Hidden side of the shadow / Тень с обратной стороны

***

This book was inspired by Lindsey Stirling

...just one step, I push the door,

one of the doors that day denies,

trying get into the shadow

from another, hidden side.

Часть первая

...в запотевших окнах город смотрит в плачущую ночь,

Дождь и снег, промозглый холод и бессилие помочь.

В облаках, в разрывах – звезды и ущербная луна,

Третий час, довольно поздно, только что-то не до сна.

Что-то снова, словно старый, позабытый зов трубы,

Словно звук далеких маршей, мою память теребит.

Убежать, забыться, снова в круг обыденный войти...

Только мысли-колесницы рассыпаются в пути.

Где спокойствие былое, ледяной корсет души,

Заклинание святое: "Ради бога, не спеши!"

Краски, звуки, чувства, страсти – словно пропасти без дна.

Мы стоим над этой бездной... Ты – один. И я – одна.

Случайная встреча

1

...она проснулась и долго лежала в темноте, вслушиваясь в ночную тишину квартиры, нарушаемую редкими шорохами и щелчками – кот играл с игрушками на елке и потрескивал холодильник, сбрасывая конденсированную влагу в испаритель.

Часы, мерным «тик-так» нарезавшие время ее сна на кусочки, тускло блестели в уличном свете, проникавшем в щелку неплотно задернутых штор, представляясь старинным механизмом, сошедшим со страниц романов Жюля Верна.

Поднявшись и нашарив под кроватью, как обычно, словно сами собой заползшие туда тапочки, она прошла на кухню, достала из холодильника бутылку минеральной воды и наполнила стакан, почти вровень с краями, так, что брызги от лопающихся пузырьков блестящими точками усеяли полированный камень столешницы. Сделав несколько глотков, она машинально растерла эти точки, соединив их в непонятный рисунок, сплошь состоящий из углов и переплетающихся линий.

Глядя, как за окном в бесконечной снежной круговерти тонут освещенные призрачным светом фонарей улицы с безлюдными тротуарами, с одинокими тропинками, крест-накрест пересекающими дороги и трамвайные рельсы, она представила себе затерянного в незнакомом городе путника, пробирающегося сквозь метель, оставляющего за собой эти тропинки, ведущие из ниоткуда в никуда, которые очень скоро заметет ветер и, если бы она не проснулась среди ночи, никто так и не узнал бы о нем.

Когда стакан опустел, оставив на стенках причудливые разводы от пузырьков, она, поняв, что спать больше совершенно не хочется, вернулась в комнату, пультом телевизора переключила каналы, меняя двигающиеся в мельтешении цветных огней силуэты на экране с вертикальных на горизонтальные, наклонные, и снова на вертикальные, превращая монстров в красавиц, животных в детей, биржевые сводки в пустынные пейзажи, и оборвала этот нескончаемый калейдоскоп, вернув на экран чернильную мглу режима ожидания.

Согнав с кресла кота, привычно устроившегося там, едва она включила ноутбук, лежащий на столе в окружении каталогов с глянцево-солнечными фотографиями пляжей и дымчато-голубых гор, и, дождавшись, когда логотип загрузки, мелькнув на мгновение, сменится изображением того же кота, застигнутого на месте преступления в момент похищения рыбы с праздничного стола, она легким прикосновением к сенсорной панели открыла ленту новостей.

Бегло просмотрев непрочитанное (несколько сообщений от друзей и знакомых; небольшой спор, начавшийся с вопроса, где лучше проводить новогодние каникулы; реклама-реклама-реклама), она добавила новую запись, ненадолго задумалась, глядя на картинку рядом со своим именем, помедлила, подбирая слова, и написала: «Завтра иду на собеседование. В секретари. Докатилась...»

2

...чуть раньше назначенного времени, и, пока девушка за стойкой выписывала пропуск, осматривала холл бизнес-центра.

Глядя на полированный мрамор пола, сливающегося с тонированными стеклами окон, надежно гасящих уличную какофонию звуков, хай-тек мебели, прихотливо разбросанной по залу размером с футбольное поле, и блестящие колонны лифтов, бесшумно разевающих китовые пасти дверей, поглощающих новых Ион и извергающих акул бизнеса, она не могла не признать, что дизайнеры старались не зря.

Поднявшись на седьмой этаж под звуки джаза, чуть слышно звенящего из динамиков лифта, она оглядела свое отражение в зеркале, ненужно поправила воротничок блузки, и вышла в широкий коридор. Указатель кабинетов сообщал, что искомый офис находится в правом крыле здания.

Всего на собеседование пришло десятка полтора кандидатов, несколько девушек постоянно выходили покурить и поговорить по телефону, и казалось, что в небольшой приемной медленно движется людской водоворот. Единственный парень, разбавлявший женское общество, сидел с таким выражением лица, будто сам не знает, как и зачем он здесь оказался и, одновременно, будто не понимает, что здесь делают все остальные. Строгий деловой костюм делал его еще более чужим среди разноцветья женских нарядов.

На столике, возле двери в кабинет, где, по-видимому, и должно было проходить собеседование, под объявлением «Пожалуйста, сначала заполните анкету» лежала небольшая стопка бумаги. Она взяла листок, с легкой досадой представляя ответы на нудные вопросы, которые на самом деле никому не нужны, и достав, покопавшись в сумочке, ручку, взглянула на текст.

Анкета ее удивила. Никаких стандартных «фамилия, имя, отчество», «дата рождения», и других бюрократических атрибутов анкетирования не было. Просто «Имя» и «Возраст» с галочками вариантов: «20 – 30», «30 – 40», «другой». Дальше было еще интереснее:

«Местная прописка – да/нет»

«Знаете ли вы иностранные языки?» – с вариантами, включая китайский

«Скорость вашего чтения русскоязычного текста (слов/мин)» – с вариантами ответов

«То же – англоязычного текста»

«Скорость вашей печати русскоязычного текста (знаков/мин)» – с вариантами ответов

«То же – англоязычного текста»

«Умеете ли вы вести стенографическую запись – да/нет/а что это такое?»

«Есть ли у вас водительские права»

Судя по безразличию, с которым некоторые соискатели обмахивались своими анкетами – в комнате было душновато – вопросы не произвели на них особого впечатления.

Собеседование началось точно в назначенное время. Первым зашел парень, демонстративно попирая принцип «Ladies first». Долго не задержавшись, уже через пять минут, еще более озадаченный, чем до этого, он покинул кабинет и приемную, доставая на ходу телефон.

Примерно через полтора часа, когда некоторые девушки, пройдя собеседование, ушли, а другие, наоборот, остались, подошла и ее очередь. Постучав в закрытую предыдущей претенденткой дверь и дождавшись приглашающего «да-да, заходите», она зашла в кабинет.

3

...с другой стороны, она чувствовала облегчение, потому что не могла представить себя днями напролет сидящей в этой маленькой комнате, отвечающей на звонки и принимающей факсы, заваривающей чай или кофе, подшивающей документы и останавливающей посетителей, рвущихся на прием, красящей ногти от скуки, когда босса нет на месте и улыбающейся при его появлении, а если предположить, что их отношения перерастут в нечто большее, чем служебные обязанности...

Вереница образов текла нескончаемой рекой, пока она смотрела на вновь разыгравшуюся метель за окном, ожидая неспешно скользящий лифт, мечтая поскорее исчезнуть из этого коридора, этажа, здания, может быть города, страны и даже планеты, куда-нибудь туда, где можно заказать чашку кофе, или даже не чашку, а картонный стаканчик, любой кофе, лишь бы не растворимый, сесть в темном уголке и ни о чем не думать, не хотеть, не вспоминать, как она поддалась на уговоры сестры и пошла на это собеседование.

На втором этаже торгового центра, стеклянные крыши которого полукругом опоясывали бизнес-здание, отыскалась небольшая кофейня, почти такая, как ей мечталось: с уютным полумраком, тяжелыми деревянными столиками, негромкой музыкой, звучащей как бы ниоткуда, и кофе-машиной, стилизованной под стимпанковский агрегат, который, казалось, сварив кофе, должен пыхнуть паром, дать гудок и улететь, махая перепончатыми крыльями, или выпустить паучьи суставчатые лапы и удалиться нетвердым шагом, громыхая и лязгая.

Бариста, похожий в своей невозмутимости на выпускника медицинской академии – кафедра патологоанатомии, не иначе – подергав рычажки кофемашины и пошипев паром, начертил на молочно-белом облачке сливок круглого кота с хитрой улыбкой и пушистым хвостом. Есть кота было жалко, и она попросила трубочку для коктейлей; бариста, удивленно-скептически приподняв бровь, выполнил просьбу, и она, аккуратно просунув трубочку под лапами кота, стала пить небольшими глотками, шурша оберткой почти невесомой шоколадки, поданной вместе с кофе.

Когда сливочный кот опустился на дно чашки, она, немного взбодрившись, заказала еще одну порцию и посмотрела вокруг. Тонированные стекла, превратившие день в вечерние сумерки, показывали все тот же снегопад, парень с девушкой, сидевшие в уголке возле входа, тихонько хихикали и отбирали друг у друга планшет, листая что-то на экране, мужчина за столиком у окна, задумчиво смотрел на небольшую деревянную шкатулку с откинутой крышкой, стоящую перед ним.

Двигаясь неслышно, как привидение, бариста поставил на стол чашку с воздушной шапкой пены, на которой быстрыми штрихами была нарисована маленькая мышка на фоне огромного куска сыра, и уже забрал было первую чашку, но она жестом попросила оставить, желая посмотреть реакцию кота на новое соседство. Кот таял, превращаясь в коричневые брызги, исчезал, начиная с хвоста, и обещал улыбаться до самого конца, мышь задумчиво смотрела на гору сыра, как бы сомневаясь в своих силах. Пронзая соломинкой молочное облако, она все еще переживала недавнее собеседование, огорченная не самой неудачей, а скорее тем фактом, что она вообще на него пошла.

– Гадаете на кофейной гуще? – заданный вполголоса вопрос отвлек ее от грустных мыслей и самоуничижения.

– Скорее, на кофейной пенке. – машинально ответила она, и только потом подняла взгляд на собеседника.

Мужчина со шкатулкой помешивал ложечкой чай в стакане, изредка звякая по стеклу, шкатулка перед ним по-прежнему была открыта, рядом с ней лежала тонкая пачка маленьких листков бумаги, похожих на самоклеящиеся стикеры.

– И что разглядели?

– Богатство, любовь, врагов, дальнюю дорогу и смерть, – мрачно ответила она, поняв, что ее уединение нарушено.

– Стандартный набор, – мужчина кивнул. – Подойдет к любой жизненной ситуации. Не думали открыть гадальный салон? Вы могли бы иметь успех.

На миг она даже растерялась – настолько серьезно это было сказано. Но потом, не до конца ушедшее раздражение вернулось, и она ответила, излишне резко:

– Я не верю в предсказания. Это все чушь и обман.

– Не обязательно, – возразил мужчина. – Хотите, я вам погадаю?

Она усмехнулась.

– На кофейной гуще?

– На волчке.

4

– ...скорее, описание возможных предстоящих событий или текущей ситуации. Но людям привычнее слово «гадание», поэтому я называю это так.

Она сидела за столиком у окна, не совсем понимая, почему в ответ на предложение не встала и ушла, а молча пересела. Возможно, причиной было нежелание возвращаться домой так рано, или ей было жалко оставить недопитый кофе, не узнав, чем закончится история нарисованной мышки и сыра, а может – просто любопытство к новому способу знакомства в кафе (как она мельком предположила), но, в любом случае, она вряд ли призналась бы себе, что ей просто захотелось поговорить.

Шкатулка внутри была выстлана мягкой бархатной тканью, в которой, в круглых гнездах, помещались волчки. Самый маленький был похож на шестеренку из будильника, который она в детстве, лет в шесть или семь, самоотверженно разобрала на запчасти после слов мамы: “Как летит время, скоро и лето кончится”, желая заставить его тикать помедленнее, чтобы лето подольше не кончалось. Будильник потом даже удалось собрать обратно, и он честно отставал от всех остальных часов в доме на два часа в сутки. Она считала это большим достижением, но взрослые думали иначе, и был куплен другой будильник, электронный, розово-фиолетовый, который будил всех по утрам жизнерадостным кукареканьем из динамика, а этот, старый механический, с двумя чашечками звонков и молоточком между ними, перекочевал на тумбочку возле ее кровати и стоял там еще долго-долго. Она считала его особенным и заводила только летом.

Всего волчков было семь штук и все они были разные. Тот маленький, похожий на шестеренку, был самым легким с виду, другие – деревянный, хрустальный, янтарный, каменный и костяной, – казались тяжелее, а самый большой, массивный как гирька для весов, тускло блестел латунным боком. Под крышкой шкатулки крепилась квадратная картонка, расписанная линиями, похожими на чертежи Леонардо да Винчи, рядом с волчками в отдельном пазу лежал пожелтевший пинцет, колпачок навроде свечного, на длинной палочке, и серебристая ниточка, свернутая петлями – все предметы выглядели старинными, переходившими по наследству не одно поколение.

– И как это работает? – спросила она, оторвавшись, наконец, от созерцания шкатулки.

– Очень просто. – Он достал картонку из-под крышки и положил на стол. – Берете волчок, ставите его в центр карты, запускаете.

– А потом?

– Потом вы смотрите на волчок, я смотрю на волчок, и так до тех пор, пока он не остановится и не упадет.

– И все?

– И все.

– И вы расскажете мне о том, что меня ждет в будущем? Или о том, что было в прошлом?

– Это зависит от того, как вы запустите волчок. По часовой стрелке – будущее, против – прошлое.

– А если я хочу знать про настоящее?

– Тогда вам придется сделать так, чтобы волчок остался стоять, не вращаясь. – Он слегка улыбнулся. – И это самое сложное.

Пока она смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет, он взял стакан с чаем и сделал несколько глотков.

– Почему вы не пьете кофе, это же кофейня?

– Я редко пью кофе, давление скачет.

«Так просто. Все так просто.» – подумала она, и решилась.

– Я хочу попробовать.

Он кивнул.

– Я не сомневался в этом. Берите волчок.

– Любой?

– Берите шестеренку. Остальные – для более серьезных случаев.

– Вы считаете мой случай несерьезным? – Она даже немного обиделась.

– Мы просто начнем с самого легкого.

– А вам часто приходится брать другие? – Она медлила, сама не зная почему.

– Некоторые часто, другие редко.

– А самый большой?

– Самый большой я запускал всего два раза. – Он посмотрел ей в глаза. – Берите волчок, не бойтесь.

«Я не боюсь» – хотела сказать она, но, протянув руку, молча взяла волчок-шестеренку. Он оказался почти невесомым, с серебряной ножкой, тонкой как игла, и крошечными зубчиками по ободу.

– Ставьте в центр. – Он пододвинул к ней картонку с узорами. – Что будем смотреть, будущее или прошлое?

– Настоящее. Я хочу понять, что происходит сейчас.

– Для того, чтобы понять, что происходит сейчас, нужно разобраться с тем, что было раньше.

– Но потом вы все равно расскажете мне про настоящее?

– Если у вас еще останется такое желание – расскажу.

– Хорошо. – Перехватив волчок в левую руку, чтобы было удобнее запускать, она зажала ось между большим и указательным пальцами и поставила его в едва заметное углубление в центре картонки. – Я готова.

– Вы должны запустить его с первого раза, против часовой стрелки. После того как запустите, смотрите на круг волчка, не отвлекайтесь пока волчок будет вращаться.

– Я поняла.

– Тогда начинайте.

«Три, два, один!» – мысленно произнесла она, и коротким движением пальцев крутнула волчок.

Качнувшись в первое мгновение, он выправился, и теперь вращался вертикально, превратившись в размытый золотистый круг и тоненько жужжа, точно по центру картонки. Она смотрела, как волчок вращается, не отрывая взгляда, лишь изредка моргая, машинально отметив, что линии на картонке остались не в фокусе, расплылись, превратившись в меридианы и параллели. «Действительно – карта», подумала она, и вдруг заметила, что волчок уже не стоит неподвижно в центре, а, едва заметно покачиваясь, движется вдоль одной из линий.

– Он едет! – сказала она, не отрывая взгляда от волчка.

– Так и должно быть. Не отвлекайтесь.

Она снова сосредоточилась на волчке, который медленно передвигался к краю карты. «Дойдет до края – упадет» – мелькнула мысль и, будто услышав, волчок остановился, покачался на месте и двинулся обратно.

Трудно было сказать, сколько продолжался этот танец, но вскоре волчок стал вращаться медленнее, уже стало можно различить мелькание лопастей шестеренки, ось выписывала окружности, отклоняясь от вертикали на заметный угол. Наклоны становились все сильнее и вот, наконец, волчок качнулся, зацепил ободом карту, и покатился по ней, сначала в одну, потом в другую сторону.

Поймав себя на том, что задержала дыхание, она глубоко вздохнула и подняла голову. Перед глазами все еще стояло мельтешение волчка и ей показалось, что в глазах мужчины тоже тает золотая искра.

– Получилось? – Она услышала в своем голосе искреннее любопытство.

– Конечно получилось.

– Долго он вращался?

– Примерно минуту, может чуть меньше. Это хороший результат.

– Да? Мне показалось, что гораздо дольше.

– Так и должно быть, ведь мы путешествовали в прошлое. – Он слегка улыбнулся.

– Я ничего не заметила.

– На самом деле, вы были только проводником, путешествовал я.

– Вы все-таки меня обманули. – Она внезапно почувствовала сильнейшее разочарование. Загадочное приключение на глазах превращалось в глупый розыгрыш.

– Нет. Вы позволите угостить вас еще одной чашкой кофе? Я расскажу вам о том, что увидел.

5

...маленький волчок снова лежал в бархатной лунке, картонка-карта вернулась под крышку шкатулки, и предметы выглядели так, будто и не покидали своих мест.

– Зачем нужна ниточка? – спросила она.

– Большой волчок тяжелый, пальцами его как следует не раскрутишь, ниточка наматывается на ось, – там есть специальный желобок, – потом вы дергаете за нее и волчок вращается.

– И показывает вам прошлое или будущее. – сарказм в голосе прозвучал помимо ее желания.

– Не совсем. Давайте, я все же сдержу свое обещание и расскажу вам, что увидел.

Он помолчал.

– В вашей жизни сейчас такой период, когда многое в ней поменялось без вашего участия и, самое главное, без вашего желания, скорее даже вопреки ему. Вам пришлось оставить место работы, которое вас вполне устраивало. Ваш близкий человек прекратил общаться с вами и сделал это довольно грубо. Ваша старшая сестра решила поддержать вас в трудную минуту, но делает это так, как это кажется правильным ей, и ваше мнение не учитывает. При всем этом, вы не чувствуете себя несчастной, скорее, просто не понимаете, как себя вести теперь, когда все, что казалось важным раньше, вдруг закончилось. Вы не хотите рутинной работы и неискренних отношений, вы привыкли доверять близким людям, но не хотите, чтобы решения принимали за вас. Но то, что случилось – уже случилось, и поэтому вы в растерянности.

Она слушала, машинально размешивая остатки кофе на дне чашки. Все было правдой, без конкретных имен и названий, но правдой. Она несколько раз моргнула, чтобы собравшиеся выступить слезы вернулись обратно, и подняла глаза на него.

– Вы хороший психолог, – в голосе ее послышались хриплые нотки, и она кашлянула. – Это все было видно по тому, как я пила кофе?

Он покачал головой.

– Я плохой психолог. Хороший – видит других людей такими, какие они есть на самом деле. А я чаще вижу их такими, какими они хотят казаться самим себе, и мотивы их поступков вижу так, как люди их объясняют перед самими собой, и это не всегда совпадает с действительностью. Так что, психология здесь ни при чем.

– Тогда, значит, вы экстрасенс? Телепат или ясновидящий?

Он вздохнул.

– Для других я называю это «гаданием», для себя – просто «видел» или «смотрел». Так уж получается, что, глядя на волчок, я могу видеть что-то другое. Конечно, для этого требуются определенные усилия.

– И часто вы это делаете?

– Для других – время от времени, когда просят. Для себя – редко.

– Почему?

– К себе трудно относиться непредвзято, с другими – проще.

– Вы зарабатываете этим? Сколько стоит один ваш сеанс?

– Я беру деньги, если человек пришел ко мне сам. С вами другой случай, вы мне ничего не должны.

Она помолчала, потом покачала головой.

– Сегодня весь день какой-то нереальный, с самого утра. Все как будто не со мной происходит. Это дурацкое собеседование, потом ваши волчки. На мои вопросы вы отвечаете так, что мне стыдно становится, ведь все было очевидно. Прошлое мое рассказали, как будто лично присутствовали, и про то, что сейчас со мной происходит, тоже все верно. Но так не бывает! Не бывает, чтобы ты зашла в растрепанных чувствах кофе попить, а там тебе и добрый волшебник, и музыка, какая надо, и бариста картины в чашках рисует. Не бы-ва-ет!

Бариста, забравший пустую чашку и поставивший на ее место новую, тихонько хмыкнул скептически.

– Спасибо. Извините, пожалуйста.

Тот пожал плечами, как бы говоря: «Да я и не обиделся», и вернулся за стойку.

Мужчина вздохнул.

– Вы отрицаете то, что уже случилось и вроде бы к лучшему. Зачем? Даже если это просто редкое совпадение. Или подарок судьбы, если вам хочется немного мистики к Рождеству.

– Мы не отмечаем католическое Рождество.

Он улыбнулся.

– Но оно не становится от этого менее праздничным. И снег очень ко времени.

Она машинально посмотрела в окно. Снег валил не переставая, и автомобили на стоянке возле торгового центра уже превратились в небольшие сугробы.

– Так же, как и неприятности, хорошие вещи иногда случаются с нами независимо от нашего желания. Просто мы редко обращаем на это внимание.

Она хотела еще поспорить, но в этот момент из ее сумки зазвучал приглушенный звонок телефона. Пробормотав: «Простите, надо ответить», она начала расстегивать сумку, но телефон умолк, а сзади раздался довольный голос: «Ага! Вот она!»

Она обернулась – и тут же попала в водоворот событий. Ей вручили несколько пакетов с покупками – «Посмотри, правда, классные подарки?!», вывалили кучу планов на ближайшие два часа, и на ее робкие возражения – «Подожди, подожди, какие подарки?» – возмущенно воскликнули: «Ты что, со своей работой совсем все забыла? У меня день рождения! Сегодня!!!»

Ахнув, она повернулась назад к столику и попыталась найти в разом опустевшей голове подходящие случаю слова, но мужчина так улыбался, глядя на них с подругой, что ей не осталось ничего другого, как виновато пожать плечами, подхватить пальто и быть унесенной прочь этим тайфуном в человеческом облике, разбушевавшимся в предвкушении праздника.

И только поздней ночью, помахав из окна проводившим ее до дома друзьям и прислонившись головой к холодному оконному стеклу, еле переводя дух от усталости, навалившейся после того, как вечеринка закончилась, она вспомнила, что не заплатила за кофе.

Неожиданная встреча

1

...спала как убитая и проснулась уже около десяти часов утра. Кот, проведший в одиночестве вчерашний день, когда она спешила закончить все свои дела, укоризненно прищурившись, смотрел на нее из кресла, и изредка зевал так, что становились видны желтоватые клыки и розовое ребристое нёбо.

Зарядив тостер двумя ломтиками хлеба и включив кофеварку, она насыпала еды в миску коту, сказав: «Извини, Арчи, сегодня завтрак поздний». Кот съел совсем чуть-чуть, скорее для приличия, чем проголодавшись, подошел и ткнулся головой ей в коленку, задрав трубой хвост и подставляя спину для поглаживания.

Намазав тосты маслом и прикрыв их тонкими ломтиками сыра и прозрачными кружками ветчины, она налила себе кофе и собралась уже сесть позавтракать, но из телефона послышались булькающие звуки звонка, и ей пришлось взять трубку. Нажав кнопку ответа, она дождалась, пока окошко видео развернется во весь экран, и помахала рукой улыбающейся подруге.

– Привет, Кассандра! – Как всегда в приподнятом настроении, подруга назвала ее школьным прозвищем.

– Привет, Настасья. Как загорается?

– Замечательно. Чемодан собрала уже?

– Наполовину. – Она повернула камеру, показывая лежащий на полу раскрытый чемодан с котом в нем.

Настя рассмеялась.

– С собой возьмешь?

– Нет, конечно, сестра будет приходить кормить.

– Когда у тебя самолет?

– Сегодня вечером. Часам к двум ночи буду уже у вас. От аэропорта далеко ехать?

– Минут двадцать, рядом совсем. Мы с Вадиком тебя встретим в отеле.

– Зачем? Спите себе спокойно.

– Встретим, встретим. Вадик уже договорился, чтобы тебе номер самой первой дали.

– Ну, дело ваше. Как отель-то? Нравится?

– Сама увидишь. – Подруга загадочно улыбнулась. – Ладно, пойду умываться и на завтрак.

– Приятного аппетита!

– И тебе.

Звонок оборвался, но едва она успела откусить бутерброд, как в динамиках снова забулькало.

– М-м? – Спросила она с набитым ртом у Насти, машущей зубной щеткой куда-то в сторону.

– Привези Вадику его камеру. Он меня тут уже съел с потрохами за то, что я ее не взяла.

– Хорошо.

– Все, пока!

Утреннее солнце уже перебралось на другую сторону дома, но на полу балкона еще желтели теплые квадраты солнечного света; кот, лениво помахивающий хвостом, лежал в одном из них, прижимая лапами какую-то букашку, то отпуская, то ловя ее. Чемодан, как всегда, оказался в два раза меньше, чем нужно, и теперь она раздумывала, что в этой куче вещей может быть лишним. Выбор был непростым.

Уезжая со своим Вадиком в предсвадебное путешествие, Настя практически настояла на том, чтобы она поехала с ними. Было немного странным то, что Ксения, за все время своей работы в агентстве, ни разу ни от кого не слышала про этот отель на юго-западе Турции. Его нашла Настя, через каких-то интернет-знакомых, выбирая место подальше от тусовочных центров. Отзывы были в меру положительные, и, хотя отель оказался не из дешевых, они решили рискнуть. Одновременно уехать не получилось из-за разных обстоятельств, и теперь Ксения должна была присоединиться к ним на отдыхе. Уже четыре дня Настя забрасывала ее сообщениями, обещая замечательные каникулы.

Камера Вадика оказалась профессиональной экшн-камерой с набором штативов, кейсов для разных видов съемки, запасными аккумуляторами и прочими принадлежностями, занявшими приличных размеров кофр; ей пришлось брать его с собой в салон и, после придирчивого таможенного досмотра, она стояла сердитая, думая: «У нормальных девушек косметика в сумочке, а у меня – аппаратура». Впрочем, заинтересованные взгляды парней, присутствовавших при проверке ее сумки, несколько сглаживали ее недовольство.

Почти весь полет она продремала, укрывшись пледом и отказавшись от ужина. Большой аэропорт с крошечным суетливым duty-free перед выходом; маленький автобус, ждущий только тех, кто прибыл в этот отель; пустынная дорога с редкими освещенными группами домов вдоль нее; темные тени гор, угадывающиеся на фоне ночного неба – ей казалось, что она все еще спит под шум воздуха за бортом.

Свернув с дороги и проехав по узкой аллее среди высоких средиземноморских сосен и похожих на гигантские ананасы пальм, автобус остановился перед стеклянными дверями отеля, за которыми виднелась стойка ресепшена, столики и диванчики. Вместе с ней в отель приехали еще две семейные пары, с детьми, лет примерно десяти, девочкой и мальчиком. Судя по поведению, были они здесь уже не в первый раз и, заполняя анкету гостя, она подумала, что это хороший знак.

Персонал по-русски почти не говорил, но ее знания английского вполне хватило, чтобы объясниться с портье, который ловко надел ей на руку браслетик с названием отеля, достал ключ от номера и сказал: «Welcome to our hotel».

Настя, в сопровождении заспанного Вадика, появилась одновременно с мальчиком, который должен был проводить Ксению до ее номера. Пока подруги обнимались, радуясь встрече, Вадик подхватил сумку с камерой, вручил чемодан пареньку, и они вышли на территорию отеля.

– Твой номер через две двери от нашего, – сообщила Настя. – Вадик договорился, чтобы мы рядом были.

– Ага, – Вадик зевнул. – А то ведь не набегаетесь в гости, территория тут большая.

– Да, – подтвердила Настя, – мы примерно посередине между рестораном и пляжем, бассейн тоже рядом. Очень удачное расположение.

– Море теплое?

– Море чудесное, мелкий песок на пляже, красивый вид на бухту, после обеда можно на волнах покачаться и попрыгать. Да что я тебе рассказываю, сегодня сама убедишься! И вообще, у нас с тобой планов на неделю вперед, не забыла?

– Настя, – сказал Вадик, – когда ты так говоришь, даже я начинаю бояться.

– Не надо мешать моим планам, и никто не пострадает! – Настя воинственно вздернула голову.

– Да, да, – согласился Вадик, обнимая ее и целуя в макушку.

Петляющая дорожка, вымощенная камнями, привела их к двухэтажному домику, увитому зелеными зарослями.

– Запомни название на коттедже, – посоветовала Настя, поднимаясь по лестнице на второй этаж, – если заблудишься, по карте найти можно будет.

Паренек, всю дорогу молча тащивший на плече чемодан, открыл дверь номера, включил свет, кондиционер, на ломаном английском объяснил, что где находится, показал напитки в мини-баре, получил от Вадика чаевые и, улыбаясь, закрыл за собой дверь.

– У нас такой же номер, только побольше немного и кровать пошире. – Настя посмотрела на подругу. – Что делать будешь? К нам пойдем или спать ляжешь?

– Я лучше душ приму и посплю немного. – Ксения чувствовала себя слегка уставшей с дороги. – Встретимся за завтраком, потом и договоримся, хорошо?

– Хорошо, мы за тобой зайдем.

Закрыв за друзьями дверь, Ксения начала было разбирать чемодан, но потом передумала, приняла душ, легла на кровать и, укрывшись тонким невесомым одеялом, уснула.

2

...разбудило ее пение птиц и негромкое стеклянное позвякивание. Недоумевая, что это может быть, он встала и распахнула балконную дверь. Уже рассвело, но солнце еще пряталось за горами. По дорожке мимо домиков, одетый в униформу отеля мальчишка толкал тележку, на которой стояли ящики с напитками в бутылочках, на неровных камнях тележка подпрыгивала и раздавалось то самое стеклянное позвякивание.

Улыбаясь от того, что разгадала первый секрет этого утра, она надела легкие шорты, футболку, накинула шлепанцы, и вышла из номера, полная решимости прогуляться к морю, даже с риском заблудиться на незнакомой территории. Возле дверей Настиного номера она прислушалась, но оттуда не доносилось ни звука, и она не стала будить друзей.

Немного поплутав по тропинкам, она вскоре увидела за деревьями синий блеск моря и вышла на прямую дорожку, которая привела ее на пляж. Дул еле слышный ветерок, вода казалась стеклянной, и на пляже не было ни души. С одной стороны от деревянного пирса, уходящего далеко в море, на песке стояли яхты-катамараны, устремив в небо мачты без парусов; с другой стороны, недалеко от берега, виднелся остров, похожий по виду на потягивающегося кота, покрытый зеленой шапкой деревьев на верхушках скал.

Дойдя до кромки моря, она сняла шлепанцы, вошла в воду, и медленно побрела вдоль берега. Мокрый мелкий песок неохотно проминался под ногами, оставленные ею следы заполнялись водой и незаметно стирались мягкими ленивыми волнами. Синяя туманная дымка у горизонта светлела и истончалась, превращаясь в легкие облака; чайки, гуляющие по песку, при ее приближении тяжело взмахивали крыльями, взмывая вверх; далеко впереди мелькал одинокий силуэт бегущего человека. С каждой минутой верхушки гор освещались все больше и, наконец, одна из них брызнула ярким желтым светом утреннего южного солнца.

Заметив, что зонтики над шезлонгами уже другого цвета, она поняла, что добралась до соседнего пляжа, и повернула назад. Когда она уже подходила к дорожке, ведущей в отель, ей навстречу пробежали два парня и три девушки, смеющиеся и переговаривающиеся на ходу, и одна из девушек воскликнула: «Вон он бежит!»

Ксения машинально обернулась – ее догонял тот бегун, которого она видела вдалеке. Это был парень лет двадцати, высокий, с выгоревшим на солнце ежиком волос, мускулистый, одетый только в короткие спортивные шорты. Он бежал по мокрому песку легко, почти не проваливаясь.

– Ха, засони! – крикнул парень, вынимая из ушей наушники плеера. – Я уже два круга сделал.

В ответ раздался смех и хор голосов: «Ты гонишь – два круга!», «Сам ты засоня!» и «Где мои тапки, чувак?!» За пару секунд они поравнялись и разминулись, обменявшись на ходу шутливыми тычками, потом парень развернулся и прокричал вдогонку: «После обеда игра! Кто проиграет – вечером танцует в баре!». В ответ опять послышался смех и крики: «Да-да, Аля уже готовится!», «Еще посмотрим, кто проиграет!», «Размечта-а-ался!»

Пробегая мимо Ксении, парень помахал рукой и сказал: «Good morning!». Она улыбнулась ему и подумала, что начинает понимать Настю, обещавшую ей сказочные каникулы.

3

...поднимаясь по лестнице на свой этаж, увидела подругу, нетерпеливо стучащую в дверь ее номера.

– Иду, иду! – Ксения забренчала ключами. – Сейчас открою.

Настя обернулась и удивленно подняла брови.

– А я думала, ты спишь еще.

– Нет, я уже давно встала и успела нагулять аппетит.

– Ну, это дело поправимое. Переодеваться будешь или так пойдем?

– А надо переодеваться?

– Да вообще-то нет. Тут только по вечерам дресс-код, а так все очень демократично.

– Тогда переобуюсь и пойдем.

– А где Вадик? – спросила она чуть позже, когда они шли в ресторан.

– Он сказал, что скоро подойдет. Ему с кем-то дома поговорить надо, и мне это слышать нельзя.

– Наверно сюрприз какой-то готовит тебе.

– Наверно. В очередной раз будет уговаривать классическую свадьбу делать – «а то перед пацанами неудобно».

– Странные вы оба. Обычно девушка хочет свадьбу «как у всех» – чтобы было платье, белый лимузин, и все остальное, а у вас наоборот.

– Да не хочет он этого на самом деле! Он думает, что это мне нужно!

– Так объясни ему.

– А зачем? Нет, я скажу, конечно, но только попозже. Так романтичнее. Как будто он меня добивается, а я – неприступная красавица.

– Ну и коварная же ты, подруга.

– Да, – с удовольствием согласилась Настя. – Что есть, то есть.

В ресторане они набрали разных закусок и заняли столик на террасе с видом на сад и бассейн.

– Здесь очень хорошо кормят, – со вздохом сказала Настя, – удержаться и не попробовать всего понемножку просто невозможно. Я потом точно в свадебное платье не влезу. Придется на диету сесть или вместе с Вадиком заниматься, бегать-прыгать, кувырки всякие делать. Сразу похудею.

– Я сегодня, когда по пляжу гуляла, видела, как молодежь бегает по утрам. Такие веселые все, сразу настроение поднялось. Один мальчик сказал, что после обеда у них игра какая-то и кто проиграет, будет танцевать в баре вечером.

– О! – Настя подняла вверх палец. – Этот мальчик – местная легенда. Живет тут все лето с отцом, иногда к ним приезжает мама или еще кто-нибудь. Катаются на водных лыжах и серфе, катер водят сами. Отец – то ли друг владельца отеля, то ли какой-то важный гость, у них бунгало рядом с нашим, и кроме них там никто не живет, только они и те, кто к ним приезжает.

– Ты как всегда уже все про всех знаешь. – Ксения насмешливо посмотрела на подругу.

– А как же, – пожала плечами Настя, – надо быть в курсе, кто тебя окружает.

– И почему он – легенда?

– А сама как думаешь? Парень занимается экстремальными видами спорта, симпатичный, неглупый и не сноб, веселый, на гитаре играет так, что слушала бы и слушала. Девчонки на край света за ним готовы идти, только позови. Не зовет, держится на расстоянии, и относится к ним так, словно все они ему сестры, причем младшие. В компании всегда свой, с парнями хорошо ладит, причем в лидеры не рвется, но все его слушаются.

– Таких парней не бывает.

– Вот я и говорю – легенда.

Какое-то время они молча ели.

– Я все-таки не пойму, – Ксения погоняла вилкой оливку по тарелке и посмотрела на Настю. – Я приехала к вам, но зачем? Я тут буду «третий лишний».

– Я боюсь, Ксюх. – Настя вздохнула. – Мне кажется, если мы с Вадиком будем только вдвоем, что-то поломается. Я для него стану обычной или он для меня. А так мы, вроде, как всегда – компания.

– И как ты замуж выходить собираешься, подруга?

– Не знаю. Я бы и не выходила. Жили бы так себе потихоньку.

– Вадька детей любит.

– Знаю.

– И что?

– И ничего. Говорю же, боюсь.

– Балда ты, Настена.

– Балда, Ксюх. Это пройдет. Я помандражирую немного и пройдет. Говорят, у всех так перед свадьбой.

– Ты наверно фильмов романтических пересмотрела лишнего, - хмыкнула Ксения, - это там такие выдумки показывают.

– Точно. Девчачьи легенды.

– Кстати, о легендах. – Ксения посмотрела в сторону. – Вот этот мальчик идет.

Настя оглянулась.

– Ага. Его Антоном зовут. Он сейчас один живет, отца уже дня два не видно.

– Интересно, про какую игру он говорил?

– Они в волейбол играют на пляже. Хорошо играют, между прочим. Вадик один раз в команде против них играл, продули. Можно будет сходить посмотреть сегодня.

– А как тут с развлечениями вообще? Аниматоры навязчивые?

– Ты знаешь, совсем нет. Вывешивают расписание, где что будет и во сколько. Хочешь – приходишь, насильно никто не зазывает. Музыку крутят современную неплохую. Вечером дискотека для детишек, потом какое-нибудь шоу для взрослых показывают. Иногда живая музыка бывает в баре у бассейна. По пятницам или субботам кто-нибудь приезжает и дает большое представление.

– Настя, ты здесь всего четыре дня.

– Да я на массаж в первый день пошла, мне девчонки за полчаса все и рассказали. У тебя встреча с гидом когда?

– Сегодня в десять.

– Можно было бы не ходить, я сама все тебе расскажу, но она скидку дает на пилинг и массаж. А Вадик потом еще вполовину цену сбивает.

– Вадик у тебя просто золото.

– А то! О, а вот и папа Антона приехал.

К парню, сидевшему через два столика от них, подошел загорелый мужчина в светлых льняных брюках и ярко-оранжевой рубашке-поло. Ксения узнала его сразу и быстро уткнулась в тарелку.

– Настя, это он!

– Кто?

– Тот мужик с волчками!

– Да ты что! – Глаза у Насти загорелись. – Не может быть!

– Точно он. Помнишь, я забыла расплатиться, ездила в ту кофейню на следующий день? Так он за меня заплатил!

– Подойдешь поздороваться?

– Ага, и что, сказать: “Здравствуйте, я привезла вам деньги за кофе?“

– Подожди, они о чем-то спорят.

Ксения прислушалась. Парень, обрадовавшийся было приезду отца, сидел с недовольным видом.

– Я думал, ты про это забыл уже.

– Мы же заранее договорились, когда ты проспорил.

– А их-то зачем привез?

– Они ненадолго, на неделю, не больше. Помогут тебе.

– Ага, как же, помогут. Опять Лэйзи меня доставать будет своими подколками.

– Не называй ее так, она и не будет. Просто ты ей нравишься, как умеет, так и показывает.

Парень саркастически хмыкнул.

– Нравишься, я точно знаю.

– Офигеть, как я рад.

– Тохин, ну что ты как маленький?

– Да ладно, я понял. Только ты мне тоже проспорил.

– И что, воспользуешься желанием и аннулируешь мое?

– Нет. Я его на потом оставлю.

– Значит договорились?

– Угу.

– Завтра начинаем готовиться.

– Ладно. Может, я ребят позову, кто захочет?

– Зови, но для остальных пока это должен быть секрет, скажи сразу.

– Хорошо.

Мужчина встал, встречая подходившую к их столику молодую женщину с девушкой, ровесницей его сына.

– Ну что, Антон, покажешь девчонкам, где чай-кофе брать?

– Покажу. Привет, Лиззи.

Девушка поставила сумку в кресло и протянула ему руку.

– Привет, Антонио. Пойдем, дадим предкам посекретничать без нас.

– Предки... – вздохнула женщина. – Какие неблагодарные дети! Здравствуй, Антон.

Парень кивнул, вставая, взял девушку за руку и повел в сторону бара, где стоял кофейный аппарат.

Женщина села напротив отца Антона, сняла солнцезащитные очки с головы и положила их на стол.

– Сказал?

– Да.

– И как он отреагировал?

– Не очень обрадовался. Но деваться-то некуда.

– Лиза давно хотела с ним вместе сыграть, ты же знаешь.

– Знаю, – мужчина улыбнулся, – и у меня есть план.

– Коварный и зловещий?

– Именно такой. Завтра начнем репетировать.

4

...ты понимаешь, какая интрига закручивается?

Настя наклонилась поближе к подруге и понизила голос. Девушки воспользовались тем, что родители Антона и Лизы отошли за напитками, и пересели за другой столик, подальше.

– Это не простое совпадение, что ты приезжаешь сюда и встречаешь загадочного незнакомца из прошлого. Это рука судьбы! О! Я – рука судьбы, это же я тебя сюда привезла!

– Настя, этот рояль слишком большой, из кустов торчит.

– Какой рояль?

– Ну, слишком неожиданно все стыкуется, как в плохом кино.

Настя только отмахнулась.

– Наша жизнь полна неожиданностей. Ты же помнишь, как мы с Вадиком познакомились?

Вадик в буквальном смысле был им послан небом. Ксения с Настей отдыхали, загорая у озера, и пока они смотрели, как тренируются кайтеры, скользящие по воде, сверху на них упал Вадик, который не рассчитал прыжок через камыши и его вынесло на берег. С трудом поднявшись и сев, прислонившись спиной к дереву, на котором повис его змей, парень оглядел разбросанные по траве обломки столика и только что приготовленные девушками для пикника закуски, сказал: «Будем знакомы, я – Вадим» и еще минут десять говорил с ними ни о чем, пока, наконец, не признался, что, кажется, у него сломана рука и пара ребер. Настя поехала на его машине, уложив парня на заднем сидении, а не умевшая тогда водить Ксения села за руль Настиной Сузуки и потихоньку ехала за ними, надеясь, что навстречу не попадется дорожный патруль. Перелома ребер рентген не показал, но трещина в лучевой кости была. Вадик звонил Насте несколько раз, пока ходил с гипсом, а потом пригласил девушек на областные соревнования кайтеров, в качестве компенсации за испорченный пикник.

– Будет что-то сногсшибательное, смотри, – Настя начала загибать пальцы. – Девчонка приехала на неделю, давно хочет сыграть с Антоном, будут репетировать, Антон сказал, что позовет ребят, и это пока должен быть секрет. Спорим, в субботу вечером они покажут крутое шоу?

– Не буду я с тобой спорить. Он что, действительно так хорошо играет на гитаре?

– Да. Ты говорила, они после обеда должны в волейбол играть. Вечером мы обязательно должны быть в баре у бассейна. Кто бы ни проиграл, эти танцы стоит увидеть.

Вадик, подошедший в этот момент к столу, держа в руках тарелки с закусками, только хмыкнул.

– Думаешь, будет как в прошлый раз? – спросил он у Насти, садясь и намазывая булочку маслом. – Девчонки здорово танцевали.

– Думаю, будет еще лучше. Кстати, ты знаешь, кто отец у этого Антона? Тот самый шаман, который нагадал Ксюхе мужа-спортсмена и трех детишек.

– Чего? – удивился Вадик. – Какой шаман?

Ксения рассмеялась.

– Да не нагадывал он мне никаких мужей. Настя все выдумала.

– Ладно, – сказала Настя, глядя на часы. – тебе уже скоро на встречу с гидом.

Через пару часов, лежа на прогретой мраморной плите в турецкой бане и глядя, как парень-массажист раскручивает намыленную марлевую сетку, наполняя ее воздухом, чтобы потом покрыть теплыми невесомыми пузырьками ее тело, Ксения размышляла, как себя вести при встрече с «шаманом», потому что это случится, рано или поздно.

Она часто вспоминала тот разговор в кофейне, ведь, как ни странно, эта встреча изменила ее жизнь. Новая работа, которую она нашла, была совсем не похожа на прежнюю – никакой офисной рутины, никаких уговоров приходящих клиентов – почти все контакты с будущими заказчиками по телефону или через интернет, личные встречи для обсуждения деталей и подписания бумаг часто совмещались с обедом или завтраком; ей понравилось работать в кафе, и она уже облюбовала несколько столиков в различных заведениях. Отношения с сестрой снова наладились, после того как они, отмечая 8 Марта, посидели за бутылкой вина и Ксения честно объяснила, что она думает о своей жизни и месте родственников в ней. Сестра выслушала ее, обняла и сказала: «Мужу своему только такого не рассказывай, ладно? Засмеет». Ксения немного озадачилась, но пообещала, хоть это было вдвойне обидно, потому что в ее личной жизни пока ничего не изменилось.

Массажист шершавой варежкой осторожно почистил ее кожу и почти час аккуратно разминал все мышцы. Потом, сделав маску из особенных травяных смесей и полежав положенное время в затемненном прохладном зале под негромкую музыку, Ксения почувствовала себя окончательно обновленной и готовой к отдыху под жарким солнцем.

От каменных дорожек веяло горячим воздухом и по дороге на пляж она зашла в бар, чтобы выпить чего-нибудь прохладного. У стойки с напитками была маленькая очередь из детишек, наливающих себе газировку, пришлось немного подождать, и Ксения оглядела бар, практически сразу наткнувшись взглядом на отца Антона, сидящего за одним из столиков и разговаривающего с кем-то через планшет. Поспешно развернувшись, пока он ее не заметил, Ксения с досадой подумала, что так и не пришла ни к какому решению, как себя с ним вести. «Чего я так дергаюсь?» – подумала она, налила себе холодной газировки и присела за соседний столик, стоящий за плетеной ширмой, так чтобы ее не было видно.

– Игореша, у меня Санька во вторник собирался с семьей к нам на недельку в гости приехать. Знаешь, мне уже третью ночь какая-то дрянь снится, сердце не на месте. Может, крутнешь волчок, глянешь, что и как? Очень обязан буду.

– Ты же знаешь, я в отпуск инструменты не беру, чтобы не работать.

– Да знаю... Ну правда, на душе муторно, сил нет. И ему сказать не могу – смеяться будет, и так оставить тоже не могу.

– Ладно, я посмотрю. Но только в общем, детали вряд ли увижу.

– Да пускай! Просто скажи, что не так, если есть что.

– Хорошо. Я перезвоню, не уходи далеко.

Ксении было немного стыдно, что она подслушала чужой разговор, но, услышав про волчки, она сразу забыла про свои терзания. Подглядывая в щелочку, она увидела, как Игорь взял со стойки пробковую подставку под стакан, карандашик, которым бармен выписывал счет, еще какую-то мелочь, и вернулся за стол. Карандашом он быстро расчертил пробковый кружок перекрестными линиями, зубочисткой проковырял дырочку в центре кружка и вставил в нее карандашик, так чтобы тот немного торчал с другой стороны. Затем, хитрым образом согнул блестящую скрепку так, что получился еще один волчок, похожий на памятную Ксении шестеренку. И, наконец, раскрыл бумажный зонтик для коктейлей и закрепил его обломком зубочистки. Отодвинул планшет на край стола, взял в руки волчок из пробкового кружка, что-то поправил, и резким движением запустил вращаться. Тут же взял волчок из скрепки, запустил его рядом с первым, и следом – коктейльный зонтик, заставив его танцевать на ножке.

Все это заняло буквально пару секунд. Игорь сидел неподвижно, глядя на волчки, и в глазах его плясали желтые блики от блестящей танцующей скрепки. Ксения замерла, затаив дыхание и смотрела то на него, то на волчки. Они двигались неравномерно и было видно, что надолго их вращения не хватит. Первым упал бумажный зонтик, зацепив своими деревянными спицами пробковый кружок, отчего карандаш чиркнул по столу, оставив короткую закорючку. И почти сразу, наткнувшись на крошечную ямочку в поверхности стола, упала скрепка, подпрыгнув и улетев на пол.

Игорь вздохнул, аккуратно разломал пробковый кружок и бумажный зонтик на мелкие кусочки, смял поднятую с пола скрепку, и выбросил их в мусорную корзину. Затем вернул бармену его карандаш и, покопавшись в кармане, положил на стойку купюру, показав на одну из бутылок. Пока бармен наливал ему текилу и выкладывал на блюдце ломтики лайма, Игорь задумчиво барабанил пальцами по столешнице. Затем, выпив залпом содержимое стакана и кинув в рот один ломтик, он кивком поблагодарил бармена, вернулся за свой столик, поставил планшет на подставку и, коснувшись экрана, позвонил.

Собеседник откликнулся сразу же, видимо действительно не отходил далеко, ожидая звонка.

– Да, Игореша?

– Скажи своему Саньке, чтобы пару дней обождал ехать, придумай что-нибудь. И пусть по старой дороге едет, что-то там с новой нехорошо. Ближайшие несколько дней точно лучше не ездить.

На той стороне шумно вздохнули с облегчением.

– Ф-ф-фух... Спасибо, Игореша, прямо гора с плеч...

– Рано еще. Юрик, скажи, ты все-таки влез в этот тендер?

Собеседник Игоря умолк, потом осторожно поинтересовался:

– А что?

– Влез или нет?

– Да, мы подали заявку на участие. Там условия немного изменились, вроде неплохой вариант намечается.

– Предложения уже озвучили?

– Завтра будем.

– Хорошо. Сделай свою ставку невыгодной, процентов на сорок цену подними.

– Зачем? Что не так с тендером?

– А то, что, если ты его выиграешь, поимеешь такой геморрой, что мало не покажется. И это не просто налоговые проверки будут.

– Черт, Игорь, там такие условия по поставкам...

– Юрик, я часто тебе советы даю?

Тот задумался ненадолго и нехотя ответил:

– Не помню я, обычно ты просто рассказываешь, а дальше – типа, сам думай.

– Тебя ничто не настораживает?

Юрик помолчал, спросил с досадой:

– На сорок процентов?

– Не меньше, чтобы наверняка.

– Лады. Своим-то я что скажу?

– Скажи, что другой контракт предложили.

– А он будет, другой контракт?

– Будет. Попозже.

– Хорошо. Я отзвонюсь потом.

– Договорились.

Прервав звонок, Игорь устало потер лицо руками. Пробормотал: «Жадничать меньше надо», поднялся и вышел из бара, пройдя мимо ошеломленной Ксении.

5

...обедать в ресторане на пляже.

– Здесь так же вкусно готовят, – рассказывала Настя, – только выбор поменьше. Зато море видно.

Ксения не возражала. В первый день она не хотела злоупотреблять пребыванием на солнце, и ей было приятно сидеть в тени, под полукруглой дощатой крышей пляжного ресторана, есть потихоньку какое-нибудь необычное блюдо, запивать его вином, болтать с друзьями и смотреть на море.

Ближе к полудню ветер, с утра дувший еле-еле, окреп, и все яхты, стоявшие на песке, теперь качались на волнах, белея треугольниками парусов, самые опытные яхтсмены плыли к острову и вокруг него. Вдоль берега то и дело проносился катер, буксируя за собой очередного смельчака на парашюте или водных лыжах.

Ксения рассказала подруге о том, что произошло в баре. Настя задумчиво кивнула:

– Я слышала про то, что многие бизнесмены пользуются услугами экстрасенсов или гадателей, заказывают гороскопы, чтобы вычислять благоприятные для сделок дни. Хотя мне кажется, что все это просто обман с выуживанием денег.

– Настя, я тоже так думала, пока он мне про меня не рассказал все как есть. Поверь, это очень впечатляет.

– Ну, пускай это даже правда, все равно нельзя все время стараться узнать, что будет заранее.

– Ты же когда решения принимаешь, пытаешься представить, как могут события пойти, если ты так поступишь, а потом думаешь иначе и опять пытаешься угадать. И здесь то же самое, только есть еще какой-то инструмент, которым ты пользуешься, кроме своего воображения, неважно, карты это или волчки, как у него.

– Ну и пусть, – упрямо повторила Настя, – тут я сама решаю и ошибаюсь сама, и виновата, если что пойдет не так, тоже буду сама. А то получается, что кто-то разложил карты, посмотрел, и сказал мне, что делать. Откуда он знает, что для меня лучше?

– Да, ты права, – согласилась Ксения, – но, когда дело серьезное и касается тебя или твоих близких, за любую возможность ухватишься, чтобы заранее знать, где беда ждет.

Настя хмыкнула.

– Ты смотрела «Пункт назначения»? Когда нескольких школьников сняли с рейса, а самолет при взлете взорвался. И они потом все по очереди погибали при странных обстоятельствах.

– Хочешь сказать – от судьбы не уйдешь?

– Иногда я всерьез так думаю.

Ксения пожала плечами.

– Не знаю, может быть. Все равно, я бы хотела уметь видеть будущее.

Вадик, уходивший после обеда поговорить с владельцем прокатных яхт, вернулся и сообщил:

– Обещали завтра кайты привезти. Посмотрю, какие модели у них, прокачусь разок, потом поснимать можно будет. А то серферы развлекаются, а я на берегу сижу.

– Ага, как же, сидишь, – рассмеялась Настя. – Ксюх, он за эти дни уже раз пять на водных лыжах катался, на водном мотоцикле гонял, на «банане» меня с ним заставил проехаться и на парашюте тоже. А теперь делает вид, что этого всего не было.

– Конечно, не было, – подтвердил Вадик. – Сегодня я с утра сижу на бережку и с тоской смотрю в море. Там, в темных глубинах, ходят те голубые крабы, которых ты меня лишила, женщина!

– Мы же договорились! – возмутилась Настя. – Решили подождать Ксению, чтобы вместе ехать на эту экскурсию, где ловят крабов.

– А вдруг их всех выловят? – продолжал дурачиться Вадик. – Это наверняка редкий вымирающий вид.

– Точно, редкий вид, на лов которого туристов вывозят каждый день. Наверное, чтобы быстрее вымер. – Настя насмешливо посмотрела на парня. – Вадимка, тебе голову не напекло?

– Напекло. Пойду искупаюсь, а потом в волейбол играть. Смотреть будете?

– Обязательно! – хором ответили девушки.

Волейбольная площадка, огороженная только прочерченной в песке линией, находилась чуть в стороне от пляжных зонтиков. Когда Ксения с Настей подошли туда, смуглый аниматор заканчивал поливать песок водой из шланга. Рядом с ним стоял Антон и что-то говорил ему по-английски. Аниматор согласно кивал и белозубо улыбался.

Команды собирали по-честному – в кепку аниматора набросали красных и синих крышек от бутылок и, перемешав, тащили не глядя. Вадим опять попал в команду соперников Антона и теперь задумчиво складывал снятую футболку, собираясь отдать ее Насте.

– Смотри, Вадька обдумывает, какой танец вечером танцевать будет, – сдерживая смех, сказала Настя.

– Ты хочешь сказать, «мы» будем танцевать, – уточнил Вадик. – Или ты бросишь меня на растерзание этим девчонкам?

Девчонки, те самые, которых Ксения видела утром на берегу, были настроены по-боевому, тем более, что жеребьевка развела их по разные стороны сетки.

– Конечно, я тебя не брошу, – притворно вздохнула Настя. – И вообще, может вы выиграете.

– Это вряд ли, – возразил парень из команды Вадика. – Хотя у них в команде новенькая, не знаю, как она играет.

Новенькой была Лиза. На фоне остальных, уже загоревших игроков, она казалась совсем белой.

– Красивая девочка. – Настя раскладывала штатив, на котором должна была стоять камера. Вадим специально сбегал за ней в номер и теперь настраивал для съемки. – Смотри, уже ревнуют.

Другие девушки не могли не заметить, что Антон и Лиза – старые знакомые, и некоторым это не очень понравилось. Тем временем, аниматор, взявший на себя роль судьи, принес мяч и взобрался на кресло, установленное над сеткой. Он подудел в свисток, собирая команды, и коротко напомнил правила: «Three sets. Rally–point. Ready? Go!»

Лиза, которой выпало подавать первой, поправила козырек кепки, чтобы солнце не светило в глаза, и сделала простенькую нижнюю подачу.

– Пожалуй, у Вадика есть шанс. – Ксения посмотрела на Настю. – Или ты хотела, чтобы он проиграл?

– Я в любом случае не расстроюсь. – Настя улыбнулась. – Они все равно потом все вместе празднуют, проигравших всерьез никто не дразнит, тут скорее чисто спортивный интерес победить. Хорошие ребята.

Команды немного разыгрались и счет, добежавший до «девять-семь», замедлился в росте. Стало больше сложных комбинаций и передач, некоторые удары удавалось даже блокировать, а мяч, отбитый блоком, перестал улетать в песок, оставаясь в игре. Вскоре судья дал длинный свисток и показал, чтобы команды менялись местами. Первая партия завершилась победой команды Антона, хоть и с минимальным перевесом. Вадик, подошедший в перерыве глотнуть воды, сказал:

– Они не сыгрались еще, так что мы их сделаем.

Примерно через полчаса, относительно легко выиграв вторую партию и, с трудом, третью, команда Вадика праздновала победу. Одна из девушек, видимо та самая Аля, которая должна была готовиться к танцам в баре, торжествующе кричала: «Ага! Вот теперь вы попляшете!», на что проигравшие отвечали дружным смехом и возгласами: «Вам это не понравится!», «Сами напросились!». Было видно, что они совсем не расстроены проигрышем. Лизу, попробовавшую было сказать, что они проиграли из-за нее, быстро убедили, что виновато солнце, светившее в глаза, ветер, дувший не с той стороны, неровный песок, судья, подсуживающий другой команде, в общем, все, что угодно, но не она. Вряд ли девушка им поверила, но спорить не стала. Договорившись встретиться после ужина в баре у бассейна, игроки стали расходиться. Вадик наскоро просмотрел снятое камерой видео и сказал, что можно будет взять несколько классных моментов для ролика об отдыхе, но сюжеты должны быть разные и поэтому придется снимать еще.

Ксения захотела вернуться в номер, потому что кожу, несмотря на защитные крема, стало пощипывать и она, боясь обгореть в первый же день, решила подстраховаться. Настя пошла вместе с ней, а Вадик сказал, что еще немного поплавает в бассейне.

Ксения долго стояла под душем, делая воду то прохладнее, то горячее, смывая мелкий песок и кристаллики соли. Потом, с трудом поборов искушение упасть на белоснежные простыни и немного поспать, включила телевизор, и под его негромкое бормотание стала разбирать вещи и складывать их в шкаф. Не успела она закончить, как в дверь требовательно постучали, на кодовый вопрос: «Кто там?» ответили правильным паролем: «Свои!» и ей пришлось впустить Настю, уже готовую к новым подвигам. Однако, быстро поняв, что подруга не готова разделить ее энтузиазм и ее не соблазнить на прогулку даже кроликами, которых можно погладить в мини-зоопарке, Настя согласилась отложить все на завтра, а сейчас просто посидеть на балконе. Они позвонили сестре Ксении, сообщив, что все в порядке и они уже отдыхают на всю катушку, показав в доказательство виды с балкона, и выслушали в ответ, что дома погода испортилась и идет дождь, отчего залитые солнцем лужайки показались им еще приятнее. Так, за ненавязчивой беседой и попутно переделанной массой мелких дел, время пролетело незаметно, и настала пора готовиться к ужину.

Помня Настины слова, что вечером нужно выглядеть красивой и загадочной, Ксения решила надеть белые бриджи, легкую вязаную тунику и, на шею, кулон из бамбуковых палочек на кожаном шнурке. Оглядев себя в зеркале, она осталась довольна увиденным, и с легким сердцем захлопнула за собой дверь.

*** От автора

С музыкой в книгах всегда непросто. Ее практически невозможно описать, а если даже и удается, то внутри себя каждый читатель слышит ее по-разному.

В этой истории музыка играет (такой вот каламбур) довольно важную роль, поэтому я решил дать небольшую подсказку, показать то, что слышала и видела героиня, разместив в тексте картинки со ссылками на композиции.

К сожалению, при публикации произведения, сделать так, чтобы по клику на картинку открывалась сама ссылка, нельзя, скорее всего в целях безопасности. А размещать ссылки простым текстом... ну, такое. В общем, те, кто захочет увидеть подсказку, посмотрят. А те, кто не захочет, скорее всего пропустят и сам текст. :)

И да, в наушниках она звучит лучше.

6

...кроме обычных блюд готовилось множество маленьких кулинарных шедевров, каждый день новых. На открытой террасе ресторана стояло несколько грилей, на которых жарились различные виды мяса, овощей и рыбы; в огромной сковороде, которую повар с обманчивой легкостью потряхивал над открытым огнем, шкворчали мидии; еще один повар срезал тонкие полоски зажаристого мяса с большого куска на вращающемся вертеле и складывал их в кучу на стоящем рядом блюде.

Ксения смотрела на это гастрономическое изобилие с легким испугом.

– И это все съедят? – спросила она у Насти.

– Съедят, – подтвердила подруга. – Теперь ты понимаешь мои опасения?

Ксения засмеялась.

– Понимаю, и мне кажется, что бегать мы будем вместе.

После ужина они перебрались в бар у бассейна, где на маленьких круглых столиках, окружающих небольшую площадку для танцев, стояли стеклянные чаши с зажженными свечами внутри. Людей было еще мало, но компания Антона уже пришла, парни вытаскивали на площадку из маленькой будочки колонки и подключали провода, готовясь к выступлению; рядом, на одном из столиков, лежала гитара.

– Антон играть будет, – уверенно заявила Настя, – давай сядем поближе к сцене.

Они взяли бокалы с напитками и сели за столик сбоку от небольшого возвышения на краю площадки, на котором стоял микрофон. Девушки из проигравшей днем команды, одетые в футболки и легкие, свободного покроя брюки, что-то говорили Антону и подошедшей к ним Лизе, которая держала в руках скрипичный футляр. Антон обернулся и махнул рукой, приглашая парней присоединиться к обсуждению. Еще несколько минут они спорили, периодически смеясь, а потом, видимо договорившись до чего-то, разошлись. Антон вытащил из будки еще две микрофонных стойки и поставил их на сцену. Потом принес туда стул, настроил микрофоны так, чтобы один был на уровне головы, второй чуть пониже, а третий – на уровне пояса, и похлопал в ладоши, привлекая внимание зрителей.

– Добрый вечер всем собравшимся здесь, – поздоровался он. – Сегодня днем наша команда потерпела поражение, играя в волейбол на пляже. По условиям пари, проигравшие должны вечером танцевать в баре. Но, так как не все из нас умеют это делать, чтобы не травмировать чувство прекрасного у зрителей, мы решили разделиться, оставив танцы профессионалам. А я просто сыграю вам, пока они готовятся.

Он взял гитару, сел на стул, стоящий на сцене, поправил микрофоны, так чтобы один из них был направлен вниз, на струны, а другой ему в лицо, постучал по микрофону, проверяя, есть ли звук, и взял первый аккорд.

Позади Антона на сцену осторожно ступила Лиза, держащая в руках скрипку и смычок. Она подошла к оставшемуся микрофону и опустила голову, тихонько покачиваясь в такт музыке. Антон доиграл вступление, глубоко вздохнул и запел чуть хрипловатым голосом.

I close my eyes only for a moment and the moment's gone

All my dreams pass before my eyes with curiosity.

Dust in the wind, all they are is dust in the wind.

– Боже мой, – тихонько сказала Настя, – он еще и поет!

На втором куплете Лиза положила на плечо скрипку, и ее звучание влилось в перебор гитарных струн, усилив его и наполнив новыми оттенками. Антон повысил голос.

Now don't hang on, nothing last forever but the earth and sky

It slips away and all your money won't another minute buy

Dust in the wind, all they are is dust in the wind.

Когда он доиграл и умолк, а Лиза опустила скрипку, со всех сторон послышались аплодисменты. Антон улыбнулся, коротко поклонился, привстав со стула, и сделал рукой жест в сторону Лизы, как бы отдавая всю симпатию зрителей ей.

– Ну а теперь мы переходим к танцу, – объявил он и, быстро проговорив: «Раз, два, три», начал постукивать по корпусу гитары, отбивая ритм. Одновременно с ним Лиза с силой ударила смычком по струнам скрипки. С первых нот стало ясно, что они играют «Beat it» Майкла Джексона.

Девушки-танцовщицы шагнули на площадку и заскользили в стремительном энергичном танце, их резкие, отточенные и, в то же время, пластичные движения не оставляли ни тени сомнения, что танцы – это их стихия.

«Beat it» сменила «Billie Jean», потом «Smooth Criminal», «Thriller», «Bad», «Black or white» – от каждой песни звучало по небольшому отрывку, плавно переходящему один в другой. К девушкам присоединились два парня, не уступающие им в скорости и гибкости, и теперь по площадке кружились в танце две пары, и со стороны казалось, что им нет никакого дела до зрителей и танцуют они только для себя. Скрипка и гитара то спешили наперегонки, соревнуясь, кто громче, то звучали почти в идеальном согласии, и для всех стало неожиданностью, когда музыка резко оборвалась, танцоры остановились, замерев на полушаге, а Антон вскочил со стула и поднял над головой гитару.

– Пари окончено! – крикнул он, улыбаясь, и через секунду площадку накрыла волна аплодисментов.

Кто-то засвистел и закричал: «Еще! Еще танец!» Антон переглянулся с Лизой, потом посмотрел на парней и девушек на площадке, увидел, что они согласно кивают, и крикнул в ответ: «Только один!» Он снова сел, достал из кармана блестящий зажим, установил его на гриф, позвенел струнами, подстраивая гитару, и заиграл медленный менуэт. Танцоры плавно поклонились друг другу и начали, не спеша, двигаться по кругу, останавливаясь через каждые несколько шагов и, поднимая руки, переходя от одного партнера к другому. Но, едва зрители перестали шуметь, Антон зажал струны рукой, сказал: «Нет, это точно не то» и заиграл другую мелодию, тут же подхваченную скрипкой Лизы.

Поняв, что их разыграли, зрители снова зашумели, зазвучал смех, на площадку стали выбираться желающие потанцевать, и вскоре на ней не осталось свободного места. Живая музыка незаметно уступила место записям ди-джея и следующие танцы все танцевали уже под них.

Поздно вечером, придя в номер, Ксения не стала включать свет в комнате и вышла на балкон. Глядя на извилистые дорожки, освещенные редкими фонарями и бледным сиянием почти полной луны, слушая стрекот цикад и кваканье лягушек в пруду, она подумала, что прошел всего только один день, и пожалела, что ее волшебный летний будильник остался дома.

7

...смотрели, как белый квадрокоптер кружит рядом с прыгающими по волнам кайтерами, снимая их трюки.

– Вадик говорит, что ему такая компания еще не попадалась. Они так быстро сработались, как будто все друг друга давно знают. Каждый вечер смотрит, что наснимали за день, и аж подпрыгивает от радости, говорит, что ролик смонтирует обалденный. – Настя покопалась ложечкой в стаканчике с остатками мороженого и поставила его на песок возле шезлонга. – Твой полет на параплане тоже туда войдет.

– Вот уж не надо! – Ксения замотала головой. – Мне до сих пор стыдно, что я так кричала.

– Вадик сказал, он правильную музыку наложит, и будет смотреться так, как будто ты от восторга кричишь. И шопинг наш тоже там будет.

Каникулы получались замечательные. Из-за небольшого количества отелей на этом побережье, деревушка, затерявшаяся среди гор, была почти не испорчена туризмом и это придавало дополнительное очарование домашнего отдыха. За эти дни Ксения вместе с друзьями успела съездить на несколько экскурсий, включая ожидаемую Вадиком ловлю голубых крабов, купалась на пляже Клеопатры, и даже рискнула полетать на параплане. Конечно, на самом деле летел опытный инструктор, а турист висел пристегнутым к нему бесполезным балластом, но так было даже лучше – ничто не мешало наслаждаться ощущением парения в воздухе, после того как схлынет первый испуг. Кроме того, они с Настей посетили массу различных магазинов, в то время как Вадик пропадал на пляже, катаясь на кайте. Обычно на эти прогулки они тратили вторую половину дня, когда жара, даже смягчаемая свежим ветром с моря, не давала им возможности загорать.

Каждое утро, перед завтраком, Ксения ходила на пляж. Вставать рано было непросто, но ей нравилось гулять по берегу, когда пляж еще пуст, смотреть, как тает утренний туман над морем, а волны намывают на песке ребристые узоры. Пару раз она встречала бегающих ребят из компании Антона, но обычно никто не нарушал ее одиночества.

По вечерам, в баре у бассейна играли приглашенные музыканты, так как прежние выступающие были заняты – Вадик сказал, что каждый день, после игры в волейбол, они собираются в конференц-зале и что-то репетируют. На все вопросы ребята отвечали только загадочными намеками, но, судя по обрывкам разговоров, действительно готовились к субботнему шоу. Настя торжествовала и требовала кормить ее мороженым в качестве приза за проницательность.

– Я сегодня слышала, как Антон с отцом обсуждали, что гостей ждут – их мама должна приехать и, вроде, брат Антона старший с женой. – Настя достала из сумки блокнот и карандаш, и стала дорисовывать набросок, начатый утром. – Антон спрашивал, знают ли они, что Лиза с мамой тоже здесь.

– Думаешь, это его другая семья?

– Вряд ли, но они не чужие друг другу, это точно. Ты же видела, как они общаются, так только очень давно знакомые люди себя ведут.

Ксения задумчиво помешала соломинкой сок в бокале.

– Мы с тобой как шпионы на отдыхе – вроде не на задании, но по привычке следим, кто куда пошел и что сказал.

– Да ну, глупости. Мы говорим про них не чаще, чем про кого-то другого здесь. Просто так получилось, что они – заметные люди, вот тебе и кажется, что мы за ними следим.

– Может быть, – Ксения пожала плечами. – Я сегодня ночью проснулась, вышла на балкон, смотрю – со стороны амфитеатра прожектора в небо светят, и музыка так, обрывками, то заиграет, то стихнет. Время полтретьего было.

– Сцену готовили наверно. – Настя еще немного пошуршала карандашом по бумаге и повернула блокнот к подруге. – Ну, как?

На рисунке насупленный малыш лет пяти держал в руках такого же насупленного кролика. Длинные кроличьи уши свисали как пушистые лопухи, на морде читалось стоическое выражение привыкшего ко всему жителя зоопарка.

– Здорово! Ты кого больше хотела нарисовать, кролика или мальчишку?

– Обоих. Они так похожи были.

– Рисунок себе оставишь или отдашь?

– Отдам, конечно. – Настя улыбнулась – Пусть родители порадуются.

Девушки не спеша собрали вещи, и пошли к своему коттеджу – до ужина еще надо было успеть в салон красоты и оценить, на какие чудеса способны местные мастера причесок.

– Знаешь, Настена, я до сих пор не верю, что все это на самом деле происходит. – Ксения помахала шлепанцами, которые несла в руке, шагая босиком по горячему песку. – Я даже не помню, когда у меня такой отпуск был последний раз. Все как в книжке или в кино – ярко и радостно.

– Ага, наверно они в еду что-то добавляют, для настроения. – с готовностью поддержала подругу Настя, и рассмеялась. – Ксюх, ну что ты за человек такой? Если что-то хорошо, сразу начинаешь подвох искать, вместо того, чтобы просто радоваться.

– Зато у тебя оптимизма на двоих хватит. – Ксения тоже не удержалась от улыбки, и тут же поправилась. – Нет, на троих, еще Вадику надо немного оставить.

– У него своего ветра в голове хватает, – легко возразила Настя. – Когда приходит после кайтовок, так все время улыбается мечтательно и меня зовет попробовать.

Они прошли развилку, ведущую к их коттеджу, и начали подниматься по лестнице, когда из арки послышалось: «Пришли уже?», «Нет, наше бунгало дальше», «Ну вот, мы так до моря скоро дойдем», детское звонкое: «Папа, смотри, ящерица!», басок взрослого: «Да, Данилка, я вижу, мы ее потом поймаем», и на дорожку вышла компания, возглавляемая Игорем, рядом с которым шла красивая женщина в легком белом брючном костюме, и Ксения сразу узнала в ней маму Антона – так они были похожи. Следом за ними шел молодой мужчина с короткой кучерявой бородкой и бакенбардами. Одной рукой он придерживал сидящего у него на плечах мальчишку, которого утром рисовала Настя, а другой обнимал за плечи девушку, в которой так же безошибочно угадывалась мама мальчишки.

– Ой, как здорово, что мы вас встретили! – обрадовалась Настя. – Извините, что я так бесцеремонно. Я утром в зоопарке рисовала зверюшек, заодно и вашего мальчика успела нарисовать. – Она достала из сумки блокнот и быстро пролистала его до страницы с рисунком. – Мы хотели вечером вас в ресторане найти, чтобы рисунок отдать, а вы нам сами навстречу попались. – Настя обезоруживающе улыбнулась.

– Как хорошо нарисовано, смотри, Олежка! – сказала мама Антона.

– Да-а. Похож, Данилка?

– Кролька больше похож, – не согласился мальчишка, – я тут какой-то сердитый.

Взрослые засмеялись. Настя осторожно, чтобы не повредить рисунок, выдернула лист из блокнота и протянула его Игорю, стоявшему ближе всех.

– Спасибо, – он улыбнулся, вопросительно глядя на девушку. – Извините, не знаю вашего имени.

– Анастасия.

– Меня зовут Игорь. Спасибо, Анастасия. Это первый Данилкин портрет. Он обязательно повесит его в рамочке на стену и будет всем хвастаться. Правда? – Игорь насмешливо посмотрел на мальчишку.

– Хвастаться нехорошо, – рассудительно сказал тот, – но иногда полезно.

Все снова засмеялись. Ксения, стоящая на лестнице, встретилась взглядом с улыбающимся Игорем и поняла, что он ее узнал – Игорь чуть помедлил, будто хотел что-то сказать, но потом просто кивнул ей, и компания продолжила свой путь.

Немного разочарованная, Ксения посмотрела им вслед и повернулась к Насте.

– Я как-то иначе себе представляла эту встречу, – призналась она.

8

...стояли на балконе, пока Вадик, вышедший из душа, рылся в шкафу, выбирая одежду.

– Все-таки мне кажется, что лучше пойти пораньше, – Настя защелкнула косметичку и посмотрела на подругу. Ксения, задумчиво вертевшая в руках висевший на шее кулон, рассеянно кивнула. – Ты о чем задумалась?

– Да так, ни о чем. С сестрой разговаривала. У нас там опять дожди идут и холодно, как будто лето уже закончилось.

– Значит надо про запас тепла набираться. Экскурсий больше нет интересных, будем лежать на пляже и солнышко впитывать.

– Ты же первая не вытерпишь, приключений запросишь, – поддразнила подругу Ксения.

– Вот тогда и придумаем что-нибудь, – не стала отпираться Настя. – Уж это-то мы умеем.

Утром, на стенде, где обычно висело расписание мероприятий на день, появился красочный плакат, на разных языках извещавший, что вечером в амфитеатре пройдет традиционное субботнее шоу, большими буквами обещали живую музыку и уникальный репертуар, в уголке плаката скромно были нарисованы две скрипки. Вадик сказал, что он тоже будет участвовать в шоу, а поскольку на него возложена важная миссия – снимать концерт с воздуха и ему надо потренироваться управлять квадрокоптером, девушкам придется идти на пляж без него.

Днем Ксения с Настей специально завернули к театру, чтобы посмотреть на приготовления. Сцена была почти готова – декорации полностью поменяли, повесили дополнительные полотнища кулис; прожектора, расставленные по краю сцены и висящие над ней, по очереди перемигивались разноцветными огнями; ди-джей, сидящий в будочке, стилизованной под башенку средневекового замка, микшировал нарезку музыкальных композиций. Вадик, уже освоившийся с управлением, то гонял жужжащий коптер вдоль сцены и зрительских рядов, снимая панорамный обзор, то плавно пикировал к кому-нибудь из выступающих, крутящихся на площадке, беря крупный план. Заметив девушек, Вадик направил летающую камеру к ним и несколько раз облетел вокруг, так что у них закружилась голова и волосы разметало ветром, поднятым пропеллерами коптера.

– Хорошая машинка, – сказал Вадик, посадив аппарат на землю и подходя к Насте. – Управлять легко, камеру не трясет, летает быстро и шумит не сильно.

– Мальчишки не взрослеют, – Настя с улыбкой посмотрела на него. – Просто их игрушки становятся дороже. Подарить тебе такую на Новый год?

– Нет, – с легким сожалением отказался Вадик, – я же не смогу одновременно кататься и снимать. А так она будет без дела лежать.

– Вечером шоу мы тоже будем смотреть без тебя? – спросила Ксения.

– Придется. Я буду сидеть на крыше, оттуда лучше обзор. А вы сядете по центру, за столиком, чтобы на него мою камеру поставить.

– Думаешь, концерт стоит снимать? – Ксения с сомнением оглянулась на суету вокруг сцены.

– Да, – серьезно сказал Вадик, – они очень тщательно готовятся. Декорации, костюмы, свет. Серхат, ди-джей, – пояснил он, – уже третий день со звуком работает, микрофоны и акустику поменяли полностью, шесть дорожек отдельно записываться будут. Я видел, как танцоры репетировали – поверьте, то, что тогда в баре танцевали, просто разминка была, не больше. Снимать надо обязательно.

– Что-то не похоже это на простую аниматорскую самодеятельность, – сказала Ксения, когда Вадик ушел.

– Не похоже, – согласилась Настя. – Но, думаю, вечером мы сами все увидим.

По дороге на ужин, Ксения обратила внимание, что отель выглядит более празднично, чем обычно. Между пальмами, окружающими террасу ресторана, мерцали светлячки натянутых гирлянд; на аниматорах, традиционно встречающих гостей у входа в ресторан – ослепительно белые рубашки, угольно–черные брюки у парней и огненно-красные юбки у девушек; на газоне возле прудика с фонтаном в центре, паслись кролики с бантиками на шеях, под присмотром двух мальчишек в строгой униформе; местный фотограф, опустившись на одно колено, с пулеметной скоростью щелкал затвором фотоаппарата, снимая одетых в вечерние платья девушек, украшения которых брызгали искрами света от стоящих на штативах ламп–вспышек.

К уже привычному вечернему изобилию блюд в ресторане добавились эксклюзивы от шефа, импозантного пожилого турка в высоком белоснежном колпаке, виртуозными движениями нарезавшего аппетитного вида рыбу на прозрачные тонкие пластинки, добавлявшего каких-то кусочков зелени и покрывавшего полученную композицию паутинными росчерками темного соуса. По залу ходил глава команды аниматоров, время от времени присаживаясь за чей-нибудь столик и вполголоса о чем-то расспрашивая гостей. На лужайке за оградой террасы, стайка малышей с визгом и хохотом ловила убегающую от них девушку в костюме пирата; внезапно включившиеся разбрызгиватели воды только добавили им веселья.

Настя сидела в одиночестве, с чашкой кофе и пирожным на блюдечке. Ксения, державшая в руках две тарелки, полные соблазнительных кушаний, расположилась напротив подруги и подождала, пока официант поставит перед ней бокал с вином.

– Ты чего заскучала?

Настя грустно улыбнулась.

– Просто сейчас вдруг поняла, что уже скоро домой.

– Еще неделя осталась, не так уж и скоро.

– Все равно, самое интересное уже позади.

– Понятно, – Ксения кивнула, – я это называю «половина лета», обычно как раз дней за десять до конца июля такое чувство накатывает, что лета осталось совсем мало, а я опять ничего не успела сделать из того, что хотела.

Настя с интересом посмотрела на нее.

– И что ты тогда делаешь?

Ксения пожала плечами.

– Когда как. Иногда сижу по ночам на балконе, смотрю на звезды и пишу стихи, иногда – хожу на концерты или выставки, начинаю с кем-нибудь общаться усиленно, как будто бегу вслед за летом.

– И как, удается догнать?

– Раньше не удавалось, но в этот раз шансы есть.

Они помолчали.

– Сегодня все заметно торжественнее, чем обычно, – Ксения посмотрела по сторонам. – Интересно, с чем это связано?

– По выходным всегда так. В прошлый раз они разыгрывали лотерею, в призах были экскурсии и сеансы массажа или спа. А за победу в конкурсе на лучшую пару отеля – прогулка на яхте и романтический ужин далеко в море.

– Вы с Вадиком не участвовали?

– Нет, постеснялись.

– Ты – и постеснялась? – Ксения недоверчиво посмотрела на подругу.

– Ага. Было бы некрасиво, только приехать и сразу всех победить.

Ксения, не сдержавшись, фыркнула от смеха и покачала головой, но ничего не сказала.

Поужинав, они поспешили на концертную площадку, чтобы успеть занять место за столиком в первом ряду, как им советовал Вадик. Несмотря на то, что до начала шоу оставалось еще минут сорок, зрители уже начинали собираться. Места за столиками быстро заполнились и свободными оставались только обычные места на скамейках, ярусами поднимавшихся по склону. Ди-джей в своей будочке уже колдовал над пультом, и негромкая музыка звучала из динамиков, стоящих на сцене и по краям чаши амфитеатра. Небо быстро темнело, включившиеся фонари роняли свой свет на окружающие их деревья. Оглядываясь по сторонам, девушки разглядели на крыше кабинки ди-джея темный силуэт – Вадик уже был на своем посту, и вскоре над ними с негромким жужжанием пролетел коптер с камерой.

За кулисами сцены началось какое-то движение, сверху опустился занавес, на площадку вышел главный аниматор отеля, исполняющий роль конферансье, и поднял руки вверх, привлекая внимание собравшихся зрителей.

Еще раз пожелав всем приятного вечера, он сказал, что сегодняшнее шоу особенное, потому что в нем участвуют гости, отдыхающие в отеле, и для него программа представления такой же сюрприз, как и для всех остальных, и потому он не будет задерживаться на сцене, а предоставляет ее сегодняшним артистам и объявляет начало шоу.

9

...еще спускался по каменным ступенькам со сцены в зал, все прожекторы погасли, а часть из них, включив лампы черного света, развернулась к зрителям, подсветив все призрачным фиолетовым сиянием. В тот же момент, смутно различимые тени забегали по сцене и из динамиков послышался звук ветра, завывающего над бескрайними пустошами. Затем, в медленно разгорающемся свете прожекторов, стали видны фигуры, стоящие и сидящие на обломках камней и останках машин. Незаметно, к звуку ветра присоединился скрипучий голос, выпевающий заунывную мелодию, а вслед за ним зазвучал низкий, суровый мотив струн скрипки. Тон постепенно повышался, к скрипучему голосу добавились более высокие ноты, скрипка взвизгнула, все прожекторы ярко вспыхнули, осветив актеров, и вместе с ударными вступил голос Антона.

I'm waking up to ash and dust

I wipe my brow and I sweat my rust

I'm breathing in the chemicals

Он пел напряженным надтреснутым голосом, стоя, прислонившись к полуразрушенной стене декораций, на которой неровным почерком было написано «Evereything must end», одетый в потертые джинсы, кожаный жилет, и худи с капюшоном, накинутым на голову. Остальные ребята были одеты примерно так же; кто-то сидел, кто-то стоял, держа в руках какие-то палки или трубы; от общего вида картины создавалось впечатление постапокалиптического мира. Под постепенно наращивающую громкость скрипку и ударные, все актеры поднимались со своих мест и вставали в ряд, подхватывая припев.

I'm waking up, I feel it in my bones

Enough to make my systems blow

Welcome to the new age, to the new age

Welcome to the new age, to the new age

I'm radioactive, radioactive!

Девушки и парни, пять человек, пели вместе, раскачиваясь и пританцовывая, а Лиза, игравшая на скрипке, держалась в стороне от них, как бы показывая, что она не является частью этой картины, а всего лишь голос, звучащий за кадром.

Когда слова припева были допеты и скрипка заиграла сольный проигрыш, сопровождаемая лишь звуком ударных, стало понятно, что на самом деле эти звуки издает один из парней – битбоксер, держащий микрофон возле рта. Остальные участники дополняли партию скрипки, распевая на разные голоса обычное «ла-ла», но это выходило так здорово, что никому и в голову не могло прийти, что звучат не музыкальные инструменты, если специально не прислушиваться.

Печальные ноты, льющиеся со струн скрипки, печальные голоса, выводящие «у-у-у», вторя ветру, воющему над пустошами, учащающаяся дробь ударных, и снова хор, поющий припев. Затем короткий проигрыш скрипки – и тишина.

Актеры стояли, склонив головы, Лиза опустила смычок и сняла скрипку с плеча. С верхних рядов, сначала медленно, потом резкой нарастающей волной обрушились аплодисменты. Ксения повернулась к Насте, за шумом аплодисментов не услышала, а прочитала по губам: «О-бал-деть!» и закивала в ответ.

Тем временем, сцена опустела. Актеры, коротко улыбнувшись и приветственно помахав аплодирующим зрителям, скрылись за кулисами. Прожектора снова погасли, кроме одного, светившего бледным светом, словно луна сквозь бегущие тучи. Из динамиков послышались удары пульса и тяжелое дыхание бегущего человека, тоненький перезвон колокольчиков и звук, как будто кто-то копал землю лопатой.

Из-за кулис медленно вышла Лиза со скрипкой в руках, оглядываясь вокруг, словно не понимая, куда она попала. По сцене ползли клубы тумана, в глубине, за поднявшимся занавесом, двигались неясные силуэты. Лиза подняла скрипку на плечо и, продолжая медленно шагать, начала играть короткими резкими штрихами тревожную мелодию. В неровном свете электрической луны, из глубины сцены, шатаясь, вышли уродливые скрюченные фигуры, толкающие перед собой плиты надгробий.

В дальних рядах зрителей кто-то тихонько завизжал, то ли от страха, то ли от восхищения. Лиза, только сейчас заметившая зомби, развернулась к ним и стала пятиться, пытаясь уйти, не выпуская их из виду, но те уже успели взять ее в кольцо, и когда она, оступившись, упала, выпустив скрипку, они, все одновременно вскинув руки, начали танцевать вокруг нее. Под звуки дабстепа из динамиков, зомби, одетые в истлевшие лохмотья, танцевали, двигаясь в ломаном нервном ритме. Едва между ними наметился просвет, Лиза, подхватив скрипку и оттолкнув стоящие ближе всех к ней фигуры, бросилась бежать, попытавшись укрыться за одной из могильных плит.

Гром, внезапно раздавшийся из динамиков, казалось, оглушил девушку. Зомби оживились и вновь стали смыкать кольцо. «I see you!» – пропел женский голос. Фигуры подбирались все ближе, но в последний момент Лиза подняла скрипку и резким ударом смычка взяла высокую ноту. Вместе с ударом грома это оказало на зомби сокрушительное действие, их будто отбросило от девушки. Лиза продолжила играть, раскаты грома постепенно стихли, и зомби окончательно покорились мелодии скрипки, танцуя вместе с девушкой; на их, прежде угрюмых, лицах появились улыбки, некоторые так разошлись, что стали исполнять акробатические трюки. Лиза, время от времени взмахивая смычком как волшебной палочкой, заставляла кого-нибудь из них менять рисунок танца, все быстрее и быстрее, пока внезапно не остановилась перед одним из надгробий.

Звук скрипки оборвался, низкий зловещий голос произнес: «Here lies Lisa, who thought she can kill zombies with her violin» и демонически расхохотался. Прожекторы ярко вспыхнули и погасли, все, кроме одного, осветившего пустую сцену и Лизу, оглядывающуюся по сторонам. От могил, зомби и тумана не осталось и следа, как будто их и вовсе не было. Недоуменно пожав плечами, девушка медленно ушла за кулисы. Прожектор плавно погас и в тишине явственно послышался скрежет задвигающейся крышки могильной плиты.

В этот раз аплодисменты грянули сразу, но быстро затихли. Сцена осветилась тусклым светом, декорации на заднем фоне изображали старую кирпичную стену с замурованным решетчатым окном, перед стеной в беспорядке лежали ящики. На одном из них сидела Лиза, опустив голову и бессильно свесив руки. Тихая печальная мелодия звучала где-то вдалеке. Девушка медленно подняла голову, посмотрела вокруг, на заложенное кирпичами окно, взяла в руки лежащую рядом с ней скрипку, прислушалась к звучащей мелодии и попробовала подыграть ей. Это удалось не сразу, она почти сдалась, но потом, упрямо расправив плечи, заиграла снова. Внезапно, на стене, за одним из ящиков, вспыхнул огонек свечи, за ним еще один, потом еще, в разных местах. Девушка играла, а огоньки свечей зажигались, и вскоре вся сцена оказалась залита теплым живым светом от десятков свечей, стоящих повсюду, между которыми кружилась, танцуя, Лиза. И даже когда она перестала играть и, опустив скрипку, с несмелой улыбкой огляделась вокруг, свечи продолжали гореть, а одна, самая яркая, вспыхнула, разбрасывая искры, взмыла вверх и позвала ее за собой. Едва Лиза ушла, пронесшийся вихрь задул все свечи, и сцена погрузилась во мрак.

Наступившую тишину нарушало только чье-то покашливание и негромкое жужжание пропеллеров коптера, летающего где-то над головами. Аплодисментов не было, все ждали, что будет дальше.

Поднявшийся занавес открыл большой белый экран позади сцены, по кругу амфитеатра пробежала волна переливающихся звенящих звуков. На экране по очереди сменяли друг друга картины ночного дождя, горные вершины, бескрайняя степь, языки пламени, и снова дождь. С пола поднялась незаметная до этого момента хрупкая фигурка девушки в темно-синем платье, со скрипкой в руках. Вокруг нее взметнулись вверх дрожащие серебристые нити, как дождь, идущий из земли в небо. Играя на скрипке, Лиза танцевала среди этих нитей, смешавшихся со струями дождя на экране, так что нельзя было понять, где настоящий дождь, а где иллюзия.

Быстрый перебор струн, взвивается высокая нота, на экране меняется картинка и одновременно платье Лизы меняет цвет на снежно-белый, сливаясь со снегом на горных вершинах. Серебряные нити падают, исчезают, вместо них в воздухе начинают реять прозрачные белые полотнища, изображающие быстро бегущие облака. Ветер раздувает волосы девушки. Переливы скрипки звучат все выше и выше, и внезапно обрушиваются низкими нотами.

Картинка на экране меняется. Языки пламени окружают тонкую фигурку в черно-багровом платье, но огонь не пугает девушку, танцующую среди трепещущих оранжевых лоскутов, изображающих костры. Скрежет дабстепа из динамиков вибрирует в воздухе, Лиза откидывается назад, прогибается, почти касаясь головой пола, не переставая играть на скрипке, резко выпрямляется, – и снова на экране далекие горные вершины и на их фоне кружится девушка в белом платье.

Бескрайняя степь заполняет экран, кажется, что она вот-вот выплеснется в зал. В высокой шелестящей траве, укрывшей сцену, идет девушка в зеленом платье, склонившая голову к скрипке, слушая ее песню. На губах девушки играет улыбка, шаги легки и движения грациозны, как у лесной нимфы.

Картины на экране сменяют друг друга – огонь, вода, земля и воздух – четыре стихии, четыре первоэлемента, из которых создано все сущее, и девушка – как бесплотный дух, дарующий материи жизнь звуками скрипки. Гром дабстепа раскатами рассыпается по сцене, Лиза прыгает вверх, на фоне быстро сменяющих друг друга картин кажется, что она парит в воздухе, не касаясь земли. Калейдоскоп пейзажей обрывается, на экране и в динамиках шумит дождь, на сцене никого нет.

Короткое мгновение темноты – и сцена вновь осветилась. Перед задником сцены, разделенным на два белых полотнища, стояла Лиза, в черной футболке и облегающих брюках, ее волосы были собраны в два смешных хвостика. От края сцены на нее светил прожектор, отбрасывая тень на занавес, колышущийся от легкого ветерка. Под перестук бамбуковых колокольцев, Лиза огляделась и заиграла на скрипке, время от времени кружась на месте. В какой-то момент прожектор мигнул и тень на занавесе изменилась, став выше и шире в плечах, продолжая повторять движения Лизы, но постепенно отставая от нее. Лиза заметила это и забеспокоилась, попыталась заставить тень двигаться в такт и повторять ее движения, но та отложила свою скрипку, раскинула руки в стороны и закружилась в танце. Внезапно экран, на котором двигалась тень, взвился вверх, открыв Антона, танцующего в лучах прожектора, и в тот момент пока все взгляды были прикованы к парню, Лиза незаметно скользнула за второй занавес.

Казалось, ничто не сможет удивить зрителей, но в паузе, пока дребезг дабстепа раскатывался по залу, Антон взял вторую скрипку и мелодия зазвучала в более низких нотах, заставив зрительный зал ошеломленно выдохнуть. Смычок Антона плясал по струнам скрипки и, подчиняясь волшебству его музыки, танцевала тень девушки на белом экране. Напряжение нарастало, перезвон дабстепа становился громче, и вот второй занавес тоже взвился вверх, открыв Лизу, снова со скрипкой в руках. Антон и Лиза синхронно ударили смычками по струнам и придвинулись к краю сцены.

Теперь, когда им не нужно было притворяться тенями друг друга, они кружили по сцене, встречаясь и ускользая, каждый в лучах своего прожектора, со своей собственной тенью; по очереди они опускали скрипки, чтобы исполнить особенно сложный трюк, и пока один из танцоров показывал чудеса гибкости и ловкости, второй продолжал играть мелодию, летящую над сценой как морской бриз.

Прожектора замигали быстрыми вспышками и внезапно обнаружилось, что самих танцоров уже нет, а только их тени скользят по незаметно опустившемуся занавесу. И когда мелодия оборвалась, оставив тающий отзвук незаконченной музыкальной фразы, на сцене снова оказалась одна Лиза и тень на стене, послушно повторяющая ее движения. Растерянно оглядевшись, девушка убежала за кулисы, а ее тень, пожав плечами, растворилась в свете прожекторов.

10

...пока зрители переводили дух во время антракта, в углу сцены появились микрофонные стойки, барабаны, клавишные и два высоких барных табурета.

– У меня даже слов нет, – призналась Ксения. – Такое шоу не на каждом концерте увидишь, а тут просто на отдыхе люди собрались вечерком поиграть и потанцевать.

– Мне кажется, что танцоры – точно профессионалы, слишком слаженно двигаются, – заметила Настя, менявшая батарейку в камере.

– А музыканты – любители?

– Любители, – подтвердила Настя, – большие любители поиграть. Ксюх, профессионал – это тот, кто этим зарабатывает, и не обязательно, что он мастер в своем деле. А они просто для души поют и играют, и это гораздо круче, чем если бы делалось за деньги.

– И трюки, спецэффекты, декорации, свет и музыка – тоже все для души? – Ксения скептически посмотрела на подругу.

Настя пожала плечами.

– Почему нет? Люди тратят на хобби время и средства, но все равно надо кому-то показать результат.

Ксения покачала головой.

– Настя, у тебя для всего есть простое объяснение, даже для невероятных вещей.

– А здесь и не надо ничего усложнять. Я почти уверена, что это шоу они устроили для его жены. – Настя кивнула в сторону соседнего столика, рядом с которым сидели виденные ими днем спутники Игоря. – Не случайно же она именно сейчас приехала.

Жена Игоря о чем-то оживленно переговаривалась со старшим сыном и невесткой, держащей на коленях Данилку; несмотря на позднее время, мальчишка был бодр и весел и порывался убежать на сцену.

Из-за кулис вышел Антон с гитарой в руках, пододвинул одну из микрофонных стоек к табуретам, стоящим впереди уголка музыкальных инструментов, среди которых еще продолжали возиться работники сцены, воткнул в гитару штекер звукоснимателя, отчего из динамиков послышался тонкий, на грани слышимости, металлический звон, присел на краешек табурета, поставив ногу на подставку, и тронул струны, одну за одной, заставляя стихнуть шум в зале.

If you're going out with someone new

I'm going out with someone too

I won't feel sorry for me, I'll finish this drink

But I'd much rather be somewhere with you

Простые аккорды, звучащие под грубоватыми ударами пальцев по струнам, чуть торопливо произносимые фразы с неразборчивыми окончаниями, едва различимый женский голос, повторяющий отдельные слова – песня казалась знакомой с детства, и было неважно, что она звучит на чужом языке.

If you see me out on the town

And it looks like I'm burning it down

You won't ask and I won't say

But in my heart I'm always somewhere with you

Голос Антона взлетел, наполняясь тоской и отчаянием, слезами, спрятанными где-то глубоко внутри, которые никто никогда не увидит, и которые сейчас были слышны всем, он пел припев, заставляя гитару звенеть так, что звуки разлетались невидимыми стрелами, ранившими зрителей в самое сердце.

Доиграв, после небольшой паузы, Антон задумчиво склонил голову, словно прислушиваясь к гитаре, и легонько ущипнул струны, заставив их откликнуться тонким эхом, медленно угасающим в наступившей тишине, нарушаемой только звоном цикад. Словно ожидая какого-то ответа, он опять замер на мгновение, и снова повторил тот же музыкальный зов. Еще одно мгновение тишины – и он в третий раз прозвенел струнами, и на этот раз ему ответил бархатный альт саксофона: в круг света рядом с Антоном шагнула девушка, в которой Ксения с изумлением узнала маму Лизы. Саксофон и гитара зазвучали вместе, выпевая мелодию дуэтом, пальцы гитариста легко летали над струнами, шершавое дыхание саксофона накатывалось шорохом прибоя и уходило, оттеняя тембр гитары.

Когда Антон замедлил темп игры, а потом и вовсе убрал руку со струн и повисшая пауза невыносимо затянулась, недоигранную мелодию подхватил пронзительный голос скрипки и вторящий ему торопливый бег клавиш рояля, еще один прожектор осветил сидящего Игоря и стоящую рядом с ним Лизу. Они повторили тот прозрачно-звенящий зов, который играл Антон в самом начале, и со всех сторон – со сцены и сбоку, сзади, со стороны зрительских рядов, прозвучал хрустальный шепот: «Everybody has a story... River flows in you... And the stars falling down... From the skies to the sea».

Необычный квартет играл мелодию, похожую на песню ветра над морем, то передавая ее от инструмента к инструменту, то подхватывая одновременно все вместе, разбрасывая звуки как солнечные зайчики на воде. Гитара и саксофон звучали все реже и тише, уступая роялю и скрипке, потом и скрипка, истончив свое пение до неслышных нот, затихла, оставив перебор клавиш рояля звучать одиноким эхом.

Затем на сцене в очередной раз произошли изменения. Антон ушел, мама Лизы отложила саксофон и подошла к микрофонной стойке, прожектора приглушили свет, снова скрыв музыкантов в тени, освещая солистку бледным неживым сиянием. Игорь опустил пальцы на клавиши, и Ксения с первых же нот узнала песню: когда-то это была одна из ее любимых композиций. Печальные стихи, музыка, текущая неторопливо как воды реки Стикс, припев, полный тоски и боли – тот самый набор, который становится особенно близок и понятен, когда тебе пятнадцать и ты только что рассталась с любовью всей своей жизни.

Настя легонько толкнула Ксению локтем и сказала:

– Я помню эту песню. Когда-то ты целыми днями слушала ее и другие, такие же веселые.

– Надеюсь, «Join me» они петь не станут – пробормотала Ксения, чувствуя, как по коже побежали мурашки от неожиданно сильного, низкого голоса певицы.

I'm so tired of being here

Suppressed by all my childish fears

And if you have to leave

I wish that you would just leave

'Cause your presence still lingers here

And it won't leave me alone

Ксения словно перенеслась на дюжину лет назад, в свою комнату, где на стенах висели постеры любимых групп, в шкафу – футболки со стильными монстрами и художественно потрепанные джинсы, а она сама – еще нескладная девчонка с прозвищем Кассандра, рисовала под музыку в наушниках на последних страницах тетрадки по литературе разбитые сердца и живописные руины замков, заросшие травой.

Погрузившись в воспоминания, Ксения не заметила, как в мелодию влился голос скрипки, как по краям сцены зажглись огоньки свечей, а на экране сзади запылало пламя огромного костра, как ударник рассыпал дробные удары палочек по барабанам под вспышки прожекторов, и очнулась только когда песня закончилась.

Прожектора опять погасли, погрузив сцену в мягкий полумрак, оставив только небольшой круг света у микрофона. Фигуры артистов, расположившихся чуть поодаль, казались размытыми силуэтами, заставляя сомневаться, есть они там или просто мираж для глаз, обманутых игрой света и тени. Из темноты вышла Лиза в прозрачном белом платье и остановилась перед микрофонной стойкой, опустив руки.

«Тум, тум, тум, тум» – упали в тишину отрывистые пиццикато, и через мгновение, на фоне еле слышного мелодичного «у-у-у», как будто ветер завывал в бамбуковых флейтах, дрогнувший голос девушки через силу произнес:

Say something, I'm giving up on you

I'll be the one, if you want me to

Anywhere, I would've followed you

Say something, I'm giving up on you

Налетевший ветер зашелестел песком по стеклу, зашуршал, защелкал как эхо маятника старых часов, и не успела Ксения вновь поразиться тому, как искусно битбоксер создает звуковые картины, а песня уже неслась дальше, скрипка вскрикивала, то хрипло, то звонко, «Say something» перелетало от одного артиста к другому, превращаясь из умоляющей просьбы в требование и приказ.

«Say some-thing, I'm gi-ving up on you» – по слогам пропел парень за спиной Лизы, выходя в круг света рядом с ней. «I'll be-e-e the one, if you want me to» – поддержал его другой, появляясь рядом. Теперь они пели все вместе, битбоксер неистовствовал, изображая целый оркестр. Голос Лизы, внезапно набрав силу, обрушился со сцены; стоя по-прежнему с опущенными руками, устремив взгляд в зал, не замечая слез, бегущих по щекам, она звала в отчаянной надежде докричаться до невидимого собеседника.

«Say something!» – девушка посмотрела вверх, в ночное небо, полное звезд.

«Say something!» – поддержали ее голоса.

«Say something!» – повторила она, раскинув руки.

«Say something!» – громовым раскатом выкрикнул хор.

«Say something...» – прошептала Лиза, закрывая глаза и обнимая себя за плечи.

Хор умолк.

«Say something...» – повторило эхо.

Последний раз всхлипнула скрипка, и наступила тишина.

Ксения посмотрела вокруг. Эмоциональный взрыв последней песни не оставил равнодушных, многие украдкой вытирали глаза, никто не аплодировал, и потрясенные лица зрителей лучше любых слов говорили об успехе шоу.

Но, похоже, закончить концерт на такой драматической ноте не входило в планы организаторов – на смену ушедшим артистам из-за кулис снова появился Игорь. Он сел за рояль, задумчиво пробежался пальцами по клавишам, поправил микрофон, и посмотрел в зал. Прожекторы, висящие над сценой, с готовностью перевернулись на месте, осветив первые ряды зрителей, сидящих за столиками. Игорь поймал взгляд жены, улыбнулся и наклонился ближе к микрофону.

Made a wrong turn once or twice

Dug my way out blood and fire

Bad decisions - that's alright

Welcome to my silly life

Рядом с Игорем присел на высокий стул Антон с гитарой, подхватив мелодию с полуфразы. Ударник, как по волшебству возникший на своем месте, хлестнул палочками по барабанам.

Mistreated

Misplaced

Misunderstood

Miss no way it's all good

It didn't slow me down.

Скрипка Лизы, загудев на низких нотах, вплела свою партию в общий хор.

Mistaken

Always second guessing

Underestimated

Look I'm still around

Игорь встал из-за рояля, держа в руках микрофон, и пошел к краю сцены, обходя выходивших из-за кулис остальных артистов, участвовавших в шоу.

Pretty, pretty please

Don't you ever, ever feel

Like you're less than

Less than perfect

Все больше людей выходило на сцену, они махали руками, глядя в камеру пролетающего над ними коптера.

The whole world scared

So I swallow the fear

The only thing I should be drinking

Is an ice cold beer

So cool in line

And we try, try, try

But we try too hard

And it's a waste of my time

Речитатив скороговорки рэпа, читаемого одним из парней, размахивающего руками и приседающего на полусогнутых ногах, окончательно разрушил оцепенение зрителей, они начали прихлопывать в такт музыке, раскачиваясь и улыбаясь, некоторые поднимались на ноги, пританцовывая на месте. Игорь, держа в руках букет белых хризантем, взявшийся неизвестно откуда, спустился по ступенькам и остановился перед столиком, за которым сидела его жена.

«Yeeeeaaaahhh!» – выкрикнул рэпер, и группа грянула припев под грохот и треск вспыхнувших по краям сцены фейерверков. Игорь наклонился к жене, вложил ей в руки букет цветов, поцеловал, и бегом вернулся на сцену.

– Наше шоу подошло к концу, – сказал Игорь, когда аплодисменты отгремели и установилась относительная тишина. – Надеюсь, вам понравилось.

Он выждал пока свист и крики стихли, и, улыбнувшись, продолжил:

– И я хочу представить вам тех, кто сделал его возможным. Прежде всего, спасибо хозяину нашего отеля, благодаря его гостеприимству мы все смогли здесь встретиться. – Игорь подошел к невысокому пожилому турку в белом костюме, и они обнялись, похлопав друг друга по плечам. – Огромная благодарность ди-джею и нашим осветителям. – Игорь показал рукой на будочку ди-джея – без них наше шоу бы не состоялось.

Он перечислял людей, участвовавших в подготовке концерта, и Ксения все больше и больше удивлялась тому, что можно было организовать такое мероприятие всего за неделю. Вадик тоже удостоился отдельной благодарности как оператор летающей камеры. Под конец, когда все уже были названы, Игорь повернулся к стоящим рядом с ним детям.

– И, наконец, я хочу представить вам главных действующих лиц. Это мой сын Антон и, без преувеличения, звезда сегодняшнего шоу, мисс Лиза Стюарт.

Лиза, порозовевшая от смущения, что-то сказала на ухо Антону, тот засмеялся и, взяв у отца микрофон, крикнул: «Пари окончено!» Эта фраза, хорошо знакомая его друзьям, вызвала у них бурю эмоций, поддержанную зрителями. Парни и девушки столпились вокруг Антона и Лизы, словно собираясь качать их на руках, зрители стали спускаться к сцене, на которой уже начиналась импровизированная дискотека, освещаемая бликами от спустившегося сверху зеркального шара.

Ксения смотрела на танцующих людей, на Вадика, уже стоящего рядом и управляющего коптером так, чтобы заснять себя и Настю, и думала о том, что это лето она точно никогда не забудет

11

...несколько дней, Вадик заказал ужин на берегу, они сидели за отдельным столиком, на небольшом каменистом мыске, выдающемся в море; набегающие волны разбивались о камни и брызги, иногда долетавшие до них, оседали на коже водяной пылью. Неподалеку горели два фонаря, освещавшие тропинку к пирсу, пламя в старинной керосиновой лампе на столе, вздрагивая от легкого ветерка, отражалось в бокалах, редкие огоньки в море терялись на фоне серебряной лунной дорожки.

В перерывах между блюдами, которые приносили из пляжного ресторана два официанта, Вадик делился слухами о предыстории шоу. Изначально оно не планировалось быть таким масштабным, но из-за того, что желающих поучаствовать оказалось больше, чем рассчитывали, все переиграли, расширив и усложнив программу представления. Вадик даже провел маленькое расследование, нашел в интернете почти все песни, которые звучали в тот вечер и, хотя в основном постановка повторяла оригинальные клипы, изменения в номерах нисколько их не испортили. Единственным обстоятельством, вызывавшим его недоумение, было то, как им удавалось так быстро менять декорации и костюмы.

Ксении тоже было любопытно, но она считала, что оборотную сторону фокуса лучше не знать, чтобы не потерять ощущение сказки, оставшееся после представления. Тем более, что было еще кое-что, о чем она пока не стала рассказывать друзьям.

Как-то раз, заглянув в приоткрытую дверь конференц-зала, она застала там Антона, сидящего в одиночестве за большим монитором, на котором хаотично сменялись картинки и, сверху экрана, под бешеного темпа мелодию, сыпались цветные полосы. Пальцы Антона, лежащие на клавиатуре компьютера, жили своей жизнью, яркие вспышки, сопровождающие каждое действие, освещали непривычно угрюмое лицо парня.

– Kuso! – внезапно вполголоса выругался он, стуча по клавишам – Jigoku ni iku![1]

Он оттолкнул от себя клавиатуру и резко встал, засунув руки в карманы шорт, постоял, немного покачиваясь взад-вперед, глядя на бегущие по экрану цифры. Затем ткнул в кнопку выключения и, отпихнув коленом стул, пошел вглубь зала к столику, на котором стояли бутылки с напитками. Ксения тихонько прикрыла дверь и ушла, недоумевая, что могло вызвать эту вспышку эмоций.

В тот же день, отдыхая на террасе ресепшена после прогулки на деревенский рынок, она заметила Игоря с Антоном, стоящих на дорожке неподалеку и о чем-то беседующих.

– Юки не сможет приехать на соревнования. – Антон помолчал, взъерошивая волосы на затылке.

Игорь, прищурившись от солнца, посмотрел на него.

– Поедешь к ней сам?

– Не знаю, еще не решил. – Антон легонько пнул носком кроссовка глиняную вазу-урну, заставив ее покачнуться. – Какой смысл? Мы встречались-то всего несколько раз.

– Но ты все-таки расстроен.

– Потому что это идиотизм – так расставаться. Еще бы смс-ку написала!

– Да ты старомодный... – подняв брови, удивленно протянул Игорь.

– А, ладно, забудь... – Антон отвернулся, собираясь уйти.

– Подожди, – отец задержал его, положив руку на плечо и разворачивая к себе. – Решишь ехать – езжай. Если хочешь, могу составить тебе компанию.

– Угу, – буркнул Антон.

– Только сейчас нам надо проводить гостей. Так что...

– Да, да, я уже улыбаюсь.

– Это лишнее, Лиза подумает, что ты рад их отъезду.

– Вот и хорошо.

– Антоний, я же не требую от тебя жениться на ней. Хотя... – Игорь сделал вид, что задумался.

– Ха-ха. Смешно.

– Ладно, пошутили и хватит. Они уже идут.

Из-за поворота дорожки показалась Лиза со скрипичным футляром на плече, идущая рядом со своей мамой, и паренек-носильщик позади них, везущий большой чемодан. Остановившись возле Игоря с Антоном, девушка подозрительно посмотрела на них и повернулась к матери.

– Они улыбаются, мам. Радуются, что мы уезжаем.

Игорь рассмеялся.

– Что я тебе говорил? – спросил он Антона.

– Я улыбаюсь, чтобы скрыть слезы расставания, – с надрывным пафосом ответил тот.

Теперь рассмеялась мама Лизы.

– В твоей улыбке меньше слез, чем кот наплачет за всю жизнь, – с сарказмом сказала Лиза.

– Но есть моя ли в том вина, что кот так мало проживет? – парировал Антон.

– Сейчас они пофыркают немного и потом еще долго скучать друг по другу не будут, – притворясь, что детей рядом нет, сказал Игорь.

Парень с девушкой, моментально прекратив препираться, с возмущением посмотрели на родителей.

– Мы. Никогда. Не скучаем. Друг по другу, – раздельно произнесла Лиза.

– Скорее, это вы скучаете, – добавил Антон.

– Хорошо, – Игорь сделал вид, что не заметил слов сына. – Тогда по-быстрому попрощались и пора ехать.

Антон сделал скучающее лицо и нейтральным тоном сказал:

– Пока, Лиззи. Приезжайте еще.

Лиза, округлив глаза и коротко поклонившись, ответила:

– Sayonara. Omenikakaru no o tanoshimini shite orimasu.[2]

Заметив, что парень замер и удивленно смотрит на нее, девушка смутилась и, с легким вызовом, сказала:

– Японский, между прочим, и у нас можно учить.

Антон тряхнул головой.

– Слишком формально. Лучше сказать просто «Jaa. Mata ne.»[3]

– Еще пара фраз, и вы точно вызовете какого-нибудь демона, – пошутил Игорь, получив в ответ укоризненный взгляд сына. – Ладно, ладно, молчу.

– Нам пора, – мама Лизы взялась за ручку чемодана.

– Я провожу их, – сказал Игорь. Антон кивнул.

Он подождал, пока три фигуры, спускающиеся по дорожке, скрылись за деревьями, и пошел в отель. Когда он проходил мимо, Ксения услышала, что он насвистывает какую-то мелодию, но не смогла разобрать – какую.

– Ксения! Ау! Ты что, заснула?! – Настя помахала рукой перед ее лицом.

– Нет, просто задумалась, – Ксения взяла бокал и отпила пару глотков. – Пыталась прикинуть, дорого ли обошлась им эта затея.

– Не знаю, – Вадик покрутил головой. – Но получилось чертовски круто. Они смонтировали фильм об этом концерте, кстати, я его видел. Ребята, которые танцевали, попросили записать им для портфолио, ну и я, заодно, присоединился.

Возвращаясь в отель, они заметили за деревьями рыжие отблески – на небольшой полянке, в круглой выемке, огороженной обломками камней, горел костер. Вокруг костра, на низких деревянных скамейках сидела знакомая им компания, в руках у смеющихся и перешептывающихся девушек были маленькие букетики цветов, а парни разливали по бокалам шампанское. Антон, чуть наклонившись к огню, настраивал гитару.

– Девчонки завтра уезжают, – Настя кивнула в сторону празднующих ребят. – Я слышала, как они договаривались насчет такси до аэропорта.

Они прошли мимо, не желая мешать друзьям проводить последний вечер вместе, но музыка все равно догнала их, и Ксения в очередной раз поразилась тому, как меняются знакомые песни от непривычного исполнения.

Ever wonder about what she's doing

How it all turned to lies

Sometimes I think that it's better

To never ask why

Мягкий, негромкий голос Антона, словно разговаривающего с кем-то, задумчиво перебирающим струны, превратил экспрессивную песню в лирическую балладу.

Where there is desire

There is gonna be a flame

Where there is a flame

Someone's bound to get burned

But just because it burns

Doesn't mean you're gonna die

You gotta get up and try, try, try

Расставшись с друзьями у дверей номера, Ксения обнаружила, что спать пока еще не хочет, и пошла прогуляться по отелю, заходя в попадающиеся по дороге бары, выпив в одном чашечку чая, в другом – съев несколько кусочков фруктов, из которых она узнала только апельсин и манго, еще в одном – задержалась, соблазнившись фисташковым мороженым.

Держа в руках креманку с тремя салатового цвета шариками мороженого, посыпанного крупинками шоколада и миндаля, Ксения оглядела небольшой зал в поисках свободного места, но все столики были заняты. Решив, что съесть мороженое можно и в номере, и даже просто гуляя по саду, Ксения направилась к выходу из бара, но тут ее негромко окликнули: «Здесь уже свободно» и, обернувшись, она увидела Игоря, встающего из-за столика, с которого официант собирал бокалы и блюдца.

– Спасибо. Вышло так, будто я захватила ваше место.

– Ничего страшного, я все равно собирался уходить, – он улыбнулся ей и сделал приглашающий жест рукой.

Ксения поставила мороженое на столик и повернулась к Игорю.

– Мне очень понравилось ваше шоу. Даже не верится, что вы готовили его всего неделю.

– Спасибо. Но почему вы решили, что именно неделю?

– Ну, мне так показалось... – Ксения смутилась, поняв, что, если объяснять, придется рассказать слишком много и ухватилась за мелькнувшую мысль. – А можно я спрошу?

Она засунула руку в один карман, потом в другой, и, вытащив что-то, протянула Игорю.

– Из этого получится сделать волчок?

-----------------------------------------------

[1] Дерьмо! Да пошло оно все к черту! (яп.)

[2] До свиданья. Мы с нетерпением ждем встречи с вами. (яп.)

[3] Пока. Увидимся. (яп.)

12

...вертел в руках обкатанный морем гладкий квадратный камешек размером со спичечный коробок, удивительно похожий на плоский волчок без рукоятки, ненадолго задумался, а потом спросил:

– Вы можете немного подождать меня здесь?

Она с готовностью кивнула, и Игорь вышел из бара.

Подхватывая ложечкой оплывающие подтаявшие края мороженого, Ксения пыталась успокоить скачущие мысли. Она не собиралась поддерживать долгую беседу с Игорем, думая ограничиться общими вежливыми фразами, и в тот момент спросить про волчок показалось ей хорошим способом избежать неловкой ситуации. В результате получилось наоборот – она напросилась на разговор.

Игорь вернулся раньше, чем она, доев мороженое, убедила себя сбежать, сделав вид, что не дождалась. В руках он держал запечатанную упаковку с неокубом, головоломкой из маленьких магнитных шариков, и запотевшую бутылочку минеральной воды.

– Хорошо, что магазин был еще открыт. Выпьете что-нибудь? – Игорь поднял руку, притормозив проходящего мимо официанта.

– Да. – Ксения решила, что один коктейль ей не повредит. – Текила Санрайз.

– Любите текилу?

– Иногда, когда хочется чего-нибудь крепкого, или для храбрости...

– ...как сейчас – закончил за нее Игорь. Ксения почувствовала, что краснеет, и разозлилась на себя.

– Да. Я не собиралась навязывать вам свое общество.

Игорь пожал плечами.

– Вы и не навязываете.

– Если бы! Вы же не любите работать на отдыхе, а я тут со своими вопросами про волчок.

– Даже так?.. – Игорь заинтересованно посмотрел на нее, и Ксения вдруг поняла, что сказала лишнее.

– Извините, – Она взяла принесенный бокал с коктейлем, вынула из него соломинку и сделала большой глоток. – Мне кажется, что я резко глупею в вашем присутствии. Лучше помолчу.

Игорь тихонько рассмеялся.

– Вы уже наверняка знаете мое имя.

– Да. Меня зовут Ксения.

– Очень приятно, Ксения. Вы приехали с друзьями или одна?

– С подругой. У нее предсвадебное путешествие.

– Такое бывает? – Игорь удивленно посмотрел на Ксению.

– У нее может быть все, что угодно. Она большой специалист в необычном и неожиданном.

– Интересно. Что делают в свадебном путешествии, я примерно представляю, – Игорь улыбнулся. – Но для предсвадебного моя фантазия отказывает.

– В основном она делает вид, что ни о какой свадьбе и речи не идет, и знает она его всего неделю, и вообще, может быть это просто курортный роман.

– Звучит красиво, главное не переигрывать.

– Ну, пока все довольны.

Ксения допила коктейль, сняла с края бокала кружок апельсина, аккуратно оторвала тонкую корочку и начала отламывать по дольке, чтобы было удобнее есть.

– Где вы его нашли? – Игорь положил камешек на середину стола и стал распечатывать принесенную головоломку. – Здесь почти нет камней на пляже, только песок.

– Я люблю гулять по утрам вдоль берега, вчера добралась до края бухты, там уже начинается мелкая галька вместо песка, думала, может найду камешек с дырочкой, а нашла этот.

Игорь кивнул.

– Это очень редкая находка, он почти идеально симметричен. Я попробую посмотреть, что из него может получиться.

Он достал из футляра собранный из магнитных шариков куб, смял в руках, превращая в бесформенный ком, и начал отщипывать от него короткие цепочки, что-то собирая из них. Постепенно стало понятно, что он складывает правильный шестиугольник – пройдя несколько оборотов по периметру фигуры, так чтобы с каждой стороны набралось по четыре шарика, Игорь поместил последний шарик в центр, закрыв оставшееся отверстие, и положил на стол рядом с камнем.

Ксения с удивлением смотрела на плоский медальон, собранный из блестящих шариков на ее глазах, фигура казалась тяжелой и монолитной.

– Вы наверно из чего угодно можете сделать волчок?

– Почти, – без ложной скромности согласился Игорь. – Зависит от того, для чего он будет использоваться.

– В каком смысле?

– В смысле – сколько он должен вращаться. Иногда достаточно нескольких секунд, иногда – несколько минут.

– Или несколько часов?

– Таких волчков очень мало, буквально единицы.

– А этот? – она кивнула на лежащий на столе волчок.

– Если правильно раскрутить – минуты три. Успеем проверить ваш камень.

– Как будем проверять? – Ксения вдруг почувствовала волнение, словно перед экзаменом.

– Сначала надо посмотреть, как он вращается, а дальше я объясню. Попробуйте запустить его.

– Я уже пробовала вчера, не выходит.

– Покажите, как вы запускали.

Ксения обхватила камешек пальцами по краям и попробовала заставить вращаться. Камень, качаясь, словно упавшая, но не разбившаяся тарелка, покатился по столу и быстро остановился.

– Я не могу его раскрутить как следует, ручки не хватает.

– Плоский волчок можно запустить и без ручки. Попробуйте вот так.

Игорь взял собранный им шестиугольник, поставил на едва выступающий из плоскости шарик-носик и, придерживая большим пальцем одной руки и средним пальцем другой за противоположные углы, крутнул по часовой стрелке. Волчок, вращаясь, поехал по столу. Ксения попробовала повторить такой же трюк с камешком несколько раз, прежде чем ей удалось заставить его вращаться, не падая.

– Отлично. Теперь сделаем так. – Игорь взял трубочку от коктейля, жестом попросив официанта повторить заказ, и снова раскрутил собранный им волчок. Затем, нагнувшись к столу, несколько раз подул через трубочку на волчок, раскручивая его еще сильнее, так, что стал слышен приглушенный рокот, как от работающего вентилятора.

– Теперь ваша очередь, – он кивнул на новый бокал с коктейлем, который официант поставил вместо пустого. – Постарайтесь раскрутить его так, чтобы он не слишком сильно ездил по столу.

Ксения торопливо выхватила трубочку из бокала, отряхнула от капель и, зажав в уголке губ, взялась за камешек. На этот раз все получилось сразу же. Едва камень закружился на столе, она стала осторожно дуть на него, стараясь раскрутить посильнее.

– Дуйте по касательной, на самый край, – посоветовал Игорь.

Ксения чуть передвинула трубочку и дело пошло на лад. Вскоре она уже перестала различать края камня, размывшиеся от вращения.

– Отлично. – Игорь снова взял трубочку и, раскрутив свой волчок еще больше, сильным, но плавным выдохом заставил его вращаться вокруг камешка Ксении, как спутник по орбите.

– Протяните руку и держите ее над камнем.

– Какую, левую или правую?

– Без разницы, какую удобно.

Ксения вытянула правую руку, повернув ее ладонью вниз, так что камень оказался прямо под ней.

– Теперь закройте глаза и вспоминайте, как нашли его.

Ксения прикрыла глаза, вспоминая свою прогулку. В то утро она зашла дальше, чем обычно, песок на пляже сменился мелкой галькой, и она надела шлепанцы, потому что ноги, привыкшие к мягкому песку, неприятно заныли от камешков. Шезлонги ближайшего отеля еще пустовали, охранника поблизости не было видно, и Ксения присела передохнуть в старое плетеное кресло, стоявшее у края пирса. Дальше идти было уже некуда – пляж упирался в холм, прикрывающий бухту, и волны тихонько плескали вокруг больших валунов, скатившихся со скалы. Посидев немного и решив возвращаться, Ксения спустилась к воде, чтобы поискать среди камешков «куриного бога». Она ходила, приглядываясь к обкатанным водой голышам, довольно долго, пока ее внимание не привлекла стайка маленьких рыбок, кружившихся на одном месте и по очереди нырявших ко дну. Шагнув посмотреть на них поближе, Ксения слегка оступилась и, чтобы не упасть, оперлась рукой о землю. На мгновение ей показалось, что вместо мокрой гальки – теплые шершавые доски, но потом ее рука погрузилась в песок и пальцы наткнулись на что-то твердое. Копнув поглубже, она достала гладкий камень, похожий на выпуклую квадратную пуговицу со скругленными углами, и сразу подумала, что если приставить к нему палочку, то получился бы неплохой волчок.

– Достаточно.

Ксения открыла глаза и моргнула несколько раз, заново привыкая к свету. Ее камешек покачивался, почти перестав вращаться. Игорь задумчиво покусывал кончик своей трубочки, глядя на Ксению, в его зрачках мерцали золотистые отблески от металлического волчка, продолжающего описывать широкие круги по поверхности стола.

– Что-нибудь удалось разобрать?

– Удалось. Вы очень хорошо показываете картинки.

– Да, – со смешком сказала Ксения, – на память я пока не жалуюсь.

– Память тут ни при чем, я не умею читать мысли и брать образы из воспоминаний.

– Тогда как вы это видите?

Игорь пожал плечами.

– Со всеми по-разному. У вас это больше всего похоже на то, как будто вы открываете маленькое окошко в темной комнате, говорите: «Смотри!» и я смотрю.

Ксения задумалась.

– И что я сейчас показала?

– Вы показали весьма интересную историю. Камень попал к вам случайно, хоть и необычным образом. Но дело в том, что там, где вы его нашли, на пляже нет никаких скал.

Ксения непонимающе посмотрела на Игоря.

– Нет скал?

– Нет, – подтвердил тот. – Холм, конечно, каменистый, но в воде никаких валунов нет.

– Вы меня разыгрываете? – с недоверием спросила она.

Игорь покачал головой.

– Зачем? Вы легко можете в этом убедиться.

– Как такое может быть, не могла же я это придумать?

– У меня есть пара объяснений, но они вряд ли вас устроят.

– Почему?

– Потому что одно из них звучит бредово, а второе – пугающе.

– Начните с пугающего.

– Вы на несколько минут случайно оказались в мире, похожем на наш, но немного другом, а потом вернулись обратно.

Ксения непроизвольно вздрогнула.

– Действительно, звучит пугающе. А второе?

– Вы уже проживали этот момент, но, по какой-то причине, вернулись назад во времени и теперь живете его снова, только чуть-чуть иначе, и ваши воспоминания наслаиваются друг на друга.

– Бред какой-то.

– Я же говорил, объяснения вас не устроят. – Игорь накрыл рукой волчок, останавливая его. – Есть еще один вариант. Вы просто можете видеть то, чего не видят другие.

– То есть у меня есть такая особая суперспособность?

– Вроде того.

– Нет, вы точно меня разыгрываете. – Ксения сердито прищурилась. – И ведь я почти поверила.

Она взяла со стола свой камешек и, не прощаясь, вышла из бара.

13

...перебирала фотографии, еще теплые после печати, в поисках «бракованных», откладывая их в отдельный конверт. Выйдя на улицу, она повернула в сторону отеля, проходя мимо маленьких магазинчиков и кафе, улыбаясь и качая головой в ответ на зазывания продавцов.

После завтрака она уговорила Настю прогуляться вместе с ней до края бухты, чтобы сфотографироваться на фоне скал. Рассказывать подруге она ничего не стала, решив сначала доказать свою правоту, но сбор доказательств окончился, не начавшись – когда они добрались до места, больших валунов, которые помнила Ксения, в воде не оказалось. Тем не менее, то ли из упрямства, то ли из желания выполнить намеченное, Ксения сделала несколько снимков Насти на берегу возле холма на краю бухты, потом их обеих вместе фотографировал немногословный охранник отельного пляжа, и, напоследок, позировала подруге на фоне убегающих вдоль скалы волн в одиночестве. Она зашла в воду, насколько позволяло дно, размахивала руками, разбрасывая брызги и изображая купание, но злополучные камни так и не появились.

На обратном пути Настя спросила ее, зачем была нужна эта прогулка, потому что для фотосессии можно было найти место и получше, и Ксения, поколебавшись, рассказала ей про то, как нашла свой «волчок», умолчав про встречу с Игорем.

– Знаешь, я уверена, что там были камни, большие, мне по пояс примерно. Но ты же сама видела, что сейчас никаких камней нет.

– Может тогда был отлив, а сейчас вода выше стоит?

– Нет, я проверила по столбикам пирса, уровень одинаковый.

Настя пожала плечами.

– Тогда наверно тебе просто показалось. Бывает же такое, когда несколько человек описывают одно и то же событие и оказывается, что запомнили они его по-разному. А потом смотрят видеозапись и выясняется, что на самом деле вообще все было не так.

– То есть у меня был глюк? – мрачно спросила Ксения.

– Я не помню, как это научно называется, но смысл такой, что мы постоянно приукрашиваем окружающую действительность, в зависимости от того, какую оценку даем происходящему, позитивную или негативную, и у всех это происходит по-своему. Это часть нашей индивидуальности.

– То есть это был мой персональный неповторимый глюк? – уточнила Ксения.

– Да.

– Спасибо, успокоила. – Ксения обернулась, чтобы еще раз взглянуть на заколдованное место, видневшееся неподалеку.

– Ну, тебе еще повезло, я вот смотрю сейчас и думаю, куда это остров подевался?

Ксения резко повернулась, едва не упав, бросила взгляд на море и увидела остров на том месте, где он должен быть, посмотрела на Настю, еле сдерживающую смех и, против воли, рассмеялась сама.

– Настена, ты смерти моей хочешь?

– Если не согласишься быть свидетельницей на моей свадьбе, то я прибью тебя собственноручно.

Ксения остановилась.

– Вы наконец-то решили пожениться?

Настя кивнула.

– Да, крепость сдалась на милость захватчикам.

– Ну, слава Богу! – Ксения обняла подругу. – Поздравляю! И когда?

– В октябре, десятого числа. Ты же знаешь, я люблю круглые даты, а тут куда уж круглее.

– Всего-то два месяца осталось.

– Ну, нам особо готовиться не надо, так что успеем.

– А я еще думала, что это мы вчера праздновали?

– На самом деле, мы сегодня утром решили, – призналась Настя. – Проснулись, посмотрели друг на друга, Вадька говорит: «Хочу каждое утро так просыпаться – море, солнце и жена рядом». А я ему в ответ: «Ладно, женись, разрешаю». – Настя хихикнула. – Он с кровати упал, от радости наверно.

Ксения покачала головой и напоследок обернулась назад. И снова, как в первый раз, разглядела волны, плещущие вокруг больших светлых валунов под скалами. Не подавая виду, что увидела что-то необычное, она взяла фотоаппарат, сделала несколько снимков в разных режимах, и побежала догонять Настю, ушедшую далеко вперед.

Придя в номер, Ксения просмотрела отснятые кадры. Результаты ее озадачили, примерно треть снимков оказалась «бракованной»: ее или Настин силуэт, холм и берег на заднем плане, смазанные, двоящиеся, как будто камера не смогла навести фокус, зато последние кадры, на которые она возлагала особые надежды, словно в насмешку получились четкие, честно запечатлевшие пустой берег и край скалы без всяких валунов под ней. Несмотря на провалившийся эксперимент, Ксения все же решила отпечатать удачные снимки, а потом, на всякий случай, и часть неудачных, в маленькой фотомастерской в деревне.

Шагая по дороге, покрытой горячей белой пылью, такой сухой, что она даже не прилипала к ногам, Ксения размышляла, что бы это все могло означать, постепенно склоняясь к варианту с переутомлением от избытка солнца. Негромкое жужжание, приближавшееся сзади, внезапно стихло, сменившись шуршанием и скрипом песка.

– Вас подвезти? – спросил знакомый голос.

Она оглянулась. Игорь, остановившийся в паре шагов позади, придерживал маленький двухместный скутер.

– Спасибо, не стоит. Не хочу пропахнуть бензином.

– Здесь нет бензина, он электрический.

Ксения посмотрела на дорогу, полого поднимающуюся в гору, и марево дрожащего от жары воздуха над ней, пожала плечами, шагнула к скутеру и села боком на заднее сиденье, поставив ноги на подножку.

– Хорошо, везите.

– Там сбоку есть ручки, держитесь, – сказал Игорь, включая мотор. – Едет он очень резво.

Ксения ухватилась за ручки под сиденьем, чуть откинулась назад для равновесия, скутер рыкнул и зажужжал, быстро покатившись по дороге, подпрыгивая на кочках и оставляя за собой шлейф пыли. Сразу подул ветерок, сгладив дневную жару, по сторонам мелькали зеленые заросли кустов, временами их накрывали редкие пятна тени от деревьев, растущих вдоль дороги. Приветственно сигналя изредка проезжающим навстречу машинам и велосипедистам, они быстро домчались до аллеи, ведущей к отелю, и через служебные ворота въехали на стоянку прокатных машин.

Пока Игорь ставил скутер под плетеный навес в углу площадки и подключал его к зарядной станции, Ксения рассматривала поблескивающие за кустами панели солнечных батарей и черные шеренги водонагревателей – в эту часть обширной территории отеля она не заходила ни разу.

– Печатали фото? – подошедший Игорь кивнул на торчащие из ее сумки конверты со снимками.

– Да. Снимала заколдованный пляж.

– И как успехи?

– Почти никак. Я снова видела те камни, но на снимках их нет. И почему-то некоторые кадры получились смазанными.

– Можно взглянуть?

Ксения достала из сумки конверт с испорченными снимками и протянула его Игорю:

– Только пойдемте куда-нибудь, где не так жарко.

Присев на кожаный диванчик в прохладном холле ресепшена, Игорь достал из конверта фотографии и, просматривая по одной, разобрал в разные стопки; более объемистую вернул Ксении, а оставшиеся снимки разложил на столе. Их оказалось всего семь: на одном виднелись смазанные силуэты Насти и Ксении на фоне холма, еще на трех Ксения была одна, два запечатлели Настю и яхты на заднем плане, и последний – случайно попавший не в тот конверт четкий снимок пустого берега у подножия скалы.

Несколько раз поменяв снимки местами, Игорь откинулся на спинку дивана и побарабанил пальцами по столу. Ксения, сидевшая в кресле рядом, повернув голову набок, разглядывала разложенные фотографии, стараясь найти в них что-то общее. Игорь, привстав, выдернул из стоящей на соседнем столике вазочки с карандашами ручку с колпачком в виде цветка на стебельке–пружинке. Потянув за лепестки, он снял колпачок и вытащил пружинку, растянул ее, сделав длиннее почти в два раза и, загнув один конец, зажал его между средним и указательным пальцем правой руки так, что пружинка стала похожа на стрелку спидометра. Пробормотав “Отлично”, он положил пружинку на стол, долгим круговым движением снял с пальца обручальное кольцо, обнажив полоску незагорелой кожи под ним, затем часы с левой руки, убрал их в карман; сжав несколько раз кисти в кулаки, встряхнул руки, как будто сбрасывая воду с пальцев, и снова зажал пружинку между указательным и средним пальцами правой руки. Повернув ее ладонью вниз, так же как вчера Ксения над крутящимся камнем, Игорь перехватил левой рукой правую за запястье и протянул обе руки над снимками.

– Что вы делаете? – понизив голос, спросила Ксения.

– Проверяю ваши снимки на скрытое изображение. Играли когда-нибудь в игру «Найди кота»?

– Да.

– Тогда вы должны понимать, о чем я говорю.

– Но на этих снимках нет ничего похожего, я их много раз рассматривала.

– Возможно, вы правы, но лучше все-таки проверить.

Игорь повел руками, делая паузу над каждым снимком. Первые два никак себя не проявили, а над третьим, где Ксения и Настя были вместе, пружинка дрогнула и повернулась вправо.

– Положите его отдельно, – попросил Игорь, возвращая проволочку на место и переходя к следующему снимку.

Пружинка двигалась еще дважды – один раз влево и один раз сначала влево, потом вправо и каждый раз Ксения откладывала снимок в сторону. Оставшиеся фотографии Игорь снова разложил рядом и стал проверять, повернув на этот раз правую руку ребром. Стрелка дрогнула и опустилась вниз над изображением пустого берега, а потом внезапно поднялась вертикально вверх над снимком с Настей и яхтами в море за ней.

– Пожалуй, все. – Игорь отодвинул пружинку в сторону, собрал отложенные снимки вместе и отдал их Ксении. – Держите, сейчас мы ими займемся.

Он поднялся и направился к стойке портье. Ксения убрала ненужные фотографии и попыталась найти в оставшихся снимках хоть что-то необычное, но не смогла – на вид это были обыкновенные неудавшиеся кадры, когда фотоаппарат не успел сфокусироваться или снимающий дернул рукой на слишком длинной выдержке.

Игорь вернулся, держа в руках несколько зубочисток, листок бумаги и небольшую коробочку с логотипом отеля, оказавшуюся швейным дорожным набором. Вытащив из набора иголку и, разломив пополам пару зубочисток, он несколько раз согнул листок и оторвал от него небольшой квадратик. Затем, сложив вместе иголку, зубочистки и квадратик бумаги, Игорь обмотал получившуюся конструкцию ниткой и положил ее на стол.

– Вы собрались играть в дартс? – с улыбкой спросила Ксения, с интересом наблюдавшая как из обычных предметов опять получилось что-то загадочное.

– Не совсем. Мы будем искать кота. Условно говоря, конечно. Вряд ли на этих снимках будет именно кот. – Игорь тоже улыбнулся. – Но что-нибудь мы определенно найдем.

Он снова разложил отобранные фотографии и подвинулся, приглашая Ксению сесть рядом.

– Готовы смотреть? – спросил он, когда Ксения пересела.

– Да.

– Тогда начнем с этой. – Игорь взял снимок, где девушки были вдвоем на фоне холма. – Смотрите внимательно.

Он поднял самодельный дротик высоко над фотографией и отпустил. Дротик клюнул острием вниз и воткнулся в бумагу, отмечая место за спиной девушек.

– Что-нибудь видите? – спросил Игорь.

Ксения, пристально вглядывавшаяся в изображение, покачала головой.

– Попробуйте смотреть не прямо на снимок, а чуть в сторону, чтобы использовать боковое зрение.

Ксения попробовала и ей показалось, что там, куда воткнулась игла, на снимке есть белесые пятна, похожие на те валуны, что она видела.

– Вроде что-то вижу, но очень нерезко.

– Хорошо, теперь эту. – Игорь выбрал снимок, где Ксения была одна, и снова уронил с высоты дротик.

В этот раз Ксения увидела тени валунов среди размытых разводов на заднем плане даже не отводя взгляд в сторону.

– Вижу. Как будто две фотографии наложили друг на друга. – Она потрясенно посмотрела на Игоря. – Как такое может быть?

– Давайте проверим остальные, а потом вернемся к этому? – предложил Игорь.

– Хорошо. – Ксения не стала спорить.

Они проверили еще один снимок, где Ксения плескала водой в снимающую ее Настю, дротик воткнулся в самый край листа, и Ксения не была уверена, что там что-то можно разглядеть. В фотографию пустого берега иголка втыкалась несколько раз, и Ксения сказала, что рябь на воде идет так, как будто там есть камни, но невидимые.

На последнем снимке, где Настя позировала на фоне горизонта и бегущих по волнам яхт, дротик отказался втыкаться. Игорь трижды подбрасывал его вверх и каждый раз он падал плашмя, как будто его сдувало ветром.

– Держите покрепче – сказал Игорь и встал, занося руку для броска.

Ксения, отодвинувшись как можно дальше от стола, придерживала руками фотографию, надеясь, что иголка не воткнется ей в пальцы и скользила взглядом по изображению. Игорь с силой взмахнул рукой, воздух коротко вжикнул, и дротик вонзился в снимок.

Девушка тихонько вскрикнула от неожиданности: по глянцевой поверхности бумаги пробежал блик света и нечеткие пятна на снимке, в том месте, куда впилась игла, сложились в прозрачный стремительный силуэт парусной яхты, хорошо знакомый Ксении.

14

...несколько раз во время своих утренних прогулок. Запомнилась яхта тем, что была не похожа на другие корабли, мелькавшие в море каждый день, и еще тем, что в первый раз она увидела ее, когда солнце только выбиралось из-за гор и паруса корабля казались розовыми. Ксения даже на мгновение представила, что она – Ассоль и корабль здесь ради нее.

– И все-таки, что это значит? Почему снимки получились смазанными, я могу предположить, но откуда там второе изображение?

Они сидели в баре у бассейна, под одним из раскидистых деревьев, укрывавших своей тенью столики. Запотевшие бокалы, принесенные официантом, разделяла пачка снимков. Ксения уже несколько раз перебирала их, в надежде, что ей все показалось, но теперь, зная, куда смотреть, ее взгляд безошибочно отыскивал в случайно разбросанных пятнах ясно различимые силуэты.

Игорь, сидящий напротив, отпил из своего бокала и посмотрел на нее.

– Мне кажется, вам надо решить для себя, что все произошедшее было игрой воображения и тогда в вашей жизни все останется по-прежнему.

– Или?

– Что – «или»?

– В ваших словах подразумевается и второй вариант.

Игорь пожал плечами, словно бы говоря: «Ну, как хотите, я предупредил».

– Или вам придется впустить в свою жизнь немного чудес, и необязательно все они будут добрыми.

Ксения покачала головой.

– Я уже впустила их, когда согласилась зимой на ваше гадание. Не думаю, чтобы вообще от этого можно было отказаться.

– Ну почему же, есть люди, которые приходят ко мне, но считают мои слова чем-то вроде прогноза погоды – предсказанием на строгой научной основе. Я не стараюсь их разубеждать, наоборот, всегда предупреждаю, что предсказанное может не сбыться, если их поступки изменятся из-за знания о будущем.

– То есть судьбы как предопределенности не существует?

Игорь помолчал.

– Я не могу ответить на ваш вопрос. Это скорее вопрос веры, чем знания. Я считаю, что в жизни каждого человека есть моменты, которые имеют большее влияние на его судьбу, и от того выбора, который он сделает в такие моменты и зависит, как все будет развиваться дальше. Проблема в том, что обычно мы не знаем заранее, что этот момент – ключевой. Но сейчас вы – знаете.

Ксения, задумавшись, медленно вращала свой бокал, наблюдая, как полосы коктейля медленно проникают друг в друга, размывая границы.

– Знаете, – сказала она, поднимая взгляд, – если я решу оставить все как есть, я буду сожалеть потом всю жизнь. Пусть лучше чудеса случаются, даже если не все они добрые.

Игорь грустно улыбнулся.

– Вы романтик, – сказал он. – Поэтому и выбор ваш таков.

– Ну и пусть, – упрямо повторила Ксения. – Творите вашу магию или что там нужно сделать. Я решила.

Игорь засмеялся.

– Мне ничего не нужно делать, вы сами решите, будете ли искать только простые логичные объяснения для событий, происходящих с вами, или захотите увидеть что-то необъяснимое в окружающем вас мире.

– И как мне его увидеть?

– Вы уже видите, более того – можете показать другим, ваши снимки тому подтверждение.

– Кстати, о снимках. Вы мне не объяснили, как вышло, что там есть другое изображение.

– Вы ведь кроме камней увидели что-то еще?

– Да, ко...

– ...корабль. Яхту, с розовыми парусами.

Ксения изумленно посмотрела на Игоря.

– Откуда вы знаете?

– Я тоже видел его однажды. Местные говорят, что это корабль-мираж, его иногда видят с берега, но никто никогда не встречал его в море.

– Но я вижу его почти каждый день, когда гуляю утром по пляжу.

– Значит, вам он показывается охотнее, чем другим, – улыбнулся Игорь.

– И все-таки, снимки...

– Представьте, что вы смотрите на окружающее через очки, чьи стекла – полупрозрачный дисплей, который может показывать изображение поверх того, что вы видите, создавая дополненную реальность. У других людей таких очков нет и показать им картинку, которая видна вам, можно только попытавшись сфотографировать ее через стекла очков. Но фотоаппарат не может одновременно удержать в фокусе два изображения и одно из них получается размытым. При определенных усилиях его можно увидеть, но не всегда. Это грубая аналогия, но, думаю, принцип понятен.

– То есть и камни, и корабль действительно существуют?

– Конечно.

– И их можно потрогать, а на корабле – уплыть?

– Если сможете удержаться в том состоянии – да.

– В каком состоянии?

Игорь вздохнул.

– Давайте я поясню на примере. Можно воспользоваться вашим телефоном?

Ксения достала из сумочки телефон и протянула его Игорю. Тот открыл поиск, набрал «вращающаяся девушка иллюзия», нажал на одну из предложенных ссылок и повернул телефон так, чтобы Ксения хорошо видела экран.

– В какую сторону крутится девушка на картинке, по часовой стрелке или против?

Ксения всмотрелась в темный силуэт девушки на сером фоне, вращающейся, приподняв одну ногу над полом, и уверенно заключила:

– Против часовой.

– Теперь посмотрите на ее тень под ногами, а потом снова на девушку.

Ксения послушно выполнила указания и с удивлением заметила, что нарисованный силуэт сменил ногу и теперь вращается по часовой стрелке.

– А теперь – по часовой.

– Хорошо. Посмотрите на левый верхний угол и снова на девушку.

Силуэт опять поменял направление вращения.

– Это специальный ролик для обмана зрения? – спросила она.

– Не совсем. Его особенность только в правильном подборе градиента света и тени. Все остальное – вопрос нашего восприятия. В зависимости от каких-то условий мозг выбирает вариант интерпретации тех образов, что видят наши глаза, и нам кажется, что направление вращения картинки меняется. Этим можно научиться управлять. Точно так же можно научиться управлять тем, что вы видите – корабль в море или пустой горизонт. Если вы сможете удержать его видимым – сможете уплыть на том, чего нет.

Ксения отложила телефон в сторону и допила свой коктейль.

– Слишком много всего сразу для одного дня, – призналась она.

Игорь развел руками.

– Вам еще не раз придется выбирать, верите вы в свои чудеса или нет, сомнения просто так не уйдут. Главное, придерживайтесь принятого решения.

Ксения задумчиво покивала.

– А я могу научиться гадать по волчку?

Игорь пожал плечами.

– Я не выбирал волчки как инструмент для своих способностей, скорее это они меня выбрали. И вы свой тоже найдете, когда выпадет случай.

– Но я уже нашла этот камешек.

– Конечно, но я не вижу в нем волчка. Он скорее якорь.

– Якорь?

– Якорь или опора, которая поможет вам удерживать внимание. Я уже говорил, что у вас хорошо получается показывать картинки, возможно, это и есть ваша главная «суперспособность».

– А их может быть несколько? – оживилась Ксения.

– Почему бы и нет?

– А какие еще есть у вас? – она непроизвольно подалась вперед, ожидая ответа.

– Я могу найти родник под землей или провод в стене, чувствую токи воздуха в любой комнате и, к счастью, могу все это «отключать», чтобы жить как обычный человек.

– Странно, я думала, что наоборот, трудно научиться это чувствовать.

– Есть люди, которые видят или чувствуют то, чего не ощущают другие, но не могут этим управлять. Представьте, например, что вы можете слышать радиоволны. Сейчас эфир насыщен тысячами сигналов – телевидение, радио, сотовая и спутниковая связь, атмосферные помехи, грозы – и вы все это постоянно слышите, в лучшем случае как простой белый шум, в худшем – как множество разговоров и звуков. Это может свести с ума.

Ксения зябко поежилась, представив этот постоянный непрекращающийся шум, и, подумав, спросила:

– И как я смогу различать то, что вижу только я и то, что видят все остальные?

– Вы быстро научитесь. Это будет такое особенное чувство, что вы его ни с чем не перепутаете. Нужно время, чтобы привыкнуть.

– Да уж, – вздохнула Ксения, – привыкну я не сразу. Не каждый день сначала видишь галлюцинации, а потом оказывается, что это просто другой слой реальности, а ты – избранная и должна сделать выбор, который определит всю твою дальнейшую жизнь.

Игорь поморщился.

– Вы чересчур сгущаете краски.

– Может быть. Но пока это именно то, что я чувствую, – Она помолчала и добавила, немного уязвленная его спокойствием. – А вас, похоже это нисколько не волнует.

Игорь покрутил в руках бокал с остатками коктейля и поднял на нее взгляд.

– На самом деле ничего необыкновенного не произошло. Есть несколько неудавшихся снимков, пара фокусов, и немного туманных фраз. Все остальное доделывает ваше воображение.

– Вы решили еще больше меня запутать? – с подозрением спросила Ксения. – Или просто голову мне морочите?

Игорь пожал плечами.

– Все, о чем мы говорили – правда.

Ксения скептически посмотрела на него, но промолчала. Глядя, как аниматор с загорелой бритой головой, объясняет что-то группе девушек и они, разбежавшись в разные стороны, со смехом прыгают в бассейн, она испытала острое желание выбросить эти злосчастные снимки, и пойти на пляж загорать и купаться, прокатиться на водных лыжах или «банане», чтобы, прыгая по волнам в россыпи соленых брызг, вытряхнуть этот невозможный разговор из головы.

– Мне ведь никто не поверит, – с досадой сказала она.

Транзитная встреча

1

...снова и снова. Она купила очки со слегка дымчатыми стеклами без диоптрий и надевала их, когда хотела испытать свою «суперспособность», надеясь со временем добиться обещанной дополненной реальности.

Как-то раз, ожидая Настю, подписывавшую бумаги после очередного техобслуживания машины, Ксения, надев свои очки, прогуливалась по салону, разглядывая новенькие автомобили, и на одном из них дверь со стороны водителя показалась ей какой-то тусклой и перекошенной. Заинтересовавшись, она подошла ближе и стала разглядывать дверцу, то снимая, то надевая очки, стараясь понять свои ощущения. В очках ей казалось, что краска на двери лежит неровно, а стекло покрыто трещинами. Молоденький менеджер, с подозрением следивший за ее экспериментами, в конце концов не выдержал, подошел и спросил, что ее заинтересовало. Ксения, все еще сомневаясь в своих выводах, сказала, что эта машина была в ремонте и дверь перекрашена. Менеджер все отрицал, но его ошарашенный вид убедил ее лучше всяких слов.

Заметив, что, когда она работает в очках, ей легче удаются статьи с какими-либо прогнозами, она попробовала изучать спортивную прессу и успешно определила результаты матчей чемпионата Европы по футболу. То, что чемпионат уже закончился, ей не мешало, она не следила за соревнованиями, когда они шли, но тем не менее сейчас угадала точный счет в каждой игре. К сожалению, угадав счет, она почти ни разу не угадала победителя. Примерно также обстояли дела с прогнозом курса валют, и Ксения пришла к выводу, что для игры на бирже или ставок на спорт она еще не готова.

Настроившись на долгую и упорную работу, она проводила множество экспериментов, что-то удавалось, что-то нет, но даже в случае успеха не было ничего такого, чего она не могла бы объяснить простым совпадением или случайной догадкой. Настя к ее опытам относилась с насмешливым скепсисом, считая пустой тратой времени, но Ксения твердо решила не обращать внимания на подначки подруги.

Подготовка к свадьбе шла своим чередом, оставалось еще три недели до назначенной даты. Ксения возвращалась из Москвы, с конференции журналистов, которую она удачно совместила с поисками подарка для Насти. В этот день мест на прямой рейс уже не осталось, пришлось лететь до соседнего города и теперь нужно было как-то добраться домой.

Пытаясь дозвониться в службу междугороднего такси, Ксения раздумывала, не вернуться ли ей обратно в зал ожидания – небо хмурилось и порывы холодного ветра доносили запах влажной осенней листвы. Выслушав в очередной раз просьбу автоответчика оставаться на линии, она убрала телефон и, взяв чемодан за ручку, покатила его к дверям терминала аэропорта.

Купив в автомате стаканчик чая, она встала возле окна, наблюдая, как по лужам пробегает мелкая рябь, смывая круги от редких капель дождя. Чай был горячий и сладкий, но совершенно безвкусный, как будто кто-то задался целью создать некий абстрактный образец чая, подходящий всем одинаково и, как любой универсальный вариант, одинаково плохой для всех.

Она в задумчивости разглядывала людей в зале ожидания, мысленно разделяя их на группы: оживленных пассажиров только что приземлившегося рейса; снулых отбывающих, сидящих в креслах в ожидании объявления посадки; провожающих и встречающих, со слезами радости встречи или печали предстоящей разлуки; детей, бегающих между кресел, капризничающих или спящих в неудобных позах; и держащихся особняком людей в летной форме, целеустремленно двигающихся среди этого человеческого столпотворения.

Снова достав телефон, она позвонила Насте, пожаловаться на непредвиденную задержку, и, получив в ответ стандартный набор поддерживающих фраз, немного приободрилась. Перед тем как опять набрать номер службы такси, она окинула взглядом зал, задержав внимание на двух симпатичных молодых пилотах за столиком в кафе, пожимающих руку человеку, который показался ей знакомым. Она присмотрелась попристальнее, и когда он, отодвигая стул, повернулся в ее сторону, Ксения убедилась, что не обозналась – это был Игорь.

Она еще не успела подумать, что будет лучше: подойти поздороваться или сделать вид, что не узнала его, как ситуация разрешилась сама собой – сказав пилотам что-то вызвавшее у них улыбку, Игорь взял висевшую на спинке стула сумку и, не спеша, направился к выходу, рассеянно посматривая по сторонам, пока его взгляд не наткнулся на Ксению. После секундной заминки, очевидно потребовавшейся чтобы узнать ее, он повернул к ней, приветливо улыбаясь.

– Здравствуйте, Ксения, – сказал он, подходя. – Вы прилетели или наоборот, улетаете?

– Здравствуйте, Игорь. Пытаюсь дозвониться в такси, но без толку, всегда автоответчик.

Игорь понимающе кивнул.

– Сейчас вызовов очень много, просто не справляются.

Ксения печально вздохнула.

– Значит, подожду. Не дозвонюсь – вызову обычное, не ночевать же здесь.

– Если вы едете домой, я могу вас подвезти.

– Получается, как будто я напросилась к вам в попутчики, – улыбнулась Ксения.

Игорь пожал плечами.

– Вы, конечно, можете отказаться, но вряд ли это будет разумный поступок. Заодно вы бы отвлекли меня разговором, чтобы я не уснул за рулем.

– Боюсь, это вам придется отвлекать меня, чтобы я не уснула, – со смешком ответила Ксения. – Дорога меня убаюкивает.

– Значит мы будем это делать по очереди, – он посмотрел на нее. – Согласны?

– Согласна. Но я заплачу за бензин.

– Договорились. – Игорь показал на ее чемодан, стоящий рядом. – Это весь ваш багаж?

– Да, в этот раз я путешествую налегке.

2

...погода продолжала портиться, ветер стал еще холоднее, и Ксения поплотнее запахнула куртку, подняв воротник и в который раз пожалев, что не надела другую, с капюшоном. Стоянка была забита до отказа; пока они шли, мимо них проезжали другие водители и стоило Игорю мигнуть указателями поворота, отключая сигнализацию, как рядом сразу остановился претендент на свободное место.

Машиной Игоря оказался небольшой обтекаемый кроссовер серо–коричневого цвета с хищно вытянутыми передними фарами и похожими на бумеранги лампами стоп-сигналов. Закрывшаяся за Ксенией дверь приглушила уличный шум, панель приборов, ожившая каскадом огней, плавно потускнела, ярко горели только стрелки спидометра и еще пара значков; из решеток обдува слабо веяло теплым воздухом; негромко играла музыка, и по лобовому стеклу бесшумно скользили дворники, смахивая следы дождевых капель.

Выехав со стоянки аэропорта, они быстро набрали скорость и влились в поток машин, спешащих прочь из города. Глядя, как за окном проплывает мимо ярко освещенная заправка с небольшой очередью у бензоколонок, Ксения спохватилась:

– Разве вы не будете заправляться?

– Нет, – покачал головой Игорь – Здесь электрический двигатель.

Ксения с сомнением посмотрела на него.

– То есть когда вы соглашались, что я заплачу за бензин – это был обман?

Игорь пожал плечами.

– Разве принципиально, если вы будете платить за зарядку аккумуляторов, а не за топливо в бак?

Ксения не нашла что возразить и, отвернувшись, стала смотреть в окно.

– Странно, – сказала она через некоторое время. – При каждой нашей встрече я сначала попадаю в глупую ситуацию, а потом как-то само собой выясняется, что моя жизнь изменилась и причем так, как я раньше и представить себе не могла.

Игорь снова пожал плечами.

– Может вы просто начинаете смотреть на происходящее вокруг вас немного иначе, без привычных шаблонов и оценок, и замечаете то, чего не видели раньше. Точнее видели, но пропускали мимо внимания, и оно для вас не существовало. – Он покрутил ручки на приборной панели, сменив бодрую скороговорку ди-джея, перебиваемую помехами, на энергичный рок-н-ролл. – Так же, как радио ловит разные радиостанции: внешне все остается по-прежнему, но музыка уже другая, потому что кто-то поменял настройки.

– И зачем вы поменяли мои? Не заговори вы тогда со мной в кафе, я бы допила свой кофе и ушла домой, устроилась бы на какую-нибудь офисную работу, жила бы как раньше. А теперь вместо этого я работаю журналистом-фрилансером, и даже ни с кем не встречаюсь, потому что в свободное время пытаюсь научиться видеть то, чего нет. Но самое ужасное, что меня все это устраивает и мне нравится искать несуществующие чудеса!

Игорь задумчиво постукивал пальцами по рулю в такт музыке.

– Вас устроит, если я скажу какую-нибудь банальность, вроде того, что вы были очень расстроены и я решил немного отвлечь вас от ваших проблем?

– А это будет правдой?

– Отчасти.

– Тогда нет.

– И во внезапно вспыхнувшую симпатию вы тоже не поверите?

– Вряд ли.

Он вздохнул.

– Жаль. Это избавило бы меня от необходимости объяснять то, чего я не понимаю сам.

Ксения смотрела на него, ожидая ответа.

– Я считаю, что это связано с моей работой, может быть ее необходимое условие, а может – побочный эффект.

Игорь замолчал, словно подыскивая слова, Ксения продолжала смотреть на него, чувствуя, что перебивать не стоит.

– Когда я запускаю волчок, чтобы увидеть прошлое человека, для меня оно выглядит как пейзаж в сумерках: какие-то детали видны лучше, какие-то скрываются в тени. Чем дольше я удерживаю внимание на конкретной его части, тем больше видны подробности и меньше – общая картина. С предсказанием будущего сложнее – здесь появляются различные варианты развития событий, и чем дальше вперед пытаешься заглянуть, тем сложнее понять, какой именно из них станет реальным. Но в любом случае все происходит так – последовательное приближение от общего к частностям, вот почему важно, как долго будет вращаться волчок – чтобы хватило времени разобраться в связанных между собой событиях.

Он снова замолчал. В динамиках негромко шипело – радио, уже давно заикавшееся, окончательно потеряло сигнал; далеко впереди, за черно-желтыми квадратами полей, стали видны силуэты гор; дождь перестал, мокрая дорога блестела в лучах выглядывающего сквозь прорехи в облаках солнца.

– Это работает всегда, – снова заговорил Игорь. – Я, конечно, сильно упрощаю, есть масса ограничений, которые приходится учитывать. Я стараюсь не злоупотреблять этой способностью, отказываю, если случай слишком простой, и беру за свои услуги достаточно дорого, чтобы человек задумался, стоит ли его проблема этих денег.

Ксения молча слушала, пытаясь представить, легко ли отказывать людям, пришедшим к тебе за помощью.

– Есть и обратная сторона – не стоит слишком глубоко заглядывать в будущее или прошлое близких тебе людей, потому что можно узнать то, чего знать не хотелось бы вовсе.

Она подумала, что на его месте все равно предпочла бы знать, что ждет ее близких в будущем, чтобы избавить их от ненужных проблем.

– И есть еще одна сторона, скрытая от меня – я не могу смотреть в свое будущее.

– Почему? – не удержалась от вопроса Ксения.

– Здесь все становится иначе – невозможно рассмотреть подробности, они ускользают, расплываются как в тумане, и чем больше ты стараешься в них всмотреться, тем меньше видишь, начинаешь тонуть в мешанине из обрывков воспоминаний и вариантов будущего, каждый из которых кажется таким реальным, но, как только ты пытаешься проследить за линией событий, превращается в дымный след, ведущий к другому фрагменту, и так без конца, призрачная дорога в никуда, и ты не в силах сойти с нее. Исчезает все – будущее, прошлое, настоящее, и, в конце концов, ты сам. Когда это случилось со мной впервые, я не смог выбраться из этого исчезающего лабиринта и потерял сознание.

Игорь замолчал. Ксения только сейчас осознала, что все это время он говорил спокойным, немного скучающим тоном, разительно контрастирующим с картинами, нарисованными ее воображением.

– Зачем... – Ксения вдруг почувствовала, что в горле у нее пересохло и она не может выговорить ни слова.

– Зачем я вам это рассказываю?

Ксения кивнула.

– Когда такое случается, это нельзя остановить иначе, чем, совершив какой-нибудь спонтанный поступок, попасть в непредвиденную ситуацию, на которую ты будешь вынужден реагировать, и надеяться, что поток новых событий разрушит это наваждение. В тот раз моим спонтанным поступком были вы.

3

...только шорох шин по асфальту. Дорога пошла на подъем, петляя вдоль поросших лесом склонов гор, незаметно оказавшихся совсем рядом, серые дождевые облака окутывали их, скрывая вершины. Машин стало меньше, изредка они обгоняли грузовики с длинными прицепами, тяжело ползущие в гору.

– Значит, вы не можете узнать ничего о том, что вас ждет. – Ксению привели в смятение его слова о спонтанном поступке, ей чудилось в них что-то жутковато-отчаянное и безнадежное, как порыв утопающего схватиться за соломинку. – Как же вы тогда планируете свою жизнь?

– Так же, как все остальные, – пожал плечами Игорь, – строю догадки. Иногда удачно, иногда нет. Тут у меня нет никаких преимуществ. Порой удается заглянуть в будущее моей семьи и косвенно что-то узнать, но нужно быть очень осторожным.

– И вам не обидно, что вы не можете сделать для себя то, что делаете для других?

– Не очень. Знание о том, что будет, похоже на привычку курить – начать легко, бросить трудно. Ты избегаешь неприятных событий, но и про приятные узнаешь заранее, и от этого они теряют половину своей привлекательности. Привыкнув знать, легко отучиться думать и анализировать происходящее с тобой. Поэтому я не делаю предсказаний одному и тому же человеку чаще двух раз подряд в полгода. Рассказывать о прошлом безопаснее, те события уже произошли и повлиять на них нельзя, можно лишь проанализировать и сделать какие-то выводы из допущенных ошибок, чтобы не повторять их в дальнейшем, и чаще всего человек делает это сам, нет необходимости ему ничего истолковывать. Именно это произошло с вами тогда – я дал вам взгляд на вашу ситуацию со стороны, и вы сами нашли решение своих проблем.

– А что это дало вам?

– Еще одну возможность уйти от неопределенности, до следующего раза.

– Следующего раза? – недоуменно переспросила она. – Вы собираетесь опять это повторить?

Игорь коротко взглянул на нее.

– Да. Я ищу способы обойти свое ограничение.

– Но зачем, если это так страшно как вы рассказали?

Он покачал головой.

– Хуже было бы оставить все как есть. Я проверяю себя регулярно, сейчас мне уже удается прерывать это погружение без радикальных мер.

– То есть с девушками в кафе вы больше не знакомитесь? – неловко пошутила Ксения.

Игорь слегка улыбнулся.

– Каждый раз приходится придумывать что-то новое. И, строго говоря, познакомились мы с вами гораздо позднее.

Ксения вспомнила их следующую встречу и чем все тогда закончилось.

– Мне не с кем даже поговорить обо всех этих странных вещах, которые то ли есть, то ли нет, – огорченно пожаловалась она. – Моя подруга считает, что я зря трачу время на свои опыты.

Игорь заинтересованно посмотрел на ее.

– Хотите поделиться своими чудесами со мной?

Ксения задумалась, неопределенно пожала плечами.

– Я просто хочу рассказать об этом кому-нибудь, кто не станет смеяться надо мной или звать психиатра.

Игорь кивнул.

– Знакомая ситуация. – Он бросил взгляд на приборную панель. – Скоро будет одно лесное кафе, я всегда останавливаюсь там пообедать, когда еду этой дорогой. Составите мне компанию?

4

...еще минут сорок. Чем выше они поднимались в горы, тем чаще им попадались клочья тумана, висящие над дорогой. На самом перевале кое-где среди деревьев виднелся снег, и дорога белела инеем; пришлось сбросить скорость и проезжать опасный участок с удвоенной осторожностью.

Маленький домик лесного кафе прятался под двумя огромными соснами, с дороги была видна только площадка для машин и вывеска, приколоченная к столбу у обочины. Тропинка, ведущая к домику, была выложена толстыми досками, потемневшими от воды и времени, в трещинах досок росла трава, уже пожелтевшая от заморозков. За домиком виднелись несколько беседок со столиками, рядом на полянке стоял навес, под которым курился дымком мангал.

Ксения заглянула в пару беседок, отличались они только тем, что в одной столик был квадратным, а в другой – круглым, в остальном все было одинаковое: скамейки вокруг стола, тонкие стенки и под потолком железный фонарь на цепочке, обвитой проводом.

Игорь, ненадолго зашедший в кафе, вернулся вместе с долговязым парнем, тащившим в руках корзинку с нарезанным крупными ломтями хлебом, набор специй, и папку меню под мышкой. Парень скалил в улыбке прокуренные зубы и объяснял, что только что уехал автобус с туристами, которые подчистили все припасы, и придется немного подождать пока что-нибудь приготовят.

Он поставил на стол корзинку и специи, Игорь вытащил у него из-под мышки папку и протянул Ксении.

– Еда здесь простая, но вкусная. Если хотите, выбирайте что-нибудь, шашлык нам сейчас приготовят, чай уже заваривается.

Ксения раскрыла меню – на двух листках, явно раскрашенных детской рукой, крупным почерком с завитушками на хвостиках букв, были написаны названия блюд: супы, выпечка, чай и морс, домашний сыр, мед и варенье на десерт, мясо в разных видах - и отложила папку в сторону.

– Я доверюсь вашему выбору, – сказала она Игорю.

– Хорошо, – кивнул тот. – Тогда еще этот ваш соленый сыр, булочки и мед к чаю. – обратился он к парню.

Фонарь под потолком светил желтым светом, за тонкими рейками решетчатых стен шуршал лес, от дороги изредка слышался шум проезжающих мимо машин, большой металлический чайник пышал жаром, и от чашек поднимался пар, пахнущий лесными ягодами и смородиновыми листьями.

Ксения намазывала медом булочку, чувствуя, что уже сыта, но чай был такой вкусный, совсем не похожий на тот, в аэропорту, что она не смогла удержаться еще от одной чашки. За едой она рассказала Игорю обо всех своих опытах и предположениях, и теперь ждала его реакции.

– С очками вы очень удачно придумали, – заметил Игорь, – как условный рефлекс это будет удобно.

– Мне просто запомнилась ваша аналогия с дополненной реальностью.

– Вы пробовали смотреть через очки, когда у вас в руках тот камешек с пляжа?

Ксения озадаченно посмотрела на него.

– Мне ни разу даже в голову не пришло такое.

– Вы, наверное, мало играли в компьютерные игры-квесты, – улыбнулся Игорь, – там быстро привыкаешь использовать все возможные комбинации предметов, которые у тебя есть, даже если кажется, что они никак не сочетаются. Попробуйте в следующий раз.

– Очки у меня с собой, но камня нет.

– Покажете? – попросил Игорь.

Ксения достала из сумочки футляр с очками и протянула Игорю, но тот отрицательно покачал головой и сказал:

– Нужно, чтобы вы их надели.

Она раскрыла футляр, вынула очки и маленькую салфетку, подышала на стекла, тут же покрывшиеся капельками влаги и протерла их. Затем надела и вопросительно посмотрела на Игоря.

– Попробуйте сделать все как обычно, просто посмотрите вокруг.

Ксения снова сняла очки, повертела головой, выбирая предмет для изучения, медленно глубоко вдохнула, выдохнула, надела очки и пристально взглянула на чайник, стоящий на краю стола. В очках полированный бок чайника потускнел, покрылся пятнами, как будто кто-то держал его в руках, сжимая изо всех сил, у самого донышка шла глубокая царапина, заканчивающаяся круглой нашлепкой. Ксения посмотрела еще немного, но больше ничего нового не разглядела.

– Я вижу только отпечатки ладоней на нем, и царапину внизу, – сказала она, снимая очки. – Мне часто такое встречается.

Игорь достал из кармана кожаный футляр, в котором оказались пружинки и стрелочки наподобие тех, что он делал, когда они с Ксенией изучали снимки пляжа. Выбрав одну из них, с шариком на конце, он вставил ее в отверстие между зубцов узкой вилки, похожей на камертон и щелкнул по ней ногтем.

Тонкий звенящий звук поплыл в воздухе. Игорь поднес стрелку с шариком к боку чайника и стал водить сверху вниз вдоль него, следя за тем, как меняется тональность звука.

– Вот здесь? – обратился он к Ксении, указывая на то место, где она видела царапину и следы от ладоней.

– Да... – пораженно ответила она. – Но как?..

– То, что вы видите, я слышу. У чайника была трещина в донышке, ее заделали, снаружи ничего не видно, но след остался. Загляните внутрь.

Ксения осторожно открыла крышку и, отгоняя поднимающийся пар, заглянула внутрь, обнаружив извилистый след пайки с круглым пятном на конце.

– Кто бы мог подумать, – пробормотала она и подняла взгляд на Игоря. – Значит это не мои фантазии?

– Вы же только что убедились, что нет.

– В этом-то и проблема, – расстроенно сказала Ксения, возвращая крышку на место. – Как проверить, что то, что я вижу через очки, есть на самом деле?

– Только практикой, – Игорь развел руками, – пока вы не научитесь чувствовать, что не ошибаетесь.

Ксения глотнула остывшего уже чая и некоторое время молча сидела, вертя в руках футляр, потом пожала плечами и, снова надев очки, пристально посмотрела на Игоря. Он встретил ее взгляд с невозмутимостью, секунд десять они играли в гляделки, но в конце концов Ксения разочаровано выдохнула, а Игорь сдержанно улыбнулся.

– Что вы рассчитывали увидеть? – спросил он у Ксении.

– Сама не знаю, – ответила она, следя как парень-шашлычник раскладывает над углями шампуры с нанизанными кусками мяса для новых посетителей, занявших соседнюю беседку; смешно косолапя, он прошел мимо, направляясь к поленнице, и на мгновение ей показалось, что вокруг его фигуры колышется темный силуэт, похожий на медвежий.

Ксения вздрогнула и растерянно сняла очки.

– Я только что видела медведя! – произнесла она, показывая вслед удаляющейся фигуре. – Теперь у меня точно галлюцинации.

– С вами все в порядке, – успокоил ее Игорь. – Просто он оборотень.

5

–...оборотней не бывает. – неуверенно произнесла она.

– Такие – бывают, – возразил Игорь. – Он неправильный оборотень.

– Объясните, – потребовала Ксения. – Или у меня голова сейчас взорвется от ваших недомолвок!

– Когда Тимуру было шесть лет, он потерялся в лесу. Его нашли через два дня грязного и заплаканного, в малиннике, вокруг – куча медвежьих следов. Рассказать он мало что смог, все повторял, что мишки его ягодами кормили. Потом он захотел убежать из дома, не разговаривал, рычал и кусался. Местные знахари лечили его, но большой пользы не было – каждый раз, в полнолуние, он начинал вести себя как медвежонок, когда подрос – как взрослый медведь, хотя, конечно, в зверя не превращался. Маленькому ему давали особые травяные отвары, чтобы спал целыми днями и не убегал в лес, взрослым стал просто напиваться до беспамятства. Рассказывают, что в этих краях и раньше такое бывало, люди пропадали в лесу, и те, кто возвращались, начинали временами превращаться разумом в медведей или волков, вели себя как животные в телах людей.

Игорь замолчал, потом продолжил:

– Скорее всего, вы увидели его звериную ауру. Его вторая натура не дает ему никаких преимуществ – ни силы, ни особой выносливости, ни чутья – скорее только доставляет неудобства. Поэтому я и называю его неправильным оборотнем.

Дорога легко бежала под колесами, кафе осталось далеко позади; дождь то начинался, то переставал, оставляя в воздухе влажную дымку; горы незаметно сошли на нет; деревеньки, попадающиеся по пути, казались пустыми, лишь кое-где в полях медленно ползали похожие на жуков трактора, собирающие тугие валики соломы, оставшейся после сбора урожая. Ксения несколько раз задремывала от монотонности мелькающих за окном пейзажей; просыпаясь, она бросала взгляд на дорогу, на Игоря, задумчиво ведущего машину, размышляла над событиями сегодняшнего дня, ходя по кругу между одними и теми же мыслями, и снова соскальзывала в сон.

Когда она в очередной раз проснулась, снаружи уже тянулись пригородные сады, а из динамиков лилась скрипичная мелодия, показавшаяся ей знакомой.

– Это запись с того концерта? – спросила она у Игоря.

– Нет, но эта композиция там звучала.

– Я бы с удовольствием побывала на нем еще раз, – призналась Ксения и добавила. – Вживую такая музыка воспринимается совсем иначе.

Игорь бросил взгляд на часы и что-то прикинул в уме.

– Через две недели Лиза будет играть в одном из клубов. Я могу вас провести, если хотите.

Ксения с минуту боролась с соблазном, но потом покачала головой.

– Нет, наверно не стоит. Я не хочу создавать вам лишние трудности.

Игорь пожал плечами.

– Напрасно отказываетесь, но дело ваше.

– Я ужасно не люблю быть у кого-то в долгу, – объяснила Ксения.

– Тогда давайте сделаем так: я проведу вас на концерт, а вы напишете об этом очерк. Кстати, – он сменил тему, – здесь развилка, куда едем дальше?

Ксения назвала адрес и снова задумалась, размышляя о равноценности такого обмена. Едва они въехали в город, как-то сразу стемнело, и вдоль улиц, по которым они проезжали, начали включаться фонари, создавая впечатление торжественной встречи.

Высадив ее на стоянке возле дома и достав из багажника чемодан, Игорь протянул ей визитку, на которой был написан только короткий сетевой адрес.

– Если все же решите пойти, оставьте мне сообщение, – сказал он, кивнув, когда она поблагодарила его.

Стопка газет на столике в прихожей, накопившаяся за время ее отсутствия; кот, неторопливо вышедший ее встречать, потягивающийся и зевающий, будто бы только успевший заснуть и разбуженный ее появлением; книжка, начатая перед отъездом и забытая на диване – вернуться домой было хорошо. Ксения не торопясь разобрала вещи, сразу убрав подальше подарок для Насти, чтобы не попался случайно на глаза, когда подруга будет у нее в гостях, приняла ванну и приготовила себе ужин.

Позднее, она вышла на балкон, раздвинула створки окон и вдохнула прозрачный осенний воздух. Чувствуя себя довольно глупо, зажмурилась, надела свои очки и, покрепче сжав в руке тот самый камешек с пляжа, медленно выдохнула и осторожно открыла глаза. Постояв так пару минут, она сняла очки, зашла в комнату, взяла телефон, ввела адрес с визитки, и в открывшемся окне написала: «Я согласна». Потом вернулась на балкон, снова надела очки, и стала смотреть на ночное небо, полное ярких звезд, которых никогда не увидишь в городе.

Деловая встреча

1

...еще раз осмотрела Настю, вертящуюся перед зеркалом в свадебном платье.

– А оно не слишком простое? – спросила она подругу.

– В самый раз. У нас будет небольшая современная церемония. Ты мне еще тамаду посоветуй с конкурсами и частушками. – Настя сердито посмотрела на нее, потом внезапно посерьезнела и вздохнула. – Ксюх, скорее бы все это уже закончилось. Мы каждые выходные у каких-нибудь родственников, моих или Вадика, такое впечатление, что свадьбу мы устраиваем для них.

– Ну, в общем-то так и есть, вам достанется штамп в паспорте, а всем остальным – праздник. – поддержала подругу Ксения.

Настиным планам на простую молодежную вечеринку приходилось выдерживать постоянное давление со стороны многочисленных родственников, желавших не ударить в грязь лицом перед другой стороной и требовавших увеличить масштаб мероприятия. Пришлось даже пригрозить, что они с Вадиком сбегут и поженятся вообще без свидетелей, а всех предполагаемых многочисленных внуков родственники увидят не раньше их школьного выпускного бала. Шантаж помог слабо, но по крайней мере удалось настоять на своем формате праздника, отказавшись от традиционного выкупа невесты и конкурсов. Вадику тоже приходилось нелегко, но у него было хорошее подспорье – один из дядьев, отставной военный, полностью встал на сторону жениха с невестой и в пух и прах громил на каждом семейном совете попытки «старой гвардии» повернуть все по-своему.

– Еще целая неделя впереди! – простонала Настя, заводя руку за спину и пытаясь дотянуться до застежки молнии. – Зачем только я выбрала эту круглую дату?!

– Ради красивых цифр в свидетельстве о браке, зачем же еще? – Ксения легонько шлепнула Настю по руке, сама поправила молнию и скомандовала – Стой спокойно и улыбайся!

Настя, выпрямившись и натянув улыбку, замерла, опустив руки, пока Ксения обходила вокруг нее, с телефоном в руках. Замкнув круг, она нажала несколько кнопок и щелчком по экрану отправила получившуюся картинку на телевизор.

– Смотри, – разрешила она Насте, и та повернулась, скептически оглядывая свое объемное изображение, медленно вращающееся на экране телевизора.

– Вроде неплохо выглядит, – неохотно подтвердила она. – Еще добавлю букетик, и венок на голову. И никакой фаты!

На том, что у невесты должна быть фата, настаивала бабушка Вадика, даже предлагая свою, сохранившуюся со времен ее собственной свадьбы.

– А твое платье готово? – спросила Настя, когда они, закончив примерку, пили чай на кухне.

Ксения кивнула, перебирая конфеты в вазочке, в поисках своих любимых.

– Давно уже. Там все в порядке. Меня больше волнует, в чем сегодня в клуб идти.

– Ах да! – Настя насмешливо сощурила глаза. – У тебя же сегодня деловая встреча.

Ксения поморщилась, но промолчала. Когда она рассказала Насте про поездку с Игорем, приглашение в клуб, и что она его приняла, та удивленно подняла брови: «Кассандра, ты ли это? Ты идешь на свидание?!» Ксения возмущенно ответила: «Ты о чем вообще?! Он же...» «Старый? Не в твоем вкусе?» – с усмешкой спросила Настя. «Это деловая встреча» – сухо ответила Ксения. – «Я пишу репортаж». «Ну да, ну да...» – согласилась Настя и больше они эту тему не обсуждали, до сегодняшнего дня. Она задумалась над тем, сколько действительно лет Игорю. Если Антону лет двадцать, то ему никак не меньше сорока, но, если судить по брату Антона, он должен быть значительно старше. По внешнему виду она не дала бы ему больше сорока пяти, а его жена выглядела еще моложе, хотя с женщинами это мало что значит. Ксения запуталась в подсчетах и разозлилась на себя – какое ей дело до его возраста? Она идет на концерт, она напишет статью и на этом все. Все?

– Как называется клуб? – вернул ее к действительности голос Насти.

– Я не спросила, – пожала плечами Ксения.

– И где тогда нам потом искать твое хладное тело?

– Настя, не смешно.

– Конечно не смешно! Ты идешь неизвестно куда, с незнакомым мужчиной, который к тому же еще и немножко волшебник. Вдруг ты нужна ему для жертвоприношения?

– У него была прекрасная возможность для этого раньше, зачем все так усложнять?

– Может время неподходящее было, луна не в той фазе, или еще что.

– Перестань. – Ксении не хотелось поддерживать этот разговор.

Подруга вздохнула.

– Ты первый раз в этом году решила куда-то выбраться и не нашла компании получше?

– Я иду просто послушать музыку.

– Ты сама-то в это веришь?

Ксения не ответила.

2

...она шла не спеша, изредка поглядывая на часы, чтобы не прийти слишком рано. Уже стемнело, в разрывах облаков виднелась луна, идущая на убыль, и Ксения подумала о неправильном оборотне, которому наверняка опять пришлось нелегко в полнолуние. Она в который раз удивилась, что так легко приняла на веру объяснения Игоря и не подвергает их сомнению, хотя звучали они, как минимум, странно. Стоит ли ей продолжать быть последовательной в своих заблуждениях или пора остановиться и вернуться к обычной жизни? Но как тогда быть с теми успехами, которых она уже достигла? И есть ли они вообще, не выдает ли она желаемое за действительное? Слова Насти не выходили у нее из головы, она пыталась разобраться, только ли ради музыки она приняла это приглашение или, может, ради надежды на то, что дверь к загадочным чудесам приоткроется еще немного, как это случалось после каждой встречи? Или настоящая причина в чем-то другом? Вопросов становилось все больше и ответов катастрофически не хватало.

Заметив на стоянке знакомую машину и фигуру Игоря рядом, она ускорила шаг, придерживая сумочку на плече.

– Добрый вечер, Ксения. – поздоровался Игорь.

– Добрый вечер. Я не слишком опоздала? – Ксения слегка покривила душой, она знала, что пришла даже немного раньше, чем они условились.

– Нет, вы как раз вовремя.

– Нам придется ехать на машине? – она немного укоризненно посмотрела на него. – Вы мне так и не сказали, какой это будет клуб.

– Здесь рядом, минут пять ходьбы. Клуб совсем новый, у него еще даже вывески нет – хозяин никак не определится с названием.

Они пошли по аллее вдоль домов, залитых огнями рекламных экранов торгового центра. Ксения с трудом представляла себе, как можно жить в квартире, окна которой постоянно освещают мигающие вспышки, не гаснущие даже ночью.

– Как дела у вашей подруги? – спросил Игорь.

– О, у нее все хорошо, через неделю выходит замуж.

– Передайте ей мои поздравления. Значит «курортный роман» оказался серьезнее, чем она думала? – с иронией сказал он.

– Да, – приняла игру Ксения, – только теперь у них проблема с выбором свадебного путешествия. На море уже съездили, но ведь надо куда-то сбежать от родственников после свадьбы.

– И какие есть варианты?

– Пока склоняются провести неделю в Праге.

– Париж или Венеция недостаточно романтичны?

– Скорее наоборот.

Они свернули в узкий, слабо освещенный проход между домами, и Игорь предупредил:

– Осторожнее, смотрите под ноги, здесь есть мостик.

– Вы специально меня такими закоулками ведете?

– Сегодня закрытое мероприятие, поэтому мы войдем через черный ход, – объяснил он.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – немного напрягшись, сказала Ксения, проходя по дощатому мостику, перекинутому через лужу рядом с трубой, из которой с легким шипением выходил пар, – и нас не выгонят с позором.

– Не волнуйтесь, все будет в порядке, – успокоил ее Игорь. – Давайте руку, здесь нужно перешагнуть через бортик.

Ксения протянула ему руку, которую он крепко, но осторожно сжал и потянул к себе, так что ей пришлось шагнуть мимо шипящей трубы, одновременно пытаясь разглядеть хоть что-то под ногами. Ладонь Игоря была сухая, теплая, и немного шершавая, словно обветренная; в лицо Ксении пахнуло теплым сырым запахом мокрой земли, под ногами заскрипел песок, когда она перешагнула каменный бортик, еле различимый в тусклом свете фонаря на стене, сразу за металлической лестницей с высокими перилами.

– Почти пришли, – голос Игоря прозвучал совсем рядом, и он выпустил ее руку. – Осталось только подняться.

Ступеньки лестницы глухо гудели под их ногами, и Ксения с замирающим сердцем ощущала себя героиней комиксов, пробирающейся в логово злодеев. Дверь черного входа, которую Игорь открыл длинным, необычной формы ключом, тихонько скрипнула, пропуская их в маленький коридорчик, освещаемый лампой с надписью «Выход» с одной стороны, и закрытый темными тяжелыми портьерами с другой; вдоль стены стояли ящики и закрученные в рулоны свертки, пахло краской, слышался приглушенный смех и голоса. Пройдя через портьеры, они попали в другой коридор, выходящий на галерею, полукругом огибающую небольшой зал, заставленный столиками с сидящими за ними людьми, перед невысокой сценой, где пока никого не было.

– Успели, – удовлетворенно произнес Игорь. – Пойдемте к той компании, – он кивнул в сторону небольшой группы за круглым столом возле стены. – Я вас ненадолго оставлю, здесь много людей незнакомых друг с другом, так что не смущайтесь. Если вас будут спрашивать, скажите, что вы журналист и пришли со мной, хозяева вечеринки в курсе. – Он подвел Ксению к столику и отодвинул стул, приглашая присесть. – Концерт скоро начнется.

Ксения, улыбнувшись и легким кивком поприветствовав сидящих рядом парня с девушкой, оглядела зал. Деревянные колонны у стен, поднимаясь к потолку, переходили в полукруглые арки с которых свисали на цепях люстры, похожие на штурвалы старинных морских кораблей, с горевшими вполнакала лампочками, стилизованными под свечи; ближе к сцене столы расступались, оставляя место для небольшого танцпола; изредка по залу проходили официанты, несущие подносы с бокалами и крохотными бутербродами.

Игорь мелькнул возле одной группы гостей, потом рядом с другой, поднялся на сцену и исчез за кулисами, через некоторое время вернувшись в сопровождении высокого широкоплечего мужчины с седыми вьющимися волосами, зачесанными назад. Одетый в джинсы и рубашку с закатанными рукавами, он был выше Игоря почти на голову, и выглядел как атлет или спецназовец на пенсии. Зажав в кулаке микрофон, он что-то говорил Игорю, потом, почти синхронно они оба кивнули и разошлись, Игорь – в зал, а он подошел к краю сцены и сказал в микрофон: «Раз... раз... два... три...»

3

– ...un... deux... trois[4]... – донеслось откуда-то сбоку, вызвав смех сидящих в зале. Мужчина на сцене погрозил пальцем кому-то невидимому Ксении, пощелкал кнопкой на микрофоне, пробурчав: «Ш-шутники», и снова обратился к залу:

– Добрый вечер. Многие из вас знают, что я хотел открыть наш клуб именно сегодня. Успели сделать почти все, если не считать того, что у клуба до сих пор нет названия. Мы выбирали среди многих вариантов, дело почти дошло до драки (в зале послышались смешки), но так ничего и не выбрали. Поэтому я объявляю конкурс на лучшее название, победитель получит статус почетного гостя клуба со всеми соответствующими привилегиями. Возле входа, – он повернулся направо и указал рукой на массивные двери с узорчатыми стеклами, рядом с которыми стояла небольшая изящная конторка с книгой на ней, – вас будет ждать моя помощница, которая запишет ваши варианты.

Он посмотрел на ближайший к сцене столик, рядом с которым, за спинами сидящих людей, стоял, прислонившись к стене, Игорь, держащий в руках большую коробку, завернутую в подарочную бумагу и с огромным бантом сверху.

– Мы хотели успеть к празднику, и я рад, что нам это удалось. С днем рождения, сестренка!

Он легко спрыгнул со сцены, и поднявшаяся ему навстречу молодая женщина сразу утонула в его широких объятиях. Гости захлопали в ладоши, послышались одобрительные крики и свист, кто-то нестройно затянул «Happy birthday»; именинница, смеясь, с трудом освободилась из объятий брата только для того, чтобы сразу получить из рук Игоря коробку с подарком. В поисках места куда ее поставить, она озадаченно огляделась по сторонам, и Ксения ее узнала – это была Лизина мама.

Пока происходила вся эта поздравительная суета, сцена незаметно преображалась. В глубине выросли белые сталактиты – гигантские сосульки, свисающие с низкого свода пещеры, стены которой, сложенные из прозрачного голубого льда, сами собой поднялись из растекшихся по полу клубов тумана; из убегающих в разные стороны узких проходов дохнуло холодом, в воздухе закружились снежинки; свет в зале начал угасать, уступая место холодному сиянию ледяных чертогов.

Из тишины, так плавно, что его почти нельзя было заметить, нарастал мягкий шум, разделяясь на низкий вибрирующий гул и дрожащий тонкий голос скрипки. Стены ледяного зала раздались в стороны, открывая худенькую фигурку в пушистых сапожках и легкой вязаной курточке с капюшоном; лежащий на струнах скрипки смычок еле заметно подрагивал, выпуская на свободу невесомые звенящие ноты. Пространство над сценой вздохнуло и порхающие в воздухе снежинки осыпались с хрустальными шелестом, оттеняющим набирающую силу мелодию, девушка медленно шагнула навстречу зрителям и заснеженные уступы стен закружились в сказочном танце.

Дробные перестуки ледяных колокольцев сменялись металлическим дребезгом дабстепа; поднявшиеся на головокружительную высоту своды ледяного дворца освещались холодными сполохами северного сияния; в колоннах замерзающими светлячками перемигивались огоньки; ветер, дующий из ниоткуда, развевал выбившиеся из-под капюшона волосы девушки, чей силуэт скользил на фоне глянцево блестящих стен; сгущающаяся тьма разбивалась в алмазную пыль столкнувшись с матово-лазурным свечением остекленевших водопадов; на губах девушки играла легкая улыбка – прикрыв глаза, она танцевала в заиндевелых лабиринтах, постепенно уходя вдаль, пока, наконец, на последних нотах мелодии, неровный проем коридора не затянуло слюдяным стеклом, покрытым морозными узорами.

Ксения, ошеломленная увиденным, перевела дух. Только что, перед ее глазами, на сцене творилась фантастическая феерия, но как будто никто, кроме нее, не удивился, приняв эту снежную сказку как должное. Она даже, засомневавшись, потерла виски, чтобы проверить, не наткнутся ли пальцы на дужки ее волшебных очков – вдруг открывавшиеся картины видела только она. Но долго раздумывать о странностях происходящего ей не пришлось.

Вновь появившаяся на сцене Лиза коротко поклонилась залу, взмахнула смычком, выписывая замысловатую фигуру над головой, и в то же мгновение ее облик разительно изменился. Короткие волосы сменили цвет с темно–каштанового на бирюзовый и собрались в два пышных пучка, спускающихся за спиной почти до самых щиколоток; вместо кофточки с капюшоном появилась облегающая серая блузка без рукавов, с высоким воротником, затянутым узким галстучком в тон прическе; черная короткая плиссированная юбка, черные чулки с насечками на коленях, матовые как кевларовая броня, переходящие в массивные ботинки на толстой подошве, и, в довершение образа, пронзительно светящийся взгляд широко распахнутых голубых глаз.

Преображение проняло всех, даже у Ксении пробежали мурашки по коже от нового идеализированного сценического образа Лизы. Сидящий рядом парень, тихонько восхищенно присвистнул, тут же получив от своей девушки шутливый подзатыльник и возмутившись вполголоса: «Ну ты чего, обалденно же выглядит!»

Девушка на сцене повернулась, заставив ниспадающие каскады волос колыхнуться в такт ее движению, и склонила голову, прижав к плечу превратившуюся в ажурный футуристический контур скрипку с мерцающими разными цветами струнами.

Звук возник сам собой, казалось он звучал отовсюду, не имея источника и направления; сцену затянуло розовой рассветной дымкой, в которой виднелся силуэт девушки среди деревьев, роняющих лепестки цветов; вдали угадывались покрытые снегом склоны горы. Шипящие и цокающие звуки, на фоне которых взлетал и падал голос скрипки, множились и убыстрялись, становились громче и, внезапно, хлестким ударом разогнав утренний туман, вступил мощный бас барабанов.

Правая часть сцены оплыла шестью стеклянными колоннами, полными прозрачной пульсирующей черноты, под каждой мерцала небольшая квадратная площадка; перед колоннами прохаживался, крутя в пальцах палочки с круглыми битками, Антон, разводя руки в стороны, словно спортсмен, разминающийся перед тренировкой. Он резко взмахнул палочкой, опуская ее на одну из площадок, как раз в тот момент, когда внутри колонны сверху вниз скользнул короткий блик света; площадка вспыхнула, рассыпая цветные искры, раздался гулкий удар, и над колоннами загорелись цифры.

С каждым новым ударом по площадкам, сопровождающимся звуком барабанов, счет увеличивался, темп нарастал, полоски внутри колонн сыпались непрерывным потоком так быстро, что за ними нельзя было уследить, их порядок и размеры менялись непредсказуемым образом, но Антон успевал ловить их все; ритм его ударов вливался в мелодию, которую играла Лиза непринужденно и естественно, так что нельзя было представить их игру порознь, друг без друга. В коротких паузах, когда лавина иссякала, Антон делал взмахи руками, сбрасывая напряжение, чтобы мгновением позже снова рассыпать дробь ударов по площадкам. Пальцы Лизы бегали по струнам скрипки, стреляющим разноцветными лучами в ночное небо, заставляя его осыпаться падающими звездами, вслед которым летели искристые хвосты комет, выбиваемых Антоном. Пейзажи на сцене менялись, переплавляясь один в другой; то вдалеке вставали силуэты японских пагод с загнутыми углами многоярусных крыш, то дугой изгибался мостик над быстрой горной рекой, то бесконечными рядами стояли цветущие сакуры, облетающие розовым снегом лепестков, то в звездную глубину неба поднимались тысячи бумажных фонариков, наполненные горячим воздухом от трепещущих огоньков свечей под ними.

Лиза танцевала, оставляя за собой шлейф из крошечных огоньков, парящих в воздухе, облаком окутывающих ее все плотнее и плотнее, пока наконец, ее силуэт не покрылся ими целиком и внезапно оборвавшаяся мелодия расколола его на мириады мерцающих осколков. Над погасшими колоннами сияли цифры, единица и длинный ряд нулей, Антон победно вскинул руку с палочками вверх, было видно, что результат дался ему нелегко, но на его лице светилась торжествующая улыбка. Возникшая позади него Лиза положила ему руку на плечо и взмахнула смычком, возвращая себе привычный облик.

Зал разразился аплодисментами и одобрительными возгласами, среди которых слышались отдельные разочарованные нотки – кое-кто был бы не прочь любоваться ярким персонажем Лизы и дальше.

– В прошлом году он был чемпионом Азии.

Ксения повернулась к Игорю, незаметно подошедшему к ней.

– Чемпионом в чем? – спросила она.

– В «OSU!». Есть такая дисциплина в киберспорте. – пояснил он в ответ на ее непонимающий взгляд, забирая стул от соседнего столика и присаживаясь рядом.

– Как они это делают? – Ксения в упор посмотрела на него.

– Что именно вас смущает? – вопросом на вопрос ответил Игорь.

– Как они так быстро меняют всю сцену? А костюм, превращающийся прямо на глазах? Это слишком фантастично даже для современных спецэффектов.

– Любая достаточно развитая технология неотличима от магии.

– Да, я знаю, это Артур Кларк сказал. Но вы опять мне не ответили.

Игорь пожал плечами.

– Здесь волшебство только в музыке. Все остальное вполне технологично.

Ксения облегченно вздохнула.

– Знаете, я на какое-то мгновение испугалась, что вы скажете обратное, – призналась она.

-----------------------------

[4] Один… два… три… (фр.)

4

...бегущих по темному переулку. Девушка останавливалась на несколько секунд, рисовала на стене краской из баллончика какие-то знаки и продолжала бежать дальше. Перед тем, как свернуть за угол, камера дернулась, показав надпись на стене «Скейперы, валите домой!» и знак, похожий на восьмилучевую звезду, неряшливо зачеркнутый наискосок черными полосами.

Напряжение в воздухе, незаметно сгустившееся от вибрирующего звука сирены, пролилось тревожным стаккато. По краям сцены выросли две темные фигуры, – Лиза и Антон, одетые как грабители в криминальном триллере во все черное и с полумасками на лицах, – они по очереди подхватывали звучащую мелодию, словно перебрасывая друг другу драгоценности из взломанного сейфа.

На экране, или скорее в тумане, повисшем над сценой, разворачивалась похожая картина: девушка, скрываясь в полумраке какого-то помещения, выносила небольшие коробки, бросая их тому, кто снимал; камера постоянно металась из стороны в сторону, как будто была закреплена на очках человека, переносящего груз; в кадре мелькали то темный коридор, то кузов небольшого фургона, пол с обрывками пластиковых лент, потолок с разбитыми плафонами, из которых шел дым и сыпались искры; двери фургона захлопнулись, девушка побежала к кабине и внезапно все залило ослепительным светом сверху. Крупным планом возникло лицо девушки, глаза с неестественно расширенными зрачками, почти совсем без радужки, и она рухнула на землю, скорчившись и закрывая руками голову. Человек с камерой подхватил ее и потащил в кабину, затолкнув на пассажирское сиденье, сам запрыгнул за руль, и машина понеслась по узким улочкам, преследуемая перекрещивающимися лучами прожекторов вертолетов; впереди то и дело начинали падать какие-то ящики, заставляя водителя уворачиваться и менять курс. Пробив высокий сетчатый забор, машина выскочила на широкую дорогу и почти сразу скрылась в туннеле, надеясь оторваться от погони, но в боковых зеркалах по-прежнему билось слепящее сияние; туннель кончился и машина, вылетев на широкую площадь, сделала крутой разворот, пойдя юзом и едва избежав столкновения с отбойником, затем, промчавшись по газону, ворвалась в какой-то большой цех, где сновали десятки таких же фургонов, принимающих и разгружающих свой груз. Заняв место на конвейере, неторопливо двигающемся вдоль гигантских стеллажей, водитель заглушил двигатель и выключил фары, повернувшись к девушке, бесцеремонно встряхнул ее, но она по-прежнему продолжала сжимать руками голову, и тогда он потащил ее из кабины. Снаружи их ждали несколько парней и девушек, кто-то перехватил пострадавшую, остальные помогли разгрузить фургон, каждый взял по паре коробок и прикрепив их на багажники небольших мотоциклов, группа разъехалась в разные стороны. Человек с камерой оглянулся по сторонам и куда-то побежал; снова мелькали коридоры, лестницы, двери, которые бегущему приходилось вышибать собственным телом и, наконец, его бег закончился на крыше здания, где его ждала девушка, с трудом стоящая на ногах, и что-то похожее на огромного птеродактиля с седоком на спине. Помогая девушке забраться на спину этому существу, снимающий обернулся к двери, выходящей на крышу, и в стекле отразилось его лицо – никаких очков, никакой камеры, просто лицо молодого парня. Прежде чем замершая картинка растворилась вместе с клубами тумана над сценой, Ксения успела понять, что этот испуганный молодой парень – Игорь.

Повернувшись к нему, сидящему рядом, Ксения увидела, что он, прищурившись, смотрит на музыкантов на сцене с легкой досадой.

– Извините, Ксения, мне придется снова вас ненадолго покинуть. – сказал он, поднимаясь и направляясь к столику, за которым сидел хозяин клуба и его сестра.

Сцена опять опустела; пользуясь незапланированным антрактом, официанты разносили напитки и закуски, возле конторки собралась небольшая очередь желающих попробовать свои силы в придумывании названия для клуба, и Ксения присоединилась к ним.

Подыскать подходящее название оказалось труднее, чем она думала, в голову лезли сплошные банальности вроде «Золотого дракона», «Тортуги» (тут явно сыграли свою роль люстры, напомнившие ей сагу о морских пиратах) или «Сансары», но она честно постаралась напрячь воображение, выдала пару-тройку вариантов, записанных девушкой за стойкой, и на этом сочла просьбу хозяина вечера выполненной.

Гуляя по залу с бокалом шампанского в руках, Ксения рассматривала гостей и обстановку, прикидывая, что она будет писать в обещанном очерке. Картины, развешанные на стенах (портреты, абстрактные рисунки в духе Эшера, батальные полотна и пасторальные пейзажи), натолкнули ее на мысль, что клубу еще подошло бы название «Приют живописцев». Почему именно приют, она вряд ли смогла бы объяснить, но идея ей понравилась. Захватив с подноса пару пирожных, она вернулась к своему столику, достала телефон, и, вытащив стилус, стала черкать в электронном блокноте, делая набросок статьи, мимоходом отметив, что сеть здесь совсем не ловит.

Ненавязчивая музыка, которую играла группа из трех человек, сменившая на сцене Лизу с Антоном, настроила ее на нужный лад, слова собирались в текст друг за другом, и она подумала, что хорошо бы почаще бывать здесь, раз уж повезло открыть еще одно место с хорошим интерьером и кухней – пирожные оказались очень даже неплохими, только слишком нежными – кусочек, разломившийся пополам и упавший с ложечки, ей чудом удалось поймать в ладошку над самыми коленями.

В дамской комнате никого не было; Ксения вымыла испачканные руки, подкрасила ресницы и губы, и задумалась, глядя на свое отражение в зеркале. Стараясь не полагаться на первое впечатление от увиденного, она пребывала в некотором замешательстве – чем дальше развивались события, тем подозрительнее ей казалась эта история. То, что Игорь пригласил ее на частное мероприятие своих знакомых само по себе было странным, но, в принципе, объяснимым, а вот концерт, с его удивительными спецэффектами... К тому же, она не заметила, чтобы кто-нибудь снимал выступление Лизы на видео, хотя обычно на любом концерте зал пестрит огоньками экранов телефонов, а тут не было ни одного. И еще это странное выражение на лице Игоря, когда он увидел фильм со своим участием. О самом фильме Ксения решила пока не думать, но он все равно всплывал в памяти, особенно последняя сцена, с драконом на крыше (Ксения решила, что все-таки это дракон) и девушкой на его спине, обернувшейся к смотрящему на нее Игорю.

Выходя из дверей, Ксения чуть не столкнулась с соседкой по столику. Извиняясь, девушка качнула головой в сторону и сказала: «А вас там именинница ищет...» Удивленная этим сообщением, Ксения поспешила вернуться в зал.

Виновница сегодняшнего торжества стояла возле ее столика и что-то говорила Игорю, который улыбался и отрицательно качал головой. Увидев Ксению, он взял свою спутницу за руку, останавливая ее монолог, и приглашающе кивнул.

– Ксения, познакомьтесь, это Жаклин, моя давняя знакомая и хозяйка сегодняшнего вечера. Ксения – журналист, я попросил ее написать статью про ваш клуб. – добавил он, обращаясь к Жаклин.

– Думаю, мой брат будет только рад небольшой рекламе, – улыбаясь, сказала та.

– Для этого нужно чтобы статья не получилась разгромной, – с притворной озабоченностью ответил Игорь.

– Вряд ли мы успели произвести такое плохое впечатление, – возразила ему Жаклин и спросила у Ксении. – Вам здесь нравится?

Ксения, с улыбкой наблюдавшая за их шутливой пикировкой, кивнула.

– Да, здесь хорошая атмосфера. Я бы с удовольствием приходила сюда поработать. Я часто пишу свои статьи в каком-нибудь кафе, – пояснила она, видя удивление Жаклин.

– Я поговорю с братом, – сказала Жаклин, бросая странный взгляд на Игоря, – чтобы он оставлял для вас столик.

– Спасибо, – поблагодарила Ксения, – но я не очень выгодный клиент: чашка кофе, десерт или сэндвич – это максимум, на что можно рассчитывать.

– Как знать, – улыбнулась Жаклин, – может, вашему примеру последуют другие журналисты, а это уже определенная репутация.

Еще раз согласно кивнув, Ксения решила сменить тему.

– Мне очень понравилось, как вы пели «My Immortal», эта песня для меня особенная.

– Мы с Ксенией познакомились после нашего летнего концерта в отеле, – вмешался Игорь, предупреждая вопрос Жаклин.

– Да, – подтвердила Ксения, – и все, что тогда прозвучало, мне понравилось гораздо больше оригинального исполнения.

– Ну, это еще вопрос, что считать оригиналом... – непонятно пробормотал Игорь.

– Спасибо, – сказала Жаклин, снова бросая на него странный взгляд. – Я нечасто выхожу на сцену, это скорее привилегия Лизы.

– А она, кажется, снова решила все сделать по-своему. – сообщил стоявший лицом к сцене Игорь.

Ксения проследила за его взглядом и увидела Лизу, взбегающую по ступенькам на подиум. Девушка была одета в мешковатый комбинезон со множеством кармашков и застежек, на голове ее блестели очки как у летчиков времен первой мировой войны; из корпуса скрипки торчали бронзовые ребристые воронки, похожие на тусклые бутоны диковинных металлических цветов или раструб маленького граммофона.

Девушка повернулась лицом к залу, несколько раз провела смычком по струнам, заставив скрипку издать низкий певучий звук, и подошла к микрофону.

– Эту музыку я хочу посвятить своей маме. Мамочка, я очень тебя люблю. Пусть у тебя за спиной всегда будут крылья.

И сразу, без всякого вступления, зазвучала мелодия. Позади Лизы сцену заволокло облаками, летящими навстречу зрителям; облака расступались, открывая вид с высоты птичьего полета на пологий склон горы с тропинкой, по которой шли две маленькие человеческие фигурки, тащившие на себе длинные свертки. Картинка смазалась, скрытая очередным облаком, а потом сменилась видом от лица одного из идущих; качающийся тканевый лоскут закрывал почти все поле зрения, лишь иногда впереди мелькала спина девушки с такой же ношей на плечах. Взойдя на вершину горы, девушка опустила свой груз на землю, распрямилась, потирая шею и поворачиваясь к своему спутнику. И, точно так же, как в предыдущем фильме, прежде чем картинка сменилась, стало понятно, что эта девушка – совсем еще девчонка – Жаклин. Развязав шнур, стягивающий замотанные в ткань тонкие трубки, она развела их в стороны, натягивая просвечивающее на солнце полотно и превращая бесформенный сверток в легкое крыло, дрожащее на ветру.

Короткий разбег, толчок – и она отрывается от земли, плавно уходя в небо; снимающий следует ее примеру, в кадре мелькает трава под ногами, спешащими по склону, и вот земля проваливается куда-то вниз и горизонт распахивается вокруг, отодвигаясь все дальше и дальше. Девушка в кадре появляется то слева, то справа, она словно купается в воздушных потоках, ее лицо озаряется счастьем полета. Картинка меняется, показывая то, что видит девушка, и теперь в кадре ее спутник, он летит совсем иначе, в его движениях чувствуется напряжение и неуверенность. Лицо закрыто щитком шлема, но его легко узнать – это Игорь, еще моложе, чем в первом фильме. Все закрывают облака, а потом возникает новая картинка, где две крылатых фигуры кружат в восходящих потоках над бескрайней прерией, заросшей высокой травой, по которой ветер гонит зеленые волны.

Резкий вскрик скрипки, вспышка, похожая на просверк молнии, беспорядочное мельтешение в кадре и изломанные крылья на камнях; отвесные стены скал, поднимающиеся ввысь, две фигуры связанные веревкой, кажущиеся не больше букашек, зависшие на середине изрезанного временем и ветром скального карниза; вид вдоль горного хребта, по которому, спотыкаясь и падая, бредут два обескрыленных ангела; черные тучи, несущие дождь; разверзшиеся небеса, обрушивающие потоки воды на горные тропинки, превращая их в бурные реки, увлекающие вниз обессилевших путников; двое, покрытые грязью с головы до ног, тянущие канат, перекинутый через ветки дерева, на котором что-то висит; хмурое утро; солнечный день; ночное небо с яркими незнакомыми звездами; Игорь, сидящий на большом валуне, вглядывающийся куда-то вдаль и не замечающий смотрящей на него девушки; стоящая на склоне горы Жаклин, отправляющая в полет маленький бумажный самолетик и запрокинувшая голову, чтобы увидеть, как он исчезает в небе, подхваченный ветром.

Музыка уже давно смолкла; Лиза стояла на сцене, опустив скрипку, ее летный комбинезон был заляпан грязью, стекла очков покрывала сетка трещин. Растерянно улыбнувшись, девушка медленно спустилась по ступенькам и ушла за кулисы.

Взгляды всех гостей были обращены на Жаклин, прижимающую сложенные домиком ладони к уголкам глаз, как будто она готова расплакаться и лишь с огромным трудом сдерживает себя.

– Надо же, – услышала Ксения ее тихий голос, обращенный к стоящему рядом Игорю, – я уже почти забыла, как это было тогда.

5

–...правда дадут название, которое придумает кто-то из гостей? – спросила Ксения, застегивая плащ.

– Навряд ли. Название уже давно выбрано, но согласитесь, было бы жаль упустить такую возможность подогреть интерес присутствующих. – Игорь придержал дверь, пропуская ее вперед.

Они вышли на улицу, и Ксения обернулась, чтобы посмотреть на клуб. В небольшом двухэтажном здании, примыкавшем к жилому дому, светилось несколько окон, еле слышно звучала музыка.

– Я должен вернуться, – сказал Игорь, когда они вышли из того темного проулка, где Ксении снова пришлось балансировать, проходя по дощатому мостику над лужей. – Гости сейчас разъедутся и дальше будут обычные домашние посиделки. Вы не против, если я поймаю вам такси?

Ксения покачала головой.

– Спасибо, – она помолчала. – Сегодняшний вечер был... необычным.

Игорь пожал плечами.

– Хотя не все прошло так, как задумывалось, в целом праздник удался.

Они остановились у края тротуара, выглядывая среди проезжающих автомобилей шашечки такси.

– Скажите, Игорь, – набралась храбрости Ксения, – почему вы пригласили меня? Очерк – это ведь просто повод, чтобы я согласилась прийти?

– Не совсем, – он поднял руку, но такси проехало мимо. – Я действительно обещал найти кого-нибудь, кто напишет о клубе статью к его открытию.

– То есть это просто совпадение? – Ксения вдруг почувствовала, что дрожит – то ли от холода, то ли от страха услышать ответ на свой вопрос.

– Не совсем, – снова повторил Игорь. – Вы ведь хотели попасть на этот концерт.

Рядом остановилась машина с желтой пирамидкой на крыше, расписанная рекламой. Ксения, не зная, чего больше сейчас в ее чувствах – разочарования, что все оказалось так прозаично или странного беспокойства от двусмысленности последней фразы, забралась на заднее сиденье, наблюдая, как Игорь платит водителю и называет ее адрес.

Придя домой, она бесцельно побродила по комнатам, села на диван, и, рассеянно погладив кота, улегшегося рядом, вспомнила, что обещала позвонить Насте, когда вернется. Подруга ответила сразу.

– Привет, привет. Что, свидание сорвалось?

Ксения вздохнула.

– Какое свидание, Настя? Это была...

– ...деловая встреча, я помню. Так что, встречу отменили?

– Почему отменили? – не поняла Ксения.

– Ты сказала, что договорилась на семь часов, а сейчас половина восьмого и ты уже дома. Или нет?

– Дома. Подожди, – спохватилась Ксения, – почему половина восьмого? – Она взглянула на часы на запястье, потом отняла от уха телефон, убедилась, что на нем те же цифры. – Ты что-то путаешь.

– Не увиливай от ответа! – потребовала Настя. – Была встреча или нет?

– Была, была, – Ксения вышла в другую комнату и остановилась перед комодом, на котором стояли часы, размеренно покачивающие маятником. – Я дома, со мной все в порядке, живая и невредимая, я тебе потом все расскажу.

Настя немного поворчала, но, договорившись встретиться назавтра после обеда, отключилась. Ксения открыла блокнот в телефоне, посмотрела время правки черновика статьи, который она успела набросать, и снова уставилась на тускло отсвечивающий циферблат со стрелками, пытаясь понять, откуда взялись и куда потом делись лишние четыре часа, проведенные ею в клубе.

Ошеломляющая встреча

1

...уже на следующий день и как будто увезли с собой хорошую погоду, необычно теплую и солнечную для октября. Низкие серые облака, затянувшие небо, превращались в мелкий холодный дождик, моросивший уже третий день подряд; город казался отсыревшим и мрачным, но Ксения любила такую погоду, навевающую легкую меланхолию и лирическую грусть непонятно о чем.

Она едва успела отправить обещанный очерк, с головой погрузившись в подготовку к Настиной свадьбе – последняя неделя выдалась самой трудной, и ей было некогда раздумывать над странностями своей встречи с Игорем, но сейчас, когда Настя с Вадиком, счастливые от того, что вся суета, наконец, закончилась, улетели в свадебное путешествие и Ксения оказалась предоставлена сама себе, сомнения охватили ее с новой силой.

Она была уверена, что приглашение в клуб не было случайным, по-прежнему считая написанный очерк не более чем поводом для визита, и не видела никаких причин для своего присутствия на том семейном празднике. Но это было куда менее странным, чем невероятные фильмы, больше похожие на ожившие воспоминания, непонятная разница во времени, и, в довершение всего, сегодня она, пройдя той же дорогой, не нашла здание клуба там, где оно должно было быть.

Продрогнув после прогулки, Ксения сидела за столиком в одном из своих любимых кафе, с большой чашкой горячего чая, и рисовала в блокноте прозрачные контуры облаков, среди которых парил силуэт – то ли птица, то ли человек с крыльями – раздумывая, что ей делать дальше.

Хотя она без труда могла бы придумать несколько вариантов разной степени фантастичности, объясняющих эти факты, проще всего было бы написать Игорю, договориться о встрече, и получить ответы на свои вопросы, или, по крайней мере, задать их, но адрес, указанный на его визитке, был недоступен; в социальных сетях ничего найти не удалось, так же как не удалось отыскать каких-либо следов собственной статьи на городских медиа-порталах. Еще немного побродив по сети, Ксения отложила телефон, и устало потерла глаза. «Ну и как мне теперь его искать?» – подумала она, оглядывая посетителей кафе, и почти сразу замечая знакомое лицо – за несколько столиков от нее сидел Антон.

Парень ковырял вилкой в салате и изредка что-то говорил приятелю, сидевшему напротив него, от чего оба начинали негромко смеяться. Вскоре приятель отошел, доставая на ходу сигареты и зажигалку, и Ксения подсела за их столик.

– Здравствуй, Антон.

– Добрый день... – он вопросительно поднял брови – Мы с вами знакомы?

– Меня зовут Ксения. Твой отец приглашал меня на открытие клуба, чтобы я написала статью.

– А! – в его лице мелькнуло узнавание. – Я вас помню, вы потом еще с Джеки разговаривали. Статья, кстати, классная получилась. – добавил он. – «Вечер в клубе без имени» – заголовок что надо.

– Спасибо. – немного удивленно сказала Ксения.

– Да мне-то не за что, – помотал головой парень. – Вы знаете, что они его так и назвали?

– Как – «так»?

– «Клуб без имени» – пояснил Антон и, покопавшись в своем телефоне, показал ей снимок. – Вот, позавчера вывеску повесили.

Ксения, оторопев, взглянула на фотографию вывески, сделанной в старомодном стиле, с неоновыми трубками, покрытыми пылью; последняя буква в названии не горела.

– Надо же, – пробормотала она, – выглядит так, как будто ей уже лет сто.

Антон хмыкнул.

– Типа того. Но, тем не менее, каждый вечер все столики заняты, кроме вашего, конечно.

– У меня есть свой столик? – удивилась Ксения.

– Ага. – парень кивнул, откладывая телефон в сторону и беря вилку. – Павлик же пообещал VIP–статус тому, чье название выберут.

Ксения поняла, что еще немного и она совсем потеряет нить беседы, и решила вернуться к тому, зачем заговорила с ним.

– Я пыталась оставить сообщение твоему отцу, но адрес почему-то не отвечает. – она помахала визиткой.

Антон снова хмыкнул.

–Конечно, они же одноразовые, – с ноткой снисходительности объяснил он. – Точнее, на два раза рассчитаны.

– И как мне теперь с ним связаться?

– Вы думаете, надо? – Парень неожиданно серьезно посмотрел на нее.

– Да, – твердо ответила Ксения. – Хочу кое-что спросить.

– Тогда просто зайдите к нему. Его кабинет в новой библиотеке.

2

...несмотря на название, не была новой – ее здание, построенное в пятидесятые годы прошлого века, с массивными колоннами и гранитными ступенями у входа, давно уже потемнело от времени и выглядело торжественно и помпезно, особенно когда вечерами включались фонари, подсвечивающие капители колонн и растущие вдоль фасада ели.

Ксения прошла через пустой холл, в котором гулко отдавались ее шаги, и заглянула в приоткрытую дверь гардеробной, где виднелись ряды вешалок, но гардеробщицы на месте не оказалось, и она пошла дальше по коридору. За дверью с надписью «Картотека» она обнаружила двух пожилых библиотекарей, пьющих чай в уголке кабинета, полного шкафов с бесчисленными ящичками, помеченными маленькими картонными ярлычками. Ломая голову, как спросить их о том, что ей нужно, Ксения поздоровалась, извинившись, что отвлекает их от работы, и начала было говорить, но они сразу закивали и объяснили ей, как найти нужное место.

Поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж и проходя по галерее, заставленной книжными шкафами, над огромным, почти пустым читальным залом, она ощущала запах книжной пыли; звуки вязли в бесконечных страницах журналов и газет, альманахов и сборников; многотомные сочинения классиков и золоченые корешки энциклопедий смотрели на нее из-за стеклянных дверей шкафов и с полок вдоль стен, и Ксении казалось, что она слышит едва различимый шепот книг, которые что-то неразборчиво бормочут, каждая о своем.

Дойдя до конца галереи, она свернула в коридор, в котором стояли картонные коробки с резко пахнущими свежей типографской краской новыми журналами, по другой лестнице снова спустилась на первый этаж и, почти сразу же обнаружив дверь с табличкой «Архивариус», осторожно постучала в нее. Сначала ничего не происходило, но вскоре послышались шаги и дверь распахнулась.

– Здравствуйте, Ксения. Заходите, – сказал стоящий на пороге Игорь. – Только осторожно, здесь много такого, что может упасть и разбиться.

Она прошла в небольшую тесную прихожую, а потом из нее в длинный кабинет с окном в дальней стене, с наполовину задернутыми шторами; у стен высились шкафы, с книгами и разными мелкими предметами, рядом стремянка на рельсах, с высокого потолка свисала запыленная люстра, в центре комнаты – большой массивный стол, заваленный книгами и свернутыми в рулоны чертежами, огромный старинный глобус на деревянной подставке в углу и такой же огромный кубок Кеплера, рядом с теллурием – в другом. Среди полок виднелся проход, ведущий в другую комнату, и Игорь направился туда, на ходу пояснив Ксении:

– Хозяин кабинета очень не любит, когда я что-то переставляю, поэтому лучше ничего не трогать.

Другая комната была меньше первой, но, несмотря на это, казалась просторнее – книжных шкафов было меньше и на их полках хватало свободного места; напротив входа размещался письменный стол, обтянутый зеленым сукном, за ним – большое кресло с деревянными подлокотниками и пара стульев, шкаф-секретер возле окна. На столе стояла старинная лампа с зеленым абажуром, и вполне современный ноутбук.

– Значит, это здесь вы смотрите в прошлое и будущее? – спросила Ксения, стоя в проходе между комнатами.

– Сюда я прихожу, когда мне нужно что-нибудь изучить или покопаться в архивах, работаю я в другом месте. – Игорь присел на подоконник.

– Вы совсем не удивлены моему визиту. – заметила она, расстегивая куртку и оглядываясь в поисках вешалки.

– Антон позвонил мне, – Игорь кивнул на лежащий рядом с ноутбуком телефон. – сказал, что вы хотите со мной встретиться.

– Да, – не найдя куда повесить куртку, Ксения перебросила ее через спинку стула и посмотрела на Игоря в упор. – У меня накопилось очень много вопросов и мне не нравятся те ответы, которые у меня есть.

– Звучит как фраза из старого полицейского боевика, – Игорь иронично прищурился. – По сюжету предполагается, что дальше я должен во всем сознаться или попытаться сбежать?

Ксения на мгновение смутилась, но потом упрямо вскинула голову.

– Вокруг меня творятся странные вещи: часы начинают показывать разное время; статья, которую я написала, пропадает бесследно, но потом оказывается, что, благодаря ей, у вашего клуба одновременно и есть название, и нет, а меня в нем ждет персональный столик, за который я никогда не смогу попасть, потому что и сам клуб куда-то подевался со своего места, как в шоу Дэвида Копперфильда. Вы можете мне объяснить, что вообще происходит?

Пока она говорила, Игорь обошел стол и сел в кресло.

– Присядьте, Ксения, – попросил он. – Я думал, что вы уже свыклись с мыслью о том, что все вокруг устроено немного сложнее, чем кажется на первый взгляд. – он вопросительно посмотрел на нее. – Я ошибся?

Ксения, пожала плечами и села на стул напротив Игоря.

– Наверное нет, но ведь вы не станете спорить – слишком много непонятных событий для одного человека.

Игорь кивнул, соглашаясь.

– У того, о чем вы рассказали, есть общая причина. – Он замолчал, постукивая кончиками пальцев по крышке ноутбука. – Точнее не причина, а связь.

– Да, – подтвердила Ксения. – Все случилось после того, как мы побывали в этом клубе. Честно говоря, я уже успела напридумывать кучу объяснений, одно другого невероятнее.

– И что вы сочли самым невероятным? – с интересом спросил Игорь, глядя на нее.

– Что ваш клуб – здание-призрак, которое исчезает и появляется только ночью, каждый раз в новом месте, и пройти туда можно только определенной дорогой. Потому мы и шли такими закоулками, и телефон не ловил сеть, и время там течет иначе. Я слышала такие городские легенды, – пояснила она, – когда писала про диггеров и ночных гонщиков, но...

– Вы почти угадали, – прервал ее Игорь.

Ксения недоверчиво посмотрела на него, осекшись на середине фразы.

– Вот так просто? С первой же попытки – и сразу правильный ответ на все вопросы? – недоуменно спросила она – Ни за что не поверю.

– Вы ошиблись только в одном: здание клуба не призрак и по-прежнему находится там, где и должно быть.

– Но тогда получается, – медленно произнесла Ксения, пораженная внезапной догадкой, – что это мы побывали в каком-то другом месте?

Игорь кивнул, и она с трудом удержалась, чтобы не выругаться вслух.

3

...расхаживая по кабинету. Она сразу же отбросила версию о том, что это розыгрыш, решив, что нет никакого смысла устраивать такую сложную мистификацию ради того, чтобы просто посмеяться над ней. Наконец, немного приведя в порядок свои мысли, она снова села напротив Игоря и спросила:

– И что это за место?

Он пожал плечами.

– Просто город, похожий на наш, даже называется так же. Только он другой.

Ксения посмотрела в окно, за которым был внутренний дворик библиотеки, похожий на уголок запущенного парка.

– А все те люди?

– Они там живут, точно так же, как мы живем здесь.

– И ваши знакомые?

– И они тоже, – кивнул Игорь.

– И вы знаете их уже очень давно, – скорее утверждая, чем спрашивая, сказала Ксения.

– Да. – согласился он.

– И туда можно попасть, просто пройдя через тот проулок?

Игорь покачал головой.

– Место роли не играет. Важно, как идти. Или, в вашем случае – с кем.

– То есть вы умеете запросто ходить в другой... мир?

Игорь промолчал, но его молчание было красноречивее слов.

– Бред какой-то... – с чувством сказала Ксения. – Зачем вам понадобилась именно я? Там что, своих журналистов нет?

Игорь вздохнул.

– Вы хотели побывать на концерте, мне нужен был кто-то, кто напишет статью, я подумал: «Почему бы и нет?» К тому же, я должен был проверить кое-что в тот вечер и хотел попросить вас пойти со мной.

– Зачем?

– В тех случаях, когда я работал с волчками в вашем присутствии, я видел гораздо больше подробностей.

– И почему же вы передумали?

– Потому что произошло кое-что, чего я не ожидал.

Ксения подумала и с уверенностью заявила:

– Фильмы. Это были ваши воспоминания.

– Да, – кивнул Игорь, – мои и Жаклин.

– Но как это возможно?

– Оборудование сцены позволяет показывать различные иллюзии, что-то вроде голографического проектора. Обычно для этого используется заранее подготовленное изображение, но иногда оператор работает напрямую – это, в сущности, не сложно, главное – сохранять концентрацию внимания на картинке, которую хочешь показать.

– Картинки, – пробормотала Ксения. – Я хорошо умею показывать картинки. Так вы, кажется, говорили?

– Да, но в тот раз показывали не вы. Вы усилили эту иллюзию своим сопереживанием, и она стала оживать.

– То есть я могу силой воображения менять окружающую реальность? – удивилась она.

Игорь с виноватой улыбкой покачал головой.

– Не вы, Ксения, творцом будет кто-то другой. Вы только резонатор.

Ксению словно окатили холодной водой.

– Почему вы так решили? – внезапно севшим голосом спросила она.

– Когда я проводил вас до такси и вернулся обратно в клуб, Лиза едва не закатила истерику, рассказывая, что все, что мы видели в последнем фильме, она пережила как наяву. Я долго проверял, пытался понять, что случилось, просматривал, что было в тот вечер с разными людьми, пока не убедился окончательно.

– И вы собирались мне об этом рассказать?

– Собирался, – помедлив, ответил Игорь, – но не так сразу.

Ксения оперлась локтями о стол и закрыла ладонями лицо.

– Я даже не знаю, что об этом думать, – глухо сказала она. – Мне очень хочется верить, что у меня есть какая-то необычная способность, или даже не одна. Но это как-то слишком невероятно и обидно одновременно – иметь возможность творить чудеса и не иметь возможности управлять этим. Только не надо меня жалеть или утешать. – внезапно спохватилась она.

– Я и не собирался, – успокоил ее Игорь. – Ограничения есть всегда. Вы просто пока не придумали, как обойти свои.

– Еще бы! – с нервным смешком сказала Ксения. – Пять минут назад я и знать не знала, что у меня есть какие-то ограничения. Да и вообще, может вы все выдумали – и про резонанс, и про город, такой же как наш, только другой.

– Хотите убедиться сами? – спросил Игорь.

4

...на небольшом балкончике, куда выходила дверь пожарного выхода; несмотря на нарисованный на стекле белой краской знак, запрещавший курение, балкончик использовался именно как курилка, но сейчас здесь никого не было, и она, облокотившись на блестящие металлические перила, смотрела на ночной город. За рекой светились окна заводских корпусов, отражаясь в темной воде дрожащими бледными дорожками; яркие точки фонарей на мостах, соединяющих берега, казались янтарными бусинами, нанизанными на серые нити парапетов; перемигивались светофоры на перекрестках, прерывая стремительные пунктиры автомобильных фар – разноцветье огней мерцало над городом, затмевая звезды, лишь неровный белый полукруг луны висел над крышами.

– Вам будет лучше ненадолго закрыть глаза, – сказал Игорь, когда они вышли из библиотеки и пошли по лениво осыпающейся желтыми листьями парковой аллее, обходя отключенные на зиму фонтаны, обескураженно пустые, с россыпями потемневших монеток на дне.

– Вот уж нет, – живо возразила Ксения. – Я должна видеть все.

– Ну, как хотите, – он пожал плечами, остановившись, и, поворачиваясь к ней, протянул ей свою ладонь. – Возьмитесь за мою руку и будьте осторожны, может закружиться голова.

Ксения сжала свою внезапно похолодевшую ладошку в ответ на его рукопожатие, и он снова, как в тот вечер, потянул ее к себе, заставляя сделать шаг; она, не сводя взгляда с бронзовых фигур девушки и парня – памятника студентам – за спиной Игоря, качнулась, переступая чуть ближе, и в этот момент со всех сторон обрушилась ночь; воздух стал суше и прохладнее, под ногами вместо асфальта, устланного мокрыми листьями, оказалась брусчатка, а вместо парка вокруг – площадь перед какой-то небольшой стелой, озаренная мягким желтым светом от вычурных кованых фонарей, стоящих полукругом по ее краю.

Она почти все время молчала, пока они шагали по узким улочкам, чужим и одновременно таким знакомым, похожим на те, к которым она привыкла с детства, с раскидистыми старыми деревьями, уже почти полностью облетевшими и готовыми уснуть на зиму, смотрела по сторонам без удивления, как будто уже бывала здесь раньше.

Он привел ее на смотровую площадку какого-то высотного здания, с фасадом из черного переливающегося стекла, и молчаливой тенью следовал позади, пока она медленно переходила с места на место, изучая незнакомый рисунок городских огней.

– Значит вы умолчали о своем главном таланте, когда я спрашивала, что вы еще умеете делать необычного? – задумчиво сказала Ксения, наконец оторвавшись от созерцания ночной панорамы.

Игорь пожал плечами.

– А вы бы поверили мне тогда? – спросил он.

–Вряд ли. Я и сейчас еще не до конца верю. – Она помолчала. – Знаете, мне первый раз в жизни хочется напиться так, чтобы наутро ничего не помнить.

– Не стоит, – мягко сказал Игорь. – От этого ничего не изменится.

– Зато хотя бы полегчает ненадолго, – мрачно пробормотала Ксения.

Как-то незаметно они оказались на тихой улочке, в конце которой светились окна притулившегося к старому жилому дому здания с уже знакомой неоновой вывеской «Клуб без имени»; последняя буква горела тускло, мигала и, время от времени, гасла, отчего вся фраза приобретала немного странный смысл, словно намекая, что здесь никто вас не спросит, кто вы и откуда, и это показалось Ксении забавно символичным.

Клуб уже закрылся, но их с Игорем впустили без всяких вопросов. Усадив Ксению за один из столиков, на котором еще не было перевернутых ножками вверх стульев, Игорь направился к барной стойке и вернулся с бутылкой и парой небольших пузатых бокалов.

– Вы же вроде говорили, что пить не стоит? – Ксения с подозрением посмотрела на незнакомую этикетку.

– Я имел в виду, что не стоит впадать в крайности, – пояснил Игорь, наливая золотистый напиток. – Немного хорошего коньяка пойдет только на пользу.

Ксения пожала плечами и взяла предложенный бокал.

– Хотите сказать тост? – спросил Игорь, когда она, обняв ладонями чашу бокала, задумалась, глядя в его донышко.

– Скорее, загадать желание, – ответила Ксения. – Я хочу понять, почему это все со мной случилось, есть ли у происходящего какой-то смысл или это просто набор случайных событий.

– Вы не поверили моему рассказу о нашей первой встрече? – Игорь кивком поблагодарил бармена, поставившего на стол блюдо с прозрачными ломтиками вяленого мяса с прожилками и вазочку с крупными кусками шоколада.

– Дело не в этом, – она покачала головой. – Просто судьба сталкивает меня с вами снова и снова, как будто я что-то должна понять или сделать.

– Вы думаете, что должна быть какая-то цель?

– У всего в жизни есть цель, – убежденно сказала Ксения, – только мы не всегда можем ее увидеть.

– Иногда наши желания исполняются самым непредсказуемым образом, – задумчиво произнес Игорь. – Когда-то я хотел уметь находить причины своих неудач, предвидеть случайности, которые могут помешать мне добиться успеха. И какая ирония – теперь я могу это сделать, но только для других, для себя я по-прежнему теряюсь в догадках.

Ксения отпила из своего бокала, напиток вязким приятным теплом растворился в ней, словно ослабив какую-то струну внутри, и она почувствовала, как спадает напряжение, которое сковывало ее до этого момента. Нанизав на малюсенькую двузубую вилочку тоненькую пластинку мяса, она сделала еще один глоток.

– Если вы хотите предупредить меня, что моя цель может оказаться совсем не тем, чего мне бы хотелось, то я уже это поняла.

Игорь грустно улыбнулся.

– Вам может не так повезти, и вы получите именно то, что искали.

– И почему вы считаете это невезением? – удивилась Ксения.

– Потому что вам понадобится новая цель, и найти что-то более достойное ваших стремлений, чем то, чего вы уже добились, может оказаться не так-то просто.

Ксения попыталась понять последнюю фразу Игоря, но в ее мыслях уже чувствовался легкий хаос, и она тряхнула головой:

– Я подумаю об этом завтра. Или потом, когда найду ответ на свои вопросы. А хозяин не возражает, что мы пришли уже после закрытия? – вдруг запоздало встревожилась она.

– Я спрошу его, когда он появится, – пообещал Игорь. – Но вряд ли он откажет крестной своего клуба.

– Антон назвал его Павликом, – вспомнила Ксения, – хотя мне почему-то кажется, что ему не очень подходит это имя.

– Павлик... – Игорь поморщился. – Это такой молодежный юмор, на самом деле его зовут Поль.

– Он знает, что я... не местная? – поинтересовалась Ксения.

– Да, я говорил ему об этом.

– И часто бывают такие гости, как я?

– Нечасто. – Игорь на мгновение умолк, допивая содержимое своего бокала, – До вас были только мы с Антоном.

– А ваша жена?

Он неопределенно пожал плечами.

– Она не очень любит такие путешествия.

Ксения подумала, что дело скорее всего не в нелюбви к путешествиям, но не стала развивать эту тему.

– Скажите, – задала она давно мучивший ее вопрос, – почему вы мне отвечаете?

Игорь вопросительно приподнял брови, в точности так же, как Антон, когда она заговорила с ним в кафе.

– Потому что вы спрашиваете.

– Нет, я имею в виду, почему вы даете ответы на мои вопросы, что-то показываете, объясняете, теперь вот привели сюда. Почему вы говорите мне правду, ведь вы легко могли бы избежать таких разговоров, придумать объяснение, которое меня бы устроило, и не открывать всех этих секретов?

– Все очень просто. – Игорь снова плеснул в бокалы немного коньяка. – У моей работы есть ряд правил и одно из них гласит: «На каждый заданный вопрос должен быть дан ответ». На ваши вопросы легко отвечать, потому что они прямые и конкретные.

– А если это будет вопрос, на который вы у вас нет ответа, или вы не захотите отвечать?

– Тогда я так и скажу. Это правила, а не непременные условия, их можно нарушать.

– И почему вы все-таки их не нарушаете?

– У меня есть свои причины. В некотором роде, это из-за меня с вами происходят необычные события, и я не могу их игнорировать, независимо от того, случайны они или нет.

– «Мы в ответе за тех, кого приручили?» – с иронией спросила она.

– Я не Маленький принц, а вы не лисенок, но да, смысл вы уловили.

– У принца все кончилось довольно плохо, – заметила Ксения.

– К счастью, моя аналогия не заходит так далеко, – ответил Игорь.

Зал уже погрузился в темноту, горели лишь светильники над стойкой бара; бармен, закончив протирать бокалы, что-то записывал в толстую книгу, время от времени затягиваясь сигаретой, лежащей в пепельнице рядом.

– Мне иногда снится странный сон, – медленно, словно сомневаясь, сказала Ксения. – Что я прихожу в какой-то бар; я знаю всех завсегдатаев, а они – меня; бармен наливает мой любимый напиток, стоит мне лишь присесть за стойку; в углу стоит музыкальный автомат, в который нужно кидать монетки и у него заедает пара кнопок на тех пластинках, которые играют чаще всего; на маленькой сцене микрофон и высокий стул, на который я сажусь и начинаю играть на гитаре, мелодия долгая и печальная; иногда я пою, или, скорее, читаю стихи под музыку, и в словах даже есть смысл. Когда бар закрывается, я сижу за стойкой, курю и считаю деньги, которые мне заплатили за работу в этот вечер, купюры мелкие и потрепанные; потом я выхожу на улицу и сажусь в вагон поезда, он едет мимо каких-то зданий, их крыши где-то высоко–высоко, теряются в тумане, кругом горят огни реклам, даже ночью город не спит. Потом я оказываюсь в какой-то комнате, сижу на подоконнике и ем палочками китайскую лапшу из коробки; за окном бесконечный дождь и огни города отражаются в какой-то реке или морской бухте; в комнате много разных вещей, разбросанных как будто я переехала только вчера, возле одной стены странный аппарат, с большим круглым экраном и множеством ручек и рычажков, и я знаю, что это – компьютер, хотя вместо клавиатуры у него – старая печатная машинка. Посреди комнаты стоит дверь; я понимаю, что должна открыть ее, но почему-то медлю. И на этом сон кончается. – Она посмотрела на Игоря, рисующего что-то карандашом на салфетке. – В том сне мне всегда все кажется таким знакомым, и сегодня, когда мы с вами шли по городу, я поймала себя на том же чувстве и подумала, что мне мог сниться именно этот город. Глупо, наверно?

– Скажите, – спросил Игорь, поднимая на нее взгляд и поворачивая бумажный квадратик рисунком к ней, – а в этом вашем сне есть кот?

От этого, казалось бы, обычного вопроса у нее внутри все словно заледенело – кот в ее сне был, точнее бывал, потому что появлялся он не всегда. Порой она видела его лежащим на столешнице странного компьютера возле торчащих клавиш механической клавиатуры; иногда он сидел перед загадочной дверью в центре комнаты и гипнотизировал ее взглядом, как это любят делать кошки; изредка сворачивался клубком за окном на решетчатом балкончике, стоически терпя попадающие на него брызги от дождевых капель, разбивающихся о пожарную лестницу, а чаще всего его не было совсем, и лишь под конец сна он приходил откуда-то с улицы, отряхивая лапы и глядя на нее с укоризной, что она уже опять уходит, так и не открыв дверь, но задержаться Ксения никогда не могла, неумолимо просыпаясь.

На салфетке, разрисованной Игорем, был изображен знак, похожий на зигзаги молний, складывающиеся в силуэт горной вершины с тремя пиками, заключенный в круг, и это оказалось самым большим потрясением для Ксении – такой знак был выгравирован на двери, которую она никак не решалась открыть.

Какое-то время она могла только лишь сидеть и слегка дрожащими пальцами разглаживать салфетку, поворачивая ее из стороны в сторону.

– Где... – она вдохнула поглубже, боясь, что голос может ее подвести. – Где вы это видели?

– В одном из моих обрывочных воспоминаний, тогда в кафе, перед тем как я встретил вас, был кот, сидящий перед дверью с таким рисунком.

– Отведите меня домой, пожалуйста, – тихо попросила Ксения. – Кажется, на сегодня чудес мне уже достаточно.

Последняя встреча

1

...с самого начала, стараясь не добавлять ничего от себя, ограничиваясь только фактами, так что получилось что-то вроде дневника. По какой-то причине, которую она затруднилась бы объяснить, она не стала писать эти заметки с ноутбука, вместо этого отыскав в гараже у родителей электрическую печатную машинку, одну из последних моделей, появившихся незадолго до того, как их вытеснили компьютеры с текстовыми редакторами. Машинка имела два алфавита на клавишах и маленький черно-зеленый дисплей, позволявший просмотреть три последние набранные строки до того, как они отправятся на бумагу, и это сильно облегчало дело – непривычная клавиатура заставляла делать много ошибок, но вскоре Ксения приноровилась и стала печатать почти так же быстро как на компьютере. Было что-то странно захватывающее в том, чтобы видеть, как события ее жизни, облеченные в слова, пробиваемые литерами на лепестках печатающей головки, врезаются в шероховатую бумагу, чтобы остаться там уже неизменными. Она никогда не испытывала такого с другими текстами, которые печатала по работе, выдаваемые принтером еще теплые отпечатки всегда казались ей одинаково безликими; в этих же страницах была жизнь, застывшая как жук в янтаре, но оживающая всякий раз, когда она перечитывала свои записи, раскрываясь в ее воображении и наполняясь чувствами и красками. Она не могла пожаловаться на недостаток заказов, но, заканчивая очередную статью, всегда возвращалась к своей рукописи, потому что ей казалось, что эта история требует продолжения, хотя и не могла представить, как именно это должно произойти.

За прошедшие четыре месяца она ни разу не встретила Игоря случайно, и сама не искала встречи с ним, отложив новые потрясения на неопределенный срок. Ее «суперспособности», сколько бы их ни было, никак не проявляли себя, если не считать того, что теперь она всегда знала, какие продукты на прилавке свежие, а какие – нет, и для этого ей даже не требовалось надевать свои очки. Настя неоднократно подшучивала над ней, предлагая открыть агентство кулинарных расследований, но Ксения не обращала на это внимания, тем более, что подруга всегда просила составить ей компанию перед праздничными закупками, признавая ее таланты. Как бы то ни было, жизнь шла своим чередом, постепенно вытесняя из памяти подробности последних встреч с Игорем, о которых она не стала рассказывать Насте, чем снова вызвала подозрения в романтическом характере ее молчания, хотя настоящая причина была куда более невероятной.

Иногда ей снился сон про город бесконечного дождя, повторяясь по привычному сценарию, и каждый раз, проснувшись, она чувствовала досаду, что не может разгадать его тайну сама – в том, что этот сон снится ей неспроста, она уже давно не сомневалась, но не знала, как подступиться к этой загадке.

2

...когда праздники идут друг за другом: не успел стихнуть романтический ажиотаж Дня влюбленных, как впереди уже поджидал Главный Мужской Праздник, и она чувствовала себя немного несчастной из-за того, что вся эта праздничная суета проходит мимо нее, не говоря уже о том, что следующее в очереди торжество, 8 Марта, тоже не сулило никаких приятных сюрпризов, потому что в ее жизни пока так и не появился кто-то особенный.

Прогуливаясь по торговому центру и глядя на оживленных, охваченных покупательской лихорадкой людей, Ксения рассеянно размышляла над Настиным предложением отмечать праздник вместе с ними и намеками на возможные интересные знакомства на этой вечеринке. Настойчивое беспокойство подруги о ее личной жизни начинало вызывать подозрения, и Ксения собиралась устроить ей допрос с пристрастием, как только представится возможность.

В одном из многочисленных просторных холлов, попадавшихся на ее пути, играла ритмичная музыка и пестрая толпа окружала площадку, на которой шло какое-то представление; время от времени зрители разражались одобрительными криками и громко аплодировали. Заинтересовавшись, Ксения повернула к ним.

На площадке двигались в странном танце двое – девушка, одетая в облегающий топик и свободные белые брюки, с прической, собранной в хвост, перевязанный яркой лентой, и парень, с обнаженным торсом, в таких же белых брюках, к поясу которых тоже была привязана яркая лента, но другого цвета. Раскачиваясь и делая резкие взмахи ногами, пара кружилась по площадке, совершая невозможные акробатические кульбиты, нанося резкие удары, уходящие в пустоту, потому что соперник успевал уклониться мгновением раньше. По-видимому, танец-поединок шел уже довольно давно – оба капоэйриста блестели от пота, но не сдавались. Изредка одному из них удавалось сделать подсечку противнику и тот летел кубарем на пол, в последний момент успевая превратить падение в красивый перекат – именно в такие моменты зрители начинали аплодировать. Наконец, парню удалось поймать конец ленты, удерживающей прическу девушки, и он, отпрыгнув в сторону, торжествующе вскинул руки вверх, показывая, что победил, но девушка лишь насмешливо улыбнулась, помахав в воздухе полоской, которая раньше была привязана к поясу парня, и под всеобщий смех и визг детей, с того упали брюки, оставив парня в одних плавках. Ксения, поддавшись всеобщему веселью, зааплодировала. Капоэйристы, раскланявшись, покинули поля боя, и их сменили трое парней, ставших в ряд и замерших с поднятыми над головой руками. Под рокот барабанов и присоединившиеся к ним перестук ксилофона и выдохи бамбуковой флейты, они взмахнули руками, выбрасывая зажатые в них предметы и синхронно задвигались резкими, рваными движениями. Сначала Ксении показалось, что это йоеры, она уже видела похожие выступления, но потом она поняла свою ошибку, когда один из парней поймал вращающийся предмет на ладонь и понес показывать его зрителям – это был необычной формы волчок, похожий на луковицу или репку, такую, какой ее рисуют в детских книжках; быстро вращаясь, он сверкал яркими огнями, мелькавшими у него внутри, что не могло не привлечь восхищенное внимание малышей, стоявших в первых рядах. Затем парни начали показывать различные трюки со своими волчками, перебрасывая их друг другу, заставляя ездить по натянутым веревочкам или взбираться по обвитому вокруг руки шнуру, или даже вращаться в горизонтальном положении, с носиком, установленным на оправе очков одного из парней – сняв очки, он предлагал их подержать любому желающему, давая убедиться в том, что там нет никаких специальных приспособлений, только ловкость рук и мастерство выступающего. Наблюдая за этой красочной демонстрацией, Ксения подумала, что Игорь наверняка бы оценил такое представление, и даже поискала его глазами в толпе зрителей, но, конечно же, не нашла. Дождавшись конца выступления и от души поаплодировав мастерам, она пошла дальше.

Стоя в небольшой очереди в кофейне возле кинозалов, она обратила внимание на женщину, сидевшую за столиким рядом – та выглядела расстроенной, кривя губы в горькой усмешке, бессознательно поглаживала пальцами лицо, и когда она отняла руку, Ксения невольно вздрогнула – ей показалось, что на щеке у женщины остались глубокие царапины от ногтей, но через пару секунд видение исчезло. Машинально потянувшись к сумочке за очками, которые всегда были при ней, она остановилась в сомнении: ей удавалось избегать необычных событий уже довольно долгое время, но любопытство взяло верх, и она, надев очки и получив, наконец, свой кофе, села за соседний столик, украдкой поглядывая на женщину. На щеке у той действительно виднелись следы старых шрамов – один большой и несколько поменьше, которые исчезали, стоило снять очки. Убедившись, что ей это не показалось, Ксения высыпала в кофе пакетик сахара и начала его размешивать, продолжая наблюдать за женщиной, которая, тем временем, позвонила кому-то, и стала невольным свидетелем ее разговора.

– Здравствуй, это я, – сказала женщина. – Знаешь, я подумала и решила, что тебе не стоит к нему обращаться. Он мне очень помог, но я не уверена, что от этого мне стало лучше. Прости меня, ладно? – она оборвала звонок и какое-то время сидела, закусив губу и легонько постукивая телефоном по столу, потом открыла сумочку и, убрав телефон, достала вместо него визитку, которую порвала на мелкие кусочки и бросила в пепельницу, после чего решительно встала и ушла.

Едва дождавшись когда она скроется из виду, Ксения пересела на ее место и высыпала содержимое пепельницы на стол; путаясь, начала собирать части в нужном порядке, так чтобы они сложились в единое целое и когда ей это удалось, замерев на мгновение, вытащила свой телефон и сфотографировала написанный на листке адрес, после чего порвала каждый кусочек на еще более мелкие клочки, чтобы больше никто не смог собрать их заново, потому что, увидев бумажный прямоугольник в руках женщины, она сразу узнала визитку – точно такую же когда-то ей дал Игорь.

3

...заснеженную гладь озера, над которой как птицы реяли разноцветные скобки надутых ветром кайтов; время от времени кто-нибудь из спортсменов падал, и змей продолжал тащить его волоком, вздымая фонтаны снежной пыли.

Ксения с Настей сидели на скамейке, сделанной из грубо обтесанного бревна и потихоньку прихлебывали горячий глинтвейн, наблюдая за пируэтами кайтеров.

– Вадька опять промокнет, – заметила Настя. – Вчера нитки сухой на нем не было.

– Да пусть гоняют, – улыбнулась Ксения. – Егор сказал, что завтра ветра не будет, поедем на тюбингах кататься с горки.

– Да-а? – протянула Настя. – То есть вы даже разговаривали?

Ксения вздохнула.

– Настя, ты так настойчиво стремишься меня с кем-нибудь познакомить, что меня это уже нервирует. Я и сама в состоянии позаботиться о своей личной жизни, просто именно сейчас не хочу искать новых отношений.

– Ну да, – пробормотала Настя, – у тебя же есть твой загадочный незнакомец.

Ксения закатила глаза.

– Настя! Перестань уже выдумывать всякие небылицы, между мной и Игорем ничего нет! И вообще, я его уже сто лет не видела.

– Соскучилась, наверно?

– Тьфу на тебя! – рассердилась Ксения. – Мне что, прямо сейчас пойти переспать с Егором, чтобы ты успокоилась? – Она оглянулась проверить, не услышал ли возящийся у мангала с шашлыками парень ее слова, но тот был чем-то занят возле домика, который их компания заняла на эти выходные, и она снова посмотрела на подругу. – В чем дело?

Настя шмыгнула носом, потом сняла солнцезащитные очки, вытирая выступившие слезы, и Ксения сразу позабыла о своем недовольстве – плакала Настя очень редко.

– Что случилось? – повторила она уже гораздо спокойнее, но Настя покачала головой.

– Не сейчас, Ксюх. Вечером поговорим, ладно?

Ксения хмыкнула.

– То есть теперь я до вечера должна буду мучиться, думать, от чего у тебя глаза на мокром месте, и чувствовать себя виноватой?

– Ты тут ни при чем, – Настя снова надела очки. – Просто не хочу, чтобы Вадька видел, что я плачу, а я непременно разревусь, если начну тебе рассказывать.

– Ну ты даешь, Настена... – Ксения не на шутку встревожилась. – Что-то серьезное?

Настя снова помотала головой.

– Потом, Ксюх, потом.

Сзади раздался рев, похожий на гудок паровоза, и девушки вздрогнули, а затем, развернувшись, накинулись на парня, машущего флажком едва различимым вдали кайтерам:

– Егор, ты что, сдурел?! Предупредить не мог?

Тот только улыбнулся и виновато развел руками: в одной флажок, в другой - клаксон с баллончиком сжатого воздуха.

– Извините, девчонки, не подумал. Пойдемте к столу, первая партия уже готова.

Пообещав ему при случае припомнить, как он их напугал, девушки направились в беседку, стоящую рядом во дворе. Из домика выскочила Алина, третья девушка в их компании, и защебетала:

– Ой, а что, уже все готово? А где остальные? Может им чем-нибудь помочь надо?

– Алина, – строго сказала Настя, – не суетись, у Егора все под контролем. И вообще, это же мужской праздник, вот пусть мужчины и работают.

Алина озадаченно остановилась, видимо для нее такой взгляд на проблему помощи был в новинку.

– Ну, раз вы так говорите... – неуверенно начала она, но Настя не дала ей закончить, подхватив под руку.

– Пойдем, пойдем.

– Ой, я фотоаппарат забыла, надо же все заснять! – Она развернулась и поспешила обратно в дом.

– Смешная такая, – сказала Ксения. – Где Славка ее нашел?

Настя хихикнула.

– О, там целая история была...

– Какая?

– Славке пришло уведомление, что за ним числится куча каких-то неоплаченных штрафов, он пошел в службу приставов разбираться, попал к Алине, она за пять минут решила его проблему, он подписал какие-то бумажки и ушел. Вернулся домой – паспорта нет, в кабинете оставил, а у него в одной обложке и паспорт, и права, и документы на машину. Поматерился, но поехал назад. Приходит к тому кабинету, а там нет никого, никаких документов и даже дверей нет! Он минут десять ошалевший по коридорам бегал, пока наконец кто-то не сжалился и не объяснил ему, что он не на тот этаж попал. Идет на другой этаж, а у них уже рабочий день закончился. Психанул, сел в машину и погнал, куда глаза глядят, тут его патруль тормозит, он уже было решил, что сейчас его задержат до выяснения, как рядом останавливается красненькая машинка и из нее Алина выскакивает. «Ой, - говорит, - вы документы забыли». Пока он туда-сюда мотался, она успела его по всем базам пробить, отследить по телефону, где находится и успеть подъехать как раз вовремя. Славка обалдел, только и смог спасибо сказать, а она села в машину и уехала. На следующий день он к ней работу пришел с букетом, спасибо, говорит, вы меня от стольких проблем избавили, а она на него рукой машет, вы, говорит, никому не рассказывайте, а то меня накажут, за использование служебного положения в личных целях. И тут, как нарочно, ее начальник заходит. «В чем, - говорит, - дело, почему человек с цветами в кабинете?» Славка возьми и брякни: «Я ее парень, мириться пришел». Алина покраснела, стоит, глазами хлопает, а начальник посмеялся и сказал, что дает ей отгул на сегодняшний день, домой мириться отправил, ну они и пошли, в кино сначала, потом в кафе, а потом и домой.

Ксения только головой покачала.

– Она хорошая девчонка, веселая. – Настя помахала из беседки, куда они успели дойти за это время, выбежавшей во двор Алине, зазывая ее к ним, но та принялась фотографировать Егора, позирующего ей с шампурами, унизанными дымящимися кусками жареного мяса. – Это просто мы с тобой чересчур серьезные.

Из-за деревьев послышался свист и смех, кубарем вылетел парень в красном комбинезоне, пригибаясь и на ходу пытаясь слепить снежок, побежал к беседке, за ним по пятам спешили еще трое. Во дворике сразу стало шумно, Алина требовала от вновь прибывших встать кучнее, чтобы поместились в кадр, кто-то успел стащить с шампуров кусок мяса и Егор грозился, что найдет воришку и заставит есть шашлык сырым, Настя отгоняла от стола Вадика, оправдывающегося, что он ужасно голодный и норовившего попробовать все блюда подряд, и в этой веселой суматохе Ксения быстро забыла о встревоживших ее словах подруги.

4

...далеко заполночь. Алина еще предлагала рассказать пару страшных историй перед сном, но при этом так заразительно зевала, что даже самые стойкие захотели спать.

Ксения вышла во двор, чтобы отнести в машину лишние вещи, и на обратном пути остановилась возле крыльца посмотреть на колючие зимние звезды. К ночи ветер стих и похолодало, не слишком густые облака разошлись совсем, воздух стал неподвижно-прозрачным, и, если встать так, чтобы поблизости не было яркого света, можно было разглядеть белесую полосу Млечного Пути, усыпанную искристыми льдинками более ярких звезд. Среди созвездий Ксения уверенно могла отыскать лишь Большую Медведицу, Ориона и, пожалуй, Кассиопею, но это не мешало ей каждый раз поражаться бесконечности ночного звездного неба, затаив дыхание, ощущать, как взгляд тонет в черной глубине небесного купола, и чувствовать себя настолько крошечной по сравнению с ним, что ее как будто и вообще не существует.

Она уже успела немного замерзнуть, когда дверь открылась, и на крыльцо вышла Настя, надевающая на ходу шапку.

– Вадик на моем свитере заснул, – сказала она в ответ на вопросительный взгляд Ксении. – Надо было потихоньку вытащить, чтобы не разбудить. Пойдем в беседку.

Снег похрустывал под ногами; было слышно, как неподалеку лениво перелаиваются дворовые собаки; над крышами домиков светила луна. Ксения вошла в беседку и хотела включить свет, но Настя остановила ее, сказав: «Не надо, так посидим», и она не стала спорить. Настя достала из карманов куртки плоскую фляжку, пачку сигарет и зажигалку.

– Будешь? – спросила она, вытаскивая сигарету из пачки.

Ксения покачала головой и пристально посмотрела на подругу.

– Все так плохо? Ты ведь уже лет пять, как бросила.

Настя пощелкала зажигалкой и, прикурив, сделала пару затяжек.

– Плохо, Ксюх. У Вадьки рак.

Ксения не поверила своим ушам.

– Что?!

– Через три недели операция. Прогноз вроде оптимистичный, но, даже если все пройдет хорошо, у нас не будет детей.

– Настя... – у Ксении перехватило дыхание. – Почему ты не сказала раньше?

– А что тут говорить? – Настя шмыгнула носом и в ее голосе послышались слезы. – Мы решили обследоваться перед тем, как планировать прибавление в семье, тогда-то все и обнаружилось.

– И что, он до этого ни на что не жаловался?

Настя помотала головой.

– Нет. У нас все нормально было – вообще все! – и тут, как снег на голову. Сказали, повезло, что мы вовремя диагностировали, на ранней стадии, что операция должна помочь, что на интимную жизнь это никак не повлияет, – она горько усмехнулась, вытирая глаза, – а вот детей уже не будет. Вадька, конечно, хорохорится, говорит, что усыновим или кто из друзей поможет. Я его, дурака, чуть не прибила за такие слова.

Ксения машинально потянулась к пачке сигарет, но, опомнившись, отдернула руку, подумав: «Да уж, тут не только закуришь...», спросила:

– И отчего так получилось, они конечно не знают?

Настя пожала плечами, вертя в руках тлеющую сигарету.

– Говорят, что точную причину не могут назвать, что могло даже просто от травмы начаться, а ты же знаешь, сколько они падают пока тренируются.

– Вы пробовали к другим специалистам обращаться, вдруг это просто ошибка?

Настя затушила сигарету, открутила колпачок у фляжки и протянула ее Ксении, та отхлебнула чуть-чуть, ожидая почувствовать обжигающий привкус спиртного, но внутри оказался терпкий травяной настой, подслащеный медом.

– Что это? – спросила она у Насти.

– Травки завариваю, чтобы нервы успокаивать, не хочу таблетки глотать.

– И как, помогает?

– Не особо, – Настя забрала у нее фляжку и сама отпила пару глотков. – Так, чисто для проформы принимаю.

– Так вы были у другого врача или нет?

– Да были, конечно, – Настя махнула рукой. – И не только у нас в городе. Все одно и тоже говорят.

Ксения поколебалась, потом все-таки спросила:

– Может к целителям каким сходить?

Настя нервно засмеялась.

– К каким целителям, Ксюх?! Кто из них рак лечит? – она со злостью растерла по щекам вновь набежавшие слезы. – Только головы морочат людям...

– Я найду Игоря и спрошу у него, – сказала Ксения. – Даже если ты будешь против.

5

...отстала от остальных, чтобы купить пару шоколадных батончиков. Перед тем, как отправиться на обещанный тюбинг, они решили подняться на фуникулере на обзорную площадку возле старта горнолыжных трасс, пофотографироваться и полюбоваться окрестными видами. Стоя в очереди к кассовому автомату, выдающему картонные карточки билетов на однократный подъем, она нашла в телефоне снимок собранной из кусочков визитки с адресом и написала: «Нам нужно встретиться. Это важно! Ксения».

В павильоне нижней станции подъемника было шумно: накануне начались какие-то соревнования и команды спортсменов проходили турникеты без очереди, оттеснив в сторону тех, кто хотел просто подняться на обзорную площадку. Настя с ребятами успели проскочить и уже садились в кабинку фуникулера, Ксения махнула им рукой и крикнула, чтобы они ждали ее наверху. Довольно скоро, спортсмены, погрузив свои лыжи и сноуборды, унеслись вверх, зал опустел, и Ксения, пройдя вертушку турникета, остановилась на посадочном пандусе, ожидая, когда очередная кабинка, вынырнувшая из входного туннеля, подъедет к ней и откроет двери.

Усевшись на жестковатое холодное сидение, она придвинулась поближе к окну; двери захлопнулись, кабинка набрала скорость, оставив позади шум машин, вращающих огромные колеса с натянутым тросом, и внизу поплыли заснеженные скалы; за стеклом проносились встречные кабинки, подпрыгивая на роликах несущих опор; оставшиеся позади постройки становились все меньше, и казалось, что окружающие лесистые склоны гор разбегаются в стороны, открывая спрятанные ранее просторы.

Задумавшись, она пропустила момент прибытия, выскочила из кабинки, когда та уже повернула в сторону спуска и, высматривая друзей, чуть не столкнулась с идущим ей навстречу мужчиной.

– Ой, простите, пожалуйста! – извинилась она, собираясь бежать дальше, но внезапно остановилась и повернулась к нему.

– Как вы меня нашли?! И так быстро? – пораженно произнесла она. – Или вы просто являетесь на зов тех, кто продал вам душу?

– Здравствуйте, Ксения, – с легкой улыбкой сказал Игорь. – Почему я должен был вас искать?

– Я написала вам сообщение. Совсем недавно, когда была там, внизу.

– А, понятно. И поэтому вы подумали, что я сразу отправился на ваши поиски? К сожалению, – он иронично улыбнулся, – все гораздо прозаичнее, мы здесь как группа поддержки. – Он показал в ту сторону, откуда слышалась музыка и громкие неразборчивые команды. – Но меня немного тревожит выбранная вами метафора.

– Просто к слову пришлось, – ответила Ксения, с легкой досадой чувствуя, что краснеет. – Я не ожидала увидеть вас так скоро.

Коротко дзинькнул мелодичный сигнал, Игорь расстегнул карман куртки, вынул маленький телефон, нажал пару кнопок и убрал обратно.

– Ваше сообщение. Это действительно настолько важно?

– Да. – Ксения решительно выкинула из головы свои переживания о том, не слишком ли она глупо выглядит в этой ситуации. – И к тому же срочно. Мне нужна ваша помощь.

Игорь пристально посмотрел на нее.

– После такого начала разговор вряд ли стоит откладывать. Хорошо, пойдемте, я предупрежу своих, и вы расскажете, что у вас случилось.

Они вышли из здания на залитую солнцем площадку, где толпились спортсмены и болельщики. Музыка здесь играла громче и приходилось повышать голос, чтобы перекричать ее. Игорь подошел к небольшой группе молодых ребят, проверяющих снаряжение, переговорил с их тренером, и вернулся обратно. Ксения, за это время слегка подрастерявшая свой боевой настрой, сказала:

– Извините, что я сейчас вас отрываю, но второй раз эта визитка может уже не сработать. Мне и так пришлось ее собирать по кусочкам.

– Вот как? – Игорь озадаченно поднял брови. – И где вам удалось ее раздобыть?

Пока они спускались по узкой тропинке в стороне от лыжных трасс и смотровой площадки, Ксения рассказывала про женщину в кафе и телефонный звонок.

– Она была чем-то очень расстроена. И я видела что-то у нее на лице. – Ксения показала, где именно. – Думала, что померещилось, пришлось надевать очки, чтобы проверить. Я ведь почти уже решила бросить все это, – она неопределенно помахала рукой, – но, когда узнала вашу визитку, поняла, что все еще не могу. Хотя наверняка потом об этом пожалею, – невпопад добавила она.

Рядом с небольшим скальным балконом, нависающим над крутым обрывом, росли два небольших деревца, сплошь увитые ленточками, так что ветвей почти не было видно; самодельный фанерный указатель скромно извещал, что эти деревья символизируют любовь и семейное счастье, и что каждая пара, завязавшая на них ленточку, непременно укрепит свои чувства, а одинокий человек – найдет свою вторую половинку. «А пропасть рядом – для тех, кто совсем отчаялся или разочаровался» – с сарказмом подумала Ксения. Игорь, молча слушавший ее рассказ, присел на каменную скамейку рядом с тропинкой.

– Почему вы решили все бросить? – спросил он.

Ксения села рядом и замешкалась, подбирая слова. Главной причиной было ощущение неизбежности происходящего, возникшее, когда она печатала свои записки – в их встречах прослеживалась явная связь, и то, что раньше ей казалось загадочным и волнующим, сейчас вдруг превратилось в зловещий признак того, что она потеряла контроль над своей жизнью, и теперь все ее поступки предопределены заранее.

Она так и сказала Игорю, потом добавила:

– Меня поразило количество совпадений в том, что рассказывала я, и том, что знали вы. Я испугалась и решила, что лучше держаться подальше от всего необычного.

– Это не очень согласуется с тем, что вы сегодня сделали.

Ксения пожала плечами и посмотрела на Игоря.

– Я и не говорю, что в моем поступке есть какая-то логика. – Она вспомнила, из-за чего заварила всю эту кашу и добавила. – Но на этот раз у меня действительно есть веская причина.

Выслушав ее сбивчивое объяснение, Игорь медленно покачал головой.

– Мне неизвестны целители или экстрасенсы, излечивавшие рак. Хотя, я знаю не так уж многих.

Ксения, до последней минуты надеявшаяся на чудо, сразу сникла.

– И там, где живут ваши знакомые, медицина не лучше нашей? – спросила она.

Игорь снова покачал головой.

– Кое в чем их технологии опережают наши, но в этом случае они тоже не помогут.

– Жаль. – Ксения поняла, что сейчас заплачет от разочарования. – Простите, что заставила вас прервать ваши дела... – не удержавшись, она всхлипнула и закашлялась, чтобы скрыть это, потом все же договорила. – Они мои самые близкие друзья, я должна была попытаться помочь.

– Вам не нужно извиняться, – сказал Игорь.

Ксения кивнула и отвернулась к обрыву, чтобы не показывать своих слез.

– Они даже не знают, из-за чего это случилось, – сказала она, глядя на белоснежные горные вершины, встающие одна за другой до самого горизонта.

– В чем тогда проблема? – удивился Игорь – Именно за этим ко мне обычно и обращаются.

Ксения с сожалением покачала головой:

– Настя просила, чтобы Вадим не узнал о том, что она мне все рассказала. Я не смогу их к вам привести, и чтобы он ни о чем не догадался.

Игорь на минуту задумался.

– Тогда мы с вами поступим так, – сказал он. – В детском отделе местного супермаркета я видел набор для игрушечного казино: фишки, карты, игральные кости, поле для приема ставок, возможно что-то еще, но в первую очередь нас интересует рулетка. Вам нужно купить этот набор и организовать все так, чтобы вечером ваша компания оказалась в кафе «Зеленая поляна» и устроила соревнования по азартным играм. Сразу скажу, что на деньги, даже чисто символические, играть не стоит, лучше найти другие призы. Когда наступит нужный момент, вы должны будете убедить вашего друга лично раскрутить рулетку. – Он посмотрел на Ксению. – Необходимо, чтобы волчок вращал именно тот человек, в прошлое или будущее которого предстоит заглянуть, иначе не получится добиться достаточной точности восприятия. Проще говоря, картинка будет смазанной.

Ксения сразу вспомнила подслушанный ею разговор в отеле, когда Игорь первый раз на ее глазах сделал волчок из того, что было под рукой – тогда он тоже сказал своему собеседнику, что не увидит деталей. Впрочем, она вспомнила и еще кое-что:

– А если рядом с вами буду я? Вы же говорили, что в моем присутствии вы видите больше подробностей?

– В этот раз вам предстоит сыграть другую роль, вам нужно будет находиться рядом с вашим другом, чтобы он смотрел на волчок и не отвлекался, пока тот будет вращаться.

– И как я должна это сделать?

– Вам придется что-нибудь придумать.

6

...проще, чем ей казалось. Достаточно было подбросить идею собственного мини-казино Алине, как та, мгновенно воодушевившись и заразив своим энтузиазмом компанию, помчалась договариваться с владельцами кафе и развернула такую бурную деятельность, задействовав в ней всех парней, что Ксении с Настей оставалось только удивляться, как такая, легкомысленная с виду девушка, смогла все организовать. К вечеру на дверях кафе красовалась вывеска «Green Meadow – Casino & Sports», а внутри, возле входа в главный зал, в котором расположилась их игральная площадка, была устроена арена для турнира по дартс.

Волнуясь, как молоденькая воспитательница перед своим первым утренником в детском саду, Алина объясняла правила сегодняшнего вечера: соревнуются только мужчины; каждый участник сначала должен выполнить пять бросков дартс в мишень; по набранной сумме очков будет определена очередность подхода к рулетке; по выпавшему номеру, соответствующему клетке на столе ставок, определяется выигранный приз; игра продолжается пока не будут разобраны все призы. Собравшиеся претенденты начали было задавать каверзные вопросы, но девушка сразу их прервала, сказав, что нештатные ситуации будут разбираться по мере их возникновения.

Праздник быстро набирал обороты; те, кто уже успел побросать дротики, шутками подбадривали еще ожидавших своей очереди парней – кроме их компании, желающих поучаствовать набралось предостаточно. Вскоре все перебрались в главный зал и стало еще веселее – по мере того, как игроки вращали рулетку и бросали шарик, каждый выпавший номер открывал ячейку на поле для ставок, где на бумажке было написано праздничное пожелание и название приза. Для подарков девушки накупили всякой забавной мелочи и было очень смешно наблюдать, как взрослые, брутального вида парни, радуются, выиграв игрушечный лук с пластмассовыми стрелами или пистолет, стреляющий присосками, и начинают, прячась за столами, обстреливать из них своих товарищей.

Ксения стояла рядом с Вадимом, дожидаясь пока подойдет его очередь крутить рулетку, Алина зачитывала пожелание с выигравшего номера, Настя выдавала призы, категорически пресекая попытки подглядеть, что еще скрывается в коробке; все смеялись и шутили, по залу сновали официанты, разносившие напитки и легкие закуски, играла неплохо подходившая под обстановку казино музыка, и можно было бы сказать, что затея удалась, если бы не одно «но»: Ксения не видела в зале Игоря.

– Спасибо, девчонки, здорово все придумали! – очередной победитель потряс игрушечным биноклем, и стал пробираться в сторону барной стойки, где стояла большая ваза, в которую желающие сбрасывались на выпивку устроителям праздника, и, судя по всему, гибель от жажды девушкам не грозила.

– Да, Ксения, вы и вправду молодцы, – подтвердил Вадим, передвигаясь еще на один шаг ближе к игорному столу. – Даже не знаю, чем мы будем вас удивлять в ответ.

– Ну, время у вас еще есть, – снисходительно заметила Ксения, в очередной раз оглядывая зал в поисках Игоря. – Что-нибудь придумаете.

Вадим хмыкнул.

– Может будет проще спросить у вас, чего бы вам хотелось?

– Но это же скучно! – возмутилась она. – А как же интрига и сюрприз?!

– Зато нет шансов не угадать с подарком.

Ксения помотала головой.

– Если угадаешь, подарок еще дороже становится. А насчет шансов... У меня в детстве была такая примета – если я чего-нибудь сильно хотела, а оно никак не сбывалось, я загадывала на что-нибудь очень маловероятное, например, на шарики в спортлото, что, если выпадет число, которое я загадала, значит и мое желание сбудется, вроде как привязывала их, одно к другому.

– И часто угадывала? – с любопытством спросил Вадим.

– Ни разу, – призналась Ксения. – Но это совсем не мешало мне верить, что желания все равно сбудутся.

Вадим хмыкнул и задумался, машинально подвинувшись еще на одного человека ближе к рулетке. Ксения, с тревогой поглядывала по сторонам: их очередь была следующей, а Игорь так и не появился.

– Вадимка, давай! – услышала она ободряющий возглас Насти и поспешно повернулась к столу. Вадим уже держал в руке шарик, собираясь раскрутить рулетку.

– Крути против часовой, а шарик запускай навстречу, – подсказала она ему, вспомнив услышанное когда-то «по часовой стрелке – будущее, против – прошлое», и Вадим, кивнув, крутнул маленькое колесо рулетки за серебристую крестовину, заставляя цифры слиться в размытый красно-черный круг, и пустил шарик бежать по ободу.

– Я тоже решил загадать номер, – негромко сказал Вадим, не отрывая взгляда от рулетки. – Если выпадет, значит и вправду все будет хорошо.

– Что – «все»? – спросила Ксения, догадываясь, что знает ответ.

– Ну, вообще все, что загадал, – он улыбнулся, следя за тем, как мелькает по кругу блик от блестящего шарика.

– А если нет?

– Значит будет как-нибудь по-другому, – пожал плечами Вадим.

Они замолчали. Ксения, закрыв глаза, изо всех сил стиснула кулаки, подумала: «Если я и вправду этот чертов резонатор, пусть его желание сбудется, не знаю как, но сбудется!» и услышала, как шарик поскакал по насечкам секторов на колесе рулетки и, в конце концов, остановился в каком-то из них.

– Странно... – произнес Вадим. – Мне почему-то казалось, что должно быть только одно зеро...

Ксения моргнула и посмотрела на медленно заканчивающую свой бег рулетку, шарик лежал в зеленом секторе «00». «А разве тут что-то не так?» – озадаченно подумала она, и, снова оглядев зал, с облегчением заметила возле стойки бара парня с биноклем и стоящего рядом с ним Игоря, который чуть заметно кивнул, перехватив ее взгляд.

– Сектор Do-ouble Zero-o! – заговорщицки понизив голос, протянула Алина, разворачивая бумажку с праздничным пожеланием. – «На самом деле, сбываются все загаданные желания, только не всегда у того, кто их загадал». – Она переждала смех и продолжила. – «Пусть у тебя сбудутся именно твои». А приз – фонарик с лазерной указкой!

– Высокотехнологичное оружие, чтобы слепить чужих летчиков! – выкрикнул кто-то и все снова засмеялись.

Ксения потихоньку отошла от стола, внезапно почувствовав, что у нее подгибаются колени. Добравшись до барной стойки, она попросила налить ей текилы, выпила, посидела немного, глядя на пустую рюмку, накинула куртку, и вышла на улицу.

Игорь ждал ее, стоя под навесом пустующего летнего кафе, глядя на огоньки, перемигивающиеся на противоположном берегу озера, и о чем-то размышляя. Ксения подошла к нему и молча встала рядом, прислонившись боком к одному из столбиков, поддерживающих навес – почему-то ей не хотелось начинать разговор первой.

– Вы действительно хотите знать причину, из-за которой это случилось? – наконец спросил Игорь. – Ведь это уже ни на что не повлияет.

– Конечно, – недоуменно ответила Ксения. – Я же сама попросила вас об этом.

Он посмотрел на нее.

– Боюсь, вы можете не поверить мне на слово.

– Почему? – удивилась она.

– Потому что не захотите.

– Такое могло бы случиться, – медленно произнесла Ксения, – только если в этом виновата Настя... – Игорь молча смотрел на нее – ...или я сама. В любом случае, я хочу знать правду.

Он кивнул.

– Я так и думал. Нам придется встретиться еще раз, когда вы вернетесь в город.

– Для чего? Разве вы не можете сказать сейчас?

– Будет лучше, если вы увидите это сами.

7

...кабинете архивариуса. В большой комнате ничего не изменилось – стол все так же был завален чертежами и шторы, все так же задернутые наполовину, создавали полумрак, отчего комната казалась еще более захламленной. Зато во второй комнате, служившей Игорю кабинетом, добавился невысокий столик с большим кожаным чехлом сверху, два кресла, стоящие возле него, друг напротив друга, и массивная деревянная вешалка с растопыренными бронзовыми крючьями для одежды.

Раздевшись, Игорь включил стоящий на подоконнике чайник, достал из шкафа два граненых стакана в почерневших металлических подстаканниках и хрустальную сахарницу с разноцветными – белыми и коричневыми – кубиками сахара.

– Перед тем как мы приступим, я должен кое-что вам объяснить. – сказал он, когда чайник перестал бурлить и в налитом в стаканы кипятке заклубились темно-коричневые разводы от пакетиков чая. – Вы помните, что мы делали, когда вы нашли тот камешек на пляже?

Ксения кивнула. Она немного нервничала и, отпив из своего стакана, поморщилась, – чай получился очень крепкий и приторно-сладкий, – но ничего не сказала, продолжая слушать Игоря.

– В этот раз будет примерно то же самое, только времени потребуется больше, потому что будет много подробностей. Вы знаете, что такое левитрон?

Слово показалось Ксении знакомым, но, что оно означает, сходу вспомнить она не смогла, и отрицательно покачала головой.

– Если коротко – это волчок, который вращается без контакта с поверхностью, зависая в магнитом поле.

– Точно! – подтвердила Ксения. – Я видела ролик про такую игрушку. Волчок запускают на специальной дощечке, а потом немного приподнимают ее, и он остается висеть в воздухе.

– Именно так. – Игорь глотнул чаю и тоже поморщился.

Ксения не смогла сдержать смешок и спросила:

– Вы специально делаете чай такой крепкий и сладкий, чтобы гости не просили добавки?

– Нет, – невозмутимо ответил он, – это необходимость, теин и сахар в крови нужны для работы.

Закончив это странное чаепитие, Игорь направился к маленькому столику, предупредив Ксению:

– Оставьте все на столе – телефон, часы, ключи, вообще все металлическое – здесь очень мощный магнит.

Ксения последовала его совету, взяв с собой только плоский квадратный камешек, найденный прошлым летом на пляже, подошла к столику как раз в тот момент, когда Игорь снял чехол со стоящего на нем предмета, и ее взгляду предстало необыкновенное устройство.

Большая квадратная подставка из дерева, покрытого потемневшим от времени прозрачным лаком, с четырьмя латунными вертикальными ручками по углам, несла на себе полукруглый стеклянный купол с металлической окантовкой по нижнему краю, прикрученный к основанию шестью гайками-барашками; под куполом виднелась пластина, отсвечивающая тусклой позолотой, расчерченная линиями, похожими на меридианы и параллели, как на старинных картах, и подписанными непонятными значками. В центре пластины блестел кроваво-красный драгоценный камень, должно быть рубин, с выемкой в плоской грани, обращенной вверх. С правой стороны от купола к подставке крепились два круглых циферблата со множеством стрелок в каждом; с левой – под собственным маленьким стеклянным колпаком стояли аптекарские весы с плоскими чашечками, и, в отдельном углублении, перевернутый вверх ногами конусообразный волчок. Завершала композицию непонятного назначения круглая коробочка с торчащим из нее ключом, как у механического будильника.

– Никогда ничего подобного не видела... – потрясенно произнесла Ксения. – Он такой... даже не могу объяснить... старый и настоящий.

– Да, – согласился Игорь, начавший откручивать одну из гаек, удерживающих большой купол. – Это очень старая вещь. Точно неизвестно, кто его сделал и когда, но не меньше чем триста-четыреста лет назад.

– Может быть это работа самого Леонардо да Винчи? – предположила Ксения.

– Вряд ли, – покачал головой Игорь. – Разве что у них там был свой Леонардо.

Ксения непонимающе посмотрела на него и внезапно до нее дошел смысл сказанных слов – это была взаправдашняя нездешняя вещь.

– Ваши волчки в той шкатулке...

– Да, – кивнул он, – их сделал тот же мастер.

– Откуда у вас все эти вещи?

– Ну... скажем так, достались по наследству. – Игорь закончил отворачивать гайки и осторожно приподнял купол, снимая его с подставки.

Ксения скептически хмыкнула, но расспрашивать дальше не стала.

Игорь тем временем достал из-под стеклянного колпака весы и с заметным усилием вытащил волчок из его углубления. Поставив весы на пол подальше от столика, он взвесил на них волчок, что-то прикинул в уме и надел на его ось две тоненькие латунные шайбы, после чего вернул все, кроме волчка, на свои места. Ксения, с интересом наблюдавшая за его действиями, спросила:

– И так приходится делать каждый раз?

– Прибор чувствительный, – ответил Игорь. – На него влияет множество факторов. Выравнивание и ориентацию по сторонам света я уже сделал. – Он повернул несколько ручек совмещая стрелки на шкалах, и, глянув на удивленную Ксению, пояснил. – Это действительно очень старый прибор и к нему есть очень четкие инструкции. Я не смогу объяснить, почему они важны, но их приходится соблюдать, иначе ничего не сработает. – Он взял круглую коробочку с торчащим заводным ключом и вставил в ее отверстие ось волчка. – Садитесь в кресло, устройтесь поудобнее, чтобы вас ничто не отвлекало.

Ксения села в кресло, на которое он указал, придвинула его поближе к столу, чтобы было удобнее смотреть на то место, где должен вращаться волчок. Игорь в это время поворачивал ключ, взводя пружину, которая, как она уже догадалась, должна была раскрутить волчок, пока не прозвучал звон маленького колокольчика. Вытащив из коробочки три тонких ножки, Игорь установил ее над центром позолоченной пластины, лежащей на подставке, так чтобы тонкая игла на носике волчка оказалась над выемкой на верхней грани рубина. После этого, он сдвинул фиксатор на задней стенке коробочки рядом с ключом и убрал руки. Раздался громкий щелчок и ключ начал медленно поворачиваться; из коробочки, постепенно нарастая, послышалось жужжание движущихся шестеренок, и вскоре волчок уже вращался так быстро, что стал слышен гул рассекаемого им воздуха. Когда ключ, взводящий пружину, остановился, волчок выпал из отверстия в коробочке точно в выемку в центре грани драгоценного камня. Игорь осторожно поднял коробочку, задвинул ножки обратно в корпус и убрал ее, потом взял купол и установил его на место, закрутив все гайки, после чего откинул не замеченный Ксенией рычаг и стал двигать его вверх-вниз; с каждым движением звук от вращающегося волчка, эхом отдававшийся под куполом, становился тише, пока наконец не умолк совсем.

– Вы откачали воздух? – спросила Ксения. – Зачем?

– Когда волчок взлетит, на него будет действовать только сила трения о воздух, которая хоть и мала, но все же заметна. Создав разрежение, мы снижаем эту силу и тем самым увеличиваем время вращения. – Игорь подкрутил стрелки на двух циферблатах, установленных сбоку от купола и продолжил. – Сейчас половина двенадцатого утра. Я установил таймер на два часа, после этого клапан откроется и наполнит купол воздухом, который постепенно остановит волчок. Это максимальное время, которое у нас будет, но возможно мы уложимся раньше. Вы готовы?

Ксения потерла друг об друга внезапно вспотевшие ладони и, глубоко вздохнув, ответила:

– Да. Что мне нужно делать?

– Возьмитесь за обе ручки и смотрите на волчок. После того, как он повиснет в воздухе, начинайте вспоминать свою первую встречу с Вадимом, как можно детальнее, с самого начала. Когда восстановите ее в памяти, возьмите в левую руку ваш камень и закройте глаза. Воспоминания должны будут стать отчетливее и ярче, возможно, что-то будет казаться вам странным, постарайтесь принять происходящее как должное.

– Вы уже делали такое раньше? – спросила Ксения.

– Да. Все это время вы будете меня слышать и сможете говорить со мной. Если почувствуете, что устали, просто отпустите вторую ручку, этого будет достаточно, чтобы прервать сеанс.

Ксения кивнула, показывая, что поняла, и взялась за ручки в углах своего края подставки. Игорь сжал вторую пару ручек и потянул их, как будто хотел повернуть подставку вокруг своей оси. Основание осталось неподвижным, вместо этого с механическим шелестом часть с куполом стала подниматься вверх, движимая миниатюрными зубчатыми рейками, выдвигающимися из подставки. Когда она достигла определенного, тщательно выверенного уровня, волчок плавно взмыл вверх и повис, немного покачиваясь. Игорь сдвинул ручки обратно, и площадка вернулась на свое место.

– Все готово, – сказал он – Можете начинать.

Ксения, чувствуя, как ее потряхивает от страха пополам с лихорадочным возбуждением, глядя на волчок, сосредоточилась на том, что помнила лучше всего – моменте, когда они с Настей первый раз увидели Вадима. Почувствовав, как картинка всплывает в памяти, она медленно, чтобы не потерять концентрацию, сняла левую руку с рукоятки, нашарив лежащий рядом камешек, крепко сжала его в руке и закрыла глаза. Она ожидала какой-то реакции, может быть вспышки памяти или какого-то внезапного прозрения, но ничего не происходило.

– Не получается, – сказала она.

8

–...и не получится, потому что ты не так его складываешь. – Настя оттеснила Ксению в сторону, и сама стала собирать столик для пикника. – Тут просто ножки нужно правильно зафиксировать, иначе он держаться не будет.

– Ладно, – сказала Ксения, открывая багажник машины, – тогда я пока холодильник достану.

День был по-настоящему летний и теплый; жаркое солнце, от лучей которого они спрятались в тени невысокого дерева, разбросало свои блики по всему озеру, так что было больно смотреть без очков; умеренный ровный ветер, дующий вдоль берега, собрал здесь сегодня множество любителей водного спорта – серферы и кайтеры вперемешку раскидывали на берегу паруса и змеев, готовясь пробежаться по волнам. Заросли камыша с обеих сторон укрывали участок дикого пляжа, на котором разбили свой лагерь девушки, в то же время оставляя открытой панораму озерной глади, так что оставалось только загорать, одновременно наслаждаясь зрелищем тренирующихся красавцев-спортсменов. Ксения с Настей уже не первый раз выезжали на этот пляж, поэтому хорошо подготовились – захватили с собой легкие раскладные кресла, чтобы не сидеть на каменистом берегу, и столик, чтобы местные букашки не присоединялись к их трапезе.

– Вот и все! – Настя защелкнула последнее крепление и поставила столик на ножки. – Неси, что мы там сегодня наготовили?

Ксения вытащила из багажника маленький переносной холодильник и посмотрела на довольную Настю, опирающуюся ладонью на стол.

– Только надо его переставить, – сказала она, – а то солнце перейдет и тени не будет, вся еда поплавится.

Они чуть-чуть поспорили, и Ксения все-таки настояла на своем – передвинув столик немного левее, они начали доставать продукты, но едва успели расставить тарелки, как над камышами мелькнула быстрая тень, и с криком «Гребаный флот!» на место их пикника рухнул один из кайтеров, вдребезги разнеся недавно собранный столик и раскидав по всей полянке закуски.

Змей, зацепившийся за ветки дерева, беспомощно обвис, вяло трепыхаясь на ветру, а сам спортсмен, вполголоса чертыхаясь, пытался подняться на четвереньки. Так и не преуспев в этом, он перевернулся на спину и, сдавленно застонав, сел, откинувшись на ствол дерева, страдальчески сморщившись, отстегнул от пояса тяги кайта, обвел взглядом учиненный им разгром, покачал головой, и, наконец, посмотрел на застывших в ужасе девушек.

– Будем знакомы, я – Вадим. – хрипло сказал он.

«Именно так все и было» – отстраненно подумала Ксения, когда картинка замерла, как стоп-кадр в фильме.

– Вот как все началось, – раздался голос Игоря. – С этого падения.

– Почему вы в этом уверены? – спросила она вслух.

– Я покажу вам. – ответил он.

То, что произошло потом, Ксения с трудом смогла бы описать словами: она взмыла вверх, оказавшись над сценой, изображавшей ее и Настю с Вадимом, и могла видеть ее со всех сторон сразу; силуэт парня словно размазался, расслоился, окрасившись в несколько разных цветов; картинка вдруг ожила и задвигалась задом наперед, Вадим подпрыгнул, улетая обратно в озеро, унося за собой парус кайта, потом замер, снова двинулся вперед уже в замедленной съемке, и так повторялось несколько раз, с разных ракурсов, то ближе, то дальше; пояснения Игоря звучали где-то на заднем плане; она заметила, как после падения вспыхивают красным травмированные места на теле парня; на ускоренной перемотке видела, как они с Настей везли его в больницу и как он потом ходил с рукой в гипсе, и те красные точки постепенно бледнели, исчезая, все кроме одной, которая хоть и потускнела, но оставалась красной, потом коричневой, потом черной, по мере того, как перед ее глазами с огромной скоростью мелькали дни чужой жизни, притормаживая только на известных ей моментах, и внезапно, перед прошедшими новогодними праздниками, эта точка вдруг снова налилась краснотой, но уже совершенно другой, багрово-черной, зловещей, пульсирующей, и все закончилось вечером в их самодельном казино – она увидела себя со стороны, побледневшую, с встревоженным лицом, рядом с напряженно всматривающимся в колесо рулетки Вадимом.

Ксения открыла глаза и обнаружила, что сидит, откинувшись, в кресле перед левитроном, а Игорь смотрит на нее поверх купола, внутри которого по-прежнему беззвучно парит волчок. С трудом повернув голову, она перевела взгляд на настенные часы и увидела, что прошло всего полчаса, хотя по ощущениям казалось – лишь пара минут и одновременно – почти два года.

– И вы каждый раз через такое проходите? – спросила она, удивившись, что голос ее едва слышен.

– Без подготовки это тяжело выдержать, – ответил Игорь.

– У меня голова сейчас лопнет, – пожаловалась Ксения. – И во рту будто кошки нагадили.

Игорь усмехнулся.

– Есть одно хорошее средство, – сказал он.

К приторной сладости и чрезмерной крепости чая в этот раз добавилась нестерпимая кислость лимона, который Игорь, не слушая возражений, положил ей в стакан – в результате жидкость приобрела подозрительный бледный оттенок и неповторимый омерзительный вкус.

– Значит, это я виновата, – произнесла Ксения, – что все случилось именно так. Это я тогда решила, что нужно поставить стол именно в этом месте. Если бы я не стала настаивать, Вадим бы не ударился о него и все было бы иначе. Я ведь права?

Он молча смотрел на нее, ничего не отвечая.

– Значит, права, – печально сказала она. – И вы именно это имели в виду, когда говорили, что я не захочу вам поверить. Конечно, ведь тогда я пойму, что вот так, ненароком, уничтожила будущее своих друзей. – она почувствовала, как по щекам побежали мокрые дорожки слез.

– Вы не могли тогда этого знать.

– Да, но теперь-то я знаю! – возразила Ксения. – И каждый раз, видя их, я буду вспоминать об этом и винить себя. И никогда им об этом не скажу, потому что они мне все равно не поверят, а если поверят, то возненавидят или – еще хуже! – простят, скажут так же, как и вы, что я не виновата, и тогда я буду сама ненавидеть себя и жалеть, что нет возможности изменить то, что случилось. – она замолчала, глядя в окно на заснеженный библиотечный дворик.

– Вообще-то, возможность есть, – после долгой паузы сказал Игорь.

Ксения, все еще пытающаяся осознать открывшуюся ей правду, не сразу отреагировала на его слова.

– Что? О чем вы говорите? – переспросила она, вытирая слезы.

– Возможность есть, – терпеливо повторил Игорь.

– Вы хотите сказать, – с поразившим ее саму спокойствием, произнесла Ксения, – что можно отправиться в прошлое, все изменить и вернуться обратно, как ни в чем не бывало?

– Не совсем так, – ответил Игорь. – Способ вернуться в прошлое есть, но он... необратим.

9

–...что родина творчества – будущее. Чем больший эмоциональный заряд несут прочитанные строки, тем отчетливее и дальше они проникают в прошлое к автору, который их напишет. Здесь можно долго спорить, что считать причиной, а что – следствием, но я знаю немало подтверждений этой теории.

В этот раз в рассказе Игоря было много длинных пауз, во время которых ей казалось, будто он что-то вспоминает. Решившись сменить тишину архива на шумную суету студенческого кафе, неподалеку от здания библиотеки, Ксения надеялась, что так ей будет легче принять очередное потрясение, к тому же она обнаружила, что не на шутку проголодалась. Была ли тому виной запоздалая нервная реакция или это совместный просмотр воспоминаний отнял у нее все силы – она не стала разбираться, заказав двойную порцию пиццы и большой стакан капучино. Конечно, этот кофе не мог сравниться с тем, который приготовили бы в одной из ее любимых кофеен, но она не могла сейчас тратить лишнее время на дорогу.

– Помните, вы как-то спросили меня, – снова заговорил Игорь, глядя в окно, – существует ли предопределенность судьбы, и я сказал вам, что у меня нет ответа на этот вопрос?

Ксения машинально кивнула и лишь потом подумала, что он мог не увидеть ее согласия, но Игорь продолжил:

– Я тогда рассказывал вам про ключевые моменты, которые оказывают большее влияние на дальнейшее развитие событий. Бывает, что мы делаем неверный выбор и потом часто жалеем о нем, представляя, как все могло бы быть, если бы мы поступили иначе, вспоминаем, как колебались, перед тем, как принять решение. Или наоборот, когда выбор был правильным, мы вспоминаем о том, что нас как будто что-то подтолкнуло так поступить. На самом деле, в обоих случаях мы говорим о сигналах, которые мы в будущем посылаем самим себе в прошлое. Мало кто отдает в этом себе отчет и анализирует такие случаи, ведет какую-то статистику; чаще всего, мы вообще ничего не улавливаем, потому что слишком сильно хотим, чтобы все получилось по-нашему, и эта смесь желания и страха, что ничего не получится, заглушает любые послания.

Он снова умолк. Ксения, нахмурившись, пыталась припомнить случаи из своей жизни, подходящие под это описание.

– Есть способ гарантированно передать сообщение из будущего в прошлое, при некоторых условиях: послание может быть только одно, отправить его можно только самому себе и только в конкретный ключевой момент. Это послание может изменить ваш тогдашний выбор или не повлиять на него, но в любом случае оно необратимо меняет вашу дальнейшую жизнь.

– Что это значит? – спросила Ксения, когда решила, что Игорь замолчал окончательно.

– Это значит, что вы переписываете свою историю заново, начиная с этого момента, потеряв, к сожалению, при этом все остальное знание о будущем, кроме того, что было в самом послании, и второй раз уже не попадете в ту точку, из которой его отправляли – ее просто не будет существовать, потому что ваша жизнь пойдет другим путем, возможно очень близким к тому, что было раньше, но все же другим.

– То есть, – подумав, сказала Ксения, – все, что происходило после этого момента, все, что человек сделал или не сделал – построил дом, родил детей, похоронил близких – просто исчезает без следа?

– И да, и нет. – Игорь отвернулся от окна, посмотрел ей в глаза. – Вы получаете второй шанс, возможность исправить какую-то ошибку, но только одну; все, что произойдет после, будет снова зависеть только от ваших поступков и для вас все будет как будто впервые, но иногда вы можете услышать «эхо» другой жизни. Вам может показаться, что эти события уже случались с вами, и возможно вы даже вспомните кусочек того, что было дальше, но это состояние очень быстро проходит и забывается, а после того, как вы вновь доживете до момента, когда отправляли себе послание, исчезнет совсем.

– Для этого вам тоже нужен волчок?

– Волчок и кое-что еще.

– Что именно?

– Немного вашей крови.

Ксения вздрогнула.

– Зачем?

– Затем, чтобы в прошлое ушли именно вы.

Он замолчал, и Ксения машинально взялась за уже остывший кофе, отпила, не чувствуя вкуса и уточнила:

– Значит, как только я отправлю сообщение себе в прошлое, все, что со мной связано, навсегда исчезнет? Но ведь вы же будете помнить о том, чего не было?

Игорь кивнул.

– И вы потом сможете мне рассказать все то, что я забуду?

– Теоретически, да.

– Теоретически?

Игорь вздохнул.

– Скорее всего, вы никогда меня больше не встретите, Ксения.

– Но... почему? – не поняла она. – Вы же сами сказали, что все будет зависеть только от меня и, если я буду поступать точно так же, эта часть моей жизни не должна измениться.

Игорь покачал головой.

– Я не стану вас разубеждать, но это крайне маловероятно.

Ксения сидела неподвижно, уставившись невидящим взглядом в стену напротив их столика.

– Мне страшно, – призналась она.

– Вы не обязаны так поступать, – ответил ей Игорь. – У вас просто есть выбор.

– Выбор... – горько усмехнулась Ксения – Здесь нет никакого выбора и вы прекрасно это знаете. Я приду к вам и распишусь кровью, чтобы помочь своим друзьям, исправить одну ошибку, возможно совершив потом кучу новых, но это будет уже совсем другая история и другая Ксения. А этой, которую вы знаете, уже не будет, она станет тенью. Тенью ваших воспоминаний.

Она в два больших глотка допила оставшийся кофе, с отвращением посмотрела на недоеденную пиццу и тяжело вздохнула.

– Извините, я не сдержалась. Мне просто нужно время, чтобы со всем этим разобраться.

10

...приглушенный свет, проникающий через открытую дверь из коридора, рассеивал темноту ровно настолько, чтобы можно было не натыкаться на мебель; за оконным стеклом царила беззвездная ночь, завывал ветер, погромыхивая железными скатами крыш и выметая на дороги языки отяжелевшего снега.

Она сидела, вглядываясь в ночную темноту, уже давно – нетронутая чашка чая успела остыть, подернувшись коричневой пленкой, а прикуренная и забытая в пепельнице сигарета, дотлев, погасла, осыпавшись длинным столбиком пепла; редкие квадратики освещенных окон в доме напротив выдавали таких же, как она, полуночников, променявших сон на поиски ночных откровений.

Остаток дня она потратила на то, чтобы напечатать новую главу своего дневника – минимум эмоций, максимум фактов – и добавить ее к остальным; почему-то ей казалось важным, чтобы рукопись не осталась незаконченной и, пока она печатала, у нее была возможность еще раз обдумать все произошедшее.

Говоря, что на самом деле у нее нет выбора, она нисколько не преувеличивала, потому что одна лишь мысль о том, что при каждой встрече с Настей она будет вспоминать, как могла все исправить и не решилась, приводила ее в гораздо больший ужас и отчаяние, чем то, что, отправившись в прошлое, она в каком-то смысле убьет себя, ту себя, которая состоит из воспоминаний и мыслей, собранных в одно целое, результат всех ее поступков, сумму знаний, накопившихся с момента, в который она собиралась вернуться; она успокаивала себя тем, что это будет все та же она, только чуть-чуть лучше, и ее даже не смущало то, что все неприятные ситуации придется пережить заново.

Вновь поверив Игорю, как много раз до этого, она не сомневалась, что все получится так, как он рассказывал, но именно это и было страшно. Внезапно осознав, что их встречи, предопределенные или случайные, оказавшиеся под угрозой забвения, вдруг стали чрезвычайно важными для нее, она не могла сказать, почему. Сожалела ли она только о расставании со своими волшебными очками и способностью видеть то, чего не могут видеть другие, или Настя была права и Игорь для нее больше, чем случайный знакомый? Что больнее для нее – забыть о том, что где-то есть «Клуб без имени», названный так благодаря ей, или о том, с кем она там побывала? На что она надеялась, укладывая печатную машинку вместе со стопкой отпечатанных листов в кожаной папке на дальнюю полку в гараже? На то, что рукописи и в самом деле не исчезают бесследно и когда-нибудь она найдет ее, и, прочитав, сможет вспомнить то, чего никогда не случалось? И что она станет делать тогда?

Перебирая эти мысли, то и дело ускользающие, словно цветные стеклянные шарики, она не заметила, как уснула, сидя за кухонным столом, и проснулась, когда уже рассвело.

11

...так же как тогда, смотрела на шкатулку с откинутой крышкой, где лежали в своих круглых гнездах волчки, а перед ней стояла наполовину пустая чашка кофе с нарисованным на молочной пенке игральным кубиком с семью точками на верхней грани.

Достав из шкатулки тяжелый латунный волчок, палочку с колпачком на конце, и серебристую ниточку, Игорь положил их на стол и посмотрел на Ксению.

– Я не передумаю, – сказала она. – Я ужасно боюсь и ни в чем не уверена, но не передумаю.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда повторим все еще раз...

– Как это будет? – остановила его Ксения. – Как это будет выглядеть для вас? Я растаю в воздухе, рассыплюсь искрами, или просто исчезну, как картинка у выключенного телевизора?

– Я не знаю, – пожал плечами Игорь. – Никогда этого не видел, все случается раньше, чем останавливается волчок.

– И вы ни разу не пробовали снять это на видео? – в Ксении вдруг проснулся исследователь. – Или попросить кого-то понаблюдать со стороны?

– Это ничего не даст, – он покачал головой. – Все исчезнет вместе с тем, кто уходит, даже место может оказаться совсем другим, когда волчок остановится.

– И никаких следов?

– Никаких, – он грустно улыбнулся, – только воспоминания.

Они замолчали. Ксения снова попыталась представить себя на месте Игоря, понять, что чувствуешь, когда только что перед тобой сидел человек, с которым у вас была общая история, и вдруг его больше нет, точнее, сам человек может и живет где-то, но ничего не знает о тебе и о том, что вы были знакомы или близки друг другу.

– Это жестоко, – тихо произнесла она. – Я даже не знаю, кому здесь хуже – тому, кто уходит, или тому, кто остается.

– Тяжело терять только то, что нам дорого, – возразил ей Игорь. – Со всем остальным мы расстаемся без труда.

– Кажется, это не мой случай, – сказала Ксения. – Давайте начнем, пока я не принялась себя жалеть.

Игорь взял в руки лежащий на боку волчок и стал наматывать на него серебристую ниточку, укладывая ее в отполированный желобок вокруг тонкого носика.

– Когда раскрутите волчок, смотрите только на него, ни на что не отвлекайтесь, даже не моргайте; как можно ярче представляйте тот момент, куда хотите вернуться и что вам нужно будет сделать сразу после возвращения. Это должны быть не слова, а желание, намерение, максимально простое и такое сильное, чтобы вы, не задумываясь, выполнили его в нужный момент в прошлом. Когда будете готовы, просто закройте глаза, у вас останется примерно пять секунд, прежде чем связь прервется. Не пытайтесь послать все ваше знание о будущем, дойдет только одна, самая яркая мысль, самое сильное желание, и если оно не совпадет с возможностью этого ключевого момента, то потратится впустую.

Он прижал пальцем оставшийся свободный конец ниточки, перевернул волчок носиком вверх и спросил:

– Вы готовы?

Побледневшая от волнения Ксения кивнула:

– Вы сказали, что нужна моя кровь.

– Да. Может у вас остались еще какие-то вопросы?

Ксения посмотрела на него, отвела взгляд и покачала головой. «Единственное, что я хотела бы спросить, – подумала она, – это кем я была для вас. Но теперь это уже точно не имеет значения».

Игорь взялся двумя пальцами за носик волчка, несколькими движениями открутил и снял его, открыв короткую блестящую иглу. Ксения протянула правую руку:

– Я, как спящая красавица, должна уколоться веретеном, чтобы все завертелось?

– Вы находите интересные аналогии, Ксения, – усмехнулся Игорь. – Только почему-то мне в них всегда достается темная сторона.

Он взял ее руку в свою, быстро и аккуратно ткнул иглой в подушечку указательного пальца, заставив Ксению непроизвольно вздрогнуть, затем, подставил отвинченный носик-колпачок волчка под выступившую из ранки каплю крови, и тут же закрутил его на место. Ксения, как в детстве, потянула уколотый палец к рту, лизнула круглую оспинку раны и подула на нее.

– Что теперь? – спросила она.

Игорь поставил волчок на стол и, надев на верхний конец волчка колпачок, повернул прикрепленную к нему палочку в ее сторону:

– Возьмитесь правой рукой за колпачок, а левой – за ниточку. Когда я отпущу волчок, тяните за нее, резко, как будто хотите выдернуть.

Ксения подняла едва заметно дрожащую правую руку и ухватилась за рукоятку колпачка; непослушными пальцами левой сжала конец серебристой ниточки.

– Помните, – сказал Игорь, – дойдет только одно желание, самое сильное.

Он убрал руки, и Ксения резким, наотлет, движением дернула ниточку, запуская танец волчка.

Она не заметила как выронила колпачок, который держала в правой руке, и куда делась ниточка, все ее внимание поглотил вращающийся волчок – по его гладкой поверхности заскользили блики, собираясь в теплое сияние, ореолом окутывающее весь контур волчка; окружающие предметы сделались расплывчатыми, в глазах начало щипать, как будто от слез, но они оставались сухими; сильно заболел палец, в который втыкалась игла, дергающая боль как будто связала ее с отданной каплей крови, постепенно растекаясь через руку по всему телу и создавая иллюзию вращения на огромной поломанной карусели. Ксения, стиснув зубы, старалась удержать мечущиеся мысли, выдернуть из мешанины всплывающих образов нужную ей злополучную встречу на пляже, отбрасывая прочь так некстати вспоминающиеся моменты разговоров с Игорем и панические переживания от том, что ничего не получится и все было напрасно; в ушах нарастал пульсирующий рокочущий гул, усиливающий головокружение, и она, до крови прикусив губу и застонав от злости на собственную слабость, мысленно рванулась вперед, разбивая эту сумбурную круговерть, и оказалась в центре своего воображаемого торнадо.

Вокруг, по стенкам дымного колодца, скользили обрывки картин ее жизни, перемешиваясь и перетекая друг в друга, создавая немыслимые химеры и тут же распадаясь в туманное марево; Ксения отрешенно подумала, что наверно именно так Игорь видит свое будущее, и эта мысль по цепочке ассоциаций, привела ее к первой их встрече, к его словам, которые не давали ей покоя, царапались где-то в глубине памяти – тогда на ее вопрос про большой волчок, он ответил, что запускал его всего два раза, но если запускать должен тот, кто отправляется в прошлое, значит он сам делал это дважды, то есть как-то повторял свой путь до того момента, когда снова начинал работать с волчками, а значит и она тоже сможет повторить свой!

Если в ее рассуждениях и был какой-то изъян, она не стала искать его, успокоившись и сосредоточившись на том, что должна сделать; нужный образ наконец-то поддался и встал перед ее мысленным взором. Вспоминая и насыщая его подробностями, Ксения постаралась вложить в него одно лишь желание – прекратить спорить с Настей о том, где должен стоять этот несчастный столик. Собрав в один комок все свое отчаяние, которое было с ней с момента, когда она узнала о беде друзей и своей вине, все желание изменить прошлое так, чтобы этого никогда не случалось, она глубоко вдохнула, задерживая дыхание, как перед прыжком в воду, и изо всех сил зажмурила глаза, подумав: «Пусть все получится. Пусть все...»

12

– Вот и все! – Настя защелкнула последнее крепление и перевернула столик на ножки. – Неси, что мы там сегодня наготовили?

Ксения, держащая в руках маленький переносной холодильник, который только что достала из багажника, посмотрела на довольную Настю, опирающуюся ладонью на стол.

– Только надо его переставить, – сказала она, – а то солнце перейдет и тени не будет, вся еда поплавится.

Чуть-чуть поспорив, Ксения все-таки настояла на своем, и они собрались передвинуть столик, но вдруг на нее нахлынуло ощущение ужасающей неправильности происходящего, непоправимой ошибки, которую ни в коем случае нельзя совершать, такое сильное, что она на миг задохнулась, перед глазами поплыли темные круги, а колени предательски ослабели, так что ей пришлось опереться на стол руками, чтобы не упасть.

– Подожди, – попросила она, – что-то голова закружилась, и вообще, ты права, пусть столик тут стоит.

Подруга удивленно посмотрела на нее, не понимая, почему она вдруг пошла на попятный, но Ксения, пошатнувшись, развернулась лицом к озеру, как раз вовремя, чтобы увидеть, как над камышовыми зарослями взмывает яркое полотнище кайта, под которым, вцепившись в стропы висит парень; словно в замедленной съемке, она наблюдала, как порыв ветра разворачивает его в воздухе, бросая прямо на их стоянку, и парень, судорожно изогнувшись, безуспешно пытается выправить траекторию; как, потеряв скорость, он падает, приземляясь доской серфа на траву – совсем рядом с ними, там, где должен был бы стоять столик, не закружись у нее голова – поскальзывается, отбрасывая в сторону холодильник с продуктами, и, упав на правый бок, катится по земле.

«Его зовут Вадим, – вдруг откуда-то всплыло в голове у Ксении. – А еще – он будущий Настин муж. И теперь все будет как надо». И сразу, рывком, все вернулось в норму.

Зацепившийся за ветки дерева змей был похож на уставшую летать бабочку, изредка взмахивающую крыльями на ветру; спортсмен, с грехом пополам поднявшийся на четвереньки и добравшийся до дерева, сидел, прислонившись спиной к стволу, оглядывая разворошенную полянку с разбросанными по траве закусками для пикника; выглядел он потрепанным и наверняка под покрывающей его пылью было полно ссадин, а может и травм посерьезнее.

– Будем знакомы, я – Вадим. – хрипло сказал парень, глядя на них и улыбнулся, тут же скривившись от боли.

Через пять минут они знали массу информации о нем и его друзьях, кайтах, ветре, на каких окрестных озерах лучше всего тренироваться, и много чего еще. Но, в конце концов, красноречие парня иссякло и, грустно вздохнув, он сказал, словно продолжая прерванный рассказ:

– А еще у меня, кажется, сломана пара ребер и рука не поднимается. Похоже, на сегодня я тренировку закончил. Поможете добраться до моей машины?

– Что значит – поможете?! – возмутилась Настя. – Какая машина, где стоит и где ключи?

Слегка поупиравшись для виду, Вадик, – они уже успели перейти на «ты», – объяснил, как найти стоянку его друзей, и Настя быстрым шагом направилась туда, оставив Ксению сворачивать лагерь.

– Она всегда такая боевая? – улыбаясь, спросил Вадик, глядя вслед удаляющейся Насте.

– Это она еще никакой план составить не успела, – ответила Ксения, собирая злосчастный столик и укладывая его в багажник вместе с остатками несостоявшейся трапезы. – Вот тогда лучше вообще не спорить.

Вадик снова улыбнулся и прикрыл глаза.

– Эй, не спи! – забеспокоилась Ксения. – Вдруг у тебя сотрясение.

– Я и не собирался, – он открыл глаза и заморгал. – Просто солнце в глаза светит.

Они еще немного поболтали, пока Ксения приводила полянку в порядок, прибирая мусор и разбросанные вещи, но было видно, что ему становится все труднее терпеть боль, и разговор сам собой оборвался.

Рядом, подняв облако пыли, затормозила машина, из которой выскочила Настя и какой-то парень.

– Вадюха, ну ты даешь... – присвистнул парень, увидев лежащего под деревом друга и свисающие сверху стропы кайта. – Как тебя угораздило?

– Глазомер подвел, – ухмыльнулся Вадик. – Хорошо еще, девчонок не зацепил.

– Он решил, что я машину угнать хочу! – насмешливо сказала Настя, качая головой в сторону парня.

– А что еще я должен был подумать? – удивился тот – Пришла откуда-то и сразу за руль – шасть!

– Алексей, – перебил его Вадик, – заберешь мой кайт и что еще из вещей осталось? Девчонки меня до травмопункта довезут, а там посмотрим, что и как.

– Без проблем. – кивнул тот. – А то, может, я тебя отвезу?

– Нет, – улыбнулся Вадик, – я думаю, они справятся.

Настя только фыркнула.

Они уложили пострадавшего парня на заднее сиденье его машины, откинув спинку насколько было возможно, и Настя вручила Ксении ключи от своей Сузуки:

– Езжай за нами потихоньку, я быстро гнать не буду.

– Настя, ты с ума сошла, у меня еще прав нет!

– Ну и что, ты же водила уже на занятиях.

– Два раза всего! На площадке!

– Ксюх, ты просто повторяй за мной все маневры и все. Не бросать же здесь машину.

Все оказалось не так уж и страшно, Ксения ехала потихоньку, словно образцовый водитель, забывший документы дома, надеясь, что по пути им не попадется патрульный экипаж, и даже не особенно переживала, только время от времени ей почему-то становилось ужасно грустно, словно она потеряла что-то очень для нее важное, и теперь никак не могла вспомнить, что именно.