Химия любви

Глава 1

1

Это просто безумие какое-то! Уже второй день не прекращаясь идёт дождь, заполняя ненужной влагой всё возможное пространство, которое находится чуть ниже наших щиколоток.

Перепрыгивали большие лужи, которые заняли большую часть дорожек — по ним нам приходилось пробираться к огромному зданию, где размещались офисы нескольких компаний, в том числе и моей. Именно так я почти благополучно добралась до входа в здание, ну, не считая мокрых туфель, совершенно испорченной причёски и, естественно, прилипшему к стройным ногам бежевого платья. Немного стесняясь и опустив голову, я подошла к крутящейся двери. Прошла мимо стоящих, словно солдатики, двух секьюрити, которые позже будут сидеть в расслабленных позах вон на том диванчике возле огромного окна и при приближении какого-нибудь важного посетителя вскакивать как болванчики, в приветствии склоняя свои головы, изображая покорность и преданность.

Продолжив путь, я подошла к лифту. Он должен был поднять меня на седьмой этаж, неспешно взмыв вверх, при этом унося с собой несколько человек. Если раньше, соприкасаясь, мы толпились в этой душной кабинке, то сегодня каждый старался отодвинуться, боясь намочить одежду, чтобы не испортить свой презентабельный вид.

Я, опустив слегка голову, наблюдала косым взглядом за нашим новым сотрудником, который стоял в дальнем углу и наглым образом рассматривал моё прилипшее платье, видимо, представляя меня совершенно без него. Я съёжилась от его наглого взора.

Натянув маску равнодушия, стала разглядывать панель с несколькими кнопочками, которые были подсвечены голубым неоновым светом. Такое поразительное наблюдение, дающее огромные и богатые размышления о себе, своей жизни, о том, что происходит вокруг. Об этом несносном парне, который прожигал дыру в моём теле, не отводя взгляда.

Наконец-то двери отворились, и я практически вылетела из этой кабинки, в которой уровень тестостеронов стал подниматься выше допустимой нормы. Я совершенно терялась, не понимая, что происходит со мной в присутствии этого человека. Он появился в нашей компании всего три месяца назад.

Отчётливо помню тот день, когда он пришёл на собеседование, и я столкнулась с ним в приёмной нашего шефа. В тот безумный день все носились с отчётами, стараясь опередить друг друга, чтобы не застать тот момент, когда Владимиру Семёновичу надоест наша суета и он взорвётся, выливая негатив на первого попавшегося под руку сотрудника. Считая того бездарем, недостойным занимать своё место, а потом раза четыре не уволит последующих пришедших, чтобы поставить его подпись в конце отчётов и цифр, заполняющих практически все листы в сшитых папках.

Я стояла у закрытой двери в ожидании своей очереди, держа в руке синюю пластиковую папку, и теребила шариковую ручку между пальцами, что показывало мою нервозность. Наша секретарша Соня тихо постукивала по клавиатуре, словно боялась нарушить тишину. Свет, падавший через огромное окно, слегка играл, пропуская сквозь жалюзи солнечных зайчиков, отблескивающих в стекле висевшей на стене картины. Имитация знаменитого полотна «Последний день Помпеи» Брюллова, которое по странным стечениям обстоятельств висело с момента моего прихода в эту компанию — около пяти лет тому назад.

Я прикрыла глаза, продолжая наслаждаться этой минутной тишиной, которую неожиданно прервал мужской голос с лёгкими нотками хрипотцы, что заставило меня открыть глаза и посмотреть на его обладателя.

Он стоял ко мне спиной оперевшись на стол Сони, а та, в свою очередь, быстро моргая наращенными ресницами с предвосхищением смотрела на парня. Щёки Сони заливал яркий румянец, а слова, запутываясь, выдавали девушку и её восхищение этим экземпляром.

Вид со спины мне не давал понять реакции девушки, но всё же широкие плечи, узкий таз и короткая ухоженная стрижка зачёсанных назад и хорошо уложенных чёрных волос вызывали интерес увидеть то, что так заводило Соню. А та практически уже плавилась от его пристального взгляда, а в голосе чувствовались довольные весёлые нотки, говорившие о понимании реакции девушки.

Вот это меня сразу и остудило, зная такой тип мужчин, с которым судьба сталкивала неоднократно, а также ту боль, вызываемую от общения с ними.

Я, слегка прочистив горло, нечаянно привлекла нежелательное внимание парня, который пришёл поговорить с боссом, об этом поняла из его болтовни с секретарём.

Мои ноги чуть не подкосились, когда на меня посмотрели пронзительные глаза цвета горького шоколада. Наверно, я ещё никогда не чувствовала себя такой маленькой съёжившейся букашкой, которая сейчас могла быть поглощена этой необъятной харизмой, что исходила от этого человека.

Да, он был невероятно красив, вернее, окружал всех какой-то внутренней привлекательностью, притягивая к себе и не отпуская жертву, которая по своей неосмотрительности попадала в его сети. Его глаза венчали две дуги чёрных бровей. Широкий лоб был свободен от зачёсанных назад волос, и только несколько непослушных завитков спадали, делая его открытое лицо обаятельным. Нос с небольшой горбинкой и острым кончиком поровну согласно симметрии разделял лицо на две половинки. Моё секундное изучение парня, которому на вид было не больше двадцати трёх лет, закончилось на его губах.

Видимо, я слишком пристально смотрела на них, потому что через секунду они стали расплываться в обворожительной улыбке вызывая во мне приступ бешенства. Но не на себя, а именно на этого самодовольного индюка, который своим взглядом неспешно снимал сейчас с меня прозрачную белую блузку и светло-бежевую юбку-карандаш, длиной чуть выше колена. Шумно сглотнула и, слегка оттолкнувшись лопатками от стены, на которую опиралась, сделала два размеренных шага, стуча каблучками, и подошла к столу Сони. Стремительно положив свою папку, быстро проговорила:

— Как освободится, — я слегка мотнула головой в сторону закрытой двери, при этом, не узнавая своего голоса, — постарайся подписать. Если возникнут трудности, позвони, я буду у себя.

И пытаясь больше не задерживаться в этом помещении, пошла на выход, боковым зрением видя наглую усмешку на лице мачо. Но меня это по большей части не касалось, я с облегчением покидала приёмную в надежде больше никогда не видеть этого наглого, вызывающего, демонически притягательного, необыкновенно-харизматичного лица. Мечтая о том, что Владимир Семёнович, очень твёрдый в своих принципах по подбору сотрудников, не возьмёт эту машину секса к себе ни за что на свете.

Ох, как же я надеялась! Но как же глубоко ошибалась, веря в своего босса, когда буквально через неделю войдя в лифт, который поднимал меня вверх, я встретилась с прожигающим взглядом и похотливой улыбкой.

Тогда чуть не выронив свою сумку, мои ладони сразу же увлажнились, а он, не отводя взгляда, стал шире улыбаться. Что меня тогда сдержало от порыва выскочить на первом же этаже, из этого душного кубика, который уносил нас вместе с собой вверх, я могла только догадываться.

Но вот, наконец, мы подъехали к седьмому этажу, двери распахнулись, выпуская нас наружу. Я в надежде, что этому черноволосому красавчику выходить немного выше, потому как офис наш располагался на трёх этажах этого четырнадцатиэтажного здания. Но моя радость тут же угасла, когда через секунду меня легонько потянули за локоть, привлекая к своей персоне внимание.

Передо мной стоял ОН и, изучая, всматривался в лицо.

— Ты не могла бы помочь? — этот голос и его прикосновение, я только сейчас поняла, что он придерживает меня под локоть. И это было не просто касание, —красавчик понимал, какую реакцию вызывает в моём теле. Поэтому это была поддержка, дабы я не грохнулась, прям здесь, посередине фойе.

— Чем? — даже не помню, как смогла вытолкнуть это короткое слово из себя. Немного приходя в нормальное состояние, всё же оторвалась от его руки. — Вы могли это узнать у Сони, нашей секретарши, — я осмелела и, убрав эмоции под холодную чопорность, уже стояла в надменной позе и не скрывая своей неприязни, намекала на его недавнее появление в приёмной и реакцию на это. — Она вам всё расскажет.

— Хм, так быстро?! — он сложил руки перед собой и теперь я увидела, что на нём была белая рубашка, строгие классические брюки и до блеска начищенные чёрные туфли. Что кардинально отличалось от его первого прикида. Синих джинсов с потёртостями на бёдрах и двумя прорехами на коленях, серой майки с названием знаменитого футбольного клуба и белых кроссовок с разноцветными шнурками. Единственное, что сводило воедино эти два образа — одежда, которая была фирменной и стоила немалых денег. Что немедленно давало мне почву для ещё большего к нему отвращения. Ненавижу тех, кто, не добившись ничего, тратит слишком много, не приложив ни единого усилия, чтобы чего-то достичь.

— Что быстро? — поворачиваюсь, чтобы продолжить путь к своему кабинету.

— Твоя реакция, словно калейдоскоп. И это мне нравится, — он усмехнулся. А я в полном возмущения лицом поворачиваюсь и смотрю на этого наглеца.

— Во-первых, соблюдай субординацию, — поднимаю свободную руку, и, указывая на него пальцем, всё же возвращаюсь к этому субъекту. Мой пальчик упирается в области его солнечного сплетения. Парень выше меня чуть ли не на пол головы даже притом, что я сейчас стою на девяти сантиметровой шпильке. — Во-вторых, ты мог всё узнать ещё на входе, — отошла опять на шаг, убирая руку и смотря на его лицо, на котором играла довольная улыбка, давая понять, что его забавляет эта ситуация. — И, в-третьих, желательно, чтобы это была наша последняя встреча, — и поворачиваясь, ухожу. Только раздражающий смешок донёсся до моих ушей.

2

Меня всё же грела надежда, что мои слова, сказанные ему последними, будут услышаны, и на этом закончится наше знакомство. Я даже представить не могла, что будет дальше!

Размышляя об этом, зашла в свой кабинет, отгороженный от огромного пространства большим панорамным окном и горизонтальными жалюзи, где можно уединиться от всего при первой возможности, что я и поспешила сделать в данный момент.

Положив свою сумку на рядом стоящую со столом тумбочку, я плюхнулась в высокое кресло, которое покачиваясь, приняло меня в свои объятия. Прикрыв глаза, попыталась сосредоточиться на этой ситуации, которая просто сводила с ума. При этом человеке я словно школьница, над постером своего кумира млея, теряла остатки разума, даже не понимая почему, как и, вообще, зачем?

Даже попытаться ответить себе на эти вопросы не хватало сил.

Что мне нужно от него? Да ничего. Муж у меня есть, прекрасная дочь десяти лет, квартира, машина. Я добилась в этой жизни всего, к чему стремилась, занимая пост главного экономиста в самой крупной компании по поставке холодильного оборудования в сеть магазинов, ресторанов и кафе. В прошлом году мы уже вышли на международный уровень. Поэтому я уверенно работала в хорошей фирме, со стабильным достатком, позволявшим мне непросто жить держась на плаву, а уверенно плыть на белоснежном катере рассекая водную гладь, создавая красивую бурлящую пеной полосу, оставленную моим судном.

Другой вопрос: что нужно ему от меня? Если подумать, то он младше на восемь лет, потому что в октябре мне будет уже тридцать два, и это не смущало никогда. До этого момента…

Я ведь не думала, что могу привлекать кого-то, кроме своего мужа. Он был старше меня на два года и сейчас являлся временным безработным, вот уже больше года пытающимся найти работу, «к которой у него лежало бы сердце». Но я уже стала свыкаться с мыслью, что, видимо, такая должность может быть или где-то очень далеко от места нашего жительства, например, в другом городе, или, вообще, в другой стране.

Но даже это меня никогда не заставляло усомниться в своих чувствах к нему. Я также продолжала любить его и безропотно соглашаться со всеми отговорками, которыми он постоянно снабжал мой разум, при первой же возможности завести эту тему. Поэтому я просто перестала, вообще, задавать вопросы, на которые уже давно знала ответ…

Из задумчивости меня вывел маленький писк селекторного устройства, оповещая о ежедневной утренней планёрке в кабинете босса.

Поправив юбку, я перед уходом взглянула в зеркало, которое было прикреплено за дверью, но дававшее мне возможность убедится в том, что выгляжу соответственно для занимаемой должности. Короткие светло-русые волосы были аккуратно уложены в слегка приподнятую причёску и редкие обесцвеченные пряди делали меня немного моложе. Серо-голубые глаза и этот холодный взгляд уверенной в себе женщины. Розовые губы, словно отточенные, делали меня милее. Но, в общем, сейчас на меня из зеркала смотрела женщина, её взгляд мог испепелить при возможности всё, что находилось на его пути; даже эту закрытую дверь, за ручку которой я взялась.

Мы сидели за длинным полуовальным столом в нашем конференц-зале и каждый начальник отдела создавал видимость, что с упоением вслушивается в слова босса. Зная по себе, половина их, плавно растворялась, повисая в воздухе, и не воспринималась практически никем.

Но именно сегодня одно предложение, которое заставило нас повернуться и услышать босса, звучало примерно так:

— А теперь я хочу вас познакомить с Романом Сергеевичем! Он возглавит наш отдел менеджмента. Роман —мой племянник и совсем недавно вернулся из Лондона, и я решил, взять его на стажировку. Благодаря его связям расширить наш рынок, вплоть до туманного Альбиона.

Все с интересом стали переглядываться, ища среди своих — чужого. Но нет, мы уже порядком примелькались, чтобы заподозрить в ком-то такого важного персонажа, как родственник Владимира Семёновича.

Босс тем временем нажал на красную кнопочку на своём селекторе, который стоял сбоку, и, видимо, разговаривая с секретаршей, проговорил:

— Соня, пригласите! — это звучало, как пароль, заранее известный только узкому кругу лиц.

Мы тихо сидели, переглядываясь и словно понимая, теперь нам будет ещё сложнее, потому как у босса появились глаза, которые изнутри смогут видеть ситуацию в коллективе, а, может, даже и постоянно закладывать наши многочисленные косяки, которые прикрывая, мы не показывали боссу. В этот момент, когда двери открылись, впуская того, кто являлся родственником, я чертила необъяснимую решётку в нижнем углу моего «Ежедневника», и нависшая тишина заставила оторваться от увлекательного занятия и взглянуть туда, на кого мне хотелось смотреть меньше всего.

Перед нами стоял тот самый молодой человек, следующую встречу с которым я перенесла на несколько десятилетий вперёд в загробном мире и в белых тапках. Этот шок, заставил сглотнуть и не отрывая взгляда смотреть, как меня словно пронзая, пригвождают к тому стулу, на котором сижу я, и только взглядом заставляют терять своё самообладание. По инерции вскакиваю и ухожу, слыша сзади разгневанный голос своего босса, кричавшего мне вдогонку:

— Вероника Андреевна, вы куда? Немедленно вернитесь, — но это уже повисло в воздухе, заставляя смотреть на меня проходящих мимо младших сотрудников.

Я стояла в кабинете Владимира Семёновича и вертела белый лист бумаги, на котором написала заявление, нет не подумайте, уходить никуда не собиралась, но от двух дней забвения сейчас бы не отказалась. Поэтому стоя с наклонённой вниз головой словно нашкодивший ребёнок, и пыталась уловить настроение моего босса, который поджав нижнюю губу, смотрел на меня и постукивал по своему огромному столу кончиком ручки издавая монотонный звук; он его, видимо, успокаивал, а меня, наоборот, будоражил, заставляя нервничать.

— Вероника, — босс замолчал потом продолжил, — что это было сегодня утром? Прости я сейчас хочу поговорить с тобой неофициально, — он, привстав из своего кресла и обойдя стол, отодвинул один стул поставив его так, чтобы присев на второй я оказалась лицом к нему. — Я был очень озадачен твоей реакцией на моего племянника. Что это порождение порока тебе сделало? Я в недоумении, потому как самая выдержанная из всех моих начальников отделов, взбесившись, выскочила с совещания при этом даже не остановившись на моё требование.

— Извините, — я присела, напротив, и босс взял мои руки в свои, перед этим забрав и положив листок на рядом стоящий стол.

— Я просто хочу понять. Может, сильно поторопился с назначением Романа, но ты же сама знаешь, что отдел маркетинга уже больше года создаёт мне проблемы, — он опустил голову и непроизвольно, сильнее сжал мои пальцы, отчего я ойкнула.

— Вы должны делать всё так, как считаете правильным, — я закусила губу в попытке удержать стеснительную улыбку, этот мужчина, всегда выручал меня и помог, когда в мою семью пришло большое горе. Родители четыре года назад, погибли в пожаре, при невыясненных обстоятельствах. Именно он меня поддержал и старался быть рядом, чтобы не дать впасть в депрессию. Спросите, где был муж, он уезжал в командировку, из которой, по каким-то причинам его не отпустили.

— Вероника, что произошло? — тихонько качаю в отрицании головой.

— Можно мне взять несколько дней за свой счёт? — Владимир Семёнович, взяв меня за подбородок двумя пальцами и приподняв его, посмотрел в глаза. Этот мужчина, которого мы в прошлом году поздравляли с пятидесятилетним юбилеем, всегда понимал меня, и сейчас не спросив больше не о чём, только ответил.

— Можешь отдохнуть, дня три если не хватит то позвони, — он отпустил мой подбородок, и встав со своего стула, потянулся к листку бумаги сразу сминая его.

— Спасибо, — я поднимаюсь, при этом взяв стул, ставлю его на место. — Думаю, мне и двух дней хватит.

Владимир Семёнович улыбнулся мне в ответ и опустив свой взгляд на бумаги, лежащие на столе, дал понять об окончании разговора.

Оставив офис, я вышла на парковку сев в свой автомобиль Mazda и откинулась на сидение. Ехать домой совершенно не хотелось и проводить эти два дня в компании супруга, как-то тоже не хотелось. Немного подумав, я набрала номер телефона давней моей подруги, с которой учились в институте.

Через пару протяжных гудков подняли трубку.

— Алло, Марин!

«Привет, Вероника!» — голос на том конце был хоть и сонный, но радостный.

— Могу я к тебе поселиться на два дня? — моя просьба была странной, но, всё же зная Марину, я могла рассчитывать на её понятливость.

«Конечно. Это — не вопрос, — она немного потянула, а потом добавила. — Когда тебя ждать?»

— Сейчас, — я решаю не заезжая домой следовать сразу к ней. А мужу потом позвоню, и сообщу, что уехала в командировку.

3

Эти два дня пролетели, словно одно мгновение, которое дало понять мне единственную истину, на которую я постоянно закрывала глаза. Мой любимый муж — эгоист, требующий слишком много, не отдавая ничего взамен. И это полностью разбило мои розовые очки, которые — вот уже больше одиннадцати лет, тщательно скрывали от меня правду, а я старалась до последнего находить оправдание его поступкам.

Это произошло, как раз когда вернулась от Марины. Он был пьян и с ехидством наблюдал за моими действиями, когда я собиралась принять душ, а позже переодевшись идти на работу. Он был в гневе, считая, моё отсутствие — это не что иное, как измена, хотя, может, он был и прав. Но это была измена себе, той которая всегда искала оправдания лени и тунеядству своему мужу. Его холодность, когда я нуждалась в утешении, его равнодушие к моей боли от потери самых дорогих мне людей. Даже дочь, которая сейчас чаще находилась у его родителей, для него была только связующим звеном, удерживающим нас вместе.

А теперь эта чаша терпения переполнилась, и я осознала: «мы совершенно чужие друг для друга». Но что стало причиной, понять смогла намного позже. А именно в этот момент было принято решение начать бракоразводный процесс, который ещё больше выбивал меня из колеи.

После выслушивания гневной пьяной тирады, я всё же умудрилась привести себя в порядок и отправится в офис фирмы, дабы хоть на немного отвлечься от происходящего.

Но я напрочь забыла о присутствие ещё одного лица, которое тут же нарисовалось, стоило мне появиться в своём кабинете.

— Мм, — протянул он, плюхаясь на диван, находившийся у окна с видом на офис и закидывая одну ногу на другую, — вернулась! — он осмотрел меня, проводя взглядом сверху вниз и, видимо, оставшись довольным, растянул губы в широкую улыбку. — Я скучал.

Так просто с вызовом произнеся последнее, он словно кот выгнулся и, быстро поднявшись, подошёл к моему столу и перегнувшись, вдохнул мой запах заставляя меня впасть в ступор и сесть в кресло.

О, это довольное лицо! Он наслаждался своей властью надо мной, а также пониманием, как влияет на меня, заставляя терять рассудок только от его вида.

— Покиньте мой кабинет, — это я пришла в себя и, сжав кулаки, прошипела сквозь стиснутые зубы.

— Почему? — он сложил губы дудочкой, произнося последнюю букву.

— Ребёнок, — тихо сказала, чтобы парень не расслышал. Ан нет, услышал!

— Ты ошибаешься, — в его голосе нотки недовольства, но он продолжает изображать умиление.

— Вот и хорошо, — я встала с кресла и, взяв со стола папку, решила сходить к своим девочкам в отдел, чтобы проверить, что было сделано в моё отсутствие. Но меня схватили за плечо, останавливая.

— Не будь такой надменной, расслабься, — он теперь сверлит меня глазами, в которых заметила искорки надежды. Мой гнев взлетел до максимума. Всё что сейчас у меня на душе, выплеснулось на его ногу, вернее, ступню, на которую я наступила шпилькой, при этом стараясь надавить посильнее, он скривился от боли и отпустил. — Ты совсем, дура!

— Есть масса тех, кто с удовольствием ответят тебе взаимностью, — я улыбнулась ему. — Только помани пальчиком, — и показала это движение указательным пальцем. — А меня оставь в покое.

Он пришёл в себя и, теперь сверля взглядом, сказал:

— Ненадолго, — я застыла от его голоса, который не предвещал ничего хорошего. — Скоро сама приползёшь, — и он вышел, с силой хлопнув дверью. Заставляя меня вздрогнуть и захлопать ресницами, а потом в недоумении сильно биться моё сердце.

Вот после этого разговора и начался хаос в нашей компании, который затронул даже соседние этажи, где работали молодые сотрудницы.

Я наблюдала неприятную картину для себя изо дня в день. Когда почти каждый перерыв Роман Сергеевич выходил из туалета, причём женского, который странным образом блокировался на полчаса. Несколько раз это было в конференц-зале, при этом я замечала недовольное лицо шефа. Да и, вообще, жалюзи на кабинете старшего менеджера нашей компании были плотно закрыты. И что таилось за ними, мы могли только догадываться. Но по раскрасневшимся лицам молодых профурсеток, их помятым юбкам и довольному лицу мартовского кота Романа я понимала, что могло происходить там, где всё было скрыто от наших любопытных глаз.

Секс! Запах секса был всюду, и похотливо довольные мордашки молодых сотрудниц, которые плотоядным взглядом провожали Романа Сергеевича, становились раздражающими.

Владимир Семёнович, только скрежетал зубами, но не предпринимал попыток как-нибудь повлиять на этот праздник секса, у молодого самца, который явно не желал останавливаться. Хотя частые смиренные взгляды, которыми он меня удостаивал, иногда казались тихой мольбой, и дай я своё согласие, весь этот бедлам остановился в одночасье.

Но мне было сейчас не до этого, мои проблемы в семье, развод, ежедневная ругань дома, давали только почву для ненависти, ко всему мужскому роду.

***

Неделю назад я стала свободна от уз брака. Дочка осталась со мной, но то что иногда она будет находиться у родителей мужа, мне было на руку. Да к тому же я не была эгоистична лишая пожилых людей единственной радости, общения с любимой внучкой. А с мужем мы стали абсолютно чужими людьми.

Нет, мы не ругались, не выясняли отношений, не делили имущество. Мы просто молчали, не замечая друг друга по утрам, проходя мимо в ванну, на кухню практически стукаясь лбами. И даже не знаю, мне было труднее сейчас или ещё два месяца назад, когда всё началось.

Я зашла в кабинет и положила сумку на диван. Приблизившись к зеркалу, посмотрела на своё отражение и ужаснулась. Волосы были мокрыми, по которым ещё стекали капельки дождя. Растёкшаяся тушь сейчас делала огромные круги под глазами. Губы слегка дрожали.

Я опустила взгляд вниз, рассматривая своё платье. Оно прилипло, очерчивая мои ноги, и указывало на мою стройность. Я огляделась вокруг, как же хотелось быть сейчас дома и переодеться в сухой банный халатик, потом прилечь на мягкий диванчик и уснуть.

Мои мечты прервал звук открывающейся двери. Я быстро повернулась и в полном возмущении хотела уже начать орать на вошедшего.

Роман, совершенно не обращая на меня внимание, занёс небольшой обогреватель установил его возле стола и подключил, потом повернулся ко мне и совершенно спокойно, без намёка на ехидство и без издёвки произнёс:

— Тебе стоит обсохнуть и согреться. Владимир Семёнович знает, что тебя не будет на утренней летучке, — он пошёл на выход, потом остановился и глянул на меня. — Ты разгуливаешь без зонта?

И как я могу сказать, что поломала его буквально вчера, когда уже перед подъездом его вырвало из моих рук порыв ветра, вывернул в другую сторону и поломав три спицы.

— Я на машине, — тихо выдавила из себя дрожащими губами. Мне так захотелось пройти к своему столу и сеть в кресло, чтобы насладиться неожиданно предоставленным теплом, которое исходит от принесённого калорифера.

— А машину, что в другом городе оставила? — он взялся за ручку, но не спешил выходить, и мне показалось, он этого не хочет делать, а просто ждёт когда я попрошу побыть рядом.

Сердечко в груди ёкнуло, мысли одна за другую собирались в клубок, который не в силах была сейчас распутать. Поэтому сейчас лучшим выбором было остаться одной, согреться и привести себя в порядок. Я опустила голову и отрицательно мотнула. Видимо, сил сопротивляться чему-либо уже не осталось.

Роман Сергеевич нажал на ручку и дверь распахнулась перед ним, выпуская из моего кабинета. Приподняв голову, я наблюдала как он уходит, заметила несколько сотрудниц, стрелявших на мой кабинет глазами, при этом что-то говорящих друг другу.

Потом села в кресло и стала впитывать тепло. Стараясь отключиться от всего, что происходило вокруг, в том числе и от чувств, которые вызывало присутствие этого человека. Тем более в последнюю неделю он совсем перестал обращать на меня внимание, это как раз тот период, когда я наконец-то получила официальный развод.

Достав пудреницу, я решила привести свой макияж в порядок. На это ушло минут пятнадцать, к тому времени платье практически высохло, да и согревающее тепло, исходившее от трёх секций портативной батареи, обволокло мои мысли и успокоив, растеклось по телу, заставляя чувствовать маленькие иголочки покалывающие кончики пальцев.

Я взяла телефон и набрала заветные четыре цифры соединившие меня со своим отделом.

«Да, Вероника Андреевна!» — на том конце мне ответила Надя, моя правая рука и главный помощник.

— Надя, принеси мне сводки за последние два месяца. Я хочу сравнить их с прошлогодними, и выявить в чём у нас прокол, потому что при снижении поставок расходы увеличились хоть и ненамного, но всё же.

«Сейчас», — секундная пауза. — «А вы разве не на планёрке?» — Эта девушка сплетничать не могла, да и не любила этого, но вот под чары нашего мачо попала ещё в начале его сексуального похода. Тогда когда она осознала, что этот мужчина — партнёр на один раз, депрессивное состояние вывело её из строя ровно на две недели, которые были и для меня очень тяжёлые, даже не знаю как тогда мы смогли выкрутиться.

4

Даже не заметила, как приблизился вечер.

Я была целиком поглощена рядами вертикальных и горизонтальных столбиков цифр. Мои мысли полностью захватила информация, которая скрывалась за этими графическими рядами, безжалостно выдавая, того, кто приложил свои руки, и о чём я узнала буквально через два часа, после начала сопоставления информации, которую я анализировала. Мои глаза настолько устали, что казалось зрачки, выписывали замкнутую линию знака «бесконечности». Я потёрла виски, при этом сморщив свой аккуратный носик.

Откинувшись на спинку кресла, смотрела в одну точку. Мне необходимо поговорить с Владимиром Семёновичем, и, видимо, то, что я выяснила, ему будет неприятно слышать.

Непонятные затраты, были произведены в отделе маркетинга, под мутной статьёй о рекламе, что давало значительные сомнения: «действительно ли средства потрачены по назначению». Пока не появился Роман Сергеевич, таких необдуманных затрат у нас не было, и фирма даже на том уровне вполне была конкурентоспособной.

Мои мозги начинали закипать, я боюсь обидеть этого человека, указав на подобного скользкого родственника. Но закрывать глаза мне тоже не хочется, да и права на это нет. Потерять доверие шефа, это самое последнее, что могло быть у меня на уме.

Я уложила бумаги в папки, аккуратно заперла их в стол, решив, что завтра после летучки попрошу аудиенции и выложу все карты, а сегодня уже поздно, да и в офисе, вероятней всего, я осталась одна. Посмотрев на часы в правом нижнем уголке монитора, в ужасе открыла глаза, половина восьмого вечера. Так долго я не засиживалась уже давно.

Урчание в желудке напомнило мне, что сегодня совершенно ничего не ела, кроме пары чашек кофе, любезно принесёнными Надей. Я взяла свою сумку и направилась на выход, попутно выключая свет в моём кабинете.

Тишина. Раньше я часто задерживалась хотя бы на час, чтобы услышать её. Порой представляя, что это большой средневековый замок и в огромных залах, в этой тишине притаились сущности, живущие в них веками. Но потом понимала, что я все же нахожусь здесь и сейчас. А выдуманных мной привидений в этом месте не существует. Улыбнувшись своим мыслям, я тихонько шла по длинному коридору, нашего офиса, слабо освещённому несколькими люминесцентными лампами.

Подойдя ближе к кабинету шефа, а, вернее, приёмной его секретаря, заметила тонкий луч света, который пробивался через неплотно прикрытую входную дверь.

«Наверное, забыли выключить. Как всегда Соня летела на очередное свидание, а уборщица будет только утром. Хорошо, что я ещё здесь надо выключить освещение. Экономию энергии пока никто не отменял», — с этими мыслями я тихо приоткрыла двери и вошла внутрь освещённого помещения.

Мужские голоса, раздававшиеся из кабинета Владимира Семёнович, заставили меня в изумлении открыть рот.

«Значит, свет совсем не забыли выключить», — я улыбнулась своей мысли. И уже повернулась, чтобы покинуть приёмную. Как услышала, что шеф стал говорить на повышенных тонах со своим собеседником.

Я никогда не подслушивала, да и не хотела, но что-то заставило меня подойти ближе. Только теперь находясь рядом с дверью, поняла, её тоже плотно не прикрыли, что давало возможность услышать практически каждое слово.

— Я уже говорил, вы оба совсем стыд потеряли, — Владимир Семёнович словно отчитывал своего собеседника. — И не надо ссылаться сейчас на молодость. У вас в семье о возрасте совсем забывают, когда дело доходит до черты под названием удовольствия, — я и рот открыла, понимая, что этот разговор не для моих ушей. Но следующее меня заставило замереть на месте.

— Ты же знаешь, дядя Вова, я нахожусь в поиске! — этот голос, словно бархат, который хочется держать в руке и наслаждаться его мягкостью. Мои ноги задрожали, а ладони в ту же секунду вспотели. Теперь, даже если и захотела уйти, не смогла бы.

— Вижу я твой поиск, — глубокий вздох, — и взгляды, которыми тебя раздевают, тоже вижу. Тебе уже двадцать пять, пора остановиться. Хотя, кому я говорю?!

Как мне хотелось увидеть сейчас шефа и его глаза, что в них — печаль, разочарование или отвращение.

— Вообще-то, я уже нашёл, — то тепло, которое разливалось по моему телу, от близости хозяина этих слов на мгновение заставило заледенеть мои пальцы и почувствовать горечь от осознания: у Романа Сергеевича есть «любимая» и она занимает большую часть его сердца.

— И что? — голос немного смягчился и, видимо, там за дверью кто-то сел потому как послышался звук придвигаемого стула.

— А ничего!

— Как? — нотки недоумения.

— Она неприступна, словно крепость и сломать её, значит, потерять ту изюминку, которая скручивает все у меня внутри.

— Ого, так ты влюбился! — смех раздался за дверями. Я, пыталась уяснить, о ком говорят эти двое. Хочу уловить нить, которая может дать понять кто эта незнакомка? И почему он хочет расположить её к себе, рассыпаясь перед ней средствами нашей фирмы?

— Может быть! Причём с первого взгляда я понял, что это моё!

— Так, зачем тогда этот весь бордель, который ты создал за последние пару месяцев. Неужели она здесь работает? И ты в попытке с ней сблизиться… — я тут же замерла. — Роман, кто она? Только не говори мне, что она легко согласилась на твоё «общение». Я никогда не поверю, что легкомысленные дурочки могут вскружить твою голову. Ведь меня всегда восхищало твоё умение разбираться в людях.

— Успокойся, она не поддаётся! Скажу больше, она словно фурия сразу обрывает все мои попытки, даже просто поговорить, — я сейчас практически не дышала, поняв, о ком идёт речь.

Моё сердце пропускало удар за ударом.

«Что он сказал? Роман Сергеевич меня любит?»

Я жмурю глаза в попытке отогнать это наваждение.

— Видимо, она тебя действительно зацепила! — звук отодвигающегося стула заставил меня вздрогнуть. Я по инерции бросилась бежать. При этом врезавшись в стол, столкнула на пол клавиатуру, которая мирно возлежала на столешнице.

«Вот всегда знала, что работа частного детектива не моё».

Послышались быстрые шаги в кабинете и злобное бурчание обладателя бархатного баритона. Дверь открылась, и на меня смотрят изумлённым взглядом, при этом часто моргая довольно-таки густыми ресницами.

— Что там, Роман? — из кабинета послышался голос Владимира Семёновича.

— Да тут ничто, а кто? — он говорит с язвительными нотками, и после я должна поверить в то, что нравлюсь ему. Постепенно начинаю приходить в себя, чтобы набраться духу и ответить этому влюблённому придурку. — Уборщица пришла и нечаянно задела клавиатуру.

«Вот что вы мне прикажете делать?»

Надменный тип, бабник! Ему плевать на всё человеческое, идиот которого мне хотелось раздавить асфальтоукладчиком, смотрел на меня и улыбался, так просто без издёвки с искорками в его глазах, на щеках мило красовались две небольшие ямочки, их я раньше даже не замечала. Часто заморгав, решила ему что-то сказать, но ни одна мысль не приходила в голову.

Он сделал пару шагов в мою сторону и оказался в опасной близости от моего застывшего тела. Подняв руку, Роман Сергеевич тыльной стороной кисти провёл по щеке, при этом вызывая электрический заряд, пробежавший по моему телу и остановившийся где-то глубоко внутри. Уголки его губ слегка вздрогнули и еле заметно приподнялись вверх.

— Нам надо поговорить…

Всего три слова и я забываю как дышать, а его шёпот словно выбивает почву из-под моих ног. Роман Сергеевич почувствовал это обхватывает меня рукой за талию затем прижимает к себе.

А я теряюсь в ощущениях, совершенно забыв обо всём негативе который сопутствовал нашему столь недолгому общению. Его тепло обволакивало всё моё тело. Я непроизвольно прижалась к нему, вызывая краткий тихий смешок такого наглого, напыщенного индюка и мне этого хотелось как никогда. Это была вечность, наша маленькая на двоих бесконечность, которая длилась лишь мгновение, но мы чувствовали, что она неиссякаема. И никого вокруг, кто мог бы нам помешать, вырвав из этого состояния.

Он касается моих волос губами, вызывая неутолимое желание во всём теле. Что это? Я словно соглашаюсь, отдаваясь его власти, из моих уст вырывается вздох, который разносится, как мне кажется, заполняя всю тишину в помещении. Тихий смешок над ухом. «Он всё понял! Он всё чувствует! Он так же горит, как и я!»

— Жди меня на выходе из здания, — тихий шёпот. Крепкая рука ослабляет хватку, и я пытаюсь устоять на подгибающихся ногах. Смотрю в его лицо, а он, просто изучая, осматривает моё, как будто пытается запомнить. И видимо, понимает, что я на грани, проводит двумя пальцами по щеке, потом добавляет: — Всё хорошо!

— Роман, ты чего застрял? — голос Владимира Семёновича вырвал нас из оцепенения. — Уже поздно, давай заканчивать, — и шорох колёсиков на кресле говорит, что нас могут увидеть. Парень резко поворачивается и движется к дверям в кабинет, но уже в конце короткого пути оборачивается и глядя на меня произносит одними губами.

— Жди!

5

Вечер. Уже сумерки тронули заходящее солнце и практически поглотили его, оставляя маленькую полоску у горизонта земли. Ещё мгновение и она будет прошлым днём, как все остальное, что было связано с прошедшими часами нашей жизни.

Выйдя из здания под удивлённые взгляды охранников, я поёжилась прохладе воздуха, и обхватила себя руками. Дождь давно прекратился, а те немногочисленные лужи были маленькими островками, напоминающими об утренних неудобствах.

Я пошла к стоянке, где в одиночестве находились несколько машин разбросанные в разных углах огромного асфальтированного пространства. Подойдя к своей, приоткрыла сумочку и вытащила ключи. Нажав на брелок, сработала сигнализация, оповещая, что могу отворять свою красавицу. Поставив ногу на полик в машине потом, пригибаясь, чтобы сесть, меня вдруг ухватили за плечо.

— Я же попросил! — в голосе было столько обиды и горечи, что я даже съёжилась, только сейчас понимая: «Что совсем забыла, его просьбу!»

— Ой, прости! — поворачиваюсь к нему, и делаю невинное лицо и наигранно хлопаю ресницами.

— Это тебе не идёт, не надо строить из себя куклу, — Роман Сергеевич смотрит на меня и расстояние между нами уж слишком мало, потому что я чувствую стук его сердца. — Со мной будь всегда неподдельной! — приподнимаю одну бровь.

— А я и так настоящая! — он слегка улыбается. К нам подъезжает большая машина, кажется это — INFINITI. — За тобой приехали! — смотрю за его спину.

— За нами! Ты ошиблась! — теперь он улыбается как всегда: с вызовом, с издёвкой.

— Роман Сергеевич! — пытаюсь высвободить свою руку. — Я еду домой! А вы можете следовать туда, куда планировали, до того как… Ну, в общем, нам в разные стороны!

— Уверенна? — он зашипел на меня, но бархат его голоса смягчил гневные нотки, слегка улавливаемые в заданном вопросе. — Ты всё слышала! — он придвигается ко мне ближе и теперь нас разделяет только одежда.

— Даже если и так, — я не намерена отступать, и бросаю ему вызов, — в мои планы не входит общение с вами. Да и веры в такое чувство, как — любовь у меня нет. Тем более в вашу! — он обхватывает за талию рукой и прижимает к себе, заставляя воздух покинуть мои лёгкие.

Его губы накрывают мои так неожиданно, что я даже не успеваю увернуться от жёсткого поцелуя. Ещё секунда и он смягчается, вызывая во мне тёплую негу, которая, собираясь из маленьких ручейков, бегущих по венам, собравшись в одну большую волну, устремляется прямо в сердце, заставляя меня забыть весь негатив, связанный с этим мужчиной. Приоткрыв губы, впуская его, а он, понимая, что я сдаюсь, ещё теснее прижимает моё тело к себе и с облегчением выдыхает в губы. Он отступает на полшага от моей машины при этом, не выпуская меня из своих объятий не прерывая поцелуя, на который уже с охотой отвечаю, и я слышу звук закрывающейся двери в моей машине. И это звучание где-то очень далеко, потому что я сейчас во власти этого парня который с жадностью посасывал мой язык, захваченный в его плен.

Даже не могу сказать, сколько мы вот так стояли. Я уже чувствовала, что Роман Сергеевич, еле сдерживает себя. Да и выпирающее достоинство упиралось в моё бедро, показывая, что меня желают, да и долгое воздержание, теперь горело в сокровенном месте. Кроме моего бывшего супруга, я не знала других мужчин, но именно сейчас мне хотелось забыть себя, откинуть, куда подальше свою гордость, а мораль запереть в самый отдалённый тёмный чулан моего сознания.

Я горела желанием к этому мужчине и теряла полностью контроль над собой, но всё же где-то этот бездушный самоконтроль ещё сидел, и понимая, что теряю связующую нас нить решил напомнить о себе. Это стало отпускать и я начала осмысливать, «где нахожусь и что происходит вокруг». Меня опять обливает холодной водой, сознание того, что моё эго сейчас на грани своего безумного падения в пропасть под названием: страсть!

Пытаюсь вывернуться из обхвативших меня рук, вызывая недоумение у парня. Он смотрит, недоумевая, и в его глазах безумие и желание, которое требует своего удовлетворения. Он облизывает верхнюю губу, а я словно заворожённая, гляжу на это.

— Где ключи? — я щурю глаза и смотрю на него в изумлении. Это последний вопрос, который хотела сейчас слышать, чтобы понять всю ситуацию.

— Пожалуйста, Роман Сергеевич, давайте оставим всё как есть! — я отступаю от него и упираюсь в закрытую дверцу моей машины. — Вы молоды и найдёте себе ту, которая будет всем для вас… — почему-то мне стало очень больно от этих слов. Я наклонила голову, чтобы он не заметил влагу в моих глазах.

— Уже нашёл! — он произнёс эти слова, так, словно ком в горле не давал ему этого сделать. — Вероника, хватит уже ходить в разные стороны, когда мы оба знаем, что нам по пути!

— Но я замужем! — моя история с разводом не так уж и оглашалась в офисе, поэтому он не должен был знать о том, что творится у меня дома.

— Ты разведена! Только поэтому я сейчас могу в открытую, признаться, что люблю тебя! — парень всунул руки в карманы костюмных штанов.

— Что это меняет? — он мотает головой.

— Всё это меняет! — Роман Сергеевич кричит на меня, а потом делает шаг, и расставив руки, упирается в машину, при этом в негодовании скрежещет зубами. — Я больше так не могу, ты разрываешь моё сердце на части. Боюсь, что завтра просто умру, а ты, даже зная о моих чувствах, не даёшь мне шанса.

— О каком шансе? Ты переспал со всем офисом, — я кричу на него в ответ.

— Не совсем, — он сменил тон.

— Извини, но памятник под названием «Моя честь» ты не заработал! — пытаюсь выйти из кольца его рук.

— Только один раз! — я останавливаюсь. Он что совсем обнаглел. — Я уйду из компании, уеду из города, покину страну. Но прошу, проведи со мной эту ночь! — я застыла, смотря в его глаза, они блестели в свете уличных фонарей.

— И ты думаешь я буду после этого себя уважать? — он поджал свои губы. — Ты исчезнешь, а я ведь останусь. И дело не в том, что кто-то об этом узнает, а дело во мне! Я сама себя уважать перестану!

— Тогда ты уедешь со мной! — он опустил глаза, и я заметила в его голосе нотки надежды. — Всего. Одна. Ночь.

Он поднял на меня взгляд. Я, глубоко выдохнув, еле заметно кивнула соглашаясь, при этом ругая свою слабость перед этим человеком, который тут же взяв за руку, притянул к себе. Нет не для поцелуя. Он просто смотрел на меня словно хотел запомнить этот момент навсегда, а, может, искал в нём сожаление, но, видимо, поняв, что я всё же сдалась, расплылся в улыбке.

Наклонив голову, коснулся моих губ нежным поцелуем. И мне он нужен был, словно глоток воздуха, который, может, будет последний в моей жизни. Пальцами правой руки он коснулся щеки и проведя ими линию до шеи, а потом положил их на мой затылок, слегка сжимая волосы. Это было необыкновенно! Я приоткрыла губы и он прошёлся своим языком по верхнему нёбу, вызывая трепет в моём теле. Видимо, эта тонкая стена, которая стояла разделяя нас, рушилась именно здесь, потому как я полностью отдалась в его власть, отбросив все сомнения и забыв стыд. Теперь для меня существовала только воля его губ, нежность рук и желание его тела. А я впитывала это все в себя поддаваясь своим сексуальным желаниям, о которых могла только догадываться. Всё что творилось со мной, было на тонкой грани, которая в один миг могла довести нас до безумия. Но он не давал мне сделать этого удерживая моё сознание в одном шаге до безумия.

Даже не знаю, как мы оказались в его машине. В его доме, совсем немаленьком, я скажу даже больше, в огромном особняке. В его постели, она была большущей, но нам было всё равно мало места. Мы сливались в безумстве страсти, боясь, что если отпустим друг друга хотя бы на секунду, то потеряем всё.

Это был крышесносящий марафон, от которого я теряла голову. Всё же надеясь потом всё-таки взять себя в руки и покинуть эти горячие объятия, хотя мне этого совсем не хотелось. Да и, вообще, я пришла к выводу, что желаю остаться с ним, ни на день, ни на месяц, а навсегда.

Забрезжил рассвет, оповещая всех о начале нового дня. Мы лежали в объятиях друг друга и молчали. Роман, теперь его так называла, приобняв меня одной рукой, легонько касался губами моих волос наслаждаясь запахом. Я, положив руку на его грудь, касалась маленького коричневого соска, и накручивала завитки волос растущих тут же. Это было блаженством, вот так лежать и не думать ни о чём, полностью вымотанной сексом, удовлетворённой этим марафоном. А время неумолимо приближалось к восьми.

В офис нам к девяти, а мне ещё переодеться необходимо, и только теперь вспомнила, мой муж ещё живёт в нашей квартире и знает, что я не ночевала сегодня дома.

Быстро встаю и пытаюсь отыскать свои вещи. Хотя в этом хаосе их найти сразу не так уж и легко. Ловкая рука подхватывает меня за талию и возвращает на кровать, потом прижимают к матрасу, вдавливая своим накаченным телом.

— Ты куда? — опять этот бархатистый голос, теперь я знаю, что делает он со мной, когда звучит вот так прямо над моим ухом.

— Мне на работу надо! Я должна… — и тут вспомнила, что накопала негативной информации о своём любовнике. Теперь у меня сложность с выбором. Если я промолчу, выгораживая Романа, буду выглядеть предателем перед человеком, который был для меня практически как отец. Если скажу, то предам мужчину, который разжёг моё сердце, а в сейчас поднималась волна боли.

Я впервые не знала — что делать?

— Ты должна, только мне! — он подмигнул и улыбнулся. — И я беру только одной валютой.

— Ром, не смешно, — попыталась выкрутиться. — У меня два дела, и их надо решить.

— Мы можем позвонить, — он приподнялся и потянулся к лежащему на тумбочке телефону.

— Нет, я должна лично решить эти вопросы, — опустила глаза. — И ты обещал! Всего. Одна. Ночь.

Он посмотрел на меня, потом поджав губы, всё же поднялся и сделав шаг, дал мне нижнее бельё, которое лежало ближе всех вещей, разбросанных по комнате.

— Собирайся, — его голос с металлическими нотками. Он поспешно натянул боксёры и покинул спальню.

Вздохнув, понимаю, что сейчас злюсь ещё больше чем он, но только есть разница, Роман ведь не знает, сегодня я ставлю жирную точку в своей карьере, а также в наших недолгих отношениях.

На улице меня ждал, на подъездной дорожке, тот самый чёрный INFINITI. Роман сидел сзади, и подперев лицо рукой, смотрел в сторону, даже не обращая на меня внимания. Видимо, он сказал водителю, что мне надо переодеться, понимая, я не могу заявиться на работу в таком помятом виде.

Всю дорогу мы молчали. В машине становилось напряжённо. Казалось, что малейшее движение и пространство рассечёт молния.

Мой поход домой я не буду описывать. Недовольство и ехидная улыбочка супруга говорили о том, что понимает, где я была, и при первой возможности он воспользуется этой новостью.

Дорога в офис не отличалась ничем. Ну только теперь Роман сидел рядом с водителем, а я также сзади.

Офис встретил, нас косыми взглядами, тайными ухмылочками злопыхателей и ехидными лицами моих подруг, по несчастью, которые поддались соблазну этого красавца.

Я старалась сейчас не обращать на это внимания, поднимаясь на лифте и чувствуя, такой приятный запах, а его обладатель сейчас стоял рядом у стены и слегка касался моего бедра, вызывая в теле приток желания. Мои щёки тут же залились краской.

Двери лифта раскрылись, выпуская меня и следом ещё несколько сотрудников, в том числе Романа.

Мой кабинет. Я обвела его глазами, посмотрев на всю обстановку. Вытащила лист бумаги и папки, которые вчера оставила в столе. Написав, что хотела, направилась в кабинет шефа. Надеясь, что он не откажет мне перед летучкой в аудиенции.

Соня попыталась что-то сказать, вскакивая со своего места, когда я прямиком направилась в кабинет. Но видимо, заметив мою уверенность, присела обратно, вжимая голову в плечи. Двери распахнулись, когда нажала на ручку, впуская меня внутрь.

Я остановилась, поняв, что всё же стоило послушать возражения Сони. Владимир Семёнович находился в кресле и, хмуря брови, изучал какой-то документ, рядом сидел Роман Сергеевич и стучал ручкой по столу. Когда я вошла, они оба подняли взгляд. В смущении опустила голову, потому что ни один из них не смотрел на меня по-доброму, у обоих сверкали молнии в глазах.

— Вероника Андреевна, почему вы вошли без приглашения! — голос шефа был твёрже стали и работая с ним уже не один год, я знала что в таком настроении он увольнял нерадивых работников, попадавшихся ему на пути. — Чем там Соня занимается? — Владимир Семёнович кричал это уже девушке которая сидя за закрытыми дверями сейчас всё слышала.

— Она меня не пускала, я сама вошла.

— И что у вас? Вот один уже приготовил сюрприз, чем вы порадуете? — ехидность в голосе пронизывала насквозь, заставляя всё нутро в страхе сжиматься.

— Я хотела аудиенции, — говорила практически не слыша себя. — У меня личный вопрос!

— Тогда сейчас подпишу заявление Романа Сергеевича и он может быть свободен, — шеф пригвоздил племянника взглядом.- Ты даже проект свой бросаешь?!

— Какое заявление? — я стала заикаться. Две пары глаз, смотрели изучая меня.

— Я увольняюсь. Как и договорились, — он встал со стула и пошёл на выход.

— Стоп! Ты никуда не уходишь! — я вызвала недоумение на лицах мужчин, но один смотрел на меня неподдельным с интересом, а другой… А другой взгляд говорил о том, что его обладатель мог в каждую секунду упасть на колени и умолять не бросать его. В этом взгляде было столько боли и отчаяния, что боялась даже дышать. — Ухожу я!

Роман смотрел на меня с приоткрытым ртом, пытаясь понять, что сейчас слетело с моих губ. Тихий шорох колёсиков заставил нас обоих вздрогнуть и повернуться в сторону издаваемого звука.

Владимир Семёнович встал и с лёгкой улыбкой на губах шёл в нашу сторону. Пройдя мимо меня и приблизившись к племяннику, он похлопал того по плечу, хмыкнул и уже в дверях, сказал:

— Она мне, как дочь! Обидишь, прибью! — а потом закрыл за собой двери.