Хемуст

Пролог

«Фьюуть» - нежно пропела серебряная полоса металла, вспарывая зыбкий осенний воздух низины, и хищно впилась в перекрученные жилы, скрепляющие наращённые пластины брони. Толстые нити выдержали и на этот раз, а светлое лезвие, разочарованно выдохнув, унеслось прочь. Через долю мгновения сестра близняшка клинка нанесет удар в эту же точку. Танец стали повторялся до мелочей вот уже более получаса и откровенно успел наскучить наблюдателям. При всей своей видимой не результативности удары клинков, наносимые с невероятной точностью в одно и тоже место, все же оказывали свой эффект. Обладатель сверхострого зрения мог бы заметить, как в косых лучах низкого солнца искрятся тоненькие волокна, раз за разом срываемые серебряными всполохами с переплетений защитных нитей. Наблюдатели, следящие за схваткой клинков и брони с вершины далекого холма, сверхострым зрением обладали. Впрочем, чтобы заметить их, тоже требовался далеко не самый простой способ видения. Лениво перебрасываясь фразами, двое на холме, не скрывали своего разочарования.

– Всё закончится до заката, – раздался басовитый мужской голос из облачка осенних листьев, словно взметённых капризным ветром и закрученных вокруг сотканной из колеблющегося марева фигуры.

– Увы, этот вариант – не вариант.

Услышав второй голос, можно было бы предположить, что мужчине отвечает молодая девушка, пренебрежительно поджавшая губы. Звонкий голос её прозвучал от зависшего в метре над землей тонкого полотна паутины, усеянного десятком мелких паучков. Невесомое кружево, сорванное с недалекого дерева, окутало преломляющую свет фигурку, полунамеками обозначив черты лица, волос, толкую линию шеи и плеча.

Вьющиеся рядом с ней листья колыхнулись, мужская фигура явно полуобернулась к собеседнице.

– И она снова не пришла. И ведь снова оказалась права. Четвертый раз подряд. Что такого видит в них она, чего не видим мы? – листья затрепетали и потемнели, скручиваясь. Едва сдерживаемое раздражение мужчины, слышимое в голосе, проявлялось зримо неконтролируемым всплеском ауры энтропии. Тлен тронул умирающие листья, частью осыпавшиеся прахом, тут же подхваченным и унесенным прочь порывом ветра. Вуаль паутинки сморщилась, отразив недовольство девушки.

– Уймись. Хватит привлекать внимание. И сколько можно упоминать её «она». У неё есть имя. И очень красивое.

Мужская фигура смущенно поежилась листвой, восстанавливая целостность, притянув к разрушенным участкам колеблющегося образа лежащую вокруг падалицу.

– Хорошо. Вита… – Мужчина произнес это имя так, как будто с силой выдавливал его по буквам сквозь зубы. – Вита снова права. А если у неё такое безошибочное чутье, так давай оставим её тут одну. Пусть дожидается подходящего кандидата. Мы же сможем отправится дальше. Время же теряем. Да и условия тут для ожидания так себе. Физическую форму принять нельзя, Падальщик сразу найдет нас. А чтобы общаться мы вынуждены брать местные текстуры. Я уже устал использовать для разговора колебания всех этих травушек-муравушек, – мужской голос умолк, широкоплечая фигура смущенно поджала лиственный хоровод, – Да и соскучился по нормальной еде. Понимаю, что это скорее ритуал, а не необходимость, только за возможность впиться в хорошо пропеченный кусок мяса настоящими зубами, я готов уже…

Под ироничным прищуром вуали-паутинки мужчина окончательно стушевался и умолк, с тяжелым выдохом опустившись на землю рядом с собеседницей. Призрачная ткань, обрисовывающая лицо невидимки, разгладилась, девушка успокоительно произнесла.

– Я согласна с тобой, мы теряем тут время. Только уйдем все вместе и не иначе. Если следующий кандидат окажется тем самым, как бы ни была сильна Вита, ей не выдержать прямого столкновения с Падальщиком без нас, – колебания паутинки, имитирующие звук, дрогнули, а кружево сместилось влево, намекая на направление взгляда девушки. Листья, зашуршав, качнулись, мужчина скосился туда же, повторив её движение. Некоторое время оба вглядывались в изломанный лучик света, пробившийся сквозь кроны кленов. От ползущей в десяти метрах по траве золотой полоски, обоих отвлек взрык ярости, донесшийся с каменной площадки, ставшей ареной для битвы. Стальной трехметровый гигант, как будто бы скроенный из многослойных металлических черных пластин, стянутых стальными канатами, молотил воздух, тщетно пытался достать своего противника. Стройная фигура залитого в серебро бойца, режущими росчерками уклонялась, тут же контратакуя. Сталь клинков смотрелась продолжением кистей, обтекая тыльную сторону рук и выступая далеко за локтями. Подскакивая к неповоротливому черному гиганту, невысокая фигурка взмывала в воздух и прокручивалась вокруг своей оси, нанося сразу четыре последовательных удара в переплетения темной стали. Один из таких ударов, наконец, перерубив канаты креплений, увлек за собой и пластину брони, открывая более уязвимую плоть.

– Вот и всё, – мужчина, опадая листвой, поднялся на ноги. – Дальше можно не смотреть. Сколько я вложил в него сил и вот компоновка тяжело бронированного бойца оказалась негодной для финального боя. Ладно, учтем. В следующий раз я попробую стиль копья. И может огонь. Или, возможно, ты сама хочешь попробовать? На неё же рассчитывать смысла нет. А последних троих вел в основном я.

Девушка кивнула, снова посмотрев влево.

– Я подумаю. Расходимся. Это и в правду становится опасным.

Последние её слова унеслись прочь вслед за сорвавшейся с места и безвольно поплывшей на ветру паутинкой. Мгновение спустя с хрустом обрушилась на землю почерневшая падалица. Мужчина тоже сбросил физические текстуры и ушел. По окрестностям разлилась мертвящая тишина, нарушаемая далекими хриплыми взрыками и кромсанием плоти острыми клинками. Через какое-то время затихли и эти звуки. Недвижимость обрушилась на мир, убавив даже его краски. И в этой неподвижной мертвенности, единственным живым существом казался только изломанный солнечный лучик, неумолимо и настырно ползущий по усеянной павшими листьями земле.

Глава 1

20 ноября 2028 года.

Утро начинается с душа, дежурной двухминутки повисеть на турнике, кружки цейлонского чая с гречишным медом и горячего бутерброда с сыром и помидоркой. Проверка почты, мессенджеров. Входящий сообщений нет, только авторассылка с игро и аниме сайтов. Дежурный взгляд в наш чатик… Ясно-понятно…

Давно уже в чате группировки царит тишина. Иногда в списке онлайна к иконке Дениса, зеленая К на черном, добавлялась активная пиктограмма Вики, однако чат оставался пустым. Последнее сообщение датировано семью месяцами назад. Коплан написал: «Хао! Маякните, по возможности». Ему никто не ответил. Вряд ли это всеобщий преднамеренный игнор. Так случается. Вы встречаетесь, общаетесь объединенные общими интересами. Наматываете вместе миллионы квадратных вирткилометров, весело крошите нарисованных монстров. Иногда продолжаете общение в реале, может даже сходитесь. И все же вирт знакомства конечны. Активные некогда чаты, беседки постепенно выпадают из сферы интересов, спускаясь на дно списка уведомлений и туда просто отвыкаешь смотреть. Я смотрел. Чаще чем хотелось. Однако все равно пропустил сообщение Коплана. Как раз тогда я закончил большой проект, взял долгожданный отпуск и подругу, рванув в леса Карелии. Снял небольшой коттедж и на три недели вышел в оффлайн. Коплан написал на следующий день после моего отъезда. Вернувшись отдохнувшим и неправдоподобно бодрым, я сразу же написал ему в личку. Однако так и не дождался ответа. Больше в сети я его не видел. Как и не узнал его настоящее имя.

Звук входящего почтового сообщения в незакрытой вкладке помешал нырнуть в привычную задумчивость о тщете сущего. Что там опять, я выиграл наследный лярд или мне одобрен непрошенный кредит? На входящее сообщение я пялился пару минут, недоумевая. Отправитель: Отдел кадров Хорус Дайнемикс. Тема: Егор Кузнецов (Шелтер), сотрудничество. Ультимативно короткий адрес разработчика неплохих отечественных компьютерных игр, мои реальные данные и игровой никнейм, который я использую в последние тройку лет. Как это вообще? Откуда? Еще минута сомнений и открываю. Письмо без вложений и ссылок, просто текст.

«Уважаемый Кузнецов Е. В. (Шелтер),

Предлагаем присоединится к работе в отделе тестирования перспективной продукции. Приглашаем вас к прохождению собеседования 24 ноября 2028 года, по адресу: ул. Ярыгина, 24б, 10:00.

Максим Перепелкин, старший координатор ОТПП 28, Хорус Дайнемикс.»

Первая мысль - розыгрыш и мошенничество, по здравом взвешивании отметается. Адрес отправителя пробивается тут же и значится на официальном сайте среди прочих контактов. Остается просто недоумение. Хорус Дайнемикс… Название громкое и последние годы на слуху. Компания с таким названием просто обязана производить либо космические спутники, либо молекулярные микроскопы. Однако, ребята делали игры. Создатели «Полигон 12» и «Старгейзер». Два крупных игровых проекта моментально превратили неизвестную компанию новичка в заметную фигуру игромира. Писал об этой черной лошадке всяк и каждый игрожур и даже самый ленивый блогер с 10 подписчиками. Обе игры мной пройдены, причем «Полигон 12» даже до сих пор установлен. РПГ-кооператив о колонизации, предлагал инновационную и реалистичную динамическую смену сезонов, модель терраформирования, отвечающую на действия игрока в реальном времени. К примеру, если ты проходя по пути из точки А в точку Б, бросал, к примеру, винтовку, то пролежать она там могла до твоего следующего прохода, при этом покрываясь ржавчиной и зарастая травой. Её мог повредить представитель местной фауны или подобрать приглашенный в твою игру товарищ, почистить и начать использовать. Срубленные деревья не вырастали волшебным образом. Убитые в некой пещере монстры умирали навсегда, а сама пещера могла оставаться пустой, быть занятой тобой или новым пришедшим из далека чудищем с потомством. Каждый раз все происходило по-разному. И, как заявлял разработчик, у двух разных игроков, даже при выполнении абсолютно тех же действий, вероятность получить одинаковый игровой мир крайне низка. Что-то будет отличаться. Любое действие оставляло свой след и могло иметь далеко идущие вперед последствия. Теоретически, можно было превратить всю доступную карту размером с Австралию, а это семь с половиной миллионов квадратных километров, в выжженную пустыню или цветущие сады с бабочками и динозаврами. Не сомневаюсь, что подобных разнокалиберных роликов на «смотри.ру» уже не одна тысяча. В остальном же... Сюжет простенький, пафоса минимум, героизма щепотка. Да и многих оттолкнуло то, что собрать команду можно было только при запуске новой игры, то есть если высадились на материк Ты, Вася, Маша и Петя, то добавить в созданную игру никого нового или заменить на другого уже нельзя. Одна команда – одно приключение. Или стартуйте заново в новом составе.

Теперь о странностях. В письме указаны не только моё имя фамилия, но и игровой никнейм. Хотя… Обе игры при регистрации пользователя требовали ввести никнейм, привязать почту и телефон. И в «Полигон 12» и в «Старгейзер» я использовал именно псевдоним Шелтер. Ясно-понятно… Не только большой брат следит за тобой, но и у игроделов ты на карандаше. Если подумать, то у них-то на меня и есть самый полный профайл. Мои соцсети безлики - аватарка с котом, данные левые, голосовых и видео сообщений не отправляю. А вот в играх… мда… тут и видеочат и километры образцов голоса, и прочая болтовня, из которой вполне себе составляется индивидуальное досье. Общаясь, мы, хотя того или нет, так или иначе выбалтываем о себе разное. Думая, что вещаем одному собеседнику, забываем, что между нами не только магистрали проводов и точек доступа, но и чужие сервера, базы данных и чуткие уши. И избежать этого, будучи хоть капельку геймером, невозможно. А как у нас говорит статистика, недавно попавшаяся на глаза, 65% населения планеты играют в игры.

Перечитав письмо еще раз, до меня наконец-то дошло. Меня приглашают на работу в отдел тестирования! В Хорус Дайнемикс! Нехорошее предчувствие бултыхнулось склизлым комком и было отметено пофигистическим «да не может быть». Мали ли причин, почему приглашение пришло именно мне. И все же о причинах стоило призадуматься.

Спустя несколько минут потраченных на поиск ответа «почему меня?», я признал поражение. Ничего такого примечательного в играх Хоруса я не показал. Базовый сюжет «Старгейзер» был пройден с недоумением. Космический симулятор добровольца пилота, графонистый только чересчур, да на диво оптимизированный. Игра выдавала до изумления кинематографичную картинку на железе начала 20-х. Однако воевать на сверх маневренном истребителе против однотипных кремниевых космоорганизмов было скучновато. При этом, в погоне за реализмом отыгрыша пилота-стажера, разрабы явно перемудрили. Одна только обучающая компания проходилась не менее чем восемнадцать часов. И только после этого тебя выпускали в невероятно красочный и живой космос. Да уж, что-что, а окружение и мир в Хорусе создавали потрясающе хорошо. В остальном - полетал, выполнил десяток миссии, и игра закончилась. Причем в финале предстояло принять участие в грандиозной кровавой мясорубке с сотнями вражеских маркеров на радаре. А чтобы победить в этом сражении, требовалось бросить истребитель в самоубийственную атаку. Понятно, что асса-истребителя из студентов и работяг, разработчик своей обучалкой сделать не мог. Поэтому помощника в сражении отыгрывал имплант виртсимбионта, торжественно вручённый в той самой обучалке. Всю игру заботливо оберегающий игрока от критичных ошибок в управлении и навигации, симбионт в нужный момент выдал безальтернативный маршрут. В единственную слепую зону вражеского линкора-носителя, предварительно запустив самоликвидацию плазменного движка. Затем титры и никнейм-позывной Шелтер на белоснежной стеле. Помним, чтим и до встречи в новых проектах.

О «Полигон -12» я сегодня уже вспоминал. Игра в той же вселенной, что и «Старгейзер», с тем же технологическим уровнем развития. Такой же запредельный уровень графики и детализации при минимальных требованиях. Вообще, из знакомых мне игроделов высокопроизводительное реалистичное качество на среднем железе, без последующей сотни патчей исправлений, кроме Хоруса, выпускала только одна индийская игровая студия. «Полигон -12» - это и классический выживач и настоящий рай для исследователя. Доступная цена и огромные внутриигровые возможности и вовсе сделали бы его одной из ведущих игр-песочниц, если бы не перебор со сложностью. Несмотря на наличие высокотехнологичных прибамбасов, от бронескафандра и бластера до импланта симбионта с автодоком, персонажа угробить можно за любым углом. Агрессивные цветочки не хуже знаменитого Чужого плевались за десятки метров всепрожигающей кислотой или алмазными шипами. Хищники устраивали охоту на охотника. Случайный обвал мог похоронить под завалом при восхождении на горной тропке. И если ты соло игрок, или нет сопартийцев могущих откопать тебя, милосердный симбионт вводил неудачнику смертельную дозу обезболивающего, отправляя сразу в главное меню начинать новое прохождение. Никаких сохранений, безопасный выход и вход в игру только в определенных защищенных зонах немногочисленных автоматизированных терраформирующих станций. Командная игра добавляла возможность возрождения погибшего. В двух доступных безопасных зонах для этого имелись регенераторы. Если во время рейда случались потери, то выжившие могли с помощью антигравов попытаться доставить тела в лагерь. Однако такие отыгрыши далеко не каждому по вкусу. Вот и получилось, что обе игры Хоруса шуму наделали много, а аудиторию массовую не добыли. В первую играли любители любоваться космосом бескрайним. Во вторую либо команды стримеров с очередным челленджем, традиционно превращенным в клоунаду, либо лютые выживальщики. Последние зачастую вели канал со своими многомесячными высадками и нарезками происшествий. Вот за этими ребятами бывало интересно наблюдать.

И чем же все-таки я так приглянулся этим игроделам. Ответа очевидного как не было десять минут назад, так нет и сейчас. Звонок в офис компании тоже не прояснил ничего. Миленький девичий голос, осведомившийся о цели моего звонка, радостно уведомил, что встреча мне назначена на солнечное пятничное утро и, пожелав приятного дня, отключился. Моими собственными планами на этот день никто поинтересоваться не соизволил. Впрочем, они и не то, чтобы были разнообразны. Сон, еда, завершение очередного проекта, над которым оставалось еще несколько недель расчетного труда.

Следующие три дня, я провел, окунувшись с головой в работу. Сделал на удивление большой объем, точно это неожиданное приглашение подбавило задора в устоявшийся ход моей жизни. И даже впервые за несколько лет делал утреннюю зарядку не потому, что так надо, а даже с азартом от наступления нового дня и почему-то мурча под нос неведомо где услышанную песенку про вооруженных винтовками пассажиров летящего вперед паровоза, у которого остановка в Коммуне. Продолжая паровозные ассоциации, мне представлялся дышащий паром, сверкающий в солнечных лучах, локомотив. Его невидимый кочегар, изо дня в день, монотонно бросавший в пламенное сердце паровоза бруски угля, уловил за горизонтом таинственный отблеск и сбился со своего размеренного ритма. Заинтересованный, этот невидимый кочегар начинает забрасывать топливо шустрее и тем самым разгоняет несущийся к неизвестности поезд. Красивая аналогия, если забыть, что на самом деле слаженное функционирование паровоза обеспечивали аж трое. Кочегар подбрасывает угля в лоток перед топкой, помощник машиниста следит за давлением котла и кидает уголь в печь, а сам машинист всем этим управляет. Такая вот святая паровозная троица. Осталось узнать, куда это мы так помчались. И не ожидает ли за ближайшим холмом отстойник или недостроенный мост.

Утро пятницы, и впрямь радостно солнечное, я встречал, разглядывая в яви кубическое здание Хорус Дайнемикс, что на улице Ярыгина. Властвующее в безоблачном, сочащемся поздней осенней синевой небе, пузатое солнце благосклонно взирало на несущийся к югу клин неведомых ширококрылых птиц, лениво загребающий лопастями туристический дирижабль, уходящий на круг от причальной мачты Заводчан, и искрилось в зеркально-непроницаемых стеклах. Словно Кубик Рубика, у которого каждая грань черная, вырос на пять этажей и сотней односторонне прозрачных окон наблюдал за окружающей его жизнью. При этом, не смотря на исполнение в черном цвете, здание не казалось ни мрачным, ни угнетающим. Наоборот, оно словно само было дополнительным источником теплого света.

Наверное, какое-то хитрое покрытие. Нанокраска, технобетон, молекулярное стекло, да мало чего изобрели. Хмыкнув, я наконец потянул на себя такую же, как и все в этом здании, черную ручку-штангу и шагнул внутрь. Через пять минут после прохождения регистрации с получением бейджа с моим фото и надписью «посетитель», стилизованный под винтаж. лифт вознес меня на пятый этаж. На общем фоне строгих линий и правильных ультра технологичных конструкций здания, этот лифт смотрелся чудовищно чужеродным. Пол, стены и даже потолок украшены затейливыми светло зелеными панелями, демонстрирующими множество переплетенных в каких-то узорах черно-красных змей. Прям доисторическая архаика, не хватает только услужливого лифтера в ливрее и непременно круглом кепи. Найдя нужную комнату для собеседования, я выждал оставшееся четыре минуты до назначенного времени и вошел внутрь. Навстречу, из-за широкого стола, с ободряющей светлой улыбкой поднялся мужчина. Сделав несколько шагов навстречу, протянул руку и представился.

– Максим Перепелкин, старший координатор ОТПП 28. Надеюсь на наше взаимовыгодное сотрудничество. Устраивайтесь.

Он указал на пару низких диванчиков слева, разделенных деревянным столиком и уселся за один из них. Устроившись напротив, я пытался вспомнить, кого мне он напоминает. Такая знакомая внешность. Невысокий, метр шестьдесят с хвостиком, на вид около 30-ти лет, широкий нос, вихрастые, встрепанные волосы. Именно прическа и сбивала сильнее всего, настоящий раритет, словно в старом кино… Между тем, координатор повел перед собой рукой и между нами расцвела голопроекция, с которой на меня не мигая смотрела моя студенческая фотография. От нехорошего предчувствия холодом приморозило ноги, а все мысли из головы просто вымело. Человек напротив заговорил.

– Егор Викторович Кузнецов, 39 лет. Разведен, проживаешь один, постоянных связей нет, жилье собственное, родственников нет, долгов нет, вредных привычек нет, патологий не выявлено. Политические взгляды умеренные. Страну не покидал. Мы предлагаем тебе временную работу, Егор. Или к тебе можно обращаться Солярис88?

Ледяная волна промчалась от ступней к сердцу и стиснула его тисками. Набравший скорость паровоз взлетел на холм и, не сбавляя хода, под пронизывающий до атомов хохот паровозной троицы, несся в разверстую пропасть.

Глава 2

Я уверен, что каждому хоть раз снился сон, когда он бежит от кого-то или чего-то. И как быстро ни беги, а тот, от кого ты убегаешь, не отстает ни на шаг. А то и вовсе неумолимо приближается. Мне очень часто снится нечто похожее. Сон, в котором меня настигает моё прошлое. И как бы я не уворачивался от него, раздирая легкие хрипящими вдохами, сдирая с горла короткие пальцы, исход всегда один. Задыхаясь, проснуться от пулеметного стука собственного сердца, колотящего в ребра и отдающегося эхом в висках.

Человек напротив наклонился вперед, вскрыл бутылочку воды, наполнил один из широких стаканов и поставил на мою сторону столика. При обратном движении, видимо запонкой на рукаве, он задел один из стаканов и высокий хрустальный звук, пронесшийся по комнате, удивительным образом помог мне собраться.

Протянув руку, я поднял стакан, выпив слегка солоноватой и очень свежей, будто напитанной озоном, воды.

– Я не…

Перепелкин вскинул руку, призывая к молчанию. А голограмма между нами отобразила какие-то графики, тексты и снимки, которые уже не удивили меня, однако заставили непроизвольно поджать вниз уголки губ.

– В 2008-м году бывший банкир Семен Пустыгин решил сделать ставку на перспективно прибыльную отрасль и начал активно продвигать свою собственную киберспортивную команду. В киберспорте он не понимал ничего, зато осознавал, как продавать актуальное, да и явно обладал задатками серьезного шоумена. Участники команды не показывали свои лица, выступая в балаклавах или масках и балахонах, скрывающих фигуры. Никаких интервью, кроме онлайн, никаких соцсетей. Существовали теории, что под масками скрываются разные люди, и состав команды постоянно меняется. Однако это опровергает статистика результатов матчей и дирекции проводившихся мероприятий. Команда Сергея Пустыгина «Рэд Ультимейт», начав с самых низов, неторопливо и уверенно поднялась до вершин рейтинговых таблиц. В 2013-м во время финала соревнований в спорткомплексе «Триариус», после победы над корейской FTG1, устроители соревнований вручают Пустыгину именной чек на семизначную сумму в общемировой валюте, – Перепелкин растянул губы в широченной улыбке и повел рукой влево, послушнная голопроекция отреагировала на это, подвешивая в воздух новую порцию текста и снимков.

– Вечером следующего дня, тело Семена Пустыгина обнаружено в здании этого же комплекса, являющегося к тому же постоянно базой команды «Рэд Ультимейт». Смерть наступила вследствие двух выстрелов в голову, обнаружены следы борьбы. Все пятеро членов команды пропали. Как впоследствии выяснилось, со счетов Пустыгина, в день убийства, были осуществлены переводы всех средств команды по цепочке, отследить которую не удалось. По версии следствия, в убийстве Семена Пустыгина подозреваются неустановленные пропавшие участники команды. На ориентировках самым информативным были их всем известные псевдонимы: СтарФрик, Ухинамакухе, Нефертити, Сабир и Солярис88. Ни один из них официально не был найден. Информации об участниках не было обнаружено ни в вещах покойного Пустыгина, ни у устроителей мероприятий, в которых команда принимала участие более пяти лет. Оказалось, что данные этих киберспортсменов, в том числе биометрические показатели, указанные в официальных документах, были подделкой личностей, принадлежащим других людям. Удалось установить только то, что эту мистификацию обеспечил и оплатил сам Пустыгин. Сам обезличил тех людей, которые в итоге, по версии следствия, стали причастны к его смерти.

Человек напротив снова провел рукой влево, поменяв проекцию, перебросил ногу за ногу и продолжил.

– В отличие от следствия, наши эксперты смогли правильно истолковать ход событий и несмотря на давний срок, отследить перемещения финансовых средств. Так мы и нашли тебя. Не спеши обрастать паникой. Твоя квалификация - та причина, по которой мы делаем тебе предложение. Информировать об этом кого-либо еще у нас нет необходимости. Как и обсуждать сейчас происшествие в комплексе «Триариус». Просто пару минут осознай, что нам известно об этом все. А после я перейду к нашему предложению.

Осознавать тут было нечего. Как и продолжать отнекиваться. Снимки на проекции говорили сами за себя. Тут просто альбом всей моей жизни. Вот я студент, вот вечеринка начала десятых, где я обнимаю Софью, фото, на котором я стою у банкомата в Решетове, одном из тех региональных городов, по которым разъезжал десять лет, прежде чем вернутся в сибирскую столицу. На одном снимке я был запечатлен в магазине возле своего дома. На заднем плане отлично просматривалась кассир Ирина, а кусок постера «Собери всех Слоняшей» намекал на дату съемки. Два-три месяца назад, когда в рамках премьеры нового мультфильма, эти фигурки выдавали как бонус к покупке. И только в этот момент я понял, что не могу прочесть ни слова на голопроекции. Язык был мне совершенно не знаком. Какие-то иероглифы, а то и вовсе руны. Руны, которые читал человек представившийся Максимом Перепелкиным. Или он только делал вид, а информацию получал иным способом, например, через скрытый наушник или проекционную линзу. Посмотрев через муар голограммы на Максима, я напоролся на его встречный, отечески понимающий взгляд. Стушевавшись, опустил глаза и обнаружил, что так и сижу, сжимая стакан в руке. Допив воду, я вздохнул и поставил его на стол.

– Что вы хотите?

Перепелкин удовлетворенно кивнул, заискрившись добродушием.

– Мы предлагаем временную работу. Ты примешь участие в тестировании нашей новой продукции. А заодно оформишь в аудио-визуальном виде свои наблюдения, отчеты о найденных ошибках и работоспособности продукта.

– После того, что вы мне рассказали… Вы что же - предлагаете мне работать у вас тестировщиком? Почему мне? Есть же целые компании, занимающиеся этим. И что потом? Что вы сделаете с этой информацией?

– Как я уже сказал, нас устраивает твоя квалификация. Зачастую человек, выступавший на международной спортивной арене на твоем уровне, не утрачивает навыки, а лишь обрастает опытом, что компенсирует, а порой и превосходит рефлексы юности. Твои отыгрыши в нишевые проекты нашей компании это подтверждают. Мы постоянно привлекаем к ранним этапам разработки ранее известных киберспортсменов, выдающихся или подпадающих под конкретные параметры игроков. И ничего мы с имеющейся у нас информацией делать не будем, – на мой растерянный взгляд, Перепелкин широко улыбнулся и несколько раз покивал, – Я озвучил тебе это всего лишь для того, чтобы показать нашу осведомленность и осмысленность выбора кандидатов для тестирования продукции. Нас интересует только твоя эффективность. Я вижу, тебе по вкусу пришлась наша вода, не стесняйся.

Лучащийся добродушием Перепелкин откинулся в кресле, вытянув вперед ноги и приглашающе повел рукой. Вместе с эти погасла и голопроекция. Теперь нас с ним разделял только столик с бутылочками с водой и стаканами. Психологи доморощенные. Сначала поставили перед прозрачной стеной официальных досье и показали «ты у нас на поводке». Теперь мановением руки убрали эту стену и дружески говорят о сотрудничестве. Что ж, это работает. Напряжение и впрямь отпустило. Воспользуюсь этой паузой для обдумывания ситуации, тем более, что вода действительно вкусная. Протянув руку, взял бутылочку и удивленно отметил, что закрывалась она словно хорошее вино, дубовой пробкой. А покрутив во все стороны, обнаружил полное отсутствие опознавательных знаков. Жаль, а я бы не отказался прикупить такой вкусняшки себе домой. Ясно-понятно… Наверняка, сами дополнительно фильтруют чем-то вроде ультрафиолета с озоном, а потом разливают для внутреннего использования. На фоне последних вспышек заболеваемости из-за разных вирусов и бактерий такая забота о коллективе и гостях невольно вызывает симпатию. Наполнив стакан пахнувшей свежестью водой, я с удовольствием сделал несколько глотков и устроился поудобнее.

Перепелкин сказал о многом, и еще о большем можно сделать выводы из некоторых отдельных его фраз. Первое, рассказ о прошлом - это демонстрация серьезности намерений и акцентирование на моей личной ценности. Ко мне обратились именно потому что я - это я. Второе, отбор узкоспециализирован. Это не реакция, не игровые достижения, а что-то, пока мне неизвестное. Он сказал, что их игры нишевые продукты. А значит, я был не прав, предполагая, что низкая популярность «Старгейзер» и «Полигон-12» просчет создателей. Они такими задумывались. Если довести эту мысль до абсолюта, то можно утверждать, что и выпущены они именно для этих целей. Все ради того, чтобы найти нужных людей с вполне конкретными способностями и умениями. Какими? Ответа у меня пока нет. Возможно, он появится, если я сыграю в эту их новую игру. Вот жеж хитрецы. Со всех сторон обставляют так, что вариант завершения беседы только один. То самое предложение, от которого невозможно отказаться. А значит, я откажусь. Перепелкину скажу, что беру сутки на якобы подумать. Выйду из этого здания, сорок минут до дома, час на сборы, еще через час в аэропорту. Ближайшим вылетом в Тай, оттуда по второму паспорту в Индо, сбережений хватит лет на пятнадцать, пару лет придется жить, избегая средств связи и коммуникаций, зато повод подтянуть универсальный язык. В следующую секунду пальцы прикипели к стакану так, что даже померещилось, словно вода в нем нагрелась. Я забыл, что за вторым в цепочке следует третье, и третье было «деньги». Перепелкин сказал: меня отследили по старому переводу денег. Услышав это, я не усомнился в его лжи. Это просто невозможно, деньги переводились столько раз со счета на счет, дробились на разные части и даже дважды проводились, с потерей части суммы, через конторы по отмыву. Более того, я ни разу не пользовался ими, оставляя на безбедную старость. Из этого вытекает следующее: либо меня сдал кто-то из нашей пятерки, либо отследили неизвестным мне способом и смогут найти снова. Вероятнее всего первое предположение. Он говорил, что к своим тестам привлекают бывших киберспортменов. Значит, могли выйти на кого-то из ребят, кто был не так аккуратен, как я, а тот случайно или преднамеренно вывел их на меня. И маловероятно, что это Марина. Самая рассудительная и осторожная из нас. Это именно она предложила выход из ситуации с Пустыгиным, провела вывод наших денег, предложила план переездов и категорически была против наших возможных контактов. Последний раз я связывался с ней около пяти лет назад, за что получил мягкий выговор, поскольку эта почта предназначалась для экстренной ситуации, а не для вопросов «привет, как дела».

Пока я пытался сообразить, как половчее выпутаться из настырных объятий этих всезнающих и пугающих ребят, старший координатор Перепелкин демонстративно подвесил перед собой окошко виртсекретаря и смотрел как по нему бегут нестройные колонки смущающих меня иероглифов. Подавшись вперед, ставлю пустой стакан на столик, переключая его внимание к себе.

– Я думаю, что вы получили информацию обо мне от одного из бывших участников команды. Каждый из нас знал, как минимум, реальные имя фамилии друг друга, и мог описать внешность. Зная эту информацию, вам ничего не стоило нанять частных детективов. Эти ребята, в отличие от правоохранителей, реально умеют копать, вопрос лишь в расходах. Оттуда же и все эти снимки, мы постоянно попадаем в камеры наблюдения и нейросети могут найти человека по трем-четырем отличительным приметам, главное их узнать. По крайнем мере, так утверждают научпоп каналы, на которые я подписан.

Слушавший меня с добродушной улыбкой старший координатор растянул губы совсем уж в широченной ухмылке, махнул рукой вниз, схлопывая виртсекретаря. Обратным движением, повернув ладонь к верху, он снова подвесил между нами стену голопроекции, с которой на меня посмотрели паспортные фотографии четверых оставшихся участников команды «Рэд ультимейт». В который раз за последние полчаса сердце сбойнуло и забилось чаще, а шея и спина покрылись испариной. Вновь откуда-то издалека донеслись отголоски хохота неугомонной паровозной троицы, влетающей на недостроенный мост. Наверное, этой картинкой, ассоциирующейся с надвигающейся катастрофой, ум пытался лихорадочно систематизировать поступающие данные, искал выход, не находил, и уверенно сваливался в панику. Следующие слова Перепелкина наглядно показали мне, что пропасть вовсе не надвигается. Я уже валюсь в неё и она бездонна.

– Нам не составило труда установить и отыскать всех участников вашей команды, – человек напротив перестал улыбаться и заговорил сухим, протокольным голосом, – В середине 2021 года, в качестве профилактических мероприятий по ремонту связанной с водоемом плотины, при осушении озера Зуброво, в нем обнаружен автомобиль и останки тел трех мужчин. Следственные мероприятия выяснили, что автомобиль принадлежит жителю области Руслану Алиеву, 1987 года рождения. По утверждению его матери и сестры, переставший выходить на связь в конце 2013-го и объявленный пропавшем без вести. Зубные слепки позволили опознать его в одном из тел, найденных в автомобиле. Двое других официально неопознаны. Смерть, предположительно, наступила между 2013 и 2015 годами. Точнее установить из-за степени разложения не представляется возможным.

Судорожно втянув воздух, я потянул ворот свитера вниз. Воздух в помещении словно уплотнился до состояния киселя, ладони взмокли. Не мигая на меня смотрел Руслан, с которым я переписывался пять лет назад и который к этому моменту был мертв около десяти лет. Неужели, остальные… те, что в машине… Что же это такое происходит… Перепелкин продолжал говорить.

- Нанятые нами специалисты, проводившие анализ соответствий, утверждают, что Руслан Алиев, частный компьютерный мастер, и есть один из скрывавших свою личность участников команды «Рэд ультимейт», выступавший под псевдонимом Сабир. Останки других мужчин, найденных в автомобиле, идентифицированы как Роман Сапожников, он же Ухинамакухе, и Даниил Милонов или СтарФрик.

Я распахнул в невольном вопросе рот, но смог выдавить из себя только сиплых хрип. Трясущимися руками схватил бутылку со стола, ломая ногти, выдрал пробку. Рывком поднес к губам и осушил одним глотком. Жидкость, показавшаяся ледяной, ухнула куда-то под неистово колотящееся сердце и словно проморозила его. Руки и ноги по-прежнему дрожали как наэлектризованные, в висках глухо стучало, однако я, наконец-то, смог заговорить.

– Как они умерли?

Задавать вопросы «вы не ошиблись» или утверждать «не может быть» смысла не было. По проекции раскинулась россыпью серия снимков знакомой мне машины и того, что было внутри неё. Под треснувшим лобовым стеклом просматривалась когда-то ярко-желто-красная подвесная игрушка, подарок Руслану на годовщину от Марины, поросенок Тофи. Мне всегда нравился его нахально-добродушный прищур и толстовка с надписью «Спокуха».

– Причины смерти не установлены. Насильственные признаки отсутствуют или не обнаружены из-за длительного воздействия окружающей среды и фауны, – Перепелкин сделал паузу, однако, так и не дождавшись моего следующего вопроса, заговорил снова, – Закроем тему с последним участником вашей команды. Нефертити, она же Марина Смольская. Богатая география поездок по все регионам страны. С двадцать четвертого года проживала в области, в городе Кременск. Последние четырнадцать месяцев находится в стационаре клинической психиатрической больницы номер три, в Томирском районе, с диагнозом диссоциативное расстройство идентичности.

Не знаю, сколько я просидел, вцепившись в подлокотники кресла и пялясь на фотографии Марины, лежащей на узкой кровати. Меня потрясло её лицо, как у мраморной статуи, совершенно неживое. Глаза, которые я запомнил васильковыми с вечными искорками довольства, на фото были с огромными расширенными зрачками, за которыми не видно радужки. Словно бездонные дыры, из которых глядит сама пустота.

В себя я пришел, заметив, что Перепелкин стоит рядом и протягивает тонкую папку. На мой недоумевающий взгляд он мягко улыбнулся и качнул подбородком на свою протянутую руку.

– Я уверен, вам стоит обдумать наш разговор. Здесь контракт, просмотрите его внимательно. Думаю, трех дней для принятия решения вам хватит.

Тупо кивнув, я встал, взял папку и механически пожал протянутую руку. Рукопожатие старшего координатора было крепким и теплым, только словно тошнотворно резиновым. Непроизвольно вздрогнув, я молча и деревянно зашагал к лифту. Улица встретила ветром, бросившим в лицо снежную пыль под вой сирены мелькнувшей в отдалении реанимационной машины. Солнце скрылось за низко несущимися вдаль серыми тучами и ощутимо похолодало. Только сейчас я заметил, что оставил шапку в кабинете Перепелкина. Оглянулся и уставился в теплый зев широко распахнутой двери здания. Крупная дрожь разрядом прошла по всему телу, я непроизвольно запахнул куртку и сделал шаг назад. Наверное, сработала автоматика или все дело в ветре, однако черная зеркальная дверь, как-то разочарованно выдохнув, закрылась мягко чмокнув. Этот звук оборвал моё оцепенение. Словно сомкнувшись створка перерубила нить обвившей меня паники сплетенной со скованностью разума. Посмотрев на свое отражение в черном зеркале напротив, я криво ухмыльнулся своему двойнику. Шалят нервишки-то, что не удивительно от таких новостей. Вот и бывшая жена говорила, что богатое воображение не доведет меня до добра. Проведя рукой по волосам, сбросил с них ледяную крошку, развернулся и быстро зашагал к виднеющейся стоянке такси.

Глава 3

На третье утро после моего возвращения из Хорус Дайнемикс я, перечитав раз в сотый содержимое черной папки, подписал оба экземпляра контракта. Обычный договор возмездного оказания услуг, единственными особенностями которого я отметил срок расторжения, указанный в три дня, и астрономическая сумма ежемесячной оплаты с семью цифрами. В пару к контракту шел бессрочный договор о неразглашении. А накрывал это всё одиночный лист, на котором, под логотипом моего нового работодателя, каллиграфическим почерком выписано: «Истина внутри». Ясно-понятно… Слышал многократно: «Нет истины кроме той, что человек носит в себе самом» - и прочая псевдо философская лапша. Однако, что говорят мне этой фразой эти ушлые ребята? Вряд ли то, что я должен заняться самокопанием. Еще более странным выглядит предположение, что внутри того, с чем мне предстоит работать, я найду какую-то истину. Так может это просто название нового проекта?

Ковыряние в сети не прояснило ничего. Никаких официальных или хоть предположительных сведений о разработках Хорус Дайнемикс за последние три года. В очередной раз мрачно поднимаю взгляд от каллиграфии к логотипу компании. Вертикальный прямоугольник, пересеченный четырьмя прямыми горизонтальными линиями. Десятки вопросов и совсем никаких ответов. И эти вовсе не самые главные. Как я не пытался отвлечься на организационно-рабочие темы, ничего не выходило. Разум упорно возвращался к разговору с Перепелким. О мертвых ребятах и лежащей в психушке Марине.

К ней я помчался в тот же день, иначе и быть не могло. Больница располагалась в двух часах на авто от города. Высоченный забор, лесопарк, беседки, свежий воздух. Все аккуратное и, вопреки моим ожиданиям, не гнетущее. Естественно, в посещении изолированной больной мне отказали. И так же естественно, после визита к главврачу и похудения кошелька, допустили даже без заполнения формы посещения. Встреча, мягко говоря, не удалась. Едва я шагнул в палату и попал в поле обзора огромных расширенных зрачков, как лежащая на кровати, у исчерченной полосками, овалами и корявыми рисунками стены, Марина вскочила с перекошенным лицом. Глаза её распахнулись и я увидел, как в них лопаются капилляры. Зрачки невероятно сузились, полностью утонув в ставшей ярко-фиолетового цвета радужке. Стоя на кровати, спиной она вжалась в исполосованную стену и завизжала на одной клокочущей, животной ноте. Кто-то утянул меня обратно в коридор, а к ней бросились санитар и дородная медсестра. Вид сумасшедшей Марины окончательно вогнал меня в ступор и как я оказался в кабинете заведующего отделением не запомнил.

Врач долго и нудно рассказывал мне, что при подобных расстройствах такие реакции, хоть и не отмеченные ранее у конкретного пациента, могут происходить вообще, так как личность больной находится вне состояния самоопределенности и вряд ли осознаёт происходящее. Мне удалось выяснить, что за время пребывания в больнице её состояние не менялось. Вплоть до моего визита. Причин может быть множество. Приведет ли это к каким-то изменениям, покажет дальнейшее наблюдение. На вопрос «кто поместил к ним Марину и оплачивает содержание?», врач оценив высоту стопки наличных на столе, продиктовал адрес. Приехав по нему, никакого Илюшина А.Б. я не обнаружил. Как и дома 189 по улице Покровской. В том, что такого дома нет, меня уверял еще водитель, тыкая пальцем в навигатор, показывая на последнее, стодвадцатьвосьмое строение. Я все же настоял на поездке и долго еще стоял в свете хищных фар новенькой пятидесятой Волги, потерянно пялясь на заросшие поле, уходящее за городскую черту.

Домой я возвращался с более чем определенным желанием вскрыть гостевой бар и напиться до полного безмыслия. Сто пятьдесят ямайского рома я осушил залпом, второй стакан наполнил тут же и, не донеся до губ, безразлично отставил в сторону. Уже проглоченного сорока пяти градусного солнечного напитка хватило для того, чтобы изгнать из-под сердца мерзотное трепыхание страха.

Душ окончательно помог набраться сил для того, что сейчас необходимо больше, чем затупление разума спиртным. Необходимы максимально четкие воспоминания. Как бы я не бежал от событий пятнадцатилетней давности, сегодня они догнали меня и уверен, уже не отпустят. Надо уложить всё это вместе с новой информацией, которую до сих пор не осознал и не принял.

Это было в сентябре тринадцатого. В недавно отстроенном комплексе «Триариус» проходили финальные игры нашей лиги. Далеко не все было гладко за пять лет существования команды. Борзый молодняк, набранный креативным Пустыгиным, долго не мог сыграться. А два года почти постоянных побед в региональных и отборочных дивизионах убедили в собственном мастерстве. Тем оглушительней стала оплеуха на первом нашем международном турнире в Кумасо. С нулевым счетом команда вылетела в одной шестнадцатой.

После возвращения домой, Пустыгин объявил, что у нас есть два варианта. Первый, повысить свои навыки и начать уже делать то, ради чего нас и собрали – зарабатывать деньги. Второй, быть свободными всем составом, поскольку замена одного или двух обязательно раскроет личности оставшихся игроков, лишив команду части маркетинговой успешности. Проще набрать новичков и сохранить загадочность, а бывшие участники, в полном составе уволенные и не добившиеся значимого успеха, никому не интересны. Пощечина была знатной. Наверное, чего-то такого команде и не хватало для обретения настоящей спортивной злости. Направленной на достижение единого для всей пятерки результата. Отношения внутри из просто рабочих переросли в почти семейные. А между Русланом и Мариной и вовсе закрутился роман. Тщательно скрываемый от всех, поскольку отдельно запрещен пунктом подписанных контрактов. Впрочем, Пустыгин был вероятно единственным, кто не догадывался о их связи.

На следующий год, в корейском Хонджу, мы уступили в полуфинале местным фаворитам FTG1 и по итогам заняли третье место. Еще через год турнир проводился на нашей земле. Может дома действительно стены помогают, а может мы сами вышли на пик формы, однако матч-реванш с чемпионами FTG1 в финале проведен нами чисто и уверенно. Только в этот момент я и понял, что такое оно – настоящее геймерское счастье. Это вовсе не рандомная шмотка, выпавшая из мирового босса, не найденная вывалившаяся из кармана всесильного существа игрового мира пушка-нагибушка или читерская способность. Это победа. И только победа над тем, кто был сильнее тебя, тем, кого ты перерос. Победа над достойным соперником.

В тот сентябрьский день мы отмечали. Тут же, на месте, на нашем этаже, снимаемом на время соревнований. Я выпил совсем не много и, отмахнувшись от упреков перестать соблюдать режим в честь великой победы, отправился спать. Никогда не был охоч до шумных посиделок и действительно с детства привык рано ложиться и так же рано начинать день. Это знали все, но не упускали случая отпустить дежурный смехуечек по поводу сна после «Спокойной ночи, малыши». На самом же деле, последние несколько лет выпивать в нашей полной компании мне было просто некомфортно. Проснулся я от того, что кто-то тянул меня за руку. Сбросив с себя чужие горячие руки, ударил по прикроватному выключателю ночника и в его свете увидел Марину. Вскочив, замер, осоловело уставясь на неё. Встрепанная полуодетая девушка замерла напротив, обхватив себя за плечи.

– Марин… – начал я, инстинктивно протянув к ней руку. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался Семен Пустыгин. Марина взвизгнула и отшатнулась куда-то влево. Дальнейшие события уложились наверное, секунд в десять, а для меня стали одним мгновением. Кажется, мы бросились друг на друга одновременно, мир мотнулся назад вместе с хрустом обрушившегося светильника.

Грузный Пустыгин навалился сверху и удар пола в спину выбил воздух, сдавив ребра. Короткие пальцы железным обручем сжали горло, перед глазам потемнело. Я слепо бил руками туда, где представлял нахождение его головы, надеясь попасть в глаза. Что-то затрещало, вспыхнуло, сердце свело судорогой и сознание начало гаснуть, чтобы в следующее мгновение конвульсивно содрогнуться от вспышки и грохота над самым лицом. Обруч пальцев на шее разжался, хрустящий воздух ринулся в горло. Я, захлебнувшись кашлем, втягивал его мелкими глотками, выползая из-под опрокинувшегося на бок Семена, и не сводил глаз с пистолета в руках привалившейся к стене Марины. Всё еще надеясь, что это всего лишь кошмарный сон, я встал и деревянно осмотрелся. Опрокинувшаяся между прикроватными тумбами лампа с разбитым абажуром бросала косой прямоугольник света на мешкообразное тело на полу, застывшую над ним Марину, её все еще вытянутую вперед руку и пистолет, смотрящий мне в грудь. Сообразив, что стою на линии стрельбы, я шагнул в сторону и вперед, навстречу девушке. Та растерянно посмотрела на меня и отбросила оружие на кровать.

– Егор, он… он приставал… ребята там пьяные, я потому к тебе… – Марина шагнула ко мне и уткнувшись лицом в грудь, зашмыгала носом. Мир еще немного кружился, толи от нехватки воздуха, толи от последствий адреналинового шока, потому я обхватил девушку не из желания утешить, а скорее, чтобы самому тверже устоять на ногах.

– Где…ты взяла пистолет? – сипло проговорил я, выдавив царапающие горло звуки.

– Так это же пистолет Семена, – Марина вскинула голову и заглянула мне прямо в глаза. – Когда он повалил тебя, пистолет выпал у него из кармана. Я подобрала. Он же сам нам показывал, как он устроен, и когда мы ездили на пикник в прошлом году, давал всем пострелять по бутылкам.

Да, действительно, так и было. Пустыгин носил легальное оружие, пистолет небольшого калибра, в кобуре скрытого ношения, сам нам рассказывал об этом. Я кивнул и, отстранив девушку, натянул штаны и футболку, которые привычно перед сном бросил на соседнюю пустую кровать своего двухместного номера. Едва я разблокировал телефон, Марина вновь взяла меня за руку.

– Ты что?! Решил вызвать полицию?

– Да, само собой, – я недоуменно покосился на девушку.

– Да ты что, в самом деле не понимаешь?!?! – она схватила мои руки и, прижавшись, зашептала на ухо. Очень хорошо помню, что тогда отметил про себя, как ровно и спокойно бьется её сердце. В моих висках еще только затихал гулкий набат паники, в голове шумело, руки и ноги противно дрожали. Как завороженный, я слушал голос и уверенное сердцебиение человека, который знает, что делать.

– Нет, нельзя. Это же Пустыгин, он же бандит, у него везде связи, нас всех просто убьют! Никто нам не поверит! Послушай меня. Мы все сделаем по-другому. Просто исчезнем. Все сразу. Заберем заработанные нами деньги, наши контракты и нас никто никогда не найдет. Все документы он всегда возит с собой, они в его номере, нам даже не нужно знать код от кейса, мы просто заберем его. Все эти годы он не доплачивал нам, мы просто заберем нам причитающееся. В его записной книжке вся информации, видела, как он сверялся с ней, вводя пароль для банковских переводов. Мы просто сотрем тут наши отпечатки, заберем все свои вещи, будем обеспечены до конца своих дней. Нас никто никогда не найдет!

Я ошалело слушал то, что она говорила. Марина сказала всё верно, так оно и случилось бы. То, что за Пустыгиным стоят серьезные люди, мы все поняли, когда нам вручили фальшивые, но после многократно прошедшие проверки документы. Скорее всего, верно и то, что кроме самого Пустыгина, наши настоящие личности вряд ли кому известны. Семен был помешан на анонимности команды и такую информацию не доверял никому.Однако, верно и правильно вовсе не одно и то же. Принимал правоту её слов, не хотел следовать этим словам, но другого пути не видел. Да и видеть уже не хотел. Сейчас, в настоящем, события прошлого как в тумане. Они словно были вовсе не со мной. Я вижу в том своём решении только малодушие и не понимаю, почему согласился следовать словам Марины. Сейчас я бы ни за что не сделал такой выбор, а тогда… Мне кажется, тогда моё сердце билось в такт с сердцем прижимающейся ко мне девушки. И обнимал я в тот момент её совсем не по-товарищески. А так, как это было в нашу с ней единственную ночь, за три года до этих событий, в тот день, когда Пустыгин устроил нам выволочку, после поражения в Кумасо. Вспомнив о его теле у наших ног, я отпрянул. По лицу Марины пробежала непонятая мной тогда гримаска и она продолжила.

– Послушай меня, Егор. Сейчас я пойду в номер Семена и заберу все, что нам понадобится. Затем к ребятам и уведу их отсюда, они все равно в том состоянии, что будут тут только мешать. Нельзя ничего рассказывать Руслану, ты же его знаешь, он может что-то с горяча учудить… Расскажем всё потом.

– Да как ты их выведешь, они же в отрубе уже, наверное. Давай я помогу тебе…

– Не нужно. Возьму лимитеры веса, так что легко дотащу их до машины. Отвезу ребят к своим в Покровку, это пара часов. Это вызовет меньше подозрений, чем если повезешь ты. Ты же… В это время ты, пожалуйста, уберись тут. В каждом номере. Возьми перчатки в тумбочке в туалете. Собери все наши личные вещи. Все полотенца, постельное белье. Упакуй в мешки для мусора и отнеси к лифту. Там же, где перчатки, найдешь пакеты салфеток. Протри все поверхности, их не так много. Особенно важно протереть все гладкие места в санузлах. Не забудь оба лифта. Вернусь и мы доделаем все, что ты не успеешь.

Быстро наклонившись и легко прикоснувшись губами к моей щеке, Марина развернулась и вышла. А я…

Я досчитал про себя до десяти. Потом еще раз. Потом, покосившись на тело Семена, ущипнул себя. Так на всякий случай. А потом пошел собирать вещи. За два часа с небольшим я успел пройти все шесть комнат и перетащить тело Пустыгина из своего в его собственный номер. Это почему-то казалось особенно важным. Что удивило, так это отсутствие крови. Кино рисует нам сочные, тошнотворные последствия выстрелов в голову – мозги по всем стенам и обломки черепа. На виске Семена виднелись две маленькие, запекшиеся в спутанных волосах, темно-вишневые впадины. Никаких следов выходных отверстий. Воображение живо нарисовало как маломощные пульки, не находя выхода, замедляясь, кувыркаются в черепной коробке, взбивая мозг… До туалета я едва успел добежать. Еще через полчаса наконец-то раздался мягкий шум грузового лифта. Кого-то другого увидеть в четыре утра я не ожидал. Лифты на наш этаж были доступны только владельцам особого ключа, то есть персоналу, который не появится раньше наступления утра, и нам шестерым. Один из которых им уже никогда не воспользуется.

Через час, в последний раз пройдясь по комнатам и перенеся все вещи в машину Марины, мы покинули комплекс. Однако поехали вовсе не в Покровку к остальным, как я думал. Рассвет встретил нас на парковке у аэропорта. Марина в который раз повторяла мне, что нужно делать. Я снова, сквозь муть воспоминаний, принимал её правоту. Мы должны разъехаться по разным регионам на пару лет. Вести себя очень тихо. Семьям сообщить о выгодной работе и ежемесячно отправлять им деньги переводами. Вот контакты для экстренной связи, только почтовые адреса. А лучше не общаться вовсе. Вот счет, на который она переведет заработанные мной деньги. После этого мне нужно перевести их еще несколько раз. Волноваться не о чем, нужно просто никогда не упоминать об этих совместных пяти годах и тогда нас никто не найдет. Жить спокойно, потому что всё уже осталось в прошлом. Еще раз быстро коснувшись губами щеки, Марина мягко толкнула меня в грудь. Подхватив рюкзак, я вышел и зашагал к зданию аэропорта, чтобы на десять лет покинуть свой родной город, в котором меня ничто больше не держало.

Электронной почтой я воспользовался за эти годы дважды. Написал Руслану и Марине. Ответ получил, в общем-то, один и тот же. Все живы-здоровы, однако, писать не следует. О встречах и говорить нечего. И если Руслан к этому моменту был мертв, как и Даня с Ромой, то вариант остается только один.

Спокойное и ритмичное сердцебиение… Твердая рука держащая пистолет… Пистолет направленный мне в грудь. Сколько мгновений у неё ушло на принятие решения о том, жить мне или умереть. И если в тот миг она оставила меня в живых только ради того, чтобы убрать помещения, то почему отпустила, когда все было сделано. А затем еще и перевела мне колоссальную сумму на счет. Неужели это все было ради денег?

Сейчас я думаю, что Марина в тайне спала с Пустыгиным и манипулировала и им тоже. Всё произошедшее в моей комнате лишь представление, чтобы спровоцировать драку, убить Семёна и заиметь в моем лице сообщника. Руслан слишком честен. Даня инфантилен, а Рома самолюбив. А еще у всех них были родственники, с которыми те, худо-бедно, но общались. Мне же сообщать о себе было просто некому. Как сказал мой наниматель – «постоянных связей нет». Руслан, Даня, Ромка… в том, что их всех убила она сама или, может, у неё был соучастник, я уже не сомневался. Еще на пути в лечебницу, где содержали Марину, я вбил в навигатор смутно знакомое мне – озеру Зуброво, где нашли машину с мертвыми ребятами. Оказалось, оно находится всего в полутора километрах от дачного поселка Покровка, места, где проживала родня Марины. От комплекса Триариус до Зуброво час с мелочью дороги. Получается, она сразу отвезла их на Ромкиной машине к озеру и утопила…

В который раз меня передернуло. Очень надеюсь, что ребята были уже мертвы к этому времени. Затем, уже на своей машине, видимо заранее оставленной неподалеку, вернулась в комплекс. Она позаботилась обо всем. А я… Я же мог все понять, когда она сказала про лимитеры веса. Неизменные помощники в переездах и переносках тяжестей - гравитационные компенсаторы общего назначения легко позволяли уменьшать вес предметов до 10 процентов от номинала. Устройства не редкие, только и не дешевые вовсе. В первом попавшемся магазине не купишь и в прикроватной тумбочке отеля не найдешь. Об их наличии нужно озаботиться заранее. И сколько у неё было припасено этих лимитеров? Три или четыре, чтобы и на меня хватило… Спокойное и уверенное сердцебиение…

Меряя шагами свою квартиру и петляя в воспоминаниях, я не заметил, как оказался укутанным в несколько слоев одежды. Меня трясло как в лихорадке. На глаза попался отставленный пару часов назад в сторону почти полный стакан рома. Проглоченный единым глотком напиток исцеляющей волной прокатился по мечущейся душе и согрел тело.

Очень много вопросов и совсем нет ответов. Единственный человек, у которого они есть невменяемый пациент психиатрической больницы. Или они есть еще в одном месте. Глаза остановились на черной папке. Надпись на листе с логотипом. Истина внутри. Что ж, я понял это уже два дня назад. В момент, когда увидел изломанные ногти на руках Марины. А за её спиной, на стене, выцарапанные ими полосы и рисунки. Прямые и искривленные линии, круги и переломанные на части человечки повторялись снова и снова, заполняя весь угол, в котором стояла её кровать. А уже из коридора, из самой дальней точки, перед тем, как захлопнулась дверь, отрезая меня от захлебывающейся криком женщины, я увидел самое жуткое. То, что осознал и принял лишь только что. Принял и подписал контракт. Часть этих маленьких линий и завитков, если смотреть на них издалека, за спиной сжавшейся в комок сумасшедшей девушки, сливалась в одну огромную картину. Надпись «Хорус» в прямоугольнике, пересеченном четырьмя прямыми линиями.

Глава 4

Черный куб здания на улице Ярыгина жизнеутверждающе встретил меня букетом солнечных бликов. А мой куратор Перепелкин и вовсе расцвел в улыбке, словно обрел во мне давно потерянного друга.

– Пойдем, покажу тебе твоё рабочее пространство.

Приглашающе поведя рукой, Перепелкин вышел в коридор и прошел к лифту. В нем Максим, начисто проигнорировав пульт с кнопками от нуля до пяти, прижал ладонь к одной из украшенной змеями зеленых панелей, и та, мягко щелкнув, отъехала в сторону. Я только-только решил сохранять в любой ситуации покерфейс, как эта странная контора снова заставила меня удивленно выпучить глаза. За откатившейся панелью обнаружился еще один пульт. С гораздо большим количеством кнопок. Начинавшимися от минус одного до минус двадцати двух. Это как вообще?! Двадцать два это же около семидесяти метров, а вместе с коммуникациями наверняка еще больше. Лишь немногим не дотягивает до самых глубоких станций метро в мире: Житницкой и Флотской.

Широко улыбнувшийся Перепелкин прожал кнопку минус двадцатого этажа. Понимающе кивнул на панель.

– Добро пожаловать в Башню, Егор.

Башня… ну и юморок у моего куратора. Башни устремляются к небесам, а это прям целое подземелье какое-то. Совершенно внезапно и молча двери распахнулись, явив небольшую комнатку с внимательно смотрящим на нас мужчиной средних лет. Он сидел прямо напротив лифта, на типовом офисном стуле, а находящаяся справа от него единственная дверь не оставляла сомнений – мы на месте назначения. Спуск на двадцать этажей занял секунд семь, при этом движение кабины совершенно не ощущалась. На мой девятый этаж лифт возносил меня с превозмоганием каждого метра и путешествие занимало более полуминуты. То, что дорога вниз быстра и легка, слышал каждый, однако это скорее в философском смысле. В очередной раз подивившись, я прошел вслед за Максимом в дверь с табличкой «Отдел тестирования перспективной продукции 28». За ней обнаружился широкий и длинный коридор с рядами дверей по обе стороны.

– Это твой рабочий этаж, Егор. – прокомментировал Перепелкин очевидное. – Если тебя устроит твое рабочее место, тебе будет выделена персональная ключ-карта и уже завтра ты сможешь приступать к делу. Входя в здание, ты будешь проходить не прямо к лифту в административную зону как сегодня, а по коридору налево от стойки контроля посетителей. Там ты и предъявишь ключ-карту, чтобы получить доступ к служебному лифту. В нем только панель, ведущая в Башню. Приложить карту, нажать двадцатый этаж. Другие тебе будут не доступны. По этому коридору до студии 14. Вот и она. – Максим махнул рукой и указанная дверь распахнулась, пропуская нас в большой зал, освященный мягким сиреневым светом множества небольших светильников. – Никакие другие двери твоя ключ-карта не открывает. Рабочий день от пяти до двадцати часов. Обязательный перерыв двенадцать часов. Здесь тебя будет встречать младший координатор Владимир, его задача мониторинг твоего состояния и техническая поддержка. Напоминаю, что несмотря на подписанный контракт ты еще можешь отказать от него, например, если тебя не устраивает организация твоего рабочего пространства. До подписания третьего документа о принятии условий организации работы это твоё право. Контракт будет признан недействительным, без каких либо последствий для всех сторон.

Без последствий… Так я и поверил. Последние дня я провел не только взвешивая все за и против, решая, стоит ли впутываться в эту мутную тему, из-за коктейля чувств от покалывающих подушечки пальцев страха и злости до свербящего желания получить ответы. Наконец перестать бежать от прошлого и встретить его лицом к лицу. Я слишком устал просыпаться от душащих меня пальцами мертвого Пустыгина кошмаров. То, что Марина слетела с катушек не сама собой, а помог ей именно Хорус, было очевидно. Она тоже получила предложение поработать на них, поработала, попутно сдала им меня и загремела в психушку. А поскольку от самой Марины ответов мне уже не получить, то остается только попытаться пройти её путем. И желательно пройти во всеоружии и готовности. Чтобы в конце этого пути не прилечь с ней рядом, на соседнею койку. При моём посещении, кстати, совершенно свободную.

Свою подготовку я начал с поиска информации. Уже не прямолинейного, как мы привыкли забивать его в поисковую строку, а периферийного. Пролистывая сотни форумов, смежных обсуждений и даже пабликов. В поле интереса попадало все, что хоть как-то было связано с компанией и двумя её продуктами. Картина нарисовалась обескураживающая. Во-первых, мной не найдено ни одного бывшего или действующего сотрудника компании, рассказывающего о своей деятельности. Во-вторых, за все шесть лет своего существования Хорус Дайнемикс размещал вакансии только временно найма в отделы тестирования. Никакие иные сотрудники никогда не нанимались. А значит, либо наймиты все как один неукоснительно соблюдали договор о неразглашении, либо молчали по иным причинам, например, теряя саму возможность рассказать.

После этого руки сами потянулись проверить статистику психических расстройств в области на предмет роста в последние годы. Однако, тут годовые показатели оказались плюс минус в пределах средних цифр за десять лет – 250 человек на сто тысяч населения. Последствия работы на компанию или отказа от таковой, тем не менее, были явные – по неизвестной причине об этом не говорили. Отказываться я в любом случае уже не собирался, раз встал на путь - следуй ему до конца. Разве что от меня потребовали бы совершать кровавые жертвоприношения или пить кровь младенцев.

Однако, ни пентаграмм, ни пыточных приспособлений не видно. Все чисто и аккуратно. Установленные на вид в хаотичном порядке, светильники давали освещение как в каком-нибудь меланхоличном и романтическом баре. Несколько столов с огромными мониторами и многокнопочными то ли пультами, то ли футуристического вида клавиатурами. Четыре крупногабаритных кресла сулили удобство и долговременность пребывания. Мини кухня фонила ароматом молотого кофе и удивляла тем, что я видел только в фильмах - распахнутыми сейчас дверцами кухонного лифта. Комфорт помещения сразу вышел на заоблачные высоты. Смущала только большая стеклянная колба между двумя столами. Её предназначение для меня осталось загадкой. Неужели аквариум? Представив в нем перебирающих плавниками рыбок на фоне затопленного пиратского галеона и медитативное колебание водорослей, я окончательно расслабился.

Обернулся к Максиму, замершему у двери и изучающее разглядывающего осматривающего помещение меня.

– И какой из столов отводится мне?

По широкой и многообещающей улыбке собеседника я понял, что именно этого вопроса он и ожидал. Человек явно получал удовольствие от своей работы. С довольным видом хитрющего кота, Перепелкин медленно помотал головой.

– Они оба закреплены за твоей тех поддержкой Владимиром.

Полюбовавшись с десяток секунд моим растерянным видом и удовлетворенно кивнув, он махнул рукой мне за спину.

– Вот твоё рабочее пространство.

Я оторопело уставился на аквариум. Прямоугольная колба на небольшом возвышении, около трех метров шириной и более двух высотой. Это что еще за шутки?! Прошедший мимо меня Перепелкин встал с ней рядом, простер в сторону колбы руку и тоном конферансье объявил:

– Перед тобой будущее, Егор. Будущее, доступное уже сегодня лишь избранным и могущим за него заплатить.

– И что это такое?

– Присядем. – Максим указал на кресло у левого стола и, подавая пример, уселся. Устроившись в кресле, оказавшимся даже более удобным, чем мне казалось, выжидающе посмотрел на Перепелкина, демонстративно насаждающегося моментом. Оттягивая объяснения, он распустил узел галстука и, чрезмерно аккуратно сложив в несколько раз, опустил его на стол. Заговорил старший координатор так же неспешно.

– Как тебе наверняка известно, человечество более сорока лет работает над вопросами совмещения человеческого восприятия мира и виртуальной реальности. Созданием способа полноценного взаимодействия с ней. Так называемого интерфейса или периферийного устройства. Может быть, даже знаешь о том, что люди уже воспринимают мир через ряд периферийных устройств. Это органы чувств. Самый простой пример – зрение. Окружающие нас фотоны движутся от предметов к глазам и попадая на принимающие элементы, запускают химико-физические реакции, преобразующиеся в электрические импульсы, направленные в мозг, который и формирует итоговый результат. Тоже самое и со всеми остальными органами чувств, которых у человека гораздо более пяти. Вместе с тем, виртуальности не существует в физическом мире, чтобы её можно было потрогать, увидеть или покачаться на её волнах. Виртуальность - это искусственно созданная среда, со своими собственными физическими законами, зачастую противоречащими органам человеческого восприятия. Из этого следует, что полноценное взаимодействие с виртреальностью возможно либо созданием всестороннего интерфейса охватывающего все существующие органы чувств человека, либо их полным отсечением с последующей интеграцией нужных данных напрямую в мозг. Второе, как ты понимаешь, это билет в один конец. Да, уже сегодня существуют технологии, позволяющие извлечь головной и спинной мозг с погружением сознания подопытного в цифровой объем.

При этих словах Максима, у меня оцепенели ноги и, нервно сглотнув, я непроизвольно скосил глаза на аквариум. Уловив моё движение, Перепелкин расхохотался.

– Егор, ну ты и фантазер, – проговорил он отсмеявшись. – Ты же читал контракт, я надеюсь. В нем нет ни строчки о подобном. «Рабочим пространством является точка доступа к тестируемому объему информации». «Точка доступа не может служить причиной причинения вреда физическому здоровью и отвечает требованиям безопасности условий труда» – процитировал Максим. В следующий миг веселье полностью исчезло с его лица, ставшего каменным, – Да и наше устройство великовато для такого. В подобных операциях, как правило, используются метровые контейнеры. К тому же мы не мясники.

Перепелкин сделал паузу, в течении которой я осмыслил его слова о том, что где-то есть и мясники, погружающие чьи-то мозги на позвоночном столбе в виртуальные миры.

– Разумеется, некоторая часть поколений, воспитанных на сказках о покорителях виртмиров, согласится и на такое. В желаниях бежать от реальности, они мечтают о рафинированных пристанищах, где не нужно держать тело в форме, болеть и справлять нужду. В своих фантазиях они услаждают себя в эпических гаремниках, среди сладострастных всевозрастных суккуб и соблазняют, неприступных для всех прочих, тысячелетних богинь в образах девочек-подростков. Что ж, это их личная карма. Вот только нашим специалистам не удалось получить подтвержденную информацию о том, что такая процедура является стабильной. В мозгу погруженного постепенно начинаются процессы дегенерации. Искусственные элеткроимпульсы и питательная среда не в состоянии заменить собой биохимию человеческого тела. И этот вопрос будет решен не ранее чем через пару десятилетий. А пока для такого погруженного в виртреальность, та самая виртреальность сменяется галлюцинациями и состояниями бреда. Следом за этим идет постепенное торможение всех мыслительных процессов. Ты же будешь кофе? Без сахара, верно?

Не дожидаясь моего ответа, он прошел в мини кухню и запустил кофеварку. От услышанного меня брала оторопь. Сказанное Максимом не было каким-то откровением, оно просто заставляло сменить угол зрения на какие-то уже знакомые данные. К примеру, мне вспомнились многочисленные книги о волей-неволей попавших в виртуальные миры персонажах. Как правило, они все умны, отважны и удачливы. Победители и покорители всего и вся. Теперь же на их месте воображение рисовало валяющиеся за порогом стартовых зон, пускающие розовые слюни, наборы ноликов и единиц цифрового объема данных, постепенно теряющие себя самого. Впрочем… для многих это всего лишь переход от одного сна разума в отупляющей реальности, в сон цифровой.

Тем временем комната заполнилась ароматом свежесваренного кофе. Еще через минуту Перепелкин поставил на стол рядом со мной термокружку с мультяшными котятами и, вернувшись в своё кресло напротив, с показным удовольствием поднес к губам такую же кружку. Отпив из своей, я без особого удивления признал в превосходном вкусе толику корицы и розового перца. Все, как я люблю: молотый, арабика средней степени обжарки, без сахара, с граммулькой пряностей.

Ай, как мягко стелет, не упуская случая напомнить, что держат они меня… хм… а собственно за что они меня держат? За кошелек? Нет, он сообщил, что они знают о моих тайных счетах, не более. Явного шантажа тоже не было, мне просто показали, что знают о моём прошлом и ценят совершенные в нем какие-то важные для них достижения. Это, в общем-то, правильно. Сильному нет нужды сотрясать воздух в угрозах, даже реальных. Сила всегда зрима, пусть не всегда глазами, но ощущением. Так, на темной улочке, видя целеустремленно двигающийся к тебе угашенный молодняк, ты щеришься и заранее сбрасываешь в ладонь шокер или травмат. Они не видят ни твоё лицо, ни средство самообороны. Однако останавливаются, мнутся и уходят с твоей дороги в поисках более удобной добычи. А все потому, что чувствуют - связаться с тобой себе дороже. «Хорус» внушает уважение примерно на таком же уровне восприятия. И это даже льстит. Мол, мы знаем кто ты и именно ты нам и нужен. И все бы хорошо. Если бы не настенная живопись в палате безумной Марины и прочие мелкие, но очень важные странности. Я чувствовал, все это рано или поздно сложится в единую картину, надо только вовремя увидеть её. А то, что это несомненно опасно, хех…

С наслаждением вдохнув аромат любимого напитка, я признал, что давно не пил такой вкусный кофе. И дело вовсе не в качестве ингредиентов. После приглашения от «Хоруса» жизнь зримо стала ярче. В серые будни инертной стабильности вброшена щепоть опасности и загадки, настоящего приключения. Именно в той самой области, что приносила мне когда-то искреннее отдохновение душой. Я люблю игры. Люблю ощущения первооткрытия и непознанности, поэтому когда-то с радостью врывался в новый игровой проект. Не отягощая разум чужими гайдами и пособиями уровня «стоит ли играть в такую-то игру в таком-то году». Только вот бежав после смерти Пустыгина и чувствуя себя соучастником свершенного, я вел максимально серую, неприметную жизнь. Словно даже какой-то локальный успех на игровом поприще мог ненароком выдать меня. А теперь… Теперь, после того как Хорус поставил меня перед фактом: «Мы знаем о твоих грехах, однако прошлое остается в прошлом», этот невидимый груз упал с моих плеч. Вот именно этого мне и не хватало последние пятнадцать лет. Со времен затерянных в прошлом турниров. Именно поэтому я и согласен на эту мутную авантюру. Чтобы снова чувствовать себя живым. А то, что для этого не нужно помещать мозги в метровый чемодан и вовсе замечательно.

Улыбнувшись своим мыслям, я отсалютовал Перепелкину кружкой и сделал новый глоток.

– Прекрасный кофе, Максим, спасибо. Досье у вас на меня и впрямь хорошее.

Тот поднял во встречном жесте свою.

– Мы внимательно относимся к пристрастиям наших кандидатов. Вдруг среди твоих выявились бы не посещения уютного полуподвального кафе на Майской, где ты заказываешь такой кофе и работаешь за дальним столиком до раннего вечера, а, скажем, употребления неких веществ для расширения сознания или ежевечернее распитие пива. Твои слабости и привычки не идут в разрез с нашими интересами.

– Это не может не радовать, – кисло усмехнувшись, попробовал развить эту тему. – А в чем заключаются ваши интересы?

– В качественном выполнении обязанностей наших сотрудников, разумеется, – обезоруживающе развел руками Максим, мастерски прячась за безликим лозунгом.

– У тебя есть вопросы по уже услышанному, Егор? Или переходим к главному?

– Вопрос есть. Почему все так радикально? Сразу мозг в коробку. А как же вживление чипа или какого разъема для подключения? Сегодня с его помощью управляют протезами и ориентируются, утратив зрение. Мне казалось, что использование этой технологии для подключения к виртпространству вполне очевидный шаг.

При этих словах Перепелкин понимающе и как-то устало закивал.

– Разъем технология интересная, но в корне сырая. Сегодняшнее человечество только-только вступает на путь аугментации тела. Опять же – сегодня это вотчина мясников, которым лишь бы резать. Чипы же… Мда-а. Такая технология действительно работает и с большинством заявленных функций справляется. Однако, чип - это прежде всего управляющий контур, в него уже заложен определенный функционал. И это размывает понятие свободной воли. Где заканчивается человек и начинается программа? – Максим поморщился и помотал головой. – Нет ответа. Да и не будет. При этом я даже не говорю о возможности получения удаленного доступа к управлению таким человеком. Не надо далеко ходить за примером. Ты же наверняка слышал о происшествии в Лодцине?

Я кивнул с секундной заминкой. Трагедия в сопредельном государстве была главных хитом новостей прошлой недели. Двадцать четыре человека убиты при нападении на один из университетов. Из ставших уже привычными сообщений это выделялось тем, что устроившим бойню оказался сам декан, ворвавшийся с пистолетом в аудиторию среди учебного дня.

– Вижу, ты уже понял. Да, тот самый декан. Год назад он установил нейрочип с целью купировать ранние симптомы болезни Альцгеймера. За две недели до нападения вместе с плановым обновлением ему подгружен вирус. В нужный момент человека взяли под контроль и взломщик, управляя им, бродил по коридорам и аудиториям, стреляя во всех, кто подвернется, пока взломанный не был ликвидирован спецназом. И поверь, случай вовсе не единичный. Большей частью людей взламывают ради воровства сбережений или вовлечения в мошеннические схемы. Технология нейрочипов все же будет постепенно внедрятся в общество. Живут же как-то с постоянной угрозой кражи данных. А некоторые и вовсе сами заполняют на себя досье, вываливая в мир всего себя на страницах соц- и виртсетей. Так и чипы, всего лишь перспективный бизнес, а побочные потери свойственны успешным бизнесам всегда.

Перепелкин поджал губы и посмотрел мне прямо в глаза. Взгляда я не отвел, хотя от услышанного стало весьма не по себе. Разумеется, чипироваться я и так не собирался. Тут свою сберкарту бы защитить от бесконтактного считывания, что говорить о том, чтобы своими же собственными руками прокладывать канал проходной связи в свой же мозг. Нет уж, моим внутренним тараканам такое соседство точно ни к чему. Выдержав лучистый взгляд Максима, киваю на аквариум.

– Так как же это работает?

Старший координатор сладко потянулся и, снова напомнив мне кота, зажмурился.

– Тебе знаком термин «сенсорная депривация»? – выговорил он, выжидательно смотря на меня. Наверное, всему есть лимит. В том числе и череде удивлений. Наступает тот момент, когда удивительное становится нормой. Иначе мне нечем объяснить охватившее меня состояние покоя. Неожиданно для себя самого я почувствовал себя совершенно расслабленным. Весь тот решительной и настороженно-внимательный настрой, с которым я шел знакомиться с рабочим местом, просто исчез. Перепелкин перестал восприниматься как недоброжелатель. В кресле напротив седел внимательный работодатель, манера которого обращается к собеседнику с порога на «ты» больше не вызывала раздражения, а даже начала нравится. Впервые улыбнувшись ему искренне, я кивнул.

– В общих чертах. Это состояние, в котором прекращается влияние внешней среды на органы чувств. Слышал, что используется в разных областях от медицины, до пыток и психоломки разными спецслужбами.

Изобразивший скорбную гримаску Максим покивал, печально разведя руками.

– Ох уж эти популяризаторы научных мифологий. Впрочем, лучше хоть такие знания, чем никакие, – он величественно простер руку к аквариуму и преувеличенно торжественно произнес, – Перед тобой Терминал Виртреальности. А тебе предлагается выступить в роли его оператора. Терминал коммерческого названия пока не имеет, поэтому иногда для простоты сокращаем до ТВР. В основе его лежат две совсем не новые технологии, одной более трехсот лет, второй около восьмидесяти. Это гибрид барокамеры и камеры сенсорной депривации. Их действие направлено на полное отсечение всех внешних раздражителей, достижение абсолютного покоя. Бытует мнение, что состояние внутри ТВР аналогично нахождению плода в материнской утробе. В обычной практике камеры сенсорной депривации заполняются теплой соленой водой, на поверхности которой в состоянии невесомости располагается человек. Обрати внимание на панели слева и справа от ТВР, – Перепелкин махнул рукой и позади терминала беззвучно разъехались в стороны две небольшие дверки. – Их, как и лифт, ты будешь открывать своей картой-ключом. Загляни внутрь, осмотрись.

Поднявшись, я заглянул в левую дверь. Мои глазам открылась белоснежная душевая комната, совмещенная с туалетной. На многочисленных встроенных шкафчиках стикеры, ясно указывающие на содержимое: от бутылочек, видимо гелей для душа, до полотенец и халатов. Под потолком и на стенах несколько рядов ламп: привычные светильники дневного света и хорошо знакомые всем пережившим пандемию ультрафиолетовые колбы. За правой дверь обнаружилась… гм… гардеробная? На меня смотрели десятки комбинезонов, по внешнему виду напоминающие гидрокостюмы. Ну да, если есть бочка с соленой водой, наверное, нужен для неё такой вот костюмчик.

– Максим… – начал я неуверенно и замялся, стараясь точнее сформулировать возникший вопрос.

– Да, Егор. Если у тебя есть, что спросить – не держи в себе, – лучезарный Перепелкин до отвращения напомнил мне в этот момент всезнающего гуру, спустившегося с легендарной вершины Шрипада и несущего просветление страждущим душам. – Лучше устранять любые непонятки на самых ранних их проявлениях.

– А как же капсулы для виртигр? – поморщившись от померещившегося в словах Максима скрытого смысла, спросил я. – Об этом способе подключения к виртуальности написаны сотни тысяч книг - вирткапсула в каждом доме. А там и до попаданства в виртуальность недалеко, – я усмехнулся с целью подчеркнуть иронию. Максим вяло покивал и я посерьезнел, –Нет, я понимаю, что условия описываются всегда идеальные. У героев таких книг стабильный интернет, никаких потерь пакетов, профилактик серверов для обновлений и отключений электроэнергии. Их не выкидывает из-за ошибок клиента с мировых боссов, они не застревают в текстурах и прочая-прочая. Однако, почему же у вас все так сложно: бак этот, костюмы, личный куратор. Или технология упростится, когда выйдет в массовый оборот?

Перепелкин лениво покачал головой.

– Наша технология доступа к виртуальности упростится только с освоением технологии стабильного стазиза, которая обеспечит сохранение тела оператора длительное время. Не раньше. Капсулы, описанные в книгах… Егор, это даже не смешно. Я был уверен, что ты понимаешь, что это ни что иное, как «опиум для народа», россыпью и на вес. Мол, лег в уютный гробик и улетел на радугу, нимфочек ловить, – Максим высокомерно поджал губ, – Нахождение в ящике, хоть лежа, хоть сидя, по факту ничем не отличается от обычного виртшлема. Игрок всегда будет помнить, что он на самом деле всего лишь мультики смотрит. Они несомненно появятся в домашнем обиходе, однако воплотить расписанную эффективность не смогут. Разумеется, есть и здесь занимательные теории. Из известных мне, наиболее реалистичный сценарий использования вирткапсул попаданцами описала популярная в середине десятых годов Дана Рос. Её теория срыва в виртуальность при длительных игровых сессиях и тщательном отыгрыше персонажа – очень интересна. А момент, когда объединенная армия подлецов многократно превосходящими силами штурмует твердыню главного героя, с целью предать все разграблению, убийству и насилию – написан просто отменно! Идея, по которой злодеи используют собственные могильные плиты как ступени, так и вовсе одна из моих любимых.

Застигнутый врасплох Перепелкиным, перешедшим на какую-то стародавнюю манеру речи, я смотрел на этого человека, сейчас удивительно напомнившего мне полузабытого актера из старых фильмов середины прошлого века. Вот если представить его в грубом рабоче-деревенском пиджаке, а на его вихрастых чуб примостить фуражку с цветком, то он прям вылитый…

– Впрочем, я отвлекся. К делу, – Максим оборвал свои восторги на полуслове и одухотворенное лицо его стерлось, сменившись привычной насмешкой. Иллюзия узнавания мгновенно развеялась и, не успев ухватить туманный образ, я неопределенно кивнул. Пристально глядя мне в глаза, он продолжил:

– Мы считаем, что полноценно оперировать виртуальной средой сможет человек только с помощью нашего или аналогичного ему устройства. Такого, с которым он полностью утратит связь с текущим миром и установит прочное взаимодействие с новым.

– Оперировать виртуальной средой… – повторил я зацепившую меня фразу Перепелкина, и новым взглядом обводя хоровод гидрокостюмов. – Вот почему «Оператор»…

– Именно. Бери смело, осмотри внимательнее, – возникший за спиной Максим, плечом оттер меня с порога, шагнув внутрь и взяв первый попавшийся комбез, протянул мне. – Держи, можешь примерить.

– А разве не нужно их выбирать строго по размеру. У меня сосед дайвер утверждает, что нужно брать костюм строго под себя, а при надевании еще и выдыхать воздух, чтобы обтянул как перчатка и вода не скапливалась. В воде, мол, растянется и будет удобно, – я с сомнением покосился на практически невесомый комбинезон в моих руках. Перепелкин привычно разулыбался.

– Егор, умоляю, это же не пошлая резина. В твоих руках умная молекулярная ткань, она сама устроится на теле как должно. Тоже часть общей технологии. Вся студия закрепляется за одним человеком, все комбинезоны тут твои. После погружения просто повесь его назад и он будет продезинфицирован автоматически в твоё нерабочее время.

Материал комбеза и впрямь льнул к рукам словно котенок, разве что не мурчал. Ткань казалась живым существом.

– Она словно живая… – растерянно выговорил я, однако лишь крепче сжимая в руках костюм.

Перепелкин нахмурился и дурашливо погрозил пальцем.

– Это механизм, не более того. Машина, идеально имитирующая биоритмы твоего тела. Всё для того, чтобы тебе было комфортно в терминале. Ведь все своё рабочее время ты будешь проводить в нем. Смотри, как это устроено.

Перепелкин типичным джедайским жестом махнул рукой и капсулу терминала прорезала вертикальная прямая трещина. Секунду назад казавшаяся цельной закругленная стеклянная стена сдвинулась вбок, образовав метровой ширены проход внутрь.

– Итак, ты приходишь, если нужно к твоим услугам душ, затем облачаешься в костюм. Маску генерации кислорода, кстати, возьмешь там же. Твой координатор подтверждает начало сеанса, открывается терминал, и ты проходишь внутрь. После проверки на герметичность ТВР и твоего костюма, весь остальной объем заполняет нейролит, – Максим поводил рукой в воздухе, словно пытался нащупать нечто невидимое.

– Это заключительная часть подготовительного процесса, такое невесомое вещество, свехрпроводник, если угодно. В течение некоторого времени, которое тебе покажется десятком секунд, произойдет сначала полная утрата восприятия всеми органами чувств, а затем их стопроцентное замещение на нужную нам действительность. Ту самую виртреальность, которая станет для тебя неотличима от настоящего мира. Да это и есть настоящий мир, пока ты находишься в терминале, а вот это все, – Перепелкин неопределенно обвел рукой вокруг, – покажется воспоминанием. Грубо говоря, мы предлагаем выступить первопроходцем в неизведанном, полном тайн и загадок. Только со своими, другими законами бытия, тех самых физических констант, вроде числа Авогадро или массы нейтрона. Для оператора ТВР это может проявляться как повышенная сопротивляемость окружающей среде, левитация, пиро-, телекинез, телепортация и прочие чудеса. Сессия виртреальности не может длиться более двадцати часов, с последующей паузой в двенадцать часов. Детали мира, который тебе предстоит изучать и тестировать, ты сможешь уточнить у своего непосредственного куратора Владимира и самостоятельно познать на месте. Дополнительно, ты можешь…

Уже не слушая Максима, я сжал в кулаке комбинезон, шумно выдохнув:

– Другие законы физики? Предудущие игры Хоруса были фантастическими, однако следовали законам физики идентичным реальным. Тут же - левитация и пирокинез? Что это? Достижения прогресса или это…

Старший координатор не шевельнул даже пальцем, однако в этот же миг между нами повисла проекция, демонстрирующая сражение. Взглянуть на бой предлагалось из-за левого плеча фигуры, затянутой в кожу и отливающую синевой броню. Персонаж постоянно перемещался какими-то рваными микропорталами, исчезая на начале бокового движения и завершая его, появляясь из ниоткуда в совершенно непредсказуемых противником точках выхода. Игрок, а эта фигура, несомненно, была игроком магом, вскидывал руку в начале непонятного заклинания, делая одновременно шаг в сторону, исчезал, чтобы появится спустя секунду за спиной врага и, разрядив в него сверкнувшее бирюзой заклинание, снова исчезал, чтобы появиться правее и опять вскинуть руку в касте очередной способности. Улыбающийся Перепелкин, хотя я думал, что это уже не возможно, растянул губы в немыслимом широченном оскале, совершенно закрепив ассоциацию с обретшим человеческую плоть самим Чеширским Котом.

– Да, Егор, я говорю именно о магии. О настоящей боевой магии на собственных кончиках пальцев.

Секундное колебание, в которое лишь отдаленно, на задворках осознанности, мелькнула и погасла тень сомнений. Вскидываю голову, словно перед прыжком в бездонный омут и больше всего опасаясь услышать отказ, утверждаю спрашивая:

– Я хочу войти в терминал как можно скорее!

Перепелкин показано вскинул брови, удовлетворенно протянув:

– О, вот так сразу. Рвение похвально, только я предлагаю тебе сначала все же получить вводную от твоего куратора Владимира. Вот, кстати и он, – Максим полуобернувшись, коротко кивнул невысокому мужчине, вошедшему в безмолвно скользнувшую в сторону дверь студии. Темноволосый, с незапоминающимися чертами лица, человек был облачен в серый костюм и белую рубашку с галстуком, такие же невзрачные, как и он сам. Даже рукопожатие у Владимира по фамилии Савин, оказалось никаким, вроде и было, а вспомнить нечего. Бегло познакомив с моим куратором и поручив тому дать мне вводную, Перепелкин отправился хозяйничать в кухонный блок. Владимир же, пройдя к левому столу, умостился в одном из кресел, приглашающе кивнув на соседнее.

Пока я устраивался, он достал из стеклянного контейнера у монитора пару футуристического вида перчаток и, надев их, широко развел руки, раскидывая между нами черное полотнище голопроекции. Не успел и моргнуть, как все окружающее меня пространство погрузилось в сумрак. Неведомо откуда раздались и обволокли ритмы тягуче-мрачного эмбиэнта. Темнота проекции расцвела переплетениями созвездий, закружившими вокруг меня свои хороводы. Объемная карта бескрайнего космоса раскручивалась по часовой стрелке, укрупняясь. Слева и справа от меня, сверкнув темным золотом, со свистом пронеслись две огромные плоскости. От неожиданности я вздрогнул, непроизвольно подавшись назад, вжимаясь в кресло, показавшееся в этот миг ложементом космолета. Несколько раз перевернувшись и отдалившись, золотые полоски замерли передо мной, образовав латинскую букву V, а еще через мгновение на переднем плане перед ней проявилось слово VIDARA. Откуда-то, из окутавшего меня сумрака, донесся голос Савина.

– Это презентация нашего нового проекта: виртреальность «Видара». Сюжет…

– Стой, – я непроизвольно вскинул руку, – Виртреальность? Не игра?

– Внутри компании мы предпочитаем не использовать термин «игра». Ведь наш проект много большее. Точно также мы не употребляем слово «игрок». Этот термин описывает процесс, заключенный в некие рамки, созданные чужой волей. Наш оператор виртуальной реальности сам творит свою виртуальную жизнь. Это неизбежная эволюция. Развитие игровой индустрии достигло своего технического потолка в начале 20-х. Что как следствие привело к застою в жанре эпических ролевых игр. Их производство стало чересчур долгим и дорогим. В то же самое время популярности и сверх прибылей достигали намного более дешевые рпг-проекты, действия игрока в которых осуществлялось и вовсе с помощью выбора диалогов.

Хотя я и не видел своего собеседника за вращающейся вокруг меня объемной картинкой, услышав в его голосе неприкрытую тоску по канувшим в лету славным временам игровой индустрии, я не мог не ощутить как грустным смайликом изгибаются вниз уголки губ говорящего, также, как в этот момент у меня самого. Из-за спины пахнуло свежим хлебом. Оглянувшись, я увидел, как Перепелкин извлекает из кухонного лифта небольшой поднос, уставленный какими-то блюдами. Поставив его на столик, Максим приглашающе повел рукой. Я отрицательно помотал головой и вновь обратил все внимание на продолжившего говорить Владимира.

– Потребительский рынок требовал нового, воспринимая практически все выходящие дорогостоящие ролевые игры как консервативные по исполнению и пресыщенные актуальными тенденциями. В образовавшуюся брешь хлынули разномастные виртуальные игры песочницы, в основном гаремники, в том числе генерируемые ИИ, поскольку большинство своих желаний потребитель оказался способен реализовать только в них. После того как две выпушенные «Хорус Дайнемикс» игры позволили обозначить своё присутствие на игровом рынке, компания приступила к разработке нового направления. Ролевая виртреальность. Доступ только через терминалы виртреальности. Мир для оператора ТВР неотличим от настоящего. Сотни тысяч вариаций происшествий за счет генераций под каждое прохождение. Бесчисленное число квестов, диалогов, боевых умений, в рамках констант виртуального мира, в том числе создаваемых самими операторами. Обо всем этом можно говорить очень долго, а мы предпочитаем, чтобы оператор сам постигал раскрывающийся ему мир. В проекте «Видара», когда он выйдет в ограниченный доступ, это сделает бессмысленными гайды и обзоры, а трансляции из нашей виртреальности невозможны.

Я вновь перебил Владимира.

– Погоди-ка. Насколько ограниченным будет этот доступ? Это что же - развлечение для состоятельных господ, статусом не ниже шейха?

Откуда-то сбоку раздался хохот Перепелкина. Повернув голову в сторону звука, сквозь марево голопроекции я смог различить его силуэт, развалившийся в кресле у другого стола.

– Егор, производство и распространение игр лишь небольшая ниша из всех сфер деятельности нашей компании. Согласись, название у нас скорее под стать научно-технической корпорации, кем мы, в общем-то, и являемся. Не сомневаюсь, ты прекрасно знаком с нашей продукцией, выпускаемой под другими брендами. В данном случае, мы производим не только саму виртреальность «Видара». Мы обеспечиваем конечного пользователя – оператора, всем необходимым. Самим терминалом, собственного производства, местом для подключения и полной техподдержкой в реальном времени. Наши терминалы виртуальной реальности не поступят в свободный оборот, мы вообще не будем осуществлять их продажу. Состоятельный покупатель, куда же без них, получит по договору аренды в своё распоряжение сам модуль ТВР и необходимого технического специалиста. Для всех остальных подключение к виртреальности будет осуществляется через наши представительства, которые в скором времени откроются по всему миру единовременно. Бесперебойная работа двадцать четыре часа, семь дней в неделю. Такая точка доступа представляет собой сеть капсульных студий, в которых размещены от 50 до 100 терминалов. Не округляй глаза, Егор. Для поддержки операторов и бесперебойного функционирования такого количества ТВР, достаточно всего трех-четырех квалифицированных сотрудников в каждом филиале. Охрана, уборка, бухгалтерия увеличивает число сотрудников на месте до 15-20. Подключение в терминалу после покупки абонемента на определенные часы и количество посещений. Также обязателен ряд требований, первым из которых медицинская справка об отсутствии потенциально опасных для оператора заболеваний. Ничего массового, кстати: эпилепсия, шизофрения, ряд генетических болезней, вызванных изменением числа хромосом. В остальных случаях – добро пожаловать, дезинфекция терминала после оператора абсолютная, и использование изделий без каких бы то ни было последствий гарантируется, – оскалившись блеснувшей в темноте своей фирменной улыбкой, Максим кивнул в сторону, – Я все же рекомендую тебе попробовать эту замечательную сдобу, Егор. Ограниченная партия, готовят специально для нас на хлебозаводе, что в начале улицы.

Выпечка на подносе соблазнительно пахла корицей и глазурью. Однако есть совершенно не хотелось. Сейчас больше всего желалось как можно скорее облачиться в этот скафандр и войти в терминал. Я снова помотал головой и скорее почувствовал, чем увидел в полумраке, понимающую полуулыбку Перепелкина. Он кивнул.

– Хорошо. Владимир, продолжай.

– Итак, базовый сюжет. Мир, в котором межзвездные перелеты и колонизация - воплощенная действительность, – под эти слова мимо меня словно пронесся незримый ветер, и объемные буквы разлетелись золотистой пылью, сквозь которую на меня надвинулась громадная планета.

– Это и есть Видара. Из-за чрезвычайно агрессивной атмосферы, флоры и фауны интереса для колонизации не представляла. Весьма часто бушующие ураганы и порывы ветра затрудняли и само изучение планеты, поэтому оно проводилось только зондами. А поскольку в этой и соседних планетных системах при исследовании не обнаружено перспективных миров для заселения, записана в общегалактический справочник как KP438б «не представляющая интереса». Ты, конечно, спросишь, откуда же взялось тогда имя собственное Видара? – в голосе невидимого за голограммой Савина впервые прозвучали артистические нотки. Видимо эта часть презентации доставляла удовольствие и ему. – Это имя дали планете поселенцы. Откуда же они взялись, если KP438б не представляет интереса для колонизации? Знакомься, – неторопливо вращающаяся планета откатилась в сторону, и из черного мрака космоса ко мне приблизился новый объект. – Это корабль-платформа «Хемуст». Класс «Ковчег-максимум». Предназначен для доставки колонистов второй волны. Пусть тебя не обманывают его относительно небольшие размеры. Компоновка камер а-стазиса типа соты, позволяет разместить на платформе 25 000 пассажиров, технических и военных специалистов, членов экипажа. Экипаж тоже в стазисе и выполняет роль дублирующего автопилот контура. Полет полностью автоматизирован и выполняется продвинутым ИИ-пилотом. Непрогнозируемые изменения в его логических конструктах и привели к падению платформы на опасную планету.

Летящий мимо меня голографический «Хемуст» устремился к голубовато-пыльной планете. Картинка резко укрупнилась, длинные блоки и арки корабля вспыхнули при входе в верхние слои KP438б, а потом, с ужаснувшей меня реалистичностью, разлетелись на части. Я, разумеется, ни разу в жизни не видел, как из космоса падает гигантский ковчег набитый звездными переселенцами, однако то, что я наблюдал сейчас, заставило сердце сжаться от ужаса, а волосы на загривке подняться дыбом. Пылающее скопище людей, закованных в оказавшийся таким хрупким металл, рухнуло к подножию скальной гряды, скрывший в густых облаках взметенной пыли и каменной крошки. Безразличная камера, зафиксировав происшествие, снова отдалилась, вернув нас на орбиту. Тонкая, чернеющая точка катастрофы была хорошо заметна из космоса. Спустя несколько минут безмолвия, Владимир заговорил вновь.

– Корабли класса ковчег не приспособлены к вхождению в атмосферу, осуществляя высадку на планету посадочными блоками с разными группами колонистов. При падении в полном составе погибли члены экипажа, администраторы и управленцы, основной удар пришелся именно на их сектор. Предположительно, ИИ-пилот рассчитал столкновение этой части ковчега с поверхностью намеренно. Значительно пострадали группы специалистов. Судьба многих пассажиров не известна. Большинство выживших по-прежнему пребывает в стазисе. Место катастрофы занимает несколько квадратных километров, блоки повреждены и доступ к ним затруднен. В течение первых недель после падения, самостоятельно разблокировались несколько сотен капсул. Десятки пробудившихся навсегда остались под завалами, некоторые смогли выбраться и обустроить временный лагерь.

Савин умолк снова. Я же сидел ошеломленный такой фабулой сюжета. Вот это вводная. Картины первых дней катастрофы вставали перед глазами живыми слайдами, от осознания случившегося сводило скулы. Я не желал себе, да и никому вообще, ощутить накатывающий ужас человека, проснувшегося в сулившей новую жизнь, а обернувшуюся гробом, капсуле. Я помотал головой, сбрасывая прочь картины одна ужаснее другой. Да о чем я вообще. Всё это условность, не более. Стартовая задачка. Все же ясно. Ковчег упал, часть путешественников выжила, обустроилась и извлекает по мере сил других, или они пробуждаются сами и выходят к ним. Игрок, то есть нет – оператор, перехожу на принятую в компании терминологию, пробуждается и … И собственно, начинается его приключение. Раздавшийся позади плотный голос Перепелкина заставил меня вздрогнуть и вернуться в реальность.

– Я полагаю, ты все уже понял, Егор. Путешествие начинается в капсуле выжившего. В следствие экстремального прерывания стазиса, у всех пассажиров «Хемуст» утрачена память. Они не помнят себя, кем были и кем хотели стать. Жизнь с чистого листа. Кем ты будешь в этом мире, зависит только от тебя самого. Кто-то из колонистов станет твоим союзником, кто-то недругом. Роль некоторых из них, естественно, исполняет ИИ виртреальности, другие – операторы. Максимальная вместимость виртсервера - 15 000 операторов. Сколько всего серверов, на каком из них твой виртмир, сколько всего внутри сервера функционирует операторов – производственная тайна. Все, что требуется знать – попасть одному оператору на несколько серверов невозможно. Индивидуальный номер оператору выдается при первом подключении к ТВР и действует пожизненно. Как я уже говорил, твоя работа развиваться в виртреальности. Фиксировать, если случится такое, ошибки. И если тебя все устраивает - вперед.

Некоторое время я сидел молча, остекленело таращась на планету смерти Видара. Таких презентаций, направленных на продвижение товара, я еще не встречал. Тут все работает скорее наоборот. Хочется встать и быстро-быстро направится на выход. Я встал. Открыл рот и замер статуей. Голографическая презентация завершалась, планета отдалилась от меня. Золотистая пыль материализовалась и с хрустом звукового сопровождения соединилась снова в большую латинскую галочку буквы V. Я стоял и пялился на эту картину, видя, как два разных изображения наложились друг на друга. Одна висела передо мной прямо сейчас. Вторую я видел три дня назад, рядом с логотипом Хоруса, что безумная девушка выпилила своими ногтями на стене палаты психиатрической больницы. Биение сердца спустя, отдавшееся тупым ударом в область живота, я закрыл рот. И начал расстегивать непокорные пуговицы своей рубашки.

Глава 5

За три года до этих событий.

Долгожданный подарок на своё восемнадцатилетние - легкий коптер «Призрак 7 - Профи» - Митя опробовал сразу. Его первый серьезный юбилей родители отмечали в семейном кругу на даче за городом, и постигать непростую летную науку он отправился тут же. Благоразумный Митин папа не только заранее обеспокоился установкой подарка на учет, но и заставил его выучить правила пользования винтокрылой машиной, а также установить приложение, сигнализирующее о приближении к зоне закрытой для полетов беспилотников.

Сейчас же Митя собирался нарушить и данное отцу обещание не использовать дрон дома и ту самую бесполетную зону. Причина, толкнувшая юношу на рисковую дорожку, проста и банальна. Тысячелетиями она заставляет отважных и не очень соискателей отправляется в путешествия разной степени безумства. Да, это отупляющая влюбленность, густо замешанная на чувстве собственной неуверенности. Первая часть этого коктейля помогла составить план исполнения признания, приведший самого Митю в восторг и трепет, а вторая на несколько порядков усложнила его исполнение. Синеокая Карька из параллели, каждое утро ездившая в колледж с ним на одном автобусе, жила в высотном доме напротив. А между его высоткой, по улице Ярыгина, 26, и её, по той же улице, только с номером 16, было аж целых шесть разномастных строений. Самым высоким из которых была зеркальная черная пятиэтажка какого-то офисного центра. Митин седьмой этаж и Карькин девятый, разделяло по прямой всего восемьсот метров. Для коптера в прямой видимости сущий пустяк. Вот только вся эта зона была обозначена в приложении как бесполетная. А если внести поправки на боковое отклонение облета, то тоже приложение выносит вердикт о высокой вероятности потери контроля над дроном.

Поступить же максимально верно и правильно Мите мешало то самое чувство неуверенности в себе и своих поступках. Именно это чувство категорически запрещало запустить дрон из двора под окнами Карьки – увидит кто, как он привязывает к беспилотнику открытку с признанием и огромную белую розу – засмеют.

Был еще вариант поднять коптер с другой стороны дома избранницы, где ближайшим укромным местом был пустырь у лесополосы в полутора километрах. Однако, облюбованный многочисленными стаями бродячих собак, этот оазис уединения представлял опасность уже не для ранимой юношеской психики, а для самого физического существования. Буквально на прошлой неделе, дворняги напали на компанию сразу из пятерых человек и хорошо, что у одной из них с собой оказался перцовый баллончик. Мать вон дня три потом охала, убеждая отца купить и ему перцовку, на что тот лишь отмахнулся, мол, нечего шляться где попало. Так что оставался один единственный вариант и более оттягивать его исполнение Митя не намерен. Дрон он поведет в ручном режиме, по самому краешку бесполётной зоны. Интернет утверждает, что при пересечении закрытки, сигнал теряется не сразу, давая возможность оператору увести коптер в сторону. Интернет эксперты Митю еще ни разу не подводили и авторитет канала с миллионом подписчиков не вызывал сомнений в успехе операции.

Тщательно привязал к беспилотнику открытку с картинкой, на которой стройный аниме юноша в белоснежной летней шляпе протягивал перед собой белую розу. На генерацию картинки нейросетями ушло около недели попыток, зато теперь его устраивало все. Юноша вышел почти как Митя, только глаза больше, ну и стройнее. А самое главное шляпа на нем точная копия той, что каждый день украшает его собственную голову. Ходить в ней становится уже не к месту, все ж таки осень, потому и затягивать с признанием более нельзя. По задумке, получив от зависшего за окном дрона розу и открытку с посланием под картинкой: «Ты очень мне нравишься. Твой М.» Карька сразу опознает в ухажере соседа по поездкам на учебу и… О том, что будет после, Митя старательно не думал, раз за разом отгоняя прочь образы раскрасневшейся синеокой Карьки с приоткрытыми губками.

Подрагивающими пальцами, несколько раз уколовшись, он закрепил под открыткой розу. Смахнув со лба капельки пота, взялся за пульт и поднял коптер. С его углового балкона маршрут полета и точка назначения просматривались отлично. Время выбрано идеально. До прихода родителей еще пара часов. Карька уже полчаса вернулась с музыкального и сейчас частично просматривалась в своей комнате, листая что-то на планшете. Окно чуть приоткрыто и не услышать подлетевший дрон она просто не сможет. В зрительную трубу, стоящую тут же, девочка казалась такой близкой и родной. У них все обязательно получится. Митя выдохнул и, оскальзываясь вспотевшими пальцами со стиков, отправил беспилотник в путь.

Через две минуты полета винтокрылая машина неожиданно потеряла устойчивость и стала заваливаться влево. Потеря сигнала, догадался Митя. Теперь нужно осторожно увести коптер в сторону и немного поднять высоту. Дробно колотящееся в груди сердце оглушало, он на мгновение смежил веки. Распахнув глаза, юноша попытался провести джойстик плавно влево и вверх. Совершенно мокрые пальцы соскользнули с обоих стиков сразу и Митя с ужасом наблюдал, как закрутившийся дрон несется вправо. Полет длился не долго, беспилотник словно бы ткнулся в нечто невидимое и развалившись на части, осыпался вниз по невидимой же, какой-то наклонной поверхности. В следующей миг изумленный Митя увидел пошедший хрустальной волной воздух, а сквозь него проявилось высокое строение прямо напротив. Черная пятиэтажка обзавелась пирамидоподобной верхушкой, из таких же, черных сверкающих непрозрачных блоков.

– «Как наконечник копья или обелиск», - мелькнула в Митином уме мысль, прежде чем по сверкающему зданию напротив прошла золотая волна, эхом растворившаяся в глубине его глаз. А после никаких мыслей в этом уме уже не осталось вовсе. Пришедшая с работы мать обнаружила безмолвно стоящего на балконе сына. На окрик юноша обернулся, недоуменно обнаружив текущие из глаз слезы. Зачем и почему плакал на балконе, он так и не смог ей объяснить. Больше никогда в своей жизни Митя не замечал и не вспоминал синеокую Карьку. А коптер… Да, коптер был. Только он потерял его где-то, вот только пульт остался. Впрочем это, как и многое другое, для Мити стало совершенно не важным. Родители, заметив перемену в неожиданно посерьезневшем сыне, с гордостью обменялись всепонимающими взглядами: «Наконец-то он повзрослел».

***

Тот, кого последние три месяца называли старший координатор Максим Перепелкин, отстраненно отметил, что процесс наблюдения за первичным погружением оператора в терминал, уже не в первый раз, приносит ему сытое удовлетворение. Мысль сама по себе была странной. А для существа, потребляющего в качестве пищи корпускулярное излучение звезд, и вовсе абсурдной. Однако вот он, факт. Следить за тем, как человек впервые входит в терминал, ему нравилось. Процедура отработана и полностью автоматизирована, присутствие одного из слуг Хемена во время погружения, лишь часть комфортной рабочей среды. «За тобой приглядывают, о тебе заботятся, тебе помогут в случае чего» и прочий, так много значащий для людей показательный символизм.

Тем временем, оператор 194, Егор Кузнецов, рабочий псевдоним пока не выбран, вошел в терминал. Мембрана перехода за его спиной сомкнулась, и человек обеспокоенно заерзал, пытаясь сориентироваться в обрушившемся на него полном мраке. Безуспешно - изнутри камера совершенно непроницаема для света и звука. Вот завершилась герметизация и свободный объем быстро заполнился нейролитом. Сверхлегкий проводник совершенно неощутим сквозь материал комбинезона, в который затянут человек. Секунду назад он крепко стоял на ногах и напряженно всматривался в бездонную тьму, помня, что находится в камере, до стен которой около полуметра. Мгновение спустя, когда заполнивший терминал нейролит поменял свои свойства, оператор 194 чувствует невесомость и полную потерю ориентации.

Человек парит в десяти сантиметрах от пола, а постоянно меняющий свою плотность сверхпроводник полностью гасит инерцию и сопротивление. Ему кажется, что он из-за всех сил рвется в том направлении, где должна быть точка опоры, а на деле лишь мягко покачивается, не ощущая и этого. В первое погружение паника, охватывающая операторов, самая яркая. Человек не ощущает ничего, даже собственное тело. Из-за этого мысли воспринимаются как бы висящими сами собой в пустоте. А поскольку люди привыкли думать ассоциациями, то и воспринимать себя они начинают как мыслящую пустоту. Не обремененную более ни чем. В том числе и скудной человеческой фантазией. И приходит успокоение. Идеальная релаксация. Этот миг всепонимающего осознавания себя, самый важный в работе установки. Если его пропустить, человек начнет проваливаться в образы о том, что есть за границей жизни, а следом рухнет в панику и саморазрушающий ужас.

Однако, умная установка чутка и внимательна. Терминал уже просчитал своего оператора и максимально комфортно повел его к цели. Для одного это будет невесомый звук, для другого тонкий проблеск света на грани восприятия, а третий почувствует касание теплого ветерка. Устремившись к его источнику, оператор непременно найдет точку входа. Не может не устремиться. Вот и 194-й, плавно качнувшись, перестал пытаться тянутся к неведомому и замер, будто застыв в янтаре. Старший координатор удовлетворенно кивнул. Этого достаточно, всю остальную информацию, если будет необходимо, предоставит Хемен. Оператор 194 остается под надежным присмотром его хема – слуги Владимира. Тот, кто представлялся Максимом Перепелкиным, вышел из студии номер 14, не видя, как вопреки многократно отработанной процедуре, оператор 194 вновь задергался, в поисках потерянного секунду назад спасительного ориентира.

Войдя в лифт, старший координатор не утруждал себя лишними действиями, ранее демонстрируемыми для кандидата 194. Не стал делать пасы руками, открывать секретные панели, а просто произнес приятным низким голосом: «Пер Ра-Хорахте». Отдать эту команду он мог и мыслепасом, однако вот уже несколько сотен столетий между ним и собратьями действовал договор о максимальном использовании в повседневных делах обычной речи. «Не стоит отрываться от корней», как любит повторять Хемен.

Это не означало, что он и собратья ограничивали себя повсеместно в использовании технологий Высоких. При необходимости, каждый из них не задумавшись, применит весь арсенал доступных им возможностей, без оглядки на людскую природу. Однако, если быть честным перед самим собой, а по-другому для них и быть не могло, в старании соблюдения договора есть кое-что и еще. Да, именно так. Далеко не в том дело, что на них лежит самая тяжелая в существовании работа. Тот, кто называл себя Максимом Перепелкиным, был уверен, что как и он сам, каждый из них нашел своё удовольствие. Для него это образ, наслаждение звуками своего голоса, эмоциями и чувствами окружающих. Для Хемена – маниакальное пестование культа своих же собственных священных животных. Для Монту… хм, мда… Впрочем, Монту он и есть Монту. Узкая специализация, возведенная в абсолют, а все остальное вряд ли трогает его помыслы в значительной мере. Это все Ритуалы, что бы стало с ними без них. Пронесенные сквозь тысячелетия, они видоизменились, однако так и не утратили сути: Жизнь все превосходящая, Мудрость хранящая Знания и Смерть несущая Жизнь. Существо, прячущееся под образом Максима Перепелкина, покосилось на панели лифта, покрытые краской символизирующей цвет вечной жизни, на сотни черно-красных змеев, отождествленных с бесконечным движением Солнца, и расхохоталось. «Не стоит отрываться от корней»… Если бы только Хемен и Монту знали, где они, его корни.

Дверцы распахнулись, и тот, кто прятался под личиной Перепелкина, продолжая смеяться, шагнул из лифта на просторную, залитую солнечным светом площадку. Неподготовленного человека, случись такому оказаться тут невольным наблюдателем, открывшееся действо заставило бы, по меньшей мере, несколько раз ущипнуть себя, проверяя на предмет сна порожденного воспаленной фантазией. Вышедший из лифта шел по непроницаемо черном полу, состоящему из одной единственной квадратной плиты правильной формы. Никаких стен и потолков. Единственными предметами мебели выступали небольшой треугольный столик в центре площадки и три скамеечки, по одной на каждую сторону столика. Две из них заняты серебряными статуями, изображающими человеческие фигуры, склонившиеся в задумчивости над раскинувшемся между ними игровым полем. Прямоугольный предмет с двумя видами фишек на нем, расположившийся на столике, ничем другим кроме игры,быть просто не мог. С затихающим смехом, вышедший из лифта направился к столику в центре площадки. Зеленый прямоугольник дверец за его спиной сомкнулся в тонкую вертикальную нить света и растворился в лучах полуденного солнца.

Для некого неведомого наблюдателя, если бы он мог отдалиться от этого места, скажем, метров на 200-300 и оказаться в одном из домов по улице Ярыгина, на каком-нибудь высотном этаже, удивительные открытия продолжились бы. Площадка, по которой шла человеческая фигура, не была ни на что установлена. Просто черная плита, висящая в воздухе сама по себе. Парящая метрах в пятнадцати над квадратным пятиэтажным зданием из сверкающих черных зеркальных стекол. Все эти мысли уже далеко не в первый раз пронеслись в разуме того, кто называл себя Максимом Перепелкиным. Разумеется, все это чушь. Никакой наблюдатель площадку никогда не увидит. Стены и потолок тут, разумеется, есть, только они настроены на одностороннюю прозрачность. Венчающую здание Хорус Дайнемикс пирамиду, в обычном состоянии, не способна увидеть никакая техника или человек. А когда такое изредка все же случается, срабатывает система безопасности Хемена, избавляя обитателей Чертога Солнца от ненужных свидетелей.

– Я вижу у тебя отличное настроение, Сокар? – густой, тягучий голос раздался от одной из серебряных статуй. В следующий миг, смотрящая вниз перед собой, фигура сдвинулась и стало отчетливо различимо, что она вовсе не отлита из серебра, как это воспринималось издали, а состоит из множества шариков полусантиметрового диаметра. Беззвучно перестраиваясь, они волной прошли по голове и шее сидевшей фигуры и замерли, зафиксировавшись, отобразив поворот головы влево к идущему от лифта.

Вторая серебряная фигура распрямилась, серые металлические брови сдвинулись и лицо явственно выразило недовольство:

– Я много раз просил тебя так не делать. Пожалуйста, Монту. Двигаясь вне чрезвычайных ситуаций, используй человеческую моторику.

– А когда у меня последний раз случались эти исключительные ситуации? Все семьдесят лет, что мы здесь, только и делаем, что сидим ниже травы. Скука смертнаааа-я, Хемен, ску-ка. Из всех праздностей мне и остаются только мелкие подначки тебя, правильный ты наш, да эта опостылевшая игра.

Монту вяло ткнул металлическим пальцем в прямоугольное игровое поле перед собой и выжидательно посмотрел на Хемена, совершенно справедливо предполагая, что тот немедленно вступится за своё любимое развлечение. Подошедший и замерший рядом, тот, кого назвали Сокаром, с легкой полуулыбкой смотрел на собратьев. В той или иной форме это действо тоже было Ритуалом, сформировавшимся за годы их тысячелетнего заточения. Обретя свободу и исполнив обещание, данное выпустившим их Высоким, они общим решением постановили оставаться в тени. Враг себя не обнаруживал, покой стал обыденностью, а беспокойная натура Монту требовала хоть каких-то действий и хвала Высоким, что все они выражаются в мелких шпильках в их с Хеменом сторону.

Вот и сейчас Хемен столь же вяло отнекивался, апеллируя к тому, что многажды предлагал ему другие развлечения от шахмат до ставок на спорт. На что Монту справедливо заметил, что во всем этом нет и трети стратегического потенциала игры богов Сенет. После чего довольно хмыкнувший Хемен сделал свой ход и все трое оценивающе уставились на игровое поле. Сокару хватило беглого взгляда, чтобы лицезреть ожидаемое. Монту ищет выход из положения, в которое загнаны его фигуры. Один из оставшихся конусов блокирован, а у второго нет иного пути кроме как в воды хаоса с последующим возрождением на клетке Анх. Безнадежно. Тысячелетия они пытаются победить создателя Сенет в его же игре. Сначала вызова ради, потом на голом упорстве, затем от безнадежности, теперь же это их собственный незыблемый Ритуал. Словно, если перестанут скользить фигуры по извивам пути великого змея Мехена нанесенного на доску, нарушится и сам ход времени.

Раз у вас тут зашла речь о просьбах, – неспешно произнес Сокар, устраиваясь на третьей скамеечке. – Разве не просил я вас обоих как можно меньше пребывать в истинном облике. Не ровен час, кто забудется и явится в рабочее здание, а там, кроме хемов, бывают и посетители.

Монту встретил ироничный взгляд собратьев, лениво отмахнувшись.

– Ну, подумаешь, разок прокололся. Что вы мне это до скончания веков припоминаете. Никто же не видел, даже память никому стирать не пришлось. И оба прекрасно знаете, что ошибку совершенную единожды мы не способны повторить дважды, чай не люди. А что до облика, – фигура из серого металла откинулась, запрокидывая лицо и подставляя его полуденному солнцу, – без него просто пища лучше усваиваться… ладно-ладно – оборвал Монту не успевшего сказать и слово Хемена, – Сам знаю, не прав.

Серебряные шарики взметнулись вверх и осели, меняя фигуру спорщика до неузнаваемости. На месте статуи античного атлета теперь восседал раздобревший металлический толстячок. Шарики, из которых он состоял, провернулись вокруг осей, порождая эффект стробоскопа. По серебряному телу прошлась рябь и мгновение спустя на скамеечке разместился румяный человечек, в летней рубашке, светлой панамке, сафари-шортах, белоснежных носках и сандалиях. Не ставший дожидаться отповеди Хемен, под шумок тоже сменил облик, превратившись в стройного юношу лет двадцати пяти, облаченного в белую тунику-галабею.

– Возможно ты не в курсе, но традиционные африканские наряды не самый уместный выбор в этих широтах, – недовольно оценил Сокар его одежду. Сверкнув ослепительной улыбкой, Хемен вскинул руки и под стробоскопические вспышки облачение изменилось на безликий джемпер и выцветшие джинсы. В правой руке блеснули извечные четки. Древний подарок Сокара, сопровождающий его повсеместно в человеческом обличье. Юноша добродушно усмехнулся:

– Я думаю, мои вкусы в одежде не столь вызывающи, как твой очередной выбор внешности. Ты предстаешь перед соискателями в образах актеров прошлого столетия. Я только-только привык лицезреть скромного обояшку Фонду, как его сменил трагический весельчак Быков. Да и в выборе псевдонимов частенько ты подходишь к грани ассоциаций, – Хемен вскинул руку, останавливая собиравшегося возразить Сокара. – Мы все уже слышали много раз. Узнав, что с трактовкой твоего мифического образа цех лицедеев связал свою самую высокую награду, у тебя нет иного выхода, кроме как следовать пути кармы. Дичь, какая-то, право слово. Будь скромнее, Сокар и неприятности к нам всем не понятнутся.

– Вот, вот. А то получается двойные стандарты, товарищ, – поддакнул Монту, тут же скромно опустив глаза к игровому полю. – Так что же за повод для столь неприкрытой радости? – перевел он тему разговора. – Кто-то из новых операторов впечатлил тебя? Или наконец-то себя проявил Враг? – стальной голос Монту совершенно не вязался с лучащейся добродушием внешностью толстячка. Сокар взял с доски один из оставшихся конусов, придирчиво осмотрел со всех сторон, будто и не видел эту фишку никогда прежде. Подбросив конус и пронаблюдав его падение в свою ладонь, произнес:

– За исключением удивительной сопротивляемости внушению 194-го, ничего примечательного. Две дозы активаторов внушаемости, содержащиеся в воде, и выпитые им в первый день собеседования, не возымели эффекта. Он сомневался и был настороже, хоть и подписал контракт. Пришлось споить ему третью дозу, растворенную в кофе. Только после этого он поплыл и радостно прыгнул в терминал, – Сокар поднял глаза от фигуры в своей ладони, встретив потяжелевшие взгляды собратьев. Никому из них не требовалось напоминать о том, что за всё существование проекта «Хорус» случаев выдачи более двух доз активаторов внушаемости для слуг-хемов, операторов или кандидатов в таковые, было зафиксировано всего четыре. И где находится в настоящее время один из этих четырех случаев.

– Мы не можем с уверенностью утверждать, что это имеет хоть какое-то значение, – Сокар протянул руку, поставив фишку на место. – Слишком мало данных. А проверка кандидата в операторы не выявила никаких отклонений, мы изучаем жизнь каждого под микроскопом.

Толстячок всплеснул ручками и, опершись о столик, подался вперед.

– Эта проверка ничего не показала и в прошлый раз. А Враг взял и поставил у Врат своего агента. Что если сейчас он хочет поставить там второго?

– Зачем? Для обычного оператора достаточно и этого, – покачал головой Хемен. – 194-й выбран в том числе и потому, что знаком со 103-м. В проект он приглашен для увеличения рабочей мощности, а не потому что мы видели в нем агента Врага. Массовка, не более. А даже если мы и ошиблись и он повторит путь 103-го, это только к лучшему. Будет означать, что Враг настроен серьезно и мы встретимся на выгодным нам позициях. Пока же он, в лучшем случае, осторожно прощупывает путь.

– А мы разве видели агента Врага хоть в одном из операторов? Ничего кроме ожиданий. Мы раскинули эту западню, чтобы выманить Врага, однако нас слишком долго не было в реальной жизни, – толстячок запустил руку в один из многочисленных карманов на своих широких шортах, покопался там и, удовлетворенно крякнув, поставил на стол антикварный будильник. Щелкнув ногтем по циферблату с витиеватыми стрелками, Монту продолжил:

– У Врага были же тысячелетия, чтобы подготовится, заключить союзы, наплодить миньонов, наконец. Да, я знаю, что следы его присутствия теряются в 19 веке. Вот только мы все практически бессмертны и откуда-то же взялись все эти многочисленные культы. Что-то здесь происходило и я думаю, если мы не узнаем что именно, это может однажды обернутся большой бедой. Потому что мы не готовы, я повторяю это вам в который уже раз.

Установившееся молчание нарушил Сокар, протянув руку, он взял архаичный будильник, демонстративно поднес к уху. Не услышав работы механизма, несколько раз повернул ключик против часовой стрелки, взводя пружину. Все эти действия тоже были ритуалом. Высокотехнологичная машина, которой и был Сокар, уже давно проанализировала старинную вещицу до молекулярного уровня, не требуя уж тем более подносить к бутафорским ушам. Однако, Жизнь все превосходящая, ультимативно призывала получить удовольствие от прикосновения к пропитанному историй предмету, почувствовать, как он отзывается на поворот ключа и как вибрирует в руках корпус от безупречной работы древнего механизма.

Поставив тикающий будильник на столик рядом с незаконченной партией в Сенет, он смежил веки и проговорил с неожиданной усталостью:

– Возможно все, а истина похоронена под песками истории. Только ты прав, мы бессмертны. У Врага нет возможности поймать нас в ловушку еще раз, а его Вечный Странник мертв. Мы сами захоронили то, что от него осталось там, куда Врагу не добраться… Вместе с тем, у нас есть то, что желает Враг больше всего. Во всяком случае, желал тысячелетия назад. Я думаю, рано или поздно он явит себя, даже если…

Сокар осекся и посмотрел на резко вставшего Хемена. Стены и потолок, сотканные из непроницаемой тьмы, проявились мгновенно. Под ногами полыхнуло золотом, бросая во все стороны тут же поглощаемые тьмой причудливые тени. Сокар и Монту, также поднявшиеся, не отрываясь смотрели на Хемена в облике стройного юноши с печальным лицом. Смотрели и впервые за тысячелетия видели в нем того, кем он и был. Тот, Читающий Судьбы разомкнул бескровные губы и по Чертогам Солнца эхом разлетелся его голос.

– Враг придет. Я вновь слышу поступь Идущего-за-нами. Я уверен, приход его возвестит смерть одного из нас.. Только что, на минус двадцатом этаже, прежде единое, распалось на части.