Хейтер из рода Стужевых, том 7

Глава 1

Вокзал в Москве встречал путников привычной суетой. Гул голосов, объявления по громкой связи, лязг составов где-то вдали — всё смешалось в единый шумный поток.

Каждый из студентов Тульской Академии уже бывал здесь, так что им не составило труда добраться до небольшой площади перед вокзалом, где находились машины такси.

— Ну и духота, — Горелов снял пиджак одним из последних в их компании, оглядываясь по сторонам. — А где Максимилиан? Он ведь вроде с нами рядом шёл?

Все взгляды устремились к Алексею, лицо которого выражало безмятежность.

— Вы езжайте, — сказал он, небрежно махнув рукой. — Я ведь говорил уже, у меня тут отдельное жильё будет. Макс устроил всё.

— Ты, конечно, сильный боец, но не думаю, что настолько, — ухмыльнулся Горелов. — Как бы твоего друга Водянова не ждало разочарование в конце.

— А ты полагаешь, что я вылечу в самом начале турнира? — Стужев с усмешкой посмотрел на приятеля.

— А ты полагаешь, более достойных не встретишь на турнире? Всеимперском, на минуточку, — в голосе Горелова усмешки звучало не меньше. — Да и что там собрался зарабатывать твой Макс, а так и не понял.

— Водянов умеет делать деньги из воздуха, и мне не нужно знать, как именно он это делает, — улыбался Алексей. — Не мои проблемы.

— Твои только эти деньги считать?

— В точку, — Алексей взмахнул указательным пальцем.

Скважинцев внимательно следил за разговором приятелей, Зимин же стоял рядом с таким видом, будто их всех даже не знает.

— Может, поедем уже? — вклинился Пётр в разговор. — Жара.

— Да, давайте к такси пойдём, — предложил водник. — Ты с нами или нет?

Он посмотрел на своего тёзку и тот кивнул.

В этот момент внимание всех привлёк клаксон автомобиля неподалёку. Из задней дверцы вышел Максимилиан.

— Так, господа хорошие, — Макс хлопнул по крыше чёрного автомобиля без шашек такси. — Мы с Алексеем отчаливаем. Ещё встретитесь и наговоритесь, не переживайте!

— Значит, и правда, отдельно, — Горелов вздохнул. — Что ж, пока.

Он пожал руку Алексею и направился к однокурсникам.

Скважинцев кивнул Алексею напоследок и подошёл первым к ближайшему такси. Мужчина тут же вежливо открыл багажник, чтобы господа положили свои сумки. При этом он что-то тараторил о гостеприимстве столицы.

Наконец, парни оказались в машине, которая отрезала большую часть шума улицы.

— А Стужев-то птица высокого полёта, вы посмотрите, — хмыкнул Скважинцев, нарушая тишину. — Юрий, ты в поезде постоянно в купе его сидел, что за человек этот Водянов вообще?

— Ну, — Горелов вздохнул, задумавшись, — то, что он тамбовский барон, вассал местного графа, вы и так знаете, без меня. Пока мы ехали, я навёл справки… В общем, кроме турбазы местной и лесопилки, а ещё небольшого рыбного хозяйства, у них есть школа бокса для школьников. Внесословная, разумеется. Также секция, турниры местного разлива. Но, помимо этого, вы ведь знаете наш бойцовский клуб?

Парень повернулся к заднему сидению, Зимин также проявил интерес, смотря на него, что редкость.

— Там форма владения акционерная, — Горелов продолжил. — Водянов не просто акционер, но и управленец того места, а также менеджер рекрутинга, если это можно так назвать, по области.

Скважинцев приоткрыл рот в удивлении, а Зимин нахмурился.

— Так значит не просто так Льдистого Ваську поймали… — медленно пробормотал водник. — Только не говорите мне, что и Стужев…

— На дуэлях, как мне сказал отец, со зрителей много не стрясти, — пожал плечами Горелов, отворачиваясь, — потому вряд ли. Вы же не думаете, что он там с простолюдинами кулаками махал?

Все парни ухмыльнулись, Стужев был слишком горд для этого, как они считали. Да и в принципе ни один аристократ не позволит себе просто так развлекать публику подобным образом.

— А на турнире? — подал голос Зимин Пётр. — Как можно заработать?

— А мне откуда знать? Но Макс Водянов в этом явно разбирается, так что что-то в этом есть. Мне, кроме ставок, ничего на ум не приходит. Но это мелко, не считаете?

Скважинцев задумался. Он привык везде искать выгоду, может, стоит присмотреться и к этому тамбовскому барону?

— Знаешь, — неожиданно сказал Горелов, нарушая молчание. — А ведь они похожи.

— Кто? — Скважинцев поднял голову.

— Стужев и Водянов. Ты приглядись. Оба одинаково прут напролом, не видя преград. Просто один как торгаш, а другой — грубой силой на арене. Так что не удивительно, что они хорошо ладят.

— Мне показалось, ты сам не веришь, что он может победить в турнире. Или это не так? — голос водника был полон сарказма.

Горелов вновь повернулся назад и внимательно посмотрел на однокурсника:

— А что, ты думаешь, что это может сделать кто-то из нас троих? — он немного помолчал и, не получив ответа, продолжил: — Он на голову превосходит всех нас по боевой мощи. Все ведь заметили, что в пару последних месяцев он будто стал ещё сильнее. Он не неофит второй ступени, а кто-то повыше. Третьей ступени, или вообще подмастерье.

— Чушь-то не неси, — не выдержал Зимин. — Это в принципе невозможно.

— Как знать, Пётр, как знать, — вздохнул Горелов, поворачиваясь к дороге. — Мы можем лишь гадать, а как оно на самом деле — узнаем только после окончания обучения.

Остаток пути они провели в молчании, думая о своём. Каждый надеялся продержаться на турнире как можно дольше, но вряд ли выйдет перегнать Стужева. Больше четырёх сотен участников со всей империи — это немало. Зрелище точно будет стоящим.

* * *

Мы заселились в роскошную гостиницу, два номера напротив. Из моего был виден Кремль — не знаю, в чём смысл и стоило ли переплачивать за подобное. С другой стороны — не я платил за всё это.

По сути, мы бросили свои вещи и сразу же направились в Московскую магическую академию. Сказать, что здесь была толкучка, — ничего не сказать, так что я быстро оценил все плюсы наличия агента. Макс всё устроил, и мы быстро прошли на территорию, а затем и зарегистрировались. Для этого каждый участник заходил в специальную комнату, где показывал символ силы. Тот, который давали при оценке в академии.

Мужчина, которому я сдавал свои документы, был удивлён моим рангом подмастерья второй звезды, но уточнять ничего не стал, лишь поинтересовался, есть ли у меня вопросы, но всё подобное я свалил на Макса, так что быстро освободился. И всё же мы потратили много времени на это небольшое путешествие, которое меня вымотало.

После возвращения в гостиницу я перекусил и уделил время медитации, а потом пришло время ужина. Водянов заказал еду ко мне в номер, заодно обещал рассказать обо всех нюансах предстоящего мероприятия.

Мы разместились за большим столом возле панорамного окна. Всё же номер был хорош, что называется «дорого-богато». Здесь действительно было уютно и хотелось жить. Даже интересно, какое жильё досталось остальным участникам.

— Подтвердили, — сказал Макс, беря бокал вина. Бутылку он нашёл в баре, саму еду должны были доставить с минуты на минуту. — Камень Зари будет главным призом.

Я удивлённо приподнял бровь, так как до последнего считал это слухами. Подобные артефакты гражданским было сложно достать. Камень Зари — накопитель маны, по сути, но он приравнен к артефактам не просто так. Я видел такое лишь на картинках и очень хотел бы подержать в руках. Было очень интересно, подходил ли он мне с моими особенностями силы.

Вообще у Камней Зари была градация в зависимости от качества, но даже так ими пользовались на высоких рангах силы обычно. А неофитам и подмастерьям запаса в одном камушке могло хватить на годы активного использования. При определённых условиях это могло стать полноценной бомбой. Очень дорогой бомбой, поэтому так никто не делал — были варианты гораздо дешевле.

К тому же вещь редкостная: если я получу Камень Зари, можно будет не светить свои истинные запасы. Больше ни у кого не возникнет вопросов о том, откуда у меня столько денег. Так что участники точно готовы выкладываться на максимум. Будет интересно, однозначно.

— Официально? — уточнил я.

— Официальнее некуда. Администрация разослала подтверждение буквально час назад, — Макс неспешно сделал глоток, смотря в панорамное окно. Возможно, на сам Кремль.

В принципе, у него из кабинета был подобный вид на Тамбов — огни зданий и машин, которые становились только ярче по мере того, как солнце заходило за горизонт. Красиво.

В дверь постучали. Двое парней-официантов вкатили столик с колпаками для еды, чтобы она не заветрилась и не остыла по дороге. Они быстро расставили тарелки и так же быстро покинули нас. Запах жареного мяса и тимьяна ударил в ноздри, провоцируя слюноотделение. Только сейчас понял, насколько я голоден.

Я усмехнулся, берясь за нож:

— Что ж… Нашёл дурака, который поставит против меня?

— Нашёл целую толпу, — ответил Макс без тени улыбки. — Ты неизвестный никому студент, не более. Но пока рано говорить о ставках, сначала о самом турнире.

Он принялся рассказывать, временами прерываясь на еду.

— Всего четыреста восемь участников. Номинально. Отборочные — двадцать пять дней и представляют из себя бои на вылет. Правила те же: браслеты с пропуском конкретного объёма маны.

Я ухмыльнулся. Похоже, у меня и правда есть все шансы занять первое место. Только если кто-то техникой не перекроет, а вероятность такого есть, ведь участников и правда много, и все лучшие из лучших со всех уголков империи.

— Ты пропускаешь первый раунд, — продолжил Макс, запив еду вином. — Так что впереди больше десяти дней полной свободы. Ранг позволяет, организаторы подтвердили. Самые сильные кандидаты идут авансом во второй тур.

— Неплохо, — кивнул я. — И сколько нас таких?

— Достаточно много, на самом деле. Чуть больше трети от общего числа участников. Это нужно, чтобы организовать стандартную турнирную таблицу. Но нам это плюс, ведь, по сути, тебя заранее приравняли к когорте сильнейших, — Макс с довольным видом поднял указательный палец вверх, обозначая значимость этого факта.

Дальше последовало постепенное описание того, что меня ждало с учётом, если дойду до самого финала.

После первого пропущенного раунда шёл второй, уже на восемь дней, из числа тех участников, кто прошёл первый. В этот период и дальше мне предстояло выступать по одному разу в день.

Далее, после очередного дня отдыха, третий раунд на четыре дня. И снова отдых. Четвёртый раунд — два дня. Последний отборочный пятый тур — один день.

Я прищурился, быстро прикинув в уме:

— Итого почти месяц, верно?

— Верно, — кивнул он. — Двадцать девять дней. А затем финал — уже по другой схеме. Все против всех, оставшиеся шестнадцать финалистов. Последний тур мероприятия продлится восемь дней. И тут уже будет тяжелее, так как каждому придётся выступать по два раза в день.

— Два боя в день, восемь дней подряд? — я нахмурился. — Да уж, кому-то тяжело придётся.

— Но не тебе, — усмехнулся Макс.

Я сам немного посмеялся. Всё же на мероприятии в Тамбове раз в месяц мне приходилось без перерыва драться с несколькими участниками подряд. Это довольно тяжело, но хорошо закаляет.

Конечно, в том случае моими противниками были лишь талантливые маги, а не даровитые. Сейчас же — подобные мне гении, так что действительно будет испытание на прочность.

— Ты справишься, — Макс сказал это как факт. — Дойдёшь до финала, я в этом уверен.

На самом деле, я так же думал. А вот что будет в финале — вопрос. Ведь по сути все шестнадцать участников до этого друг с другом не пересекутся. Каждый будет идти в своей ветке турнира.

— Знаешь, я не питаю иллюзий насчёт первого места, — признался Макс. — Там могут быть монстры, о которых мы даже не слышали. Но финал... финал — это уже признание. А признание, друг мой, стоит не меньше, чем артефакт.

— Красиво говоришь, — улыбнулся я.

— По факту, — пожал он плечами. — Мы точно поднимем на турнире немало. Мои люди в Москве уже полгода сидят и внедрились везде, где-то требуется. Но не ставками едиными! Ты станешь брендом, я уверен. Вся империя узнает о тебе.

— А заодно и о тебе, — улыбнулся я, и он кивнул. — Уверен, клиентов у тебя после этого турнира прибавится.

— Я тоже на это рассчитываю. А теперь о распорядке: десять дней у нас форы, постараемся потратить их с умом. Тренировки трижды в день по два часа, отдых, приём пищи, а в промежутках — встречи. Наша старая схема, которая работает безотказно. Как я и сказал, такое причисление тебя к трети избранных нам на руку. Обязательно найдутся желающие с тобой познакомиться, заказать мастер-класс или даже урок по самообороне. Да и я уверен, фанатки у тебя тут тоже появятся очень скоро, — он подмигнул мне, я же закатил глаза.

— Избавь меня от подобного. Или уж подбирай тех, связь с кем мне ничем не грозит.

— Я буду предупреждать, — улыбнулся он.

— Завтра надо бы с ребятами встретиться, — отметил я. — Ты про них не узнавал?

— Горелов Юрий проходит во второй тур, как и ты.

Я кивнул, это было ожидаемо. Хотя и Зимин мне тоже показался неплох. Возможно, его реальный ранг ниже. Интересно, все ли из этой трети участников — подмастерья, как и я? Я ощущал предвкушение, даже немного жаль, что первый отборочный тур пропущу.

С другой стороны, будет больше свободного времени встретиться с той же Ксенией. Она писала мне, что будет занята в первые дни турнира, так как сама участница. Скорее всего, она как минимум по социальному статусу пройдёт сразу во второй тур — всё же княжна.

* * *

Утро в Москве встретило меня серым небом и видом на Кремль, который за ночь никуда не делся. Несмотря на пасмурную погоду, настроение у меня было прекрасным. Приведя себя в порядок, я отправился на разминку в местный тренажёрный зал при гостинице. Людей было мало, на меня никто не обращал внимания.

После, перекусив на скорую руку, я отправился в ресторан на первом этаже той гостиницы, куда заселили основную часть участников турнира. Организаторы не поскупились: шведский стол ломился от яичниц, блинчиков, свежих фруктов и прочего разнообразия. Пропуск у меня имелся, так что набрал себе поднос вкуснятины.

Мои тульские «друзья» уже завтракали, а завидев меня, начали махать рукой, приглашая к себе.

— Барон Стужев собственной персоной! — Юрий Горелов поднял кружку, будто желая сделать в честь меня тост. По крайней мере, у парней такое же хорошее настроение, как и у меня. — А мы уж думали, ты в своих апартаментах отсыпаешься до обеда! Или вообще забыл о нас.

— Отсыпаться буду после финала, — ответил я, садясь на свободный стул за их столом. — Вы сами-то как, уже после тренировки?

— Какой там! — Горелов сразу приуныл. — Нам раздали расписание каждому, индивидуальные, в местные тренировочные помещения. Так что это «удовольствие» только после обеда. Ну, хотя бы вместе определили. А ты с нами?

— Нет, — мотнул я головой. — Я ведь отказался от номера, так что организаторы оставили мне проход только в ресторан. Не больше.

— Ну, рассказывай, — Горелов откинулся на спинку стула, запивая чаем порцию омлета. — Какой тебе номер твой Макс выкупил?

— Спальня, гостиная, кабинет, санузел большой. Но главное — это вид на Кремль. Огромное панорамное окно.

— Вот ведь везунчик, — вздохнул он.

Я же заметил, как у Скважинцева загорелись глаза. Зимин продолжал есть с таким видом, будто один за столом сидит.

— А у нас — гостинки. Микро-санузел и одна комната. Ну, хотя бы каждый отдельно заселён, есть личное пространство. Вид из окна не радует. У меня второй этаж, так что только окна соседнего здания.

— Мне больше повезло, — вставил Скважинцев. — Я на десятом этаже, хоть какой-то вид вдаль есть. Но главное — рабочий кондиционер. Вам, огневикам, может, и нормально было бы без него, но не мне.

— Я тоже жару не люблю, между прочим, — хмыкнул я. — А у тебя, Петя, как?

— Норм, — буркнул он.

— Красноречиво, — хмыкнул я. — Норм — это с видом на что?

— На парковку, — Зимин пожал плечами. — Мне без разницы.

— Слушайте, — сказал я, обводя их взглядом. — У вас сегодня какие планы?

— А никакие, — Горелов пожал плечами. — Может, погуляем по Москве. Первый тур мы с тобой, Стужев, прохлаждаемся, а вот эти двое... — кивок в сторону Зимина и Скважинцева, — пахать будут. Десять дней боёв на вылет.

— Да, сплошная несправедливость, — театрально вздохнул Скважинцев с улыбкой. — И потренироваться толком негде: бегать по всему городу места искать.

— А давайте со мной? — предложил я. — У меня в гостинице можно зал снять отдельный. Сегодня утром в общем, почти никого не было, индивидуальные вообще пустовали.

— А это идея! — Горелов хлопнул меня по плечу. — Заодно покажешь свой люкс с видом на Кремль!

— Обязательно, — засмеялся я. — Давайте заканчивайте, и пойдём отработаем фехтование, а заодно рукопашный.

Парни закивали и поспешили доесть свой завтрак.

Глава 2

Интерлюдия

Высокие потолки, мрамор под ногами, приглушённый свет люстр — всё в отеле «Гранд» было выверено до последней детали и говорило о том, что постояльцы ценят комфорт и изысканность. У дальней стены — несколько кресел и низкий столик с живыми цветами, у входа — равномерный гул кондиционера и едва уловимый древесный аромат освежителя воздуха. Персонал двигался бесшумно, как будто специально обученный не тревожить эту взвешенную, чуть давящую тишину, которую беззастенчиво нарушала молодая девушка.

Вышколенная работница ресепшена неизменно одинаково улыбалась каждому, кто к ней обращался. Не важно, насколько глуп или абсурден вопрос клиента — вежливость превыше всего. Уж что, а регламент здесь соблюдался неукоснительно.

— Прошу прощения, — повторила она в третий раз, — но я не могу разглашать информацию о наших постояльцах и тем более пропускать в номера незнакомых нам людей.

— Я не незнакомый человек, — терпеливо, но уже с заметным раздражением произнесла Маргарита. — Я его девушка. Я назвала вам его имя, дату рождения, описала внешность. Что ещё вам нужно?

— Я понимаю, — кивнула та с неизменной улыбкой. — И всё же, если господин Стужев ожидает вашего визита, лучшим решением будет связаться с ним напрямую. Сюрпризы — это очень мило, но правила отеля...

— Хорошо, — Маргарита чуть поджала губы и отступила от стойки, доставая телефон.

За её спиной Лена — горничная, которую она взяла с собой в дорогу, — молча переложила ремень сумки на другое плечо и чуть подтянула чемодан на колёсиках поближе к себе. На её лице не было ровным счётом ничего, что могло бы быть расценено как выражение мнения.

Маргарита набрала номер и поднесла телефон к уху.

Гудки шли долго. Она переступила с ноги на ногу, снова посмотрела на работницу — та тактично занялась монитором. Гудки продолжались.

Маргарита вернулась к стойке.

— Он не берёт трубку, — сказала она. — Пожалуйста, позвоните в номер сами. Вы же можете.

Улыбка работницы на секунду дрогнула. Сколько подобных просьб она уже выслушала? В большинстве случаев настойчивые девушки оказывались нежеланными гостями клиентов отеля, потому она не горела желанием идти навстречу незнакомке, будь та хоть десять раз баронессой. У них тут все, кто не барон, тот граф! Даже князья встречались.

— Хорошо, — произнесла работница, уступив, так как регламент действительно такое допускал, — одну минуту.

Она набрала внутренний номер, но трубку в номере не взяли.

— Прошу прощения, — сказала она с искренне сочувствующим видом. — Господин Стужев, по всей видимости, сейчас отсутствует. Вы можете подождать его возвращения в нашем холле. Я уверена, что...

— Да, — перебила её Маргарита с плохо скрываемым раздражением. — Спасибо.

Она отошла от стойки, не дожидаясь окончания фразы, и снова набрала номер. Лена последовала за ней, не произнося ни слова.

Холл был просторным и прохладным. Маргарита встала у колонны, смотрела в никуда и слушала гудки. Наконец, раздался долгожданный щелчок.

— Маргарита? — голос Стужева звучал без тени беспокойства, будто он просто обернулся, когда его окликнули.

— Алексей! — она сразу перешла в наступление, не давая ему и слова вставить. — Я так рада, что дозвонилась до тебя! Понимаешь, я хотела сделать тебе сюрприз, но сотрудники отеля такие деревянные, никаких уступок не делают! — её голос звучал обиженно и недовольно, а взгляд метнулся к работнице, которая с невозмутимым видом смотрела в монитор компьютера. — В общем, спускайся вниз!

Короткая пауза.

— Куда спускаться? — спросил он с недоумением.

— В холл, — терпеливо уточнила она. — В твоём отеле. Что тут непонятного?

После короткой паузы парень тихо засмеялся.

— Маргарита, я сейчас в подвальном помещении, если я спущусь ещё ниже, это будет интересная, но уже грустная история.

— Тогда поднимайся, — сказала она. — Ко мне.

— Погоди, — он настороженно протянул слово. — Ты что, в Москве?

— Да, я приехала тебя поддержать, — довольно заявила она. — Ты ведь рад, правда? Я вот успела соскучиться.

— А как же учёба? Мы виделись пару дней назад, не слишком ли мало времени, чтобы соскучиться?

— Именно. И хотела бы заселиться к тебе, там же большой номер, ты сам говорил, две комнаты...

Он снова засмеялся, на этот раз чуть дольше.

— Маргарита, ты в своём уме? С дороги устала, что ли? Мы ведь не только не женаты, мы даже не в официальных отношениях! Хитрюшка, ты хочешь, чтобы я поселил тебя в свой номер, а потом как добропорядочный аристократ был обязан жениться на тебе. Так?

Маргарита молчала секунду.

— Ну, — начала она.

— Маргарита, — его голос звучал всё так же бодро и весело. — Просто сними себе номер, если уж приехала. Здесь или в другом месте — как хочешь. Встретимся позже, я найду время. Но имей в виду, этого ресурса у меня не так много сейчас.

— Даже для меня?

В трубке раздался вздох.

— Я приехал сюда не отдыхать, если ты об этом. Тренировки, встречи, турнир. Но что-нибудь придумаем, раз уж ты здесь.

— Понятно, — сказала она немного расстроенно. На фоне были слышны голоса, которые звали Алексея.

— Всё, увидимся позже, — он отключился.

Маргарита опустила телефон. Несколько секунд смотрела в пустоту перед собой, потом медленно и коротко выдохнула через нос и сжала губы, стараясь скрыть раздражение. Светлицкая столько думала об этой встрече, когда рядом не будет никого из их окружения, когда не нужно будет ни от кого скрываться…

И что значит, что они не в официальных отношениях? Они ведь уже даже переспали! Целых два раза! Может, она просто что-то не так поняла? Ведь ей казалось, что здесь, вдали от Тулы, от родни, от всего привычного уклада, всё может быть чуть иначе. Что расстояние даст какую-то свободу, которой нет дома.

Успокоившись, Маргарита убрала телефон и вернулась к стойке. Лена, словно тень, последовала за ней.

— Мне нужен номер, — сказала Маргарита, её тон был самоуверенным. — На месяц.

Работница с неизменной улыбкой приняла документы и попросила немного подождать.

* * *

Я вытер лицо мягким махровым полотенцем, накинул халат и вышел из душа в гостиную. С ещё влажными волосами и приятной тяжестью в теле после двухчасовой тренировки я без тапочек прошёлся по мягкому ковру. Горячая вода сделала своё дело: плечи расслабились, а мышцы приятно гудели. Кондиционер едва слышно гнал прохладный воздух — ровно настолько, чтобы не чувствовать духоты. Как всё-таки хорошо быть обеспеченным человеком, когда ничто не отвлекает от действительно важных дел, а заслуженный отдых как раз являлся таковым.

Макс уже обосновался за столом, ожидая меня. Бутылка коньяка была открыта, мясо на тарелках распространяло по комнате приятный аромат и ещё дымилось, а салатницы выстроились в ряд. Водянов смотрел на меня с лёгкой довольной ухмылкой. Я знал, что пока тренировался и общался с парнями, он сам налаживал контакты и провёл несколько встреч с утра пораньше.

— Ну наконец-то! — сказал он. — А я уж думал, ты там уснул. Сижу, гадаю: то ли ужин разогревать заново, то ли самому всё съесть, пока горячее.

Я тяжело, но не без удовольствия вздохнул и опустился на стул, вытягивая ноги. Взгляд пробежался по тарелкам, выбирая, что именно взять. Хотя, надо всё, и мясо, и салаты.

— У тебя там телефон разрывается, — продолжил говорить Макс, пока я себе накладывал. — Я не специально заглянул, просто экран загорался раз десять, пока ты мылся. В общем, какая-то Маргарита тебе написывает.

Я недовольно скривился, вспоминая её звонок. На самом деле, эти отношения были мне в тягость. Маргарита не Ксюша Цветаева, с одной стороны это лучше, с другой — хуже. Но исход один — и та и та всё равно собирались за меня замуж, а мне этого вообще не нужно. Благо, мы скрывались ото всех, в том числе и от её семьи, хотя девушка неоднократно предлагала познакомиться с её отцом. Ага, делать мне нечего.

Конечно, новый деловой контакт я бы, может, и рад получить, но ведь тут совсем иная ситуация.

— Вроде как девушка моя, только это не серьёзно, — вздохнул я, так как по взгляду видел, что Максу интересно.

— Но она считает иначе, угадал?

— Угадал не то слово. Скажи, что не так с женщинами? Сказал ведь, не против общаться, но жениться не собираюсь, может даже не надеяться. Она сразу сказала, что согласна, но потом…

Водянов рассмеялся, отчего моё эго немного кольнуло. Можно подумать, он такой мачо, всё о женщинах знает. Хотя, его ведь тоже неоднократно окучивали дамочки уверенные, что он как уличный пёс с радостью побежит к их титулу якобы халявному. Да вот только Максимилиан птица гордая, в итоге сам добился своего титула и стал главой рода.

— Тебе смешно, а мне вот что теперь делать? — наигранно обиженно сказал я. — Она ведь приехала в Москву!

— Серьёзно? Ты её звал, что ли? — удивился он с усмешкой.

— Нет, разумеется, — я взял вилку и нож, и принялся нарезать мясо. — Заявилась сегодня в холл этого отеля, вся такая неожиданная с сюрпризом. Хотела заселиться ко мне в номер, представляешь?

Он продолжал смеяться над моей ситуацией:

— И что же наш добропорядочный барон? Отказал даме в убежище? Ну ты сухарь!

— Разумеется, отказал, — фыркнул я. — Мы не женаты, даже не в отношениях официальных. С какой это, простите, стати, мне это делать? Сказал, пусть снимет себе сама номер, если так хочется.

Макс хмыкнул, откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и посмотрел на меня так, будто являлся экспертом.

— Строго ты с ней. Не жалко девушку? Она приехала, старалась сюрприз устроить. Мог бы и расслабиться — всё-таки ты в Москве, а не дома. Кто бы узнал?

— Я бы знал, — ответил я. — И её отец бы узнал, рано или поздно. Скорее рано, Маргарита бы наверняка постаралась. Светлицкие не тот род, с которым можно играть в тайные свидания и надеяться, что это сойдёт с рук. Если я переступлю черту, обратного пути не будет. А я ещё слишком молод для всего этого!

— У тебя же до этого, кажется, в Тамбове была девушка? С цветочной фамилией…

Я вздохнул. Что-то обед перестаёт быть таким вкусным под такие тяжёлые для меня разговоры.

— Цветаева, умник. И это не было отношениями. Так… взаимная симпатия. Лёгкая, приятная, совершенно ни к чему не обязывающая связь.

— Которая на том и закончилась?

— Которая закончилась тем, что за ней приехал отец, — я не поднял глаз от тарелки, а голос стал чуть тише.

Внутри скреблись кошки. Та девушка смотрела на меня так, будто я был единственным живым человеком на всём белом свете, а я взял и бросил её. Ощущал себя последним предателем, когда не попросил её руки, а просто сказал: «Уезжай с отцом». И до сих пор, стоит вспомнить её взгляд, как она даже стоять не могла от шока и падала на пол, а отец пытался её поднять, совсем тошно становится.

Чёрт, не надо было соглашаться на общение с этой Светлицкой! Вот знал ведь, что однажды это закончится постелью. И что теперь делать-то? Всегда был честен с девушками, никогда не врал, что буду с ними, так зачем они упорно игнорируют моё мнение спустя какое-то время? Разве отношения это не про двоих? Почему за меня пытаются всё решить?

— Давай не будем об этом, — попросил я. — Не порть мне аппетит.

В это время на комоде у стены завибрировал мой смартфон, но я даже поворачиваться к нему не стал.

— Ладно, с делами сердечными разберёшься сам, — его весёлость наконец-то улетучилась. У меня для тебя кое-что поинтереснее есть, информация по турниру.

Я поднял взгляд, с интересом смотря на него. О турнире много говорили всякого, мне действительно было интересно.

— Ты же понимаешь, что мероприятие такого масштаба не возникает из ниоткуда. Есть три основные версии, и все три имеют под собой основания.

— Ну-ну, — я откинулся на спинку кресла, готовясь слушать.

— Первая — самая скучная и самая вероятная. У Министерства по делам Разломов серьёзные проблемы с рекрутингом. Слишком много аристократов увиливают от обязательной практики, ссылаясь на занятость, слабое здоровье или дела рода. А проверки на старших курсах — это чистая формальность: оценил ранг, сдал нормативы с уроками и свободен. Они не дают реальной картины — как человек поведёт себя в бою, когда ману нужно экономить, а противник давит. Турнир же покажет реальный боевой потенциал ещё на ранних курсах.

— Логично, — кивнул я. — Особенно если учесть, сколько участников.

— Именно. Вторая версия интереснее, — он чуть понизил голос, хотя в номере никого, кроме нас, не было. — Долгорукие могут продвигать своего протеже. Кого-то перспективного, лояльного, но с проблемами легитимности. Скажем, талантливого бастарда, которого нельзя просто так поставить над другими, но можно вывести на арену и дать ему проявить себя. Если он победит — статус обеспечен. Если нет — никто ничего не теряет. Пока ведь неясно, сделают ли турнир ежегодным, а это, сам понимаешь, важный маркер их реальных намерений.

— А что с третьей версией?

Макс усмехнулся уголком губ и вдруг стал ещё серьёзнее.

— Третья пахнет имперской политикой. В верхах ходят разговоры о легализации простолюдинов — чтобы их уравняли в правах с нами, магами по рождению. И этот турнир, по задумке, должен был стать пробным шаром.

Он сделал паузу, давая мне время осмыслить.

— Но почти все участники, как ты видишь, аристократы. Только из пяти регионов, самых лояльных императору, прислали простолюдинов. И все они заявлены в первом туре.

— То есть инициатива провалилась ещё до старта, — хмыкнул я.

— Именно. Пытались ввести квоту, чтобы минимум один из четырёх участников от каждого региона был простолюдином, но никто не прислушался. Лишь пятеро простолюдинов, и все они заявлены в первом туре. В общем, сейчас все ждут, что они вылетят в скором времени, и вопрос закроется сам собой.

Я задумался о словах Макса. До сих пор было много недовольных политикой имперского рода о сближении сословий. Те же бюджетные места в академии, когда есть специальные колледжи. На первых курсах идёт не такая большая разница в потенциале магов, но она ощущается по уровню начального образования и домашней подготовке. Чего добивался имперский род — не ясно.

— Странная версия, — сказал я вслух. — Мне кажется, изначально было бы очевидно, что план провалится. В верхах ведь не идиоты сидят.

— Кто знает, — Макс пожал плечами. — Может, со временем что-то и изменится, простолюдины смогут себя показать, но точно не в наше время.

— Думаешь, проект на будущее?

— Если турнир сделают ежегодным, то вполне возможно, пока же об этом ничего не известно.

— Ну, не думаю, что у них могут возникнуть проблемы с Камнями Зари в качестве награды, — хмыкнул я.

— И ты тот, кто выиграет Камень Зари в этом году, — улыбнулся он.

Я усмехнулся, но спорить не стал. Вместо этого отодвинул тарелку, так как поел достаточно, чтобы насытиться и не чувствовать себя перегруженным.

— Ладно. Я пойду к себе, надо привести мысли в порядок и заодно помедитировать.

— Только не замыкайся там до утра, — предупредил Макс, уже поднимаясь. — Вечером у нас встреча в ресторане неподалёку.

— По старой схеме? — уточнил я. — Ты говоришь, я киваю и выгляжу внушительно?

— Именно.

Мы попрощались, я закрыл за ним дверь номера, а потом снова прошёл мимо комода с телефоном. Тот вновь завибрировал, и я замер на долю секунды, но не стал брать его в руки. Сейчас мне нужно было другое — тишина. Чем больше я тренировался в контроле с контуром, тем лучше этот контроль мне давался. Конечно, уже сейчас всё было хорошо, но я чувствовал, что в потолок ещё не упёрся и даже не вышел на плато.

Глава 3

Интерлюдия

Ксения смотрела на смартфон ещё несколько секунд после того, как отправила сообщение, потом убрала руки на колени и вздохнула.

Этот турнир вытягивал из девушки много моральных сил, ведь она не просто участница, а княжна! Помимо стандартных процедур, которые требовались от всех студентов, она также была обязана вести себя подобающе гостеприимной стороне. А это новые обязанности, которые в основном состояли в том, чтобы тратить своё время на ненужные ей разговоры с незнакомцами и ответы на вопросы.

Разумеется, каждый считал своим долгом наладить контакт с такой высокопоставленной особой, как княжна Ксения Юсупова. Она не могла открыто грубить, а потому приходилось часто сбегать. В этом ей помогали подруги, за что княжна была им благодарна.

А вот Алексея видно не было, за всё время он ни разу не подошёл к ней, как и она его не видела. Ещё и пользоваться телефоном было почти невозможно, тот просто разрывался от сообщений. Во всём этом Ксения банально терялась. И вот только сейчас она смогла спокойно найти его контакт и написать.

Почти месяц они будут в одном городе! Возможно, даже видеться каждый день, или через день. Это звучало абсурдно хорошо на фоне того, как последний год они перекидывались сообщениями и виделись не чаще раза в месяц. А в последние несколько месяцев не было и этого из-за её возвращения в Москву.

Когда в кафе появилась та светловолосая девушка, Ксения старалась искренне желать счастья Алексею. Между тем, она не могла не испытать облегчения от того, что Ольга не его девушка, а лишь фанатка. Сколько таких поклонников у самой Ксении? Не счесть!

Юная княжна давно уже поняла, что влюблена. И всё же, она не испытывала иллюзий по поводу этой связи. Обычный провинциальный барон, их жизни никогда бы не пересеклись, если бы не бабушка. Графиня Валерия Земская всегда была особой властной и гордой, уверенной в себе. Это она настояла на том, что девушке нужно дать возможность показать себя, а не запирать в золотой клетке. Там Ксения и попала сначала в ссылку, а потом поступила в Тамбовскую Магическую Академию. Тот год был незабываем и дал ей очень многое. В частности, сам Алексей помог ей стать лучшей версией себя.

Стужев. Она никогда не могла понять с точностью, как он к ней относится. По-дружески — да, это было очевидно. А дальше всегда стояла стена из его спокойной уверенности в себе, за которой не разглядеть ничего лишнего. Как бы она ни искала в его поведении намёков на сильные чувства, каждый раз не находила этому подтверждения.

Он никогда не лез за словом в карман и говорил всё так, как думал на самом деле. Грубый, неотёсанный идиот — таким она встретила его в переулке. А затем всё изменилось кардинальным образом. Впервые она встретила человека, так похожего на себя. Того, на кого хотелось равняться. Сильного, независимого, всегда смотрящего вперёд, стойко переносящего все удары судьбы. Даже больше того — Алексей умел действовать скрытно и планировать наперёд. Играть по чужим правилам, переворачивая их в свою пользу. Ксения не знала, сможет ли она однажды стать такой.

В дверь постучали, прерывая её ностальгические размышления о прошлом. Ксения выпрямилась и опустила ноги с кровати на пол.

— Войдите.

Дверь открылась и в комнату заглянул Василий Фёдорович Юсупов, статный мужчина около пятидесяти лет. На нём был тёмный строгий костюм даже сейчас, в конце дня и дома, ни единой лишней детали. Он всегда был таким — недосягаемо высоким, отрешённым. Ещё с детства ей казалось, что отец никогда не спит и не устаёт, работает даже по ночам. Ксения не могла вспомнить, видела ли она его хоть однажды в неофициальной одежде.

Взгляд отца скользнул по ней без осуждения, ненадолго задержался на лежащем рядом смартфоне.

— Дорогая, я не помешаю?

— Нет, папа, заходи, — ответила она и поднялась на ноги.

Он сделал несколько шагов внутрь комнаты, но садиться не стал. Сложил руки за спиной и начал смотреть поверх головы дочери. Это могло значить то, что Василий Фёдорович, как обычно, совместил свой приход с каким-то деловым заявлением.

— Ты упоминала некоего Стужева, — произнёс он, — барона из Тулы. Вы всё ещё общаетесь?

— Да, папа, — кивнула она. — Алексей так же участвует в турнире, как я уже говорила.

Отец коротко кивнул, улыбнувшись и сел к ней на кровать. Ладонью он указал на место рядом с собой.

— Присаживайся, дорогая, — он дождался, когда дочь с кроткой покорностью займёт место рядом. — Постарайся уделить ему чуть больше внимания в эти недели.

Ксения не торопилась с ответом, слишком уж предложение отца её насторожило и удивило.

— Откуда такой интерес? — спросила она наконец. — Он ведь провинциальный барон, папа. Это не совсем… — она запнулась, но всё же продолжила: — наш уровень.

Василий Фёдорович тепло улыбнулся и протянул руку к лицу дочери. Он в принципе редко проявлял признаки любви к близким, постоянно оставаясь отстранённым и холодным. Но Ксения знала, что за этой маской безразличия скрывается добрый и хороший человек. Она никогда не сомневалась в том, что являлась желанным ребёнком в семье.

— Он подмастерье второй звезды, — тихо сказал он, поглаживая её по щеке. — Так что вошёл в десятку сильнейших среди участников турнира. Не просто в треть — в десятку. Понимаешь разницу?

Ксения забыла, как дышать, её глаза округлились от шока. Она и сама знала, что Алексей не участвует в первом туре, а сразу проходит во второй. Но таких почти сотня человек, это не что-то уникальное. Скорее, остатки двух третей совсем слабаки. Но подмастерье второй звезды? Это вообще реально в их возрасте?

— Понимаю, — ответила она едва слышно, а отец погладил её по волосам.

— За самыми перспективными участниками турнира скоро начнётся охота, — продолжил отец медленно, внимательно смотря на неё при этом. — Или даже уже началась. Влиятельные роды предпочитают присматривать перспективных людей заранее, до того, как те сами начинают выбирать. У тебя есть преимущество — вы знакомы. Используй это.

Ксения слушала и не верила своим ушам. Неужели она всё правильно понимает? Нет, нужно уточнить.

— Ты говоришь о том, чтобы привязать его к нашему роду?.. Или... — короткая пауза. — Есть ли вероятность, что в будущем он мог бы стать моим мужем?

Ксения ощутила, как сердце пропустило удар. Она была очень напугана, что осмелилась сказать такие мысли вслух. И всё же, взгляд отца стал чуть пристальнее, но в нём не появилось осуждения либо злости. Это обнадёживало.

Василий Фёдорович не спешил отвечать, будто обдумывал её слова. Ксения выдержала его взгляд спокойно, хотя далось ей это не без усилия.

— Если он войдёт в род Юсуповых, — сказал он наконец, — то — да, это может стать неплохим исходом для нас. Но рано пока думать о таких вещах, турнир ещё не начался, и никто не успел себя показать воочию. Чем выше он поднимется в турнирной сетке, тем ценнее станет, причём не только для нас.

Ксения не шелохнулась, она не могла до конца осознать, что внезапно провинциальный баронишка мог стать ей ровней. Так ещё и подмастерьем второй звезды, когда она сама была лишь неофитом третьей и считала себя особенной из-за такого ощутимого прогресса.

Отец внимательно смотрел на внутренние терзания дочери, после чего решил добавить:

— Но так же это не значит, что нам нужен именно брак, тут решать только тебе. Это раньше ты могла помочь нам лишь выгодным браком, сейчас же всё изменилось. У тебя хороший потенциал и есть все задатки, чтобы стать не меньшей опорой рода, чем твои братья. Ты ведь именно этого хотела всегда, верно?

— Да, папочка, спасибо большое, — ответила она, словно очнувшись от дрёмы и прижала ладонь к груди. — Я очень, очень благодарна тебе за доверие.

— Отдыхай. Завтра тяжёлый день, открытие турнира.

Василий Фёдорович поднялся и поцеловал дочь в макушку, прямо в полотенце. После чего развернулся и вышел, пожелав напоследок спокойной ночи. Дверь за ним тихо закрылась.

Ксения ещё несколько секунд сидела без движений, осмысливая итоги разговора с отцом.

«Если он войдёт в род Юсуповых» — эта фраза всплывала в голове раз за разом. Девушка слышала её много раз применительно к абстрактным, гипотетическим людям, которых отец периодически упоминал в разговорах о политике и союзах. Это всегда звучало как сугубо деловой ход, один из благоприятных исходов партии. Но сейчас, когда это прозвучало в отношении Алексея, она не могла поверить своему счастью.

Невообразимо! Сама мысль о том, что она могла бы быть с ним, не вопреки всему, а с согласия отца, с согласия рода, казалась абсурдной и нереалистичной. Ксения уже давно похоронила саму мысль о том, что её могло связывать с Алексеем нечто большее, чем дружба. Точнее, даже не дала ей развиться, задушив на корню. Не одного поля они ягоды, на орбитах разных планет крутились. Их встреча лишь нелепая случайность, не более, и тут внезапная надежда.

Она горько ухмыльнулась и покачала головой. Войти в чужой род, стать в нём лишь очередной пешкой в играх других людей? Эта концепция несовместима с человеком, которого она знала. Стужев был самостоятельным до мозга костей, он всего желал добиться сам, своими силами. Войти в княжеский род, даже это откроет перед ним любые двери? Ну уж нет, скорее он сам постарается выбить их ногой.

С другой стороны, а смог бы он жениться на ней и сменить род не из-за соображений выгоды? Вот только… а смотрел ли он на неё вообще как-нибудь иначе, чем на однокурсницу, которую уважает? Она для него просто подруга, знакомая, или он допускал когда-нибудь что-то большее? Увы, Ксения не могла ответить однозначно на этот вопрос.

Смартфон на одеяле завибрировал. Ксения посмотрела на экран — Алексей ответил на её сообщение — коротко, как обычно. Согласился на вечернюю прогулку.

Она смотрела на эти несколько слов задумавшись. Вздохнула и подошла к трюмо, чтобы наконец воспользоваться феном.

* * *

Гостиница для участников турнира была вполне себе приличной, хоть парни и жаловались на тесноту. По крайней мере мне данные условия напоминали наше общежитие в академии с тем нюансом, что каждый жил отдельно и имел свой санузел, хоть тот и маленький. Для примера, тем же простолюдинам и даже дворянам приходилось пользоваться удобствами на несколько комнат, так в каждой ещё и жили по несколько человек — это в общежитии академии. Здесь же — райские условия. Что неудивительно, ведь почти все участники аристократы.

Также академию мне напоминала местная столовка, она же ресторан самообслуживания. Изначально еда входит в цену проживания, просто приходи и ешь, женщины на раздаче ставят на поднос всё, на что укажешь. Удобно, на самом деле, ведь кафешки больше не про еду, а про общение, здесь же всё исключительно функционально.

А вот главный холл гостиницы был просторным, с мраморным полом, живыми растениями в кадках и огромной современной люстрой. Также здесь было выделено пространство для отдыха и встреч с диванами и низкими столиками с журналами. Слева, у самых окон находились автоматы с кофе, газировками и снеками. Именно там я увидел группу молодых парней, создающих много шума. Тон «беседы» был соответствующим, когда говорящий уверен, что ему всё позволено.

Мы с ребятами договорились утром после завтрака выйти на пробежку в парке неподалёку, так что их я и ждал в холле. Через пару часов начинался сам турнир, я собирался и туда заглянуть зрителем позже.

Предчувствуя представление, направился в сторону шумной группы и прислонился к колонне. При этом избирательно фильтровал гнев, которым фонило от этой группы.

Их было шестеро. Трое самых говорливых, судя по внешнему виду, являлись аристократами — дорогие костюмы, расслабленные позы.

Напротив них — трое других, разительная противоположность. Дело даже не в самой одежде, явно из более простых тканей, а скорее в их позах. Двое старательно опускали взгляд, будто боясь смотреть в глаза хамам, сутулились. Выражения лиц потерянные, они точно желали находиться где угодно, но только не здесь.

А вот третий из них выделялся — высокий, короткий ежик недавно бритых волос, он смотрел на аристо волком. Плечи расправленные, кулаки сжаты, позиция устойчивая. Казалось, достаточно мига и он может пойти в наступление, меся кулаками чужие рожи. Другие двое стояли чуть позади него и будто прятались.

— Вы вообще понимаете, куда попали? — один из аристократов, блондин с прилизанными волосами, поигрывал на ладони маленьким вихрем. Воздушник? Но какого чёрта он использует магию? Типа, этого не видно из-за особенности стихии? Как бы по регламенту студентам в общественных местах без крайней необходимости магию нельзя использовать. — Это турнир для магов, а не для каменотёсов и землекопов.

— Мы такие же участники турнира, как и вы, — сдержанно ответил высокий. Я даже удивился его спокойствию, казалось, голос должен звучать резче. — У нас есть допуск, выданный организаторами. Иначе, как бы мы могли заселиться в гостиницу?

— О, смотрите, он ещё и умничает! — второй аристократ, шатен, почти рыжий хохотнул. — Камушек, иди камни ворочай. Не позорься в обществе магов.

— Мы не хотели вас оскорбить, — промямлил один из простолюдинов, — Матвей, да извинись ты уже!

Обращение было к высокому, за которым они прятались. Но тот явно был иного мнения.

— Мне не за что извиняться, — отчеканил он с упрямством. — Я кандидат от Костромы. Имею полное право находиться здесь. Если кого-то что-то не устраивает, то вопросы не ко мне. Ясно?

Двое простолюдин испуганно переглянулись. Один что-то прошептал, второй кивнул.

— Мы, это… — начал тот, что пониже, косо поглядывая на обидчиков. — Мы не с ним. Мы просто мимо шли.

— Вот и идите мимо, — лениво бросил третий аристократ, брюнет с холодными серыми глазами. — Пока не отхватили.

Простолюдины тихо извинились перед Матвеем, бросили жалобные взгляды и поспешили уйти. Прямо мимо меня, всё так же не поднимая глаз. Вину они, похоже, чувствовали, но были слишком трусливы, чтобы отстоять свою точку зрения. Так что я даже немного отстранился, ощущая брезгливость к ним.

Матвей остался один. Трое аристократов подошли ближе, фактически взяв его в полукольцо — за ним окно, по бокам — автоматы.

— Ну что, камушек? — блондин-воздушник положил ему руку на плечо. — Всё ещё уверен, что не хочешь извиниться?

— За что? — Матвей смахнул его руку с себя и стиснул зубы. Я видел, как ходят желваки на его скулах. Руки по-прежнему были опущены, но опасностью от него буквально фонило. Этот взгляд… Но аристократы совершенно его не боялись.

— За наглость, — рыжий вышел ещё на пол шажка вперёд, пытаясь смотреть на него сверху вниз, что сложно, так как был чуть ниже и немного приподнялся на носках. — За то, что посмел сесть рядом с нами, словно равный.

— Такие как ты, должны сидеть в номерах и не отсвечивать, — продолжил блондин. — И ждать, пока вылетите с турнира. Хватило же наглости и глупости явиться сюда.

— Ещё и ходит с таким видом, будто ровня нам, презрительно фыркнул брюнет со стальными глазами. — Совсем себя бессмертным возомнил?

Матвей молчал, а ярость из него чуть ли не сносила меня, так что я закрылся от этого потока, и без того забитый почти под завязку энергией. Он смотрел в упор на рыжего, казалось миг и просто ударит его лбом в переносицу. Но время шло и ничего такого он не делал.

Брюнет сделал шаг вперёд и толкнул его, отчего тот вплотную к подоконнику прижался, а рыжий уступил своё место другу.

— Ты глухой? Мы к тебе обращаемся. Как ты смеешь смотреть на нас свысока, челядь?

Я скосил взгляд — регистраторша уже позвала охрану, но мужчина стоял в стороне с невозмутимым видом, старательно игнорируя зарождающийся конфликт. Как я понял, поглядывал на камеру, которая всё писала, но не более того.

Он не вмешается, пока это не станет полноценной дракой, банально права не имеет. А тут кто первый ударил — тот и виноват. Да и что он мог? Судя по нашивке, неофит третьей звезды, а лет за тридцать. Наверняка простолюдин какой-то.

— Так уж и быть, простим тебя, — снисходительно заявил блондин. — Да, ребят? По полтиннику каждому и конфликт исчерпан.

Они отступили, собираясь вроде как уходить.

— Если не извинишься, пожалеешь, — хмыкнул рыжий. — Из Москвы не уедешь, останешься тут навечно.

— Ну так мы договорились? — блондин выжидательно смотрел на Матвея, а я ждал, что он ответит.

— Нет.

— Что ты сказал? Нет таких денег? Попроси родителей прислать.

— У меня есть деньги, но вы их так просто не получите. Потому что мне не за что извиняться, а вот вам бы стоило.

Отступившие аристо снова приблизились к нему, а я ощутил проносящуюся мимо энергию гнева.

А парень-то хорош! Точно вызывает уважение, в отличие от его противников.

Я оторвался от колонны и приблизился, но меня никто не заметил — слишком увлечены беседой. Только сам Матвей перевёл свой тяжёлый взгляд, меня даже почти пробрало. Интересно, другие и правда не ощущают от него опасности? Все эти микродвижения, поза — всё говорило о том, что парень кремень и сдохнет, но не сдастся. Он точно не слабак и знал себе цену.

Глава 4

— Вам не стыдно? — громко и с усмешкой сказал я.

Все четверо замерли, аристо даже не сразу поняли, кто говорит.

— Трое на одного? — я окинул парней взглядом, делая вид, что оцениваю их шансы. — Может, немного баланс подкорректируем?

Матвей повернул голову, явно не понимая, зачем мне вписываться за него. Или наоборот, считает, что я предлагаю вчетвером на одного? Вон как зыркает, будто готов прирезать меня.

— Ты ещё кто? — блондин был очень удивлён.

— Барон Алексей Платонович Стужев, — представился я, слегка поклонившись, как то требует этикет при представлении перед равными. — Решил добавить немного баланса в ваш спор. Двое на троих как-то лучше звучит, чем трое на одного.

— Не лезь, — сказал Матвей глухо. — Уходи, а то проблем не оберёшься.

Меня его забота умилила, он даже смотреть на меня стал мягче, не как маньяк.

— Проблем я не боюсь, — усмехнулся я и перевёл взгляд на троицу. — Наоборот, это они боятся меня. Хотите проверить?

Блондин-воздушник похоже был их лидером:

— И откуда ты, Стужев?

— Из Тулы, — пожал я плечами.

— Мы из Петербурга, — тот гордо поднял голову. — Барон Андрей Ветрин, маг воздуха. А ты у нас тульская снежинка, значит?

Я засмеялся, но не стал это комментировать — пусть будет сюрпризом. Да и поднимать тему бастардства такое себе.

— А ты в курсе, что трое двоих перебивают? — рыжий хмыкнул. — Или тоже проблемы с аналитикой?

— Ещё один любитель черни, — пренебрежительно фыркнул черноволосый.

— Не сомневаюсь в вашей уверенности, — кивнул я. — Но чего мы только языками меряемся? Я не против дуэли, а даже обеими руками за. Но с одним условием.

— Каким? — брюнет прищурился.

— Проигравший отваливает пятьдесят тысяч рублей. Матвей же, да? — я обратился к парню. — Пойдёшь два на три?

Он не спешил отвечать, я же продолжил:

— Не суть, могу и сам на троих, согласны? Но имейте в виду, с вас с носа по пятьдесят тысяч.

Тишина повисла такая, что стало слышно, как гудит вентиляция. Кроме нас и двух работников гостиницы в холле уже никого не было — давно убежали от возможных проблем.

Матвей уставился на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Аристократы переглянулись — пятьдесят тысяч не шутки, сумма приличная. У них явно счётчик заработал в голове, так что поспешил осадить:

— Только если внезапно я проиграю, то с носа значит с носа. Не сто пятьдесят, а пятьдесят, ясно?

— Ты… — начал блондин, но не закончил, так как раздался знакомый мне голос:

— Стужев! Ну ты в своём репертуаре, — Юрий Горелов смеялся. Даже не знаю, как давно он подошёл, но я заметил его уже рядом с собой. — Опять нашёл каких-то слабаков и пытаешься развести их на деньги? Парни, не соглашайтесь, он вас разорит!

Говорил Юрий говорил это с полной уверенностью, ещё и смеялся. Такое поведение явно озадачило всех.

Он подошёл ко мне и положил ладонь на плечо.

— Слушай, Алексей, ты от скуки решил в драку вписаться? Первый раунд пропускаешь, маешься бездельем, так давай лучше со мной схлеснись. Мне тоже эти десять дней ждать — тоска зелёная. А с этими… — он махнул рукой в сторону троицы. — Я даже не знаю…

— Вы двое не участвуете в первой туре? — рыжий смотрел на нас исподлобья.

— Да, к сожалению, — кивнул Горелов.

Тем временем подошли Зимин и Скважинцев, с интересом разглядывая четверых незнакомцев. Все мы были в спортивной одежде, готовые к пробежке.

— Вы чего тут? — буркнул Зимин. — Пошли уже, у меня через полтора часа по расписанию время в местной тренажёрке.

Аристократы молчали. При появлении новых действующих лиц их самоуверенность явно поубавилась. Все смотрели на блондина, а тот будто боялся, но в то же время не хотел ударить в грязь лицом и искал выход из ситуации.

— Да Стужев опять за своё, с местными решил подраться, — хмыкнул Горелов.

— Почему именно сейчас? — нахмурился Скважинцев. — Ты угомонишься хоть когда-нибудь? Решил теперь и на турнире со всех стрясти денег? Или наконец проявил благородство и бесплатно кулаками помахаешь?

— Ой, ну ты умеешь малину обламывать, — я закатил глаза. — Теперь они точно откажутся драться со мной.

— Ладно, — небрежно бросил блондин, нервно поправляя воротник. — На арене встретимся, там посмотрим, кто чего стоит.

— С нетерпением, — ответил я с самой любезной улыбкой.

Рыжий что-то пробормотал про то, как меня раскатает. Блондин сделал вид, что ему срочно куда-то надо позвонить. Вся троица быстро шла, почти убежала, но при этом стараясь сохранить достоинство.

Горелов проводил их взглядом, в котором я заметил жалость к убогим.

— М-да, измельчали питерские аристократы, — вздохнул он.

Я повернулся к Матвею. Он стоял всё там же, но от него уже не фонило гневом. Ладони разжались, плечи расслабились. Он уже не был готов атаковать в любой момент, да и волчий взгляд пропал.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Было б за что, — пожал я плечами, протягивая руку, — имя моё ты слышал. — А ты Матвей, да?

— Матвей Камнетёсов, — представился он, пожимая мою ладонь. Тем временем представились остальные мои спутники. Матвей был явно удивлён, что те довольно нейтрально к нему относятся, явно зная, что он простолюдин. Похоже, не привык к подобному.

— Мы сейчас идём в парк на пробежку, тут рядом. Не хочешь с нами?

Матвей покачал головой.

— У меня через… — он посмотрел на часы на руке, — двадцать минут время в тренажёрке.

— А, ну бывай, а то ещё переодеваться надо, — я окинул его взглядом, так как парень был в брюках и рубашке.

Он кинул и ушёл.

— Что, интересный парень? — Горелов стоял рядом и смотрел вслед Матвею.

— Есть немного, — кивнул я. — Ты бы видел, как он стоял перед теми аристо, будто готов в одиночку их порвать. Что-то мне подсказывает, что это не бравада была.

Юрий посмотрел на меня со скепсисом:

— Ты ведь слышал, он простолюдин, так что вряд ли.

— Но это не отменяет того, что характер у парня есть. А вот у его обидчиков только спесь, не больше. Видел, как они изменились в лицах, когда поняли, что не удалось стрясти с бедняги денег ни з ачто?

— Да, забавно, — хмыкнул он.

— Вы идёте или нет?! — крикнул Скважинцев, находясь возле самого выхода из гостиницы. Зимина уже рядом с ним не было — видимо, уже вышел на улицу.

Горелов поспешил к нему, а я следом, невольно вновь кинув взгляд в сторону лестницы, где скрылся Матвей. Видимо, он и те двое из пятёрки единственных простолюдинов на всём турнире. Жаль, конечно, мне он понравился.

* * *

Ботанический сад встретил нас влажным теплом и запахом зелени — густым, чуть сладковатым, и таким инородным. На улице свежесть лета и пыль города, а здесь духота и влажность.

Ксения ожидала меня на входе, мы скромно поздоровались и шли молча уже минут пять по центральной дорожке из светлого камня. С обеих сторон поднимались пальмы, папоротники, какие-то цветущие кустарники, названий которых я не знал. Стеклянный купол над головой ловил предвечернее солнце и рассеивал его в золотистую дымку. Где-то впереди журчала вода — то ли фонтан, то ли декоративный ручей. В целом здесь была довольно умиротворяющая атмосфера.

Рядом шла задумчивая Ксения, мне сложно было не залюбоваться на неё. Она определённо повзрослела, а ещё стала более женственной, что ли. Куда девалась та девушка с юношеским максимализмом, которую я знал? Вместо этого немного грустная изящная леди. Вместо высокого хвостика уложенные распущенные волосы по пояс, слегка закрученные на концах.

Я её впервые встретил в платье, больше похожем на фартук — оно мало что прикрывало, даже удалось увидеть её кружевные трусики. Сейчас же прикрыто, юбка сарафана по колено, но выглядела она наверное даже сексуальнее, чем в том переулке. И гораздо красивее с этим естественным макияжем.

Что-то мысли меня не туда несут, нужно подумать о чём-то другом.

— Здесь можно забыть, что мы в Москве, — заметил я.

Ксения усмехнулась:

— На то и расчёт. Москва — довольно зелёный город, но ей далеко до Тамбова в том плане, что никогда не забудешь, что ты в мегаполисе. А там, помнишь? Полчаса на машине и ты в одиночестве на природе. Кругом тишь да гладь, ни души. Загородный дом бабули вообще утопал в зелени. Знаешь…

Она остановилась и задумчиво посмотрела на меня.

— Я скучаю по Тамбову и тем временам, когда мы вместе тренировались и бед не знали.

— Говоришь за себя? — хмыкнул я.

Она мелодично рассмеялась, отчего я ощутил странную теплоту в груди. Будто бы её голос мог разжигать мой дар, хоть это и не так.

— Ах, ну да, я совсем забыла, какой ты у меня неугомонный. Влип же ты тогда в историю… Или, точнее, сам заварил ту ещё кашу?

— Я не виноват, оно само, — я вяло улыбнулся.

— Как тебе гостиница? — спросила она внезапно, чуть склонив голову в мою сторону.

— Дорого и пафосно, но комфортно. Макс доволен, как и ребята завидуют.

— А ты?

— А я думаю, что в номере слишком много подушек. Пять штук на кровати — у меня голов меньше. Куда их девать — непонятно.

Она хмыкнула.

— Я тоже пропускаю первый тур, — сказала она после недолгой паузы. — И, честно говоря, рада.

— Рада? — я покачал головой. — Я бы предпочёл начать бои сразу. Сидеть и ждать сплошная тоска.

— Не удивлена, ты всегда таким был. Но как официальный представитель Академии я уже устала от этого всего, — Ксения заправила прядь волос за ухо, недовольно сморщив носик. — Каждый день кто-то хочет познакомиться, каждый второй считает себя оригинальным. «Ах, княжна, я давно мечтал о встрече! Ах, какая честь!» — она изменила голос на писклявый. — И все уверены, что они совершенно не навязчивы.

— Проблемы популярности, — ухмыльнулся я.

— Это не популярность, а статус моей семьи, — ответила она со вздохом, покачав головой. — Меня никто не знает и знать не хочет, а вот мою семью… Уверена, ты бы послал всех куда подальше и делал, что захочешь. Ты всегда таким был. В Тамбове ты рвался в каждую дуэль, даже если противник был заведомо сильнее.

— Потому что это единственный способ стать сильнее, — пожал я плечами. — А ты сейчас сомневаешься.

Она искренне улыбнулась.

— Ты всё такой же.

Мы прошли мимо большого круглого бассейна, в центре которого бил фонтан — вода стекала по зелёным мшистым камням, и в ней плавали мелкие светлые лепестки. Я остановился на секунду, глядя на этот круговорот. С Ксений всегда было легко и просто, как и сейчас. Разговор какой-то грустный, но мне не тяжело с ней.

— А ты вот изменилась, — сказал я.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Ты стала более… — я поискал слово, — собранной. Раньше ты быстрее злилась. На несправедливость мира, пустые разговоры, на то, что время тратится впустую.

— Я злюсь до сих пор, просто научилась это скрывать, — она помолчала какое время прежде, чем продолжить: — Знаешь, я попросилась у отца на передовую на летней практике в Разлом. Чтобы меня не запихнули куда-то в штаб из-за статуса.

Она замолчала. Мы свернули в боковую аллею, где под стеклянным куполом цвели орхидеи. Белые, розовые, лиловые. Какие-то из них были похожи на раскрытые рты, другие — на сложенные крылья бабочек.

Мне было тревожно из-за этой информации, но в то же время знал, что она справится. Ксения не комнатный цветочек.

— Знаешь, это потому, что я начала сомневаться.

— Сомневаться? — я удивлённо посмотрел на неё, сама девушка задумчиво рассматривала цветы перед собой.

— В своих силах. Я ведь после первого курса так и не пошла никуда по ряду причин. Сейчас же захотела это сделать во что бы то ни стало. Думала, это поможет мне сделать выбор.

— Выбор? — всё так же не понимал я.

— Между тем, кем я должна быть, и тем, кем хочу стать.

Она отвела взгляд — на орхидеи, на дорожку, куда угодно, только не на меня.

— А теперь мне страшно, Алексей. Не за жизнь — за то, что не справлюсь. Что во мне нет той силы, которую все вокруг видят.

— Чепуха, — мой голос прозвучал резко.

Она подняла глаза.

— Твои сомнения пусты, Ксения. Ты сильная и целеустремлённая. Просто сейчас тебя душит статус. С тобой никто не хочет драться по-настоящему — все боятся обидеть княжну, а без нормальной практики рождается неуверенность.

Она слушала, не перебивая. Потом медленно кивнула.

— В Тамбове такого не было. Там мы… — она запнулась. — Там всё было иначе.

— Там мы дрались каждый день и болели друг за друга, — закончил я за неё. — Помню, конечно. Хорошие были деньки.

Она тепло улыбнулась, а потом вдруг посерьёзнела.

— Алексей, — сказала она, глядя куда-то в сторону, — Как ты смотришь на то, чтобы вновь потренироваться вместе? Придёшь ко мне домой, посмотришь тренировочные залы рода Юсуповых. Тебе будет полезно перед турниром.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Полагаешь, это уместно? — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мы ведь разных социальных слоёв. Что скажут твои родители?

Ксения молчала довольно долго. Я успел пересчитать все прожилки на листе орхидеи, на который она смотрела — крупный цветок, белый с фиолетовой сердцевиной.

— Ксения? — позвал я, когда пауза совсем уж затянулась.

— Алексей, — она наконец повернулась ко мне, и в её глазах я неожиданно увидел решительность. — Скажи, у нас сейчас свидание?

Вопрос прозвучал слишком провокационно, изнутри начало подниматься раздражение. Она решила меня проверить? Или просто издевается? Захотелось просто развернуться и уйти, перестать заниматься неясно чему.

Но я выдохнул, успокаиваясь.

— Дружеская встреча, — ответил я даже для себя неожиданно мягко, пожав плечами, — только и всего.

Она медленно обвела взглядом оранжерею, я инстинктивно последовал её примеру. А тут довольно безлюдно, по дороге встречались посетители, но сейчас никого рядом, только мы одни среди орхидей.

— Хорошо, — сказала она тихо и шагнула ко мне, встав почти вплотную и смотря снизу вверх почти прошептала: — Я знаю твой истинный ранг, Алексей.

Сначала я испугался, но тут же выдохнул и улыбнулся. Потому что это была Ксения Юсупова, моя хорошая подруга, которую я знал как облупленную. А ещё её род княжеский, конечно они знают такую закрытую информацию. Но сказали ей? Зачем?

Она какое-то время рассматривала моё лицо, но, кажется, ничего нужного ей там не нашла.

— Ты ведь даже не понимаешь, что это значит, верно?

— И что это значит? — она была очень близко, почти прижималась ко мне, хотелось прикоснуться к её лицу, но я сдерживался.

— Ты один из сильнейших магов огня своего поколения, я — всего лишь неофит третьей звезды.

Она сказала это с такой горечью, что мне захотелось обнять её и утешить. Хоть прямо здесь, среди цветов… Да что ж всё не то в голову то лезет…

— Ксения…

— Ты понимаешь, что сейчас на тебя смотрят многие? Твои первые бои ещё не прошли, но уже пошли слухи. И даже мой отец, Василий Фёдорович, попросил меня присмотреться к барону Стужеву.

Я молчал, внутри будто всё оборвалось. Она это серьёзно сейчас?!

— Так что я повторяю вопрос, — она смотрела мне прямо в глаза, и в них не было ни капли кокетства. — Ты понимаешь, что у нас сейчас полноценное свидание?

Тишина была такой плотной, что я слышал, как капает вода где-то в дренажной системе оранжереи. А ещё я будто забыл, как дышать, внезапно мне стало не хватать воздуха.

— Не давай мне ложных надежд, — сказал я строго. Стоило наверное отойти от неё, хотя бы шаг назад сделать, но я не мог.

— Для этого, к сожалению, тебе пришлось бы стать Юсуповым, — ответила она, и её голос дрогнул. — А я знаю, что ты вряд ли пойдёшь на это. Даже ради меня.

Она серьёзно всё же… Да вы издеваетесь! Этот мир решил пошутить над мной? Единственная девушка, в которую я, кажется, влюбился по-настоящему, хочет, чтобы я из одной кабалы перепрыгнул в другую. Чужие рода, чужие ответственности, а я хотел свободы, жить для себя, как я того хочу. И тут такое, по больному.

— Всё слишком сложно, — сказал я, спустя немного времени, так как уже не мог терпеть своих желаний. — А я привык быть прямолинейным.

Я взял её за руку, переплетая наши пальцы. В глазах Ксении появилось удивление, она хотела посмотреть вниз на наши ладони, но я не дал ей этого сделать, поймав её подбородок левой рукой. Она смотрела на меня расширенными зрачками, а я не мог оторвать взгляд от её приоткрытых губ.

И я понял, что просто обязан поцеловать её, иначе потом буду жалеть об этом.

Не долго думая, я наклонился и наши губы встретились. Поцелуй длился, наверное, вечность, или секунду — я так и не понял. Я крепко обнял её, прижимая к себе, и впервые за долгое время ощущал ни с чем не сравнимое облегчение. Казалось, я парю над каменной плитой дорожки оранжереи, а все цветы в округе расцвели, даже те, которых здесь не было. Наверное, это и называется романтикой? Я действительно был счастлив в этот момент и не хотел, чтобы он заканчивался.

Но нас грубо прервали приглушенные голоса — кто-то приближался. Так что мы отстранились, Ксения выдохнула и рассмеялась. Тихо, но радостно.

— Вот теперь это полноценное свидание, — сказала она уверенно.

Я взял её ладонь в свою, как это обычно делают влюблённые парочки. Мы пошли дальше по оранжерее, между самыми разнообразными цветами, на названия которых мне было совершенно плевать.

Внезапно я понял, что мы в конце маршрута — наверное, величайшее разочарование в моей жизни произошло только что.

— Что теперь? — рассеянно спросил я.

— А что теперь? — она непринуждённо пожала плечами. — Мой род дал нам отмашку. Или думаешь, что твой отец будет против?

— Да кто его спрашивать будет-то? — хмыкнул я.

— Тогда… Мы будем проводить время вместе. А будущее покажет, как всё обернётся.

Пальцы Ксении крепче сжали мою ладонь.

— Знаешь, — сказал я, ухмыльнувшись, — теперь у меня нет выбора.

— Ты о чём? — она заинтересованно посмотрела на меня.

— Теперь я просто обязан во что бы то ни стало выиграть этот турнир.

— Из-за меня? — она кокетливо улыбнулась и прижалась ко мне.

— Из-за тебя, — кивнул я. —Даже если я не стану Юсуповым, у нас никто не отнимет это время.

— Ты прав, — она улыбнулась ещё шире и я поцеловал её снова.

Мы вышли из оранжереи уже в сумерках. За стеклянными стенами зажигались уличные фонари, и Москва готовилась к ночи. Нас обволокла вечерняя прохлада, особенно остро ощутимая после душной оранжереи.

— Может, в кафе? — предложил я. — Я бы не отказался от чашечки кофе.

— С удовольствием, — ответила Ксения, продолжая держать мою руку.

Что ж, у меня и правда нет выбора теперь. Камень Зари? Пф! На кону теперь стоит кое-что не менее ценное.

Глава 5

Интерлюдия

Маргарита шла по бульвару без определённой цели — просто гуляла, пытаясь убить время, которого в Москве оказалось слишком много. Она всё ждала, когда Алексей пригласит её на свидание, но тот или подолгу не отвечал на сообщения, или ссылался на занятость.

Она не собиралась следить за Алексеем! Вечер был тёплым, город гудел приглушённо, и ничего не предвещало беды. А потом она повернула голову.

Летняя терраса кафе, столик у зелёной стены, чуть в стороне от остальных. Маргарита остановилась, не веря своим глазам.

Там находился Алексей, а напротив него девушка. Светлицкая не слышала, о чём они говорили — расстояние не позволяло, да и шум улицы съедал слова. Но видела она достаточно — Алексей улыбался, и совсем не так, как она привыкла. Его взгляд был теплее и мягче, осанка более расслабленная. Он говорил что-то, чуть наклонившись вперёд, а девушка смеялась в ответ, прикрыв рот ладонью.

А потом Маргарита увидела их руки. Его ладонь лежала поверх её — спокойно, естественно, будто так и должно быть. Девушка не убирала руку, не отодвигалась. Наоборот — чуть повернула запястье, и их пальцы переплелись.

Маргарита сглотнула, внутри стало холодно — резко, как будто кто-то распахнул окно зимой. Этого просто не может быть!

Она знала эту девушку. Не лично — по программкам турнира, по постерам, которые висели в холле гостиницы и у входа в академию. Княжна Ксения Юсупова, дочь одного из трёх московских князей. Она была официальной представительницей Московской Магической Академии, на базе которой проходил турнир. Лицо с постера смотрело строго и отстранённо, но сейчас оно было совершенно другим — живым, открытым, с румянцем на скулах и глазами, которые не отрывались от Алексея.

Маргарита стояла и не могла сдвинуться с места. Мысль билась в голове, тупая и настойчивая, как головная боль. Как Стужев — барон из Тулы, пусть даже сильный и перспективный, но всё-таки барон — мог оказаться за одним столиком с княжной Юсуповой? И не просто за столиком, а вот так — держа её за руку, улыбаясь ей тем взглядом, который Маргарита никогда не видела обращённым к себе?

Да он же повернутый на тренировках! Ему ведь не нужно ничего, кроме того, что может сделать его сильнее. Сколько девушек заглядывалось на Стужева, но он всем дал отворот, даже Ривертонской! И только она, Маргарита, смогла занять место с ним. И потому не могла поверить, что этот парень неожиданно стал ловеласом, либо решил подняться выше за счёт титулованной девушки. Это просто не в его характере!

Она вспомнила, как ехала сюда. Как представляла, что Алексей обрадуется, — может, не покажет этого, он никогда не показывал, но внутри обрадуется. Как они будут проводить вечера вместе, она будет ходить на его бои, болеть за него, а потом, после турнира, он наконец поймёт, что она та, кто ему нужен. Кто всегда будет рядом и поддержит, кто всегда будет на его стороне. Она уже видела это так отчётливо, что почти поверила, что ещё немного и они официально станут парой, объявят это всем своим общим знакомым и не только. А потом однажды поженятся — это было лишь вопросом времени. А теперь он держал за руку другую.

«Юсуповы никогда не позволят этому случиться», — эта мысль пришла следом — спасительная, трезвая, правильная. Маргарита ухватилась за неё, как за соломинку.

Конечно, не позволят! Княжна и барон из провинции? Это даже не мезальянс, это абсурд. Василий Фёдорович Юсупов, один из трёх столпов, человек, который ужинает с императором, — он никогда не отдаст дочь за какого-то мальчишку из Тулы, каким бы сильным тот ни был. Это просто… увлечение. Юношеское, глупое, которое закончится, как только турнир завершится и все разъедутся по домам.

Маргарита повторила это себе ещё раз. И ещё, ещё. И поняла, что не верит.

Потому что она-то знала, каков Алексей на самом деле. Знала, что за этим спокойным фасадом скрывается сила, которой нет у большинства участников турнира. Что его ранг — не предел, а только начало. Что люди вроде него не остаются баронами навсегда, они поднимаются — медленно, неумолимо. А если он поднимется достаточно высоко, то Юсуповы могут его заметить и заинтересоваться.

Она смотрела, как Ксения что-то говорит Алексею, наклонившись ближе, как тот слушает внимательно — по-настоящему внимательно, а не из вежливости. Маргарита знала разницу, она видела оба варианта. Увы, к ней такого отношения не было со стороны Алексея, хоть она и надеялась что вскоре это изменится.

Светлицкая закрыла поскорее экзамены, чтобы приехать в Москву и болеть за его победу. Того, кого она считала своим мужчиной. А сейчас стояла на тротуаре и понимала, что не хочет, чтобы он победил. Потому что это поднимет его ещё выше, сделает заметнее, ярче, значительнее. И тогда он окончательно уйдёт туда, где ей места нет. Туда, где княжны Юсуповы, императорские турниры и будущее, в котором Маргарита Светлицкая — лишь девушка, которая когда-то звонила ему в холле отеля и попросила спуститься.

Она отвернулась, наконец-то самообладание вернулось к ней. Маргарита шла быстро, не оглядываясь. Вечернее солнце грело спину, бульвар шумел, Москва жила своей жизнью. И никому не было дела до разбитого сердца приезжей баронессы.

А на террасе за её спиной Алексей Стужев смеялся чему-то, что сказала ему княжна, и по-прежнему не отпускал её руку. Они выглядели слишком счастливыми. Непозволительно счастливыми.

* * *

Арена гудела тысячами голосов. Для участников турнира были выделены отдельные места, что не отменяло комнат дуэлянтов. Именно там находились те, кто выступал именно сегодня, их на трибуны не пропускали.

Скважинцев кружил по площадке, уходя от водяных хлыстов противника — парня из Казани, если я правильно запомнил таблицу. Тот бил размашисто, с хорошей амплитудой, но предсказуемо: каждый третий удар шёл в ноги, каждый пятый — попытка захвата. Скважинцев это тоже заметил, потому что после очередного выпада не отступил, а нырнул вперёд и ударил потоком воды снизу вверх, разбивая чужую технику в основании.

— Давай, давай, — сказал Горелов рядом со мной, подавшись вперёд. — Добивай, не тяни.

И он был прав. Наш водник не был совсем уж сильным бойцом, он брал техникой и тактикой. А организаторы ставили магов одной стихии будто специально, чтобы было посложнее, чтобы поменьше неожиданностей. Ведь мага своей же стихии сложно подловить на ошибке или неожиданным приёмом. Так что Юрию явно не следовало затягивать бой. Будет очень обидно, если он вылетит сейчас, так что я желал ему победы всей душой.

Зимин сидел по другую сторону от меня — молча, как обычно, но я видел, что он следит за каждым движением на арене. Его глаза чуть сужались в моменты, когда Скважинцев пропускал удар, и расширялись, когда тот контратаковал. Для Зимина это было почти бурным проявлением эмоций.

Скважинцев перехватил инициативу и начал теснить противника к краю площадки. Действовал он грамотно, будто готовился, изучал стиль казанца. Да вот только я прекрасно понимал, что это невозможно в наших обстоятельствах. Просто Юрий умел быстро читать противника и выявлять его слабые стороны, а так же мог действовать решительно и местами рискованно. По крайней мере некоторые его удачные выпады выглядели случайными для постороннего зрителя. А вот я знал, этот парень никогда не рискует просто так.

Я откинулся на спинку сидения и на секунду отвлёкся от арены, нахмурившись. Уже три дня шёл первый тур, и только сейчас до меня дошло, что за всё это время Маргарита не написала мне ни разу.

Это было очень странно. В первый день приезда она засыпала меня уведомлениями, а потом внезапно тишина. Я задумался, пытаясь восстановить в памяти хронологию последних дней. Тренировки, встречи, ужины с Максом и его деловыми знакомыми.

А ещё — Ксения. Три свидания с ней за три дня. Оранжерея, потом ужин в ресторане с видом на Москву-реку, потом вчерашняя прогулка по набережной, долгая, до самых сумерек. Я помнил, как она смеялась, запрокинув голову, и как её пальцы сжимали мою ладонь чуть крепче, когда мимо проходили люди. И как мне было хорошо и легко в эти минуты.

Так, стоп, не о том надо думать, а о Маргарите, которой я за это время не написал ни разу. А ведь обещал обязательно выделить ей время! И что в итоге?

На арене Скважинцев провёл серию из трёх быстрых ударов, загоняя казанца в угол. Трибуны взревели, горелов хлопнул меня по плечу, я машинально кивнул, но мысли уже были далеко.

Как-то это чисто не по-человечески, даже если не брать в расчёт, что Светлицкая имела ко мне романтический интерес. Она приехала в Москву ради меня, а я не уделил ей ни минуты. Хуже того — я знал, что даже если с Ксенией в итоге ничего не сложится, если Юсуповы передумают или я сам не смогу принять их условия, — я всё равно не хочу быть с Маргаритой. Не хотел раньше, не хочу сейчас и вряд ли что-то изменится в будущем.

Маргарита неплохая девушка, настойчивая, преданная по-своему, из достойного рода. Но между нами никогда не было того, что я чувствовал рядом с Ксенией. Той лёгкости, того молчания, в котором не нужно ничего объяснять. С Маргаритой я всегда ощущал лёгкое давление — не грубое, но постоянное, как рука, которая тянет за рукав в сторону, куда ты не собирался идти. Это было просто не моё.

Нужно поговорить с ней максимально честно. Наверное, потому я не думал о Маргарите, потому что боялся этого разговора. У меня был опыт с Цветаевой, и делать ещё одной девушке больно я не хотел. С другой стороны, и быть с кем-то из жалости не моё. Не такой я видел свою семью.

Всё, хватит оттягивать с неизбежностью. Я достал смартфон и набрал короткое сообщение: предложил встретиться через пару часов в кафе рядом с отелем. Ответ пришёл через несколько секунд. Короткое «Да, буду», без вопросов или уточнений. Было неприятно от мысли, что наверняка она ждала этого сообщения — я был в этом уверен. Радуется там, наверное, что я соизволил вспомнить о ней. Мерзко на душе от таких мыслей.

Я убрал телефон и вернулся к арене. Скважинцев только что нанёс финальный удар — мощный водяной поток ударил казанца в грудь, отбрасывая к самому краю площадки. Браслет на руке проигравшего мигнул красным — лимит маны исчерпан. Судья поднял руку.

— Есть! — Горелов вскочил, сжимая кулаки и поднимая их вверх. — Прошёл во второй тур!

Даже Зимин позволил себе лёгкую, едва уловимую улыбку и кивок.

Я смотрел, как Скважинцев с довольным лицом машет в нашу сторону, выискивая взглядом. Он показал хороший бой, чистый и грамотный, молодец. Во втором туре ему будет тяжелее, но сегодня всё иначе — он победитель.

— Пойдём поздравим? — Горелов уже поднялся.

Я кивнул и направился с ними на выход. Зимин выступает только через пару дней, по сути нам на арене сегодня больше делать нечего. Разве что я хотел ещё глянуть на бой того Матвея, он как раз завтра.

Через два часа мне предстоял разговор, которого я не хотел, но который был необходим. А пока нужно поздравить Скважинцева и позвонить Кириллу. Тот ведь просил рассказывать всё самое интересное.

* * *

На улице было очень жарко и безветренно. Воздух дрожал над дорогой, солнце давило в плечи почти физически, и даже тень от деревьев не спасала от духоты. Как-то не ожидал я подобной погоды от Москвы в июне. Или это накладывалось приближение непростого разговора?

В кафе кондиционер гнал воздух с потолка на вход, так что я сразу же ощутил облегчение от этой прохлады. Приятно пахло кофе и ванилью, негромко играло что-то инструментальное и ненавязчивое. Маргарита сидела за угловым столиком в лёгком голубом сарафане, с убранными в хвост волосами. Она помахала мне рукой и приветливо улыбнулась.

Я сел напротив, официант к нам подошёл быстро. Мы взяли большие порции мороженого — самое то в такую парилку.

— Ну и духота, вздохнул я.

— Это точно, — кинула она. — Хорошо, что до этого стояла хорошая погода.

Маргарита была бодрой, она говорила быстро, разбавляя слова смехом и жестами. Рассказывала о том, что вчера была на выставке современного искусства где-то в центре: «там такие забавные инсталляции, знаешь, из проволоки и перьев, я даже не поняла, но было красиво». Потом заскочила в какой-то бутик на Тверской — купила платье. «Такое воздушное, летнее, ты обязательно оценишь». Потом ещё в один, потом в галерею, где выставлялись какие-то местные художники.

Я кивал, иногда вставлял «угу», но мысли были далеко от темы разговора, который вела девушка. Маргарита светилась от счастья, отчего мне было не по себе. Хотя, будь у неё плохое настроение, разве стало бы проще разорвать отношения?

Вскоре принесли мороженое. Она ещё много рассказывала — про другую выставку, фотографическую на этот раз, про магазин винтажных украшений, где нашла интересную брошь. И много чего ещё. Она будто пыталась убедить меня, что не скучала эти три дня, а провела их очень насыщенно.

И ведь даже не заикнулась, что я по сути динамил её всё это время. Это вообще нормально? Или я преувеличил степень её увлёчённости мной? С другой стороны, явилась сюда, забыв об экзаменах, собиралась поселиться в моём номере.

— Маргарита, — произнёс я наконец, когда она сделала паузу. — Я хотел поговорить о чём-то важном.

Она подняла глаза.

— Конечно, я слушаю.

Такая простая! Ни тени сомнения или настороженности.

Я выбрал слова заранее, несколько раз прокрутил в голове, пока шёл сюда по раскалённому тротуару. Ничего резкого, что прозвучало бы как обидное оскорбление. Всё честно и спокойно, чтобы расстаться на дружеской ноте.

— У меня сейчас очень плотный график. Турнир, подготовка, встречи, которые Макс организует. Времени почти нет, и я понимаю, что веду себя по отношению к тебе несправедливо. Ты сорвалась, приехала, а я даже не нашёл времени... — я сделал паузу, так как всё равно говорить было неприятно. — Мне кажется, что наши отношения не складываются так, как должны. Я не хочу, чтобы ты ждала и тратила время на что-то, что не работает. Это, наверное, не имеет смысла.

Маргарита слушала внимательно, чуть склонив голову, с мягкой, чуть задумчивой улыбкой. Потом неторопливо отложила ложечку и вздохнула.

— В каком смысле? — неожиданно спокойно сказала она. — Не имеет смысла встречаться?

— Да. Я очень занят, сама понимаешь. У меня практически нет свободного времени. И даже когда оно будет…

— Алексей, ну ты же понимаешь, что я не жду чего-то прямо сейчас? Мне не нужно, чтобы ты был рядом каждый день. Турнир закончится, всё устаканится. Я подожду, мне не сложно.

Она смотрела на меня с некой снисходительностью, будто мы обсуждаем ту же погоду, а не что-то серьёзное. Это отношение девушки меня настораживало.

— Дело не во времени, — попробовал я снова.

— Но ты же сам сказал, что сейчас у тебя плотный график, — она произнесла это мягко, без упрёка, как будто объясняла очевидные вещи ребёнку. — Это нормально. Я понимаю, у тебя важные дела, и я не собираюсь мешать. Подождать — это не проблема.

Я смотрел на неё и чувствовал, как разговор уходит куда-то в сторону. Да что ж так сложно то! Я конечно не великий специалист в отношениях между полами, но блин, серьёзно? Парень говорит, что на неё нет времени, а девушка продолжает настаивать, что всё нормально? Подобное я мог ожидать от Цветаевой, там у неё ума не так много было на самом деле, чистая наивность. Но Светлицкая? Она была неглупа, училась хорошо и чувствовала интриги Ольги, прекрасно умела играть в эти игры. Неужели и сейчас нечто подобное? Но зачем?

— Маргарита, — я положил ложку на край блюдца, на котором стояла пиала с мороженым. — Я говорю не о времени, а о том, что между нами нет того, что должно быть. И нет смысла делать вид, что что-то есть.

— Алексей, отношения не строятся за месяц, — в её голосе появилась лёгкая, почти материнская терпеливость. — Это же не всегда сразу чувствуется. Иногда нужно время, нужно просто быть рядом, и тогда...

— Маргарита, — я нахмурился, — ты не понимаешь. Наши отношения... они не клеятся. Так, как ты хочешь, не будет. Я не могу дать тебе того, что ты ожидаешь.

— А чего я ожидаю? — она посмотрела на меня озадаченно. — Я ничего сверхъестественного не прошу. Просто быть с тобой, иногда видеться. Разве это много?

— Ты хочешь замуж, — сказал я прямо.

Маргарита на секунду замешкалась, но потом пожала плечами:

— Ну, это ведь в будущем. Да и что в этом плохого? Мы оба аристократы, ты барон, я баронесса. Мы одного круга общения. Или ты опять о том, что я на год старше? Так мне казалось, для тебя это не имеет значения.

— Я не об этом, — я постарался, чтобы голос прозвучал мягко. — Я не хочу жениться в ближайшем будущем. Может, даже вообще никогда.

Моё будущее действительно было туманным, я не мог знать точно, где окажусь после выпуска из академии. Но что точно — я не собирался брать ответственность за семью слишком рано, как и становиться главой Стужевых. Потому нам точно было не по пути, да и Ксения… У меня имелась во всех отношениях более интересная кандидатка в жёны, зачем мне скучная Маргарита?

— Вот увидишь, передумаешь, — она улыбнулась так беззаботно, будто мы обсуждали, куда поехать на каникулы. — Все так говорят в твоём возрасте.

Я выдохнул, сдаваясь. Мои потуги мягко подвести к расставанию разбивались о её непробиваемую уверенность в том, что всё наладится само, без моего участия. Поэтому я решил быть жёстче, раз попытка вести себя вежливо и тактично провалилась.

— Маргарита, — я подался вперёд и посмотрел ей прямо в глаза. — Я люблю другую.

Тишина повисла между нами, гул кондиционеров вдруг стал оглушительным. Он перекрывал собой голоса других посетителей кафе и даже музыку.

Глава 6

Улыбка на её лице не исчезла, но застыла будто маска. Маргарита опустила взгляд на своё мороженое, и что-то в её лице едва заметно изменилось.

Мне было по-настоящему неприятно — не острая вина, но что-то тупое и ноющее где-то под рёбрами. Я не хотел причинять ей боль, как когда-то было с Цветаевой. Не хотел видеть её слёз, но, похоже, без этого никак.

— Понимаю, — очень тихо сказала она наконец.

— Поэтому я и говорю всё это сейчас, — продолжил я, внутренне выходнув. Неужели я закончу этот разговор наконец? А то он затянулся. — Не хочу, чтобы ты ждала чего-то, чего не будет. Это было бы нечестно по отношению к тебе.

Маргарита помолчала ещё секунду. Потом что-то в ней переключилось — я видел это по тому, как она выпрямила спину и снова подняла взгляд. Её глаза были чуть влажными, но голос, когда она заговорила, был спокойным.

— Алексей, — сказала она медленно. — Ты будущий глава рода. У тебя будет право на целых четырёх жён. Я понимаю, что есть другая девушка, но это не значит, что для меня нет места рядом.

Я открыл рот. Закрыл.

Это была не та реакция, которую я ожидал, совсем не та! Я готовился к обиде, к слезам, к холодному «понятно, до свидания» — к любому из естественных ответов в подобной ситуации, но не к этому. Не к такому спокойному, почти деловому рассуждению, которое ломало всю логику разговора.

— Маргарита, это не...

— Я не прошу тебя выбирать, — продолжила она, чуть мягче. — Я всё понимаю и не вижу проблемы.

— Что?

— Ты ведь знаешь законы империи для аристократов, — говорила она, будто объясняла ребёнку прописную истину. — Если ты женишься на одной девушке, это не отменяет возможности взять в жёны и других. Конечно, с согласия первой жены, но... — она пожала плечами, — я думаю, мы поладим.

Я открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «ты с ума сошла» или «я не собираюсь собирать гарем», но слова застряли в горле. Потому что, чёрт возьми, она была права по букве закона. Я действительно, став главой рода Стужевых, имел право на несколько жён. Это было закреплено в имперском законодательстве для высшего сословия — чтобы укреплять союзы, сливать роды, обеспечивать стабильное появление наследников магов.

Вот только я никогда об этом не думал. Для меня это была какая-то средневековая архаика, влажные мечты читателей боярки, которую когда-то хаял. Ведь женщины не умеют делить мужей! Это всё звучит здорово только в теории, но на деле… Нет, я рождён в другом мире, впитал другие ценности. Это всё было не про меня и не для меня. Но Маргарита смотрела на меня так, будто только что решила все мои проблемы.

— Это... не то… что я хотел, — выдавил я.

— А что? — она склонила голову набок, внимательно рассматривая меня. — Ты кого-то любишь? Хорошо, я не против, и не собираюсь мешать. Это ведь прекрасно для нашего круга, не всем дано. Я же просто хочу быть рядом с человеком, который мне приятен. Вторая жена, третья — мне всё равно. Главное, чтобы первая была не против, а я с ней договорюсь.

— Ты не можешь просто так взять и договориться, — я покачал головой, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Почему это? — Маргарита улыбнулась. Может, она и подразумевала в этом жесте лёгкость, но я видел горечь принятия, и совершенно не понимал, почему она всё это говорит. — Я умею быть убедительной. И потом, — она наклонилась чуть ближе, — ты же меня не прогонишь прямо сейчас, правда?

Вот ведь, на больное давит, на совесть, на мужское достоинство, что я не брошу просящую девушку. А оно мне надо вообще? Да что с ней не так?

Я молчал, потому что не знал, что ответить. Её логика была железной. С точки зрения законов и обычаев империи — она не предлагала ничего предосудительного. С точки зрения морали... а какая мораль у аристократов? Союзы, договорённости, дети. Всё остальное — личное дело каждого.

Мне всё это категорически не нравилось, но я устал от этого разговора, от жары за окном, от этого липкого мороженого, которое уже превратилось в сладкую лужу в пиале. Мозг отказывался искать контраргументы, потому что где-то глубоко я понимал — их нет. Точнее для меня они очевидны — так просто нельзя! Но не для неё, для той, кто вырос в этом мире, кто всегда жил по другим правилам.

— Ладно, — сказал я рассеянно. — Посмотрим.

Эти слова вышли сами, механически, как выдох. Я тут же почувствовал, что ляпнул не то, что хотел, но слово не воробей. Не мог же я сейчас начать отнекиваться? Что снова не то имел ввиду? Да и кто бы мне дал шанс?

Маргарита просияла. Она подскочила со стула, обошла столик и прежде, чем я успел среагировать, наклонилась и поцеловала меня в губы. Я был просто ошарашен происходящим и не смог ничего ответить. Лишь ощутил малиновый сироп её мороженого и это всё, о чём я мог думать в тот миг.

— Хорошего вечера, Алексей! — она отстранилась, поправила сарафан и направилась к выходу, на ходу бросая через плечо: — Ты сегодня великолепно выглядишь, между прочим! Удачи на тренировке!

Я остался сидеть, ощущая себя полным идиотом. Гул кондиционеров сменил тон — видимо, автоматика переключила режим. За окном по-прежнему жара. Передо мной пустые пиалы из-под мороженого, и такая же пустая голова. Если бы не кондиционер, то точно услышал бы, как ветер свистит между ушами.

Мне было тошно от всей этой ситуации. Не потому что я солгал — я сказал правду о другой девушке и попытался прекратить то, что не имело смысла. Но Маргарита просто не услышала меня, или не захотела слышать. Она приняла мои слова, перевернула их, подогнала под свою картину мира и вернула мне в таком виде, что я не нашёл, чем крыть. Меня обставили как ребёнка!

До четырёх жён. Чушь собачья.

Я встал, оставил на столике пару купюр и вышел из кафе.

* * *

Специализированная комната для магических занятий в подвале «Гранда» была настоящей находкой. Звукоизоляция, усиленные стены, особое покрытие пола, которое не плавилось и не трескалось от перепадов температур. Поразительно, но отель был круче Тульской Академии! Конечно, технология была та же, но выглядело всё куда респектабельнее, да и площадь помещения ощутимо больше. Света здесь было много, потому что так захотелось Горелову Юре, я эти настройки никогда настолько не выкручивал, но сейчас понял, что это удобнее.

Мой приятель стоял напротив, без ветровки, в тренировочных штанах и футболке, которая уже начала темнеть на груди и под мышками. Я тоже выложился — не на полную, конечно, но пот со лба приходилось смахивать каждые пару минут. Ещё и с длинным рукавом, что удивляло Юрия, но спрашивать ничего об этом он не спешил.

Увы, даже от пота моя скрывающая чудо-мазь начинала плохо работать, потому я не рисковал разоблачением. Хотя, скрывал татуировки скорее из привычки, чем от практического смысла. Даже организаторы признали их не магическими, что меня не удивило. Школа Ворона вряд ли известна большому количеству магов, да и состав чернил не соответствовал требуемым критериям.

Юрий сделал шаг вперёд и нанёс прямой удар правой. Я ушёл в сторону, пропуская его плечо мимо себя. И даже не ощутил тепла от тонкой плёнки его алого пламени, которое растеклось по самый локоть.

— Как думаешь… встретимся на турнире? — внезапно спросил он.

— Понятия не имею. А что, уже боишься проиграть? — усмехнулся я, отвечая короткой серией ударов в корпус, сопровождая их светлыми вспышками своего белого пламени. Кулаки уходили в пустоту — Горелов умел уворачиваться, довольно подвижный парень. Но это лишь потому, что я сейчас без ускорения.

Мы разошлись на пару шагов, восстанавливая дистанцию. Я чувствовал свой костёр дара, как и пульсацию татуировок с ним в унисон. Приятное чувство во время боя, особенно такого, когда не спешишь и не рискуешь ничем. Лишь отработка контроля техники, не более.

— Возможно, — улыбнулся он. — Но это не значит, что я не заставлю тебя побегать от меня на арене. Тем более, вдруг расслабишься и я всё же выиграю?

Горелов снова пошёл вперёд — левый хук, разворот бедра, правая прямая. Я принял удар на блок, наши стихии встретились и загудели от напряжения, будто кто-то бросил в костёр ветку. Затем я шагнул в его пространство, толкнул плечом, вынуждая потерять равновесие. Он отступил, усмехнувшись.

— Ты сегодня на удивление нежный, — заметил он, улыбаясь. — Даже для тренировки.

Я промолчал, потому что он был прав. Мысли лезли в голову, мешали сосредоточиться и действовать активнее. Маргарита со своим поцелуем и внезапным желанием влиться в гарем. «До четырёх жён». Эта дурацкая улыбка, будто мы только что договорились о встрече в кино, а не о том, что она собирается занять место в моей жизни, которое я ей не предлагал.

— Что случилось? — Юрий опустил руки, давая мне передышку. — Ты обычно как танк прёшь напролом, а сегодня как будто тормозишь. Неужели проблемы?

Я колебался секунд пять, не больше. Горелов был мне просто приятелем и спарринг-партнёром, но что важнее — он знал Маргариту куда лучше меня.

— Разговор был с твоей кузиной, — сказал я, вытер лицо полотенцем и бросил его на скамью. Сам сел рядом и достал из сумки бутылку с водой. Обычной, без тех стимуляторов, уже давно ими не пользовался на самом деле. Всё же это турнир, если кто-то заметит допинг, вся жизнь полетит под откос. Да и не нужны они на моём уровне, я умел очень хорошо контролировать свою магию, что препарат почти не работал.

— С Маргаритой? — Юрий удивлённо приподнял бровь. — И о чём же? Вы, кажется, недавно встречаться начали.

Я недовольно скривился — всё же, он знал. Лично то я ему ничего не говорил, да и с Маргаритой мы его не обсуждали.

— Не совсем так, — вздохнул я, прекратив пить воду из бутылки. — Просто, иногда проводили время вместе. Дружили. Для меня это всё… не знаю, приятное времяпрепровождение без обязательств, я ведь сразу предупредил. А она, не удивлюсь, если уже платье свадебное присматривать начала. Постоянно звала в гости познакомить с отцом.

Юрий хмыкнул и присел на скамью рядом со мной.

— Послушай, Стужев, — начал он, облокотившись на колени. — Нет ничего более явного, чем тайное, особенно когда дело касается девушек. Ты что, реально думал, что Маргарита согласится на роль просто «иногда проводить время»? Она же баронесса, ей замуж надо. Не за первого встречного, разумеется, а за перспективного.

— Я не собираюсь жениться, — отрезал я. — И потому хотел поговорить с ней, закончить эти никуда не ведущие отношения. А она…

Я замолчал, так как не сориентировался, как описать поступок Маргариты. «Начала проситься в гарем» — так что ли сказать?

— Это ты сейчас так думаешь, — спокойно ответил Горелов. — А она уже решила, что ты — подходящий вариант. И не просто решила, а начала действовать. Те самые настойчивые приглашения в гости очевидный намёк.

— Разумеется, замечал, и сразу отказывался. Говорил, что мне такое не интересно. Но она слишком упёртая. Вот и сейчас, я даже сказал, что люблю другую девушку, а она так обыграла всё, что весь разговор зашёл в тупик.

— Реакция Маргариты на твои попытки расстаться… — Юрий посмотрел на меня внимательно. — Она ведь наверняка сказала что-то вроде «я подожду» или «это не проблема»? Или даже про четырёх жён завела речь? На самом деле она просто не верит, что ты сойдёшься с княжной Юсуповой.

У меня в груди ёкнуло. Я ошарашено уставился на него:

— Откуда ты знаешь?!

Горелов вздохнул, почесал затылок и выдал:

— Потому что это я посоветовал Маргарите присмотреться к тебе. И она сразу не стала скрывать от меня ваши встречи.

— Что? — я повернулся к нему всем корпусом. — Это ты подкинул ей идею?

— Не «подкинул», а сказал очевидные вещи, — Юрий не выглядел виноватым, наоборот, говорил спокойно и рассудительно. — Потому что ты лучший из лучших на своём курсе, и даже больше — в академии. Потому что у тебя потенциал, который даже я не до конца понимаю. Как ты можешь так контролировать расход маны? Дело ведь даже не в источнике! Иначе ты бы не попал на турнир, дело именно в тончайшем, нереальном контроле.

Я встал со скамьи, прошёлся туда-сюда, подавляя раздражение. Мало мне обычных подковёрных интриг, теперь и подобные вещи? Я что, никому не могу доверять? Друг, не друг — везде искать подвох? И гадать, честно человек ко мне хорошо относится, или это очередной хитроумный ход? И даже разорвать отношения не могу по своему желанию?

Ха! Не на того нарвались!

Горелов, между тем, продолжал свой монолог:

— Родители аристократов могут не присматриваться к однокурсникам своих чад по разным причинам — гордость, недальновидность, ещё что-то. Но умные уже увидели твой потенциал. А теперь, когда ты попал на Всеимперский турнир, прямиком во второй тур… — он покачал головой. — Будь готов к тому, Стужев, что скоро начнётся настоящий наплыв невест.

Да уж, ситуация. Интересно, к моему отцу вообще обращались с предложениями пристроить своих дочерей? Я без понятия, он никогда не поднимал такую тему, но что-то я уже даже сомневаюсь.

— Это не отменяет того, откуда вы оба знаете, что я… проявляю интерес к Юсуповой?

Я обернулся и внимательно посмотрел на Юрия, тот продолжал сидеть на лавке.

— Маргарита видела вас несколько дней назад, как вы в каком-то кафе на террасе сидели и за ручки держались, — Горелов пожал плечами. — Она мне сразу позвонила, расстроенная. Пришлось успокаивать, объяснять, что ты — барон, она — княжна, и что из этого вряд ли что-то выйдет. А даже если выйдет, то для Маргариты в этом есть плюсы. Поэтому она и была готова к твоему разговору и не растерялась.

Я уставился на него, переваривая информацию. Я, как полный идиот, подбирал слова, чтобы не обидеть, а она всё знала! В чём вообще смысл происходящего? Если им так плевать на моё реальное мнение, то почему я сам должен испытывать какие-то неудобства?

Надоело.

— То есть, ты считаешь, что я должен жениться на Маргарите? — в моём голосе прозвучала усмешка.

— Я считаю, что ты должен быть готов к разным вариантам, — ответил Горелов. — Тем более, княжеский род никогда не примет барона из провинции в мужья дочери основной ветви. Это банально нереалистичный сценарий.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но Горелов поднял ладонь, останавливая.

— Дослушай. Даже если вы с Ксенией — я не знаю, что там у вас на самом деле, и знать не хочу — даже если вы что-то друг к другу чувствуете, это не значит, что Юсуповы согласятся на брак. Княжна — это актив. Её замужество — это союз, политика, земли, влияние. А ты кто? Барон без связей, без огромного состояния, без армии за спиной, — он говорил спокойно, не с целью обидеть, а просто констатировал факты. — Конечно, ты обладаешь потенциалом в роли боевого мага, но максимум, на что ты можешь рассчитывать, это быть приглашённым на службу. Или с тобой заключат партнёрское соглашение, но не более.

Я слушал и понимал, что он говорит то, что подумали бы многие, что очевидно со стороны.

Но кое чего они не знали — что я знаком с Ксенией уже больше двух лет. Что наши отношения, если их можно так назвать, не появились из ниоткуда. И что даже её отец всерьёз заинтересовался мной. Победа в турнире решит очень многое. Но рассказывать обо всём этом Юрию я, разумеется, не собирался.

— Допустим, — сказал я тихо. — Но даже если так, Маргарита предлагает… что? Стать третьим колесом?

— Второй женой, — поправил Юрий. — Или третьей, это ведь неважно. Для неё это плюс при любом раскладе.

— Это как? — прищурился я.

— Перебраться в Москву на службу в княжеский род, даже если ты просто будешь при них состоять — это престижно. Связи, будущее для её детей, — он перечислял это с таким невозмутимым видом, будто мы тут товар обсуждаем, а не его кузину и мою личную жизнь. Это раздражало, но я держался. — Плюс, она не против тебя как мужчины, ты ей приятен. А это уже немало, учитывая, кого ей могут подобрать родители.

— Кого? — я нахмурился. На самом деле не особо хотел знать, просто получить себе немного времени, пока он болтает.

— Пока на примете несколько кандидатов, — Юрий недовольно скривился. — И все они… скажем так, старше на десять-двадцать лет, и ни один из них Маргарите не нравится. Там много нюансов. В общем, не подарок никто из них, хоть богатые и влиятельные. А ты молодой, сильный, перспективный, и она к тебе неравнодушна. С её точки зрения, ты — удачная партия. Помнишь ведь, как мы познакомились? Я не просто оскорбил её, а сказал правду. Её попытки найти мужа среди однокурсников были жалкими — слишком поздно она встрепенулась. Всё, на что она могла рассчитывать — это кто-то из круга Ривертонской. И быть вновь связанной этой семьей, как и её отец. Формально свободный род Светлицких, но по факту…

Он пожал плечами.

— По факту мне всё это не нужно, — грубо сказал я.

— Но ты ведь ей так и не сказал твёрдое «нет», верно? — хмыкнул он. — Значит, не всё потеряно.

Горелов вздохнул, поднялся со скамьи, похлопал меня по плечу и направился к выходу, на ходу забирая свою сумку.

— Ладно, мне пора, у меня ещё встреча через час. А ты подумай.

Дверь закрылась, и я остался один в яркой беззвучной комнате. Так же собрал свои вещи и поднялся в номер. Тот встретил меня тишиной и своим неизменным видом на Кремль через панорамное окно гостинной. Я усмехнулся.

Опять кто-то решил меня сделать своей ступенькой? В который раз! Хоть в Разломе будет иначе? Или это будет меня преследовать вечно? Ни минуты продыху!

Я отправился в душ, под освежающую холодную воду.

Они оба ошибаются, если считают, что я пойду у них на поводу. Я не фигура в чужой игре, не чья-то пешка, могли бы и понять после истории с Ривертонской. И если мне суждено быть с Ксенией — я буду с ней. Не как барон при княжеском дворе, не как партнёр по контракту, а как равный. Как мужчина, который сам выбрал свою женщину — не потому что так выгодно, а потому что по-другому не может.

А если для этого понадобится выиграть этот чёртов турнир — что ж, тем лучше. У меня есть все шансы с моими читерскими способностями. Ведь злятся все, а мне только это и нужно.

Глава 7

Трибуны гудели низко, утробно, своим даром я ощущал вокруг негатив к одному конкретному участнику. На арене выступал один из той пятёрки печально известных простолюдин.

На арену вышли двое.

В левом углу — барон Олег Скальцев. Питерский, судя по эмблеме на футболке. Высокий, жилистый, с длинными руками и наглой ухмылкой. Он вышел в центр, даже не глядя на противника, только к зрителям повернулся и поднял руку. Толпа поддержала его ободряющим свистом.

В правом — Матвей Камнетёсов, тот самый простолюдин из холла гостиницы. Короткий ёжик волос, плечи расправлены, лицо спокойное, как у человека, который уже всё для себя решил. Он вышел без лишних движений, встал на свою отметку и замер, его взгляд не отрывался от соперника.

Диктор сообщил имена участников и кратко основные правила, после чего был дан звуковой сигнал о начале боя.

Скальцев не стал ждать, он рванул вперёд быстрее, чем я ожидал от мага земли, и почти сразу выпустил веер острых чёрных лезвий. Они блеснули на свету — гладкие, зеркальные, с тонкими режущими кромками. Очень похоже на обсидиан — хрупкий, но смертельно опасный, если попадёт по незащищённой плоти.

Матвей не двинулся с места. Просто качнулся корпусом, пропуская первые три лезвия мимо. Четвёртое он встретил блоком — из песка перед ним взметнулась серая грубая плита. Просто кусок камня, который принял удар на себя — обсидиановая игла раскрошилась о гранитную поверхность. Улетевшие за спину клинки так же разбились об другую плиту, поменьше, запущенную в них немного запоздало.

Стихии имели свойство тяготеть к своей основе, потому земляным магам было проще создавать камни под землёй и уже оттуда доставать их. Конечно, можно было материализовать прямо в воздухе, но это в разы затратнее. Я со своим огнём был более свободен, разве что в дождь и мороз проще было создать пламя ближе к своему телу, а в жару ограничение распространялось только на саму допустимую дистанцию конкретного мага.

Ухмылка Скальцева дрогнула. Он замер на мгновение и смерил противника пренебрежительным взглядом.

— А ты, я смотрю, что-то да умеешь, камушек, — его голос разносился по всей арене. — Но долго ты так не протянешь.

Матвей не ответил. Только чуть сместил центр тяжести, готовясь к следующей атаке.

И она последовала незамедлительно. Скальцев побежал по дуге, пытаясь зайти сбоку, и на ходу создавал всё новые и новые лезвия — они роились вокруг него, как стая агрессивных насекомых. Одно, два, пять, десять — он атаковал с разных углов, заставляя Матвея крутиться на месте.

Но тот не крутился. Он стоял как скала и каждый раз встречал атаки либо уклонением, либо мгновенным блоком. Причём, казалось, он даже не смотрел на то место, откуда приходил удар. Это какое-то заклинание контроля пространства? Спорный метод, так как все, что я знал, было легко нейтрализовать, и Скальцев наверняка бы это сделал. Но серый камень вырастал из песка ровно в тот момент, когда это было нужно, ни раньше, ни позже, он будто предугадывал действия противника.

— У него реакция потрясающая, — заметил я. — Смотри, как он считывает траектории.

— Да, — кивнул Юрий, — но в атаку не идёт. Как он собирается победить из защитной позиции? Это провал.

Возможно, Горелов был прав, но я не торопился хоронить парня, ведь ещё ничего не решено.

— Ты драться пришёл или прятаться? — крикнул Скальцев, не прекращая атаковать. — Или простолюдинам только и остаётся, что за камнями хорониться?

Он ускорился. Теперь лезвия летели не по одному, а связками — три, потом ещё три, с разных сторон. Матвей принял два блоками, одним уклоном, но третья связка заставила его отступить на шаг. Первый раз за весь бой он прервал контакт с плитой, на которой стоял.

— Олег, Олег! — скандировали трибуны, а мне стало противно от ситуации. Билеты на турнир стоили приличных денег, так что все зрители здесь исключительно аристо. И они все болели за одного человека, который изначально по умолчанию сильнее какого-то там простолюдина.

Я всё понимаю, классовое неравенство и ненависть, но выплёскивать большое количество эмоций ненависти на какого-то по сути мальчишку, студента академии? Их настолько злит, что он в принципе посмел выйти на арену? Как же это низко, упиваться слабостью тех, кто ниже по статусу, открыто злорадствовать и желать проигрыша. Даже не знаю, что ощущал Матвей в этот момент. Надеюсь, он обладает соответствующим характером и ему просто плевать. Иначе его эта атмосфера собьёт с ритма боя.

Скальцев услышал, улыбнулся и взметнул руку. Из песка перед Матвеем вырвалась целая гроздь обсидиановых шипов — они росли прямо из земли, как зубы какого-то чудовища.

Матвей прыгнул назад. Чисто, без паники, но отступил.

— Он отступает, — констатировал Юрий. — Если так пойдёт дальше, его прижмут к ограждению. Загонят в угол.

Я смотрел на лицо Камнетёсова — оно не изменилось. Ни капли страха, ни тени сомнения, только сосредоточенность и холодный расчёт.

«Он что-то задумал», — подумал я.

Скальцев, окрылённый успехом, пошёл в открытую. Перестал прикрываться, бросил все ресурсы в атаку. Лезвия, шипы, даже что-то вроде обсидианового копья — он создал его в воздухе и метнул в грудь Матвею.

Камнетёсов ушёл в сторону, копье вонзилось в песок там, где он только что стоял.

— Слабак! — Скальцев почти смеялся. — Только и умеешь, что бегать. Ты позоришь стихию земли. Камнетёсов? Да ты просто камушек под ногами!

Олег подошёл ближе, с гордо поднятой головой и ничего не боясь, уже уверенный в скорой победе.

Я заметил, как Матвей чуть согнул колени, перенося вес. Его правая рука, опущенная вдоль тела, шевельнулась — едва заметно, будто ощупывала что-то.

— Сейчас, — прошептал я.

— Что? — Юрий не понял.

Но Скальцев продолжал наступать. Он уже почти нависал над Матвеем, создавая очередное лезвие — на этот раз прямо в руке, для добивающего удара.

— Прости, камушек, но шоу окончено. Твой первый и последний бой на этом турнире.

Он замахнулся, но в этот момент в его затылок прилетел булыжник. Самый обычный, округлый, каких полно на окраинах просёлочных дорог.

Удар был несильным — Скальцев не улетел вперёд. Лишь голова немного качнулась, он просто обмяк. Глаза закатились, колени подогнулись, и он рухнул лицом в песок, даже не успев выставить руки. Все его обсидиановые конструкты тут же рассыпались в прах и исчезли.

Тысячи людей на трибунах замолчали одновременно. Это было странное чувство — будто время остановилось. Я слышал только ветер и своё дыхание.

Лекарь вышел на поле, недобро косясь на Матвея. Затем мужчина наклонился к телу, проверил пульс и поднял руку с согнутым большим пальцем. Это означало, что противник выбыл.

— Победитель — Матвей Камнетёсов! — из динамиков раздался оглушительный голос диктора.

Следом стадион был погребён под недовольным гулом проклятий и возмущений. Матвея проклинали, обвиняли в подлоге, никто не верил в эту победу, хоть все всё и видели собственными глазами. Его ненавидели ещё сильнее и пророчили, что уже сегодня он сядет за то, что смухлевал.

Матвей же стоял над поверженным противником и смотрел куда-то вдаль, мимо трибун. Потом развернулся и пошёл к выходу с арены, не оглядываясь.

— Что думаешь? — спросил я у Горелова. Он просто молчал, сидя рядом со мной. Задумался, как и я.

— Ну, — протянул Юрий, — похоже на везение.

Я повернул голову и посмотрел на него.

— Везение?

— Ну а что? — Горелов пожал плечами. — Скальцев сам как дурак расслабился раньше времени. Парню просто повезло, что тот не успел среагировать и защититься.

— Ты видел его лицо? — спросил я.

— Чьё?

— Матвея. Он знал, что делал. Весь бой он простоял в защите не потому, что не мог атаковать, а потому, что ждал, — я покачал головой. — Он специально показывал более слабую позицию, позволяя противнику возгордиться и ослабить бдительность. Тем более, попасть маленьким камушком издалека, со спины, не видя? Думаешь, простое везение?

Юрий помолчал, обдумывая. Не найдясь с ответом, он просто пожал плечами.

— И ещё, — добавил я, — он не произнёс ни слова на все оскорбления. Сберег дыхание и нервы, а Скальцев орал как резаный, тратил силы на пустое.

— Тактика простака? — Юрий усмехнулся.

Я промолчал и так же пожал плечами, как и Горелов недавно. Кто знает? Но это и правда выглядело неожиданно. Я для себя заметил много обманных манёвров, которые не вели никуда.

— Ты правда думаешь, что этот Камнетёсов может далеко пройти? — со скепсисом поинтересовался мой приятель.

Мы наблюдали, как выбежали уборщики со специальными граблями подправить гладь песчаной арены, а так же как на носилках уносят Скальцева. Позора парень отхватил немало, его теперь с говном съедят за такой прокол. Проиграть простолюдину! Стыд и срам!

— Пока всё и правда выглядит странно. Посмотрим его следующий бой уже во втором туре.

Что ж, таковы бои на вылет — одна оплошность и обратного пути нет. Скальцеву можно только посочувствовать.

* * *

Остаток срока до второго тура прошёл незаметно. Я усердно тренировался, как в фехтовании, так и в своей магии.

Так же познакомился с десятком представителей знатных домов Москвы, в том числе княжеских. На самом деле, наискучнейшее мероприятие, я просто сидел и молчал, а Водянов отвечал на все вопросы и вёл беседу в целом. Причём эти люди мало чем интересовались, ограничивались общими фразами. Так что для меня это был очень странный опыт.

Пару раз в вечернее время я постоял на деловых встречах каких-то обеспеченных простолюдинов, бизнесменов. Для них это показатель статусности, для меня же денежная прибавка, все довольны.

За оставшиеся дни я лишь дважды виделся с Маргаритой. При следующей встрече прямо заявил ей, что мне плевать на её планы. Я никогда не женюсь на ней и буду воспринимать не иначе, чем как подругу. Разумеется, она попыталась свести всё в шутку, переиначить в своей манере, но то её дело. Когда она вновь попыталась меня поцеловать, просто отвернулся, подставив щёку. Светлицкую это не особо смутило.

Второй раз встречу нам по сути организовал Горелов. Не знаю, чего он добивался, но я лишь попил кофе с ней, поотвечал на её вопросы и ушёл.

С Ксенией я встречался каждый день, так же мы часто списывались в сапсане, реже — звонили. Я наслаждался этим общением, хотелось верить в счастливое будущее этих отношений. Потому что мне было банально хорошо с этой девушкой, и я чётко понимал, что хотел бы видеть её своей женой.

О Светлицкой также обмолвился, но девушка отреагировала скорее как на шутку, не видя в баронессе угрозы для себя. Даже намекнула, что я должен иметь запасные варианты. Но что я точно понял, она собиралась быть единственной женой своего избранника, а это совпадало с моими планами.

Возможно, негативное отношение к многожёнству у меня появилось в том числе из-за Кати, второй жены моего отца. Она была лишь на четыре года старше меня, сложно воспринимать такую девушку как мачеху. Я видел её положение — она не любила Платона Борисовича, такая жизнь была ей в тягость. И ведь когда Александру исполнится пять лет, ей придётся снова забеременеть. Такова норма любого брачного договора аристократов — обязательство родить минимум троих. Моя мать не успела, а один из детей Лизы умер во младенчестве. У него была какая-то аномалия магическая, по крайней мере такая информация содержалась в голове Алексея. Естественно, никто этого никогда не поминал, да и я не собирался поднимать тему. Ради чего? Праздного любопытства?

Дворец, а иначе это строение сложно было назвать, Юсуповых я в итоге посетил несколько раз. В первый раз потряхивало, так как я считал, что со мной захотят познакомиться старшие члены княжеского рода. Но нет, лишь слуг и видел, общался только с Ксенией.

С моим уровнем сил это сложно было назвать равной тренировкой, скорее я сам выступал в роли тренера для девушки. Но отметил, что она стала выносливее и сильнее, техника её улучшилась, как и контроль магии.

Самым запоминающимся в эти дни, наверное, был сам первый тур турнира. Я с интересом наблюдал бои участников, отмечая интересные стили. Дары в основном представляли из себя стандартные чистые стихии, но это сложно было назвать минусом. Второй тур я ждал с предвкушением.

С Матвеем я пересекался несколько раз, но лишь здоровался, времени поболтать не представлялось. Факт оставался фактом — он единственный простолюдин из пятёрки, кто перешёл во второй тур.

Сам второй тур шёл восемь дней, так же бои на вылет, как и первый. К сожалению, меня поставили аж на седьмой день, пришлось ждать. Мой противник также был из тех, кто пропустил первый тур. Не знаю, кто распределял участников, был ли это человек, либо слепой жребий, но моим долгожданным противником оказался друид. Победить его вышло очень легко, потому что… его растения горели. Не знаю, как так вышло, но, судя по реакции, он сам не ожидал такого поворота событий. Я совершенно не ощущал от него опасности, так что принял правила игры и победил его исключительно в фехтовании. Конечно, можно было закончить бой за пять минут с таким раскладом, но раз официально выделено по полчаса на каждого участника, то смысла спешить не видел.

А вот Скважинцев вылетел, но остался в Москве, так как номера были проплачены на весь срок. Юрий сказал, что будет болеть за нас всех до самого конца.

И снова ожидание. Турнир стал напоминать мне летний лагерь, по сути, я только отдыхал и развлекался. Благо, следующие туры были только короче и короче.

После первого же моего выступления появились толпы желающих познакомиться, и Макс крутился, как белка в колесе. Он был очень доволен происходящем, чему я лишь улыбался. Его выгода — моя выгода. Беседы стали более активными, аристократы спрашивали о планах, обещали золотые горы в будущем, если я вдруг решу кому-то служить по договору.

Пронюхали и про мои встречи с Ксенией, так что время от времени намекали, что Юсуповы не особо щедрый род и мне стоит принимать решения более взвешенно. Не знаю, насколько они были правы, но никто из княжичей ко мне не вышел в итоге. Лишь короткое чаепитие с каким-то дальним родственником Ксении, молодым мужчиной около тридцати лет на вид. Кажется, он пришёл просто посмотреть на меня, не более. Ничего не обещал, не агитировал наняться к ним на службу. Пожелал удачи в турнире и всё. Похоже, на Ксению возложили все обязанности по взаимодействию со мной и не считали нужным предпринимать что-то ещё.

Всплыл вопрос и о бастардстве, но Водянов умел хорошо говорить. Он предоставлял доказательства моей связи с родом Жаровых и делал акцент именно на даре, унаследованном от их рода. Никого из представителей моих дальних родственников на турнире не было, но им донесли, что я связь не скрываю. Как итог, мне прислали официальную ноту протеста с требованием перестать «порочить их имя». Подобная формулировка меня лишь рассмешила.

Организаторам турнира Жаровы тоже пожаловались, но безуспешно. Моё родство было доказано бумагами, а проводить родовой обряд причастности те не собирались. Оно и неудивительно, так как понимали, что тогда действительно придётся признать мою кровь, и больше воротить нос не выйдет.

Турнир продолжался. Третий тур преподнёс мне необычного противника — мага проклятий. Учился он на факультете разума, а дара хватало на что-то, похожее на подкручивание удачи в отрицательную сторону. Противостоять его магии по сути было невозможно, но радовало, что влияние было небольшим. Я оступался, удары выходили смазанными. Но что ужаснее — расход маны увеличивался, так что это довольно читерная способность. Благо, моя способность его перебивала в итоге — безмерный источник это вам не шутки, а настоящая имба.

Если бы не я, парень бы точно смог дойти до финала, но увы, фортуна оказалась не на его стороне. Я просто не стал затягивать бой и задавил его грубой силой, а точнее — своим огнём. У него мана закончилась и бой был выигран технически.

Как итог, из-за этого гада у меня потом два дня всё из рук валилось, пока я не поведал о ситуации организаторам. Те меня очистили, а проклинателя отправили домой. Страшный человек этот барон Удачинов Виктор, мстительный. Я надеялся, что никогда его больше не встречу, так как приехал он откуда-то из Сибири.

В третьем туре мы потеряли ещё одного своего — Зимина. Стратегия ультимативного удара с порога ему не помогла, бой закончился быстро. Он оставаться в Москве не захотел и уехал на следующий день, пожелав мне и Горелову удачи.

Смотря, как поезд отъезжает от платформы, я толкнул Горелова локтем в бок и усмехнулся:

— По идее, твой вылет следующий.

— Ага, мечтай, Стужев, — ответил он с вызовом. — Как бы ты следующим не уехал.

— А я, может, в Москве останусь. В любом случае.

Он фыркнул, но не стал продолжать разговор. Потому что мне и правда было чем заняться в столице — Водянов бы постарался при любой ситуации выжать максимум выгоды, я в нём не сомневался.

А вот кто меня удивил, так это Матвей — он вновь прошёл дальше. Я следил за каждым его боем и даже болел за него. Мне действительно хотелось однажды встретиться с ним на арене. Не то, чтобы других интересных магов на турнире не наблюдалось — их хватало с головой. Но то аристократы — графы, бароны, но одного дворянина. И внезапно среди этого стройного ряда «жалкий» простолюдин. Даже сложно представить, с каким давлением ему приходилось сталкиваться. Он почти перестал выходить из номера. Более того — организаторы приставили ему охранника-магистра, одного из преподавателей Московской Академии.

Матвей каждый бой устраивал представление. Казалось, вот-вот и он проиграет, но каждый раз выходил победителем. Я видел, что многие считают это обычной, даже ненормальной удачей. Но организаторы на благословения его проверяли и ничего не нашли. Кстати, они всех проверяли периодически, так же мы постоянно сдавали кровь. Мои татуировки так же изучали разные специалисты, но всё так же не признавали их магическими.

Один участник вылетел из-за скрытых магических татуировок. Ещё пятеро за спрятанные артефакты — кто-то вшивал их в плоть, кто-то глотал, либо ещё куда-то засовывал. Не знаю, как тогда они ими пользовались, но наверное натренироваться можно.

В общем, турнир оказался мероприятием интересным и серьёзным, а также на удивление честным. Каждый конфликт расследовали компетентные лица в короткие сроки. Московская Академия действительно вызывала уважение своей организованностью. Не знаю, почему они использовали лишь одну арену, так как имелось ещё три малых в наличии. Ведь таким образом можно было сократить время проведения турнира ещё больше. Возможно, им не хватало специалистов, кто знает? Всё же, это не конвейер, система не отлажена до конца, каждое событие было под пристальным вниманием.

Четвёртый тур длился лишь два дня и дал мне противника в виде мага зелёного льда. Это было что-то химическое, вещество вкраплялось в лёд и при таянии жидкость становилась кислотой. Сложный противник, благо мой огонь был достаточно сильным, чтобы испарять всё подчистую. Респираторов организаторы не выдали, так как это также считалось частью обычного боя.

Его фамилия Кальдов, контроль маны очень хороший. Мне приходилось следить за своим дыханием, чтобы не надышаться этой дряни, но быстро завершить бой не вышло. Опять я выехал исключительно на своей особенности и отчасти благодаря тому, что знал самые простые заклинания для исцеления. Если бы не это, то точно упал от отравления, пусть и полный сил. Жуть. И чем дальше, тем противники сложнее, а их дары специфичнее. Я со своим «просто огнём» выглядел блёкло, хотя он тоже у меня был необычным, белым и не греющим.

Ещё в четвёртом туре вылетела Ксения Юсупова. Но она не была этим сильно расстроена, так как противники действительно оказались очень интересными. Я сам насмотрелся всякого, где ещё такое разнообразие можно встретить?

Оставался последний пятый тур на вылет, длился он один день, один бой у каждого. Я обратил внимание, что в качестве противника не ставили участников из одного города, так что вряд ли я вообще столкнусь с Гореловым. Только если он не вылетит завтра, ну или я не вылечу.

Впереди намечалось самое весёлое время турнира. С одной стороны я предвкушал, а с другой боялся вылететь раньше времени. Вряд ли тут был хоть один участник, который втайне не примерял на себя лавры победителя и не задумывался, что он будет делать с Камнем Зари.

Глава 8

В пятом туре моим противником был маг крови, мой тёзка — барон Алексей Кровицкий. Я видел его бои — очередной читер на этом турнире. Он несколько раз уже победил, просто сблизившись с врагом и плюнув тому в лицо собственной кровью. Когда такой метод не помогал — мог поранить и забрать немного чужой крови. Как немного… Сто миллилитров согласно законам магии этого мира никто не отменял. С помощью этой жидкости он брал контроль над телом противника и по сути на этом бой быстро заканчивался.

Зная всё это, я собирался использовать дистанционные атаки, но парень был подвижен и всячески старался сократить дистанцию. Защитный покров — залог моей победы, я это чётко понимал. Но ещё сверху и щит использовал, так как если его кровь попадёт на меня, то будет плохо. Я не знал, может ли она впитываться через кожу. По тому, что видел, всё же требовались отверстия, как тот же нос, рот, ну или рана. И всё же рисковать не собирался.

Фехтовал Кровицкий неважно, да и не нужно ему это было, наверное. Он несколько раз сближался со мной и отправлял взмахом руки короткую струйку своей крови, но каждый раз я её сжигал. Это противника ни капли не расстраивало, он лишь ухмылялся.

— Ты знаешь, что похож на вампира? — сказал я при одном сближении, но ответа не последовало.

— Вампиры сосут, а ты сам как, не такой? — уже при втором сближении. Ещё и подмигнул ему с ухмылкой.

Кровицкий внешне никак не показал, что его задели мои слова, но я ощутил слабый всплеск раздражения и продолжил делать ему непристойные намёки. Он долго молчал, но всё же ответил:

— Ты сам болтлив как баба, Стужев.

Но я чувствовал, что он зол. Отчасти из-за моих слов, отчасти наверняка из-за того, что не получается меня зацепить. Бой изменился, теперь я гонял его по арене, так как был быстрее и искуснее в фехтовании. А он всё никак не мог ни зацепить меня, ни кровью своей попасть.

Но стоило отдать ему должное, тёзка хорошо сражался в целом. Его щиты исправно держали удары моего огня.

А потом Кровицкий неожиданно подставился и порезал себе руку о мой клинок. Он был в футболке, когда я опять с длинным рукавом.

По его предплечью потекла кровь — много крови, она моментально налезла на мой меч. Я растерялся, но сжёг её.

Этого времени для противника было достаточно. Следующим же ударом кулака он разбил мой щит и прижался ладонью ко рту. Я его открыл, сам того не заметив, когда подпалил меч. А это, по сути, нарушение защитного покрова!

Металлический привкус поверг меня в ужас, я тут же разорвал дистанцию, отпнув противника ногой, а затем атаковал мощной стеной огня. И тут же отвлёкся на онемение, охватившее пищевод. Вот ведь ублюдок!

Кровицкий пережил мою «стену» без проблем и начал атаковать. Мне ничего не оставалось, как переключиться на фехтование, одновременно с этим пытаясь хоть что-то сделать с онемением. Но что я мог? Лишь циркулировать ману, пытаясь найти что-то чужеродное в себе и вытравить.

Тело стало мне плохо подчиняться, словно ватное. Я упал на колени, пальцы разжались и выпустили рукоять. Даже дышать стало трудно, голова гудела, перед глазами всё плыло.

Кровицкий подходил ко мне медленно, полный самодовольства.

— Ты долго продержался, — его дыхание тоже оказалось неровным, всё же устал от беготни. — Но против меня ты никто, смирись.

Я не слышал, что творилось на трибунах, но этот клоун начал кланяться, у меня же в ушах билось набатом сердцебиение.

Пока он отвлёкся, я мог полностью сосредоточиться на своей магии. Обычно по телу циркулировала мана нейтральная, а стихийная если и создавалась, то сразу шла наружу. Но в этот раз я приказал костру дара раздуться, или точнее сказать — позволил. В тело полилась стихийная мана, жгучая, болезненная. Она не двигалась как положено, а так, как ей хотелось. Она прошла по всему моему телу, я же от боли вздохнуть не мог. Но своего я добился: чувствовал, как чужая магия во мне сгорает под этим напором.

Когда Кровицкий повернулся ко мне, чтобы приложить к шее клинок и судьи могли засчитать победу, картинка перед глазами плясала. Кажется, это зрачок не мог сфокусироваться, так как меня колбасило в этот момент. Очень похоже на сильную температуру при болезни, когда всё тело ломит. А потом всё побелело.

Как рассказал потом мне Горелов, я буквально взорвался своим белым огнём. Кровицкий сделал несколько шагов назад, так как не ожидал такой всплеск магии у того, которого он считал, что уже победил.

В это время ко мне вернулось зрение и я увидел его, а ещё ощутил себя гораздо лучше. Пальцы вновь сжались на рукояти меча и я вскочил с колен. Бросился вперед и проткнул живот противника. На клинке был огонь, Кровицкий загорелся. К нам бросились страхующие преподаватели и я, борясь с волей своего пламени, которое не хотело останавливаться, отозвал его.

Мой противник потерял сознание, он был серьёзно ранен, так что победу присудили мне. Я хоть и ушёл с арены на своих двоих, но прямиком в лазарет, так как умудрился получить ожоги. Спортивный костюм был испорчен.

Но главное — победа за мной.

* * *

Как виновник торжества, я выбирал ресторан. Макс рекомендовал заведение в двух кварталах от отеля как лучшее место из доступных. Мы выбрали вариант вип-комнаты, где можно спокойно поесть, не привлекая внимания. Мне никогда не нравилось открытое пространство, где аристо часто вели себя вычурно и нелепо. Хотелось просто отдыха, а не пытаться соответствовать чьим-то понятиям об этикете.

Удивительная вещь магия. Только вчера я получил поверхностные ожоги около двадцати процентов тела, а уже сегодня ощущал себя как огурчик.

Но главное — я прошёл в финал.

Четыреста восемь участников, месяц боёв, и теперь осталось всего шестнадцать человек. Шестнадцать сильнейших магов империи моего возраста, и я — один из них. Это вдохновляло и окрыляло, хоть и присутствовало понимание, что следующие восемь дней будут адом. По два боя в сутки, с лучшими из лучших. Каждая победа или проигрыш определят финальное положение в рейтинге. У остальных выбывших не будет и этого, лишь грамота об участии.

Было немного тревожно, справлюсь ли я? До этого считал себя читером, но последние бои показали, что тут каждый оставшийся такой же хитро сделанный. И неизвестно, чей чит в итоге окажется выигрышнее. Многое действительно определялось случайностью, как мне казалось. Турнир это самое интересное, что происходило со мной после появления в этом мире.

Но я не мог позволить себе сомневаться. Я обязан победить, если хочу для себя лучшего будущего. Хоть факт попадания в ряды лучших из лучших сам по себе хорош, кто ж откажется от большего?

А ещё теперь я точно знал, что сойдусь в поединке с Матвеем — потому что он тоже прошёл в финал. Это просто безумие какое-то! Простолюдин и финал всеимперского турнира? Он точно чей-то бастард, иначе и быть не может. Не талант у него, а полноценный дар!

Горелов сидел рядом, хмурый, но без злобы. Он проиграл в четвертьфинале своей ветки — воздушнику из Петербурга, который просто переиграл его тактически. Тот самый барон Андрей Ветрин из холла гостиницы, что пытался сбить с Матвея шекелей на пустом месте. Юрий бился до последнего, но мастерства не хватило, увы. Но ничего, скоро будет мой черёд попытаться ему морду начистить. Да и сам Камнетёсов, наверное, отыграется с радостью и на законных основаниях.

— Не кисни, — я протянул руку, положив ему на плечо. — Ты прошёл дальше, чем девяносто процентов участников.

— Девяносто процентов — это не финал, — буркнул он, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Ладно, проехали. Сегодня пьём за тебя — ты лучший! Точно поднял рейтинг нашей академии во всей империи.

Рядом с ним сидела Маргарита. Она пришла сюда с кузеном, насчёт этого Горелов предупредил меня ещё утром — «поддержать компанию, ведь не каждый день твой парень в финал выходит». Я скривился тогда, но спорить не стал. Ксения должна была подойти чуть позже — как представитель академии она имела некоторые обязанности.

— Стужев! — в помещение зашёл Скважинцев и нас стало уже четверо. Он протянул руку для пожатия. — Поздравляю! Это невероятный результат. Я всегда знал, что ты далеко пойдёшь.

— Спасибо, — кивнул я и пожал его ладонь без лишнего энтузиазма или радости.

Последние дни водник старательно делал вид, что мы с ним если не друзья, то точно хорошие приятели. Мне это не совсем нравилось, но и осаживать его я смысла не видел. Такой он человек — всегда приветливый и добрый, но на деле знатная крыса, своего не упустит. Он и сейчас наверняка считает, что вкладывается в будущее, налаживая со мной контакт. При этом делая вид, что между нами не было группы Ривертонской и связанного с этим конфликта.

Маргарита сидела с идеальной улыбкой, в красивом платье, волосы уложены. Она посмотрела на меня с предсказуемым восхищением, но, что удивило, не бросилась обниматься. Она сначала собиралась сесть рядом со мной, но я пересел подальше. Намёк был понят, к счастью.

Она кивнула, соглашаясь со Скважинцевым, и сказала:

— Я очень рада за тебя, Алексей. Правда.

— Спасибо, — повторил я.

На столе находилось меню, его мы и принялись изучать. Когда выбор был сделан, позвали официанта, нажав на специальную кнопку на стене. Я заказал много мяса и немного салатов на первое время для Ксении, Маргарита так же себе выбрала морепродукты. Горелов был солидарен со мной, а Скважинцев выбрал более сбалансированную еду. А ещё каждый взял себе немного алкоголя — праздник ведь?

Мой выбор пал на яблочный сидр, марку которого когда-то посоветовал Макс — идеально подходит к мясу. Маргарита, как и Скважинцев, — популярное сухое игристое вино, сочетается с морепродуктами и мясными салатами. Горелов остановился на эле.

— Ну, рассказывай, — Горелов откинулся на спинку стула. — Каково это — быть в финале? Голова не кружится?

— Кружится, — усмехнулся я. — Только не от счастья, а от нехорошего предчувствия. Последние бои были тяжёлыми.

— Мы видели твой последний бой, — вставил Скважинцев, подаваясь вперёд. — Тот кровник из Нижнего Новгорода... он был опасным противником. Но ты просто сжёг его конструкты, подобного не мог сделать больше никто до тебя! Уделал его по полной программе!

— Не просто, — я покачал головой. — Он хорошо держался. Да и хитрый ход был с подстроенным ранением, я никак не ожидал такого.

— Но ты его уделал, — настаивал Скважинцев с таким видом, будто это был главный тезис его жизни.

— Я выпустил стихийную ману и чуть сам не откинулся, — я зло посмотрел на Юру, и тот отвёл взгляд. Чего он ожидал? Что я буду насмехаться над действительно достойным противником просто потому, что тот проиграл?

Горелов хмыкнул и вмешался, чтобы сгладить ситуацию:

— Слушай, Стужев, вот скажи честно: если бы мы встретились с тобой в турнирной сетке, у меня были бы шансы?

Я посмотрел на него. Юрий улыбался — не вызывающе, а скорее дружески-иронично. Мы эту тему поднимали не раз, как и в целом сталкивались в бою — как на турнире в Туле, так и в тренировочных спаррингах.

— Шансы есть всегда, — ответил я уклончиво.

— О, как дипломатично! — Горелов рассмеялся и повернулся к остальным. — Вы слышали? «Шансы есть всегда». А я скажу вам, как было на самом деле…

Его прервал приход официанта. Тот расставил тарелки и незамедлительно ушёл, мы же в это время молчали — посторонний человек нарушал дружескую обстановку.

Горелов тут же сделал глоток своего эля и выдохнул.

— Так о чём это я? — он отставил высокую стеклянную кружку с напитком в сторону и подался вперёд, понизив голос. — Стужеву просто повезло, что мы не встретились в финале. Потому что если бы я прошёл...

— Ты не прошёл, — напомнил я с улыбкой.

— Вот именно! — он хлопнул ладонью по столу, но не громко, скорее для эффекта. — Судьба спасла тебя от позора. А мне просто немного не хватило. Немного!

Скважинцев засмеялся — как-то неестественно для ситуации. Маргарита улыбнулась, но рассеянно, поглядывая на дверь.

— Не переживай, Юрий, — сказал я. — В следующем году отыграешься.

— В следующем году я уже выпускаюсь, так что это был мой последний студенческий турнир, — он вздохнул. — Ладно, не о грустном. Ты главное теперь в финале не опозорься. А то мы тут все собрались, будем за тебя болеть, а ты возьмёшь и сольёшься в первом же бою.

— Не сольюсь, — ответил я. — Тем более, боёв в любом случае будет пятнадцать.

— Это правильно, — кивнул Горелов. — Настрой — это половина победы. Вторая половина — твой дар, а с ним у тебя как раз проблем нет.

В этот момент дверь открылась, и вошла Ксения. Лёгкое летнее платье, распущенные волосы, никакой вычурности. При одном взгляде на неё у меня в груди потеплело, а на лице появилась довольная улыбка. Я тут же поднялся и подошёл к ней, приобнял и сделал лёгкий приветственный поцелуй. В нос ударили её лёгкие, ненавязчивые цветочные духи.

— Простите, — сказала она остальным, подходя к столу. — Задержали организационные вопросы академии.

Ксения скользнула на стул рядом со мной.

— Поздравляю, Алексей, — она легко коснулась моей руки, но я тут же перевернул её и сжал пальцами её ладонь. — Я знала, что ты пройдёшь.

— Ещё не всё кончено, — ответил я, но внутри стало теплее. Она поняла, что я имел ввиду, и улыбнулась, опустив взгляд и немного покраснев. От победы, скорее всего зависит окончательное решение её родителей.

Скважинцев тут же переключился на неё:

— Ксения Васильевна, вы ведь тоже хорошо выступали, я видел. Пройти в полуфинал уже много стоит. Вы одна там девушка были, и все понимают, что не из-за фамилии, а по праву силы.

Она вежливо улыбнулась:

— Юра, ты чего, мы ведь вроде все в дружеской обстановке… Да и по регламенту…

— Спасибо большое! — Скважинцев приложил руку к груди. — Сочту за честь!

Мы с Ксенией переглянулись и слегка пожали плечами, сам не понял, что это было. Напрямую они конечно ещё друг к другу никогда не обращались прежде, но регламент есть регламент — все студенты говорят друг другу «ты».

Горелов закатил глаза, но ничего не сказал.

— Кстати, — он повернулся ко мне, — мы тут с Юрой решили, что стаёмся до конца турнира, — кивок в сторону Скважинцева. — Будем дружно болеть за тебя. Всё равно сессия сдана, практика не скоро, а такое событие раз в жизни. скорее всего. Неизвестно, будут ли ещё такой турнир проводить.

— Я тоже остаюсь, — вклинилась Маргарита. Голос у неё был ровный, почти невинный. — Не могу же я бросить Алексея в такой ответственный момент.

Я покосился на неё, она же даже не посмотрела на Ксению. Юсупова молчала, ни тени раздражения, ни вопроса. Лишь я ощутил, как он вздрогнула, так как держал её за руку.

— А ты, Ксения? — Скважинцев, кажется, единственный не чувствовал напряжения за столом. — Ты тоже будешь поддерживать нашего Алексея?

— Я живу в Москве, к тому же, представляю академию, — ответила она, слегка пожав плечами. — И, разумеется, дружеская поддержка прилагается по умолчанию.

Маргарита вскинула бровь. Я заметил, как её пальцы сжали край салфетки.

— Дружеская? — переспросила она с лёгкой усмешкой. — Мило.

— А что тебя смущает? — Ксения повернулась к ней с видом искреннего любопытства.

Маргарита пожала плечами, сохраняя непринуждённость:

— Ничего. Просто... обычно девушки так называют парней, которые для них не больше чем друзья. А у вас с Алексеем, кажется, не совсем дружеские отношения.

Я напрягся. Горелов внезапно заинтересовался своим элем. Скважинцев переводил взгляд с одной на другую, как зритель на теннисном матче.

Ксения улыбнулась спокойно и уверенно:

— Если парень любимый, то он обязательно будет лучшим другом, — сказала она. — Иначе это не настоящая любовь, а фикция. Разве не так?

Маргарита моргнула. На секунду мне показалось, что она сейчас скажет что-то колкое, но она взяла себя в руки.

— Может быть, — ответила она и поднесла бокал вина к губам. — Может быть.

Повисла пауза. Горелов откашлялся и громко спросил:

— Так что там с десертами? Позовём официанта?

— Зови, — ответил я, благодарный за смену темы.

Скважинцев тут же подхватил:

— Я тоже возьму! — и вскочил, чтобы подойти к кнопке.

Маргарита опустила бокал вина и посмотрела на меня. Мне показалось, что на её лице читается жалость и сожаление. Дар мой подобные эмоции уловить не мог, так что тут приходилось гадать.

Да и не важно на самом деле, что думает эта девушка — это её дело, меня не касается.

Разговор перешёл в более нейтральное русло. Когда принесли десерты, разговор перешёл на обсуждение предстоящих боёв. Горелов стал перечислять, кого из финалистов видел, кого стоит опасаться, кто выглядит слабее. Скважинцев поддакивал, иногда вставляя свои наблюдения. Маргарита сидела тихо, изредка улыбаясь, но в разговор не лезла.

Ксения участвовала вполне естественно, как и подобает человеку, который разбирается в теме не хуже других.

Я слушал вполуха, так как голова была занята другим. Что меня ждёт в будущем? Финал, шестнадцать участников, каждый бой — как последний. Нагрузки невероятные, и я должен это выдержать. А что, если не смогу?

Когда появился в теле Алексея, всё казалось таким простым и очевидным. Я считал себя королем мира, главным героем истории, что мне все должны подчиниться в итоге. Вот только жизнь всё расставила по своим местам. Дар оказался пусть и уникальным, но в то же время не таким очевидно имбовым, как я полагал, скорее, наоборот. Ко всему потребовалось найти свой ключ, подход, но главное — очень много работать. Чем больше сил приложено, чем больше отдаёшься делу, тем результат выше. Я в точке, где нахожусь, исключительно благодаря себе, а не случайно или за красивые глазки. Я всего добился сам.

Я хотел стать сильнее, кому-то что-то доказать, учился на своих ошибках. Но в итоге понял, что здесь всё для меня настоящее. Ульяна, Василий, его бабушка — моя семья. Здесь есть люди, ради которых я хотел бы жить, рядом с которыми хотел бы находиться. И сейчас одна из таких находилась рядом со мной и сжимала своими пальцами мои.

Впервые я столкнулся с ситуацией, что хочу чего-то по-настоящему сильно, всей душой. И что если проиграю, то это не просто риск, я потеряю часть себя и своего будущего счастья. А потому у меня появился этот липкий страх неудачи, и я ничего не мог с этим поделать.

Остальные пятнадцать финалистов не менее сильные соперники, как я уже повстречал. Где-то там, среди них, возможно, будет тот самый монстр, о котором говорил Макс. Тот, кто сметёт всех на своём пути, в том числе меня.

Или я сам стану этим монстром и взойду на пьедестал победителя.

Ксения повернулась ко мне и шепнула:

— Ты сегодня какой-то отстранённый.

— Думаю о турнире, — ответил я.

— Не надо, — её пальцы сжали мои чуть крепче. — Сегодня можно просто праздновать.

Я кивнул, ведь она была права. Сегодня нужно наслаждаться моментом, а испытания меня ждут только с завтрашнего дня. Вот тогда точно не будет времени на передышку в ближайшие восемь дней. А пока — можно было просто дышать и праздновать.

Глава 9

Интерлюдия

Ксения задумчиво смотрела на своё отражение в зеркале. Как всегда, она выглядела прекрасно, хотя внутри пульсировала усталость от долгого дня, от светских бесед и напряжения последних недель. Боевой турнир, официальный представитель академии среди студентов — всё это давило гораздо сильнее, чем она рассчитывала.

Она повернула кран, и тёплая вода полилась на пальцы. Жидкое мыло приятно пахло лавандой и будто настраивало на задумчивое настроение.

Ксения смотрела на свои руки — тонкие, изящные, но с крепкой хваткой мага, привыкшей держать меч. Как же она устала… Полотенце из мягкой бумаги можно было взять здесь же, в специальном устройстве, что она и сделала.

Туалет ресторана был выдержан в минималистичном стиле. Тёмное дерево, матовое стекло, живые цветы в горшках на полке, мраморная столешница с раковинами. Идеальное место для того, чтобы перевести дух после утомительного ужина и привести мысли в порядок после долгого сидения в компании. Собственно, за этим Ксению сюда и пришла. Светлицкая постоянно бросала на неё взгляды, от которых у девушки появилась неловкость.

Внезапно дверь открылась с тихим шелестом. Ксения подняла глаза и увидела в отражении зеркала Маргариту. Платье дороже, чем положено мероприятию, драгоценности не к месту, укладка тщательнее, взгляд острее. Маргарита вошла с такой уверенностью, будто это был её личный будуар.

Подобный облик был Юсуповой неприятен — она таких вещей насмотрелась достаточно за свою жизнь. Сплошной пластик и маски, от которых она бежала, как могла, потому что под ними не было ничего по-настоящему хорошего. Тот же Алексей был единственным парнем, рядом с которым она ощущала себя девушкой, а не княжной, студенткой или кем-то ещё. Груз ответственности сваливался с плеч, и она могла их расправить, чтобы свободно вздохнуть. Время, проведённое в Тамбове рядом с Алексеем, было лучшим в её жизни.

— Ксения, — в улыбке Светлицкой ощущалась неприятная искусственность. — Можно на минуту?

Ксения вытерла руки, бросила полотенце в мусорку под раковиной и повернулась к ней лицом.

— Конечно, Маргарита. Чем могу помочь? — попыталась она сказать доброжелательно. Играть свою роль, несмотря на усталость и сомнения.

Та подошла к соседней раковине, но воду включать не стала. Прислонилась к столешнице, сложив руки на груди.

— Я хотела поговорить об Алексее.

Ксения не удивилась. Она ждала этого разговора ещё идя на данное мероприятие и зная, что эта девушка будет там. Ждала с тем холодным спокойствием, которое воспитали в ней годы жизни среди людей, для которых чужие чувства были лишь разменной монетой.

— Что именно тебя интересует? — спросила Ксения спокойно.

— Давай без предисловий, — Маргарита чуть наклонила голову, и её голос зазвучал мягче, почти по-приятельски. — Мы обе понимаем, что он нравится нам обеим. Но мы взрослые женщины, аристократки, у нас нет нужды грызть друг другу глотки из-за мужчины.

Ксения молча смотрела на неё, ожидая продолжения мысли.

— Я предлагаю дружить, — сказала Маргарита, чуть наклонившись вперёд. — Быть с ним рядом, каждая по-своему. Он сильный, перспективный, ему нужна поддержка, а не скандалы.

— Дружить? — переспросила Ксения. В её голосе не было насмешки — только лёгкое удивление.

— Ну да. Вместе его поддерживать, вместе... заботиться о нём. В конце концов, для мужчины его уровня две женщины — не проблема. А для нас это был бы разумный союз. Ты даёшь ему статус и связи, я — внимание и заботу. Мы дополняем друг друга.

Маргарита говорила быстро, будто боялась, что её перебьют. Ксения слушала, и где-то глубоко внутри поднималась холодная волна раздражения и брезгливости.

— Ты предлагаешь мне делить Алексея? — уточнила Ксения.

— Я предлагаю не создавать лишних проблем, — поправила Маргарита. — Он молодой, горячий, ему нужны обе.

Ксения вздохнула и потёрла переносицу.

— Маргарита, — сказала она, глядя прямо ей в глаза, — ты, видимо, совершенно не знаешь Алексея. Он будет иметь только одну жену. Если этой женщиной стану я — других не будет. Если ты — я не стану лезть в ваши отношения. Но я не собираюсь ни с кем делить мужчину, которого люблю. Я не стану запрещать общаться с тобой, так как уверена в Алексее, но и ты меру знай в своих фантазиях.

Маргарита сжала губы.

— Значит, ни себе, ни другим? — хмыкнула она.

— Не понимаю, о чём ты, — ответила Ксения, поправляя волосы. — Это вопрос уважения к себе и к нему. Я не буду торговаться из-за его внимания. Ты можешь быть с ним ровно столько, сколько он позволяет. Но когда будущее наших отношений станет очевиднее, он выберет только одну, не двух. И если это буду не я, — Юсупова пожала плечами с небрежностью, — то не хочу, чтобы он оставался один. Это будет твой шанс, если готова сейчас ждать.

Она сделала шаг в сторону выхода, но Маргарита взяла её за локоть.

— Подожди.

Ксения остановилась, посмотрела на руку на своём локте, потом — в глаза Маргарите.

— Я не закончила, — произнесла та, отпуская её. — Ты играешь в благородство, княжна Ксения. Это красиво, но фальшиво.

— Фальшиво? — та удивлённо вскинула бровь.

— Да. Потому что мы обе прекрасно понимаем: ты никогда не выйдешь замуж за барона. Твои родители, твой род, твоё окружение — никто этого не позволит, — Маргарита усмехнулась с превосходством. — Ты даёшь Алексею надежды, которые не сможешь оправдать. А потом уйдёшь, выйдешь за какого-нибудь князя или герцога, а он останется с разбитым сердцем. Зачем тебе это? Просто поиграть в любовь перед турниром? Нравится играть в роковую женщину?

Ксения почувствовала приступ раздражения, но вместе с тем и боли. Сама того не понимая, Маргарита била в самое уязвимое место Юсуповой. Туда, где она ещё была маленькой девочкой, боявшейся оступиться и причинить боль близким. Она не хотела думать об этом, гнала навязчивые мысли, но те возвращались с завидным постоянством. А что, если их с Алексеем мечта не осуществится? Что, если они не смогут связать свои судьбы? Что, если она и правда занимается самообманом? Но сейчас, в этой маленькой, пахнущей лавандой комнате, она не могла позволить себе слабость.

— Мои отношения с Алексеем, — произнесла Ксения, чеканя слова, — не твоё дело. Не твоё — поняла? Ты ему не жена, не невеста, даже не его девушка. Вы просто иногда проводили время вместе, как ты сама сказала.

Маргарита побледнела.

— Незачем лезть туда, куда не просят, — продолжила Ксения. — И не нужно прикрываться заботой о его чувствах, ты думаешь в первую очередь о себе. И это нормально на самом деле. Но не смей говорить мне о том, что я могу или не могу сделать для него.

Она развернулась и направилась к двери.

— Ксения, — окликнула Маргарита дрогнувшим голосом. — Ты… Я ведь просто... я хочу, чтобы он был счастлив.

Ксения замерла у двери, не оборачиваясь.

— Вновь ложь, — сказала она тихо. — Ты думаешь только о своих чувствах. Не ври хотя бы сама себе.

Она открыла дверь и вышла.

В коридоре ресторана было тихо и прохладно. Ксения оперлась спиной о стену, прикрыла глаза. Ладони дрожали — то ли от гнева, то ли от напряжения, которое она так долго сдерживала.

«Ты никогда не выйдешь замуж за барона».

Слова Маргариты впились иглой в самое сердце, потому что в них была правда. Та правда, которую Ксения старалась не замечать последние дни — когда держала Алексея за руку, когда целовала его в оранжерее, когда обещала себе, что всё будет хорошо.

«Мои родители, мой род...»

Она открыла глаза, посмотрела на свои ладони — такие тонкие и сильные в то же время. Жаль, ни ими, ни дуэлями в принципе, нельзя решить проблемы. Ведь тогда жить стало бы в разы проще.

— Нет, — сказала она себе шёпотом. — Мы с ним сделаем всё, чтобы мечты воплотить в реальность. Сомневаться нет смысла.

Она выпрямилась, поправила платье и пошла обратно в зал, где за столом её ждал Алексей. И плохие мысли вновь начали одолевать её. А что, если… ничего не получится? Может, она и правда делает только хуже? Даёт ему и себе ложные надежды, не позволяя Стужеву выбрать в жёны более реальную кандидатку? Она никогда не знала наверняка, как поступит отец. Он любил её, бесспорно, но всегда делал только то, что считал нужным. Он может найти ей в мужья более достойного кандидата, другого князя, либо герцога из Европы. Сможет ли она тогда пойти против воли отца?

Смартфон в кармане завибрировал — мать звала её домой, так как уже поздно. Что ж, может и правда пора возвращаться. Зря Ксения столько выпила — алкоголь только пробуждает страхи и сомнения.

* * *

Девушки ушли в туалет почти одновременно — Ксения поднялась первой, сказав что-то про поправить макияж, а Маргарита, помедлив несколько секунд, последовала за ней с видом, будто это было самое естественное решение в её жизни. Я проводил их взглядами и почувствовал, как поднимается уровень напряжения. Она же не собирается нагрубить Ксении с глазу на глаз? Надеюсь, она умнее этого.

— Ну, — Горелов откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с выражением, которое уже начинало раздражать — снисходительное превосходство старшего товарища, который вот-вот даст мудрый совет. — Ты, Стужев, конечно, молодец. Двух зайцев сразу пытаешься оприходовать.

Я не ответил, взял свой сидр и сделал глоток. Кажется, Юрий выпил больше любого из нас и вообще перестал следить за словами.

— Не, ну правда, — Горелов наклонился ближе, понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Ксения — это, конечно, статус, связи, всё такое. Но ты смотри, не обожгись. Маргарита — девочка хорошая, домашняя, без амбиций. А та... — он кивнул в сторону выхода, — княжна. С ними всегда сложно.

— Ты к чему ведёшь? — спросил я спокойным тоном, хоть и был раздражён.

— К тому, что зря ты с Маргаритой так. Она переживает, приехала в Москву, поддержать хотела, а ты её — вот так. Нехорошо.

Я поставил бокал на стол и повернулся к нему всем корпусом.

— Юрий, с какого перепугу ты вообще решил, что я собираюсь жениться на Маргарите?

Он моргнул.

— Ну... ты же с ней общаешься, она девушка видная, симпатичная. Родители не против, я знаю. Чего тянуть?

— Я не собираюсь на ней жениться, — сказал я, чётко разделяя слова. — Вообще. Никогда. Это понятно?

Горелов поморщился.

— Зачем так категорично? Она же не кусается.

— Дело не в этом, — я вздохнул, пытаясь сдержать раздражение, чтобы оно не появилось в голосе. — Ты своей настойчивостью делаешь только хуже. Каждый раз, когда ты заводишь этот разговор, моё отношение к Маргарите ухудшается. Не потому что она плохая, а потому что вы оба ведёте себя так, будто всё решено, а моё мнение никого не волнует.

— Да причём тут моё мнение? — Горелов развёл руками. — Я тебе как друг советую.

— Вот это «как друг» меня и бесит.

Он замер. Скважинцев тихонько отодвинулся на пару сантиметров, словно хотел стать невидимым.

— Ты чего? — Горелов прищурился. — Я тебе что, враг?

— Нет, — ответил я. — Ты не враг, но и другом, как выясняется, тоже не являешься.

— Это ещё почему? — возмутился он вроде как искренне.

Я откинулся на спинку, посмотрел на него. Внутри всё кипело, но голос держал нейтральный.

— Потому что друг — это тот, кто уважает твой выбор, даже если он с ним не согласен. А ты, Юрий, пытаешься мной управлять. Сначала подсовываешь свою кузину, потому что «так будет лучше для всех». Потом убеждаешь, что Ксения — это не серьёзно, а Маргарита — хорошая партия. Ты что, думаешь, что я совсем идиот, и ничего не вижу?

— Я думаю о твоём будущем, — возразил он, и в голосе прорезались нотки обиды. — Ты ведёшь себя как школьник, честное слово. «Любовь-морковь», «чувства». Мы студенты магической академии, через год — боевые маги, будущее своих родов. Пора уже думать как взрослые люди. Это обычные деловые отношения между аристократами, и ничего в этом зазорного нет.

Он говорил с такой уверенностью, будто открывал мне глаза на прописную истину. Я усмехнулся.

— Деловые отношения, — покачал я головой. — Ты правда не понимаешь, Юрий?

— Что именно?

— Разницу между настоящим и деловым, — я подался вперёд, поставил локти на стол. — Мне не нужна жена по расчёту, мне не нужны отношения, которые строятся на том, что «так принято» или «так выгодно». Мне нужны настоящие чувства, мне нужна та, в ком я буду уверен. И если ты считаешь, что это глупости — твоё право. Но не смей называть себя моим другом после такого.

Он открыл рот, но я продолжил:

— Я тебе скажу больше, ты мне никогда другом не станешь. Не потому что ты плохой человек, а потому что ты не понимаешь, что дружба — это не договорняк. Ты смотришь на людей и видишь только то, что они могут дать: выгоду, связи, статус. А я хочу видеть человека. И мне жаль, что ты этого не понимаешь.

Горелов замер. Его лицо вытянулось, потом пошло красными пятнами от гнева — я это ощущал своим даром.

— Ну и дурак, — сказал он наконец. Отвернулся, взял свою кружку, но пить не стал. — Думаешь, ты особенный? Все так живут. И твой отец, и мой, и любой другой аристократ. Потому что иначе — разорение, потеря влияния, крах рода. А ты хочешь жить чувствами?

— Хочу, — ответил я. — И буду.

— И когда твой род развалится, а ты останешься ни с чем — вспомнишь мои слова.

— Вспомню, — кивнул я. — Но к тому времени ты всё равно не станешь моим другом.

Повисла тишина. Скважинцев, кажется, вообще перестал дышать. Я взял свой бокал, допил сидр и поставил на стол. Бутылка уже была пуста, мы все выпили достаточно. Возможно, вообще не стоило заказывать алкоголь сегодня.

— Ты хороший боец, Юрий. И я уважаю тебя за то, чего ты добился. Но давай без советов насчёт моей личной жизни. Договорились?

Он молчал, будто обдумывая мои слова, а потом коротко кивнул, не посмотрев на меня.

Ксения вернулась к столу быстрее, чем я ожидал. Щёки у неё горели, глаза блестели — возбуждённая, но не радостная. Скорее, как после пробежки, когда адреналин ещё не улёгся, а сердце колотится где-то в горле.

— Алексей, — она коснулась моего плеча, — мне пора. Извини, но домашние уже заждались.

— Я провожу, — сказал я, поднимаясь.

— Не нужно, — она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то натянутой. — За мной уже приехали.

Ксения посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то, что я не смог прочитать. Почему-то мне показалось, что только что она отдалилась от меня.

— Увидимся завтра, — сказала она.

Потом поцеловала меня в губы, коротко, но с таким чувством, будто прощалась надолго. Я машинально положил ладонь на её талию, но она уже отстранилась.

— Всё хорошо? — спросил я тихо, чтобы не слышали остальные.

— Всё отлично, — ответила она чересчур бодро. — Правда.

И ушла быстро, не оглядываясь, будто сбегая. Не сдержавшись, я последовал за ней, догнав в коридоре. Она смутилась, но не стала прогонять:

— Правда, не стоило. Мама просто написала, поздно уже.

Я помог ей сесть в такси, снова поцеловал на прощание, а потом ещё какое-то время смотрел вслед скрывшейся за углом машины. Ощущал странную тревогу, которая мне не нравилась. Возможно, это просто мандраж перед финалом. Или алкоголь. Всё же, я прежде не пил фактически, организм не закалён этим.

Когда я вернулся, Светлицкая уже сидела за столом.

— Я тоже пойду, — Горелов поднялся и потянулся. — Маргарита, ты со мной?

Она кивнула, взяла сумочку и выскользнула из комнаты первой. На прощание Маргарита бросила на меня короткий взгляд и отвернулась. Такое ощущение, будто все куда-то спешат. Я бы подумал, что хотят повесить на меня счёт, но это изначально был их подарок, я заплатил лишь за еду Ксении.

— Пока, Стужев, — буркнул Горелов, не оборачиваясь.

— Пока, — ответил я.

И за столом остались только я и Скважинцев. Вечер быстро стал каким-то пустым и тоскливым.

Скважинцев сидел напротив и молчал. Я почти забыл про него — парень умел быть незаметным, когда это требовалось. Но сейчас он вдруг зашевелился, пододвинулся ближе и заговорил вполголоса, доверительно:

— Слушай, Алексей... я хотел сказать. То, что ты говорил Юрию про настоящие отношения, про чувства... это правильно. Это очень ценно. Я вот тоже считаю, что люди должны ценить друг друга не по статусу, а по душе.

Я покосился на него.

Он продолжал, воодушевившись:

— Ты знаешь, многие просто ищут выгоду, а ты — настоящий. И я это всегда в тебе ценил. Даже когда другие сомневались, я...

— Скважинцев, — перебил я его, и он замер. — Заткнись.

Слово вышло грубее, чем я планировал, но у меня не было сил на вежливости. У него отвисла челюсть.

— Я?..

— Ты, — кивнул я, глядя ему в глаза. — Твои лживые слова меня уже достали в край.

— Какие... какие лживые? — он попытался изобразить оскорблённую невинность, но у него плохо получалось, глаза бегали.

— Прекрати прикидываться, — я откинулся на спинку стула. — Я прекрасно знаю, что ты пытаешься играть на несколько фронтов. Ривертонская — твоя изначальная ставка, я ведь это знаю. Но что, не вышло? Не тебя выбрали? И ты теперь подкатываешь ко мне. Думаешь, это уместно?

Скважинцев побледнел, открыл рот, закрыл.

— Я... я не...

— Ольге ты не нужен, — сказал я жёстко. — А мне — тем более. Потому что я не доверяю людям, которые меняют покровителей быстрее, чем перчатки.

— Но я...

— Ты, — перебил я снова, — давно должен был понять одну простую вещь. Если хочешь чего-то добиться, нужно создавать своё ядро, свою команду, свои связи. А не пытаться влезть в чужую слаженную группу и там отхватить преференций. Это выглядит жалко. Ты считаешь себя умнее других? Это не так. Только Рудова и мог облапошить, на самом деле.

Скважинцев сидел ни живой ни мёртвый. Я поднялся.

— Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы, — сказал я ему. — Но это уже не моя забота.

Он молчал, смотрел в столешницу со сгорбленной спиной, будто побитая собака. Но жалости к нему я не испытывал. Развернулся и вышел из комнаты, из ресторана.

Улица встретила меня вечерней прохладой — после кондиционированного воздуха показалось, что я шагнул в другую реальность. Москва жила своей привычной жизнью: свет фонарей, сигналы машин, смех прохожих, где-то играла музыка.

Я постоял пару секунд, вдыхая пыльный воздух, но в то же время пахнущий зеленью. Благодаря магическим двигателям не было выхлопов и вони бензина.

Потом достал телефон — ни одного сообщения от Ксении.

«Спокойной ночи», — написал ей.

— Чёрт, — тихо сказал я и пошёл в сторону отеля.

Тревога не покидала, но я надеялся, что это лишь мандраж перед завтрашним днём. Сразу два боя, с промежутком в два часа. Казалось бы, ерунда, я бился и нонстопом. Но сейчас противники совсем не те, легко не будет.