Хамелеон - 3

Пролог

Ноябрь и декабрь 1936 года выдались для многих стран Европы не самыми простыми. И во всём была виновата Испания. Точнее вина за беспокойство лидеров европейских государств лежала на тех людях, что ныне творили на испанских землях новую историю. Так, вслед за октябрьским разгромом войск генерала Мола, последовал удар наиболее боеспособных сил республиканцев не только на север, с выходом к французской границе, но и на юго-запад, от Талавера к Пласенсии. Этот город в прежние времена никак нельзя было назвать стратегически важным. Тут не имелось каких-либо жизненно необходимых воюющей стране производств, он не являлся перекрестком множества путей. Но что в нём было ценного – так это проходящие за чертой города железнодорожные пути, являющиеся главным связующим звеном между северными и южными территориями страны, находящимися под контролем сторонников Франко. То есть республиканским войскам даже не пришлось штурмовать приготовившийся к обороне город. Они просто выстроили свою собственную оборону вдоль и поперек железной дороги, тем самым изрядно осложнив жизнь своему противнику, более не способному использовать чугунку по прямому назначению. А после республиканцы, совершив еще один рывок от Пласенсии на юг, вовсе дошли до реки Тахо. И, продвинувшись вдоль её левого берега вплоть до португальской границы, захватили все перекинутые через неё немногочисленные мосты, тем самым установив новую линию фронта именно по данной водной артерии, протянувшейся от берегов Португалии далеко за Мадрид. Это еще не было началом конца мятежников, стремившихся избежать именно позиционного противостояния, но первый нехороший звоночек прозвенел и оказался очень громким. Можно было даже сказать, что услышали его во всем мире, чему немало поспособствовали жадные до сенсаций журналисты.

Мало того, что прежде единый фронт мятежников вновь оказался разделен на Южный и Северный, как это было в самом начале восстания. Так еще отныне все сношения и переброску войск между ними франкистам приходилось совершать через территорию Португалии, либо вовсе по воде – вдоль побережья Пиренейского полуострова, ведь в воздухе с каждым новым днём появлялось всё большее количество советских истребителей, отчего полеты транспортных самолетов становились излишне опасными. Да и полеты бомбардировщиков тоже. Решившие было отыграться на жителях Мадрида мятежники, только лишь за октябрь и ноябрь успели потерять в налетах на столицу свыше сотни самолетов, прежде чем переориентировались на действия вдоль линий установившихся фронтов.

Естественно, ни в Берлине, ни в Риме, не смогли не оценить с самой неприятной для «генералиссимуса» стороны, понесенные его лучшими войсками поражения. Тем более, что они произошли буквально на глазах адмирала Канариса и генерала Хуго Шперле, прибывших в Испанию, чтобы стать свидетелями триумфального входа их ставленника – Франко, в Мадрид. Но никак не того, что произошло! Ведь как им могли понравиться мигом разлетевшиеся по всему миру фотографии разбитых немецких танков и орудий, а также пленных солдат и офицеров 6-го танкового полка Вермахта, приехавших в Испанию под видом туристов? Да никак не могли!

Особо сильно свирепствовала при этом французская левая пресса, одновременно задавая своему собственному правительству вопрос – доколе то будет делать вид, что в упор не замечает военных поставок со стороны Германии и Италии во вроде как объявленную закрытой для поставок вооружения страну. Да и в Англии тоже не существовало единого мнения по поводу категорического невмешательства в испанские дела. Особенно среди тех, кто уже успел потерять немалые средства вложенные в перехваченные мятежниками, либо пущенные ими на дно, грузы. Очень уж многие «джентльмены» оказались не против заработать фунт-другой на поставке в воюющую страну топлива, продовольствия и много чего еще интересного, коли за это расплачивались по высшему тарифу, да еще и золотом.

В общем, итальянцы с немцами требовали от Франко отойти в сторонку и более не мешаться под ногами тем командующим, которые вскорости будут назначены из Берлина и Рима. Французы с англичанами с каждым днем всё громче требовали от своих правительств дать им, наконец, возможность неплохо заработать, пока СССР не выдоил Испанию досуха. А сам Советский Союз тихо-мирно готовил отправку к Пиренейскому полуострову очередных забитых военными грузами судов, что своих, что испанских. Вот так и встретили в Европе наступление нового, 1937-го, года, обещавшего стать очень интересным в плане прямого столкновения лбами сильнейших государств мира на территории Испании.

Глава 1. Где должен быть военинженер?

- За что, товарищ полковник? - как-то даже по-детски обиженно протянул Александр, услышав из уст командира своего полка, что его боевая карьера в Испании подошла к концу.

- За что? Ты еще спрашиваешь – за что? - Семён Моисеевич аж приподнял лежащую перед ним пухлую папку и с размаху хлопнул той по столу. - Да мне в Москве голову оторвут, если с тобой здесь что-нибудь случится! Я тебе, пакостнику, для чего свой личный танк давал? А? Чего молчишь, товарищ Геркан? Язык резко отсох? Так я тебе напомню! - начал откровенно заводиться Кривошеин. - Я его тебе отдал во временное пользование, чтобы с твоей светлой головой даже в тылу ничего не случилось! В тылу! Там, где и положено пребывать главному техническому специалисту полка! А на деле что вышло? А? В твою не столько светлую, сколько дурную, голову пришла «гениальная» идея покомандовать на передовой! Молодость решил вспомнить? Удаль свою решил показать? Что-то где-то пониже спины заиграло? - максимально корректно попытался он донести до собеседника всю степень своего негодования. Был бы на месте военинженера 2-го ранга какой другой краском, и стены кабинета принялись бы отражать в пространство совершенно иные фразы – можно сказать, состоящие сплошь из матерных выражений разной степени скабрезности. Однако здесь и сейчас приходилось сильно сдерживаться и аккуратно подбирать слова. Всё же распекал он не только своего полкового заместителя по технической части – и так являющегося редким зверем в РККА, но и одного из ведущих конструкторов боевых машин Советского Союза, за сохранность жизни и здоровья которого с него самого обещал спрашивать ни кто иной, как товарищ Ворошилов лично. - Ну чего насупился и молчишь? Говори уже.

- Виноват, товарищ полковник. Больше не повторится, - выпалил в ответ на высказанную претензию стоявший по стойке смирно распекаемый красный командир, ставший в глазах непосредственного начальства тем еще залётчиком.

- Естественно, больше не повторится! Уж будь в этом уверен! Лично прослежу! - вновь приподнял многострадальную папку и хлопнул той по столу полковник. Видимо, это было его штатное успокоительное средство, поскольку проблемы на голову Кривошеина валились, что с передовой, что из организуемой на скорую руку танковой школы, одна за другой, а лечить нервы исключительно табаком и алкоголем никакого здоровья не хватило бы. Да и донести могли наверх о пьянке целого командира полка, по пути изрядно преувеличив масштабы возлияния и приписав вдобавок распутство. Тем более, что с первым, что со вторым, в Испании дела обстояли более чем просто. Имелись бы в кармане деньги, и любой алкоголь с излишне раскованными женщинами мгновенно найдутся, если не за любым углом, то в любом городе уж точно. Во всяком случае, он бы, окажись вдруг на месте возможного кандидата на ныне занимаемую им должность, точно донес бы. Ибо столь же великолепный трамплин для карьерного роста нужно еще было поискать. И то вряд ли вышло бы обнаружить. Потому к «подставе» со стороны Александра он отнесся излишне пылко. Одно время даже полагал, что тот старается ради высвобождения тёплого местечка для своего дружка – майора Киселева. Но потом откинул эту идею, поняв, что так сильно подставляться Геркан не стал бы точно. Ну не дурак ведь он реально гореть в танке, ради карьерных перспектив давнего знакомца! - С танком-то моим что? - наконец, перестав сверлить краскома не предвещавшим ничего хорошего взглядом, и тяжело вздохнув, поинтересовался судьбой и перспективами своей командирской боевой машины Семён Моисеевич.

- Танк сгорел, - не удержавшись, развел руками Александр, поскольку, помимо полной раскаяния интонации голоса, более ничем иным не мог выразить своего сожаления по данному грустному поводу. Увы и ах, одним из тех двух танков, что полностью выгорели при взятии Толедо, оказался и его «боевой скакун» или точнее «боевая черепаха», выданная полковником во временное пользование. Так-то почти все танки их роты в той или иной степени оказались тронуты огнем, будучи закиданными бутылками с зажигательной смесью. Но совсем не повезло лишь двум машинам. Включая его.

- Это уже не новость, - в очередной раз тяжело вздохнул Кривошеин. - Восстановить его сможем?

- Если где и смогут, то только на «Кировском заводе». И то им новый танк построить будет легче и дешевле, - отрицательно покачал головой Геркан. - В местных же условиях, даже и браться за подобное не стоит. Лишь время зря потратим. Там такой жар стоял, что даже КПП в единый кусок металла сплавилась и весь корпус повело.

- Понятно, - кинув тоскливый взгляд на папку и поняв, что хлопать ею в данной ситуации – не вариант, командир полка на некоторое время уставился в окно, из которого открывался умиротворяющий вид на апельсиновый сад. На удивление, в Испании как раз в ноябре начинался сезон созревания этих экзотических для СССР фруктов, тогда как в той же Москве уже вовсю валил снег. - А как вообще обстоят дела с техникой? - всё так же продолжая созерцать увешанные круглыми желто-зелеными плодами деревья, поинтересовался он судьбой побитых в боях и изношенных в эксплуатации машин своего полка. Ведь кому, как не его нынешнему собеседнику, было знать об истинном состоянии всего парка.

- На сегодняшний день в нашем батальоне тяжелых танков осталось в строю лишь восемнадцать Т-24. И то там каждому второму хорошо бы провести осмотр и текущий ремонт, что двигателя, что движителя, что трансмиссии. Побегать-то своим ходом им пришлось изрядно, да и до того они были отнюдь не новыми. В общем, ресурс основных агрегатов подходит к концу, но пока еще воевать способны. Еще двадцать машин сейчас находятся на нашей ремонтной базе и проходят средний ремонт с заменой двигателей, КПП и фрикционов. Мы на них, считайте, весь полковой запас ремонтного фонда потратим. Во всяком случае, двигатели уйдут все до единого. - Геркан точно знал, что говорил, поскольку прибыл на «ковер» прямиком из небольшого городка Алкала-де-Энарес, раскинувшегося в 30 километрах от столицы. Там, под прикрытием базирующихся под боком истребителей, оказались развернуты главные ремонтные мастерские бронетанковой техники, которые пришлось перенести из Мадрида, как в силу действий «пятой колонны», так и по причине постоянных авиационных налетов. Из той дюжины окончательно утраченных Т-24, четыре штуки оказались разбиты авиабомбами уже после эвакуации с поля боя в столицу. Потому и было принято решение расположиться в куда более тихом и лучше защищенном месте. - Двенадцать же танков мы в местных условиях никак не сможем реанимировать. Там у половины разбило бронекорпуса от поражения крупнокалиберными снарядами или же тяжелыми авиабомбами, а вторая половина полностью выгорела изнутри. Так что я отдал приказ разбирать их на запчасти. Что касается грузовых автомобилей, то семь ЗИС-5 и два ЯГ-10 тоже легче разобрать на запчасти, нежели пытаться отремонтировать.

- А что с трофейной техникой? Хоть что-нибудь в строй поставить можно будет? Да и в Союз потребно отправить несколько работоспособных экземпляров. На испытания. Да ты и сам без меня это прекрасно знаешь. Как, найдется, что на родину послать? А? - вернув взгляд обратно на военинженера, уточнил немаловажный вопрос Кривошеин. Ведь награды просто так, из воздуха, не появлялись. Их требовалось зарабатывать. Для чего, в свою очередь, требовалось наглядно демонстрировать высокому начальству реальные результаты своего труда. Или же труда своих непосредственных подчиненных. Что-то же нагляднее затрофеиных немецких и итальянских боевых машин еще надо было поискать. Вот и поднял он данный вопрос перед тем, кто на месте занимался сбором всего «металлолома».

- Техника-то, конечно, имеется. Но мы к её восстановлению пока ещё вовсе не приступали. Так, свезли всё к себе, да и сгрузили в сторонке. Навскидку два немецких пулеметных танка мы, при большом желании и наличии свободного времени, сможем собрать из того, что стало нашими трофеями. Может быть даже три. Но не факт. Больно уж наши 76-мм снаряды оказались убийственны для них. Итальянские же танкетки … Ну, одну из всех пяти захваченных штук, теоретически, получится склепать. Но именно что склепать! В прямом смысле этого слова! Больно уж у них у всех бронекорпуса поразбивало. Если из всех пяти разбитых один целый получится сотворить, уже хорошо будет. В общем, работы там не на один день и даже не на одну неделю. А так, металлолом металлоломом. Зато итальянских грузовиков взяли много! Тридцать семь вовсе не пострадавших. И семьдесят четыре той или иной степени побитости. Плюс машин местной выделки – Испано-Сюиза, Фиатов, а также французских Рено удалось захватить свыше ста штук, что легковых, что грузовых. Но там такой жуткий зоопарк, что я предпочел бы их спихнуть местным. Это, скорее, головная боль, нежели желанные трофеи. Ну, может, себе пятерку танковозов Рено, да с десяток легковушек стоит оставить, так сказать, для хозяйственных нужд. А всё остальное – точно не стоит нашего внимания. Замучаемся обслуживать и ремонтировать. У них ведь там даже совсем древние аппараты, выпущенные лет тридцать назад, до сих пор в строю имелись. А нам такого «счастья» уж точно не надо. Да, кстати! Мы там еще два древних танка Рено нашли. Видать из тех, что когда-то состояли на службе в испанской армии. Оба подбиты и оба не на ходу. Если местные сумеют их восстановить, отдать бы их в пехотные школы. Ведь, честное слово, мы в бою больше опасались, как бы не раздавить своих испанцев, нежели огня вражеских орудий. Местные же вообще не имеют никакого представления, как сражаться в одном строю с танками. Либо вовсе разбегаются, кто куда. Либо под гусеницы сами лезут. Либо за бронёй прячутся. Да так, что задний ход никак дать не выходит, чтобы при этом своих же не подавить. Я потому свой, то есть ваш, танк в Толедо и потерял, что не смог отвести его назад, чтобы приступить к тушению. Пехота за машиной сгрудилась, да так там и торчала, боясь показать свой нос из-за брони. И пока мы сами не рванули от танка куда подальше, те так за ним и сидели. И ладно бы хоть тушить пробовали! Так нет! Сидели, смотрели, как он весело разгорается, да, небось, жаловались друг другу, что сильно припекать стало. Как дети малые, честное слово.

- Это да. Местные те еще вояки, - и вновь со стороны полковника донесся тяжкий вздох. Выполняя должностные обязанности начальника танковой школы, он уже успел, и насмотреться, и наслушаться, такого, что в цирке теперь вряд ли когда-нибудь сможет рассмеяться. Хотя именно здесь смех пробивался исключительно сквозь слёзы. Он, естественно, никак не мог слышать соответствующей происходящему в школе дурдому фразы германского подполковника Вильгельма Риттера фон Тома – его, так сказать, прямого коллеги со стороны франкистов. Тем более, что она еще и не была произнесена тем вслух. Но мысли у них явно были схожи в том плане, что испанцы столь же быстро учились, сколь быстро забывали всё выученное. Потому учебная матчасть страдала регулярно и в огромных количествах.

И ведь Т-27, по сравнению с иными советскими танками, являлся простейшей в освоении и обслуживании боевой машиной! По сути, обычным грузовиком на гусеницах, если учитывать примененные в нем обычные автомобильные агрегаты. Но даже их местные кадры постигали с величайшим трудом и с практически слышимым скрипом крутящихся в их головах шестеренок.

Ладно бы еще в школу присылали каких-нибудь темных крестьян, только вчера оторванных от сохи и ничего сложнее лопаты не видевших в своей жизни! Вовсе нет! Мехводы сплошь являлись бывшими водителями грузовиков и автобусов, которых в стране имелось более чем достаточно. Командиры машин, они же командиры башен, брались в основном из числа инженерных кадров и токарей со слесарями, как людей привыкших к необходимости точных измерений, уж точно не должных жаловаться на память. Иными словами говоря, людей набирали вовсе не глупых, а даже наоборот – мозговитых. Однако даже с ними постоянно случались всевозможные эксцессы, чему, правда способствовал и языковой барьер. Да и время поджимало. Советские танкисты, заплатив немалую цену, конечно, сумели подарить своим испанским соратникам целый месяц спокойного обучения. Вот только, по-хорошему, таких спокойных месяцев требовалось дать «ученикам» еще штук пять, как минимум. Чего, естественно, ни враги, ни республиканское правительство, позволить им всем никак не могло. Во всяком случае, уже через неделю обязан был состояться первый выпуск школы – 300 танкистов, из которых предполагалось составить 5-ый легкотанковый полк ныне формируемой 5-ой Коммунистической пехотной дивизии, в насыщение людьми и вооружением которой Москва вкладывалась по максимуму, так как вливающимся в неё кадрам была хоть какая-то вера. В этом плане СССР стал действовать примерно так же, как итальянцы с немцами, затребовав у местных союзников передать часть войск исключительно под непосредственное командование своих краскомов.

- Кстати о местных, - вскинулся Александр. - Я тут вашим ученикам пару наглядных пособий привез с передовой. Глядишь, это позволит им более правильно применять свои боевые машины и не лезть на рожон там, где не надо.

- Ну-ка, ну-ка, показывай. Чего ты там такого раздобыл, - уже не столь угрюмо отозвался со своего места начальник танковой школы. - Нам тут любая мелочь полезна будет. Всё же легкие танки-разведчики не чета тяжелым Т-24.

- Поэтому и привез, - полностью соглашаясь с озвученным, закивал головой Геркан. - Вот. - Достав из кармана несколько винтовочных патронов, он положил те перед полковником. - Такими боеприпасами были снаряжены пулеметные ленты немецких танков. Видите, у них вокруг капсюля красное кольцо краской выведено? Это они так обозначают свои патроны с бронебойными пулями. Стрелять из винтовки ими не рекомендуется из-за усиленного порохового заряда. Но вот пулеметы кушают их за милую душу. И если нашим толстокожим Т-24 подобные бронебойные пули нипочем – лишь царапинки на броне оставляют. То для тонкобронных машин, вроде Т-27, это гарантированная смерть. Мы ими постреляли по корпусу одного из разбитых немецких танков. И пришли к выводу, что лобовая броня нашего танка-разведчика выдержит поражение подобными боеприпасами метров со ста пятидесяти и выше. А бортовая – лишь с четверти километра. Потому близко к германским танкам и пулеметным гнездам вашим нынешним ученикам лезть никак нельзя, если они не желают превратиться в дуршлаг вместе со своими машинами. Кто знает, сколько подобных патронов немцы уже успели поставить мятежникам.

- Да-а-а… - протянул Семён Моисеевич, рассматривая донце патрона. - Неприятный сюрпризец. Вовремя мы о нём узнали, ничего не скажешь. Молодец, товарищ Геркан! Вовремя столь ценную информацию принес. Объявляю тебе устную благодарность!

- Служу трудовому народу! - как и полагалось, мигом отозвался Александр.

- Что еще интересного принес? - оставив патроны в покое, полковник обратил свой взгляд на несколько топорщащуюся небольшую сумку, что всё это время висела на плече подчиненного.

- А это прицел германской 37-мм противотанковой пушки. Скрутил его с разбитого прямым попаданием орудия в местах боев нашей 2-ой роты. - Выложив на стол слегка помятый и покоцаный осколками прибор, военинженер поспешил уточнить, - Вы не смотрите, что он в не рабочем состоянии. Это не так важно. Но вот, что имеет значение, так это его градуировка. Вот, обратите внимание сюда, - нагнувшись над «добычей», ткнул он пальцем в нужное место. Видите? У них, оказывается, прицел настроен на максимальную дальность огня в 900 метров. На большие дистанции расчет подобного орудия банально не сможет вести прицельный огонь! Хотя снаряд способен улететь и на семь километров, прямо как у нашей сорокопятки. Понимаете, какой подарок противник сам же нам преподнес? Танкистам просто требуется вести ответную стрельбу с дистанции чуть больше километра, и тогда в них попросту не попадут! Разве что расчет окажется ну очень опытным. В городских условиях, понятно, мечтать о подобном вовсе не приходится. Но на подходах к населенным пунктам или в горах, да полях, мы попросту обязаны максимально использовать их этот недочет вражеского вооружения.

- Находка так находка! - аж прицокнул от подобного положения дел Кривошеин. - Как вернешься в Советский Союз, готовь новую дырочку во френче, товарищ Геркан. Напишу на тебя представление на Орден Красной Звезды. По совокупности заслуг. Заслужил, ничего не скажешь! И даже свой танк тебе прощу. Но в бой, уж не взыщи, более не отпущу. Да и вообще на передовую хода тебе отныне не будет. Для тебя и в тылу теперь дел по горло хватит. На вот, ознакомься. - Оставив в покое орудийный прицел, он извлек из внутреннего ящика стола полнящийся подписями и печатями лист бумаги и протянул тот посетителю. - Правительством Испанской республики принято решение организовать комиссию по бронетанковому вооружению армии. В её задачи будет входить разработка и изготовление серийной бронетехники на местных мощностях. Ну и поскольку ты у нас заслуженный конструктор танков и прочих боевых машин, тебе, что называется, и карты в руки. Возглавишь её на первых порах с нашей стороны, пока тебе на смену не пришлют кого-нибудь. - Всё же Испания славилась своей металлургией. В том числе изготовлением легированных сталей и стального проката, да каким-никаким, но судостроением, так что под рукой имелись, и материалы, и потребное оборудование, и специалисты. Дело оставалось за малым – создать проект и собрать всё в одном месте для его реализации.

Для испанских властей это было важно не только в плане экономии валютных средств на закупке вооружении за рубежом. Но также позволяло использовать песеты при закупке оружия и создавать рабочие места для собственных граждан, тем самым хоть частично снижая растущее день ото дня социальное напряжение в обществе. Ведь с началом боевых действий и убытием в соседние страны многих фабрикантов с заводчиками, сотни и тысячи предприятий вовсе встали из-за отсутствия управления, сырья, исчезновения рынков сбыта и по причине сотен иных негативных факторов. А кушать людям хотелось каждый день, для чего в карманах должны были шуршать и звенеть денежки. Раздавать же песеты за так уж точно никто не собирался. Как ни крути, а Испания являлась страной коммерсантов, но никак не коммунистов, которые так-то и сами без должного финансирования не смогли бы ничего производить в том же СССР.

- Ага. Угу. Понятно, - вчитываясь в текст, раз за разом кивал головой Геркан, прежде чем вернуть официальную бумагу обратно собеседнику. - А как же наши танки? Кто будет ремонтировать Т-24?

- У тебя под рукой десятки воентехников. Плюс местные выделили свои кадры. Вот пусть и трудятся в поте лица! - отмахнулся, как от чего-то малозначительного полковник, прибирая официальный документ обратно в стол.

- Они и сейчас трудятся в том самом поте своих лиц. На этот счет можете не переживать. - Увидев отличную возможность организовать свою командировку во Францию, принялся «подсекать щучку» военинженер, стараясь при этом напирать на техническую сторону вопроса. - Но я толкую о другом. Сейчас вот мы использовали все привезенные с собой запасные моторы. А новые двигатели на замену нам из Союза уже не пришлют.

- Это почему это? Будет приказ, пришлют как миленькие! - нахмурившись, уставился на посетителя Семён Моисеевич.

- Да потому не пришлют, что нельзя прислать того, чего не существует в природе. В Союзе моторы типа М-6 уже года три, если не четыре, как перестали производить! Совсем перестали! Нам с собой отдали даже те, которые сняли с вышедших из строя машин, - огорошил Александр своё непосредственное начальство очень такой специфической новостью. Всё же именно Кривошеин отвечал за те тяжелые танки, что действовали на Центральном фронте и такие вести никак не могли добавить ему хорошего настроения.

- Саша, ты это точно знаешь? - мигом отбросив в сторону всю уставщину, подался вперед полковник.

- Семён Моисеевич, да по этой причине «Кировский завод» уже который год срывает все планы поставки данных танков в войска, - тоже подавшись вперед, принялся шептать Геркан, словно какой-то заговорщик. - Они уже выгребли все запасы отработавших своё моторов у авиаторов и просто опасаются озвучить реальное положение дел вслух, ведь замена для Т-24 еще не готова. А какой другой мотор в наш танк не лезет из-за габаритов. И кто-то будет должен ответить за это всё своей головой. Потому будьте уверены, когда в скором будущем начнут искать виновников, еще и нас с вами заденут, поскольку именно нам отгрузили столь необходимые запасные моторы. Почему я и выражаю определенные беспокойства. Тяжелые-то танки мы испанцам фактически еще не передавали. Стало быть, и отвечать за них и всё, что с ними связано, придется нам с вами.

- И ты молчал!? - начав багроветь лицом, не столько прошептал, сколько прошипел в ответ обескураженный такой возможной подставой командир полка.

- А что и кому я должен был говорить? - аж опешил от высказанной в его адрес претензии Александр. И от кого? От командира полка, который по определению лучше него обязан был знать про проблемы вверенного ему подразделения. - Вот вам тяжелые танки, только не смейте их использовать. Поставьте где-нибудь в гараже и протирайте каждый день тряпочкой от пыли. Так что ли, по-вашему, должно это было выглядеть?

- Ну, не так, конечно. Однако же предупредить, что ожидается столь «неприятная», - подобрал-таки полковник подобающее слово, - проблема с запчастями, обязан был. Это же твоя епархия.

- Так кто же мог тогда знать, что у нас пойдет такая убыль в технике? Насколько я понимаю, наше руководство полагало, что мы лишь слегка поможем на первых порах испанцам, а не будем фактически за них вести боевые действия на самых тяжелых направлениях! - решил сыграть дурачка Геркан, будто это не он самолично высказывал своё мнение самому Сталину по поводу ведения боевых действий на Пиренейском полуострове. - Потому и сообщаю о проблемах сейчас, когда увидел, что они уже стучатся в наши двери.

- Предлагаешь-то чего? - всё тем же шепотом, словно боясь спугнуть удачу, поинтересовался хозяин кабинета. - По глазам ведь вижу. Есть тебе, что сказать.

- Видите ли в чем дело. Наш мотор – М6, в девичестве назывался Испано-Сюиза 8ФБ. Вот только производили его не здесь, в Испании, а на заводах данной компании во Франции, - мигом обломал Геркан лучшие ожидания, начавшего было на глазах воспарять духом собеседника. - И в этой самой Франции они ставились на самолеты Ньюпор-Делаж 29 – некогда основной истребитель французских ВВС, который они все последние годы списывают десятками. Так я чего предлагаю. Может нам под соусом участия в этой самой комиссию по бронетанковому вооружению, - кивнул он головой в сторону уже закрытого ящика стола, - организовать закупку данных моторов во Франции и их контрабандный ввоз в Испанию? Официально-то нам их вывезти из Франции местные власти никак не позволят! А если кто и попадется на контрабанде – то пусть этим кем-то будут испанцы. Здесь же, на мощностях авиационных моторостроительных заводов в Барселоне, их видится возможным переделать в танковые. Если, конечно, с ленинградского «Большевика» пришлют соответствующую конструкторскую документацию. Именно это предприятие и занималось у нас их восстановлением и соответствующей переделкой, - на всякий случай уточнил Геркан, чтобы у непосредственного начальника не возникало лишних вопросов.

- От меня-то ты что хочешь услышать? Я ведь в этих ваших технических делах не шибко силен. - Прокрутив в голове предлагаемую подчиненным некую аферу, способную пойти им всем на пользу, наконец, уточнил Кривошеин.

- От вас, как от моего непосредственного командира, желательно получить не только разрешение на соответствующие действия, но и всяческую поддержку в среде наших старших товарищей для скорейшей организации моего посещения Франции. Ведь мало выбрать на месте наиболее «живые» моторы из числа сохраненных французами на своих складах. Их еще необходимо проверить на пригодность к монтажу в моторное отделение нашего танка, поскольку разновидностей данного двигателя выпускалось свыше двух десятков и далеко не каждый из них нам подойдет, - ни словом не соврал Геркан, поскольку всё именно так и обстояло. - Сам-то я, исключительно по собственному желанию, уж точно не смогу взять и поехать туда, словно какой-то турист, который совершенно случайно начнет выискивать и скупать авиационные моторы. А дело делать надо! И делать уже сейчас, пока не стало слишком поздно.

- Это уж точно! Не сможешь, - насмешливо хмыкнул полковник, представив себе описанную собеседником картину. - Ты это, присаживайся за мой стол и распиши, как в целом видишь назревающую проблему и пути её разрешения, а после отправляйся обратно в свои мастерские. Комиссия комиссией, а наше дело тоже страдать не должно. Я же со своей стороны постараюсь, как можно скорее обсудить твои мысли с товарищами.

Глава 2. Случайности не случайны.

- Это что? - ткнув пальцем в не столько полноценный чертеж, сколько в более-менее подробный эскиз, уточнил у Геркана вызвавший его на аудиенцию генерал Гришин. Он же товарищ Доницетти, он же Ян Карлович Берзин, он же Петерис Янович Кюзис, он же главный военный советник со стороны СССР при республиканском правительстве Испании, он же глава советской разведки на Пиренейском полуострове.

- Это паровоз! - абсолютно честно ответил Александр, поскольку палец его высокопоставленного собеседника как раз уткнулся в схематическое изображение локомотива.

По всей видимости, ответственные советские товарищи из числа многочисленных военных и политических советников не сочли высказываемые танкистами беспокойства слишком серьезным делом, отчего военинженер всё же оказался вынужден на время перейти в состав комиссии по выработке национальной испанской бронетехники. Чем и занимался вплоть до середины января 1937 года, надежно прописавшись в Арсенале Картахены.

Изначально его, правда, пытались направить в Валенсию, где, как помнил краском, уже совсем скоро должен был начаться выпуск броневиков UNL-35 на шасси грузовиков ЗИС-5, сконструированных его коллегой – военинженером 3-го ранга Алымовым и полковником Генчевым, которые и в этот раз прибыли в Испанию, только в составе другого танкового полка. Но после краткого визита туда и пары-тройки бесед проведенных с данными «собратьями по ремеслу», ему удалось доказать испанскому начальству из состава комиссии, что его персона будет там совершенно лишней. И предложил в ответ свои услуги на ниве создания штурмовых бронепоездов, раз уж с производством танков в стране дела обстояли совсем скверно, а бронированные железнодорожные мастодонты уже вовсю бегали по достаточно неплохо развитым чугункам страны. Бегали пока не сильно успешно по причине своей общей убогости и слабости вооружения. Но всё же, всё же. Лиха беда начало.

- Паровоз вижу. Танков не вижу! - посмотрев, что действительно ткнул пальцем в изображение прикрытого листами брони локомотива, уточнил Ян Карлович причину своего не столько возмущения, сколько некоторого непонимания складывающейся ситуации. Ведь, в то время как со стороны испанцем ему пришли жалобы на Геркана, этого же самого краскома, наоборот, всячески нахваливали, что комкор Кулик[1], что комдив Мерецков[2]. - Ты же у нас конструктор танков! Так чего вдруг бронепоездами кинулся заниматься? Испанцы за это на нас в обиде. Им танки подавай! Сам ведь, небось, знаешь, насколько тяжелые потери они понесли при разгроме итальянских интервентов и войск националистов во время сражения за Саламанку. Два полнокровных танковых полка, считай, до одного батальона сократились. Да и немало наших товарищей свои жизни положили при прорыве вражеской обороны этого города. Про технику вовсе молчу. Тяжелых танков в строю лишь 19 штук осталось! Девятнадцать! А еще три месяца назад их было полторы сотни! И тут ты весь из себя такой красивый! Танки отказываешься делать! - Тут стоило отметить, что, не смотря на творящийся в Генеральном штабе испанской республиканской армии тихий саботаж со стороны немалого числа офицеров, не понимать стратегического положения именно Саламанки, где Франсиско Франко разместил свою ставку, не могли даже самые темные неучи из новых правительственных кругов. А после прихода к власти солидного количества анархистов, откровенных неучей там весьма прибавилось в угоду политической и военной конъюнктуре. То есть те самые «кухарки», о которых говорил Маяковский в своей поэме «Владимир Ильич Ленин», принялись пытаться руководить государством, опустив тот момент, что прежде им требовалось выучиться этому самому искусству управления, как то пропагандировал «вождь мировой революции» в своих речах. В общем, даже такие далекие от военной науки и политических интриг индивидуумы осознавали огромную ценность именно этого города. И дело тут состояло вовсе не в факте нахождения там «генералиссимуса» с его штабом, а в том, что через Саламанку проходил один из двух железнодорожных путей, по которым из Португалии шли грузы всей северной группировке войск националистов. Вот по городу и нанесли удар всеми наскоро сформированными и хоть как-то обученными войсками, пока итальянцы не успели прислать очередные подкрепления, а южная группировка войск франкистов зализывала раны после учиненного им разгрома на подступах к Мадриду.

- А при чём тут я, товарищ Гришин? - совершенно оправданно возмутился военинженер, который так-то отнюдь не являлся фокусником и никак не мог достать из цилиндра новенький танк, словно того кроля. Да у него и цилиндра даже не имелось! Тем более волшебного! - Что мог, то уже давно сделал. Я же в своей аналитической записке двухмесячной давности указывал, что, при поступлении всей необходимой документации на наш танк Т-27 и после доставки потребной оснастки, мы примерно за полгода сможем организовать его производство на местной промышленной базе. Естественно, при поставке моторов, элементов трансмиссии и вооружения из Советского Союза. Танк-то этот потому и назывался в целом ряде документов «мобилизационным», что его изготовление реально развернуть на любом автомобилестроительном предприятии или на судоверфи. Но никакого ответа на свою записку я до сих пор не получил. Потому и продолжил заниматься бронепоездами, чтобы хоть куда-то приткнуть не подлежащие восстановлению Т-24. Тяжелых многоосных железнодорожных платформ у испанцев хватает, так что мы сейчас из откровенного хлама производим, можно сказать, лучшие бепо[3] Испании. Из прежних 23 подчистую списанных танков умудрились залатать 16 корпусов и в кратчайшие сроки построить с их применением четыре мощнейших бронепоезда! Испанцы же сами буквально с руками их у нас отрывали! Постоянно над душой висели, пока мы их сооружали на картахенской верфи. А теперь на тебе, претензии по танкам высказывают!

- Они утверждают, что у них уже имеются два национальных проекта легких танков, что были разработаны еще до начала боевых действий. И пеняют на тебя, товарищ Геркан, что ты, в силу своего зазнайства, отказался доработать их до уровня наших советских танков. Что на это скажешь? - постучав в задумчивости пальцами по столешнице, выдал корпусной комиссар порцию дополнительной информации к размышлению. О том, что его нынешний посетитель, оказывается, подавал записку с предложением организовать здесь изготовление Т-27, он не был в курсе от слова «совсем». И вообще, из-за постоянно творящегося тут и там откровенного бардака, слишком много немаловажных сведений проходило мимо его внимания. Что, естественно, не могло не огорчать разведчика.

- Я бы на это много чего сказал им прямо в лицо. Со всей своей пролетарской сознательностью выдал бы, что думаю об этих прохвостах! Вовсе не стесняясь в выражениях! Ишь, чего удумали! На меня все свои неудачи свалить! Ну, я их еще отловлю и… - не находись он на приеме у вышестоящего командования, Александр непременно погрозил бы кулаком в сторону двери или же окна, дабы наглядно обозначить чего именно «и» он собирался с ними всеми делать.

- Никого отлавливать вы не будете. И ничего никому высказывать тоже. Просто объясните мне, в чём там дело, а я уже сам решу, как нам поступать далее. - Так-то он прекрасно понимал причину гнева своего собеседника, ибо уже не единожды сталкивался с тем, что местные с превеликим удовольствием перекладывают на плечи советников вообще все вопросы, требующие действительно серьезного приложения сил и окунания в их решение с головой. Ну не любили испанцы напрягаться! Хоть ты тресни! Вот только не напрягаться на войне, означало вести свою сторону к неизбежному поражению. Потому-то за испанцев ежедневно и повсеместно напрягались советские специалисты, включая его самого, зачастую вынужденно занимаясь вовсе не своими прямыми обязанностями, чтобы механизм под названием Испанская республика не заклинил или же не дал сбой в самый ответственный момент.

- А дело там в том, что их, так называемые, танки – это единичные опытные образцы, которые в действительности необходимо месяцами гонять по полигонам и всячески над ними измываться, чтобы выявить сотни и тысячи недочетов, по исправлению которых машина уже может приниматься на вооружение. Да и то, подобное хоть как-то применимо лишь к двум созданным местными умельцами моделям бронетехники – легкому танку «Трубиа» и пулеметной танкетке «Садурни», поскольку всё остальное – сплошь кустарщина, выполненная на базе попавшихся под руку обычных тракторов, - как-то даже устало махнул рукой Геркан и не менее устало выдохнул при этом. - И заметьте, пока у них имелись в достатке наши Т-27, не говоря уже о Т-24, ни о каких танках собственной конструкции, никто ничего не говорил. Во всяком случае, меня спокойно отпустили заниматься созданием бронепоездов. К танковой же теме они вернулись лишь в конце декабря, когда, во-первых, подсчитали потери и ужаснулись, осознав, сколько еще им понадобится танков для продолжения победного шествия, а, во-вторых, после того, как мы уже наладили процесс изготовления бронепоездов. - Немного помявшись для вида, он всё же принялся озвучивать несколько крамольные вещи, - поймите, тут ведь дело даже не столько в танках, сколько именно в бепо. Слишком уж многие изъявили желание погреть руки на их дальнейшем изготовлении, коли появился удачный отработанный проект. Тем более, что по результатам последних отгремевших боёв количество не подлежащих восстановлению тяжелых танков, насколько мне известно, возросло аж втрое. Так что материал для работы под рукой имеется. Мы-то пока всё на государственном арсенале делаем, в котором, правда, вовсю заправляют англичане, и потому именно британцы кладут немалую часть денег именно в свой карман. Местные же капиталистические круги желают перетянуть данные работы на свои предприятия и, соответственно, оплату за них – в свои кошельки. Национализация национализацией, но до сих пор огромное количество заводов принадлежат своим былым хозяевам. И эти самые хозяева желают откусить свой кусок пирога. Вот и изыскали способ повлиять на меня через вас. Вы ведь, я уверен, не просто так указали прибыть к вам вместе с рабочей документацией по бронепоездам? - слегка кивнул краском головой в сторону размещенных на столе папок и тубусов. - Небось, через испанское правительство поступила соответствующая просьба.

- Н-да, - только и смог что произнести в ответ корпусной комиссар. Еще вовлекаться во внутренние мелкие на общем фоне финансовые разборки испанских руководящих кругов с оставшимися в стране капиталистами ему не хватало. И так дел имелось невпроворот, чтобы вдобавок вляпываться в нечто подобное. Не придумав же на ходу, какими иными словами смягчить реакцию военинженера на свой будущий приказ, он решил пойти проверенным путем, свалив всё на борьбу за светлое будущее. - Мало пока еще испанских коммунистов находятся в правительстве. И нам с этим, товарищ Геркан, приходится мириться, ради достижения общей победы, для скорейшего наступления которой все мы обязаны приложить максимум своих усилий. Потому, все работы по бепо сдай своему временному начальству из комиссии. Пусть сами дальше разбираются, что там к чему. Касательно же танков, я проверю информацию о твоих предложениях по Т-27, и после мы еще вернемся к данному вопросу. Так что передавай дела в Картахене и возвращайся обратно в свой полк. Заниматься ремонтом Т-24 тоже кому-то надо. Очень уж успешно они показали себя в боях. Потому требуется как можно скорее вернуть подбитые машины в строй.

- А что с двигателями для наших тяжелых танков? - не преминул возможностью закинуть удочку Александр, поскольку и вопрос закупки моторов во Франции совершенно завис на всё то время, кое он провел в Арсенале.

- А что с ними не так? - нахмурился Ян Карлович, с ходу поняв, что ничего хорошего услышать ему сейчас уж точно не выйдет. Больно уж тон у военинженера был требовательно-растерянный что ли.

- Их нет. Нам банально нечего устанавливать в танки взамен отработавших свое, разбитых снарядами или же пострадавших от огня. Что-то испанцы, конечно, умудряются восстанавливать на своих авиационных заводах в Барселоне, собирая из пяти-шести разбитых моторов один функционирующий. Но 3 или 4 восстановленных двигателя погоды не сделают. Нам только вот прямо сейчас необходимо достать где-то сорок четыре мотора, не считая запасных. Я специально заглянул по пути к вам в танковые мастерские, так что это точные цифры.

- Досадно, - с трудом сдержавшись и подобрав максимально мягкое слово для описания своих собственных мыслей, вновь принялся барабанить пальцами по столу Берзин. - Танки эти очень сильно на фронте нужны. И когда же ожидается поставка новых моторов из Союза?

- Никогда, - скорчив совсем уж тупое выражение лица, аж развел руками Геркан. - Мы с полковником Кривошеиным еще в начале ноября докладывали об этом комбригу Павлову[4], - предпринял он первый реальный шаг к очернению своего потенциального конкурента на должность начальника АБТУ. Как там повернется дело с легализацией уворованного золота – еще вовсе не было понятно, ибо слишком много сторонних факторов влияло на процесс его окончательного присвоения. К нему ведь даже прикоснуться до сих пор не вышло, забитые монетами ящики так и покоились на дне бухты. Вот Александр параллельно и обеспечивал себе создание запасного аэродрома на родине. Такого аэродрома, где он смог бы, наконец, развернуться, показав себя во всей красе и заодно настучав по рогам всем прежним недоброжелателям. А как раз Павлов, как он знал, уже к концу 1937 года должен был занять эту самую должность. Что, впрочем, как он надеялся, более не являлось неоспоримым фактом. - В СССР данные моторы уже давно не производятся, вот мы и выступили с инициативой попытаться закупить их во Франции. Точнее не совсем их, а схожие, которые видится возможным переделать на местных мощностях в необходимые нам М-6Т. Вам разве не докладывали?

- Не докладывали, - поджал губы корпусной комиссар, начиная осознавать, в какую пропасть они все уже совсем скоро могут скатиться. Ведь, кто бы что ни говорил, но истинными строителями если не всех, то многих побед республиканских войск были экипажи Т-24, естественно, со своими мощными и малоуязвимыми для вражеского огня машинами. Без них испанская пехота местами вообще отказывалась идти в наступление, отчего с его стороны уже было предоставлено на ознакомление испанским властям положение о создании в армии специализированных заградительных отрядов, которые получили бы право расстреливать на месте всевозможных отказников и паникеров. А то слишком уж огромное количество, и тех, и других, развелось, как в испанских воинских формированиях, так и в интербригадах.

- Тогда у нас проблемы, - констатировал очевидное Александр, стараясь дозировано подливать масло в огонь, чтобы тот разгорался, но не вспыхивал. Ибо излишне пристальное внимание к данной теме ему тоже было совершенно ни к чему.

- А во Франции, стало быть, они точно имеются? - нарушил Берзин установившееся в его кабинете на пару минут молчание. Ему требовалось обмозговать неожиданные и неприятные новые вводные, а Геркан, как порядочный подчиненный, проявлял тактичность – то есть стоял и молча ждал реакции руководителя.

- Конечно! Эти моторы изначально во Франции и создавались, - как будто о чём-то само собой разумеющимся высказался военинженер. - И пусть многие уже давно списаны их ВВС и сданы в утиль или же распроданы частным лицам, несколько сотен штук уж точно должны были сохраниться на складах. Плюс, что немаловажно, самим французским военным они уже точно не нужны. Потому, полагаю, продадут с удовольствием, коли найдется клиент не вызывающий подозрения. Ведь, прознай они, что данные моторы необходимы для приведения в работоспособное состояние наших Т-24, находящихся здесь, в Испании, мигом перекроют кислород. И увидим мы лишь дырку от бублика, а не столь необходимые нам моторы. Так что, сами понимаете, полагаться в этом деле на местные кадры нам никак нельзя – мигом ведь всё растреплют. Тут к делу надо подходить хитро́ и осторожно. С созданием целой цепочки подставных лиц и организацией контрабандного канала вывоза моторов за границу Третьей республики. В общем, работа для разведупра, - аккуратно так перевел он стрелки на ту самую службу, ярким представителем которой являлся сам Берзин. - Но и местные должны обязательно участвовать, чтобы в случае гипотетического провала, никто не посмел обвинить хоть в чём-нибудь Советский Союз. Только такие местные, которые уже точно проверены и надежны.

- Я так понимаю, у вас уже имеются определенные идеи на сей счет? - откинувшись на спинку стула, Ян Карлович совершенно иным взглядом принялся рассматривать стоящего перед ним краскома. - Поделитесь?

- От вас уж точно скрывать не буду, - пожал плечами Геркан. - И, да. Конечно же имеются. Иначе я подобный вариант и предлагать бы не стал. Чай не прожектер какой, а инженер. Привык работать только с точными данными.

- Если можно, изложите кратко основную суть, - не стал демонстрировать в ответ какое-то пренебрежение, а как раз наоборот – выказал лицом всяческую заинтересованность, главный советский разведчик в местных краях. - Все же, уж извините, как вы верно указали – вы инженер. И многое попросту могли упустить из вида, не имея должной квалификации в делах подобного толка.

- Тут вы правы, товарищ Гришин. На истину в последней инстанции даже не собираюсь претендовать. К подобным делам меня уж точно не готовили, - не стал бить себя пяткой в грудь Александр, уверяя собеседника, что он сам с усами. Даже наоборот, показательно обрадовался выказанной тем заинтересованности. - Прежде всего, потребуется прошерстить частных владельцев самолетов во Франции. Ведь кому, как не им, в первую очередь выкупать списываемые из ВВС машины. Работая с ними, мы вряд ли привлечем к себе внимание официальных властей, особенно если интерес к покупке старых самолетов будут выказывать совершенно разные люди. Параллельно с этим желательно зарегистрировать частную авиационную школу на какое-нибудь подставное и не вызывающее даже малейших подозрений лицо, чтобы уже от данной организации обратиться к французским военным насчет приобретения у них устаревших самолетов и запчастей. Хотя в роли относительно оптового клиента может выступить и какой-нибудь новый маленький частный авиационный заводик, что, якобы, будет строить гражданские фанерные этажерки, для которых хватит не самых новых моторов. Или же можно будет двигаться по всем трем путям одновременно. Заодно и через сохранившиеся во Франции частные авиазаводы возможно предпринять попытку закупить с десяток-другой моторов. - Начиная с 1 августа 1936 года, все крупные авиастроительные предприятия Франции оказались национализированы в преддверии ожидающегося крупнейшего со времен ПМВ перевооружения военно-воздушных сил. Очень уж новое французское правительство, опасалось, что запланированные к выделению на обновление всего авиационного сектора государственные деньги будут банально растащены без видимого положительного эффекта. И причин тому имелось масса. Ведь за последние 10 лет общая экспортная выручка всей авиапромышленности снизилась в 5,5 раз. Не желающие вкладывать в собственное развитие действительно солидные средства частные компании оказались не способны, не только составить конкуренцию англичанам, американцам и итальянцам на внешних рынках, но и обеспечить страну должной техникой в должном количестве и должного качества. Отчего и произошел относительно честный отъем имущества у ранее владевших ими граждан. Отъем, которому эти самые граждане отнюдь не обрадовались и, не добившись правды через своих политических ставленников, принялись за тихий саботаж во всей авиастроительной индустрии, поскольку многие производства-смежники не попали под программу национализации и оказались отличными инструментами влияния на конечный результат. Причем размеры и продолжительность этого саботажа стались таковыми, что в преддверии начала Второй Мировой Войны некогда являвшейся мировым лидером в авиастроении Франции пришлось срочно заказывать боевые самолеты и компоненты для них в Голландии, США, Швейцарии и Бельгии. Но до того пока еще оставалось пара лет. - Это, конечно, займет некоторое время и потребует вложения определенных валютных средств, не говоря уже о проблеме с поиском исполнителей, которым можно доверять, но иных вариантов я не вижу. Судя по тем новостям, что удается почерпнуть из местных газет, вряд ли французы сейчас согласятся продать данные моторы напрямую Советскому Союзу, тем более, если узнают, что финансирование идет со стороны испанцев. - Тут свою негативную роль сыграли начавшиеся в СССР репрессии, на волне которых произошло заметное охлаждение франко-советских отношений. Да и не нужна была Геркану такая схема получения моторов, поскольку она исключала из своей реализации его непосредственное участие и полеты гидросамолетов из Картахены.

- Да, непростая задача, - якобы полностью соглашаясь с посетителем, принялся кивать головой Берзин. После, оставшись наедине, он еще не единожды обдумает услышанное и разберет всё по полочкам, чтобы составить уже своё личное мнение, которое и уйдет в Москву на рассмотрение Калинину. Но пока требовалось поддержать собеседника, чтобы у того не пропало желание делиться «умными мыслями». Тем более, что находящийся перед ним краском ничего особо бредового пока не произнес. - Но, в принципе, осуществимая, - учитывая, что дипломатические и «шпионское» присутствие СССР было максимально сильным именно во Франции, подобная операция действительно была осуществима. Да только через Коминтерн разведка умудрилась получить несколько тысяч оригинальных паспортов французских граждан, многие из которых уже пали на полях сражений в Испании! Люди погибли, а все их официальные документы, изымаемые перед отправкой на Пиренейский полуостров, сохранились и потому могли быть использованы для дела без излишнего риска. - Однако, как вы видите доставку потребных моторов в Испанию? Ведь если какие-то запчасти французы с горем пополам еще пропускают через границу, то авиационные двигатели уже начали задерживать и конфисковать.

- Увы, но тут нам сможет помочь лишь контрабанда, осуществляемая посредством активного применения гидроавиации, - уже как-то даже привычно развел руками Геркан, больно уж часто в его жизни данный жест приходился к месту. - Насколько мне известно, у испанцев до сих пор имеются в наличии пара стареньких, но вместительных, пассажирских самолетов амфибий, которые сейчас применяются для ведения разведки над морем. Вот их и видится возможным приставить к этому делу. Так, вылетая из Картахены, якобы для ведения разведки, они вполне себе могли бы приводняться часов через пять-шесть полета в районе какого-нибудь не сильно заселенного прибрежного озера на территории Франции и забирать там заранее разобранные моторы, заодно и заправляясь на месте. Так-то целиком двигатели будут сильно тяжелыми – руками не поднимешь, но их вполне возможно предварительно аккуратно разобрать на составляющие весом по 30-50 килограмм, а то и меньше. И тихо-мирно доставлять грузовиком к месту рандеву. Так что за один рейс вполне реально будет отправлять по два полностью комплектных мотора, - подсчитав, что для вывоза всех 220 ящиков с золотом им потребуется совершить не менее 22 рейсов из Картахены, Александр несколько ранее и озвучил своему собеседнику минимальную потребность в запасных двигателях в 44 штуки. То есть в те же 22 рейса, только уже в обратную сторону. - А уже из Картахены направлять их для полной сборки и потребной переделки в Барселону, - специально допустил он логическую ошибку, чтобы собеседник спросил именно о ней. Что, в общем-то, тут же и произошло.

- А зачем их везти в Картахену, если Барселона, считай, под самым боком у Франции? - не смог не задать вполне резонный вопрос Ян Карлович, поскольку это было банально логично. - Да и станция гидросамолетов там имеется. Мне это точно известно.

- Да потому, что в Испании ни у кого ни от кого нет никаких секретов! Как будто все друг другу ближайшие родственники! Болтают без умолку, словно такого понятия, как государственная или же военная тайна, вовсе не существует в природе! - удрученно махнул рукой Геркан. - Уверен, несколько наших Т-24 некогда разбомбили во время их нахождения в Мадриде именно потому, что кто-то из местных рабочих, или вовсе все они, разнесли данную новость по всему городу. Отчего я сильно опасаюсь, что, начни мы вывозить моторы в Барселону, французы узнают об этом уже на следующий день. Максимум – на вторые сутки. И что они по этому поводу предпримут – не известно. Возможно, просто закроют глаза на подобные шалости, пока о происходящем не пронюхают газетчики и не растрезвонят на весь белый свет, тем самым не оставив выбора властям, кроме как прикрыть эту лавочку. А возможно сразу захватят самолет и людей во время очередной отправки и сами раструбят об этом на весь мир, как о величайшем подвиге, совершенном во благо мира во всем мире. Как же! Они ведь предотвратят поставку в Испанию военного груза, как то и полагается в соответствии с принятыми на себя обязанностями, при этом в очередной раз в упор не заметив идущий мимо их берегов немецкий пароход, забитый под завязку истребителями, бомбардировщиками, танками и артиллерией.

- Полагаете, что вести из Картахены будут идти банально медленнее? - не сдержавшись, хохотнул на такое откровение Берзин. - И у нас в запасе окажется на пару дней больше?

- Нет, - совершенно серьезно отрицательно помотал головой военинженер. - Полагаю, что появление моторов в Барселоне из Картахены окажется куда легче залегендировать под ведущуюся нами в местном Арсенале разборку разбитых Т-24. Я ведь не просто так организовал производство бронепоездов из корпусов погибших тяжелых танков в Арсенале именно этого портового города! Поверьте, существовали и более пригодные для этого площадки. Но уже тогда я готовил операцию прикрытия для «добывания» двигателей – по-другому и не скажешь, наверное. Только вот кто-то наверху слишком сильно затянул с решением по указанной нами назревающей проблеме. Вот и вышло, что вышло. Теперь же, и от сборки бронепоездов меня отодвигают в сторонку, и моторов мы так и не дождались. Уж извините, но тут попахивает, либо страшным головотяпством, допущенным кем-то из высокопоставленных товарищей, либо хорошо продуманной диверсией со стороны тех, кто товарищами просто притворяется. Ведь огромное количество времени уже оказалось упущено, вражеские войска на юге активно восстанавливают свою силу, а мы вскоре вовсе останемся без тяжелых танков, - неслабо так усугубил ситуацию Геркан, чтобы хоть кто-то начал шевелиться в нужном лично ему направлении. И дело тут обстояло даже не столько в желании переиграть историю войны в Испании, сколько в понимании, что месяца через два-три его, скорее всего, отзовут обратно в Советский Союз и тогда плакало всё добытое с таким трудом золото.

[1] Кулик Григорий Иванович – по май 1937 года исполнял должность военного советника командующего Мадридским фронтом.

[2] Мерецков Кирилл Афанасьевич – по июнь 1937 года исполнял должность военного советника Центрального фронта и Генштаба.

[3] Бепо – принятое в СССР произношение от сокращенного «БП» – то есть бронепоезд.

[4] Павлов Дмитрий Григорьевич (комбриг) – по июнь 1937 года в реальной истории командовал танковой бригадой в Испании. В АИ – командир всех танковых полков Т-27 и батальонов Т-24 – по сути, командир танковой дивизии.

Глава 3. «Рога и копыта». Часть 1.

- Нет, это не Рио-де-Жанейро, это гораздо хуже, - отойдя немного в сторону от двери железнодорожного вагона, Геркан принялся с хрипом и под звуки похрустывания костей потягиваться из стороны в сторону, разминая совершенно затекшую спину. При этом он с трудом сдержался от того, чтобы плюнуть на средство своей доставки из Испании во Францию. Свыше десяти часов какой-то небольшой полудохлый испанский паровозик тянул по совершенно «убитым» путям пассажирский состав из Барселоны во французскую Тулузу. И ладно бы это был отапливаемый купейный вагон поезда дальнего следования. Так нет! Пришлось телепаться на жестких деревянных лавках в обычном пассажирском для пригородных перевозок с исключительно сидячими местами. Ведь расстояние между данными городами составляло всего 250 километров и в прежние времена преодолевалось менее чем за 5 часов. Но прежние времена канули в лету вместе с хорошими локомотивами и должным обслуживанием железнодорожного полотна. На горе пассажирам.

- Никогда не был в Рио-де-Жанейро. И потому вовсе не знаю, каково́ там живется-можется. Но скажу, что бывало хуже. Много хуже! - тут же составил компанию своему сопровождаемому Константин Алексеевич Юрасовский.

За последние полтора десятка лет этот выходец из старого дворянского рода Юрасовских столь сильно успел хлебнуть лиха, ожидавшего на чужбине большую часть российских эмигрантов, что от безысходности одним из первых обратился в «Союз возвращения на родину», когда через эту организацию начали зазывать «белоэмигрантов» послужить с оружием в руках республиканской Испании. Естественно, послужить не за просто так, а за возможность получения советского гражданства и последующего беспрепятственного приезда в СССР.

Создание еще в 20-х годах подобной организации, как Союз возвращения, являлось специальной операцией ВЧК, направленной на вербовку идеологически нестойких персон в среде белоэмигрантов. И далеко не все, кто пошел на сотрудничество с «красными», получили возможность вернуться на родную землю. Из числа же вернувшихся, опять же не все получили прощение и смогли начать спокойную жизнь на изменившейся родине. Многим же из тех, кто решил податься в Испанию, предстояло погибнуть в грядущих сражениях. И столь печальная участь совсем скоро ожидала бы самого Константина Алексеевича, если бы на него по счастливой случайности не пал выбор на роль переводчика для Геркана.

- Я тоже не был. Однако же по какой-то причине гражданин Бендер туда всё же столь активно рвался! - напомнил Александр о данном факте в жизни литературного героя. Еще в пути он легко смог подсунуть своему сопровождающему произведение «Двенадцать стульев» в качестве подготовительного этапа вербовки оного. Больно уж удачно оно в своё время легло на сознание того же Крыгина, чтобы Геркан не попробовал повторить схожий подход к новому знакомому, который в ряде оговорок сам проболтался, что подался в республиканскую армию от совершенного отчаяния. Ибо альтернативой данной военной службе было бы, либо бродяжничество, либо вовсе голодная смерть, поскольку во Франции уже который год свирепствовал экономический кризис, отчего количество безработных множилось год от года – к настоящему времени только в крупных городах насчитывалось свыше 434 тысяч официально нетрудоустроенных, обратившихся на биржу труда. А в общем по стране свыше миллиона человек не могли найти себе хоть какую-нибудь работу. Да и те, кто умудрялся найти себе рабочее место, не могли похвастать особо серьезными доходами, как по причине очередного обвала покупательной способности франка, так и в связи с переводом многих работников на неполные рабочие дни. Во Франции, как и в США, вовсю велась экономическая война между правительством и крупными капиталистами за кошельки своих граждан. Первым требовалось изыскивать все возможные средства, чтобы покрывать ежегодные расходы на громаднейший государственный долг, превысивший уже 338 миллиардов франков и поглощавший на своё обслуживание 44% государственного бюджета. Целью же вторых было урвать как можно больше средств, прежде чем свалить со всеми своими капиталами из летящего в экономическую пропасть государства. А тут еще вдобавок и активно восстанавливающаяся Германия начала активно бряцать оружием. Так что жизнь во Франции не была раем даже для местных, что уж было говорить про «понаехавших». - Но, да черт с ним, с Остапом Ибрагимовичем. Единственное, что меня сейчас волнует – это сытный и горячий обед. Как вы смотрите на то, чтобы заглянуть в привокзальный ресторан?

- Смотрю крайне положительно, - мгновенно отозвался также успевший зверски проголодаться и промерзнуть в лишенном отопления вагоне Константин Алексеевич.

Это в Мадриде и южнее всё еще виделось возможным разгуливать днем по улице в одной рубахе да штанах. А вот на севере страны, да еще и в горной местности, через которую и проходил железнодорожный путь, уже требовалось надевать свитера, шарфы и перчатки. И это тем, кто находился там проездом! Солдатам же, сражающимся на многочисленных горных перевалах, вовсе приходилось туго без должного зимнего обмундирования, отчего обе армии ныне несли огромные санитарные потери – десятки тысяч поступали в госпитали и больницы со всевозможными простудными заболеваниями и обморожениями. Даже советские танкисты, куда более привычные к холодам, кутались во всё, что попадалось под руку, поскольку снабдить их зимней формой при отправке в Испанию, никто не догадался.

- Тогда идемте быстрее, пока туда народ не понабежал вперед нас. Всё же таких, как мы, вон, целый состав набрался, - кинул краском взгляд на увешанных всевозможными чемоданами и баулами испанцев, что тут и там принимались сбиваться в группы – видимо, по семейному принципу. - А ресторанчик тут не сильно великих размеров. Всех желающих точно не вместит.

Явно затягивающиеся боевые действия с каждым новым днем порождали всё большее количество вынужденных сорваться с прежних мест жительства людей. Кто-то при этом мигрировал внутри страны, таская за собой всё нажитое имущество. Иные вынуждены были бежать, бросив всё, и ныне бродяжничали, живя на подаяния. Прочие изыскивали возможности наскрести средств на выезд за рубеж, тем более, что Франция и Великобритания принимали испанских беженцев. Правда, не позволяли тем особо расползаться по своей территории, определяя неплатежеспособных приезжих в лагеря временного содержания. Но наиболее обеспеченная часть населения просто выезжала за границу, чтобы переждать в мире и спокойствии тяжелые времена. В этом поезде собрались представители последних двух групп с преобладанием «богатых Буратин», отчего танкист и посчитал их реальными конкурентами за место у столика.

- Идемте, - даже не собирался возражать Юрасовский, хотя прекрасно понимал, что где-нибудь на окраине города можно было бы перекусить куда как дешевле. А за последние годы он очень хорошо научился экономить. Но тут в пользу привокзального общепита сыграли два фактора: во-первых, его желудок уже успел прилипнуть к позвоночнику и последние часа три непрестанно напоминал о себе замаскированными под урчание жалобными стонами; во-вторых, ему выдали командировочные. Не сказать, что деньги эти оказались сильно великими. Но для него вновь почувствовать себя не вечно пребывающим в нужде бедняком, а настоящим дворянином – человеком, способным, если не шикануть, то позволить себе не экономить каждый сантим, было сродни возрождению феникса из пепла. Потому он не счел возможным поднять вопрос об экономии средств на обеде.

- Вы, кстати, ранее бывали в Тулузе? - подхватив свой единственный чемодан, поинтересовался Александр у временного переводчика, которого ему следовало обработать должным образом как можно скорее, чтобы, когда настанет момент истины, иметь на подхвате столь необходимую дополнительную пару крепких рук.

Все же таскать в ближайшие месяцы ему предстояло исключительно тяжести, поднять которые в одиночку являлось той еще проблемой. Во всяком случае, когда они с Крыгиным предприняли попытку достать со дна бухты один из ящиков, чтобы положить себе в карманы деньги на непредвиденные расходы, то едва не надорвали пупки. Михаил Андреевич даже выразил сомнение, что сможет в одиночку и при этом совершенно незаметно грузить их в гидроплан. Да еще и вода не радовала зимней температурой, отчего нырять за золотом на дно было ой как неприятно. В общем, вскрылись очередные трудности, вставшие на пути обогащения одного приспособленца, с которыми «оставшемуся на хозяйстве» в Картахене авиатору еще только предстояло разобраться.

- Нет, не доводилось. Даже проездом не был, - отрицательно покачал головой Юрасовский, прежде чем припустить следом за устремившимся к зданию вокзала временным начальником и командиром, о котором не знал практически ничего. То, что тот не являлся кинооператором, под которого маскировался, было ясно изначально. Но и на матерого разведчика его подопечный не тянул хотя бы потому, что совершенно не владел языком той страны, в которую его отправляли. - А вы?

- Как раз таки проездом один раз был. Когда в первый раз посещал Испанию для съемок кинохроники, - пробираясь сквозь заполонившие перрон толпы людей, ответил чистую правду Геркан. - Тогда, по прибытии из Парижа, нам посчастливилось сразу же купить билеты до Барселоны и отбыть в тот же день. Потому вовсе не вышло ознакомиться с Тулузой даже в минимальном объеме. А сейчас еще пока неизвестно, что там с расписанием поездов и наличием билетов до французской столицы. Вот и поинтересовался у вас на всякий случай.

- Увы, но с ориентацией в Тулузе ничем помочь не смогу, - следуя в кильватере прущего вперед «товарища Сереброва», чуть ли не прокричал тому в спину Юрасовский. Больно уж многоголосый и громкий гвалт стоял вокруг из-за стечения народа, отчего и приходилось повышать голос, дабы быть услышанным.

- Ну, нет, так нет. В любом случае, языки у нас с вами имеются. А они, как известно, даже до Киева доведут. Хотя нам, так-то, сейчас в совсем другую сторону ехать требуется. Потому, наверное, стоит молчать, чтобы раньше времени в СССР не оказаться, - аж хохотнул Геркан. Больно уж тонкая и многогранная вышла у него шутка.

- Хи-хи. Не беспокойтесь, до Парижа тоже доведут, - издал в ответ смешок представитель эмиграции, прекрасно поняв весь скрытый смысл озвученной шутки юмора. Ведь в их нынешней работе действительно можно было оказаться в том же Киеве куда раньше намеченного срока, коли не держать язык за зубами. Причем оказаться отнюдь не в роли триумфаторов, а как раз наоборот.

Наконец, прорвавшись с забитого народом перрона внутрь куда менее заполненного пассажирами вокзала, оба на некоторое время замолкли, поскольку требовалось определиться с направлением движения. С одной стороны, виделось необходимым как можно скорее проверить расписание отходящих в сторону Парижа поездов. С другой же стороны, уже давно обоим хотелось не просто кушать, а полноценно жрать. В общем, в конечном итоге победил желудок. Махнув сопровождающему рукой, Александр устремился в сторону вокзального ресторанчика, местоположение которого запомнил еще с прошлого визита. Но у судьбы на их счет имелись несколько иные планы. Точнее, на счет их желания как можно скорее отобедать.

- Чего это они? - настороженно поинтересовался у своего спутника Геркан, кося взглядом в сторону оторвавших их от долгожданной трапезы французских жандармов. Едва перед его носом выставили тарелку с сочным даже на вид куском отбивной телятины, как за спиной совершенно неожиданно нарисовались местные блюстители порядка. Ни раньше, ни позже! Причем, нарисовались не просто так, дабы просто помозолить глаза всем приезжим, а с какими-то претензиями именно к мирно готовящимся откушать нежнейшее мясо «советским шпионам».

- Просят пройти с ними, для проверки документов. Говорят, что это простая формальность, - тут же перевел общий смысл речи одного из стражей закона несколько растерявшийся Константин Алексеевич. Мало того, что они, едва успев приехать, тут же привлекли к себе совершенно излишнее внимание жандармерии. Что напрямую свидетельствовало и необходимости сворачивания той шпионской игры, в которую его, несомненно, втянули. Так теперь еще становилось вовсе неизвестно, когда они смогут-таки заморить червяка. Ведь просить хранителей правопорядка обождать в сторонке, пока они не разделаются с поданными блюдами, виделось попросту невозможным. Имелись и куда менее вычурные способы заработать себе удар дубинкой по хребтине.

- Эх, - не сдержавшись, тяжело вздохнул в ответ на такие новости голодный танкист, мысленно уже распрощавшись с буквально манящим его испускаемыми ароматами блюдом. В этом плане его мысли полностью соответствовали таковым временного напарника. Но вот что касалось всего остального – начинать переживать по поводу своего раскрытия, он полагал делом преждевременным. Опасался ли он в этот момент, что французы его могут попросту арестовать? Нет, конечно. Ибо ничего противозаконного совершить еще не успел. Во всяком случае, во Франции. Да и прибыл в страну на законных основаниях и по абсолютно легальным документам, сохранившимся еще с его первой «разведывательной» поездки. То есть, как Серебров Александр Никифорович, кинооператор Московской студии кинохроники. Потому, вместо того, чтобы начать нервничать, словно провалившийся на первой же проверке нерадивый стажер-разведчик, он лишь положил на стол уже было прихваченные столовые приборы и согласно кивнул своему сопровождающему. - Обидно, конечно, что обед пропадет. Но раз просят, давайте пройдём.

Впрочем, совершенно расслабляться Александр не стал. Еще несколько месяцев назад ему прочитали краткую лекцию о том, как разведка и контрразведка французов то и дело устраивает провокации против приезжающих в их страну советских граждан с целью их последующего шантажа и вербовки. Были тут и обвинения в домогательствах к женщинам, и обличения в якобы совершении краж с предварительным подкидыванием в карманы и чемоданы жертвы всего «уворованного». Также любили ловить гостей из СССР на взятках всевозможным госслужащим, которые в свою очередь едва ли не открытым текстом сами вымогали деньги, прежде чем, добившись своего, сдать попавшегося на удочку «большевика» в заботливые руки жандармерии. А дальше, либо выдвигалось обвинение в совершении преступления с последующей экстрадицией командировочного обратно в Советский Союз, что, естественно, ставило крест на карьере такого человека, либо организовывался разговор с улыбчивым и вежливым человеком неприметной внешности, нередко завершавшийся вербовкой недостаточно внутренне стойкого гражданина СССР. В общем, пока что реально опасаться ему ничего не следовало, но вот держаться настороже – сам Бог велел.

Впоследствии выяснилось, что привлекли они к себе внимание правоохранителей лишь по той причине, что оба являлись русскими. И при общении друг с другом, вполне естественно, использовали родной язык. Во Франции же к их приезду как раз началась компания по отлову тех «белоэмигрантов», что всеми правдами и неправдами пытались попасть на территорию Испании, дабы вступить в войска Франко и начать бить «красных». Тут французские власти, следовало отдать им должное, даже слегка подыгрывали республиканскому правительству Испании во исполнение своих же обязанностей по невмешательству в конфликт. Потому на приграничных территориях, особенно на железнодорожных вокзалах и в аэропортах, жандармам было приказано уделять повышенное внимание всем русскоговорящим. Что они и делали. Но, тщательно проверив документы и удостоверившись в наличии всех потребных виз, извинившись, отпустили обоих. Правда багаж обоих и вообще всё, что имелось при них, также оказалось досконально изучено. Только найти ничего компрометирующего не вышло по причине отсутствия такового. В общем, единственным негативным моментом общения с жандармами стал пропавший обед, да и только. Хотя даже это было обидно.

- И что теперь? - поинтересовался Юрасовский, невольно кинув взгляд на левую часть куртки Геркана, где во внутреннем кармане разместился конверт с пятью сотнями долларов США – огромными деньгами не только для него, но и для 90% населения Франции. Новую легковушку, пусть и из низшего ценового сегмента, можно было приобрести за 1000 долларов, учитывая нынешний курс франка.

- Теперь мы вновь вернемся в ресторан и закинем-таки в свои желудки то умопомрачительное мясо. Иначе испускаемым нашими организмами ревом совсем скоро начнем распугивать всех окружающих, - едва заметно скривился танкист, пытаясь хоть немного пригасить очередной желудочный рык. - А после видно будет. Время у нас еще, вроде как, есть.

Тут следовало отметить, что в данном случае имелись в виду не совсем те сроки, в которые ему предписывалось уложиться с приобретением и отправкой двигателей. Вовсе нет! Краском ориентировался на очередные отпечатанные в его мозгу знания об одном очень полезном для него человечке. О таком же, как он сам, и даже куда более продвинутом приспособленце, что сумел неплохо устроиться в Париже за советский счет. Еще в 1918 году тот нелегально покинул РСФСР, сбежав из-под стражи, и сумел погреть руки на распродаже части застрявшего за рубежом имущества российского Красного Креста, к которому имел отношение во времена Первой Мировой Войны. После этот индивидуум умудрился поучаствовать в отмывании денег большевиков, став «зиц-председателем» в коммерческом банке La Banque commerciale pour l’Europe du Nord. Затем была организация торговли советской нефтью в Испании и снова отмывание советских денег через очередной банк. Но с начала 30-х годов он, вроде как, находился в некотором противостоянии с «лагерем Сталина», и официально отрекся от всяких дальнейших контактов с официальными советскими представителями. Но многие предписывали ему продолжение работы на Советский Союз, естественно, не себе в убыток. Этот ушлый тип со товарищами даже умудрился заключить несколько договоров с республиканским правительством Испании на поставку продовольствия для армии, заработав на этом солидные средства, ибо в очередной раз обманул всех. Скупив по всей Франции за сущие копейки тысячи тонн испорченных консервов и прокисшей муки, он отгружал всё это добро испанцам и параллельно наводил на перевозившие товар суда военных моряков франкистов. Те, естественно, топили пароход, а Дмитрий Сергеевич Навашин, о котором и размышлял Геркан, клал себе в карман сотни тысяч, если не миллионы, франков. В общем, жучарой этот «товарищ» был страшным, за что в конечном итоге и поплатился. Насколько знал Александр, его застрелят через 6 дней, когда тот привычно для себя отправится выгуливать своих собачек в Булонский лес.

Впрочем, сроки данного преступления вполне себе могли сдвинуться, ибо его влияние на ход событий уже успело привнести в этот мир те или иные изменения. Вот только действовать еще быстрее сам краском банально мог, ибо постоянно находился в зависимости от действий и решений десятков прочих персон. К примеру, если бы не его визит к Берзину, отправка кинохроникера Сереброва в Париж вполне себе могла состояться и через месяц и через два. Либо вовсе не состояться! Больно уж неповоротливой в решении многих срочных вопросов являлась громоздкая машина советской бюрократии. Однако при этом не следовало скидывать со счетов и её неподъемную тяжесть, коей эта самая машина могла запросто раздавить любого и каждого, кто попытался бы перебежать ей дорогу в неположенном месте. И, судя по всему, Навашин как раз таки добегался. Хотя истинного заказчика его убийства следствие определить так и не смогло. И вот это самое убийство Александру требовалось максимально «красиво» предотвратить, чтобы получить себе в должники человека с широчайшими связями в банковской среде. Ведь золото мало было вывезти с территории Испании, его еще требовалось перевести в деньги. И какая из этих двух задач виделась ныне более тяжелой, еще было вовсе неизвестно. Потому и требовался в хоть какой-то мере «свой проводник по банковским закоулкам Европы».

Глава 4. «Рога и копыта». Часть 2.

- Вы знаете, Константин Алексеевич, я бы очень сильно желал проснуться следующим утром, а не закончить так же, как гражданин Бендер в недавно прочтённой вами книге, - выложив на крохотный прикроватный столик конверт с пятью сотнями долларов, не сильно громко, можно сказать почти шепотом, произнес Геркан. Больно уж тонкие стенки разделяли купе в вагоне поезда дальнего следования, чтобы достаточно громогласно вести не предназначенные для чужих ушей беседы. - Потому, если жажда наживы возьмет над вами верх, просто берите деньги и тихо уходите, - посмотрел он прямо в глаза вытаращившемуся на него Юрасовскому. - Что-что, а моя жизнь уж точно не стоит этих грошей, - как-то даже брезгливо махнул краском рукой в сторону наличности, словно это были не пять сотен долларов, а какая-то грязь. Он физически никак не мог начать активную часть вербовки приставленного к нему переводчика ранее по причине постоянного пребывания в окружении посторонних людей. Но, стоило им только остаться наедине, как тут же принялся отыгрывать роль демона-искусителя, что шаг за шагом подтачивает веру человека, склоняя того на свою сторону.

Из-за не прекращающегося вот уже который год спада в экономике, жизнь во Франции потихоньку замирала, командировочных и отдыхающих становилось всё меньше, не говоря уже об иностранных туристах, так что по завершении трапезы им легко и непринужденно удалось выкупить купе на ночной поезд до Парижа. Благо в спальных вагонах имелись, не только дорогущие – с отдельным санузлом, но и относительно простецкие двухместные, где одна кровать располагалась над другой. Вот второй вариант они и взяли себе, чтобы наверняка оградиться от ненужных попутчиков, которых вряд ли вышло бы избежать в тех же четырехместных купе.

- С чего вы это вдруг, Александр Никифорович? - несколько опешив от таких слов, обратился «белоэмигрант» к временному руководителю, которого знал именно под таким именем, пусть и сильно сомневался в его подлинности. Больно уж обстоятельства их знакомства не располагали зарождению доверия в этом плане. Чай не в трактире каком свели их вместе, а в советском посольстве в Мадриде.

- Да уж чрезмерно го́лодно вы сглотнули в жандармерии, узрев, какие средства у меня имеются с собой. Знаю я такие взгляды. Чай не первый десяток лет на этом свете живу и успел за свою жизнь повидать многое. Потому мне прекрасно известно, что человек слаб. Особенно, когда дело касается таких искушений, - мотнул Александр подбородком в сторону раскрытого конверта, откуда выглядывали краешки десяти полусотенных долларовых банкнот.

- Я бы попросил вас не высказываться о моей персоне в подобном ключе, - мигом поджал губы обидевшийся на услышанные слова Юрасовский. - Да, человек, несомненно, слаб в отношении множества искушений. Но поверьте, те из эмигрантской среды, кто не смог с ними справиться, уже, либо мертвы, либо в тюрьме, либо неплохо устроили свою жизнь за чужой счет. Лет-то с момента выезда из России прошло сколько! Все не единожды успели полностью раскрыться и показать себя истинного во всей красе. И не будь мне чужд подобный источник заработка, как кража, мы бы с вами вряд ли познакомились, - очень так обтекаемо намекнул он на тот факт, что не подался бы воевать за Испанскую республику, имейся у него на кармане нажитый не самым честным путем капитал. Да, кто бы что ни говорил о загнивании российской аристократии и дворянства, среди них имелось огромное количество тех самых достойных людей, для кого слово «честь» являлось отнюдь не пустым звуком. И даже претерпевая немалые лишения, они не шли на конфликт с собственной совестью, продолжая оставаться действительно честными людьми. На их фоне сам Александр выглядел, мягко говоря, не сильно достойным человеком, что, впрочем, нисколечко того не волновало. Ибо у каждого в этом мире был свой собственный путь. Причем честная бедность далеко не всегда являлась наиболее правильным выбором, поскольку не позволяла человеку реализовать себя в полной мере по причине власти в мире «золотого тельца». И даже СССР не смог сойти на иную колею развития, не смотря на все пропагандируемые коммунистические воззрения. Само «старое» общество банально не было готово к переходу на совершенно иной уровень взаимодействия. А уж такие меркантильные собственники, как Геркан, и подавно.

- Меня это, несомненно, радует, - не стал идти на обострение назревающего конфликта танкист, постаравшись как можно более радушно улыбнуться своему собеседнику. Все равно первый шаг с его стороны был сделан. Прикормка «закинута в водоем». А времени для последующего постепенного склонения переводчика в свои подельники еще имелось вдосталь. - Но, право слово, я предпочитаю рассматривать все возможные варианты развития тех или иных событий, отчего и обидел вас ненароком. За что прошу у вас прощения. Тем более, что деньги эти, хоть и немалые для большей части простых французов, для меня действительно являются мелочью. Отчего рисковать из-за них своей головой, не имею ни малейшего желания.

- Неужто вы самый настоящий скрытый советский миллионер? - кивнув в знак принятия высказанных подобным образом извинений, уточнил с лукавой улыбкой Юрасовский. Он еще не приступил к чтению «Золотого телёнка», но уже был в курсе общей канвы данного произведения, естественно, со слов нынешнего собеседника. Потому и сделал подобное шуточное предположение.

- Скажете тоже, миллионер, - хмыкнул в ответ на такое предположение Александр. - Нет, миллионами не ворочаю и даже проживаю в Москве во всего лишь однокомнатных апартаментах. Но долларов четыреста по нынешнему курсу в месяц имею. Это да.

- В Советском Союзе кинооператорам платят настолько большие зарплаты? - даже несколько опешил от подобной информации Константин Алексеевич, ведь для большей части европейцев привычной зарплатой являлись примерно 50 долларов в месяц, естественно, выплачиваемых в национальной валюте. И то только у тех, кто трудился в областях связанных с химией, машиностроением и металлургией, тогда как у всех прочих оплата труда была куда меньше. Впрочем, при этом он не упускал из внимания тот момент, что приставили его уж точно к не самому рядовому гражданину СССР. Но напрямую поинтересоваться, сколько платят разведчикам, никак не мог по вполне понятным причинам.

- Нет. Врать не буду. Зарплаты советских рабочих и служащих в среднем такие же, как у французов, немцев или же поляков, если пересчитывать по официальному курсу на доллары. К примеру, моя официальная зарплата долларов в семьдесят выйдет, - не стал ничего приукрашивать краском, впрочем, не указывая на тот факт, что являлся красным командиром старшего звена. - Но я в свое время весьма удачно оформил ряд лицензий на некоторые изобретенные мною механизмы, которые оказались очень востребованы советской промышленностью. И с тех лицензий мне ежемесячно приходят солидные отчисления. Потому меня можно считать исключением из правил в плане личных доходов. В общем, не богач, но вполне себе состоятельный мужчина.

- Так вы инженер? - вполне искренне удивился Юрасовский, совершенно не ожидая услышать от собеседника нечто подобное. Да и вообще, видеть перед собой действительно состоятельного советского гражданина, было для него сродни чуду. Всё же порой он почитывал различные эмигрантские газетные издания, в которых, если не через строчку, то через страницу, утверждалось, что в СССР можно быть только бедным или же очень бедным, ибо сама суть Советского Союза состояла в борьбе с богатыми и зажиточными. А тут на тебе! Именно что зажиточный «красный»! Было чему изумляться.

- По образованию – да, - тут же подтвердил сей факт Геркан, разумно умолчав, что перед словом «инженер», следовало добавить «военный». - Официально же тружусь на Московской студии кинохроники. Недавно вот, еще до первой поездки в воюющую Испанию, был кинохроникером при автопробеге по пустыне Каракум. 1200 километров по пескам! Вот уж где было жарко! - Во время прошлого турне в Европу, он успел расспросить своих сопровождающих об этом их путешествии и потому сейчас мог смело выдавать себя за них, поскольку имел определенные представления о реалиях того мероприятия. - Потому смело могу утверждать, что тот же Мадрид по сравнению с Хивой – просто райское местечко! Если бы его еще не бомбили, конечно.

- Надо же! - в очередной раз несказанно удивился Константин Алексеевич, впрочем, не до конца поверив сказанному. - И как же вас тогда э-э-э, - замялся он, подбирая наиболее корректные слова, - в нынешнюю ситуацию занесло?

- Именно потому и занесло, что инженер по образованию. И когда служил в Красной Армии, занимался обслуживанием боевой техники, так что определенное разумение имею. Ну и, конечно, оказался в нужное время в нужном месте. Вот и привлекли, так сказать, в качестве отвлекающего маневра, - пожал плечами Александр, заодно начав выстраивать свою линию защиты на случай, ежели его собеседник являлся засланным казачком. Что французы, что немцы, что Русский общевоинский союз[1], то и дело подсылали в стан республиканцев своих шпионов под личиной добровольцев, отчего с людьми из эмигрантской среды следовало быть максимально осторожным. Не избегать их. Вовсе нет. Ибо иных настолько же удобных помощников банально не имелось. Но следовало быть с ними предельно осторожным и, естественно, врать напропалую.

- В каком смысле, отвлекающего маневра? - в который раз за этот разговор опешил Юрасовский. Больно уж неоднозначная информация раз за разом обрушивалась не его голову.

- В самом что ни на есть прямом, - в свою очередь скорчил в ответ Геркан полную недоумения физиономию – мол, неужели сам не догадался. - Или вы полагаете, что нам двоим – обычному кинооператору и, уж простите, пока еще белоэмигранту, доверили бы что-то действительно важное и стоящее? Ха-ха три раза! Конечно же нам определили роль какой-то подсадной утки! - говоря словно о чем-то само собой разумеющимся, фыркнул Александр. - Которой, впрочем, ничего не грозит. Во всяком случае, как меня уверяли, ни в чём таком участвовать нам не придется. Просто своей возней мы будем отвлекать на себя часть внимания французов, пока те, кто надо, будет делать то, что необходимо. Чтобы вы знали, таких групп, как наша, во Францию отправят или же уже отправили где-то с десяток, - откровенно врал краском, самозабвенно развешивая лапшу на ушах своего слушателя. Врал на всякий пожарный случай, поскольку покуда совершенно не был уверен в спутнике. Как и для Крыгина ранее, для этого персонажа требовалось создать свою персональную систему из кнута и пряника, прежде чем начать привлекать его к действительно нужным и важным для танкиста делам. И если пряник в виде денег начал потихоньку продвигаться в руки пока еще ничего не понимающей «жертвы», то вот кнуту только предстояло появиться на свет в относительно скором времени.

- И… вы так спокойно об этом говорите? - как то даже растерялся «русский француз». С одной стороны он был безумно рад, что ни в каких реальных шпионских делах ему мараться не придется. С другой же стороны, играть роль подсадной утки было для него не сильно приятно. Ведь никому и никогда не нравилось осознавать, что тебя используют втемную. Впрочем, деньги на расходы были выданы, а жизнь в том же Париже была куда более предпочтительна прозябанию в холодных окопах или пуще того – атаке на вражеские пулеметы. Потому жаловаться на подобное положение вещей он уж точно не собирался, но и делать вид, что его всё устраивает – тоже не спешил.

- А чего зазря переживать? - отмахнулся рукой Геркан, словно отгоняя от себя негативные флюиды, источаемые временным напарником. - Ничего противозаконного нам делать не придется, - если бы мог, он бы сейчас скрестил указательные и средние пальцы обеих рук за спиной. - Командировочные имеются, - тут же последовал кивок в сторону так и лежащего на столике конверта. - Понимание того, что от нас требуется – тоже, - постучал краском пальцем себе по голове, тем самым давая понять о наличии в памяти всех необходимых инструкций. - В посольстве опять же должны будут подсобить, насколько смогут. Что называется, живи и радуйся! Тем более, что путь мы держим не куда-нибудь, а в Париж! А это вам не Колыму осваивать, годами живя в промерзших насквозь землянках практически в полном отрыве от всякой цивилизации! За такие командировки, наоборот, благодарить начальство надо. Ведь когда еще что-то подобное перепадет на нашу долю! Вы же, надеюсь, не рассчитываете, что, попав обратно на родину, сможете впоследствии спокойно разъезжать по Европам? - один хитрый приспособленец принялся агитировать против советской власти вставшего на путь исправления белоэмигранта, поскольку тот ему требовался полностью разочаровавшимся в новых реалиях родной земли и потому доступным для покупки с потрохами. - В СССР сейчас и на черноморское побережье без связей наверху выбраться непросто. Я бы даже сказал, что практически невозможно. Желающих-то погреться на морском пляже – огромное количество, а вот мест в поездах и санаториях – кот наплакал. Да чего там море! В Москве без выписывания направления с места работы, даже на простой обустроенный речной пляж не пустят. Ибо не положено! Карточки на продовольственные товары отменили – и то хорошо! Хотя цены на то же мясо или чай с сыром изрядно кусаются. Раз в пять выше, нежели во Франции. Да и просто так в магазине не купишь. Так как дефицит! Потому пользуйтесь моментом, чтобы набраться ощущений на всю оставшуюся жизнь, ведь никто не знает, куда вас впоследствии закинет. Родина у нас большая и неосвоенных территорий – пруд пруди.

- А…э… шутить изволите, - как-то кисло улыбнулся Юрасовский, тая надежду, что над ним всё же подтрунивают. Ведь описанное не лезло ни в какие ворота!

- Отнюдь, - отрицательно помотал головой Александр. - Говорю вам всё, как есть. В СССР, чтобы получить какое-либо благо, требуется, либо стать ну очень полезным для общества, либо обзавестись огромным количеством знакомств в далеко не самых низших эшелонах власти. Мне, к примеру, со временем удалось сделать, и то, и другое. Потому своей жизнью в Советском Союзе я очень доволен, - продолжил он подтачивать решимость переводчика в плане переезда в СССР. - Вам же, сразу скажу, придется несладко. Мало того, что все мало-мальски достойные должности уже давно заняты, так еще и отношение к «бывшим» далеко не самое лучшее. Слишком уж многие не жалуют вашего брата, хотя встречаются и исключения. Куда уж без них – этих подтверждений правил. В общем, не надейтесь, что на родине вам сразу станет сильно лучше жить. Придется не один год много и продуктивно поработать, терпя немало житейских лишений, прежде чем вы вновь почувствуете себя крепко стоящим на ногах. Хотя, вы, помнится, говорили, что у вас брат остался в Союзе. Может он сможет вам чем-то поспособствовать на первых порах. Это было бы весьма неплохо.

- Даже и не знаю, что сказать. А вы точно советский гражданин? - хоть вопрошая и с шутливой интонацией, Константин Алексеевич вполне закономерно усомнился в принадлежности временного руководителя к «красным», к чему Геркан его потихоньку и подталкивал на протяжении всей беседы.

- Еще какой! Могу даже паспорт показать! - только и сделал, что усмехнулся в ответ Геркан. - Однако же я еще и кинохроникер. В отличие от тех, кто снимает художественные фильмы, где есть один только вымысел, моей работой является показ людям именно что правды, какой бы она ни была. Но так как по понятным техническим причинам продемонстрировать вам что-либо я не имею никакой возможности, хоть расскажу, как оно всё обстоит на самом деле. Вы не стесняйтесь. Задавайте вопросы по интересующим вас темам. Ехать нам предстоит долго, так что, полагаю, смогу удовлетворить ваше любопытство. Всё равно ничего секретного я вам выболтать не смогу по причине полного отсутствия знаний подобного рода…

[1] Русский общевоинский союз (РОВС) – наиболее крупная организация, объединявшая находившихся в эмиграции военных и политических деятелей Белого движения.

Глава 5. «Рога и копыта». Часть 3.

- Это вам, - стоило Геркану с Юрасовским сойти с поезда и заселиться в небольшом не сильно фешенебельном отеле, каковых хватало в Париже, как краском вытянул из шлёвок удерживающий его брюки ремень и протянул тот объекту вербовки. - Заслужили.

- Простите? - несколько опешил Константин Алексеевич от подобного хода событий. Всё же такое действие временного начальника слегка выбивало из колеи. Да, он являлся далеко не состоятельным человеком, но уж в новом ремне совершенно точно не нуждался. А тут такое!

- Вы не покусились на весьма солидные для вас средства, предпочтя остаться честным человеком. Причем, даже после того, как ваше мнение о нормализации собственной будущей жизни немало пошатнулось по итогам нашей с вами продолжительной беседы о современных реалиях Советского Союза. Это заслуживает награды. Потому берите, - танкист едва ли не всунул ремень в руки собеседника, - и даже не благодарите. Считайте, что это вам лично от меня первая премия. Только сам ремень потом, пожалуйста, верните. Он у меня такой один.

- … - не смог сказать чего-либо в ответ Юрасовский и лишь продолжал лупать глазами на непонятного советского товарища.

- Ох, умора! Видели бы вы сейчас своё лицо! Неописуемая смесь эмоций! - по-доброму рассмеялся Александр в ответ на очередной полнящийся недоумением взгляд собеседника. - Но да простите меня, Константин Алексеевич! Не смог удержаться от того, чтобы подшутить. Каюсь, - слегка склонил он голову в знак принесения своих извинений. - А что касается ремня, то вашей премией является сокрытое внутри него. Вы там, если повернете, увидите с обратной стороны винт на пряжке. Так вот, открутите его, снимите пряжку и вытряхивайте себе в руки звонкие дукаты. Хотя, скорее, веселые фунты. А если уж говорить совсем откровенно – соверены.

- Соверены? - мигом осознав, что речь идет о золотых монетах Великобритании, совершенно по-другому посмотрел на удерживаемый в руках предмет одежды Юрасовский.

- Ну да, - тут же утвердительно качнул головой Геркан. - С наличием валюты у испанцев совсем всё плохо. Да и у наших в этом плане не сильно богато, - не таясь, скривился Александр. Но скривился не потому что денег имелось действительно мало, а по той причине, что огромные средства ныне вынужденно тратились правительством на сведение счётов с политическими оппонентами, а не на реальные, потребные именно государству, дела. Особо солидным багажом знаний по этому вопросу он похвастать никак не мог, но точно ведал, что, к примеру, ради похищения сына Троцкого совсем скоро окажутся потрачены впустую попросту огромные деньги – сотни тысяч, если не миллионы, долларов. Несколько домовладений во Франции, крупный пассажирский самолет, якобы для осуществления рекордного перелета, и даже небольшой пароход, способный дойти до Ленинграда. Всё это будет приобретено советской агентурой исключительно ради захвата и вывоза в СССР одного единственного человека, у которого даже личной охраны не имелось, не говоря уже о чём-то большем! И это не говоря уже о затратах на содержание полудюжины наблюдателей, пилота, экипажа судна и многих прочих сопутствующих трат. Паноптикум, с какой стороны ни взгляни! Но, тем не менее – подобное являлось реалиями жизни. Всевозможные сбежавшие за рубеж «политические конкуренты», диссиденты и невозвращенцы своими пасквилями во всевозможных периодических изданиях настолько сильно доставали правительство и партийную верхушку СССР, что ради борьбы с ними у страны вынужденно забирали столь необходимые народному хозяйству средства. И вместо постройки очередного завода, деньги расходовались на устранение тех «врагов народа», что сами мечтали встать во главе Советского Союза, дабы, к примеру, возобновить экспорт мировой революции за счет ресурсов и населения столь огромной страны. Нет бы этим «деятелям» урвать своё и после затеряться навсегда на просторах земного шара, дабы никому не мозолить глаза, как это собирался сделать сам Геркан, раз уж ему подвернулась такая возможность. Так ведь нет! Этим неугомонным, спесивым и, якобы, не оцененным по достоинству «обиженкам» непременно требовалось вовлечь народы мира в очередное кровавое противостояние ради воплощения в жизнь своих излишне революционных для современного общества идей. - А вот с золотом ситуация обстоит куда как проще. Потому меня и снабдили в дорогу тем, что имелось под рукой. Там должно быть два десятка монет. По нынешнему курсу это около 160 долларов выйдет. Понимаю, что сумма не сильно великая. Но и, согласитесь, не такая уж и маленькая. Разменять-то на франки найдете где?

- Благодарю, - «облагодетельствованному» только и оставалось, что выразить признательность за подобный «подгон». - С разменом проблем, полагаю, вовсе не будет. Всё же золото, оно золото и есть.

- Ну и отлично! - удовлетворенно кивнул головой Геркан. - Вы только особо сильно с этими монетами не светитесь. Ладно, если придете куда один раз обменять. Мало ли кто и в чём свои сбережения хранит. Но коли начнете таскать их пачками из месяца в месяц, можете привлечь к себе совершенно ненужное нам внимание. Да, да! Вы всё правильно поняли, - по-доброму улыбнулся он своему собеседнику, кинувшему на него вопросительный взгляд. - Коли наши дела будут идти, без сучка, без задоринки, то помимо определенных вам официальных командировочных, можете смело рассчитывать на ежемесячную неофициальную премию подобного размера лично от меня. Или даже на гораздо большую, ежели время от времени согласитесь выполнять несколько рисковые поручения!

- Насколько рисковые? - судя по тому, что разгоревшийся в глазах «белоэмигранта» интерес к дополнительному заработку после озвучивания подобных слов никуда не исчез, он лишь пожелал уточнить степень риска.

- К примеру, иногда мне потребуются кое-какие специфические товары, покупать которые самостоятельно будет не слишком умно, так как это может бросить на мою персону некоторую тень. Но, вместе с тем, обойтись без них никак не выйдет. И, сами понимаете, я сейчас говорю отнюдь не о чайнике или же даже об услуге дамы облегченного поведения. Что первое, что второе, я спокойно смогу оплатить лично, если появится нужда. И прежде чем вы зададите вполне себе ожидаемый вопрос, скажу, что сейчас было бы неплохо обзавестись револьвером. Причем именно револьвером, а не пистолетом! Как во Франции обстоят дела с этим делом?

- Обратись вы ко мне с подобным вопросом еще полтора года назад, ответил бы – что легко и непринужденно. Но, увы, в конце 35-го года правительство сильно ограничило права населения на личное оружие. У многих французов даже конфисковали имевшееся на руках вооружение. Потому официально приобрести револьвер, даже типа велодог[1], нам никак не выйдет, - развел руками Юрасовский. И если бы Геркан ныне располагал информацией о ходе истории после 1 августа 1938 года, он вполне себе мог бы заподозрить в принятии французским правительством закона об ограничении владения оружием подготовку страны к сдаче немцам. Всё же, когда не из чего стрелять, то даже партизанить никак не выйдет, не говоря уже о чём-то большем! Ведь именно премьер-министр Пьер Лаваль, при котором данный закон и был введен, впоследствии покажет себя самым ярым сторонником максимально широкого сотрудничества Вишистской Франции с Германским рейхом. И вообще, при хорошо развитом воображении в грядущем сопротивлении французов вполне возможно было бы усмотреть стремление руководства страны проиграть так, чтобы не понести очередные громадные потери в людях и промышленности, не говоря уже о финансах, как это случилось в Первую Мировую Войну. Иными словами говоря – французов можно было заподозрить в готовности лечь под немцев, коли те действительно окажутся достаточно сильными в военном плане, но уж точно никак не в готовности защищать свою землю до последнего. Видимо, кто-то сильно умный просчитал, что оккупацию Франции будет перенести куда легче, нежели годы непосредственного участия в очередной назревающей мировой бойне.

- Мелкашка мне и ни к чему. Требуется что-то вроде бельгийского Нагана или французского Сент-Этьена, - чтобы можно было носить в кармане пальто. И хорошо бы подыскать вовсе с коротким стволом. Если справитесь, сдачу сможете оставить себе, - достав из портмоне две 50-долларовые банкноты, положил их на прикроватный столик Александр. - И не переживайте. Ни в кого стрелять из него я уж точно не собираюсь. Профиль у меня не тот. Но вот быть готовым дать отпор – хотелось бы. А голыми руками меня, увы, отбиваться никто никогда не учил.

- Я… посмотрю, что можно сделать, - не совладав с соблазном получить очередные, попросту идущие в руки деньги, коротко кивнул Юрасовский, прежде чем прибрать выложенные перед ним купюры. Всё же, как ни крути, а такие суммы для него «вчерашнего» являлись очень солидным заработком. А с учетом преподнесенного золота – и подавно. В общем, для того, кто был готов ежедневно подставлять свою грудь под вражеские пули за гораздо меньшее, озвученное Александром предложение оказалось более чем приемлемым. Тем более что тут платили вперед, и в случае чего всегда виделось возможным вовремя сбежать с тем, что уже имелось в кармане. Бедняге было невдомёк, что ему заказали приобрести тот самый кнут, которым его же самого впоследствии и собирались потчевать, наряду с «золотыми пряниками». Но да то были исключительно его проблемы, как полагал один хитрый танкист.

- Тогда более не смею вас задерживать, - удовлетворительно кивнув в ответ, аж прихлопнул ладонями Геркан. - Постарайтесь управиться с покупкой дня за три. А я тем времени навещу посольство и поговорю с рядом способных оказать нам посильную помощь лиц. Ежели вы понадобитесь, непременно дам вам знать.

- Без переводчика-то не заплутаете в городе? - на всякий случай уточнил Константин Алексеевич, которому так-то не сильно хотелось оставаться в обществе этого непонятного кинохроникера, но и взятые на себя обязательства сопровождающего требовалось выполнять в должной мере.

- Не переживайте на сей счет. Худо-бедно названия нужных мне улиц я произнести смогу и смею надеяться, что буду понят таксистами. А для всего остального у меня имеется туристическая карта города и небольшой словарик. Чай не пятилетний малыш. Не потеряюсь. - На этом их общение подошло к концу и оба разбежались по своим делам, которых так-то имелось предостаточно.

Вот только если Юрасовский полагал, что его собеседник действительно отправится прямиком в советское посольство, у самого Геркана на сей счет имелись несколько иные мысли. Хотя и от визита к соотечественникам в самое ближайшее время было никак не отвертеться, ибо всё финансирование будущей операции по закупке авиационных моторов должно было осуществляться из бюджетов местного «отделения». А вот «отделения» чего – до конца было не понятно. Может разведки, может внешторга, а может какого иного наркомата. В общем, в Испании ему на руки столь солидные средства никто не отважился выдать. А может их попросту не имелось в наличии. Да и, положа руку на сердце, кому еще, как не местным «советским старожилам», было претворять в жизнь его замыслы по добыче моторов? Уж что-что, а лично разобраться в хитросплетениях французской бюрократии за какие-то месяц-два он совершенно точно не рассчитывал. Потому и требовались те, у кого уже имелись должный опыт, а также потребные связи. Но прежде Александр, совершив несколько пересадок и параллельно полюбовавшись на возводимые павильоны должной вскорости стартовать Всемирной выставки, предпочел наведаться по адресу: улица Мишель-Анж 28, дабы лично удостовериться, что нужный именно ему человек всё еще пребывал на этом свете.

- Вы слишком беспечны, Дмитрий Сергеевич, - пройдя порядка километра от пересечения улиц Мишель-Анж и д`Отей до юго-восточной границы Булонского леса, Геркан, наконец, побеспокоил своим присутствием уже немолодого мужчину, за которым следовал всё это время и которому предстояло сыграть в его ближайших планах весьма значительную роль. Тем более что, углубившись в лес, они, наконец, избавились от лишних глаз и ушей, коих хватало на улицах Парижа. Вот уже как третий день он находился в Париже, но только сейчас у него появилась возможность выйти на контакт со столь необходимой ему персоной.

- Простите? Мы знакомы? - вздрогнув от неожиданности, Навашин развернулся к заговорившему с ним на русском языке незнакомцу, что стоял метрах в полутора от него, опёршись плечом на ближайшее дерево.

- Скажем так, лично представлены друг другу мы еще не были. Но заочно я вас знаю, - ответил Александр, бросив при этом укоризненный взгляд на принявшихся облаивать его рыжего спаниеля и белого фокстерьера – любимцев семьи Навашиных, которых ныне и выгуливал Дмитрий Сергеевич. - Всё же меня неофициально попросили присмотреть за вами и по возможности постараться уберечь от неприятных неожиданностей. От очень скорых неприятных неожиданностей, - сделал он акцент на том, что нечто нехорошее должно будет случиться в ближайшее время.

- Это, конечно, приятно слышать, что кто-то обеспокоен моим благополучием. Однако же вы так до сих пор не представились, - поджав губы и нахмурившись, Навашин принялся сверлить грозным взглядом свалившегося на его голову бывшего соотечественника. Первый страх, порожденный внезапностью появления собеседника, у него уже прошел и привыкший общаться с акулами капитализма, а также прожженными взяточниками, он быстро взял себя в руки. При этом, естественно, отметив тот факт, что незнакомец не предпринимает никаких угрожающих действий.

- Можете называть меня Серебровым Александром Никифоровичем. Кинооператор Московской студии кинохроники, - приподняв прикрывающую голову федору[2], представился Геркан. - Официально, - добавил он под конец, тем самым давая собеседнику понять, что с его персоной не всё так просто.

- А не официально? - окинув оценивающим взглядом «гостя из Москвы», позволил себе слегка усмехнуться Дмитрий Сергеевич, задавая столь провокационный вопрос.

- А не официально, - мигом избавив своё лицо от малейшего признака приязни, Александр вывалил на голову визави сногсшибательную информацию, дабы сразу ошеломить того, - кое-кто кое-где уже отдал приказ на ваше физическое устранение. С чем согласились далеко не все товарищи. И потому сейчас я здесь, перед вами, а не продолжаю заниматься своими не менее важными делами в Испании, откуда меня срочно сорвали. - Перемешивая правду с вымыслом, Геркан по возможности оберегал себя самого, поскольку до конца не был уверен, на кого всё же работает стоящий перед ним «невозвращенец». Да и за словами своими старался следить, чтобы потом не пришлось оправдываться перед «товарищами», находясь на очередном допросе, чего никак нельзя было исключать. Всё же его нынешний собеседник являлся той еще темной лошадкой, работающей непонятно на кого. Вполне возможно, что даже на несколько разведывательных организаций разом.

- Да уж, загар у вас явно не московский, - едва заметно хмыкнул себе под нос Навашин, отметив смуглость лица неожиданного визитера. - Потому про Испанию я, пожалуй, могу поверить, - словно делая неожиданному знакомцу одолжение, снисходительно произнес Дмитрий Сергеевич. - А что касается ваших прочих слов… Они, конечно, неприятны и настораживают. Однако же, вместе с тем, требуют хоть каких-то доказательств. Я, знаете ли, за свою жизнь не первый раз сталкиваюсь с подобными угрозами в свой адрес. И если бы трусливо прятался в каком-нибудь темном углу каждый раз, как они мне поступали, уж точно не добился бы своего нынешнего положения.

- За доказательствами – это не ко мне, - тут же отрицательно помотал головой танкист. - Не мой профиль. Я сейчас, можно сказать, делаю большое одолжение одному очень высокопоставленному человеку, которому многим обязан. Не доберись до меня его просьба на ваш счет, нашей с вами встречи не состоялось бы вовсе. Уж извините, но, будем говорить откровенно, ваше общество является слишком компрометирующим для советского гражданина. Особенно для не рядового советского гражданина. А других за границей СССР вы и не найдете. Потому здесь и сейчас я готов лишь выдать вам предупреждение. Ликвидаторам дана команда расправиться с вами до конца этого месяца. Потому примите совет. Хотя бы на ближайшие две-три недели обзаведитесь пуленепробиваемым жилетом, револьвером и какой-нибудь действительно стоящей охраной, что умеет оставаться невидимой до самого последнего момента, а не распугивать всех и каждого своим бравым видом. Всё же именно в ваших интересах уничтожить ликвидаторов и, потянув впоследствии за ниточки, обеспечить себе защиту на государственном уровне, а не просто спрятаться от их взора на это же самое время, трясясь впоследствии в ожидании того, когда они вновь вернутся по вашу душу. - Исходя из того, что было известно Александру, основными подозреваемыми в убийстве его нынешнего собеседника значились две абсолютно противоположные персоны: с одной стороны – советский разведчик, с другой стороны – французский фашист. И в данный момент Геркан очень сильно рассчитывал, что это будет последний, ведь в противном случае во Франции мог подняться слишком сильный антисоветский вой, что, несомненно, могло отразиться на абсолютно всех его делах в этой стране. Чего избежать, естественно, очень хотелось.

- И почему же это в моих интересах? - медленно и как-то даже степенно кивнув, тем самым обозначая, что ответ Александра принят к сведению, всё же поинтересовался Навашин, хотя уже и сам прекрасно понимал всю подноготную именно такого развития данного дела.

- Потому что если вы выживите и благодаря своим связям в правительстве Франции без излишнего шума разрешите имеющиеся «недопонимания» с заказчиками вашего убийства или же их местными представителями, я смогу предложить вам полмиллиона долларов США. - Прекрасно разглядев, как у Дмитрия Сергеевича от услышанной суммы аж затрепещали на секунду ноздри и на ту же секунду расширись зрачки, краском понял, что не зря решился шикануть в разговоре с данным человеком. Ведь меньшие суммы могли того не так уж сильно заинтересовать, чтобы реально рисковать своей жизнью. Что ни говори, а деньги у его собеседника точно водились. И деньги эти были ой какими немалыми. Однако же полмиллиона долларов являлись полумиллионом долларов – то есть действительно весомой суммой, способной сильно заинтересовать очень многих состоятельных людей. - Естественно, данную сумму я предлагаю не за просто так, а в качестве вознаграждения за участие в одной связанной с Испанией афере. Вам ведь будет не впервой наживаться на испанских республиканцах? Не так ли?

[1] Велодог – малокалибарный револьвер создававшийся для велосипедистов, чтобы отстреливаться от нападающих на них собак.

[2] Федора – шляпа их мягкого фетра с невысокой тульей, обвитой понизу широкой лентой.

Глава 6. «Рога и копыта». Часть 4.

- Вот ведь старый дурак! - выругался себе под нос Геркан, вырывая из кармана добытый для него Юрасовским револьвер, дабы тут же открыть огонь. Заранее предупрежденный им Навашин, по всей видимости, не внял предупреждениям в должной мере. И вот теперь ему приходилось встревать в дело, засветиться в котором он уж точно никак не желал. - Прячься, Навашин, прячься! - одновременно с первым выстрелом в сторону высокого блондина, что целился в спину Дмитрия Сергеевича из пистолета, прокричал Александр, надеясь, что «невозвращенец» сообразит что к чему и уйдет с линии огня, укрывшись за ближайшим из деревьев, которых более чем хватало вокруг.

- Банг, банг, банг, - трижды отозвался Наган краскома, до того как оказался перебит схожим, но чуть более хлестким звуком ответного выстрела. Точнее даже не ответного, а параллельного что ли, поскольку произведен тот был в фигуру любителя утренних прогулок с собачками, а не в танкиста. - Банг, банг, - еще дважды дало о себе знать изделие бельгийских оружейников, прежде чем со стороны нападавшего послышался вскрик и заметно прихрамывающий мужчина бросился наутек, не глядя пальнув пару раз куда-то в сторону прикрывающегося деревом Геркана. На этом невероятно короткий бой и завершился, заняв от силы секунд семь-восемь реального времени.

- Как же вы так, Дмитрий Сергеевич. Я же вас предупреждал, - убедившись, что противник действительно скрылся и более нет опасности получить в свой организм сколько-то грамм свинца, краском покинул своё укрытие и приблизился к лежащему на земле Навашину, что всячески кривился и прижимал ладонь к своему правому боку, куда, видимо, угодила поразившая его пуля. - Сильно вас зацепило? - еще раз оглянувшись по сторонам и приметив лишь маячащую вдалеке, метрах в ста, едва просматривающуюся в промежутке между деревьями фигуру какого-то мужчины, что не решался, ни подойти, ни убежать, присел рядом с жертвой нападения Александр. - Давайте посмотрю, что у вас там.

- Ох, Александр Никифорович, это вы, - с явным облегчением произнес подстреленный, прекратив всяческие попытки вырвать что-то из левого кармана своего пальто. - А ведь я до последнего надеялся, что тогда вы изрядно приврали насчет вынесения мне приговора, - перестав кривить лицо, он позволил себе заметно расслабиться в компании своего явного благодетеля. - Оно же вон как всё вышло. Чуть не убили, ироды! Благо, совсем уж глупить я не стал, - отняв руку от места поражения, мужчина продемонстрировал «кинохроникеру» не несущую каких-либо следов крови аккуратную дырочку в своем одеянии, - и озаботился подбором защитного жилета.

- А как же револьвер и охрана? - неодобрительно покачав головой на проявление подобного безрассудства, Геркан принялся помогать собеседнику принять вертикальное положение. Всё же, ни весьма объемное телосложение, ни явно образовавшийся в районе поражения огромный синяк, не позволяли тому справиться с данной процедурой самостоятельно. - Нападавший, знаете ли, вполне мог не ограничиться стрельбой издалека, имея команду удостовериться в вашей гибели. Подошел бы вплотную, да и добил бы вас выстрелом в голову. И никакой жилет не спас бы вас в подобной ситуации.

- Револьвер у меня тоже имеется, - утвердившись на ногах и прислонившись к стволу ближайшего дерева, Навашин похлопал себя по тому самому левому карману пальто, который прежде терзал своей рукой, по всей видимости, пытаясь достать оружие. - Правда, воспользоваться им у меня не вышло, - как-то даже повинился он перед Александром. - Но, да то вы сами всё прекрасно видели.

- Н-да, - только и смог что высказать в ответ на подобное откровение Геркан.

- Н-да, - вновь повинно склонив голову, повторил за своим спасителем Дмитрий Сергеевич. - И что теперь прикажете делать?

- Я вам приказать ничего не могу, - прекрасно понимая, что последняя высказанная вслух фраза была риторической, тем не менее принялся отвечать Александр. Всё же ему нужен был этот человек с его многочисленными связями. И сейчас, после столь солидного психического потрясения, он вполне мог быть куда более договороспособным. Вот танкист и не стал упускать свой шанс. - Могу лишь напомнить, что готов стать посредником между вами и суммой в полмиллиона долларов в ответ на некоторые услуги. Что же касается всего произошедшего – то это вам решать, раздувать из случившегося скандал или же утрясти всё тихо-мирно. Так сказать, в частном порядке. Но одно я у вас не попрошу, а простаки потребую! Ни в коем случае не втягивайте меня в дальнейший ход событий связанный с данным покушением. Каким бы этот самый ход ни был. Сами должны понимать, что излишнее внимание к моей персоне не нужно, ни мне, ни вам. Ведь, случись у меня проблемы с французскими жандармами, я могу наговорить такого, что, не только меня, но и вас тут же попросят покинуть страну. И это в лучшем случае. Про возможность же заработать озвученную мною ранее сумму вовсе придется забыть!

- Насчет этого можете не беспокоиться, Александр Никифорович. Разумение имею, - Навашин тут же принялся заверять своего спасителя в том, что не является совсем уж дураком. - Ваша персона останется инкогнито. Даю слово! И дня через два буду готов выслушать ваше предложение, так сказать, в полном объеме.

- Уверены, что пары дней вам хватит, дабы прийти в себя и озаботиться насчет …, - не сумев подобрать нужных слов, Геркан лишь махнул рукой в ту сторону, откуда велась стрельба, как бы имея в виду ситуацию с покушением.

- Да. Уверен, - утвердительно кивнул головой Навашин. - Если бы еще вы подсказали, кого именно мне следует винить в случившемся, - состроил совсем уж жалостливое выражение лица этот хитрец и прохиндей, естественно, желавший получить на блюдечке с голубой каёмочкой весь расклад по покушению на себя любимого. - Это здорово облегчило бы мне жизнь.

- Хотите верьте, хотите нет, - нахмурившись и смерив «невозвращенца» не самым дружелюбным взглядом, Александр показательно тяжело вздохнул, - но из того, что стало известно мне, тут оказались сильно завязаны французские фашисты. Эти, как их, кагуляры[1], - решил он пустить ход гипотетического следствия по одному из двух известных ему следов, поскольку работать против сотрудников НКВД уж точно не собирался. - Потому советую поискать в их среде высокого блондина с простреленной пулей ногой, - показательно покачал он так и удерживаемым в руке револьвером перед носом «невозвращенца». - Как минимум, один раз я его точно ранил. И убегал тот подволакивая правую ногу.

- Кагуляры? - откровенно изумилась жертва сорвавшегося покушения, поскольку прежде нынешний собеседник сам же говорил ему, что ниточки ведут в Москву. А коммунисты с кагулярами уж точно находились по разные стороны баррикад.

- А вы полагаете, что в СССР просто так шли громкие судебные процессы над изобличенными фашистскими пособниками? - вопросом на вопрос ответил краском. - Не-е-ет, дорогой Дмитрий Сергеевич, - протянул Геркан, заодно покачав головой для пущего эффекта отрицания, - многие из них получили по заслугам. И, как вы сами ныне должны понимать, еще далеко не всех из их числа удалось выявить и предать правосудию. А ваша смерть должна была стать лишь еще одним гвоздиком в крышку гроба франко-советских отношений, которые определенные политические силы всячески стремятся, если не уничтожить, то уж точно свести к минимуму. Хотя, признаю, и перегибы у нас тоже случаются. И невиновные страдают. Что есть, то есть, - тут же поспешил уточнить свою позицию «товарищ Серебров», заметив, как взгляд спасенного становится всё более и более скептическим. - Отрицать подобное уж точно не буду, поскольку и сам успел прочувствовать на собственной шкуре гостеприимство товарищей чекистов, почти полгода просидев в застенках, - памятуя о том, что сам Навашин тоже едва не примерил на себя «тюремную робу», но вовремя смылся из страны, сделал акцент на подобном факте из своего прошлого танкист. Так сказать, чтобы заставить визави прочувствовать хоть еще капельку солидарности с собой для облегчения дальнейшего общения. - В общем, как говорится – лес рубят, щепки летят. И участь этих самых щепок нередко становится незавидной. Сам таковой был. Потому знаю, о чем говорю. Как знаю, что и правосудие в СССР также не является пустым звуком. Во всяком случае, в моем случае разобрались и вернули меня обратно в строй, даже извинившись ради приличия, - вроде как сказал он чистую правду, разумно умолчав о «незначительных деталях» своего случая и то, что, по факту, был действительно виновен.

- Значит кагуляры, - поняв, что ничего более ему не выдадут, понимающе покивал головой Навашин и показательно охнул, схватившись за место поражения пулей, после того, как попытался сделать несколько шагов. - Не поможете ли мне выбраться из этого проклятого леса? А то, опасаюсь, сам я слишком долго буду ковылять от одного дерева к другому, пока не доберусь до ближайшей оживленной улицы, где смогу поймать такси.

- До границы насаждений доведу, а дальше, уж простите, вам придется справляться собственными силами. Сами понимаете, нельзя мне оказаться замеченным в вашем обществе, - откровенно солгал Геркан, поскольку уже составил доклад на имя Берзина, о своем намерении привлечь к делу Дмитрия Сергеевича с целью создания, так сказать, отвлекающего маневра. И пусть Ян Карлович пребывал в Испании, данная операция проводилась именно под его патронажем, отчего и подчинялся Александр в данный момент именно ему.

- Буду искренне благодарен, - тут же утвердительно кивнул Навашин и, буквально повиснув на подставленном плече, под заливистый лай своих собак потихоньку заковылял вместе с Герканом по направлению к авеню де ла Порт д’Отей.

Последующие два дня Алексадр предпочел провести в своем гостиничном номере, никуда не выходя и лишь отсылая на разведку Юрасовского. Тому в задачу ставилось не только изучать все доступные газеты на предмет появления в них статей о покушении на Дмитрия Сергеевича Навашина, но и собирать слухи по данному же вопросу в среде российской эмиграции и не только. Заодно Константину Алексеевичу был описан тот самый кнут, что входил в один комплект с «золотыми пряниками».

Поведав временному компаньону о покушении на одного советского невозвращенца, имеющего ну очень высоких покровителей в правительстве Франции, Геркан мило так поинтересовался у того, понимает ли он, из какого именно револьвера велся в тот день огонь. И, к своему удовлетворению, увидев на лице якобы подставленного им белоэмигранта непередаваемую палитру чувств и эмоций, удовлетворенно кивнул, заодно добавив, что отпечатки пальцев, оставшиеся на револьвере, принадлежат как раз Юрасовскому. И коли тот вздумает предать своего нынешнего «работодателя», то не только лишится возможных будущих премий в звонкой золотой монете, но также, несомненно, отправится в места не столь отдаленные за покушение на убийство. Правда, при этом пришлось просветить загнанного в угол переводчика, об уникальности, как человеческих отпечатков пальцев, так нарезов каждого оружейного ствола. Естественно, не забыв при этом упомянуть, что использованный по назначению Наган ныне бережно хранится в одном из сейфов советского посольства и лишь ждет своего часа, дабы оказать предъявленным соответствующим французским компетентным органам. Хотя, при должном выполнении Константином Алексеевичем своих обязанностей, злосчастное оружие вполне себе навсегда могло упокоиться на дне реки Сена. В общем и целом, вербовка в свои личные «порученцы» будущего помощника по перегрузке украденного золота оказалась завершена в положительном для Александра ключе, после чего появилась возможность приступить к последующим намеченным шагам.

Весь следующий месяц прошел для Александра в трудах, заботах и тоннах выдаваемых на-гора лжи перемешанной с правдой. Хотя, справедливости ради, следовало отметить, что не для него одного. Благо не имелось никакой нужды носиться по всей территории Франции в поисках потребных двигателей, поскольку львиная доля, что авиационных заводов, что авиационных школ, что складов со списанным армейским имуществом, раскинулись вокруг Парижа. В том числе по этой причине между правительством и бывшими владельцами национализированных предприятий имелось немалое напряжение – такая скученность стратегических для страны производств в, фактически одном месте, представляла собой идеальную цель для бомбардировочной авиации потенциального противника. А переезжать куда-нибудь подальше на юг, никто не горел желанием по очень многим причинам, включая отсутствие финансирования подобного переезда со стороны государства и нежелание работников покидать давно обжитые места. Да и к главному заказчику всегда следовало быть поближе.

В общем, пока еще все те места, где виделось возможным отыскать нужные моторы, были сосредоточены весьма компактно, что не могло не радовать. А вот надежды на их приобретение у частных лиц канули в лету почти сразу, поскольку те, кто мог позволить себе личный самолет, предпочитали покупать маломощные, но новые, крылатые машины, вовсе игнорируя старый армейский хлам. Потому пришлось действовать через оставшиеся в собственности прежних хозяев совсем уж мелкие авиационные заводики, что не заинтересовали государство, параллельно регистрируя аналогичное крохотное предприятие на одного из проверенных местных товарищей, члена Французской коммунистической партии.

Причем, чтобы не насторожить никого в Министерстве авиации Франции, заказы приходилось разбивать, как по количеству, так и по времени. Тут три штуки, здесь парочку, там полдесятка – в результате, спустя целый месяц аккуратного размещения подобных заказов через ряд подставных лиц, удалось приобрести всего 25 моторов. Но это было уже хоть что-то! Тем более, что качество их сборки и общее состояние оказались на высоте по сравнению с теми, что ставились в Т-24 на родине. Сказывались более высокая культура производства и достаток хороших материалов с отличными станками. Все их постепенно, по мере проверки в арендованном под Парижем небольшом гараже, отправляли в расположенный на юге Франции город Марсейан, что раскинулся на юго-восточном берегу озера Этан-де-То, где и был зарегистрирован небольшой фиктивный заводик по выделке и ремонту гидросамолетов.

Увы, но обойтись чем-то меньшим, вроде временной аренды одного из лодочных сараев, коими изобиловало побережье данного озера, не вышло совершенно. Слишком уж высокий «трафик» наблюдался на его просторах из-за развитости в местных водах устричного промысла, отчего пришлось заниматься реальным показушничеством, а не проводить всё только по бумагам. Благо распространенные в Испании устаревшие гидропланы SM-62, оказались столь же популярны во Франции и даже до сих пор производились на её территории, отчего оказалось возможным замаскировать пару предоставленных испанцами дышащих на ладан машин под французские, нанеся на них все потребные номера и знаки. Совершать на них какие-либо дальние полеты не предполагалось, но в качестве бутафорских экспонатов они подходили идеально. Ведь не выдающий никакой продукции завод рано или поздно обязательно привлек бы к себе излишнее внимание, избежать которое в ближайшие пару месяцев было, не просто желательно, а необходимо. Вот и покачивалась пригнанная из Испании советскими пилотами пара гидропланов близ пристани якобы переоборудованного в ремонтный заводик лодочного ангара, позволяя всем любопытствующим понять, что предприятие действительно работает. Тем более что внутри шла активная разборка и упаковка частей привезенных моторов, отчего действительно создавался вид кипучей деятельности. Тут следовало отдать должное советской разведке и привлеченным дипломатам. С точки зрения законности сделано всё было на высшем уровне, так что никакой гипотетический французский комар не подточил себе носа. Что называется – умели, когда надо!

И вот, наконец, настал тот долгожданный день, когда в небе над озером показался уже немолодой двухмоторный гидроплан конструкции Сикорского – тот самый S-38, на котором «заговорщики» и предполагали вывозить из Испании награбленное золото. А это могло означать лишь одно – у неожиданного дуэта советского танкиста и царского морского летчика получилось обдурить всех и каждого. Во всяком случае, Геркан желал в это верить, наблюдая с пристани за тем, как под напором острой носовой части приводняющейся крылатой машины нарушается спокойствие водной глади озера. И в летящих во все стороны водных брызгах он отчетливо видел десятки и сотни тысяч золотых монет, что уже совсем скоро окажутся не где-нибудь, а непосредственно в его руках.

[1] La Cagoule – французская ультраправая террористическая организация фашистского толка. Спонсором и одним из основателей являлся Эжен Шюллер – основатель и владелец косметического гиганта L’Oreal.

Глава 7. «Рога и копыта». Часть 5.

Дождавшись, когда прибывший гидроплан, наконец, встанет на якорь и окажется надежно принайтован своей хвостовой частью к пирсу, Александр подал Крыгину заранее подготовленный трап, на чём временно и успокоился. Увы, но сразу же засыпать морского летчика наиболее животрепещущими вопросами оказалось невозможно в силу присутствия помогавших при причаливании ранее прибывших советских пилотов. Прилетевший S-38 как раз должен был забрать обоих обратно в Испанию вместе с первой парой моторов. А до тех пор они в меру сил помогали с упаковкой в деревянные ящики частей уже полностью разобранных двигателей. Не навалом же было везти всё это перепачканное маслами и смазками добро! Единственное, Геркан с Михаилом Андреевичем обменялись рукопожатиями, да несколько продолжительными взглядами.

- Ну как? - явно читалось в обращенных на «испанского гостя» глазах танкиста, что едва сдерживал бушующий внутри него вулкан эмоций. Всё же уже пройденный путь стоил ему столь великого множества сожженных нервных клеток, что ждать хоть еще мгновение он был попросту не способен.

- Отлично! - опять же явно исключительно для собеседника в этом молчаливом разговоре блеснул тот глазами в ответ. Глазами, в которых на краткий миг промелькнула дикая смесь азарта и радости. На чём, собственно, их краткое взаимное разглядывание и закончилось. Улетать в этот же день Крыгин не собирался, поскольку сперва требовалось разгрузить «секретный груз», естественно, проделав это без лишних глаз, а, стало быть, ночью. Да и вообще, что не способный похвастать молодостью пилот, что успевший за долгие годы изрядно потрудиться гидроплан требовали отдыха и должного обслуживания, не говоря уже о «дозаправке». Потому время для предметного и обстоятельного общения у «господ экспроприаторов» вполне себе имелось.

И пока Крыгин отдыхал, а также насыщался после действительно длительного многочасового перелета, Александр, как наиболее подготовленный и знающий специалист, занимался обслуживанием потрудившихся не менее пилота новеньких двигателей старичка S-38. Прекрасно зная, с чем ему придется иметь дело, он заранее озаботился, чтобы на гидроплан поставили новые моторы, которые смогли бы выдержать грядущий марафон полетов, а также получением должных знаний и инструкций, отчего его работа, как механика, можно сказать, спорилась. Тем более что установленные на данном гидроплане 9-цилиндровые звезды воздушного охлаждения по требованиям к обслуживающему персоналу были куда как более снисходительны, нежели те же танковые М-6Т, не говоря уже о более современных стальных сердцах с водяным охлаждением. И лишь спустя семь часов, когда все лишние свидетели отправились на боковую, а на землю опустилась ночная тьма, они смогли, наконец, пошептаться вдоволь.

- За успех! - уединившись внутри самую малость покачивающегося на едва заметных волнах гидроплана, оба синхронно провозгласили давно напрашивающийся на язык тост и опрокинули в себя по небольшой стопке отличного коньяка. Как говорится, не пьянства для, здоровья ради.

- Как всё прошло? - разлив по второй, негромко поинтересовался Геркан, разглядывая лежащий под ногами столь знакомый ему ящик с упрятанным внутри золотом.

- Скажу честно. Пока грузил, чуть не помер, - удрученно покачал головой Крыгин. - Если помнишь, мы и вдвоем-то их не сказать, что легко и непринужденно таскали. А одному тягать, да еще из холодной воды – вовсе наказание, - со временем они перешли в общении друг с другом на «ты», что, впрочем, старались скрывать от посторонних, во избежание никому не нужных подозрений. - Во всяком случае, спина мне высказала всё, что она думает о дурной голове, не дающей ей покоя. Пришлось даже заказать в мастерских небольшую лебедку якобы для подъема якоря и надежно крепить ту на нос. Только после этого дело хоть как-то пошло веселей. Но поскольку в носовой багажный отсек закладывать столь великий вес никак нельзя, чтобы не нарушать центровку машины, пришлось изображать из себя муравья и шесть ящиков перетащить на своем горбу внутрь салона. Впрочем, ты их и сам видишь, - кивнул он подбородком в сторону покоящейся в центральном проходе деревянной тары. - А ведь каждая из этих падлюк с меня весом!

- Так никто и не говорил, что богатство дается легко! - развел в ответ руками Александр, предварительно влив в себя вторую порцию коньяка.

- Да это понятно, - опустошив стопку вслед за собеседником, морской летчик только и смог, что махнуть рукой на озвучивание данной истины. - Просто я уже давно не молоденький мичман и опасаюсь, как бы организм в какой-то момент не подвел. А это, сам понимаешь, будет сравни краху всего нашего предприятия. Что недопустимо! Люди-то мы семейные и за всё, что мы успели натворить, вполне возможно спросят не только с нас, грешных.

- Тут не поспоришь, - согласно покивал головой танкист, который с каждым прожитым годом точно так же отнюдь не молодел. И уже даже мог признаться хотя бы самому себе, что изрядно подрастерял ту былую прыть, с каковой он еще лет пять назад совершенно спокойно скакал кузнечиком по танку, дабы забраться в боевую машину через башенный люк. - Однако и обратной дороги у нас с тобой более нет. Я уже договорился с одним скользким человеком о переводе нашего золота, - пару раз слегка ударил он носком ботинка по одному из ящиков, - в хрустящие франки или доллары. И скажу тебе честно, Михаил Андреевич, коли мы не сдюжим, этот банкир заложит нас не только французам, но и советам. Всё же мне пришлось пообещать ему весьма немалые комиссионные за подобное посредничество, отчего он совершенно точно сильно обидится, коли не получит те деньги, что уже считает своими.

- Что же ты к такому ненадежному человеку обратился? Других что ли не нашлось? - аж несколько опешил от подобного Крыгин.

- Уж извини, - набулькав по третье и тут же махнув свою порцию, слегка скривился краском, - в банковских кругах Старой Европы моя скромная персона как-то не сильно котируется. Точнее вовсе не котируется, поскольку никому не известна. Впрочем, как и в любых иных банковских кругах. Потому привлек того человека, на которого имелся хоть какой-то выход, и в котором хоть мало-мальски был уверен. Точнее, был уверен в том, что за солидную сумму вознаграждения он действительно будет молчать.

- И много ты ему пообещал? - прекрасно осознавая, что у самого него вовсе не имелось подобных связей и знакомств, пилот не стал развивать тему сотрудничества с ненадежными персонами.

- Пришлось расстаться почти с пятью процентами от всей будущей суммы, - тяжело вздохнул Александр. А отчего ему было не вздыхать, если обещанные Навашину 500 тысяч долларов США являлись более чем солидной суммой не только для простого человека, но и для многих банков.

- Однако! - тут же присвистнул Крыгин, в считанные секунды примерно оценив дороговизну посреднических услуг. - А не жирно ему будет?

- Жирно, - вовсе не стал возражать Геркан и, вновь тяжело вздохнув, разлил по четвертой. - Еще как жирно. Вот только время поджимает. Ещё месяц-два и меня точно отзовут обратно в Москву. Потому мы с тобой попросту обязаны управиться со всеми личными делами в данный срок. А поиск какого другого банкира мог изрядно затянуться. Особенно, учитывая тот факт, что французским языком я не владею вовсе. Этот же наш бывший соотечественник. Да и обязан он мне своей жизнью.

- А не обманет? - естественно, не смог не поинтересоваться столь животрепещущим вопросом господин белоэмигрант, чья жизнь так-то стояла на кону данного мероприятия. Впрочем, в той же мере, что и жизнь его напарника по экспроприации ценностей Банка Испании.

- Этот возможно и хотел бы обдурить меня, да забрать всё себе. Но и я ведь тоже не пальцем деланный. Подстраховался, - довольно усмехнулся Геркан. - Наш новый компаньон понятия не имеет, что золото нами уже украдено. Я ему наплел, что это испанцы будут платить за контрабандную поставку новейших авиационных двигателей Испано-Сюиза, советские аналоги которых стоят на поставленных в Испанию бомбардировщиках СБ-2. Вот только вместо двух сотен новых моторов, он закупит такое же количество старых двигателей той же марки, что действительно необходимы мне, и впоследствии подставит везущий их пароход под удар франкистских кораблей, дабы те упокоились на дне морском, и никто не прознал об афере. Во всяком случае, он так полагает, основываясь на моих словах. Тем более, что нечто подобное ему уже не единожды удавалось проворачивать, кладя себе в карман немалые средства.

- Хм. А не дороговато ли двигатели выходят? - быстренько подсчитав в уме, изрядно удивился летчик. - Это же более 50000 долларов за штуку! Современный истребитель меньше стоит! Причем, раза в два!

- Нормально выходит, - отмахнулся от данного вопроса Александр. - Те, кому надо, прекрасно знают, что сами испанцы вовсю разворовывают свои золотые резервы, втридорога закупая оружие через многочисленных посредников в той же Польше, Мексике или там Чехословакии, и кладя при этом немалую часть выделенных средств в свои личные карманы. Потому новейшие авиадвигатели по полста тысяч за штуку, к тому же закупленные и привезенные контрабандным путем – звучит как раз в духе нынешнего времени. Так что найденный мною банкир полагает, что, помимо кое-кого из испанского правительства, еще и я решил положить в свой личный карман более чем солидные «комиссионные». Это-то как раз более чем ровно укладывается в его понимании того, как следует зарабатывать солидный капитал.

- Так это что же получается? Пусть и за немалые деньги, но ты всё же получишь то, что тебе действительно необходимо здесь и сейчас, да еще останешься при этом чистеньким в глазах своих «советских товарищей»?

- Ага! - расплылся в полной довольства улыбке танкист. - Терять столь солидные деньги до невозможности жалко, конечно. Но тут уже речь идет о сохранении собственной головы и заработанного статуса надежного «товарища», без которого мне вряд ли выйдет организовать вывоз наших семей из Союза. К тому же, половину данной суммы я планирую вернуть себе, поскольку эти двигатели действительно будут поставлены испанцам по полторы тысячи долларов за штуку. Во всяком случае, в планах у меня провести всё именно подобным образом. Единственное, нам с тобой потребуется инкогнито слетать в Женеву, поскольку счета лучше всего открывать в одном из крупнейших швейцарских банков. Да и большую часть золота нам с тобой впоследствии придется переправить туда. Больно уж мне нравится их политика по сокрытию информации о своих клиентах и полное безразличие к тому, откуда у этого самого клиента взялись деньги.

- И как ты себе это представляешь? Я и тут-то нахожусь незаконно, - хмыкнул на такое предложение Крыгин. - Кто меня в самолет-то пустит без документов? И даже если вдруг пустят, то уже в Швейцарии на пограничном контроле уж точно не выпустят.

- Не переживай. Тут тоже уже всё продумано и учтено. Полетим на одном из стоящих тут гидропланов до Женевского озера. У них там как раз имеются аэровокзалы для летающих амфибий, так что никакого ажиотажа наша этажерка не вызовет. Тем более, что я заранее договорился с банкиром об организации для нас там должной встречи в обход таможенников. Мне ведь тоже нельзя официально появляться в Швейцарии, поскольку потом, по возвращении в Москву, я никак не смогу объяснить «товарищам», откуда у меня в загранпаспорте появилась не предусмотренная моей занятостью швейцарская виза.

- Мне, конечно, приятно, что ты столь высокого мнения о моих навыках пилота и навигаторских способностях. Но я, боюсь, не долечу, - выслушав план собеседника, тут же принялся разносить его в пух и прах морской летчик. - Сколько там до той Женевы отсюда? Километров пятьсот?

- Около четырехсот будет, - тут же уточнил Геркан, уже успевший изучить все карты их предполагаемого маршрута, которые только вышло достать.

- Да даже если и четыреста! Я на столь продолжительном и совершенно незнакомом маршруте раз пятьдесят успею заблудиться и разбиться! - принялся взывать к разуму краскома несколько опешивший от подобного прожектерства Крыгин. - Потому можешь сразу выкинуть данную затею из головы. Ни к чему хорошему она точно не приведет. И это не говоря уже о физической усталости. Я и досюда-то на одной силе воли добрался. Все же, считай, почти шесть часов за штурвалом провел.

- Не переживай. Будет тебе в помощь второй пилот и по совместительству штурман знакомый с данным маршрутом. Что я, без понятия что ли, - Александр даже несколько обиделся за то, что его посчитали настолько дурным, чтобы столь сильно рисковать и своей головой тоже. - Тут недалеко от Марселя имеется такое озеро – Этан-де-Берр. С него к Женеве время от времени летают гидропланы. Вот там, через пару подставных лиц, и вышло найти пилота, что, опять же за совершенно нескромное вознаграждение, согласился побыть проводником у пары нелегалов. То есть у нас с тобой. Потому, как прилетишь в следующий раз, будь готов тут же вылетать далее. И прихвати с собой из Испании пару пистолетов на всякий пожарный случай. А лучше вовсе пистолет-пулемет. Всё же на таком богатстве сидим, - похлопал краском по находящемуся под его ногами ящику, - что без ствола за пазухой чувствую себя практически голым. Только советские не бери. Мало ли, что может произойти в будущем. Так что лишняя ниточка способная навести ищеек на мою персону, нам обоим ни к чему.

- Хорошо, - даже не собираясь спорить, тут же кивнул головой морской летчик. - Испанские подойдут?

- Лучше, конечно, немецкие. Слышал я, что испанцы у поляков что-то подобное закупали. Но, в крайнем случае и испанские сойдут, - обозначил свои предпочтения Геркан. - А теперь давай по последней за наше с тобой здоровье и начнем ящики таскать помоляся. Ночь, конечно, длинная. Однако и поспать не лишним будет. Особенно тебе.

Дабы не привлекать к своей суете чье-либо внимание, «экспроприаторы» не стали переносить золото сразу в переделанный под мастерскую лодочный сарай, а, привязав к ящикам заранее заготовленные Александром толстые и прочные канаты, по-тихому опускали драгоценный груз на дно теперь уже французского озера, привязывая другой конец канатов к деревянным сваям пирса. Как ни крути, а данный способ временного сокрытия сокровищ уже доказал свою эффективность, отчего краском и не стал изобретать что-либо новое.

Так они и трудились на протяжении полутора месяцев, перетаскивая золото во Францию и отправляя обратно те двигатели, что оказалось возможным закупить с помощью связей работников советского посольства и торгпредства. Благо последние продолжали активничать на ниве добычи очередных списанных авиационных моторов, отчего под рукой всегда имелось, что отправить в Картахену. И всё бы было хорошо, но на Крыгина стало откровенно жалко смотреть. Ежедневно совершая шестичасовые рейсы, то в одну, то в другую сторону, да еще таская при этом в одно лицо тяжеленные ящики, урывая для этого время у сна, он окончательно выбился из сил. Сбросив килограмм так пятнадцать, если не все двадцать, веса и обзаведшись черно-синюшными кругами вокруг глаз, Михаил Андреевич превратился в тень себя прежнего. Не помогало даже усиленное питание, что каждый раз обеспечивал пилоту Геркан, как на месте, так и в дорогу. Человек, можно сказать, держался исключительно на морально-волевых, поскольку физических сил с каждым новым днем оставалось в нем всё меньше и меньше. И вот, случилось то, чего столь сильно опасались они оба. Откровенно вымотанный организм морского летчика не смог совладать с очередными нагрузками и попавший при взлете на нагнанную ветром слишком сильную бортовую волну гидроплан резко дернулся в сторону, завалившись на правое крыло. Изнуренный же пилот банально не успел среагировать на нештатную ситуацию, отчего загруженный очередной парой двигателей S-38, как бы споткнулся на высоте всего лишь в метр и, завалившись набок, с немалой силой рухнул в воду.

Естественно, на месте нештатного приводнения тут же образовались тучи брызг, из которых во все стороны начали разлетаться деревянные обломки. А когда поднятая падением машины водная взвесь полностью опала, глазам немногочисленных очевидцев аварии предстала картина постепенно погружающегося на дно изломанного самолета. Старый деревянный корпус не вынес столь жесткого приводнения и дал течь во многих местах разом, отчего о спасении S-38 и его груза нечего было даже мечтать.

Но куда больше гибели техники наблюдавшего за взлетом Геркана волновала судьба Крыгина, следов которого он до сих пор не смог разглядеть на воде, и то, что осуществленная ими «маленькая афера» не достигла своего логического завершения. А ведь Михаилу Андреевичу оставалось совершить последний рейс! Всего один! И тогда все 220 набитых золотой монетой ящиков окончательно оказались бы в их руках! Но, увы, обстоятельства сложились не в их пользу, и на дне бухты Мар-Менор в Испании остались лежать столь убойные доказательства их неправомерных действий, кои уж точно могли стоить им обоим жизней, обнаружь кто данное не вывезенное золото.

Конечно, даже в самом худшем случае он всегда мог уйти в несознанку и до последнего отрицать свою причастность к похищению золота. Вот только, чекисты умели спрашивать так, что мало кто умудрялся удержать язык за зубами. Да и слишком многое непременно указало бы именно на него, на Геркана, как на соучастника совершенного ограбления. Тут, несомненно, пошли бы в копилку доказательств, и угнанные ЯГ-и, и знакомство танкиста с морским летчиком, и та настойчивость, с которой Александр отстаивал идею совершать вылеты именно из района Лос-Алькасарес, а не той же Барселоны. Да много чего еще виделось возможным приплести для выдвижения ему обвинительного приговора! И с этим срочно следовало что-то делать! Но прежде виделось необходимым срочно сматывать удочки из этого места до прибытия французских жандармов. Благо некоторая часть золота уже была переправлена в Швейцарию на гидропланах, последнюю партию они так же собирались доставить по воздуху, заодно прикарманив себе S-38, столь необходимый им для вывоза семей из СССР, а всё остальное они общими усилиями как раз в этот день загрузили в кузов тяжелого грузовика Берлие «GDM», который и был приобретен для перевозки данного драгоценного груза к франко-швейцарской границе.

Глава 8. «Рога и копыта». Часть 6.

- До сих пор не верю, что мы занимаемся чем-то подобным, - отбросив в сторону очередную порцию земли, утер со лба пот Юрасовский, прежде чем вновь воткнуть свою лопату в податливый грунт.

- Не верьте, раз вашей душе так угодно. Главное, копайте шустрее, - промышляя точно таким же землеройным делом, тут же отозвался Геркан. - Всё же именно ради вас стараемся.

На удивление, поездка в грузовике полном золота прошла, без сучка, без задоринки. Внимания жандармов они к себе не привлекали. Всевозможный криминальный элемент также не покусился на тяжелогруженую машину. Да и тяговитый 125-сильный дизель ни разу не подвел на многочисленных горных подъемах. Потому спустя трое суток проведенных в пути, оба спокойно добрались до деревеньки Ивуар, что раскинулась на французском берегу Женевского озера. Именно здесь на имя некоего Дениса Прущина, гражданина Франции с 1923 года, еще с месяц назад была приобретена скромная ферма на отшибе поселения. Приобретена для одной единственной цели – стать перевалочным складом для тех самых 8 тонн золота, что находились в кузове тяжелого грузовика. И выбрана данная деревенька была не просто так, а по причине наличия в ней рыболовного промысла, при том, что до швейцарского берега было всего-то 4 километра по прямой. В общем, появлению еще одной лодки, пусть даже моторной, никто из местных особого значения не придал бы. Всё же тут едва ли не у каждой семьи имелось что-то подобное, поскольку прокормиться лишь с небольшого земельного надела было попросту невозможно.

И, стоило отдать швейцарским партнерам должное, столь необходимая моторная лодка уже давно дожидалась своих истинных владельцев в комплекте с рулевым. Одно время осознавшие о сколь немалом количестве золота идет речь швейцарские банкиры даже предлагали Александру пригнать к пирсу полноценный прогулочный пароход, каковых так-то хватало на озере. Тем более, что для персон, входящих в совет директоров банка SBG[1], это было не так уж сложно устроить. Но Геркан предпочел не привлекать к их деятельности излишнее внимание и потому отыгрывающий роль того самого Дениса Прущина швейцарец за прошедший месяц уже успел примелькаться среди местных и не вызывал ни у кого вопросов. А после начался натуральный челночный ад.

Стоило только ценному грузу появиться на ферме, как отыгрывавший роль русского француза швейцарец вышел на своей лодке порыбачить и спустя всего четверть часа уже принимал с берега невероятно ценный груз. Увы, но более трех ящиков за раз лодка принять никак не могла, отчего процесс перевозки всего груза на швейцарский берег, где уже поджидали машины банка, затянулся аж на четыре дня. Естественно, можно было бы управиться и быстрее, но сновать туда-сюда в ночи, тем самым привлекая к шумящей двигателем лодке излишнее внимание, ни у кого не имелось ни малейшего желания. К тому же сам Геркан за это время дважды переправлялся в Швейцарию, дабы убедиться в том, что его золото не уходит куда-то налево, а в полном составе упокаивается в сейфах выбранного им в партнеры финансового учреждения.

Естественно, кто-нибудь мог бы при этом выразить удивление. Где какой-то там советский краском с его ворованным золотом, и где аж целый совет директоров одного из крупнейших частных банков Швейцарии! И был бы, несомненно, прав, если бы не одно «Но»! То золото, которое Геркан уже перетащил и еще только планировал перетащить в закрома «Союза Швейцарских Банков», тянули более чем на десятую часть нынешней капитализации этого самого банка. Больно уж сильно ударили по нему последствия «Великой депрессии» и активная драка за клиентов развернутая французскими и германскими конкурентами, отчего за последние шесть лет он очень сильно просел в плане финансовых показателей. Потому ради продолжительного сотрудничества со столь денежным «гражданином Советского Союза» швейцарцы оказались готовы пойти на многое. В том числе, на организацию полноценного окна для контрабандной перевозки золота, тем более, что все последние годы они вполне осознанно строили свой бизнес на незаконном выводе средств их клиентами из всех прочих стран.

Именно подобным, максимально клиентоориентированным, отношением к своим потенциальным вкладчикам они и умудрялись конкурировать с куда более солидными банковскими домами Старой Европы. За что в той же Франции их филиалы время от времени подвергались «налетам» жандармов, кои с остервенением выискивали следы ухода многочисленных французских вкладчиков от уплаты налогов. Вот и в отношении Александра они расстарались на славу, обеспечив, как транспорт, так и отсутствие пограничников на обоих берегах озера.

Тогда Геркан оказался приятно удивлен не только расторопностью банкиров, но и тем фактом, что его не попытались ликвидировать на месте, дабы вовсе присвоить всё доставленное золото себе. Хотя, возможно, свою роль в этом деле сыграли, как его советские документы на имя товарища Сереброва, от которых для швейцарцев, должно быть, за километр несло «ароматом» такой конторы, как НКВД, так и наличием в руках танкиста подготовленного к бою пистолета-пулемета Эрма, который смог раздобыть Крыгин. Но, как бы то ни было, золото в конечном итоге благополучно легло в хранилище женевского филиала банка, тогда как на счет Сереброва Александра Никифоровича уже совсем скоро оказались перечислены еще свыше тридцати миллионов швейцарских франков, вдобавок к тем семнадцати, что уже имелись на нем. Недаром же всё то время, пока между Испанией и Францией курсировал ныне разбившийся S-38, между Францией и Швейцарией почти с такой же частотой курсировал чуть менее грузоподъемный SM-62 – один из тех, что был предоставлен испанцами для якобы бутафорских нужд. Кто-кто, а Александр уж точно не собирался складывать все яйца в одну корзину.

Таким вот «волшебным» образом один скромный советский приспособленец, затратив вагон и маленькую тележку нервов, а также на полную катушку воспользовавшись своими знаниями ближайшего будущего, превратился в весьма состоятельного буржуа, после чего ему осталось решить «вопрос Юрасовского». Больно уж много последний знал.

Правда, убивать того у краскома не имелось никакого желания. Да и не являлся Геркан каким-то совершенно бездушным душегубом. Тем более что, как ни крути, а Константин Алексеевич с честью выполнил все возложенные на него обязательства, даже не попытавшись под конец присвоить большую часть золота себе. А ведь Геркан специально своими собственными руками предоставил тому подобную возможность, еще в начале их выезда из Марсейана передав своему переводчику один из тех пистолетов Астра, которые вместе с автоматом привез ему из воюющей Испании Крыгин. Естественно, предварительно поработав молотком и напильником над бойком этого самого пистолета, дабы в случае чего со спокойной совестью пристрелить своего помощника-подельника. Но тот, гад этакий, не дал никакой возможности усомниться в себе, отчего едва ли не на ходу пришлось изобретать новый план по «умерщвлению» Юрасовского, ибо попадать в поле зрения «советских товарищей» более тому не следовало вовсе. Потому ныне в ночи и раскапывали они оба двое свежую могилу в одном из предместий Парижа с целью добычи свеженького мужского тела, которому предстояло сыграть роль «безвременно почившего белоэмигранта».

- И всё же, вы уверены, что у нас выгорит этакое дело? - не прекращая копать, поинтересовался изрядно нервничающий переводчик.

Так-то обещанные «напарником» деньги он уже успел получить на руки. Причем деньги эти были, отнюдь, немалые! Куда большие, нежели он мог предположить в своих самых заветных мечтах! Пусть даже выданные ему наличными 3 миллиона франков, или 80 тысяч долларов США, никак не могли сравниться с той горой золота, кою ему довелось потаскать на своём горбу в последние пару месяцев, он был неимоверно счастлив и доволен. Что ни говори, а столь солидная сумма являлась астрономической для любого рядового гражданина любой страны мира, не привыкшего вращаться в кругах высшего эшелона власти, будь та хоть политической, хоть финансовой. Вот тут-то у Юрасовского и возникло чувство дичайшего дискомфорта от обладания подобным богатством. Дело же заключалось в том, что он, как человек не один год успевший пожить едва ли не на самом дне французского общества, прекрасно осознавал, за сколь малые деньги, порой, в этом самом обществе сажали на нож. А тут практически нежданно-негаданно в кармане оказалось столь солидное богатство! В общем, на едва ли не финишной черте становления состоятельным мужчиной он начал нервничать. Сильно нервничать. Ведь ныне ему уж точно имелось что терять, помимо своей неудавшейся жизни, что являлась его единственным активом еще каких-то три месяца назад. Благо все эти миллионы не пришлось тащить с собой, а вышло разместить в ячейке хранения одного из швейцарских банков. Потому внутри него теплилась надежда, что сделавший его богачом «товарищ Серебров» не завершит их не сильно продолжительное сотрудничество выстрелом в затылок, чего очень даже можно было ожидать.

- Вот тут вы подобрали очень правильное слово, - хмыкнул в ответ вовсю орудующий лопатой Геркан. - Именно что выгорит! Хоть мне и бесконечно жалко уничтожать сослуживший нам столь неплохую службу грузовик, - аж покачал он удрученно головой от понимания того, что совсем скоро самолично подпалит тот самый Берлие «GDM», на котором они сперва вывезли золото, а после добрались своим ходом почти до самого Парижа, - иного безопасного выхода для вас из сложившейся ситуации я не вижу. Но знали бы вы, Константин Алексеевич, сколь сильно мне не хочется уничтожать этот прекрасный автомобиль! - оторвавшись от борьбы с грунтом, Александр выдавил из себя тяжелый вздох. - Ведь именно подобной техники недостает Советскому Союзу вообще и Красной Армии в частности! А его мотор! Пусть не лучший среди существующих автомобильных дизелей, но более чем достойный! Имейся у меня такие под рукой, как бы я смог развернуться в плане проектирования боевой техники! Как подумаю об этом, так плакать хочется! И, увы, плакать исключительно от горя, ибо ничего подобного в СССР нет. Но да что-то я совсем расклеился. А это нехорошо! Потому давайте лучше поговорим об открывающихся перед нами перспективах! Вот вы, например, куда всё же направитесь после того, как мы тут со всем закончим?

- По вашему совету – в Канаду, - не стал скрывать подобный факт Юрасовский. - Как только навсегда распрощаюсь со своими прежними документами и всей прежней жизнью, так сразу и отчалю, раз уж вы утверждаете, что оставаться во Франции мне смерти подобно.

- И опять же увы, но это факт, - лишь развел руками в ответ на последнее краском. - Больно уж много наших и сочувствующих нашему делу товарищей появилось в Третьей республике. Потому здесь вас совершенно случайно могут обнаружить даже в каком-нибудь захолустье. Как и в Швейцарии, где советская разведка также очень активно работает из-за всё возрастающего противостояния с облюбовавшими данную родину отличных часов и сыра троцкистами. И коли подобное случится, очень плохо придется нам обоим. Уж поверьте мне!

- Да я всё понимаю. Тем более, что решение об оставлении Франции мною было принято еще тогда, когда я подался записываться в интернациональную бригаду. Потому ни о чем остающемся здесь жалеть не буду. Да и нет тут у меня ничего, окромя плохих воспоминаний! Просто вариантов, куда можно было бы податься, действительно оказалось не сильно много. Я ведь из иностранных языков только французским владею. А ехать в тот же Танжер или же куда-то во Французский Индокитай, нет никакого желания. Вот в Швейцарии, да, поселился бы с удовольствием. Но раз уж вы говорите, что там ныне слишком много «товарищей» рыщут в поисках своих врагов, только и остается, что податься в Канаду, - опершись руками на черенок воткнутой в землю лопаты, устало выдохнул Юрасовский. - Прикуплю там себе какой-нибудь не сильно дорогой домик, положу оставшиеся деньги в банк под процент и буду потихоньку доживать свой век в тишине и спокойствии, благо средств должно хватать, чтобы ни в чем не испытывать нужду.

- А я постараюсь открыть где-нибудь свой небольшой «свечной заводик», - не сдержался и выложил свою сокровенную мечту Геркан, впрочем, не став о ней особо распространяться. - Правда, пока еще сам не знаю, в какой стране. Да и что именно производить – до сих пор не решил. Но, как вы изволили выразиться, доживать свой век в тишине и спокойствии точно не смогу. Боюсь, сопьюсь от ничего неделания.

- Так вы лет на десять, если не более, меня помладше будете. Можно сказать, что находитесь в самом расцвете сил, - лишь покивал в ответ на подобное откровение белоэмигрант. - Так что вам сам Бог велел пробовать что-то новое. Особенно, ежели душа к чему лежит. Я же… Я просто устал. Не столько физически, хоть и это тоже присутствует, сколько морально. Очень уж это тяжко ощущать себя никому не нужным пустым местом без какого-либо будущего. Потому хочется, знаете ли, пожить исключительно в своё удовольствие, не сильно задумываясь о завтрашнем дне, что я не мог позволить себе на протяжении последних двух десятков лет.

- Что же, каждому своё, - лишь покивал на это Александр и вновь принялся за раскопку могилы. - И дабы у нас с вами вышло всё так, как мы того желаем, давайте уже поднажмем и выкопаем поскорее этого покойника. Ночь не так длинна, как кажется, а нам его еще расстреливать и сжигать вместе с машиной.

- И то верно, - тут же подхватился Константин Алексеевич, принявшись работать своей лопатой с удвоенной силой.

Утром же, когда дальновидно озаботившийся приобретением велосипеда Геркан подъезжал к границам Парижа, а Юрасовский на точно таком же педальном транспорте приближался к Провену, в небольшом леске близ городка Мулен жандармами был обнаружен всё ещё чадящий остов сгоревшего грузовика. Но куда больший «интерес» у них вызвал тот факт, что перекосившаяся от жара пламени кабина данного автомобиля несла на себе немало следов от поражения пулями. Впрочем, как и рама, как и бензобак, как и колесные диски. И в остатках этой самой кабины, буквально прикипев к рулевой колонке, пребывал обгоревший до неузнаваемости труп, опять же несущий на себе следы пулевых ранений. Так официально погиб гражданин Франции Константин Юрасовский, о чём, правда, стало известно лишь пять дней спустя, после того, как правоохранителям удалось проследить за судьбой уничтоженного огнем Берлие «GDM». Вот только задать по этому поводу вопросы оказалось некому. Некто Серебров, в компании которого погибший прибыл из Испании, уже успел убыть обратно на раздираемую гражданской войной территорию южного соседа, а владелец «авиационного завода», где в последние месяцы прозябали они оба, уже как месяц находился в той же Испании, воюя в одной из интербригад. В общем, было ясно, что за всем стоят Советы, вот только что-либо кому-либо предъявить не имелось ни единой возможности. Да и неясно было, что вообще произошло, поскольку остатков какого-либо груза обнаружить на месте преступления не удалось. Так и закрыли дело, упершись в тупик. А пока жандармы и не только они рыли носом землю, в попытке отыскать какую-нибудь зацепку для дальнейшего предъявления своего «Фи!» в советском посольстве, некто Денис Прущин, каковым отныне стал Константин Алексеевич Юрасовский, заскочив на денек в Швейцарию, убыл искать своё счастье на другом континенте, не обнаружив его на земле любителей улиток, квакушек и устриц.

Что же касалось Геркана, то он действительно отправился обратно в Испанию. Причем, отправился на судне, что было зафрахтовано для перевозки в Барселону груза муки, консервов и запчастей к сельскохозяйственным тракторам, под каковым наименованием в его трюм оказались погружены разобранные на части старые авиационные двигатели Испано-Сюиза 8Fb. Те самые две сотни двигателей, кои были закуплены одним хитрым и расчетливым банкиром, уверенным в том, что это он опять всех надул.

Навашин, дабы надежно сокрыть свои собственные махинации – ведь сам он, благодаря имеющимся знакомствам, покупал стальные сердца вдесятеро дешевле, нежели перепродавал «испанцам», и чтобы помочь своему спасителю прикрыть уже его воровство, благодаря все тем же знакомствам в высших эшелонах власти Франции смог без проблем протолкнуть данный груз через таможню так, что никто даже не посмел придраться. Всё равно те, кому надо, точно знали, что данной плавающей колоше, загруженной откровенным шлаком, вовсе не сулило прибыть в пункт назначения. Потому и погруженное на него продовольствие являлось той еще просрочкой, которой даже свиней кормить было бы слишком жестоко.

Вот только высланные на перехват судна две канонерки и эсминец банально не обнаружили той самой цели, на которую их четко навели, поскольку по выходу из Марселя оно не направилось напрямик к Барселоне, а сделало изрядный крюк вокруг Балеарских островов, чтобы спустя четыре дня прибыть в Картахену. Там, конечно, тоже имелся солидный шанс нарваться на корабли или гидроавиацию франкистов, но, в отличие от изначального маршрута, хотя бы существовала возможность уцелеть. Правда, для того Геркану пришлось продемонстрировать всё свое красноречие при общении с изначально не желающим ничего слушать о смене курса капитаном. Но куда лучшим доводом стали пятьдесят тысяч франков, что были прихвачены краскомом на черный день и плавно перетекли в карман того самого капитана, после чего «старый морской волк» стал очень внимателен к пожеланиям столь «дорогого и понимающего» пассажира. Тем более, что пассажир также поведал о выписывании данному судну и всему его экипажу самой натуральной черной метки со стороны пожелавших нажиться на их гибели парижских дельцов.

Таким вот образом завершилась эпопея по присутствию Александра в Испании и, наконец, пришла пора вернуться домой, где, пребывая уже в спокойной обстановке, ему предстояло обдумать, каким именно образом выбираться с семьей из СССР. Ведь прежде планируемый путь – на гидроплане с черноморского побережья, можно сказать, канул в воду вместе с Крыгиным, на возможностях и опыте которого и строился весь расчет.

[1] SBG – аббревиатура частного банка «Союз Швейцарских Банков»

Глава 9. Отчет о командировке.

- Как же это вас угораздило, Александр Морициевич? - удрученно покачал головой Иосиф Виссарионович, рассматривая обмотанную бинтами голову доставленного к нему на ковер гостя. Краскома выдернули из его квартиры и привезли на Ближнюю дачу уже на следующий день после прибытия в Москву, что явно свидетельствовало, как о наличии постоянного наблюдения за ним, так и о явном интересе «хозяина» к тем письмам, что танкист высылал в Союз на имя некоего Ивана Васильевича[1] через посольство во Франции.

- Да, что-то сильно расслабился, прибыв обратно на родину, товарищ Сталин, - тут же повинился Геркан за свой внешний вид, никак не соответствующий бравому красному командиру, прошедшему Испанию практически целым и невредимым, если не считать некоторое количество незначительных ожогов, полученных при потере танка. - Тем более, что прежде в Одессе мне доводилось быть исключительно проездом и о столь диких нравах местного, так сказать, асоциального элемента, я не был в курсе. Ничего уже не боятся! Средь бела дня обирают! Хорошо еще, что нож в спину не сунули, - не столь эмоционально проворчал он под конец. - Тогда бы было вовсе обидно.

Чтобы сохранить за собой ставшие с недавнего времени безумно дорогими документы на имя Сереброва, Александр в очередной раз инсценировал нападение на себя любимого и разыграл свое собственное ограбление, вновь пожертвовав для того целостностью головы, кою пришлось разбить об угол дома для большей достоверности. Да и ряд иных, не менее нужных и важных, вещей требовалось надежно сокрыть от глаз возможных встречающих, отчего пришлось вовсе распрощаться со всем своим багажом, который якобы и был украден у него какими-то ушлыми уркаганами практически в порту.

Всё же сто семнадцать золотых царских червонцев, которые по его просьбе швейцарцы выискали в доставленных к ним ящиках, и приобретенный через тех же банкиров один из прототипов новейшего, пока еще даже не представленного общественности, миниатюрного фотоаппарата изобретенного Вальтером Цаппом, что получит наименование Minox, грозили своему владельцу целой кучей проблем. Естественно, будь они у него обнаружены. Потому танкист и сделал всё возможное, чтобы вернуться обратно в СССР тем же путем, каким он прибыл в Испанию – то есть на советском судне. Благо в этом не было ничего удивительного, поскольку многие «добровольцы» пользовались этим же транспортным коридором. А уж по прибытии в Одессу ни у кого даже в голову не пришло загонять выполнивших свой интернациональный долг бойцов и командиров на таможенный досмотр. Потому всё сложилось как нельзя лучше. Самое ценное оказалось припрятано в корнях дерева на подходе к одному из городских пляжей, а все остальное «исчезло» вместе с якобы похищенным чемоданом. Стоило только оставить тот без присмотра на жалкие 2 минуты, как у поклажи тут же нашелся новый владелец. После чего удовлетворенный скоростью «работы» местных воришек Александр и «забодал» угол ближайшего строения, заранее убедившись, что никто его при этом не видит.

- Обидно, - то ли фыркнул, то ли пыхнул трубкой, в ответ хозяин кабинета. - Экое вы слово-то подобрали, не сильно соответствующее. Это было бы не обидно! Это было бы позорно! Позорно для тех, кто обязан оберегать покой советских граждан на родной земле, но не справляется со своей работой! Ну ничего, Александр Морициевич. Дайте только срок. Всё исправим. Всех отучим тянуть свои руки к чужому, не говоря уже о покушении на жизни наших героев.

- Да какой из меня герой, товарищ Сталин, - был бы Геркан молодой девкой, несомненно, потупил бы взор и раскраснелся лицом для пущего выражения эффекта смущения.

- А вы не скромничайте. Нам тут лучше видно, кто герой, а кто так, погулять вышел, - вынув изо рта трубку и ткнув мундштуком в сторону собеседника, наставительно произнес глава государства. - Вы герой. Именно благодаря вашим стараниям было принято решение о направлении в Испанию танков Т-24, которые все прочие товарищи никак не желали передавать в чужие руки. И именно данные танки принесли республике самые главные победы! Мне о том не единожды докладывали не только вы! Так что мало быть героем на поле боя. Хотя и в сражениях, насколько мне известно, вы ни в коем разе не праздновали труса. Не менее важно быть героем здесь, в тылу, в борьбе за отстаивание своей точки зрения. Тем более, что время раз за разом показывает именно вашу правоту. Мне ли не знать, сколько для того требуется мужества! Потому, ежели говорю, что герой, значит герой. А то, что второго Ордена Ленина на кителе не появилось, так то дело наживное. Заслужите еще. В вас я уж точно уверен, - что-что, а давать обещания скорого переселения человека в мир молочных рек и кисельных берегов, Сталин умел великолепно. Впрочем, как и обрубать все радужные мечты одним росчерком пера, а то и простым телефонным звонком. Но здесь и сейчас ему пока что требовалось именно первое. Тем более, что прибывший гость пока лишь радовал «хозяина».

- Приложу для того все свои усилия, - тут же состроив одухотворенное лицо, всем своим видом изобразил готовность к новым героическим свершениям Геркан. И неважно на ниве чего их виделось возможным свершать.

- Не сомневаюсь, - удовлетворенно кивнул секретарь ЦК ВКП(б) и, завершив со вступительной частью беседы, перешел к основной. - Но пригласил я вас сегодня не только, дабы лично выказать, сколь ценна для страны оказалась ваша служба. Ознакамливаясь с приходящей от вас корреспонденцией, с каждым новым письмом я всё больше и больше понимал, что ряд товарищей, в попытке оградить меня от лишних забот, которых и так хватает в стране, пытаются не доносить до моего внимания слишком много мелочей. Мелочей, которые вполне себе могут оказаться не такими уж мелочами. Не просто же так я прежде напутствовал вас подмечать тенденции и реалии всех аспектов жизни в нынешней Испании. И вот сейчас, мне было бы очень интересно выслушать ваши суждения насчет общей складывающейся в Испании ситуации.

- Я пока не готов предоставить вам развернутый доклад обо всём том, что стало достоянием моего внимания, товарищ Сталин. Потребуется несколько дней для составления наиболее полного отчета, который я поостерегся подготовить, пребывая в пути, дабы он не попал кому-нибудь на глаза. Однако общие выжимки готов озвучить, - тут же отставил танкист кружку с ароматным чаем, коим его привычно потчевали в этом доме. - С чего мне следует начать свой доклад? С социальной сферы? Военной? Или политической? Хотя, должен предупредить сразу, о последней много сообщить не смогу, поскольку всё время командировки был далек от данной области жизни Испании. Что называется, ни знанием, ни должностью, не вышел, чтобы обитаться в кругах высшего эшелона власти, - тонко так намекнул он собеседнику о крайней необходимости продвижения своего «агента» вверх по карьерной лестнице, коли имелось желание получать более «горячую» информацию.

- Давайте начнем с первой. Что испанский народ думает о происходящем в их стране? Чем живёт? - кивнув, тем самым давая понять собеседнику, что принял к сведению его слова, задал один из наиболее животрепещущих вопросов Иосиф Виссарионович. Все же активные боевые действия длились в Испании уже свыше полугода, а ни о каком всенародном восстании против тирании капиталистов не шло даже речи. Стало быть, жители Пиренейского полуострова не столь уж рьяно желали скинуть с себя ярмо эксплуататоров, как то могло видеться изначально. И это была проблема, поскольку у СССР более чем хватало собственных забот, причем на всех фронтах, чтобы еще с головой вовлекаться в решение всевозможных затруднений кого другого. Ведь действия Советского Союза в Испании уже сейчас всевозможные злые языки вполне себе сравнивали с началом экспорта мировой революции, то есть с троцкизмом, что уж точно шло в противовес политическому курсу самого Сталина. И это была проблема! Огромная проблема! Ведь, ни победить одним махом, ни добровольно отдать Испанию на откуп тем же фашистам, было никак невозможно. Отчего создавалась этакая патовая ситуация, в которой проиграть мог уже сам «лучший друг физкультурников», не распознавший вовремя в Испании этакого капкана поставленного, среди прочего, и на него тоже. Год, еще примерно год ему требовался, чтобы куда лучше укрепить собственное положение в Союзе, дабы «испанская партия» перестала висеть над его головой дамокловым мечом. Стало быть, еще как минимум год требовалось поддерживать республиканское правительство, нравилось то ему самому или нет. Потому настроения простого испанского народа было более чем немаловажно. Ведь без него продержаться подобный срок лишь на своих собственных силах виделось для влезшего в это «болото» СССР попросту невозможным. Точнее даже не столько невозможным, сколько чрезмерно дорогим мероприятием.

- Из того, что я лично мог наблюдать, как в крупных городах, вроде Мадрида и Барселоны, так и в совсем мелких деревнях, не говоря уже о многочисленных малых городках, через которые мне довелось пройти с войсками, двум третям испанцев вообще без разницы, какая у них там центральная власть. Главное для них, чтобы эта самая власть не мешала привычному образу жизни и не повышала налоги. Они готовы жить под управлением хоть белых, хоть красных, хоть коричневых или даже серо-бурмалиновых в крапинку, лишь бы те не лезли в их дела со своими революционными идеями. Потому те же колхозы и общественное жилье, что ныне повсеместно распространены в Советском Союзе, для подавляющей части испанцев являются чем-то совершенно неприемлемым. Мне это точно известно, поскольку я, следуя вашим указаниям, не один десяток раз заводил разговоры на подобную тему с местными жителями совершенно разного уровня достатка и образования. Так уж исторически сложилось, что они там все до последнего человека – закоренелые собственники. Даже самый бедный крестьянин полагает себя буржуа. И каждый будет биться исключительно за своё собственное благо, наплевав на общественное, - как бы извиняясь, развел руками Геркан, хотя его вины в этом уж точно никакой не было. - Потому-то у франкистов и поныне хватает сторонников по всей стране, что они со своей стороны не пропагандируют изменения привычного для большей части местных жителей мироустройства. Да и нейтрально относящегося к ним народа более чем достаточно по той же самой причине. Тогда как республиканские власти с каждым новым днем воспринимаются всё более негативно.

- И почему же? Откуда берется негатив? - явно недовольно попыхав трубкой, поинтересовался у своего гостя хозяин кабинета. - Ведь это не республиканское правительство начало эту войну.

- Насколько я смог понять из бесед, существует две основных претензии. Первая заключается в том, что нынешнее правительство оказалось столь слабым, что не смогло быстро подавить восстание, из-за которого народ и терпит ныне лишения. А слабое правительство, как вы сами понимаете лучше меня, ни одному народу не в радость. Вспомним хотя бы Керенского с его временщиками. Ведь даже многочисленные раздробленные движения белых сражались не за них, не за их власть, а против нас. И ныне, увы, испанские республиканцы сами же выставляют себя этаким кривым зеркальным отражением разгромленных нашей доблестной Красной армией беляков. Внутри их правительства точно так же идет сплошной разброд и шатание, когда каждый стремится урвать себе лично кусок власти и материальных благ, при этом нередко плюя на интересы соседней политической группировки, не говоря уже о народе в целом. Тогда как франкисты, по большей части, уже едины в своих устремлениях, даже не смотря на ряд разногласий с монархистами. Они банально знают, к чему желают привести страну, тогда как республиканское правительство на тот же самый вопрос не может дать четкого ответа из-за своей внутренней раздробленности и разобщенности. А ведь народ это всё видит. И народу ой как не нравится то, что он видит. - Сделав небольшую паузу, Александр отпил пару глотков чая, дабы смочить пересохшее горло. Больно уж страшновастенько было говорить подобные вещи столь могущественному человеку, каким являлся его собеседник. Но и перевирать виденную им правду жизни виделось слишком опасным. Очень уж не любил Сталин тех людей, что откровенно врали, глядя ему в глаза. Зачастую – смертельно не любил. А источников информации и него, несомненно, имелось вдосталь. Уж в этом краском нисколечко не сомневался. - Вторая же претензия или даже не претензия, а факт, который играет против республиканцев – это действенность пропаганды, идущей, как непосредственно со стороны нашего противника в лице франкистов, так и со стороны капиталистических стран запада, - продолжил танкист, не дождавшись хоть какой-либо реакции визави на его прежние слова. - Те, кто напрямую или косвенно поддерживает Франко, раз за разом перекладывают всю ответственность за происходящее в стране на республиканское правительство, якобы, чьи непопулярные реформы и привели к началу боевых действий. И отсюда вытекают практически все проблемы, что имеются у республиканцев на фронтах войны. Те, кто искренне желал воевать за не до конца сформулированные идеалы республики, уже погибли, а те, кто остался, в них попросту не верят. Соответственно, не желают идти за них на погибель. Особенно с таким-то снабжение войск, когда находящийся на передовой солдат воочию видит, что он своему правительству, мягко говоря, не сильно интересен.

- Неужели там действительно наблюдаются столь крупные проблемы со снабжением? - недоверчиво уточнил Иосиф Виссарионович. Мы ведь отправляем, и продовольствие, и ткани, и обувь в весьма немалых количествах. С вооружением тоже помогаем по мере сил и возможностей. - Тут бы, скорее, требовалось добавить – «по факту оплаты», но произносить подобное вслух виделось слишком капиталистическим подходом, отчего секретарь ЦК ВКП(б) просто промолчал на сей счет.

- Увы, но форма, обувь, вооружение, боеприпасы, продовольствие – во всем этом ощущается страшнейший дефицит, не смотря на всю помощь оказываемую Советским Союзом. Боюсь, что слишком многое разворовывается по пути, что для Испании является вообще повсеместной бедой. Про совершенно неумелое, а порой вовсе преступное, командование на местах я лучше промолчу, чтобы не сыпать отборной бранью, ибо иных слов к местным командирским кадрам у меня попросту не имеется. В общем, товарищ Сталин, как итог могу сказать следующее – испанцы, что франкисты, что республиканцы, желают одного – чтобы кто-нибудь сторонний одержал для них победу в этой войне, поскольку самостоятельно напрягаться они уже не сильно желают. Впрочем, как и уступать противоположной стороне. А те, кто держат нейтралитет, согласны жить под управлением любой власти. Так что, если в первые месяцы вооруженных столкновений это действительно был исключительно гражданский конфликт, то теперь он попросту обязан будет перерасти в прямое противостояние СССР с одной стороны и союза Германии с Италией с другой стороны, коли мы решимся на куда большую собственную вовлеченность. Как говорится, дабы малой кровью и на чужой территории одержать верх над нашим идеологическим противником. Правда, более я не уверен в возможности обойтись малой кровью. Что нам, что фашистам. Если только кто-нибудь не отступится по своей доброй воле, а не в силу будущих военных поражений. И контролирующие ныне окружающие воды итальянцы вряд ли добровольно отступят, поскольку четко понимают, что рано или поздно полностью задушат всякое морское сообщение республиканцев, после чего тем, несомненно, настанет конец.

- А если бы мы изначально послали в Испанию полнокровный моторизованный корпус, как вы то некогда предлагали? Война бы уже была закончена? - помолчав в задумчивости пару минут, неожиданно поинтересовался хозяин кабинета.

- Скорее нет, чем да, - спустя секунд десять раздумий ответил Геркан. - Но она бы точно находилась на завершающих стадиях. Ведь, нанеси подобная сила удар на юг этак в сентябре-октябре прошедшего года, попутно громя самые боеспособные части Франко, и республиканцы совершенно точно смогли бы заблокировать Гибралтарский пролив, что с воды, что с воздуха. И тогда нынешняя основная боевая мощь франкистов – итальянские войска и итальянский флот, несомненно, лишились бы места высадки на континенте. А уж перекрыть не сильно многочисленные дороги на границе Испании с Португалией смогли бы и сами республиканцы, после чего осталось бы только зачистить север. Всё же тогда у них еще находились в строю наиболее морально стойкие и политически надежные бойцы. Те самые бойцы, которых сейчас очень сильно не хватает повсеместно. Ведь основной проблемой республиканских сил на протяжении всего времени хода боевых действий была и остается удручающая подготовка, а порой и откровенная трусость пехоты. А как я уже не единожды говорил, танки города не берут. И авиация с артиллерией тоже не берут. Испания же – это страна городов. Там через каждые пять – десять километров пути натыкаешься на выстроенную из камней и кирпича деревню или городок, которые необходимо зачищать и впоследствии оберегать от занятия противником. Потому тогда, в самом начале, вполне виделось возможным решить вопрос одним сильным ударом на Севилью с последующим захватом прибрежных Кадиса и Уэльва. Так сказать, вырезали бы очаг распространения гангрены фашизма по всему телу Испании на ранней стадии его появления.

- А что же сейчас? Полагаете, что поздно? - вновь пыхнул своей трубкой Иосиф Виссарионович.

- Увы, товарищ Сталин. Так и полагаю. Болезнь расползлась по всей стране, где в открытую, а где и скрытно. И чтобы вычистить всю эту заразу понадобятся такие силы и средства, каковых у республиканцев попросту нет в наличии, - привычно развел руками танкист, внутренне ругая себя за этот столь привычный ему жест не сильно подходящий для бесед с людьми такого калибра, как его нынешний собеседник.

- То есть, по вашему мнению, дополнительные поставки танков, артиллерии и самолетов не будут способствовать безоговорочной победе республиканцев? - Заданный вопрос на самом деле являлся куда более глубоким, нежели оно могло показаться на первый взгляд любому человеку, кто не был в курсе чаяний Сталина о неоспоримом превосходстве современной боевой техники над пехотными массами.

- Как бы вам корректно ответить? - принялся подбирать правильные слова Геркан, который как раз таки знал об уповании собеседника именно на техническое совершенство современных боевых машин и орудий РККА.

- По-простому, товарищ Геркан. Ответьте по-простому, - недолго понаблюдав за мысленными метаниями краскома, дал «дельный совет» глава государства.

- Если говорить по-простому, то миллион мышей и льва загрызут при должном старании. Я к тому веду, что направь мы туда половину наших танков с артиллерией и всю авиацию, в том числе торпедоносную, франкистам и стоящим за ними итальянцам с немцами, хотят они того или нет, в конечном итоге придется, либо отступиться, либо бросить в бой абсолютно все свои войска. Что приведет нас всех к ситуации открытого противостояния наших стран, о чем я говорил несколько ранее. Вот только проблема в том, что мы не сможем, ни доставить в Испанию столь великие силы, ни впоследствии снабжать их всем необходимым, что превратит нашу боевую технику в дорогостоящие куски металлолома уже спустя пару недель боёв, если не раньше, - показательно тяжело вздохнул Александр, дабы наглядно продемонстрировать своё огорчение на сей счет. - Потому, пока республиканцы не решат свои проблемы с набором и обучением своих пехотных бригад, никакая наша посильная в сегодняшних реалиях помощь не позволит им одержать безоговорочную победу. Так мне видится ситуация складывающаяся на сегодняшний день.

- И даже ваши замечательные Т-24 не смогут улучшить ситуацию на фронтах? Как мне докладывали, у нас в РККА их осталось еще свыше двухсот штук, - нахмурившись, поинтересовался Иосиф Виссарионович. - Мы могли бы предложить испанским товарищам поторопиться с принятием решения об их приобретении.

- Разве что улучшить. На некоторое время. И то, при условии направления вместе с техникой наших, уже подготовленных, экипажей, как это было при первой поставке подобных танков, - не стал принижать возможности данных боевых машин один из их создателей. - Правда, следует признать, что столь же достойно эти машины уже не смогут себя показать на поле боя, поскольку умывшийся кровью противник научился бороться с ними. Это, кстати, одна из причин, почему нам стоит избавиться от подобной техники, дабы заменить её на новую, куда более современную и стойкую к вражескому огню.

- Да, до меня доводили информацию о потерях, - вновь нахмурился Сталин, припомнив прочитанные некогда нерадостные цифры. - Противоснарядная броня наших лучших танков оказалась не столь эффективной, как мы ранее полагали. Так?

- Не совсем так, - отрицательно помотал головой Геркан. - Просто у всего имеется свой предел. Невозможно создать совершенно неуязвимый танк. Но можно сделать такой, для уничтожения которого противнику придется привлекать немалые силы и средства, отрывая их от выполнения иных важных задач. Что мы и наблюдали в последние месяцы в Испании, где немцы принялись подтягивать на передовую свои тяжелые 88-мм зенитные пушки. Очень точные, очень эффективные против танков, но вместе с тем очень громоздкие, не обладающие возможностью тактического маневрирования и безумно дорогие для массового повсеместного применения в качестве противотанковой артиллерии. Ведь пушка это не только само орудие и лафет. Это еще тягач для её транспортировки и машины для подвоза боеприпасов, не говоря уже о расчете. И всё это для зенитного орудия стоит на порядок дороже, нежели для нашей сорокопятки или же той же дивизионной трехдюймовки. Так что, если в отдельных эпизодах подобные пушки более чем применимы для борьбы с танками, в масштабах полноценного фронта никакая страна подобного не потянет, как минимум, экономически. Однако, факт остается фактом. Выдержать удар 88-мм бронебойного снаряда не способна даже 60-мм лобовая броня наших танков. Одну машину даже подбили с расстояния в полтора-два километра! Как не способна противостоять обстрелу из 75-мм дивизионок бортовая броня толщиной в 30-мм. Даже осколочно-фугасные снаряды проламывали её силой подрыва. Потому-то в изначальном проекте и закладывалась броня борта в 45-мм, чего мы не смогли добиться в серийном производстве и отчего наши Т-24 понесли наибольшие потери. Ведь наши противники ничуть не глупее нас и точно так же старались бить танки именно в борт, как то полагается делать в соответствии с нашими собственными уставами для противотанкистов.

- И какой же, по вашему мнению, должна быть броня у наших новых танков, если мы желаем сделать их максимально живучими? - посмотрев в трубку и убедившись, что табак в ней полностью прогорел, Сталин принялся выбивать оттуда пепел, кинув при этом испытующий взгляд на сидящего перед ним танкиста.

- Жизнь в лице вражеской артиллерии наглядно демонстрирует нам, что минимум вдвое толще, нежели это было реализовано на Т-24. А это, сами понимаете, огромный вес, требующий соответствующего двигателя, как и всех прочих механизмов. Стало быть, и цена у подобного танка выйдет аховой. Что, несомненно, плохо. Ведь дорогостоящая боевая техника никогда не сможет стать по-настоящему массовой, тогда как нам в ближайшие годы потребно будет заменить почти десять тысяч Т-26 и Т-27, коли мы желаем иметь действительно современные бронетанковые силы.

- Да-а-а, дилемма, - согласно покивал головой Иосиф Виссарионович. - И в связи с ней возникает такой вопрос. А где вы видите себя?...

Не менее двух часов длилась их беседа, оставившая после себя куда больше вопросов, нежели у обоих имелось до неё. Помимо десятков относительно мелких на общем фоне, Сталину требовалось принять стратегические решения по Испании и дальнейшему развитию всех бронетанковых и моторизованных войск РККА, которые в этой самой Испании продемонстрировали, как свои плюсы, так и многочисленные минусы. Справедливости ради следовало отметить, что об этих самых минусах тот же Ворошилов уже не первый год писал многочисленные доклады, как ему, так и Молотову. При этом, что первое, что второе, было связано с выделением огромного количества средств. И не просто средств, а валюты, которой постоянно не хватало даже на обеспечение всем потребным уже ведущихся грандиозных строек и перевооружений заводов! Геркан же пребывал в некоторой прострации от необходимости скрестить ежа с ужом. Причем не просто так, на авось, а чтобы получившийся гибрид оказался более чем жизнеспособным. В общем, выдали ему команду спроектировать новый общевойсковой танк на замену Т-26, который являлся бы одновременно достаточно крепким и мощным, чтобы соответствовать условиям современного поля боя, и выходить при этом по цене, если не дешевым, то недорогим. Благо хоть на сей раз у него должны были появиться все необходимые для того полномочия, как у будущего заместителя начальника Автобронетанкового управления РККА. Так что пусть и не в полной мере, но давняя мечта Александра покомандовать в этом учреждении оказалась практически осуществлена. Он даже решил для себя изрядно задуматься о некоторой отсрочке в тайном убытии с семьей из СССР, дабы потешить-таки, наконец, своё чувство собственного величия. К тому же, где и когда еще ему могла представиться подобная возможность, связанная с допуском к полной проектной документации новейших боевых машин? Но прежде на повестке стоял долгожданный отдых с семьей! Естественно, на берегу Черного моря и, естественно, с заездом в Одессу.

[1] Иван Васильевич – псевдоним Сталина для переписки во времена войны в Испании.

Глава 10. Начальство новое, проблемы старые.

Вот что в данный конкретный временной период хорошо было в нынешнем Советском Союзе непосредственно для Геркана, так это отсутствие в его правовом поле международного признания авторского права, патентов и лицензий. Так-то внутри страны они, естественно, регистрировались и имели хождение сплошь и рядом. Александр и сам получал на карман немалые средства с патента на одно из своих изобретений. Но вот в какой иной стране они уже не имели никакой силы. И это было на руку краскому, решившему подсобрать себе изрядное «выходное пособие», прежде чем начать новую жизнь под новым именем и в новой стране. Проще говоря, он собирался прибрать к рукам результаты трудов десятков, а то и сотен, советских инженеров, после чего реализовать их уже от своего нового имени. Все же являться отличным специалистом одновременно во всех сферах того же танкостроения, сам он никак не мог. Да и никто в мире не мог! Всегда и везде в подчинении главного конструктора находились десятки инженеров, что были хороши именно в своей специализации, вроде проектирования корпусов, КПП, двигателей, подвески, вооружения и так далее. А вот впоследствии реализовать на куда более развитой европейской или же американской производственной базе задумки своих «коллег по цеху» – это было для него более чем под силу. Особенно, учитывая наличие немалого стартового капитала, что покуда дожидался его в закромах аж трех швейцарских банков. Ведь, следуя одной из народных мудростей, он предпочёл не хранить все яйца в одной корзине, хоть и оставил большую часть в SBG. Потому очень к месту пришлось удовлетворение Сталиным его просьбы о назначении в руководство АБТУ[1].

- Здравствуйте, товарищ Озеров, - вопреки тому, что помнил о будущем сам Александр, после смерти Халепского на должность начальника Автобронетанкового управления оказался назначен не «организатор» Густав Густавович Бокис, а «технарь» Павел Сергеевич Озеров, прежде занимавший должность руководителя Научно-технического комитета в этой же «конторе». - Вот, представляюсь по факту прибытия из отпуска и назначения вашим заместителем.

- А! Александр Морициевич! Рад видеть в добром здравии! Заждался я вас уже, заждался! - выйдя из-за своего рабочего стола, начальник АБТУ встретил посетителя прямо у двери кабинета и первым протянул руку для крепкого рукопожатия, выказывая тем самым своё полное расположение к визитеру. - Надеюсь, вы сумели в полной мере отдохнуть на югах, чтобы накопить достаточно сил для ныряния с головой в то море работы, что ныне стоит перед всеми нами?

- Благодарю за заботу, Павел Сергеевич! - с улыбкой на устах и с видимым удовольствием в глазах ответил на рукопожатие Геркан. - Отдохнули всей семьей превосходно! После до невозможности жаркой и душной Испании майский Крым оказался натуральным раем. Пусть в самом начале было еще несколько холодновато купаться, но вот в последней трети месяца даже местные начали массово лезть в воду. А это показатель! Так что супруга с сыном были счастливы, а большего мне и не надо!

- Вот и замечательно! Тогда давайте сразу приступим к работе! - жестом предложив занять один из гостевых стульев у его стола, Озеров вернулся на своё рабочее место и тут же достал из ближайшего ящика картонную папку на завязках. - Человек вы у нас отнюдь не новый. Со спецификой знакомы ничуть не меньше моего. Потому времени на вхождение в должность, вам, полагаю, потребуется самый минимум. - Дождавшись положительного кивка со стороны нового подчиненного, хозяин кабинета удовлетворенно кивнул в ответ и передал тому папку. - На август у нас назначено танковое совещание с Комитетом обороны, Народным комиссариатом обороны и Народным комиссариатом тяжелой промышленности. На нем будут озвучены выводы по применению нашей бронетехники в Испании и по итогам данного заседания должно быть сформировано задание по дальнейшему развитию колесных и гусеничных боевых машин РККА. Здесь, - указал он на принятые Александром документы, - предварительные наброски по танкам и бронеавтомобилям со стороны нашего управления. Вы с ними, конечно же, ознакомитесь в полной мере. Но чуть позже, у себя в кабинете. А пока просто знайте, что АБТУ будет рекомендовать ограничить количество видов танков всего тремя типами. Естественно, не считая специальных танков и иных боевых машин, построенных на их базе.

- Тяжелый, общевойсковой и плавающий? - предположил Геркан, чем тут же заработал в свой адрес довольный хмык со стороны непосредственного начальника.

- Именно так, - довольно кивнул Озеров. - Только слова «тяжелый» в документе вы пока не найдете. Танк прорыва или танк-истребитель ПТО[2] – пока что именно подобным образом именуется такая машина, которой предстоит заменить Т-24 и Т-35. Однако суть вы уловили совершенно верно. Она, несомненно, окажется тяжелой.

- И, надеюсь, однобашенной? - кинул вопросительный взгляд на своего собеседника Александр. Полазив в своё время по Т-35, он пришел в истинный ужас от того, сколь неудобно и даже откровенно тяжело командиру танка было руководить экипажем подобной машины. Не в том плане, что экипажи состояли из каких-то там дурней, а в плане постановки задач и отслеживания результатов своих команд. Ведь разорваться разом на пять человек – по числу башен, виделось совершенно невозможным делом. И это не говоря уже о необходимости постоянно отслеживать обстановку и давать четкие указания мехводу.

- А вот тут, скорее всего, решать будем по итогам натурных испытаний, - не сильно обрадовал своего посетителя начальник АБТУ. - Насколько мне помнится, вы у нас ярый сторонник именно однобашенных танков. И в этом плане я полностью с вами солидарен, - тут же уточнил он своё личное отношение к данному вопросу. - Однако помимо нас с вами у страны имеется немало инженеров и руководителей высшего звена, которые верят в превосходство многобашенных машин, и которые вновь и вновь желают продемонстрировать собственную состоятельность в вопросе танкостроения. - Очень так тонко и аккуратно намекнул Павел Сергеевич на солидное лобби со стороны центрального комитета партии Украинской ССР, поскольку только в Харькове и производили ныне в штучных количествах пятибашенные Т-35. Впрочем, намекнул ну очень аккуратно, так что человек не сильно погруженный в сферу советского танкостроения не смог бы понять о ком именно идет речь. Геркан, заставший еще внутриполитические дрязги по поводу танка Т-12 – понял. Понял и внутренне обрадовался, что Сталин поручил ему лично работать над новым общевойсковым танком, отчего очередная будущая политическая возня обещала миновать его скромную персону. Хотя, никто ведь не мог ему помешать создать собственный проект тяжелой боевой машины, так сказать, в инициативном порядке.

- Что же, натурные испытания, так натурные испытания, - согласно покивал головой Геркан, поскольку ничего иного ему, так-то, и не оставалось. - Хоть, как известно, истина рождается в споре. То есть в диспуте! Я не имею ничего против реальных состязаний боевых машин. Всё же нередко даже провальные проекты дают немало пищи для размышлений. Вспомнить тот же танк Гротте. Не в последнюю очередь благодаря ему на вооружении РККА появился Т-24. Пусть и в несколько усеченном варианте от первоначальной задумки.

- Вот-вот! - тут же поддакнул Озеров тоже не сильно желающий влезать в политические дрязги, что, как ему некогда нашептали на ухо, стоило жизни его предшественнику на должности начальника АБТУ. - Мы не должны заводить себе любимчиков, - последовал с его стороны тонкий намек насчет дружбы Геркана с Гинзбургом, - как не имеем никакого права и держать на кого-нибудь личную обиду, - здесь уже список народа некогда доставивших Александру немало проблем не ограничивался даже десятком фамилий. - Наша задача – оставаться профессионалами своего дела и дать армии лучшую боевую технику, каковая только может быть произведена.

- И вспомогательную, - вставил свои 5 копеек посетитель.

- И вспомогательную тоже, - не стал отрицать очевидного Павел Сергеевич, поскольку также был в курсе катастрофической нехватки подобных машин вообще во всех частях и соединениях РККА.

- Но ведь техническое задание на разработку боевых машин обязаны предоставлять заводам именно мы. Разве не так? - указал Александр на некоторое несоответствие реального положения дел и чуть ранее выказанных собеседником личных предпочтений.

- Верно, - тяжело вздохнул Озеров, поняв, что его банальной логикой легко и просто приперли к стенке в плане некоторого потакания и многобашенной схеме тоже. Впрочем, и оправдание у него имелось более чем правдоподобное. - Но единственный завод, который сейчас хоть как-то выпускает, как вы изволили выразиться, «тяжелые» танки, это ХПЗ, поскольку изготовление Т-24 на Кировском оказалось полностью свернуто по причине отсутствия двигателей. Сейчас последние занимаются только танками ПТ-1 и капремонтом Т-24. А конструировать новый танк предполагалось на базе ранее производимых путем усиления брони и мощности вооружения. Потому в Харькове тоже ведут соответствующие опытно-конструкторские работы.

- Что же, так-то и не поспоришь. Звучит логично, ежели учитывать желание сэкономить, - вновь согласно покивал Геркан, дабы не портить отношение с непосредственным руководителем. Да и сам он не являлся противником именно подобного подхода. Ведь тот же самый Т-26 вполне себе мог эволюционировать в новый общевойсковой танк путем увеличения его броневой защиты и замены движителя с трансмиссией и силовой установки на более мощные и прочные. - А какова ситуация с бронемашинами? - предпочел он перевести тему беседы на иную технику, чтобы избежать пусть не конфликтной ситуации, но создания некоторого напряжения во взаимоотношениях со своим начальником.

- О! Тут мне имеется чем вас обрадовать! - руководитель АБТУ едва не начал потирать в предвкушении руки. - Пока вы выполняли свой интернациональный долг, специалисты ЗИС-а, НАТИ и, естественно, нашего управления доработали чертежи вашего проекта среднего бронеавтомобиля и уже даже построили два опытных образца для обкатки и проведения сравнительных испытаний с горьковским БА-6. Они уже который месяц кряду тестируются на полигоне в Кубинке и пока демонстрируют весьма многообещающие результаты. Не без огрехов, конечно. Всё же любая новая техника будет поначалу полниться всевозможными детскими болезнями. Однако, как я уже сказал, броневики показывают себя исключительно с хорошей стороны. Тут вы действительно очень удачно рассчитали распределение весов между осями. Правда, с двигателем, увы, проблемы. Видно, прямо таки видно, что не хватает ей тех семидесяти трех лошадиных сил, которые способен выдать стандартный мотор от ЗИС-а. Все же 12-мм круговое бронирование негативно сказалось на весе машины. Но на заводе меня приободрили тем, что они уже вовсю работают над более мощной версией своего двигателя для нового автобуса и уже в следующем году точно будут готовы предложить тот для установки на военной технике. - Насколько понимал Александр, тут речь шла о ЗИС-16[3], на 84-сильный двигатель которого он так-то изначально и рассчитывал. А вот если бы он ведал о событиях наступивших после 1 августа 1938 года, то сейчас изрядно бы напрягся, поскольку поставить этот самый мотор на поток завод так и не сподобился вплоть до начала войны. А после о нем и вовсе «забыли» в угоду массовому выпуску отработанной годами продукции. Но, в любом случае, у него уже имелось определенное собственное видение насчет стальных сердец для всей будущей боевой техники, да и гражданской тоже. Только вот озвучивать свои мысли на сей счет здесь и сейчас полагал преждевременным.

- Но? Ведь всегда имеется какое-нибудь «но», - на всякий случай произнес Геркан, не верящий, что всё пройдет, как по маслу. Бултыхаясь в отечественном танкостроительном болоте на протяжении стольких лет, он уже давно перестал верить в чудеса.

- Имеется. Как без него, - невесело хмыкнул Озеров. - ЗИС уже сейчас банально не поспевает изготавливать такое количество двигателей, которое покрывало бы, и потребности самого завода, и удовлетворяло бы запросы танкостроителей с РККА. Что-то у них там до сих пор не ладится с заводами-смежниками, отчего они не способны производить столько силовых агрегатов и вообще грузовиков, сколько потребно стране. Потому это дает горьковчанам возможность чувствовать себя уверенно в плане загруженности своих мощностей производством, и легких, и средних броневиков. Одновременно это же может негативным образом повлиять на возможность принятия на вооружение бронеавтомобиля вашей конструкции, пусть он даже заметно превосходит тот же БА-6 по всем параметрам. Тем более что, как мне стало известно, в обозримом будущем планируется визит главного конструктора ГАЗ-а в США с целью подбора нового, гораздо более современного и мощного двигателя для будущих автомобилей данного завода. А с новым мотором они, несомненно, смогут изрядно порушить вашу многолетнюю работу по стандартизации армейской техники, о чём мы с вами не единожды имели беседы и в чём лично я вас всячески поддерживаю.

- Как же, как же. Помню я Липгарта. Еще по НАТИ, - не сильно радостно усмехнулся Александр, припоминая свои несколько бесед с нынешним главным конструктором Горьковского автомобильного завода, буквально взлетевшим вверх по карьерной лестнице за считанные годы. - Этот ушлый тип действительно сделает всё возможное, чтобы добиться своего. Насколько он умный и умелый, как инженер и организатор, настолько же наглый и хамовитый, как человек. И сочетание подобных качеств превращает его в действительно пробивную персону, - памятью будущего он знал, что Андрей Александрович Липгарт уже в самом начале будущего года вернется обратно в Союз из США и кинет все силы на локализацию и запуск в серию шестицилиндрового мотора от Крайслера. Правда, по ряду причин выберет он из всего семейства данных движков не тот, что более всех прочих подошел бы советским автомобилям в качестве универсального, а, так сказать, чисто «легковой» вариант мотора. А ведь мог бы, мог бы копнуть поглубже, чтобы сделать более верный выбор! Во всяком случае, сам Геркан полагал куда лучшим вариантом не тот, что ныне ставился на Додж Д5[4], с которого Липгарт и позаимствует в скором будущем стальное сердце, а тот, что некогда шел на уже снятый с производства Крайслер Империал 80[5]. Тем более, что, в отличие от своего более молодого доджевского собрата в линейке моторов, тот движок вполне себе потреблял бензин, которым ныне в СССР потчевали ЗИС-ы и ГАЗ-ы, а не куда более ценный Б-70, считающийся авиационным и дефицитным. Да, по объему, весу, габаритам и расходу топлива он был крупнее своего более молодого собрата. Однако же за счет большего хода поршня лучше подходил для установки на те же грузовики. Хотя вряд ли сам Крайслер мог предположить, что у кого-нибудь возникнет мысль об установке подобных моторов не в легковые автомобили.

- Прям таки хамовитый? - руководитель АБТУ позволил себе усомниться в подобной неприглядной характеристики обсуждаемого человека.

- Когда что-то идет не по его планам и в этом виноваты конкретные персоны, он совершенно не сдерживается в выражениях. Разве что на людях старается не показывать данной своей черты характера, а уводит будущую жертву своего «красноречия» в сторону, прежде чем раскрыть варежку и облить человека помоями. В общем, специфический товарищ. И, боюсь, придется нам с ним схлестнуться не на жизнь, а насмерть, - аж удрученно покачал головой танкист.

- О как! И по какой же причине, позвольте полюбопытствовать, - откровенно удивился и даже подался несколько вперед Озеров. Всё же обзаводиться очередным недоброжелателем, да ещё таким, лично у него не имелось ни малейшего желания.

- По самой банальной причине, Павел Сергеевич. Из-за денег! - огорошил того Геркан. Впрочем, тут же развив свою мысль для её лучшего понимания собеседником. - Точнее, из-за валюты. Ведь её запасы у страны сильно ограничены, как и производственные фонды кстати. А для всей новой военной техники, на которую мы просто обязаны перейти в ближайшие два-три года, дабы продолжать двигаться в ногу со временем, также понадобится совершенно новый двигатель. И отнюдь не столь маломощный, что ныне необходим ГАЗ-у для его малотоннажных грузовиков и легковушек. Стало быть, столкнемся мы с ним лбами. Да так столкнемся, что звон от удара непременно дойдет до Политбюро.

- На освоение двух новых моторов, полагаете, валюты не хватит? - не сдержавшись, скривился от озвученной перспективы начальник Автобронетанкового управления, которому подобных столкновений уж точно хотелось бы избежать.

- Увы, но в этом факте я более чем уверен. Речь ведь идет о многих миллионах долларов! Если не о десятках миллионов! - совершенно убежденно ответил Геркан, поскольку знал, как именно в известной ему истории собиралась информация по тому же доджевскому мотору, официально выкупать техническую информацию по которому СССР отказался, отдав предпочтение давнему проверенному способу – то есть краже интеллектуальной собственности. Да, тогда советская разведка в конечном итоге сработала на совесть, выкупив большую часть потребной документации у одного из американских инженеров за несравненно меньшие деньги. Все же на корпорацию Крайслера этих самых инженеров работала не одна сотня. Потому и удалось найти слабое звено. Но вот о такой возможности касательно тех моторов, что более всех прочих приглянулись ему, вряд ли виделось возможным подобное сказать. Больно уж масштабы производства были разные, отчего допуск к документации имел ну очень ограниченный круг лиц. А выкладывать из своего личного кармана аж целых 5 миллионов долларов, которые опять же совершенно официально запрашивали у Советского Союза за лицензию на новейшие дизельные двигатели «Дженерал Моторс», он явно не собирался. Не для того их крал, рискуя своей жизнью и судьбой семьи, чтобы расстаться с ними не за понюх табака. В общем, дискуссия на анонсированном собеседником танковом совещании обещала быть жаркой. Очень жаркой! И к ней требовалось очень хорошо подготовиться, дабы не ударить в грязь лицом, пусть даже реальные итоги данного совещания он уже вряд ли мог застать. Ведь уже в конце ноября открывалась возможность не только покинуть Советский Союз практически легально, но и обзавестись при этом самыми настоящими поддельными паспортами США.

- Жаль, - только и смог что произнести Озеров, которого впереди явно ожидали отнюдь не самые спокойные дни в его жизни.

[1] АБТУ – Автобронетанковое управление.

[2] ПТО – противотанковое орудие.

[3] ЗИС-16 – советский автобус, запущенный в серийное производство в 1938 году

[4] Додж Д5 – легковой автомобиль бизнес-класса 1937-го модельного года.

[5] Крайслер Империал 80 – легковой автомобиль люкс-класса 1926-1930-го модельного года.

Глава 11. Малый танк тяжелого бронирования.

- Давай, Семён! Хвастайся! - произнес Геркан, предварительно пожав руку давнему знакомому, «в гости» к которому он наведался уже на вторую неделю своего пребывания в новой должности. Правда, на сей раз гостил он не на 174-ом заводе, а на выделившемся в отдельное предприятие 185-ом, где оказалась собрана основная масса инженерных кадров-танкостроителей для устройства этакой научно-производственной площадки по созданию новых боевых машин.

С одной стороны, подобный подход позволял ускорить появление на свет новых танков и САУ, поскольку инженерные кадры более не отвлекались на решение многочисленных проблем массового производства. С другой же стороны, вся новая техника отныне создавалась без учета мнений технологов тех заводов, на которых впоследствии предполагалось массово производить новые боевые машины. И это стало огромнейшей проблемой, ибо даже на находящимся за забором 174-ом заводе, никак не желали запускать в серию те же самоходки СУ-5-1 и СУ-5-2, с 76-мм и 122-мм дивизионными орудиями соответственно. Пусть и созданные с максимальной унификацией с Т-26, они всё же требовали претворения в жизнь ряда новых уникальных технологических решений, нового инструмента, лекал, литьевых форм и прочего, прочего, прочего. Тогда как руководству 174-го завода, не справляющегося который год кряду даже с выпуском своей стандартной продукции, всё это вставало натуральной костью в горле, со всеми вытекающими отсюда негативными итогами. А ведь именно сейчас, когда Т-26 полностью морально устарел, как танк, сам Бог велел сменить его в заводских цехах на те же САУ или самоходки ПВО с артиллерийскими тягачами, покуда на вооружение не будет принят новый общевойсковой «стальной боец». Но кто бы стал слушать мнение на сей счет какого-то там Геркана, ежели имелся план пятилетки, отступать от которого без спущенной сверху бумажки было смерти подобно? Впрочем, этот новый танк прежде предстояло воплотить в металле и после пару лет тестировать для выявления всех недочетов конструкции. Благо, давнее вмешательство Александра в танкостроительный процесс сдвинуло с мертвой точки многие разработки на несколько лет раньше, нежели это произошло в известной ему части истории. Потому пожинать плоды, и своего, и чужого, труда он смог начать также с некоторым опережением былых сроков.

И ярким примером тому служил малый танк тяжелого бронирования конструкции Гинзбурга, что появился на свет именно что в металле в апреле не 1938-го, а 1937-го года. Правда и получился он не таким, каким мог бы стать при руководстве АБТУ товарищем Павловым Дмитрием Григорьевичем, который, по всей видимости, вдохновлялся новейшим французским тяжелым танком B1bis с 60-мм круговым бронированием, когда влезал со своим «особым» мнением в этот проект. Но поскольку ныне эту должность всё ещё занимал Озеров, а на воззрения непосредственного разработчика оказывало изрядное влияние его прежнее сотрудничество с Герканом, нынешний Т-111[1] повторил броневую защиту такого Т-24, каким в самом начале его видел Александр. То есть с толщиной бортовой брони в 45-мм и 60-мм защитой вертикальных листов в носовой части корпуса. Правда брони уже новейшей марки 8С – высокой твердости, для которой именно 60-мм являлись предельной толщиной без потери её защитных свойств. Да и орудие на нем стояло не 45-мм и даже не 76-мм «окурок», а массогабаритный макет длинноствольной 76-мм танковой пушки Грабина, полноценный серийный образец которой предстояло ожидать еще не менее года, поскольку первые опытные экземпляры только-только были поданы на полигон для прохождения испытаний.

- А и похвастаюсь! - усмехнулся в ответ Гинзбург, приветствуя Александра в своем кабинете. - Благо, действительно имеется чем! Чай не баранки с чаем тут уплетали за обе щеки, а работали в поте лица!

- Слышал, слышал я о твоем толстошкуром малыше, - согласно покивал головой прибывший на 185-ый завод Геркан. - Хотя, какой он малыш. Ты же его сотворил в размерах Т-24, а не Т-26! - был бы он чуточку менее воспитанным, то непременно обвинительно ткнул бы пальцем прямо в лицо визави. Во всяком случае, какому-нибудь случайному наблюдателю со стороны могло показаться именно так. Уж больно экспрессивно была высказана претензия.

- Ну, все же чуточку покороче, - едва заметно свел главный конструктор танкового завода большой и указательный пальцы левой руки, дабы продемонстрировать размер той самой «чуточки».

- Ага, аж на целых 25 сантиметров короче! Достижение, однако! - совершенно не стесняясь, рассмеялся в ответ Александр, поскольку точно знал, что никакой обиды на этот смех со стороны собеседника не последует.

- Да хоть и так! - на пару секунд показательно надулся Семён, но вскоре тоже усмехнулся и махнул рукой на забавляющегося приятеля. - Всё, какая-никакая, а экономия веса, вышла. Правда, как бы я ни старался сделать его легче Т-24, никак не смог достичь данного результата. Даже более того, он оказался тяжелее нашего старого танка на целую тонну.

- Что я могу на это сказать? Чудес не бывает. И я это прекрасно понимаю, - одобряюще похлопал товарища по плечу Александр. - Но вот чего я никак не смог понять, на кой черт тебя дернул запихивать в него какой-то непонятный двигатель. Вы его, вообще, откуда откопали такой? - Пусть у него в голове и имелось огромное множество информации по технике, вооружению, политике, экономике и много чему еще, объять вообще всё, он явно не мог. Потому, как и любой другой обычный человек, нередко натыкался на совершенно неизвестные ему факты и случаи.

- Сами сделали, - вопреки ожиданию, не с гордостью, а с горечью произнес создатель Т-111. - Еще для колесно-гусеничного Т-46[2], который создавался на смену Т-26 и работу над которым ты уже не застал. Но, ни этот танк, ни его двигатель в большую серию так и не пошли. Собрали всего 5 штук, да и закрыли этот проект из-за обнаружившейся бесперспективности оного. Однако наработки-то сохранились. Потому директор завода настоял на использовании в Т-111 максимально возможного количества собственных разработок. Тут ведь, сам понимаешь, и премии всем причастным пойдут, и на техническое перевооружение завода можно будет замахнуться. Вот и пришлось проигнорировать М-17, в пользу нашего МТ-5[3]. Хотя, справедливости ради должен отметить, что этот наш движок вышел не таким уж плохим. Тот же опытный Т-46 смог отбегать на нем свыше двух тысяч километров, прежде чем мотор разбило в хлам.

- Это, стало быть, полторы сотни моточасов против четырехсот у М-17? - не стал поддерживать в этом вопросе своего старого знакомца Геркан, поскольку внедрение подобного двигателя шло вразрез с его собственным видением конструкции силовой установки данной машины.

- Ну, отрицать не буду. Двигатель пока очень сырой, - в свою очередь не стал спорить с очевидным фактом Гинзбург.

- И сильно уникальный, - решил подлить маслица в огонь представитель АБТУ. - Его ведь реально больше никуда не приткнешь! Ни в трактор, ни в самолет, ни в грузовик, ни даже в тягач. Ведь для перевозки дивизионной артиллерии он чрезмерно мощный, а для тягания корпусной – слишком слабый.

- А что я мог поделать? - развел руками Гинзбург, прекрасно понимая, насколько собеседник прав в этом вопросе, хотя на свет вполне себе могли появиться ещё МТ-4 и МТ-8, как более сильный и слабый моторы одной гаммы. Хотя сам он, конечно же, был куда больше заинтересован в скорейшей постановке на производство танка своей конструкции и плевать хотел на то, какой именно двигатель окажется в моторном отсеке этой боевой машины и сможет дать ей путевку в жизнь. Главное, чтобы работал исправно. Вот только не он являлся руководителем предприятия, о чём уже не первый год жалел, будучи зачастую вынужден прогибаться под пожелания Николая Всеволодовича Барыкова, с которым у того же Геркана еще со времен совместной работы над Т-24 на «Большевике» совершенно не сложились отношения.

- Ты мог, к примеру, сделать проект своего танка с тем же М-17. Да, пусть не в металле, но хотя бы на бумаге! Раз уж никакого иного мотора покуда в наличии нет, - тут же припечатал Геркан, предложив, правда один-единственный действительно имевшийся на данный момент вариант. Который, впрочем, уводил данный общевойсковой танк далеко в сторону от возможности называться мобилизационным. Ведь, кто бы что ни предполагал, а некогда преобразованный с его непосредственным участием Т-26, на замену которого и готовилась новая машина, как раз таки тоже являлся мобилизационным танком. Во всяком случае, в глазах Александра. Впрочем, это к нынешнему делу не относилась, поскольку здесь и сейчас речь велась о совершенно новом танке. - Семён, мы с тобой уже столько лет знакомы. И имели уже бессчетное множество бесед на тему проектирования боевых машин. А ты всё так и продолжаешь наступать на старые грабли, стремясь внедрить что-то революционно новое, когда надо просто посмотреть по сторонам и взять то, что уже имеется под рукой.

- А сам-то? - мигом набычился главный конструктор завода. - Забыл уже, как мы тот же Т-24 создавали? Там же столько всего нового оказалось внедрено в своё время, что производственники потом и половины не смогли освоить! И теперь ты меня попрекаешь тем, что я веду себя схожим образом. Как-то это не сильно честно, не находишь?

- Во-первых, мир вообще полон несправедливости. Пора бы уже к этому привыкнуть. Всё же давно уже не маленький мальчик. А, во-вторых, сам должен прекрасно помнить, что мотор на Т-24 мы тогда взяли как раз серийный, - принялся отметать претензии собеседника Геркан. - Да, его для нас переделали из авиационного в танковый. Но ведь и с М-17 ныне осуществляют то же самое! Прямая ведь аналогия просматривается! Потому в качестве временной меры мог бы все же позаимствовать стальное сердце у ПТ-1. Унификация, Семён! Унификация, унификация и еще раз унификация! Армия любит унификацию! Только унификация позволит нам принять на вооружение новый танк, что реально будет способен заменить в обозримом будущем Т-26, обладая при этом более высокими характеристиками при не сильно задранной цене.

- Ладно, грешен, признаю. Был не прав, - поджав губы и посверлив свалившегося на голову приятеля недовольным взглядом, все же в конечном итоге тяжело вздохнул Гинзбург и поднял руки в знак признания правоты собеседника. - Исправлюсь, - буркнул он, скорчив под конец вовсе недовольную моську.

- Во-о-о-от! Это уже совсем другое дело! - тут же разулыбался Александр. - А я тебе еще в меру сил поспособствую с исправлением!

- Это каким же таким образом? - вновь напрягся Семён, поскольку мигом предположил, что тот на правах пусть не прямого, но вышестоящего начальства, захочет вписать себя в соавторы проекта Т-111, как это было повсеместно распространено в СССР. Да сам же Геркан от этого уже не единожды страдал, когда его то и дело затирали в сторону.

- Имеется у меня пара-тройка мыслей насчет силовой установки для твоего танка. Но озвучивать их пока повременю. Дабы не сглазить, - тут же постучал визитер кулаком по деревянной столешнице. - Всё же не только у вас здесь имеется немало забот и проблем, связанных с организацией производства. А пока, раз уж чаем не угощаешь, веди показывать своё детище. Будем, так сказать, щупать его со всех сторон и выявлять допущенные тобою при проектировании ошибки.

- А чего сразу ошибки, чего ошибки-то? Нормально я его спроектировал! Получше, чем многие другие свои танки проектируют, - тут же забухтел Гинзбург, впрочем, начав выбираться из-за рабочего стола, чтобы отвести дорогого гостя к стоящему на приколе Т-111, у которого, увы и ах, мотор отжил своё куда быстрее, нежели на Т-46. Всё же постоянная более высокая нагрузка сыграла свою губительную роль, отчего двигатель потребовал замены на новый куда раньше, нежели это случилось на значительно более легком танке.

В отличие от того Т-111, о котором хоть что-то помнил Геркан, представшая его глазам машина оказалась несколько уже, как за счет меньших габаритов бронекорпуса, так и за счет более узких траков позаимствованных у того же Т-24. Также в глаза бросалась более солидная пушка и наличие курсового пулемета, а, стало быть, и четвертого члена экипажа – стрелка-радиста. Башня, кстати, тоже заметно отличалась и более всего напоминала таковую позднюю, конической формы, от так и не появившегося в этой реальности на свет танка Т-28. Разве что с изначально гораздо более толстым бронированием. Что было не так уж плохо. Ведь эта же башня ставилась на танки Т-35, в одном из которых Александр уже некогда успел полазить и остался вполне удовлетворен её обитаемостью. Для трех членов экипажа она была бы маловата, а вот для двоих – вполне себе удобная.

- Кстати, Семён, а ты чего допустил такую оплошность с размещением наводчика и командира? - посидев на командирском месте, выглянул из люка и задал весьма провокационный вопрос Александр.

- Какой просчет? - практически впал в ступор находившийся на крышке моторного отделения Гинзбург. Все же тут он применил всю «начинку» от танка Т-35 и потому не понимал, о чём сейчас говорил представитель АБТУ.

- Эх, Семён, Семён, в этом и есть большая разница между нами, - лишь огорченно покачал головой в ответ Геркан. - Вот не познал ты в должной мере службу боевого танкиста, потому и не понимаешь, как оно должно быть в танке на самом деле. В нём ведь не только на парадах ездить надо. Но и воевать.

- Ты, это, давай ближе к теме, - осознав, что над ним в очередной раз пытаются подтрунить, создатель танка принялся тыкать пальцем в плечо гостя. - Что тут тебе так сильно не понравилось? Всё же выполнено как в тех же Т-26, Т-24 и Т-35.

- Вот в этом-то и беда! - тут же ткнул пальцем в ответ развернувшийся в люке на 180 градусов заместитель начальника АБТУ. - Тут всё выполнено для удобства оперирования старым орудием, где командиру-заряжающему, - на ходу придумал он новую должность, которая по факту являлась реальностью в танках РККА, - приходилось дергать за рычаг открытия затвора, отчего и следовало ему располагаться справа, тогда как прицел и механизм наводки пушки располагался слева, где и было место наводчика. Но сейчас-то мы ожидаем полуавтоматическое орудие, в котором что? - вопросительно уставился Александр на не понимающего, к чему он ведет, Гинзбурга.

- В котором что? - так и не сообразив, в чём именно присутствует подвох, сдался Семён.

- В котором, наконец, легче легкого можно будет реализовать заряжание слева, чтобы закладывать и заталкивать не самый легкий унитар в казенник правой рукой! Правой! - для большей наглядности Геркан согнул свою правую руку под 90 градусов, чтобы продемонстрировать напрягшийся бицепс. - А это, знаешь ли, не мелочи! На том же Т-24 в бою уже на двадцатом выстреле начинаешь ощущать, что привычная к куда меньшим нагрузкам левая рука начинает отваливаться. К тому же, не следует забывать и о мучениях наводчика, которому для точного наведения ныне приходится вращать рукоять поворота башни танка опять же левой рукой! Что опять же приводит к его излишней утомляемости! Ну сам посуди, ведь правой-то рукой куда как проще и привычнее тягать такие тяжести!

- Да я как-то даже не думал о таком, - взглянув на башню совершенно новым взглядом, принялся почесывать затылок удивленный конструктор. Ведь о подобной, лежащей на самом виду, «мелочи» он действительно не размышлял вовсе. Впрочем, как все иные инженеры советской бронетанковой отрасли, за исключением, как только что выяснилось, Александра Морициевича Геркана.

- А вот это ты зря! О таком думать надо! - тут же наставительно произнес Геркан. - Потому радуйся, что у тебя в друзьях-знакомых имеюсь такой замечательный я, который, и о таком, и о многом прочем, размышляет дни и ночи напролет! Аж кушать не может, так сильно размышляет!

- Хорошо, хорошо, радуюсь, - тяжело вздохнув, расплылся в показательно натянутой улыбке Гинзбург.

- Вот! Это другое дело! - подхватил настроение явно ёрничающего собеседника Александр и тоже показательно солидно так кивнул головой, словно отец дающий согласие на брак со своей дочерью вовремя исправившемуся потенциальному жениху. - Только радуйся ты не сильно-то много. Во всяком случае, пока не исправишь ситуацию с отсутствием люков для мехвода и радиста, радоваться я тебе не советую вовсе. Потому что забираться на их места через башенные люки – это какой-то кошмар.

- И ты туда же! - аж закатил глаза к небу создатель Т-111. - Ну, сам ведь видишь, что некуда тут встраивать люки! Некуда! - видать ему уже не единожды указывали на данный недостаток танка, отчего спокойно реагировать на очередной комментарий он уже банально не мог. - Либо так, - махнул Семён рукой в сторону носовой части боевой машины, - либо придется удлинять её на те самые 25 сантиметров и, соответственно, утяжелять на почти тонну веса, которые я с таким трудом отвоевал.

- А если сделать лобовой лист брони наклонным? Только градусов этак на 45, а не 60? У тебя в таком случае верхний лобовой лист брони как раз сместится вперед сантиметров этак на сорок и сверху появится площадка, куда вполне себе влезут два люка. Да, пусть они получатся не шибко широкими и практически треугольной формы. Но ведь место-то для них прибавится! - сам того не зная, Александр предложил придать носовой части Т-111 форму, которая появилась много лет спустя на так и не пошедшем в серию немецком танке-разведчике VK16.02 «Леопард». - Заодно и смотровые щели с боков можно будет добавить, чтобы хоть как-то улучшить видимость с мест мехвода и радиста.

- Думаешь самый умный тут выискался? Полагаешь, я до такого не доходил своим умом? - даже несколько обиделся Гинзбург на гостя, за то, что тот посчитал его совсем уж дремучим в плане расчета корпуса. - А как ты такой умный будешь трансмиссию обслуживать в этом случае? Сейчас-то, когда нос выполнен этакой ступенькой, на горизонтальном листе хоть лючки имеются, через которые доступ к ней есть. А коли сделать, как предлагаешь ты, то там же сплошной лист брони придется намертво вваривать! И в этом случае всякий раз придется башню с танка снимать и чуть ли не половину танка разбирать изнутри, чтобы добраться до тех же фрикционов. Об этом-то ты подумал?

- Так тебе в любом случае постоянно придется снимать башню и частично разбирать внутренности танка! Рессоры-то балансирной подвески ты внутрь бронекорпуса запихал! А, как ты знаешь не хуже меня, эти пластинчатые рессоры на наших танках вечно лопаются. - Тут же выдал контраргумент, решивший пободаться за свою позицию Александр. - И вообще, спроектируй какой-нибудь съемный бронированный кожух для бортовых редукторов и обслуживай трансмиссию, путем демонтажа ведущих колес вместе с этими самыми редукторами и кожухами. Пусть это и будет выглядеть несколько заморочено, зато остальные недостатки окажутся решены.

- Хм. Ты знаешь, а я подумаю насчет последнего. Крепко подумаю, - принявшись потирать в задумчивости подбородок, ненадолго ушел в себя Семён, уже представляя в уме, как бы это всё могло выглядеть в металле. - А что касается башни и рессор, то не надо там ничего снимать. Я это дело продумывал как надо, - всё же вернулся из своих дум и мигом «встал на дыбы» Гинзбург. - Да, разом всю рессору заменить никак не выйдет. Это факт, с которым я спорить не собираюсь вовсе. Но вот собрать её на месте из отдельных листов – вполне возможно. А отдельные листы в люки башни вполне себе свободно входят. Потому максимум, что ожидает экипаж при ремонте рессоры, так это определенная скованность движений внутри танка. И только!

- Что же, логично, - вынужден был согласиться с подобным подходом Геркан. - Ну а чего же ты торсионы не захотел применить? Тогда бы и места внутри боевого отделения прибавилось. А то сейчас тому же механику-водителю приходится ну очень сильно ужиматься на своем месте.

- Как ты и говорил прежде, я взял то, что имелось под рукой. Танк-то был начат проектированием более двух лет назад. А по торсионам у нас дело сдвинулось с мертвой точки лишь в начале этого года, - привел действительно железный аргумент в своё оправдание создатель Т-111. Тут Александру крыть было нечем. Первые реальные шаги по внедрению в советскую бронетехнику торсионной подвески действительно были сделаны лишь в феврале этого года, не смотря на то, что лично он заикался о необходимости её изучения еще несколько лет назад. - Хотя, должен признать, что буду рад опробовать подвеску подобного типа на своей машине. Тут ты, конечно, прав. Места внутри не сильно много и каждый кубический сантиметр пространства на счету. Только как прикажешь мне быть с топливными баками?

- А что с ними не так? - в ожидании очередных неприятных известий напрягся Александр. Всё же именно с его подачи размещение топлива внутри танка всегда и везде в советском танкостроении являлось тем еще камнем преткновения. Стратеги из Генерального Штаба РККА мыслили исключительно глобально и требовали обеспечить им не менее 200 километров хода танка на одной заправке хотя бы по грунтовым дорогам. Что для того же Т-26 означало бы потребность в наличии на борту четверти тонны бензина. И вдвое большее количество топлива у Т-24. С чем конструкторы так и не смогли справиться. Учитывая же совершенно иную конструкцию трансмиссии Т-111, нежели у Т-24, сделавшую невозможным установку топливных баков в промежутке между двигателем и боевым отделением из-за наличия там сцепления и карданного вала, в новом танке требовалось запихнуть в какое-то иное место многосотлитровые ёмкости.

- Да, да, да. Ты всё правильно понял, - отметив скривившуюся в ожидании неприятной информации физиономию собеседника, поджав губы, кивнул головой Гинзбург. - Мне пришлось разместить их внутри боевого отделения. Прямо под башней. И если смонтировать там торсионную подвеску, мне эти самые баки придется делать куда меньшего размера, что тут же повлечет за собой снижение боевого радиуса действия танка.

- Сёма, как ты мог! - находись они сейчас в театре, Александр непременно бы сорвал гору оваций за экспрессию своего восклицания, явно пришедшего из самой глубины души. - Ты же превратил свой танк в натуральный крематорий для экипажа! Тем более, что у тебя там двигатель бензиновый!

- Вот так и мог! - вновь окрысился в ответ Гинзбург. - По-другому то, оказалось вовсе невозможно! В моторное отделении с трудом удалось втиснуть всего два бака по 120 литров. И то лишь благодаря тому, что мотор у меня с воздушным охлаждением! А если смонтировать тот же танковый М-17, и тех баков не станет, поскольку на их место придется ставить радиаторы охлаждения. Вот и остается один единственный вариант – монтировать топливные ёмкости внутри боевого отделения.

- Кошмар, - только и смог что произнести Геркан, мысленно поставив себе еще одну галочку в список потребных исправлений. - Ну, что я могу сказать тебе на это, Сёма. Хочешь ты того или нет, делай новый бронекорпус гораздо более сложной конструкции – с полноценными надгусеничными полками. Заодно устанавливай верхнюю часть бортовой брони под углом градусов так в 45. Машина от этого, конечно, и потяжелеет, и подорожает. Но и защищенность возрастет. Заодно сможешь упрятать в появившийся дополнительный объем свои ненаглядные топливные баки, - припомнив примерную форму корпуса харьковского танка А-20[4], которому ныне опят же не суждено было появиться на свет, примерно обрисовал его Александр. - А иначе я слова не скажу в защиту твоей машины на танковом совещании с членами правительства, кое уже совсем скоро должно будет пройти в Кремле.

- Они не мои, - буркнул в ответ «раскритикованный с ног до головы» Гинзбург, ибо ничего иного ему более не оставалось. Всё же протолкнуть танк именно своей конструкции на вооружение РККА ему ой как хотелось. Впрочем, как и любому другому ценящему себя инженеру-конструктору. А потому в который уже раз приходилось прислушиваться к пожеланиям очередного человека, способного, как протолкнуть его проект вперед, так и поставить на нём жирный крест в угоду какой-нибудь иной машине. Тем более что Геркан так-то говорил правильные вещи.

И ВНОВЬ Я ВОПРОШАЮ ВАС, ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!

ГДЕ МОИ ЧЕРТОВЫ ЛАЙКИ!!!

ИЛЬ НЕ ЗАСЛУЖИЛ?

[1] Т-111 - малый танк тяжелого бронирования конструкции Гинзбурга. Не пошел в серию, поскольку по совокупности характеристик проигрывал танкам Т-34 и КВ-1.

[2] Т-46 – легкий колесно-гусеничный советский танк. Создавался на смену Т-26. Всего произведено 5 шт. Во время ВОВ их корпуса использовались в качестве неподвижных огневых точек.

[3] МТ-5 (или МТ-5-1) – советский бензиновый танковый двигатель воздушного охлаждения мощностью в 320 л.с.. Применялся в танках Т-46 и Т-111. Работы по нему прекращены в пользу дизельного мотора В2.

[4] А-20 – советский легкий колесно-гусеничный танк с наклонной броней, на основе которого был создан А-32 ставший прототипом танка Т-34.