Harry Potter. Человек свободный

Вступление

Слишком яркий и непривычный свет слепил глаза, заставив Гарри тихо застонать и перевернуться на другой бок, зарываясь в колючее одеяло. Маггловский будильник недовольно вопил уже в который раз, чудом еще не отправившись в короткое путешествие до ближайшей стены. Спасало лишь одно — Гарри не хотелось лишний раз чинить его.

Долгое пребывание в постели уже затянулось. С трудом поднявшись с кровати и взлохматив порядком отросшую шевелюру, Гарри направился в ванную, ступая босыми ногами по холодному полу. Встав напротив раковины, он зевнул и потянулся за зубной щеткой, без интереса оглядывая свое отражение: слишком бледная кожа сразу же бросалась в глаза, а темные волосы, опустившиеся чуть ли не до плеч, нужно было познакомить с расческой.

Голова болела нещадно. Гарри чертовски нуждался в холодном душе.

Повернув кран, он зарекся больше проводить одинокие вечера в компании огненного виски старины Огдена и с облегчением подставил голову под ледяные струи.

Уже через какие-то полчаса Гарри спускался в подвал, оборудованный для работы, — куча заклинаний спасала от любопытных глаз и позволяла абстрагироваться от внешнего мира.

Последние десять лет прошли словно в тумане — едком, отравляющем, —заставляя время тянуться, но не убавляя яркости произошедших событий.

Повалившись на массивный деревянный стул, Гарри потянулся за журналом, в котором вел отчет о проведенной работе.

Игнорирование главного приема пищи — завтрака — уже вошло в привычку. Не совсем здоровую, разумеется.

Прошло пять лет с тех пор, как Гермиона по доброте душевной отдала Гарри свой старый маховик, давно потрескавшийся и не имеющий прежней ценности, — Гарри горячо поблагодарил подругу и погрузился в долгие годы работы над вещицей. Он то и дело терпел поражение, ошибаясь в магических формулах при попытках восстановить нерабочие части, допуская оплошности в вычислениях, но, недовольно нахмурившись и полностью уйдя в работу, Гарри начал изучать нужную литературу, иногда не брезгуя заглянуть в Лютый переулок, и постепенно вышел на верный путь.

Маховик несильно искрил, но приятное тепло, исходящее от него, заставляло Гарри поверить в то, что все еще можно было взять в свои руки.

Если он был прав, то один оборот равнялся одному дню. Пара оборотов идеально подходила для проведения тестов.

Гарри быстро поправил упавшие на глаза волосы, давая зарок, наконец, их отстричь, и бросил быстрый взгляд на журнал, делая последние поправки.

Он сделал один оборот, затаив дыхание.

Глава Первая

Маховик издал тихий щелчок, позволяя Гарри сделать очередной оборот, — царившая в помещении тишина, казалось, с силой давила на плечи.

Гарри чувствовал сильный холод, от которого не помог избавиться и теплый плащ, накинутый на широкие плечи и играющий немаловажную роль, — его многочисленные карманы, над которыми Гарри не так давно специально поколдовал, потратив уйму времени и сил, хранили множество интересных вещиц, которые должны были пригодиться в будущем. В потайном внутреннем кармане звенел десяток галлеонов и сиклей, не видевших солнечного света не первый год; в другом, немного левее, в более глубоком и менее заметном, хранилось магическое просроченное удостоверение, которое давно нужно было отправить на помойку, но Гарри вечно о нем забывал; однако там же лежала мантия невидимка, с трудом уместившаяся в расширенном заклинанием невидимого расширения кармане. Тут же хранилась и волшебная палочка.

Путешествие на пару дней назад не играло большой роли и не требовало лишних ресурсов и затрат.

За оборотом последовал еще один, заставляя Гарри нахмуриться и усомниться в проводимом эксперименте, — он с силой сжал маховик, останавливая его движение вокруг собственной оси, но буквально через секунду был стремительно откинут к стене, спиной разнося в щепки полки книжного шкафа, мешком повалившись на пол и с трудом подавляя болезненный стон. Цепочка маховика становилась все меньше, обвиваясь вокруг запястья и накаляясь, оставляя алые ожоги на коже, а маховик продолжал бешено крутиться, не сбавляя темпа. Гарри корчился на ледяном полу, чувствуя, как бешено билось сердце, и не видя абсолютно ничего — белая пелена боли застилала глаза, а ощущение того, что он куда-то несся, заставляло согнуться в три погибели.

Все закончилось так же скоро, как и началось — Гарри лежал, тяжело дыша, чувствуя жжение в области правой руки, и пытался подавить накатившую тошноту. Вокруг было тихо и абсолютно темно.

Приподнявшись на локтях и сделав глубокий вдох, Гарри закашлялся, вновь повалившись на спину.

У него не было сил даже достать палочку.

Он не знал, как долго лежал, пытаясь прийти в себя и анализируя произошедшее. Гарри никогда не слышал ни о чем подобном, но был уверен, что он чертовски облажался. Перед глазами предстал образ Гермионы, с укоризной глядевшей на него и качавшей головой:

«Я же говорила».

— Да, Гермиона, ты, как всегда, оказалась права, — в темноту прошептал Гарри, слыша свой хриплый голос, который эхом отдавался от стен.

Эхо значило одно — подвал был пуст и явно выглядел иначе.

Гарри не знал, сколько времени прошло, пока он смог сесть и достать палочку. Но теперь он зажег слабый свет, оглядывая помещение, — оно и правда было пустым. Такое было до того, как он купил дом, и подниматься наверх было бы рискованно.

С трудом проигнорировав резкий приступ боли, он медленно поднялся, опираясь о стену, и, слегка пошатнувшись, отойдя, крутанулся на месте, исчезая с тихим хлопком.

В нос ударил резкий запах смрада и грязи — Гарри перенесся прямо в вонючий переулок, в который точно никто не решил бы зайти, и, будучи невероятным везунчиком, приземлился прямо в чью-то блевотину. Взмахнув палочкой, он очистил ботинки и медленно пошел прочь, пряча руки, покрытые засохшей кровью, в карманы плаща.

Был на удивление теплый вечер, пригород Лондона встретил Гарри приятной прохладой и тихим шелестом листвы; редкие прохожие на улице бросали на него удивленные взгляды — Гарри был одет явно не по погоде. Но он их игнорировал, медленно перебирая ногами и пытаясь составить план действий. Волосы лезли в глаза и мешали — Гарри тряхнул головой, но ничего делать с ними не стал.

На глаза попалась старая деревянная вывеска, висевшая на покосившемся домике, одиноко стоявшем в конце улицы. Гарри, повыше приподняв ворот плаща, направился прямо туда.

Внутри было шумно — видимо, местные жители часто приходили сюда пропустить пару рюмок и потрепать языками с барменом. Стараясь не привлекать слишком много внимания, Гарри направился к одиноко сидящему мужчине, рядом с которым лежала, очевидно, свежая газета. Кивнув незнакомцу в знак приветствия и выдавив подобие доброжелательной улыбки, Гарри бросил:

— Не одолжишь газетку на пару минут?

— Да бери, — мужчина даже не взглянул на Гарри, который уже потянулся за газетой.

Это и правда оказался свежий выпуск, датированный августом 1977 года. Его занесло в девятнадцатое августа 1977 года, черт побери.

Тихо выругавшись, Гарри швырнул газету на стол, через плечо бросив что-то похожее на благодарность, и быстрым шагом вылетел из бара. Он прислонился спиной к холодной стенке заведения, на миг прикрывая глаза и пытаясь привести себя в чувства. Столько лет работы оказались настоящим провалом; вычисления, занявшие не один месяц, можно было сжечь в камине; а за собственную неподготовленность к непредвиденным ситуациям ему можно было смело ставить «Тролль».

Пытаясь привести мысли и голову в порядок, Гарри принялся вышагивать туда-назад по одинокой улице, со злостью сжав челюсть из-за собственной тупости. Он резко остановился, вспомнив о маховике, и полез в карманы, пытаясь отыскать его, но тщетно. В его ладони попадали какие-то бумажки, пара сиклей, совиное печенье, но маховика не было.

Он не только облажался с подсчетами, но еще и потерял единственную вещь, с которой можно было продолжить работу в попытке вернуться хотя бы на десять лет назад. Гарри готов был себе поаплодировать — за двадцать семь лет жизнь его еще ничему не научила.

— Какой же я идиот… Мерлин…

Но переходить к активным действиям стоило, так как продолжать стоять на улице было неосмотрительно. Гарри запахнул плащ и перебежал дорогу, где скрылся в тени домов, способный, наконец, трансгрессировать.

Но очередная трансгрессия плохо сказалась на Гарри — он с трудом удержался на ногах, привалившись к ближайшей стене, тяжело дыша и пытаясь собрать мысли воедино, чему мешала внезапная головная боль. Собравшись, он оттолкнулся и медленно добрел до Дырявого котла, где заказал ужин — Том бросил на него подозрительный взгляд, но промолчал.

Гарри разместился в углу за круглым столом и опустил голову на руки, стараясь прийти в себя. Все плыло перед глазами.

— Все в порядке, дружище? — Том с грохотом опустил тарелку перед Гарри, который невольно сморщился, но совладал с собой и выдавил пару слов благодарности и заверения о том, что все было отлично.

Благодаря Мерлина за то, что он еще был способен соображать, Гарри хрипло спросил:

— Сколько будет стоить снять комнату на ночь?

— Два галлеона, и еще десять сиклей за ужин.

Кивнув и тем самым закончив разговор, Гарри трясущейся рукой придвинул к себе тарелку, наконец замечая то, в каком виде было его запястье: местами обугленное, с запекшейся кровью, часть кожи отслоилась, а на ней виднелись небольшие пузыри. Понятно, на что обратил свое пристальное внимание Том — он и правда выглядел слишком подозрительно, тем более с подобной раной. В голову закралась неприятная мысль о том, что бармен вполне мог вызвать авроров, но усталость, болезненное состояние и пережитое потрясение с такой силой навалились на Гарри, что тот просто схватил здоровой левой рукой вилку и кое-как принялся за жаркое, то и дело поправляя волосы, которые лезли в лицо. Он только сейчас понял, как же был голоден.

Совсем скоро с едой было покончено, и Гарри откинулся на спинку стула, слегка прикрыв глаза, наслаждаясь тишиной и минутным покоем. Тишина была верным признаком безопасности — Том решил не лезть не в свое дело, и слава Мерлину.

Ему досталась комната номер одиннадцать, что было весьма иронично, — именно в ней он жил, когда сбежал от Дурслей после шоу с тетушкой Мардж. До самой комнаты Гарри добрел с трудом, пошатываясь, иногда борясь с резкими приступами головокружения, но все-таки добрался до кровати. Он провалился в беспокойный сон сразу же, как голова коснулась не совсем свежей подушки.

Утром Гарри долго не хотел раскрывать глаза, надеясь проснуться в своем уединенном доме, но посторонние звуки, доносившиеся из-за окна и напоминающие об оживленном Косом переулке, полностью разрушали его надежды. Голова все также болела, а рука ныла, выглядя просто ужасно, — ему явно нужно было обратиться в Мунго, но лишних денег не было.

Приняв спасительный душ, который хоть немного привел его в чувства и заставил начать соображать, Гарри разложил весь хлам, который нашел в своем пальто-на-все-случаи-жизни, которое, к сожалению, таковым явно не являлось, и принялся прикидывать, от чего можно избавиться, а что еще пригодится.

Гарри подсчитал, что располагал еще восемью галлеонами, десятью сиклями и тремя кнатами. Мантия-невидимка все еще лежала на своем месте в полной сохранности, что тоже приятно грело душу. К собственному удивлению, он нашел парочку флаконов с зельем сна без сновидений, которое в крайнем случае можно продать, но все остальное было просто ненужным хламом. Просроченное магическое удостоверение, кусок пергамента, две карточки от шоколадных лягушек, тетрадь и колода карт. С такими пожитками он долго явно не протянет — Гарри отлично осознавал этот факт и был ему совсем не рад.

Хотя самочувствие еще оставляло желать лучшего, Гарри трансфигурировал пальто в просторную мантию, собрал волосы в неаккуратный хвост резинкой, которой обзавелся, трансфигурировав пергамент, и спустился вниз, где расплатился с Томом и снял комнату еще на день. От завтрака он отказался.

Косой переулок чем-то напоминал то, что Гарри видел еще во времена учебы в Хогвартсе, — пестрые вывески, привлекающие зевак, разнообразные витрины со всякой всячиной, которой приятно было бы набить карманы, и куча волшебников. Но никто не задерживался — все переходили из одного магазина в другой, не останавливаясь для долгих разговоров с внезапно встреченными знакомыми, а дети ни на шаг не отходили от взрослых. Гарри нахмурился, но не переставал внимательно изучать переулок — на информационных вывесках висели плакаты со слишком знакомыми лицами: Долохов, нахально скалившийся, Сивый, Нотт.

Гарри долго бродил по улицам, пока не набрел на Лютный переулок — терять ему было нечего, и осмотреться хотелось, так что недолгая карьера аврора и рейды в это злачное место напомнили о себе.

Лютный переулок был именно тем местом, который не менялся десятилетиями — его редкие посетители старались не показывать свое лицо, а хозяева лавок лишний раз не высовывались. Здесь реклама была не нужна — каждый знал, что он хочет, и у кого он может это получить. Гарри недолго бродил по его проулкам, и сам не понял, как забрел в весьма сомнительное место, напоминающее бар, — оно было забито людьми, гоблинами и маячащими под ногами домовыми эльфами в пестрой одежде, носившими подносы.

— Эй, парень, сыграешь? — чей-то низкий голос раздался из-за спины, заставив Гарри обернуться, — это был уже старый волшебник, но его взгляд лучился уверенностью и издевкой. В руках у него была колода помятых карт.

Гарри понял, куда он забрел. В голове мелькнула мысль, что он обязан попробовать.

И он сел за круглый стол, внеся взнос.

Разные масти постоянно мелькали перед глазами, остальные участники игры то и дело отбрасывали скользкие фразы и криво ухмылялись, довольные раскладом карт. Гарри внимательно изучал их, не спешил и не рисковал.

Через час вокруг их компании собралась толпа зевак, с интересом наблюдающая за происходящим.

— Ну что, кровавая рука, сдаваться не собираешься? — издевательски пропел гоблин, выкладывая карты.

Гарри ухмыльнулся и положил свой расклад на стол. Он заработал тридцать четыре галлеона и два кната всего лишь за какой-то час.

Гоблин громко выругался, кулаком ударив о стол, и ушел прочь. Волшебник, изначально пригласивший Гарри присоединиться, криво улыбался.

— Красивая игра, парень. Как, говоришь, тебя звать?

— Я не представлялся, — Гарри проигнорировал вопрос, поднимаясь. Черт побери, Гарри был так благодарен Фреду и Джорджу, которые когда-то обучали пол-Гриффиндора тому, как надо верно мухлевать. Впрочем, никто так и не смог обыграть близнецов — как бы они ни старались, истинных шулеров обойти было невозможно.

— Заглядывай еще.

Гарри молча покинул заведение, наслаждаясь тяжестью галлеонов в кармане. Гарри Поттер решил начать мухлевать.

Глава Вторая

— Я, пожалуй, еще задержусь на несколько дней, — ответил Гарри, остановившись на лестнице, когда услышал позади себя голос Тома и обернулся. Бармен понимающе кивнул и вернулся в зал.

Вчера Гарри вновь заглянул в Лютный переулок, решив сыграть пару раз и унеся с собой совсем немного, не желая лишний раз привлекать слишком много внимания к своей персоне.

Тихо прикрыв за собой дверь, Гарри прошел в комнату и взмахом палочки зажег свет, со стоном заваливаясь на широкую скрипучую кровать, которую давно уже стоило заменить. Гарри на миг прикрыл глаза, тяжело вздохнул и сжал зубы из-за вновь накатившей боли в руке, вид которой значительно ухудшился. Он понимал, что ему давно стоило обратиться в Мунго, но без документов туда соваться было гиблым делом — без вопросов повяжут и отправят на встречу с аврорами в качестве подозрительного лица. Даже если Гарри и смог бы избежать проблем с подтверждением личности, то просто не потянул бы лечение, которое стоило бы баснословную сумму — все, что он имел при себе. Не все лечебные зелья можно было беспроблемно приобрести в магической аптеке; а те, которые продавались без рецепта, также стоили немало. Пока что Гарри решил обойтись холодными компрессами, которые еще в детстве были его вечными спутниками — готовка в шестилетнем возрасте и близкий контакт с плитой способствовали постоянным ожогам, а тетя Петунья не желала возиться с племянником и сразу же всучала ему бинт, который впоследствии нужно было сложить несколько раз, намочить холодной водой и положить на место ожога. Но уже и компрессы не спасали: состояние кожи не улучшалось, и надо было с этим что-то делать.

Подавив резкий приступ головокружения, Гарри поднялся и, переложив немного галлеонов из потайного кармана в другой, вышел из комнаты.

Вечерний Косой переулок встретил его приятной прохладой, а редкие прохожие даже не обращали на него внимания.

Гарри, убрав руки в карманы плаща, быстро шел по узким улочкам, совсем скоро достигнув Гринготтса. Много времени у него не ушло — обмен денег на маггловскую валюту прошел без трудностей. Гоблины никогда не задавали лишних вопросов.

Раз лечиться волшебным способом не удастся, придется заглянуть к магглам; Гарри стойко принял подобное решение, расценивая его самым целесообразным в возникшей ситуации. Поиски круглосуточной аптеки не заняли много времени — Гарри внимательно осматривал витрины, пока к нему не подошел фармацевт.

— Я могу вам помочь?

— Да, можете, — хрипло ответил Гарри, подходя к прилавку. — Мне нужно что-нибудь действенное от ожогов.

Расплатившись, Гарри поторопился вернуться в Дырявый котел, где разложил мази и повязки, принявшись внимательно читать инструкцию. Он понимал, что не должен был ожидать внезапных результатов, но все равно надеялся, что что-нибудь ему в итоге поможет, хотя сомневался. Перед покупкой ему пришлось продемонстрировать свою руку, от вида которой глаза фармацевта полезли на лоб — тот посоветовал немедленно обратиться в больницу, на что Гарри сухо отказался и потребовал продать ему то, о чем он попросил. Маггл долго возмущенно что-то бормотал себе под нос, но предоставил все необходимое и даже дал короткие инструкции.

Вместе с многочисленными коробочками Гарри перекочевал в ванную, где над раковиной принялся за обработку запястья — с трудом, левой рукой, он полил хлоргексидином поверхность кожи и образовавшиеся волдыри, стараясь игнорировать внезапное жжение. Маггл, узнав, что ожогу уже несколько дней, сказал, что волдыри стоило проколоть, но предупредил об осторожности — можно было занести инфекцию. Гарри наколдовал иглу, опустив ее в стакан, который заранее наполнил спиртом, а затем резким движением проколол волдыри, сквозь зубы шипя от боли. Он не знал, насколько верны были его действия, но промокнул стерильной салфеткой вышедшую жидкость, а затем убрал пленку с кожи, не забыв позже щедро полить запястье хлоргексидином.

Он кое-как забинтовал руку и осел на пол, тяжело вздыхая.

— Сколько проблем из-за одного ожога…

Ответом ему была тишина.

Утро началось рано — уже в семь Гарри поднялся, сменил повязку и счел нужным отправиться в Косой переулок, чтобы купить немного вещей, которых у него явно было слишком мало. Решив сильно не тратиться, он заглянул в пару подержанных лавок, где, хоть и не сразу, но нашел достойного вида рубашки, брюки и даже пару маггловских джинсов. Мантия была позднее куплена в магазине мадам Малкин — внешний вид много говорил о волшебнике, поэтому Гарри счел нужным купить новую, выложив за нее пару блестящих галлеонов.

Хотя наличие сбережений приятно грело душу, но их нехватка постоянно напоминала о себе — Гарри не знал, сколько еще времени проведет здесь.

Он пообедал в Дырявом котле, расплатился с Томом и поднялся к себе, засев со своими немногочисленными вещами. Стопка одежды была аккуратно сложена и левитирована в шкаф, а мусор из карманов скинут на тумбочку.

Гарри, сев на постель, потянулся за своим просроченным удостоверением и без интереса повертел его в руках, рассматривая. Сколько раз ему приходили извещения из Министерства с просьбой сдать магические документы и явиться для получения новых, но он оставлял их без внимания.

Впрочем, может, он должен был благодарить себя? Нахмурившись, Гарри вынул волшебную палочку и попытался поколдовать над удостоверением. К его приятному удивлению, имя и фамилия резко сменились, а Гарри с фотографии с недовольством глядел на него. Он только что вспомнил все особенности — просроченные документы легко подделать, изменив всю информацию в них, но при самой элементарной проверке подделка сразу же могла быть обнаруженной. Новое удостоверение изменить было категорически нельзя — колдовать над ним просто не вышло бы.

Гарри понимал, что сильно рисковал, но он вполне мог пользоваться этими магическими документами, если сможет избежать внезапных проверок Министерством.

Он довольно улыбнулся.

Теперь в комнате номер одиннадцать в Дырявом котле проживал Гаррольд Форд, двадцати семи лет, готовый делать ноги в случае внезапного аврорского рейда.

Вплоть до вечера Гарри проспал, не обращая внимания на шум в Дырявом котле, — спал он беспокойно, но лишний раз вздремнуть все равно хотелось.

Ночью он отправился в подвал своего будущего дома, но не нашел ни единого следа своего появления в нем — маховика не было. Гарри, которого охватила секундная ярость, с силой ударил кулаком в стену, чувствуя отрезвляющую боль, но быстро взял себя в руки, с тихим хлопком исчезнув.

Вновь играть в карты чертовски не хотелось, но зарабатывать на жизнь нужно было.

Поэтому ближе к двум часам ночи Гарри оказался у входа в сомнительное заведение, где часто стал проводить время за игрой в волшебные карты.

Сначала он наблюдал за уже начавшейся игрой — волшебник в темном плаще явно мухлевал, что заметил его товарищ и принялся громко выяснять отношения — это было обычным делом здесь. Совсем скоро Гарри сел за свободный стол, вновь встречая знакомые лица.

— Давно не виделись, парень.

Гарри молча взял очередную карту, игнорируя собеседника.

Лютный переулок не был местом для новых знакомств.

Каждая партия длилась долго, иногда приходилось поддаваться, чтобы снизить бдительность противников, а порой ставить на кон все. В этот раз удача не была на стороне Гарри, и он вышел под утро с небольшими убытками.

День не задался с самого утра.

Гарри заглянул в местную кофейню, желая хоть немного приободриться, и заказал чашку крепкого кофе, разместившись за дальним столиком у окна, чтобы наблюдать за происходящим в переулке. Редкие покупатели начали заполонять улицу, мельтеша перед глазами.

В кофейне было спокойно — редкие посетители мирно наслаждались свободной минутой и не утруждали себя разговорами друг с другом. Приятная мелодия, доносившаяся из новенького граммофона, немного взбодрила Гарри, напомнив о зимних вечерах в Норе. Хорошие были времена.

Толпа на улице резко замерла, привлекая внимание Гарри, который только собирался отпить немного кофе. Взрыв сотряс кофейню, заставляя его посетителей с криком повалиться на пол. Гарри рефлекторно достал палочку и рванул наружу, желая выяснить, что происходит.

Волшебники бежали: кто-то хромал, кто-то повалился прямо посреди дороги, некоторые были ранены. Со стороны Гринготтса доносились крики, и Гарри направился именно туда.

По пути он помогал некоторым подняться, кому-то бросал пару успокаивающих фраз, но продолжал двигаться.

Яркая вспышка чудом не достигла своего назначения — Гарри резко отпрянул в сторону и отправил ответное заклинание, видя, как Пожиратель мешком повалился на землю. Он посылал одно заклятие за другим, то и дело поднимая невидимый щит и прикрывая мирных жителей. Одно проклятие достигло и его — резкая боль в плече на секунду отвлекла, а затем шальное заклятие отбросило Гарри на ближайший прилавок, который провалился под его весом.

Громкие хлопки ознаменовали прибытие авроров, которые взяли в свои руки эвакуацию мирных жителей и защиту беспомощных.

Гарри, с силой сжав зубы от боли, но не проронив ни слова, поднялся, с новой силой вступая в сражение.

Его бомбарда сразу достигла своего места назначения, хороня тройку Пожирателей смерти под тяжелыми камнями здания.

Когда авроры принялись за дело, Гарри отступил — его поддержка больше была не нужна. Он побежал обратно к Дырявому котлу, ища раненых и тех, кому нужна была помощь. Недалеко от Лавки старьевщика Гарри наткнулся на девочку, которая плакала и прижимала к груди окровавленную руку. Она озиралась по сторонам — видимо, ища своих сопровождающих.

Гарри присел перед ней на одно колено, стараясь выдавить самую дружелюбную улыбку, на которую был способен.

— Ты потерялась?

Юная волшебница с подозрением глядела на Гарри, но кивнула, продолжая хныкать.

— С кем ты сюда пришла? Давай поищем вместе, но сначала покажи мне свою руку.

Это было обычное кровотечение, очевидно, она случайно порезалась об осколки стекла. Гарри аккуратно провел волшебной палочкой над раной девочки, удовлетворенно наблюдая за тем, как она слегка затянулась. Он не был хорошо знаком с целебной магией, но подобное провернуть мог практически каждый.

— Спасибо, мистер, — произнесла девочка, а после расширила глаза, указав на плечо Гарри. — Сэр, вы же тоже ранены!

— Ничего страшного, — заверил ее Гарри, бросая быстрый взгляд на собственное окровавленное плечо и стараясь перевести внимание с резкой боли на волшебницу, — давай лучше вернем тебя твоим родственникам. Как тебя зовут?

— Кэролайн Фостер, сэр. Я приехала погостить к дядюшке Тому, но заблудилась и теперь не могу найти дорогу обратно!

— Где живет твой дядя?

— В Дырявом котле.

Гарри слегка прищурился, разглядывая девочку и пытаясь найти хоть какое-то сходство с хозяином бара, отметив абсолютно такую же форму носа.

— Пойдем, я тебя провожу.

Том был явно встревожен, когда Гарри вернулся вместе с его племянницей — тот кинулся обнимать девочку и сердечно поблагодарил своего постояльца, разрешив тому пробыть в Дырявом котле еще неделю на бесплатной основе, от чего Гарри явно не мог отказаться.

Уже в своей комнате он промыл рану, которая оказалась неглубокой, и перевязал плечо.

Он недолго подремал, сменил повязку на запястье, которое выглядело совсем немного лучше, и направился вниз по скрипучей лестнице. Нужно было вновь наведаться в Лютный переулок, чтобы испытать удачу.

В заведении было необычайно шумно и людно — куча волшебников собралась вокруг многочисленных столов и, громко обсуждая и делая ставки, выпивала. Некоторые особенно громко ругались, когда их игроки начинали проигрывать.

Гарри уселся за тот же стол, за которым играл обычно, и кивком приветствовал своих противников. Среди определенного круга людей его прозвали Кровавой Рукой из-за ее нелицеприятного вида, который сейчас скрывался под белоснежным бинтом.

Сделав ставку, Гарри принялся раздавать карты. Он был уверен, что ему повезет.

И правда — внезапный прилив сил способствовал хорошей игре. Довольный маленькой победой, Гарри загреб в карманы пятнадцать галлеонов, криво ухмыляясь и поднимаясь с места.

Перебросившись парой дежурных фраз с барменом, Гарри заказал себе стакан огневиски, желая ненадолго расслабиться.

Слишком знакомый голос привлек его внимание и заставил обернуться.

— Да ставь ты уже наконец на того бородатого! — в сердцах воскликнул Сириус, недовольно сложив руки на груди и с укоризной глядя на лохматого парня, стоящего рядом. Гарри подавился огневиски, когда увидел своего отца и крестного, которые непонятно каким образом забрели в подобное место. Какое-то непонятное чувство зашевелилось глубоко внутри, заставляя затаить дыхание. Со всеми проблемами и пережитым стрессом Гарри совсем забыл, где он. Он был в чертовом 1977 году. Его близкие были живы.

Джеймс Поттер лучился самодовольством — он вовсю болтал со всеми подряд и то и дело перебрасывался шутками с Сириусом, который вовсю зубоскалил и тоже, очевидно, делал ставки.

Гарри не отрывал от них взгляда. Он чувствовал себя стариком по сравнению с отцом и крестным.

А потом до него наконец дошло — что они, еще школьники, забыли в Лютном переулке? Это было явно не его дело, но их вполне могли повязать при налете Министерства, которые редко, но случались. Гарри решил взять все в свои руки, перед этим бросив быстрый взгляд на себя в зеркале, висевшем над барной стойкой, — сейчас его сложно было перепутать с Джеймсом Поттером. Отросшие волосы, мелкие белые шрамы на лице, даже очки другой формы не выдавали в нем того старого Гарри, которого знал весь Волшебный мир. Тяжелый взгляд внес немалый вклад в подобное изменение.

— Не думаете, что это не место для школьников? — Гарри подошел со спины, заставляя Джеймса и Сириуса резко обернуться, — Сириус разлил содержимое своего стакана на Джеймса, который громко выругался.

— А ты кто, аврор? — нахальный тон Джеймса нельзя было не заметить.

— Просто советую убраться отсюда, — Гарри пожал плечами, отпивая из своего стакана, внимательно оглядывая подростков. Отец выглядел именно так, каким Гарри видел его в воспоминаниях Снейпа, — самоуверенный, наглый и ухмыляющийся.

Лающий смех Сириуса заставил мурашки побежать по спине — Гарри слишком давно его не слышал.

Залпом допив содержимое своего стакана, Гарри подошел к барной стойке, с громким звоном поставил стакан и стремительно покинул заведение. Ему нужно было о многом подумать.

Впрочем, именно размышлений Гарри старался избегать. Он выпил Зелье сна без сновидений и провалился в спокойный сон, а с утра старался не вспоминать о событиях, произошедших накануне, и о людях, в них фигурировавших.

В столовой Дырявого котла он наткнулся на Кэролайн, пившую сок и листавшую какую-то большую книжку. При виде Гарри она широко улыбнулась и кинулась его обнимать.

Гарри немного опешил, но приобнял девочку, улыбаясь краями губ.

— Ну что, как дела?

Она отпрянула, немного помрачнев, и подбежала к книжке, демонстрируя подошедшему поближе Гарри страницы.

Дементор.

— Разве ты не маловата для таких книжек?

— Нет, я должна знать все, что может представлять опасность! — уверенно заявила Кэролайн, гордо подняв подбородок. А потом более скромно добавила: — Но что мне делать, если я с ними столкнусь?

— Ох, с ними можно справиться, — заверил ее Гарри, наблюдая за тем, как загорелись ее глаза.

— Правда? Как?

— Нужно воспользоваться заклинанием «Экспекто патронум». Вспомни свое самое счастливое воспоминание, дотянись до его истоков и направь в энергию, которая вызовет патронуса — защитника, — рассказывал Гарри, вспоминая урок профессора Люпина. — Когда у тебя появится своя волшебная палочка, то ты обязательно научишься.

— А как выглядит патронус? — с интересом спросила Кэролайн.

Гарри на миг прикрыл глаза, вспоминая вчерашнюю встречу, а затем сделал глубокий вдох, поднимая волшебную палочку.

— Экспекто патронум.

Тонкая полоска света, вырвавшаяся из палочки, приобрела форму гордо скачущего оленя, рассекающего столовую Дырявого котла. Кэролайн с восторгом наблюдала за патронусом, не отводя взгляда.

— Здорово!

— У каждого волшебника патронус принимает разную форму, — пояснил Гарри, убирая волшебную палочку в полы мантии.

— Ох, пойду расскажу дядюшке! Спасибо, до свидания!

Схватив тяжелую книгу со стола, Кэролайн рванула к лестнице, с трудом удерживая свою поклажу.

Гарри проводил ее взглядом, засунув руки в карманы, и улыбнулся.

Внезапные медленные хлопки позади заставили Гарри резко обернуться. У входа стоял Альбус Дамблдор, внимательно глядящий на Гарри поверх очков-половинок.

— Великолепная демонстрация патронуса, — подметил профессор.

— Благодарю, — Гарри пожал протянутую руку и кивнул в знак благодарности.

— Вас не интересует должность преподавателя, мистер?

— Форд, сэр.

— Мистер Форд. Мне как раз позарез нужен преподаватель по Защите от темных искусств. Удивительное дело! Наш прошлый профессор умудрился подхватить лимонную лихорадку прямо перед началом учебного года.

Гарри удивленно приподнял брови, а затем нахмурился.

— Вы предлагаете незнакомому волшебнику должность?

— Почему это незнакомому? Вы уже представились, а я как раз сейчас это и сделаю. Меня зовут Альбус Дамблдор, я директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс». О ней вы наверняка слышали, мистер Форд. Предлагаю Вам прийти на собеседование. Скажем, как насчет завтра в полдень?

— Хорошо, я буду завтра в полдень.

— Вот и чудесно. — Дамблдор довольно вскинул руки, а затем развернулся и направился к выходу. Правда, перед уходом он еще добавил: — Буду ждать Вас, мистер Форд.

Глава Третья

Вечером Гарри вновь заглянул в Лютный переулок, где умудрился сорвать куш — сотню галлеонов. Появляться там в ближайшее время Гарри больше не планировал — опасно, пока стоило залечь на дно и не высовываться, — но спешить покинуть заведение он не собирался.

Подойдя к Уиллу — волшебнику, который оказался первым сомнительным знакомым Гарри в этом месте, — он попросил его отойти на пару слов, желая узнать, где в Лютном переулке можно найти наиболее надежных продавцов всякой всячины.

— Зависит от того, что ищешь, парень, — заговорщицки прохрипел мужчина, медленно отпивая немного огневиски из стакана.

— Меня интересует литература.

— Тогда тебе к Фрэнку — довольно неприятный мужик, да и деньги дерет, но только у него можно найти, что душе угодно. Цена соответственная: как понимаешь, меньше, чем за пять штук, ничего не отроешь.

— И как к нему попасть?

— А вот это уже посложнее. Он открывается в определенные дни, и то пару раз в полгода, — уходит уйма времени на поиски стоящего товара. Если интересует, дам знать, когда Фрэнки объявится.

Информация Гарри досталась не за бесплатно, — пришлось подкинуть пять галлеонов и оплатить выпивку, — но это уже было сдвигом с мертвой точки.

Недолго наблюдая за игрой кучки гоблинов, Гарри решил, наконец, уйти.

С трудом избежав драки у паба, он быстро скрылся в тени зданий, возвращаясь в Дырявый котел.

Свои сбережения он надежно спрятал в потайных карманах, зарекаясь посетить Гринготтс в случае успеха с получением должности.

Всю ночь Гарри практически не спал — постоянно ворочался, иногда проваливаясь в беспокойные сны, — а с утра под глазами залегли темные синяки. Немного привести в чувства его смог теплый утренний душ, слегка взбодрив и придав сил. Нарастающее волнение внутри постоянно отвлекало, заставляя мысли сбиваться.

В качестве попытки прийти в себя Гарри решил недолго прогуляться по Косому переулку, где набрел на лавку Олливандера, с интересом оглядывая интерьер, — все то же обшарпанное здание словно манило заглянуть совсем ненадолго, подкидывая воспоминания о первом посещении. Перед глазами вставал образ Хагрида, который долго бродил с ним по Косому переулку, навевая мысли о хороших временах.

Около получаса после Гарри бродил между длинных рядов полок в книжных лавках, так и не найдя ничего, на что можно было обратить внимание.

В одиннадцать он позавтракал в Дырявом котле, а затем поднялся в свою комнату.

Поправив мантию, Гарри внимательно осмотрел себя в зеркале, наверное, в сотый раз задаваясь вопросом, стоило ли ему вообще отправляться в Хогвартс и так рисковать. Во-первых, Дамблдор наверняка захотел бы увидеть его документы, как потенциальный работодатель, а большинство документации позже обязательно проходило официальную проверку в Министерстве магии. По крайней мере, так это происходило, когда ты устраивался в само Министерство, и Гарри знал об этом не понаслышке. Этот пункт можно было вполне обойти, если работодатель не хотел лишних забот, но проверенные учреждения никогда не оставляли личность своих работников без должного внимания.

С другой стороны, постоянная работа обеспечивала постоянный заработок, и Гарри не придется гадать, какой стороной обернется к нему удача на следующий день в карточной сфере. Хогвартс давал море возможностей, начиная с доступа к библиотеке и заканчивая бесплатным проживанием. Он даже не рассчитывал на внезапные прорывы в своей работе, зная, что у него отсутствовали какие-либо необходимые материалы и то, с чего можно было начать, поэтому Гарри нужно было найти способ обустроиться в Волшебном мире на ближайшие пять лет; а может, и больше.

Накануне сова принесла письмо, — именно тогда, когда Гарри ужинал, — конверт он вскрыл уже у себя в комнате. На пергаменте было лишь одно предложение, написанное очень знакомым почерком: «Я люблю шоколадных лягушек». Вот и пароль.

Перед выходом Гарри перебинтовал руку, улучшения состояния которой были практически незаметны — покраснение не спадало, но боль притупилась, — и наложил на нее заклинание холода, о котором вспомнил не так давно из-за его ненадобности ранее. Такими темпами он уже был готов наведаться к любому захудалому целителю, принимающему на дому и держащему язык за зубами за дополнительную плату, — о подобных врачевателях Гарри услышал краем уха в пабе в Лютном переулке, до этого не слыша даже о таком.

На первом этаже он кивком поприветствовал Тома, а затем вышел на улицу, где за домом трансгрессировал прямо в Хогсмид.

Деревушка, находившаяся вблизи Хогвартса, практически не изменилась — лишь некоторые лавки имели другие названия, — а лица жителей были слишком незнакомы. Сделав глубокий вдох, будто пытаясь набраться уверенности, Гарри твердым шагом направился в сторону замка, убрав руки в карманы мантии.

Ворота медленно и со скрипом распахнулись перед Гарри, пропуская его внутрь. В дверях его встретил домовой эльф, который должен был сопроводить его в кабинет директора.

Длинные холодные коридоры были непривычно пусты — Гарри ранее никогда не бывал в Хогвартсе летом и теперь с интересом разглядывал свободные проходы. Он не смог не приподнять брови в удивлении при виде мельтешащих в одном из открытых классов домовиков, приводящих помещение в порядок. Всего лишь на миг, но Гарри показалась, что среди эльфов пробежала знакомая пара ушей, на которую была напялена глупого вида вязаная шапка, но он ошибся — домовик обернулся, с интересом оглядывая Гарри, а дальше вернулся к своим делам. К сожалению, это был не тот домовик, о ком он подумал.

Гарри на всякий случай подготовился: с трудом, но создав одноразовый портал, который сунул в карман мантии. Если что-то пойдет не так, то он всегда сумеет вовремя уйти.

Горгулья мрачно глядела на Гарри в молчаливом ожидании.

— Шоколадные лягушки.

Поднявшись в кабинет, Гарри постучал, а затем раскрыл дверь.

Кабинет не изменился. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах и жужжало, выпуская небольшие клубы дыма. Стены, увешанные портретами прежних директоров и директрис, которые делали вид, что мирно дремали в красивых рамах, но наверняка подслушивали. В центре стоял громадный письменный стол на когтистых лапах, за которым разместился Дамблдор, поднявшийся из кресла при виде посетителя.

— О, мистер Форд, вы как раз вовремя, — добродушно произнес директор, жестом предлагая сесть на стул. Гарри медленно пересек кабинет, присаживаясь. Он не мог не отметить, что чувствовал себя довольно неуютно, и в голове всплывали те моменты, когда он разгромил весь кабинет на пятом курсе после смерти Сириуса. — Не желаете чаю?

— Нет, благодарю, — Гарри внимательно наблюдал за действиями Дамблдора — впрочем, он окончательно успокоился, когда директор протянул ему бланк с небольшим тестом.

— Дипломы об образовании — это штука хорошая, — начал говорить директор, сложив руки замком и опустив их на поверхность стола. — Но меня интересуют действительные знания: владения заклинаниями, способность доступно объяснить все ученикам и найти с ними общий язык. Так что, прошу, выполните этот шуточный тест, а потом перейдем к практической части. Я уверен, проблем у вас не вызовет ни тест, ни проверка владения защитными заклинаниями.

Гарри, читая задания, готов был в голос рассмеяться — тест просто не имел смысла. Впрочем, его приподнятые в вопросе брови все за него сказали.

— Увлекательное чтиво, не правда ли? — профессор откинулся на спинку стула, улыбаясь краями губ. — Помню, один кандидат даже пытался ответить, уверенный, что все в порядке. Ваше лицо все сказало за себя — эту часть мы прошли, приступим к практике. Я не хочу разрушать мой кабинет, так что просто продемонстрируйте основы, объяснив всю суть.

Отрицать тот факт, что Гарри развеселила форма проведения собеседования, он не мог. Дамблдор, определенно, был доволен результатом.

— Отлично, мистер Форд, вы подходите на должность! У вас уже был опыт преподавания?

В голове всплыли собрания ОД, постоянные тренировки и попытки объяснить однокурсникам, как делать явно не стоило.

— Совсем небольшой.

— Ничего страшного, опыт всегда можно получить, стоит лишь начать, — доброжелательно произнес Дамблдор. — Думаю, вас интересуют условия работы и заработная плата?

— Именно, сэр.

Все оказалось даже лучше, чем Гарри ожидал, да и Дамблдор и правда решил не заморачиваться и не тратить время на проверку документов. Странное поведение директора уже не так удивляло, как когда-то.

Впрочем, Гарри был уверен, что однажды он вновь узнает все. Он это чувствовал.

Обещав явиться в Хогвартс первого сентября, Гарри покинул замок вместе с домовиком, который проводил его до ворот. Эльф то и дело с интересом оглядывал своего провожаемого, но все равно молчал.

В Хогсмиде Гарри решил заглянуть в Три метлы, где в одиночестве выпил Сливочное пиво. Было непривычно сидеть одному, не слушая размолвки Гермионы и Рона, и он не мог отрицать, что это угнетало.

Остальная половина дня ушла за всякими мелочами — сначала Гарри открыл свой сейф в Гринготтсе, сделав небольшой взнос, и теперь являлся гордым хозяином сейфа номер три тысячи девяносто девять. Ему нужно было подготовиться, так что Гарри закупался до вечера — пришлось приобрести теплые мантии, вспомнив о ледяных ветрах, приличного вида рубашки и брюки, а еще небольшого неясытя, который теперь довольно ухал из своей клетки, стоявшей на комоде в комнате Гарри в Дырявом котле.

Внезапные приступы мигрени и головокружения возобновились — ночью Гарри потерял сознание прямо в ванной, когда зашел почистить зубы, а очнулся не раньше, чем через полчаса, оценивая свои повреждения: лоб оказался разбит и теперь неприятно покалывал. Этот инцидент заставил Гарри несколько минут рассматривать свой шрам-молнию в зеркале, размышляя, стоило ли его попытаться прикрыть. Но в итоге он пришел к выводу, что никому до него дела не будет.

Проблемы со здоровьем теперь списывались на последствие перемещения во времени, но от этого они волновали Гарри даже еще больше. Будет очень неприятно, если он отрубится прямо во время стычки с Пожирателями, если таковые произойдут.

На следующий день, к своему огромному удивлению, он встретился в книжном магазине с Вальбургой Блэк, которая совсем не отличалась от женщины с портрета на площади Гриммо — та же властная статная женщина, глядящая на всех свысока и отличающаяся невероятной бледностью кожи. Единственным различием было то, что она не визжала и не брызгала слюной, выкрикивая проклятья, чем любил заниматься ее портрет, пытаясь убить время и безуспешно выгнать из дома всех недостойных.

Гарри заинтересовала причина посещения подобной лавки матушки Сириуса, и он, делая вид, что был очень заинтересован какой-то невразумительной книжкой, иногда поглядывал на нее, но ничего необычного не заметил — миссис Блэк о чем-то тихо беседовала с одной из посетительниц магазина, чье лицо ему было незнакомо, а вокруг себя они наложили купол тишины, не позволяющий ничего услышать.

Уйдя из книжного ни с чем, Гарри направился в аптечную лавку, где приобрел пару зелий — так, на всякий случай.

Приближалось первое сентября.

Глава Четвертая

Гарри пожал руку Слизнорту, приветливо кивая головой и бросая пару дежурных фраз, чудом не зашипев от боли — хватка у профессора была что надо для его лет. Большой зал был освещен тысячами свечей, плавно парящих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми разместились ученики всех факультетов, дружно переговариваясь друг с другом, создавая немалый шум. Столы оказались заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками, готовые к предстоящему пиру. Гарри был уверен, что совсем ненадолго краем глаза заметил Безголового Ника недалеко от стола Гриффиндора, но времени рассмотреть происходящее получше у него просто не было — профессора то и дело отвлекали нескончаемыми вопросами о всем подряд: семье, преподавательском опыте; а Флитвик даже успел поинтересоваться, не слышал ли Гарри о новом издании книг Миранды Гуссокл — ходили слухи, что они были настоящим прорывом в области Заклинаний.

Было непривычно занять место за столом преподавателей, как и вести дискуссии на различные темы с ними же.

Бархатный черный потолок, раскинувшийся под крышей и ежегодно привлекающий внимание впечатлительных первокурсников, приятно грел душу, навевая воспоминания.

— Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — шепот Гермионы будто раздался совсем рядом. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».

Гарри оказался бы чертовым лгуном, если бы сказал, что совсем не скучал и что происходящее не вгоняло его в мрачную меланхолию.

Раскрывшиеся двери Большого зала привлекли внимание всех — толпа первокурсников под предводительством профессора Макгонагалл дружно вошла в зал, с немым восторгом оглядывая раскинувшееся перед ними убранство. Гарри готов был поклясться, что один из первогодок распахнул от удивления рот, но и то это продолжалось совсем недолго.

Так как все внимание теперь было уделено церемонии распределения и только что начавшей петь Распределяющей Шляпе, Гарри воспользовался подвернувшейся возможностью и оглядел учеников.

Он за доли секунд узнал в скрючившейся фигуре за столом Слизерина Снейпа — тот что-то рьяно доказывал сидевшему рядом Мальсиберу, скептически оглядывавшему собеседника. Гарри нахмурился, решив не заострять свое внимание ни на ком. Он собирался лишь осмотреться. Не больше.

Не зная, что послужило тому причиной, но Гарри не сразу узнал в темноволосой лохматой макушке отца, в котором видел некие отголоски прошлого себя, хотя их первая встреча в Лютном переулке до сих пор стояла перед глазами. Джеймс нахально улыбался и, приобняв за плечи Люпина, что-то довольно рассказывал.

Сердце буквально застыло в груди Гарри, когда он наконец заметил Лили Эванс, которая над чем-то весело смеялась, перешептываясь со светловолосой девушкой, разместившейся совсем рядом. Ее густые рыжие волосы аккуратно лежали на острых плечах, а добрая полуулыбка будто навевала о чем-то давно забытом.

Гарри ощущал противоречивые чувства: он был чужим, эти люди были ему незнакомы, как бы ему ни хотелось верить в обратное.

Тем более, казалось слишком неправильным называть обычных подростков своими родителями. Гарри Джеймсу Поттеру шел двадцать седьмой год, в то время как его «родителям» было по семнадцать. Абсурд. Столько раз за эти двадцать с лишним лет Мальчик-Который-Выжил желал услышать голос Лили и Джеймса Поттеров, гадая, что же они из себя на самом деле представляли, что любили, какими людьми являлись. Но теперь это желание пропало, и складывалось ощущение, что насовсем.

Гарри сам не заметил, как распределение подошло к концу: Шляпа выкрикнула очередное имя, отправив слишком худого на вид мальчика на Когтевран, а затем затихла.

Вновь поднявшийся шум сразу затих, когда Дамблдор поднялся со своего кресла, больше напоминающего трон, и раскинул руки в стороны.

— Вот и настал Новый учебный год! — голос директора эхом разнесся по всему залу. — Добро пожаловать в Хогвартс всем новичкам, и с возвращением, все остальные! Я рад увидеть знакомые лица в зале. — Джеймс и Сириус засвистели, получив грозный взгляд от декана, на что широко улыбнулись. Гарри с трудом сдержал смешок, но смог удержать серьезное выражение лица, продолжая слушать. — У нас небольшие изменения в преподавательском составе — к сожалению, профессору Гаррисону пришлось покинуть нас, но не волнуйтесь, я смог найти достойную замену…

— Мы всегда верили в вас, профессор! — выкрикнул Сириус. Джеймс подскочил и, вытянув руки вверх, показывал большие пальцы, поднятые вверх.

— Спасибо за лестную оценку, мистер Блэк, — Дамблдор лукаво улыбнулся сквозь бороду, продолжая: — Так что в этом году вести Защиту от Темных Искусств будет профессор Форд, прошу любить и жаловать!

Гарри приподнялся, с трудом выдавив улыбку, и кивнул, усаживаясь обратно.

От его внимательного взгляда не утаилось то, что Сириус что-то бешено начал шептать на ухо Джеймсу, который резко обернулся и вытаращил глаза на Гарри. После уже сам Джеймс начал что-то вдалбливать Ремусу, а Сириус — Петтигрю, отчаянно жестикулируя и указывая на нового профессора.

Но тот факт, что в нем узнали подозрительного мужика из Лютного переулка его не сильно волновал — в противном случае их поход туда оказался бы раскрыт. Гарри перевел взгляд на свою тарелку, в которой разглядел свое отражение, придя к выводу, что ему стоило уже наконец побриться.

— Надеюсь, что в этом году мы сможем избежать конфликтов между факультетами, особенно в нынешние темные времена. — Дамблдор выдержал паузу, давая всем возможность осмыслить сказанное. — Держитесь вместе и не давайте злу проникнуть в ваши сердца и в сердца ваших товарищей. Пожалуй, хватит на сегодня серьезных речей. Давайте уже поедим! Да начнется пир!

Зал разразился веселым смехом и апплодисментами. Гарри на миг прикрыл глаза, представляя, что он вновь сидел за столом Гриффиндора, ожидая, что вот, опять он услышит рядом голос Рона, рассказывающего что-то чертовски интересное.

— А вы слышали про новое поступление в класс Трансфигурации? Великолепные экземпляры лучшего фарфора! — голос Слизнорта раздался совсем неподалеку, заставляя Гарри открыть глаза и повернуть голову — тот оживленно беседовал с профессором Синистрой, одетой в яркую мантию. Видимо, профессор никогда не изменяла своим вкусам — видеть ее в подобной одежде всегда было обыденностью.

— Ну что, мистер Форд, составили план занятий? — тонким голосом спросил Флитвик, накладывающий себе на тарелку порцию картошки. — Слышал, вам повезло — у вас первыми будут первокурсники. С ними всегда легко.

— Да? Я еще не просматривал расписания, — немного отстранено ответил Гарри, но все-таки повернулся к профессору, решая не привлекать лишнего внимания и побеседовать. — Мне есть, чего опасаться?

— О да, разумеется. Вас ожидает поистине сумасшедший год, впрочем, как и весь преподавательский состав, — хихикнул Флитвик, — седьмой курс Гриффиндора — настоящий кошмар. Не давайте поблажек Поттеру и Блэку, иначе сильно потом об этом пожалеете.

— Благодарю, обязательно приму к сведению, — Гарри вежливо кивнул и отпил из бокала тыквенный сок, чувствуя приятную сладость во рту.

Наблюдение за довольными студентами, поглощающими пищу, успокаивало, отвлекая от насущных проблем. Совсем скоро подали десерт — тарелки ненадолго очистились, а затем наполнились сладким: мороженым любой формы и вкуса, шоколадными бисквитами, эклерами, пончиками с малиновым джемом. Студенты довольно загалдели, вновь наполняя тарелки и пытаясь впихнуть в себя как можно больше. Гарри со слабой улыбкой наблюдал за попытками одного первокурсника взять всего понемножку — эклеры начали валиться на стол, пачкая скатерть, за что он получил подзатыльник от сидящего рядом старосты.

Когда тарелки вновь стали чистыми, с места поднялся Дамблдор, ожидая, пока все затихнут.

— Вот и подошел к концу пир! Надеюсь, что все вдоволь наелись — а если же нет, не попадитесь мистеру Филчу, когда решите проскользнуть на кухню, и не напугайте домовиков — тем еще долго нас кормить! Старосты, сопроводите первокурсников в их гостиные. Спокойной ночи!

Лавки с громким шумом стали отодвигаться, а студенты загалдели, уже начав обсуждать завтрашние занятия. Гарри поднялся с места и направился в свои комнаты, надеясь хорошо отдохнуть перед завтрашним днем.

Ночь и правда прошла спокойно, позволив жителям замка насладиться сном перед рабочей неделей.

Как бы глупо это ни звучало, но Гарри проспал. Когда он поднял взгляд на часы, висевшие около двери, то громко выругался, буквально подлетая с кровати и рванув в ванную. Уже через пятнадцать минут он влетел в кабинет Защиты от Темных Сил, чуть не столкнувшись с другим опоздавшим учеником.

— Причина опоздания? — строгий тон Гарри заставил первокурсника вздрогнуть.

— Я заблудился, сэр, — ответил когтевранец.

Кивнув на дверь, Гарри пропустил ученика внутрь и вошел следом, окидывая взглядом класс. Ученики притихли, с интересом поглядывая на профессора.

Если говорить честно, то он еще даже толком не представлял, чем же стоило заниматься со студентами — штудировать учебники, уделить больше времени практике, или же писать нескончаемые тесты. Но одно Гарри знал точно — сначала нужно было заинтересовать публику.

То, чем можно было заинтересовать любого, являлось заклинание Патронуса.

— Защита от Темных Сил — важный предмет, который игнорировать явно не стоит, — Гарри сложил руки за спиной, медленно прогуливаясь по классу. — Если вам придется противостоять врагу — не важно, кто это будет: волшебник или же магическое существо, — то именно те заклинания, которые мы изучим в этом классе, неплохо вас выручат. Также они пригодятся на магической дуэли, но не советую в них участвовать, пока вы не сможете хотя бы обезоружить вашего оппонента.

Вверх поднялась рука.

— Да, мисс?

— Уилкинс, сэр. А вас когда-нибудь выручали подобные заклинания?

— И не один раз, — серьезно ответил Гарри, останавливаясь у преподавательского стола и внимательным взглядом окидывая класс. — Так что добросовестно выполняйте все домашние задания — вот мой совет. Ну, а чтобы дать вам хоть немного представления, я продемонстрирую одно заклинание. Оно сложное и не по силам многим волшебникам, но когда-нибудь, я уверен, каждый из вас сможет им воспользоваться. Это заклинание используется для борьбы с дементорами — магическими существами, питающимися счастьем волшебника, его самыми светлыми воспоминаниями…

Повисшая тишина в классе предоставила необходимый эффект — голубоватый патронус, пронесшийся по кабинету, не оставил равнодушным ни одного ученика. На Гарри сразу посыпались вопросы.

— Это что, ЖИВОТНОЕ?

— Когда мы сможем так же?

— А что он делает?

— Какое заклинание вы использовали?

Гарри, не ожидавший такой бурной реакции, замер. Раз уж кашу заварил, то нужно теперь расхлебывать. Хотя бы интерес у детей он вызвать смог — и на том хорошо.

Сделав глубокий вдох, Гарри принялся терпеливо объяснять.

Уроки пролетали один за другим: когтевранцев сменили слизеринцы, а после обеда заявился пятый курс гриффиндорцев, которые даже решили затеять шутливую дуэль с новым профессором. Естественно, победа была за мистером Фордом, но все остались довольны инициативе нового преподавателя принять участие.

До Большого зала он чуть ли не дополз. Ноги будто потяжелели, не желая двигаться от слова совсем, а приятная усталость растеклась по всему телу.

Горячий ужин казался настоящим спасением после такого утомительного дня.

Невольно, но Гарри медленно, но верно заполучал внимание Слизнорта — тот постоянно подходил что-то обсудить и очень любил вступать в споры насчет тех или иных зелий и способа их приготовления. За последние годы Гарри сильно углубился в изучение зельеварения, и теперь мог похвастаться неплохими знаниями. А ради мирной беседы он мог даже закрыть глаза на немного раздражающе-заискивающее поведение профессора Слизнорта. Разговор прошел успешно — зельевар дал доступ Гарри в пустые классы, если тому захочется поэкспериментировать или что-нибудь этакое сварить.

Вечер ознаменовался посещением Больничного крыла. Мадам Помфри всегда славилась тем, что никогда не задавала лишних вопросов: еще на втором курсе она ничего не спросила у Гермионы, когда та случайно выпила оборотное зелье с волосом кошки.

Впрочем, все прошло и правда неплохо. Мадам Помфри внимательно осмотрела порядком опухшую руку, проворчала что-то про безответственных волшебников и предложила выпить обезболивающее зелье, затем обработав запястье какой-то вонючей мазью. Она долго отчитывала Гарри за то, что он так запустил рану, а затем наказала заглядывать каждый день для обработки и смены повязки, пообещав, что через неделю рука будет как новая, посетовав, что если бы он обратился за помощью раньше, то все было бы куда легче.

Возвращаясь обратно в свою спальню, Гарри был готов поклясться, что чуть не столкнулся с невидимыми гениями, которые топали не хуже минотавров и разговаривали не тише. Но он просто сделал вид, что ничего не заметил и направился дальше.

— А мне он начинает нравиться! — слишком громкий шепот, раздавшийся позади, заставил Гарри хмыкнуть себе под нос.

На ночь глядя Гарри в голову пришла одна идея, заставившая его поспешить в библиотеку, — внезапное появление нового профессора прямо перед закрытием сильно всполошило мадам Пинс, которая, по рассказам Флитвика, только устроилась на работу — буквально пару лет назад. Стоит отметить, что она выглядела на удивление хорошо: аккуратно убранные волосы открывали круглое миловидное лицо, которое еще не было искажено вечно недовольным выражением и хмурым взглядом.

— Вы что-то хотели, мистер Форд?

— Да, — Гарри с интересом озирался, внимательно оглядывая книжные полки, будто бы надеясь сам отыскать то, в чем нуждался. — Могу я взять «Историю Хогвартса»?

— Ох, «Историю Хогвартса»? Сейчас-сейчас…

Мадам Пинс, быстро перебирая короткими ногами, скрылась за одним из стеллажей, на ходу доставая волшебную палочку, что-то бормоча себе под нос. Совсем скоро она вернулась с книгой: старой, потрепанной, но на обложке золотистыми буквами гласило «История Хогвартса». Гарри слабо улыбнулся, беря книжку, с интересом оглядывая ее со всех сторон.

— Благодарю, запишите на мое имя.

Пересекая один коридор за другим, даже в итоге не заметив, как быстро он добрался до своих комнат, Гарри удобно расположился на мягком диване, обитом темной тканью, и с предвкушением открыл первую страницу.

Гарри никогда не подумал бы, что в итоге все-таки возьмется за чтение «Истории Хогвартса».

— Лучше поздно, чем никогда, да, Гермиона?

Но вопрос остался без ответа, повиснув в звенящей тишине. Гарри невесело усмехнулся.

Глава Пятая

Шоу с патронусом, устроенное в первый день, возымело должный эффект: ученики с завидным рвением выполняли все домашние задания; но также имелись свои минусы. Теперь толпа первокурсников дружной толпой следовала за Гарри, пытаясь выпытать, когда же и они смогут попробовать, и не знал ли их профессор другие, ещё куда более интересные заклинания. Теперь пришлось постоянно пользоваться тайными ходами, чтобы успеть вовремя сбежать, а также стараться не попадаться никому на глаза, чтобы не объяснять, как он так быстро освоился в замке.

Еще навалились вечные проблемы с проверкой домашних заданий — многочисленные эссе не сильно впечатляли, поэтому Гарри старался давать меньше письменных работ, хотя с первокурсниками это редко срабатывало, ведь тем нужно было дать кучу новой информации, а с заклинаниями немного повременить, изредка показывая что-то новое, но очень простое.

Первое занятие с седьмым курсом Гриффиндора состоялось через четыре дня.

Когда Гарри вошел в кабинет, то с трудом сдержал желание прикрыть уши или наложить «оглохни» — шум стоял невообразимый, а основными источником этой возни были гриффиндорцы. Слизеринцы бросали недовольные взгляды, но молчали, да и первыми заметили пришедшего профессора.

— Мистер Блэк, я уверен, вы хорошо знаете Защиту от Темных Искусств, но я бы не советовал вам кормить волшебными сладостями пикси — потом их ни одно заклинание не возьмет. А мне их еще второкурсникам демонстрировать.

Сириус усмехнулся, но медленно прошествовал до своей парты, где уселся рядом с отцом, который что-то усердно выводил на куске пергамента.

У седьмого курса большинство занятий были практическими — на отработку защитных и боевых заклинаний.

— Учебники можете не носить, они вам не пригодятся. — Гарри уселся на учительский стол, свесив ноги, а затем оглядел класс. — Предлагаю начать с опроса.

— А другие предложения вы не принимаете? — выкрикнул Джеймс, поднимая голову и с довольной улыбкой глядя на Гарри.

— С удовольствием, но мне потом влетит, если я не узнаю уровень ваших знаний. А тесты, думаю, писать не хочет никто так же сильно, как и я потом их проверять.

Знания у них были и правда неплохие — наличие ответов на определенные вопросы приятно удивило Гарри, который сам когда-то голову ломал, как же уложить некоторых волшебных существ. Часто ответы давала Лили. Она внимательно выслушивала вопросы, а когда размышляла, видимо, по привычке убирала передние пряди медных волос за уши, открывая лицо. Гарри старался не смотреть ни на кого слишком долго, но не мог перестать то и дело поглядывать на маму, отца и их друзей.

Впрочем, совсем скоро он совсем о них забыл. Когда все разбились на пары для отработки заклятия, Гарри пришлось поспешить разнимать пару слизеринцев и гриффиндорцев, которые решили воспользоваться совсем другими проклятиями.

Сняв с обоих факультетов по десять баллов, Гарри слегка нахмурился, но сдержался от лишних комментариев.

Петтигрю стоял в паре с Люпином. На удивление, у первого получалось даже лучше, из-за чего Гарри поспешил на помощь Ремусу, решив отработать вместе с ним. Когда у довольного собой Люпина все пришло в норму, Гарри отправился разъяснять вновь другой паре.

Каких усилий стоило не срываться на Петтигрю.

Время пролетело на удивление быстро, и совсем скоро раздался звон колокола, оповещающий о долгожданной перемене. Задав небольшое домашнее задание, заключавшееся в отработке пройденного материала, Гарри поспешил на обед, чтобы затем подготовиться к следующему занятию.

Со всем этим преподаванием у него не хватало времени практически ни на что.

Вечером удалось выбраться в Хогсмид, где Гарри выпил Сливочного пива в одиночестве.

А за ужином долго обсуждал процесс приготовления Напитка Живой Смерти вместе со Слизнортом — тот считал эту тему для разговора крайне интересной, постоянно добавляя что-то новое к своим слабым аргументам, касающихся тех или иных ингредиентов.

Все шло не так гладко, как хотелось бы. Появилась сильная нужда в дополнительных средствах, и именно тут наконец пригодилась так вовремя попавшаяся под руку мантия-невидимка, которая уже несколько недель ожидала своего часа в тайном кармане плаща. Чтобы хоть где-то хранить свое золото, нужно было получить сейф в Гринготтсе, а это вышло с большим трудом и не совсем законно, ведь документы были поддельными и явно не прошли бы проверку — переговорив с определенными людьми, Гарри навели на гоблина, который за дополнительную плату и проценты за каждую внесенную сумму в сейф согласился заняться этим. Впрочем, выбора и не было.

Гарри пришла на ум идея попытать свое счастье в Запретном лесу, куда он и собирался направиться в тайне от всех обитателей замка. Вспоминался вечер, когда Хагрид решил хоронить Арагога — тогда Слизнорт, являясь обладателем цепкого взгляда на всякие редкости, приметил длинный моток белых ослепительных волос, висевших под потолком рядом с массивными медными кастрюлями. В ту ночь прозвучал очень интересный тост: «За волосы по десять галеонов штука!» Тогда Хагрид разъяснил, что волосы с хвостов единорогов цеплялись за ветки кустов, и в лесу их было много.

Запретный лес был опасным местом для прогулок даже в дневное время суток, но Гарри был уверен в своих познаниях как в магии, так и в ориентировании на местности. Он всегда сможет уйти при внезапной опасности.

Закончив проверку эссе, которая заняла не один час, Гарри хорошо подготовился перед небольшим приключением в лесу: взял объемную сумку, которую за день до этого купил в Хогсмиде, уложил в нее пару хлопушек для отвлечения внимания, а в карман мантии сунул волшебную палочку. Из своих комнат он вышел полностью скрытый мантией, тихо затворив за собой дверь, и отправился прочь по коридору до выхода из замка.

Полнолуние было только через неделю.

Засов на деревянных дверях легко отворился, выпуская Гарри наружу.

Небо было необычайно чистым, позволяя ярким звездам освещать окрестности Хогвартса, начавшие укрываться в осеннюю листву. Быстро добравшись до входа в Запретный лес, и перед тем, как войти, проверив, не следил ли кто, с помощью парочки заклинаний, Гарри скрылся под мощными кронами столетних деревьев, ступая на узкую тропинку.

Он шел долго, слыша под ногами хруст, а вокруг раздавался шелест листвы, которая качалась в странном танце из-за резких порывов редкого ветра.

Единороги явно не пользовались тропами волшебников и бродили намного глубже, уходя в недра леса.

Слабый свет от Люмоса освещал дорогу. На миг остановившись у края тропы, Гарри оглянулся, а затем пошел прямо по не примятой траве, скрываемый густой растительностью, прямо во мрак.

Пытаться разглядеть направление было невозможно, поэтому пометки на деревьях, которые сойдут под утро, помогали ориентироваться.

Не зная, сколько времени прошло, пока он шел в непроглядной темноте, Гарри набрел на небольшую поляну, замирая за широким дубом. Высокий изящный единорог расположился на противоположной стороне, в напряжении вскинув голову при виде незнакомца и подготовившись бежать.

Гарри отступил сначала на шаг, не отводя внимательного взгляда, а затем свернул, обходя единорога и понимая, что он был на верном пути. Теперь все кусты в округе подвергались тщательному осмотру — и тут наконец Гарри улыбнулась удача, и он аккуратно уложил тонкий моток волос, слабо светящихся в темноте, в сумку.

Видимо, он набрел на тропинку, протоптанную обитателями леса — на влажной почве можно было разглядеть следы от копыт, а иногда и от крупных лап, которые освещал редко пробивающийся через кроны деревьев лунный свет.

Не скоро, но сумка была прилично наполнена — Гарри надеялся выручить сотню галеонов; осталось лишь найти покупателя. Впрочем, он знал, к кому можно было обратиться с этим вопросом — нужно было вновь наведаться в Лютный переулок.

Пора было возвращаться. Без часов Гарри не знал, сколько времени у него ушло, но чувствовал, что такими темпами можно было и пропустить завтрак, а ему хотелось еще хоть недолго, но подремать.

Тьма медленно расступалась, а ноги перестали путаться в высокой траве, которой уже почти не было.

Внезапный треск где-то позади заставил Гарри резко развернуться и вынуть волшебную палочку, направив на приближающееся к нему существо. Он застыл, в напряжении вглядываясь.

Из тени медленно вышла высокая фигура кентавра, который непринужденно осматривал мох на дереве, обходя его кругом, делая вид, что он не заметил Гарри.

Хотя и скоро он дал понять, что показался не просто так.

— Плутон в последнее время светит очень ярко, — низким голос произнес кентавр, выпрямляясь и поближе подходя к Гарри, который опустил палочку, но убирать пока что не собирался.

Ни с кем сражаться не входило в его планы.

— Может быть.

— Звезды сдвинулись, — продолжал говорить кентавр, — я никогда ничего подобного не видел. Мы наблюдатели, но подобное игнорировать было бы губительно.

Нахмурившись, Гарри понял, о чем ему втолковывал собеседник — его появление на что-то повлияло. И сильно.

— Вам нужно уходить, Гарри Поттер, если не хотите плачевных последствий.

— У меня нет такой возможности.

— Найдите, но покиньте нас, пока не стало поздно.

Кентавр развернулся и как ни в чем не бывало направился прочь, продолжая нашептывать себе под нос.

— Плутон так ярко светит…

Мурашки, пробежавшие по спине, заставили Гарри поежиться, но он не стал задерживаться, и твердым шагом пошел в сторону выхода из леса, обращая внимания на свои оставленные пометки на деревьях, даже не оборачиваясь. Кентавры всегда говорили загадками, не пытались вмешаться — тогда к чему был весь произошедший разговор?

Он явно не обещал ничего хорошего.

Когда Гарри, вновь накинув мантию-невидимку, вышел из Запретного леса, первые лучи рассвета задребезжали на горизонте. Можно было подремать пару часов, а затем вновь на занятия.

День прошел быстро, а задумчивое настроение преподавателя привело студентов в недоумение: многие ожидали богатые на интересные заклинания уроки, но получили лишь возможности час переписывать учебник и гору домашнего задания. Во время перерывов Гарри штудировал различную литературу, которую перетащил из библиотеки под удивленными взглядами всех мимо проходящих обитателей Хогвартса. Пивз пытался бросить в профессора навозную бомбу, на что получил в лоб заклинанием, заставившим его язык приклеиться к нёбу. В ярости размахивая кулаками, Пивз влетел в ближайший класс, просочившись через дверь.

Книги ничего не дали, но Гарри собирался взяться за более труднодоступную литературу при ближайшей возможности.

В восемь часов он, получив разрешение отлучиться, покинул Хогвартс, и из Хогсмида трансгрессировал неподалеку от Дырявого котла, где его встретил Том, предложивший выпить. Гарри отказался, ссылаясь на дела, и направился прямо в Лютный переулок, заранее накинув на голову капюшон мантии, не желая быть узнанным.

Узкие улочки Лютного переулка пустовали — редкие прохожие смотрели себе под ноги и старались как можно быстрее убраться подальше. Гарри не торопился, но с трудом сдерживал нетерпение. Паб встретил его привычным шумом и тихой музыкой.

Человека, который был нужен, искать долго не пришлось — слегка седой, с бритым виском, он выделялся из общей массы нахальным взглядом и кривой ухмылкой. Имя Гарри его не знал; впрочем, мало кто представлялся в подобных заведениях.

Он сидел и играл в волшебные карты, а приметив знакомое лицо, подозвал кивком присоединиться.

Гарри опустился на деревянный стул, беря в руки карты, внимательно их рассматривая. Расклад был неплохим для начала.

— Давно тебя не было видно, — хрипло отметил мужчина, — отлично провел время?

— Жаловаться не на что. — Гарри незаметно поменял одну карту, продолжая разговор: — Кому можно сбыть кое-какие вещицы?

— Сильно ценные, а? Обратись в третью лавку к Джону, она прямо рядом с Горбином, — тот редкий знаток.

Кивая в благодарность, Гарри подцепил карту из колоды. Неплохой расклад приятно грел душу.

Сириус и Джеймс, скрытые чужой внешностью благодаря Оборотному зелью, которое было утащено из закромов профессора Слизнорта, без проблем смогли пробраться в Лютный переулок, чтобы скрасить пятничный вечер за стаканчиком огневиски и партией в карты, довольно завалились в самый известный паб в этом районе волшебного Лондона. Сириус с широкой ухмылкой добрел до бармена, делая заказ и осматриваясь.

Джеймс уселся на стул за барной стойкой.

— Вот это вечер, да, Бродяга? — Сделав глоток, Джеймс слегка сморщился, но довольные искорки в глазах нельзя было не заметить.

— Наконец выбрались, — Сириус засмеялся, падая на стул рядом. — Жаль, Луни и Хвоста не взяли.

— Те бы не сунулись, да и убили бы все веселье, — Джеймс пожал плечами, — ну что, рискнем, сыграем пару раз? Или же… Черт бы меня побрал, смотри, кто там!

Резко оборачиваясь, Сириус увидел именно того, кого и ожидал — их новый профессор во всю резался в карты, а рядом с ним лежала уже приличная горка галеонов, явно только недавно выигранная.

— Я же говорил, что тогда это был он, — горячо воскликнул Джеймс, совсем забывая про огневиски и поднимаясь. — Пошли, послушаем, о чем он толкует.

— Да ладно, выбрался мужик выпить, Сохатый.

— Видишь того волшебника, с которым он разговаривает? Его ищут авроры, а он с ним ведет душераздирающую беседу.

— И правда подозрительно, — Сириус слегка прищурился, вглядываясь в лицо, — может, просто не знает?

— В любом случае, давай подслушаем, — Джеймс поднялся и направился в сторону туалетов, где нацепил на себя и последовавшего следом Сириуса мантию.

Передвигаться сквозь толпу было сложно, но годы тренировок говорили за себя, и совсем скоро гриффиндорцы оказались совсем рядом.

— Он скоро будет в Англии, а там я уже пришлю весточку… — хрипло проговорил мужчина, разговаривавший с Фордом.

Профессор кивнул.

— Ждать совсем недолго, так что не советую сильно о нем распространяться, а то…

Сириус потянул Джеймса в сторону, направляясь к двери.

На холодном ночном воздухе он выскочил из-под мантии.

— Черт побери, наш новый профессор наверняка Пожиратель!

— Я скажу отцу, — серьезно произнес Джеймс. — Пока что присмотримся к нему поближе.

— Не дадим ему выйти сухим из воды, — кивнул Сириус, с силой сжимая кулаки.

Глава Шестая

Не пойми откуда появившаяся на преподавательском столе коробка привела Гарри в смятение. Было раннее утро, а кабинет стоял закрытым всю ночь.

Гарри повертел в руках коробку со сладкими котелками и слегка приподнял брови в удивлении от неожиданной находки. Может и подобное навело его на некоторые мысли, но особого внимания он им не придал, выбросив коробку в мусорку у своего стола. Это мог оставить кто-нибудь из первокурсников или из учеников со старших курсов — в последнее время у него развелось куча обожателей, любивших заскочить в кабинет и поболтать, и от которых было очень уж сложно отвязаться. В любом случае, Гарри сладкие котелки не любил, да и к подозрительным вещам притрагиваться ни в коем случае не собирался.

Прошла неделя с начала учебного года, а куча студентов зачастили на отработки — здесь вражда между факультетами явно била все рекорды: слизеринцы завязывали дуэли прямо на занятиях, хаффлпаффцы поддерживали любого однокурсника, начавшего спор, который всегда перетекал в драку, гриффиндорцы подкладывали хлопушки в сумки слизеринцев, хотя в основном с гриффиндора на отработки начали захаживать мародеры, еще и всей компанией. У Гарри каждый раз брови на лоб лезли от очередной выходки, а идея начать вести журнал их представлений казалась не такой уж и плохой.

Джеймс Поттер и компания уже вовсю развернули боевые действия, не забывая заниматься отводом глаз нового профессора, выкидывая что-нибудь новенькое, тем самым отвлекая от событий, происходящих у него прямо под носом. Впрочем, от последней затеи Ремус отказался, а Питер куда-то пропал, так что Джеймсу и Сириус пришлось взять все в свои руки. Они пришли к выводу, что никто не заподозрит компанию настоящих идиотов за слежкой, поэтому вовсю развлекались, не стесняясь никого и ничего.

Утром на занятие по Защите от Темных Искусств Джеймс Поттер и Сириус Блэк заявились в класс без брюк, в одном нижнем белье, довольно щеголяя по холодному полу босиком, с широкой улыбкой на лице, приятно впечатлив женскую половину класса. Они дошли до своих мест, впрочем, садиться не спешили.

Гарри, даже сам этого не заметив, уставился на отца и крестного, которых явно забавляло все происходящее. Слова Снейпа о том, что Джеймс Поттер был поистине невыносим, теперь не казались таким уж большим преувеличением.

Впрочем, он быстро пришел в себя, напустив серьезный вид.

— Мистер Поттер, мистер Блэк… — протянул Гарри, соображая, как поступить. — Десять очков с Гриффиндора.

— А отработка? — довольно спросил Джеймс.

— И отработка у декана. А сейчас советую привести себя в подобающий вид, а затем можете вернуться в класс.

Джеймс и Сириус дружно выругались, когда вышли из класса, громко захлопнув за собой дверь. Весь факультет без проблем попадал на отработки к Форду, но явно не их компания. Это казалось сложнее, чем они думали. Хотя нужное впечатление было произведено, и на этом спасибо.

Роль тайного агента сыграл Ремус, который все-таки смог нарваться, затеяв драку со слизеринцами прямо на уроке, которые решили выразить свое мнение насчет магглорожденных учеников прямо на уроке, думая, что профессор их не услышит. Они никогда не отличались сообразительностью.

Но отработка ничего не дала: Форд спокойно проверял эссе студентов, постоянно хмурясь и закатывая глаза, а провинившиеся убирали кабинет, а кто-то разбирал книжные шкафы. Единственное, что Ремус понял — это то, что дверь в личные комнаты профессора не запиралась особенно сложными заклинаниями. Один раз профессор отошел, а дверь отпирал невербальным заклинанием, но Люпин понял, что же это было, по движению волшебной палочки. О чем скоро все мародеры и узнали, но обыскивать комнаты Форда никто пока не решался. Ремус старательно их отговаривал.

В последнее время Лили стала лучше относиться к Джеймсу, что не укрылось ни от кого. Это ненадолго отвлекло его от расследования, но совсем скоро навязчивая идея опять стала главной темой для обсуждения.

— Нам нужна сыворотка правды, чтобы расколоть его, — со знанием дела заявил Сириус, заваливаясь на свою кровать и закидывая на нее ноги прямо в ботинках.

— Ее будет сложно достать, — покачал головой Ремус, откладывая в сторону книжку. — Это плохая идея, Бродяга.

— Мне тоже не нравится, — вставил свое слово Питер.

— Что здесь за собрание неженок? — недовольно воскликнул Джеймс, — вы мародеры или кто? Мы можем долго еще крутиться вокруг него, но так ничего и не найти. Он хорошо заметает улики.

— Если только эти улики были, — ответил Люпин, прикусывая губу от волнения. — Может он сам и не знал, с кем имел дело.

— Не знал? — Сириус подскочил, с жаром продолжая говорить. — Лунатик, он явно ждет кого-то в Англии. Может, это подмога для сил Волдеморта, может еще что-то. Именно поэтому мы и должны все выяснить, как ты не поймешь!

— У нас могут быть неприятности, — подал голос Питер, прорезая тишину. — Использование сыворотки правды без официального разрешения на то Министерства Магии запрещено. Тем более, это наш профессор! Вы слушали Слизнорта?!

Джеймс с силой ударил ногой тумбочку, от злости сжимая зубы и прожигая Ремуса и Питера недовольным взглядом. Он резко повернулся к ним, воскликнув:

— Черт бы вас побрал! Нам только спасибо скажут, если мы поможем аврорам поймать очередного Пожирателя.

— Он не похож на Пожирателя, — скромно добавил Ремус, чувствуя себя некомфортно под тяжелым взглядом Джеймса. Сириус в показании своего недовольства не отставал.

— Мой брат тоже на Пожирателя особо не смахивает! — выплюнул Сириус, садясь на кровать и свешивая ноги. — Как и Нюниус. И Мальсибер. Хотя нет, у Мальсибера рожа говорит сама за себя…

Друзья дружно прыснули, слегка улыбаясь, разрежая накалившуюся обстановку.

— Ладно, даже если вы и хотите воспользоваться веритасерумом… — протянул Ремус, ненадолго задумываясь. — Где вы его достанете? Это будет очень сложно. Даже половина ингредиентов для его приготовления не находится в свободном доступе, совсем недавно вышел закон о пополнении списков запрещенных зелий.

— Я знаю, где его достать, — глаза Джеймса загорелись уверенностью, и он повернулся к Сириусу. — Мне нужно только ненадолго попасть домой.

— Ты украдешь у отца? — со страхом спросил Питер, подскакивая. — Нас же точно поймают!

— Он даже не заметит, — отмахнулся Джеймс.

— Мы заменим украденное, — добавил Сириус.

— Вы же уже все распланировали, да? — с тихим стоном разочарования произнес Ремус, опуская голову и прикрывая глаза. — Вы меня в могилу сведете такими темпами. Это не просто подлянка для слизеринцев, вы же это понимаете?

— Естественно, — Джеймс поднялся и подошел к своему чемодану, начиная в нем рыться. Совсем скоро он выудил небольшой предмет, напоминающий сломанные карманные часы. — Отец еще на день рождения подарил портал многоразового использования. Надо дождаться момента, когда никого не будет в доме, тогда я и отправлюсь.

— Как раз скоро состоится прием у Министра, — продолжил говорить Сириус. — Мы уже все узнали. Лучше возможности не представится.

— И как вы напоите сывороткой правды Форда? — скептически произнес Ремус.

— Узнаешь, Лунатик, узнаешь.

Ремус лишь покачал головой, гадая, что же с ними сделают за незаконное использование веритасерума на преподавателе… Особенно, если окажется, что он никак не связан с Пожирателями смерти.

Преподавательская деятельность начала порядком надоедать Гарри. Он часто стал засиживаться за полночь, работая, а учебный план заставлял его выть от несправедливости. Он явно не представлял, как тяжела окажется работа профессора в Хогвартсе.

Приятно грел душу тот факт, что его личные сбережения стали медленно пополняться. Новый тайник, который Гарри смог организовать прямо в его спальне, теперь хранил ту часть денег, которую он выручал со сбыта ингредиентов для зелий, добываемых прямо в Запретном лесу, прогулки куда уже вошли в привычку.

Головные боли возобновились, особенно докучая по ночам. Зелья не спасали, а визит к мадам Помфри не дал результата. Она заявила, что с ним все было в полном порядке, хотя предлагала посетить Мунго для более полного обследования. Гарри вежливо отказался, согласившись, что просто утомился. Но он пообещал себе более тщательно изучить возникшую проблему, когда выдастся возможность.

На удивление быстро у Гарри возникли довольно хорошие отношения со Слизнортом, который был рад сообразительному молодому коллеге. Хотя Слизнорт и мало знал о профессоре Форде, но быстро понял, что тот мог быстро достичь определенных высот, принимая это к сведению. Гарри часто стал варить зелья в свободных классах подземелья, пытаясь припомнить все, что до этого забыл, и немного потренироваться. Многие зелья в дальнейшем проходили тщательную проверку профессором Слизнортом, который довольно кивал, а затем отправлял их в Больничное крыло.

Один раз в подземельях он наткнулся на Снейпа, который явно собирался что-то сварить. В пустом классе он был абсолютно один, явно не желая ни чей компании.

Гарри тихо прошел внутрь, с интересом наблюдая.

То, что нельзя было отрицать, так это факт, что Снейп уже в таком молодом возрасте явно хорошо разбирался в зельях, и это было похвально. Гарри не мог не заметить, как быстро и уверенно слизеринец выбирал нужные ингредиенты, нарезал травы, даже не глядя в раскрытую книжку, лежащую на парте.

Он вчера лично видел, как отец подвесил Снейпа за ногу к потолку, и совсем не был впечатлен.

— Хорошая работа, мистер Снейп, — голос Гарри прорезал тишину пустого класса.

Снейп даже не обернулся, продолжая убираться за собой.

— Это бодроперцовое зелье, я прав?

Гарри долго думал, что сказал бы Снейпу, если бы тот не погиб из-за укуса Нагайны, но так ни разу не пришел ни к какому решению. Именно поэтому он какое-то время не знал, как себя вести. Единственное, в чем Гарри был уверен, так в том, что он не собирался третировать слизеринца без причины.

— Да, профессор, — низкий голос Снейпа разнесся по помещению. — Насколько я знаю, вы разбираетесь в другом предмете, а не зельеварении.

Невесело хмыкнув, Гарри вспомнились все его отвратительные оценки за года учебы.

— Я подтянул свои знания не так давно. Разве вы не хотите провести время с друзьями?

Гарри внимательно следил за реакцией Снейпа.

— Я вполне могу довольствоваться своей собственной компанией. Не могли бы вы оставить меня одного, профессор Форд? Я не закончил, а вы меня отвлекаете от работы.

— Естественно, — Гарри поднялся с парты, на которую до этого присел, и медленно пошел к двери.

Чувство, залегшее внутри, не было жалостью… Но понять, что же это было, Гарри так и не смог.

Профессора Дамблдора давно не было видно: тот постоянно где-то пропадал. Его место в Большом зале пустовало, а Гарри гадал, чем же занимается директор. Вся ситуация напоминала шестой курс. Но узнать подробностей возможности не было.

На следующее занятие по Защите не явился Люпин, заставив Гарри немного взволноваться. Сириус заверил его, что у Ремуса приболела бабуля, но настоящая причина была и так понятна.

Вечером на темном небе ясно вырисовывалась полная луна.

Люпина не было видно еще пару тройку дней, пока тот не явился бледный, помятый, а глаза переполнялись немой болью.

Гарри не собирался больше видеть такого Ремуса, поэтому взялся за дело.

Волчье противоядие совсем недавно вошло в список зелий, которое должны были уметь готовить авроры-новобранцы. Гарри полтора года тщательно готовился к карьере в том Отделе, но в итоге ушел, хотя и обучение не прошло даром.

Около двух дней ушло на поиск всех необходимых ингредиентов.

Бессонные ночи стали ценой за улучшение превращения Люпина. Гарри несколько раз перевел все необходимое, ошибившись, абсолютно недовольный готовым результатом. Аконит был сильнейшим ядом, поэтому неправильно приготовленное зелье могло убить. На третью ночь от горячего котла исходил бледно-голубой дым, оповещавший о том, что все было сварено верно.

Дело осталось за малым.

На следующий день, усталый и щеголявший с огромными синяками под глазами, профессор Форд явился на занятия, даже не удосужившись проверить домашнее задание. Он сказал всем начать тренировать прошлое пройденное заклинание, даже не задумываясь, чем же занять класс.

— Мистер Люпин, не могли бы вы задержаться? — после звона колокола, оповещавшего о перемене, произнес Гарри.

Мародеры нахмурились, остановившись в дверях.

— Вы можете идти, — Гарри кивнул на застывших у входа гриффиндорцев. — Если только не желаете заскочить на отработку в пятницу вечером.

Гарри был готов поклясться, что слышал в свою сторону ругательства, но не обратил на них особого внимания. Внутри него все переворачивалось в волнении только о мысли о том, что ему предстояло как-то переговорить с Люпином.

— Да, профессор? — Ремус подошел к преподавательскому столу, с вопросом глядя на профессора.

— Мистер Люпин, — Гарри не совсем был уверен, как начать разговор. — Я хотел обсудить вашу… проблему.

— Проблему?

— Да, — чудом не слетевшая с языка «мохнатая проблема» испортила бы все. — Ваша ежемесячная проблема.

От глаз Гарри не укрылось то, как резко побледнел Люпин.

— Не волнуйтесь, я никому не скажу ни слова, — поспешил заверить его Гарри. — Я знаю, как вам помочь.

— Знаете?

— Один мой друг столкнулся с подобным… И ему помогало одно зелье, которое он научил меня варить. Я хочу поделиться им с вами.

Достав из выдвижного ящика стола темную склянку, Гарри протянул ее Люпину, который сначала поколебался, но в итоге взял в руки.

— Принимайте за пару дней до полнолуния и после… Оно вам никак не навредит, я клянусь.

Люпин долгим взглядом смотрел в глаза Гарри. Он кивнул.

— Спасибо, профессор.

Гарри внимательно следил за тем, как Ремус пересек кабинет и скрылся за дверью.

Зелье, лежащее в кармане мантии, привело Люпина в волнение. Тот не знал, как поступить, хотя глубоко внутри уже был уверен, что попробует, что угодно, лишь бы избавиться от мучений. А друзьям о разговоре лучше даже и не знать.

В субботу вечером состоялась встреча, которая дала начаться плану мародеров. Поздно вечером Джеймс воспользовался порталом, не забыв взять флакон с зельем, которым подменит склянку с сывороткой правды.

Все прошло на удивление гладко. Дом был пуст, а эльф-домовик Поттеров поклялся не выдавать посещение хозяина Джеймса.

— Сохатый, ты просто красавчик! — воскликнул Сириус, крутя в руках сыворотку правды.

— Еще не поздно передумать, — вставил свое слово Ремус, тоже подойдя поближе, разглядывая прозрачное зелье.

— Нет, выдвигаемся, — твердо произнес Джеймс.

И тут пригодилась мантия-невидимка, скрывшая мародеров от взглядов редких преподавателей, проходивших по длинным пустым коридорам.

Дорога до кабинета Форда, казалось, длилась вечность.

Каждый нарушитель порядка чувствовал волнение, но отступать назад они уже не собрались, не обращая внимания на вполне имеющие смысл высказывания Ремуса на счет всего происходящего.

Форд как раз занимался проверкой домашнего задания.

Отвлекать его отправили Питера.

— Профессор Форд, в коридоре кто-то разбил окно!

По пути мародеры как раз это и сделали.

Профессор всем видом показал, что не желал идти за Петтигрю, но все равно последовал следом, скептически оглядывая гриффиндорца.

Чашка с чаем, стоявшая на столе, как раз подходила. Джеймс быстро вылил содержимое своей склянки, ложкой перемешав. Мародеры затаились в углу кабинета под мантией, ожидая.

Форд вернулся довольно быстро: явно недовольный. Он с шумом уселся на свой стул, притянув поближе очередной кусок пергамента, исписанный непонятным почерком.

Время тянулось долго.

Тихо что-то пробормотав себе под нос, профессор наконец потянулся за чашкой. Мародеры, не мигая, с нетерпением глядели на происходящее. У Джеймса тряслись руки, держащие мантию над их головами.

Дверь резко распахнулась, с громким ударом впечатавшись в стену.

— Мистер Форд, не советую пить из этой чашки.

Твердый голос Флимонта Поттера разнесся по кабинету, привлекая внимание всех находящихся внутри. Гарри слегка прищурился, осматривая пришедшего, и чудом успел подавить желание вытащить волшебную палочку, чисто рефлекторно.

Джеймс с ужасом глядел на отца и переглянулся с Сириусом, в глазах которого можно было прочесть тоже самое. У них появились проблемы.

Глава Седьмая

— Прошу извинить мне подобную вольность, — сухо произнес Флимонт Поттер, широким шагом пересекая кабинет и останавливаясь у преподавательского стола. — Но я глубоко уверен, что в этой чашке явно находится не только остывший чай.

С громким скрипом Гарри отодвинул свой стул, поднимаясь с места и настороженно глядя на мужчину. В его внешности явно виднелось сходство с Поттерами: темные, местами седые непослушные волосы, в силу своей длины не так сильно торчавшие во все стороны, немного резкие черты лица. Одетый в темную мантию, явно дорогого кроя, он производил впечатление человека состоятельного. Всю картину завершали аккуратные очки на переносице, из-под которых на него твердо глядели карие глаза.

— Вы вломились в мой кабинет, даже не представившись, — парировал Гарри. Интуиция подсказывала, что перед ним был не враг. Как и здравый рассудок.

— Флимонт Поттер, глава аврората.

Гарри не мог отрицать, что его дед не вызвал в нем интереса: никогда не видевший его даже на фотографиях, но слышавший много хорошего о чете Поттеров от Сириуса, ему было любопытно, каким же человеком был Флимонт Поттер. Неестественная прямая осанка не мало говорила о его выдержке, а твердый взгляд он даже не отводил.

Мужчины пожали друг другу руки.

— У меня есть все основания полагать, что к вам хотели применить Сыворотку правды, — мистер Поттер уже начал водить палочкой над чашкой, внимательно изучая ее содержимое.

— Откуда у вас такая информация?

— Сегодня из моего кабинета был украден один флакон с зельем, — пояснил аврор. Из кармана он достал очередное зелье. — А без чар надзора я оставить подобные вещи не мог. Эти чары и привели меня сюда.

— Весьма осмотрительно.

Цвет напитка в чашке изменился, как только Флимонт Поттер капнул туда пару капель зелья.

— А вот и доказательство. Прошу принять мои извинения из-за сложившейся ситуации, — произнес мужчина, — Надеюсь, мы сможем уладить возникшее недопонимание.

Гарри уже имел смутные предположения о личности, которая решила угостить его Сывороткой правды: этот кто-то имел доступ к дому Поттеров, незаметно пробрался в кабинет ЗОТИ, также еще и подлил зелье. Это явно была целая компания. Понятно, почему Петтигрю к нему сегодня заявился.

— Вы подразумеваете замять дело? — Гарри слегка прищурился, глядя прямо в глаза Флимонту Поттеру. — Я не хотел бы отныне проверять всю свою еду, так что…

— Смею вас заверить, — стальные нотки в тоне мужчины нельзя было не заметить. — Подобное больше не повторится. Я переговорю с директором.

— Раз так, то не смею вас больше задерживать.

Наградив Гарри кивком и взмахнув палочкой, Флимонт Поттер развернулся и покинул кабинет. Следом раздалось тихая ругань, а уже закрытая дверь слегка приоткрылась.

Видимо, дедушка Поттер быстро раскрыл виновников.

И Слава Мерлину, что он не начал задавать Гарри лишних вопросов.

Вечером Гарри отправился в Лютный переулок, не желая задерживаться в нем надолго: нужно было продать очередные ингредиенты и забрать выручку.

Из-за проблем с сейфом, а если выражаться точнее, тех процентов, уходящих в карман безымянному гоблину, сбережений там оставалось катастрофически мало. Чтобы иметь хоть какие-нибудь шансы на покупку необходимой литературы в дальнейшем и инструментов для работы, стоило изрядно напрячься. Чуть ли не каждую ночь, скрываемый от любопытных взглядов мантией-невидимкой, Гарри часами бродил по Запретному лесу в поисках чего-то стоящего. И именно вчера ему улыбнулась леди-удача, подарив тому шанс наткнуться на сброшенный рог единорога, застрявший в коре старого дуба. Пришлось изрядно помучиться, доставая его и стараясь не повредить, но за него можно было выручить не меньше двадцати галлеонов.

Для хранения он стал использовать неброский тканный мешок, над которым трудился не один день. Для нахождения более надежного заклинания для защиты от воров пришлось порыться в библиотеке, но поиски довольно быстро дали хорошие результаты. Еще одной морокой было наложение этих заклинаний, хотя Гарри в итоге смог управиться, но не без многочисленных ругательств себе под нос. Так что теперь ингредиенты каждый раз в надежности ждали часа своей продажи и даже не портились от долгого пребывания в замкнутом пространстве.

Лютный переулок был все так же не многолюден и не приветлив. Пройдя мимо «Ноггин и Боунс», а затем обогнув лавку «Горбин и Беркес», Гарри пересек очередную улочку и зашел в едва приметное небольшое здание, выложенное из темного потрескавшегося кирпича. Дверь громко скрипнула, пропуская редкого посетителя, лицо которого было скрыто капюшоном мантии. Гарри заранее трансфигурировал черты своего лица, припоминая программу шестого курса, но все равно не был уверен, как долго они продержатся и когда вернутся в обычное состояние, поэтому капюшон был необходим.

Много времени ушло на торг: скупердяй Джон, хозяин лавки, пытался надуть очередного поставщика магических ингредиентов, но совсем быстро сдулся, когда Гарри совершенно случайно потянулся за волшебной палочкой. Намек был понят сразу.

Дело оказалось прибыльным, но значительно опаснее, нежели игры в карты в пабе. Но и там тебя мог прикончить в резком приступе агрессии какой-нибудь доходяга, у которого из-под носа увели не маленькую сумму.

В Хогвартс Гарри вернулся ближе к полночи, измотанный и не желавший ничего, кроме десятичасового сна. К сожалению, с раннего утра у него стояло занятие с третьим курсом. Мысль об этом заставляла Гарри чуть ли не взвыть от досады. Спокойная жизнь преподавателя явно была не для него, но и совсем тихой она не была.

Вся ситуация с мародерами заставила Поттера всполошиться: те явно что-то на него нарыли, хотя их мысли и ушли совсем не в ту степь. От них нужно было держаться подальше, но и не терять бдительность.

Наложенная на его личные комнаты сигналка дала о себе знать, как только Гарри вошел внутрь: кто-то пытался пройти. Впрочем, кто это был можно было понять без труда.

Гарри завалился в кровать, не желая даже переодеться, и сразу же заснул.

Утро началось в семь. С трудом поднявшись, бормоча ругательства, Гарри добрел до ванной, где все-таки решил привести себя в порядок, чтобы не пугать студентов своим внешним видом. Прогулки по Запретному лесу не способствовали хорошему самочувствию, которое с утра дало о себе знать. Голова раскалывалась, а обезболивающее зелье как назло закончилось. Не желая идти до Больничного крыла, Гарри вызвал домовика, который совсем скоро принес нужное.

Впрочем, зелье сильно не помогло. Оказавшись в Большом Зале, Гарри хмуро пялился на свою тарелку с овсянкой и с силой сжимал ложку, иногда прикрывая глаза, чтобы прийти в чувства.

Именно в такое утро Слизнорт решил обсудить чертово Зелье Мопсуса, и то, что профессор Форд не выражал сильного желания вообще что-либо обсуждать, не останавливало декана Слизерина, довольно рассуждавшего вслух о возможных вариантах развития силы действия зелья.

Ситуация спасла профессор Макгонагалл, заметившая состояние коллеги и решившая перевести диалог в другое русло.

— Гораций, не думаю, что это лучшая тема для разговора за завтраком, — сухо подметила Макгонагалл.

— Ох, Минерва, ничего вы не понимаете в зельеварении! — с видом знатока подметил Слизнорт.

«Да я тоже в нем не сильно смыслю», — хотелось ответить Гарри, но он промолчал. И продолжил ковыряться в своей овсянке.

Медленно, но верно приближался Хэллоуин. Некоторые студенты уже во всю начали празднование: кто-то раскрашивал свое лицо несмываемыми красками (некоторые, особенно сообразительные лица, помогали с этим делом своим сокурсникам, не забывая попробовать наложить заклинание вечного приклеивания, игнорируя тот факт, что не каждому оно под силу, и к краскам никакого отношения даже не имело, в итоге имея плачевный эффект, из-за которого куча студентов дружно посещали Мадам Помфри), некоторые постоянно ходили с карманами, набитыми волшебными сладостями, а гриффиндорцы не теряли возможности над кем-нибудь пошутить.

На какое-то время компания мародеров притихла на уроках Форда, стараясь особенно не высовываться. Гарри добросовестно выполнял роль доброго профессора, который быстро забывал о прошлых обидах, хотя бдительности не терял.

Гарри не знал, кто ему так решил «поднять настроение», но почему-то двадцать третьего октября все дружно подумали, что у него было день рождения. Утро началось с дружного хора под дверью, организованного хаффлпафцами, больше оравших, нежели поющих «С Днем рождения вас, профессор». Все шоу завершалось гриффиндорцами, притащившими на занятия огромный торт, предложив устроить чаепитие вместо отработки заклятий. Гарри особо не возражал, решив устроить себе и студентам праздник. Даже не обошлось без преподавателей, которые вместе купили для него десятитомное собрание сочинений какого-то волшебника, о существовании которого Гарри даже никогда не слышал, но всех поблагодарил за подарок.

В тот вечер, когда у профессора Форда был «день рождения», Гарри был готов поклясться, что Дамблдор ему подмигнул в Большом зале, отсалютовав стаканом.

Видимо, этим доброжелателем был директор. Но зачем и почему понять было невозможно.

Тучи сгущались.

Глава Восьмая

К концу ноября небо затянуло непроглядными тучами: тогда и пошел первый снег. После занятий студенты дружной толпой вывалились из замка, особенно много младшекурсников, и начались снежные битвы, если их вообще можно было так назвать: снега было слишком мало, но старшие ребята подсуетились, наколдовав небольшие облака, парившие не выше пяти футов над землей, но обильно покрывавшие промерзшую землю толстым слоем снега. Преподаватели старательно скрывались в своих кабинетах: никто не хотел лезть разнимать детей, тем более, палочки ученики не доставали, а в обычных играх ничего страшного никто не видел. Хотя незадолго до ужина в высоких дверях замка показалась фигура профессора Макгонагалл, объявившая о скором ужине и решившая все-таки разогнать всех по гостиным.

Гарри долго наблюдал за всем из окна, задумчиво вглядываясь в крупные хлопья снега, медленно падающие вниз, и не мог избавиться от назойливой мысли, которая никак не хотела от него отстать. Уже почти декабрь, а он даже не сдвинулся с начальной точки в своей работе. Убрав руки в карманы мантии, Гарри присел на подоконник, слегка наклонив голову вбок и небрежно взмахнув головой, пытаясь убрать с глаз изрядно отросшую челку. За все время пребывания в Хогвартсе в качестве преподавателя внешний вид Гарри изрядно поменялся: волосы отрасли, из-за чего их всегда приходилось завязывать на затылке к восторгу некоторых старшекурсниц, считавших это чем-то особенно привлекательным, трехдневная щетина перешла в бороду, но, слава Мерлину, не такую впечатляющую, какая была у Дамблдора, а шрам даже не приходилось специально прятать, так как его всегда прикрывала челка.

Совсем недавно Гарри отправил запрос в Гринготтс, желая узнать точную сумму, лежавшую в его сейфе, и был весьма раздосадован ответом. Двадцать три галлеона, два кната и тринадцать сиклей казались абсолютно ничем. После сбыта редких ингредиентов в Лютном переулке всегда удавалось за раз получить больше. Немаловажную роль в этом играл чертов гоблин, благодаря которому и удалось открыть счет в банке. Гарри не раз припоминал его недобрым словом, но поделать ничего не мог: тогда у него не было выбора, а отсутствие личного сейфа могло бы вызвать подозрения. Любой уважающий себя волшебник снимал для личного использования хотя бы один, если являлся совершеннолетним. Наследство не в счет. А Гарри и так был уж слишком подозрительным, удивительно, как Дамблдор вообще нанял его.

Приближалось Рождество. Медленно, но верно Гарри начал приобретать всякую мелочь, которая могла пригодиться для работы с маховиком, если он все-таки сможет его обнаружить или хотя бы купить, хоть это и было маловероятно. Некрупные инструменты для вскрытия мелких деталей, контейнеры для уменьшения отрицательного воздействия, различные артефакты, стабилизирующие работу других артефактов: все это теперь хранилось в комнате Гарри, скрытое десятками чар. Если же ему повезет с маховиком, то будет, с чем начинать работу.

В первую неделю декабря Гарри, решивший сыграть пару партий в волшебные карты в Лютном переулке, желая немного отвлечься от повседневности, наткнулся на старого знакомого, любившего переброситься парой-тройкой фраз. Как раз он сообщил нечто, заинтересовавшее молодого профессора.

— Фрэнки объявился в городе, — хриплый голос мужчины утонул в шуме, царившем в баре, — ты вовремя, парень. Я ему намекнул на нового покупателя, тот о тебе знает. Координаты сообщу позже, загляни сюда через недельку.

Пришлось заплатить за весточку, но она явно того стоила. Теперь Гарри имел доступ к торговцу самой разнообразной всячиной, редко заглядывающего в Лондон, но всегда с хорошим товаром. Тридцать первого декабря он будет открыт всю ночь. Тогда надо будет и наведаться, но сначала уточнить точное местоположение места сбыта товара.

Постоянные занятия уже вошли в привычку, а лица студентов уже не казались такими незнакомыми. Гарри мог назвать по фамилии добрую половину Хогвартса, чем теперь мог похвастаться.

Большой интерес к Защите от Темных искусств продемонстрировал Регулус Блэк — младший брат Сириуса. Стоило отметить, что он был довольно неплох, хотя не все заклинания у него выходили сразу. От Флитвика Гарри слышал, что младший Блэк не ловил звезд в чарах, зато в защите он был, словно в своей стихии. Давая Регулусу дополнительные задания, о которых тот как-то попросил, желая больше времени уделить предмету, Гарри задал ему написать эссе об инферналах.

Уже которую неделю Джеймс ходил, словно в воду опущенный. Сириус пытался подбодрить друга, но особого толка от этого не было: тот отмахивался и ругался, с мрачным недовольством продолжая игнорировать окружающих. Сначала профессора молча глотали все появившиеся вопросы, касаемые странного поведения одного из главных бунтарей и заводил Хогвартса, но уже через пять дней это стало одной из главных тем для обсуждения на завтраке в Большом зале. Слухи ходили разные, но достоверных не было.

— Ну остался без подарка на Рождество, с кем не бывает? — Сириус в шутку ударил Джеймса по плечу, посмеиваясь. — Все-таки это была не только твоя затея, Сохатый, компенсирую, получишь от меня два подарка.

— Бродяга, отвали, — буркнул Джеймс, продолжая прожигать взглядом полотно в гостиной факультета, переливающееся алым и золотыми цветами, о чем-то размышляя.

— Сохатый, может тебя в Мунго конвоировать? Когда ты последний раз Эванс в Хогсмид звал? Пойдем, проветримся, — Сириус слегка нахмурился. — Форда мы и так прижмем, это лишь вопрос времени, — он слегка понизил голос, — тот план провалился, но другой точно нет.

— У него хорошо прикрыт тыл, — заметил Джеймс, нехотя продолжая развивать тему, — будет сложно.

— Подтянем мозги Лунатика, а там может еще кого просветим. А теперь давай начистоту. Я не верю, что ты резко поменялся лишь из-за провала. Выкладывай.

Кинув недовольный взгляд на Сириуса, Джеймс все-таки ответил.

— Ты как всегда прав, Бродяга. Я такой идиот, серьезно. Нужно было все продумать, а не лезть на рожон. Теперь у отца ко мне доверия нет никакого, — Джеймс слегка повел плечами, поежившись. — А ты знаешь…

— Он для меня так же важен, Джим, — серьезно произнес Сириус, — ты еще успеешь вернуть его доверие. Как и я. Не пропадем.

Джеймс кисло улыбнулся.

— Было бы все так просто, — он слегка взъерошил свои волосы и откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. — Кстати, Эванс обратила внимание на мою комедию?

Сириус замолчал, затем прищурился и громко выпалил, смеясь:

— Ты! Олень! Так это ты для Эванс драму разыграл? — лающий смех привлек внимание третьекурсников, расположившихся в углу гостиной за столом. — Ну ты даешь.

— Причина немного похандрить у меня и правда была, — со знанием дела вставил Джеймс, кивая, — но такую тактику я еще не пробовал.

— Мог и со мной поделиться, — показная обида не впечатлила Джеймса, который сразу же громко рассмеялся.

— Ага, чтобы меня сразу же раскрыли?

Джеймс и Сириус, откинувшись на спинку дивана, глядели на потолок и думали, что все было не так уж и плохо.

На следующий день во время завтрака Джеймс постоянно ловил на себе заинтересованные взгляды, хотя он сам чуток приободрился к тому моменту: на языке вертелась не одна колкая фраза, которую можно будет бросить при выходе из Большого зала паре-тройке слизеринцев.

Первыми были зелья, из-за чего завтрак пришлось закончить раньше и поспешить в подземелья. Старик Слизнорт был неплохим преподавателем, да и производил впечатление человека спокойного и понимающего, но Ремус настоял на том, что опаздывать они не будут. Тот не желал лишний раз злить Слизнорта, к которому хотел попасть на занятия в следующем году.

Когда прозвенел колокол, все разбрелись по парам, с шумом отодвигая стулья и расставляя котлы.

Ремус уже начал листать потрепанный учебник, слегка прищурившись и стараясь найти нужную главу.

Все это сопровождалось монотонным бормотанием Слизнорта себе под нос, который принялся рассказывать о полезных свойствах зелья, которое студенты должны были сварить.

Джеймс молча принялся нарезать руту обыкновенную, особо не вчитываясь в рецепт, появившийся на доске.

— Руту нужно растереть в порошок, — над ухом Джеймса внезапно раздался голос Лили — он резко обернулся и чудом не порезался.

— Черт…

— Извини, я не хотела тебя напугать, — немного виновато заметила Лили. Сириус, расположившийся неподалеку, с интересом глядел на развернувшуюся картину, но ощутимый пинок от Ремуса заставил его отвернуться и продолжить нагревать котел.

— Да ничего, — Джеймс отложил нож и немного развернулся к Эванс.

— Все в порядке? — с волнением спросила Лили, так тихо, что Джеймс с трудом ее расслышал.

— Все путем.

— М-м, хорошо… — неуверенно протянула Лили. — Извини, что отвлекла.

Джеймс внимательно проследил за удаляющейся спиной Лили Эванс, с трудом сдерживая довольную улыбку. Все было не так уж и плохо.

Последующее занятие с Фордом прошло не совсем гладко: Сириуса пришлось вести в Больничное крыло после развернувшейся прямо в классе дуэли со Снейпом. Потеряв кучу баллов и заработав очередную отработку, Сириус теперь ходил мрачнее тучи, вернувшись вечером в гостиную и теперь прожигая всех недовольным взглядом.

Гарри, которому пришлось убирать кабинет после импровизированной дуэли, находился в мрачном расположении духа. Мало того, что Сириус опять вел себя, как последний идиот, так еще и дела шли отвратительно: сейф в Гринготтсе был практически пуст, маховика не было, работа стояла на месте.

Единственным событием, немного разбавившим серый день, оказалось посещение Люпином кабинета Гарри. Ремус искренне поблагодарил его за зелье, честно признавшись, что он долго не рисковал его попробовать, но в итоге был очень доволен результатом. Выслушивая горячую речь, Гарри лишь слабо улыбался и кивал, пообещав обеспечить Люпина очередной склянкой с зельем.

Ближе к Рождеству пришли вести из Лютного переулка. Можно было смело отправляться к торговцу артефактами, который довольно редко заглядывал в Лондон.

Из Хогвартса Гарри выбрался глубокой ночью: недавно было полнолуние, луна медленно убывала, а сильный ветер пригонял тучи, из-за чего было довольно темно. Трансгрессировав, Гарри оказался недалеко от необходимой лавки.

Чтобы попасть внутрь пришлось снять нехитрое заклинание.

Тихо отворив дверь, Гарри зашел и с настороженностью огляделся: лавка представляла собой что-то отдаленно напоминающее огромную библиотеку с длинными рядами полок, заваленными разной всячиной. Где-то лежали пыльные книги, где-то — старинные артефакты. Гарри готов был поклясться, что увидел засушенного акромантула, подвешенного к потолку.

Медленно двигаясь вдоль рядов, он набрел на человека в черном плаще.

— Новый покупатель, я прав? — низкий голос разнесся по помещению.

— Все верно, — Гарри кивнул.

— Тогда поторопитесь, а то все разберут, — мужчина криво ухмыльнулся и, развернувшись, слегка хромая, пошел вглубь лавки, не оглядываясь.

Гарри с осторожностью осматривался и в итоге остановился у полки с книгами: куча запрещенной литературы стопкой парила над деревянной поверхностью полки, привлекая внимание.

Заметив то, что верхний из томов был обтянут кожей саламандра, Гарри со знанием дела потянулся в один из своих карманов мантии, натягивая на руки перчатки из кожи дракона.

— Весьма умно, — из-за спины раздался холодный мужской голос, и из тени появился высокий мужчина, медленным шагом приближающийся к Гарри.

Гарри нахмурился и повернулся к незнакомцу, напрягшись всем телом и готовый достать волшебную палочку.

— Прошу прощения за то, что прервал вас, — бледное лицо темноволосого мужчины теперь можно было хорошо рассмотреть под светом лампы. — Сюда редко заглядывают новые лица, не мог отказать себе в возможности познакомиться. В определенном кругу меня называют лордом Волдемортом, — знакомый ледяной тон разнесся по лавке. — Представитесь?

Глава Девятая

Гарри чувствовал на себе взгляд, внимательно изучающий его, и с трудом сдержал все то волнение, разбушевавшееся внутри него бешеным ураганом. Сколько бы лет ни прошло, но Гарри Поттеру никогда не станет проще сдерживать всю бурю эмоций, которая проносилась внутри при упоминании или непосредственном появлении Тома Риддла.

— Не думаю, что моя скромная персона вас сможет заинтересовать, — сухо отметил Гарри, стараясь не выказывать пренебрежения, тем самым привлекая к себе еще больше внимания. — И имя мое неизвестно даже в самых узких кругах, в отличие от вашего.

Риддл вполне походил на обычного представителя волшебной аристократии, если бы не те едва заметные глазу различия, отличающие его от остальных. Благодаря своей харизме, умению увести разговор в нужную ему сторону и приятной внешности Волдеморт ушел дальше любого другого волшебника. Хотя в глазах уже и проскальзывал алый, прожигающий насквозь, взгляд, а лицо явно было бледнее лица любого человека, Том Риддл с завидным успехом и необычайной легкостью внушал доверие.

— Так почему бы вам в таком случае слегка не расширить круг своих знакомых? Я всегда рад талантливым юношам, особенно если они благоволят в итоге присоединиться к скромной компании моих друзей.

Гарри Поттер, за двадцать семь лет своей жизни так и не познавший успеха в навыках защиты сознания, старательно отводил взгляд. Он уже не был тем мальчишкой, который был готов кинуться на Волдеморта, расценивая это самоубийством, не иначе. Волдеморт старался завести его в ловушку, но Гарри сам неплохо из них выпутывался.

— Такой социофоб, как я, старается избегать больших компаний, но благодарю за предложение.

Волдеморт держался достойно, не выказывая пренебрежения, тщательно подбирая будто бы ненароком брошенные фразы, стараясь придать своему тону учтивости и весьма удачно маскируя ледяные нотки в своем голосе. Он не знал, что из себя представлял неизвестный собеседник, и рассматривал его в качестве возможного последователя или полезной фигуры, которую в любой момент в будущем можно будет выставить на шахматную доску. Волшебная элита знала, что в подобные места заглядывали те немногие, чьи знания и способности желали быть пополнены чем-то более серьезным. Сброду в такую лавку вход был закрыт и Волдеморт это понимал, с мрачным удовольствием анализируя односложные ответы собеседника и тактично подводя того к нужной информации. Но Гарри уже не раз приходилось сталкиваться с умелыми ораторами, и он сам был неплох в этом весьма сложном деле.

— Увы, время идет, а я так и не нашел то, что меня интересует, — Гарри притворно вздохнул и кивнул на стопки артефактов позади него. — Столько дел, так что прошу меня извинить.

Недовольство весьма опасного посетителя будто стало осязаемым, но возникло оно за доли секунды и так же быстро исчезло, словно никогда и не возникало.

Доброжелательная улыбка на лице Волдеморта казалась такой убедительной, что Гарри невольно позавидовал его таланту, с непосильным трудом изобразив досаду на собственном.

— Тогда не смею вам мешать. Мы еще обязательно увидимся.

Повернувшись спиной к Риддлу, Гарри не мог избавиться от чувства, что на него в любой момент кинется хищник. Но позади лишь раздались тихие шаги, медленно отдаляющиеся вглубь лавки, и Гарри не смог не сдержать облегченного выдоха.

Он поклялся себе не вклиниваться в историю, как бы сильно этого не хотелось. Будучи любителем маггловских фильмов, Гарри не раз смотрел «Назад в будущее», и явно сомневался, что в случае изменения прошлого он сможет вернуться в изменившееся в лучшую сторону будущее. И это было чертовски несправедливо.

Хотя посещение лавки этой ночью ознаменовалось весьма неприятной встречей, уже через четверть часа Гарри с завидным рвением рылся на пыльных полках, левитируя рядом с собой всю ту стопку книг, которую собирался приобрести.

Когда Гарри расстался с огромной долей своих накоплений и вышел на темную улицу, Лютный переулок пустовал. Лишь холодный ветер пробирал до костей, заставляя поплотнее закутаться в теплую мантию, напоминая о том, что стоило поскорее вернуться в замок. И Гарри так и поступил, не заметив высокую фигуру, застывшую у забитой досками витрины одинокого бара. Впрочем, этот человек исчез следом, позволяя лишь гадать о его намерениях.

Комната Гарри встретила его приятным потрескиванием горячего пламени в камине и легким ароматом уже остывшего чая. Домовики, испытывающие немалую симпатию к профессору ЗОТИ, каждый вечер приносили восхитительный чай, желая порадовать благосклонно настроенного к ним волшебника. Каждый из них напоминал о Добби, и сердце Гарри каждый раз болезненно сжималось, но он всегда наведывался на кухню, когда находил свободную минуту, и общался с домовиками, не забывая тех отблагодарить и сказать пару добрых слов.

Отхлебнув чаю, Гарри повалился на диван, закидывая ноги на журнальный столик. Он слегка прикрыл глаза от усталости, желая немного отдохнуть, но сам не заметил, как провалился в спасающее забытье.

Резкий толчок в плечо на миг заставил Гарри опешить.

— Профессор Форд должен проснуться!

Распахнув глаза и уставившись на домовика, продолжающего его тормошить, Гарри с непониманием огляделся, а затем замер, когда заметил часы.

Вскочив с дивана и рванув к гардеробу, чтобы переодеться, он через плечо бросил короткое «спасибо» и принялся переодеваться, на ходу заклинанием сглаживая все складки на мантии.

В это самое время в кабинете ЗОТИ проходила бурная дискуссия. «Ежедневный пророк» переходил из рук в руки, студенты уже во весь голос переговаривались, не обращая внимания на слишком долгое отсутствие профессора, обсуждая произошедшее. Прошлой ночью Пожиратели напали на маггловскую деревню, убив двадцать девять мирных жителей. И подобное не могло оставаться незамеченным. Семикурсницы в ужасе распахивали глаза, пара гриффиндорцев убежала, не объяснившись, а мужская половина класса во всю спорила друг с другом.

— Да я тебе говорю, не может это быть совпадением! — возмущенно выпалил Джеймс, гневно глядя на однокурсника.

— Чушь собачья!

— Никакая не собачья! — вклинился Сириус, усиленно жестикулируя и продолжая пытаться что-то доказать. — Ты вообще когда-нибудь слышал о Форде до этого? Темная лошадка, не иначе.

— Прекратите, — недовольная Лили, сидевшая на соседнем ряду, тоже присоединилась к разговору. — Не смейте никого осуждать, не имея прямых доказательств! Это серьезные обвинения.

— Лилз! Ну ты-то нас выслушай! — Джеймс резво поднялся, подхватил стул и поставил его рядом с партой девушки, плюхаясь следом. — Мы не нашли никакой информации о нем ни в картотеке Министерства, ни где-либо еще!

Шум, царивший в кабинете, не позволял никому разобрать, о чем же говорили Мародеры.

— Мы видели его в Лютном переулке, — подключился Сириус, — и не раз. И он вел задушевную беседу с Пожирателем.

— И сегодня ночью его не было в замке, — со знанием дела продолжил Джеймс.

— Его точно здесь не было, — подключился Питер. Именно он лазил в кабинет, пока остальные справлялись с защитными чарами.

Лили окинула однокурсников недовольным взглядом.

— Глупости! — и громко фыркнула, тем самым заканчивая дискуссию.

Джеймс вскочил и рванул прочь из кабинета, абсолютно взбешенный словами Эванс.

— Джеймс, ты куда? — выкрикнул Римус.

Именно после этого в кабинет зашел Гарри, непонимающе оглядывая переполох, царивший внутри.

Студенты не сразу заметили профессора, но когда Римус внезапно зашипел, то быстро принялись рассаживаться по местам, с грохотом отодвигая стулья и чудом не сшибая парты.

Гриффиндорцы внимательно следили за слегка рассеянным Фордом, непонимающе хмурясь и переглядываясь между собой. Не заданный вопрос так и повис в воздухе: что же заставило его так припоздниться и привело в подобное состояние?

А Гарри просто чувствовал, что чертовски устал. Устал от мельтешащих перед глазами студентов, бесконечных бумаг и эссе, которые требовали времени и сил. Просто по-человечески устал, постоянно желая вернуться в свой тихий дом, где не было ни души, которая посмела бы прервать его уединение. А неожиданная встреча, состоявшаяся минувшей ночью, совсем добила. Как бы долго Гарри ни находился в далеком 1977 году, до него так и не дошло понимание неизбежности встречи с тем, кого он уже долгие годы считал мертвым. Волдеморт оказывал слишком сильное влияние на любого, с кем даже просто вступал в диалог.

— С вами все в порядке, профессор? — осторожно спросила Марлин Маккинон.

Опустившись на стул, Гарри перевел взгляд на студентов.

— Все отлично, мисс Маккинон. Прошу меня извинить, я немного проспал, — виноватая улыбка на лице Гарри немного успокоила большую часть класса. — Предлагаю немного попрактиковаться.

Движением палочки он отодвинул парты в стороны: гриффиндорцы едва успели подскочить со своих мест.

— Начнем занятие.

Джеймс бездумно вертел в руках колбу с остатками Сыворотки правды, разместившись на подоконнике одного из многочисленных коридоров Хогвартса, будучи уверенным, что студенты туда захаживали редко. Он не мог расстаться с ощущением, что что-то было неправильно и выходило за рамки нормы. Возможно, ему стоило оставить все как есть, и не лезть на рожон. Но Джеймс не мог. Не мог подвергать опасности друзей, однокурсников. Не мог подвергать опасности Лили, которая эту самую опасность в упор не замечала.

Громкий звон колокола оповестил о том, что занятия закончились, но Джеймс не двигался с места. Друзья его так просто не найдут: он обычно предпочитал оставаться наедине со своими мыслями в более укромных местах, да даже в той же спальни. А карта Мародеров давно попала в руки Филча, к которому прокрасться в кабинет пока что не было возможности. Флитвик совсем недавно наложил на него защитные чары, сигнализирующие о попытке взлома. А в чарах профессора Флитвика обойти было практически невозможно.

Стук каблуков эхом разнесся по пустынному коридору, заставляя Джеймса повернуть голову в сторону шума. Лили Эванс спешила, заставив Поттера гадать, что же она здесь забыла.

Лили остановилась прямо напротив Джеймса, сделав глубокий вдох, прежде чем заговорить.

— Я была неправа, — быстро выпалила Лили. — Извини меня.

— Что случилось? — Джеймс нахмурился и поднялся с подоконника, с волнением глядя на Эванс.

Лили принялась рассказывать, то и дело сбиваясь, теряя нить повествования, из-за чего Джеймс положил свои руки на ее плечи, останавливая.

— Спокойно, Лили. Давай сначала и помедленнее. Ты что-то услышала? Или увидела?

— Да, извини, просто я не ожидала… Я шла по коридору, как раз после занятий, и налетела на профессора. Выглядит сегодня он совсем плохо, это заметили все, и я не сильно удивилась, когда Форд выронил все, что нес в руках. Но также из его мантии, на нее явно наложили чары расширения, вылетели свитки и книги, заранее уменьшенные. На полу они резко начали увеличиваться…

— Что за книги это были? — Джеймс напрягся и с силой сжал плечи Лили, которая даже не обратила на это внимания, будучи слишком взволнованной.

— Это темные, очень темные книги. Я видела их еще у Сев… Снейпа, когда мы дружили. Ему одалживали разную литературу его дружки с факультета, а книжки те были просто ужасны… Пыточные заклятия были лишь малой частью того, что в них имелось! Зачем подобное профессору ЗОТИ? Он явно не тот, за кого себя выдает. Подобное не носят в мантии, Джеймс. Ты же это понимаешь.

— Мы разберемся, Лили, — заверил ее Джеймс, глядя прямо в глаза девушки, — мы введем тебя в курс дела. Пошли.

Взяв Лили за руку и слегка потянув за собой, Поттер сделал пару шагов, наблюдая за реакцией девушки. Лили крепче сжала пальцы Джеймса, позволяя увести себя, и они направились в башню Гриффиндора.

Джеймс не смог сдержать самой искренней улыбки, на которую только был способен. А Лили покраснела, настойчиво отгоняя мысли о том, что из Поттера еще мог получиться нормальный человек.

Глава Десятая

Лили стала все чаще пропадать в компании Джеймса Поттера, что не укрылось от слишком внимательных однокурсников. Одни выказывали высшую степень недовольства, другие лишь пожимали плечами и не придавали этому лишнего внимания.

По вечерам уже вошло в традицию собираться в одном из пустых классов Хогвартса, где Мародеры выдвигали свои предположения и предложения по поводу происходящего. Лили не раз предлагала что-то дельное, не мало радуя не сильно продвинувшихся в своих происках мальчишек. К компании в итоге присоединился даже Римус, изначально не веривший в виновность профессора и пытавшийся за него заступиться.

Как-то он даже завел об этом разговор.

— Он знает, — без какого-либо вступления заявил Римус. — Знает, кто я.

— Знает? — Мародеры переглянулись и нахмурились.

— И он никому ничего не сказал.

— Еще бы он кому-то растрепал! — Сириус фыркнул. — Наверняка подыскивает для Волдеморта последователей. Ты конечно извини, Лунатик, но он набирает оборотней в свои ряды.

На это Римус лишь поджал губы, не желая продолжать обсуждение.

Теперь за Фордом велась слежка. В коридорах кто-то из компании ненароком шел тем же путем, а на занятиях один всегда сидел на первом ряду, надеясь услышать или углядеть что-то подозрительное.

Было отмечено, что в последнее время профессор стал более рассеянным, хотя ранее этого в нем замечено не было. Уже не один раз Форд забывал наложить заглушки и защитные чары на свои комнаты, но Мародеры пока что этим не пользовались. Лили уверенно заявила, что пока что не стоило привлекать к себе слишком много внимания, но от идеи со слежкой не отказалась.

— Она по-любому в тебя втрескалась, Сохатый, — со знанием дела уже не первый раз заявлял Сириус.

— Я вижу, — довольно отвечал Джеймс.

Шрам не болел уже десять лет. Но теперь он вновь дал о себе знать, и Гарри наконец понял, что именно с ним были связаны его головные боли, мучившие уже не один месяц. Неудивительно, что никакие зелья, назначенные Мадам Помфри, не возымели положительного эффекта, уже совсем не спасая. После недолгой встречи с Риддлом боли усилились.

Гарри все чаще стал пропускать завтрак в Большом зале, с трудом поднимаясь с кровати по утрам, а проверку домашних заданий совсем забросил. Тем более, совсем скоро начнутся рождественские каникулы, а там можно было и найти время и силы.

Сквозь сжатые зубы он изучал старинные тома, приобретенные совсем недавно в Лютном переулке, не забывая выписывать что-то полезное. Даже в длинных магических формулах заклинаний, сотни лет назад используемых для пыток преступников и получения необходимой информации, можно было найти те редкие цепочки, способные пригодиться при работе над маховиком.

Главной проблемой было отсутствие сломанного, но модифицированного маховика времени, найти который казалось просто невозможным в данной ситуации. Гарри нуждался в том самом артефакте, который затерялся в подвале его дома. Он уже не раз захаживал на чужую территорию, обследуя дом и его округу, но так ничего и не обнаружил.

Желая хоть как-то развеяться, Гарри зачастил в «Три метлы», где выпивал по стаканчику огневиски. С выпивкой уходила боль, но напиться до бессознательного состояния он себе никогда не позволял. Однако свое лицо он никогда не показывал, не желая привлекать к себе лишнее внимание. Никто не будет в восторге, когда узнает о новом хобби профессора Форда. Конечно, можно было остаться в личных комнатах и выпить там, но стены Хогвартса навевали не самые лучшие воспоминания. А с пабом мадам Розмерты у Гарри были связаны лишь хорошие воспоминания. В основном.

Поздней ночью, заявившись в паб, Гарри к своему удивлению обнаружил такого же одинокого посетителя, выпивавшего в одиночестве. Усевшись подальше, но так, чтобы можно было наблюдать, Гарри заказал огневиски и из-под нахмуренных бровей смотрел на своего деда, находившегося явно не в лучшем расположении духа. Если не лукавить, то Флимонт Поттер выглядел крайне плохо: под глазами залегли темные синяки, говорившие о долгом недосыпе, рубашка была явно не первой свежести, как и потрепанная мантия, в которую он закутался.

Что же послужило причиной такого состояния старшего Поттера? Гарри метался в догадках, но в итоге так и не добрался до истины. Уже через час Флимонт Поттер покинул «Три метлы», оставив внука в одиночестве.

Состоянием Гарри поинтересовался слишком заинтересованный в нем Слизнорт, обратившись к нему за ужином в Большом зале.

— Гарольд, у вас все в порядке? — прокряхтел профессор зельеварения, наваливая на свою тарелку побольше ростбифа.

— Все отлично, — ответил Гарри, ковыряясь в овощах. Аппетита не было.

— Смотрю, студенты вас совсем замучили? — Слизнорт со знанием дела подмигнул и рассмеялся. — Скоро уже каникулы, отдохнете от постоянных перепалок. Я сам уже порядком подустал, но все-таки мой возраст говорит сам за себя.

Гарри понимающе закивал, надеясь, что разговор сойдет на нет, но тут уже присоединились все остальные:

— Вы и правда какой-то бледный, — отметила Макгонагалл, — мистер Форд, вам не помешало бы наведаться к мадам Помфри.

— Она мастер своего дела, — добавил Флитвик. — Кстати, Гарольд, вы слышали о новом издании «Чары двадцатого века»?

С трудом выдавив доброжелательную улыбку и подавив стон разочарования, Гарри присоединился к разговору.

Бар, в котором Гарри уже не первый месяц играл в волшебные карты, накрыли авроры, и с заработком стало совсем туго. Теперь приходилось намного дольше бродить по Запретному лесу в поисках дорогостоящих ингредиентов, что было и опасно, и иногда совсем безрезультатно.

Как-то дежуря ночью, вылавливая неспящих студентов в длинных коридорах Хогвартса, Гарри наткнулся на пустой класс, в котором обнаружил пустой нагретый котел. В нем явно что-то готовилось совсем недавно.

После недолгого обследования помещения, он нашел вырванный листок с рецептом и при свете Люмоса принялся вчитываться в печатные буквы.

Добавить яйцо огневицы (пеплозмея) в котёл, после чего добавить хрен и нагревать.

Добавить сок луковицы морского лука в котёл и энергично перемешать.

Накрошить сходные с актинией наросты со спины Растопырника, добавить в смесь и нагревать.

Добавить немного настойки чабреца и медленно перемешать.

Размолоть яичную скорлупу Оккамия и добавить в смесь.

Медленно перемешать, после чего нагреть котёл.

Добавить небольшое количество растёртой в порошок руты обыкновенной.

Энергично перемешать, а затем нагреть котёл в последний раз.

Сделать над зельем взмах в виде числа восемь и произнести заклинание: «Феликссемпра»!

Рецепт был Гарри знаком, хотя все его подробности давно уже вылетели из головы. Кто-то явно готовил «Феликс Фелицис», но кто и зачем?

Ответа на этот вопрос у Гарри не было.

Впрочем, определенные жители замка знали, что подозрительная варка зелья сможет привлечь внимание профессора и увели его как можно глубже в коридоры, оттягивая время. Пока Форд ломал голову, Хвост разбрасывал по Хогвартсу наводки: ингредиенты и вырванные из книги листки, остальные Мародеры вместе с Лили решили наведаться в его личные комнаты, надеясь хоть немного прояснить ситуацию.

Именно в эту ночь Гарри, абсолютно разбитый в моральном плане и невероятно уставший и измотанный, забыл наложить защитные чары, оставив свою обитель незащищенной.

Лили около десяти минут провозилась с дверью, пока к ней на помощь не пришел Римус, и дело пошло значительное быстрее.

Внутрь студенты заходили с невероятной осторожностью, даже не зная, к чему им стоило быть готовыми.

Они оказались внутри маленькой гостиной, на миг опешив. В комнате был невероятный бардак: повсюду разбросаны бумаги и какие-то чертежи, свитки, исписанные непонятными формулами…

— Не могу понять, что это такое… — Лили взяла в руки один из пергаментов и настороженно вчитывалась в строчки.

— Да-а-а, чем тут Форд вообще занимался? — протянул Сириус, пнув ближайшую стопку с пергаментами.

— Бродяга, ничего тут не трогай, — недовольно произнес Джеймс, — а то нас точно поймают. Думаешь, Форд не заметит, что его бардак перерос в абсолютно другой бардак?

— Я бы не заметил, — Сириус пожал плечами.

— Ты бы не заметил бы, если бы тебе голову отрубили, — проворчал Римус.

— Заметил бы, как бы я в таком случае ел? А?

Римус закатил глаза.

Пройдя глубже в комнаты и добравшись до спальни профессора, всех поразил порядок, царивший внутри. Только потрепанное пальто висело на спинке стула, привлекая всеобщее внимание.

— Ну тут ничего интересного, пошли обратно, — пробормотал Джеймс.

— Стойте, — возразила Лили и уверенным шагом пересекла спальню, останавливаясь у письменного стола. Она принялась шарить руками по пальто, а затем достала волшебную палочку и начала бормотать что-то себе под нос.

Лили перевернула пальто, и из карманов на пол повалилась всякая всячина: удостоверение, пара сиклей и кнатов, скомканная газета, перо.

Римус поднял магической удостоверение и покрутил его в руках. Выглядело оно вполне реальным, но стоило проверить, поэтому он не ограничился парой простых заклинаний.

— Вот почему о нем не было никакой информации в картотеке Министерства, — произнес Люпин. — Удостоверение у него липовое.

Сириус присвистнул.

— И кто он такой, этот профессор Форд? — Джеймс прищурился и торжественно добавил: — Мы были правы. С самого начала правы. Я должен сообщить отцу и его повяжут авроры.

— Это подозрительно, но тут нет доказательства, что он Пожиратель смерти, — возразила Лили.

Она все еще продолжала держать пальто, из которого всё продолжали падать вещи. Когда оттуда вылетела Мантия-Невидимка, Мародеры не сдержали ругательств:

— Мерлиновы кальсоны, у тебя точно такая же, Сохатый…

Джеймс не находил никаких слов. Он лишь бездумно вертел мантию в руках, сравнивая, и не находя никаких различий.

— Может, это твоя? — неуверенно произнес Римус.

— Откуда у тебя вообще появилась мантия? — Лили так и не посвятили в определенные тайны Мародеров.

— Эванс, это история долгая, а времени у нас… — начал говорить Сириус, но почти сразу он оказался перебит Джеймсом:

— Досталась от отца. Но, — Поттер полез в карман мантии и выудил оттуда собственную, — а вот моя.

В помещении повисла осязаемая тишина.

— Это и правда очень странно, — Римус взял в руки обе мантии и принялся сравнивать. — Они идентичны.

— Может, вы родственники, а? — Сириус невесело рассмеялся. — А потом окажется, что в роду было несколько мантий или что-нибудь в этом роде.

— Очень смешно, — пробурчал Джеймс. — Мне все это не нравится.

В это время Лили потянулась за скомканной газетой, выпавшей из кармана пальто Форда, и опустила ее на стол, заклинанием приводя ее в нормальный вид. Мародеры, услышав шум бумаги, отвлеклись от мантий и окружили Эванс вокруг, в напряжении вчитываясь в строчки.

ДОЛГОЖДАННОЕ ПОРАЖЕНИЕ ВОЛДЕМОРТА: МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ СПАС ВСЕ ВОЛШЕБНОЕ СООБЩЕСТВО ОТ ТИРАНИИ ТЕМНОГО ВОЛШЕБНИКА.

Минувшей ночью разразилась битва, решившая исход Второй Магической войны: Мальчик-Который-Выжил вступил в схватку с Волдемортом и одержал победу. Празднование уже несколько часов сотрясает Англию, а герои войны залечивают раны. Как же Гарри Поттеру это удалось? Читайте подробности на странице четыре.

— Что за черт… — пробормотал Джеймс, с непониманием всматриваясь в колдографию парня, который был его копией. Картину рушил лишь уродливый зигзагообразный шрам на лбу, сразу бросавшийся в глаза. — Я не знаю никаких Гарри Поттеров.

— И вторая магическая война? Сейчас идет первая, — добавил Римус, продолжая перечитывать строчки.

— И что это за… — начал возмущаться Сириус, но был перебит Лили.

— Смотрите.

Она указала на правый верхний угол газеты.

3 мая 1998 года.

— Так он не Форд… — вынес вердикт Римус.

Лили, перелистнувшая страницы к подробной статьей, ошарашенно добавила:

— Он — Гарри Джеймс Поттер…

Глава Одиннадцатая

Никто не решался нарушать тишину, повисшую в гостиной Гриффиндора.

— Может, эта такая шутка? — неуверенно произнес Римус. — Для тех, кто решит наведаться в его личные комнаты. Чтобы не повадно было.

— Да в его документах у него точно такое же имя, как и парня из газеты, — возразил Сириус, тяжело вздыхая. — Ничего понять не могу.

Перед тем, как покинуть спальню Форда, Лили наколдовала копию газеты, которую они забрали с собой. Джеймс, расположившийся в мягком кресле совсем рядом с почти потухшим камином, не выпускал «Ежедневный пророк» из рук, разглядывая фотографию.

— Ну на колдографии он и не сильно похож… — последний аргумент Люпина почти сразу был разнесен в пух и прах.

— Ему бы подстричься и побриться, сразу узнаешь, — задумчиво протянул Джеймс. Правой рукой он взъерошил свои темные волосы, все еще безрезультатно пытаясь привести мысли в порядок. Нужно было быть совсем идиотом, чтобы не понять, что если Форд реально был из будущего, то являлся его сыном. Джеймс Поттер еще даже школу не окончил, подобные новости выбивали из колеи.

— Мы еще найдем возможность во всем разобраться, — наконец подала голос Лили, с волнением глядя на Джеймса.

— Да, Сохатый, не парься, — добавил Сириус. — Где вообще Хвост гуляет? Уже время за полночь перевалило.

— И правда, — кивнул Римус.

— Давайте разберемся со всем завтра, — устало произнесла Лили. — Нам нужно выспаться.

Джеймс посмотрел на Сириуса, встретившись с ним взглядами. Им стоило поговорить.

Глава Двенадцатая

— Сохатый, ты как? — неожиданный вопрос Сириуса заставил Джеймса вздрогнуть. До этого валяющийся на кровати и бездумно глядящий в потолок, Поттер совсем забыл, что остался в комнате не один.

— Лучше всех, — нехотя отозвался Джеймс, хотя и понимал, что им стоило обсудить все происходящее.

— Ага, я вижу, — невесело хмыкнул Сириус, падая на кровать друга и пинком заставляя его подвинуться. — Выкладывай.

— Как это вообще возможно?.. Мы же можем быть не правы?

— На самом деле, это плод нашего воображения, — с серьезным видом выдал Блэк, пристально глядя на Джеймса. — Просто мы немного перебрали огневиски…

— Или не немного… — поддакнул Джеймс.

— И сейчас видим отличные сны. Эй, Сохатый! Конечно это сон, в какой реальности Эванс вообще бы с тобой заговорила…

И в тот же миг Сириус с громким хохотом полетел с кровати, прикрываясь от новых ударов.

— Ох, пощади!

— Пес ты вонючий, — весело фыркнул Джеймс.

— Я вообще-то каждый день моюсь, — заявил Сириус, продолжая лежать на полу.

Поттер промолчал, возвращаясь мыслями к загадке, над которой они теперь все вместе ломали голову. С Фордом нужно было поговорить… Но уже завтра.

— Ну что ты такой грустный? Давай я ради тебя пойду и побрею Форда, проверим нашу теорию о его внешнем виде. Ради лучшего друга мне не жалко, — протянул Сириус, за что получил подушкой прямо по слишком довольной морде. — Эй, больно!

— Переживешь, — фыркнул Джеймс, переворачиваясь на другой бок и закутываясь в одеяло.

Все завтра.

***

— Плутон так ярко светит…

Гарри резко раскрыл глаза. Стараясь унять бешено бьющееся в груди сердце, он сделал глубокий вдох и затем медленно выдохнул. После ночного дежурства времени на сон оставалось мало, да и тот не шел. Те разы, когда Гарри все-таки удавалось ненадолго заснуть, его будили все те же слова, которые когда-то произнес кентавр в Запретном лесу. Но на каком-то интуитивном уровне фраза пугала, заставляя задумываться о худшем.

Попытки убедить себя в том, что кентавры просто любят попугать внезапно нагрянувших в их лес волшебников, оказались безнадёжны. Гарри никак не мог выкинуть из головы мысль о повторном посещении Запретного леса, но разум настойчиво утверждал, что смысла в этом не было. Кентавры не были никогда абсолютно правдивы с людьми, и соваться на их земли было просто небезопасно.

Впереди его ждал очередной длинный день на занятиях.

Гарри в отчаянии повалился обратно на кровать и в усталом жесте прикрыл глаза рукой. Был бы сам ещё студентом, то мог бы прогулять.

Затем он покосился на стопку непроверенных эссе старшекурсников, сваленных в беспорядке на дальнем столе.

— Ещё этого не хватало… — пробормотал Гарри, но все-таки поднялся и медленным шагом направился в сторону ванной комнаты.

Глядеть в зеркало было уже страшно: давно Гарри не был в таком запущенном виде.

Гермиона бы устроила двухчасовую лекцию о том, что с такой растительностью на лице ни один нормальный волшебник не пустил бы Гарри даже в паб, так он плохо выглядел. Но Гарри тайно верил, что ей просто нужны были причины придраться к бедному другу. Ну вот серьезно, нравилось ей повредничать, такая она была. Гарри не хватало друзей…

Но немного побриться и правда стоило, главное было не переборщить.

Эссе в итоге оказались проверенными в течение получаса, что являлось абсолютным рекордом для профессора Форда, явного нелюбителя подобных занятий.

День длился неимоверно долго. Студенты, казалось, решили побить все рекорды по тупости, и Гарри уже был готов простить Снейпу все те разы, когда он называл их тупыми баранами, неспособными приготовить и бодроперцовое зелье. Приходилось лишь сдерживать себя и надеяться на то, что подобные мысли появлялись только из-за резкой боли в голове, не унимающейся с прошлой ночи. Голова раскалывалась, и ничто не помогало.

Когда Джеймс и Сириус умудрились после обеда взорвать все стекла в его классе, Гарри был в отчаянии.

Этот день тянулся слишком уж долго.

Лили умудрилась поймать Джеймса после того, как он выходил в весьма приподнятом настроении из кабинета директора.

— Поттер, постой! — она схватила его за кисть и потянула в пустой коридор.

Джеймс позволил себя утянуть и с легкой улыбкой наблюдал за действиями Эванс.

Она нахмурилась.

— Ты выглядишь слишком довольным для человека, на которого свалилось подобное вчера. Тебя Блэк, что, сводил до ближайшей бутылки огневиски?

— Просто взглянул на вещи по-другому, — Джеймс пожал плечами, а затем перевел взгляд на руку Эванс, которая все еще держала его.

Она это заметила и моментально отдернула свою, слегка покраснев.

— Мы решили просто поговорить. Сегодня. Ты можешь пойти с нами.

Лили замешкалась, а затем неуверенно кивнула.

— Я там буду.

***

— Поттер и Блэк решили поиграть в борцов за справедливость? Интересно, — протянул ледяной голос, эхом разнесшийся по помещению.

— М-мой лорд… — пролепетал другой, менее властный, заискивающий. — Вы считаете, что…

— Я сам решу, как поступить мне с этой информацией, Хвост.

Петтигрю вздрогнул и потупил взгляд, уставившись на пол перед ним.

— Свободен. Не попадайся ему на глаза какое-то время.

Кривая полуулыбка искривилась на слишком бледном лице. Наконец появился тот самый козырь, который давно стоило выставить.

***

— И представляете, вместо слизи флоббер-червя, он додумался добавить тушеных рогатых слизняков!

— Не может быть, — протянул Гарри и облокотился о стол, опустив голову на ладонь правой руки.

— Именно! И я говорю ему: мистер Берч, это же зелье для первокурсников…

Каких сил ему стоило не сказать Слизнорту все, что он думал о его интересных историях с занятий по Зельеварению, но благодаря огромной выдержке он смог сдержаться.

Неудивительно, что профессор Макгонагалл не сильно обрадовалась возвращению Слизнорта на шестом году обучения Гарри. Когда Форд покидал преподавательский стол, то именно она оказывалась невольным слушателем всех тех казусов, невероятно веселящих старого профессора.

В это время коридоры были еще пусты: большинство студентов находились в Большом Зале и ужинали, обсуждая учебу и всякую ерунду, позволяя Гарри спокойно добрести до его комнат в тишине, которая так ему нужна была.

Дорога заняла больше времени, нежели обычно. Иногда Форд останавливался и вглядывался в окна, сам не зная, что он ожидал там увидеть. Все равно в итоге просто продолжал свою дорогу.

Пару раз наткнулся на привидений, но те лишь вежливо ему кивнули.

Со входом в его комнаты пришлось повозиться: нужно было снять пару заковыристых заклинаний, которые он наложил с утра перед тем, как отправился на занятия.

Проем открылся.

Гарри застыл с поднятой в воздухе рукой, напрочь забыв о том, чтобы захлопнуть за собой дверь. Недоверие во взгляде невозможно было бы ни с чем перепутать, если бы кто-то в тот момент посмотрел в глаза Поттера.

Он не знал, верить самому себе или нет.

На его рабочем столе лежал маховик времени, золотистый корпус которого ярко блестел в свете пламени, весело потрескивающем в камине. Он был расплавлен, часть стекла явно выбита, и в некоторых местах не хватало деталей. Но Гарри узнал тот самый маховик, над которым проработал не один год и за которым провёл не одну бессонную ночь, желая достичь невозможного.

Гарри сам не заметил, как задержал дыхание, и на негнущихся ногах добрел до стола, наконец замечая небольшой кусок пергамента рядом с маховиком.

Используй его с умом

Глава Тринадцатая

Он знал этот почерк. Эти косые аккуратные буквы, выведенные изумрудными чернилами, которые ему не раз до этого приходилось видеть.

Гарри нужно было поговорить с Дамблдором. Он должен был дать ответы на вопросы. Кто еще мог оставить именно тот самый маховик? Кто мог объяснить все ту ересь, происходящую вокруг?

Резкая боль заставила Гарри согнуться и тихо зашипеть — шрам обожгло настолько сильно, что сдержаться казалось чем-то невозможным.

Попытки прийти в себя были безуспешны. Мигрень новыми волнами разносилась по раскаленному черепу, заставив Гарри повалиться на колени и с силой сжать руки. Костяшки пальцев побелели.

Он согнулся и лбом прикоснулся к холодному полу. Дышал надрывно и быстро. Сознание было затуманено и соображать было сложно, но Гарри потянулся за волшебной палочкой, превозмогая боль, и направил на себя струю ледяной воды. Волосы неприятно липли к лицу, но эффект от заклинания, к счастью, оказался положительным.

Голова немного прояснилась, и боль начала уходить. Подобный способ редко срабатывал, но Гарри оставалось лишь облегченно выдохнуть и порадоваться тому, что в этот раз все оказалось проще обычного.

Иногда он долгие минуты даже не мог ясно соображать от сильной боли. И он ни черта не понимал, что же служило ее причиной.

Наконец, придя в себя, Гарри дошел до ванной и еще раз умылся. Высушил заклинанием намокшую рубашку и уставился на собственное отражение в зеркале.

Под глазами залегли темные синяки, морщинок, казалось, стало еще больше, а бледность кожи поражала. В собственном взгляде сквозила ничем неприкрытая измождённость, руки слегка дрожали.

Гарри приподнял ладони и взглянул на сухую потрескавшуюся кожу.

Осанка явно ухудшилась после часов сидения за старыми фолиантами в личных комнатах.

Гарри устало выдохнул и прикрыл глаза.

К Дамблдору среди ночи он не собирался бежать. Решил сначала лично осмотреть полученный маховик, а затем уже обратиться к директору.

Гарри добрел до спальни и в одежде повалился на мягкую кровать, забывшись беспокойным сном.

Следующий день был выходным. И это было настоящим счастьем.

***

— Мистер Поттер, это для вас!

Еще совсем молодой мракоборец в нетерпении влетел в кабинет главы Аврората, чувствуя себя важной шишкой, которому доверили наконец хоть какое-то важное донесение. Да и в кабинете начальства он до этого один никогда не был, повышение явно на носу!

— Попросили в срочном порядке передать вам.

Парень водрузил стопку бумаг на широкий дубовый стол, с трудом стараясь сдержать восторг.

Флимонт потянулся к документам и с нахмуренными бровями пролистал пару бумажек. Тяжело вздохнул.

— Анонимный донос? Меня уже ничто не удивит в наши дни, — Флимонт Поттер стянул с переносицы очки и устало потер глаза. — Что там у нас?

Он задумчиво почесал подбородок и вздохнул. Количество работы совсем не уменьшалось, а сам мужчина не молодел. Ему явно стоило взять хотя бы отпуск на пару недель, об отставке думать было еще рано.

— Спасибо, свободен.

Когда за мракоборцем аккуратно захлопнулась дверь, Поттер уже основательно подошел к полученным бумагам.

Он побледнел, когда увидел, чья фамилия значилась в доносе.

Уже через мгновение в его руке лежала волшебная палочка, которой он резко взмахнул и вызвал Патронуса.

— Срочный рейд. Команда быстрого перехвата.

И быстрым шагом покинул кабинет, шелестя полами длинной алой мантии.

***

Снейп нахмурился и поудобнее перехватил сумку с учебниками в руках.

— Снейп? — позади раздался тихий юношеский голос Регулуса Блэка, внезапно вышедшего из северного коридора. Он в недоумении поднял правую бровь и остановился в паре шагов от Северуса, небрежно опустив руки в карманы дорогой мантии.

— Ладно, Лили, можешь пойти с нами, — голос Джеймса Поттера эхом разнесся по лестнице, звуча все громче. Они приближались.

Снейп недовольно поджал губы и скрылся в ближайшей нише за гобеленом, полностью проигнорировав Регулуса. Тот сразу понял, что если так и останется стоять, то придется встретиться лицом к лицу со старшим братом, у которого было слишком хорошо развито чувство справедливости.

Младший Блэк в считанные секунды оказался за гобеленом, висевшим напротив того, за которым ранее скрылся Снейп.

— Просто подойдем к Форду и зададим вопрос напрямую, — заявил Джеймс, заворачивая в очередной коридор.

— Ты правда думаешь, что он не захлопнет дверь прямо перед нами? — раздался голос Ремуса.

— Нет, ты представляешь, как это будет выглядеть: здрасьте, профессор, а вы случайно не путешественник во времени?

Снейп задержал дыхание после последней услышанной фразы. О чем гриффиндорцы вообще говорили? Он замер, как только опять услышал голос Лили.

— Это будет необдуманно, сначала попросим войти и спокойно поговорить.

—… а потом я подолью ему Сыворотку Правды! — довольно заявил Сириус, вытягивая из кармана мантии пузырек с зельем. — Глядите, что достал!

— Откуда оно у тебя? — спросил Петтигрю, наконец подав голос.

Тут уже Регулус с трудом выдержал, чтобы не выйти из укрытия и не образумить брата-идиота. Сыворотка Правды! Ее использование запрещено Министерством! Какой же идиот…

Когда компания гриффиндорцев скрылась за следующим поворотом, слизеринцы вышли из укрытия, уставившись друг на друга.

— Путешественник во времени? Мне не послышалось?

— Или это были массовые слуховые галлюцинации, или нам не послышалось, — сухо отметил Снейп.

Оба пришли к одному выводу.

И направились следом за гриффиндорцами.

***

— Я серьезно тебе говорю, делаем так: подхожу к двери, картинно вздыхаю и заявляю: профессор Форд! Вы… — уверенно говорил Сириус, активно жестикулируя. Он так резко взмахнул рукой, что чуть не выбил пару зубов Джеймсу.

— Эй!

Джеймс собирался высказать свое недовольство, но резко остановился. Волшебники в алых мантиях резким шагом пересекали длинный коридор, во главе которых показалось слишком знакомое лицо.

— Отец? — Джеймс нахмурился и сделал шаг вперед, желая задать вопрос, но Флимонт лишь покачал головой и прошел мимо сына. Четверо работников Аврората направились следом с волшебными палочками наготове.

Гарри как раз аккуратно разбирал расплавленный маховик, когда от работы его отвлек стук в дверь. Он нахмурился и отложил артефакт, а затем решил убрать его в более укромное место. Тайник в комнате имелся.

Убрав маховик, Гарри распахнул дверь и замер при виде Авроров, наставивших волшебные палочки прямо на него.

— Гаррольд Форд, вы арестованы за пособничество Темному Лорду. Вы имеете право хранить молчание, — твердо произнес Флимонт Поттер, резким движением палочки обезоруживая профессора ЗОТИ.

Гарри лишь уставился на Авроров, позволив надеть на себя волшебные наручники. Его повели по коридорам Хогвартса.

Его преследовал неверящий взгляд собственного отца и его компании, прожигающий спину.

Его трансгрессировали в одну из улочек Лондона, откуда повели ко входу в Министерство.

Гарри допустил огромную ошибку и теперь расплачивался за нее. В этот раз Дамблдор не побежит его спасать.

***

Из тени за происходящим наблюдала высокая фигура, запахнутая в угольно-черный плащ. Человек задумчиво вертел в руках волшебную палочку, с ледяным спокойствием смакуя очередной триумф, являющимся лишь малой частью его плана.

Одним ходом убил сразу двух зайцев. Подозрения с верного последователя в кругах Министерства сняты, а внушающий сомнения по поводу его личности подозрительный профессор Форд убран с пути.

Том Риддл всегда пользовался возможностью, если она появлялась. Не в первый раз он жертвовал пешками. И ни разу об этом не жалел.