Хэллоуин по обмену, или Любовь с того света

Глава 1

ЭЛИС

В тот вечер всё пошло наперекосяк с самого начала. Мой костюм ведьмы, в который я вложила душу, три вечера и бюджет двух походов в суши-бар, начал разваливаться на части буквально по дороге на вечеринку. Сначала отвалилась, отскакивая по асфальту как горошина, резиновая бородавка на носу. Я восприняла это как дурное предзнаменование. Потом зацепилась метлой за дверь лифта, и он, предатель, сломался пополам с душераздирающим хрустом. Идти на Хэллоуин без метлы – всё равно что на день рождения без торта. Бессмысленно и грустно.

Апофеозом стал звонок от моего «свидания» на этот вечер, Кевина из отдела маркетинга. Голос у него был до неприличия бодрым, учитывая, что он сообщал о том, что «случайно заперся в чулане с офисным кактусом Суккулентом и призывом на корпоративный конкурс «Лучший сотрудник квартала».

– Элис, ты только не волнуйся! – вещал он. – Я тут подумал, это же такой тимбилдинг! Вызову МЧС, мы с ними пообщаемся, споём под гитару… Ты уж без меня давай.

Я повесила трубку, посмотрела на свое отражение в витрине магазина: ведьма с одним крылом летучей мыши (второе отклеилось в метро), с грустным, но симпатичным личиком без бородавки и с обломком метлы в руке. Решение созрело мгновенно. На вечеринку к этим фальшивым зомби и пивным монстрам я не поеду. Лучше уж дома, с пиццей «Пепперони» и старыми фильмами ужасов. Идеальный Хэллоуин для отчаявшейся романтички двадцати семи лет.

Решение было правильным. Час спустя я, уже в пижаме с привидениями, расставляла по столу закуски, когда в дверь позвонили. «Пицца! Быстро сегодня», – подумала я, распахивая дверь.

На пороге стояла… пустота. Точнее, не совсем пустота. В воздухе висел легкий запах озона, как после грозы, и пыльной старинной книги. Я уже хотела закрыть дверь, решив, что это шутка соседских детей, как мой взгляд упал вниз.

На полу лежал кошелек. Старый, потертый, из черной кожи, туго набитый. Я озиранулась – в длинном коридоре ни души. Подняла его. Он был холодным, словно его только что принесли с мороза. В голове сразу поплыли картинки из криминальных хроник: а что, если это подброс? Краденое? Часть какого-то жуткого плана?

Любопытство, как водится, перевесило. Я занесла кошелек в квартиру и высыпала содержимое на стол. Пачка денег (настоящих, я проверила), несколько старинных монет, визитная карточка с выцветшим именем «Каспиан Ван Дорен» и… маленькое, замысловатое зеркальце в серебряной оправе.

Я взяла зеркальце в руки. Отражение в нем было странным, будто слегка подернутым дымкой. Я повертела его, и в этот момент из глубины стекла на меня кто-то посмотрел.

Это был не я. Там был он.

КАСПИАН ВАН ДОРЕН

Проклятие! Проклятие вселенской глупости и моей собственной неосторожности! Триста лет я носил звание самого утонченного призрака особняка Ван Доренов, и вот теперь я заперт в собственном кошельке, как какая-нибудь медная монета. Всё из-за этого идиотского пари с графом Дракулой. «Спорим, ты не сможешь пройти через заколдованное зеркало в мир живых и вернуться обратно до полуночи?» – сказал он. А я, вечный романтик и искатель приключений, не смог отказать.

И вот результат. Я провалился не в готический собор и не на таинственное кладбище, а в какое-то ярко освещенное, пахнущее чесноком и томатами помещение. Мой кошелек, мой материальный якорь в мире духов, лежал на столе, а я был заточен в карманном зеркале, которое она, эта девушка в смешной пижаме, держала в руках.

О, Боги Вечности! Она смотрела прямо на меня. Большие, широко распахнутые глаза цвета лесной листвы, растрепанные каштановые волосы и губы, сложенные в букву «О» от изумления. В моей долгой (и, увы, бессрочной) практике встреч с живыми я еще не видел такого искреннего удивления, смешанного не со страхом, а с жгучим любопытством.

Нужно было действовать. Я собрал остатки своего достоинства, выпрямил призрачные плечи и произнес тем голосом, который в XVIII веке сводил с ума придворных дам:

– Прошу прощения за вторжение, мадемуазель. Позвольте представиться – Каспиан Ван Дорен. У меня к вам небольшая просьба.

Она не закричала. Не упала в обморок. Она медленно опустилась на стул, не отрывая от меня глаз.

– Ты… в зеркале? – прошептала она.

– К сожалению, да. Временно, надеюсь, – ответил я. – Видите ли, я призрак. И я, кажется, немного заблудился.

ЭЛИС

Мой мозг отказывался верить. Из маленького, помещающегося в ладони зеркальца, на меня смотрел молодой человек. Очень красивый, надо отметить. Высокие скулы, темные волосы, собранные у затылка в небольшой хвост, и пронзительные серые глаза. Он был одет в камзол, кружевной жабо и выглядел так, будто сошел с полотна какого-нибудь старого мастера. И он говорил. Голос был бархатным, с легкой хрипотцой, и от него по коже бежали мурашки.

– Призрак? – переспросила я, чувствуя, как начинаю истерить. – Настоящий призрак? А где твои цепи и белые простыни?

Он в зеркале выглядел оскорбленным.

– Простыни? Мадемуазель, я – Ван Дорен! Мой род ведет свою историю с… Впрочем, сейчас не до генеалогии. Мне нужна ваша помощь. Мой кошелек… он мой пропуск обратно. Но он… сломался. Зеркало было порталом, но он захлопнулся, и я застрял здесь. Если я не вернусь до полуночи, то… – он многозначительно замолчал.

– То что? – прошептала я, загипнотизированная.

– То граф Дракула выиграет пари и получит мою коллекцию редких духов XVIII века! Вы не представляете, как сложно было их собрать!

Я расхохоталась. Это было слишком. Сломанный костюм, трус Кевин, а теперь вот – падкий на старый алкоголь призрак в викторианской одежде, застрявший в зеркале.

– Хорошо, – сказала я, отдышавшись. – Предположим, я тебе верю. Что мне делать?

– Вы должны стать моим проводником, – объявил он. – Найти в нашем мире… то есть, в вашем… место с сильной потусторонней энергией. Лучше всего – старое здание, где когда-то случилась трагедия. Там, в полночь, когда граница между мирами истончится, я смогу попробовать прорваться обратно. А вы… вы должны будете прочитать заклинание.

– Какое заклинание? – насторожилась я. – Я ведьма только по костюму, знаешь ли. Бородавка отвалилась.

Он проигнорировал мою ремарку.

– Оно простое. «Силами тьмы и света, духами сего места, верните скитальца в его вечный дом». И бросить щепотку соли через левое плечо.

– Это всё? – удивилась я. – Звучит как рецепт неудачного салата.

– Мадемуазель! – в его голосе зазвучала сталь. – От этого зависит судьба моей коллекции! И, конечно, моя вечная свобода. Немного.

Я посмотрела на него, на его умоляющие (и чертовски привлекательные) глаза, на кошелек с деньгами, которых хватило бы на полгода аренды, и на часы. До полуночи оставалось три часа.

– Ладно, – вздохнула я, чувствуя, как с головой окунаюсь в самое безумное приключение в своей жизни. – Я помогу. Но только при одном условии.

– Любое! – воскликнул он.

– Ты расскажешь мне по дороге, как вообще можно проиграть пари Дракуле? И что это за духи такие?

В отражении я увидела, как он улыбнулся. У него была очаровательная, немного печальная улыбка.

– Это долгая история, мадемуазель. И, боюсь, очень смешная.

– Прекрасно, – сказала я, уже натягивая куртку поверх пижамы. – Как раз дорога будет не близкой. Мы едем на старое кладбище.

КОШЕЛЕК КАСПИАНА

Лежать на столе, туго набитому деньгами и вековыми секретами, – моя привычная, почтенная участь. Я – не просто аксессуар. Я – хранитель. Хранитель состояния Ван Доренов, нескольких любовных записок (от которых до сих пор веет духами и легкомыслием), фамильного герба и, что самое главное, души моего хозяина.

А сейчас эта душа, в лице некой взъерошенной земной девицы по имени Элис, трясла меня в старой иномарке, несущейся по ночному городу с безумной скоростью. Каспиан, бедняга, болтался в своем зеркальном заточении на брелоке, пристегнутый к солнцезащитному козырьку, и непрерывно комментировал происходящее.

– О боги! Это чудовище движется быстрее, чем призрачная карета моей тетушки Агаты! Мадемуазель Элис, вы уверены, что эти огненные шары на перекрестках – не порталы в иные измерения?

– Это светофоры, Каспиан. Красный – стой, зеленый – едь.

– Какая глубокая магия! – восхищенно прошептал он.

Я, как молчаливый свидетель, чувствовал растущее волнение Каспиана. Но не страх. Нет. Что-то другое. Интерес. Азарт. Он триста лет скитался по пыльным коридорам особняка, изредка пугая зазевавшихся туристов, а тут – настоящая жизнь, скорость, опасность и девушка, которая вместо того чтобы креститься и читать молитвы, спорила с ним о качестве вина в XXI веке.

Она была… освежающей. Как глоток того самого шампанского 1788 года, что он так любил. И я, старый кожаный кошелек, чувствовал, как между ними пробегает искра. Не та, что от статического электричества, когда Элис потерла меня о свою куртку, а другая. Вечная.

ЭЛИС

Вести машину, слушать лекцию о тонкостях производства хереса в эпоху Просвещения и периодически поглядывать на зеркальце, где твой личный призрак жестикулирует, рассказывая о своей ссоре с Дракулой из-за неправильно поданного кровяного пудинга, – это был самый сюрреалистический опыт в моей жизни.

– …и он посмел заявить, что у графа Рейвенсвуда привидения в замке более гостеприимные! – возмущенно говорил Каспиан. – Я ему устроил такое полтергейство в винном погребе, что его летучие мыши неделю летали против часовой стрелки!

Я не могла не смеяться. Он был уморителен. И чертовски мил в своей старомодной серьезности по поводу совершенно несерьезных вещей.

– Слушай, а почему мы не можем просто сделать этот ритуал у моего дома? – спросила я, сворачивая на проселочную дорогу, ведущую к заброшенному кладбищу.

– Потому что ваш дом, простите, обладает энергетикой свежеиспеченного печенья и стирального порошка, – ответил он свысока. – Для разрыва пространственно-временного континуума нужна драма! Трагедия! Заброшенность!

– Ну, драмы тут предостаточно, – пробормотала я, глядя на темные очертания старых склепов. – Место как раз под стать твоему костюму.

Я припарковала машину на краю леска и вышла. Ночь была холодной, ветер шумел в оголенных ветках деревьев, заставляя их скрипеть, как кости. Я достала зеркало.

– Ну что, похоже на родные пенаты? – поинтересовалась я.

Каспиан приник к стеклу, его лицо стало серьезным.

– Приблизительно. Чувствуется… присутствие. Несколько. Один, вон у того склепа с обвалившимся крестом, явно чем-то недоволен. Другой, под вязом, вечно что-то ищет. Да, энергетика подходящая.

От его слов стало как-то не по себе. Я вдруг осознала, что мы не одни. По-настоящему не одни.

– Хорошо, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Что дальше? Где именно проводить ритуал?

– Найдите самое старое надгробие. Становись рядом с ним в полночь.

Я кивнула и, вооружившись телефоном с фонариком, двинулась вглубь кладбища. Сердце колотилось где-то в горле. Ветер выл настоящим оперным тенором, в кустах что-то шуршало, а сзади доносился голос Каспиана из зеркала, которое я держала перед собой, как навигатор.

– Левее, мадемуазель. Нет, это всего лишь 1950 год, младенчество. Нам нужна седая древность. Ага! Вон там! Видите тот камень, который почти ушел в землю?

Я посветила в указанном направлении. Да, одно надгробие выглядело древнее других, его поверхность была сильно исцарапана временем, а буквы едва проступали.

– Идеально, – прошептал Каспиан. – Теперь ждем полночи.

Мы ждали, прислонившись к холодному камню. Я держала зеркало так, чтобы видеть его лицо. Было странно: я стояла на заброшенном кладбище в ночь на Хэллоуин с призраком в кармане, но чувствовала себя… в безопасности. И не одинокой.

– Спасибо, Элис, – тихо сказал он, нарушая тишину. Его официальный тон куда-то испарился. – Вы не обязаны были этого делать.

– Ну, знаешь ли, когда на пороге появляется кошелек с деньгами и красивым парнем внутри, грех не помочь, – пошутила я.

Он улыбнулся.

– Вы очень необычная живая.

– А ты очень необычный мертвец.

Часы на телефоне показали 23:59.

– Пора, – сказал Каспиан, и его голос снова стал собранным и властным. – Встаньте ровно. Достаньте соль. Зеркало положите на надгробие.

Я всё сделала. Положила холодное зеркало на шершавый камень. Ветер стих, будто затаив дыхание. Тишина стала оглушительной.

– Теперь говорите слова. Твердо и ясно.

Я глубоко вдохнула и, глядя на его отражение, произнесла:

– Силами тьмы и света, духами сего места, верните скитальца Каспиана Ван Дорена в его вечный дом!

И бросила щепотку соли через левое плечо.

Ничего не произошло.

Секунду, две, три. Только ветер снова зашелестел листьями.

– И…? – спросила я.

Каспиан в зеркале выглядел озадаченным.

– Странно. Должен был появиться проблеск. Портал. Хоть что-то.

– Может, не так соль бросила? Или не те духи тут обитают? Ты же говорил, один недоволен, а другой что-то ищет. Может, они не в настроении помогать?

Вдруг зеркало задрожало. Не сильной дрожью, едва заметной. Из его глубины повалил зеленоватый туман.

– Работает! – воскликнул Каспиан. – Это он! Проход!

Но что-то пошло не так. Вместо того чтобы втянуть его внутрь, туман начал вырываться наружу, из зеркала в наш мир. Он клубился вокруг, принимая причудливые формы.

– Каспиан? – испуганно позвала я. – Это нормально?

– Ни капли! – прозвучал его голос, полный паники. – Это не выход! Это… о нет… это выброс!

Из тумана передо мной материализовалась… фигура. Не Каспиан. Другая. Высокая, худая, в потрепанном мундире и с большим ржавым ключом в руках. Он выглядел растерянным и крайне раздраженным.

– Где? – просипел он, озираясь. – Где она? Я уже триста лет не могу найти дверь, которую этот ключ отпирает!

Я застыла в ступоре, глядя на нового призрака. Потом медленно перевела взгляд на зеркало. Каспиан смотрел на меня с немым ужасом.

– Кажется, – сказал он, – мы кого-то случайно вызвали. И, судя по всему, это только начало.

Часы пробили полночь. Хэллоуин только начался.

Глава 2

ПРИЗРАК С КЛЮЧОМ (капрала Альберта Финча)

Где? ГДЕ?! Опять не та дверь! Триста лет ношу этот проклятый ключ! Триста лет ищу ту самую, единственную дверь, которую он должен отпереть! Казалось, вот она – та самая щель в реальности, тот самый зов, наконец-то! Я рванулся на зов, вытянулся из вечного тумана, как пробка из бутылки шампанского (ах, шампанское, я помню его вкус…), и что?! Кладбище! Опять кладбище! И девушка в пижаме с привидениями, которая смотрит на меня, будто я не капрал Его Величества, а муравей в сахарнице!

И этот щеголь в зеркале! Я его видал, видал! Из тех призраков, что вечно важничают и пьют эфирные настойки из рюмочек! Они всегда по коридорам томно расхаживают, а мы, простые призраки, двери ищем, цепи таскаем, по ночам воем… Работа!

– Э… здравствуйте? – говорит девушка. – Вы к… нам?

«Нас»! Она с этим франтом заодно! Я ткнул в ее сторону ключом.

– Дверь! – просипел я. – Где дверь для ключа? Мне сказали: «Альберт, береги ключ. Он откроет самую важную дверь». А КАКУЮ?! Никто не сказал! И где беречь? Тоже не сказали! Так и скитаюсь.

Девушка, Элис, кажется, по имени, посмотрела на меня не с страхом, а с какой-то жуткой жалостью.

– Понимаете, капрал, тут небольшая накладка вышла, – сказала она. – Мы тут одного призрака назад, в его мир, отправляли, а вас, видимо, зацепили.

Я посмотрел на зеркало. Тот, Ван Дорен, смотрел на меня с нескрываемым раздражением.

– Капрал, ваша неловкость нарушила весь церемониал! – провозгласил он. – Из-за вас я могу проиграть пари!

– А мне какое дело до вашего пари?! – взъярился я. – Я дверь ищу! Может, это дверь в буфет? Я там, помнится, пирог с говядиной оставил…

ЭЛИС

Итак, на старом кладбище в полночь на Хэллоуин я стояла в пижаме, общаясь с призраком в зеркале и призраком с ключом, которые вовсю ссорились, словно два старых деда в очереди за пенсией.

– Я требую, чтобы вы немедленно вернулись в небытие! – кричал Каспиан из зеркала.

–А я требую дверь! – упирался капрал Альберт, потрясая своим ржавым ключом.

Хотела романтики и приключений? Получай, Элис.

Внезапно воздух снова задрожал. От зеркала, лежащего на надгробии, побежали новые волны. На этот раз они были багровыми и пахли ладаном и… клубникой? Или это мне показалось?

– О нет, – простонал Каспиан. – Он почуял слабину в барьерах. Он идет проверить.

– Кто? – спросила я, но тут же получила ответ.

Над одним из склепов сгустилась тень. Не просто тень, а плотная, бархатная, с размахом крыльев, которого не было ни у одной летучей мыши в мире. Из тени спустилась фигура в черном плаще с алыми подкладками. Высокий, бледный, с острыми чертами лица и ироничной улыбкой. Он грациозно приземлился на мшистую плиту, отряхнул несуществующую пыль с рукава и окинул нас всех томным взглядом.

– Каспиан, Каспиан, – произнес он голосом, в котором звенели хрустальные бокалы. – Я почуял, что твоя попытка возвращения обернулась… мемом, как говорят в нынешние времена.

ГРАФ ДРАКУЛА

О, великолепно! Просто великолепно! Я следил за ситуацией с самого начала. Когда Каспиан, этот пафосный щеголь, полез в зазеркалье, я уже потирал руки в предвкушении его коллекции. Особенно мне приглянулся тот аромат «Вздох затворницы» 1694 года.

И вот я вижу: Каспиан застрял в зеркальце, какая-то очаровательная, но странно одетая смертная пытается ему помочь, а в процессе они случайно выдернули из потусторонней очереди в вечность какого-то заскорузлого капрала с ключом. Это был настоящий фарс! Лучшего развлечения на Хэллоуин я и желать не мог.

Я решил явиться лично. Немного напугать, немного поиздеваться. Поддержать традицию, так сказать.

– Каспиан, Каспиан, – сказал я, наслаждаясь его беспомощным видом в этом жалком зеркальце. – Я почуял, что твоя попытка возвращения обернулась… мемом, как говорят в нынешние времена.

Девушка, Элис, смотрела на меня с открытым ртом. Не со страхом. С восторгом. О, я знаю этот взгляд.

– Вы… Вы настоящий Дракула? – прошептала она. – Вау. А я думала, вы… выше ростом.

Я чуть не поперхнулся. ВЕКА меня боялись, трепетали при одном имени, а эта девчонка…

– Рост, милая моя, – парировал я, – понятие весьма относительное, когда ты умеешь летать.

Тут вмешался капрал.

– А вы не видели дверь? – уныло спросил он, тыча в мою сторону ключом. – С деревянными панелями? Или, может, железную? Или в буфет?

Я посмотрел на него с нескрываемым презрением.

– Я обедаю, а не перекусываю в буфетах, – холодно заметил я. – Каспиан, итоги пари. Полночь наступила. Ты здесь. Я там. Моя победа. Духи – мои.

– Ситуация форс-мажорная! – завопил Каспиан из зеркала. – Виновник – вот этот несуразный капрал! Пари должно быть аннулировано!

– В правилах ничего про капралов не сказано, – возразил я, наслаждаясь моментом. – Все просто: не успел – проиграл.

И тут случилось неожиданное.

ЭЛИС

Я смотрела на эту сцену: красавец-вампир, красавец-призрак в зеркале и несчастный капрал с ключом. И все они были до ужаса серьезны в своей абсурдности. И что-то во мне щелкнуло. Я прошла стадию страха, стадию удивления и вышла на стадию «хватит с меня этих дурацких мужских амбиций».

– Эй! – сказала я громко, заставляя всех троих обернуться ко мне. – А ну-ка прекратите! Граф, вы – аристократ, вам ли не знать о честной игре? Каспиан не проиграл, его саботировали. Капрал, вы – солдат, вам ли не знать о взаимовыручке? Вместо того чтобы искать свою дверь, помогите нам сначала Каспиана на свободу вытащить, а там и до вашей двери дело дойдет. И ты, Каспиан, поменьше паники. Мы что-нибудь придумаем.

Воцарилась тишина. Дракула поднял одну изящную бровь.

– У вас есть план, дитя мое? – спросил он с явной насмешкой.

Плана у меня, конечно, не было. Но в голову пришла гениальная мысль.

– Еда, – сказала я. – Всех голодных мужчин, даже если они вампиры, призраки и капралы, нужно накормить. У меня в машине есть пицца.

КОШЕЛЕК КАСПИАНА

Великий Зодчий Мироздания! Я, кошелек, свидетельствую: предложение мадемуазель Элис о еде повергло всех в ступор. Дракула, веками питавшийся исключительно эстетикой страха и кровью девственниц, был поставлен в тупик перспективой пиццы. Капрал Альберт, триста лет мечтавший о пироге с говядиной, унюхал запах «Пепперони» и прослезился. А Каспиан… Каспиан просто смотрел на Элис с таким обожанием, что мне, куску кожи, стало жарко.

– Пицца? – переспросил Дракула, явно пытаясь сохранить лицо. – И что… в ней есть?

– Сыр, томаты, колбаса, – перечислила Элис. – У меня еще одна с ананасами, но это на любителя.

– С ананасами? – прошептал Дракула с неподдельным интересом. – Я… я не пробовал.

И вот мы сидим в машине Элис. Она за рулем. Я лежу на панели приборов. Рядом, на пассажирском сиденье, парит в полупрозрачном виде капрал Альберт, сжимая в руках свой ключ и с надеждой глядя на дорогу. На заднем сиденье, занимая два места, восседает граф Дракула, с любопытством разглядывающий кожаные салоны и систему климат-контроля. А на солнцезащитном козырьке, прямо перед лицом Элис, пристегнутый ремнем, висит зеркальце с Каспианом.

– Правее, мадемуазель Элис! – командует он. – Я чувствую, в том районе мощный поток эфирной энергии! Там точно есть подходящее место для ритуала!

– Это торговый центр «Эфир», – сухо отвечает Элис. – Там даже призраков нет, только манекены.

– А куда мы с пиццей-то едем? – спрашивает капрал. – В буфет?

– Мы едем ко мне домой, – объявляет Элис. – Где тепло, есть крыша над головой и где мы можем спокойно все обсудить, не отвлекаясь на сквозняки и вампиров, пугающих местных летучих мышей.

Дракула фыркает.

– Эти мыши нынче совсем обнаглели. Никакого уважения к старшим.

Я чувствую, как меня наполняет странное чувство. Это не просто путешествие. Это… формирование самой невероятной команды, которую когда-либо видел наш мир и мир иной. И в центре всего – она. Элис. Девушка, которая на Хэллоуин нашла не страшную сказку, а нечто гораздо более ценное. И, кажется, не только она это нашла. Каспиан смотрит на нее так, будто готов проиграть все пари на свете, лишь бы остаться в этом зеркале рядом с ней.

А пицца с ананасами… О, это будет легенда.

ЭЛИС

Вести в свою квартиру вампира, призрака в зеркале и призрака с ключом – это тот самый момент, когда ты понимаешь, что твоя жизнь окончательно и бесповоротно свернула не туда. Или, наоборот, именно туда, где и должна была быть. Я еще не решила.

Дорога домой была сюрреалистичной. Каспиан, пристегнутый к козырьку, пытался навигировать, основываясь на «потоках эфирной энергии», которые, как выяснилось, вели то в пиццерию, то в круглосуточный магазин с пивом. Дракула на заднем сиденье с интересом разглядывал уличные фонари и периодически спрашивал, не жертвенные ли это костры. А капрал Альберт, устроившись на пассажирском сиденье, все пытался вставить свой ключ в замок зажигания, бормоча что-то о «дверях в двигатель».

Когда мы наконец зашли в мою квартиру, воцарилась тишина. Трое потусторонних существ замерли на пороге, осматриваясь.

– Уютно, – произнес Дракула, первым нарушив молчание. Его взгляд скользнул по гирляндам, мягкому дивану и ковру с длинным ворсом. – Хотя и чересчур… светло. Нет ли у вас, милая моя, чего-то потемнее? Абажур, например, из черного бархата?

– Есть ночник в виде летучей мыши, – предложила я. – Светит оранжевым.

– Сойдет, – благосклонно кивнул граф.

Я поставила коробки с пиццей на стол, распаковала их и включила электрический чайник. Атмосфера была surреалистичной: запах пепперони и ананасов смешивался с легким ароматом озона, пыльных страниц и… ладана? От Дракулы.

– Ну что, господа, – сказала я, разливая чай по кружкам (Дракуле я налила в бокал для вина – из уважения к статусу). – Предлагаю провести военный совет. Повестка дня: первое – как освободить Каспиана из зеркала. Второе – как найти дверь для капрала Альберта. Третье – что делать с пари.

Все устроились. Дракула величественно возлег в кресло, отбросив полы плаща. Капрал пристроился на краешке табуретки, не выпуская ключ из рук. Я поставила зеркальце с Каспианом на стол, прислонив его к вазе с фруктами, чтобы он видел всех.

– Начнем с пари, – тут же оживился Каспиан. – Я настаиваю на аннулировании! Форс-мажор!

– Никакого форс-мажора, – парировал Дракула, отламывая изящный кусочек пиццы с ананасами и с любопытством его рассматривая. – Ты не выполнил условия. Коллекция духов – моя. Хотя… – он откусил кусочек, задумался. – …этот «ананас»… он столь же противоречив, как и кровь поэта-неудачника. Вкусно, но чувствуешь себя немного виноватым.

– Смотрите! – вдруг завопил капрал Альберт, тыча ключом в свою пиццу. – Отверстия! В пицце есть отверстия! Может, это они и есть двери? Маленькие двери для маленьких людей?

Мы все замолчали и уставились на него.

КАСПИАН ВАН ДОРЕН

Сидеть в заточении, будучи приставленным к вазе с бананами, и наблюдать, как граф Дракула, мой извечный соперник, поглощает пиццу с ананасами и флиртует с Элис, – это пытка, сравнимая разве что с вечным застреванием в лифте с призраком, который вечно напевает один и тот же мотив.

– Дракула! – рявкнул я, теряя остатки достоинства. – Отвлекись от еды и посмотри на меня! Мы должны найти решение!

Граф медленно повернул ко мне голову, прожевывая.

– Решение? О чем ты, дружище? Ты проиграл. Все очень просто. А эта… пицца… она действительно заставляет задуматься. Мадемуазель Элис, вы не хотите присоединиться ко мне однажды ночью? Показать мне самые… темные уголки этого города?

Я видел, как Элис покраснела. Черт возьми! Он использует свои вампирские чары! На моей территории!

– Граф, – сказала она, собравшись. – Прежде чем планировать ночные экскурсии, давайте разберемся с текущими проблемами. Каспиан, как нам тебе помочь? Что пошло не так с ритуалом?

Наконец-то! Деловой подход! Вот что я ценю в этой девушке.

– Ритуал был верным, – начал я объяснять. – Но энергия кладбища была… беспорядочной. Вместо того чтобы создать тоннель для меня одного, мы пробили брешь в общем зале ожидания для неприкаянных душ. Капрал Альберт – тому доказательство. Чтобы вернуть меня, нужно провести ритуал заново, но в месте с чистой, сфокусированной потусторонней энергией. И с более сильным проводником.

– То есть? – спросила Элис.

– То есть, вам нужен кто-то посильнее, – сказал Дракула, смакуя слово «посильнее». – Например, я. Но зачем мне это?

– А коллекция духов? – быстро спросила Элис. – Если вы поможете Каспиану вернуться, он, я уверена, будет готов отдать вам… ну, maybe половину. В знак благодарности.

– ЭЛИС! – взревел я. – Это моя коллекция! Я три века ее собирал!

– Каспиан, дорогой, – мягко сказала она, глядя на мое отражение. – Что для тебя важнее: духи в бутылках или свобода?

О, эта женщина играет нечестно. Она смотрела на меня такими понимающими глазами, что я был готов отдать ей не только коллекцию, но и фамильный склеп в придачу.

– Ладно, – проскрипел я. – Половина. Но не «Вздох затворницы»! Ни за что!

Дракула задумался, постукивая длинным ногтем по бокалу.

– Половина… И ваше содействие, мадемуазель Элис, в изучении этого… пиццы-феномена.

– И моя дверь! – напомнил о себе капрал. – Вы же поможете с дверью?

– Капрал, – сказал Дракула с внезапной благосклонностью. – Я веками открывал и закрывал двери в самые потаенные уголки мира. Если твоя дверь существует, я найду ее. После того как решим вопрос с этим неудачником. – Он кивнул на меня.

Итак, сделка была заключена. Теперь мы были странной командой: я – мозг и жертва обстоятельств, Элис – организатор и сердце, Дракула – сила и амбиции, а капрал Альберт… наше незадачливое то ли орудие, то ли талисман.

– И где же это место с чистой энергией? – спросила Элис, доедая свой кусок пиццы.

Все взгляды обратились ко мне.

– Старая городская библиотека, – объявил я. – Там обитает дух Первой Главной Библиотекарши. Она ненавидит суету и неупорядоченность. Ее энергия – чистая концентрация знаний и покоя. И она… должна мне одну услугу.

– Библиотека? – просияла Элис. – О, я там бываю часто! Миссис Хиггинс, вы о ней? Милейшая старушка!

Все призраки, включая меня, уставились на нее в немом шоке.

– Вы… вы знаете миссис Хиггинс? – прошептал я.

– Ну да, – пожала плечами Элис. – Она всегда подсказывает, где найти книги по садоводству. И иногда передвигает стеллажи, когда я не могу дотянуться до верхней полки.

Дракула медленно убрал ногу с колена и сел ровнее.

– Интересно, – произнес он. – Вы становитесь все интереснее с каждой минутой, мадемуазель Элис.

И в его глазах читалось не просто любопытство. А нечто большее. А в моем призрачном сердце (да, оно у меня есть, метафорически) зашевелилась черная, как смоль, ревность.

ГРАФ ДРАКУЛА

Эта ночь принимает самый неожиданный оборот. Я пришел за коллекцией духов, а нахожу нечто бесконечно более занимательное.

Во-первых, эта «пицца». Шокирующее, вульгарное, но до невозможности притягательное блюдо. Ананас… Кто бы мог подумать? Это заставляет пересмотреть все принципы гастрономии

Во-вторых, сама Элис. Она не боится нас. Нет. Она нас… организовывает. Смотрит на меня, графа Дракулу, повелителя тьмы, как на неуправляемого подростка, которого нужно направить на путь истинный. И что самое странное – мне это нравится. Это свежо. После столетий подобострастия и ужаса в глазах смертных ее бесстрашие – как глоток… ну, как глоток этой самой «Пепперони».

И, конечно, есть Каспиан. Его немое бешенство, когда я смотрю на Элис, – это настоящий нектар. Он влюбляется в нее. Дурак. Призрак и смертная? Это даже не трагедия. Это фарс.

Но сейчас появился новый игрок. Эта… миссис Хиггинс. Библиотекарь. Если Элис вхожа в круг ее внимания, то эта девушка обладает куда большей силой, чем кажется. Возможно, стоит пересмотреть свои планы. Коллекция духов Каспиана меркнет по сравнению с возможностью узнать больше о той, что может дружить с призраками, не моргнув глазом.

Я поймал ее взгляд и улыбнулся, чуть приоткрыв клыки – совсем чуть-чуть, для антуража. Она в ответ лишь подняла бровь.

– Не пытайтесь меня гипнотизировать, граф. Чай остывает.

О, да. Она определенно особенная.

КАПРАЛ АЛЬБЕРТ ФИНЧ

Странное место. Теплое. Мягкое. И пахнет не сыростью и пылью, а чем-то вкусным. Эта «пицца»… она похожа на тот самый пирог с говядиной, который я так и не доел. Только вместо говядины – колбаса. И сыр тянется. Интересно, если дверь, которую я ищу, сделана из сыра? Или из теста?

А эти двое – тот, что в зеркале, и тот, что в плаще – вечно спорят. О духах, о пари, о какой-то библиотекарше. А мне бы дверь. Просто дверь. Я устал. Триста лет таскаю этот ключ. Рука уже немеет. Иногда мне кажется, что я и есть ключ. Что я должен не найти дверь, а… стать ей? Нет, это слишком сложно для капрала. Лучше просто искать.

Девушка, Элис, добрая. Она дала мне еды. И чаю. И сказала, что поможет. Может, она знает про дверь? Спросить ее? Но она сейчас занята – смотрит то на одного, то на другого. А тот, в плаще, смотрит на нее так, будто она не девушка, а… еще одна пицца. Это неприлично.

Я подожду. Посижу тут. В тепле. Может, подремлю. Триста лет не спал… Как же я устал.

КОШЕЛЕК КАСПИАНА

Они договорились. Следующая попытка – в библиотеке, с помощью Дракулы и загадочной миссис Хиггинс, с которой, как выяснилось, Элис в прекрасных отношениях. Это меня тревожит. Моя возлюбленная (да, я признаю это теперь, глядя на ее упрямый подбородок и добрые глаза) оказывается связана с потусторонним миром куда глубже, чем я предполагал.

И Дракула… Он смотрит на нее не как на забавную игрушку. В его взгляде появилась настоящая заинтересованность. А когда граф Дракула по-настоящему заинтересовывается кем-то, он редко отступает.

Элис начала убирать со стола. Дракула предложил помочь – беспрецедентный случай! – и понес кружки на кухню, грациозно обходя мебель. Капрал Альберт задремал на табуретке, положив голову на стол рядом со своим ключом. А я остался в зеркале, беспомощный свидетель того, как вампир пытается завоевать доверие женщины, которая по уши в него влюблена. В меня, дурака!

Элис подошла к столу и взяла зеркало в руки.

– Не волнуйся, – тихо сказала она, так, чтобы другие не услышали. – Мы тебя вытащим. Обещаю.

– Элис, – прошептал я. – Будь осторожна с Дракулой. Он не тот, кем кажется.

– А кто у нас тут кажется тем, кем является? – улыбнулась она. – Ты – призрак-аристократ, застрявший в зеркале. Он – вампир, увлекшийся пиццей с ананасами. А я – девушка в пижаме с привидениями, которая устраивает ночные посиделки с нечистью. Кажется, мы все не совсем те, за кого себя выдаем.

Она была права. Но от этого не становилось легче. Я смотрел, как ее пальцы обхватывают оправу зеркала, и желал бы я быть живым. Хотя бы на одну ночь. Чтобы иметь возможность обнять ее, а не просто говорить из заточения.

– Элис, когда я выберусь… – начал я.

– Когда ты выберешься, мы с тобой сходим на нормальное свидание, – перебила она. – Без кладбищ, без зеркал и без пиццы. Ладно?

Это было самое прекрасное предложение, которое я слышал за все триста лет своего посмертного существования.

– На свидание, – согласился я, и мое сердце, которого у меня не было, забилось чаще. – Это звучит… потрясающе.

Она улыбнулась и поставила зеркало обратно, а сама пошла на кухню, где Дракула с задумчивым видом изучал посудомоечную машину.

Битва за свободу только начиналась. Но другая битва – битва за сердце Элис – уже была в полном разгаре. И я, Каспиан Ван Дорен, не намерен был проигрывать. Ни вампиру, ни кому бы то ни было.

Глава 3

Дорогой читатель, если бы вы сказали мне неделю назад, что я буду описывать сцену, в которой вампир, призрак в зеркале и призрак с ключом пробираются ночью в публичную библиотеку под предводительством девушки в пижаме с привидениями, я бы решил, что вы перечитали мои черновики после плотного ужина. Но вот мы здесь. Законы жанра, как и законы физики в присутствии нечисти, заметно ослабевают.Наша команда стоит у заднего входа в библиотеку. Элис, наш бесстрашный лидер, с решительным видом роется в сумочке в поисках отмычки (оказывается, навык, приобретенный после того, как она трижды запирала ключи внутри). Каспиан в зеркале, пристегнутый к ее ремню, как модный аксессуар, подает советы с высоты своих трехсот лет. Дракула с интересом наблюдает за процессом, поправляя жабо. А капрал Альберт пытается приставить свой ключ к замочной скважине, бормоча: «Может, подойдет? Нет, не мой размер...»Атмосфера напряжена. Предстоящая встреча с миссис Хиггинс, духом-библиотекарем, внушает всем, даже графу, определенный трепет. Ведь библиотека – это ее царство, а неупорядоченность – ее главный враг.

ЭЛИС

Щелчок. Дверь открылась. Я со своим личным отрядом нечисти проскользнула внутрь. В библиотеке царила полная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных часов где-то в глубине. Воздух пах старыми книгами, воском для паркета и… печеньем? Миссис Хиггинс всегда любила чаепитие.

– Она здесь, – прошептал Каспиан из зеркала. – Чувствую ее присутствие. Оно… аккуратное.

– Мадемуазель Элис, – тихо сказал Дракула, подходя так близко, что от него веяло холодом и запахом старого вина. – Позвольте мне взять на себя переговоры. Аристократ с аристократом поймут друг друга.

– Она была не аристократкой, а библиотекарем, – поправила я его. – И мы договорились: сначала помогаем Каспиану, потом ищем дверь для капрала.

Внезапно свет в длинном коридоре медленно погас, затем зажегся снова, как будто кто-то невидимый прошелся вдоль него, проверяя лампочки. Из-за угла показалась полупрозрачная фигура в строгом платье с высоким воротником и с очками на носу. Миссис Хиггинс. Она парила в нескольких сантиметрах от пола, держа в руках стопку книг, которые сами по себе аккуратно расставлялись по полкам.

– Мисс Элис, – произнесла она голосом, похожим на шелест страниц. – Вы пришли в неурочный час. И не одна. Вы нарушаете правило №7: «Посещение библиотеки в нерабочее время строго запрещено». И правило №34: «Запрещено приводить с собой домашних животных». – Ее взгляд скользнул по Дракуле. – Особенно летучих.

Дракула выпрямился, явно оскорбленный.

– Мадам, я – граф Дракула! Я не домашнее животное!

– Все посетители без читательского билета приравниваются к домашним животным, – невозмутимо ответила миссис Хиггинс. – Правило №12. Мисс Элис, что объясняет столь… пестрое общество?

Все взгляды обратились ко мне. Я глубоко вдохнула.

– Миссис Хиггинс, нам очень нужна ваша помощь. Это Каспиан Ван Дорен, – я показала на зеркало. – Он застрял. А это граф Дракула и капрал Альберт. Мы пытались провести ритуал, но случайно вызвали капрала, и теперь Каспиан не может вернуться домой, а капрал не может найти свою дверь, и… мы надеялись, что вы позволите нам воспользоваться тихой комнатой для чтения, чтобы провести ритуал снова. Энергия здесь чистая и упорядоченная.

Миссис Хиггинс нахмурилась. Она подплыла ближе к зеркалу.

– Мистер Ван Дорен. Вы тот самый молодой человек, который в 1723 году так и не вернул трактат по алхимии? Он до сих пор числится за вами.

Каспиан в зеркале смущенно заерзал.

– Мадам Хиггинс, я был мертв! Это уважительная причина!

– Смерть не является оправданием для несвоевременного возврата литературы. Правило №58. Однако… – Она повернулась ко мне. – Мисс Элис всегда была примерной читательницей. И она никогда не опаздывала с книгами. Ради нее я сделаю исключение. Но с условием.

– Любым! – выдохнула я.

– После ритуала вы все поможете мне расставить книги по системе Дьюи. Новые поступления. Полтора века никто не может с ними справиться.

Даже Дракула побледнел (что было достижением).

– Расставлять книги? – прошептал он. – Я веками собирал библиотеки, но чтобы самому…

– Условия приняты, – быстро сказала я, пока граф не передумал. – Ведите нас в тихую комнату.

КАСПИАН ВАН ДОРЕН

Тихая комната для чтения была именно такой: тихой, строгой и наполненной сфокусированной интеллектуальной энергией. Идеальное место. Миссис Хиггинс указала на круглый дубовый стол в центре.

– Здесь. Энергетические потоки в этом месте наиболее стабильны. Я буду наблюдать. И напоминать о правилах.

Дракула, немного оправившись от шока, связанного с перспективой каталогизации, взял на себя роль главного мистика.

– Итак, – произнес он, становясь в позу. – Ритуал аналогичен предыдущему. Но на этот раз энергия будет направлена и сфокусирована мной. Элис, вы произносите слова. Я обеспечу… усилие. Капрал, вы будете стоять там и не двигаться. И не пытаться открыть своей отмычкой окно.

Капрал Альберт грустно вздохнул и отодвинулся к книжному стеллажу.

Элис положила мое зеркало на стол. Ее руки были теплыми и твердыми. Она не боялась. Она верила.

– Готов? – спросила она, глядя на мое отражение.

– Всегда готов следовать за тобой, – выпалил я, и тут же покраснел бы, будь у меня кровь.

Дракула фыркнул, но начал концентрацию. Воздух вокруг него заколебался, наполнившись темной, могучей силой. Тени на стенах зашевелились, вытягиваясь к нему.

– Начинай, – приказал он Элис.

Она глубоко вдохнула и произнесла четко и ясно:

–Силами тьмы и света, духами сего места, верните скитальца Каспиана Ван Дорена в его вечный дом!

Она бросила соль через левое плечо.

В этот раз все было иначе. Зеркало не просто задрожало. Оно вспыхнуло ослепительным белым светом. Я почувствовал, как границы моего заточения истончаются, растворяются. Я видел, как Элис смотрит на меня с надеждой, как Дракула сосредоточенно направляет потоки энергии, как миссис Хиггинс одобрительно кивает.

И вот он, момент! Портал открывался! Лучи света потянулись из зеркала, обвивая мою сущность, вытягивая меня наружу…

И в этот самый момент капрал Альберт, заскучав, решил прислонить свой ключ к корешку старинного фолианта на полке. Книга называлась «Запертые Сады Семирамиды». Ключ коснулся переплета.

Раздался громкий ЩЕЛЧОК.

Не из зеркала. Из книги.

Массивный фолиант отъехал от полки, повернувшись, как дверь. За ним зияла темнота, пахнущая пылью, временем и… жасмином?

Все замерли. Поток энергии, вытягивающий меня, прервался. Я остался в зеркале, но теперь оно было… другим. Более хрупким.

– Я… я нашел ее? – прошептал капрал Альберт, глядя на открывшуюся за книгой темноту. – Это она? Моя дверь?

– КАПРАЛ! – взревел Дракула, теряя концентрацию. Тени рухнули. – Ты снова все испортил!

– Но… дверь… – растерянно говорил Альберт, тыча ключом в проем. – Она же открылась?

Миссис Хиггинс подплыла к полке, ее призрачное лицо выражало крайнее изумление.

– Это… потайной отдел. Для особо редких изданий. Он был запечатан с 1890 года. Как вы его открыли?

– Ключом, – просто сказал капрал. – Он подошел.

Все уставились на него, потом на дверь, потом на меня в зеркале. Ритуал сорван. Но зато найдена дверь. Правда, не та, что мы искали. Или та самая?

ГРАФ ДРАКУЛА

Этот вечер превращается в фарс, достойный пера Мольера. Почти удавшийся ритуал, и вот – снова провал из-за этого идиота с ключом. Но… что это за дверь?

Любопытство, мой старый грех, перевешивает гнев. Я подошел к проему. За ним – не комната, а длинный, темный коридор, уходящий вглубь. Пахнет не просто старыми книгами, а магией. Древней, забытой.

– Капрал, – сказал я, забыв о злости. – Возможно, ты нашел не просто дверь. Возможно, ты нашел нечто большее.

Капрал смотрел на меня с надеждой.

– Там… там есть буфет?

– Возможно, – улыбнулся я. – Мадемуазель Элис, наш план меняется. Ритуал придется отложить. Сначала мы должны исследовать это. – Я указал на проход. – Каспиан, старина, тебе придется потерпеть. Впереди нас ждут настоящие приключения. И, возможно, ответ на вопрос, где же твой вечный дом. Ведь что, если он не в мире духов, а… в другом месте?

Каспиан в зеркале молчал. Он смотрел на Элис, которая смотрела на меня с новым интересом. Да, возможно, этот провал – не такое уж и плохое событие. Пока призрак заперт в стекле, я могу показать его даме сердца, что такое настоящее бессмертное приключение.

КАПРАЛ АЛЬБЕРТ ФИНЧ

Она открылась. Моя дверь. Наконец-то. Правда, она была за книгой. И вела в темноту. Но это была ДВЕРЬ. И мой ключ ее ОТКРЫЛ.

Я так счастлив, что готов простить всем все. И тому франку в зеркале, что на меня кричал, и этому графу, что смотрит на меня теперь не сердито, а с интересом. И миссис Хиггинс… она говорит, что я открыл «потайной отдел». Звучит важно. Может, я не просто капрал? Может, я… Хранитель Двери?

Я посмотрел на свой ключ. Он казался менее ржавым. Почти сияющим. Может, ему тоже было триста лет скучно?

Пойду, посмотрю, что там. Может, и правда, буфет. С пирогом с говядиной. Или хотя бы с той самой пиццей.

ЭЛИС

Итак, план «освободить Каспиана» снова провалился. Но мы нашли дверь для капрала. Или он нашел ее для нас? Эта дверь, скрытая за книгой, выглядела как начало чего-то большего, чем просто еще одна комната.

Я подошла к зеркалу. Каспиан выглядел уставшим и разочарованным.

– Прости, – прошептала я.

– Не ты виновата, – он попытался улыбнуться. – Виновен ключевой фактор. В прямом смысле.

– Каспиан, мы не сдаемся. Дракула прав. Нужно исследовать этот проход. Вдруг там есть что-то, что может помочь тебе? Какая-то магия, о которой все забыли?

– Или вдруг там моя коллекция духов? – с надеждой спросил он.

Я рассмеялась. Да, он все тот же.

Дракула стоял у входа в темный коридор, его плащ развевался от исходящей оттуда тяги. Он обернулся ко мне, и его глаза горели алым огнем азарта.

– Ну что, мадемуазель Элис? Готовы к настоящей охоте? На сей раз – за знаниями?

Я посмотрела на него, потом на Каспиана в зеркале, потом на сияющего капрала Альберта и на невозмутимую миссис Хиггинс, которая уже составляла список книг, которые мы должны будем расставить по возвращении.

Хэллоуин обещал затянуться. И, знаете? Мне это начало нравиться.

– Готова, – сказала я, беря зеркало с Каспианом в одну руку, а фонарик из сумочки – в другую. – Но если там снова будет пицца с ананасами, я сдаюсь.

***

Дорогой читатель, если предыдущие события напоминали вам изящный фарс, то теперь наш спектакль плавно перетекает в жанр героической фантазии с элементами абсурда. Представьте: темный коридор, пыльный и бесконечный, освещенный лишь мерцающим шаром магического света, который вызвала миссис Хиггинс (оказывается, помимо знания правил каталогизации, она владеет и некромантией для нужд библиотечного дела). Впереди парит Дракула, чей плащ волочится по полу, не собирая пыли. За ним – Элис с зеркалом, в котором замер Каспиан. Рядом семенит капрал Альберт, с надеждой поглядывая на каждую тень в поисках буфета. А замыкает процессию миссис Хиггинс, мысленно составляющая каталог этого тайного хода.

Воздух густел от древней магии. Стеллажи по обеим сторонам коридора были уставлены не книгами, а странными артефактами: хрустальными шарами с туманными вихрями внутри, замками, висящими в воздухе, картами с движущимися континентами.

ЭЛИС

Это место было не похоже ни на что, что я видела. Оно было одновременно библиотекой, музеем и свалкой магических предметов. Я шла, крепко сжимая зеркало с Каспианом. Он молчал, и это меня пугало больше, чем любая тьма.

– Смотри! – вдруг сказал Дракула, останавливаясь перед огромным, в рост человека, зеркалом в золоченой раме. Оно было завешано черным бархатом. – Интересно, что оно отражает? Мир мертвых? Или, может, мир живых? – Он многозначительно посмотрел на меня.

– Не стоит, – раздался голос Каспиана из моего ручного зеркала. Он звучал устало, но твердо. – Зеркала в таких местах редко показывают что-то хорошее. Чаще – твои самые глубокие страхи.

– А у меня их нет, – бодро сказал капрал Альберт и дернул ткань.

Бархат упал на пол бесшумной волной. В большом зеркале не было нашего отражения. Там был он. Каспиан. Но не в заточении. Он стоял в роскошной гостиной, у камина, живой, с бокалом вина в руке. И он был не один. Рядом с ним, смеясь, стояла я. В вечернем платье, с сияющими глазами.

Я ахнула. Это было… прекрасно. И мучительно.

– Что это? – прошептала я.

– Оно показывает… то, чего ты больше всего желаешь, – тихо сказал Каспиан из моего зеркала. – Или то, чего ты больше всего боишься, что никогда не сбудется.

Дракула смотрел на отражение с холодным интересом.

– Банально, – произнес он. – Счастливый конец. Как скучно, мадемуазель Элис. Я ожидал от вас большего. Пиратских приключений, например. Или власти над миром.

– У всех разные приоритеты, граф, – парировала я, не в силах оторвать взгляд от той, другой Элис, которая могла касаться Каспиана.

Вдруг изображение в большом зеркале дрогнуло. «Я» из отражения повернулась и посмотрела прямо на меня. И улыбнулась. Но это была не добрая улыбка. В ней было что-то жалостливое, почти презрительное.

«Он призрак, дорогая, – прозвучал голос в моей голове. – А ты – живая. У тебя есть будущее. А у него – только прошлое. Не трать свою жизнь на тень.»

Я отшатнулась, как от удара.

– Оно говорит! – воскликнул капрал Альберт. – Интересно, оно про буфет что-нибудь знает?

– Это Зеркало Истинных Желаний, – раздался голос миссис Хиггинс. Она подплыла ближе. – Оно не показывает будущее. Оно показывает возможное настоящее, основанное на ваших глубинных чаяниях и страхах. Опасайтесь его. Оно питается сомнениями.

Дракула, не говоря ни слова, резким движением набросил бархат обратно на зеркало.

– Довольно зрелищ, – холодно сказал он. – Мы здесь не для того, чтобы предаваться унынию. Мы ищем ответы.

Но взгляд, который он бросил на меня, был не холодным. В нем было… понимание. И что-то еще, чего я не могла расшифровать.

КАСПИАН ВАН ДОРЕН

Видеть себя в зеркале – живым, с Элис – было самой жестокой пыткой за все триста лет. Я желал этого больше всего на свете. И больше всего боялся, что это невозможно. И Зеркало знало это. Оно выставило мою душу напоказ.

А потом этот голос… этот ядовитый шепот, обращенный к Элис. Он говорил правду. Ужасную, горькую правду. Я – тень. У меня нет будущего. Я – красивый артефакт, застрявший между мирами, не способный дать ей ничего, кроме воспоминаний.

Я видел, как она отшатнулась. Как боль отразилась в ее глазах. И в этот момент я понял: самое эгоистичное, что я могу сделать – это цепляться за нее. Возможно, Дракула, при всей своей вампирской сущности, был для нее лучшей партией. По крайней мере, он мог прикоснуться к ней. Провести с ней ночь. Подарить ей реальность, а не иллюзию.

– Элис, – тихо сказал я. – Может, он прав? Может, тебе стоит… отступить?

Она посмотрела на мое отражение в маленьком зеркальце. Ее глаза блестели от слез, но в них горел огонь.

– Заткнись, Каспиан, – сказала она с внезапной твердостью. – Я сама решаю, на что тратить свою жизнь. И если я выбираю тень, то это моя тень. Понятно?

Мое несуществующее сердце сжалось. В нем не было места для тьмы. Оно было заполнено ею. Ее светом.

ГРАФ ДРАКУЛА

Эта сцена с зеркалом была… поучительной. Я видел ее желание. Видел его боль. И видел свою возможность. Но странное дело: мысль воспользоваться их слабостью suddenly казалась мне… вульгарной. Как пицца с ананасами. Доступно, но безвкусно.

Я всегда брал то, что хотел. Страх, кровь, жизни. Но эта девушка… она не боялась. Она не предлагала свою кровь. Она предлагала… вызов. И в этом был интерес, сравнимый с открытием нового континента.

Когда она сказала ему «заткнись» с таким огнем, я понял, что проигрываю. Не ему. Ей. Ее воле. Ее выбору. И, черт возьми, это было восхитительно.

Возможно, я не хочу отбирать ее у него. Возможно, я хочу, чтобы она выбрала меня сама, зная, что он – вариант. Но для этого ему нужно дать шанс. Нужно освободить этого несчастного щеголя из его хрустальной тюрьмы.

Ирония судьбы? Нет. Просто смена тактики. Охота – это не только преследование. Это и терпение.

– Вперед, – сказал я, нарушая тягостное молчание. – Мы теряем время. Капрал, перестань пытаться открыть ключом тот хрустальный череп. Он явно не для этого.

КАПРАЛ АЛЬБЕРТ ФИНЧ

Много тут всего интересного. Блестящее. И все ходят хмурые. Понравилось им то, что в зеркале увидели? А мне ничего не показало. Пустое зеркало. Наверное, потому что я ничего особо не хочу. Кроме двери. Ну и пирога с говядиной. Может, оно буфетов не показывает?

Я пошел дальше и увидел еще одну дверь. Настоящую, деревянную. И на ней – замочная скважина. Такая же, как у моего ключа! Сердце (или что там у меня есть вместо него) екнуло. Подошел, примерил… Идеально. Повернул.

Щелчок. Дверь открылась.

Но это был не буфет. Это была комната. Круглая. В центре на постаменте лежала огромная, испещренная рунами книга. А вокруг, на стенах, висели портреты. И на одном из них… был я. В мундире. Но не капрала. Капитана.

И подпись: «Капитан Альберт Финч, Хранитель Ключа и Первый Страж Портала».

Я? Капитан? Хранитель?

МИССИС ХИГГИНС

Капрал открыл дверь в Комнату Основателей. Это место, где хранятся летописи и портреты тех, кто создал эту сокрытую библиотеку. И он… один из них.

Это объясняет многое. Его ключ – не просто ключ. Это Артефакт Принадлежности. Он не открывал случайные двери, потому что его дверь была здесь. Он был не потерян. Он был… дезориентирован временем. Его память стерлась за века скитаний.Он подошел к книге. Она вспыхнула мягким светом. Руны зашевелились, складываясь в слова, которые он мог понять.

«Альберт Финч. Твое дежурство окончено. Ты нашел путь домой.»

Капрал… нет, капитан… повернулся к нам. Его лицо, обычно растерянное, стало ясным и твердым.

– Я… я вспомнил, – сказал он. – Я не просто искал дверь. Я охранял ее. Эта комната… это портал. Не в буфет. В… другие миры. Но он закрыт. Чтобы открыть его, нужна энергия двух могущественных существ из разных сфер. – Он посмотрел на Дракулу и на меня. – Вампира и… призрака. Но не застрявшего. Свободного.

Все взгляды обратились на Каспиана в зеркале. На этот раз в его глазах была не надежда. А решимость.

– Что нужно сделать? – спросил он.

Капитан Финч улыбнулся. Его ключ в его руке засветился ярким, чистым светом.

– Нужно, – сказал он, – наконец-то, правильно провести тот самый ритуал. Но не для возвращения. Для освобождения. Здесь. У портала. Энергия портала разорвет зеркальные оковы.

Судьба, как и лучшая библиотечная система, иногда оказывается идеально упорядоченной. Все происходило именно так, как и должно было. Ради этого, я полагаю, и существуют правила. Чтобы в нужный момент все сошлось.

Глава 4

Дорогой читатель, мы приближаемся к развязке. Наша странная команда собралась в Комнате Основателей – круглом зале, где сама воздушная ткань казалась более тонкой, звенящей от скрытой мощи. В центре, на постаменте, лежала Книга Портов, испещренная светящимися рунами. Капитан Альберт Финч, наконец-то обретший свою память и цель, стоял у книги с сияющим ключом в руке. Он был больше не потерянным призраком, а Стражем, вернувшимся на свой пост.

И все уставились на маленькое зеркальце в руках у Элис, где был заточен Каспиан Ван Дорен. Предстоящий ритуал был не просто магической формальностью. Это был момент истины для каждого.

ЭЛИС

Я держала зеркало так крепко, что пальцы побелели. Внутри бушевали противоречивые чувства. Страх, что ритуал снова провалится. Надежда, что Каспиан наконец-то станет свободным. И гложущая мысль: а что потом? Он станет призраком, парящим где-то в особняке Ван Доренов? А я останусь здесь, со своими книгами, пиццей и воспоминаниями о самом безумном хэллоуине в жизни?

Я посмотрела на Дракулу. Он стоял в стороне, его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась напряженная работа мысли. Ему предстояло добровольно отдать часть своей силы. Ради чего? Ради пари, которое он уже почти выиграл? Или ради чего-то другого?

– Каспиан, – прошептала я, прижимая зеркало к груди. – Ты готов?

– Более чем, – его голос прозвучал твердо и спокойно. – Что бы ни случилось, Элис… спасибо. За все.

– Не прощайся, – оборвала я его. – Это не прощание. Это… «до встречи».

КАСПИАНА ВАН ДОРЕН

Готов? Я был готов к этому триста лет, сам того не зная. Готовность к свободе – это не отсутствие страха. Это принятие того, что может быть после. Я смотрел на Элис, на ее решительное, прекрасное лицо, и понимал: даже если этот ритуал отправит меня в небытие, оно того стоило. Ради этих нескольких часов с ней.

Я видел Дракулу. И, как ни странно, в его молчаливом согласии помочь я не видел подвоха. Видел лишь уважение. К Элис. Ко мне. К ситуации, которая вышла далеко за рамки глупого пари.

– Капитан, – сказал я, обращаясь к Финчу. – Давайте начинать. Пока я еще не передумал и не решил остаться тут навсегда в качестве экспоната.

ГРАФА ДРАКУЛА

Добровольно расстаться с частью силы… Глупость несусветная. И все же. Видеть, как эти двое смотрят друг на друга… Это напомнило мне чувства, которые я давно похоронил под слоями цинизма и вечной ночи. Возможно, немного романтики – не такая уж высокая цена за то, чтобы увидеть, чем закончится эта история.

К тому же, проигрыш Каспиана в пари уже не казался таким сладким. Победа, добытая таким образом, была бы… пустой. А я, Дракула, никогда не довольствовался пустотой.

– Хорошо, – я шагнул вперед, мой плащ взметнулся. – Давайте покончим с этим фарсом. Капитан, что мне делать?

КАПИТАН АЛЬБЕРТ ФИНЧ (бывшего капрала)

Память – странная штука. Она вернулась ко мне, как прилив: не спеша, но неумолимо. Я – Страж. Моя задача – охранять этот портал и помогать тем, кто в этом действительно нуждается. И сейчас я видел именно таких людей. Вернее, не-людей и одну удивительную девушку.

– Граф, – сказал я, указывая ключом на один из символов на полу, напоминающий летучую мышь. – Вам нужно встать сюда. И высвободить свою энергию. Не для разрушения. Для созидания. Представьте, что вы… подпитываете лампаду. Да, именно так.

Дракула скептически хмыкнул, но встал на указанное место. Тень под ним зашевелилась, стала густой и плотной.

– Миссис Хиггинс, – я повернулся к библиотекарю. – Ваша сила – сила порядка и знания. Она станет стабилизатором. Встаньте, пожалуйста, на символ свитка.

Она кивнула и заняла позицию. Вокруг нее воздух застыл, упорядочился, наполнился тихим гулом забытых манускриптов.

– Мадемуазель Элис, – мой голос смягчился. – Вам нужно встать в центр, у Книги. И держать зеркало так, чтобы оно отражало портал. Вы – связующее звено. Ваша вера и ваша… привязанность… будут проводником.

Она без колебаний сделала шаг вперед.

– А я? – спросил Каспиан из зеркала.

– Вы, мистер Ван Дорен, – улыбнулся я, – просто будьте готовы. Когда барьер рухнет, не сопротивляйтесь. Позвольте энергии вытянуть вас. И… подумайте о том, чего хотите больше всего. Портал прочитает ваше намерение.

Все было готово. Я поднял свой ключ. Он горел, как маленькое солнце.

– Начинаем!

ЭЛИС

Я стояла в центре круга, держа зеркало перед собой. От Дракулы потянулись волны темной, могучей силы – не пугающей, а… величественной. От миссис Хиггинс – лучи холодного, упорядоченного света. Две энергии сплелись вокруг меня, но не причиняли боли. Они были похожи на два разных музыкальных инструмента, играющих сложную, но гармоничную симфонию.Ключ капитана Финча вспыхнул ослепительно. Свет ударил в Книгу Портов, и та открылась. Страницы зашелестели, и из книги вырвался столб сияния, упершийся в потолок. В этом столбе закружились образы: знакомые готические шпили особняка Ван Доренов, уютный свет в окнах моей квартиры, темные леса Трансильвании…

– Каспиан! – крикнула я. – Думай! Думай о том, чего ты хочешь!

Я видела его лицо в зеркале. Он зажмурился, сосредоточившись. Зеркало в моих руках затрещало. По стеклу поползла паутина трещин.

– Я… Я ХОЧУ ОСТАТЬСЯ С ТОБОЙ! – прозвучал его голос, уже не из зеркала, а отовсюду.

В этот момент зеркало разлетелось на тысячи осколков. Но они не упали. Они повисли в воздухе, сверкая, как бриллиантовая пыль. А из центра этого сияния начала проявляться фигура. Сначала прозрачная, колеблющаяся… потом все более плотная, реальная.И вот он стоял передо мной. Каспиан Ван Дорен. Не в зеркале. В моем мире. Он был бледен, немного прозрачен у краев, но он был здесь. Он был свободен.Он сделал неуверенный шаг, посмотрел на свои руки, потом на меня.

– Элис? – его голос был живым, настоящим, бархатным баритоном, без искажений стекла.

Я не могла вымолвить ни слова. Я просто кинулась к нему и обняла. И о боги… Я почувствовала его объятия. Холодные, но ощутимые. Я могла касаться его!

– Ты… ты настоящий, – прошептала я, зарывая лицо в его камзол.

– Не совсем, – он тихо засмеялся, и это был самый прекрасный звук. – Но я здесь. Благодаря тебе.

КАСПИАН ВАН ДОРЕН

Я чувствовал. Ветерок от дыхания Элис. Ткань ее пижамы под моими пальцами. Ее тепло, доносящееся до моей холодной сущности. Это было… чудо. Я не вернулся в свой особняк. Портал исполнил мое истинное желание. Он дал мне форму в мире живых. Ограниченную, непостоянную, но реальную.Я обнял Элис, боясь, что она рассыплется у меня в руках, как мираж. Но она была твердой, настоящей. И в этот момент я понял, что все – и пари, и заточение, и Дракула – было worth it. Ради этой одной секунды.Я поднял взгляд. Дракула наблюдал за нами, скрестив руки на груди. На его лице играла та самая знаменитая улыбка, но теперь в ней не было насмешки. Была… теплота? Нет, пожалуй, не теплота. Но признание.

– Ну что ж, – произнес он. – Поздравляю, Ван Дорен. Выиграл пари в итоге ты. Коллекция духов остается у тебя.

– Спасибо, Дракула, – сказал я искренне. – Я… я в долгу.

– О, будь уверен, – он усмехнулся. – Я еще напомню тебе об этом. Возможно, когда-нибудь я попрошу у тебя одну из этих бутылочек. Ту, что с ароматом «Вздох Затворницы».

– Ни за что! – сразу же ответил я, и мы оба рассмеялись.

Это был смех облегчения, понимания и зарождающейся, странной дружбы.

ГРАФ ДРАКУЛА

Они стояли, обнявшись, два дурачка – один бывший призрак, другая – чудаковатая смертная. И глядя на них, я не чувствовал ни ревности, ни досады. Я чувствовал… удовлетворение. Как будто я только что дочитал очень длинный и запутанный роман с хорошим концом.Коллекция духов? Пф. Она меркнет по сравнению с выражением их лиц. Это была эмоция, которую я не испытывал веками. И, возможно, она была мне не нужна. Но наблюдать за ней со стороны… это было приятно.

– Ну, раз уж с ритуалом покончено, – сказал я, обращаясь ко всем. – Может, вернемся к тому, что действительно важно? У нас осталась нерасставленная пицца. И, капитан, я полагаю, в ваших новых владениях должен быть хоть какой-то погребок? Пусть и без пирога с говядиной.

Капитан Финч сиял.

– Есть небольшой запас эля, ваша светлость. Триста летней выдержки.

– Вот теперь это начинает походить на настоящий Хэллоуин, – ухмыльнулся я.

МИССИС ХИГГИНС

Кризис миновал. Портал стабилизировался. Книга закрылась. Все правила были соблюдены, даже если и с некоторыми вольностями в виде вампиров и освобожденных призраков.Я наблюдала, как мистер Ван Дорен и мисс Элис наконец-то обрели друг друга. Как граф Дракула обнаружил в себе неожиданную щедрость. Как капитан Финч нашел свое место.И я подумала, что иногда – совсем иногда – хаос может порождать куда более прекрасный порядок, чем самый строгий каталог.

– Правило № 1, – тихо произнесла я сама для себя. – Главное – чтобы читатель был счастлив. Все остальное – второстепенно.

ЭЛИС

Мы сидели все вместе в главном зале библиотеки, вокруг остатков пиццы и бутылки того самого эля. Каспиан был рядом, его рука лежала на моей – прохладная, но я уже привыкла к этому ощущению. Он был здесь. По-настоящему.Дракула, попробовав эль, сделал комплимент капитану Финчу. Миссис Хиггинс составила план расстановки книг на следующую тысячу лет и, кажется, была довольна.За окном начинало светать. Хэллоуин подходил к концу. Но для меня он только начинался. Начиналась новая, самая невероятная глава моей жизни.Я посмотрела на Каспиана. Он улыбался своей печальной, очаровательной улыбкой.

– Ну что, – сказала я. – Обещанное свидание. Без кладбищ, без зеркал. Только мы.

– И, надеюсь, без пиццы с ананасами, – добавил он.

– О, нет, – вмешался Дракула, поднимая свой бокал с элем. – С ананасами обязательно. Это теперь наша традиция.

И мы все рассмеялись. Команда. Семья. Самая странная и прекрасная, какая только могла получиться в ночь на Хэллоуин..

ЭЛИС

Просыпаться после такой ночи и осознавать, что это не сон, – это как выпить тройной эспрессо, замешанный на адреналине и щепотке магии. Первое, что я почувствовала, – не запах кофе, а легкую прохладу рядом. Я лежала на боку, и спиной ощущала едва уловимое свечение, исходившее от Каспиана.Он стоял у моей кровати, не шелохнувшись, глядя на меня с таким благоговейным ужасом, будто я была артефактом, который вот-вот рассыплется в пыль.

– Доброе утро, – прошептала я, голос был хриплым от недосыпа.

Он вздрогнул, словно его поймали на месте преступления.

–Мадемуазель! Вы… проснулись. Я… я не спал. У меня, собственно, нет такой потребности. Но наблюдать за тем, как спит живой человек… это завораживающе. Вы так… равномерно дышите.

Я с трудом сдержала улыбку. Он был похож на огромную, очень красивую и очень потерянную собаку.

–Можешь называть меня просто Элис. И ты можешь присаживаться. Кровать выдержит.

Он осторожно, как на минном поле, опустился на край матраса. Сидел идеально прямо, руки на коленях.

–Я подумал… вам, живым, требуется подкрепление. Я попытался воспроизвести утреннюю трапезу по памяти.

Только сейчас я заметила поднос на тумбочке. На нем стояла чашка с чем-то темным и дымящимся, а рядом лежал… кусок хлеба, равномерно обугленный со всех сторон до состояния геологического пласта.

– Это… кофе? – вежливо поинтересовалась я.

– Попытка воссоздания напитка, да, – с гордостью сказал Каспиан. – Я нашел коричневый порошок с бодрящим ароматом. И подверг его кипячению. Согласно трактатам, это должно придавать сил. А это – гренки. Повар моего отца всегда говорил, что хлеб нужно прожаривать до хруста.

Я взяла чашку. Запах был ужасающим. Я сделала маленький глоток. Это было похоже на то, как если бы проглотила жидкий дым с примесью золы. Я попыталась откусить от «гренка». Зуб чуть не сломался.

– Ну как? – с надеждой спросил Каспиан.

– Э… очень… исторически достоверно, – выдавила я, отставляя поднос подальше. – Каспиан, в XXI веке есть чудесное изобретение – эспрессо-машина. И тостер. Я тебе позже покажу.

Его лицо вытянулось. Он выглядел таким расстроенным, что мне захотелось его обнять. Что я, собственно, и сделала.Он замер. Его тело было прохладным, но в его объятиях чувствовалась настоящая, пусть и призрачная, сила.

–Прости, Элис. Я совершенно бесполезен в этом мире.

– Заткнись, – сказала я, уткнувшись носом в его камзол, который пах пылью, старыми книгами и чем-то неуловимо благородным. – Ты здесь. Это главное. А завтрак… мы всему научимся.

КАСПИАН ВАН ДОРЕН

Быть свободным – это не только наслаждение. Это ужасающая ответственность. В своем особняке я знал каждую пылинку, каждый скрип половицы. Здесь все было чужим, ярким, громким и пахло… химией. Приятной, но химией.

И она… Элис. Хрупкая, теплая, живая. Я боялся дышать рядом с ней, чтобы не потушить это пламя. А когда она обняла меня… это был не просто контакт. Это был шок. Триста лет я не чувствовал такого простого, такого человеческого жеста. В мире духов все было либо пафосно, либо трагично, либо комично. Никто не обнимал просто так.

Моя попытка приготовить завтрак обернулась провалом. Я сжег хлеб и превратил кофе в отвар для пыток. Я – Каспиан Ван Дорен, потомок древнего рода, переживший смерть, – был побежден бытовой техникой.

Но когда она сказала «заткнись» и обняла меня, все страхи отступили. Впервые за триста лет у меня появилась цель, которая затмевала даже коллекцию духов. Научиться. Приспособиться. Стать для нее если не живым, то хотя бы… не обузой.

– Элис, – сказал я, осторожно касаясь ее волос. Они были невероятно мягкими. – Я… я хочу научиться. Всему. Покажи мне свой мир.

Она подняла на меня глаза и улыбнулась.

–Ох, Каспиан. Это опасное предложение. Мой мир – это толчея в метро, кредитки, соцсети и бесконечные сериалы. Ты уверен?

– После вечности в зеркале и споров с Дракулой о пицце? – я фыркнул. – Я готов ко всему.

В этот момент на кухне что-то громко запищало. Элис вздрогнула.

–Тостер! Я вчера поставила хлеб…

Она сорвалась с кровати и помчалась на кухню. Я последовал за ней, испытывая странное чувство – смесь страха перед новым звуком и восторга от того, что я могу просто… следовать за ней.

ГРАФ ДРАКУЛА

Рассвет. Самое отвратительное время суток. Я сидел в затемненной гостиной своего временного лондонского особняка (снимал его под вымышленным именем «Алойд Висент», владельца сети ночных клубов) и смотрел на потолок. Солнечный свет, даже не проникавший внутрь, все равно был мне противен. Он напоминал о границах, о невозможности.Мысль о Каспиане и Элис вызывала у меня не ревность, а скорее… научный интерес. Как долше простоит этот союз? Сможет ли призрак, пусть и материализованный, дать ей то, что нужно смертной? Безопасность? Стабильность? Тепло?Я взял свой телефон – восхитительное изобретение, позволяющее держать руку на пульсе эпохи, не выходя на солнце. Набрал номер Элис. Ей потребовалось пять гудков, чтобы ответить.

– Алло? – ее голос был сонным, но живым.

– Мадемуазель Элис, – произнес я своим самым сладким, ядовитым голосом. – Надеюсь, я не разбудил вас? Или… вашего нового питомца?

На том конце провода повисла пауза.

–Дракула? Ты знаешь, сколько сейчас времени?

– Время – понятие относительное для бессмертных. Я звоню с предложением. Вам может потребоваться помощь в… адаптации вашего гостя из прошлого. Мои познания в современных реалиях, как ни странно, весьма обширны. А мои ресурсы – безграничны.

– Спасибо, но мы справимся, – ответила она, и в ее голосе я уловил нотку смеха. – Пока что он только попытался спалить мою кухню, воссоздавая кулинарные шедевры XVIII века.

– Ах, классика, – усмехнулся я. – Напоминаю, мое предложение насчет ночной экскурсии остается в силе. Без кладбищ. На сей раз я могу предложить… закрытый вернисаж или оперу. В ложе, разумеется.

– Я пас, – сказала Элис. – У меня и своих приключений хватает. Кстати, а где ты живешь? Просто на случай, если ему станет плохо или он начнет проваливаться сквозь пол.

Я мысленно отметил ее заботу. Мило.

–Я пришлю вам адрес. Но предупреждаю, визиты – только после заката. И… с предварительным звонком. А то мало ли, я могу быть занят.

– Чем? – поинтересовалась она. – Составлением каталога своей коллекции гробов?

– Остро, мадемуазель. Очень остро, – я рассмеялся. – До связи.

Я положил трубку. Да, этот день обещал быть не таким уж скучным. Наблюдение за развитием этого романа становилось моим новым хобби. Более увлекательным, чем охота.

КАПИТАН АЛЬБЕРТ ФИНЧ

Быть Хранителем – это не только стоять на посту у портала. Это еще и наводить порядок. А порядок в Сокрытой Библиотеке был, мягко говоря, нарушен за последние столетия. Миссис Хиггинс, с ее безупречной логикой, взяла дело в свои руки.

– Капитан Финч, – говорила она, паря рядом со мной, пока я пытался разобрать завал из магических артефактов в одной из боковых ниш. – Этот хрустальный шар следует поместить в секцию «Дивинация и Подсмотрение», подкатегория «Сферические носители». А этот летающий ковер… Проблематично. Он не подходит ни под «Транспорт», ни под «Текстиль». Придется создать новую категорию.

– Миссис Хиггинс, – осторожно сказал я, вытирая пыль с шара. – А вы не думали, что некоторые вещи… могут быть просто красивыми? Без категории?

Она посмотрела на меня поверх очков. Ее призрачный взгляд был леденящим.

–Капитан. Красота – это не оправдание для хаоса. Без системы мы потеряем все. Представьте, если бы кто-то искал трактат по некромантии, а он лежал бы в разделе «Кулинария» только потому, что переплет у него цвета бордо!

Я сдался. Она была права. Но в моей новой, обретенной памяти всплывали образы не только правил, но и чего-то другого. Радости от простых вещей. Например, от еды.

– Миссис Хиггинс, а вы не знаете, есть ли здесь… буфет? – спросил я с надеждой. – Триста лет я мечтал о пироге с говядиной.

Библиотекарь вздохнула.

–Капитан, материальная пища нам более не требуется. Но… – она сделала паузу, и в ее глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего тепло. – В архивах есть рецепты. Духовной эссенции, имитирующей вкус. Я могу их найти. Для… поддержания морального духа личного состава.

Я улыбнулся. Возможно, порядок – это не так уж и плохо. Особенно если он включает в себя духовный пирог с говядиной.

МИССИС ХИГГИНС

Капитан Финч, несмотря на обретение памяти, все еще сохранял некоторую… несобранность. Но он был старателен. И его просьба о «буфете» была, по сути, запросом на обретение точки опоры в новом для него старом мире. Я это понимала.Пока он разбирал завалы, я отправилась в отдел «Кулинарные заклинания и Гастрономические иллюзии». Найти нужный фолиант не составило труда. Правильная система – залог успеха.Вернувшись, я застала капитана в попытках навести порядок в ящике с «Бесполезными, но настойчивыми артефактами». Туда входила ложка, которая постоянно убегала, свеча, которая зажигалась от брани, и камертон, настраивающийся на фальшивые ноты.

– Капитан, – сказала я, протягивая ему открытую книгу. – Рецепт № 734: «Эфирная эссенция ностальгии с нотами говядины и лукового джема». Вам понадобится пыльца сновидений, три капли воспоминаний о домашнем очаге и… щепотка желания.

Он посмотрел на рецепт, потом на меня. Его лицо просияло.

–Спасибо, мэм! Я… я попробую.

– Пожалуйста, – кивнула я. – Но предупреждаю, все ингредиенты должны быть внесены в инвентарную книгу. Правило № 289.

Он кивнул с такой готовностью, что я почти улыбнулась. Почти. Нарушение правил все еще было недопустимо. Но их разумное применение для поддержания гармонии в команде… это было уже не правило, а искусство. Искусство управления. Даже если твоя команда состоит из вампира, влюбленного призрака, его смертной возлюбленной и бывшего капрала, мечтающего о пироге.

ЭЛИС

День с Каспианом был похож на экскурсию для инопланетянина. Я показала ему водопровод (он был в восторге от «магии горячей и холодной воды, текущей по велению руки»), телевизор (он сначала решил, что это какое-то демоническое зеркало, пока не увидел репортаж о спасении котят), и микроволновку (потребовалось пятнадцать минут, чтобы уговорить его не класть туда свой камзол «для очистки от скверны»).Самым большим потрясением для него стал мой смартфон.

–Вы говорите, этот маленький портрет говорящей девушки… это не дух, заточенный в рамку? – с недоверием спросил он, глядя на видео-звонок от моей подруги.

–Нет, Каспиан, это Сара. Она живет в другом конце города.

–И вы можете общаться с ней… без писем? Без посыльных? Без магических зеркал? Сию секунду?

–Да.

–Это… это меняет все, – прошептал он, пораженный. – Дипломатия, шпионаж, распространение сплетен… Все ускорилось до немыслимых пределов!

К вечеру он выглядел уставшим. Его полупрозрачная форма стала чуть более размытой.

–Что-то не так? – спросила я.

–Мир… он очень насыщенный, – сказал он, опускаясь на диван. – Энергии слишком много. Она хаотичная. В особняке Ван Доренов все было предсказуемо. Тихо. А здесь… здесь постоянно что-то гудит, мигает и требует внимания. Мне нужно… подзарядиться.

– Как? – насторожилась я.

–Мне нужна связь с местом, обладающим силой. С историей. Или… с сильными эмоциями.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то голодное. Но не в плохом смысле. Это была жажда… жизни.

–Твое присутствие помогает, Элис. Твои эмоции. Они как якорь.

Я взяла его руку. Она была холодной, но уже не такой неосязаемой, как утром.

–Знаешь что? У меня есть идея. Завтра мы куда-нибудь сходим. В место с историей.

– На кладбище? – с надеждой спросил он.

Я рассмеялась.

–Нет. В музей. Там тоже полно старых вещей. Но, надеюсь, они не будут с тобой разговаривать.

Он улыбнулся своей меланхоличной улыбкой.

–Музей… Да, это приемлемо. Возможно, я даже встречу там старых знакомых.

Мы сидели в тишине, слушая, как за окном завывает ветер и гудит город. У меня на диване сидел призрак XVIII века, а я планировала наше первое официальное свидание. Моя жизнь превратилась в самый странный и прекрасный роман. И я с нетерпением ждала следующей главы.

Глава 5

ЭЛИС

Вести призрака в музей – это как привести сомелье на винодельню. С одной стороны, он в своей стихии. С другой – он начинает снобски критиковать выдержку и букет.

Каспиан заметно окреп за ночь. Его форма стала плотнее, контуры четче. Видимо, моя квартира, пропитанная моими эмоциями и жизнью, действительно действовала на него как аккумулятор. По дороге в музей в такси он не сводил глаз с окна, комментируя архитектуру с точки зрения «упадка вкуса» и «отвратительной практичности».

– Взгляни, Элис, – говорил он, указывая на стеклянный небоскреб. – В мое время здание должно было внушать трепет. А это… это похоже на хрустальную зубочистку. Где душа? Где мощь?

– Мощь в том, что оно не развалится от порыва ветра, – парировала я. – И внутри есть кондиционер.

– Кондиционер… – он произнес это слово с придыханием, как мистическое заклинание. – Да, это неоспоримый аргумент.

Войдя в Британский музей, он замер на пороге, вдыхая воздух, пахнущий пылью, древностью и лаком для полов.

– Атмосфера… приемлемая, – изрек он, наконец. – Чувствуется тяжесть веков. Хотя и несколько… безличная. В моем особняке пахло конкретными историями. А здесь – сборная солянка.

Мы двинулись по залам. Я ожидала, что его заинтересуют рыцарские доспехи или древнеримские мозаики. Но его как магнитом потянуло в Египетский зал.

– А, – сказал он, останавливаясь перед огромным саркофагом. – Смотри, Элис, знакомый.

Я уставилась на него.

–Ты знаком с древнеегипетским жрецом?

– Нет, с саркофагом. Это ж Аменхотеп. Мы как-то играли с ним в вист на одном из ежегодных собраний неприкаянных душ. Ужасный шулер, между прочим. Подсматривал карты через стенку гроба.

Я закатила глаза, но не могла не смеяться. Мой спутник был ходячим, парящим анекдотом.Внезапно Каспиан насторожился. Его взгляд стал острым, охотничьим.

–Кто-то здесь есть. Другой. И он… недоволен.

КАСПИАН ВАН ДОРЕН

Музей был полон эха. Эха жизней, смертей, страстей. Большинство духов спали, убаюканные монотонностью веков. Но один… один бодрствовал. И его энергия была острой, как лезвие, и горькой, как полынь.Я последовал за этим чувством. Оно привело нас к витрине с коллекцией древнегреческих амфор. И там, прислонившись спиной к мраморной колонне, стоял Он. Молодой человек в хитоне, с лавровым венком на голове и вечной скорбью в глазах. Его призрачный взгляд был устремлен на одну из амфор, изображавшую сцену прощания воина.

– Эвфорион, – позвал я тихо.

Он медленно повернул голову.

–Ван Дорен. Слышал, ты нашел себе… живущую, – его голос был похож на шелест засохших листьев. – Поздравляю. А я все жду.

Я вздохнул. Эвфорион. Древнегреческий поэт, покончивший с собой из-за неразделенной любви к некоей Лисиппе. И вот уже две с половиной тысячи лет он томился у этой самой амфоры, которую, по легенде, она разбила в сердцах.

– Она не придет, Эвфорион, – мягко сказал я. – Прошли века.

– Любовь вечна! – вспыхнул он. – В отличие от тебя, торгующего своим достоинством ради тепла смертной! Ты забыл, что такое истинная, трагическая страсть!

В этот момент Элис, которая наблюдала за мной с недоумением (она, конечно, не видела и не слышала Эвфориона), потянула меня за рукав.

–Каспиан, с тобой все в порядке? Ты пялишься на пустую колонну.

– Он не пялится, о смертная! – воскликнул Эвфорион, но его голос достигал только меня. – Он внимает урокам высшей любви!

– Все в порядке, Элис, – сказал я, отводя взгляд. – Просто… старый знакомый. Очень старый. И очень драматичный.

ГРАФ ДРАКУЛА

Британский музей. Днем. Самое идиотское место для вампира. Но любопытство – порок, против которого я бессилен. Я знал, что они придут сюда. И я не мог упустить возможность понаблюдать за их… свиданием.Я нашел их в Греческом зале. Каспиан стоял, уставившись в пространство, а Элис смотрела на него с смесью заботы и веселья. Рядом с ними, у колонны, я сразу же ощутил присутствие другого призрака. Мелодраматичного, надоедливого. Пахло дешевой трагедией и пылью.Я подошел, сделав вид, что изучаю экспонат. Мой вход в их поле зрения был безупречен.

–Мадемуазель Элис. Ван Дорен. Какое неожиданное совпадение.

Элис повернулась, и на ее лице промелькнуло раздражение.

–Дракула? Ты же говорил, что солнечный свет тебе противен.

– Искусственный свет в залах и мой собственный зонтик творят чудеса, – парировал я, указывая на сложенный зонт-трость. – Я здесь по… исследовательским делам. Изучаю древние методы бальзамирования. Для общего развития.

Каспиан нахмурился.

–Ты следил за нами.

– Мир тесен, дружище. Особенно для бессмертных, – я улыбнулся, демонстрируя клыки ровно настолько, чтобы это заметил только он. – И кто это ваш… попутчик? – я кивнул в сторону невидимого для Элис призрака.

– Эвфорион, – сквозь зубы пробормотал Каспиан. – Поэт. Вечно ноющий.

– А! – я сделал вид, что вспомнил. – Тот самый, что ждет свою Лисиппу? Скучно. Две тысячи лет одной и той же пьесы. Неужели не надоело?

Эвфорион, услышав это, возмущенно закипятился.

–Вы все, вампиры и новые призраки, не понимаете ничего в вечной любви! Вы – плебеи духа!

Я проигнорировал его и обратился к Элис:

–Мадемуазель, не хотите ли покинуть это общество неудачливых романтиков и осмотреть, скажем, коллекцию средневекого оружия? Говорят, там есть несколько восхитительных образцов алебард.

Элис посмотрела на меня, потом на Каспиана, который сжимал кулаки, и рассмеялась.

–Знаете что, граф? Мне кажется, вы здесь лишний. Это наше свидание. И мы как раз собирались… э… посмотреть на мумии.

– Отличный выбор! – оживился я. – Я могу быть вашим гидом. Я лично был знаком с некоторыми из них. Один фараон, между прочим, был ужасным занудой…

ЭВФОРИОН

О, жестокость бытия! Я, великий Эвфорион, обреченный на вечные страдания во имя любви, вынужден терпеть общество этого… этого выскочки-призрака и этого кровопийцы! Они обсуждают мумии, как товар на рынке! Где благоговение? Где трепет? А она… смертная. Она смотрит на этого Ван Дорена с такой нежностью, которая по праву должна принадлежать мне и моей Лисиппе! Она смеется. СМЕЕТСЯ в храме вечной скорби! Это кощунство!Я должен открыть ей глаза. Показать, что такое настоящая любовь. Любовь, которая не боится смерти. Любовь, которая становится легендой.Я собрал остатки своей энергии и устремился к ней. Не касаться. Нет. Просто… прошептать. Вложить в ее разум крупицу моей боли, моей вечной тоски.«О, дитя мимолетного века… познай же сладость истинной страсти… страсти, что не гаснет в веках…»

ЭЛИС

Вдруг у меня в голове что-то щелкнуло. Я почувствовала волну такой всепоглощающей, такой безнадежной тоски, что у меня перехватило дыхание. Перед глазами поплыли образы: оливковая роща, юноша с венком на голове, плачущая девушка, разбивающая амфору… Сердце сжалось от боли, которой не было места в моей жизни. Я едва не расплакалась.

– Элис? – Каспиан тут же был рядом, его холодная рука легла на мою шею. – Что случилось?

– Я… не знаю, – прошептала я. – Мне вдруг стало так грустно. Так безнадежно.

Каспиан взглянул на пустую колонну, и его лицо исказилось гневом.

–ЭВФОРИОН! Немедленно прекрати! Сию же секунду!

Дракула фыркнул.

–Мелодраматичный идиот. Позвольте, мадемуазель.

Он шагнул ко мне, его темная энергия на мгновение обволокла меня, как прохладный плащ. И странным образом, та чуждая, навязанная тоска отступила, сменившись легким головокружением от его близости.

– Лучше? – спросил он, его глаза горели в полумраке зала.

– Да… спасибо, – я глубоко вздохнула. Грусть ушла, оставив после себя лишь легкое недоумение.

– Он нашептывает ей свои глупости? – с отвращением спросил Дракула у Каспиана.

– Похоже на то.

– Ничтожество, – холодно произнес Дракула, поворачиваясь к колонне. – Эвфорион. Убирайся. Или я найду ту самую амфору Лисиппы и использую ее в качестве ночного горшка для своего летучего мышонка Луциуса. Думаю, он оценит жест.

Эффект был мгновенным. Я не слышала ответа, но почувствовала, как невидимое присутствие с визгом отступило и растворилось в воздухе.

Каспиан с облегчением выдохнул.

–Спасибо, Дракула.

– Не за что, – граф снова повернулся ко мне. – Видите, мадемуазель? Иногда присутствие вампира может быть и полезным. Мы отлично справляемся с… эмоциональными вампирами иного толка.

Я не могла не улыбнуться. Эта ситуация была абсурдной до невозможности. Мое свидание с призраком было сорвано другим призраком-поэтом и спасено вампиром.

– Знаете что, господа? – сказала я, беря Каспиана под руку. – Я думаю, на сегодня музея достаточно. Предлагаю ретироваться, пока какой-нибудь викинг не решил со мной познакомиться аналогичным образом.

– Мудрое решение, – кивнул Дракула. – Могу я предложить вам подвезти? Мой лимузин ждет у служебного входа. Без окон. И с холодильником для… напитков.

Мы вышли из музея втроем. Мое первое свидание с Каспианом превратилось в странную вечеринку с вампиром. Но, черт возьми, это было весело. И, оглядываясь на озадаченные лица других посетителей, я поняла, что ни за что не променяла бы эту странную, безумную, потустороннюю романтику ни на что на свете.

КАПИТАН АЛЬБЕРТ ФИНЧ

Порядок – вещь прекрасная. Но иногда он бывает обманчив. Мы с миссис Хиггинс почти разобрали завал в секции «Артефакты Неопределенного Назначения». Оставался последний ящик, набитый странными безделушками: перо, которое писало только ложь, камертон, настраивающийся на тишину, и маленькая черная шкатулка, покрытая пылью.

– Шкатулка «Пандоры», – прочитала миссис Хиггинс в инвентарной книге. – Создана неизвестным магом. Назначение: «Для хранения того, что не должно быть утеряно». Располагается в секции «Сомнительные Изобретения», подкатегория «Возможно, Опасные».

– Звучит многообещающе, – проворчал я, осторожно сдувая пыль со шкатулки. – Может, там пирог с говядиной?

– Капитан, ваши гастрономические фантазии начинают превышать служебный долг, – сухо заметила библиотекарь. – По правилу №451…

Она не закончила. В этот момент шкатулка дрогнула. Крошечный замок на ее крышке щелкнул и отскочил сам по себе. Из щели между крышкой и корпусом вырвался тонкий луч фиолетового света и ударил в ближайший стеллаж.Книга в кожаном переплете, трактат по элементальной магии, вспыхнула и… исчезла. Не растворилась, а будто ее стерли ластиком из реальности.

– Что это было? – прошептал я.

Миссис Хиггинс, обычно невозмутимая, отплыла назад, ее призрачные черты исказились тревогой.

–Капитан… Я не могу ощутить ту книгу. Ее больше нет в каталоге. Совсем.

Шкатулка снова дрогнула. Фиолетовый луч метнулся в другую сторону, на сей раз целясь в свиток с древними заклинаниями.

– НЕТ! – крикнула миссис Хиггинс. – Правило №1: Знания должны быть сохранены!

Она ринулась вперед, пытаясь призрачным телом заслонить свиток. Луч прошел сквозь нее, и она вскрикнула от боли – не физической, а какой-то более глубокой, сущностной. Свиток исчез.Шкатулка медленно поднялась в воздух. Она начала поглощать знания. И она была ненасытна.

ЭЛИС

Лимузин Дракулы был… предсказуемо роскошным. Черная кожа, хром, затемненные стекла и мини-бар, в котором, судя по всему, было только красное вино и что-то, напоминающее кровь в хрустальном графине.

– Не смущайтесь, – сказал Дракула, следуя за моим взглядом. – Это группа AB, резус-отрицательная. Самое изысканное. Для особых случаев.

– Я… пью кофе, – вежливо отказалась я, прижимаясь к Каспиану.

Каспиан сидел, напряженный как струна. Присутствие Дракулы, даже в роли спасителя, явно действовало ему на нервы.

– Спасибо еще раз, что вмешался, – сказала я, чтобы разрядить обстановку. – Этот Эвфорион… он бы испортил весь день.

– Пустяки, – отмахнулся Дракула. – Мелодраматичные призраки – это как комары. Надоедливы, но не опасны. В отличие от некоторых других вещей…

Он замолчал, его взгляд стал отрешенным. Он смотрел в пустоту, но я почувствовала, что он видит что-то за ее пределами.

– Что-то случилось? – спросил Каспиан, тоже почуяв неладное.

– Библиотека, – тихо произнес Дракула. – Я чувствую… пробуждение. Древнее. И недоброе. Миссис Хиггинс… она в опасности.

Каспиан тут же встрепенулся. Вся его ревность и недоверие куда-то испарились.

–Мы должны ехать.

– Я так и знал, что мой вечер закончится геройством, – вздохнул Дракула и постучал по стеклу, отделявшему нас от водителя. – Библиотека. И побыстрее. Включайте сирену.

У водителя, судя по его невозмутимому «Слушаюсь, ваша светлость», это было не впервой.

МИССИС ХИГГИНС

Боль. Это была не физическая боль. Это было ощущение, будто тебя лишают части самой себя. Каждая книга, каждый свиток, поглощенный шкатулкой, отзывался во мне эхом пустоты. Я – не просто библиотекарь. Я – часть этого места. Его душа. И меня уничтожали по кусочкам.Капитан Финч пытался бороться. Он метал в шкатулку предметы, пытался накрыть ее своим плащом. Но луч просто проходил сквозь все, безжалостно стирая знания с лиц земли.

– Она поглощает не физические объекты! – крикнула я, едва уворачиваясь от очередного луча. – Она поглощает саму ИНФОРМАЦИЮ! Знания! Память о них!

– Как мы можем сражаться с этим?! – в отчаянии спросил капитан.

– Я не знаю! В инвентаре не указаны методы нейтрализации! Это… это нарушение всех правил!

Шкатулка, насытившись мелкими трактатами, повернулась к главному сокровищу зала – Летописи Мироздания, фолианту, содержащему историю всех миров. Если она поглотит его…

Я приготовилась к худшему. Я не могла позволить этому случиться. Даже если это будет стоить мне последних крупиц моей сущности. Я собрала остатки сил, чтобы броситься наперерез.И в этот момент дверь в зал с грохотом распахнулась.

КАСПИАН ВАН ДОРЕН

Картина, открывшаяся нам, была леденящей душу. Воздух в зале дрожал, искажаясь, как над раскаленным асфальтом. Полки местами пустовали, но не так, будто книги убрали. Они выглядели так, будто их никогда и не было. Капитан Финч в отчаянии метался по залу. Миссис Хиггинс, ее форма стала прозрачной и размытой, готовилась к самоубийственной атаке на парившую в центре комнаты черную шкатулку, из которой бил фиолетовый луч, целясь в огромный, сияющий золотом том.

– Шкатулка Пандоры! – воскликнул Дракула, его глаза сузились. – Я читал о ней! Древняя пакость. Поглощает информацию. Нельзя допустить, чтобы она дотронулась до Летописи!

– Как ее остановить? – крикнул я.

– Теоретически… ее нужно уничтожить информацией же! Переполнить! Но для этого нужен источник знаний такой мощи, который способен… – он замолчал, и его взгляд упал на меня.

Я понял. Я был не просто призраком. Я был ходячей энциклопедией аристократической жизни XVIII века, коллекционером, знатоком этикета, вин, искусств и сплетен трехсотлетней давности. Во мне хранились тонны бесполезной, но очень детальной информации.

– Элис, отойди! – скомандовал я и шагнул вперед, прямо на пути луча.

Фиолетовый свет ударил в меня. Это было… странно. Не больно. Скорее, как щекотка. Я чувствовал, как из меня вытягивают воспоминания. Мое первое знакомство с шампанским. Схема расположения картин в галерее Ван Доренов. Рецепт паштета из фазана, который так любила моя тетушка…

Шкатулка дрогнула. Фиолетовый свет мигнул. Казалось, она на мгновение задумалась.

– Давай же, проглотья! – провоцировал я ее. – Хочешь узнать, как правильно крахмалить жабо? Или как вызывать дуэль, не нарушая кодекса чести?

Я обрушил на нее весь поток бесполезных знаний, которые копились веками. Списки гостей на балах 1750-х годов. Цены на кружева в Париже. Модные цвета камзолов сезона 1782 года…

Шкатулка начала вибрировать. Фиолетовый свет стал прерывистым. Она была создана для поглощения великих знаний, магических трактатов, исторических хроник. А я кормил ее светской чепухой. Она не могла это переварить.

– Она перегружается! – крикнул Дракула. – Капитан! Миссис Хиггинс! Помогите ему! Обрушьте на нее все, что знаете! Все правила! Все инвентарные списки!

Капитан Финч, недолго думая, начал выкрикивать устав караульной службы XVIII века. Миссис Хиггинс, собрав последние силы, заговорила нараспев: «Правило №1: Знания должны быть сохранены. Правило №2: Возврат книг в срок обязателен. Правило №3: В библиотеке запрещено громко разговаривать…»

Шкатулка затряслась. Ее фиолетовое свечение стало алым, затем зеленым. Из нее повалил дым, пахнущий горелой пергаментной бумагой и глупостью.

– Еще! – подбадривал я их, чувствуя, как мои собственные воспоминания начинают путаться. – Расскажи ей о всех сортах сыра, которые ты помнишь, капитан!

– Чеддер! – завопил капитан. – Стилтон! Рокфор! Бри! Камамбер!..

Это стало последней каплей. Шкатулка издала оглушительный ХРУСТ, озарилась ослепительной вспышкой и рухнула на пол. Из нее вырвался вихрь из полупрозрачных страниц, букв, цифр и образов – все поглощенные знания вернулись на свои места. Книги материализовались на полках, свитки свернулись в трубки.Тишина. Стоял запах озона и… и сыра. Спасибо капитану.Я пошатнулся. Элис подхватила меня.

–Ты в порядке?

– Я… я не совсем помню, как правильно завязывать галстук-аскот, – пробормотал я. – Но, кажется, это мелочь.

ГРАФ ДРАКУЛА

Ну что ж. Вечер удался. Я спас даму (косвенно), помог друзьям (с огромной неохотой) и стал свидетелем того, как снобизм и знание этикета победили древнее магическое зло. Это войдет в анналы. Если, конечно, миссис Хиггинс разрешит это куда-либо вносить.Я подошел к обугленной и потрескавшейся шкатулке и аккуратно пнул ее ногой.

–Больше не доставит хлопот. Хотя… идея использовать ее для уничтожения налоговых отчетов мне нравится.

Миссис Хиггинс, чья форма постепенно обретала плотность, парила рядом, смотря на меня с необычным выражением. Не с благодарностью. С… уважением.

– Граф Дракула, – сказала она. – Несмотря на ваши… особенности… вы оказали неоценимую помощь. В знак благодарности… – она сделала паузу. – Я снимаю с вас запрет на посещение библиотеки в дневное время. Только, ради всего святого, пользуйтесь служебным входом.

Это был поистине королевский подарок. Теперь у меня было место, где можно переждать день, не слушая бесконечные дебаты Каспиана и Элис о достоинствах тостера.Я кивнул.

–Благодарю, мадам. Обещаю, не устрою здесь вампирскую вечеринку. По крайней мере, без предупреждения.

Я посмотрел на Элис и Каспиана. Они стояли, обнявшись, среди хаоса, но выглядели счастливыми. И я, к своему удивлению, не чувствовал ничего, кроме легкой усталости и… удовлетворения.Возможно, быть частью этой безумной команды – не такая уж плохая участь. По крайней мере, пока у них есть пицца с ананасами и нескончаемый запас приключений.

Глава 6

ЭЛИС

После битвы с ненасытной шкатулкой я поняла: моя жизнь окончательно превратилась в ситком с элементами фэнтези и ромкома. И, знаете, мне это нравилось. Чтобы отпраздновать нашу победу и поблагодарить всех, я решила устроить традиционное английское чаепитие. У себя дома. С вампиром, двумя призраками и призраком-библиотекарем.Подготовка была… особенной.

–Каспиан, дорогой, можешь пронести тарелку с сэндвичами?

–С превеликим удовольствием, моя радость.

Он взял тарелку,сделал два шага, и тарелка благополучно прошла сквозь его руки и разбилась о пол.

–Черт! Опять! – он смотрел на осколки с таким искренним огорчением, что мне стало его жалко.

–Ничего страшного. Я просто буду носить все сама. Ты – для красоты.

Дракула, тем временем, с презрением осматривал мою скромную квартиру.

–Мадемуазель Элис, у вас очаровательно… буржуазно. Но для чаепития не хватает изюминки. Позвольте.

Он щелкнул пальцами.В углу комнаты возник огромный серебряный самовар, украшенный рубинами. От него тут же потянуло серой и влажным погребом.

–Фамильная реликвия, – пояснил он. – Кипятит кровь… то есть, воду, за счет внутреннего пламени вечной тоски.

Капитан Финч помогал накрывать на стол, постоянно отвлекаясь и пытаясь приставить свой ключ к замочной скважине в хлебнице.

–А вдруг это потайной отдел для варенья? – бормотал он.

Миссис Хиггинс парила над столом, безмолвно наблюдая и, я уверена, мысленно составляя список нарушений: «Правило № 234: Призракам не рекомендуется парить над едой. Правило № 512: Вампирам запрещено приносить на чаепитие самовары, пахнущие преисподней».Наконец, все было готово. Мы уселись: я и Каспиан на диване, Дракула в кресле (принес своем, готическом, с высокой спинкой), капитан Финч на табуретке, а миссис Хиггинс осталась парить у окна, как строгий надзиратель.

– Ну что ж, – сказала я, поднимая чашку. – За странную команду! И за то, что мы все еще живы… или как-то иначе существуем.

КАСПИАН ВАН ДОРЕН

Чаепитие. Ритуал, знакомый и дорогой моему сердцу. Но никогда еще я не участвовал в столь абсурдной его версии.Дракула, вместо того чтобы пить чай, достал из складок плаща хрустальный бокал и налил в него чего-то густого и алого из походной фляги.

–Не смущайтесь, – сказал он, заметив мой взгляд. – Это чай… по-трансильвански. С добавлением железа и ностальгии.

Капитан Финч, получив наконец свою порцию «эфирной эссенции ностальгии с нотами говядины» от миссис Хиггинс, ел ее с таким блаженством, будто это и вправду был пирог.

–Вкус… как у матушки, – прошептал он, и по его призрачной щеке скатилась слеза, испарившаяся, не долетев до стола.

Я же сидел рядом с Элис и пытался быть джентльменом. Это было сложно, когда твои пальцы периодически проходили сквозь печенье. Я с тоской смотрел на корзину с круассанами. О, чтобы я отдал за возможность ощутить их вкус!

– Не грусти, – тихо сказала Элис, кладя свою теплую руку на мою холодную. Ее прикосновение было якорем, делая меня чуть более реальным. – Может, миссис Хиггинс найдет рецепт «эссенции свежеиспеченной выпечки».

– Надеюсь, – вздохнул я.

Именно в этот момент Дракула решил продемонстрировать свои познания в этикете.

–Кстати, о чае, – начал он, отставляя свой бокал. – Вам известно, мадемуазель Элис, что наливать молоко после чая – признак дурного тона? Только аристократы знают, что молоко наливается первым, дабы уберечь фарфор от трещин.

– Полная ерунда, – не выдержал я. Вопросы чайного этикета были моей священной коровой. – Этот варварский обычай появился из-за некачественного фарфора у бедных аристократов! Истинный джентльмен всегда наливает чай первым!

– О, Ван Дорен, – язвительно улыбнулся Дракула. – Вы, как всегда, в плену устаревших догм. Мадемуазель, не верьте ему.

Элис смотрела на нас с невозмутимым видом, попивая свой чай с молоком, налитым бог знает в каком порядке.

–Знаете, господа, а мне вот всегда было все равно. Главное – чтобы вкусно было.

Мы оба умолкли, побежденные простой житейской логикой. Капитан Финч, тем временем, доел свою эссенцию и с надеждой посмотрел на торт.

–А этот… он настоящий?

ГРАФ ДРАКУЛА

Обычай смертных поглощать жидкую коричневую воду с молоком всегда казался мне сомнительным. Но наблюдать за тем, как Ван Дорен из-за этого впадает в аристократическую ярость, – уже стоило того, чтобы терпеть эту пытку.Я наслаждался зрелищем. Элис, как всегда, была очаровательна в своей практичности. Капитан Финч – трогателен в своей простоте. Даже миссис Хиггинс, парящая у окна, добавляла происходящему строгой, академической элегантности.И вот, в самый разгар нашей дискуссии о молоке, я заметил нечто. Каспиан выглядел… нервным. Он то и дело поправлял несуществующие складки на своем камзоле, его взгляд блуждал. Он что-то замышлял.Я решил подлить масла в огонь.

–Кстати, Ван Дорен, – сказал я небрежно. – А вы уже показали мадемуазель Элис свой фамильный склеп? Для смертных это обычно бывает… кульминацией отношений.

Каспиан покраснел бы, будь у него кровь.

–Дракула! – прошипел он.

Элис фыркнула.

–Спасибо, граф, но я предпочту более жизнеутверждающие локации для свиданий. Например, парк аттракционов.

– Парк… аттракционов? – Каспиан произнес эти слова с таким ужасом, будто ему предложили посетить адское пекло. – Карусели? Эти железные чудовища? Ни за что!

И тут он замолчал, посмотрел на Элис, и в его глазах что-то изменилось. Он принял решение. Он встал, откашлялся и, отбросив всю свою нервозность, обрел ту самую аристократическую выправку, которую я так любил в нем выводить из себя.

– Мадемуазель Элис, – начал он, и его голос зазвучал с той бархатной торжественностью, что сводила с ума придворных дам. – У меня к вам дело величайшей важности.

Все замерли. Даже капитан Финч перестал смотреть на торт.

ЭЛИС

У меня в горле пересохло. Каспиан стоял передо мной, прямой и гордый, как на дуэли. Его серые глаза горели таким серьезным огнем, что мне стало не по себе.

– Каспиан? – прошептала я. – Что случилось?

– Элис, – он произнес мое имя без всяких «мадемуазель», и от этого стало еще волнительнее. – Ты подарила мне нечто большее, чем свободу. Ты подарила мне смысл. После трехсот лет томления я нашел то, ради чего стоит существовать. Ради тебя.

Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. Дракула застыл с поднесенным к губам бокалом, его лицо выражало живейший интерес. Миссис Хиггинс перестала мысленно составлять каталог и смотрела на нас. Капитан Финч замер с открытым ртом.

– Я не могу предложить тебе обычную жизнь, – продолжал Каспиан. – Я не могу подарить тебе закаты на пляже, совместное старение или детей. Но я могу предложить тебе нечто иное.

Он выпрямился еще больше.

–Элис, я не могу сделать тебя своей женой в привычном понимании. Но я могу предложить тебе стать… Хранительницей Моего Вечного Покоя.

В комнате повисла гробовая тишина. Даже Дракула, кажется, перестал дышать.

– То есть… – я сглотнула. – Что это значит?

– Это значит, – его голос зазвучал торжественно, – что я посвящу тебе все свое посмертное существование. Ты получишь ключ от моего особняка. Право голоса в расположении призрачной мебели. И вечную, неизменную преданность твоего личного призрака-аристократа. Согласна ли ты, Элис, удостоить меня чести стать официальной Возлюбленной и Хранительницей моей бессмертной души?

Я смотрела на него. На его прекрасное, серьезное лицо. На его протянутую руку, сквозь которую просвечивала моя книжная полка. В голове у меня пронеслось: «Боже мой, он только что сделал мне предложение стать смотрительницей за его призрачным имуществом. Это самый безумный и самый прекрасный момент в моей жизни».

Дракула не выдержал и фыркнул. Потом рассмеялся. Громко, искренне.

–БРАВО, ВАН ДОРЕН! – воскликнул он, аплодируя. – Это гениально! Это самое снобистское, самое призрачное и самое идиотское предложение руки и сердца, которое я когда-либо слышал! Я снимаю перед тобой шляпу!

Капитан Финч смотрел на нас с полным непониманием.

–Так это… хорошо? Он ей предлагает работу?

Миссис Хиггинс нарушила свое молчание.

–С точки зрения юридических и метафизических аспектов, это предложение не имеет прецедента и не подлежит регистрации в каких-либо светских или потусторонних инстанциях. Однако… – она сделала паузу, и в ее голосе прозвучала неуловимая теплота, – с эмоциональной точки зрения, я нахожу его… трогательным.

А я смотрела на Каспиана. На этого глупого, красивого, старомодного призрака, который предложил мне все, что у него было. Свой вечный покой.

Я улыбнулась. Широко и счастливо.

–Каспиан Ван Дорен, – сказала я твердо. – Да. Я согласна стать твоей Хранительницей Вечного Покоя, Официальной Возлюбленной и, по совместительству, твоим гидом по XXI веку.

И тогда я сделала шаг вперед и поцеловала его. Его губы были холодными, как мрамор, но в тот момент они показались мне самой теплой вещью на свете.Он замер от неожиданности, а потом его руки обняли меня, и на этот раз они были плотными, реальными, полными решимости никогда не отпускать.

А Дракула, откинувшись в кресле, сказал:

–Ну вот. Теперь официально. Поздравляю. Можете меня благодарить. Если бы не я, он бы, возможно, до сих пор топил свое горе в коллекции духов.

Мы проигнорировали его. У нас было свое, вечное, призрачное счастье. И, черт возьми, оно было идеальным.

***

Дорогой читатель, все хорошее, как и все безумное, рано или поздно подходит к концу. Но это не значит, что история заканчивается. Она просто переходит в новое качество – в состояние, которое наши герои с гордостью назвали бы «упорядоченным хаосом». Прошел месяц с того дня, когда Элис официально стала Хранительницей Вечного Покоя Каспиана Ван Дорена. И за этот месяц мир не перевернулся, но изрядно покосился в их сторону.

ЭЛИС

Быть девушкой призрака-аристократа – это вам не фунт изюму. У нашего романа появился свой, весьма своеобразный ритм. Днем я ходила на работу (оказалось, что мои навыки организации хаоса идеально подходят для должности менеджера проекта). А по вечерам и ночам… у меня были свидания.Каспиан так и не полюбил парки аттракционов, но мы нашли компромисс: ночные киносеансы у меня дома. Он обожал фильмы ужасов, безудержно критикуя неточности в изображении потустороннего мира.

–Смотри, Элис! – возмущался он, указывая на экран. – Этот так называемый «призрак» просто проходит сквозь стены! Никакой элегантности! Никакого чувства собственного достоинства! В наше время привидения хотя бы стучали костями или пели грустные арии!

Он стал плотнее, реальнее. Моя квартира, пропитанная нашей общей историей, стала для него настоящим домом, мощным источником энергии. Он даже научился наливать чай, концентрируясь так, что чайник дрожал от напряжения, а чашка наполнялась самой собой. Это было наше утреннее чудо.По выходным мы навещали «семью». То есть, отправлялись в Сокрытую Библиотеку. Это стало нашей традицией.

КАСПИАН ВАН ДОРЕН

Я нашел свой вечный покой. И он оказался вовсе не покоем, а самым захватывающим приключением в моей жизни – и посмертной, и, я подозреваю, предыдущей. Элис была всем: моим якорем, моим проводником, моим вдохновением.Я все еще не мог есть пиццу, но я научился наслаждаться ее запахом, пока Элис ужинала. Я нашел новое хобби – видеоигры. Особенно мне полюбились исторические стратегии. Я проводил часы, восстанавливая Римскую Империю или выигрывая Столетнюю войну, к огромному раздражению Дракулы, который считал это «детскими забавами».Однажды я даже попробовал сыграть онлайн. Мой никнейм «GhostlyGentleman» стал легендой на сервере благодаря моим безупречным манерам в чате («Прошу прощения, добрый сэр, но ваша тактика оставляет желать лучшего. Позвольте предложить диспозицию, испытанную веками») и необъяснимому умению проходить сквозь стены на карте. Это, конечно, был читерский скандал.Но самые лучшие моменты были тихими. Когда Элис засыпала, положив голову мне на колени, а я читал ей вслух старинные сонеты. Она не понимала и половины устаревших слов, но говорила, что мой голос – лучшее снотворное.Я был счастлив. По-настоящему. И это чувство было теплее любого солнечного луча.

ГРАФ ДРАКУЛА

Моя жизнь обрела неожиданную… структуру. Я, вечный скиталец, обрел нечто вроде круга общения. Скучное слово, но другого не подберешь.

По средам мы собирались в библиотеке. Наши «заседания клуба». Я приносил бутылку-другую чего-нибудь эдакого из своих запасов, миссис Хиггинс допускала это нарушение правил «в виде исключения», капитан Финч получал свою порцию эссенции, а Каспиан и Элис являлись главным развлечением.Я обнаружил, что наблюдать за их бытом куда увлекательнее, чем соблазнять наивных смертных. Это было похоже на долгоиграющий сериал. Я даже сделал им подарок на «помолвку» – сертификат на годовое снабжение пиццей с ананасами от лучшей пиццерии города (я ее, конечно, купил). Элис смеялась до слез, а Каспиан смотрел на меня так, будто я предложил ему носить носки с сандалиями.Но самое странное – я нашел себе занятие. С легкой руки миссис Хиггинс, которая заметила мою «дотошность, граничащую с маниакальностью», я стал помогать ей с… цифровизацией каталога. Да, граф Дракула, повелитель тьмы, сидел ночами за компьютером (с специальными затемненными очками, конечно), внося данные о магических артефактах в базу. Это было медитативно. И, черт возьми, приносило удовлетворение. Наводить порядок в хаосе знаний – это вам не кровь каких-то поэтов пить.Иногда я ловил себя на мысли, что улыбаюсь. Без сарказма, без язвительности. Просто… удовлетворенно. Возможно, вечность – не такое уж и проклятие, когда в ней есть место для пиццы, абсурда и этой странной, неродной, но такой живой семьи.

КАПИТАН АЛЬБЕРТ ФИНЧ

Я нашел свое место. Я – Страж. И это почетно. У меня есть обязанности: следить за порталом, помогать миссис Хиггинс и… время от времени пробовать новые рецепты эссенций, которые она для меня находит.Она нашла рецепт «Эфирного воспоминания о воскресном жарком». И «Тумана вкуса бабушкиного яблочного пирога». Это было даже лучше, чем пирог с говядиной. Это было как… как дом.По средам ко мне приходят друзья. Граф Дракула всегда спрашивает, не нужна ли мне помощь, и иногда мы беседуем о старых битвах. Мистер Ван Дорен и мисс Элис рассказывают о своих приключениях в мире живых. Это весело.Однажды мисс Элис принесла мне настоящий, живой пончик. Я, конечно, не мог его съесть. Но я держал его в руках, и он пах… настоящим. Сахаром, маслом, теплом. И я понял, что мне это уже не так важно. Потому что у меня есть нечто более ценное. Я нашел не просто дверь. Я нашел тех, для кого она имеет значение.

МИССИС ХИГГИНС

Библиотека пребывает в порядке. Каталог полностью оцифрован благодаря графу Дракуле, чья педантичность, оказалось, превосходит даже мою. Все артефакты расставлены по своим местам. Правила соблюдаются. Но… появились и новые, негласные правила.

Правило №734: По средам разрешены шумные собрания с участием вампира и смертной.

Правило№735: Капитану Финчу полагается ежедневная порция эссенции для поддержания морального духа.

Правило№736: Призракам-аристократам разрешено критиковать современные фильмы ужасов, но не более получаса подряд.

Я наблюдаю за ними. За этой странной командой, которая из хаоса случайной встречи в Хэллоуин создала нечто прочное. И я понимаю, что самые ценные знания – это не те, что записаны в книгах. Это те, что пишутся жизнью. Дружбой. Любовью.

И иногда, совсем редко, я позволяю себе нарушить правило №1 («Эмоции не должны мешать порядку») и чувствую нечто, отдаленно напоминающее тепло. Возможно, это просто сквозняк из открытого портала. А возможно… нет.

Повествование от ЭЛИС

Сегодня вечером у нас собрание. Я сижу на диване, прислонившись к Каспиану. Его рука обнимает меня, и она почти что теплая. Дракула разливает по бокалам что-то темно-багровое, ворча на примитивность моего винного шкафа. Капитан Финч с наслаждением «употребляет» новую эссенцию – «Воспоминание о шоколадном эклере». Миссис Хиггинс парит рядом, и на ее лице – то, что я почти готова назвать улыбкой.

На столе дымится пицца. Половина – «Пепперони» для меня. Другая половина – с ананасами. Для традиции.

Дракула поднимает бокал.

–Итак, за нас! За самых странных, самых неуместных и самых… живых друзей, которые у меня когда-либо были. Несмотря ни на что.

Мы чокаемся. Бокал Каспиана издает мелодичный звон, проходя сквозь мой.

–За нас, – говорю я, глядя в его серые глаза, в которых отражаюсь я и вся наша безумная, прекрасная, вечная история.

И я знаю, что это не конец. Это только начало. Потому что наше «долго и счастливо» будет с привкусом ананасов, пахнуть старыми книгами и длиться целую вечность. Или, по крайней мере, до следующего Хэллоуина.