Роман
Хэ Пин: Первый крик
Хэ Пина назвали в честь мира. Мир оказался последним, что ему досталось. Ему не было и двух, когда одна нога перестала расти, и следующие три года его носили на руках от одного врача к другому — пока однажды банка чёрной мази в руках незнакомца и сорок девять дней стойкости не дали ему то, чего никто не ожидал: тело, способное наконец стоять самостоятельно.
Пин поймал себя на том, что считает вполголоса, как считал всё, что двигалось по какому-то узору.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава первая. День сорок девятыйСорок восемь ночей подряд жар был похож на расплавленный свинец, который заливали прямо в кость голени.Хэ Пин лежал поверх покрывала — даже тонкий хлопок стало невыносимо терпеть, его тяжесть давила на ногу, которая словно перестала быть частью его тела. Она была меньше другой: кожа туго обтягивала кость, будто три года назад что-то внутри просто перестало расти и больше не начиналось. Ему было четыре года. Почти всё это время его носили на руках: отец нёс его на спине по бетонным ступеням трёх разных больниц, дядя два часа вёз его до районной поликлиники на мотоцикле, втиснув между матерью и рулём, мать таскала на руках по коридорам, пропахшим хлоркой и чужим кашлем.Само лечение он почти не помнил. Помнил ожидание. Особенный голубой цвет больничной плитки, тряску раннего автобуса в Джамби — к очередному специалисту, и особую, отработанную интонацию, с ко…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Комментарии 0