- Откуда вы все это знаете? - взволнованно спросила Хелен, перед глазами все плыло и Айзек добродушно спрятал свой алхимическое творение и девушке сразу же полегчало.

- Как-то оно мне проговорилось, это был момент его слабости - тогда оно много что мне рассказало, но я почти ничего не помню.

- Спасибо, Айзек. Я правда постараюсь вернуть Уилла.

- Хочется верить тебе.

Возвращаться домой не хотелось. Поэтому, Хелен села на автобус, и через десять остановок она вышла на больнице. Совершенно не зная что делать и куда идти, девушка присела на лавочку на заднем дворе стационара, разглядывая окна первого этажа, где находилась реанимация. Таилась в груди надежда, что Уилл, светящийся от счастья и здоровья, выглянет в окно и будет с прищуром смотреть на голубое небо, вовсе не замечая Хелен, что завороженно наблюдает за тем, как медленно вздымается его грудь.

Конечно, ничего из этого не произошло, девушка так просидела до вечера, бездумно глядя вокруг, запоминая летние краски. В какие-то моменты, хотелось, конечно, встать и уверенно пошагать в здание, в гардеробной натягивая на себя белый халат. Все так же уверенно, но тихо, дойти до реанимации, ввести трехзначный код и хотя бы мельком взглянуть. Но, ей было нельзя проявлять еще больше ему внимания, вдруг, и это его убьет.

Прежде чем пойти домой, Хелен прогулялась по магазинам,

покупая все необходимое для завтрашней поездки. Хотя мыслей не было о том, чем они там собирались заниматься - алкоголя она взяла достаточно много, для того, чтобы заставить эту компанию прогулять по лесу в поисках таинственной хижины.

Хел помнила рассказ Айзека от и до, вся их группа ловила галлюцинации и до того, как они пробрались в хижину, но именно туда отправилась их компания, а после - пропала. Только где эта хижина? За столько лет расследований никто не натыкался на этот дом просто так, он как корабль призрак - появляется и исчезает в определенное время и определенном месте.

Собираются они рано утром, за ней заедет Рэй. Так что, Хелен поставила будильник на шесть утра, чтобы успеть привести себя в порядок.

Хотя все это ей не понадобилось. Хел не могла уснуть, ворочаясь в постели: то ей жарко, то холодно. То луна светит прямо ей в окно, то в какой-то мимо проезжающей машине громко играет музыка. Еще и мыслей много, как же ей все провернуть? Она не понимала, почему все же парни решили позвать их с собой, может им во сне тоже кто-то шепчет указания. Или это обычный дружеский жесть - кажется, сомнительной идеей. А что будет, если они уедут сегодня и больше никогда не вернутся, как Хелен узнает, что Уилл в порядке? Какой к черту Уилл, все вокруг нее может рухнуть в одну секунду, а ее беспокоит аномально высокий мужчина, который ее имя запомнил только спустя два года.

Полшестого утра, Хелен приготовила себе самый крепкий кофе, собрала сумку и надела все самое удобное и ненужное. Сидя у окна, она ждала когда утреннюю тишину прервет рев старого и ржавого фургона. Время шло медленно, а занять себя было нечем, казалось, все свои домыслы она уже сотню раз пережевала и выплюнула. Голова, как никогда раньше, была пустой и легкой.

Спасающий от скуки звук умирающего двигателя заставил Хелен счастливо вдохнуть. Девушка спустилась на кухню, встречаясь там с мамой.

- Я уезжаю сейчас, мам... - грустно говорит Хелен.

- Удачи. Ты взяла антигистаминные?

- Да, - Хел бросила сумки на пол и крепко обняла Саманту. - Спасибо.

- Все хорошо?

- Конечно, просто боюсь соскучиться, - шепчет Хелен.

- Ну, вот, а я старалась об это не думать, - тепло улыбается Саманта и быстро целует Хел в щечку.

У двери стоял Рэй, торжественно принимая сумку Хелен, чтобы закинуть вещи в машину. Девушка не знала что сказать, только забралась в фургончик встречаясь там взглядом с Сэмом.

- Сейчас заедем за Остином и Одри и помчимся в лес, - ободряюще сказал Сэм и удобнее развалился на своем сидении, закрывая глаза. Хел начала внимательно разглядывать парня и что-то ее напугало в нем.

- Далеко ехать? - спросила Хелен.

- Не знаю, мы просто будем ехать до тех пор, пока не найдем адекватную полянку... - ответил Рэй, поворачиваясь лицом к Хел. - Выглядишь хреново, не выспалась?

- Всю ночь боролась с желанием выпить все пиво, что взяла с собой, - фыркнула девушка.

- Такие же дела, да-а... - хрипло простонал Сэм открывая один глаз.

Уже минут через десять, Остин и Оди присоединились к ним. Все тихо сидели по своим местам, борясь с дремотой болтая с Рэем, чтобы тот сам не отключился на полпути.

Как ни странно, но именно сейчас Хелен почувствовала себя легко и свободно, словно демон больше не связан с ними: тишина не угнетала и за окном светило яркое летнее солнце: белые облака, медленно плывут по чистому небу, а в лесы кронки деревьев тихо шелестели. Хел задумалась: пропало так много людей и каждый ехал сюда только для того, чтобы отдохнуть и повеселиться. Кто-нибудь, как она, ехали сюда с целью того, чтобы самой попасть во власть красноглазого демона, дабы вернуть к жизни одного, ненужного ей мужика.

Хотя и по рассказам Айзека, сидеть дома, отказываясь от столько прекрасного развлечения - не самая удачная мысль. А в какой-то момент можно отказаться, если оно ослабнет, Хелен обмажет себя всеми специями в доме, запрется у себя в комнате и будет тихо слушать новости, ожидая там услышать о возвращении одного из своих знакомых, а спустя год неодобрительных новостей она будет уверена в том, что все они мертвы.

"Слишком позитивные мысли, Хел" - подумала девушка и улыбнулась.

Они ехали долго, и, кажется, в никуда. Пейзаж за окном никак не менялся, хотя Хелен пристально смотрела по сторонам, стараясь увидеть хоть где-то странствующую призрак-хижину. В какой-то момент они остановились, Рэй вышел, оглядываясь по сторонам.

- Ну, здесь и остановимся! - радостно заявил он.

Остин, Одри и Сэм что-то сонно пробормотали, открывая свои глаза, они проспали всю поездку, поэтому удивились тому, как быстро они приехали. Хелен вышла последняя, старательно оглядываясь по сторонам, но ничего особенного не замечая.

Остается только одно, самой прогулять по окрестностям.

Городская легенда о мальчике с красными глазами

Саманта вернулась с работы взволнованная и нервная, она без умолку спрашивала о состоянии Хелен, та все отмахивалась. Хел больше волновало состояние Уилла, хотя даже не знала, как тактично спросить об этом у мамы.

Хелен не находила себе места, она в полной тишине ходила по комнате кругами, в голове прокручивая сотни событий, сотни страшных картин: во всех страдающий Уилл, бледно-серый, тяжело дышащий, не произносил ни слова, только тихо хрипел, стараясь попросить о помощи. Что же делать? Хелен хотела сорваться с места, ничего не объясняя никому, босой выбежать из дому, и бежать к нему, превозмогая переполненные страхом легкие и умоляющее сердце.

В какой-то момент ее ноги задрожали и комната поплыла, Хелен упала на колени. Ее рот открылся в беззвучном крике, изредка только несчастный писк вырывался из ее груди, из глаз полились слезы. Хел не верила тому, что происходит, осознание с опозданием начало железными, раскаленными тисками давить на мозг. Еще большее страшные картины и мысли закрались в ее голову: она вспоминала слова Айзека о том, что он потерял свою подругу потому, что тот не пошел с ним. И вспомнила о том, что Айзек говорил что-то о том, как отпугнуть эту мерзость.

— Какая же я дура! — взвизгнула она и стукнула кулаком по полу. Она даже не взяла номер телефона Айзека, а он ей сейчас необходим.

Судорожно вспоминая все, что связано с семьей Килбеев, она немного успокоилась, но ее тело все еще трясло. Она взяла телефон в руки, немного отдышалась, приводя своей истеричный голос в более приятный. Отчаянность заставляла ее делать то, о чем она никогда бы не подумала.

— Привет, Оди, как дела? — она натянула широкую улыбку, чтобы голос звучал добрее.

— Приве-ет, Хел, все неплохо, ты как? — Одри звучала несколько озадаченно.

— Все замечательно, — солгала она. — Никаких новостей от парней? Или они отказываются с нами пересекаться?

— Как ни странно, я вчера встретила Рэя, и он предложил нам что-нибудь натворить интересного, я тебе только что это хотела написать.

— Круто, надеюсь, мы соберемся все вместе, — воскликнула она радостно, придумывая, как можно незаметно перевести тему, потому что долго болтать с Одри она не желала.

— Никогда бы не подумала, что ты будешь этому рада, ведешь себя подозрительно, — усмехнулась Оди.

— Что ты, — смеется Хелен, глядя в зеркало на свое красное и заплаканное лицо. — Просто ищу повод напиться.

— Раньше ты спокойно пила одна, — голос Одри перестал звучать с явным недоверием.

— Мама как-то сказала, что если пьешь один — то это алкоголизм, а ты сама знаешь, как я отношусь к алкоголикам.

— Да, моя мама как-то раз сказала это отцу, теперь он пьет каждый день, но в компании таких же не алкоголиков, — Оди засмеялась.

— Кстати, как твоя мама? Я давно ее не видела, — как удачно развернулся диалог.

— Она хорошо, все также работает, устает только сильно, — вздохнула Оди.

— Да, моя мама тоже много работает — сама же понимаешь, что медицина достаточно серьезная и тяжелая сфера.

— Конечно, — она замолчала на несколько секунд. — Ты же знаешь, что мама долго не работала и только сейчас решила вернуться в строй. Она мне как-то говорила, что не ожидала, что работа простым администратором в медицинском офисе сделает из нее агрессивную и голодную псину.

— Иначе никак, с людьми и так сложно работать, а еще сложнее, если они за час до приема искали в интернете все свои симптомы, натыкаясь только на онкологию и ЗППП.

— Да! — Одри засмеялась. — Эта клиника находится достаточно далековато от вас, как она добирается?

Хелен все это знала, боже, ну конечно, откуда ей этого не знать. Саманта приходила домой после смены, ругаясь и жалуясь на маму Одри — Лесли. Якобы она, всю жизнь просидев дома, ни дня не работая, получила работу медсестрой-регистратором в частном медицинском центре, благодаря своим связям. Работая там всего восемь часов в день, глупо тыкая компьютерной мышкой, печатая требовательный накладные и талоны, получала за это в три раза больше Саманты, которая работала сутками, не спя ночами, катая по реанимациям висельников.

— Ее подвозит кто-то из врачей, он, вроде, офтальмолог.

— Случаем, не Айзек? — небрежно бросила Хелен.

— Слушай, да, точно. Откуда ты знаешь?

— Я просто помню, что он ушел из стационара в частную клинику, мама тогда сильно расстроилась, потому что большинство врачей уходят из нашей больницы к частникам. Сейчас там полтора врача на сотни человек в отделениях.

— К сожалению, там такие условия — ты сама знаешь, как там только на словах все кадры ценны.

Хелен фыркает и ищет подходящие слова. Чувствуя, что разговор подходит к не логическому концу.

— Дай мне номер телефона Лесли, пожалуйста, я только сейчас поняла, что у меня его нет — она все же моя крестная.

— Да, конечно! — радостно сказала Одри. — Я скину его тебе смс-кой.

— Спасибо! Звони, как парни соберут свои яйца в один общий мешок, чтобы пригласить нас куда-нибудь развлечься.

Она бросила телефон на пол, в ожидании сообщения от Одри. Голова болела, а глаза слипались от пролитых слез. Хелен руками вцепилась в пушистый ковер под собой и замычала, стараясь не думать о том, что подумала Одри про их разговор.

В какой-то миг, в комнате потемнело, как ночью, и Хелен снова начала ощущать себя плохо — она прижала колени к груди, прижимаясь щекой к теплому ковру, замечая мертвенный холод в комнате.

Открыв глаза, за окном все еще было темно. Хелен так и продолжала лежать на полу, гладя на красную луну, что перекрытая мраком ночи не освещала угольное небо. Какой-то тихий скрип раздался с потолка, Хел подняла взгляд вверх, стараясь не двигаться с места. Скрип становился все яснее, он двигался к углу комнаты, после затих. Неожиданно, резко с оконного чердака начали свисать чьи-то длинные ноги, человек, сидевший там, начал медленно скатываться вниз, а в какой-то момент и вовсе прыгнул. Но, его тело так и не соприкоснулось с землей, оно запружинило на плотной и толстой веревке, раскачиваясь из стороны в сторону.

И в этот момент Хелен решилась встать. Откуда в ней была эта смелость, она не понимала, только все увереннее шагала вперед к окну. Хел начала со спины разглядывать повисшего человека и внутри нее бушевало что-то непонятное — она догадывалась, кто это висит, но не хотела проверять и верить.

Неестественно изогнутая шея, было видно только черный силуэт. Голова запрокинута назад, но разглядеть было сложно, слишком сильно он раскачивался в петле. Миг — и красная луна загорелась ярким пламенем, освещая комнату и силуэт начал приобретать более ясные черты. Еще один миг и тело застыло, и перестало качаться как маятник, только предательски медленно поворачиваясь вокруг совей оси.

Это был он. Это был Уилл, его профиль искажен гримасой боли и немого крика, язык почти вывалился изо рта, глаза закатаны и налиты кровью. Хелен закричала, завыла, как никогда раньше и этот вой острой болью в ушах и голове сводил ее с ума. Ее руки задрожали сильнее обычного, она потянулась к нему, хотела прикоснуться пальцами к его губам, вдохнуть в него жизнь.

— Нет! Нет, пожалуйста, нет! — кричит Хелен, цепляясь за ворота его рубашки. Она трясет его, в надежде разбудить, тянет его туловище в комнату.

Еще один вой пронизывает ночную тишину и Хелен отступает — она не знает что делать. Хел застыла, вглядываясь в любимого мужчину. Веревка скрипит, трется о доски чердака — это конец. Прислушиваясь к тишине, разбирая новые звуки, девушка обратила внимание на хруст, он с каждым разом становился все громче и ужаснее.

И еще один миг. Она уставилась за окно, наблюдая, как шея Уилла вытягивается и, почему-то, рвется. Крови почти нет, словно его шея гниет, пожирая косо-восходящую борозду. Буквально за минуту Хелен озарил еще один тупой и тяжелый стук. Это тело Уилла свалилось на землю, а голова, как приклеенная снова, словно маятник начала раскачиваться.

Голова закружилась, словно Хелен была убийственно пьяна. Сил стоять на ногах не было, колени вновь больно ударились о пол. Тяжело дыша и опираясь ладонями о стену, Хелен пыталась доползти в двери, но жизнь словно покидала ее тело. Девушка глубоко вдохнула, чтобы закричать снова, но, глаза закатились, и она начала медленно опадать, хватаясь последними крупицами силы за возможность не отключаться.

В сознание Хелен вернул звонок. Девушка резко подскочила, хватаясь за телефон, ее взгляд бешено заметался по комнате. Теплое солнце ласкало лучами лицо Хел, а прохладный ветерок из кона обдувал разгоряченные и красные от слез щеки. На звонок она не ответила, только беспомощно и глупо смотрела перед собой: в глазах застыл образ мертвого Уилла.

Хелен зарыдала, вцепившись пальцами в свои бедра, сжимая их до жгучей боли. Девушка чувствовала, что безумный крик застрял у нее в горле, она застонала, стараясь сдержать лишние эмоции в себе.

Телефон снова жалостно завибрировал, Хелен потянулась к нему, там было несколько сообщений от Одри. В первом был номер телефона Лесли, а, прочитав второе сообщение, сердце заколотилось еще сильнее.

«Мне позвонил Ости, сказал, что они хотят завтра поехать в лес с ночевкой, костры, сосиски там и мошки, поедешь?»

Да, да, конечно она поедет!

Быстро и без эмоций ответив на это сообщение, она спустилась к маме, предупреждая ее о вылазке на природу.

— Хел, это очень хорошо, конечно, — задумчиво и тихо сказала Саманта, не отрывая взгляда от противня, где она красиво и аккуратно слепляла края пирога. — Но, как же работа? Шериф не давал тебе никаких поручений или практики?

— Ма-а, он трупом лежит, — ее голос дрогнул, но она старалась говорить это спокойно и с усмешкой. — Это всего на ночь, работать я начну после того, как Ида оторвет свою жопу и свалит куда подальше. Сейчас я просто болтаюсь без дела, ожидая, когда начальник воскреснет.

— Хах, — плечи мамы дрогнули, они тихо смеялась. — Не переживай, кажется, он уже ночью начал приходить в норму, если дела пойдут нормально, то на днях его отключат от ИВЛ, он в сознании, но, немного напуган.

— Окей, — безразлично бросила Хел и вприпрыжку пошла к себе в комнату.

Уиллу становится лучше, значит, она все делает правильно. Вернувшись к себе, она закрыла дверь и села у окна, доставая пачку сигарет из прикроватной тумбочки. Медленно закурив, Хелен набрала номер Лесли и внимательно слушала гудки.

— Здравствуйте! Это Хелен, — девушка радостно пропищала.

— Ох, привет, как давно ты мне не звонила! — ответил еще более радостный голос.

— Прости, тетушка, я сменила номер и все никак не могу вбить старые контакты, — как жаль, что у Хелен даже на старом номере не было номера телефона Лесли. — Простите, что звоню с поводом, но мне нужно к офтальмологу записаться, как он принимает?

— У тебя что-то случилось? Если это срочно, я могу с ним договориться, чтобы он и сегодня принял, — взволнованно защебетала Лесли.

— Это было бы очень круто, тетушка, правда! — на выдохе сказала Хел. –Спасибо большое, только не говорите Оди, пожалуйста, вы же знаете, что я стесняюсь своих проблем со зрением.

— Не переживай, правда, — крестная усмехнулась. — Приезжай сейчас, он примет тебя, я договорюсь.

Хелен не сомневалась в словах крестной, поэтому быстро собралась и вызвала такси.

В голове у девушки была пустота, она совершенно не знала что говорить и что делать, надеялась только на удачу и то, что Айзек не выкинет ее прочь. Хел чувствовала себя виноватой, потому что из-за ее глупой влюбленности страдает Уилл и его семья.

Поезда казалась бесконечной. Без смысла вглядываясь в лица людей, Хелен наблюдала за их беспечностью: они не видят того, что видит она, возможно, их терзают иные страхи и проблемы, а, может, кто-то и вовсе ничего не чувствует. Хелен им завидовала, ей тоже хотелось испытывать что-то, помимо страха за свою жизнь и жизнь шерифа, за жизнь друзей и семьи. Ей не хотелось целыми днями прокручивать к голове эти кошмары, что приходили к ней когда она закрывала глаза. Она мечтала о обычных бутовых проблемах, что окружали ее ранее.

Когда Хелен стояла перед дверями медицинского центра, ее обхватил непонятный и резкий страх. На данном этапе жизни она постоянно испытывала волнение и страх, но сейчас в ней закралось что-то иное. Колени девушки задрожали и начали подкашиваться, Хел пришлось приложить много усилий, чтобы зайти в здание с легкой улыбкой и вовсе не встревоженными глазами.

Ее встретила Лесли, они обнялись и перекинулись парой фраз, после, она проводила Хелен до кабинета Айзека и сказала подождать, пока оттуда не выйдут. И это ожидание пробило в Хел новую дыру отчаяния, которую, как коррозией метал пожирал стойкость и прочность.

Дверь медленно открылась, оттуда вышел Айзек, провожая пациента до стойки администратора, на Хелен он даже не взглянул. Ладони сильно вспотели и закружилась голова. Он вернулся быстро, приглашая девушку к себе в кабинет. Она села на стул, разглядывая все вокруг, но не глядя в глаза доктору, ей было стыдно.

- Что мне делать? - сказала Хелен, она снова заплакала. Что-то внутри нее взорвалось и девушка перестала контролировать себя. - Что мне! Делать?

- Я не знаю, - спокойно сказал Айзек. Он сложил руки на стол и уставился на карточки, разбросанные на столе.

- Вы встречались с этим, вы понимаете меня, - голос Хел дрожал. - Я не хочу, чтобы из-за меня пострадал Уилл, мне так стыдно. Все это моя вина, моя глупая любовь, мне так стыдно.

- Не стыдись своих чувств, Хелен... - он замолчал и впервые взглянул на девушку. В его взгляде было что-то нечитаемое, грустные и усталые глаза буквально сжигали внутри Хел остатки рассудка. - Стыдись своего выбора.

- Мне жаль! - взвизгнула она, она не хотела чтобы их услышали, поэтому, закрыла рот рукой. - Я сделаю все, я обещаю... Но мне нужно знать, что я делаю.

Хелен рассказала о том, что завтра они поедут в лес, рассказала о своих друзьях и обо всем, что произошло. А еще, упомянуло то, что собирается быть инициатором всех вылазок до тех пор, пока этот черт не заберет их в свой мир.

- Я не буду отговаривать тебя только потому, что теперь в этом замешан мой брат. Мне жаль, Хелен я и сказать другого не могу.

- Вы говорили что-то о том, как можно спугнуть эту тварь? - взволнованно прошептала девушка.

- Поздно, если Уилл все еще в его власти, это его убьет быстрее.

- Его вообще ничто не убьет! Прекратите!

- Я знаю, о чем говорю.

- Да срать я хотела, - фыркнула Хелен. - Я, черт возьми, подожгу весь этот гребанный город и всех людей вокруг, но ни одни волос с головы Уилла не упадет. - девушка пальцами вцепилась за края стола. - Если дело во мне, то, я просто так это не оставлю! И не смотрите на меня так, я не повторю ваших ошибок, хотя проживаю тоже самое, что и вы!

- Не смей так говорить! - впервые за все их общения он показал свои истинные чувства и свой страх. - Все это - большой риск, русская рулетка. Ты никогда не узнаешь, откуда буду стрелять, оно будет манипулировать тобой, твои друзья погибнут, если ты выберешь его жизнь. Как же это мерзко, не правда ли? Отдать четыре жизни за одного, кто никогда тебя не полюбит?

- Это неважно, все это неважно, я найду выход...

- Уж постарайся, хотя, по опыту личному и всех, кто через это прошел, говорю: выхода нет.

- Слишком оптимистично для человека, чей брат на волоске от смерти!

Айзек громко выдохнул и положил голову на ладони. Он крепко сжимал голову руками, будто хотел ее лопнуть как икринку.

- Мне тоже страшно, я тоже боюсь. И я не должен быть таким грубым с тобой, прости, но и пойми меня, - шепчет Айзек дрожащим голосом, не поднимая взгляда.

- Я понимаю, и вы простите меня...

- Сандал, индийский душистый перец и корица, - как тогда повторил Айзек. - Сейчас это вас всех не спасет, но потом пригодится. Всегда держи при себе что-то подобное, - он достает из кармана белого халата черный тряпичный мешочек и в нос ударили пряности. Голова закружилась. - Но сделай так, чтобы ты и никто другой из вашей компашки не чувствовал этот запах, сейчас он будет вас травить. Но когда его влияние на тебя ослабнет - то этот мешочек защитит тебя и оно не сможет проникнуть тебе в голову снова.

- Откуда вы все это знаете? - взволнованно спросила Хелен, перед глазами все плыло и Айзек добродушно спрятал свой алхимическое творение и девушке сразу же полегчало.

- Как-то оно мне проговорилось, это был момент его слабости - тогда оно много что мне рассказало, но я почти ничего не помню.

- Спасибо, Айзек. Я правда постараюсь вернуть Уилла.

- Хочется верить тебе.

Возвращаться домой не хотелось. Поэтому, Хелен села на автобус, и через десять остановок она вышла на больнице. Совершенно не зная что делать и куда идти, девушка присела на лавочку на заднем дворе стационара, разглядывая окна первого этажа, где находилась реанимация. Таилась в груди надежда, что Уилл, светящийся от счастья и здоровья, выглянет в окно и будет с прищуром смотреть на голубое небо, вовсе не замечая Хелен, что завороженно наблюдает за тем, как медленно вздымается его грудь.

Конечно, ничего из этого не произошло, девушка так просидела до вечера, бездумно глядя вокруг, запоминая летние краски. В какие-то моменты, хотелось, конечно, встать и уверенно пошагать в здание, в гардеробной натягивая на себя белый халат. Все так же уверенно, но тихо, дойти до реанимации, ввести трехзначный код и хотя бы мельком взглянуть. Но, ей было нельзя проявлять еще больше ему внимания, вдруг, и это его убьет.

Прежде чем пойти домой, Хелен прогулялась по магазинам,

покупая все необходимое для завтрашней поездки. Хотя мыслей не было о том, чем они там собирались заниматься - алкоголя она взяла достаточно много, для того, чтобы заставить эту компанию прогулять по лесу в поисках таинственной хижины.

Хел помнила рассказ Айзека от и до, вся их группа ловила галлюцинации и до того, как они пробрались в хижину, но именно туда отправилась их компания, а после - пропала. Только где эта хижина? За столько лет расследований никто не натыкался на этот дом просто так, он как корабль призрак - появляется и исчезает в определенное время и определенном месте.

Собираются они рано утром, за ней заедет Рэй. Так что, Хелен поставила будильник на шесть утра, чтобы успеть привести себя в порядок.

Хотя все это ей не понадобилось. Хел не могла уснуть, ворочаясь в постели: то ей жарко, то холодно. То луна светит прямо ей в окно, то в какой-то мимо проезжающей машине громко играет музыка. Еще и мыслей много, как же ей все провернуть? Она не понимала, почему все же парни решили позвать их с собой, может им во сне тоже кто-то шепчет указания. Или это обычный дружеский жесть - кажется, сомнительной идеей. А что будет, если они уедут сегодня и больше никогда не вернутся, как Хелен узнает, что Уилл в порядке? Какой к черту Уилл, все вокруг нее может рухнуть в одну секунду, а ее беспокоит аномально высокий мужчина, который ее имя запомнил только спустя два года.

Полшестого утра, Хелен приготовила себе самый крепкий кофе, собрала сумку и надела все самое удобное и ненужное. Сидя у окна, она ждала когда утреннюю тишину прервет рев старого и ржавого фургона. Время шло медленно, а занять себя было нечем, казалось, все свои домыслы она уже сотню раз пережевала и выплюнула. Голова, как никогда раньше, была пустой и легкой.

Спасающий от скуки звук умирающего двигателя заставил Хелен счастливо вдохнуть. Девушка спустилась на кухню, встречаясь там с мамой.

- Я уезжаю сейчас, мам... - грустно говорит Хелен.

- Удачи. Ты взяла антигистаминные?

- Да, - Хел бросила сумки на пол и крепко обняла Саманту. - Спасибо.

- Все хорошо?

- Конечно, просто боюсь соскучиться, - шепчет Хелен.

- Ну, вот, а я старалась об это не думать, - тепло улыбается Саманта и быстро целует Хел в щечку.

У двери стоял Рэй, торжественно принимая сумку Хелен, чтобы закинуть вещи в машину. Девушка не знала что сказать, только забралась в фургончик встречаясь там взглядом с Сэмом.

- Сейчас заедем за Остином и Одри и помчимся в лес, - ободряюще сказал Сэм и удобнее развалился на своем сидении, закрывая глаза. Хел начала внимательно разглядывать парня и что-то ее напугало в нем.

- Далеко ехать? - спросила Хелен.

- Не знаю, мы просто будем ехать до тех пор, пока не найдем адекватную полянку... - ответил Рэй, поворачиваясь лицом к Хел. - Выглядишь хреново, не выспалась?

- Всю ночь боролась с желанием выпить все пиво, что взяла с собой, - фыркнула девушка.

- Такие же дела, да-а... - хрипло простонал Сэм открывая один глаз.

Уже минут через десять, Остин и Оди присоединились к ним. Все тихо сидели по своим местам, борясь с дремотой болтая с Рэем, чтобы тот сам не отключился на полпути.

Как ни странно, но именно сейчас Хелен почувствовала себя легко и свободно, словно демон больше не связан с ними: тишина не угнетала и за окном светило яркое летнее солнце: белые облака, медленно плывут по чистому небу, а в лесы кронки деревьев тихо шелестели. Хел задумалась: пропало так много людей и каждый ехал сюда только для того, чтобы отдохнуть и повеселиться. Кто-нибудь, как она, ехали сюда с целью того, чтобы самой попасть во власть красноглазого демона, дабы вернуть к жизни одного, ненужного ей мужика.

Хотя и по рассказам Айзека, сидеть дома, отказываясь от столько прекрасного развлечения - не самая удачная мысль. А в какой-то момент можно отказаться, если оно ослабнет, Хелен обмажет себя всеми специями в доме, запрется у себя в комнате и будет тихо слушать новости, ожидая там услышать о возвращении одного из своих знакомых, а спустя год неодобрительных новостей она будет уверена в том, что все они мертвы.

"Слишком позитивные мысли, Хел" - подумала девушка и улыбнулась.

Они ехали долго, и, кажется, в никуда. Пейзаж за окном никак не менялся, хотя Хелен пристально смотрела по сторонам, стараясь увидеть хоть где-то странствующую призрак-хижину. В какой-то момент они остановились, Рэй вышел, оглядываясь по сторонам.

- Ну, здесь и остановимся! - радостно заявил он.

Остин, Одри и Сэм что-то сонно пробормотали, открывая свои глаза, они проспали всю поездку, поэтому удивились тому, как быстро они приехали. Хелен вышла последняя, старательно оглядываясь по сторонам, но ничего особенного не замечая.

Остается только одно, самой прогулять по окрестностям.

Дверь в потусторонний мир

Темная и тихая ночь. Только изредка шелестит трава и деревья от легкого дуновения ветра. Одинокие и далекие звезды тусколо светили на темно-синем небе. Сэмми и Хелен молча сидели, разговаривать было не о чем.

Темное небо начало приобретать багровый цвет, золотые, блеклые звезды в миг исчезли. Свежий и влажный лесной воздух — очерствел. У Хелен перехватило дыхание, она закрыла глаза руками и тихо застонала. Открыв глаза, девушка огляделась по сторонам: она оказалась в незнакомом доме, очень опрятном и уютном, а рядом, на бежевом диване сидела Хизер — жена Уилла. Из соседней комнаты послушался томный и мучительный стон, хриплый голос оказался настолько знакомым и родным, что в груди Хелен, словно одинокая и дикая птица в клетке, забилась паника.

Хел, ничего не обдумывая, пошла на звук. Дверь в комнату была приоткрыта, тяжелое дыхание доносилось до нее, пробивая в сердце новую дыру. Легонько толкнув дверь, та открылась и Хелен увидела тот ужас, который она хотела бы навсегда стереть из своей памяти.

Озаренная солнцем комната, открытые окна, на подоконниках цветущие ростки. Широкая кровать с помятыми простынями, подушка валяется на полу. Уилсон лежал на кровати, его бледное и голое тело, покрытое испариной, укрывало легкое, белое, шелковое одеяло — влажное и неприятно прилипающее к телу. Грудь мужчины тяжело вздымалась, его ребра некрасиво выпирали. Уилл сжимал ладони в кулаки, ноги его затряслись и он громко выдохнул и на миг его щеки покраснели.

Он повернул голову и с болью взглянул на Хелен, хотел что-то сказать, только разомкнул свои сухие губы, но из груди вырвался громкий и сухой кашель. Хел быстро подошла к нему, села на край кровати и коснулась своей ладонью его лба. Его тело было как раскаленное железо, девушка одернула руку и вскочила. Ноги ее понесли к Хизер, она все так же сидела на диване, держала в руках кружку ароматного чая — девушка учуяла этот пряный запах. Хел взглянула на женщину, та не выглядела обеспокоенной, она, как и всегда, прекрасна и весела. Ее широкие губы растянулись в улыбке, голубые глаза засверкали.

— Нужно вызвать скорую… — тихо сказала Хелен.

— Зачем? — Хизер поставила кружку чая на пол и сложила руки на коленях.

Хел огляделась и побежала на кухню, взяла небольшое полотенце и намочила его холодной водой. Еще один болезненный стон раздался в удушающей тишине, девушка быстро отжала полотенце и вернулась к Уиллу. Тот, казалось, стал выглядеть еще хуже. Хелен села на колени у кровати, пальцами дотронулась до его подбородка и легонько повернула его голову, чтобы видеть его глаза. Она положила влажное полотенце на его лоб, чуть стянулась одеяло с него и провела рукой по груди, чувствуя, как беспощадно быстро бьется его сердце.

Уилл хрипло взвыл, по его щекам потекли слезы.

— Что я могу сделать для Вас? Скажите хоть что-то, пожалуйста…

Мужчина пристально смотрел на Хелен, он потянул свою руку к ее лицу, длинные пальцы застыли в миллиметре от ее бледной кожи, в воздухе очертил линию ее губ. Хел перехватила его ладонь и прижала к своей груди. Его руки обмякли в ее руках.

— Пожалуйста… — шепчет Уилл, его глаза закрываются.

— Нет! — кричит Хелен. — Хизер! Хизер, вызыви скорую, Хизер пожалуйста! — вторит девушка, но ее словно никто не слышит, она пытается нащупать пульс на запястье Уилла и это, казалось бы, мгновение, тянулось.

Безуспешно пальцами терзая его запястье, Хелен так и не нащупала его пульс — она молила, чтобы это было всего лишь ее незнание, а не его смерть.

— Пожалуйста, Уилл… — шепчет Хелен и наклоняется к его груди, она не отпускает его руку и кладет голову на грудь.

Тишина. Полная тишина повисла в доме, ни вздохов, ни стонов, ни быстрого стука сердца. Убивающая тишина.

Пропитанный смертью воздух посвежел, где-то вдали запели птицы, все вокруг становилось реальнее, где-то за пеленой сознания прорывался голос Сэмми, с каждым вздохом звучавший все взволнованней.

Девушка вздрогнула, ее пустые глаза уставились вдаль, сжигающий дыхательные пути воздух возвращал руины разума на место.

— Ты в порядке? — теплая ладонь друга нежно падает на плечо Хелен, девушка медленно переводит свой туманный взгляд и отрицательно качает головой. — Ты тоже это видела?

— Что? — испуганно пошептала девушка. — Не смей, пожалуйста, говорить мне, что все, что мы видим, взаправду происходит.

— Не знаю я, Хелли, я не уверен…

— Я вижу Уилла, он страдает… Я не хочу, чтобы это было так… — Хелен уронила голову на колени. — А если это и так, то… Не хочу этого видеть, знать и слышать.

— А я видел отца, понимаешь? Я будто его глазами вижу то, что было тогда…

Хелен вновь взглянула на чистое небо, солнце медленно поднималось ввысь, освещая кронки деревьев, одинокий лепесток сорвался с ветви. Легкий ветерок закружил с листочком танец, унылый, медленный. Бесконечное падение в никуда, Хел почувствовала себя этим лепестком и усмехнулась, радуясь его приземлению.

Сэм следил за тем, как меняется в лице Хелен и томительно молчал, выжидая ее стопроцентного внимания:

— Все такое яркое и такое реальное, я словно вижу мир глазами своего отца. Вижу эту хижину, как он заходит туда. Эти бездумные прогулки по домику, как вздымается пыль. Чувствую вкус алкоголя и затхлый запах. Вижу маленькую дверку, подпол… Как я спускаюсь туда и там коридор, небольшой такой узкий, там пять дверей, но открыта только одна, представляешь? — Сэм затих, повернулся всем телом к Хелен, прижал колени к груди и уронил голову на бок. — А за той дверью я. Ну, то есть, правда я. Маленький мальчик, который весело проводит время во дворе, рядом мама. А отец стоит и наблюдает, но мы его не замечаем… А в какой-то момент, появляются другие люди, я так понимаю, это друзья отца… Они нападают на мою маму, на меня… А папа… Он продолжает смотреть на все это… Тени мелькают, словно весь город полыхает в огне и средь этого мрака стоит оно… Но более человечное, что-ли. Лицо за маской спрятано, черной такой, драной. Кожа бледная видна и глаза, две красные щелки и он тянет нож моему отцу, говорит: либо ты, либо они… — Сэмми замолчал, достал последнюю сигарету и закурил. — Я постоянно вижу, как убиваю этих людей.

— Я не видела там никакого подпола, — девушка грустно вздохнула и начала кусать губы.

— Эй, нет! — Сэм усмехается и вытягивает ноги. — Я ждал сожаления и слез, хотел услышать что-то о твоих снах, а ты… Фу!

— Много знаешь — сдохнешь рано, вставай!

Хел вскочила с места и пнула ногой дверь хижины. Все приобрело свой цвет и форму, когда солнце все же коснулось этого ада.

Домик, как домик. Ветхий и вонючий, пыльный и душный. Хелен на мгновение подумала о том, что, если вдруг где-то затаились палочки Коха или цветут под ковром аспергиллы. Сэм молчал, но послушно проследовал за девушкой. Он осмотрелся по сторонам и Хел увидела, как сжимаются его кулаки и белеют костяшки. Хмурые брови не хотели расслабляться, а тревожный взгляд уставился на одну из дверей, куда он после и пошагал.

Хелен же, зашла в другую комнату, страх сковывал ее движения, она лишь прислушалась к звукам: за стенкой яростно топал Сэмми, шуршал коврами и двигал предметы.

— Какая мерзость, ау, — выдохнула девушка и наклонилась, хватаясь за кончик ковра пальцами.

Она быстро его откинула, пыль белым куполом окружила ее, громкий кашель вырвался из ее груди. Ей казалось, она сейчас задохнется. Хелен зажмурила глаза и задержала дыхание, постепенно, медленно выдыхая.

Открыв глаза, Хелен заметила, что пыль немного осела, душать стало легче. Но на полу не было никаких потайных дверей.

— Что-нибудь нашел? — кричит Хел.

— Не-а!

— Ладненько… — уже себе под нос шепчет Хелен и подпрыгивает на месте. Потом еще раз и еще, прислушивается к скрипу досок.

— Ты что там творишь? — из соседней комнаты возмущается Сэм.

Хелен не отвечает, она снова прыгает, а после, падает на колени и, закрыв один глаз, смотрит в щелку между досками. Пустота, беспросветная. Неожиданно появилась убивающая усталость, Хелен свалилась на пыльный пол и уставила в одну точку. Небольшая комната, старое кресло, рваное и покусанное мышками, поломанный столик, книжный шкаф — совершенно пустой. Везде расставлены свечи, капли воска.

Девушка проследила за полоской капелек — они уходили под это старое кресло. Хелен потянула руку и просунула пальцы под кресло, нащупывая там доски — но их там не было. Хелен все же пришлось встать, даже немного напрячься, чтобы сдвинуть с места эту рвань.

Там и была эта дверка, небольшая, с толстым слоем пыли, казалось, что ее будет невозможно открыть, но она отворилась, даже не скрипя. Внизу была небольшая лесенка, Хелен ногой пару раз ударила ее, чтобы быть уверенной, что та не сломается.

Девушка спустилась вниз, глаза к темноте привыкали недолго, но там и впрямь был коридор, две двери справа и слева, и одна прямо в четырех шагах напротив нее. Хел подошла к первой двери и толкнула ее, но та не поддалась. Проснувшиеся тогда отчаяние заставило ее схватиться за ручку двери и, словно выместив всю накопившуюся злость, девушка начала трясти дверь.

— Дьявольская халупа! — фыркнула она и продолжила ломиться в каждую из дверей.

То не закончилось успехом, тогда Хел поднялась наверх и зашла в комнату где по полу также ползал Сэмми.

— Отбой, я нашла дыру в никуда, — Хелен махнула рукой и повернулась к парню спиной.

— И как долго ты об это молчала? — выругался Сэм и встал с пола. проследовав за девушкой. — Ну, подпол как подпол…

— Там пять дверей и ни одна не открывается.

— Ты спустилась туда одна? — встревоженно спросил Сэм.

— А без тебя бы не пустили?

— А если бы не выпустили?

— О, ты бы спокойно ушел, забыв меня как страшный сон.

— Да, мысль то хорошая.

— Ключи, наверное, должны быть где-то здесь, — задумчиво прошептала Хелен и огляделась по сторонам.

— Не думаю, что все так просто, тут все как на ладони, я в той комнате все перерыл, вещей нет никаких… Одни тряпки.

— Твое дело, если не хочешь.

— Я не не хочу! — возмущается Сэм. — Мне действительно тут неприятно находится и я хочу как можно скорее свалить, но, мы в любом случае сюда вернемся, деваться уже некуда.

— Твоя правда, и она меня бесит, — Хел выходит из комнаты быстрым шагом, желая скорее вдохнуть свежего воздуха.

На улице удалось немного расслабиться, в какой-то миг Хелен подумала о том, что вовсе не желает уходить отсюда. Она обернулась на одинокую халупу, изучая взглядом все, цепляясь за каждую сухую ветку, спокойно лежавшую на крыше.

В тишине они пошагали прочь, Хелен и Сэму не о чем было говорить, они никогда, наверное, не смогут найти точки соприкосновения. Только ситуация их сближала, девушка бросила быстрый взгляд на парня и внутри нее появилось необъяснимое и неприятное чувство. Не знала бы она Уилла, влюбилась ли она в Сэма или Рэя? Не знала бы она Уилл, оказалась бы она сейчас тут?

Но как бы она не знала Уилла? Он же неожиданно стал частью ее жизни, хотя Хелен обещала себе, что их первая встреча станет последней. Девушка остановилась, достала сигареты и закурила. Она наблюдала, как Сэм медленно шагает вперед, вовсе не обращая на нее внимания, Хелен усмехнулась и перевела взгляд. Там, на пустыре, у старого дерева, торчала парка с повязанным платочком.

— Стой! — неожиданно закричала Хел и Сэм вздрогнул, сорвавшись с места.

Хел продолжала курить и смотреть в одну точку, не сдвигаясь с места.

— Что случилось? — взволнованный голос парня вызывает еще одну улыбку о Хелен.

— Тут есть кое-что интересное, пойдем, — девушка докурила и пошагала в сторону своей прошлой находки.

Спокойно приземлившись коленями на влажную утреннюю траву, девушка зарылась руками в землю, нащупывая маску. Хелен гордо ее вытянула вперед, показывая Сэмми. Тот, в свою очередь, с неким отвращением взглянул на высохший кожный пласт, но ничего не сказал.

— Это человеческая кожа, — пояснила Хелен. — Я совершенно случайно ее тут нашла, — девушка посмотрела на возмущенное лицо Сэма и продолжила. — Похоже на маску, понимаешь? Возможно, хозяин этого дома тот еще уродец был, если порыться в делах тридцатилетней давности о нападениях или исчезновениях, то можно что-то нарыть.

— О чем ты? — Сэм отважился и протянул руку, кончиками пальцев обхватывая сухую маску. Он продержал ее в руках ровно секунду, а после, бросил на землю.

— Бесстыдник, когда-то это было чье-то лицо, — Хелен фыркает и смотрит в выкопанную ямку. — Я о том, что, все это начало происходить тридцать лет назад и не на пустом месте. У каждого последствия свои действия. Я не особо хочу верить в мистику, но вижу все своими глазами. Хотя, вариант с наркотиками все еще таится у меня в голове… — девушка взяла сухую ветку и начала ковырять ею былое место захоронение маски. — Не факт, что тот вид наркотиков, которыми мы были накачены, известен нашей аппаратуре в судебке… Это, во-первых. А во-вторых, тридцать лет это, по сути, не так уж и много. Человек, который все это начал, все еще может быть жив, он все еще может быть здесь. Например, стоять во-от за тем деревом, подслушивать наш разговор и ухмыляться.

— Допустим, это так, мышка, но… Если дело касается наркотиков, то, как они попали к нам в организм? — Сэм присаживается на корточки рядом с Хелен.

— Может, у него есть маньяки сообщники? Вдруг, ты тут мне сказки рассказываешь о своем отце, а на самом деле в подвале своего дома соль прогоняешь?

— Ну, ты и выдумала, версия про черного призрака с красными глазами более вероятна, — Сэмми усмехается и снова смотри на маску.

— Я уже и не знаю что думать, правда… Айзек, брат Уилла, он тоже под влиянием этого проклятия, он знает намного больше, чем говорит, хотя и не факт, что он тоже не накурился… Я должна пробраться в кабинет шерифа, это будет несложно… — Хелен веткой цепляется за что-то в земле и старательно пытается это выкопать, продолжая свою мысль. — Там попытаюсь найти все дела тридцатилетней давности: странные исчезновения, нападения. Найти хоть какое-нибудь дело, где фигурирует безликий… Или очень даже ликий уродец.

— Найдешь ты и что? Что изменится? Если это серийный убийца то, шансов у нас немного, а если разъяренный Каспер — то вообще ноль.

Хелен достает свою новую находку, небольшой ключик, на основании которого красуется черная цифра «один».

— Хм, а вот и отварилась наша первая дверка… — с улыбкой произносит Хел и показывает ключ Сэму.

— Только не сегодня, хорошо? Не хочу пропасть сейчас, бабушка попросила газон скосить.

— Не переживай, у меня у самой много планов на эти пару дней, так что просто сохраним его до лучших времен. — Хелен кладет ключ в карман, снова закапывает маску и поднимается с колен. Ее голова закружилась, а перед глазами заплавали белые точки. — А, по поводу Каспера, не переживай — может, все и правда как в фильмах? Могилку откапал, солью посыпал и поджарил при ста восьмидесяти градусов?

— Может, проще пылесос?

Девушка улыбнулась и пошла вперед, им уже давно пора вернуться к друзьям.

Там, на полянке, где они остановились, стояла мертвенная тишина. Все спрятались по палаткам и мирно спали, Хелен же, почувствовав невероятный прилив энергии, стала собирать весь тот мусор, что они привезли из города. Дожидаться долго пробуждения Рэй, Остина и Одри — не пришлось. Они вывалились из палаток, сонно потягиваясь.

Рэй, первым делом, закурил, с интересом поглядывая на Сэма — тот, заметив пристальное внимание к себе, медленно подошел к другу, о чем-то заговорив. Спустя минут, к ним присоединился Остин, Хелен молила о том, чтобы Сэм молчал о их мистическом приключении.

— Ты где была всю ночь? — Неожиданно звонко спросила Одри, подойдя со спины.

— Мы были у хижины, которую я вчера нашла, — спокойно отвечает Хел.

— И что же вы там делали? — Одри обходит подругу вокруг и встает напротив, разглядывая.

— Курили, смотрели на звездное небо, расследовали убийства и рассказывали страшилки.

Одри нахмурила брови, но попыталась улыбнуться.

— Он все еще мудила, не переживай и забирай себе, я не заинтересована, — поясняет Хелен и достает сигареты из кармана.

Сэм появляется внезапно, но очень вовремя, поднося зажигалку к сигарете, зажатой между губ.

— О какой хижине идет речь, Сэм? Покажешь? — Одри на тон повышает свой голос, переключая все свое внимание на парня.

— Не сегодня, окей? — равнодушно отвечает Сэм и возвращается к Рэю и Остину.

Хелен усмехается и погружается в свои мысли, под звуки неутомимого щебетания Одри.

Время шло к полудню, ребята уже собрали все свои вещи и закинули их в машину. Хелен и Сэм старательно пытались запомнить дорогу.

Как только они вернулись в город, появилась связь, и телефон Хел начал несчастно вибрировать, кто-то явно хотел до нее достучаться. Это был Уилл, он написал ей пару сообщений, совершенно несвязных между собой.

«Хелен, позвони»

«Хелен, приди»

«Хелен, никакого леса»

«ХЕЛЕН!»

Сердце отчаянно забилось, с новой силой, уверенность куда-то пропала, снова вернулся страх, поглощающий и убивающий. В груди забилась сотня бабочек, крылья которых как острые лезвия, быстро и резко разрезая внутри все воссоединившиеся крупинки здравого смысла.

— Рэй! — закричала Хелен, отчего парень резко затормозил. — Пожалуйста, отвези меня в больницу!

— Твою мать! Зачем так орать?!

Злобно бурча и возмущаясь, Рэй все же доставил Хелен к стационару. Девушка сразу же побежала на третий этаж, в терапию. К счастью, все медсестры ее там знали и могли спокойно пропустить. Она узнала, что он лежит в двадцать четвертой палате и чем ближе она подходила к нужной двери, тем сильнее дрожали ее ноги.

— Добрый день, — прошептала Хелен, увидев бледного Уилла на кровати. Рядом с ним сидел Айзек.

Сон, казалось, был реальностью. Из его кисти торчал катетер, все вены исколоты, локтевые изгибы покрыты синяками. А взглянуть на его лицо, смелости не хватало.

— Привет, — хрипло, тихо говорит шериф.

Девушка поднимает взгляд. Его впалые щеки покрылись щетиной, огромные синяки под глазами буквально сливались с его радужкой, но блеск во взгляде пропал. Губы сухие, белые, с кровоточащими ранками — совсем светлая, почти прозрачная кровь, но такая контрастная на белой коже.

Ком в горле застрял, а глаза заслезились, открой она рот, так сразу закричит и свалится на пол в истеричном рыдании и вымыливании прощения.

— Хреново выглядишь, — Уилл пытается улыбнуться.

— Вы писали мне? Что вы хотите? — Хелен проглатывает боль, голос ее дрожит.

— Ты уехала в лес, как ты посмела? — шериф пытается подняться и сесть на кровати, но Айзек вовремя кладет свои ладони на его плечи, укладывая обратно на мягкие подушки. — Тебе жить надоело?

— Я, возможно, скоро узнаю, что происходит на самом деле, — спокойно отвечает девушка и закрывает глаза: она не может это видеть.

— Ты особенная, что-ли? Я всю жизнь этим занимаюсь и нихера! А тут появилась ты, волшебница, и все?!

— Может, я что-то нашла? Нашла то, что не находили вы?! — Хелен не открывает глаза, но злость внутри нее нарастает. — Айзек, не молчите! Скажите ему, о чем вы умолчали! Не может быть такого, что вы не знали о безликом!

— Я ничего не знаю, правда, Хелен… — Айзек взглянул на своего брата с горечью. — Я видел только его красные глаза, а все лицо замотанно тряпкой, черной такой.

— Вот! Слышите, шериф? — с издевкой говорит Хелен, открывает глаза и слезы, которые она так старательно скрывала, медленно скользнули по ее щекам. — Человек без лица, вот и вся история. Ловил, наверное, по лесу красавчиков и соскабливал с них мордочки, надеясь, свое уродство спрятать — никакой мистики! Только алкоголь, пыльца какой-нибудь травки и серийник.

— И за столько лет, ты думаешь, никому и в голову не пришла это мысль, про серийного убийцу с летним обострением? Ты еще молода и глупа, чтобы лезть в это дело, побереги себя, ради Бога! Иначе, я закрою тебя и твоих друзей в камере за то, что препятствуете следствию!

— Да какому следствию, твою мать? Вы с кровати сначала встаньте не обмочившись, потом уже по лесу бегайте за поехавшими башкой!

Уилл злобно замычал, сжимая кулаки, его ноги нервно затряслись.

— Ему и так плохо, Хелен… Лучше выйди, — тихо говорит Айзек, медленно касаясь ладони своего брата.

— Никуда она не пойдет, — говорит Уилл. — Вколи ей какой-нибудь транквилизатор и к кровати привяжи, с остальными позже разберусь. Уверен, что Хелен главная зачинщица этой содомии.

— Нормально заговорили, — девушка складывает руки на груди. — Дайте мне ключ от своего кабинета, я вам найду все сводки, все протоколы! Столько доказательств того, что к этому причастен кто-то один и если выйти на его след, то все будут счастливы!

— Отправляйся, хорошо! — Уилл натянуто улыбается. — Айзи, ключи от моего кабинета в моих личных вещах, пусть девченка развлекается.

— Спасибо! — фыркает Хелен и неожиданно для себя топает ногой.

— Да не за что, найди столько доказательств, чтобы мне на год хватило жопу подтирать этими бумажонками!

— О, да такими темпами вы сами себе жопу подтирать не сможете, прощайте!

— Да я тебя точно на пару суток в камере закрою! — слышит хриплый возглас Уилла себе в след.

Победная улыбка не сходила с лица, хотя и пожирающая грусть все еще никуда не ушла. Хелен покорно дожидалась Айзека у входа в отделение интенсивной терапии, она понимала, что ждать придется долго и усталость накрывала ее с головой. Ей стало немного стыдно за разговор с Уиллом, щеки Хелен покраснели, а глаза зажмурились.

— С начальством так не разговаривают, — с усмешкой говорит Айзек.

— Пока лежит тут — он мне не начальник.

— Ты и правда собираешься обшарить его кабинет? — спрашивает Айзек, они медленно пошагали вниз.

— Да, если найти убийцу, есть вероятность того, что он поделится с нами информацией о наркотиках, которые распространяют — будем знать, с чем бороться.

— А ты думала о том, как он вам мог подкинуть эти наркотики?

— Не особо, если честно… Вариант, что кто-то из моей компании прислужник сатаны, хороший, конечно… — Хелен останавливается у кабинета старшей медсестры.

— Я тоже через это прошел, Хелен, я знаю, что сложно в это поверить, но так оно и есть, — Айзек кладет свою ладонь на плечо девушки и легонько его сжимает.

— Нужно связаться с кем-то, кто действительно был там, был в самой хижине, кто прошел через это.

— Они отказываются об этом говорить…

— Ну почему же? В чем проблема все рассказать, это поможет искоренить проблему, — Хелен дергает ручку в кабинет старшей, но дверь закрыта. — Я так думаю, что поможет. Я, просто, не понимаю, почему все те, кто выжил, они молчат?

— Потому что он пообещал им, что не тронет их любимых… — шепчет Айзек, не поднимая взгляда.

— Что? Это и есть условие? Он шантажирует любовь? — Хелен возмущается. — Люди молчат потому, что какой-то волшебный дядька убьет их любимую собаку, если вдруг что!

— Видимо, его никогда не любили, поэтому, он забирает любовь из нашего мира…

Повисла тишина, неуютная и давящая. Спустя некоторое время подошла медсестра и Айзек получил все личные вещи Уилла, среди которых и был маленький заветный ключик от кабинета шерифа.

Айзек подбросил Хелен до самого дома, в планах сегодня не было штура на кабинет шерифа. Искренне хотелось забраться в ванную, смыть с себя всю пыль и грязь зловещего места, а после, завалить в чистую кровать.

Так Хелен и поступила, но сначала встретила свою маму, которая требовала рассказать обо всем, что произошло в лесу. На деле то, ничего и не произошло. Приехали, выпили и уснули. Конечно, если рассказать о кожаной маске; о хлипкой хижине, о ужасах, что таит в себе этот домик; о Уилле и разговоре с ним - то все приобретет ужасный и пугающий смысл, но об это, лучше никому не знать.

Уснула Хелен быстро, этой ночью ее совсем не мучали кошмары.