Хаос

Пролог

Хм… давно я стою на месте?

Кажется, надо идти. Да, точно. А куда? Неважно. Главное идти.

Ноги устало месили черную грязь. Редкие всполохи молний освещали ночную тропу вдоль сухих и редких ветвистых кустов. Я брел, машинально переставляя ноги по старой торной дороге, не обращая внимания на цепляющиеся ветки. Бездушной куклой, я шел в бреду собственных мыслей. Бесцельно, без остатка отдавшись холодной пустоте внутри.

Когда-то здесь кипела жизнь. Вон, под очередными пожухлыми корнями серый скелетик полевки. А может и не ее вовсе. Кто сейчас разберет среди сотен таких же? Очередная яркая вспышка осветила горизонт. Наверняка здесь было красиво когда-то: цветы, луга, сладкие ягоды, гроздью рассыпанные по полянам… Теперь же нет ни травинки. Лишь голая, мертвая земля, омываемая нескончаемым ливнем. Но мне все равно.

Хм…вновь я стою. И давно? Что я тут делаю? Ничего не могу вспомнить.

Странная погода. Вроде ни облачка, ни ветра, а дождь льет как из ведра.

— Давай уже, иди! — раздался чей-то голос.

Хотя почему ни облачка? Я ведь смотрю под ноги. А? Кто-то, что-то сказал? Это мне говорили? Видимо, послышалось. Но голос вроде бы знаком.

— Не будь таким скучным. Давай я пойду за нас обоих. Обещаю, будет весело!

В ехидном голосе отчетливо слышалась насмешка. Я оглянулся по сторонам, пытаясь найти его источник.

А, ну точно. Вон тот, впереди, что поднимается по каменистому склону. Надо идти за ним. Всегда идти.

Интересный у него плащ. Он словно растворяется в воздухе, осыпаясь пепельными лоскутами, как клен, роняющий осенние листья. Интересный. Но мне плевать. Я должен идти.

Размытая почва сменилась каменной крошкой, скатывающейся под сапогами. Не люблю горы. Из-за разности камней шаг становится неровным, сбивчивым. Приходится внимательнее всматриваться под ноги.

Хм, странно. Кажется, я что-то забыл. Оглянулся назад, в темноту бывшего когда-то луга. Там, на тропе, под ветками мертвого дерева, вырисовывалась чья-то фигура. Человек неподвижно стоял. Я пригляделся, но разве же что-то увидишь в этой черноте?

— Забудь про него. Он нам не друг. Унылое, скучное создание, — вновь раздался этот голос.

С мгновение я разглядывал фигуру, но развернулся и продолжил идти, упрямо перебирая ногами. Я должен.

Сколько я так шел? Час, два, месяц? Может, вечность? Не знаю. А дождь все продолжал идти. Склон становился все круче, так что приходилось помогать руками, цепляясь за каменные выступы и торчащие корни. Грязные ручейки тонкими струями протекали между камнями.

Что это за ощущение? Белая кожа ладоней покрылась глубокими морщинами от влаги, превращая их в руки дряхлого старика. Холод? Пальцы стали немного неметь. Необычно. Раньше не чувствовал. Будто и не было никаких чувств. Воздух становился все тяжелее, словно его надо было откусывать, а не вдыхать. Все сильнее пахло скисшей почвой и озоном. Потрепанная одежда набралась тяжестью и я полностью вымок. С каждым шагом ноги наливались свинцом и идти становилось все сложнее.

— Давай, давай, давай, шевели отростками! — подгонял меня человек впереди. — Если ты тут сдохнешь, кто будет меня веселить?

Человек ворчит. Да, он это любит и, кажется, его самого это забавляет. Не могу вспомнить его имя. Неважно. Прислонившись к камням, стараясь не скатиться, я взглянул на верх холма, по которому мы взбирались. До него оставались считаные метры. Значит, почти пришли.

Крупные капли дождя били по глазам, но это не помешало разглядеть в небе множество светящихся полупрозрачных линий, тянущихся от горизонта и уходящих дальше за наш холм. Как серверное сияние, но более четкое. Тысячи разноцветных линий на фоне бледно-зеленой луны, мерно светились на темном небе. Они едва колыхались, лениво изгибаясь в такт слышимой только им музыке. Очень знакомо. Память уперлась в твердую стену, и я опять не смог вспомнить, что это. Должно быть неважно.

Вновь заиграло чувство потерянного, спицей колко тыча между лопаток. Инстинкты шептали, что позади, действительно что-то важное. Я повторно обернулся. Человеческий силуэт был уже ближе и стоял в пятидесяти метрах от меня. Но в темноте по-прежнему не удавалось разглядеть. Фигура не двигалась и не окликала меня. Словно чья-то забытая тень. Ладно. Пусть стоит.

— Мы дошли! — раздался радостный вопль.

Попутчик, как я окрестил его, стоял на вершине холма и радостно смеялся, победоносно расправив руки.

Через усилия и тяжело дыша, я, наконец-то, добрался до вершины. Буквально заползая по камням, выжимая сквозь пальцы черную землю. Никогда еще не испытывал такую тяжесть. Это что-то новое. Почему я так устал?

— Красота же! — весело орал он.

Приподнявшись, я осмотрелся. Мы оказались на вершине обрыва. Косой дугой он уходил по левую сторону, а в сотне метрах ниже до самого горизонта бурлило темное море. Это место, точно край земли, отдаленное, мертвое и неприглядное для живых. Мрак, сплошная ночная темень и лишь молнии на горизонте кратко освещали все пространство. Здесь ощутимо завывал ледяной ветер, разбивая о лицо острые иглы дождя.

— Посмотри! — кричал он, перебивая ветер. — Ты чувствуешь? Чувствуешь Его дыханье?

Порывы усиливались, и с каждым мгновением все труднее становилось удержаться на ногах. Молнии, били уже совсем рядом, оглушая своим грохотом.

— Тьма! — радостно продолжал он вопить. Казалось, что окружающее его вовсе не беспокоит. Он не пытался прикрыться от ветра и ледяных брызг. Его накинутый капюшон, как изваяние оставался неподвижен. — Так пахнет Тьма!

Очередной удар молнии, сильнее прочих, заставил согнуться в коленях. Я упал на землю, сжимая голову руками, разрывающую грохочущим эхом. Оно набатом било по вискам, пульсируя по всему телу. А следом пришла забытая боль. Глухая, сильная, такая, что невольно раскрошил эмаль на зубах.

С новым ударом грома пришел новый поток ощущений. Но в этот раз иных, покрытых пеплом памяти чувств. Огромной волной они нахлынули разом, окатили и закружили в водовороте эмоций. Я смеялся от счастья, безудержно и громко, и рыдал от боли утрат. Я радовался жизни и ненавидел все вокруг. Голова взрывалась от этих забытых ощущений, и я потерял счет времени. Склонившись над землей, тяжело дышал, пытаясь унять внезапные порывы. Через несколько минут волна сошла, забрав с отливом карусель чувств, оставив лишь сумбурную ясность. Я словно очнулся…

Что со мной? Что произошло? Где я нахожусь? Вопросы посыпались в голове.

— Ну вот.… Марионетка проснулась? — огорчился попутчик.

Я поднялся с колен, смотря на незнакомого мне человека.

— Кто ты? — прокричал я сквозь воющий ветер.

— Разве это сейчас важно? — захохотал незнакомец. — Когда Он уже пришел сюда!

Я непонимающе всмотрелся в море и скалы внизу, пытаясь уловить, о чем говорит безумец. И там, по дальнюю сторону обрыва, в свете молний различил одинокую громадную гору. Она острым пиком уходила в темноту клубящихся туч. А на ее фоне промелькнули исполинские щупальца, медленно извивающиеся прямо с небес. Громадными змеями они тянулись к горе, пытаясь за нее зацепиться.

— Что это?! — осипшим от ужаса голосом заорал я. Со страху онемевшее тело наполнилось тяжестью, и ноги отказались слушаться. Хотелось бежать, но не было сил. Да и возможно ли сбежать от этого?! Огромная гора высотой в несколько километров казалась просто игрушкой на фоне гигантских щупалец, сошедших с картин Апокалипсиса.

Очередные молнии разбились о море, озарив новый вид: то, что раньше я принял за волны, оказалось скоплением тварей, барахтающихся в темном густом месиве. Их конечности выныривали и утопали, сменяясь бесконечной чередой отростков. Что это за мерзость? Целое море ужасающего месива!

Человек в капюшоне, чье лицо так и оставалось в тени, радостно смеялся все так же глядя на горизонт.

— Ну что ты готов проводить Его?

— Куда ты привел меня? — от холода меня начало сводить судорогой.

Незнакомец не ответил, а лишь разразился утробным смехом, игнорируя мой вопрос.

«Этого не может быть! Это все неправда», — пытался я успокоить себя, подставляя лицо очередным брызгам. Вот только пронизывающий до боли холод говорил об обратном. Я сделал несколько глубоких вдохов и повернулся к незнакомцу.

— Это все неправда! Тебя нет! Ничего этого нет! — выкрикнул я ему.

Озноб сковал все тело и язык практически не слушался меня.

«Фр-фр-фр»

— Что?

Человек припал к земле, сгорбился и тяжело задышав, издавал непонятные звуки.

«Хрум-хрум-хрум»

Нерешительно и осторожно я ступил к нему окаменевшей ногой. Потом еще и еще, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки. Холод пробирал все сильнее, выбивая зубную трель. Ветер уже ураганными порывами выл над обрывом.

— Ч-что т-ты д-делаешь? — попытался я отдернуть его, окоченевшей рукой.

Человек резко повернулся. Его лица по-прежнему не было видно под накинутым капюшоном. Но вспышки молний осветили рот с кровавым оскалом острых зубов.

— Проснись! Я жру твои кости!

Глава 1. Впечатлений много не бывает.

Холод.

Дикий холод — первое, что я почувствовал, приходя в сознание. Следом за ним боль. Она была тягучая, немая, острая. Казалось, все тело — сплошной комок боли. Ног я не чувствовал вовсе. Скрещенные на груди руки словно примерзли. И самое неприятное — острая режущая боль в левом боку, стоит мне хоть немного пошевелиться.

— Мм-м, — кажется, я даже и стонать мог с трудом.

Кое-как дотянулся отмороженными руками и разлепил глаза онемевшими пальцами. Сами они не хотели открываться, то ли от запекшейся крови, то ли ресницы просто примерзли.

Резкий белый свет, острой вспышкой ударил по глазам, заставив надолго зажмуриться.

«Фр-фр-фр»

Кажется, звук исходил где-то в стороне снизу. Это явно кто-то живой.

— Мм-м, — попытался я позвать его. Но вышло тихо даже для самого себя. Больше похоже на шипение, чем на членораздельный звук.

Я вновь открыл глаза и проморгался, приводя зрение в порядок. Белая пелена слепяще била по глазам, но теперь я понимал, что это снег. Аккуратно осмотрелся, прохрустев позвонками и оцепенел. Лучше бы я не просыпался вовсе. Сдох бы прямо так — подвешенным на сиденье разбитого… чего? Самолета? Кажется, да.

Точно! Я же летел на отдых. На чертов курортный отдых, погреть свои косточки.

«Впечатлений много не бывает», — как неуместно вспомнилась цветастая брошюра туроператора.

Получается, что? Не долетели? Разбились? Выходит, что так.

Я огляделся еще раз в надежде увидеть хоть кого-то живого. Но как ни странно, в развороченном салоне, среди пустых сидений никого не заметил. Хотя нет. Одного бедолагу все же обнаружил правее от себя. Нагромождения кресел и обшивки скрыли его так, что сразу и не видать. Но похоже там уже всё. Да, помнится, самолет был полупустым. Мы должны были пересесть в другом аэропорту.

«Фр-фр-фр, хрум» — вновь раздалось где-то рядом.

Все же кто-то есть. Я машинально дернулся и чуть было не заорал от боли, благо говорить-то не получалось, не то чтобы кричать.

Из левого бока торчал кусок обшивки или чего-то похожего.

«Твою мать!»

Кровь уже успела запечься, образуя красную корку по рубцам, но от этого не легче. Ноги безвольными бревнами свисали над землей, метрах в двух от следующего покореженного ряда сидений. По сути, я держался лишь на тоненьком штатном ремне безопасности. Даже не знаю, смог бы выжить, без этой веревочки. Парню справа, судя по всему, это не очень-то помогло.

Тем не менее, ног я не чувствовал вообще. И надеялся, что это просто онемение, а не перелом чего-то там, где-то там.

Делать нечего. Надо как-то выбираться отсюда и я потянулся за ременным замком, как вдруг в огромной дыре снизу увидел лохматую белую задницу.

Не знаю, способен ли человек почувствовать мурашки по онемевшему телу, но я, кажется, почувствовал, и они были теплые. А может, просто обмочился. Не уверен.

Но то, что это была медвежья жопа, я почему-то понял сразу.

«Фр-фр-фр» — животина издавала чавкающе-фыркающий звук. И стало понятно, что оно там делает и где тут выжившие кроме меня. Если они, конечно, были.

И вот что мне теперь делать? Так и остаться висеть и сдохнуть, замерзнув окончательно с пробитым пузом или быть сожранным белым медведем? Ни то, ни другое радости не приносило. Последнее так и вовсе.

Откуда вообще тут появился белый, блин, медведь? Да и где это тут? Хотя сейчас это абсолютно неважно. Все потом.

Словно услышав мои мысли, жопа отклонилась назад, и я увидел здоровую окровавленную морду. Медведь водил черным носом из стороны в сторону, явно учуяв дополнительную порцию ужина в виде меня.

«Черт, черт, черт!»

Я замер, не осмеливаясь пошевелиться. Мохнатая скотина решила все же найти свежатину и волей своего носа вошла в дыру борта. Зверь был огромен. Явно более двух метров в холке и весом в полтонны. Этой махине не составит особого труда выскребать меня из сиденья. Тяжелой лапой он ступил на покореженный металл, отчего корпус самолета немного покосился. От неожиданности я замахал руками, пытаясь поймать равновесие на шатком сиденье.

В этот момент наши взгляды встретились. На короткие секунды медведь просто уставился на меня, видимо соображая, что я за деятель такой. Но что-то в его голове щелкнуло, темные бусины глаз налились безумием, и он взревел, вытянув шею в мою сторону. Я, конечно, видел фильмы о животных и представляю, как быстро они могут передвигаться, но чтобы так! Громадный медведь рванул с места и с завидной прытью принялся расчищать путь, разбрасывая обломки в разные стороны.

— Ш-ш! Кыш! — махал я руками, надеясь, что это спугнет косолапого. Корпус угрожающе шатался, но мишку это не тревожило.

«Вот и все», — подумал я. — «Буду сожранным медведем, где-то в жопе мира.»

Грозный зверь уже практически добрался до меня и лапами пытался дотянуться до онемевших ног.

— Пшел вон! — хрипел я на него, выпучивав глаза изо всех сил. Надеюсь, хотя бы внешне я покажусь ему невкусным. Медведь ревел, словно товарняк. Сердце бешено стучало, готовое выпрыгнуть из груди. Я пытался судорожно найти выход, но его не было. Единственный предмет, которым можно было метнуть в медведя, торчал у меня из живота. Говорят, что в последние мгновения жизни перед глазами проносится вся жизнь. Не-а. Врут. Я бы с удовольствием утонул в грезах о детстве. Вместо этого болтаюсь, словно груша, и пытаюсь орать на белого медведя.

— Отвали от меня, скотина! — кряхтел я, когда здоровенные когти в опасной близости пролетели под подошвой легких кроссовок.

Я аккуратно взялся за железку, готовый выдернуть ее из живота. Пусть не убью, то хотя бы пару раз должен успеть воткнуть ее косолапому напоследок. Долбаный зверь! Вставлю ее тебе так, чтобы срать больше не смог!

Неожиданно медведь вдруг остановился. То ли решил сделать перерыв, то ли поудобнее примоститься. Он водил мордой, явно принюхиваясь к чему-то. Я не шевелился и пристально смотрел на него пытаясь понять, что задумало животное. Его явно что-то привлекло.

Снаружи раздался короткий кликающий звук. Медведь резко развернулся и вылетел из салона, раскачивая конструкцию. Что происходит? Еще одна тварь приперлась на пиршество и теперь меня будут жрать в две глотки? Медведь заревел еще громче прежнего и помчался куда-то в сторону.

Нельзя терять времени, надо пытаться выбраться. Может, еще успею удрать, пока он там занят кем-то. В одно движение я расстегнул ремень. Падение было недолгим, а приземление твердым. Я мешком упал на раздавленные спинки кресел, сбив дыхание. Видимо, надо было все же добить самого себя этой чертовой железкой, потому что в животе разгорелся настоящий вулкан. От боли затряслись руки и потемнело в глазах. Снаружи раздавались звуки боя. Косолапый точно с кем-то боролся. Кое-как я подтянулся на ослабевших руках через раскуроченные поручни и посмотрел в распахнутый зев самолета. Зверь стоял на задних лапах, угрожающе рыча в чью-то сторону. Ну и здоров же он был.

В глазах снова потемнело и через секунду борт что-то сильно тряхнуло. Чьей-то сумкой мне прилетело в голову и впечатало лбом о дно самолета. Ну замечательно! Реализация плана побега просто изумительная… Звуки стихли. Больше никто не рычит, и я услышал чьи-то быстрые шаги в мою сторону. Обидно. Теперь я словно на блюдечке. Бери, не хочу. Медведь крепко схватил меня за предплечье и начал вытягивать из салона.

— Отвали от меня, тварь! — хрипел я.

Сил не хватало даже поднять голову. Слабой кистью я вновь взялся за кусок металла. Все же это будет последний мой рывок, и я вложу в него все оставшиеся силы. Вот я оказался на снегу, а зверь продолжает оттаскивать меня дальше от самолета. Он что, решил в берлогу свою утащить? Перед глазами все плыло. Кажется, вот-вот и потеряю сознание. Ну и славно. Так даже лучше, по крайней мере ничего не почувствую.

Через пару метров вновь открыл глаза и не сразу сообразил, на что смотрю. Рядом с огромной дырой в борту переломанного самолета, стоял на задних лапах тот самый медведь. Из груди его торчала длинная палка, а сам зверь был прикован ею к обшивке. Нанизан, как бабочка к подушке. Судя по заваленной морде, он был мертв. Один — ноль в мою пользу, медвежья твоя задница!

Погодите. Но ведь это значит, что меня тащит кто-то другой? Ай, да пофиг! Видимо, еще поживу, пока. Наверное.

Еще несколько секунд я смотрел на его тушу. Так и отключился с улыбкой на лице, а кто-то продолжал тащить меня прямо по снегу все дальше от места крушения.

Глава 2. Меня жовут Вадим.

Калейдоскоп теней и ярких образов сменялся перед глазами. Я падал в туманную пустоту и проявлялся в бреду. Чьи-то руки аккуратно разорвали легкую кофту на мне, обнажая голый окровавленный торс. Я пытался что-то говорить, но губы не слушались. Чье-то раскосое лицо со множеством морщин нагнулось надо мной. Оно что-то говорило, но я не понимал ни слова. Его голос звучал где-то вдалеке, глухой словно из бочки. Оно расплывалось и меняло форму, периодически уходя в темноту и вновь появлялось в разноцветных кругах. Я увидел костер рядом с собой, чей жар щипал лицо. Человек выставил ладонь над языками пламени. Кажется, в воздухе вспыхнули какие-то яркие узоры, а пламя заискрило. Человек зачерпнул из костра лепесток огня. Его красный обод искрил на его ладони. Галлюцинации? Что-то бормоча он поднес этот лепесток к животу, из которого уже ничего не торчало и буквально втер его в открытую рану. От этого прикосновения меня пронзило, словно иглами и изогнуло дугой. Я шипел от жгучей боли пуская пузыри. Казалось, она острыми спицами впивалась в каждый сантиметр тела и там, внутри раскалялась до красна. Вновь темнота. Я то стоял в каком-то поле, то летел в черном небе среди ярких разноцветных линий, которые ручьем текли к высокой горе. Кто-то говорил что-то и его слова эхом раздавались ото всюду. Вот медведь ревет мне прямо в лицо и в ту же секунду оскал сменяется на чью-то окровавленную улыбку. Рот миража содрогался в припадке смеха. И вновь пустота.

Тяжелые веки открывались нехотя, и я уже не понимал где явь, а где сон. Вновь раскосое лицо озадаченно смотрит в мои глаза. Кажется, это он разлепил мои ресницы. Я пытался разглядеть его, но черты плыли словно в дымке. Человек зачерпнул огарки из потухшего костра, в котором еще сверкали искры. Резко выдохнул и принялся долго и медленно вдыхать из ладони пепел вместе с искрами, словно пылесос.

— Что ты делаешь? — бубнил я ему.

Человек вновь повернулся ко мне и выдохнул содержимое уже мне в лицо.

— Сраный шаман! — кто-то крикнул. Или это я сам? — Чтоб тебя черви Вечности грызли!

Я задался кашлем. Все тело трясло. Человек помог мне перевернуться и меня буквально вывернуло на изнанку. Не помню, когда я последний раз ел, но рвало меня достаточно долго. Человек что-то говорил на клекающем языке.

— Не понимаю, — бормотал я в ответ. — Что ты говоришь?

— Оингу канкли? — повторил он на тарабарском.

Я отрицательно покачал тяжелой головой, демонстрируя, что по-прежнему ничего не понял. Стоило отдышаться, и он приложил к моим губам миску с каким-то горьким варевом, и я вновь отключился.

Не знаю сколько времени я так пролежал. Периодически старик поил меня какой-то мерзкой смесью, после которой меня вновь рвало. Иногда я приходил в себя сам, просыпаясь в дыму каких-то благовоний. Но через какое-то время я открыл глаза и все закончилось.

Боли не было. Свежий воздух глубоко заполнял легкие. Дышать было непривычно легко, и воздух будто имел сладковатый привкус. Казалось, все, что со мной произошло — игры сознания, дурной сон. И на самом деле я лежу дома в своей кровати. Но твердый ворс шкуры подо мной и темное помещение, больше похожее на какую-то юрту говорило, что это не иллюзия. Я приподнялся на локтях, чувствуя удивительную бодрость. Из одежды на мне остались только штаны, закатанные до колен. Розовый рубец на животе полностью затянулся, и я не почувствовал никакого неприятного ощущения от прикосновения. Сколько же времени я так пролежал? Руки нащупали густую щетину на лице и отросшие волосы на голове. Значит, прошло несколько дней. В небольшой юрте было тепло, несмотря на погасший костер. Кто-то любезно оставил деревянный ковш с водой, и я с жадностью утолил дикую жажду. Жидкость была несколько странной на вкус, но мне было откровенно плевать. Одна из шкур отклонилась и внутрь заглянула чья-то мохнатая морда. Я даже слегка растерялся, вспомнив о медведе. При виде меня морда издала рыкающий звук и бесшумно вошла внутрь. Это еще что такое? Я отпрыгнул назад, пытаясь понять, что за существо передо мной. Не то рысь, не то пес изучающе смотрел на меня. Размером он был чуть больше волкодава. Густая пепельная шерсть полностью покрывала его массивное тело. Огромные сильные лапы в которых были втянуты когти, как у кошки. Что это за помесь?

— Фу! Я не съедобный! — неуверенно попытался отпугнуть его.

Но животное вовсе и не думало нападать. Оно уселось, закрывая собой проход и с интересом уставилось на меня. Совсем по-собачьи наклонило голову с острыми, как у кота ушами, кончики которых покрывали длинные кисточки.

— Брысь!

Подражая кошке, зверь играючи подпрыгнул на месте, что выглядело несколько комично для животного таких размеров. Подошел к ковшу и какое-то время бесцеремонно лакал воду, которую я пил до этого.

Так вот что за вкус.… Кажется, я нагло испил из чужой миски. Напившись, он аккуратно подошел, бесшумно переступая лапами, обнюхал вытянутую руку и, мурлыча, завалился прямо в ноги, открывая свое пузико.

«Что? Почесать тебя»

Я напряженно коснулся рукой его мягкой шерсти, готовый отдернуть ее в любую секунду. Но зверю кажется понравилось и, прикрыв глаза, он заурчал еще громче.

— Ничего себе, — удивился я и утопил ладонь в шерсть, аккуратно почесывая брюхо. — Что же ты за зверь такой?

Его мордочка была явно кошачьей, но слегка вытянутой формы. Кото-пес потянулся, растопырив лапы сорокового размера и выпустил огромные черные сабли-когти. При их виде я невольно сглотнул. Каждая такая царапка могла запросто оставить глубокую рваную рану в несколько сантиметров глубиной. Я размашисто обеими руками принялся чесать животину и взглядом зацепился за необычный рисунок на шерсти. Две небольшие параллельные изогнутые линий, аккуратно украшали мягкое брюхо зверя.

«Дверь» вновь распахнулась и в нее широким шагом вошел хозяин юрты. Это был пожилой плечистый мужчина. На ногах меховые унты, утянутые шнуром. Тело было перевязано плотной кожей. За спиной свисала массивная шкура, явно служившая не только одеждой, но и одеялом в холодные ночи. Его морщинистое обветренное лицо покрывали какие-то черные точки, образуя замысловатый узор, идущий от лба до щеки. Голова укрыта меховой шапкой из-под которой свисают длинные плетеные косы ниже плеч. В руках он держал древко копья, увенчанное массивным наконечником. Якут, как мысленно окрестил его я. Кажется, во взгляде хозяина промелькнуло удивление при виде нашей картины.

— Клик, клик! — произнес мужчина, если я верно расслышал конечно. Животное нехотя потянулось и направилось к выходу, аккуратно махнув по моему лицу хвостом напоследок.

-Здрас-с-те! — неуверенно выдавил я из себя.

Мужчина смерил меня железным взглядом и вышел за питомцем. Я недоумевающе уставился ему в след. Как-то не ожидал я такого знакомства, потому замешкался на пару мгновений и поспешил к выходу.

— Подождите! — вполголоса окликнул я его, перешагивая через котелок над костровищем. — Это вы спасли меня?

Откинул шкуру, служившую дверью, и меня обдало холодом. Снаружи все было бело от снега. Я укрылся какой-то накидкой, лежащей у ног, и босиком побежал за ним, с непривычки щурясь от яркого света.

— Простите. Не знаю вашего имени, это же вы…?

Дед резко обернулся, раскручивая свои косы, и сурово взглянул на меня. Оценив мою наготу, он ткнул копьем обратно на свою юрту. Мол, возвращайся. Спорить я не стал, тем более ступни уже стало ощутимо колоть от холода и, пританцовывая, поспешил назад. Обернувшись, убедился, что старик идет следом.

— Простите, должен поблагодарить вас за помощь, — словно извиняясь произнес я, возвращаясь в юрту. — Своей одежды я не нашел. Кстати, не знаете где она?

Дед будто не слушал меня и повторил свой жест, указывая уже на импровизированную кровать. Я непонимающе уставился на него. Он что хочет, чтобы я опять лег?

— Миянми кикито! — произнес он продолжая тыкать копьем.

Я конечно не считаю себя неблагодарной…кхм. Но не собачка же я в конце концов. Что он тут исполняет?

— Вы меня понимаете? — все еще надеялся я на разговор.

Старик закатил глаза и покачал головой, всем своим видом показывая свое негодование.

Не отпуская оружие, он наклонился над потухшими поленьями. Провел рукой, и сложил пальцы в каком-то жесте. Деревяшки тут же вспыхнули, словно облитые бензином. Я ошарашено смотрел за его действиями. Так это был не сон? Дед действительно колдун или это какой-то фокус?

— Ка…к? — ошарашено произнес я.

Дед с каменным лицом указал на котелок, потом на рот.

— Я должен это выпить?

В ответ он вновь повторил движения, дополнив тычком пальца в мою голову. Разговор немого с глухим, если честно. Но суть я, кажется, уловил. Дед требовал, чтобы я остался и выпил ту дрянь. Я по-новому взглянул на своего спасителя. Вопросов появилось еще больше. Но будь что будет. Кажется, меня принудительно приглашали еще погостить. А быть неблагодарным суровому якуту-колдуну я точно не собирался. Думаю, еще удастся разузнать о случившемся и куда подевалась моя одежда. Я понимающе кивнул и уселся напротив котелка. Дедок еле заметно улыбнулся, шикнул на вновь появившуюся мохнатую морду и вышел, поманив за собой питомца.

Какое-то время я молча мешал варево, размышляя над происходящим. Но чем больше я думал, тем сложнее получалось сложить два плюс два. Где я и почему тут снег? Сейчас же ранняя осень. Якут, белый медведь… в какой части России я нахожусь? Может это и не якут вовсе? Монгол? Рисуя в голове карту, так и не смог сообразить по какому маршруту мы летели. Уж больно большая петля получается. Может я не на тот рейс сел? А зверь — что это за животное такое? Какое-то краснокнижное? Зоолог из меня никудышный, потому я отбросил попытки сопоставить кото-пса с известными мне животными. Но самое неочевидное — рана, которой больше нет, и магические фокусы якута. Если остальное еще можно как-то объяснить… наверное…, но то, что творил этот старик просто невозможно. Рубцу по меньшей мере пару месяцев, но ведь я точно не провалялся тут столько. Значит видимые мной магические символы, пепел — все реально? Кажется, своими вопросами я завел себя в тупик.

Тем временем жидкость в котелке во всю бурлила, издавая довольно приятный аромат. Желудок сводило от голода, и он требовательно урчал. Не знаю, что это было. Но из-за обилия каких-то трав напиток больше напоминал довольно приятную настойку. И я точно в этом убедился, выхлебав четыре деревянных половника, после которых меня выключило, словно кто-то щелкнул тумблером.

***

Кажется, я выспался на год вперед. Только в этот раз я проснулся от легкого озноба. Что-то мягкое касалось моей груди. Ощущение было теплым и приятным. А вот лицо немного болело, как от солнечного ожога.

— Проснулся. Можешь открыть глаза.

Я нехотя посмотрел на старика, сидящего рядом. Кото-пес что-то смачно жевал лежа в стороне. Его пушистый хвост маячил перед глазами, каждый раз падая мне на голую грудь.

— Я вас понимаю? — удивился я.

— У тебя странный язык, — ответил старик, жуя полоску мяса. — Как ощущения?

— Немного странно, — ответил я честно, отмечая про себя, что язык почему-то с трудом шевелится.

Желудок заурчал, напоминая о себе, и старик молча протянул мне кусок какого-то мяса.

Я с благодарностью принял угощение. Мясо оказалось высушенным, но удивительно мягким и вкусным.… Да кому я вру? Это было полное.… Без соли, без специй, похожим на кусок галоши. Но за неимением альтернативы, галоша казалась пищей Богов. Как я понял, якут не особый любитель поговорить, поэтому недолгое время мы втроем просто молча ели.

— Меня жовут Вадим, — нарушил я тишину с набитым ртом. Однако старик не представился.

— Не скажете где моя одежда?

— Сжег, — равнодушно ответил тот. Закончив с простой трапезой, якут засунул руку под себя и вытянул какую-то длинную измятую рубаху. — Надень.

— Кхе, — поперхнулся я. — Спасибо.

Грубая рубашка была пошита на старый манер с прямым вырезом и длинными рукавами, и оказалась слегка великовата. Чужим пóтом не воняла, так что в целом сойдет. В юрте было несколько прохладно, поэтому я без вопросов быстро накинул ее на себя. Пауза затянулась, видимо хозяева ожидали что-то от меня. Я смотрел на старика, старик на меня, а песо-кот, усевшись поудобнее, на нас обоих.

— Должен поблагодарить вас за свое спасение, — тихо нарушил я тишину.

— Не меня. Благодари Нару, — с безразличным лицом ответил якут.

— Кого? — не понял я.

В ответ на это кото-пес рыкнул, привлекая к себе внимание.

— Это он спас меня?

— Она. Нару — девочка.

Я неуверенно кивнул животному. Зверь довольно прикрыл глаза и заурчал. Хотя это больше походило на какое-то брожение в горле.

— То есть она напала на медведя? — предположил я.

— Нет, конечно. Медведя убил я. А она вытащила тебя. Поначалу я решил, что она сама хочет тебя сожрать. Но настояла, чтобы мы тебя вылечили.

— Настояла значит, — повторил я, не совсем понимая, о чем идет речь.

Что-то опять какая-то фигня начинается. Старик заговорил по-нашему, а все равно ни черта не понятно. Я окинул юрту взглядом. Вроде все также: куча тюков кожи, да вязки мехов, какие-то пучки трав, котелок, да пару нехитрой посуды. При этом, не смотря на маленькие размеры и обилие вещей, в юрте было как-то по-домашнему уютно.

— Скажите, где я нахожусь.

— Ты в землях Лиора. А вот как ты здесь оказался — это вопрос. Что это за повозка у тебя была? — продолжая ковыряться языком во рту, поинтересовался старик.

— Это сам… сам… — почему-то я не мог произнести слово «самолет». Язык будто не мог вывернуться в нужное слово.

— Трудно говорить? — ухмыльнулся старик.

— Угу, — кивнул я ему, разминая язык во рту.

— Привыкнешь. Нужно больше практики. Я же говорил — у тебя странный язык.

— Что вы имеете в виду? Мы же с вами на одном языке говорим.

— На моем языке. Нашем, — будто отрезал, сказал старик. — Твой язык я не знаю.

Чего? А ведь действительно. Вот почему болел язык — произношение привычных слов было новым. Я будто заново пытался учиться говорить. Мысленно знаю, что и как сказать, а вот языковые мышцы были непривычны к произношению новых звуков. К примеру, букву «Я». В смысле не саму букву, а как бы говоря о себе, нужно было произносить двумя звуками — упирая язык к небу и отщелкивая от зубов. То есть теперь я тоже стал «кликать»?

Старика явно забавляло мое недоумение.

— Не бойся. Свою речь ты вспомнишь, как только появится в этом необходимость. Честно говоря, я думал, что не получится. Давненько не делал языковых настоек, — указал он на котел.

— Вы… колдун? — осторожно спросил я, косясь на зверя. Кото-пес тем временем, растянулся вдоль стены, разморенный теплом костра и тихо посапывал. Уши при этом напряженно вертелись на каждый шорох. Ну точно кот.

— Кто? Колдун? — в голос рассмеялся старик. — Ты очень странный пришлый.

Я непонимающе смотрел на него.

— Я — Шаман. Отшельник. Зови меня Марви, — улыбаясь, представился он, наконец.

— Рад знакомству Марви. А ваш… Нару, то есть. Что это за зверь? Никогда таких не видел.

— Барс. Тотемное животное.

И словно в подтверждение слов, зверь исчез и проявился уже в сидячей позе возле шамана.

— Как? Она же только что тут лежала? — удивился я.

— Так я же говорю — тотемное животное. Эфирное, то есть, — шаман покосился на меня. — Ты что, никогда их не видел?

Я отрицательно помотал головой. Какое еще тотемное животное? Да куда я вообще попал?

— Хм... — старик задумался, а меня прорвало:

— Я вообще не представляю, что тут происходит. Я летел на отдых. Потом, кажется мы разб… — да ну что за язык то такой! — … Разбились. Медведь, что чуть не сожрал меня, какая-то тьма, светящиеся линии на небе, вы со своим колдовством, а теперь зверь с телепортацией. Там, где я вырос ничего этого нет! Какого черта происходит? Где тут телефон поблизости, в конце концов?

— Тьма говоришь, — нахмурился Марви, потирая старую щетину на подбородке. — Линии на небе…

Шаман встал, задумавшись о чем-то. Покрутился на месте и вытащил из тюка смятые меховые сапоги.

— Надень и иди за мной, — кинул старик и быстро вышел наружу, не оставляя выбора.

Я поднял обувку и повертел в руках. Грубо сшитые унты выпирали неровным швом и едко пахли необработанной кожей. Однако на удивление это оказалось вполне удобная и легкая обувь. Кое-как помучавшись со шнуровкой, утянул их по ноге и вышел за стариком на улицу.

Снаружи было темно и морозный воздух приятно заколол в носу. Жилище отшельника стояло на лесной опушке, окруженное каменистым выступом. Чистое небо усеяно мириадами звезд, но ни одного созвездия я не приметил. Не то, чтобы я был отлично знаком с астрономией, но, как минимум три созвездия я должен был найти. Такое ощущение, что тут вообще невозможно разглядеть какие-то отдельные линии. Сплошная хаотичная звездная россыпь. Вероятно, именно так и выглядит ночное небо где-то в лесной глуши: чистое, раскрытое и незасветленное прожекторами городов. Но Луна! Земной спутник одновременно узнаваем и в то же время нет. Тот же рассеянный контур круга, но вроде бы иной рисунок кратеров.

Между тем Нару пристроилась рядом и уселась между мной и шаманом прямо на снег, и широко зевнула, обнажая массивные клыки. Я мысленно отметил, что в таком положении ее макушка выше моего пупа. Не удивлюсь если бы она сама могла бы справиться с тем медведем. Марви наконец закончил свои размышления, тяжело вздохнул и взглянул на небо.

— Что ты видишь? — спросил он посерьезневшим голосом.

— Звезды, небо, — не понял я вопроса.

— Что-нибудь еще?

— Да что тут еще то? Ну луна. Или ты про созвездия? — попробовал я догадку.

— Нет! — покачал головой шаман. — Закрой глаза, отдышись и выдохни. Отпусти все мысли и смотри еще раз.

Я скептически взглянул на шамана. Он сейчас серьезно? Но тяжелый взгляд отшельника развеял сомнения.

— Ну! — выдавил он с вызовом.

— Так это не шутка. Ну хорошо, — все еще непонимающе ответил я и взглянул еще раз.

Какое-то время действительно старался ни о чем не думать. Но ничего другого так и не увидел. Холод стал пробирать, короткими судорогами сковывая тело. Сколько тут градусов? Я так-то в одной рубахе стою. Это ему легко на морозе, с ног до головы разодетым в меха, как заправский барин. Кажется, зубная трель довольно громко отбивалась, так как старик снял шкуру и накинул на меня.

— Спасибо. Но может, пойдем обратно, да поговорим?

— Нет! От тебя слишком много звуков. В твоей голове много слов. Еще раз!

Шаман недовольно отвернулся, шумно выдохнул и скрестил руки на груди.

— Избавься от мыслей, — продолжил он не спеша. — Не торопись. Ты должен почувствовать, как что-то незримое пронизывает все сущее, деревья, землю, меня и тебя…

— Шаман, ты кажется забыл, то о чем я недавно тебе толковал. По-твоему так легко просто выкинуть все из головы?

— Я и не тороплю. Можешь стоять тут пока не околеешь. Дело твое. Но обратно не зайдешь, пока я не увижу, что ты сделал все, как надо!

Отшельник буравил меня взглядом, ожидая реакции. Не дождавшись ответа, развернулся и зашагал в сторону юрты.

— Все мысли прочь, — кинул он за спиной. — Чувствуй движение ветра.

Твою же… Чувствуй движение ветра… Да тут полный штиль! Как вообще можно по принуждению выкинуть мысли из головы? Единственное, что меня сейчас пронизывает — это холод! Чертов старик…

Пару минут еще я стоял, глядя в темноту неба и пытаясь избавиться от назойливых мыслей. Почему-то я был уверен, что дед не шутил и угроза не пустить меня обратно — не пустая болтовня. Ладно. Чем еще меня тут можно удивить?

И я попробовал то, что уже помогало мне в борьбе с бессонницей несколько раз: закрыв глаза, представил тихую гладь озера, широко раскинутую в глубине хвойного леса. Далеко впереди возвышались острые пики снежных гор, еле видимые на таком расстоянии. Чистый воздух переполнен пьянящим ароматом елей и сосен. Всю округу наполняет щебетание птиц. И где-то совсем рядом раздавалось легкое журчание родника. Умиротворенный пейзаж всегда действовал безотказно. Несколько глубоких вдохов постепенно отпустили круговорот последних событий. Хм. Забавно, а ведь легкий ветерок действительно был. Словно мягкое перышко он легонько касался лица и, кружась, устремлялся ввысь. Через несколько минут стук сердца выровнялся и стал спокойным, а дыхание тихим, но глубоким. Рядом раздался скрип снега, поддавшийся под чьей-то ногой, и я открыл глаза.

Передо мной предстала знакомая картина из сна. Все небо перед глазами пересекал свет разноцветных линий. Хотя нет, линии — это что-то очень тонкое. Это же были скорее полосы, нарисованные на полотне широкой кистью. С прозрачного основания они тонкими, еле-заметными струнами уходили вверх и замыкались полупрозрачной жирной линией. Точно, как на северах. Одни практически не заметно, растворяясь в вышине, тянулись из некоторых деревьев. Другие бесконечными полосами шли от горизонта к горизонту. Тысячи полос, словно живые, неразрывно и практически незаметно колыхались, как на волнах, изгибаясь в одном направлении. Я неотрывно смотрел, любуясь необычной красотой.

— Ты видишь, — констатировал факт шаман, оказавшись рядом со мной.

— Это так красиво! Ничего подобного раньше не видел. Как северное сияние! — завороженно сказал я.

— Это эфир. И ты видишь его потоки. Значит, у тебя есть Око.

— Что? — не понял я, и охнул при виде шамана. Из его груди, тонкими нитями исходили несколько разноцветных линий. Они были настолько осязаемы, что должны были мешать двигаться. Но отшельник их не замечал. Одна из них соединялась с Нару, а остальные уходили высоко в небо, растворяясь в воздухе. Кажется, была еще одна, но она была короче остальных. В руке он сжимал копье. За ним что ли ходил?

— Вдобавок в тебе есть тьма. Ты шинови! — серьезным голосом произнес Марви.

— Кто? — не понял я вопроса.

— Проводник! Кого ты привел? — повторил он с вызовом.

Его тело напряглось. На руке зажглась вязь рун и извивающейся змеей перетекла на древко. Охотник перехватил копье и направил на меня острие.

— Может мне не стоило тебя спасать?

Барс напрягся на четырех лапах, утробно зарычал и переводил взгляд с меня на шамана .

— А может убить тебя прямо сейчас?

Глава 3. Трио – столпы единства.

— Постой, постой! Ты чего удумал? — выставил я вперед руки, пытаясь усмирить шамана.

Стоило мне услышать его слова, как разноцветные нити, исчезли, возвращая ночи привычную темень.

— Какой проводник? Старик, я понятия не имею о чем ты!

— Я видел тебя! Слышал, пока ты там корчился! — указал он на юрту. — В тебе есть тьма! А теперь у тебя еще и Око Ру-ан? Говори! Кто ты?!

Шаман явно был не в себе. Он двумя руками держал свое копье и тыкал в меня светящимся наконечником. Резкая перемена его настроения была не менее удивительной. Только что это был доброжелательный старик, а теперь готов заколоть меня непонятно из-за чего. Что вообще взбрело ему в голову? Еще и это копье. И страшно, и интересно одновременно — что это там такое светится?

— Марви, успокойся! Вы спасли меня. Забыл? А теперь хочешь убить? Ну это же как-то не логично, не по-человечески! — попытался я его вразумить.

— Не знаю, водишь ли ты меня за нос или действительно настолько глуп, но небо нас рассудит! — с этими словами он перехватил древко одной рукой и пулей запустил в меня копье.

Я не понял, что произошло, но оказался поваленным в снег. На моем месте стояла Нару. Она виляла хвостом и смотрела на старика осуждающим взглядом. Я тяжело дышал, глядя на шамана. Адреналин с запозданием бушевал в крови, заставляя сердце выплясывать канкан. Светящаяся вязь на его руке пропала. А где копье? Я обернулся и за моей спиной, в огромном валуне, торчало древко, которое вошло в камень буквально на половину длины. Ничего себе? Копьем, камень? Так старик действительно хотел меня прикончить!

— Какого черта ты делаешь?! — завопил я, дав петуха. — Ты же чуть не прибил меня.

— Да, — словно опомнившись, сказал он. — И Нару тебя защитила.

Его узкие глаза смотрели на барса. Он молча покивал что-то сам себе и словно решившись, произнес:

— Пойдем. Теперь можно и поговорить.

— Что…?

Я ошеломленно сидел на снегу. Все слишком быстро произошло. Эфир, безумный старик, клеймо проводника — какой-то сплошной кавардак событий! Зачерпнул горсть снега и устало вытер лицо. Какого черта тут происходит?!

***

— Несколько недель назад мы наткнулись на след мáгура, — наливая травяной чай в чашки, произнес шаман. — Так мы называем животных меченых тьмой — звери, что покусились на человечину и обладают связью с эфиром.

— Ага, — произнес я, не перебивая старика и принимая напиток из его рук.

— След вел на то поле, где мы тебя и нашли.

— Так это был тот медведь? Он меченый?

— Да. Природу его эфира я так и не понял полностью. Скорее что-то связанное с духовной частью.

— Пошему вы так ешили? — плюясь крошками хлеба спросил я, — Ой, пвостите.

— Потому что это уже шестой раз, когда мы его убиваем, — отряхиваясь сказал шаман.

— Вот как? Он бессмертный? — поднял я брови, прихлебывая напиток.

— Он первый, кого я встречаю с таким даром. Каждый раз, через какое-то время он возвращается. Но зона его угодий ограничена в пять — шесть дней пути.

— А с чего вы решили, что это вообще один и тот же медведь? Может вы перебили шесть неповинных зверюшек? — решил уточнить я.

То ли голод так сыграл, то ли это действительно необычная лепешка. Но такого вкусного хлеба я еще никогда не пробовал. И после короткой перепалки, в которой меня чуть было не проткнули, я уминал уже вторую, не особо переживая за запасы старика.

— Он оставляет вполне четкий эфирный след, ну и пару меток на теле. В общем, есть способы, — грустно улыбнулся шаман, явно утаив что-то.

— А, ясно… — протянул я, не особо улавливая нить истории. — Вы брали на него заказ?

— Что-то вроде, — похмурел он.

— Как долго я был в отключке?

— Ну… дней семь точно, — посчитал старик в уме и отломал кусок лепешки для Нару.

Вот надо же какая всеядная животина. Моему коту только курицу и подавай, а от чего попроще нос воротит. Вернусь, на хлеб и воду посажу.

Наблюдая за играми старика и барса, я понял, что оттягивал вопрос, который все это время меня мучал. Очевидные факты, которые нельзя было отрицать, и так наводили на определенный ответ. Но ведь он был настолько немыслимым и невероятным, что казался откровенным бредом. Потому пришло время его задать:

— Марви. Возможно, это будет странно, но…

— Ты не дома, если ты об этом, — спокойно ответил он. — Это не твоя земля. И судя по всему, ты вообще не отсюда, пришлый из другого мира.

Вот так сразу? Несмотря на ожидания, по спине все равно пробежал холодок. Я молча глотал воздух, пытаясь состряпать очередной вопрос. Но, кажется, шаман понял все и без слов.

— Откуда я знаю? — как-то по-доброму улыбнулся он. — Я же шаман, Вадим. Кстати, имя я бы сменил на какое-нибудь местное, привычнее нашему уху.

— Но как? Откуда вы вообще знаете о Земле? — запоздало отреагировал я.

— Ох, давненько я не разговаривал с людьми. Это будет долгий разговор.

Все что поведал шаман, было просто удивительным. Я с трудом укладывал у себя в голове его рассказ, пытаясь осмыслить реальность произошедшего. Это был другой мир, с другой историей. Мир, в котором не существовало ни бензина, ни пороха, ни машин. А образ жизни кардинально отличался от привычного. В нем отсутствовало буквально все то, что наполняло мой ежедневный быт. Вещи, о важности которых я даже никогда не задумывался, до этого момента. Тот же велосипед, его тут просто нет! Будто развитие этого мира застопорилось на месте, либо еще не достигло нужного этапа. Но есть эфир — поток энергии, стоящий в основе всего сущего. Энергия, пронизывающая звезды и объединяющая миры. Накапливаясь в источнике, он питал каждую живую душу и даже растения. Тех же, кто способен использовать эфир с помощью рун, называют «эферами». И Марви один из них.

Медведь, с которым мне довелось встретиться, погубил его дочь несколько лет назад. С тех пор шаман поклялся, что покончит со зверем и теперь неустанно бредет по его следу. Отрешившись от обычной жизни он почти все время проводит в пути. Увы, клятва оказалась с двойным дном, и неожиданно отрезала его от эфира. Отшельник буквально перестал ощущать и контролировать его накопление. Что для шамана — словно кандалы на ногах. Барс же — тотемное животное дочери, и он принял его как, память, назвав в ее честь. Так ему кажется, что он ближе к ней и когда-нибудь заслужит прощения.

— Это все надо переварить, — устало потер я переносицу. — Все это какая-то чертовщина.

— Хм, не вижу тут ничего сложного. По мне все просто.

— Сколько же лет вы его выслеживаете?

— Пятый год, — после недолгой паузы ответил старик.

— То есть за пять лет вы всего шесть раз встречались с ним? — со скепсисом спросил я.

— Хитрая тварь далеко не всегда так предсказуема, — шаман отодвинул ворот, демонстрируя широкий шрам, уходящий от основания шеи до самого локтя. — Видимо в этот раз обилие крови и добычи так вскружило голову, что медведь просто забыл об осторожности.

Я невольно сглотнул, представляя вид свежей раны.

— Дважды Нару вытаскивала старика, — шаман благодарно погладил питомца, улыбаясь своим мыслям. — Несколько раз он просто сбегал. Но теперь мы уже не совершаем тех ошибок.

— И все это время вы бродите по лесу?

— Можно сказать и так. Что глаза таращишь? Думаешь, совсем старик из ума выжил?

— Нет, нет, что вы! — примирительно выставил я ладонь, вновь удивляясь быстрой смене его настроения. — Просто все это не укладывается в голове.

— Было бы куда укладывать, — пробурчал тот и вновь поставил котелок над костром. — Нужно найти способ, как покончить с этим магуро. Иначе он так и будет жрать людей, пока… Пока не поздно.

— Шикаки? — вспомни я слово. — Почему вы меня так назвали?

— Шинови, — поправил меня отшельник. — Тут очень старые корни.

Шаман покрошил сухие листья в котел, пару секунд подумал, подкинул еще и продолжил:

— Всегда есть те, кто считает себя обделенным. Те, кто пылает завистью и ненавистью к эферам. Будто есть чему завидовать…

— Разве нет?

Старик свел брови, но вместо ответа продолжил рассказ:

— Вот и тогда были такие. Они верили, что эфир несет лишь зло в руках человека. Их предводителем был некто по имени Шин’Ави. Из единомышленников, как тогда считали, он и создал свою первую паству, внушая им, что истинная вера заключается в служении тьме. Ведь из нее был сотворен мир и именно в ней протекают потоки энергии. А значит она матерь всего. И только истинная вера способна избавить мир от порчи, как они называли нас… Сплошная ересь. Затуманил разум и вложили в слабые умы ложную веру. Марионетки в умелых руках кукловода… Впоследствии их нарекли Шинови, проводниками.

Поначалу угрозе не придавали особого значения, ведь силы были неравны. Что не одаренный сделает против эфера? — задал он вопрос в пустоту, помешивая закипающий напиток. — Но ирония была в том, что сам Шин’Ави и был эфером. Сильным и талантливым эфером. И в своих речах он скрывал свою истинную цель — простая жажда власти. Однако поговаривали, будто он настолько вжился в свою роль, что сам уверовал в свои же изречения. Не знаю… Вот только среди последователей он отобрал таких же безумцев, как и сам. Укрывшись ото всех, они проводили ужасные эксперименты, скрещивая руны немыслимым образом, создавая уродливых мáгура. Сущих тварей. Когда все поняли с чем имеют дело было уже поздно. Яд Шин’Ави успел проникнуть всюду и небольшие стычки переросли в кровавую бойню. Война захлестнула весь континет… Много лет прошло с того времени. Те события были еще до моего рождения. Однако они заложили основу нового миропорядка и извратили путь эфера…

— Извратили путь?

— Да! — чуть ли не выкрикнул он. — Эфер должен защищать и создавать, а не подчинять и разрушать…

Я не стал перебивать взведенного своей же историей шамана, подмечая его схожесть с Шин’Ави и сам наполнил чаши ароматным чаем. Пусть похлебает старичок, авось подуспокоится, а то ненароком опять за копье схватится.

И то ли чай действительно подействовал, то ли отшельник сам поутих, но вскоре в юрте вновь раздался его негромкий басовитый голос. В этот раз шаман рассказал, что пока занимался моими ранами, почувствовал внутри меня какую-то сущность. И всерьез подумывал не придушить ли меня, приняв за одного из последователей шинови. Лишь необычное поведение Нару его остановило. Барс не отходил от меня ни на шаг, что было удивительным. Ведь обычно животное никого не подпускало ни к себе, ни к шаману. А тут буквально спала рядом со мной все время. Доверяя питомцу, Марви решил дать шанс и проверить меня. Если я притворялся беспомощным, то напал бы сам или вступил бы в бой при первой же агрессии. Но Нару почему-то решила действовать самостоятельно. А раз создание эфира вмешалось, значит нужно его послушать.

Да и нашли они меня лишь благодаря ей. Тотем как-то почувствовал меня и ментально попросил шамана помочь. Не в прямом смысле конечно, а интуитивно, на уровне эмоций. Да уж. Как появится возможность, обязательно угощу барса какой-нибудь вкусняшкой.

— Как я вообще тут оказался?

— Мне ли знать? Но появился ты при удачных обстоятельствах. И думаю не случайно.

Мое появление отшельник связал с ночью Единения — цикл, когда план миров выравнивается и эфирный поток набирает полную силу. В этот момент сила эферов возрастает и потоковая связь шамана была восстановлена. Так он смог накопить полное средоточие. А уже с первыми лучами солнца связь вновь была утрачена. В ту ночь небо ненадолго осветила короткая вспышка.

— Мой самолет, — догадался я и шаман утвердительно кивнул.

Накопленный эфир позволил охотнику вновь использовать руны, чьи всполохи света я как раз и видел. Почему же я оказался здесь и как — ответа на это у отшельника не было. Так или иначе, я здесь, а значит, кто-то или что-то этого хотело. Вопрос — для чего?

— Шинови были задолго до меня. Маловероятно, что это сделал кто-то из оставшихся последователей. Тем более я о них ничего не слышал уже много лет. Да и не знаю, чтобы кто-то мог подобное провернуть. — заключил отшельник почесывая пятку.

В свою очередь я рассказал ему о своем мире, и кошмарном сне. «Железная птица», как он назвал самолет, не привела его в восторг, как ни странно. Вообще, говоря о технологическом прорыве, он больше плевался, говоря, что все это от скудности эфирных потоков моего мира. А «техрологии» ни приведут ни к чему хорошему, если нет духовного наследия. Отчасти я даже соглашусь с ним. Наверное.

Тем не менее, меня не на шутку встревожила новость о сущности, которую он учуял во мне. Не хватало еще и демонов в этой бочке бреда. Неужели все эти сказки и нелепицы действительно существуют?

— Не знаю что это, — сказал он честно, раскуривая трубку, с каким-то сладким дымом. — Я в этом не силен. Тебе надо бы расспросить об этом знающих людей. Я помню пару страшилок, которыми чаще пугали детей, поэтому не особо верю в них. Мое дело маленькое — лекарство, да рунопись. Было. М-да…

Старик пару раз почмокал, разжевывая кусочки табака и продолжил:

— Так вот о страшилках. Кхм. Есть некая сущность. Зло по своей сути. Сотворенное из тьмы. По сути ею и являющееся. Не способное накапливать эфир, как и ты, кстати, но испытывающее вечный голод к нему. В одних легендах оно сотворяет миры, в других — уничтожает. И вот чтобы зло это пришло, так сказать, и нужны некие проводники.

— Ну, вы прям помогли, — скептически посмотрел я на него. — Ни черта не понял кроме того, что вы, не особо веря в эти сказки, просто так чуть не продырявили меня.

— Я же говорю — не силен в этом. Но скажу точно, что если душа человека объята тьмой, он опасен и будет сеять смерть. А если он умеет распоряжаться эфиром — опасен вдвойне. А если…

— Я понял. Спасибо за намек. У меня уже покалывает в груди от ваших слов, если честно.

Старик усмехнулся и глубоко затянулся трубкой, отчего задался кашлем.

— Кх… Кх… Так и думал, что уже переспелые листья собрал. Кх. Крепкая, зараза. А это еще что за веточка?

— Марви, что значит «распоряжаться эфиром»? Получается, я его вижу, но не умею делать руны, у меня нет своего тотемного животного. Я смогу это делать, как и вы? — спросил я.

— Кхе… не устал еще старика выпытывать?

— Голова конечно кругом, но лучше сразу все понять, — почесал я лохматый затылок.

— Ну что же. Зависит от того, что тебе даровано, — шаман прекратил ковыряться в своем табаке и продолжил. — Удивительно, что ты вообще его видишь. Пришлый, а с даром Ока… А по существу — все эферы могут наносить руны. Для этого нужен талант, знания и практика. А если нет хотя бы чего-то одного из этого, то иди шишки собирать. Трио — столпы единства. А еще есть рунописцы. Именно они создают руноскрипты и вязи. Очень редкий дар. Зная нужный порядок можно прорубить проход в горе, разворотив ее взрывом. Но, пожалуй, это должно быть очень сложная составная и крайне дорогая руна.

— А я смогу стать эфером? — задумчиво произнес я.

— Самое первое, и основное для всех — научиться питать базовый поток. Тот, который укрепляет твой источник, — потыкал он в грудь. — Тело и дух. Он как раз и определяет дальнейшие потоки, талант и направление рун. Без него — иди за шишками.

— А…

— А у тебя с этим беда, парень.

— В смысле? — не понял я.

— Я шаман, — гордо произнес он. — Лекарь. И чувствую силу источника. Твой настолько мал, что практически не замечен. Даже у младенца он в разы крупнее. Это собственно еще одна причина, по который ты живой.

Я поднял бровь, глядя на ухмыляющегося старика.

— И что это значит?

— Чем крупнее и глубже источник, тем больше в нем эфира. А в твой разве что гулькины срачки влезут, если пальцем растереть.

— Хм, — насупился я. — Почему? Его можно увеличить?

— Думаю, — выдохнул он дым. — Из-за твоего мирка. В нем настолько скудный поток, что даже с таким источником вы его за всю жизнь не наполните. Хотя, это может и сыграть даже на руку.

— …?

— Большой источник может питать сильные руны, которым нужен большой запас эфира. Но наполнение источника — важнейшая из его особенностей. Что толку от источника, размером с лошадь, если он накапливает эфир по песчинке в день? А вот если источник с блюдце, — показал он руками.

— Это противень, блюдце поменьше будет. — поправил я его.

— Неважно! Так вот если с блюдце, — зыркнул на меня старик, но все же придвинул руки. — И способно быстро пополняться, то это дает уже действительно воодушевляющий результат. Его будет достаточно для сильных, затратных техник или потоковых, считай бесконечных, если источник будет успевать наполняться. Слышал я как-то об одном таком эфере. Говорят, что он будто смог изменить поток реки, направив ту мимо своей деревни и спас ее от засухи.

— И?

— Так вот я думаю, из-за скудности твоего мира источник как раз должен уметь вытягивать эфир. Ведь его там практически нет. Но это только лишь догадки. Сначала нужно притянуть базовый поток. Повторяюсь уже. А дальше посмотрим.

— Уф… Голова уже пухнет. Все чудесатее и чудесатее, — вновь почесал я затылок.

— Ну вот сам и думай. Что лучше было бы — попади ты с моими возможностями в ваш мир, или с твоими, никакими, в наш? То-то и оно. М-да. Так что все эти ваши техрологии ничего не значат, — заключил он.

— Технологии.

— Не важно!

Мы сидели в ночи и молча смотрели на огонь костра. Маленькие огоньки весело танцевали на распаленных углях и кидали причудливые тени на кожаные стены и жерди. Дым от поленьев, прозрачным столбиком поднимался и уходил через отверстие в навершии юрты. Тихий треск древесины беззвучным шепотом наполнил мысли о доме. Вспомнилась деревенька, в которой я бывал по детству, юношеские походы с гитарой у костра. Запах шашлыка в кафешке у парка. А ведь там, дома, остались родители, друзья и кот, благо есть, кому за ним присмотреть. Наверняка сейчас близкие с ума сходят в поисках меня… Добрые воспоминания навеяли тоску.

— Марви, так как мне вернуться домой?

Старик откинулся на спину и закрыл глаза.

— Не знаю, парень. Но у меня еще осталась пара знающих людей. Думаю, к ним надо будет наведаться. Но это все после. Сейчас надо спать.

— Да. Спать, — задумавшись, согласился я с шаманом.

Услышанное еще предстоит разложить по полочкам сознания. Расскажи мне кто-нибудь подобное неделю назад, я бы рассмеялся в лицо. Настолько безумно все это выглядит. Но безумнее то, что я верил старику… Да и как тут не поверить?

Так и остался сидеть, глядя на языки пламени. В юрте было тепло. Нару и шаман мерно посапывали, хотя последний иногда и задавал канонаду храпа. Но это даже не мешало. Да и кто я такой чтобы жаловаться? Я тут гость. Он спас меня, накормил, дал тепло, и даже какие-то ответы. Правда, чуть не прибил… Ладно, в целом все нормально, я жив. Потихоньку во всем разберемся.

Я глядел на костер, погруженный в свои мысли, так и не заметил, как глаза закрылись сами собой. Спать. Все остальное завтра.

— Так-так-так! Думали запереть меня? Что я пропустил?

Глава 4. Пришелец с шизанутым демоном.

Следующим утром старик обнаружил меня, сидящим у потухшего огня. Красными глазами я устало рассматривал тлеющие угли.

— Чего не спишь? Всю ночь у костра просидел? — озадаченно спросил он.

В ответ я лишь молча кивнул. Нормально заснуть этой ночью так и не получилось. Поначалу казалось, что это шаман заговорил во сне, и иногда он действительно выдавал неразборчивые фразы. Но довольно быстро я сообразил, что ошибался. От осознания, что голос звучит у меня в голове, холод пробирал до пят. Его невозможно было заглушить, прижав уши. От него невозможно отвлечься. Даже собственные мысли уплывали на второй план, не в силах подавить чужую речь. На их фоне голос был четким и громким, как если бы говоривший стоял рядом со мной. Он раздавался сразу со всех сторон. Разумеется, я никого не обнаружил, сколько бы раз не оборачивался за ночь.

Забавно, мне всегда было любопытно, как это — слышать кого-то? Ведь столько таинственных историй бродит по миру про одержимость, духов и прочие страшилки. Я даже не задумывался, верю ли в них. Но испытать это на собственной шкуре? Когда нечто чуждое шевелится внутри сознания грязным комком. В первые часы оно зудело так, что неимоверно хотелось расцарапать затылок и выдернуть его оттуда, как старую занозу, да спалить в догорающем пламени. Но то ли демон сжалился, то ли просто решил взять паузу, а давление с его стороны спало, возвращая былую тишину. Казалось бы, что он и вовсе решил оставить свою жертву. Но увы, я прекрасно чувствовал переплетение чужих эмоций. И стоило только заснуть, как затаившийся голос вновь проявлялся во всей красе. Вскоре первоначальный страх и оцепенение растворились, уступая место раздражительности и злости. Так что теперь я был готов придушить владельца этого голоса.

Нервозность оголилась, когда шаман сообщил, что попробует вновь приглушить беса, как он это делал в прошлый раз. Но только лишь вечером. У него, видите ли, источник пустоват. Чтоб ему пусто было! Брешет же, я знаю!

— Больно резок ты стал.

— Ты уж извини, Марви, но это не тебя притащило черт знает куда, переворачивая всю жизнь вверх дном. При этом еще уютненько пристроив в твою же голову, чертового демона! — чуть ли не выкрикнул я последние слова, подвернувшемуся виновнику моих бед.

— Знаешь что, малец, — хлопнул он себя по колену. — Я не нанимался в проводничие за бесценок и терпеть не стану. Нам несколько дней идти по лесу. Приглядывать за тобой и слушать это нытье я не собираюсь.

— Не собирайся! Что сложного сейчас заглушить его? Я кишками чувствую, как он ухмыляется.

— Бери шест! — встал он в полный рост и потянулся за копьем.

— Это еще зачем?

— Слов не слышишь. Орешь. Либо идешь на все четыре стороны, либо со мной. Шест!

— Так для чего он? — раздраженно выкинул я, но все же взялся за палку.

— Дурь твою выбивать будем.

Нужно ли говорить, что дурь он все же выбил? Это теперь, стоя в окровавленной рубахе, я подуспокоился и корил себя за этот случайный срыв. А пару часов назад я уверено шагал по снегу, намереваясь как следует влепить дедку. Не припомню, чтобы я когда-нибудь так реагировал. В моем окружении я всегда считался сдержанным, а сейчас вспыхнул, как еловая ветвь. Но если я поутих, то отшельник наоборот перенял мой настрой. Неожиданным оказалось то, что драться я толком-то и не умею. Нет, я знал. Но это не убавило у меня уверенности, что настучу по старому заду. А шаман почему-то принял на свой манер:

— Как можно быть настолько немощным? Держи шест!

Отчего-то мои навыки сильно огорчили охотника. И вместо того, чтобы прекратить бестолковое занятие, он принялся на практике показывать боевые азы копейщика. Мол, хотя бы от зверья я должен самостоятельно защищаться. Даже голос вновь объявился, чуя азарт битвы. Но битвы не было. Шаман истыкал меня своим копьем, залечил раны руной и по новой дырявил мое тело. Даже появились мысли, что он так утоляет свою жажду прикончить меня.

— Да, как ты держишь шест? — кричал шаман мне в ухо. — Ты собираешься оленю в заднице ковырять или отражать мой выпад?

— Хватит орать на меня! Ты уже всего истыкал своей зубочисткой. Вся рубашка в дырах. А это, между прочим, твоя! — огрызался я.

— Вот именно! Поэтому каждую новую будешь отрабатывать!

— Не хочешь поменяться? Тебе палка, мне копье?

— Еще с чего? Это мое оружие. А оружие слюнявого мальца — палка. Держи крепко! И … оп! — охотник сделал ложный выпад, шагнул в сторону и пяткой древка влепил мне в лоб.

— К черту! — бросил я деревяшку, растирая ушиб. — Зачем мне все это? Я не собираюсь калечить людей, как ты!

— Парень, мы это уже проходили. Нам несколько дней идти по лесу. И я не буду спасать твою задницу от каждого встречного шакала!

Подтверждая его слова, Нару негромко рыкнула и лениво подняла голову, разлегшись у широкого пня.

— От псины и то толку больше. Вечность, за что ты дала мне это насекомое? — отозвался голос в голове.

— А ты заткнись, заткнись там! — вновь начал я закипать.

— Что, опять балаболит? — поинтересовался шаман, разжигая руну на ладони.

— Не то слово. Только выбешивает, — зло ответил я. Сел на поваленное дерево и подставил раскрасневшийся лоб под ладонь старика.

— Ну дай, дай! Выпусти зверя наружу. Я покажу, что такое бой! Старик ничего в этом не смыслит. Кишочки тут, кишочки там, мы в море крови скачем по волнам, — напевно распалялся голос.

Через несколько секунд, голова перестала болеть, и я облегченно выдохнул. Старик тем временем подставил ладонь под порез на моей руке.

— Шаман, тебе не кажется, что твое наставничество больше похоже на пыточную? — щурясь от ноющей руки, произнес я. — Ты залечиваешь мне раны, чтобы потом вновь избить. Это уже какой-то мазохизм.

— Не знаю о каком мухоизме ты говоришь, но зато тело так быстрее запоминает. Еще спасибо скажешь. Да и вообще, что ты верещишь, как пискля. Всего-то несколько царапин!

— Шаман дело говорит. Боль — учитель. Давай сломаем ему пальцы?

— Кстати, о «верещать», — посмотрел я на старика, стараясь не замечать голос. — Не забудь вечером заглушить беса…

— Это я бес? Какое унижение! — раздосадовано пролепетал он. — Пойду, взболтаю твои мозги в кисель для успокоения.

— Ночью, парень. Источник истощен на лекарство, — пробубнил Марви.

— А на кой-черт ты дырявил меня столько раз? Я же просил тебя! Твое Вуду итак слабо помогло! — вспылил я, размахивая руками.

Шаман схватил меня свободной рукой и придавил пальцами порез. От внезапной боли рука онемела. Старый пень! Ведь нарочно так делает!

— Кто же знал, что ты настолько немощен, что не можешь сделать элементарные вещи! — продолжал он давить пальцем. — Какой от тебя толк в пути? Все! Дальше сам свою царапку залечишь. Сдалось мне с тобой возиться!

Шаман зло фыркнул направился в сторону юрты. Залез под шкуру и уже изнутри проорал:

— Нару, тащи сюда сани! Собираемся!

Барс радостно подпрыгнул на месте и послушно засеменил к повозке.

Я сидел и пыхтел с досады. Царапина? Да у меня тут мясо наружу! Как можно за пару часов научиться чему-то? Осмотрел побитые костяшки на руках и зло сплюнул. Надо переодеться, пока старик не успел закидать все вещи. С этой мыслью я и поплелся в юрту, из которой доносилось недовольное ворчание.

— Не желаете ли кисельку? — прихлебывая, прозвучал довольный голос.

***

Собирались мы молча. К счастью юрта очень легко складывалась и даже не пришлось ее разбирать. Так что минут через пятнадцать старик затянул тугой узел на санях, запряг Нару и мы выдвинулись. На удивление барс довольно легко тянула немалый вес. Видно, что парочка уже давно спелась, и зверь занимался привычным делом. Старик пристроился рядом с питомцем, а я шел позади, посматривая за санями. По наложенному через лес пути мы должны были выйти к небольшому поселку, название которого я так и не запомнил. Уж больно мудреным оно оказалось. Да и шаман так объяснял на нервах, что ни слово — то песий лай.

Проходя мимо очередной опушки, не мог не отметить схожесть наших миров. Если бы не история охотника и виденное своими глазами, решил бы что все это глупая и затянувшаяся шутка. Уж больно все было одинаковы — тот же снег, тот же воздух. Лишь деревья несколько шире, да выше в стволе.

Интересное все же дело — заблудиться в таком месте. Если же затеряться в своих краях, своем мире, то так или иначе, дорога домой найдется. Встретится деревенька, найдутся люди, разыщется телефон. И не успеешь соскучиться, как окажешься дома. А тут? Я плелся в неизвестность, вслед за незнакомцем и его животным, сотворенным из какой-то космической пыли. И ведь понятия не имею, куда мы придем. Какие там люди? Люди ли они вообще?

— Посмотри на псину. Думаешь, такую скотину прокормят постные лепехи? Нас ведут на убой! Не будь дураком. Старик пустил кровь. Ты в своем праве. Бей первым! Возьми копье!

И ведь только начинаешь слышать тишину, как этот демон опять появляется.

— Почему бы тебе просто не замолчать? Хорошо же получалось, — мысленно ответил я.

— Зачем? Я слишком долго варюсь в клоаке твоих мыслей. В этой голове так много хлама, что сбрось самосвал фекалий — не заметишь в общей массе.

— Да что тебе надо от меня? Почему бы тебе просто не испариться?

— Ты даже не представляешь, как бы я хотел быть в другом теле! Вон, хотя бы той кукушки. Тупая птица и то повеселее будет.

— Так вперед! Оставь меня в покое! — мысленно закипал я.

— Если бы я мог, безмозглый ты слизняк! Кое-кто постарался запихнуть меня сюда, чтобы его черви жрали! Так что смирись! Расслабь свой желудок и получай наслаждение в моем обществе, да только смотри, не обделайся!

— Что ты такое вообще?

— Я? Я — твой худший кошмар! Я — тени, что всегда преследуют тебя! Я — страх, сеющий хаос! Я … — гордо вопил голос, перечисляя бесчисленное множество эпитетов.

— Ты нормально можешь разговаривать?

- Нормально? Это вы, люди, существуете в рамках, которые сами же и возводите. Стоит добавить долю веселья, как весь ваш домик нормальности рушится прахом. Вы носитесь, как куры безголовые, не в силах жить в новой реальности. Ведь как так? Нормально же все было! А не нормально мы не умеем! Свешиваете лапки и ждете, когда все вновь будет нормально, никчемная растрата мяса и эфира! — прорычал голос и тут же радостно продолжил. — От того с вами и весело!

— Хватит. Пожалуйста! — попытался я угомонить поток слов.

— Помню случай один в библиотеке, презабавный. Там все потом в море крови было. Ну, в общем, рассказываю …

— Заткнись же ты, уже! — прокричал я в голос.

Шаман с Нару остановились и вопросительно уставились на меня. Я лишь показал рукой, что все хорошо и прикрыл глаза ладонью. Из-за бессонной ночи мысли в голове растекались тугой нугой, нехотя и лениво.

— Ты все мозги мне вынес, меньше, чем за сутки… Пришелец с шизанутым демоном в голове.

— Ты разговариваешь сам с собой, а шизанутый — я? Лицемерно, не находишь?

— Да, наверное. — устало согласился я вслух.

Солнце шло к закату, когда мы вышли к первому месту ночевки. Это оказалась небольшая полянка, огороженная сухим наваленным лесом с подветренной стороны, а по ее центру зияло огарком припорошенное кострище. Таких ночлежек, по рассказу охотника, в лесу рассеяно множество. Так, передвигаясь между ними, он постепенно расширял свое поле охоты. Странную и тяжелую жизнь выбрал себе отшельник, на мой взгляд.

За весь путь мы сделали три коротких остановки, где у шамана были припрятаны силки неподалеку. Нехитрые ловушки принесли охотнику пару тушек птиц и крупного зайца. Так что ужином нам будет свежая дичь, хотя довольно неловко чувствовать себя нахлебником.

Тем временем мы неспешно поставили лагерь, разожгли открытый костер для приготовления ужина и отдельно для согрева палатки. Почему-то уже не хочется называть ее юртой. Палатка, так роднее, что ли. Причем в этот раз шаман берег силы и, вместо рун, использовал огниво. С наступлением темноты лесной воздух сгустился сильнее и быстро наполнился ароматами жареной птицы.

Наблюдая за тем, как Нару с наслаждением уминает одну из тушек, отметил, что барс наверняка живет впроголодь. Особенно, если сравнить размер питомца с дохлой птицей. Но я все же не мог понять зачем ему еда, если зверь не настоящий.

— Барс ведь эфирное создание. То есть он не живой. Зачем его кормить?

— Как же не живой? — удивился шаман. — Хотя правильнее, сказать — и да, и нет. Да, это тотем. И его можно призвать сколь угодно раз, даже, после смерти. Но для этого придется потратить уйму сил. А так, у него все те же кости, да мясо. Нару вполне настоящая. Для жизни ей требуется либо эфир, либо еда. В общем, если сил хватает — эфира достаточно. Нет — придется кормить. Хорошо, хоть выгуливать не надо. Все как в прорву проваливается.

Старик ухмыльнулся и почесал зверя за ухом.

— Ну что, малец, — кивнул охотник. — Попробуем взглянуть на источник?

— Зависит от того, что для этого нужно, — пробурчал я, ковыряясь палочкой в поленьях.

— Есть два варианта это сделать. Один из них говорит, что надо проглотить свои глаза, а второй — хирургический. Какой предпочитаешь? — осклабился голос.

Я сделал вид, что не слышу и лишь слегка поморщился от разыгравшегося воображения.

— Есть два варианта, — начал Марви, и вызвал мое неподдельное удивление. — Первый — это ощутить вокруг себя энергию потока и притянуть к себе. Если получится, ты увидишь свой источник. Второй — попробовать заглянуть в себя, обнаружить средоточие и постараться его раскрыть.

Я с облегчением выдохнул. Чертов демон, я уж начал думать, что тут все поехавшие. А тот теперь ржет у меня в голове.

— Оба варианта требуют предельной концентрации. Ни на что не отвлекайся. Практически так же, как ты вчера смотрел на эфир, — тем временем продолжил шаман.

— С эфиром все вышло не так уж и сложно. Стоит попробовать.

— Да, — кивнул Марви. — Давай с первого.

Я закрыл глаза, слушая только шелест покачивающихся деревьев, и повторил все в точности, как и в прошлый раз. Вышло намного дольше по времени, поскольку голос в голове постоянно отвлекал. Потребовалась целая прорва усилий, чтобы просто не отвлекаться на его бормотание. Не уверен, что в следующий раз смогу повторить этот опыт. Но вскоре передо мной вновь возникли разноцветные полосы, расчертившие видимый участок неба, заслоняемый высокими соснами. Хоть в этот раз я знал на что смотрю, а все равно залюбовался необычной картиной. Бросив взгляд на шамана, решил рассмотреть их ближе. Три линии начинали свое парение из груди и проплывая сквозь тело, поднимались выше, растворяясь в паре-тройке метров над головой. Причем одна из них тянулась к Нару и вытекала выше, но при этом была короче остальных.

— Что такое? Куда ты смотришь? — насупился шаман.

— Пытаюсь понять, как ты их привязал, — ответил я, в тщетных попытках ухватить хоть одну из них. Руки проскальзывали впустую, не чувствуя абсолютно никакого сопротивления.

— Хватит меня трогать! Сколько их там?

— Вот они, все три. А ты что, не видишь?

— Нет, конечно! Не у всех есть Око, — пробубнил он. — А почему три?

— Сколько должно быть? — не понял я вопроса и описал, что вижу перед глазами.

— Короткая говоришь, — задумался старик. — С Нару связывает нить духовного потока. Она появляется у каждого тотемника, даже у обычного человека. А вот выше уже собственный поток… Шакала на рога! — разразился шаман.

— Что-то не так? — засомневался я в своих действиях.

— Нет, все так. Продолжай… А мне надо поразмыслить кое-над чем, — тяжело закончил шаман и неспеша отправился в юрту.

Кажется, услышанное не на шутку озадачило охотника. Ну ладно. Тем временем я все пытался дотянуться до потоков в небе, мысленно представляя, как захватываю то все сразу, то чередуя поодиночке. Прошло не меньше часа, когда я устало бросил все попытки. От постоянной концентрации голову давило тисками. Но ни один поток, ни одна линия так и не колыхнулась в мою сторону. Что я делаю не так? Как мне взглянуть внутрь себя? От этих дум голова разболелась только больше. Один лишь демон злорадно ухмылялся:

— Не дано тебе это, примат! Смирись! Иди, возьми палочку, постучи по дереву, небось, чего полезнее и выйдет.

— К черту, — махнул я рукой, прерывая Око. — И тебя к черту!

Лес тут же потерял все краски и вновь укутался в густой темени. Подкинув несколько веток в огонь, откинул шкуру и зашел в юрту. Пора бы уже шаману выполнить обещанное.

Внутри оказалось еще более темно, чем снаружи. Редкие языки пламени на сыром полене давали едва заметный свет. Охотник отыскался по отблеску в глазах. Сидя в тени, он безучастно отрывал иголки сосновой ветви и одну за одной отправлял в раскаленные угли. Нару пристроилась рядом, завалив голову на его вытянутые ноги. Ее притворное спокойствие выдавали навостренные уши, следящие за каждым мелким шорохом.

— Хоть глаз коли. Марви, с тобой все нормально? Чего темно так?

Охотник не ответил, погруженный в свои мысли. Лишь подойдя ближе я заметил, что его лицо еще больше осунулось, будто он успел постареть на десяток лет за этот час. Я тихо присел рядом и положил руку на его плечо.

— Марви, что случилось? Это из-за меня?

Отшельник дернулся, приходя в себя и в глазах вновь появилась ясность.

— Нет… — еле слышно ответил он и бережно уронил ладонь на голову барса. — Ты тут не причем. Просто у старого охотника есть свои скелеты.

— Конечно из-за тебя! Разбил старику сердце. А ведь он столько отцовской любви в тебя вложил, кормил грудью, выгуливал на пастбище, сдавал твои анализы.

— Ты… Извини за утро. Я прям сам не свой был, — начал я искать причины.

— Да, что ты, — наигранно усмехнулся он в ответ. — Я сам хорош. Только рубаху зря попортил.

— Не говори, — решил поддержать я неловкий разговор. — Такое чувство, что тут каждый зверь с оружием бродит. Вот надо было меня так дырявить?

Отшельник лишь кинул неоднозначный взгляд, давая понять, что эти слова были лишними. Вышло не так, как ожидалось… Я присоединился к старику и тоже стал подкидывать иголки в хилый костерок. Сидели молча и я не решался заговорить. Видимо старику нужно время прийти в себя. А все же, что могло так ударить по нему? Озвученные мною потоки? Это явно связано с тем коротким духовным отростком. Придет время, Марви сам расскажет, если захочет. Так что допытывать я не стал. Лепестки огня наконец-то растопили ледяное нутро полена и жарко распалились, все ярче освещая темноту простого жилища.

Марви шмыгнул носом и первым нарушил тишину:

— Ладно. — поставил он точку в своих переживаниях. — С этим я разберусь позже. Так что должен даже сказать тебе спасибо. По крайней мере, я знаю, что делать дальше.

— Не расскажете? — все же решил я полюбопытствовать.

— Нет, — твердо мотнул он головой. — Как-нибудь потом. А тебе, следовало бы уже определиться. А то Выкаешь, да Тыкаешь, — с усмешкой проговорил он. Судя по его взгляду, в чувство он возвращается быстро.

— Ах, да… есть такое, — почесал я переносицу. — Вам… Тебе… Как удобнее? Я в последнее время плохо соображаю, что говорю.

— Давай все же на Ты. Отвык я уже от Выканий. А теперь давай, ложись на спину, будем твоего темного душить.

Ты, так ты. Так действительно проще и ощущаешь себя на равных. Я быстро оголил торс и разлегся на шкурах. Было интересно не только наблюдать за действиями шамана, но и почувствовать разницу, после того как заткнется голос. Будет ли вообще эта разница? Шаман забубнил себе под нос и точки на его лице засветились, плавно вырисовывая извилистую дорожку. Руна на его руке пошла яркой вязью и остановила свечение на кончике пальца. Охотник окунул его в горящие угли, протянул измазанный палец к моей груди и нарисовал золой округлый символ в том месте, где по определению находится источник. Все свои действия он сопровождал своей бубнежкой, а руна на лице так и сияла. Голос в голове продолжал верещать, происходящее ему явно не нравилось. Как и в прошлый раз шаман зачерпнул тлеющие угольки, и выдохнул пепел мне в лицо.

— Сожру… всех…! — успел прорычать голос прежде, чем смолкнуть.

Не скажу, что я ощутил что-то еще, кроме кучи грязи на лице. Скорее все как обычно. Но сам факт того, что в голове стало пусто и глухо, уже вызвал глупую ухмылку.

— Ну как? — поинтересовался старик, оттряхивая руки.

Я глубоко вздохнул и мысленно позвал голос. Тишина.

— Спасибо, — растянулся я в улыбке. — Теперь я знаю, как чувствуют себя шизофреники. Но сейчас я один. Наконец-то!

— Рад это слышать. По-хорошему, тебе бы теперь нужно выспаться, чтобы закрепить результат. Но, судя по всему, это действует недолго, пару дней всего. Надеюсь, в городке найдем как разобраться с этим.

— Спасибо еще раз, Марви. За все!

— Да, брось. Кем бы я был, если бы бросил тебя в снегах.

До самой полуночи мы просидели у огня, зажаривая черствые лепешки и болтали об отстраненном. День выдался непростым для всех. Раны, нанесенные охотником с утра, он бережно замазал пеплом, вперемешку с эфирными травами. Как оказалось, такие часто применяются в лекарстве. Его источник вновь был пустым. Теперь я понимал, что это означает. Если в прошлый раз, при заполненном средоточии он мог применять несколько рун, а потом, еще и заглушить голос, то сейчас, запаса, накопленного за день, кое-как хватило лишь на последнее.

Первую половину ночи мне все еще не спалось, не смотря на длинный день. Поэтому, не теряя времени я продолжал искать свой источник — фокусировался то на себе, то на потоках вокруг. И, то ли шаманство охотника поспособствовало, а быть может и я чуть-чуть продвинулся в их поисках, но удалось приметить маленькие колебания еле заметных волн. Тонкие, теплые, и настолько невесомые, что легко пропустить мимо. В окружении потоков, видимых Оком, я лежал так довольно-таки долго, впитывая и запоминая эти ощущения. Чтобы в следующий раз, быстро и без ошибочно найти нужное состояние. И все было гладко, пока не появилась она — фигура из сна. Та самая темная и таинственная, преследовавшая меня в отдалении. В тусклом отблеске огней, она безмолвно стояла во весь рост у самого прохода и не отбрасывала тени, как если бы сама была тенью. С испугу я кинул в нее один из потухших углей, и он пролетел насквозь, не почувствовав препятствия. Поэтому я принял ее за мираж, ведь даже Нару не повела ухом. Но стоило только отключить Око, как она исчезла вместе с потоками при обычном зрении. В эту ночь Око я больше не использовал. Уставший мозг и тело требовали отдыха, но я все еще хотел вернуться к тем ощущениям.

Утром я проснулся полным сил и в отличном настроении. Ведь время было потрачено не зря и мне наконец-то удалось разглядеть свой источник. Он тихо и мягко светился прямо по центру груди. Крохотный, совсем маленький, размером с семя подсолнечника. Но какая разница? Это ведь мое семечко! Осталось только придумать как раскатать его до формы блюдца…

Глава 5. Был бы у меня пистолет.

Новость об обнаруженном мной источнике, была радостно воспринята и охотником:

— Да неужели? — проворчал он с кислой миной.

Вчерашний вечер прошел без следа и с утра старик был чуть ли не более хмурым, чем обычно. Но в целом мне было плевать на его реакцию. Я был рад. И в глупой радости своей даже выступил инициатором тренировки. И как раз вот это старика то и удивило. Впрочем, мой запал довольно быстро угасал, как только счет новым порезам перевалил за пять, а синяков и того за десяток. Охотник довольно бесцеремонно тыкал меня своим копьем, словно вилкой в сосиску. Я вертел своей палкой, не особо соображая, что делаю и даже случайно отбил пару ударов. Но старательно строил серьезную гримасу, мол, это не случайность, это все мое мастерство. Тем не менее, как бы ни старался, но пока мои навыки никак себя не проявили. Ну, по крайней мере, в навыке получать затрещины я прогрессировал хорошо. Кажется, даже Нару не могла смотреть на это позорище и демонстративно отвернулась.

Через четыре часа, по моему внутреннему хронометру, я чувствовал себя выжатым лимоном. Вновь все тело стонало от полученных травм. И на мою беду, источника Марви хватило лишь на половину из них. Так что пришлось довольствоваться шаманской мазью из трав с пеплом. Я чувствовал себя словно раб на галерах — избитый, в крови и грязи. К радости, охотник обещал устроить вечером помывку, о чем он сообщил, шмыгая рядом со мной носом. Неужели от меня так разит? Я слабо представлял, как он собирался ее устраивать в лесу и лишь надеялся, что это не банальное растирание снегом.

Перекусив кроликом, мы собрали вещи и вновь отправились в дорогу. Нару с шаманом во главе, а я ковылял позади, похрамывая на перевязанную ногу. Природа постепенно просыпалась, о чем свидетельствовали появившиеся на кустах маленькие почки. Погода хоть и была все еще холодной, но, тем не менее, гораздо теплее, чем в мое появление в том раскуроченном самолете. Солнце размытым пятном светило сквозь затянутое небо, отражаясь в хрустальных капельках, застывших на ветках. Чистый хвойный воздух охватывал со всех сторон и приятно наполнял легкие. Дело идет к весне. И это необычно, если принимать во внимание, что вылетал я в раннюю осень. Если так посудить, то я считай, вычеркнул два сезона из жизни. Хотя, может времена года и не должны совпадать между мирами. Здесь же вон — средневековье. Луки, да стрелы. Что мне копье? Вот был бы у меня пистолет, и что бы шаман смог сделать, своей зубочисткой? Что-то я в своих суждениях совсем не туда забрел и поймал себя на мысли, что стал ворчать просто так, беспричинно.

В своих размышлениях я не обратил внимание, как мы свернули с дороги и уже вышли к ручью, вдоль которого нам предстоит пройти еще день. На вид это была неглубокая речушка с довольно шустрым течением и шириной не больше пятнадцати метров. Курумский берег сплошь и рядом усеян камнями и булыжниками разных размеров. И, если бы не плотная подтаявшая корка снега, да накатанная лыжня, сомневаюсь, что здесь смогли бы проехать охотничьи сани. Невысокий берег по ту сторону был обрывистым, оголившим корни растущих елей. Эксперимента ради, я попытался активировать Око, чтобы посмотреть будут ли потоки в самой реке. Но, увы, сконцентрироваться в движении мне пока не удалось. Да еще и хромая нога вечно подскальзывалась на выступающих камнях. Удивительно, как только барс справляется?

Кажется, Нару услышала мое ворчание и остановилась, навострив уши. Шаман тоже что-то напрягся и заозирался по сторонам с копьем в руке. Да откуда он вечно его достает? Все время забываю спросить.

— Вадим, иди сюда, — тихо обратился ко мне шаман, как-то коверкая мое имя.

— М? Что такое? — выкрикнул я.

— Тише ты! — грозно шикнул охотник и призывно махнул рукой.

Я невольно согнулся и шустро похромал к ним, так же смотря по сторонам. Учуяли что ли кого?

Шаман присел и изучающе рассматривал что-то на снегу.

— Что ты видишь? — шепотом спросил он.

Я непонимающе уставился под ноги. Да тут была целая куча следов, явно же хожее место. Это ведь единственная нормальная дорога. Так ведь? Иначе, зачем мы пошли именно этим путем.

— Следы, — выдавил я.

— Какие?

— Да мне почем знать? — Я еще раз огляделся. — Ну, точно кто-то сани тоже волочил, куча следов. Людей, наверное, же.

— Шакала на рога. — тихо выругался охотник. — Звериные что ли вообще не различаешь? Вон свежие поверх старых.

Шаман тыкал на какие-то вмятины на снегу. Снег да снег, след и след. Я отрицательно покачал головой, давая тому понять, что следопыт из меня еще хлеще копейщика. Марви тяжело вздохнул, покачал головой, что-то бубня про беспомощных идиотов и сообщил:

— Это следы снежного барса, свежие. Прошел тут буквально перед нами. Вот его характерные вмятины.

— Хорошо, буду знать, — ответил я, вообще не видя разницы. — Нам то что? У тебя же есть барс.

— А теперь открой своё Око и скажи, что ты видишь.

Старик ожидающе уставился на меня, и я не заставил его долго ждать, погрузившись в себя.

— Ладно, Нару, давай-ка в сторонку оттянем тебя. Этот тут теперь надолго застыл. — сказал старик и потянул взволнованного питомца подальше от берега.

— Я, между прочим, все слышу, и ты мне только мешаешь, — пробубнил я сквозь закрытые веки.

Старик ничего не ответил, но я отчетливо слышал его недовольное сопение. Пару минут мне потребовалось, чтобы вновь увидеть потоки. Уже гораздо быстрее. Того и гляди буду делать это только по своему первому желанию. Нару тем временем уже стала рычать, и ее взгляд был направлен вдоль берега, как раз по нашему пути. Старик тем временем вновь подошел ко мне и вопросительно смотрел на меня.

— Ну, видишь что-то или нет?

В снегу, среди множества следов я действительно увидел целую кучу светящихся пятен. Словно маленькие кляксы, разбросанные по округе. Все они были красного оттенка, о чем я и сообщил охотнику.

— Пришли, называется. — помотал головой охотник.

— Об этом эфирном следе ты говорил? — спросил я, начиная понимать, о чем идет речь.

Очень необычно. Я отчетливо видел полупрозрачную субстанцию, казалось она даже имеет глубину. Но пальцами я опять не чувствовал ничего. Лишь отдаленное эхо тепла, больше ощущаемого на уровне интуиции. И как долго оно будет тут лежать? Почему не растворилось? Пожалуй, эти вопросы надо будет тоже задать.

— Да. Мы пришли к снежному барсу. И он мáгура, шакала на рога! Да еще и огненный.

— Это плохо да? — надеясь на лучшее, спросил я.

— Эта тварь способна разорвать нас. Так что да, это не хорошо.

По напряженному лицу охотника стало ясно, что дела плохи.

— Нару не справится с ним?

— Она конечно сильна, но по сравнению с ним, она просто барс, пусть и не совсем в том виде. — произнес охотник, глядя на питомца.

— В смысле не в том виде? — не понял я.

— А у вас все барсы выглядят как она? Разницы не находишь? — занервничал шаман.

— Я так и знал, что это какая-то помесь! Я конечно не хорошо знаком с живностью, но так и думал, что выглядит она как-то иначе.

— Да. Иначе. — фыркнул, шаман, оборачиваясь на грозный рык.

Нару стояла, прижав уши и растопырив лапы в разные стороны, готовая к прыжку. Шерсть ее вздыбилась, а в глазах загорелась ненависть. Она неотрывно смотрела на хищника, спускающегося из леса по каменному уступу. Тот тихой поступью и грацией, присущей только кошкам, медленно и полубоком обходил нашу компанию. Он крался по радиусу, изучая, кто из нас наиболее опасен. Лапы зверя были напряжены, пасть с острыми зубами раскрыта и издавала шипящий звук, словно не зверь, а змея. Безумные глаза, залитые чернилами, блестели большой темной радужкой. И это был барс. Теперь я его узнаю. И от нашего кото-пса он все же значительно отличался: более сплюснутая мордочка, иной окрас, шерсть короче, да и сам он был меньше, чем Нару. У меня даже закрались сомнения, что хищному барсу есть что поставить против нашей тотемной помеси. Тем не менее, размеры кошки были внушительными и заставляли уважать животное. Я смотрел на него и видел, как колыхает горящий красный поток, тянущийся от него в небо. Зверь подходил все ближе и его внимание было нацелено на шамана, верно учуяв от кого исходит большая угроза.

Охотник тем временем медленно сбросил накидку, представ перед хищником в лишь в плотном кожаном нагруднике. Вязь его рун засветилась на руке, переливаясь в древко.

— Марви, его поток, он светится, — поспешил я предупредить охотника.

— За сани! Живо! — не оборачиваясь, отозвался шаман. — Нару, стоять!

Кото-пес не показывал никакой нервозности, каменной статуей застыв на месте, следя за каждым движением барса. Ее напряженное тело говорило о готовности накинуться в любое мгновение, но она послушно ожидала команды хозяина.

Я не собирался спорить с шаманом, и одеревеневшими ногами бегло похромал к повозке. Ну, вот почему все в этом мире, с момента моего появления, желает меня сожрать, придушить или прикончить еще каким-либо образом? Вот и сейчас, стоило мне оказаться на середине пути, как мáгура кинулась в мою сторону. Прыжок был настолько стремительным, что я не успел даже испугаться. Вновь знакомая ситуация — я на земле, а вместо меня барс кружится в всполохах снега и камней вместе с Нару. Она вновь спасла меня? Два зверя бились насмерть, как дикие кошки. Визг и рык раздался на весь берег.

— Нару! Нет! — заорал охотник и бросился на помощь.

Массивными лапами Нару била по морде мáгура. Каждый ее удар мог бы расшибить стену, да сломать кости. Но обезумевшему барсу, использующего поток, они не причиняли особого вреда. Даже массивные острые когти кото-пса оставляли лишь жалкие царапины на закаленной эфиром шкуре. Вновь сияние потока и бешеный хищник вцепился клыками в бок Нару. Его дымящиеся когти оставили страшную рану на загривке питомца. Нару взвизгнув пыталась вывернуться из пасти хищника, пиная и отталкивая противника задними лапами. Я лежал на земле и смотрел на бойню, в которой победителем вот-вот выйдет обезумевший хищник.

— Отвали от нее, шакалье отродье! — взревел охотник и с силой ударил хищника копьем.

Но удар получился вскользь, барс увернулся и отбил выпад лапой, все так же продолжая сжимать Нару в челюстях. Шерсть питомца стала дымиться и в воздухе разлетелся запах паленой плоти. Я ужаснулся от догадки, что так действует поток мáгура — терзая когтями и клыками, он подпаливает свою добычу. Кото-пес обессиленно отбивался от хищника, повизгивая от каждого удара, получаемого в ответ.

Охотник, рыча колотил барсса, пытаясь еще больше не навредить Нару. Очередной удар, но в этот раз размашистый, словно битой, наконец, заставил барса, отпустить побежденное животное. Видимо только побелевшая вязь рун на древке не дала копью треснуть от удара. Мáгура отпрыгнул в сторону и резко развернулся в ожидании новой атаки. И шаман не заставил того ждать, накинувшись с новой силой. Он крутился и махал копьем, как юла. В наших с ним тренировках он явно щадил меня, потому что с такой силой и скоростью, он переломал бы мне все кости в первые секунды. Но почему он не использует руны? Неужели источник пуст? Или он выжидает момента? А что с Нару? Я кинулся к ней, в надежде, что зверь просто выдохся и раны, на самом деле не серьезные. Но их оказалось очень много. Мáгура нанес глубокие рваные раны, по всему левому боку, на шее и загривке два сильных покуса. Все края ран обуглены, шерсть местами опалена. Животное хрипло и часто дышало, закатив глаза. Как же так, Нару? Питомец дважды… Нет, трижды! Трижды спас меня. И за что? За какие заслуги? Именно благодаря ей я жив. А я стою и не знаю, как помочь!

Вязь рун наконец-то вспыхнула на руке шамана, окончив свое действие на кончике копья. Шаман взмахнул и запустил копье с такой скоростью, что оно размазалось в воздухе. Казалось, оно должно проскочить барса насквозь, насадив того, словно на вертел. Но хищник ожидал удара и оказался ловчее — резко подпрыгнув, он увернулся, так что копье пролетело, зацепив лишь заднюю лапу. Умная скотина. Грозно рыча и припадая на травмированную конечность, он рванул на шамана. В последнее мгновение очередная руна засветилась на руке Марви и копье проявилось уже в его ладони. Так вот как он это делает! Но только он успел выкинуть руку вперед, как зверь набросился, повалив того под своим телом. Барс бешено вопил, пытаясь вцепиться шаману в глотку. Тот в последний миг успел выставить древко поперек, и теперь натужно отталкивал монстра от себя.

Мое сердце билось в бешеном темпе. Я судорожно пытался сообразить, чем прибить эту тварь. Растерянность стала отступать. Нару, Марви… Они вытащили меня, спасли и пытаются сопроводить в пути. И теперь их сейчас сожрет какая-то тварь? Какой-то бешеный зверь? Ну и что, что он использует какой-то там поток! Да, плевать! Злость вскипела во мне, придавая уверенности. Поток, эфир. Око включилось само, и я увидел новые всполохи на барсе, и спокойствие потоков шамана. Он был истощен, источник его полностью обнулился, и сейчас его разорвут прямо у меня на глазах. Я чувствовал, как в груди пульсирует семя, вбирая в себя эфирный поток. Жадно, охотно, словно путник в пустыне добрался до оазиса. Его свет разливался по венам разнося свое тепло. Но разве есть от этого толк сейчас? Палка не проткнет шкуру мáгура? А вот и посмотрим! Я стянул с саней свою ученическую деревяшку и помчался к шаману. Тот кряхтел под ударами барса, который во всю пытался разорвать живот охотника задними лапами. Марви кричал от натуги, но животное было большим. Слишком большим и слишком бешенным, чтобы просто так его оттолкнуть. Я с размаху влепил, словно кеглей по носу барса. Палка разлетелась, ломаясь в щепки. Но барса это только лишь разозлило еще больше и он, повиснув на древке, ощерился, глядя на меня и практически дотянулся когтями до горла охотника.

— Сдохни, тварь! — заорал я, вонзая обрубок прямо в глаз животного. Хищник завизжал, спрыгивая с шамана, отчего тот охнул. Закружился на месте, истошно вопя и пытался лапой выдрать огрызок палки. Через несколько секунд безуспешных попыток он развернулся. В единственном его глазу бушевала ярость и зверь бросился на меня.

Я поднял камень, готовый затолкать его в глотку животному. Не поможет? Плевать! Я загрызу эту тварь зубами! Хищник вновь кинулся в прыжке, грозной окровавленной рожей целясь мне в горло. И в то же мгновение, что-то пролетело, ударило в бок зверя и откинуло того на несколько метров.

В горячке боя я развернулся, готовый к новому противнику и увидел шамана. Весь в крови и пошатываясь, он рухнул на колени. Его вязь рун погасла. Из ладони высыпались какие-то помутневшие осколки.

— Все. — тяжело дыша, выдохнул он. — Я пуст.

Его тело мешком упало на снег истончив последние силы на этот бросок. Я перевел взгляд на зверя. Тот лежал среди камней у ручья, а из его бока торчало древко копья. Он был мертв.

***

Не знаю сколько я провозился по времени и правильно ли все сделал. Уже в потемках мне удалось разложить палатку и в несколько заходов приволочь Нару и шамана. Причем питомец был явно тяжелее более, чем в два раза. Пришлось соорудить что-то наподобие носилок из куска шкуры и пары палок. Лагерь ставил прямо тут же, на берегу. Сразу после боя я распотрошил запасы охотника, в поисках нужных трав. Но их была такая большая разновидность, что переживал те ли я отобрал. Ведь ни черта не запомнил, как выглядели нужные. Помню только названия: Лисецвет и Молодис. Простые и забавные. Оттого, видимо и запомнил. Пора уже серьезней относится к этому миру. Я уже дважды прочувствовал на себе, что это не дом. Совсем не дом. Тут всё пытается тебя прикончить, сожрать, как минимум. Не даром шаман распылялся о моей хлипкости. Больно? Терпи, будь сильней! Иначе не выживешь.

Я быстро растолок травы. Надеясь, что все же выбрал правильные. Спросить не у кого, а время убегает. Опасаясь новых хищников, я разжег четыре костра вокруг. Надеюсь, это их отпугнет, и на дохлую тварь не придут падальщики. С первой золой сперва натер получившейся мазью Нару. Она сильнее всех пострадала. Не помню, добавлял ли шаман воду. Вроде нет, должна быть густая смесь. На шамана пришлось толочь новую, так как ран у барса было очень много, и я израсходовал все приготовленное. Раны Марви тоже были внушительны. Но кожаная накидка все же защитила от совсем уж серьезных. Кровь запеклась, так что кровотечения не было.

Провозившись так пару часов, я облегченно выдохнул и укрыл обоих кусками шкур. Огонь в палатке мерно горел, обогревая нехитрое жилище. Я был вымотан. Но спать нельзя, нужно следить за кострами, иначе так можно и не проснуться вовсе. Недаром же мы шли к определенным скрадкам. Поэтому я уселся поудобнее, поставив себе мысленный зарубок, чтобы не уснуть и проверить через полчаса костры, а сам, тем временем, окунулся внутрь себя. В свой источник, который уже был похож на тыквенное семечко.

Глава 6. Давай начнем сначала.

Несмотря на опасения, ночь все же прошла гладко. Никакая новая живность нас не потревожила. Лишь где-то вдалеке разносился волчий вой в ночи, который давал взбодриться, да шелест крыльев пролетающей птицы. Изредка поглядывая за своими спутниками, убедился, что мазь я все же сделал правильно, так как раны заживали на удивление хорошо. Дыхание Нару пришло в порядок к утру, и она мерно посапывала. Значит, дело идет на поправку. За нее я переживал как-то больше, чем за старого охотника. Судя по его шрамам, опыт у Марви уже был, и не маленький. Крепкий шаман. Уж он-то точно будет в порядке. По крайней мере, я на это надеялся.

Скорее ради того, чтобы занять себя и не уснуть, чем из-за откровенного интереса, я попытался притянуть Базовый поток. Но так ни к чему и не пришел. Ни одна из линий не хотела ко мне притягиваться, как бы мысленно я ни пытался это сделать. К слову, я все же проверил наличие эфира в ручье. Но нет, в воде я не обнаружил какого-либо его проявления. Мой безмолвный гость вновь навестил меня этой ночью. Все также стоя то у прохода, освещаемый колыхающимся светом огня, то снаружи, когда я выходил проверять костры. И это, откровенно говоря, больше нервировало, чем пугало. Я пытался с ним поговорить, тыкал ветками, проходил сквозь него. Но фигура просто стояла, словно темная безликая статуя, сотканная из тени. В конце концов, я плюнул на него и просто отключил Око, растворяя и его, и видимые потоки. Поэтому основное время просто поддерживал огонь и поглядывал на свой источник, который монотонно светился, словно огонек свечи. А ведь он действительно подрос. Что же послужило триггером? Адреналин? Ох, усталая голова совсем не соображала. Вот уж ирония.… Сейчас Голос был бы как нельзя кстати. По крайней мере, он хорошо справлялся со сном.

Шаман проснулся при первых лучах утреннего солнца. Бледный, обессиленный, но все такой же ворчливый старик.

— Жив? — скорее констатировал факт, чем спросил он.

— Жив, жив, — покивал я ему в ответ.

— Значит все же сдохла. — сухим голосом произнес он, причмокивая губами. — Вода есть?

Я зачерпнул ковшом из котелка и протянул охотнику.

— Я думал, что хана нам. — признался он, утолив жажду. — Отправимся по потокам миров.

— Откровенно говоря, я тоже.

— Как Нару? — спросил он, поглядывая на барса.

— Раны глубокие, но вроде все заживает.

Старик осмотрел себя, пробуя пальцами мазь на животе.

— Много золы, — заключил он. — Но в целом, сойдет.

— Пожалуйста, — ответил я, принимая его благодарность и отмечая про себя, что траву все же выбрал правильно, а не натер их какой-нибудь разновидностью лука или подорожника.

Кряхтя и морщась от боли, шаман наклонился к питомцу. Аккуратно откинул шкуру и погладил ее по мохнатой голове.

— Шакалье вымя! — тихо выругался он, глядя на раны. — Эта тварь чуть не растерзала ее.

Я не стал отвечать. Да и сказать было нечего, честно говоря. Поэтому подкинул немного хвороста в огонь и поставил котелок на разогрев.

— Не знаю, какие травы ты добавлял в чай, потому у меня тут только вода.

— Ты что же так и просидел всю ночь? — спросил охотник, не особо удивляясь. — Хлебая воду?

— Ну, особого выбора то не было. Правда, я еще взял вяленого мяса из запасов. Надеюсь, ты не против.

— Нет, конечно, — махнул он рукой и потянулся за сумкой с травами.

Пустой разговор ранним утром не доставлял кому-то удовольствия. Да и в целом откуда ему взяться? Победа над зверем на грани поражения — и не победа вовсе. Да, никто не умер, но потери все же есть. А то, что мы живы, так и вовсе похоже на случайность.

— Как ты его убил? — внезапно спросил я. — То есть я был уверен, что ты был истощен.

Перестав ковыряться в своих запасах, шаман закинул горсть листьев в котелок и лениво ответил:

— Накопитель. Кристалл-накопитель, — уточнил он. — Камень такой маленький.

— Не понял.

— Есть камни, которые накапливают силу, как и эти вот травы. — указал он на сумку. — Сейчас…

Шаман залез пальцами под наручи, сшитых из кожаных кусочков, и достал маленький матовый кристалл, больше похожий на голубой матовый камушек. Да уж, нашел куда прятать.

— Это — кристалл-накопитель. Одноразовый и довольно хрупкий. Разбил, и все. — уставшим от глупых вопросов голосом, ответил охотник. — Остался последний.

— Так вот что ты тогда сделал, — понял я.

— Да, — тяжело выдохнул он. — Последний удар. На большее его не хватает.

Неспешно выпив чай и закусив ломтиком мяса, я помог охотнику встать и доковылять до тела барса, в котором все так же оставалось его копье. Вытащить самостоятельно оружие я не смог, а вот шаман, слегка подсветив своими рунами, с легкостью его вытащил. Что говорило об еще одной особенности мáгура — просто так не воткнуть и не вынуть. Раны на теле шамана заживали быстро, но на полное исцеление, по его словам, потребуется еще пара дней, так что сейчас ноги его еще неохотно слушались и тело ощутимо пошатывало. А вот для Нары потребуется около семи — восьми дней, прежде чем она вновь сможет тянуть сани. Так что, как ни печально, а мы тут теперь застряли.

Тем не менее, находчивый старик смог подыскать занятие для нас обоих. Из своих саней он вытянул небольшую вязаную сеть и принялся ловить нам обед, усевшись на берегу. Мне же всучил очередную палку и направил долбить деревья под своим ворчливым надзором. К слову, я был даже не против потренироваться. Так что в какой-то степени день прошел довольно гладко.

Вечером старик более подробно показал рецепт своей мази и рассказал о применяемых растениях, в том числе и для чая. Так что теперь я точно их не перепутаю. По крайней мере, те травы, что есть в запасе. Перед сном мы обновили лекарства на ранах, и я вновь разжег костры. Охотник был с этим согласен, но обнадежил, что незаметно живность все же не сунется к открытому огню. А новый хищник не появится здесь еще с пару недель точно из-за свежей крови мáгура.

Так что я со спокойной совестью мгновенно провалился в сон, как только голова нашла мягкую опору.

***

Хм.… Где я стою? И давно?

Странная погода. Вроде ни облачка, ни ветра, а дождь льет как из ведра.

— Давай уже, иди! — раздался чей-то голос.

Хотя почему ни облачка? Я ведь смотрю под ноги. А? Кто-то, что-то сказал? Это мне говорили? Видимо, послышалось. Но голос вроде был знаком.

Что это за место? Кругом темень, лысые кусты.

— Не будь таким скучным. Давай я пойду за нас обоих. Обещаю, будет весело!

В ехидном голосе явно слышалась насмешка.

Стоп-стоп-стоп.… Это ведь было уже? Чей это голос?

А, ну точно. Вон тот, впереди, что поднимается по каменистому склону. Надо идти за ним. Всегда идти.

Зачем идти? Куда? Что-то тут не так.

— Ну же!

Голос раздражен. Так не должно быть.

Я взглянул еще раз в ту сторону, но его там уже не оказалось. Куда он делся? Развернулся и от неожиданности дернулся спиной, отступая на шаг назад. Человек стоял вплотную ко мне. Из-под капюшона видна только какая-то странная улыбка. Или это только кажется? Темно то как…

— Ты почему не идешь? — спросил он, слегка наклонив голову в бок.

— Я должен идти? — все еще сомневался я.

Человек пару секунд разглядывал меня, но не ответил, и просто молча прошел … сквозь меня. Это было неожиданным. Это он растворился или я? А в целом ничего удивительного. Тут так бывает. Так ведь?

Не важно.

В сполохах молний его плащ будто рассыпался пеплом. Хм. Интересно.… Но мне плевать.

— Давай уже, иди! — вновь раздался его голос.

Да, надо идти.

— Не будь таким скучным. Давай я пойду за нас обоих. Обещаю, будет весело!

Погодите. Что?

Довольно знакомо прозвучало. Я остановился и посмотрел в небо. Это какое-то наваждение. Глаза больно били ледяные капли дождя.

Этого нет. Я обернулся назад. Там должна быть фигура. Я точно знаю.

— Ты опять встал! — раздался голос, словно утробный рык. Громкий, оглушающий.

Я обернулся и передо мной вновь стоял тот человек. Но в этот раз я вижу его кривую улыбку с полосками черных губ на темном лице. Шум моря ударил по ушам. Мы стояли на каменном обрыве, а по ту сторону, на горизонте, возвышалась огромная гора. Как мы так быстро тут оказались?

Голова слегка закружилась, словно от маленькой качки. Мысли прояснились и пришли в движение, растворяя чье-то наваждение. Я вспомнил.

— Это ведь ты в моей голове? — спокойно ответил я, глядя на его ухмылку.

Губы человека скривились в удивлении и через мгновение он засмеялся. Он ходил из стороны в сторону и тыкал в меня пальцем в своем веселом порыве. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы успокоиться.

— Как ты это делаешь? — спросил он, не скрывая удивления.

— Что?

— Ты не должен был вспомнить, безвольная ты кукла! — улыбался он, расхаживая вокруг меня.

— Однако я помню. А вот кто ты такой?

— Я? — деланно удивился он. — Я это — всё!

В одно движение он оказался передо мной и скинул капюшон. Его лицо одолевали метаморфозы. Горбинка носа сползла, щеки раздались в размерах, форма лица округлилась и на меня смотрело уже девичье лицо. Изменения продолжились сразу же и через секунду оно стало походить на молодого парня, затем на старика. Потом еще и еще. Неизменными оставались лишь цвет черной маслянистой, словно вымоченной в нефти, кожи и неестественной жутковатой улыбки. Проникшись моим удивлением, он продолжил:

— Я — это Ты!

Лицо его вновь поплыло и обрело знакомые черты. И в них я не сразу, но узнал самого себя. Черное лицо с пучком светлых волос, яркие зеленые глаза и жуткий оскал острых зубов. Он стоял, глядя прямо мне в глаза, явно желая получить наслаждение от произведенного эффекта. От увиденного стало совсем не по себе. На меня смотрело мое же лицо с каким-то пронизывающим жутким взглядом, от которого пошли мурашки. Но я все же попытался их сдержать

— Ты не можешь быть мной. — продолжал я, усердно держа спокойствие.

— О, еще как могу! Поверь мне, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Я с тобой дольше, чем ты сам себя знаешь. — неестественно улыбалось существо.

— Я тебя не понимаю. Что ты имеешь в виду? — сжимал я кулаки за спиной до белых костяшек.

— Я был с тобой, когда ты впервые получил кулаком в морду. Я был с тобой, когда ты обделался в яслях. Я был с тобой в утробе твоей матери! — прорычало существо.

— Что ты несешь? — опешил, я. — Да, ты просто засел в моей голове!

— Ты думаешь это я заперт в твоей голове? — спросил он все громче и громче рыча, пока вовсе не взревел:

— ЭТО ТЫ! ЗАПЕРТ! СО МНОЙ!

Существо умело нагонять страху. Сердце бешено билось в груди. Но я старательно пытался унять дрожь. Фух… фух… выдохнуть. Показать, что мне плевать. Это же всего лишь сон! Так что ничего он не сможет мне сделать… Так ведь?

— Ты пытаешься меня напугать? — улыбнулся я кривым ртом. Ну и ладно. Главное, что голос не дрогнул.

— Хм, — приблизился он, вплотную разглядывая меня.

— Но ведь ты боишься, — прошипел он, словно змей.

— Я просто замерз. Тут холодно, — попробовал скрыть я свой страх.

Впрочем, меня действительно колотил озноб. Воющий ветер пробирал до костей, продолжая расшибать ледяные капли о голову. Так что вышло убедительно.

— Это так, — отклонился он в сторону и подошел на край обрыва. — Тьма пожирает тепло. Она забирает всё!

Последние слова он выплюнул в пустоту и даже показалось, что существо было недовольно. Я смотрел ему в спину и боролся с желанием толкнуть того в пропасть, в пучину тех тварей, что кишат в море. Но вряд ли все так просто.

— Чего ты хочешь от меня?

Существо резко обернулось и вновь подошло ко мне. Его лицо, мое лицо, было недовольным. Улыбка пропала с маслянистой физиономии.

— Свободы! — требовательно смотрело оно в глаза. — Дай! Мне! Свободу!

Я уставился на него, округлив глаза, и сглотнул комок в горле.

— Как?

— Отпусти меня, это же так просто! — вновь развеселилось оно и расплылось в улыбке, разводя руки.

Что? Просто отпустить? Всего лишь отпустить? Пф-ф. Раз плюнуть!

— Да я понятия не имею как! — вспылил я, не ожидая от самого себя.

— … ?

Я, то есть он, удивленно уставилось на меня с непонимающим взглядом.

— Ты мне все мозги просадил своим скулежом! А я понятия не имею, кто или что ты такое и как от тебя избавиться!

Существо совсем по-человечески скрестило руки на груди, осело в плечах и задумчиво посмотрело на меня. Через несколько секунд на его лице стала нарастать широкая улыбка.

— Давай начнем сначала, — миролюбиво начало оно. — Меня зовут …

***

Я открыл глаза с мыслями о прошедшем сне. Бодрым и будто не спал вовсе. Чувствовал себя при этом прекрасно. Пожалуй, за всю жизнь у меня не было более странного разговора и более необычного собеседника. По его итогам надо будет еще поразмыслить, но главное, что мы определились с целью. Благо, что она устраивала нас обоих. А также пришли к некоторым соглашениям, среди которых было и то, что Он перестанет быть назойливой мухой.

— Ну… не настолько уж я и был назойлив, — проговорил голос. — Но в целом да, согласен. Иногда обезьянке нужно уединение в целях размножения или там, поесть блох. Не знаю, что еще любят твои соплеменники.

— И тебе здравствуй, Хаос.

Сквозь верхнее отверстие палатки пробивался свет, знаменуя о новом дне. Удивительно, что шаман не растолкал меня, как он делает это обычно. Нару тихо спала, постепенно приходя в себя, о чем свидетельствовали затягивающиеся раны. И даже опаленная шерсть стала сменяться молодыми ворсинками. Думаю, через пару дней барс уже оклемается и самостоятельно придет в себя. Тем более шаман щедро потратил свои крохи сил на ее лечение.

Котелок на углях был еще горяч, и я с удовольствием сделал несколько глубоких глотков ароматного чая, прислушиваясь к звукам. А прислушаться было к чему. Снаружи раздавались голоса. Много голосов, среди которых я не слышал Марви. Чьи-то-то шаги и скрип … колес кажется. Воодушевившись, я быстро оделся и вышел из палатки. Интересно было посмотреть на новых людей. Да и вдруг они смогут нам помочь.

Увиденное произвело впечатление. Весь берег вокруг нашей палатки окружал целый караван. Я насчитал три большие повозки, закрытые плотным тканевым тентом, и столько же груженных шкурами и различными тюками. Во главе каравана стоял огромный буйвол, запряженный одной из повозок. Остальные тащили то ли лошади, то ли еще какие-то животные, накрытые кожами, да мехами для наездников. Всю эту делегацию сопровождало не меньше пятнадцати человек. Каждый из них вооружен тяжелым мячом на поясе. Кто-то восседал верхом на животном, кто-то ходил по нужде прямо в реку. А в основном просто бродили, разминая кости.

Я прошелся вдоль повозок, таращась на интересных животных. Жаль, под тент нельзя заглянуть, интересно, что они везут и куда.

— Чего вылупился? — раздался хрипловатый голос.

Говоривший сидел верхом и грозно щурился на меня недовольной рожей.

— Пшел вон! — повторил он требовательно.

Я кивнул ему в ответ, не собираясь ничего отвечать хамоватому типу, и пошел дальше. Судя по всему, это были какие-то торгаши и везли свой груз на продажу. А вот сейчас и узнаем.

Шаман нашелся быстро. С его плеч свисали два кролика. Видимо с самого утра охотник успел проверить свои ловушки. Марви стоял и разговаривал с каким-то человеком. Судя по осанке и одежде с пышным меховым воротом, собеседник был какой-то важной персоной и был выше охотника на целую голову. Вообще внешний вид старика, на фоне этого рослого мужчины казался довольно жалким. Словно нищий и богач стояли в стороне, ведя свою беседу. И я невольно приценил это на себя. Ведь одет я ровно так же, как шаман и даже сильно проще. Широко улыбаясь, я прибавил шаг, в предвкушении нового знакомства. Но через три секунды сбавил скорость. Шаман повернул голову в мою сторону и в его глазах читался испуг. Что-то не так.

В это же мгновение собеседник обратил на меня внимание.

— Ба! Да мы не одни! У нас гости, — как-то недобро улыбнулся он, глядя на меня.

Его речь была громкой и чистой, словно человек любит раздавать команды.

— И давно ты стал водить с собой молодняк? — положил он руку на плечо шаману, ехидно улыбаясь.

— Хм.… Кажется, старичок не очень-то и рад встрече, — прорычал голос.

— Здравствуйте, — поприветствовал я, не особо понимая для чего.

Торговец не ответил и лишь искоса бросил короткий взгляд.

— Нет, — тихо ответил Марви, словно оправдываясь. — Только вот. Учу понемногу.

— Я чувствую колебания эфира, — заговорил Хаос.

— Подожди, не сейчас, — попытался я пресечь голос.

— И как зовут нашего друга? — продолжал ухмыляться торгаш и повернулся ко мне.

Марви поднял грустные глаза на меня. Этот разговор и эта встреча ему не нравились. И охотник явно боялся этого человека.

— Посмотри через Око, он точно использует силу, — продолжал голос.

— Да как, блин, я посмотрю? Он не включается по щелку пальцев!

— Что? Ты язык проглотил или оглох? — недовольно прищурился торговец и наклонил голову ко мне.

- Немощный, примат! Эфир, я говорю. Он использует эфир!

— Фир! — выдавил я из себя.

— Фир? — переспросил он.

— Фир? – удивился голос.

Ну давай, старик, и ты тоже что-нибудь спроси! Чего брови вскинул? Сам же говорил, чтобы я выбрал другое имя. Что не так-то?

— Твою мать, Хаос! Заладил ты своим: эфир, эфир! Не даешь подумать!

Ответом было лишь довольное урчание.

— Фир, значит, — подытожил торговец. — И откуда же ты родом? Фир.

Откуда? Мне почем знать? Какие тут земли, государства? Как-то я к этому не готовился совсем. Но видя мое замешательство, в разговор вклинился шаман:

— Он из Кирмы! — нашелся старик. — Из деревень тамошних.

— Кирмы? — удивился собеседник и сдвинул брови, словно вспоминая название. — Это далековато отсюда.

— Да, — продолжил охотник, видя, что его история сработала. — Племянник мой. Сиротой остался. Вот и забрал к себе.

Кирма? Племянник? Блин, Марви, почему мы раньше это не проговорили?

— Племянник, — повторил торговец, словно пробуя слово на вкус. — Племянник — это хорошо.

Торговец положил обе руки на плечи охотника и как-то недобро посмотрел на него, без тени улыбки.

— Семья — это наша опора. Да, Марви?

— Да, — неуверенно согласился тот.

— Салто! — крикнул через плечо торговец.

Молодой парень, примерно моих лет, быстро подбежал к нему.

— Посмотри на этого, — кивнул он на меня, не сводя глаз с Марви.

Юноша, послушно склонил голову, несколько раз моргнул и уставился на меня. Я почувствовал легкую щекотку в области груди. Он что использует Око на мне?

— Пустышка, нур, — сообщил он, как только закончил свой рентген.

Погодите. Что? Это я пустышка?

— Хорошо. Тори! — позвал он кого-то еще громче, все также пристально смотря на шамана.

Тот смотрел на него испуганными глазами, опасаясь что-либо сказать.

Какого черта? Что происходит?

— Кажется мне, это не совсем те торгаши, о которых ты подумал, — проговорил Хаос.

— Да, господин! — отозвался подоспевший толстячок средних лет.

— К остальным его, — вновь кивнул он на меня.

— Нет! — кинулся шаман.

Торговец крепко держал за плечи старого охотника, видимо ожидая подобного и коротко, но сильно ударил головой в переносицу. Марви подкосился, сжимая нос, и упал на колени.

— Ты что творишь? — рванул я в изумлении.

Но не хватило и шага, как меня опередили. Удар в грудь был сильным, вызвав хрип. Следующий прошелся по ногам, так что я повис удерживаемый кем-то на руках. Перед глазами заплясали звездочки, а я пытался глотнуть воздух сбитым дыханием.

— Ведите, ведите, — презрительно отмахнулся торговец и склонился над стариком.

Твари! Что это за твари? Какого черта? Я мысленно проклинал всех вокруг и короткими глотками пытался вдохнуть воздух.

— Это в счет твоего долга, Марви, — раздался ненавистный голос сзади.

Меня приволокли к одной из повозок и бросили у колес. Скинули тент и обнажили товар. Это была чертова клетка из металлических прутьев, битком набитая напуганными людьми разного возраста. И вот этому я так изумлялся?

— Вставай, щенок! — гневно проговорил мой конвоир.

— Половину шкур с саней забирайте и ту тушу на берегу тоже, — раздавал команды чертов работорговец.

Все еще тяжело глотая воздух, меня подняли с земли и швырнули в клетку.

— Сраные ублюдки! — хрипел я.

Извернувшись, растолкал чьи-то ноги, и сквозь прутья посмотрел на шамана.

— Марви! — крикнул я.

Лежа на земле, старик тяжело поднял голову. Его помутненный взгляд нашел меня. Из носа текла кровь, а левый глаз подбит от нового удара. Он виновато смотрел на меня, не в силах что-либо сделать. Человек в мехах стоял над ним и размахивая руками, поторапливал своих подчиненных.

— Сукины дети! Я вас всех поубиваю! — заорал я.

— Что ты верещишь, сопляк? — раздался гневный голос толстяка.

Он зазвенел ключами и спешно отворил металлическую дверь. Вот он мой шанс! Я рванул ему навстречу, собираясь повалить на землю. Но кольчужная перчатка прилетела в мое лицо первой.

И свет погас.

Глава 7. Хаос, какого хрена?

Голова жутко болела так, что даже не хотелось открывать глаза. Ощущения были такие, будто я лицом пропахал весь тот берег, и нос не дышал именно потому, что забился камнями.

Из-за твердого дощатого пола спина онемела, словно кто-то вколол лошадиную дозу обезболивающего. А из-за ужасной качки от каждой выбоины развилась морская болезнь. Я попытался перевернуться, но даже с закрытыми глазами чувствовал головокружение.

— Тише, тише, — раздал мягкий девичий голос. Чья-то рука легонько коснулась плеча.

— Тише, не шевелись. Тебе сильно досталось, — повторила она.

— Еще бы! Разорался — то как! С надсмотрщиком шутки плохи, — проговорил кто-то еще.

— А ты, я смотрю, бывалый? — небольшим басом произнесла женщина.

— Да ну не. Слыхал, как он одному руку сломал. Ух, — кажется, говоривший даже поежился. — Так что лучше молча слушаться, не перечить.

— Дерьмо мáгура, — тихо выругался четвертый голос.

— Как ты, малец? — произнес еще один. Да сколько же вас тут?

— П-прекрасно, — еле выговорил я.

— Слабак, — сказал Хаос.

— Помолчите вы все, — ответил я раздраженно, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Ха! Да он еще и грызется!

— Ага, щенок то с зубками, — загоготал кто-то.

— А ну заткнулись там! — рявкнул кто-то со стороны и ударил по жестяным прутьям.

Спасибо. Наверное. Хотя кому тут вообще можно распыляться в благодарностях? Но зато это сработало и все стихли, потупив взгляд. Лучше бы конечно ударили по деревяшке. Она хотя бы не такая звонкая.

Откинув чью-то настырную руку, мне все же удалось аккуратно присесть и облокотиться о железные двери. Медленно разлепив глаза, увидел восемь пар глаз, уставившихся на меня. Хотя нет, один лысый мужчина, в дальнем углу, безучастно смотрел в пол. Под тентом в клетке была темень и свет слабо просвечивал сквозь плотную ткань. Но так даже лучше, иначе яркий свет точно бы ослепил. Взгляд метался из стороны в сторону и картинка перед глазами плыла.

Черт, кажется это сотрясение. Хреново-то как.

— Да, хорошо же тебя приложили, — сказал какой-то тощий мужичек.

Я потрогал лицо и нащупал опухшую губу и раздутую щеку, будто припрятал за ней мандарин. Над левым глазом свисал выпуклый овал брови.

— Это меня так с одного удара? — удивился я.

— Вообще тебя ударили дважды, — вновь раздался девичий голос. — Но ты, кажется, упал уже после первого.

— Хорошо, что жив остался, говорю же. Надсмотрщик не жалеет. От рунных ударов и не такое может быть, — вновь пролепетал тот голос.

— Все равно слабак, — заключил голос в голове.

— Ой, хорош уже заливать, — ответили говорливому.

— Ну, как знаешь, как знаешь.

Как же сейчас не хватает рун шамана. Он бы быстро поправил меня. Марви… эти шакалы ведь еще и обокрали его. Уроды! За что с ним так?

— Лекарь есть? — спросил я в надежде.

— Ха! Откуда?

— Тут нет никого.

— Мы тут все нуры.

— Сам ты нур, пень старый.

— Что? — не понял я.

— Среди нас нет эферов, — произнесла девушка. — Мы тут все простые люди, как и ты.

Ох. Это плохо. Такое ощущение, что я сейчас все свои внутренности выплюну.

— Где мы? — закрыв глаза, произнес я.

— В заднице! — тихо проинформировал лысый в углу.

— На долговую нас везут, в горы.

— Серьезно?

— А это как посмотреть. Кто в горы, кто в ямы. Там уже распределят, — вновь зашептал самый говорливый.

— Да откуда ты все знаешь то?

— Я же говорю — слыхал.

— Да от кого ты мог слышать то?

— От бывалого и слыхал. Мне на днях рассказывали, как один смог сбежать. Вот он то и поведал все. Правда, он вскорясь помер в лесу. Далеко бежать то было.

— Ну так, если он помер, то как он рассказал? Балабол.

— Так это… — не нашелся, что ответить рассказчик.

Я попытался отвлечься от этого шума. Но выходило слабо. Топот копыт и шлепки лап, лязг металла и скрип колес — все било по ушам, вызывая рвотные позывы.

— На, попей, — тихо произнесла девушка, и протянула к губам небольшой бурдюк.

— Спасибо, — отозвался я, смочив горло. Стало лучше.

Приоткрыв глаз, я посмотрел на нее. То была хрупкая миловидная девушка с аккуратно задранным носом. На ней было перевязанное платьице, видавшее лучшие времена, и довольно легкая холщовая накидка. Длинные волосы собраны в толстую косу, но цвет было сложно разобрать под тенью тента. Голыми руками она обнимала себя, пытаясь согреться.

— Держи.

Я снял с себя накидку, которая все еще оставалась при мне, и протянул девушке. А то уже и самому стало холодно смотреть на нее. Та застенчиво поблагодарила и укрылась.

— Я Алия, — после некоторой паузы представилась она. — А как тебя зовут?

— Какая разница как кого зовут? — заговорил лысый в углу, все также разглядывая пол. — Нет имен — некого оплакивать. Лучше одному. Так проще, — мрачно закончил он.

— Скажешь тоже! — воскликнул балабол.

— Не наводи тоску. И так тошно, — возмутилась женщина.

— Фир, — ответил я девушке, не обращая внимания на возникшую шумиху.

— Очень приятно, Фир, — грустно улыбнулась она. — А ты откуда? Я…

— Заткнулись, я сказал! — вновь разразился конвоир и трижды ударил по клетке.

Все разом притихли, и в возникшей тишине даже стало легче дышать. Хотя запах немытых тел довольно стойко ютился в воздухе. Уверен, что большая часть этого смрада исходила от меня, ведь помыться нам так и не случилось. Попутчики сидели тихо, лишь изредка перешептываясь, да мелькая белками глаз. Но в большей степени каждый думал о своем. А я думал, какого хрена вообще происходит и как из этого выбраться.

— Да… — протянул Хаос.– Я, конечно, понимал, что в полной заднице. Но чтобы вот настолько? В теле раба? Вечность, за что?

***

Шли шестые сутки нашего пути. Ежедневно мы совершали по одной остановке, и нам позволялось размять кости, да справить нужду. В эти короткие перерывы я отмечал, как меняется пейзаж. Хвойный лес остался далеко позади и теперь мы двигались по путанной извилистой проселочной дороге. Временами на горизонте, за ухабистыми полями, виднелись снежные пики гор, обрезанные низкими гущами облаков. Однажды дорога вильнула вниз, и мы нырнули по склону, скорым шагом огибая поемный лес, в котором устойчиво пахло прелым деревом и плесенью. Тяжелый запах просачивался сквозь тент. И даже он казался сладко-приторным. На ночь, наш конвой всегда сворачивал с пути и укрывался в тени деревьев. Всю дорогу Хаос распылялся о моей немощности и о своей жалкой судьбе, и я ему даже не мешал. Хоть какое-то развлечение.

Немытое тело зудело даже в самых непристойных местах. И большая часть разговоров моих соседей мечтательно шла о теплой ванне. Да хотя бы просто о ванне наполненной снегом, который уже, кстати, заметно сходил из-за наступившей оттепели. Но, несмотря на устойчивое амбре, никто не жаловался друг на друга. Все всё понимали. А может и просто привыкли.

В один из дней мы сделали короткую остановку у ворот небольшой деревни. Там, пиная ногами, местного здоровяка уютно разместили в соседней повозке. Стоит отдать должное, но он даже сумел дать сдачи и не упасть с первого удара, как я. Что довольно похвально для обычного сельчанина. Или, если по-местному, Нура, как эферы, называют простых людей.

Пользуясь отпущенным временем, удалось продвинуться в усовершенствовании Ока. Теперь на его применение мне требовалось чуть меньше минуты. Кстати, благодаря ему я и понял, что вся наша делегация — сплошь эферы. И даже тот торгаш-рабовладелец, который восседал верхом на своем буйволе, тоже. Причем владел он только Духовным потоком. Еще бы понять, как это связано с тем, что говорил тогда Хаос. Получается, что при разговоре с Марви он использовал его. Но как? И почему я не видел свет его рун? Зато теперь я знал его имя — Дариф Дуат. Душеторговец. Высокомерный тип, что даже со своими людьми обращается, как со скотом.

Чувствую, что запомню его надолго. Шаман что-то должен ему? Плевать. Теперь он сам ходит в должниках.

А вот с источником мне наконец-то удалось поработать только на седьмую ночь. Постоянное раздражение не давало нужной сосредоточенности, и я еще больше бесился от безрезультатных попыток. Как обычно, я выждал, когда мои подневольные соседи уснут, принял удобную позу и закрыл глаза, погружаясь внутрь себя. Долгие часы я сидел расслабленно, прислушиваясь к себе и своим ощущениями. По наставлению шамана я старался уловить, как энергия выходит из земли, протекает через меня и устремляется в небо. Отпустив все мысли, спустя время, я наконец-то вновь смотрел на источник. Все то же подросшее семечко, размером с тыквенное, излучало теплый мягкий свет. Мысленно приблизился к нему. Внутри, словно маленький водоворот, едва заметно кружился эфир. Полупрозрачным молочком он наполнял всю внутреннюю полость источника. Он кружил медленно, не переставая. Интереса ради, я попробовал раскрутить его еще сильнее. Просто по воле желания. И неожиданно водоворот ускорился. При этом я чувствовал, как источник пульсирует, а воздух вокруг меня становится плотнее, словно сгущаясь. С каждым оборотом я ощущал напор течения, и приходилось напрягаться еще сильнее. Тон молочка становился более плотным, отчетливым. В какой-то момент движение стало совсем тугим и упругим, словно комок набравший плотность уже не помещался внутри. Хм, а это интересно. Я начал растягивать семечко, как воздушный шарик, крупицу за крупицей. И, кажется, несколько перестарался, поскольку почувствовал острую боль в груди. Тогда я ослабил напор и боль утихла. Но растянуть все же немного получилось, и я вновь упорно крутил вихрь, пока он опять не уплотнился максимально, а я не истек пóтом.

— О, да! Это вкусно, — довольно произнес Хаос.

Я глубоко и часто дышал, не обращая внимание на голос. Взмокший, уставший и чертовски довольный собой, я смотрел на свой новый подросший источник, а моя улыбка не сползала с лица. Да, он все же маленький, но, уверен, еще немного и будет почти с грецкий орех. Его свечение было ярче и глубже, словно он обрел форму шара, а не простой лужицы. Осталось только понять, что с этим делать…

— Ой! — раздался голос снаружи.

От неожиданности я дернулся и открыл глаза. Алия смотрела на меня выпученными блестящими глазами.

— Что? — не понял я.

Кажется, ее зрачки еще сильнее расширились, глаза закатились, и девушка упала в обморок.

Я кинул короткий взгляд на остальных. Не хватало еще привлечь к себе лишнее внимание. Благо все спали, как обычно, кое-как устроившись на деревянном полу. На улице уже светало, судя по измененному цвету тента, а участившиеся шаги по жухлой траве говорили, что конвой просыпается.

Чего это она? Чего ей не спалось? Но теперь вроде, сопит спокойно. Ай, ладно.

Я вытер вспотевший лоб и тоже улегся. Надо хоть немного успеть покемарить до того, как начнется тряска.

***

Ближе к полудню дорога стала ощутимо ровнее и раскачивание нашей повозки сильно уменьшилось. Что не без удовольствия позволило расслабить напряженные мышцы. Звон копыт местами отбивался громче, будто лошади изредка ступали на каменистую поверхность брусчатки. А звуки со стороны стали сгущаться и к ним прибавились проезжающие мимо возчие. Судя по доносившимся глухим обрывкам фраз, мы приближались к какому-то городу.

— Альтрас, — обреченно произнес лысый в углу.

— Стоило ожидать.

— Я же говорил! — вклинился самый говорливый, за что получил презрительный взгляд женщины.

За время поездки я так и не запомнил новых имен, так как особой симпатии к своим сокамерникам я не испытывал и считал это временным, и вынужденным знакомством. Чем и заслужил шепотки о моем очевидном родстве с угрюмым лысым. Но я не обращал на это внимания. В конце концов, я не собирался долго засиживаться, куда бы меня не привезли. Пусть это и звучит слишком самоуверенно.

Вообще я старался меньше разговаривать, так как чаще пыхтел злобой ко всей ситуации в целом. Хоть и считал себя довольно сдержанным человеком, но ведь у всего же есть свой предел. Верно? Возможно, стоило бы расспросить соседей кто они, откуда, чтобы иметь более полную географию в голове. Но мне было все равно. Вообще удивительно насколько быстро человек привыкает к изменениям. Да еще и таким радикальным.

К слову, девушку запомнить все же пришлось. Впрочем, тут она сама виновата в своем стремлении всем угодить. Но сегодня она что-то сама не своя и старалась не смотреть в мою сторону. Вероятнее всего это было связано с прошедшей ночью. Ведь что-то же ее напугало.

— Алия, ты как-то сильно напряжена, — попытался я привлечь ее внимание.

— Ай, да нет. Просто… переживаю, — отозвалась девушка, обнимая свои колени.

— Ну не темни, я же вижу.

Девушка пару раз взглянула на меня, пряча взгляд, и уткнулась в свои ноги.

— Наверное, сон приснился нехороший.

— Учитывая обстоятельства, — обвел я рукой нашу повозку. — Не удивительно. Так что говори, не стесняйся.

Она глубоко вздохнула и искоса посмотрела в мои глаза.

— Ночью отлежала себе все и проснулась… — начала она шепотом, запинаясь, словно подбирала слова. — Смотрю. А ты сидишь весь такой…

— Какой? — недоумевал я.

— Ну такой.… Лицо у тебя такое… черное что ли.… И улыбка какая-то странная. И сам ты был каким-то странным…

— … ?

— А потом ты посмотрел на меня. А глаза у тебя будто светятся…. И зеленые такие…

— Эм… — в исступлении почесал я затылок, не зная, что и ответить.

— Хаос, какого хрена? Она действительно что-то видела?

— Ну-у…

— Да ну это же сон, о чем ты? Я же спал, как убитый, — успокаивал я ее, понимая, что пауза затянулась.

— Ну вот и я так решила, — улыбнулась она в ответ. — Но ведь присниться же такое! Бр-р!

— Ага… — протянул я.

— Что за дела?

— Умерь свой пыл, человек! Не забывай с кем говоришь!

— А ты не делай того, о чем мы не договаривались!

— Ох… — тяжело выдохнул он. — Если бы только видел меня отец, развополотил бы тотчас…

Его недовольство отчетливо передавалось в подсознании. Очевидно, что смирение ему было в тягость. Но ничего. Пусть терпит. Мы с ним в равных условиях.

— Твой источник питает меня, ничтожное ты создание! Неужели это настолько откровение для тебя? И, разумеется, я действительно мог проявиться в твоем обличье.

— Ну ничего себе! Это как? Ты же в моей голове.

— Я Хаос — повелевающий тенью! А не какой-то безвольный бес!

— То есть ты будешь проявляться всегда, когда я буду заниматься источником?

— Не знаю. Это ненамеренное проявление, — пробурчал тот. — Обычно для этого требуется согласие.

— Согласие?

— Что с того, что я явился? Все равно я бессилен при твоем жалком источнике!

— Фир, ты в порядке? — раздался голос.

Алия ткнула меня пальцем в плечо, приводя в чувства. Я тряхнул головой и понял, что весь разговор таращусь на формы девушки.

— Ой, извини, я задумался.

— Я так и поняла… Нахал бесстыжий! — отвернулась она.

— Ладно, позже обсудим это.

— Не слушаю и не повинуюсь!

— Слушай, извини. Да я вообще ничего там у тебя не увидел.

— Ты совсем обнаглел?

— Да я не об этом!

Ох. Как же сложно-то с ней…

— Погоди ты, — положил я ей руку на плечо. — Расскажи лучше, что это за Альтрас?

— Не знаю, — буркнула она. — Никогда там не была. Вроде город рудо-копателей, или старателей. В общем, копают… что-то. Остань!

— Город воров, рабов, пыли и отчаяния, — вновь взял свое слово лысый. Ему бы в панихиде работать. Такой кадр пропадает.

Стало быть, наш балабол все же оказался прав в чем-то. Сквозь единственную дырку в тенте я смотрел на глиняные домики, разбросанные по округе. Тут и там сновали прохожие в простых одеждах, бегала детвора и разъезжались повозки со всяким добром. Сгущаясь, домики уходили далеко к высоким каменным стенам, превращаясь в подобие трущоб. А за ними уже стоял сам город. Жаль, маленькая дырочка не дает полного обзора и подробно разглядеть не удается. Но то, что предстало уже было довольно масштабным. За массивными стенами виднелись высокие шпили церквей, а может и каких-то других строений, так как крестов или привычных куполов я не рассмотрел. А вот какого-нибудь, замка, как в исторических фильмах, я не увидел. Сам город стоял особняком у подножия горы и, судя по всему, мы не собирались в него въезжать, а уходили по крутой дороге, в сторону широкого горного массива, расположенного чуть поодаль.

Ближе к ночи, миновав несколько крутых склонов, что изрядно отбили наши тельца, мы оказались в центре огромного лагеря. Он располагался в низине горы, окруженный естественным забором из камня. Единственный вход в него одновременно был и выходом, который запирался на высокие ворота, сбитые из цельных подогнанных бревен. На большой площади располагались несколько простых домиков, и казармы со стойлами. На самом краю, у подножья, возвышался большой трехэтажный деревянный особняк. В самой горе был выщерблен широкий вход, освещаемый множеством огней. По всей площади сновали люди в разных одеждах, и было не сложно догадаться кто из них кто. Каждый рабочий нес либо корзины, либо тачки груженные камнями, одеждами, или чем-то еще. Взгляд даже выцепил лукошко с овощами, при виде которых невольно проглотил слюну. Вот уж не думал, что буду так скучать по капусте.

А вот и Дариф-душеторговец, с высоко поднятой головой, словно потомственный аристократ, важно прошелся вдоль повозки. Его встречал еще более разодетый человек в красном меховом халате. Хозяин этих мест, судя по всему. Обменявшись приветствиями, они недолго поболтали. Что-то в словах Дарифа развеселило местного управу и он, смеясь, потряс тремя подбородками. После чего похлопал по своему массивному пузу и оба деловитой походкой направились в сторону особняка. Вот и нарисовалась моя картина этого мира, где владеющие силой, открыто обогащаются и жируют за счет обездоленных. Собственно ничего удивительного. Но как-то это неправильно. Родился без дара к эфиру — шуруй в рабы и прислугу? Так что ли? Невольно вспомнились слова охотника: «если нет чего-то из столпов единства — иди собирать шишки». Марви, об этом ли ты говорил, старик?

Тем временем нас вытолкнули на площадь и выставили в линию. Голову сразу же вскружил чистый воздух, свежесть которого, кажется уже и забылась за эти дни. Здесь, в горах, он был особенно приятен. Всего из трех повозок собралось двадцать пять человек. Недурный «улов» у работорговца. Интересно, в какую же стоимость нас оценили…

— Итак! — прогромыхал голос.

Перед нашим недружным строем расхаживал высокий поджарый мужчина, в кожаной броне. Его волосы были убраны в конский хвост. Острый взгляд морщинистого не по годам лица, прохаживался по нашим физиономиям. Проходя глазами мимо меня, я почувствовал легкую щекотку в груди, точно такую же, как и в прошлый раз. У него тоже есть Око?

— Мне плевать за какие заслуги вы тут оказались! — начал он свою пламенную речь. — Мне абсолютно все равно на ваши мнения и желания! Теперь вы во владениях семьи Амрон и ее собственность! Эта гора отныне ваш дом!

Словно бывалый прапорщик на плацу, он скрестил руки за спиной и надрывно чеканил слова.

Интересно, почувствует ли он, если я применю свое Око? Как-то я упустил этот момент с тем юнцом. Заодно узнаю все ли тут эферы. Не думая больше, решил использовать эту догадку и погрузился в себя, не особо вслушиваясь в натужную речь.

— Меня зовут господин Ниглос. Я — старший охраны. Но для вас Я — отец, мать и Бог! Не ждите, что первые два вам как-то помогут!

— Да как он смеет? — прошептала Алия. — Это же богохульство!

— Тише ты! — подал голос знакомый балабол.

— Ах-ха! А он мне нравится, — заурчал Хаос.

Активировав Око, я аккуратно проследил за каждым видимым мною стражником. Да, все оказались эферами, но никто из них не показал вида, что их просматривают.

— … поступаете в его распоряжение! — продолжал здешний «божок» указывая на кого-то позади нас. — Сегодня вы должны будете при…

А вот и оно! Стоило только взглянуть на Ниглоса, как он тут же запнулся. Стало быть Око чувствует только тот, кто наделен подобным талантом. Прищур старшего стал более пронзителен, и он принялся разглядывать нас в поисках умельца. Я поспешил отключить Око и скучным видом уставился в землю. Кстати у большинства стражников, в том числе и старшего был только огненный поток, не считая базового. Да по сравнению с ними охотник был одарен.

— Сегодня вы должны будете привести себя в порядок, — продолжил Ниглос. Видимо все же пронесло. — Вам будет дозволено вымыться и отдохнуть. Выдадут новую одежду и распределят по местам. С завтрашнего дня все без исключения приступают к своим обязанностям!

По окончанию речи нас передали какому-то старикашке, ожидающего позади и отправили… внутрь горы.

Серьезно? Мы будем жить в горе?

Глава 8. Не бери в голову, тут занято.

Как и многие, я ожидал увидеть темные коридоры с редкими просветами факелов, тяжелый влажный воздух, грязь и измученные лица невольников, непреклонно таскающих груды камней. Каким же было мое удивление, когда перед нами предстала совершенно иная картина:

В глубине охраняемого входа за нами закрылись массивные кованые ворота. За ними шел широкий наклонный коридор в недра горы, тускло освещаемый сотнями голубых кристаллов, выступающих в овальном своде. Их было недостаточно, чтобы осветить все пространство, но хватало, чтобы разглядеть ровный каменный пол без выбоин и спутников, невольно шаркающих ногами. Отдаваясь эхом шагов, через несколько минут тоннель вывел нас на открытое пространство, в котором я не сразу признал натуральную поляну. Настолько необычным было ее нахождение в этом месте. Словно одинокий островок в океане, она лежала под открытым небом, окруженная высокими скалами, рваными краями обрывающихся высоко над головой. Эдакий оазис внутри горы на тысячу шагов в диаметре. Ближе к ее центру мерно горело пламя костра, тускло освещая несколько человек сидящих вокруг. Те тихо вели беседу, устроившись на тяжелых бревнах, а позади них стоял длинный деревянный стол под навесом, заставленный посудой. Видимо это место служит и в качестве обеденной. Выход на поляну был не единственный, и я заприметил множество дверей и проемов по стенам вокруг. Но что более удивило, так это зеленая трава и живые кустарники. Все видимые в темноте стены облепливали вьющиеся ветви разнотравных кустов с дивной россыпью цветов. Некоторые из них тянулись так высоко, что, казалось, достигали самых верхушек каменных стен. И, невзирая на начинающуюся весну, тут было по-летнему тепло. Вздохи моих соседей говорили, что я не один удивлен такой картине.

— Прибыли. — донесся тихий шепот одного из них, предупреждая остальных о нашем появлении.

Сидящие разом обернулись, пряча свои лица в ночной тени.

— Вы тут разбирайтесь, а я спать. — раздался голос. Говорившая оказалась девушкой, судя по голосу и талии. Но, пожалуй, на этом ее схожесть с женским полом была единственной. Поскольку походкой, и необычной прической в виде задранной косы на макушке и гладко выбритой головы, она больше напоминала юношу.

— Да, Ракита, — проводил ее взглядом поднявшийся мужчина и повернулся к нам.

Это был стройный человек под сорок лет, по моим меркам. На лысой голове были густо посажены темные брови. Торс покрывала длинная светлая рубаха с красивым узором на вороте, опоясанная широким тканевым ремешком на завязке. Широкие штаны заправлены в приличные высокие сапоги, кажется даже из кожи. Всем своим видом он не выдавал в себе безвольного служителя и на его счет даже закрались некоторые сомнения.

— Это все? — обратился он к сопровождающему нас старичку.

— Все. — тяжело выдохнул дед и обратился уже к нам. — Можете расслабиться. Тут вас не тронут.

— Я — шибу. — начал мужчина. — Местный смотритель. Можно просто — Агрим. С этого момента я отвечаю за вас.

— Еще один старший, — проворчал кто-то из пришедших со мной.

Агрим не удостоил ответа и тихо продолжил:

— Как вы уже поняли, вы попали во владения семьи Амрон. Это, — обвел он рукой поляну. — наша обитель. Каждый живущий здесь, трудится на благо семьи. А что благо для Амрон — благо и для нашей колонии.

— Хах! Благо.… Это рабство ты называешь благим, шибу? Колония рабов? — раздался недовольный голос.

— Понимаю, — устало улыбнулся тот. — Но выбор у вас не велик. Да, вы правы. Мы все тут не по своей воле. Но нам стоило больших усилий стать колонией, а не просто безвольным стадом. Пока мы приносим пользу, наша жизнь более-менее походит на жизнь нормальных людей.

— Нуров, — зло сплюнул кто-то сзади.

— Тут нет нуров. — добавил железа в голос смотритель. — Здесь живут люди. Простые люди, каждый день трудом доказывающие, что их жизнь чего-то стоит. Я не потерплю, чтобы кто-то попытался разрушить то, что мы старательно выстраивали годы. Если кто-то против — может возвращаться. Господин Ниглос распорядится его жизнью по-своему.

Судя по редким шепоткам, никто не хотел больше встречаться с местным «божком».

— Что мы должны делать? — раздался голос Алии.

Как она так быстро оказалась около меня? Девица словно хвостик так и липнет оказаться рядом.

— Основная наша задача — разработка эфириевых трубок. Мы добываем накопители для семьи Амрон. Это тяжелая работа, и основная часть колонии трудится в шахтах. Остальные занимаются ее бытом. У нас есть свой сад, который нуждается в дополнительных руках, кухня и даже свой лекарь. — кивнул он на старичка.

— Неплохо вы тут обустроились.

— Вот уж не думал на старости лет киркой махать.

— Занятие найдется каждому. Будьте трудолюбивы и жизнь здесь вам покажется не такой уж безнадежной. — устало улыбаясь закончил он.

— Простите, Агрим, — тихо начала еще одна девушка. — Но я не вижу остальных. Сколько вас и где они все?

— Они тут, — указал он на несколько дверей в скальных стенах. — У нас есть отдельные покои и сейчас колония отдыхает. Всего нас сто двадцать человек, вместе с вами.

«Сто двадцать!» — присвистнул я.

— Да, — улыбнулся шибу, глядя на наши изумленные лица. — Насколько я знаю, мы одна из самых больших поселений в Альтрасе. И, покуда мы не доставляем хлопот и делаем свое дело, нас не трогают.

— Как давно вы здесь, смотритель? — поинтересовался кто-то.

— Я тут родился. — продолжал он улыбаться, глядя на наши лица. — Но не будем стоять, как камень в песке. Присаживайтесь, начнем знакомство. Наш любезный повар приготовил для вас суп.

Секунда понадобилась, чтобы осмыслить приглашение, и повертеть в голове это прекрасное сочетание букв — «суп». Наш нестройный, усталый и грязный ряд, быстро оживился. И, роняя последние капли сомнения, словно пес, стряхивающий воду, расселись у костра. На скисших лицах наконец-то натянулись куцые улыбки. Тяжелая дорога вымотала всех. А скудная кормежка, состоящая из ошметок от перекусов конвоиров, сильно истощила в пути. Я был голоден не хуже того проклятого медведя. Поэтому в несколько глотков опустошил миску с овощной похлебкой, не особо заботясь о приличии. Выдвинув ноги к костру, с приятным теплом внутри, дожидался остальных. Пока утихал шум ложек, смотритель продолжал рассказывать о правилах колонии, которые мы неукоснительно должны соблюдать. Собственно, и было то их несколько. И все они означали примерно одно и тоже: падай ниц перед господами, работай, уважай, опять работай и прочие неинтересные вещи.

Распределение по обязанностям было простым: здоров, руки-ноги на месте — работаешь с киркой, таскаешь тачки. Так нас и определили на пять шахт, разделив по отдельным группам. Для местного лекаря понадобилось пара помощников. Но подходящей нашлась лишь Алия. Собственно, и не удивительно с ее-то врожденной заботой ко всему подряд. Остальных распределили на огород, кухню и различные хозяйственные работы. Заботливый шибу выдал нам по комплекту простой холщовой одежды. Не новой, но зато чистой.

Первыми на помывку отправили женскую половину, сообщив, что местная «баня» — самое главное достоинство колонии. Чем только разожгли больший интерес и нетерпение. Мужская часть осталась ожидать своей очереди у костра. Кто-то тихо переговаривался, не смея нарушать возникшую тишину, кто-то откровенно похрапывал, разморенный горячим ужином, а я любовался необычной поляной. Как дно огромного колодца, оно было открыто звездам и существовало отдельно от остального мира. Аромат растительности столь многогранен, что было трудно различить отдельные запахи. Мне даже удалось разглядеть знакомые травы.

— Агрим, — начал я. — В месте, откуда я родом, нет ничего подобного. Почему тут уже лето, когда кругом только что закончилась зима?

Шибу улыбнулся, отчего на уголках рта образовались тонкие морщины.

— Доходные горы полны эфириевых трубок. Это такое скопление кристаллов, которые мы добываем. Ты же знаешь, что такое кристалл-накопитель? — вопрошающе посмотрел он на меня.

— Слышал немного о них. — признался я неуверенно.

— Должно быть ты совсем из далека. — усмехнулся он. — Некоторые кристаллы многократно используют эферы. Другие после истощения разрушаются. Так или иначе все они представляют большую ценность. Гора буквально пропитана эфиром. Вероятно, и какие-то растения тоже. Все это и повлияло на это место. Тут всегда тепло, независимо от погоды во вне.

— Это место — источник зловония. Тут полно эфира! — заворчал Хаос.

— Ты же питаешься им. — удивился я его недовольству.

— Преобразованным в источнике. А тут практически чистый, сырой. Не вкусно!

— Вы удивительно много знаете о человеке, рожденному здесь. — ответил я смотрителю, не обращая внимание на жалобы голоса.

— В конце концов, я — шибу, — улыбнулся тот. — Это накладывает не только обязанности, но и дает определенные возможности. Я часто бывал в Альтрасе, сопровождая господина Амрона.

Вот как. Стало быть, наш смотритель имеет билетик на выход. Нужно будет позже разузнать подробнее. Для этого потребуется более тонкий подход. Вопросы в лоб сейчас могут только вызвать подозрения.

— Много в колонии таких, как вы?

— Рожденных в неволе? — улыбнулся тот. — Нет. Помимо меня еще двое остались и три ребенка. Хвала Аниэль, у нас образуются семьи и вскоре мы ожидаем новое пополнение.

— Аниэль? — не понял я.

— Богине Аниэль… Бог мой, из какого же леса ты вылез? — усмехнулся Агрим глядя на меня.

Очередной тупик. Уж это уроженец этого мира то должен был знать. Ладно, будем играть свою роль — ничего не знаю, ничего не слышал, да и вообще я из далека, где курам имена дают. Благо я увидел довольные чистые лица женщин. Они уже сменили одежды после купания и направлялись в женские комнаты. Я даже не знаю, как можно назвать дыры в скале. Ну не покоями же, как говорит местный смотритель, в самом деле.

— А вот и наша очередь подошла. Спасибо за рассказ, Агрим. — поторопился я попрощаться.

Из всего разговора складывалось мнение, что Агрим приложил немало усилий, чтобы колония стала самостоятельной. Он отвечал перед главой Амрон за работу, взамен получая мнимую свободу и иллюзию жизни для всех остальных. На самом деле это даже выгодный обмен для владельца, если подумать. Никаких хлопот с питанием и состоянием рабов. Живут сами по себе и приносят доход. Наверное, стоит даже восхититься этим человеком, раз даже семьи заводятся. Но вот дети, рожденные, как и он сам взаперти смогут ли получить такую же возможность, как и он? Вряд ли. Они с самого рождения вынуждены буду волочить статус раба, не имея представления о другой жизни. Это гора будет единственным их миром.

— Хозяин радуется — пес радуется. Щенки плодятся. Все довольны. Только бедный Хаос вынужден тесниться в жалком теле никчемного раба!

— Что ты опять заворчал то?

— Омерзительное место. Движения эфира меня нервируют.

— Мы здесь ненадолго.

— Интересно куда же маленькая обезьянка надумала потом направиться?

Этим вопросом Хаос застал меня врасплох. Почему-то я упустил столь очевидный момент. Кроме плана Марви у нас ведь ничего не было. А теперь я вообще непонятно где. Возвращаться обратно бессмысленно, дорогу я не найду, будем честны. Нужно что-то думать.

— … Еще есть время. Решим, думаю…

— Дай примату кубик и он не поймет в какую из двух дыр его воткнуть — круглую или квадратную. — зарычал Хаос.

— Не понял.

— Даже слепой крот увидит путь! Тут есть богиня, глупое ты животное. Узнай, как ее найти.

— Найти? Тебе-то это зачем?

— Думаю на чаёк заглянуть, пообщаться о методах дрессировки двуногих… как ты собирался вернуться в свой скудный мирок?

— Она вообще существует? Что-то я слабо верю во все это. — скептически ответил я.

— Разумеется. Иначе бы мы тут не оказались.

— В каком смысле?

— Не бери в голову, тут уже занято. Найди ее!

— Думаешь, она сможет помочь?

— Кто, если не Бог?

— Ты что-то темнишь, Хаос.

— Обидеть Хаос может каждый, не каждый может это пережить.

Да уж, задачка. Даже если она существует, как вообще можно найти Бога? Это же что-то эфемерное должно быть. Разве нет? Впрочем, может я слишком сгущаю краски? В конце концов, что я знаю об этом мире? Блин, одни вопросы на ровном месте.

Ладно, какой никакой, а план все же вырисовывался. Цель есть, остались методы. А пока… Я уже всю кожу стер от этого зуда.

Пройдя поляну, нас завели в открытый зев пещеры со свисающими сталактитами. Откидывая рукой висящие ветки растений, глазам вновь открылись тускло светящиеся кристаллы на поверхности стен и потолка. Еще с расстояния был слышен звук падающей воды и сейчас он становился все громче, но запаха сырости при этом не было. Повернув за угол, нам открылся вид на местную «баню» — натуральная каменная чаша — бассейн — метров десять в диаметре, наполняющийся водопадом из отверстия под потолком. Излишки воды ручейком уходили дальше по камням и куда-то под основание горы. Вся пещера тускло освещалась кристаллами, дополняя необычный вид природного источника. В воде уже барахтались вновь прибывшие. И я в нетерпении скинул всю одежду, и нырнул в теплую проточную воду.

Это были минуты блаженства. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я последний раз так наслаждался. Каждая клетка моего тела пищала от восторга, не желая покидать эти воды. Конечно, не хватало банальной мочалки, но и водопад делает свое дело, тяжелыми струями отбивая по усталым плечам. Я был готов наслаждаться этим моментом до утра, тем более за каскадом воды приметил довольно хороший выступ, на который можно довольно комфортно разместиться.

— Натуральное болото! Я уже весь замызгался этой дрянью!

За ворчанием Хаоса мне стало интересно, что же так сильно ему не нравится, и погрузился в себя, активируя Око, все также стоя под водопадом. Открыв глаза меньше, чем через минуту, увидел, радужные линии, в которых находился. Эфир был перемешан с водой. Он буквально падал с потолка и кружился в бассейне, вырисовывая спирали радуг. Весь потолок, все стены пещеры были изляпаны разноцветными кляксами, тускло светящихся в тени. Напротив, высоко над головой оказался еще один открытый зев, который словно окошко, рваным овалом выходил на звезды в сторону поляны. И в том зеве были сотни линий, тянущихся от земли в небо. Тут действительно много потоков. Натуральный источник сил для эфера. Ну что же, еще один плюс. Должно же хоть что-то получиться с привязкой потоков. Где, если не здесь?

Однако усталость с дороги дает о себе знать. И сейчас мне больше всего хотелось просто отдохнуть. Поэтому источником займемся завтра.

Спустя время нас вновь разделили на группы, согласно предписанным шахтам и направили в соответствующие комнаты. Удивительно, что каждое подобное помещение было сделано искусственно, буквально выдолблено в теле скалы. И их было множество. Сколько же времени, рук и поколений понадобилось для обустройства такого жилища? Везде, в каждом закоулке, на всех потолках, свисали маленькие кристаллы, давая мраку пещер очертания контуров, не давая затеряться. Удобная вещь, фонарик не нужен. А с Оком так и вовсе все становилось ярче. Правда, пришлось вскоре его отключить, так как мой незваный незнакомец вновь неожиданно проявился, стоя тенью в самых непредсказуемых местах. Даже показалось, что он впервые сделал какое-то движение. Но это только показалось. Фигура, как и прежде просто стояла черным изваянием.

— Ты ведь тоже его видишь. Кто это? — обратился я к Хаосу.

— Какая-то тень. Не обращай внимание. Он мне надоел. Даже нельзя использовать как вешалку, а то давно бы уже повесился.

— Ты же «повелитель тени», — усмехнулся я.

— Это какая-то поломанная, не моя.

Надежда, что Хаос сможет привнести ясность, не оправдалась. Все же что это за фигура, преследующая меня и в том кошмаре? Ведь когда-нибудь она сделает свой ход. Вопрос — какой?

Внутри комнаты было просторно и довольно людно. Благо, что все уже давно спали на своих койках. Узкие кроватки были сбиты из досок. За то время, что я провел в передвижной темнице, уже стал привыкать к такой постели. Улегся на свободном месте и стал погружаться в сон. Откровенно говоря, по дороге сюда, я ожидал гораздо худшего. Все же шибу действительно смог добиться более-менее нормальных условий для своих людей. Хотя, по остальному мы еще увидим.

Уже на границе сна я услышал чье-то шарканье за дверью.

— Фир. Ты тут? — раздался тихий голос.

Вот же неугомонная девка. Что ей опять не спится то?

— Алия? Ты чего тут делаешь? — удивился я, разгоняя сон.

— Не могу тут спать. — неуверенно произнесла она, переминаясь с ноги на ногу в свете прохода. — Можно я побуду с тобой?

— Чего?

— Я тихонечко. Мне так спокойнее.

Вот чего прицепилась то? Что там у них в женском совсем, что ли тесно? Я оглянулся на спящих, убеждаясь, что наш шепот никого не разбудил. Ну, вот и чего с ней делать? Не здесь же ее на полу размещать.

— Ладно, только пошли отсюда. — сдался я.

Я нехотя встал с кровати, прощаясь со сном, и аккуратно вытолкнул девушку за двери.

— Прости. Мне, наверное, надо привыкнуть. Завтра тебя не потревожу. Честно-честно, — второпях говорила она, поспевая за мной.

Вернувшись на поляну, я нашел местечко у поваленных бревен, которые видимо, заготавливали для костра. Место не бросается в глаза, так что никому не должны помешать, но при этом и не потеряемся из виду. Мы уселись на траву. Девушка подтянула ноги и привычно обняла колени. Принятие ванн ей, к слову, пошло на пользу. Хотя разве бывает иначе? Ее потрепанное платье сменило новое чуть мене потрепанное, но гораздо более свежее. Тонкую талию несколько раз опоясывал кожаный ремешок. Некогда грязная коса теперь была расплетена и волосы послушно падали чуть ниже лопаток. Я невольно поймал себя на мысли, что вновь таращусь на девушку, но в этот раз уже осознанно. Потому поспешил отвернуть взгляд и уставился на звезды.

— Самцы тарантулов притупляют чувства самок во время брачных игр. Успокаивая перед грядущим спариванием.

— На что ты намекаешь? Я ничьи чувства не собираюсь притуплять.

— Конечно нет, ведь роль самца тут не у тебя.

— Извини, Фир. — неожиданно всхлипнула девушка.

Она сидела, упираясь лбом о колени и сильно жмурила глаза. Из сомкнутых век текли слезы.

— Что случилось, Алия? — удивленно посмотрел я, не ожидая такого поворота. Еще и ревущей девки мне тут не хватало.

— Никак не могу смириться с этим. — начала она, подергивая плечами от вздохов. — Я ведь ничего не сделала. Была послушницей в храме. А теперь я тут.

— Ты служила в храме?

— Какое-то время. — всхлипывала Алия. — Но моя семья решила переехать в город и в пути нас ограбили. Я убежала и несколько дней пыталась найти дорогу обратно. Затем меня встретил этот Дариф и затолкал в эту проклятую клетку.

— Вот как. — тяжело вздохнул я.

— Почему так бывает? — полными слез глазами уставилась она на меня. — Я ведь ничего не сделала. Мне страшно, Фир.

Я успокаивающе обнял ее и прижал к плечу. Кажется, это только еще сильнее раздосадовало девушку и она, не прекращая шмыгала носом.

— Не знаю, Алия. — попытался я ее успокоить. — Я и сам пока в этом не разобрался. И да, мириться с этим совсем не легко.

— А ты? — подняла она голову. — Ведь ты тоже ничего не сделал. Тебя и твоего дедушку избили.

— Ну… он мне не совсем дедушка, если честно. Я толком и понять то ничего не смог.

— Ты так и не сказал откуда. — напомнила она.

— Из Кирмы, — вспомнил я историю Марви.

— Кирма, — повторила она по слогам. — Не помню такого города. Далеко отсюда?

— Понятия не имею. Но да, должно быть очень далеко. — не стал я врать.

— Ты смешной, — улыбнулась она украдкой и вернула голову на плечо. — И с тобой спокойно.

— Да-а… — протянул я, не зная, что еще сказать в такой ситуации.

— Что Хаос говорил? Того гляди и голову твою сожрет. — раздался довольный голос.

Я сидел погруженный в свои мысли и разглядывал свет эфира, активировав Око. Теперь я точно знаю, в каких травах он есть. Его скопление клубилось в центре листьев. Даже знакомый Лисецвет нашелся. Интересно, эфир есть только в съедобных растениях? Если я сделаю чай, не потравлю ли здешнее население? А вдруг такой напиток вызовет несварение у простого человека? А с чего это я решил, что сам не простой? У меня ведь по сути только Око и есть. Источник и тот — маленький орешек.

«Ох, пора завязывать с этими мыслями» — подумал я и устало потер переносицу.

Звездное небо кружило над головой пересекаемое разноцветными потоками, а я сидел, обнимая успокоившуюся девушку, и вновь таращился на тень.

— Так забавно, — улыбнулась она с закрытыми глазами, все больше кутаясь в моих объятиях. — У тебя будто два сердечка стучит.

— Ага… — протянул я, унимая дрожь в коленях.

Темная фигура сидела на корточках буквально в метре от нас и медленно склонила голову, словно разглядывала рыбок в аквариуме.

А вот и твой ход, да?

Интерлюдия. Шаман

Дверь в таверну распахнулась, нагоняя уличным ветром запах сырости и прелой листвы. Распугивая посетителей, мимо столов пролетела огромная помесь барса и направилась прямиком на кухню. Звук падающих кастрюль барабанным звоном разлетелся по залу.

— Нару! Девочка моя! — раздался радостный хрипловатый голос. — Неумеха, опять мне тут кавардак устроила.

За порог заведения тяжело переступил пожилой путник в потрепанном кожаном нагруднике. Гости лишь кинули косой взгляд, недовольные внезапным прерыванием обеда, и продолжили трапезу. Но старик все же поймал несколько недобрых на себе.

— Вообще-то тут едят, — презрительно посмотрел полный мужчина на старика и его большие ноздри расширились вдвое больше. — Свой тотем можно было и не тащить сюда.

— Прошу прощения, что потревожил. Неугомонное животное, совсем распоясалось. — оправдался тихо новый гость.

Стоявший у барной стойки рослый мужчина, приветственно кивнул старику и опрокинул стопку мутной жидкости себе в рот.

Путник осмотрел небольшое помещение таверны: все то же почерневшее от времени дерево с видимыми прожилками трещин и полированными от рук вмятинами. Скрипящий обшарпанный пол, местами с выступающими кривыми половицами. Висящий под потолком массивный круглый канделябр с замасленными огарками свечей и лунками под дорогущие кристаллы, которые ему так и не довелось прикупить. В дальнем углу под потолком, словно легкий шарф, болтается запыленная паутина, будто еще пытаясь послужить давно почившему паучку. И во всем этом старческом антураже каждый находил какой-то свой уют. Здесь всегда царила полутень, отчего глазам было легко. Несмотря на старую мебель, всегда чисто и опрятно. А что там по углам… да кто вообще убирает эти углы, кому они нужны? Главное тут никогда не пропадал запах жареного мяса и пряностей.

— А это что еще такое? — раздался удивленный голос с кухни. — Ну-ка, где этот старый засранец?

Отталкивая пендельтюр, из кухни вышла высокая стройная женщина за пятьдесят лет. Поверх бурого платья с рюшами на плечах накинут белый фартук с отчетливыми отпечатками двух грязных лап. Открытые руки исписаны рунами. Волосы на голове аккуратно собраны в пучок и проколоты двумя длинными спицами. Раскосое лицо украшали маленькие точки татуажа. Она смотрела на гостя взглядом, который не предвещал чего-то хорошего.

— Что тебе надо, Марв? — сухо спросила она и понесла тарелки с едой к ожидающему столику.

Радостный питомец стоял в дверях и смотрел на старика, виляя массивным хвостом, отбивая барабанный ритм о старый дверной косяк.

— Здравствуй, Ора. — неуверенно ответил он. — Извини за этот визит.

— Ну! Чего приперся? И почему на Нару такие шрамы? — сурово ответила она и мило улыбнулась гостю, поставив перед ним тарелку.

— Я по делу. М-могли бы мы поговорить? — распереживался охотник.

Хозяйка заведения уперла руки в бока и осуждающе взглянула на старика.

— Ты же знаешь, я бы не пришел просто так. — попытался он уговорить ее.

Женщина пожевала губами, взглянула на барса и ответила:

— Ладно. Поднимайтесь наверх, я сейчас подойду.

Марви кивнул и окликнул барса. Тот прытью обежал зал и быстро потопал по ступеням, выпустив черные когти. Кажется, зверя забавляло напряженное оханье посетителей от звука цокающих лап. Протискиваясь между стульев, старик направился следом, извиняясь за беспокойство у сидящих. Поднявшись на второй этаж, охотник быстро нашел нужную дверь.

Давно же он тут не был. Когда-то это место он считал своим домом. Теперь же чувствует себя неуютно, словно не в своей тарелке. То ли дело барс — тот наоборот радовался, как маленький щенок, после долгой разлуки с хозяйкой.

Внутри было тепло. Потухший камин еще долго будет согревать комнату. Мебель стояла на своих привычных местах. Не разуваясь, Марви прошел по старому ковру и сел за письменный лакированный стол под окном. Стянул с головы меховую шапку и посмотрел на свое отражение в помутневшем окне.

«Вот ты и дома…» — грустно подумал он, разглядывая поседевшие пряди, торчащие из кос.

Хозяйка не обманула и буквально через пару минут быстро вошла в комнату, неся с собой поднос с едой. Поставила тарелку жаркого перед гостем, а поднос с большим куском мяса на пол, перед мохнатой мордой.

— Ешь, ешь, моя хорошая. — потеребила она Нару за острое ухо. — Этот растяпа, небось, опять тебя чепухой какой-нибудь кормит.

— Спасибо. Это было не обязательно. — ответил на угощение дед.

— Что я не вижу что ли? Ты то ладно, а вот барс изголодался совсем. — проворчала она и уселась на свободный стул.

— Совсем пуст? — кивнула она на грудь шамана.

— Да. — протянул он. — Не легкие деньки выдались.

— Оно и видно. Это твой медведь вас так подрал?

— Нет. Его мы конечно тоже нашли. Но это сделал не он. — сообщил охотник уплетая из тарелки.- Другой барс, тоже мáгура.

— Совсем ты плох стал. Не мог с каким-то меченым справиться. Зверя вон покалечил. — указала она на не до конца зажившие шрамы вдоль бока Нару.

Старик не ответил и лишь с укоризной взглянул в глаза.

— Ладно, времени у меня не много. Говори. Что хотел?

Шаман отложил ложку, которую чуть было не направил в рот, вздохнул, собираясь с мыслями и ответил:

— Мы встретили кое-кого.

— Ну?

— Он пришлый.

Рассказчик из Марви был никудышный, и он кратко изложил самое важное на его взгляд. Но, чем больше он говорил, тем суровее становилось лицо хозяйки таверны.

— Подожди. — прервала она его.- То есть Око, конечно, еще ничего не говорит. Но темный? Почему ты его не убил?

— А какой в этом смысл? Если я прав, то он бы переродился вновь, но уже в другом теле. А так, парень абсолютно слаб. При всем желании темный не сможет набраться сил.

— Это и странно. Зачем тогда он выбрал такое слабое тело в таком случае?

— Может и не выбирал вовсе.

— Зачем ты вообще начал его обучать?

— Темный не смог им завладеть, я и подумал…

— Это пока не смог!

— Может и так… И потом, Нару. — взглянул он на питомца.

— Да, она липла к нему, как к своему.- задумчиво сказала она. — Духовный слепок? У пришлого, не из нашего мира?

— Не знаю. — развел Марви плечами. — Она и с тем барсом спасла его опять. Сама кинулась под мáгура.

— Да же так… — посмотрела она на довольного питомца, который слопал свою порцию и мурлыча облизывал лапы.

— И если это один из трех, — продолжил старик. — Значит остальные тоже тут. Это значит…

— Быть беде… — закончила она задумчиво.

Ора сидела, обхватив голову руками и долго размышляла. Старик же тем временем решил покончить с блюдом и второпях его уплетал.

— Так, ладно.- сказала она поднимая голову. — Все равно мы тут ничего не изменим. Это не наша забота. У Аниэль хватает помощников, пусть сама с этим разбирается.

— Ну как же. А Изерхад? — непонимающе уставился старик.

— Вот так же! Что Изерхад? — проворчала она. — Что могут сделать два старых шамана? Да и какие шаманы? Прошли уже те времена. Ты вон — последний, кто так себя еще называет. От меня-то ты что хотел?

Старик разнервничался, пытаясь собраться с мыслями.

— Нару ищет парня. А я больше не могу ее держать…

— Это еще почему?

— Он увидел у меня оборванный поток.

— Духовный? — догадалась она.

Старик только кивнул в ответ.

— Твою же кость, Марви! — резко вскочила женщина со стула.

— Я же говорила тебе! Говорила! — закричала она. — «Не лезь ты к этим работорговцам. Не лезь!» Так ведь!

Старик лишь виновато смотрел на нее, не видя смысла в ответе.

— Мало того, что твой тотем превратился в монстра, сожрав одного из них! Так он еще и нашу дочь убил! Из-за тебя, старая ты скотина! — Ора ходила из стороны в сторону и гневно плескала руками в разные стороны. — Ты забрал ее у меня! Потом забрал ее барса, а теперь, чтобы прикончить этого ублюдка, тебе еще и от нее надо избавиться?

— Ора… — пытался успокоить ее Марви.

— Мало ты разрушил? — в ее влажных глазах плескался гнев. На напряженных руках стали высвечиваться переливы рун. Женщина не сводила взгляд с охотника. Несколько секунд ей потребовалось, чтобы усмирить свой гнев. Громко сопя, она совладала с собой и свет рун погас.

— От меня ты помощи не получишь! — как приговор произнесла она стальным голосом. — Можешь остаться до вечера. А после, я попрошу тебя убраться отсюда!

Старик опустил голову, принимая ее ответ. Дверь хлопнула, и он остался наедине с непонимающим барсом. Нару смотрела в глаза, сложив уши и разделяя его печаль.

— Да, милая, — тихо произнес он в пустоту. — Я виноват.

После такого предложения находиться здесь он больше не хотел. Ему и без того стоило больших усилий прийти сюда и еще больших начать этот разговор. Винить свою бывшую супругу охотник не мог. Она была абсолютно права. Откровенно говоря, он не надеялся, что его вообще пустят за порог. Уж больно неприветливым было прошлое прощание.

Немного успокоившись, шаман приманил к себе барса и оба тихо вышли за дверь. Следующая его остановка в этом неприглядном поселке — комнатка на чердаке, которую ему любезно предоставляет владелец кожевенной мастерской. Марви часто сдает ему свою добычу, получая взамен практичную одежку, жилье и несколько монет. Правда, в этот раз запасы охотника оказались куда скуднее, после того, как он распрощался с половиной своего добра. И их едва ли хватало на новый комплект одежды. К счастью, хозяин мастерской — человек широкой души и давно знаком со стариком. Потому одолжил немного денег и предоставил ночлег на пару дней. Свой разодранный барсом нагрудник старик решил подлатать самостоятельно. Пусть не столь ловко, как это делает мастер, но и не на бал собираться. Так что свое еще послужит.

Второй день Марви потратил на приготовление в новый поход. Закупил немного провизии, осмотрел сети, сделал несколько новых ловушек и заменил на санях лыжню старыми колесами. Скудный. Совсем скудный запас получился. Но бывалому охотнику такое не станет помехой. Уже поздним вечером, когда он готовился ко сну, в дверь его маленькой комнаты постучали.

— Открывай, Марви. Это я.

— Ора? — удивился шаман и подскочил к дверям.

— Удивлен? — спросила она, переступая порог. — Можешь не отвечать. Сама еще не верю.

Женщина повесила свое пальто на деревянный крючок и по-хозяйски осмотрела комнатку.

Некрашеные ворсистые доски на стенах, посеревшие от времени. Потолок, повторяющий контур скатной крыши был настолько низок, что вытянувшись можно было стоять только по центру комнаты. Единственное крохотное окно над кроватью давало недостаточно света, и в комнате даже днем нужно было разжигать лампу с горючкой. Из всего убранства — дощатая кровать с матрасом набитым сухой травой, да небольшой столик со стульчиком. Маленькое помещение обогревала чугунная дровяная печь с покосившейся ржавой трубой.

— Богато живешь. — съехидничала она.

— Проходи. — топтался на месте старик, не ожидавший гостей. — Налить тебе чаю?

— Да. Вот что- что, а чай ты делать умел. — ответила она, занимая единственный стул.

Марви быстро схватил еще горячий чайник с плиты и наполнил самый чистый стакан, который только нашел.

— Скажу сразу, — начала она. — Я все еще злюсь на тебя. Очень злюсь.

— Я понимаю, Ора. — ответил он негромко, присаживаясь рядом на кровать.

— Но я подумала над твоими словами. — сделала она паузу для глотка чая. — Может и не зря ты там все затеял с обучением парня. Хотя это и обучением то не назовешь. Что ты успел ему рассказать?

— Да, в общем-то, и не многое. Про источник, да потоки.

— А про темного?

— Почти ничего. Зачем?

— Поняла. — заключила она. Отложив стакан, недолго подумала и продолжила:

— А с медведем получается, что тотем Ниры закупорил твой поток, не дав ему совсем оборваться.

— Скорее всего, так. Поэтому мáгура и перерождается, чувствуя его связь.

— И поэтому ты его так легко и находишь.

Марви чувствовал себя подростком в ее обществе. Глупо распереживался и ждал от нее решений, будто от этого зависит его собственная жизнь. Впрочем, наверное, так оно и есть. Ведь не просто же так он к ней приходил.

— А может ну его? — посмотрела она в глаза шаману. — Пусть бродит, жрет людей. Может так и семейку Дуат перелопает всю, а?

— Ты же не серьезно, Ора? — удивился шаман.

Та откинулась на спинку стула и опустила глаза. Несколько секунд в комнате было тихо.

— Мне было легче, когда я знала, что ее частичка ходит с тобой. — почти шепотом произнесла Ора.

Шаман не ответил и лишь положил руку поверх ее ладоней.

— Как бы я хотела, чтобы и у меня была такая духовная связь с ней.

Она тихонько шмыгнула носом и на руку шамана упали две соленые капельки.

— Я тоже милая, — смотрел он на нее печальным взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я нашла его? — подняла она красные от слез глаза.

— Мы можем закрепить тотем дочери, если уж у нее такая связь с ним. Это лучше, чем его уничтожать.

Ора зажмурила глаза, пытаясь принять услышанное и вытерла слезы. Она и так знала ответ, но звучал он слишком болезненно, так что не хотелось в него верить.

— Ох. — выдохнула хозяйка таверны. — Хорошо. Но ты же помнишь, я никогда такого не практиковала. Видела, только, как бабушка это делала.

— Да. Но попытаться нужно. И если Нару сможет помочь и дальше, то это того стоит.

— Обещать не буду.

Ора встала со стула, выпрямила спину и расправила плечи, вновь становясь похожей на саму себя.

— Доставай свои травы. Нужно много дыма.

Приготовление к ритуалу шло недолгим. Статуэтка тотема Нару заняла свое место в сухих руках шаманки. Сама она улеглась на кровать и закрыла глаза. Барс же устроился на полу и тихо спал. Во всей комнате дымили эфирные благовония, и мерцал тусклый свет свечей. Марви пристроился рядом с кроватью и положил свою ладонь поверх рук бывшей супруги. Лица шаманов окрасил свет рун. Время для обоих замерло.

Не меньше, чем через полчаса, Ора открыла глаза в густом тумане астрала. Она не чувствовала тела, его и не было вовсе. Вокруг нее кружили светящиеся разноцветные точки. В этом пространстве нет ни пола, ни потолка. Сделав несколько глубоких вздохов, словно маленький светлячок, полетела искать знакомый свет. Она опускалась и поднималась в разные стороны, пробиваясь сквозь густой туман. Приближаясь к чужим слепкам, она слышала их отдаленные голоса. Чужие голоса. И продолжала поиск. Она металась из стороны в сторону, пока наконец не услышала голос охотника:

— Ора! — раздалось где-то в густоте. — Ора, я здесь!

Шаманка полетела на звук, мимо сотен огней и, наконец, отыскала нужный отблеск.

— Марви, твой слепок ни с чем не спутать.

— Да. — в голосе слышалась улыбка, но здесь нет лиц, нет тел. — Ты видишь Нару?

— Нет.

— Она должна быть привязана ко мне. — глухо говорил он сквозь туман.

Ора мысленно воззвала к тотему. Через мгновение увидела едва заметную ниточку. Она тянулась от света Марви куда-то вглубь тумана. Ора двинулась по ней, стараясь не упустить из виду. Голова стала болеть от напряжения, а тело — неметь.

Пролетая мимо очередного огонька, увидела знакомый блеск. Какой когда-то был у Ниры, ее дочери.

— Нира, девочка моя! — обрадованно свернула она.

Свет приблизился, но не откликнулся. Что-то в нем было не так. Это не она. Впрочем, здесь и не может быть ее, в свете живых. Она тяжело выдохнула, собралась и вновь полетела дальше, пока не увидела Нару. Та словно мячик прыгала в разные стороны, резвясь в туманном просторе.

— Нашла!

— Ты молодец! Умница! Теперь попробуй найти точно такой же.

— Вот только учить меня не надо!

— Все, молчу, молчу.

Шаманка подплыла ближе к свету Нару и мысленно попросила отыскать слепок Фира. Но тотем стоял на месте, не понимая, что от него хотят.

— Не получается. Она не идет.

— Странно. Как ты назвала его имя?

— Фир. Ты же сам сказал.

— Попробуй Вадим. Это его имя при рождении.

— Получилось. — ответила она, как только Нару понеслась куда-то в туман.

Они летели долго, проносясь мимо тысяч огней. Глухие голоса смешались в какофонию звуков, не различимых в беге. Кажется, она заметила знакомые, которые задолжали таверне. Потом еще чьи-то. Тысячи тысяч разных голосов. Видела чужие нити привязанных связей. Сотни связей. Но сейчас не до них. Нужно найти этого парня.

Тело сводило судорогой от напряжения, и полет стал сбивчивым. Головная боль усиливалась все сильнее, мешая концентрации.

— Марви. Очень тяжело.

— Потерпи еще чуть-чуть, родная.

Тем временем полет продолжался. Нару резко сворачивала в стороны, и требовались усилия, чтобы не потерять ее из виду.

Ора почувствовала жар и тошноту, но продолжала свой полет. Наконец они приблизились. В сотне огоньков один горел особенно ярко.

— Нашла. — устало сообщила она.

— Отлично! Где он?

Она приблизилась ближе, смотря на его свет и слушая разговоры. От напряжения картинка стала плыть, а слепок мерцать.

— Он где-то в пещерах, кажется. Не уверена. Марви, я уже не могу дальше.

— Хорошо, хорошо. Постарайся еще немного.

Она приблизилась вплотную к свету, пытаясь вновь собраться и рассмотреть его сияние. Оно было сильным и не похожим на тех, что его окружали. Как если бы эфер затерялся среди простолюдин. Мысленно она попыталась вытянуть из света Нару нить и та послушно, словно маленьким отростком выкинула в пустоту ниточку.

Несколько секунд шаманка колебалась с решением. Она не хотела терять последнюю связь с дочерью и привязывать тотем к незнакомцу. Потому потянула нить к себе. Сердце сжалось, пропуская удар. Но, увы, нить повисла и не захотела крепиться, не находя духовной связи. Что же… Она должна была попробовать.

Убедившись, что иного выхода нет, направила ее в сторону Вадима и замерла.

— У него уже есть какая-то привязь.

— Откуда? — старик замешкался и добавил. — Ты видишь, чья она?

— Нет, она уходит далеко. Я туда не пойду.

Тем временем шаманка притянула ниточку Нару к свету. Тот дернулся, словно от иголки, но нить осталась на месте, принимая родство слепка.

— Кажется, получилось, — неуверенно сказала она.

— Кто это тут шалит? — неожиданно раздался чей-то голос.

— Что?

Ора отстранилась от света.

— Кто здесь? — повторился рык.

В ярком кольце заметалась черная клякса и судорожно забилась о стенки.

— Кто здесь, я спрашиваю! – рычал голос.

Шаманка испугалась и отплыла, боясь обнаружить себя. Недолго думая, вытолкнула свой свет обратно.

На вымученном лице бывшей супруги стекали крупные капли пота. Марви бережно собирал их махровой тряпочкой. Тело шаманки успокаивалось от унимающейся дрожи. Напряженные руки все еще крепко сжимали деревянный тотем дочери, с тускло светящимся кристалл-накопителем по центру.

Ора открыла испуганные глаза и взглянула на шамана:

— Марви. Ты был прав! Это Он!

Глава 9. Тени.

Хлесткий удар пришелся на плечо. От неожиданности ложка вздрогнула, опрокидывая содержимое и в без того трясущихся руках.

— Молодец, Фуря! — раздался задорный голос.

Девушка с необычной прической перекинула ногу через скамейку и уселась рядом за стол.

В первый же день выхода в шахты я неожиданно для себя узнал, что головой нашей группы оказался не какой-то заржавевший плотно сбитый мужичок, а девушка. Местные даже ласково прозвали ее «головкой». Впрочем, мое замешательство улетучилось в первый же час, как только руки быстро онемели от тяжелых ударов киркой, а головка продолжала дробить каменные стены, наравне с остальными. Стройная, невысокая, но при этом довольно плечистая для девчонки двадцати с хвостиком лет. Казалось, что ее жилистые крепкие руки под стать скверному характеру. Девчонка не чуралась колких слов, в том числе и в мой адрес, подгоняя в работе даже крепких мужиков. Чем и заслужила уважение среди горняков. Так что на ласковую головку она походила не больше, чем котенок на льва. В моем мире таких звали «пацанка». Так и стал называть ее про себя.

Неожиданным оказалось и то, что она сама вызвалась на эту работу и была единственной девушкой в шахтах во всей колонии. Должен сказать, что выбор ее был явно осознанный. Тяжелая работа для пацанки была привычна, и она крушила твердую породу, словно черепушки, с охотой и веселой искринкой в глазах. Глядя, как лихо она орудует инструментом, я почувствовал себя настолько неловко, что через силу колол проклятые булыжники, лишь бы не упасть в грязь лицом. Самым же трудным оказалось — извлечение хрупких кристаллов. Нежные камушки очень легко крошились, и приходилось аккуратно выколачивать их из огрубевшей породы. Каждый такой осколок стоил весьма больших денег и продавался вразвес. Чем крупнее кристалл — тем больше он хранит в себе эфира и тем дороже была его стоимость. Ежедневно мы должны были выработать определенную норму этих чертовых накопителей. В первый же день мои ладони превратились в сплошную лопнувшую мозоль. К вечеру я не чувствовал ни кистей, ни спины. Так что дойти до водопада я уже не смог и уснул, как только дополз до кровати.

Второе утро наступило мгновенно. Не было ни снов, ни каких-либо разговоров, лишь темнота провала. Казалось, что успел только моргнуть, как меня уже расталкивают на подъем. И вновь монотонная работа киркой, да развоз камней на тачке. На третье утро мне уже помогли встать, так как тело противилось слушаться, желая лишь остаться в койке, да сдохнуть в болевых муках. Каждая маломальская мышца ныла от непривычного перенапряжения.

Так прошла очередная неделя моего славного несостоявшегося отпуска. Сколько там уже прошло, как я сел в тот злополучный самолет? Три, четыре недели? Ай, неважно. Я уже давно перестал вести бесполезный счет.

День подходил к концу, и центр полянки постепенно заполняли усталые жители колонии, спешащих на ужин. Большую часть поселения составляли женщины. Что, на мой взгляд, было довольно странным, учитывая основную нашу задачу. Даже если принимать во внимание, что некоторые из них работают по хозяйству в самом доме Амрон.

При свете дня обитель раскрывалась сочными красками и приятным ароматом трав. Здесь действительно нашла себе место большая разновидность растений, зеленым ковром покрывающая поляну и ветвистыми шторами взбираясь на стены, скрывая в цветах ее серую поверхность. Но все эти дни мне было не до любования. Вот и сейчас, сидя за деревянным столом, окаменевшими и трясущимися руками я пытался просто поесть овощной похлебки.

— Можно было и полегче, Ракита. — морщась от ноющего плеча ответил я.

— Не хнычь, Фуря. — вновь исковеркала она мое имя, принимая свою тарелку. — Сегодня побил свой рекорд. На целых полтачки.

— Стараюсь. — изобразил я кривую улыбку.

— Сколько за сегодня?

— Четыре. — ответил я, раскрывая ладонь, на которой ало горели скукожившиеся новые четыре мозолины.

— Вот и отлично. Через неделю перестанут появляться. Привыкнешь. — ломая кусок хлебной лепешки ответила пацанка.

За большим столом разместилось по меньшей мере двадцать человек. Усталых, с нередкими царапинами на лицах, оставленными от летящих каменных крошек и в засаленных рабочих одеждах. Постепенно люди сменяли друг друга, уступая место другим ожидающим своей очереди. Все болтали о своем и шумно стучали ложками.

— Добрый вечер! — улыбаясь, присела напротив Алия.

Надо сказать, что девушка сдержала обещание и все следующие вечера провела в своей кровати. А может я просто мгновенно засыпал и не реагировал на ее визиты. Но после той ночи ученица лекаря кидала довольно заинтересованные взгляды, явно рассчитывая на продолжение. Вот только мне это было ни к чему. У меня были иные цели. И я даже чувствовал некоторую неловкость, что предоставил ложные надежды. Наверное, надо будет как-то поговорить с ней что ли. Однако сегодня я намеревался провести вечер для себя и вдоволь отдохнуть без лишнего внимания. Ноющие кости давно хотят расслабиться в теплой воде. Так что всю болтовню оставим на потом.

— О, красотка. — поприветствовала Ракита девушку. — Как жизнь?

— Ничего вроде бы. Привыкаю. — застенчиво ответила она.

— Ну-ка, молодняк! Сдвинули окорока. — бесцеремонно втиснулся на другом краю бугай с залысинами. Это был тот, кого мы подхватили в деревне по дороге сюда.

— А у вас как? — спросила она, косясь на мои потряхивающиеся руки. — Болят?

— Ничего. Заживают уже. — ответил я, доедая остатки.

— Зайди к нам, как освободишься. Обработаем раны. У наставника Нори есть мази, снимут боль.

— Наставника? — поднял я бровь, не скрывая удивления.

— Чо, опять трава? А мясо пожрать тут дают вообще? — прогромыхал бугай.

— Жричедали! Не в таверне расселся. — выкрикнула через стол Ракита.

— Хах! Мясо! — рассмеялся кто-то из бывалых.

— А что, действительно не бывает? — тихо поинтересовался я у пацанки.

— Да откуда ему взяться то? — ответила она, глотая отварную морковь не жуя. — Шибу как-то пытался хотя бы на счет кур договориться. Говорит, избили за просьбу.

— Да, было дело. Нет тут мяса в общем. На овощах и живем. — вклинился в разговор один из присутствующих молодых парней с острым лицом. — Я Хаен, кстати.

— Фир. — представился я.

— Вы из новеньких? — поинтересовался он, поближе подвинувшись к Алии.

— Недавно здесь. — ответила за меня девушка.

— Здорово. А, ну то есть… — запнулся парень. — Я тут работаю. На огороде, да в мастерской. Если понадобится что-то наточить, починить, прошу ко мне.

— Даже не знал, что тут еще и мастерская есть. — ответил я, глядя на детскую улыбку Хаена.

— Да какая мастерская? Так, одно название. — раздался другой голос.

Ракита смачно отрыгнула и побила кулаком себя в грудь, проталкивая застрявшие куски. Как ни в чем не бывало, уперлась локтем о стол и стала ковыряться грязным ногтем в зубах.

— Дерьмо мáгура, — недовольно выругался бугай. В несколько движений он опрокинул в себя тарелку похлебки и звонко поставил ее на стол. Растолкал плечами рядом сидящих и удалился под недовольными взглядами.

— Сраный балаган. — подхватил мои мысли Хаос. — Ты долго собираешься страдать своим мартышкиным трудом? Иди разбей лицо о чьи-нибудь кулаки что ли.

— Ну так, что? Зайдешь? — напомнила о себе Алия.

— Зайду, но не сегодня. — нехотя пообещал я и заметил легкий румянец, заигравший на лице девушки.

— Как наше пополнение, привыкает? — спросил внезапно подошедший Агрим. Кажется, он постоянно ходит в приподнятом настроении, что даже немного раздражает. Вот и сейчас налепил свою дежурную улыбку. Да и вопрос, прозвучавший дважды за неделю, уже и не вопрос вовсе.

— Живы пока. — отозвался кто-то за столом.

— Рад это слышать, — кивнул он. — Ракита, как закончите, удели мне время.

— А я уже все. — ответила она, запуливая в траву найденный в зубах зеленый кусочек. Взмахнув косой, ловко выпрыгнула из-за стола и отошла в сторонку вместе с шибу.

— Кстати, — обратился я к Алии. — Думаю, у меня есть чем удивить твоего наставника.

Я достал из единственного кармашка заранее сорванные травы, которые я припрятал для себя, и протянул непонимающей девушке.

— Их надо растереть в пропорции один к пяти с золой. Отлично заживляют раны.

— Ух ты! А что это за трава? — уставилась она на подсушенные листья. — Это у тебя в Кирме ее используют?

— Один старик подсказал. Так что пользуйтесь. — улыбнулся я, радуясь, что мои скудные знания оказались полезны. Да и Алия сможет проявить себя в лучшем свете перед лекарем, тем более, когда он стал для нее наставником.

— Спасибо. Нори будет рад новым рецептам.

— О, так ты из лекарей? Я как раз ногу случайно порезал. Можно я тоже зайду? — зашевелился Хаен. — Заодно и попробуем.

Вежливо попрощавшись, оставил ребят и поковылял на прямых ногах к водопаду. От тяжелой работы все тело одеревенело и еле сгибалось. Что уж скрывать, шумные застолья я никогда не любил. Даже семейные посиделки старался избегать. Ведь там непременно начинались разговоры о женитьбе, будущем и что пора бы уже найти достойную работу. Так что всё, сегодняшний вечер я ни с кем не хотел делить.

В мужской день никто из женской стороны не позарится к водному источнику. Поэтому я спокойно стянул с себя всю одежду и нырнул в бассейн с теплой водой, не обращая внимания на остальных расслабляющихся. Весь вечер я барахтался в каменной чаше, отдавшись приятным вибрациям воды и разглядывая пещеру. Темнело тут быстро и резко. Тени высоких скальных стен практически мгновенно накрывали всю поляну, не пропуская закатный проблеск. Если во вне еще наслаждались заходящим пейзажем, то колония уже во всю любовалась звездами в ночном небе. И, чем сильнее сгущались сумерки, тем светлее и отчетливее светились кристаллы в сводах и стенах пещер. Довольно быстро глаза привыкли к полутьме и теперь я отчетливо видел очертания всех каменных уступов.

От самого входа в водяной источник рос высокий ветвистый куст. Подражая плющу, он поднимался по неровной арке, вплетаясь в каждую выбоину, вился вокруг сталактитов и тонкими нитями цеплялся за выступы овального потолка. Словно вены он витиевато расходился в разные стороны. Маленькими белыми бутонами он разросся по всему своду, опуская ряды зеленых ветвей до самой земли. И поляна, и водопад по праву были жемчужинами столь непривлекательного места.

Шибу не солгал, сказав, что колонию не трогают. И до сих пор мне не встречался ни один охранник или кто-либо посторонний. Поселение жило самостоятельно. Без надзора и строгих правил по отбою. После рабочего дня, до самого утра, каждый был предоставлен сам себе. Это даже походило на обычную работу за тем исключением, что нельзя покинуть ее пределы. Нет выходных и праздников. И довольствоваться можно только тем, что есть на этом клочке земли. Да, для многих и такая жизнь будет казаться нормальной.

— Осталось приучиться расшибать лоб о землю при виде хозяина и вилять хвостиком. Тапочки принесешь, послушный щеночек? — отрезвляюще раздался голос.

— Да я же не о себе. Я в целом рассуждаю.

— Ну коне-ечно! За эти дни ты только и делаешь, что пыжишься перед лысой девкой! Не забывай где мы.

— Ну уж извини! Я не могу каждую минуту заниматься источником. Силы на это тоже нужны. Да и потом, если ты опять проявишься и нас увидят?

— Не беспокойся. Найди место, об остальном я позабочусь. Ты согласен? — прорычал он.

— Хорошо. Только смотри, без фокусов, как тогда.

Хаос не ответил и лишь довольный утробно промурлыкал в своей манере.

Ну что же, место я приметил еще в прошлый раз. За водопадом имелся вполне нормального размера выступ. Близко конечно к каскаду, но по крайней мере, он сможет немного прикрыть. Так что я не должен быть сразу обнаружен. Бассейн уже давно пустовал. Все его посетители разошлись, оставив меня одного. Я прислушался к тишине. Шагов не слышно и, судя по темени, время уже позднее. Стало быть, колония готовилась ко сну. Еще пару минут я постоял под водопадом, наслаждаясь тяжелыми струями и убеждаясь, что все шорохи стихли. Сделав шаг вперед, уселся на влажном камне и скрестил ноги.

За всплеском воды не было слышно ничего. И пару раз я опасливо открывал глаза пытаясь высмотреть не приперся ли незваный гость. В конце концов, вновь убедившись в полном одиночестве, успокоился и погрузился в себя. Шум воды монотонно лился, позволяя расслабить тело и выровнять дыхание. Постепенно звук отдалялся все дальше пока не утих вовсе, словно кто-то закрыл глухую дверь.

Получилось даже быстрее, чем я ожидал. Маленький источник с грецкий орех, все также светился внутри моего тела. Внутренним взором я подплыл ближе и рассматривал водоворот. Удивительно, но стенки источника стали толще, будто обросли мышцами. Я мысленно надавил на их края. Так и есть, они стали более упругими, напоминая камеру колеса. Вспоминая прежний опыт, я закрутил внутреннее течение. Несмотря на то, что в прошлый раз я раскрутил его максимально, сейчас же его вращение далось довольно легко.

— Источнику тоже нужна энергия, поэтому он и укрепляется за счет эфира. — подсказал Хаос.

Я крутил его чувствуя, как воздух сгущается вокруг. Ощущал, как эфир проходил сквозь тело, его невесомое прикосновение. Как он кружил в воде передо мной и падал с потолка.

— Да-а. Еще. — жадно проговорил Хаос.

Его удовольствие ощущалось где-то в подсознании. Словно сладкое пирожное, он поглощал эфир, при каждом его витке.

— Ты там все не сожрешь?

-Это не так-то просто сделать изнутри, мой поваренок. Время еще придет. Не беспокойся. Мы должны стать сильнее!

Я крутил водоворот напрягая все тело. Вихрь становился все туже, и я сжимал кулаки мысленно толкая его сильнее, пока не уперся в стенки. Сияние вновь стало глубже и несколько минут я переводил дыхание, блаженно улыбаясь.

Раздвигать стены источника стало ощутимо тяжелее. Миллиметр за миллиметром я растягивал его грани. И, не смотря на близость водопада, по телу стекали крупные капли пота. Зубы сводило от постоянного напряжения, а я все расширял источник пока не почувствовал укол в груди. Дальше расширять было нельзя. Источнику нужно время, чтобы укрепиться в новом размере. Немного отдышавшись, я вновь закрутил вихрь, не давая стенкам сжаться. От напряжения виски начало сдавливать. Но плевать, это терпимо. Не смотря на боль, я чувствовал прилив сил. И она был приятно тягуча, словно патока. Я крутил источник вновь и вновь, раз за разом делая небольшие перерывы, пока не услышал голоса со стороны. Они были глухими, слитными, что даже не сразу придал этому значения, пока не осознал, что звучат они все ближе.

— Продолжай. — проговорил Хаос.

— Они увидят.

— Нет. — Его слова звучали столь убедительно, что я даже засомневался в его уверенности. Вот же они, совсем рядом!

Прервав водоворот на середине пути, я открыл глаза. По ушам сразу ударил звук падающей воды.

Первое что ощутил — странную вибрацию воздуха вокруг себя. Словно сумерки стали гуще. Я вгляделся сквозь воду. Прямо на камнях, лицом к водопаду стояли двое. Льющийся поток искажал их силуэты и понять кто это было затруднительно. Да и вряд ли бы я узнал кого-то, если практически ни с кем не знаком. Они стояли и о чем-то разговаривали. Но слов было не разобрать. Люди решили обойти чашу и медленно направились прямиком ко мне.

— Черт! Хаос?

— Не паникуй. Смотри.

Силуэты подошли ближе. И тут я смутно разглядел шибу. Ну да. Это точно был он. А второй? В какой-то другой одежде, темной, словно в броне. Тут таких нет. Охранник? Речь долетала рваными звуками. И голос второго был знаком. Неужели это тот старший охраны? Но что он тут делает?

— Последними был недоволен… — донеслись слова Ниглоса.

Точно! Это был он! Его тембр голоса.

— Предайте мои сожаления, господин. Мы… подготовим… других. — ответил Агрим.

Фразы долетали обрывками, и было сложно понять, о чем идет речь.

— В этот раз более… сдержанных. И да… придумать историю… ты умеешь… передадим завтра… Нори хорошенько обработать… — сказал старший.

О чем они? Странное дело.

Внезапно Ниглос заметил стопку одежды, что я оставил. Он брезгливо поднял тряпье и заозирался по сторонам. Затаив дыхание, я смотрел немигающими глазами.

— Здесь… кто? — спросил негромко шибу.

Оба пялились на водопад и сердце мое сжалось. Но через секунду перевели взгляд продолжая осмотр пещеры. Они меня не заметили!

— Тени. — ухмыльнулся Хаос.

Я кинул на себя взгляд и чуть не вскрикнул от неожиданности. Все мое тело было сплошь покрыто темнотой. Я был словно соткан из сгустков темного тумана. Он клубился вокруг и обволакивал меня, покрывая все небольшое пространство за водопадом густой тенью. Ее всполохи осязаемо кружили в воздухе.

— Это ты сделал? — изумился я.

Ответ пришел с ощутимой ухмылкой Хаоса. Он был доволен и кажется даже скучал по этому ощущению.

Ниглос тыкнул моими шмотками в лицо шибу и зло бросил их на камни.

— Если кто-то… ответишь… найду…замену. — прошипел он.

Смысл его слов был понятен и так. Однако, что же это за тайная встреча такая. Очевидно, что они хотели скрыть свой разговор от посторонних ушей в шуме воды.

Оба потоптались на месте еще несколько секунд и отправились на выход, аккуратно проходя зев пещеры.

— На сегодня все. — нарушил я мысленную тишину. - Продолжим потом. А ты объясни, что сейчас произошло.

— Всего лишь мои тени прикрыли нас. Твои старшие не видят сквозь тьму.

-Ты можешь делать это только когда я кручу источник?

— Разумеется нет. Но твоих сил еще очень мало. А теням нужно питание.

— Что еще ты можешь делать?

— Загляни как-нибудь на огонек, я покажу. — улыбаясь прорычал Хаос.

Приглашение в тот сон выглядело несколько сомнительным. Я отчетливо помню то неприятное чувство, что в нем сопровождает. Но интересно же. Эти ощущения теней были столь необычны. Будто прохладная дымка, всполохи которой я ощущал, как свои собственные пальцы.

Но сейчас нужно было выждать небольшую паузу и быстро добрести до кровати, ни с кем не встречаясь. Не хватало еще, чтобы шибу начал шерстить помещения в поисках лунатика. Успокаивало то, что одежда у всех одинакова. И найти владельца по каким-нибудь приметам будет сложно. Однако, что же за игру ведет смотритель? О чем они говорили? И как Ниглос прошел сюда? Через основные ворота того тоннеля он точно не прошел бы незаметным. Значит существует еще один вход. И Агрим знает где он. Надо будет проследить за ним. В голове созрел план, как можно будет вновь воспользоваться тенями. Завтра. Я слышал это отчетливо. Завтра они должны будут вновь связаться, для передачи чего-то. Нужно подготовиться.

— О! Это мне нравится. Наконец-то! Хаос уже заждался. Пора здесь все разнести в пыль!

— Никакой пыли! Мы только понаблюдаем.

Я аккуратно выпрямился, разминая суставы и увидел, как из темного марева, словно из дыма, ступает моя вполне обычная нога. Со стороны, наверное, жутковато смотрится — обрубленная нога, торчащая из затененной стены. Затем проявилась рука, все также выныривая из прохлады сумрака. Необычное ощущение. Словно вылезаешь из прохладного, но приятного одеяла. Тьма полностью растворилась, стоило мне выйти из ее клубов.

Я высунул голову сквозь падающую воду и прислушался к тишине. Никого. Быстро подплыл до камней, не обтираясь, накинул одежду и на цыпочках, стараясь не издавать и малейшего шума, направился к выходу.

На поляне никого не было. И привычный костер уже давно потух. Стараясь не выходить из тени, я направился вдоль стен к своим дверям.

— Что, на свиданку ходил? — раздался голос из темноты, когда я улегся на свою кровать.

— Да. — соврал я, спохватившись.

— Девчонка хороша. — ухмыляясь произнес он. — Глаз с тебя не сводит. Эх, молодость.

— Спокойно ночи, Кирим. — сказал я, безошибочно определив кому принадлежит голос. Это был самый пожилой в нашей группе шахтер. В годах, но все еще крепкий и сильный старичок.

— Спокойной ночи. — улыбаясь ответил он и повернулся на бок блаженно вспоминая свои годы.

Сердце в груди еще долго колотилось, ожидая что двери вот-вот распахнутся и случайный свидетель переговоров будет найден. Но время шло, и я не заметил, как вновь провалился в сон.

Глава 10. Я согласен!

Опасения оказались напрасны и до самого утра меня никто не потревожил. Утренние сборы прошли буднично — легкий перекус из сырых овощей, кружка кислого чая из каких-то неспелых ягод и вперед, в пещеры. Кто бы знал, как я соскучился по простому кофе.… Хоть я и предпочитал дешевый растворимый напиток, так как терпкий и горький вкус натурального казался мне ядовитым, но сейчас я был готов грызть сами зерна. К сожалению, здесь о нем никто не слышал, и приходилось отвечать, что это такой утренний компот в Кирме.

Направляясь в своей группе из четверых трудяг, я планировал сегодняшний вечер. Надеюсь, что Хаос не подведет с тенями и в этот раз. Конечно, опасения быть раскрытым присутствовали все равно, но ведь я и не намеревался приближаться вплотную. Понаблюдаю со стороны и только лишь. Главное — найти второй выход, а там разберемся. Мы уже подходили к центральной развилке шахт, у которой вразнобой ожидали деревянные тачки, как неожиданно раздался громкий свист позади.

— Это что еще за свистульки! — растерялся Кирим и обернулся назад.

Привычной легкой походкой нас быстро нагоняла Ракита. Ехидно улыбаясь, она жевала на ходу морковку и через плечо держала свою кирку. Позади нее тянул телегу уже знакомый хмурый бугай.

— Испугались, старички? — улыбаясь во весь рот, спросила она.

— Зачем свистишь? Не к добру в пещерах шум. Сама же знаешь. — пробурчал темноволосый Надир — самый молодой из группы.

— Не боись, хлюпик, мамочка рядом. — успокоила она, звонко опуская кирку на камни.

— Что-то случилось, головка? У нас пополнение? — уточнил Седой.

Это был единственный среди нас горняк, с прозвищем, вместо имени. Никто не спрашивал, почему он так назвался. Возможно из-за коротких пепельных волос, которые покрывали его голову уже на четвертом десятке. А может просто хотел скрыть имя, как и свое прошлое. Так уж завелось, что тут в принципе не любят вспоминать былое, считая, что это только причиняет боль. И все, кто терзает себя воспоминаниями быстро и часто хворают. Да и в целом всем все равно. Седой, так Седой. Я вон тоже — Фир, да не Фир.

— Случилось, — кивнула пацанка и, сверкнув лысым лбом, отступила на шаг в сторону. — Знакомьтесь, это Фин.

Хмурый бугай взглянул на нас, недовольно скривив тяжелые губы на квадратном лице. Его широкая рубашка была надорвана на вороте, чуть-чуть раскрывая богатырскую волосатую грудь. Большие руки бугрились мышцами, словно он половину жизни провел в тренажерном зале. Такому впору работать вышибалой в какой-нибудь заведении. Хотя откуда тут тренажерки?

Видя, что пауза затянулась, Ракита хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Так, ладно. А теперь к новостям: с сегодняшнего дня нас снимают с пятой и временно переселяют в девятую.

— Как в девятую? — хором переспросила группа.

— Там же… — начал было Надир.

— Знаю, знаю, — выставила примирительно ладони Ракита. — Наш кулак направляют туда на расчистку.

— Твою ж задницу! — выругался Берк. — Почему именно мы?

— Решили похоронить нас? — вновь отозвался Надир.

— Успокойтесь! — сдвинула брови Ракита. — Никто никого не хоронит.

— Там же обвал, головка. — решил напомнить Кирим.

Ракита потерла лоб и спокойным голосом произнесла:

— Слушайте. Я в курсе, что там. Нам необходимо расчистить и укрепить тоннель. Если, — вновь выставила она ладонь вперед, усмиряя начавшееся недовольство. — Если, что-то, пойдет не так, мы сразу же свалим оттуда. Ясно?

— Это не шутки, Ракита, — произнес Надир. — Обвал может начаться внезапно.

— Вот ты-то тут нам и поможешь. Кто у нас здесь с детства в камушки играет?

— Но…

— Все! — отрезала она лишние разговоры. — Мне тоже это мало чем нравится. Выбора у нас нет. Так что затяните юбочки. Воду взяли?

— Воду-то взяли, — продемонстрировал Седой четыре полных бурдюка. — Только мы же там и за неделю не управимся.

— Вот Фин нам и в помощь. — хлопнула она по широкому плечу.

Здоровяк был выше Ракиты на полторы головы, и такое поведение девчонки его явно вводило в замешательство. По глазам читалось, что он буквально борется с собой, чтобы не влепить по дерзкому затылку.

— Я смотрю, тут ни у кого яиц нет. Баба крутит, как тряпьем. — презрительно выдал он, стряхивая руку с плеча.

— Гляжу, за словом тебе далеко ходить не надо, сынок. — отозвался Кирим. — Зря ты так. Головку нашу не обижай, девчонка она бойкая, дело свое знает.

— Да что мне с вас. Баба, есть баба.

Бугай скрестил руки на груди и с легким интересом уставился на лысую голову с косой.

— Прикуси язык, Фин. — взяла ответ Ракита. — Ты здесь только, чтобы работать и помогать моему кулаку. Есть возражения — можешь возвращаться через ворота. Решишь отлынивать или мешать моим людям — я сама прорублю в тебе дыру этой киркой.

— Хах! Так вот где все яйца. Ладно, мелкая, посмотрим, чего ты стоишь. — ухмыльнулся он краешком губ. — Веди, будет тебе помощь. Пока.

Берк дернулся что-то сказать, но девушка притормозила его рукой. Ракита задержала прищуренный взгляд на здоровяке и, не оборачиваясь, скомандовала через плечо:

— Берем по телеге и пошли.

Спуск по девятой шахте занял больше времени, чем обычно. Ее широкое основание вскоре сменилось более узким коридором, словно ведя в темноту дромоса. Привычные кристаллы тускло освещали путь, слабо подсвечивая острые рубцы камней в стенах. Неровный пол бугрился колотой породой, и частенько приходилось спотыкаться о мелкие выступы деревянной подошвой легких босоножек. Через каждый метр шахта была укреплена тяжелыми деревянными подпорками и некоторые из них давали еле заметный прогиб над головой.

— Не нравится мне это. — тихо произнес Надир.

— Пометь их. — раздался голос Седого. — Надо будет укрепить здесь более плотно.

Надир молча нацарапал мелом на видимых местах белые крестики, не упуская ни одной сомнительной подпорки.

— Что здесь произошло? — наконец поинтересовался я.

— Тут работали ребята до вас, — тяжело заговорил Берк. — В один миг шахта обрушилась.

— Хорошие были ребята. — вздыхая отозвался Кирим.

— В ночь до этого шахту тряхнуло. Но никто ничего опасного не углядел.

— В ночь? — настороженно поинтересовался я, догадываясь, о чем толкует Надир.

— Да, в Единение.

— Твою мать. — выругался я негромко.

— Иначе и не скажешь, — ответил Берк. — В ту ночь кристаллы светили как никогда ярко. А потом несильно тряхнуло. Мы уже тогда решили, что какая-то шахта обвалилась. Кили со своим кулаком с утра пошел в девятую. Вечером только двое вернулось. Остальные шестеро так и остались где-то тут.

Я сглотнул внезапный ком в горле. В ту же ночь мой самолет засосало в этот мир. Совпадение или я сильно сгущаю краски? От волнения сжало виски и захотелось пить.

— Их что, так и не вытащили? — удивился Фин.

— Нет. Пытались разок, да только завалило там знатно. Хозяева видимо решили, что нельзя шахтам простаивать, вот и разогнали всех обратно по своим норам. Видать, потому вас сюда и прислали. — рассказывал Надир.

— Ага. Прислали их, а премся мы. — заворчал Берк.

— Ну не зеленых же направлять в шахты, — возмутилась Ракита. — Не гунди, как старый пень. Сделаем свое дело и вернемся в свою. Новенькие опыта наберутся, и отправят их сюда. Может, даже Надира поставят головой, наконец.

Девушка с веселой издевкой взглянула на увлеченного осмотром парня.

— Может, они были живы еще? — неуверенно спросил я. — Вдруг, они до сих пор живы, и мы сможем их вытащить?

— Это вряд ли, — задумчиво отозвался Надир, помечая очередные подпорки. — Парни, что выжили, таскали тележки с камнями. Потому-то они целы и остались. Указали, что завал прошел где-то с шестисотой опоры. А докопались они до семьсот двадцатой. Вот и считай. Вряд ли там вообще что-то осталось. Да и времени уже прошло прилично. Никто бы не выжил столько без воды.

От услышанного стало дурно. Ведь я раньше и не задумывался, что обвал шахт — не редкое явление даже у себя на родине. Пытаясь унять никчемные мысли, я настраивал себя, что моей вины тут нет. То, что притащило меня в этот мир, и обрушило эту шахту.

За трехсотой отметкой мы прошли разветвление. Быстрый осмотр ее показал, что это свалочный коридор, в конце которого была обнаружена глубокая расщелина, куда горняки сваливали выдолбленную породу. Своды ее были крепки и Надир, наметанным взглядом предположил, что она безопасна.

— Мы на месте, — сообщила Ракита, как только мы приблизились к обвалу. — Надир, осмотр, остальные — тащим бревна.

В конце тоннеля нам предстала груда разноразмерных булыжников. От самого потолка, во всю ширину тоннеля занимала каша из тяжелых камней. Некоторые балки заметно просели и требовали замены или дополнительного усиления. К счастью, бревна в тоннеле уже были занесены заранее еще первыми проходцами и запасены в достатке в прошлую попытку разгрести завал. Так что тащить новые нам не придется.

Весь день мы потратили на укрепление стен. Подпорки ставились практически вплотную друг к другу. Каждый столб подтачивали под размер и в распорку заклинивали между собой. Но даже так опасность повторного обрушения оставалась велика. Ведь как ни убирай камни, а они будут продолжать сыпаться, пока там, сверху есть чему падать. Оттого настороженность всей группы была на пределе.

Примерно в середине дня мы сделали перерыв на легкий перекус из грустного овощного запаса. В этот раз я тоже присоединился к ворчанию Фина. Такой рацион никак не давал сил и лишь только разжигал голод. По ощущениям я уже даже сбросил несколько килограмм.

Общими усилиями, под конец дня нам удалось разгрести еще метра на три вглубь, сплошной стеной устанавливая все новые и новые опоры. Все были напряжены и при малейшем постороннем звуке опасливо озирались в поисках свежих трещин. Никто не хотел оказаться под завалами, и все ждали, когда Надир скажет свое веское слово: «дальше нельзя». А дальше все еще было можно. И мы продолжали копошиться в грязи, словно навозные жуки. От перенапряжения даже почувствовал неприятный укол в груди, как от толстой занозы. Кажется, Хаосу не понравилось это чувство, и он глухо разворчался где-то в тумане сознания. В очередной ходке Фин растаскивал осколки, как горка съехала и сверху посыпалось каменное крошево. Ракита толчком ноги успела откинуть Фина, над головой которого просвистел огромный булыжник. Кажется, это был единственный момент, когда он одобрительно кивнул ей в знак благодарности.

В душном тоннеле, пыльный воздух был тяжел. Каменные частицы песком скрежетали на зубах. Чтобы хоть как-то облегчить дыхание, пришлось смочить тряпичные полотенца и обмотать головы. Правда, дышалось так даже тяжелее, но зато без пыли во рту и надоевшего кашля.

Узкий коридор не давал свободно уместиться всем у груды камней, поэтому работы разделили и параллельно занимались выколачиванием кристаллов. По решению Ракиты, собранный запас даст нам фору и позволит просто отдохнуть, не отрабатывая проклятую норму после расчистки. Общим решением было принято увеличить рабочее время, чтобы поскорее закончить с завалами и как можно раньше покинуть опасный тоннель. Общими, но не моими…. Помня о своем плане, я корил себя, что могу упустить тайную встречу шибу. Ведь не известно, когда она повторится. Хаос тем временем проклинал меня уже по десятому кругу, говоря, что мы занимаемся полнейшей ерундой и он впервые замкнут в теле идиота.

Разумеется, часов ни у кого не было. И в пещерах все ориентировались по сиянию кристаллов, которые почему-то светились ярче с наступлением сумрака снаружи. Но даже это свечение нужно было еще уловить. Неопытным взглядом можно упустить эти легкие изменения.

В конце концов, из шахты мы выбрались уже в вечерней темноте. Взмокшие и до чертиков уставшие. Выйдя из пещер в голову сразу ударил пьянящий свежий воздух. И около минуты мы просто стояли, наслаждаясь его кристальной чистотой. Шершавый грубый камень не щадил даже самые жесткие руки. Подушечки пальцев были стерты в кровь практически у каждого.

— Я первый к Нори. — назначил очередь Надир, глядя на свои ладони.

— По старшинству, хлюпик. Все работали одинаково. Кирим, как у тебя? — приструнила его Ракита.

— Ничего, пусть идет. — пряча руки за спиной отозвался тот.

— Нет уж. Давай первым, потом Седой, затем Берк, а после уже ты. — кивнула она на Надира.

Парень недовольно фыркнул и ускорил шаг, направляясь к обеденной на поляне.

— Зря ты так, головка. — вступился Кирим. — Молодой, кровь кипит. И так ходит, как молока скисшего выпил.

— Не сильно то и моложе меня. Пусть знает свое место. Ты сходи пока, подлечи руки, я посторожу твою порцию.

Старик кивнул в ответ, улыбнулся и тихонько поковылял в сторону лекаря.

— Пойдем, пока совсем все не остыло. — подгонял Берк. — Кишки уже к кишкам присосались.

Костер по центру высвечивал копошащиеся фигуры и большой чан, испускающий пар. Мы подоспели, когда последние отужинавшие покидали стол. Стало быть, не только наша группа задержалась сегодня. Аромат овощного рагу становился все ощутимее, рисуя аппетитные картинки в воображении. И в этот раз блюдо оказалось невероятно вкусным для изголодавшего желудка.

Очнулся я уже опустошив тарелку, мгновенно вспомнив о шибу. Колония еще не улеглась, поэтому время у меня еще есть. И я позволил себе некоторое время просто отдохнуть, да понаблюдать в сторону бассейна, туда, где неподалеку находятся двери Агрима.

— Старик идет. Так что теперь моя очередь. — отозвался Седой, глядя на спешащего Кирима.

Однако старик шел не один, рядом с ним семенила обеспокоенная Алия.

— Сидите, сидите. — громко проговорил Кирим. — Алия сейчас нам тут все обработает.

— Что такое? — присел обратно Седой. — Неужто лекари теперь сами буду ходить к бедным горнякам?

— Здравствуйте. — поприветствовала всех девушка.

— Что-то случилось, сестренка? — полюбопытствовала Ракита.

— Нет, — неуверенно сказала она, пытаясь не смотреть в глаза. — Нори очень занят, и направил меня к вам.

— Занят? — вскинула пацанка брови.

— Наверняка опять кого-то из тамошних лечит. — произнес Берк, кивая в сторону ворот.

— А ты-то чем поможешь? — недоверчиво покосился Надир.

Алия покрутила в руках маленькую деревянную баночку и поставила на стол.

— Новая мазь. Нори хорошо о ней отозвался. Кстати, просил тебя поблагодарить, Фир.

— Фир? — удивленно уставились на меня сидящие.

— А ты оказывается у нас со скрытыми талантами. — улыбаясь сказала Ракита. — И что тут?

Она взяла баночку, умело откупорила крышку и недоверчиво понюхала серое содержимое.

— Пару трав. — смущенно проговорил я, не ожидая такого внимания.

— Пару трав, говоришь. — задумчиво проговорила она, растирая между пальцами густую мазь. — Баночку мы возьмем себе?

— Да, наверное… У Нори еще есть. Фир, ты же сможешь еще собрать?

— Конечно, покажу какие. — ответил я.

Мазь пошла по рукам и каждый, прежде чем воспользоваться ей, опасливо принюхивался, пытаясь различить подвох.

— Проверим, что это за штука. Может, тебя надо было тоже к лекарю направить? — улыбаясь, высказал мнение Берк, чем вызвал шутливые высказывания остальных в том, кому и куда стоило пойти.

— Может, ты сейчас покажешь? — уставилась на меня Алия через стол, глазами показывая в сторону.

Ее взволнованный взгляд говорил, что девушка хочет поговорить наедине. В свете костра, даже выделялось ее красное, как помидор лицо. Что опять-то случилось?

— Ну давай. — протянул я, косясь на двери шибу.

Надеясь, что разговор не затянется, я лениво вышел из-за стола, ощущая приятную тяжесть в животе

— Долго не чирикайте, Фир. — выкрикнула Ракита, когда мы отходили в сторонку. — Завтра с утра вновь идем на расчистку.

— Давай отойдем подальше. — нервно проговорила Алия.

— Да что такое? — недоумевал я.

Девушка потянула меня за руку все дальше, но я уперся. Двери смотрителя начали скрываться под тенью, и через несколько шагов я бы вовсе потерял их из виду.

— Все, стой, наконец! Тут нас никто не услышит.

— Фир, тут что-то происходит! Мне страшно! — шепотом затараторила Алия.

— Тише ты! — осмотрелся я, убеждаясь, что никого рядом нет. — Успокойся. Что произошло?

— Недавно привели девушку из-за ворот. Нори отходил куда-то, и я ее приняла.

— Из-за ворот?

— Да! Я сначала подумала, что это кого-то из семьи или охраны привели.

— Ну и чего? Многие ведь девушки работают у семьи.

— Но я узнала ее! Видела, как она работала в саду. И она… она… — задыхалась Алия от волнения. — Она была просто как не своя, пришибленная. Наставник вернулся почти сразу и выгнал меня. Но я успела разглядеть ее лицо, ноги…

— Тише, тише. Не волнуйся. — попытался я успокоить ее.

Алия не на шутку испугалась. Я держал ее ладони и чувствовал дрожь в ее теле.

— Ее избили, Фир! — выдавила она. — И кажется.… Над ней надругались!

— Чего? — ошарашено проговорил я.

— Точнее я уверена, что это так. Видела подобные вещи, когда к нам в храм приходили несчастные брошенки. Этот взгляд не перепутаешь!

— Может ты напутала и это была не она?

— Что я по-твоему, совсем умалишенная? — огрызнулась она слезливыми глазами. Удивительно, как же быстро у нее меняется настроение. — За ней еще юноша ухаживает, тоже в саду работает. Эрмис, кажется.

— Так… — пытался я в пустой голове найти какие-то мысли. — Кто ее привел?

— Охрана и привела.

— Они заходили через ворота?

— Ну откуда же им еще заходить? — вспылила девушка.

— Ты сама это видела или нет? — решил уточнить я.

— Нет — задумавшись ответила ученица.

— А кого-то еще с ними видела? Агрим, или еще кто?

— Шибу? Никого я больше не видела. Зачем смотрителю такое? — удивилась она.

Я вновь взглянул на двери в темноте, которые так и оставались закрыты.

— Думаешь, девушка сама туда пошла и смотритель не в курсе этих дел?

Алия захлопала ресницами начала догадываться куда я клоню.

— Я боюсь, Фир! — вновь задрожала Алия.

— Тише, не бойся.

Решившись, я отвел ее опять к бревнам и уселся на знакомое место.

Отсюда хоть и были видны двери, но совсем уж размыто. При этом не покидало чувство, что встреча все же уже состоялась и гораздо раньше, чем я рассчитывал. Вспоминая обрывки фраз, что я вчера слышал, получается они говорили о девушках? Значит шибу выдал взамен этой бедняги кого-то еще? Что они там с ней сделали?

— Кому ты еще говорила об этом?

— Никому. — всхлипнула она. — Да и когда? Я только вышла, как увидела одного из ваших. Вернулась сообщить наставнику, а он всучил мне твою мазь и выгнал опять.

— Он понял, что ты узнала девушку или что-то заподозрила?

— Не знаю. Он как увидел ее, сразу кричать начал и сказал, что сам займется больной.

Старый урод значит тоже в этом замешан. Эх, Агрим, так вот какую колонию ты сделал. Сдаешь этим шакалам девушек, в обмен на спокойствие. Конечно же! Не могло все быть настолько мирно.

— Какое нам дело до них? Пусть резвятся в свое удовольствие. — подал голос Хаос.

— Помолчи. Не до тебя сейчас.

— Ты вновь не о том думаешь! Время играет против нас. Узнай у девки про божество!

— Сейчас? С ума сошел?

— Ну же!

— Нет. Потом!

Хаос недовольно заурчал и скрылся в темноте.

— Что мне теперь делать? Я не хочу туда возвращаться больше.

Если старик ничего не заподозрил, то может и ничего с ней не произойдет. А если нет? Тогда Алии может сильно не поздоровиться. Возвращаться — риск. Не возвращаться — тот же риск. Она буквально нарисует на себе мишень. И следующей такой «гостьей» может оказаться она сама.

— Фир! — умоляюще смотрела девушка.

— Погоди. Дай подумать.

— Можно мне в ваш кулак?

— Нет, это невыход.

— Ну почему?

Блин, опять она только головную боль устраивает. Чего она так поздно торчала там?

— Успокойся и подумай сама! Если ты внезапно исчезнешь — пойдешь с нами или просто где-то спрячешься. Это будет означать только то, что ты что-то знаешь. Тем более, просто так в горняки не переведут.

— Но ведь, Ракита, тоже девушка.

— Она не девушка!.. — осекся я. — Она мужик с косой. Я еле за ней успеваю.

— В смысле мужик? — удивленно уставилась она.

— Не забивай голову. Эта шутка такая. В общем, нельзя тебе.

— И что мне теперь?

— Давай так: притворись, что ничего не видела и ничего не поняла. Веди себя как обычно.

— Как? Я только подумаю об этом, уже страшно становится.

— Алия, соберись! — дернул я ее за плечо. — Старайся! Прикидывайся, что ничего не произошло. Старайся не быть наедине со стариком, больше будь на людях. Если они занимаются этим, то уж наверняка не на виду у всех. Чем ты там вообще занимаешься?

— В основном подготавливаю ингредиенты для настоек, уборкой. Ножи — вот наточить нужно.

— Ну вот отлично. Поторчи завтра подольше у этого… как там того с мастерской?

— Хаен?

— Да! Вот у него и посиди. Придумай что-нибудь.

— А дальше?

— Завтра посмотрим. Я пока подумаю, что делать дальше.

Прошло примерно около часа, прежде, чем девушка полностью успокоилась. Двери смотрителя так и оставались закрытыми. Значит, он не покидал своей конуры все это время. Около бассейна никого, кроме своей группы я не заметил. Даже немного позавидовал, что им удалось обмыться. Со стороны прохода в шахты промелькнула фигура Надира. За то короткое время, что знаком с ним, уже улавливал его характерную развалистую походку. Видимо, решил перед сном сделать небольшую прогулку. И то верно. После скудного на кислород тоннельного воздуха, хочется побаловать себя и надышаться вдоволь. Я же уже проваливался в сон. Окончательно уверовав, что встреча состоялась раньше, чем думал, решил проводить девушку и пойти отдыхать. Блин, а я ведь так и не воспользовался мазью. Пальцы неприятно жгло колючей болью. Ладно, завтра намажусь, потерплю пока.

Новый день начался в том же составе. Все как обычно — раннее утро на рассвете, привычный маршрут и мы уже на подходе к каменным завалам. Алию я встретил на утренней раздаче пайка. Не выспавшаяся, с темными кругами под веками, но уже гораздо спокойнее. Она уверенно посмотрела в глаза и кивком дала понять, что готова провести этот день, как и договаривались. Я искренно стал переживать за девушку. Теперь ей, да и мне нужно быть гораздо осмотрительнее, если хотим разобраться во всем этом. Оставался открытым вопрос — почему никто об этом не говорит? Не знают или делают вид, что все хорошо? Я покосился на ребят, каждый шел в своих думах. Видимо, не знают. Но, почему молчат сами девушки? Алия говорила, что та была сама не своя. Стало быть, либо это стресс, после которого они боятся сказать правду, либо им просто промыли мозги. Чем больше я об этом думал, тем сильнее хотелось завернуть шибу с его стариком-лекарем в козий рог. Все, чем бахвалился Агрим — сплошная ложь.

— Все хорошо, Фир? — толкнул меня в плечо Берк.

Я встряхнул головой, прогоняя дурные мысли. Видимо настолько задумался и накрутил себя, что это было видно со стороны.

— Просто задумался.

— А, небось, лекарша по голове постучала. Провинился, кажись, наш талант где-то. — улыбнулся он. — Кстати, мазь действительно хороша. Ты глянь!

Он продемонстрировал абсолютно обычные пальцы, на которых не было и капли порезов или царапин.

— Рад, что помогло. — порадовался я. Хоть что-то полезное от меня для этих людей.

— Что за дела? — раздался недовольный голос Ракиты впереди.

Девушка стояла на месте и озиралась по сторонам.

— Где наши кристаллы? — спохватился Седой.

На месте вчерашней кучки сияющих накопителей, была голая поверхность. Кристаллы, что мы усердно выбивали, кто-то усердно спер.

— Я не брал. — ответил Фин на немой вопрос. — На кой-ляд они мне сдались?

— Это ведь ты и стащил! — обвинил его Надир. — Среди нас воров нет!

— Слушай, говнюк. Я за свои слова отвечаю. А ты за свои? Повторяю — я не брал. Повтори свои! — здоровяк подошел вплотную к парню и посмотрел сверху вниз, готовый удавить одним лишь взглядом.

Надир нервно сглотнул, принимая поражение. Ожидаемую поддержку со стороны группы он не получил.

— Разойдитесь, девочки. — вклинилась Ракита. — Надир, осмотри подпорки, все ли хорошо. Фин — тащи молот и телегу.

— Что за скот мог это сделать? — недовольно произнес Берк.

— Да, братец. — поддержал его Кирим. — Обидно.

— Обидно — это когда подкатываешь к молодухе, а она на старика позарилась. — огрызнулся тот. — Обидно — это когда порвал единственные штаны на заднице. А это…

— Хватит вам! — вновь оборвала Ракита. — Впредь будем умнее. Сегодняшний набой спрячем в другом месте. А тот, кто это сделал — еще пожалеет.

Она с прищуром взглянула на Надира, вновь осматривающего подпорки, зло ударила по камню и скомандовала:

— Работаем. Сегодня мы должны пройти в три раза больше.

Вновь мы разгребали камни, увозили на тележках в расщелину, да подгоняли подпорки. Даже не знаю, как быстро бы мы справлялись без Фина. Детина чуть ли не в одиночку таскал тяжеленные балки, которые мы пыхтя разносили втроем. Кирим и Ракита занимались выдалбливанием кристаллов большую часть времени. Мы с Надиром собирали камни в телеги. Седой и Берк помогали Фину. И все вместе устанавливали новые подпорки. Уже на перекусе осмотрели свои труды. За половину дня нам удалось пройти всего лишь около пяти метров. Каждый понимал, что этот чертов тоннель отнимет у нас гораздо больше предполагаемого времени. Как бы за месяц теперь управиться. Но в один момент что-то пошло не так.

Как обычно мы сделали рокировку, чтобы забитые мышцы расслабились. Теперь Берк и Седой дробили камни, а Кирим с Надиром таскали тачки, пока не почувствовали внезапный толчок. Разом все замерли с напряженными лицами. Мы стояли с Ракитой аккурат возле самого завала и откидывали камни. Фин через несколько метров от нас подбивал молотом отошедшую до этого опору. Неожиданно со всех сторон посыпалась каменная крошка, наполняя шахту густой пылью. Толчок повторился и под нашими ногами появилась трещина, сразу же раздавшаяся в размерах. Прошла секунда, прежде чем раздался вопль Ракиты:

— БЕЖИМ!

Молча все побросали свои дела и со всех ног понеслись на выход из тоннеля. Мы с пацанкой рванули вперед, как над головой Фина начала проваливаться одна из перекладин. Он подпер ее, словно Апполон, удерживая над собой и выигрывая нам время успеть проскочить. Надир позади него замешкался с киркой в руке. Камни стали сыпаться, по балкам пошел хруст. Потолок между перемычками лопнул, как скорлупа и поддался вниз.

— БЫСТРЕЕ! — натужно заорал Фин, брызжа слюной.

Колени его подогнулись от навалившейся тяжести, а руки задрожали словно по ним ударили шокером.

В последние секунды Надир оглянулся на убегающих ребят, и повернул голову в нашу сторону. В его глазах мелькнула ненависть, когда он увидел перепуганное лицо девушки и с силой ударил киркой по балке позади Фина. Та прогнулась сильнее и через мгновения лопнула, обрушивая на здоровяка тонны горной породы.

— Твою…! — в глазах Ракиты горел ужас и неверие. Проход перед нами обвалился, завалив Фина, а позади тупик старого обвала. Мы остались заперты вдвоем. Тряска повторилась, сбивая нас с ног. Балки над головой скрипели от натуги, а зев щели расширился еще на сантиметр. Взвесь пыли заволокла наш карман густым туманом, затеняя и без того тусклый свет кристаллов.

— Быстрее! - завопил Хаос. — Дай мне выйти иначе мы все тут сдохнем!

— Фир… — Ракиту охватила паника. — Это всё…

— Ну же!

Я глазами бегал из стороны в сторону, пытаясь найти выход. Ворох мыслей в голове, словно приговор повторял услышанное: «Это все!»

— Что я должен сделать?

Одна из балок проломилась, выпуская очередные клубы пыли и камней. Девушка взвизгнула понимая, что вот-вот обрушатся все остальные перемычки.

— Согласие! Дай мне согласие!

Еще один скрежет уже над самой головой. Пронзительный скрип дерева, казалось, впивался в само нутро, отчего холод побежал по пяткам, знаменуя о приближении конца.

Ракита металась от стены к стене, от завала к завалу, пытаясь найти безопасный угол.

— ДАВАЙ! — орал Хаос.

Еще один толчок расширил щель под ногами шириной с ладонь. Балки не выдержали напора и лопнули почти мгновенно. Крик пацанки захлебнулся в шуме камнепада. Плечи больно застонали от ударов булыжника. И я сделал единственное, что мне оставалось — закричал в голос:

— Я СОГЛАСЕН!

Глава 11. Я видела сон.

Стоило произнести эти слова, как меня тут же вытолкнуло из сознания словно пинком. Я видел, как тьма стала осязаема и окунулся в нее, будто в прохладную воду. В мгновения руки покрылись темной вуалью, растворяя в ней всего меня, а вместе с ней и боль. Почувствовал, как что-то древнее внутри победно радуясь, обрело долгожданную свободу. Меня же по-прежнему одолевали страх и безысходность, поскольку не видел выхода и понимал, что секундой позже меня просто раздавит, расплющит, как сырое яйцо громадным весом валунов. Я не чувствовал тело, как целое. То было новое ощущение. Каждый всполох, каждый лепесток этой темноты был мной. Я ощущал ее как самого себя, словно каждый отросток мог подчиняться также легко, как согнуть палец. Но как бы ни старался, управлять ими не получалось. Каменный бег замедлился, словно в слоумо. И я недоуменно уставился на песчинку, которая медленно, миллиметр за миллиметром опускалась в свободном падении. Кажется, я даже смог бы покружиться вокруг нее, но это так долго и скучно. Интересно, это я стал таким быстрым или время потекло медленнее? Осмотревшись на месте, моя тень нашла в полу расщелину и направилась к ней.

Я попытался дернуться, остановиться, но не смог сделать ровным счетом ничего. Картинка передо мной, словно экран в кинотеатре. Я видел только то, на что смотрело мое альтер эго. Управление телом, марева, мне не подконтрольны.

— Стой! — сказал я, замешкавшись.

Движение остановилось, и я почувствовал чужое недовольство.

— Что еще? — прорычал знакомый голос.

Его звук стал другим, не таким как раньше. Он звучал не в голове. Теперь Хаос говорил моими устами.

— Ракита. Мы должны забрать ее.

— Зачем? — не понимал он.

— Нельзя ее так оставлять. Она же погибнет!

— Что с того?

— Как же…? — растерянно произнес я, пытаясь понять, что вообще происходит.

— Неприятное ощущение, правда? — уловил он мои волнения.

— Мы поменялись местами? Теперь я в своей же голове?

— Понимаешь мои мучения? — ухмыльнулся он.

Что за черт?! Это же мое тело!

— Вернись за ней! — придал я уверенности в голос.

— С какой радости я должен ее забрать? — возмутился Хаос.

— Она человек! Нельзя просто так бросать ее, если мы можем помочь! Она еще жива! – настаивал я, наблюдая, как медленно опускается камень за камнем.

— Человек, таракан, лягушка — какая разница? Вы все смертны!

— Ее сейчас раздавит! Не тяни время!

— Не тянуть время? Сколько раз я говорил тебе, что главное — это источник! А сейчас мы тратим его на эту болтовню! Думаешь, так просто укрыть в тенях еще кого-то?

— Сделай это и уведи нас, как можно дальше отсюда! Или я, клянусь, никогда больше не посмотрю на этот сраный источник! И будешь ты торчать в моей башке, пока не сдохну от старости!

— Мелкий щенок! — прорычал Хаос. — Молись Вечности, чтобы мы успели удрать.

Картинка сместилась, и теперь мы двигались в обратном направлении. Обогнули падающие камни и приблизились к телу девушки. Она лежала на спине с закрытыми глазами. На взмокшей голове медленно расплывался красный бутон — след от упавшего осколка. Левая рука и нога лежали уже под завалами, и вот-вот на грудь обрушится огромный булыжник, который проломит ей все кости. Он уже практически коснулся ее груди, когда из марева вынырнули два темных отростка, похожие на руки. Они потянулись к ней, и тень наползла на Ракиту, поглощая её в себе, как губка впитывает воду. Мгновением позже на месте девушки осталась голая поверхность, а тяжелый камень продолжил свой путь, медленно раскалываясь о неровности пола. Я чувствовал ее внутри марева, она была жива. Ее сердце еще билось, но девушка была слаба.

Картинка вновь сместилась, и мы стремительно поплыли к расщелине, которая наполовину уже скрылась под обломками. Нырок в щель и мы течем в узком проходе, огибая ее выступы, как горная река. Вдруг щель впереди захлопнулась, раскрывая новую трещину и мы, не раздумывая, летим уже по ней. Я чувствовал, как сильно опустел источник. Его запас иссякал быстрее, чем текло время.

Напряженный Хаос ускорился, устремляясь все ниже и ниже, пока щель не распахнулась в огромную пещеру. В ней так же все сыпалось прахом, и мы летели в ее утробе меж камней и частиц крошева. На пути встретился падающий кристалл, и Хаос с жадностью впился в него тенью, круша вдребезги. Источник пополнился лишь на песчинку эфира, и мы продолжали свой стремительный полет вниз. Показалось острое дно. Беглый взгляд нашел еще один путь, и мы вильнули влево, вперед, по очередному коридору. Я не представлял, как он это делает, но не решался вмешиваться. Сейчас главное выжить!

Очередной кристалл, но уже чуть больше, вновь разлетелся на куски, подпитывая нас. Хаос рычал, и петлял от коридора к коридору. Везде было опасно. Гора, кажется, шла ходуном, треща по всем швам. Мы пролетели еще один тоннель, и я узнал в нем старую шахту, в которой нашлись останки целой группы, чьи кости давно покрыты толстой пылью. Дальше по ней, в очередной широкий зев расщелины, снова вниз и вбок. Я чувствовал, как слабеет Хаос, скорость его замедляется, а время постепено возвращается в привычное русло. Маленький источник практически полностью отдал весь запас. В груди нарастала боль, словно легкие утопающего разрываются от желания глотнуть воздух.

Дальше, вперед. Хаос рычал, будто тянул за собой груженую фуру. Опять провал вниз и вправо по длинному туннелю, но в этот раз во мраке пробивался тусклый свет из крошечного отверстия. Мы влетели в очередную пещеру на полном ходу развеивая тени. Хаос растворился, возвращая мне контроль, и выплюнул наши тела из марева, кубарем прокатив по каменному полу.

Пыль осела шуршащим шепотом. Где-то в глубине глухо опали последние камни.

— Спасибо…. Спасибо…. — пытался я отдышаться сквозь кашель и не верил, что еще живой.

Правое плечо сильно болело. От падения саднили все суставы. Я лежал, уткнувшись лицом о холодный камень, и глотал воздух. Грудь ныла, словно в нее воткнули деревянный кол.

— Спасибо… — повторил я в темноту.

***

Какое-то время мне понадобилось, чтобы совладать с внутренней дрожью. Кажется, эта тень высосала не только источник, но и все оставшиеся силы. Чувствовал себя, будто после мясорубки: тело обессиленно слушалось, стонала каждая косточка, желудок скрутило спазмой. Успел я только перевернуться, как стошнило желчью.

Похлопал по груди, опасаясь нащупать в ней что-то лишнее. Но нет. Никакого кола или торчащего осколка не оказалось, хоть внутри все и болело нещадно.

— Хаос? — хрипло позвал я.

Не получив ответа, окликнул его мысленно, но ответом вновь была тишина. Видимо не только я так плохо себя чувствую. Возможно, моему попутчику тоже требуется время на восстановление. Попытка взглянуть на источник отозвалась резкой болью, заставляя жмуриться. Потом. Все потом.

Я выпрямился на пошатывающихся ногах и осмотрелся, фокусируя плывущую картинку в глазах.

Мы оказались в очередной пещерке. И она была естественной, как тот бассейн. Здесь было ощутимо прохладнее, чем в шахтах. Пахло прелостью и сыростью. Следов ручного труда я не увидел, хотя темень здесь была еще больше обычного. Кристаллов в своде было очень мало, либо они уже изжили себя, превратившись в простой мутный камень. Однако взгляд зацепил пучок дневного света, исходившего в паре метров над землей. Он тонким лучом пробивался из стены, выхватывая из темноты нависшие сталактиты, с которых капля за каплей, стекала вода.

«Ракита!» — опомнился я.

Девушка лежала на боку, опрокинув за спину руку в трех шагах от меня. Рывком дернулся к ней и тут же проклял себя за поспешность. Плечо прожгло от боли, открытая рваная рана сочилась кровью. Сильно же камнем прилетело. Я аккуратно перевернул девушку на спину и прощупал пульс на шее. Ровный, спокойный. Жива. Ее левое предплечье и нога имели неприятный багрово-красный оттенок, видимый даже в темноте. Но подозрительного вздутия нет, должно быть кости все же целы. Кажется, сильно придавило и только. Голова не пробита, но из пореза на виске по всему лицу растеклась кровь. У пацанки явно будет нездоровое пробуждение от сотрясения. Уж это я хорошо помню. Главное, чтобы не было хуже.

Мазь Алии нашлась в ее кармане. Я аккуратно снял бурдюк с ее пояса, откупорил, намереваясь промыть рану, и удивленно уставился на пробивающийся свет из горлышка. Вместо ожидаемой воды из емкости потекла тонкая струйка мутной жижи, выплевывая мокрые накопители.

— Что?

От догадки пробрал нервный хохот. То есть она сама стащила наши же кристаллы? Сумасшедшая девка, на кой-черт они тебе сдались? И тут я вспомнил, что пацанка действительно редко когда прикладывалась к горлышку и часто брала воду у Седого. Ай, ладно. Потом расскажет, сейчас это не имеет значения. А вот мне кристаллики еще могут пригодиться. Я взял три штучки из горсти и аккуратно полил на висок девушки. Пыльным рукавом обмакнул выступившую кровь и пригладил мазью. Обмазал ее ушибы и свое плечо. Все же лучше, чем ничего.

Вытряхнул оставшиеся накопители и собранную кучку сложил рядом с девушкой. Их мерное сияние, будто горящие угли, немного оживит темноту. Бурдюк же пристроил в ложбинке, куда стекала сталактитовая вода. На вкус она отдавала землей, но за неимением лучшего, сойдет.

Чувства постепенно приходили в норму и я решил проверить откуда идет свет. Судя по всему, мы сильно углубились внутрь горы, и ушли гораздо ниже, чем расположена сама поляна. Аккуратно вскарабкавшись по неровным выступам, растолкал камни, прикрывающие узкую щель. Теперь через отверстие могла бы пролезть голова. Яркий свет на короткое мгновение ослепил привыкшие к темноте глаза. Прогоняя цветные круги, я увидел просохшую землю, которая начиналась чуть ли не у самого «окошка», рядом растущее дерево и просыпающиеся кусты, из почек которых уже выглядывали сочные листья. Пушок молодой травы уже начал свой рост и пробивался сквозь залежавшуюся листву. Рядом был самый натуральный лес с большой проседью, легкой туманной дымкой заволакивающий полянку. Оттуда непривычно веяло прохладой.

Кажется, наш спуск привел нас на обратную сторону горы. Я быстро спрыгнул и подскочил к дыре, из которой Хаос вывел нас. То было отверстие не больше теннисного мячика в диаметре из глубин которого ощутимо задувал ветер. Хм…, а ведь внутри теней оно казалась широким колодцем.

Мы выбрались. Дерьмо магура, мы же выбрались из того завала! Из этой чертовой шахты! Ушли от Нагрима и шибу. Радость тут же сменилась тревогой — Алия. Девчонка ведь надеется на меня. Она ведь теперь будет считать, что наш кулак погиб. А погиб ли? Фин… Этот здоровяк погиб, пытаясь дать нам возможность уйти. Надир. Я невольно скрежетнул зубами, вспоминая взмах кирки, похоронивший здоровяка. Этот прощелыга хотел замуровать нас, сукин сын!

Немного поразмыслив, решил, что обратно я не смогу вернуться при всем желании. Можно было бы конечно провернуть еще раз трюк с Хаосом. Но нет гарантий, что мы сможем уйти тем же путем. Тем более источника еле-еле хватило на этот путь. Тащиться с самой поляны его не хватит точно. Да и все щели завалены. Пройти мимо охраны? Возможно, и получиться, а что если нет? Эферы просто сотрут меня в порошок сразу же. Да и потом — Хаос молчит. А вспоминая последний диалог, захочет ли он помогать в дальнейшем?

Ладно. Пока нужно просто прийти в себя, да выбраться наружу. Я сделал маленький глоток воды — все, что накопилось за полчаса, и покрутил в руках небольшой кристаллик. Как там Марви делал? Я с силой хлопнул камнем по груди и взвыл от удара.

Какого черта? Он же должен быть хрупким! Я внимательнее его осмотрел, постучал по полу. Нет, никаких повреждений. Получается это многоразовый. Как его использовать то? Приложил кристалл к груди. Никаких ощущений. Попытался провалиться внутрь себя, но жалящая боль вытолкнула меня обратно. Да что за дела? Кажется теперь еще и источник поврежден, и надо ждать его восстановления. Так я ничего не увижу.

— Хаос? — спросил я мысленно.

Вновь тишина. Может он помер? Или настолько истратил мой источник, что теперь не может говорить? Вряд ли эту сущность можно так убить. Да и сам он точно не будет жертвовать собой. Я просмотрел очередные камушки и нашел только два наиболее отличающихся от остальных. Эти более мутные и похожи на большой кристалл соли. Прищурившись, вновь ударил одним в стонущую грудь. На этот раз камень раскрошился. Неприятно и немного больно, но эфир я почувствовал. Кажется… Дальше рисковать не стал. Надеюсь, этого запаса хватит для заживления. Поэтому прибрал последний накопитель на следующий раз, а заодно и пару многоразовых. Еще появится возможность разузнать, как с ними быть.

Ракита все еще лежала без сознания и, боюсь, что ей все равно может потребоваться помощь. Как минимум один-два дня отлежаться. А долго ли мы протянем в этой холодной пещере без провизии, да нормального питья? Да хотя бы костер нужно будет соорудить, иначе околеем за ночь. Так что нужно выбираться и я двинулся расчищать проход.

Но стоило расшатать пару камней, как посторонний шум заставил насторожиться. Я точно слышал чьи-то шаги по жухлой траве. Кто-то мягко и быстро перебирал ногами. Неужто охрана Нагрима нагрянула? У него что, везде свои люди тут или мы не так глубоко выбрались, как я думал? Привстав на носки, аккуратно высунул голову и тут же отскочил обратно падая на спину. В проем с рыком и лаем ворвались две волчьи морды. Бешеные шавки щерились слюнявыми пастями и брехались в мою сторону. У меня аж сердце в пятки ушло. Еще чуть-чуть и нос бы точно отхватили. Видимо ошивались неподалеку и учуяли мой запах. Вот я хорош, привел зверя по свою душу. Опять…

Я гаркнул в их сторону и, кажется, только сильнее раззадорил псин. Толкая друг друга мордами они так и норовили пролезть в нашу пещерку. Дерьмо, а если они действительно спрыгнут? Тут нам и настанет конец, уж лучше бы завалило в шахте. Я взял ближайший камень и швырнул в оскал наиболее бойкой твари. Та взвизгнула, отпрянула и оттолкнула второго, все больше влезая в проем. Волчья морда уже полностью пролезла в нашу берлогу и лапы опасно заскользили по камням. Но прыгнуть серый пока не решался. Все же тут будет добрых два метра. Везет же мне на здешнюю живность…

— Хак! Хак! — раздалось снаружи.

Волк застыл на мгновение, не сводя с меня блестящих глаз, и дернулся обратно.

— Хак! Давай, заходи сбоку! — кричал кто-то.

Звери продолжали рычать и лаять, но уже не на меня. Шаги участились и под тяжелой поступью раздался треск веток. Я сидел на месте, так и не решаясь двинуться. Кого еще недобрая принесла?

— Гунчар, заходи давай! Шо ты жмесся, как в портки надул!

— Хак его, хак! Коли!

— А-а! — раздался чей-то крик боли. Волки зарычали еще сильнее, послышалась возня и отборная многоголосая брань. Одна из тварей громко заскулила, вторая рычала и рвала кого-то судя по звукам.

— Отвали, погань!

— Держи его!

— Руби, скотину!

Через несколько вздохов бой прекратился. А мое сердце громко ухало в груди, будто это я там дрался с кем-то, а не рассиживался изваянием на холодном камне.

— Сильно подрала? — раздался уже спокойный голос.

Я подошел к проему и несмело попытался выглянуть наружу, боясь издать лишний шум. Вдруг это наши сторожилы?

— Жить буду, магурово отродье. Гунчар, поди, посмотри чаво они тут разлаялися.

Судя по звукам, говорившие были метров в двадцати в стороне. И я надеялся краем глаза взглянуть на них.

— Тут дыра какая-то!

Какая дыра? Это он про мою дыру? Я высунул голову, пытаясь разглядеть говорившего. Как он так тихо ходит, что его не было слышно? Молодой парень, с куцей бороденкой уставился на меня сверху вниз и округлил глаза.

— Э-э… — произнес я от неожиданности.

Парень глубоко вздохнул, бросил копье и умчался в обратную сторону, вопя во весь голос.

— А! Душка! Душка!

Я вновь ухнул вниз, прячась в тени пещеры. Да что же за невезение то такое?! Сам себя дважды подставил.

— Какой душка, шо ты мелишь?

— Душка! Душка там! — не унимался парень.

Над проемом возникла тень и я прижался к стене сильнее, сдерживая громкое дыхание.

— Толле, там вродь лежит кто-то.

Я взглянул на девушку. И ведь действительно, в расширенном проеме ее силуэт отчетливо угадывался в тени.

— Душка это! — продолжал орать где-то в стороне напуганный парень.

— Да угомонись ты! Шо там?

Очередные тяжелые шаги приблизились и кончик окровавленного копья показался в проеме. Его наконечник ходил из стороны в сторону, словно нос того волка пробовал воздух на вкус.

— И впрямь. Может помер кто? Эти тварята загрызли, да не хотели делить добычу?

— Ну-ка. Дай-ка.

Чьи-то руки ухватились за край проема. Я не собирался ждать, когда копейщики спустятся и заколят нас, поэтому ухватился за древко и рывком вырвал оружие. Неожидающие такого гости отпрянули от проема и вылупились на меня.

Оба с аккуратными бородами, закрывающими кадыки. При этом на вояк не походили вовсе. Одеждой напоминали больше лесничих, в длинных коричневых кафтанах с перевязью на поясе. И как две капли воды похожи друг на друга.

— Ты кто? — оторопело произнес тот, кто в шапке.

— Душка? — неуверенно сказал второй и покосился на соседа.

Я направил копье в их сторону и даже не заметил, что держу его обратной стороной. За головами появился знакомый парень и испуганно захлопал глазами.

Что еще за душка? Неужели так боятся рабов?

— А вы… стражники? — спросил я, переводя взгляд от одной бороды к другой.

— Ты поглянь, по-нашему говорит.

— Кто? Стражники?

— Дровники мы. — вновь ответил носитель шапки.

И только после этого я заметил небольшие топоры за поясами каждого.

— Не смотри ему в глаза. — прошептал парень

— Да отойди ты уже! — оттолкнул его второй.

— Ты кто, парень?

— Фир. — представился я и опустил копье.

— Вот что, Фир. Ты нас не бойся. Я Тулле, это брат мой Толле, а тот…

— Гунчар. — опередил я и заметил, как парень вздрогнул, услышав свое имя.

— Верно. Как залез-то сюда? Может, помощь нужна? — пробасил Толле, покосившись на Ракиту.

— Долгая история. А помощь не помешает.

— Ну, коли так, давай подсоблю. — протянул руку Тулле.

***

Довольно быстро дровники расширили проход и помогли вытащить бессознательную Ракиту. Пользуясь случаем, я незаметно запихнул накопители обратно в бурдюк и закрепил на поясе. Девушку уложили на наскоро собранные носилки из жердей и прикрыли лапником.

Я огляделся по сторонам и ахнул. Все же мои догадки были верны. Хаос действительно вывел нас на противоположную сторону. А вот сориентироваться какая из горных пик была нашей я уже не смог. Казалось, что мы вышли из огромного хребта, который уходил далеко по обе стороны, отсоединяя величественную долину. И уже с подножия было видно как лес широким пятном опускался вниз по предгорью, а дальше, теряясь далеко за горизонтом, вновь мелькали рваные силуэты гор.

— Ей бы к лекарке. — осматривая раны пацанки сообщил Тулле., — Вона какие синячища.

— Ну. — обратился ко мне Толле, — Расскажешь шо уключилося с вами?

Он оценивающе осмотрел наши одежды и его взгляд остановился на деревянных сандалиях. Да уж, не по сезону одет я. Попробуй еще объясни, как в таком виде можно было оказаться в глухой пещере. Весенняя прохлада задувала под легкую рубаху, пропитанную потом и сыростью.

— Успеется еще. Давай до лагеря, а то продрогнут совсем уж.

Путь к лагерю был недолгим. Почти с самого начала мы вышли к порубленной просеке утыканную старыми и свежими пнями. Шагов через триста мы вышли к поляне с разложенными бревнами, большим дымящимся кострищем, парой шалашей из толстого хвойника и накинутой поверх шкуры. От лагеря, вглубь леса уходила широкая тропа на которой стояли две повозки, груженные тесаными бревнами. При этом никаких лошадей или других животных, которых можно было бы запрячь, я не приметил. На длинной привязи скулил пес, породу которого сразу и не поймешь. Всю округу толстым слоем покрывала щепа, рубленая кора и ветки. Уже на подходе меня смутили капли крови, уходящие в лес. И я уже было начал сомневаться в наших спасителях, как дальше разглядел птичьи перья, а в кустах еще одного дохлого волка. Значит те два серых, что напали на меня, были не единственными.

— Утащил нашу Квоку. Там и закололи, нечистого. — Ответил на немой вопрос Толле.

Ракиту определили в один из шалашей и сразу же переложили на хвойную перину, заботливо прикрыв шкурами. Девушка по-прежнему не издала и звука, и я уже начал переживать сможет ли та выкарабкаться.

Толле и Тулле отошли в сторонку пошушукаться, а Гунчар все еще опасливо косясь на меня, принялся подкидывать поленья на горящие угли. Видимо все еще считает меня каким-то душкой. Хах, душка! Забавно звучит.

— Фир. Подь-ка сюда. — Позвал меня Тулле. Или Толле… Они оба стояли без шапки, по которой я различал братьев, а теперь и вовсе не понять, кто есть кто.

— На-ка. — протянул он старые невысокие сапоги. — Они слегка прохудились, ты уж не обессудь. Многого с собой не берем. Вышли то мы всего на несколько дней.

— И этого уже много. — поблагодарил я, принимая обувку, размера на три больше моего.

— Портков нет, а вот тунику Гунчара приодень, а то рубаха твоя как сито совсем.

Братья спустились со мной к ручью, который пробегал несколько метров ниже. Так что переоделся я уже будучи чистым.

Вечер наступил быстро. Сидя у костра Толле отломил кусок зайчатины и передал мне с ломтем хлеба. А я все рассказывал свою историю, утаив основные моменты своей жизни.

— Долговые значит. Повезло, что целы остались. Видать оберегает вас кто-то, раз уж с такой высоты упали и не расшиблись.

— Мы то и знать не знали, что где-то тут невольников держат. — пробасил Тулле.

— Как же? — удивился я.

— А кто же скажет-то? Горы эти не обойти. Единственный ход во многих днях пути, но мы и ни разу тудой не ходили. Земли-то чужие и не всякого пускают. Все знают, шо там земли каких-то добытчиков. Но нам-то шо с того?

— И что в рабство у вас не забирают?

— А с чего забирать, коли есть хозяин? Наше селение на землях Хартог. Бывало конечно, проходили как-то повозки. Но ты же пойми. Мы селение маленькое и всяк у нас при деле. Так что провинившегося настолько, чтобы отдать в долговые нет. А ежели бывают склоки, так и сами стращаем. Забрать просто так, у чужого хозяина земель — тот же разбой. Кому нужны стычки между семьями? Ты вот в чем провинился, что тебя в долговые уволокли?

— Да ни в чем я не виноват! — пробубнил я. — Просто забрали на дороге и в клетку посадили. Да и не меня одного!

— Хм… вот как, — задумался Толле. — Не хорошо это. Неправильно.

Я поковырял палочкой в костре, вметнув в воздух взвесь искр и задумался, пытаясь понять этот мир.

— А разве не так у вас устроено? Нет рун, нет потока — раб.

— Ох и законы у вас в Кирме. Мы ведь и сами не эферы. У нас последний эфер в селении был годков так восемь назад. И тот отправился на службу, — ответил Тулле. — А ты бы своему хозяину весточку послал, что тебя в долговые принудили. Пусть разберется.

— Да нет у меня никаких хозяев.

— Вольные что ли? — впервые за вечер подал голос Гунчар. — Из ватаги какой-то?

— Ну, что-то вроде…

— Вольным тяжко конечно приходится. За все плати монетой, своей землицы нет. Что добыл, на том и живешь, — заключил Тулле.

— Ну да. А ежели в ватаге эферы есть, так и на магура можно поохотиться. С них и деньжат можно подсобрать. Вон, Гунчар наш тоже все помышляет уйти в ватагу какую. Даже псину завел. Только толку от той…

— А разве же так лучше — служишь всю жизнь какому-то хозяину?

— Конечно! — оживился Толле. — И земля есть и занятие ладное, и семью кормишь. А коли чего — хозяин земли так и заступиться сможет.

— Это если дело по душе. А так смотря кому служишь. А то вон, как Фир, пойдешь камни с утра до ночи грызть.

— Ну да…

В глубине леса раздался вой и дровники встрепенулись, хватая поленья. За костром я не заметил, как солнце скрылось за горизонт и на небе появились первые огни. Один лишь пес на привязи, наевшись мяса, лежал у ног Гунчара, и даже не думал шевелиться.

— Тьфу ты! — сплюнул Тулле. — Вот же погань дикая, никак не уймется.

— А у вас то, что случилось? — спросил я, озираясь по сторонам и слушая лес.

Братья потоптались на месте, смотря в гущи зарослей, отправили молодого разжигать костры вокруг лагеря и уселись на бревна.

— Тут вот какое дело, Фир, — начал Толле. — Наша работа — заготавливать лес, да сплавлять его вниз по реке. Там его встречают у дома Хартог. Шо-то идет корабелам в порт, шо-то на дома. Собственно семья Хартог тем и живет. А лес у гор тут хороший. Крепкий, в воде не тонет, прочный, звенит, шо тот дарбук кишкой натянутый.

— Да вот напасть случилася, — продолжил Тулле. — Месяцев так с пять, наверное.

— Ежели не больше, — покивал брат.

— Да, может и шесть. Пришел туман с той стороны. Заволок леса и реку, что корову и с пяток шагов не видать. С тех пор ничего не слышно оттуда. Мы лес то сплавляем, как велено, да и не понять что там. Купцы перестали ходить. Свор Хартог, хозяин земель наших, не приезжает более. Вообще люд ходить перестал. А туман густой, тихий, ни звука, словно пропасть какая за ним.

— Ага. — поддакнул Толле. — И зверье оттуда как повалило. Волков понабежала тьма. Чуть всю скотину нам не извели в селении.

— Мы всегда с собой Квоку берем. Уж больно любит Толле яица по утрам. А сегодня и ту загрызли. Прибить бы эту шавку, — указал он на пса. — Никакого толку от вшивого, да Гунчара жалко. Больно полюбил никчемную. Вот после несушки и пошли по следам. А там уж и волки отыскалися и вы в пещере своей.

Гунчар закончил с кострами и присел на другом краю моего бревна.

— Сегодня еще горы шо-то говорливые стали, камнем посыпали. Думали душка сержится. Кони испугались, да в лес ломанулись. А как теперь бревна то перенести — вопрос.

— Вопрос, — поддержал брата Тулле.

— Да кто этот ваш душка? Вы и меня так называли.

Братья усмехнулись друг другу и продолжил Толле.

— Мы же знать не знали, шо долговые в горах. А горы частенько шумели, камень падал. Бывало и зашибет кого. Ну и видимо шобы детишки не бродили по чем зря, и стали поговаривать, мол живет в горах тролль, который путниками заблудшими кормится. Душу проглатывает, а кости перемалывает, да камнями срать ходит. А сейчас, видимо, много люда сожрал, опоносился, вот и гадит камнем без продыху. С испугу Гунчар и принял тебя за него.

В конце рассказа Толле уже смеялся в голос, заразив остальных. Только Гунчар насупившись доедал заячью лапку и старался не смотреть в мою сторону. Видимо все еще подозревал мое троллево происхождение.

— А что по поводу тумана? — успокоившись продолжил я. — Никто не пробовал дойти до Хартога вашего?

— Да уж пробовали, — посерьезнел Тулле.- Отправлял туда наш старейшина двух крепких мужей. И коня им выдал и снеди прилично. Токмо не воротились они и через месяц. А тут ведь дорога, само большее на пяток дней в один конец-то. Больше никто и не осмелился.

Из шалаша, прерывая разговор, послышался шорох и утробное мычание. Мы вскочили с мест и кинулись к Раките. Я даже забыл про свое плечо. Вдруг волк какой опять, забрался тихо и душит теперь девчонку. Пацанка ворочалась на лапнике и стонала во сне с испариной на лбу. Шкура, служившая одеялом, скомкано лежала в стороне.

— Жар у нее. А у нас и напоить-то нечем. Гунчар, завари шишек. Может лес поможет, — скомандовал Тулле.

Парень нехотя поставил походный чайник на костер, а Толле решил проверить лагерь на всякий случай. Зажег полено и прошелся по периметру. Мало ли притаился где зверь.

Я протер рукавом капельки пота на лице Ракиты. Из открытой раны стекала сукровица. Хоть плохо, но рана потихоньку затягивалась. Остатки мази я вновь втер в ее висок, а пустую баночку припрятал в ее кармане. Где найти еще растения я не представлял. Если на полянке в горе был свой климат и нужные травы можно было просто сорвать, то тут только наступила весна и вряд ли она уже взошла. Рука девушки сжалась на моем запястье и пацанка открыла глаза.

— Фир?

— Тихо-тихо. Это я.

Девушка глубоко и часто дышала через нос. Осмотревшись вокруг она присела и застонала, прижимая ушибленную руку к груди.

— Где мы?

— Главное, что тебе сейчас надо понять — мы в безопасности. И мы выбрались из горы.

— Что? Как? Фир, это правда ты? — девушка все не могла прийти в себя и хлопала затуманенными глазами. Казалось ее беглый взгляд не мог сфокусироваться и она смотрела сквозь меня.

— Да это я. Тебе нужно отдохнуть. — я аккуратно уложил ее обратно и прикрыл шкурой. — Сейчас сделаем тебе чай.

— Я видела сон.

— Отлично, все видят сны.

— Странный сон. Я видела большую тень.

Эти слова уже насторожили меня. Девушка прикрыла глаза и стала дышать ровнее.

— Помню страх из-за которого я не могла дышать. Чьи-то огромные когти вцепились в живот. Они раздирали меня на части, а я не могла пошевелиться. Все как в тумане… Потом была сплошная тьма вокруг, — пацанка облизала пересохшие губы и тихо продолжила. — А в этой тьме стоишь ты. Смеешься не своим голосом и спрашиваешь меня, чувствую ли я его дыхание?

Глава 12. Кусок пирога в топку.

Разморенный теплом костра, вскоре я начал клевать носом. Так что пришлось разделить лежанку с Ракитой, потеснившись у самого края. Накопившаяся усталость наконец дала о себе знать и я мгновенно провалился в дрему. Сны не пришли, как это случалось после тяжелых дней. Но уже на рассвете набат тревоги заставил разомкнуть глаза. Казалось, вот-вот очередной волчонок вопьется в глотку и я захлебнусь, не издав ни звука. Снаружи, подергивая лапами на мелкой щепе, скулил во сне пес Гунчара. Чертова псина! Чертовы волки! Сон как рукой сняло.

Из нашей нехитрой постройки лагерь хорошо просматривался. Мне даже не пришлось вставать, чтобы увидеть еще и спящего хозяина собаки. Сидя на бревне, он опирался на жердь и пускал слюни из открытого рта. Судя по дымящимся поленьям, задремал парень довольно давно. Сейчас был его черед дежурства, которое дровники разделили на троих.

Да и пусть себе спит. Значит в лагере все тихо. Рядом мирно сопела пацанка. Ее широкий лоб больше не покрывали капли пота, а лицо обрело легкий румянец. Да и тот жар, которым она полыхала накануне, спал. Видимо горький еловый чай, от вязкого вкуса которого сводило челюсть, все же подействовал. Отвратительное пойло до сих пор оставляло противный привкус хвои со смолой.

Солнце уже плыло на пути своего восхождения и уверенно растворяло черную вуаль ночного леса. Сквозь деревья просматривалось голубеющее море утреннего неба с редкими перьями облаков. А за ними, недвижимо и сурово возвышались горные исполины, на фоне которых ощущаешь себя мелким муравьем. Птицы без умолку верещали свои серенады, и ко мне в очередной раз нагрянули мысли о доме. Казалось все, что было до самолета — всего лишь сон. Будто и не было никаких телефонов, компьютеров, мягких кроватей и ванн, с льющейся горячей водой из кранов. Что все эти достижения человечества настолько мелки и незначительны перед лицом самой жизни. Попробуй, объясни этим людям, что такое телевизор. Или что такое автомобиль?

Вот медицина — да. Я не представляю, что делать, если заболит, к примеру, зуб. Какой и сколько шаманской дури мне надо будет намазать? Да и куда, в десны? Вспомнился один известный фильм, где сотрудник службы доставки попадает на необитаемый остров и, спасаясь от боли, выбивает зуб фигурным коньком. Нащупал языком старую пломбу и представил эту участь для себя. Что-то совсем не весело. Поэтому да, медицина — пожалуй, одно из величайших достижений.

Думая об этом, я машинально потирал свою грудь кончиками пальцев, ощущая лишь легкую тяжесть внутри. Лагерь проснется еще не скоро, поэтому решаюсь заглянуть в источник. Невольно все равно опасаюсь, что наткнусь на болевую завесу, однако все прошло удачно. Источник остался в том же маленьком размере. Но насторожило даже не отсутствие эфира в нем, а истощенные стенки. Они точно стали тоньше раза в два. Легкое прикосновение отдало жжением в груди. Такой неприятной, точно ожегся о крапиву. Да и стенки его словно испещрены мелкой сеткой трещинок. Этого еще не хватало! В памяти всплыли слова Хаоса:

— Источник укрепляет свои стенки эфиром.

Получается, что он был вообще в жалком состоянии, раз уж того кристалла хватило лишь на это.

Спросил бы у него, да только бесов демон опять не отвечает. Высосал под ноль и теперь молчит, зараза. Из всех кристаллов, одноразовый остался только один. Использовать его сейчас — не лучшая идея. И пусть сам я еще не могу использовать его силу, но помощь темного в последний момент вновь может оказаться весьма кстати. Так что лучше приберегу камушек для крайнего случая. Приоткрыв один глаз, я осмотрел пустующий лагерь. Гунчар уже начал давать храпака, опустившись ниже по жердочке. Он там руки клеем намазал что ли?

Аккуратно достал многоразовый накопитель и зажал в ладони, чтобы его сияние не привлекло лишнего внимания. Приложил к груди и вновь окунулся в себя. Хотя нырком это еще трудно назвать. Все же погружение занимает какое-то время и по ощущениям сравнимо, как если бы я пробивал корку льда в проруби.

Так, а что делать дальше? Крутить источник не получалось. В нем просто нечему было крутиться. И я томительно стал ожидать, надеясь, что кристалл сам начнет отдавать эфир. Скучающе осмотрел каждую трещинку, надавил на источник с разных сторон, но ничего не происходило. На десятой минуте моих внутренних часов терпение кончилось. Попытки концентрироваться не дали никакого результата. Проклятый камень не хотел отдавать мне эфир, а самостоятельно копиться он что-то не желал. Уже отчаявшись, я решил попробовать иначе — потянуться источником к камню. Легко сказать, да трудно сделать! Я напряг все свое воображение и волю, и через пару вдохов к истоку медленно потянулась тонкая туманная струйка. Ее полупрозрачные нити витиевато переплетались и кружились, образуя растянутое молочное облачко. Оно заботливо оплетало травмированные грани истока в туманный ореол. Я даже затаил дыхание, боясь случайно прервать ритуал. Чем больше камень отдавал, тем сильнее сгущалась дымка, и тем сочнее исходил от нее мягкий свет. Через пару минут кристалл отпустил последние нити. Не думал, что сосредоточенность может так вымотать за короткое время… тем не менее задумка удалась, хоть и кажется, что она не должна быть настолько трудной. Мне еще учиться и учиться. Тем временем дымка совсем уплотнилась и засияла так ярко, будто световой обруч, и неспешно просочилась сквозь стенки, словно через фильтр. Большая часть сияющего тумана осела в пустотах трещин, коих оказалось больше, чем виделось на первый взгляд. И лишь малая часть лениво стекла в центр источника, образовав крошечную лужицу. Впервые мне предстала картина поглощения эфира. Возможно, если бы я не был столь увлечен водоворотом, когда крутил поток, и взглянул со стороны, то смог бы увидеть нечто подобное и раньше.

«Дело сделано!» — улыбаясь, выдохнул я.

Дальше пусть копится самостоятельно. Крутить его сейчас на рассвете у всех на глазах не стоит. Зато теперь я знаю, как использовать накопитель!

***

Не успело утро вступить в полную силу, как лагерь взбудоражила вернувшаяся кобыла. Статная, цвета осенних листьев, она возмущенно фыркала и хрипела на сонных братьев, радостно снующих вокруг нее. Те, в свою очередь, охали и ахали, осматривая искусанные голени лошади. Судя по всему, бедняга нарвалась на какого-то хищника, так как ее ноги были покрыты следами зубов и когтей. А множество мелких царапин на теле говорили о том, что животное удирало сквозь лесные заросли, не особо разбирая дорогу. Напуганная кобыла все никак не могла успокоиться и сдалась лишь перед молодым Гунчаром. Парень тихо запел звонкую песню, пригладил бока лошади, и та быстро присмирела.

— Аж зависть берет. И как он только находит с ней усладу? — пробасил один из них и поравнялся со мной. — Никак не могу сдружиться с нею. Не принимает и все тут, зараза.

Пользуясь случаем, его братец сноровисто обмыл раны и обматывал голени куском ткани. Кажется, я опять начал их путать. Это же надо настолько быть похожими. Но у этого есть родинка над глазом. Должно быть, это все же Тулле. Буду называть его Пятнышком.

— Кто же ее мог так покусать, — поинтересовался я, ежась от утренней прохлады. — Толле…

— А кто их разберет? — прокряхтел он кивая. Стало быть, угадал. — Волк то был опять, или еще какой зверь. Все покусы вразнобой.

— Да опять шакалье семя, больше некому. Бродят по трое, а то и по двое. Оно и к лучшему. Стая бы точно загрызла нашу Бранку. Медведёв тут давно не видали. — ответил его брат, бросая тряпку в ведро.

— Может, и остальные тоже вернутся? Не сюда, так в стойло. — предположил Гунчар, привязывая вожжи к молодой сосенке.

— Те поумнее будут. Раз уж эта глупыха смогла, то остальные вернулись бы раньше, — хмуро проговорил Тулле. — Так что-либо беда с ними случилася, либо дома уже овсом балуются.

— Дева твоя, шо–то не просыпается совсем, — перевел разговор Толле и подошел к шалашу.

Ракита неподвижно лежала в том же положении, в котором уснула вчера вечером. Рана на виске выглядела гораздо лучше. Была бы мазь, так через день-другой и вовсе зарубцевалась. А вот под глазами появились нездоровые круги, которые были незаметны в рассветной хмари. Кто бы со стороны сказал, что девчонка уже с неделю не просыхает. Беглый осмотр показал, что руки-ноги целы, но ни окрик, ни легкое тормошение, не смогли привести ее в чувство.

— Совсем плоха, — подытожил бородатый, потирая сморщенный лоб. — Видимо, по голове сильно пришлось.

Шакала на рога, этого еще не хватало! Ведь еще вчера она приходила в себя! Я пустым взглядом уставился на девушку, соображая, что делать. И как бы не пытался сковырнуть свою память и понять что с ней, но врачебного образования у меня все же нет. Тут нужен толковый медик. Черт! Не знаю почему, но я рассчитывал, что она еще сможет мне помочь. Без понятия как! Бойкая девчонка никогда не рассказывала о себе, да и я не спрашивал. Но она точно не была рабом с рождения и явно к чему-то готовилась. Иначе на кой-черт ей понадобились кристаллы? А теперь и эта надежда таяла на глазах. Долбанное место! Долбанный Хаос, чтоб его! Шаман наверняка бы сумел поставить ее на ноги. От осознания собственного бессилия кровь забурлила и я начал вскипать. Сраный самолет, со сраным курортом!

— К лекарю ей надо, — протянул Гунчар, почесывая своего пса.

— Надо-то надо. Да кто же ноне до нее пойдет? — через плечо кинул Толле.

— А с ней-то, что не так? — выбросил я со злости.

Братья обернулись на меня удивленными глазами.

— Не пыли, Фир. Мы понимаем, дева твоя…

— Да не моя она, — перебил я Тулле и потер переносицу, пытаясь успокоиться. Что-то действительно нервы сдавать начинают.

— Далеко надо идти? — выдохнул я, выпуская пар и надеясь, что разговор будет крутиться в пределах предгорного селения.

— День, — сухо ответил Пятнышко, развеивая мои надежды. — Если считать от воротин дома.

— Только вот половину пути, лежит теперь как раз через туман, — обернувшись, сообщил Гунчар.

— Туман, в котором пропали ваши люди? Туман, из которого зверье побежало? — процедил я.

Ответом мне послужил кивок Тулле.

— Да с чего вы решили, что ваша лекарка вообще еще жива?

— А никто и не знает, — усмехнулся Гунчар и тут же осекся под взглядом братьев.

Толле поднял лежащую рядом жердь и задумчиво потыкал щепки у ног.

— Другого пути нет? — нарушил я наступившую паузу и плюхнулся на бревно у кострища.

— Нет. Там за лесом выступ каменистый, а за ним болота, — указал Толле в сторону. — Так шо дорога одна. Но ничего. Сейчас Бранка отдохнет малясь, и отправимся до дому. Может старейшина и придумает шо-то.

***

Примерно через час мы отправились в дорогу. Правда пришлось оставить одну из повозок до следующего похода, так как остальных лошадей мы так и не дождались. Ракиту устроили поверх бревен, постелив густого лапника. Наспех свернули лагерь и направились вниз по тропе.

Бранка, выбрав себе в фавориты Гунчара, слепо следовала за ним, отвергая попытки остальных перехватить инициативу. У парня точно есть какой-то дар. Но не было даже желания пробудить Око. Тропа сменялась камнями, потом снова земляной просекой и затем опять каменной твердью. Поэтому я то и делал, что спотыкался в пути, изрядно поотбивав пальцы в безразмерной обувке. Почти все время дорога вела вниз, и местами приходилось то подталкивать, то наоборот притормаживать телегу, чтобы тяжелый груз не снес лошадь. Пару раз среди деревьев мелькала чья-то тень и братья во все горло улюлюкали, отгоняя назойливого гостя. Однако никто, кроме меня ее не замечал. Видать опять мой гость объявился. Но ничего, лишний шум должен отпугнуть незваного зверя. Не уверен, конечно, что сработает с магура, но дровники уверяли, что их тут сроду не видали.

Идти без факелов по темени никто не желал. Поэтому старались не сбавлять шаг при свете дня и за все время сделали лишь одну остановку, да и то чтобы дать Бранке перевести дыхание. Поздним вечером, когда воздух начал сгущаться и наполняться ночной прохладой, мы дотолкали телегу к разработанному полю, затянутому легкой дымкой. Земля ее пробудилась после зимней спячки и готовилась к новому посеву. Пара одиноких лачуг, больше похожих на сараи, сиротливо ютились по разные стороны, возвышаясь над пустыми загонами с хлипкой оградкой. А за ними, на окраине поля, у широкой реки, смотрело в небо высокая бревенчатая изгородь, которая остерегала местную деревушку. Яркая Луна ухабистым ковром отражалась на водной глади. Лишь весенняя прохлада, да влажный воздух наполняли округу.

За тяжелыми воротами нас встречала небольшая делегация во главе с кряжистым старостой. Широкоплечий, крепкий, как Фин. Отличался только пышными, как еловая ветвь, усами и цепким, словно игла, взглядом. Наверной такой и должен заправлять целой деревней лесорубов.

— Фир, — представился я, пожимая жесткую руку.

— Ну будь здоров, Фир. А я Кирьям, здешний староста. Добро пожаловать, коли не со злом!

— Кирьям, нам бы к старейшине, — подал голос Толле, указывая на лежащую девушку.

— Удивительные нынче творятся дела в лесах, — проговорил староста осматривая Ракиту.- Рубивши лес, приводят дев, коней подрастеряв.

— Так мы… — начал было Тулле.

— Понял уже, — перебил его Кирьям, оборачиваясь к дровникам. — Здесь ваша лошадь. Одна только. Ночью примчалась.

Братья облегченно переглянулись, словно выиграли спор

— Ладно, успеется еще поговорить. Дуйте в баню и гостя нашего уважьте. После жду вас всех у себя, а пока стол накроем. Небось оголодали с дороги.

Есть хотелось просто чертовски и в животе предательски заурчало.

-То-то и оно, — усмехнулся староста.

Раздав нужные распоряжения, Ракиту прямо на телеге повезли к дому старейшины, а мы направились вглубь деревушки. Селение оказалось совсем небольшим. Несмотря на сгущающиеся сумерки, я успел насчитать порядка семнадцати аккуратно сложенных домиков, укрытых густым камышом, и один самый большой, украшенный резными столбами, да ставнями. Словно и не деревня вовсе, а владения какого-то помещика. Каждый домик окружала низкая плетеная ограда из того же камыша, да веток ивы, которая служила больше украшением. По краям высокого забора нашли себе место конюшни, да хлева. Тут же уместились различные сараюшки для садовой утвари или еще чего-то. Прямо от ворот просматривалась бревенчатая пристань, срубленная на краю деревни. Весь ее берег занимали растянутые сети, да лодки. Ни одного горящего факела. Лишь слабый теплый свет лился из некоторых распахнутых окон. Вся деревня погрузилась бы во мрак, если бы не яркая Луна. И все. Ни тебе лавок, ни тебе таверн или какого-нибудь другого развлечения.

Небольшая баня уютно пристроилась за одним из таких домов, чьи хозяева услужливо подтопили печь при нашем появлении. Кажется целую вечность братья по очереди отхаживали меня вениками, не особо заботясь о моем стонущем плече. Временами я даже забывал как дышать и чувствовал себя, словно выбитый ковер.

Сидя в бочке теплой воды затуманенным от горячего пара взглядом я пытался уловить знакомые черты в своем отражении. Я конечно понимал, что оброс, но чтобы вот так, да с кривой и редкой бороденкой я больше походил на какого-нибудь бродягу. Это сейчас я чист и пахну поляной, небом, хреном и чем-то еще древесным. Но каким же жутким должно быть я выглядел тогда в глазах Гунчара. Что интересно, я всегда был брюнетом, а теперь на меня смотрел практически блондин. Волосы будто посветлели на несколько тонов и через пару недель спутанные космы уже касались бы плеч. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы привести себя в порядок, да остричь лишнюю шевелюру.

Закончив с помывкой, к моему удивлению, на выходе меня поджидала свежая и вполне себе сносная домотканая рубаха со штанами, плащ на деревянной фибуле и даже сапоги, которые пришлись мне в пору. Искренне поблагодарив хозяев, мы направились к старосте. Еще ни разу за все это время я не чувствовал себя как… как человек. Чистый, в удобной одежде, пусть и ношенной, но не лохмотья же. Меня не пытался кто-то сожрать и не гнали с киркой в пещеры. Да и в целом я ощущал себя гостем. Нужно будет как-то отблагодарить за такое гостеприимство.

Большой дом Кирьяма не отличался избыточной роскошью. Напротив, он придерживался того же скромного убранства, что и все. Лишь разноцветные шитые шторы, да занавеси украшали серость бревенчатого сруба. Воздух наполнял детский гомон четырех сыновей и младшей дочери, которая сосала палец, сидя на коленях отца. В просторном зале расположился широкий стол, накрытый различными явствами. В основном непонятного вида кашей, да отварными овощами. Но взгляд то и дело цеплялся за целый пирог с кислой капустой. Во главе стола возвышался хозяин дома с дочерью, а по левую руку тощий старик с большой залысиной, которого представили, как старейшину Хормин. Молодая жена Кирьяма, поставила большой кувшин со свежим квасом и присела рядом с мужем, жестом приглашая к столу.

Пока я налегал на пирог, братья наперебой рассказывали о случившемся изредка давая слово Гунчару. С каждой минутой взгляд старосты становился хмурее, и лишь изредка он вставлял слово, дабы прояснить кое-какие детали. Набив пузо, когда в их рассказ плавно вплелась история о Душке, пришел и мой черед. Я пересказал свою легенду и еще больше озадачил отца семейства.

— Хормин, — обратился он к старейшине. — Как старожил деревни, помнишь ли ты что-то о местных долговых?

— Да. Несколько раз на мою память я видел набитые людьми повозки, — прошелестел старик сухим, как он сам, голосом. — Да, и отец рассказывал, как захаживали в деревню. Всегда они шли в сторону Альтраса, что за хребтом. Но никто и не знал, что их держат прямо у нас под носом.

Кирьям кивнул в ответ и перевел взгляд на меня.

— Вряд ли вас будут искать, если все так, как ты рассказываешь. Скорее сочтут за погибших… Но исключать этого я тоже не могу.

Я медленно кивнул, не понимая к чему тот клонит и отпил из кружки.

— Как староста, я должен принять решение. Но как хозяин дома, я не могу не спросить какие планы у самого гостя. Так и что ты собираешься делать, Фир?

Ну что же, я ожидал этого вопроса. И пока парился в бане у меня было время обдумать дальнейшие действия. Перспектива остаться в деревне, в качестве еще одного дровника отпала сразу. Толле не однократно намекал на эту возможность. В конце концов я все же хочу вернуться домой. И пока единственной зацепкой была местная богиня я должен попасть в ее храм. Ведь где еще может обитать целый Бог? Осложнял все только возникший туман. Если он так опасен, как его описывали, то стоило бы переждать пока он пройдет. Но пройдет ли вообще? Возвращаться обратно — значит самому нацепить на себя кандалы. А еще есть Ракита и ей срочно нужна помощь. Если не будет иного пути, то мне придется рисковать…

— Прежде, позвольте поблагодарить за столь радушный прием, — начал я.

— Мы лишь следуем традициям, Фир, — ответил староста. — Отказать путнику в крове и пище — плохая примета.

— А нас, как ты понимаешь, гости не часто балуют, — подхватила его жена и забрала увертливую дочь, усадив на свои колени.

— Тем не менее. — кивнул я в ответ. — Я пока не знаю как, но еще отблагодарю вас.

Старейшина откинулся на спинку стула, пожевывая оголенные десны и прищурился, разглядывая меня.

— Для начала удалось ли вам узнать что с девушкой? — обратился я к старику.

— Увы, юноша. Боюсь, мне нечем помочь. Мои травы не могут излечить внутренние раны при сомкнутых устах. Сделал все, что в моих силах. Дальше только время покажет.

— Вот времени как раз и нет… — скорбно произнес я. — Мне рассказывали о лекаре, что живет в дне пути. Как к ней попасть?

— Ты ведь слышал про туман? — нахмурился Кирьям. — И все равно хочешь в него войти?

— Если другого пути нет, Ракита не выживет, дожидаясь пока он рассеется.

— Ты уверен? — загорелись глаза Гунчара.

Уверен ли я? Да я ни в чем тут не уверен! Не уверен, что завтра не нагрянет Ниглос со своей сворой стражников. Не уверен, что меня не загрызет какой-нибудь полудохлый барсук. Не уверен, что я вообще дойду куда-нибудь. Но уверен, что если не попытаюсь, то смерть Ракиты будет на моей совести.

— Ты и думать забудь! — рыкнул на него староста. — Никаких тебе ватаг!

Гунчар тут же стушевался и опустил глаза.

— Не будь столь жесток, Кирьям, — успокаивала жена супруга.

— Никаких ватаг! — поставил он точку и вновь обратился ко мне. — Хорошо. Допустим ты найдешь лекаря. Что собираешься делать после?

Откуда столь откровенный интерес? Не хочет ли он сам сдать меня обратно? Да ну, бред! При виде моего замешательства, Кирьям усмехнулся и нарушил внезапно возникшую тишину:

— Открою все карты, — староста вышел из-за стола, бережно обнял жену за плечи и поцеловал в макушку. — Предложить тебе остаться у нас я не могу, как глава деревни. Если есть риск, что за вами придут и узнают, что мы скрывали вас, наказание будет жестоким. Я не хочу этого для своих людей, надеюсь ты понимаешь. Но пару дней можешь спокойно погостить.

— Спасибо. Злоупотреблять гостеприимством я бы не хотел. И потом, боюсь, чем дольше мы пробудем, тем хуже будет Раките. Поэтому завтра же покинем вас.

— Хорошо, — покивал он в ответ. — Как ты знаешь, Фир, из-за тумана мы потеряли связь с владельцем Хартог. Долгие месяцы мы не получаем никаких вестей и даже не знаем жив ли кто на той стороне. Ни посыльные, ни купцы больше не проходят мимо нас. Пока мы справляемся своими силами, но такими темпами нам придется точить камень, чтобы рубить дерево. Железа у нас нет, сукно заканчивается… Запасы наши на исходе. Благо моих селян — моя задача и, боюсь, я буду вынужден искать помощи в Альтрасе. Это навлечет позор на Хартога и навяжет нам долги, что конечно не хотелось бы.

— Понимаю, — протянул я и посмотрел на Тулле, который ошеломленным взглядом впихивал в себя кусок пирога, словно в топку. Озадаченные лица остальных тоже говорили, что такое откровение о своей деревни никто не ожидал услышать.

— Мы отправляли на разведку своих людей, но никто так и не вернулся. Марево на воде словно обретает плоть. Густая, что не видно и вытянутой руки. Больше рисковать я не могу.

— Что вы хотите от меня?

— На самом деле сущий пустяк, но и он может нам помочь… Если судьба улыбнется тебе, прошу, передай мое письмо Хартогу. Извести его о нашей ситуации.

— А если не дойду? Если туман добрался и до него, и он уже мертв?

— Что же… — сделал он паузу. — Я буду знать, что мы попытались.

— Хорошо, Кирьям. Я доставлю ваше послание.

— Отлично! — ударил он ладонью по столу и раздвинул усы в лубке. — Решено. Тогда к утру мы все подготовим.

— Одна просьба…

— Говори.

— Мне нужно попасть в храм Аниэль. Как это сделать?

Глава 13. Эфер не эфер, а кол в сердце - это кол в сердце.

Ночь я провел в свободной комнате старика Хормина. Туда же определили и Ракиту. Мол, раз сам притащил, сам и приглядывай. Справедливо. Да и я не был против. Девчонка спит. Есть, пить не просит. Мда… Стоит отдать должное — пацанку отмыли, приодели и даже уложили на нормальную кровать, с привычным матрасом из соломы. Время сна я намеренно сократил на четверть, потратив пару часов для раскрутки источника. К тому моменту он вновь опустел, и я использовал три накопителя на его наполнение. Слишком уж усердствовать не решился, так как его, пусть и окрепшие, стенки все еще больно жалили в груди.

Дом же старейшины был просто набит всяческими травами, которые целыми гроздями и сухими вениками свисали со всего потолка. Око показало, что среди них затерялись и известные мне. Так что с утра я пополнил наши запасы целой баночкой свежей мази и кульком листьев про запас. Заодно и старик узнал о чудесных свойствах этой смеси.

В знак благодарности за оказанную помощь Кирьяму переместились пять мерцающих кристаллов. Не знаю насколько это оправдывало его затраты, но выглядел он более благодарным, чем я. Не думаю, что девчонка будет сильно возмущаться, что растранжириваю ее богатство. Староста снабдил меня потертым копьем, вручил небольшой нож грубой заточки и провизией на несколько дней. Так что даже если заблужусь, то какое-то время еще смогу протянуть. А дальше сыграла моя городская натура, так как я даже и не подумал, каким образом буду тащить Ракиту. Зато подумал Тулле и выделил мне небольшую телегу, размером чуть больше садовой тачки, куда и уложили девчонку со всеми нашими пожитками. Ну а так как с лошадьми в деревне туго, то и запрягаться буду я, собственной персоной. К слову, примерившись со всеми ремнями это оказалось даже совсем не тяжело и нисколько не мешало движениям. Ну почти.

— Все запомнил? — сдвинул брови Кирьям.

— От таблички шагов через двести начнется туман, там по тропе и до третьей развилки, — проговорил я наставления. — Если что, Тулле сориентирует.

— Вызвался проводить? — кивнул он на парня, который возился с упряжью, пристегивая телегу к коню. — Хорошо. Еще вот что: где-то на половине пути к Хартогу, тебе попадется дом сплавщиков. Они приглядывают за бревнами, что мы отправляем по реке. Загляни к ним, все ли в порядке.

— Может передать что-то?

— Нет… — пригладил усы глава деревни. — Скажи, чтобы не высовывались. Если совсем худо станет, пусть идут к Свору. Держи.

Кирьям протянул мне свернутый пергамент, перетянутый шнуром и запечатанный жирной кляксой сургуча. Закончив с приготовлениями, я крепко пожал руку старосты, и мы не спеша отправились в путь.

Миновав широкое поле, дорога увела нас в лес, оставляя крохотные силуэты деревенских построек далеко позади. По ощущениям мы сильно отдалялись от реки, делая зигзаг вдоль возвышающихся гор в самую чащу. Бросив взгляд на одну из пик в груди что-то сжалось. Алия, я найду способ освободить тебя. Продержись! Ближе к полудню воздух ощутимо набрал влаги и тропа стала выдавливать земной сок. Когда впереди показалась молочная пелена, затопившая стволы деревьев, Тулле притормозил лошадь.

— Что такое? — поинтересовался я внезапной остановкой.

— Табличка, — озирался он по сторонам. — Кудой подевалась?

— Может упала или не заметили?

— Не-не. Шо-то тут не так. — встревожено проговорил дровник. Опустив вожжи, Тулле сошел с тропы и затерялся среди деревьев осматривая кору.

— О! Вот оно! — подбежал он к голому стволу. — Вот тут мы с братом еще по детству имена свои выцарапали.

— Ну?

— Гну! От него еще топать шагов с тыща до той таблички! А потом еще от нею до хмари.

Я всмотрелся в густую пелену, которая сплошной стеной облака начиналась через сотню метров, полностью закрывая скрипучий лес.

— Значит туман сместился или расширился.

— Может и так, — задумался дровник. — Как бы лихо какого не пригнала.

Мне нечем было возразить. Оборачиваясь на тянущуюся пелену, я отметил ее неестественность. Казалось, туман полностью поглотил лес, скрывая в себе даже силуэты сосен. Будто мы дошли до самого края земли и там, в одном шаге от последней ели, начинался бесконечный обрыв в пустоту.

— Ладно, — отгонял я сомнения. — Как ни крути, дальше я сам. Помоги пристегнуться.

Тулле сноровисто отвязал коня, нацепил на меня кожаные ремешки, опоясывающие грудь и плечи, и пристегнул телегу так, что она оказалась позади меня. Раскачиваясь на месте, я подтянул узлы, чтобы ее нос повторял мои движения.

— Мы сами так частенько бревна возим. Не подведет. — похлопал он меня по плечу, убедившись в надежности привязи. — Как дойдешь до Фавны, не забудь поклониться. Она лекарь конечно хороший, не раз нас выручала, но старуха вредная.

— Разберемся, — ответил я, застегивая фибулу на плаще. — Предупреди старосту, что туман смещается.

Тулле утвердительно покивал и снял с себя амулет, что прятался все это время у него под рубахой.

— На-ка вот, — протянул он мне два скрещенных топорика на веревочке.

— Это еще зачем? — разглядывал я литую безделушку.

— Знак семьи, — деловито заметил тот. — Ежели кто встретится поймет, что ты от Хартога. И тронуть не посмеет.

— Спасибо… За все спасибо! — добавил я.

— Бывай, Фир, — крепко пожал он руку. — Может свидимся еще!

Тулле лихо вскочил на коня и пару раз покружился на месте, словно прощаясь. Безмолвно кивнул напоследок и поскакал обратно в деревню, выбивая комья земли из-под копыт.

— Ну вот и все, — выдохнул я, глядя на молочную пелену.

Копье заняло свое место в руке, нож удобно разместился за бечевочным пояском, и я двинулся навстречу туманной завесе. С каждым шагом воздух сгущался, заглушая звуки леса, пока мгла вовсе не превратилась в сплошное молоко передо мной. Вытянув руку, я ожидал наткнуться на невидимую преграду, настолько осязаемой казалась ее граница. Но вопреки всему, кисть свободно прошла насквозь, окутываясь приятной прохладой.

— Хаос, — обратился я мысленно. — Я же чувствую, ты здесь.

Где-то внутри зашевелился комок чужой воли, словно отзываясь на мой зов.

— Ты там жив?

Хаос молчал. Но я отчетливо ощутил его интерес и… злость?

— Да и черт с тобой.

Активировав Око, я вступил в туман.

***

Размытое пятно солнечного диска уже давно сместилось с зенита и блеклыми лучами пыталось пробиться сквозь сплошную пелену где-то позади. Я устало перебирал ногами, опираясь на измызганное в грязи копье. Стоило только мне войти в этот туман, как телега значительно прибавила в весе, утопая по треть обода в дорожной каше. Такими темпами я точно не успею к закату. Но больше всего тревожила окружающая пустота. Поначалу мне даже казалось, что ослеп или вовсе попал в какой-то Лимб. Все звуки разом стихли, а перед глазами не видно ничего, кроме белой пелены и света. Ни щебетания птиц, ни шелеста деревьев, ни шепота ветра, ничего! Только мое громкое дыхание, да хлюпанье сапог нарушало тишину этого места.

Я даже всерьез подумывал развернуться, поскольку чтобы идти вдоль обочины, нужно еще эту самую обочину найти! Туман настолько плотный, что я практически не видел и телеги позади. Лишь неизменная тяжесть груза говорила, что она все еще со мной. Но все равно периодически приходилось проверять все ли на месте. Мало ли… В этой пелене даже лицо девушки будто побледнело, и я из всех сил старался ускорить шаг.

Табличка, как и ожидалось, стояла на месте. Однако та ли эта стела мне уже не узнать, так как вырезанные на ней иероглифы я прочесть не смог. Эх, Марви, настойка твоя с брачком оказалась…

Из-за сбивчивого шага, концентрация сбивалась и долго держать активированное Око не удавалось. Тем не менее я постоянно использовал его, надеясь первым заметить цветное движение эфирных линий, если появится магура или кто-то еще. К слову линии действительно были видны и даже сквозь это молоко они просвечивались шагов за пятнадцать. Но то была либо молодая трава, либо сами деревья и даже какие-то мелкие грибы, к которым я не спешил прикасаться.

На первой развилке я решил размять ноги и сделал привал прямо на дороге. От высокой влажности вся одежда неприятно липла к телу. Плюс только один — пить практически не хотелось. Сырой воздух нисколько не сушил горло и буквально сам поил с каждым вдохом.

На третьей развилке мне нужно повернуть налево и там до самой хижины Фивны. Только теперь я понимаю весь юмор ситуации. Домик лекаря стоит не на дороге, а чуть поодаль, как описывал Кирьям. Единственный ориентир — начало болот. Но как в таком тумане найти этот дом, да еще и не увязнуть в болоте? При этом ароматы скисшей почвы, озона, да перепрелой листвы ощущаются тут с самого начала пути, так что не уверен, что болотный запах, как-то сильно будет выделяться. Видимо придется побегать.

Короткая передышка и я вновь топчу размякшую землю. Стараясь не упустить посторонний шум или движение, я напряженно вглядываюсь вперед, не особо смотря под ноги, пока не чертыхнулся, напоровшись о какой-то предмет.

— Дерьмо магура! — выругался я в пустоту, сидя по колено в грязи.

Со злости уже собирался запустить из ниоткуда взявшееся бревно в полет, как обнаружил что это и не дерево вовсе. Удлинив привязь так, чтобы свободно двигаться без телеги я присел и разглядел чье-то распластанное тело. Человек лежал на спине, неимоверно вывернув руки. Весь в крови и множестве колотых ранах. Такое ощущение, что из него старательно хотели сделать решето. Даже на лбу красовалась пробитая дыра. От увиденного комок в горле зашевелился. Еще никогда раньше мне не доводилось видеть подобное.

Заглушая рвотные порывы, я решил внимательнее осмотреться и отцепив телегу прошелся дальше, держа копье наготове. Лицо бедолаги было бледно-серым. Вероятно, случившееся было довольно давно. Одет он был в расшитый кожаный жилет, широкие грубые штаны, да хорошие сапоги с ковкой. Пояс стягивал добротный ремень с длинными ножнами. Толстая цепь на груди, да кольца на пальцах выдавали в нем скорее какого-то богатея, чем деревенщину. Тут же рядом нашелся довольно приличный одноручный меч, покрытый мелкими бусинами ржи.

— Прости, друг. Не сочти за мародерство. Тебе уже вряд ли поможет, а вот мне еще послужит, — будто извиняясь произнес я, и стянул ремень, пытаясь как можно меньше касаться тела.

Меч тут же занял свое место оттягивая теперь уже мой ремень. Противное чувство. И вроде бы понимаю, что с мечом шансов выжить гораздо больше. Но все равно словно обокрал кого-то. Дав себе слово, что обязательно верну владельцу, если таков когда-нибудь объявится, двинулся дальше.

Через тройку метров трупный запах стал заметно сильнее, и я обнаружил еще два тела. Но если один был также весь истыкан, то второй был полностью покрыт запекшейся коркой, будто его сожгли на костре.

— Шакала на рога, что тут произошло?!

Опрокинувшись на бок, дорогу практически перегородила крытая повозка. Рядом с ней, с торчащим из груди копьем, нашла свой покой запряженная лошадь. Судя по упряжи, коней должно было быть два и второму удалось сбежать. Тут и там дорогу устилали целые рулоны и тюки отсыревших и окровавленных мотков тканей. Чуть поодаль лежали еще два тела, на одном из которых отчетливо поблескивал амулет из скрещенных топоров. Вот кажется и нашелся один из отправленных старостой разведчиков. Наверняка где-то тут еще двое лежат. Но искать их я уже не мог. Голова кружилась от представленного зрелища. Ком в горле подошел к опасному рубежу и готов был выплеснуть съеденное за последние два дня. Развернувшись, я поспешил к Раките. Спотыкаясь и падая, я перебирал в голове варианты произошедшего. Как ни крути, а кто на кого напал все же было непонятно. Ясно то, что торговцы шли в сторону деревни. Разведчики напали на них? Из-за шмоток? А в итоге все погибли, перебив друг друга? Или они все бились против кого-то другого? Но то же копье в лошади, явно принадлежало деревенским. Зачем вообще надо было так дырявить людей? Добежав до своей телеги меня все же вывернуло. Ноги сразу же подкосились от накатившей слабости.

К черту все! Надо поскорее убираться отсюда! Вдруг то, что их убило все еще здесь? Трясущимися от волнения руками я прицепил себя к телеге и скорым шагом отправился дальше. Стараясь не смотреть на тела под ногами, обогнул место битвы. Проехал колесами по чьим-то костям, и ускорился сильнее.

Лишь спустя полчаса я полностью выдохся и рухнул на землю тяжело хрипя. Сердце вот-вот готово было выпрыгнуть, гулко бухая в груди. Пару минут я просто переводил дыхание, слушая пустоту вокруг. Ни единого звука. После увиденного никаких сомнений не оставалось. Этот странный туман таит в себе что-то опасное. На руке одного из погибших я отчетливо видел узорчатый рисунок рун. Не мог же эфер погибнуть от копья крестьянина. Или мог? Нужно действовать осторожнее. Я вновь активировал Око разглядывая пелену. Солнечный диск расплывался уже ниже к горизонту. Дело идет к вечеру. Это плохо, ночевать в таком месте совсем не хотелось. Перекресток второй развилки я заметил, пока мчался сюда. Значит оставалось совсем немного. На ватных ногах я поднялся с земли, натянул свои поводья и тронулся вперед.

С началом сумерек ощутимо похолодало, и лишь разогнанная кровь подогревала усталое тело. В темнеющей хмари дорогу разобрать становилось все тяжелее, однако нужную развилку было сложно пропустить. Тропа резко расширилась и свернула влево. К тому моменту я уже трижды перематывал взмокшие тряпки на ногах, стерев пальцы в кровь.Чтоб тебя шакалы драли, сраный ты туман!

Доковыляв еще с пару километров, я остановился. Мне показалось или я что-то слышал? Пытаясь тише дышать, я напряженно вслушивался в пустоту, прикрыв глаза. Сейчас от них все равно никакого проку, только едва различимая слякоть под ногами, да редкие пучки трав, говорят, что я не ослеп. Видимо солнце опустилось за горы, так как уж больно резко наступила темнота. Лязг! Я повернул голову в сторону шума. Еще один и тут же повторный! Это точно не послышалось. Звуки очень глухие и едва различимые. Но для того, кто весь день бродит в тишине их невозможно спутать. Где-то впереди идет бой. И вся соль в том, что именно туда ведет видимый кусок обочины. Значит передо мной возникает новый выбор. Обратно я не поверну ни при каком раскладе. Этот путь высосал из меня все соки. Также глупо будет развернуться практически дойдя до цели. Переждать и найти место под ночлег? Но где? Если я сойду с тропы, то обратно уже ее не найду. А ночевать рядом бьющимися — такое себе занятие. Победитель явно заглянет на огонек. Так что выбор очевиден.

Активирую Око и медленно ползу вперед. Звуки все ближе и к ним прибавился еще какой-то шум, как если бы кто-то кричал, но ничего не разобрать. Через несколько метров появилась двигающаяся эфирная нить. Неужели я так близко подошел? При этом звуки, хоть и громче, но все равно раздаются, словно в вакууме. Внезапная вспышка осветила небольшое пространство передо мной и сквозь пелену проступили два силуэта бьющихся друг с другом. До них было всего метров двадцать! Короткая вспышка, но этого хватило разглядеть в ней человека с копьем, против мечника. Это один из деревенских? Он до сих пор жив? Не мешкаясь, перехватываю копье и рвусь вперед, удлиняя привязь телеги. Сейчас она будет только мешать. У двоих против одного шансов будет больше. Но стоило сделать несколько шагов, как звуки вновь исчезли. Да где они? В этой темноте просто невозможно сориентироваться! Эфирная нить вновь появилась одновременно с очередной вспышкой.

— А-а! — раздался сдавленный крик, словно из-под воды.

Что там произошло я уже не разглядел и ломанулся вперед. Каким-то чутьем ощутил чей-то взмах и присел. Меч с шелестом пронесся в сантиметре над макушкой. В темноте человек не виден, но перед собой я вижу тянущуюся в небо алую нить. Вновь она пропала, и я бью копьем где она только что была. Острие уперлось во что-то твердое. Дерево! Шакалье вымя, вот почему нить теряется. Он прячется за деревьями!

— Кто тут? — раздается в шаге от меня.

— Я от Кирьяма! — кричу в ответ.

— Кирьям? Он тоже тут? — удивился голос.

— С кем ты бьешься, где он?

— Это нечисть! Бей в сердце!

— Что?

Еще вспышка! В этот раз рядом со мной и я вижу, что это не вспышка вовсе, а след от меча, с которым эфер бьет наотмашь. Размытая вязь рун на руках и мече, алым пятном следует за лезвием. Туман развеялся лишь на мгновение, чтобы показать, что удар достиг цели. Держа в руках два обрубка от копья, новоиспеченный напарник падает на землю рассеченный от плеча до бедра. Вновь пелена заволокла возникшую брешь, покрывая все сплошной мглой. Я инстиктивно двинул копьем случайно отбив неожиданный выпад.

— Хм… Знакомый подчерк. — раздалось внутри сознания.

— Нашел время! Помочь не хочешь?

— Зачем? Это всего лишь пешка.

— Мне помочь! Не ему!

Резкая боль прошибла бедро. Роняя копье, я падаю на землю. Магурово отродье, он меня видит что ли?

— Если ты не в силах справиться с ним сам, то такова твоя судьба, — безразлично прокаркал Хаос.

— Да чтоб тебя…!

В метре от себя замечаю размытое сияние рун. Он опять готовится обрушить свой удар, но в этот раз уже на меня! Вытягиваю острие в его сторону, надеясь достать первым. Вспышка! Поднятое копье содрогается в руках переломленное у основания. Все же противник тоже слеп и удар пришелся втемную. Но копья уже нет. Я поднимаюсь с колен, упираясь на обрубок древка. Очередная боль пронзила левую руку. Он просто колит наугад, а я стою как манекен! Вытаскиваю меч и бью в светящиеся линии. Лезвие находит цель, но то ли противник в броне, то ли кожу эфера не так-то просто пробить. Меч словно пружинит от каждого тычка.

— Ха! А ты думал все так просто?

— Если не помогаешь, то заткнись! Не до тебя сейчас!

Звоньк! Меч напарывается на встречный выпад у моего живота.

— Куда его бить?

— Сердце, — буднично произнес тот. — Тебе же сказали.

— Да как его пробить-то?

— Не моя забота… Справа.

— Что?

Новая боль пришлась на правую руку. Но в этот раз эфер только лишь задел меня.

— Сукин ты сын!

Эфирная нить вновь исчезает за препятствием. Жду секунду и делаю выпад на опережение туда, где он должен появиться и тут же отскакиваю обратно, так как в темноте вновь загорелась вязь рун. Отшатываюсь назад и нога попадает в петлю привязи. Вспышка и меч обрушивается на меня. Раненная нога подкосилась, не в силах выдернуться из веревки, и я падаю на спину чудом пропуская удар перед собой. Не встречая сопротивления меч проносится мимо, накренив нападающего. Шаг по инерции и эфер ступает на мою ногу. Машинально выдергиваю ступню и через мгновение меня придавливает телом нападающего. От неожиданности из легких с хрипом выбило весь воздух. Пару мгновений я пытался вздохнуть и ожидал еще один удар. Но тот кажется просто замер.

— Один-ноль, — улыбнулся Хаос.

— Он что, сдох? — откашлявшись спросил я.

Воздух вновь наполнился тишиной, нарушаемый лишь моим сбивчивым дыханием. Несколько секунд я лежал, глядя вверх и не видел абсолютно ничего в небе. Сплошной мрак ночи. Вытянув из-под эфера руки, кое-как стянул бездыханное тело с себя. И только наклонившись ближе разглядел торчащий из его груди обрубок древка.

— Эфер не эфер, а кол в сердце — это кол в сердце!

Кожаная накидка зияла множеством дыр и кое-где присутствовали колотые раны, как и у ранее встреченных мною. Все же кто-то смог пробить его кожу.

— Хаос. Это что, живой мертвяк? Почему только сердце?

— Ну почему только? Без головы он бы тоже долго не протянул. А так да, не жилец.

Аккуратно, со стоном мне удалось привстать. Левая рука и правое бедро пульсирующе стонали, и отдавали сильной болью при каждом движении. Распоров рубашку на лоскуты я принялся перевязывать раны.

— Как он мог использовать средоточие?

— Считай это остаточным явлением. Ты же видел только один поток?

А ведь действительно в небо уходила только алая нить. Базовая связь истока отсутствовала.

— Именно. Он уже не мог копить эфир. Бездушное тело использовало лишь остатки. Хорошая пешка, да? –почувствовал я улыбку.

— Офонареть просто…

Нащупав привязь я потянул ее на себя, натягивая до предела и помогая себе встать. Темно так, что даже под ногами я уже практически ничего не различал.

— Я так понимаю, ты все прекрасно видишь в темноте?

— Темнота — мой дом.

— Тогда, веди к лекарю. Я ни черта не вижу.

— Шаг влево… А, нет. Это дерево.

— Хаос… — устало проронил я.

— Ну ладно, ладно.

***

Теплые лепестки огня тускло освещали заставленную комнату. Несмотря на поздний час, Фавна любила посидеть у очага и погреть старые косточки за кружкой ароматного чая из редких листьев ладоги. За последние месяцы ей все чаще приходилось прибегать к помощи эфирных трав. Ведь охват такой территории требовал больших затрат. Туман то и дело норовил развеяться, потому она постоянно поправляла возникшие бреши, чувствуя каждые его эманации. Но все же в первую очередь она ценила эти лепестки за насыщенный вкус. Множество раз она изучала старые записи монаршеской библиотеки, но так не отыскала с чем связано появление ходячих мертвяков. И сейчас на ее острых коленях раскрыла свои тайны очередная книга в толстом переплете. Тонкой, как ветвь, рукой она бережно перелистывала аккуратно выведенные письмена будучи уверенной, что совсем скоро доберется до истины. А пока она так и будет держать завесу, заставляя ходячих бродить по кругу. Сделав очередной глоток, сияние рун, активных с момента создания тумана, на ее морщинистом лице и запястье слегка усилилось, словно в благодарность за новую порцию.

Откинувшись на спину, Фавна прислушалась к своим ощущениям. Он уже близко. Она знала гостя, что спешит к ее дому. Чувствовала каждое движение, как только он пересек порог ее пелены. Отложив книгу, нехотя поднялась с раскачивающегося кресла. Пригладила шерстку любимого кота, что вальяжно разлегся на столике и направилась к дверям. Стоило только потянуться к дверной ручке, как раздался стук.

На пороге стоял бледный, как снег юноша со светлым кривым чесом. Весь в крови и грязи он опирался на кривую палку, так и норовившую подломиться под его весом. А позади, на одном колесе стояла груженая тележка со свисающей девушкой, чья единственная коса касалась земли. Парень бессильно рухнул на колени и тяжело прокряхтел:

— Принимай пациентов, бабуля. Скорая приехала.

Глава 14. Чем плоха простая жизнь?

Грозовые клубы застилали все небо по линии горизонта так, что и не разберешь день сейчас или ночь. Массивные и свирепые, они готовы были обрушить всю свою мощь и утопить землю в нескончаемом грозном ливне. Но лишь пугающе кружили, словно давая живым последний шанс на вознесение молитв. С вершины обрыва я вновь наблюдал бушующее море подо мной. А впереди, по ту сторону склона, хищно возвышалась острая пика древней горы. Казалось она тянется ввысь, намереваясь проткнуть грозовой купол, словно пузырь, и высвободить исцеляющий свет.

— Пейзаж не меняется, — обратился я к стоявшей рядом фигуре.

— Люблю постоянство, — повернул он свое-мое лицо, искаженное кривой улыбкой.

— Ты? — деланно смутился я. — Хаос и постоянство?

— Удивлен? — раздвинул он полоски губ, обнажая острые колья зубов.

Вновь это лицо и вновь это место. Все как всегда, только в этот раз я не слонялся, словно под гипнозом. Удивительно, но все чаще и четче я стал улавливать настроение этого демона. Или что он там из себя представляет? Вот и сейчас я отчего-то знал, что Хаос просто не хочет повторяться. Надумал поговорить?

— Так ведь хаос — это… — начал я искать в памяти научные статьи.

— Да, да, да и еще раз да! — перебил он меня и плюхнулся на стул, появившийся из ниоткуда. Тот, словно сотканный из тени вмиг сформировался под его задом. — Беспорядочное, бесформенное и прочая бла-бла-бла. Присаживайся.

Позади меня возник точно такой же стул с высокой спинкой. Как заботливо с его стороны… Недоверчиво потыкав пальцем, убедился в его натуральности. Хотя на вид он больше напоминал сгусток непроглядного дыма. Занятные посиделки у нас намечаются. Все это время Хаос не сводил с меня любопытных глаз, как если бы наблюдал за маленьким зверьком, которому дали новую игрушку. Помнится, его нездоровая улыбка вызывала настороженность в прошлый раз. Но кажется, я стал привыкать к чудному собеседнику.

— Все это тоже я и не я одновременно, — продолжил он, когда я занял свое место.

— Ну раз уж мы пришли к этому моменту, давай внесем ясность, — предложил я. — Поясни.

— Ну… — откинулся он на спинку и скрестил пальцы на груди. — Представь себе реку. Если состояние течения реки назвать петухом, петух при этом перестанет быть петухом? Или процесс хождения по-маленькому назвали бы Вадимить. Пойду, по-вадимлю. Ты перестанешь быть Вадимом?

— Давненько меня так не называли… Хочешь сказать…

— Вы просто используете Мое имя, — вновь опередил он меня.

— Не слишком ли громко сказано? — усмехнулся я.

— Давать имена — человеческая натура. Вы не представляете жизнь без определений. В целом плевать, что и как вы называете. У меня много имен: Нир, Троккот, Хамос, Демон, — тыкнул он в меня пальцем. — Азум, Караул, Помогите-Спасите… В каждом мире по-разному. Но раз уж вам важны имена, то Хаос мне нравится больше.

— В каждом…мире? — переспросил я.

— Ну да, — безмятежно ответил он.

Собеседник подался вперед, наслаждаясь моим замешательством. Если бы не горящие зеленым глаза, то он бы больше смахивал на безумца, чем на… разумное существо.

— Ну давай, — с напором надавил тот. — Спрашивай, я же слышу каждый твой вопрос. Если ты не утруждаешь себя его озвучить, почему я должен отвечать? Дам тебе три… Нет, четыре ответа. У меня сегодня что-то хорошее настроение.

Я потер переносицу, собираясь с мыслями. Вопросов конечно очень много, но я даже не формулировал их толком. Чаще всего возникал только один — Какого…? Еще раз взглянул на черное небо, растягивая время и решил начать с первого:

— Это все, — развел я руками. — Сон?

Хаос состряпал угрюмую гримасу, огорчившись столь дилетантскому вопросу. Точно джинн, у которого вместо золотых гор, попросили кирку.

— Конкретно сейчас да, ты спишь.

— Как-то не однозначно прозвучало, — прищурился я. — Для чего такое уточнение?

— Это второй вопрос?

— Ах вот какую игру ты затеял. Хорошо, задам новый.

— Так и быть, — подмигнул он моим глазом. — Но учти, поправлять больше не буду.

Вот же чертов бес! Для него это все забава! Улыбка так и не сходит с нашей физиономии.

— Я так и не понял кто ты. Ты не демон, — начал я перечислять.

— В точку.

— Ты не бог.

— Пфф. Лестно, но нет.

— Ты умеешь управлять тенями.

— Определенно.

— Что ты такое?

— М-м… это непростой вопрос и сойдет разом за четыре. Так что отложим на следующий раз. Давай другой.

— Что же тут сложного? — недоумевал я. — Я человек, а ты?

— Ничего сложного, — загнул он мизинец.

— Эй, стой!

— Я никто и я все, — согнул Хаос безымянный и указательные пальцы. — Остался один.

— Да какого черта?

— Уверен, что хочешь, чтобы я и на него ответил? — помахал он одним средним пальцем в известном жесте.

— Да чтоб тебя шакалы драли! — протянул я ему палец в ответ.

— Э, не. Боюсь, у них не получится. Породой не вышел.

— Хватит играть со мной! — вскочил я на ноги. — Сколько можно?

— Сколько угодно, — безучастно подогнул он последний палец. — Упс, все.

— Ты притащил меня на эту гору, чтобы поиздеваться? Я наполняю источник раз за разом для тебя, а сам не могу им пользоваться. Я иду до какой-то там богини, потому что ты так сказал! Откуда ты вообще все это знаешь если, как говоришь, был со мной с рождения? Почему ты объявился только тут, а до этого молчал, будто тебя и вовсе нет!

Вопреки ожиданиям, Хаос не разгневался, а просто смотрел на меня снизу вверх, удивленный такому порыву.

— Что это вообще за место? Невозможно во сне так ощущать себя! — я демонстративно шлепнул себя по лицу. — Надо же! Я до сих пор здесь! Никакой это к черту не сон! Кто ты такой и почему ты засел в моей башке? Как я вообще оказался в этом мире?

Еще три вздоха он хлопал глазами, таращась на меня. После короткого замешательства Хаос всхлипнул и зашелся хохотом. Я смотрел на существо с моим же искривленным лицом и не чувствовал ни страха, ни исходящей от него опасности. Только моя собственная злость. Злость на все происходящее. Злость на него, злость на себя. Я чувствовал себя беспомощным в мире о котором абсолютно ничего не знал. При этом я должен играть по чьим-то правилам? Правилам, которые мне никто так и не раскрыл? Делай так, делай сяк. Узнай то, иди сюда. Достало все! Все к черту!

— Говори! — потребовал я.

— Ох! А ты оказывается можешь удивлять, — манерно вытер он слезу отсмеявшись — Ну что, серьезно хочешь знать, да?

— Мне надоела эта игра! Я помню наш уговор: я помогаю тебе получить свободу, а сам отправляюсь домой. Но вот только терзает чувство, что меня водят за нос. С какой стати Аниэль вообще помогать мне? А тебе? Так что мы либо на одной стороне, либо порознь и я возвращаюсь в деревню.

— Ну а дальше то что? Дровишки будешь колоть, семью заведешь, да деток наделаешь?

— Да хоть и так. Чем плоха простая жизнь? Но ведь и ты застрянешь со мной.

— Так тебя там и ждали… Я же тебе все мозги проем. Хотя, может это и не плохая мысль, — задумавшись, подпер он пальцем нижнюю губу.

— А пещера? Что там произошло?

— Тут соглашусь, дал маху, — хлопнул он себя по коленям и встал. Стул под ним тут же растворился, исчезая в его тенях. — Но поставь себя на мое место. Я слишком долго был взаперти. Свобода так сладка и так близка. Вскружила голову бедному Хаосу.

— Да ты же хотел бросить ее!

— Да, а ты начал угрожать. Ну не поняли друг друга, с кем не бывает. Давай забудем этот этап и начнем с чистого листа! Перетремся, перетеремся. Чую, из нас выйдет потрясная команда, — протянул он руку для примирения и расцвел в широкой улыбке.

— Опять? Но учти, — ткнул я ему в грудь, после недолгой паузы. — Шкала доверия пошатнулась.

— Усек, — подмигнул он и призывно тряхнул вытянутой рукой. — Ну давай, будет весело!

Безумный взгляд ярких глаз, неестественно широкая улыбка, наполненная рядами острых клыков, и вся эта смесь дружески тянет руку. Что тут может быть сомнительного? С одной стороны, я прекрасно понимал, что такой союз слишком шаток и ожидать от этого существа можно все, что угодно. Но с другой — мы оба нужны друг другу, как ни крути. Поэтому нам обоим придется терпеть и действовать вместе.

— Но сначала ответь на мои вопросы, — сжал я холодную ладонь.

Хаос изучающе посмотрел на меня, продолжая держать мою руку, поцокал языком и сдался:

— Так и быть, — разорвал он рукопожатие. — В качестве примирения начнем по порядку. Для начала скажи известно ли тебе, что такое Радужный поток?

— Это что-то там про план миров и единение? — облегченно выдохнул я.

— Это был риторический вопрос. Ты ведь ничего не понял из того, что тебе втолковывал шаман. Так? — скрестил он руки.

— Не все. Но что-то, да понял.

— Смотри, — указал он пальцем наверх.

Колыхающие кучи тут же растворились, раскрывая ночное небо. Сияния молний прекратились, будто и не было никаких облаков. И теперь над нами рассыпались мириады звезд. Пространство над головой расчертили дорожки разноцветных линий, устремившихся к горе.

— Это связь эфирных потоков, — проговорил Хаос. — Они окутывают весь мир, неся в себе энергию души и стихий.

— Да, это я уже знаю.

— Не перебивай. Все эти потоки есть в каждом человеке, и даже в тебе, — указал он на мою грудь. — И все они питают источник. Разница между обычным человеком и эфером лишь в том, что эферу доступно развитие своего источника. И в этом развитии определяется его основной потенциал к стихиям. Более яркая связь становится настолько явной, что ты можешь видеть ее своими глазами.

— То есть я тоже эфер?

— Ты только это услышал? — поднял он бровь.

— Все я услышал, не умничай, — вновь почесал я переносицу. — Подожди, а базовый поток? Марви говорил, что это он питает источник.

— Как ты уже понял, это не совсем так. Базовый, скорее сравним с артерией. Грубое сравнение, но это основной питающий канал. Шаман просто не точно трактует. По существу это ничего не меняет.

— Вот как… Чем вообще шаманы отличаются от эфера? Они все-таки бьют в бубен?

— Они в какой-то мере могут использовать и другие не явные потоки. Не прямо, скорее уловками. У старика не было потока воды, но он поставил тебя на ноги. А одной стихией огня так не сделать. Я же говорю, — повел он плечами. — Средоточие изначально питают все потоки.

— Вот что сложного было объяснить это с самого начала? — покачал я головой.

— Во-первых, было не время. Во-вторых, все же весело за тобой наблюдать, — растянулся он в улыбке.

— Ухохочешься, — нахмурившись произнес я, разглядывая линии. В этом месте они немного отличались от реальных. Более четкие, более яркие.

— Что их притягивает к этой горе? — кивнул я на пику за обрывом.

— Не угадал. Они не притягиваются. Они тянутся От горы.

— Сути это не меняет.

— Еще как меняет, — вновь указал он наверх.

Небесная картинка сместилась и стремительно стала отдаляться, словно планета совершила полет в миллионы световых лет. От масштабного зрелища голова слегка закружилась и по коже пробежался холодок. Вот это я понимаю — планетарий! Заметив это Хаос горделиво качнул головой. Дескать, видал что могу! Связь эфирных потоков исчезла и теперь в небе растекалась размытая сияющая река, омывающая звезды.

— Жизнь без источника невозможна, как ты понял… Ты ведь понял?

— Догадался.

— Хорошо. Как и твоему телу, миру нужен свой источник. И это, — указал он в небо. — Радужный поток. В иных мирах его называют рекой.

— Пожалуй, это больше подходит.

— Именно. Она и питает Сердца Миров.

— Чего? — не расслышал я.

— Знакомься, — повернулся он к горе за обрывом, — Сердце Мира, Ронир. Ронир — мешок с костями.

— Гора — сердце? — оторопел я.

— Да. И оно уже питает землю, зарождая жизнь, — кивнул он, глядя в мои озадаченные глаза.

— То есть все эти линии идут от Сердца и питают мой источник?

— Верно. Таков порядок вещей. Течение эфира от Радуги до Сердца, и дальше к источнику.

— Как-то все это кажется сложным, — вновь присел я на стул.

— О, это еще не вся картина. Но на самом деле все просто. Сложным кажется лишь для того, кто только что вылупился. Ты, считай, всю жизнь был под скорлупой.

— Что, и в каждом мире есть такой Ронир?

— Разумеется. Не сам Ронир, конечно. У всех свои имена. Опять же, вы без них не можете.

— И даже в моем?

— Конечно. Но есть нюанс: русло Потока не постоянно. Оно меняется и твой мир так отдалился, что эфир у вас практически незамечен. Его так мало, что даже ты не слышал меня. Ваше средоточие слабо. И эферы твоего мира улавливают лишь его отголоски. Только на фокусы и хватает.

— Подожди, — почесал я переносицу. Дурной жест стал входить в привычку. — То Единение, о котором все говорят… Что-то там про цикл, когда план миров выравнивается… Что это значит?

— Миры выравниваются не по прямой линии, а просто выстраиваются по руслу Радужного, — он поднял глаза и вдоль течения реки рассыпались маленькие черные шарики. Как он вообще это делает? — Тогда поток ощущается сильнее. Сердце Мира наполняется и эферы чувствуют прилив сил. В это слияние мост между мирами может открыться. Собственно, — развел он руками. — Так ты и попал сюда.

— Так, — подытожил я. — Мост, значит. И ты все это знаешь, потому что скачешь вот так вот по мостику?

— Можно сказать и так, — улыбнулся он во все свои пятьдесят зубов.

— Ну а во мне то ты как оказался? Мосты перепутал, не в ту дверь вошел?

— Хорошее определение, — кинул он долгий взгляд в сторону. — Но это оставим на потом. А то ты хочешь и суп, и кашу с одного котла съесть.

— Мы же договорились, — напомнил я ему.

— Все так, — сверкнул он глазами. — Но всему свое время.

— И все же почему сейчас?

— Договаривай уж, потрудись.

— До этого ты устраивал здесь целое шоу, а сейчас решил поговорить? Ни раньше, ни позже. Почему сейчас? — повторил я снова.

Вопрос стер улыбку с лица двойника. И хотя серьезности ему это нисколько не прибавило, по крайней мере он больше не скалил маслянистые зубы, будто нахлебался чернил.

— Время на исходе, Фир. Нам нужно поторапливаться.

— Я, конечно, не против поскорее убраться отсюда, но что изменилось? К чему спешка?

— Скажем так, — повел он плечами. — Кажется мои родственнички тоже решили прогуляться по мосту. А знакомство с ними, поверь, тебе не понравится.

— У тебя есть родственники? — выпучил я глаза.

— На сегодня все, — резко развернулся он и направился к обрыву. — А мне пора по-вадимить.

— Хаос, подожди. Они такие же, как и ты?

— Иди в Храм, — не оборачиваясь выкрикнул он, стоя на самом краю. Его взгляд устремился вниз и он…

— Ты чего там делаешь?

— Найдешь Храм, вопросов меньше станет. И забери свою псину! Пока она мне тут все не загадила.

— Какую псину? — не понял я.

Откуда-то из темноты, среди кривых сухих кустов навстречу медленно выплыл маленький белый огонек. Он настолько не вписывался в картину этого места, что казался чуждым. Приближаясь, огонек увеличивался в размере обретая очертания, пока вовсе не растворился и на землю ступила массивная лапа кото-пса.

— Нару?

***

Глаза я открыл под неровный звон колокольчика. Криворогая буренка безразлично уставилась на меня замыленным взглядом. Глупая скотина зализывала крупную щель деревянной перегородки, разделявшую нас, от чего та блестела, словно полированная. И то ли корове было низковато, то ли нервный тик одолел мордатую, но она постоянно дергала головой, отчего колокольчик на ее роге беспрерывно бренчал, раздражая своим звоном.

В иной раз я бы проклинал животину, но кажется, это Хаос вытолкнул меня из сна. Вот надо было ему? Спал бы себе и спал. А под это тренькание сон уже не идет. Не успевшее отдохнуть тело стонало, как после каменоломни и дико хотелось есть. Хотя, вероятно таков эффект лечения.

Знакомство со старушкой было крайне пресным. Возникло ощущение, что ей абсолютно все равно, как на меня, с моей поклажей, так и на происходящее вокруг. Жаловаться, пожалуй, не на что. Я притащился к ней, глубоко за полночь. Хаос конечно уверял, что вел меня коротким путем — не проверишь же со слепу — но что-то уж больно часто ноги вязли в чавкающей вонючей жиже. А ведь со слов Кирьяма, путь должен быть не долгим. Так что кое-какие сомнения на счет поводыря закрались. Тем не менее, лекарь приняла нас без лишних возражений, несмотря на поздний час. Она вообще не отличилась разговорчивостью и ограничилась лишь сухими словами:

— Говори. Сядь и не ори. Свободен. Она останется. Спишь в сарае. Возьми еду. Не дам.

И все бы ничего, но я не ожидал увидеть эфера, да еще и шамана, судя по рисункам на лице. Линии ее рун отличались от тех, что были у отшельника. Да и в целом ее лекарство было иным: напоила какой-то настойкой, плеснула водой на открытые порезы, и та с шипением испарилась, опалив края ран. При этом сияние ее рун было не красным, как у Марви, а бледно-голубым. Румяные полоски шрамов, красовавшиеся сейчас на моем теле, говорили, что она куда лучший лекарь, чем старый охотник. Даже стертые за день ноги выглядели абсолютно здоровыми.

Решив долго не засиживаться, умял треть своих запасов и вышел наружу. Путь не закончен. Нужно проведать Ракиту, да поблагодарить Фавну, перед тем, как вновь ослепнуть во мгле тумана.

Первое, что бросилось в глаза — отсутствие хмари вокруг хижины. Мутным куполом она окружила территорию дома, не смея нарушить его границы. Я сразу же вспомнил, что и ночью мгла расступилась, как только мы приблизились к дому. Но тогда я не придал этому особого значения, облегченно выдохнув от внезапного прозрения. Теперь же находил это весьма странным. Постучавшись в двери, я вошел в дом, не дожидаясь ответа хозяйки. Нос тут же пробил старушечий запах, вперемешку с кисшими щами. Куда ни глянь, стояли банки и колбы с мутной жижею да различными ингредиентами, кипы сухих и прелых трав. Дальний угол занял громоздкий дистиллятор с прозрачными змеевиками и целая груда толстенных книг. Не жилище, а лаборатория алхимика. Ракита нашлась сразу. Девчонка лежала под ближайшим окном, на узкой скамейке, с подбитой под голову простыней и тихо сопела.

— Пришел, — раздался хриплый голос Фавны из кладовой. Старушка не то спрашивала, не то утверждала бесцветным тоном.

Из дверного проема лениво выполз пушистый черно-рыжий кот с тремя ржавыми полосками на спине. Следом высунулась хозяйка и равнодушно уставилась на меня.

— Здравствуйте, — осторожно произнес я, рассматривая тусклый отсвет ее рун на запястьях и лице. — Вы светитесь.

Ничего не ответив, шаманка закинула в котелок на огне гроздь трав и уселась в кресло, потеряв ко мне интерес.

— Чем платить будешь? — прокряхтела та через спину.

— Платить? — растерялся я.

— Ты глухой?

Что-то не припомню, чтобы кто-то упоминал об оплате. Как, интересно, братцы думали я буду платить? Аккуратно вытряхнув в ладонь пару мерцающих накопителей, положил на круглый стол, рядом с шаманкой.

— У меня есть только это.

Фавна кинула короткий взгляд на камни и добавила:

— Еще дважды по столько же.

Это она меня так вообще без камней оставит. С другой стороны — почему бы нет? Старушка сделала свое дело, а кристаллы мне и вовсе даром достались. Но это же во сколько обходятся ее услуги, раз пяток таких же заставили Кирьяма засиять от нежданного богатства? А эта сидит спиной ко мне и хоть бы какая эмоция проскользила. Надо будет прикинуть в городе местные расценки, а то кажется, что я не торгуясь раскидываю целые состояния. С грустью посмотрев на оставшиеся накопители, отсчитал еще четыре.

— Что с Ракитой? — утончил я, раз уж дело дошло до оплаты и подошел к девушке. Пацанка выглядела вполне нормальной. Рана на виске затянулась в тонкую нить. Кожа налилась здоровым румянцем, дыхание ровное и спокойное. Создавалось впечатление, что она просто спала.

— Жить будет.

— Эй, — легонько потормошил я девушку за плечо.

— Оставь в покое, — повернулась шаманка в мою сторону. — Нутряная хворь долго выходит. Телу окрепнуть надо.

— Долго она так будет… крепнуть? — кивнул я на нее.

— Сколько потребуется. У всех по-разному. Несколько дней точно, — равнодушно пробубнила лекарь.

— Присмотрите за ней? — обернулся я на шаманку.

— А ты что же? — промелькнуло удивление в ее глазах. — Собрался куда?

— Мне надо попасть в Ханнесвиль.

Старушка изучающе посмотрела на меня и едва заметно ухмыльнулась:

— Бежал сюда с окраины, чтобы бросить ее?

— Выбора нет, — пожал я плечами. — Ждать, когда туман спадет я не могу. А брать ее с собой рискованно.

— Туман и не спадет, — пробурчала Фавна и зачерпнула кружкой из котелка. — Пока что.

Мерцание ее рун пульсировало, как новогодняя гирлянда, чуть заметно усилившись от маленького глотка чая.

— Подождите, — насторожился я. — Вы что-то знаете о нем? И ваши руны…

Шаманка нарочито промолчала, продолжая отпивать из кружки, прикрыв глаза.

— Так это ваших рук дело? Зачем?

— Мало того, что глухой, так еще и слепой, — проворчала старушка, недовольно сверкнув глазами.

— Да там же собственных ног не разглядеть! Для чего все это? — завелся я.

— Много шумишь, — отмахнулась она, как от назойливой мухи.

— Люди погибли по вашей вине!

— По моей вине? — округлила старушка глаза. — По моей вине умерло меньше, чем могло бы! И я держу этот туман, чтобы так и оставалось!

— Что вы имеете в виду?

— Ты об кого копье свое сломал?

— Откуда вы знаете? — отстранился я.

— Знаю! — нахмурилась старушка. — Много еще таких в моей мгле бродит. И будет еще больше, если такие, как ты будут захаживать. И ведь захаживают!

— Кто они? — после недолгой паузы спросил я, оглядывая избушку в поисках стула. Не найдя чего похожего, примостился на краю скамейки с Ракитой.

— Бездушие, нечисть. Не знаю, — шумно отхлебнула из кружки шаманка. — Только чем больше любопытных сует свой нос, тем больше их становится. Что-то поднимает их там.

Кот, вильнув хвостом, забрался на колени хозяйки и замурчал под ее рукой.

— Значит… Вы держите их в тумане, чтобы не вышли к людям? — подвел я итог.

Старушка коротко кивнула, наслаждаясь тем, что ей не пришлось отвечать.

— И долго вы так планируете?

— Пока не исдохнут или не пойму, что с ними делать, — буднично ответила та и поставила чай в сторонку.

Откинувшись на спинку, Фавна прикрыла глаза и свет ее рун мягко усилился. Должно быть тяжело постоянно удерживать туман, тем более в столь почтенном возрасте. Интересно, она вообще спит? При этом, не смотря на полностью покрытые пеплом сухие волосы, собранные в неровный клубок, морщинистую кожу, да усталый вид, от шаманки веяло живой силой. Как если бы передо мной сидела тридцатилетняя женщина, в чьих маленьких глазах читался острый ум и многолетний опыт.

— Вы не боитесь, что они буквально за вашим домом? Что если доберутся до вас?

На ее строгом лице промелькнула тень улыбки, и старушка ответила, не открывая глаз:

— Забредали уже, да только пока отваживала обратно. Уж что-что, а это я умею.

— Как далеко лежит туман? Мне нужно найти Хартога.

— Свора то? — открыла та глаза. — Не дойдешь до него.

— Почему? — насторожился я.

— Это здесь, по округе бродят пару десятков неумирающих, а ближе к его границам уж сотни за две набралось.

Я присвистнул от услышанного. Если я с одним лишь чудом управился, что говорить о сотнях?

— Хаос, ты сможешь провести через них?

— Через такую толпу? — тут же раздался голос. — Не лучшая идея. Я хоть и отличный проводник, но ты на ровном месте умудрился потерять колесо. Или у тебя припасено двести копий по лесу?

— Какие еще варианты? Нам надо на ту сторону.

— М-м… Есть кое-какие мыслишки. Но нам не помешали бы накопители. Не мог бы ты как-то иначе расплатиться со старой ведьмой? Бабка она явно скучающая.

— Даже и не думай.

— Эх. Что бы ты без меня делал? Но в следующий раз все же имей в виду.

— Так как?

— Если крайне осторожно, то попытаться стоит.

— Что решил? — вернул меня голос Фавны. Лекарь со скучающим видом уставилась на меня, явно полагая, что пауза возникла из-за моих размышлений.

— Сколько дней еще идти по туману, говорите?

— Два дня. С половиной. На границе стоят люди Хартога.

— Староста говорил о доме у реки, — напомнил голос. - Там можно переждать ночь.

— Я все же рискну, — решил я.

— Неразумно, — бросила старушка. — Я бы пошла обратно. Ближе и пока спокойно…

Шаманка вдруг отстранилась, повернув голову в сторону. Казалось, она просто прислушивалась к звукам снаружи, но в возникшей тишине раздавался только треск поленьев, да глубокое дыхание Ракиты.

— Нет, — произнесла она после паузы. — Уже не пусто. Шестеро сместились.

— Вы прямо сейчас их чувствуете? — удивился я, на что лекарь молча кивнула. — Знаете дом у реки? Староста просил меня проверить, живы ли его люди.

— Кирьям то? Нет там живых. Но и немертвых тоже.

И хоть я не знал этих людей, но холодок все же пробежал по спине. Чувство, что собираюсь залезть в глубокую задницу.

— Что насчет дороги до дома? Свободна?

— Пока, — ответила она почти сразу. — Но ты бы торопился. Если хочешь успеть до полуночи, иди сейчас. Немного я тебе помогу, а дальше сам.

Я благодарно кивнул и встал. Еще раз взглянул на девушку, невинно лежащую на скамейке. Что еще я мог сделать для нее? Ракита теперь свободна и идет на поправку. Больше я ничего ей не должен. Так что поступаю правильно, оставляя ее здесь. По крайней мере в безопасности.

— Можете отдать ей это? — положил я на стол три опустевших накопителя. Ей пока без надобности, но как очнется, кристаллы вновь наполнятся эфиром. Уж она получше меня понимает ценность этих камней.

— Давай вообще все раздай! Нам бы они тоже пригодились!

— Не скули, нам хватит остатков. Да и я не смогу их все впитать. А ей понадобится как-то выбираться отсюда.

— Что-нибудь еще передать? — кивнула она, глядя на накопители.

— Передайте, что я рад, что она жива. И пусть не влипает в неприятности.

— Мазь, — перевела она разговор. — Что ты наносил. Кто подсказал?

— Ваш коллега.

— Кто? — подняла она брови.

— Шаман один, — поправил я сам себя.

— Добавь бутон краснолистника. Будет лучше, а то рецепт неполный.

— Спасибо, — растерялся я. — У вас случайно не…

— В городе купишь.

— Понял.

Весь мой скарб уместился в небольшой мешок, слегка оттягивающий плечо. Пополнив запас воды и поблагодарив лекаря, я вновь отправился в дорогу. Еще день назад я был похож на человека: чистый и в свежей одежде. Теперь же пелена встречала бродягу, перепачканного грязью и запекшейся кровью. Но теперь я знал, что меня ждет, да новенький пояс нагрузился острым мечом. Пожалуй, против умелого противника мне нечего поставить. Но стальное жало все равно придавало уверенности.

«Надо же, — подумал я. — Впервые за все это время я один.»

— Хаос вообще в расчет не берем, значит?

— Ты понял, о чем я.

С этой мыслью я переступил непроглядную завесу. Уже было приготовился вновь ослепнуть в белесой пелене, как туман расступился на несколько метров вокруг меня.

— Хм… Спасибо, Фавна.

Глава 15. Что-то не нравится мне план.

Как и обещала старушка, помощь была недолгой. Созданный ею воздушный пузырь, следовал со мной до середины дня. За это время я успел пройти большую часть пути, стараясь держать высокий темп. Трижды на дороге встречались тела, в том числе растерзанные, с клочьями серой шерсти вокруг. И единожды наткнулся на однорукого бродячего. Изувеченного и с голым торсом, пузырь выхватил его спиной ко мне. Казалось, он топтался на месте, склонив голову, в ожидании заблудшего путника. Судя по всему, развеявшийся туман застал зомбачка врасплох, так как тот дернулся и небрежно развернулся лишь спустя несколько вдохов. Не дожидаясь, пока наши глаза встретятся я поспешил сменить курс, вновь обволакивая его во мглу. Оставив озадаченного мертвяка одного, обошел его большим крюком и вернулся на тропу сквозь лесные заросли.

Теперь же я брел в начинающихся сумерках, держась видимой части обочины. В относительной безопасности, решено было приберечь силы источника, и Хаос лишь изредка поправлял мой путь, давая подсказки. Однако этот демон все же удивил, сожрав четверть запаса эфира. Так что пришлось израсходовать один кристалл, потратив драгоценное время на привале.

— Я все же не возьму в толк, — продолжал я разговор, перебирая ногами. — Как Нару оказалась у меня?

— Шаман умудрился ее привязать к тебе. Зачем? Спроси, при встрече.

— У меня же нет тотема. Как я вообще могу ее призвать?

— Откуда мне знать? Все эти шаманские чудачества не по моей части.

— Вот тебе и всезнайка-прыгун по мирам…

— Мне не было дела до этих твердолобов. Скучные и пресные, как ветер. В любом случае тут я тебе не советчик. Знаю только, что для призыва тебе нужно раз в шесть увеличить силу средоточия.

— Вот и какой был смысл ее привязывать, если даже камни мне не помогут?

— Тут ты прав. Весь запас эфира уйдет быстрее, чем успеешь его пополнить. Поток должен быть непрерывным. Так что все опять упирается в тебя. Делай, что хочешь, но вытащи псину. А то в этом чердаке совсем тесно.

— Может я делаю что-то не так с источником? — прикидывал я, как можно ускорить его рост.

— Не теряй тропу, шейд. Доберешься до храма, там и наставник найдется.

— Наставник?

— Не мне тебя учить пути эфера. У меня нет средоточия. Забыл? Как его развить — не моя забота.

— Но жрать из него ты мастак.

— Тропу, говорю! Ты пропустил развилку!

— Да чтоб тебя! — осекся я и вернулся на несколько шагов обратно, вглядываясь под ноги.

Слепящий мрак стремительно погружал лес в непроглядную тьму. Стало быть, солнце вновь скрылось за горами, заставляя рослые деревья откидывать густую тень. Как же непривычно резко здесь становится темно.

— Чертова дорога, этот поворот и не заметен уже. Хаос, подключайся, как ты там хотел помогать?

— Даешь согласие?

— Хочешь опять превратиться в тень?

— Нет, так нас надолго не хватит, — ухмыльнулся голос. — Попробуем вариант проще.

— Ну… давай, — неуверенно произнес я. — От этой пелены уже голова кругом.

— Говори, — нетерпеливо отозвался он.

— Согласен.

Через секунду меня вновь утянуло в приятную прохладу. Но в этот раз ощущения были с хожи с теми, что испытывал за водопадом у бассейна. Голову окатило холодным душем и мысли прояснились. Темнота вокруг прибавила контраста, отчерчивая все силуэты ночной чащи. Даже дальние деревья, затерявшиеся в обычной ночи, сейчас отчетливо вырисовывались темными стволами, самую малость размываемые плотным туманом. В уши тут же ворвался приглушенный треск и шепот веток, возвращая естественный шум леса. Затянутое небо рассекали едва видимые светлые прорези заходящего солнца, чей ореол скрылся за высокими кронами.

— Ух ты! — выдохнул я полной грудью.

— Впечатляет? — довольно прошептал Хаос.

— Так… А что же ты, зараза, вчера не мог так сделать? — возмутился я.

— Ты и сам справлялся. А позволил бы?

— Не знаю. Объяснил бы.

— В следующий раз, когда тебя начнут тыкать мечом, обязательно начну с объяснений, — съязвил тот. — Двигай отростками, твой эфир не вечен.

Остаток пути я преодолел часа за три, изредка ускоряясь легкой трусцой. Видимость была такая, что даже в огнях ночного города больше подозрительно темных переулков, чем сейчас теней в лесу. Каждый камень, каждый росток отчетливо контрастировал черными красками, переливаясь всеми оттенками серого.

Наконец, на границе леса показалась серая рябь воды, мутно подсвечиваемая пятном луны в вышине. Искомый дом нашелся на самом берегу. Его маленькую территорию окружал редкий частокол, обтянутый рваной паутиной рыбацкой сети. Одинокий и запустелый, он слегка приклонил крышу в сторону коротенького причала. Отсутствие следов вокруг намекали, что строение заброшенно, как минимум с начала оттепели. И судя по пустующей пристани, хозяева решили попытать удачу на реке. Хотелось бы верить, что им удалось бежать, только вот выглядывающие из воды громадные бревна могли стать хорошим препятствием на пути маленькой лодки.

Внутри дома было довольно чисто и уютно. Лишь местами разбросаны вещи, собираемые в спешке. Наскоро растопленная печь неспеша наполнила хижину приятным теплом. Найденные свечи растопили мрак в углах и дом вновь ожил. К моему счастью, в небольшом сарае даже обнаружилась целая связь вяленой рыбы. На мой вкус, соли было маловато, но в целом — отличное дополнение к скромному перекусу в моем мешке.

Решив закончить вечер горячим чаем, схватил чайник и направился к воде по скрипучему причалу. За это время я уже совсем привык к зрению и оттого шарахнулся от собственного отражения в воде. Сперва даже показалось, что это Хаос смотрит на меня горящими зелеными факелами в глазницах. Только черты лица были вполне моими, без примеси черноты и неестественно большого рта. Язык прошелся по совершенно обычным зубам, не найдя лишних заострений.

— Ничего себе! — не сдержал я удивления.

— Ты же смотришь моими глазами. Буквально.

— Теперь понятно отчего Алия испугалась. Это выглядит жутковато.

— Чтобы ты понимал в красоте, — улыбнулся голос в глубине.

Только я наклонился на вытянутых руках, чтобы лучше рассмотреть, как пелена моментально накрыла меня, закрывая весь обзор. Потеряв ориентир, руки дрогнули и я кувыркнулся с причала, полностью уйдя под воду.

— Ах да, забыл сказать, источник пуст.

— Чтоб тебя!

***

Незапланированное купание пришлось повернуть в свою пользу. Пользуясь случаем, привел одежду в порядок и весь следующий день провел в заброшенном доме. Свободное время я корпел над источником. Раз за разом раскручивал водоворот и все сильнее растягивал грани истока, пока жжение не стало ощущаться физически. За это время мне удалось увеличить его диаметр всего лишь на полмиллиметра, забив объем эфира до предела. Такими темпами я смогу призвать барса только лет через десять. Я точно что-то делаю не так.

Остаток дня потратил на приготовление к утреннему походу. Впереди был длинный путь. И самым сложным в нем была предстоящая ночь. Если верить Фавне, выход из тумана займет еще полтора дня. А это значит, что ночью я буду вблизи мертвяков. Конечно, открыто ночевать в лесу с таким соседством — плохая идея. Но бродить вслепую — идея еще более безумна. В светлое время я прошелся по берегу, в поисках лучшего маршрута. За небольшим перелеском река делала крутой поворот. Острым мысом берег возвышался на добрые четыре метра и уходил все дальше в лесную чащу. Идти по длинному обрыву было опасно даже днем. Потому придется следовать намеченным путем — единственной дорогой, и искать укромное место для ночевки.

На вторую ночь я попробовал поговорить с барсом. Помнится, Марви умел общаться со своим тотемом как-то интуитивно. Нару сразу же объявилась во сне, очередной раз удивляя своим присутствием в этом месте. Огромное животное радостно запрыгало вокруг меня, не обращая никакого внимания на моего двойника. Настоящая и живая, что даже не верилось в ее реальность. И все же я убедился в ней, когда пальцы нащупали зажившие раны от встреченного магура, заросшие густой шерстью. Почему Марви привязал ее ко мне? Может, с шаманом что-то случилось? Только как бы я ни пытался заговорить с ней, никаких ответов я не получил. Барс либо не хотела, либо не могла ответить.

С первыми лучами солнца я вновь шагал по туману, полагаясь на собственные глаза и активное Око. Одинокий дом остался позади, как только в окна пролился тусклый свет. Затянутое небо с самого утра подгоняло в дорогу, и уже ближе к полудню посыпались мелкие капли дождя. Надежды на быстрый переход таяли, как и твердая тропа под ногами. Размякшая почва выскальзывала из-под ног и все чаще приходилось упираться на прихваченный с берега багор.

Все чаще на пути попадались брошенные телеги да повозки. Одна из них оказалась клеткой, практически такой же, в которой конвоировали меня. Только крупнее, с усиленными и учащенными прутьями, будто боялись, что рабы смогут как-то взломать решетку. Да и сопровождение у нас было куда меньше. Тут же налетели дурные мысли о том, что могло стать с запертыми беднягами, но ни одного тела поблизости не оказалось.

Совсем скоро дождь усилился, и я вновь вымок до нитки. Вот уж действительно карта не легла.

Но к моей удачи, оказалось, что под напором ливня ослабла и пелена. Ее плотность таяла на глазах и дорога проявилась на десяток метров вперед, высвечивая легкие тени ближайших деревьев. Водяные капли пробили брешь во мгле Фавны и зашуршали по земле. Похоже шаманке труднее удерживать туман в непогоду. Это конечно облегчало мне задачу, но раз вижу я, значит видят и другие. Так что придется быть еще более осмотрительным.

Первых мертвяков долго ждать не пришлось. На очередном повороте разом встретилась целая группа, разбросанная по лесу. Нечисть невозможно спутать с человеком даже по теням. Живые так не двигаются. Эти же словно опились браги и еле передвигали ногами, крутясь на месте. Может, я все же преждевременно решил, что они видят меня также, как и я? Но стоило только попытаться зайти лесом, как первые трое все же уловили движение и рванули с места. Дальше мне пришлось бежать вглубь леса. Я вилял и разрывал дистанцию, пока не встретил очередную парочку. И этих двоих пришлось встречать на остриё. Женщина и рослый мужчина, когда-то явно были из обеспеченной семьи. Сколько они бродили по лесу, одной шаманке известно. От их гниющего вида подкатывал ком к горлу и руки затряслись от напряжения вкупе с отвращением. Утробно кряхтя они бросились на меня голыми руками, раззявив черные рты. Женщина сама насадилась на выставленный меч и продолжала тянуться до меня скрюченными пальцами.

— Сердце, бестолочь! — завопил голос.

Лезвие завязло в разлагающемся теле, и я отбросил нелюди, уворачиваясь от размашистого хвата здоровяка. Быстро поднял брошенный багор и наотмашь воткнул наконечник тому в горло. Дохляка это не остановило, и он продолжил упрямо идти, отрывая от себя кусок плоти. От зрелища меня чуть не вывернуло на месте.

— Не вздумай обделаться! Это всего лишь мертвяки. Обернись!

Развернув багор крюком, отправил здоровяка по дуге, на ревущую девку, пробив острием его шейные позвонки. Тварь все еще не хотела сдыхать, но теперь и не могла вырваться. На вытянутом древке я еще раз столкнул нелюдей и с силой оттолкнул багор, вместе с нанизанным, как рыба, бугаем. Визжащая девка не успела встать и я придавил ее ногой, выдергивая меч из раздутого живота. Та шипела, пуская мутные слюни и пыталась достать меня серыми ноготками. Прицелив острие, я с хрустом вогнал его в область сердца, окончательно усмирив мертвячку. Второго пришлось пронзить трижды, прежде, чем жало нащупало нужное место. Отправляя нечисть в небытие, следом оросил труп своим завтраком.

— Не из нижней точки и ладно, — заржал голос.

— Смешно тебе, чертов бес, — сплюнул я кислую слюну и припал на колено. Сердце продолжало громко ухать в груди, пульсируя в висках.

— Такого позорища я за все жизни не видел.

— Да иди ты, — пробурчал я, выдергивая багор из трупа. Крюк с чавкающим звуком вылетел из тела, оставив кусок гниющего мяса на острие. Новый рвотный позыв с трудом отправился обратно.

— Я еще никогда никого не убивал. Тот первый вообще не в счет.

— Фактически ты никого и не убил. Они уже давно сдохли.

— Сути это не меняет, — взглянул я в выцветшие глаза женщины.

- Посмотри внимательнее, шейд. Это уже не обычные люди, которыми они когда-то были. А безмозглое мясо. Они не чувствуют ничего кроме желания убить. Так что брось свой гуманизм.

— Давай только без нравоучений, — выдохнул я, усмиряя пульс.

— Э, нет. С этим точно не ко мне, — усмехнулся Хаос. — Я всего лишь, хотел напомнить, что ты не в своем дремучем мирке. Тут либо ты, либо тебя. «Долго и счастливо» не для слабаков там, где всем правит сила.

— Получилось же, мы живы. Чего прицепился?

— Слишком долго возился. С эферами такая пляска бы не вышла. Тебе нужно овладеть оружием.

— Да? — удивился я. — Извини, забыл учебник по фехтованию дома. Где я тебе найду учителя? Может спросим у этого задохлика? — заметил я очередную тень в тумане. — Или ты опять про свой храм?

Вытерев меч о бездыханное тело, убрал его в ножны и попятился обратно в лес, озираясь по сторонам.

— В сохранности твоей тушки я заинтересован не меньше, — прорычал Хаос. — Чему могут научить святоши? Тут нужна рука мастера. И один из них в твоей голове.

— Ты что же, учить меня удумал? - перешел я на мыслеречь, стараясь не издавать лишних звуков.

— Лучшего тебе не сыскать во всей Радуге, — проголосил гордец.

— Допустим. Но как ты себе это представляешь? Во сне гонять меня будешь?

Я замедлился, всматриваясь в пустоту впереди. Где-то рядом должна быть дорога. И проблема была в том, что я не мог разобрать где именно. Из-за беготни я потерял свой же след.

— Почему нет? Но без практики все равно никуда не деться. Реальный бой — реальный опыт. Найдешь оружного, не беги.

— А если это будет эфер? В прошлый раз я не смог его даже проткнуть.

— Не дрейфь. В таком состоянии они тупы. Эфер лишь чуть живучее.

— Что-то не нравится мне твой план. Уже вечереет. Скоро опять будет темень, хоть глаз коли. А мы еще не нашли ночлег.

— Умышленно кидаться на мертвечину и не надо. План не меняется. На крайний случай идем к воде. Кстати, тут направо.

Долго идти не пришлось. Мечник нашелся через десять минут. И на мою голову это оказался эфер. От первого же блока сталь жалобно зазвенела, высекая искры. Удар удалось выдержать, отбив всю кисть. Со вторым взмахом, меч выбило из онемевшей руки. Мертвец бил точно и сильно даже без использования рун. Теперь я прекрасно видел разницу между слепой и зрячей нелюдью. В ночи тот бил наугад, этот же умело рубил со стеклянным взглядом. Вспыхнул поток и я не стал дожидаться, пока он раздвоит меня. Поднял меч и бросился от него подальше.

— Знаешь, что Хоас?

— Вот только не надо.

— Учитель из тебя так себе.

— Я же говорил, что не стоит кидаться на каждого.

— То есть это я виноват?

— Давай еще раз, только припустим планку.

Следующий ходячий отчаянно вертел длинным боевым топором. Приближаться к нему я не осмелился и держался на дистанции, прицелив багор. Ржавое топорище со свистом рассекало воздух в опасной близости. С восьмой попытки удалось выбить тому глаз и уйти в слепую зону. Крюк неуклюже подсек ногу, завалив мертвяка, и только после этого острие вошло в спину. Сразу за ним набросился копейщик, треся отвисшей челюстью. Если бы не надломленное навершие, то он продырявил бы мне живот. Очередной взмах я жестко встретил плечом и горячо зашипел от ушиба. Выдернул бесполезную палку и дважды рубанул мечом по гнилой шее, кроша позвонки. Одноногого лучника устало обошел стороной. Тот выхватывал из пустого колчана воздух и стрелял в меня невидимыми стрелами. Бедолаге итак досталось. Потеряв меня из виду, он решил, что разделался с противником и остался сторожить свой участок.

Дождь не прекратился ни с наступлением сумерек, ни поздним вечером, когда тьма затянула лес густыми тенями. Несмотря на ослабевший туман, разглядеть что-то было по-прежнему затруднительно. Но не для меня. Зрение Хаоса выхватывало каждый силуэт, притаившийся между деревьями. Я видел их даже лучше, чем днем. Для нечисти же ночь так и оставалась непроглядной чернотой. Оставалось еще несколько часов на поиск ночлега прежде, чем вернется привычная мгла. Шум дождя отлично заглушал шаги, и мне несколько раз удалось незаметно проскочить между мертвяками. Но были и свои минусы: мокрая одежда нисколько не согревала и лишь вымораживала задубевшее тело. Зубная трель стала привычным спутником этим днем и стоило ускориться, пока я не замерз окончательно.

Оживленная тропа осталась далеко в стороне и я уже давно двигался параллельным курсом сквозь старый лес. Неудобное место для мертвечины. Слишком много поваленных деревьев и густых кустов. Как раз среди них я и искал удобную ночлежку, способную скрыть свет огня от лишних глаз. И одно такое ладное место приметилось за высоким корневищем поваленного дерева. Окруженное гнилым валежником, оно могло стать неплохой основой для стен. Добавить сюда густого лапника и можно было бы переждать до утра в полудреме. Нужно было лишь расчистить путь, да избавиться от двух застывших нелюдей с тяжелыми мечами на перевес. Око не опознало в них эферов, потому я рискнул подкрасться незамеченным. Заглушая шаги под дождем, удалось подобраться к первому до того, как тот почуял неладное. В его серых глазах мелькнул блеск стали, когда меч отсек его голову. Второй же оказался куда ловчее. Я даже не заметил, как он одним движением отбил выпад и рассек мою руку. Две короткие атаки, и на руке появился еще один порез. Да чтоб тебя! Долго соображать не пришлось. Этот рубака мне был не по зубам и я бросился через бурелом, поманив мертвяка за собой. Быстро оторвавшись, я притаился за высокими зарослями. Упустив противника, мертвяк замер на месте и отвлекся на кинутую мной палку. Крепко сжав багор, выскочил из-за спины и пригвоздил слепыша к дереву. Каким бы мастаком он ни был при жизни, а рубить через хребет все же не мог. Удерживая древко, свободной рукой вонзил меч ниже лопатки. Несмотря на то, что старался действовать тихо, звуки боя и хрип мертвяка все равно привлекли других тварей. Досадно чертыхаясь, пришлось продолжить поиски, углубляясь дальше к реке.

Не знаю сколько я уже брел в этом проклятом лесу. Еще несколько раз мне приходилось то обнажать меч, то в спешке бежать по сырой земле. Потеряв счет времени, ориентировался на отсвет луны и источник, показывающий дно. Кажется, я все же умудрился заплутать. По моим оценкам я уже давно должен был выйти на берег, а не стирать ноги в глухой чаще, которой не видно конца. Совсем немного и я превращусь в слепого пса.

Короткий привал, мазь на раны и накопитель в трясущихся руках. Потраченное впустую время! Сконцентрироваться на источнике так и не удалось. Каждый шорох, каждый хруст да и холод просто не давали сосредоточиться, чтобы пополнить эфир. В усталом бреду, даже падающие ветки раздавались глухим деревянным перестуком. Пожалуй, этот день войдет в копилку худших. Идти сюда было дурной затеей. На что только надеялся? Нервы уже совсем ни к черту. Я подпер спиной ствол дерева и бессильно опустил руки. Скверный день вымотал и физически, и морально. Перед глазами так и плыли образы разлагающихся трупов, их предсмертные чавканья и зловоние.

— Что за родственники такое вытворяют? А, Хаос? Каким надо быть существом, чтобы превращать людей в такое?

— Разве я говорил, что это…

— Не придуряйся. Я запомнил, как ты признал что-то знакомое в том, первом мертвяке… Ты ведь знаешь кто это.

Я откинул голову, подставляя открытое лицо падающим каплям и устало прикрыл глаза. Шуршание дождя нарушал легкий звук сминающихся листьев.

— Молчишь… — ухмыльнулся я. — Может ты и меня хотел превратить в это? Кого я встречу в этом храме?

— Когда-то, — прошептал голос без толики былого оптимизма. — Я бы так и сделал.

— Что мешает сейчас?

— Время, Фир. Все не вечно. Даже ты уже не тот, каким пришел в этот мир.

— Хочешь сказать, что изменился? Из демона превратился в ангела?

— Я же говорил, я не демон.

— Да. Но так и не сказал, кто ты… И что же изменило тебя?

— Поверь, сейчас не лучшее время для откровений. Я не просто так настаиваю на храме. Там будут ответы.

— Опять загадки, — опустил я голову набок. — И мне надо просто поверить?

Шелест листвы раздался все ближе.

— Мы теряем время.

— Плевать. Нам не хватит источника, чтобы добраться до берега, — тихо ответил я, утопая в дрему.

— Встань. Хандрить будешь после.

— Я чертовски устал, бесов ты демон. И очень замерз…

— Встань, шейд! — прорычал Хаос.

— Да… сейчас…

— Открой глаза! — взревел голос, разрывая голову.

Громкий вскрик вернул в реальность и прогнал сонливость. Передо мной стояла знакомая тень, которая тут же истаяла, обнажая гнилой оскал мертвяка. Его ободранные руки налились светом и топор обрушился на то место, где я сидел мгновение назад. Одним ударом он перерубил полуметровый ствол дерева. Повторный кувырок в сторону, чтобы уйти от заваливающейся ели и я вскочил на ноги, приходя в себя. Мертвяк неторопливо повернул голову, будто уже поймал добычу. Со всего маха я рубанул мечом по его шее и тут же пожалел: лезвие с глухим щелчком вошло на сантиметр и застряло в позвонках, изрядно отбив руки. Мертвец дернул головой и развернулся с застрявшим оружием. Вновь сияние рун и резкий таранный выпад. Упав на землю я попятился назад, шустро перебирая руками. За спиной раздалось утробное мычание и я подскочил на месте, сжимая багор, оказавшись теперь между двумя мертвяками. Новенький хоть и был тоже эфером, но безоружным. Развернув инструмент, ткнул острием, целясь тому в глаз. Нелюдь легко отмахнулся, едва не переломив древко ладонью. Дровосек же занес свое орудие для очередного удара. Но вместо одного короткого, он закрутил быструю серию, оттесняя меня под руки второго бродячего. Настоящий мясник, способный в труху размолоть вековой дуб в своей мясорубке. Инстинкты среагировали быстрее, чем я успел подумать и рефлекторно подставил руку под толстое лезвие, защищая лицо. Удар должен был отсечь ее не замечая, но вместо этого все предплечье мгновенно заволокло плотным дымом. В груди кольнуло и топор со звоном отскочил, словно напоролся о что-то твердое. Дым тут же растаял, обнажая целую руку. Я ошалело подвигал кистью. Хаос?

— Не стой камнем! Нужно выбираться!

Среди деревьев замельтешила новая фигура, с натянутой зеленой нитью эфира. Еще одного бездушного приманили звуки боя, отрезая свободный путь. Через несколько секунд их будет трое и тогда мне точно не выпутаться.

— Аыэ! — загнусавил безоружный и бросился на меня.

Отшатнувшись от скрюченных ногтей, я ломанулся в еловые ветки поваленного дерева. Слишком медленно! Жесткая рука схватила мой плащ и с силой опрокинула на спину, перебив дыхание. Я крутанулся и оттолкнул ногой мычащего нелюдя. Через мгновение живот безоружного брызнул ошметками и из отверстия проступило острое жало. Что-то подняло барахтающегося мертвяка над землей и отшвырнуло в сторону, а на его месте оказался огромный скорпион, не меньше добермана в высоту. Высокий хвост, с острым набалдашником, сегментированной трубой возвышался над его продолговатым телом. Я похлопал глазами сбрасывая наваждение, но животное не исчезло. Паучьими бусинами оно взглянуло на меня, безмолвно шевельнуло жвалами и бросилось на дровосека. Что происходит? Откуда взялся этот скорпион?

Мертвяку было все равно, кого молотить, и он застучал топором с еще большим упорством. Скорпион пятился назад, перебирая ножками и прикрывался клешнями. Впрочем, молот не наносил им особого вреда. Найдя цель поинтереснее безоружный неспеша поднялся и кинулся на нового противника, молотя отросшими ногтями по хвосту.

Секунду я колебался, оценивая картину. Бежать или помочь паукообразному? Сделав выбор, схватил багор и закинул крюк за шею мертвяка, оттягивая его в сторону от животного. Вряд ли он мог пробить хитиновые накладки, но так скорпиону будет легче. Прикрываясь одной клешней, второй он клацал, пытаясь ухватить мельтешащий топор и только тогда я обратил внимание на уходящую от него светлую нить. Так это тотем! Наконец безоружный сообразил, что ему мешает и развернулся, тут же бросившись на меня.

— Агрхы-ы! — замычал он вытянув светящиеся рунами руки.

Я не понимал что хочет сделать нелюдь, но исходящий от его кистей жар не сулил ничего доброго. Он пер напролом, не смотря на уткнувшееся в его тело острие. Проткнуть его я так и не мог, потому упер пятку багора в заваленное дерево и дохляк сам нанизал себя, как на шампур, но не сдыхал. Я вновь загнал себя в ловушку. Брошу инструмент — нелюдь тут же схватит меня. Останусь держать — то может удастся провернуть его внутри так, чтобы крюк достал до сердца. Лишь бы не попасться под раскаленные руки. Еще секунда, и в груди защипало. Мир вокруг померк, погружаясь во мглу, высвечивая лишь алые ладони, тянущиеся к лицу.

— Это я, — вмешался Хаос. — Источник почти пуст. Сейчас помогу.

— Я сам! — прокряхтел я от натуги.

Древко выгнуло дугой и сухое дерево предательски затрещало. Изо всех сил я пытался провернуть инструмент в теле мертвеца, сжимая рвущиеся волокна под пальцами.

Внезапно давление ослабло, мертвецкие руки погасли и безвольно повисли. Но ведь я так и не смог сдвинуть крюк… Или он все же сам напоролся?

— Извини. Боялся, что он достанет тебя.

— Что? — спохватился я, не ожидая услышать голос из вне.

— Ну ты просил сам. Я и не лез, — произнес незнакомец.

Багор выпал из рук и тело повалилось наземь, открывая в темноте фигуру человека. В центр его груди тянулся зеленый поток, а светлый к шестиногому существу. Так вот кто хозяин тотема.

— Я уж было принял тебя за третьего мертвяка, — тяжело ответил я ему.

— Значит, свезло тебе, — ухмыльнулась тень и протянула мне руку, помогая подняться. — Как ты вообще тут оказался?

— Не п-поверишь, — дрогнула окоченевшая губа. — С-сам задаюсь этим вопросом.

— Ты один или с кем-то? — поинтересовался незнакомец выдергивая из тел металлические шипы.

— Од-дин.

— Да ты замерз совсем, — кивнул он.

В обычном зрении видимость была околонулевой. Я даже скорпиона практически не различал от валежника. Только массивный хвост, да двигающиеся черные клешни выдавали в нем живое существо, а не диковинный пенек.

— Куцыка не бойся, — мягко произнес он, говоря, видимо, о своем животном. — К живым он равнодушен… Еда есть?

— Угу, немного, — озирался я в темноте, в поисках своего мешка. Он как раз был где-то под деревом.

— Это хорошо, — улыбнулся он. — Ладно, пойдем. Я тут недалеко разложился. Расскажешь, как ты с одной лишь кочергой умудрился сунуться в лес.