Халява

Глава 1

Пролог

1989 год

СССР

Москва

…грохот выстрела, прозвучавший в маленьком салоне «Жигулей», оказался неожиданностью даже для меня. В лицо плеснуло чем-то теплым и мокрым. Одного из пассажиров – бандита, пытающегося меня ограбить, с развороченной грудью вынесло из машины через распахнувшуюся дверь. Расхлябанный старый замок попросту не выдержал нагрузки.

В салоне остро запахло кровью и пороховыми газами. Заболел обожженный огнем бок. Оставшиеся в машине бандосы, оглушенные выстрелом и забрызганные горячей кровью, сидели каменными истуканами. Я медленно вытянул руку из-под ошметок своей куртки. В моей руке дымился длинноствольный револьвер, с какими обычно бегают в вестернах ковбои.

Нихрена себе, подарочек!

Когда возбуждение схлынуло, я почувствовал, что со мной что-то не так: силы стремительно таяли! С противоположной стороны, где сидел подельник застреленного урода, моя спина и брюки были мокрыми...

Дьявол!

Я понял, что произошло: в момент выстрела я непроизвольно дернулся и наделся на нож, который приставил к моей печени этот говнюк. Мама дорогая! Так это что же... Мое тело обмякло, я начал заваливаться вбок, на свободное место, где мгновение назад сидел выпавший из машины бандит. Падая, я отчетливо чувствовал, как из моей плоти миллиметр за миллиметром вылезает острая полоса нержавеющей стали…

Господи, я не хочу умирать! Мне еще жить и жить... - Окружающий мир закружился, словно я попал на взбесившуюся карусель, постепенно набирающую обороты. Вселенная сжалась в одну яркую точку, которая взорвалась ярким всполохом сверхновой звезды. И я исчез в этой вспышке, растворившись в необъятной вселенной великого небытия.

Я не знал в тот момент и даже не догадывался, что это была лишь моя первая смерть…

Глава 1

Наши дни

День, когда началась эта безумная история, ничем не выделялся из череды подобных ему безрадостных серых будней. «День сурка», как сказал однажды мой хороший знакомый, намекая на одноименный фильм, в котором главный герой надолго застрял в одном единственном дне, проживая его тысячи, а может, и миллионы раз.

Мой знакомый не ошибся: в последнее время дни действительно были похожи друг на друга, словно братья близнецы. Они шли бесконечной чередой, мелькали перед глазами, сливаясь в один, в котором все идет по одному и тому же сценарию: сегодня было как вчера, а завтра будет как сегодня.

Иногда я реально терялся в них: не мог вспомнить ни числа, ни дня недели – все в моей жизни сливалось в одну бесконечную серую полосу. Даже чередования «черного и белого» – удач-неудач, радостей-разочарований, как это обычно бывает у нормальных людей, меня совсем не донимали, обходя десятой дорогой. И на данном этапе жизненного пути меня это вполне устраивало.

Квартира, пусть и однушка в хрущобе, но зато всецело своя - имелась. Работа, хоть и давно постылая, но вполне еще доходная, тоже. На «Хеннесси» Х.О. с черной икрой, конечно, не хватит, но на хорошее крафтовое пиво с желтым полосатиком и чипсами – за глаза. Даже и останется еще. Так что, грех жаловаться – все в моей жизни норм!

Жениться я за прожитый полтос так и не удосужился и сопливых спиногрызов не завел. Была, правда, одна жалкая попытка связать себя узами законного брака, но я уже давно проклял тот день, «когда сел за баранку этого пылесоса». Долго и счастливо мы с моей избранницей не прожили – разбежались всего через месяц совместной жизни. И я, наконец, облегченно вздохнул: и нафига мне вообще сдались все эти проблемы?

В общем, одному было вполне комфортно по жизни, да и мозги никто вечерами не канифолил: ни жена-грымза, ни дети сопливые. Да, временами бывало скучновато в пустой холостяцкой конуре, но всегда же найдется заветный телефончик, позвонив по которому можно скрасить досуг одинокого мужчины в самом расцвете сил. Вот так и жил-поживал, не выскакивая из наезженной десятилетиями привычной колеи.

Вот и в тот памятный день я, как всегда на протяжении нескольких последних лет, поднялся в половину восьмого, быстро перекусил бутербродом с колбасой и сыром (времени, как и желания готовить себе нечто существенное, не было), запил все это дело сладким горячим чаем и выскочил за дверь. На работе я должен был появиться к половине девятого, но, как обычно, опаздывал.

Благо, что я работаю недалеко от дома - всего пару автобусных остановок, которые при желании можно пробежать минут за пятнадцать-двадцать. Что я и сделал. Без десяти девять я был уже на работе.

Волей случая вот уже десятый год мне приходилось работать мелким клерком в одной занюханной фирмочке, занимающейся реализацией всевозможной бытовой хрени в интернет-магазинах. Начальство еще само не соизволило появиться в конторе, так что мое опоздание в очередной раз прошло незамеченным.

Особо не напрягаясь, я отсидел «от звонка до звонка»: пару раз выпил кофе, пообедал в конторской кафешке, потравил за сигаретой анекдоты с коллегами - и еще один рабочий день успешно подошел к концу. В общем, все как обычно, не выходя из привычной «зоны комфорта».

Покинув контору, я заскочил в ближайший магазин и взял несколько бутылочек любимого пивка с чипсами. Решив употребить все это дело «на природе» - весна в этом году разошлась и погодка просто «шептала», я завернул в слегка запущенный парк и устроился на одной из лавочек, спрятавшейся в густых кустах.

Первую бутылку пенного я выпил практически залпом, зато уже на второй растягивал удовольствие под веселое щебетание пернатых, приветствующих ранний приход весны. И действительно, для апреля погода стояла просто великолепная – солнце жарило едва ли не по-летнему, а яркая свежая зелень радовала глаз. Так что я расплылся амебой на нагретой солнцем лавочке, время от времени прикладываясь к прохладному горлышку бутылки и с наслаждением похрустывая чипсами.

- Простите великодушно, - послышался со спины сиплый прокуренный голос, - пустую бутылочку забрать не позволите?

Я лениво обернулся - возле моей лавочки ошивался низкорослый пожилой субъект с багровой морщинистой физиономией любителя «зеленого змия». Завидев мое умиротворенное лицо, субъект оживился, облизал потрескавшиеся оладьеподобные губы и, надувая пузыри из клейкой слюны, прошамкал:

- Сережка, друг!

Это же Федор, узнал я неопрятного алика - дворник нашего арендодателя, подрабатывающий «на полставки» еще в десятке мест и не брезговавший сбором всевозможной «пушнины»: пустых бутылок, цветного и черного металла. Отчего-то дворник искренне считал меня своим другом лишь за то, что я всегда занимал ему денег на опохмел.

Так уж получилось, что я никогда не отказывал этому, в общем-то, безобидному пьянчужке. К тому же Федор, как ни странно для конченного синегала, всегда отдавал долги. А если и задерживал, то всегда считал своим долгом зайти и предупредить, чтобы я подождал несколько дней.

В отличие от своих друзей, таких же пропойц, как и он сам, Федор пробухивал свои, кровно заработанные деньги, никогда не опускаясь до банального попрошайничества. За что я его и «уважал», если можно это определение применить к настолько опустившемуся человеку.

Дворник лечился от алкоголизма множество раз: зашивался, кодировался, сдавался в ЛПД и КНД, но проходил месяц-другой после «лечения», Федор срывался и вновь уходил в запой. Но, как ни странно, на работу он выходил даже под шафе, и делал её как положено. Поэтому и занимал я дворнику деньги в любое время. Без сотни-другой от меня не убудет.

Как обычно поддатый дворник обежал лавочку и схватился своими заскорузлыми грязными ручонками за мою ладонь. Меня слегка передернуло: нет, любитель, это слишком мягко про него сказано - настоящий профессионал Бахуса, но я нашел в себе силы и приветливо улыбнулся:

- А, Федор! Здорово, корефуля! Пустую тару можешь забрать.

- Сережка, друг, ты один меня понимаешь!

- Может, тебе еще занять? – поинтересовался я у дворника, чтобы хоть как-то «поддержать беседу». Торопиться мне было некуда, а в одиночестве сидеть уже наскучило.

- Ни! - Мотнул Федор головой. - Я же тебе еще должен.

- Хочешь отдать?

- Ни! - опять замотал головой алкаш. - Пока нету! Как только зарплату дадут - враз верну, ты же меня знаешь!

- Ну, тогда присаживайся, - я хлопнул ладонью по облезшим деревяшкам скамейки и достал из пакета запотевшую бутылочку пивка, которую протянул дворнику, - за жизнь с тобой перетрём.

Федор судорожно сглотнул, алчно схватил бутылку и бухнулся рядом со мной на скамейку. С характерным воздушным «пшиком» пробка была ловко сдернута, и дворник припал к живительной влаге. Я сквозь прищуренные глаза смотрел, как технично он расправляется с пенным напитком – даже кадык ни разу не дернулся! Полбутылки улетело за секунду. Только после этого дворник оторвался от стеклянного горлышка и облегченно оплыл, откинувшись на спинку лавки.

- Полегчало, бедолага? – поинтересовался я, догадавшись, что до этого Федор маялся похмельем.

- Сережка, ты человечище! – Расплылся в улыбке алкаш. – Словно заново родился!

- Ну, рассказывай, чем живет бывший интеллигентный человек? – Я знал, что некогда Федор был действительно весьма образованным человеком – даже мэнээсом[1] в каком-то институте. Но во время перестройки он залез в какую-то левую авантюру, лишившую его квартиры, а затем и семьи. А после, в обнимку с бутылкой, он скатился на самое дно клоаки под названием жизнь опустившегося человека. – Чего у тебя новенького приключилось?

- Я тут с утра возле казино подметал, - заговорщически прошептал дворник, запустив пятерню в карман засаленных штанов. – Во, смотри, чего нашел...

Федор вынул руку из кармана и разжал кулак, демонстрируя мне находку: на его грубой мозолистой ладони лежал невзрачный перстень-печатка из тусклого черненого металла, то ли серебра, то ли мельхиора.

Ободок перстня и скоба были украшены арабской вязью. Центр - двумя треугольниками, входящими друг в друга и образующими шестилучевую звезду, в каждом луче которой был помещен непонятный символ. В центре звезды - большой зеленый камень, похожий на бутылочное стекло.

Я взял перстенек в руки, покрутил его, пытаясь найти пробу, ведь даже на мельхиоре ставят соответствующий оттиск. Так ничего и не обнаружив, я вернул находку Федору.

- Бижутерия! - пренебрежительно сказал я. - Так, фитюлька!

- Не нужна? - искренне огорчился дворник.

- Да зачем он мне? Был бы хоть серебряный, а так...

- Подаришь кому-нибудь, - не унимался дворник.

- Кому? – Пожал я плечами. - Нет у меня таких приятелей. Хотя, пожалуй, заскочу к Панкратычу в ломбард...

- Так возьмешь? – Довольно расцвел дворник.

- Ладно, - махнул я рукой, - возьму! Доброта меня погубит! Чего хочешь за эту цацку?

Дворник вновь облизал губы и задумался, сложив их трубочкой:

- У... На шкалик дашь и нормально!

- Вот что, Федор, - произнес я, доставая деньги, - держи пятихатку[2]...

- Ни-ни! - замахал руками дворник. - Много этого!

- Ты мельницей не прикидывайся - бери, пока даю! И долг я тебе твой прощаю! И вон, оставшуюся пару пива забирай - вдруг болт все-таки серебряный...

- Сережка, друг! - воскликнул дворник, пряча трясущейся рукой деньги в карман давно нестираной робы и прибирая пакет с оставшимся пивом, куда он засунул еще и опустевшую тару. - Ну, выручил, ну... А если все-таки не серебро? - неожиданно задумался он, протягивая мне колечко. - Тогда я тебе эту пятихатку верну! Ты не сумлевайся!

- Не серебро, так не серебро! Мы с тобой в расчете! - Болт перекочевал в мою ладонь, и мы скрепили сделку рукопожатием.

На мгновение мне показалось, что окружающий мир как-то странно «исказился и поплыл», словно я глядел на него сквозь толщу воды. Я мотнул головой, отгоняя наваждение – надо же, как с одной бутылки вштырило! Водярой, что ли, в этом супермаркете пивасик бодяжат? Не буду больше у них брать!

- Ну, я побежал? - Дворник преданно посмотрел мне в глаза и поднялся с лавки.

- Ладно, Федор, топай, давай! Тебя уже, небось, корефули заждались?

Я взглянул на часы и решил не откладывать визит в ломбард, благо сие заведение еще работало и находилось неподалеку – буквально в сотне метров от центрального входа в парк. Рулил в ломбарде мой однокашник по институту - Петька Панкратов. Если у меня возникали вопросы по драгметаллам я всегда шел к нему за советом.

Он также прислушивался к моим советам, если собирался приобрести что-нибудь из бытовой техники через многочисленные интернет-платформы. Такое вот взаимовыгодное сотрудничество.

В ломбарде царила мертвая тишина и полумрак. За конторкой сидел Петька и что-то рассматривал в лупу.

- Здорово, Панкратыч! - бухнул я с порога.

- А, это ты, Юсуп! - обрадовался моему приходу однокашник, тоже назвав меня институтским прозвищем (моя фамилия Юсупов, отсюда и Юсуп). - Заходи, бродяга, покурим!

- Гляжу, скучновато у тебя. С клиентурой не густо?

- На хлеб с маслом хватает, и ладно! - Отмахнулся Петька. - Всех денег все равно не заработать! Давай, проходи!

Мы прошли из приемной комнатушки в мастерскую, уселись на обшарпанные стулья и закурили.

- Ты какими судьбами? - осведомился Панкратов, выпуская в воздух струю сизого дыма. - Опять чего-то прикупил?

- Есть такое дело, - признался я.

- Я ж тебя предупреждал, если берешь что-нибудь с рук - зайди сначала ко мне! Я посоветую! А то опять дерьма хапнешь! Помнишь, как ты рандолевую цепуру вместо золота прикупил?

- Помню, - неохотно признался я, да и давно это было. Я уже совсем не тот, что был тогда…

- Ага, - гоготнул однокашник, - теперь ты старый, лысый и пузатый! А ума – как было, так и осталось! – незлобно подколол он меня.

- Где мои семнадцать лет? - ответно рассмеялся я. - Но в этот раз отдал за цацку три копейки, если и пропадут - не жалко!

- Ладно, показывай, чем прибарахлился, - потребовал Панкратов. – Посмотрим на твою нынешнюю удачу.

- Вот, - я вытащил перстень из кармана и протянул Петьке. - Посмотри, может серебряный?

- Нет, не серебро, - лишь мельком взглянув на колечко, безапелляционно заявил Панкратов. Так-то понятно – глаз у него набитый, не один десяток лет цветняком зангимается.

- Барахло? – Ни сказать, чтобы я сильно расстроился. Так-то и вовсе ни на что ценное не претендовал.

- Постой, - не стал расстраивать меня однокашник, - может, стоящая вещь. Сразу видно - старая работа! - сказал он, нацепив на глаз лупу. - Подожди-ка! - Петька скрылся в подсобке.

Его не было минут пятнадцать. Я уже начал нервничать - мой обеденный перерыв подходил к концу. Наконец однокашник вылез из «конуры» с озадаченным видом.

- Ни разу такого не видел! – ошарашенно признался он.

- Чего не видел? – Накинулся я на него с вопросами. – Да не томи ты! Говори уже!

- Повезло тебе, старина! – Почесывая в затылке пятерней, выдал Петька. – Вещь очень неординарная… И охренительно древняя! Изготовлен перстенек не из серебра, а из самородной платины! - огорошил он меня.

- А такая бывает? – Затупил я.

- Бывает, но редко. – Кивнул ювелир. - А вот этот камешек...

- На зеленое бутылочное стекло похож, - хихикнул я.

- Угу, стекло... – фыркнул Панкратов. - Настоящий изумруд! Правда, хреново обработанный - огранка никакущая... Поэтому и на бутылочную стекляшку смахивает, - пояснил он. - Но в те допотопные времена лучше и не умели. Однозначно могу сказать - вещь древняя, редкая!

- И сколько он может стоить? - осторожно прощупал я почву, боясь даже надеяться...

- Ну-у-у… Не знаю, - пожал плечами Петька. – Но, если найти настоящего спеца, который выведет на какого-нибудь коллекционера, думаю, что около сотни косых сдернуть можно.

- Деревяшками? – с подозрением поинтересовался я.

- Какие деревяшки? – вновь фыркнул Петька. – Баксы-Еврики! Стал бы я за сотню косых рублями напрягаться!

Я сглотнул подступивший к горлу комок: шутка ли, сто тысяч евро?

- А ты можешь найти такого коллекционера? - прямо спросил я однокашника. - Бабки попилим!

- Пополам? - по-деловому осведомился Петька. - Дружба дружбой, а табачок врозь!

- Пополам! - не дрогнув, подтвердил я. - По рукам?

- По рукам! Только есть одна проблема... – Панкратыч впился в мои глаза пронзительным взглядом.

- Какая проблема?

- Вдруг он ворованный? – озвучил он свои опасения. - Попасть можем не по-детски.

- Того, кто мне этот перстенек сосватал, я хорошо знаю, - заверил я старого приятеля. - Если спалимся, стрелку на него кинем. А колечко заберут - невелика потеря...

- Сколько отдал?

- В общем, пятьсот рублей и две бутылки пиваса вышло .

- Да, пятихатка в наше время не деньги, - согласился Петька. - Зато в случае удачи поднимемся неплохо.

- Так давай, действуй! Тебе и карты в руки!

- Хорошо, сейчас я твое колечко сфотографирую во всех ракурсах. - Он вытащил телефон с мощной фотокамерой. – Затем свяжусь со своим спецом, может, выведет на кого… Полазаю в Интернете по специализированным сайтам… Размещу фотки на аукционе... А дальше… Дальше - видно будет.

Он несколько раз сфотографировал кольцо под разными углами.

- Держи меня в курсе, - сказал я, пряча драгоценное приобретение в карман.

- Ты это, Серый, не посей цацку! – предупредил меня ювелир. - А то плакал наш шанс поднять нормальный лавандос!

- Шанс, он не получка, не аванс! - промурлыкал я строчки песни из известного советского мультика. - Не ссы, Петюня! Будет как в банке! Ладно, до скорого!

- Отзвонюсь, как чего наклюнется! – крикнул мне вслед Петька.

- На связи! – произнес я, выходя из ломбарда.

[1] МНС – младший научный сотрудник.

[2] Пятихатка (500 рублей) - Предположительно, искаженно «пятикатка», от «пять кать», где «катя», «катенька» — дореволюционное жаргонное название 100 рублёвой банкноты, на которой изображалась Екатерина II.

Глава 2

Петька, как и обещал, после консультаций со знающими людьми разместил объявления о продаже перстня на нескольких Интернет-аукционах, где тусовались коллекционеры раритетных драгоценностей. Уже к вечеру следующего дня он получил несколько заманчивых предложений.

Но Петька отчего-то медлил, не спешил связываться с покупателями, предлагавшими за кольцо суммы в два-три раза большие, нежели он предполагал первоначально. Жажда наживы захватила Панкратова, он, словно заядлый охотник, старался выйти на крупную дичь.

И он-таки дождался: еще сутки спустя на электронный ящик, указанное в лоте для связи, пришло короткое письмо, в котором некий неизвестный джентльмен предлагал за перстень кругленькую сумму - пять миллионов евро. Так же покупатель сообщал, что если кто-нибудь предложит большую сумму, то он готов поторговаться и за ценой не постоит.

Петька, словно не веря в случившееся, прочитал письмо несколько раз. Затем несколько минут он изумленно пялился в экран монитора, потирая глаза кулаками. Но магическая надпись «пять миллионов евро», гипнотизировавшая его словно удав кролика, и не думала исчезать.

- Пять лимонов!!! - наконец восторженно заорал Панкратов, выходя из ступора. - Пять лимонов, сука!!! Я богат!!!

Он схватил телефон и начал лихорадочно «давить на кнопки». Несколько раз он сбивался, нахлынувшее возбуждение не давало ему сосредоточиться. Он несколько раз глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках.

- Черт, - выругался он, - номер же забит в телефонную книгу!

Громкий звонок выдернул меня из приятных сновидений часа в три ночи. Я нашарил дребезжащий сотик, взглянул одним глазом на определитель номера, поднял трубку и недовольно «проскрипел» в микрофон:

- Какого дьявола, Петюня? Тебе чего, делать нефиг? На часы смотрел? Мне завтра на работу с утра...

- На хрен брось свою работу, Юсуп! - брызгая слюной в мобилу, возбужденно заорал Панкратов, не думая о том, что уже давно перебудил всех соседей. – В жопу её! Мы богаты, мля! Богаты, ты понял?

- Нашел покупашку? – Наконец сообразив спросонья, о чем речь, сразу оживился я.

- Да еще какого покупашку - сладенького! Пять лимонов за болт, Серый! Пять!

- Деревяшками? – грустно переспросил я, немного поубавив энтузиазма. Так-то пять лямов рублями в раза меньше сотки косых бакинскими выйдет.

- Да ты достал уже своими деревяшками! – притворно возмутился Петька. - Настоящей свободно конвертируемой валютой! Пять лямов евро, Юсуп! Не слабо?! А?

- ... – От услышанного у меня даже дыханье сперло.

- Чего замолк, Серый? – Бесновался на том конце «провода» Петька. - Обделался от радости?

- Почти! – Признал я правоту своего корешка.

- Так что береги перстенек пуще глазу своего! – Напутствовал меня Панкрат. - Сейчас договорюсь о встрече с покупаном, а потом тебе перезвоню. Если у нас все прокатит... - Панкратов мечтательно закатил глаза.

- Не говори гоп, пока не перепрыгнул! – Я постучал костяшками пальцев по деревянной спинке кровати и сплюнул через левое плечо.

- Сплюнь! Все у нас получиться! – продолжал радоваться Петюня.

- Уже сплюнул!

- Тогда до связи! – И он положил трубку.

Сказать, что звонок Панкратова меня обрадовал, это не сказать ничего. Спать я больше не мог: одурманенное баснословно большой суммой денег воображение рисовало радужные картинки моего дальнейшего безоблачного существования. Миллионщик, черт его дери! Наконец-то можно бросить опостылевшую работу и найти себе дело по душе!

Но сначала отдохну. Оторвусь на всю катушку. С такими-то бабосами любая страна мира встретит меня с распростертыми объятиями! Куда ж податься-то? Ведь и не был нигде. В Европу: Рим, Париж, Берлин? Или в Азию: Тайланд, Бангкок, Сингапур? Америка?

А махну-ка я для начала в кругосветку! Мир посмотрю. Решено, если срастется - покупаю кругосветный тур! А после куплю себе коттеджик за городом, тачилу крутую... Женюсь, может быть еще раз… Нет, - решительно отрубил я, - нахрен такой гемор. Плавали, знаем! Лучше поживу в свое удовольствие. А там поглядим... На этой «мажорной ноте» меня и сморило.

Петька позвонил часов в восемь утра:

- Юсуп, я договорился с покупашкой о встрече.

- Сегодня?

- Да. Встречаемся в четыре. Ресторан «Утка по-Пекински». Знаешь где?

- Которая у стадиона на Спортивной?

- Точно! Подваливай туда заранее. Ко мне не подходи. Пристройся где-нибудь в уголке и наблюдай. Сначала я обговорю с покупашкой условия сделки, чтобы нас не кинули. Сумма-то, сам понимаешь, не маленькая...

- Ага, - согласился я. - Пять лямов! Офигеть! Я до сих пор в это поверить не могу!

- Ладно, не бзди, прорвемся! - обнадежил меня Панкрат. - Заживем как короли! Да, если что-то пойдет не так, постарайся свалить по-тихой. У меня-то перстня нет - взять нечего.

- Понял я, Панкратыч, понял. Сначала разведка.

- Во-во, проверим коллекционера на вшивость. Давай обговорим все после встречи с покупашкой.

- Давай! - сказал я, после чего в трубке раздались короткие гудки - Петька отключился.

После этого я позвонил на работу и сообщил, что беру сегодня выходной. Благо, что начальство у меня «с понятием», и договориться о незапланированном отгуле большого труда не составило.

Выхарив выходной, я на скорую руку приготовил завтрак из двух сосисок, неизвестно с каких времен завалявшихся в пустой морозилке, и куска черствого хлеба. Быстренько схряпав это чудо кулинарии, я вновь завалился спать, чтобы к моменту встречи в ресторане быть в форме.

Обед я благополучно проспал, но оно и к лучшему: в доме шаром кати, а в холодильнике мышь повесилась. Поем в ресторане. На часах - половина третьего. Как раз чтобы к половине четвертого быть в «Утке». Я не спеша умылся, оделся поприличнее и вышел из дома. Левую руку с надетым на палец перстнем я благоразумно держал в кармане, чтобы не светиться зазря. Общественным транспортом я решил не пользоваться, так же не стал ловить и такси.

- Прогуляюсь, - сказал я себе, - времени достаточно, погодка шепчет.

Погодка для середины апреля действительно стояла теплая, я даже слегка вспотел в довольно-таки легкой курточке. К заведению с красными бумажными фонариками над входом я подошел в двадцать пять минут четвертого. Панкратыча еще не было. Я спокойно достал сигареты и закурил.

Как это не покажется странным, но никакого мандража я не испытывал. Почему-то мне казалось, что все у нас с Петькой получится. Что будущее мое будет радужным и безоблачным. Бросив окурок в урну, я вошел в китайский ресторанчик. Куртку я не стал оставлять в гардеробе, она была легкой и сошла за обычный пиджак.

Небольшой зал был в этот час практически пустым: за столиком у сцены сидела средневозрастная влюбленная парочка, целующаяся взасос с подростковой резвостью после каждого выпитого бокала вина. А выпили они, судя по длительности и частоте поцелуев, уже изрядно.

За столиком возле окна - двое мужиков, распивающих со знанием дела графинчик «белой». И всё! Кроме персонала больше в ресторанчике людей не было. Я выбрал столик в темном углу возле дверей. Если что не так пойдет - слиняю по-бырому. Едва моя задница плюхнулась на мягкую подушку кресла, к столику подгребла симпотная официантка-китаяночка. Она протянула мне книжку-меню и поинтересовалась:

- Сто кусать будете?

- Так, - листая меню, произнес я, - салатик какой-нибудь... Ага, вот, с кукурузой, рисом и крабами. Кальмар во фритюре... На горячее мясо с картошкой... Только это... соуса вашего сладкого не надо, не люблю я его.

- Холосо, - кивнула китаянка, что-то чиркнув в своем блокнотике.

- Водки двести пятьдесят и сок яблочный, - подумав, добавил я. Хоть особого мандража я и не испытывал, но некоторую нервозность все-таки ощущал.

Официантка незаметно испарилась. Через пару минут на столе возник запотевший графинчик с зеленым змием, сок и салат.

- За удачу! - Начислил я себе стопарик, а затем ловко его замахнул.

Водка ледяной струйкой пробежала по пищеводу, а затем взорвалась в желудке маленькой ядерной бомбой. Сунув в горящую глотку порцию салата, я начислил себе еще. В это время в ресторанчик зашла еще одна влюбленная парочка, на десяток лет моложе первой. Они уселись за соседний столик. Парень загородил меня широкой спиной от остального зала - просто замечательно!

Когда китаянка принесла горячее, я уже успел пропустить третью стопку. И без того приподнятое настроение стремительно улучшалось. Я уже жил предвкушением...

Без пяти четыре в зале появился Панкратыч в сопровождении двух мужчин. Один - щуплый, круглолицый, с узким разрезом глаз и абсолютно лысой головой, бликующей в лучах ярких светильников. Явный азиат, казах или узбек. Одет неброско: однотонный свитер крупной вязки, черные джинсы и кроссовки.

Второй - худой, вертлявый. Одутловатое личико и острый длинный нос делали его похожим на хитрого лисенка. Одет броско: дорогой костюм с "искрой", лаковые штиблеты, небрежно завязанный большим узлом яркий галстук.

«Этот, что ли, миллионер? - оценивая спутников Панкратова, подумал я. - Не похоже...»

Петька пробежался взглядом по столикам, заметил меня, но вида не подал. Молодец, хорошо держится!

- Если не возражаете, - произнес Панкратов, обращаясь к покупателям, - расположимся за этим столиком.

Он плюхнулся на стул через два столика от моего, усевшись ко мне лицом. Его спутникам не оставалось ничего другого, как усесться ко мне спиной. Удачно! Меня не видно, зато сквозь негромкий разговор моих соседей - парня с девушкой, я могу услышать, о чем будет договариваться Панкратыч. Едва они устроились, к ним подскочила официантка:

- Кусать будете?

- Мне чашечку капучино, - произнес Петька.

- Ашур Соломонович, тебе чего-нибудь похавать взять? - спросил азиата востроносый.

- Нет, Витя, не надо! - Говорил азиат по-русски чисто, без малейшего акцента.

- Тогда мне принеси коньяка хорошего... Только хорошего! – слегка пришепетывая, повторил вертлявый. - Если дрянь принесешь - уши отрежу! - криво усмехнувшись, невозмутимо пообещал он.

После этих слов у меня в груди первый раз екнуло: я понял, что этот шепелявый, не испытывая никаких угрызений совести, легко сделает то, что пообещал.

- Да, и фруктов притащи на закусь... Яблок, винограда там... Давай, шевели булками, узкопленочная! – И он отвесил официантке звонкий поджопник.

- Холосо! – Китаянка, даже ни единым мускулом на лице не дернула. Она лишь послушно кивнула и испарилась. Мне бы, мля, такую вот выдержку!

- Итак, молодой человек, - первым начал разговор Ашур Соломонович, - меня весьма заинтересовало ваше предложение. Вещь древняя, раритетная... Хотелось бы на нее взглянуть, так сказать, в реале.

- За молодого человека, конечно, спасибо, - криво усмехнулся Петька – так-то ему, как и мне – чуть за полтос. - Мне очень жаль… Но… С собой я её не взял, - осторожно подбирая слова, произнес Панкратов. Похоже, до него тоже дошло, с кем мы связались. - Хотелось бы для начала получить какие-нибудь гарантии...

- Какие, нахрен, гарантии? - Неожиданно вскипел шепелявый. - Ты чего нас за лохов держишь, фраер македонский[1]?

- Вот это самое я, как раз, и имел в виду под гарантиями. - Петька порывисто встал из-за стола. - До свидания, господа хорошие...

- Да я тебя, петушару... – Закипел уголовник, жутко вращая глазами.

- Витя! – Неожиданно остановил шепелявого азиат. – Эти дела так не делаются! Молодой человек в своем праве. Он у нас перстень не крал. Иначе, он бы уже почувствовал на себе его негативное действие...

- Так это вы его потеряли? - догадался Петька.

- Нет, у нас его украли, - мягко поправил Панкратыча азиат, не предъявляя никаких претензий. Просто констатируя факт. - Нагло украли. А вы, молодой человек, стало быть, его нашли?

- Нет, нашел не я, - мотнул головой Панкрат. - Я его купил у того, кто нашел.

- Купили? - Азиат на секунду задумался. - Если вы его купили честно, это меняет дело! Наша с вами сделка тоже будет честной, иначе всё будет бессмысленно...

- Ашур Соломоныч, да чего с ним бакланить, - вновь влез в разговор шепелявый. - Пустим под пресс - отдаст цацку как миленький!

- Витя! - укоризненно произнес Ашур Соломонович. - Здесь я решаю! Будь хорошим мальчиком - заткнись! – вновь по-отечески приструнил своего спутника азиат. Но после этих слов востроносый неожиданно побледнел и заткнулся. - Итак, я хочу взглянуть на перстень! – повторил просьбу Ашур Соломонович.

- Гарантии? - Петька вновь опустился на стул.

- Говорите номер вашего счета. – Азиат вытащил из кармана брюк сотовый телефон. - Я переведу на него половину причитающейся суммы. Это, с вашей точки зрения, нормальная гарантия? – уточнил он.

- Вполне! – кивнул Панкратыч. – Только не надо на счет… - огорошил собеседника Петька.

- А как же вы хотели получить деньги? - изумился азиат. - Наличными?

- Наличными! - выпалил на одном дыхании Панкратыч. Так-то да, мы обговорили с ним заранее такую ситуацию. Светиться с левыми деньгами, объяснить происхождение которых нам не удасться, не вариант. Зато с наличкой – никаких проблем не будет.

- Такую сумму? Наличными? - Не поверил Ашур Соломонович своим ушам. - И не страшно будет с такой-то суммой на руках?

- Не здесь! - холодея, произнес Петька. - В банке... В ячейку...

- Хорошо! Как вам будет угодно! - пожал плечами Ашур Соломонович. - Но мне все-таки хотелось бы предварительно взглянуть на перстень.

- У меня его нет! Но в банке...

- Поймите меня правильно, - проникновенно произнес азиат, поймав взгляд Панкратыча, - с ним ни в чем нельзя быть уверенным. Я боюсь вновь потерять его! А вдруг с вами что-то случится? И перстень вновь будет утерян навеки...

- Но у меня его нет! – попытался отбрехаться Петька. Давай, дружище, додавливай уже! Чует мое сердце – мы скоро разбогатеем!

- Он здесь! Рядом! - прошептал азиат, гипнотизируя взглядом Панкратыча. - Я его чувствую! Отдай его мне сейчас! Я заплачу вдвое больше от обещанного! Втрое! Но сейчас...

- Болт у подельника? - догадался шепелявый. - Ща я его...

- Серега, беги!!! - Петька вскочил, уронив стул, и кинулся к выходу.

- Штырь, сидеть! – рявкнул азиат, но у уркагана уже явно сорвало крышу.

Шепелявый метнулся наперерез Петрухе. Но я тоже не зевал: подпрыгнув, метнул ему под ноги стул, на котором сидел. Уголовник споткнулся и рухнул на пол. Мы с Петрухой тем временем выскочили из зала. Я молился об одном, чтобы на выходе нас не ждали подельники шепелявого. Лучше бы вообще там никого не было! Ни единой души!

Штырь замешкался всего лишь на секунду. Вскочив на ноги, он с остервенением пнул злополучный стул и кинулся к выходу. К изумлению уголовника, в коридоре беглецов не оказалось. Только охранник с администратором ресторана, выскочившие на шум, с немым изумлением взирали на растрепанного бандита.

- Где они? - рявкнул Штырь.

- Кто? - не понял охранник.

- А! - Штырь махнул рукой - мол, долго объяснять, и выскочил на улицу. Он бросил беглый взляд на стоянку - Копейка, на которой подкатил к ресторану этот лошок, сиротливо стояла на том же месте. - Куда эти уроды побежали? - распахнув дверь своего «Мерседеса», поинтересовался у водителя Витя.

- Виктор Палыч, вы о чем? - изумленно приподнял брови водитель. - Из «Утки» никто не выходил... По крайней мере, последних минут десять.

- Не понял? – Брови уголовника поползли вверх. - Так они чего, в тошниловке заныкались?

- Не знаю, шеф. – Пожал плечами водитель. - Но на улицу не выходили. Стопудово!

Штырь забежал обратно в ресторан. Внимательно осмотрел коридор. Выход из коридора вел только на улицу. Охранник смотрел на Штыря словно на умалишенного.

- Чего вылупился? - прорычал бандит. - Еще выходы отсюда есть?

- Только в туалет, - указал охранник, - ну и на улицу.

Штырь ворвался в гальюн и проверил все кабинки - никого. Окошко одно, и закрыто толстой решеткой - без инструмента не открыть. Да и не было у них на это времени. Словно испарились. В противоречивых чувствах Штырь вернулся в зал.

- Ашур Соломонович, чертовщина какая-то, - виновато произнес он, разведя руками. - Словно в воду канули!

- Верю, Витя, верю! – мирно произнес загадочный азиат.

- Но так не бывает...

- Ты многого не знаешь, - философски произнес Ашур Соломонович. - Зря напугал их... Ладно, будем ждать... Возможно, еще не все потеряно!

- Там во дворе машина осталась, - выдохнул Витя. - Пробьем хозяина. Никуда они от нас не денутся!

- Твои бы слова, - горестно вздохнул азиат, - да в нужные уши. Но вся беда в том, что перстнем он владеет по праву...

- Не понял, о каком праве речь? – Возмутился Штырь. - Это же наша цацка? Из общака!

- Перстень можно украсть, но он превратит жизнь похитителя в ад! Его можно найти, но он быстро поменяет такого хозяина, - не слушая Штыря, нараспев, словно мантру, произнес Ашур Сломонович. - А вот если сделка прошла честь по чести, и продавец остался доволен... – Азиат замолчал на мгновение. - Перстень обретает законного хозяина! И ничего с эти не поделать!

[1] Фраер – в значении человек не из уголовного мира. Фраер македонский – дурак, глупец (уголовный жаргон)

Глава 3

Казалось, что Создатель услышал мои молитвы - коридор ресторана был пуст, на улице нас тоже не ждали. Петька ковырнул ключом дверь своей «копейки» и в мгновение ока взгромоздился на водительское сиденье. Машина тоже не подвела - завелась с пол-оборота. Выпустив клуб сизого дыма, престарелая Жига сорвалась с места. Не обращая внимания на странно свободную дорогу, Петька пролетел два квартала. Затем свернул во дворы и дальше петлял уже по каким-то очкурам.

- Ты куда? - не выдержав мучительного молчания, спросил я.

- Машину зашкерить надо, - отозвался Панкратыч. - Мне Симоха от своего гаража ключи оставил, когда на заработки в Москву подался. Гараж пустой, но мне в лом машину там оставлять - до дому далеко. А до твоего - рукой подать. У тебя пока зашкеримся. Меня-то они по машине в два счета вычислят. Вот влипли, так влипли!

- С чего ты взял? – Я в упор уставился на своего дружбана-подельника.

- А с того! Ты хоть знаешь, кто этот шепелявый?

- Нет.

- Это Витя Шорохов, кличка Штырь. Правая рука Колпакова...

- Это того самого Колпака? Смотрящего? - не поверил я. - Ты-то его откуда знаешь?

- Да смотрел недавно передачу по ящику «Кто есть кто в мире криминала».

- Так чего же ты сразу... - вырвалось у меня.

- Да никак не мог вспомнить, где я его видел! - оправдываясь, произнес Петька. - Только когда он пообещал официантке уши отрезать, меня прорубило - это же Штырь!

- Блин! И чего делать-то теперь? – Страх колючими морозными иглами пробежался по моему телу, заставив покрыться кожу мурашками.

- Да ничего, - оптимистически заявил Петька, - затихаримся пока. Не знаю, как тебе, но мне показалось, что этот азиат - Ашур Соломоныч, очень хотел болт вернуть. Через несколько дней по сети с ним свяжемся... Продумаем, как нам этот вопрос решить. Ну, перстень в банковскую ячейку... А доступ только после получения денег... Не дрейфь - разберемся! - оптимистически заявил он. - Только бы деньги получить, а там нас ищи-свищи!

- Приехали? Когда Петька остановился на территории какого-то гаражного кооператива, поинтересовался я.

- На ключи, - он протянул мне связку, - ворота отопрешь.

Мы загнали «Копейку» в гараж, а затем отправились ко мне.

- Панкратыч, тебе не кажется странным, что на улице нет людей? – Обратил я внимание приятеля на некую несуразность, окружающую нас.

- Хм, действительно, - согласился Петька, осмотревшись. - Как вымерли все.

- Я это заметил, когда мы еще на машине ехали. Рабочий день, а дороги пустые... Просто меня тогда колбасило, а теперь отпустило.

- Странно, да... – Еще раз осмотревшись, кивнул Панкратыч. - Ладно, не заморачивайся - меньше свидетелей!

Вскоре мы нырнули в подъезд моей старенькой кирпичной хрущевки. Поднялись бегом на второй этаж.

- Заходи, гостем будешь! - шутливо произнес я, распахивая дверь.

- Да уж, погощу у тебя несколько дней. А пожрать у тебя есть? – Осведомился корефан.

- Ты же только из ресторана! – Подначил я его.

- Ага, даже чаю не попил... Ты-то натрескался. Вон, какая рожа довольная, - поддел меня Панкратыч, - аж лоснится вся!

Он прошел на кухню и отрыл холодильник, обозревая пустые полки, на которых, разве что, мышь повесилась:

- М-да, с тобой ноги протянешь!

- Может, в магазин сгонять? - предложил я. – В нашем доме имеется…

- А то! – Кивнул Петька. - Жрачкой нужно затариться по-полной! Неизвестно, сколько будем отсиживаться. Это хорошо, что мы с тобой хостяки, - заявил он между делом. – И родни близкой в городе нет – поди, найди нас теперь!

- Ладно, сейчас схожу в магазин... – Я уже развернулся к входной двери.

- Стой! Вместе пойдем! Мало ли чего? У тебя оружие есть?

- А то ты не в курсе? Только травматик. С девяностых еще остался, когда я на толкучке обитал.

- А, - вспомнил Панкратов, - «Макарыч». А ты чего в «Утку» травмат с собой не взял?

- Так я ж его с рук брал, - напомнил я. – Без разрешения он. Прикопались бы ко мне по дороге менты, и чего?

- Логично, - согласился с моими доводами Петруха. – Но сейчас давай его сюда! - распорядился он. – Лучше перебдеть!

Я принес из кухни табуретку. Пистолет лежал на высоких антресолях, откуда я его не доставал уже несколько лет. Последний раз шмаляли из него за городом на шашлыках. Панкратыч, кстати, тоже.

- Узнаю пукалку. - Петька взвесил в руке пистолет и сунул его за ремень. - Пошли?

На улице ничего не изменилось - ни единой живой души, словно мор по району прошел.

- Да где же все? – нервно ругнулся я. - Панкратыч, чего-то мне не по себе.

- Не очкуй - разберемся! - не дрогнувшим голосом произнес Петька, но мне стало ясно, что и его тоже проняло.

Мы ввалились в маленький павильончик, прилепившийся к торцу моей хрущевки.

- Опаньки, - севшим голосом произнес Петька, - никого! Магазин открыт, а в нем никого! Все страньше и страньше!

- Есть кто? - громко крикнул я, заглядывая за прилавок.

Тишина.

- Ау, люди! - присоединился Панкратыч. - Я сейчас наберу жратвы и уйду...

Никто не отозвался.

- И платить не буду... – давшим петуха голосом добавил он. Но никто так и не появился, несмотря на твсе наши ухищрения. - Черт, да что это за дерьмо?

Мне стало страшно. До дрожи в коленях. Сердце забилось учащенно, а лбу выступила холодная испарина.

- Так, - сказал я сам себе, - спокойно. Все под контролем!

- Ты чего там бормочешь, Серый? Лучше набирай жрачку! Лопать, все равно нужно!

Он сунул мне в руки пакет, в который уже успел засунуть две бутылки водки. Пакет выскользнул из моих пальцев. Бутылки, жалобно тренькнув, разбились.

- У, тетеря! - выругался Панкратов. - Руки-крюки! Чего тупишь?

- Панкратыч, - жалобно произнес я, - где люди? Что случилось-то?

- Да все нормально, - подмигнул мне Петька. - Выскочила продавщица на минутку...

- А на улице? Тоже все выскочили? -= привел я железный довод.

- Дома сидят, телевизор смотрят! – огрызнулся корешок. - Слышь, Серега, не ной! Мы сейчас хавчик возьмем и, если никто так и не появится - вечером заплатим! А то, что народа на улице нет - так совпало...

- Какова вероятность...

- Слышь, Юсуп, сейчас мы выйдем из магазина и увидим кого-нибудь, - чтобы как-то приободриться, произнес Панкратов.

- Я тоже очень этого хочу, - признался я.

- Тогда не тормози! – Толкнул он меня под локоть. - Бери пакеты и уё!

За пять минут мы затарились на неделю, не меньше. Лапша, рис, сосиски, хлеб, минералка... Про спиртное Петька тоже не забыл, и взамен разбитых бутылок с водкой, взял пять бутылок самого дорого вискаря.

- Другое дело! - радостно воскликнул он, с трудом удерживая объемные пакеты. - Пошли.

Мы вышли на улицу, и чуть было не угодили под колеса иномарки, что с визгом резины припарковалась у самых дверей торгового павильона.

- Урод! - прошипел Панкратов, едва не выронив пакеты. - Щас разберусь с козлом, пусть не думает...

- Петька, это же люди! - закричал я с восторгом. - Вон бабки у подъезда, - я ткнул пальцем в сторону лавочки, - и этот поц на машине...

- А я чего говорил? А? Совпало просто!

- Так может, и продавщица пришла? Вернемся, заплатим, - предложил я.

- Давай заплатим, - согласился Панкратов. - Нам лишнее палево ни к чему.

Мы вновь зашли в павильон следом за хозяином иномарки. За кассой обнаружилась продавщица - толстая неопрятная тетка. Пока мужик из иномарки разглядывал полки с товаром, мы подошли к кассе.

- Здрасте! - произнес Петька. - Посчитайте нам... – Он тряхнул сумками, за вот это всё.

Тетка зыркнула на Панкратыча как на идиота:

- Ты где это взял, дядя? Я чужой товар обсчитывать не нанималась!

- Так это мы пока вас не было, набрали... – Затупил Петька.

- Я уже час от прилавка никуда не отходила, - буркнула тетка, - и вас в глаза не видела.

- Панкратыч, - я толкнул приятеля локтем, - посмотри! Где разбитая водка?

- Вот, черт! - выдохнул Петька, пробегаясь глазами по полкам, где он похозяйничал несколько минут назад. Весь товар стоял на тех же местах, словно мы ничего и не брали.

- Чуваки, вы чего, обдолбались? – гоготнул водитель иномарки. – То-то, гляжу, вас штырит не по-детски!

- Валите отсюда, нарики несчастные! – заголосила тетка за прилавком. - А то сейчас полицию вызову!

- Все, все, уже ушли, - примирительно произнес Петька и сквозанул к выходу.

Мы быстро пересекли двор, бегом поднялись по лестнице и заперлись в хате.

- Это что же выходит? - уже в квартире задумался Панкратыч. - Мы не были в этом магазине? Тогда откуда все это? – Он осторожно поддел носком ботинка пакеты с едой, которые свалил на пол. – Или у нас с тобой флягу от нервака напрочь сорвало?

- Погоди-ка! - произнес я, проходя на кухню. - Видишь, табуретки здесь.

- Ну и? - не понял Петька.

- Табуреток у меня две, - пояснил я, - и все они здесь – на кухне. А когда мы уходили, я одну перенес в комнату - ствол с антресолей доставал. Обратно на кухню я её не приносил...

- Так может, ты и ствол с антресолей не доставал? - Пакратыч вытащил пистолет и покрутил им возле моего носа.

- Может быть... - задумчиво произнес я, прокручивая в мозгах последовательность наших предыдущих действий. Кое-какая догадка на этот счет у меня, наконец-то, забрезжила.

Подхватив табуретку, я прошел в комнату.

- Обалдеть! - произнес Панкратыч, наблюдая, как я достаю с антресолей еще один «Макарыч». - У тебя чего там, целый арсенал?

- Держи, - я протянул другу пистолет, - сравни заводские номера. Я думаю, что они совпадут.

- Бляха-муха! – возбужденно выругался Панкратов. - Один в один номера! - Петька вертел пистолеты в руках, внимательно их сравнивая. - Не только номера совпадают, даже царапины одинаковые... Серж, я не врубаюсь! Как это ваще?

- По-моему, мы были в параллельном мире. – Выдал я ему свою догадку.

- В каком-каком? – Выпучил он глаза. - Параллельном?

- Фантастику читать надо! – с чувством собственного превосходства, произнес я. – Да, в альтернативном! Он такой же, как наш, лишь за одним исключением - в нем нет людей...

- А куда же они делись? – ошарашено произнес Панкратов.

- Не знаю? - Я в недоумении развел руками.

Взгляд мой зацепился за злополучное кольцо, до сих пор красовавшееся на моем пальце. - Есть одна догадка...

- Ну? Не тяни кота!

Я щелкнул пальцем по перстню:

- Колечко! Похоже, что из-за него весь сыр-бор.

- Поясни, - требовательно произнес Петька, усаживаясь на одну из табуреток.

- Понимаешь, когда мы из ресторана линяли, я хотел... Вернее просил... желал... – Я сбивался, стараясь, как можно яснее донести до Петрухи мою мысль.

- Рожай быстрее! - поторопил Панкратыч.

- Короче, я хотел, чтобы нам никто не встретился... Чтобы подельников этого Штыря... В общем, ни одна живая душа! - продолжил сбивчиво объяснять я. - Вот и не было никого! Ну, ухватил мысль?

- Блин! - Петька почесал затылок. - Без бутылки не разберешься!

Он вышел в коридор, пошуровал в груде пакетов, сваленных в прихожей, и выудил бутылку «Джека».

- Стаканы тащи! – распорядился он. - А я пока колбаску с хлебом покрошу! Думу думать будем.

Я метнулся на кухню, сполоснул под струей воды из крана пару рюмок. Петьку я застал в комнате, кромсающим колбасу на журнальном столе раскладным перочинным ножиком. Куски получались толстыми и неопрятными.

- Ты чего это над едой издеваешься? - возмутился я. - Режь ровнее! Нож нормальный на кухне возьми!

- Жрать охота, - невозмутимо ответил Панкратыч, отодвигая колбасный батон и принимаясь за хлеб. - Будь другом, принеси минералки! - попросил он, продолжая методично издеваться, но уже над хлебом. Хлебные куски крошились и ломались, но Петьку это, похоже, нисколько не волновало.

Пока я искал запивон, Петька успел разлить вискарь по стопкам.

- Принес? Давай, садись! - в нетерпении поторопил он меня.

Мы чокнулись и выпили.

- Ух! - Петька сморщился и припал к бутылке с водой. - Ну, вот, дозу допинга приняли! Сейчас мозги заработают! Давай, трави свои предположения! Значит, вначале ты захотел, чтобы все исчезли? А каким образом они обратно появились?

- Нет, Панкратыч, ты не понял, - произнес я, наблюдая, как Петька сосредоточенно пережевывает колбасу, - никто никуда не исчезал. Просто перстень перенес нас в альтернативный мир, где нет людей! А потом, в магазине, я испугался и пожелал, чтобы все было, как и прежде... И мы вернулись в наш мир! Вот...

Пока я разглагольствовал, Петька налил по второй и сунул стопку мне в руку.

- Вот доказательства, - продолжил я, после того, как проглотил очередную дозу вискаря. - Жратва и вискарь из того мира. Пистолет тоже... Понимаешь, мы были в моей квартире и в магазине того, параллельного мира, где людей нет! Пистолет и продукты мы взяли там. А пистолет в этом мире так и продолжал пылиться у меня на антресолях! Ну, врубился?

- Давай по третьей? – покачав головой, предложил Петька.

- Не части, - попросил я его. - Я же в ресторане почти двести водки в одно рыло выкушал.

- Не-не, - стоял на своем Панкратыч, - по третьей, а потом можешь курить! Я в одного продолжу.

Мы выпили еще по одной, и я с наслаждением закурил, распахнув пошире дверь на балкон.

- Если все обстоит так, как ты говоришь, - с набитым ртом произнес Петька, - тогда становиться ясным, почему за этот перстенек нам сулили такие деньжищи.

- И почему же? – спросил я ради проформы, хотя уже и сам до всего дошел.

- Да ты сам прикинь, - Петькины глаза сверкнули алчным огнем, - если это колечко может открывать дверь в такой мир, где все есть, а людей нет... Ну? Не дотумкал еще?

- Объясни. - Я мотнул головой, пытаясь тем самым разогнать Петькин мыслительный процесс.

- Разъясняю, - самодовольно ухмыльнулся Панкратыч. - Нам хотели втюхать за колечко ВСЕГО ЛИШЬ пять лимонов! А в этом альтернативном, как ты говоришь, мире нет людей! А всё остальное есть! Ствол есть, жратва есть... Продолжать? Или сам?

- Да уж, давай ты, - я уже понял, к чему клонит Петька, но не стал его перебивать.

- Ты чё тупишь, Серый? – гоготнул Панкратыч. Следи за моей мыслью! Жратва, ствол, электроника, бытовая техника, машины, золото, брильянты! - Петька, возбудившись, почти кричал. Так-то он был еще той алчной сволочью. Профдеформация, не иначе! Ведь он в скупке совей отнюдь не бескорыстной благотворительностью занимается. - Все это мы можем запросто присвоить! И нам за это ничего не будет! Понимаешь? Пусть Штырь своих жалких пять лямов в задницу себе засунет! У наших ног целый мир, Серега! Халява, батенька! Настоящая халява! Просто Халява с большой буквы! Мы с тобой, старина, вытянули выигрышный билет!

- Рано радоваться! - Остудил я не в меру разошедшегося товарища. - Мы ничего не знаем о том, как оно работает. Может, это случайность? Какой-нибудь побочный эффект?

- Нужно проверить, - мгновенно согласился с моими доводами Панкратыч. - Устроим полевые испытания?

- Давай попробуем, - нерешительно произнес я. - Гарантий, что получится опять - нет!

- А можно, я попробую? - Панкратыч протянул руку.

- Ну… Попробуй. - Я снял кольцо с пальца и положил в раскрытую Петькину ладонь.

- Хорошо, - Панкратыч покрутил перстень в руках. - Ты на каком пальце его носил?

- А это зачем? - удивился я.

- Нужно точно воспроизвести условия опыта! - с умным видом пояснил Панкратов.

- Безымянный, на левой руке.

Петька стянул с искомого пальца золотую печатку с брюликами, положил её на стол и попытался надеть на свой палец мой перстень.

- Че за ботва? - после нескольких бесплодных попыток озадачился Панкратыч. - Он мне даже на мизинец не лезет. Серый, как ты его напялил? У тебя же мослы не тоньше моих?

Я взял из рук Петьки перстень и легко надел его. Болт был как по мне «шитый».

- Ну-ка, мою печатку напяль, - попросил Панкратов.

Я снял перстень и надел Петькину печатку.

- Маловата кольчужка, - морщась, сказал я, с трудом засунув палец в скобу болта, - без мыла не снять.

- Во, дела! - охнул Панкратыч, в очередной раз пытаясь пристроить перстень на палец. - Не хочет! Не простой это болт!

- Вот именно, - подхватил я. - И этот факт - еще одно доказательство моей правоты! Все дело в перстне!

- Но испытания мы из-за этого откладывать не будем, - подвел итог Панкратов. - Снимай мою печатку и надевай свою прелес-с-сть!

- А говорил, что фантастику не читаешь...

- А я и не читал - киноху видел. Нормальный такой фильмец... А ты чего встал? Иди, мыль пальчик!

Когда я вернулся из ванной, Петька вновь наполнил стопки.

- За удачу! - торжественно произнес он.

Едва мы опустошили рюмки, он потащил меня к окну:

- Давай, хоти, чтобы все опять исчезли.

- Как? - Опешил я.

- Тебе лучше знать, - развел руками Петька. - Ты уже это делал.

- Ладно, - я сосредоточился, даже закрыл глаза. - Хочу, чтобы мы остались одни! Совсем одни... Ни одной живой души...

Я приоткрыл один глаз, но во дворе ничего не изменилось: люди точно так же спешили по своим делам, сидели бабки на лавочке возле подъезда, играла ребятня.

- Порожняк! - недовольно буркнул Панкратыч. - Юсуп, ты меня огорчаешь! Давай, хоти сильнее!

- Я стараюсь...

- Хреново, значит, стараешься!

- Сам попробуй! - Озлился я.

- Рад бы, да не могу. – Развел руками Петруха. - Колечко только тебя признает!

Я со вздохом отошел от окна и плюхнулся на диван.

- Черт! - неожиданно заволновался у окна Петька. - Как это они? Не должны были они так быстро...

- Что там? - Я подскочил с дивана и кинулся к окну.

- Тачку видишь? - Петька указал на въезжающую во двор черную иномарку. - Это машина Штыря, я её возле «Утки» срисовал... И номер запомнил! Как же они нас так быстро вычислили? Валить надо, Юсуп, и побыстрее! Пока они нас на фарш не размотали!

Он отбежал от окна и бросился к двери.

- Куда бежать? Они уже во дворе! – Заполошно сообщил я.

- Чердак! - Осенило приятеля. - По крыше уйдем!

Меня вновь окатило волной страха: что же это, всю жизнь так бегать? Не хочу! Пусть они все проваляться в тартарары! Пусть исчезнут... Все! Я устал от беготни, устал прятаться...

- Получилось! - заорал во все горло Петька. - Серж, у тебя вышло!

- Что вышло? - Я тупо моргал, пялясь на жизнерадостную физиономию Панкратыча.

- Мы опять в этом, альтернативном... Смотри: комната чистая! Пропали все остатки нашей попойки! Это раз!

Он схватил меня за локоть и потащил к окну.

- Вот, - заявил он, - смотри - улицы девственны и пустынны! Это два! Получилось! - опять завопил он.

Я выглянул на улицу. Людей там не было. Исчезли и бабки, и дети, и случайные прохожие. Машина Штыря тоже исчезла.

- Фух! - я с облегчением перевел дух, обессилено падая на диван. - Пронесло! Теперь пускай нас ищут, хоть до морковкина заговения!...

- Да никто нас не ищет, - улыбаясь во все тридцать два зуба, выпалил Петька.

- Что? А как же Штырь? Я же видел машину?

- Да это я придумал про машину. Не было никакого Штыря, - с довольной харей признался Панкратыч.

- Придумал? - Я чуть не накинулся на Петьку с кулаками.

- Конечно, чтобы тебя привести в то же самое состояние. Взбодрить мальца. Ты ж перетрухал? Точно так же, как и в ресторане. И у тебя получилось! Получилось, Юсуп! А это главное! Я ж знал, что ты тачилу Штыря не разглядел. Штырь на «Мерине» гоняет, - пояснил он, - а во двор «Бэха» въехала. Не дуйся, Серега, - я ж для дела... - Петька хлопнул меня по плечу. – Все для нас!

- Не дуйся? - Я обиженно засопел носом, но вскоре одумался. Так-то, Петька оказался прав - без этого развода у меня ничего бы не вышло. - Ладно, забыли!

- Ты это, - обеспокоился Панкратыч, - не расслабляйся. Пока свежо - репетируй! Ну, поперемещай нас туда-сюда.

Ощущения переноса были еще свежи в моей памяти. Я закрыл глаза и пожелал вернуться обратно.

- Йес! - громкий радостный вопль Панкратыча возвестил о моей очередной победе.

Стол с выпивкой появился на своем месте, а на улице шла обычная повседневная суета.

- Жизнь налаживается! - философски заметил Петька. - Давай обратно! Закрепим пройденный материал.

В этот раз я не стал закрывать глаза - стол с едой исчез в мгновение ока.

- Ну что, домой? - спросил я друга.

- Погоди, - остановил меня корефуля, - тебе разве не интересно побродить по пустому городу?

Глава 4

Несколько месяцев спустя.

- Ох, и не нравится мне все это, Панкратыч! – Покачал я головой, выслушав очередное предложение корефули. – Ну, нахрена тебе эти бомжи?

- А затем, что их искать никто не будет! А нам рабочая сила нужна!

- Зачем нам какая-то рабочая сила? У нас и так сейчас бабла, как у дурака махорки! Мы уже пробили банки, ювелирки...

- Еще нужно магазины и квартирки побогаче пробить... – Продолжал уговаривать меня Петруха. – А вдвоем нам много не обойти! Вот пусть бомжики в том мире и поработают, а взамен им дармовой выпивки – хоть залейся!

- Не-е-е, Петруха, у тебя уже совсем кукуха слетела! - возмутился я. - Может, хватит мародерить?

- Юсуп, я с тебя балдею! Качаем лавандос, пока есть такая возможность! Халява прет! Имеем полное право! Чего оно пропадать будет... Да, - вдруг опомнился Петька, - я тут еще с мужиками перетер насчет машин...

- Каких еще машин? – опешил я. - Ты еще кому-то рассказал?

- Да боже упаси! - возмутился Панкратыч. – Че я, двинутый по-твоему?

- Очень на это похоже, - недовольно пробурчал я.

- Есть у меня пара чуваков... – продолжил гнать пургу Петруха. - Запчастями занимаются. Несколько точек в городе держат. Есть у них одна бригада подпольная, тачки угоняют, разбирают...

- Панкратыч, ну чего ты опять в криминал-то лезешь?

- Да какой криминал? - Панкратов был само спокойствие. - Мы будем этим поцам машины поставлять. Они их разбирают - детали в магазин. Прибыль пополам - все довольны! Еще и бомжиков к этому делу приспособим...

- Как бы нас кто не приспособил, - вздохнул я, понимая, что Петька «заигрался». - Я - против! – Нужно было срочно завязывать со всем этим безобразием, пока буденовку у Панкратыча окончательно не подорвало. - А вообще, нужно сначала придумать, что с имеющимися деньгами делать? Мы уже ими всю мою квартиру в альтернативном мире забили. Не хата, а Форт-Нокс какой-то! По-моему, их уже за глаза! А ты все успокоиться никак не можешь. Панкратыч, какие, нахрен, машины, какая, в жопу, бытовуха? Просто живи и радуйся! Нам уже этого бабла просто обосраться!

- Может быть, ты и прав, - неожиданно задумался Петька. Впервые после всего случившегося. Похоже, что его безразмерная жаба наконец-то насытилась. - Ладно, - махнул он рукой, - пока оставим суету и оторвемся на полную катушку.

- Только не у нас в городе, - предостерег я.

- Согласен, - не стал спорить Панкратов. - Тут Штырь. Если спалит - зароет сразу. В Москву поеду. Часть бабла постараюсь за бугор переправить. В офшор... Часть налом возьму.

- А остальное? Там столько!

- Остальное - НЗ! – рассудил Петруха. - Значит, Серый, действуем так: ты не высовывайся, а я попытаюсь отмыть лавандоса сколько возможно. Опыт у меня мал-мала имеется, ну и связи тоже. А чего нет – того купим!

- Хорошо, - согласился я. - Только осторожнее, не светись!

- Не дрейфь - прорвемся!

Следующий месяц Петька активно пристраивал наши денежки, куда только можно. Наконец на наших заграничных счетах осели изрядные суммы. Правда, почти половина ушла на взятки, но нас это не волновало. На моей квартире в альтернативном мире куча бабок уменьшилась менее чем на четверть. И вот, к середине июля все дела были улажены. Петька вручил мне ворох разноцветных кредитных карт.

- Мы богачи, - сказал он мне на прощание. - Ты это, не теряйся.

- Ты знаешь, где меня искать, если что. - Мы заранее обговорили с Панкратовым всевозможные варианты связи друг с другом.

- Тогда приятного отдыха! - Петька протянул мне руку. - Мы все-таки не упустили свой шанс!

- Давай, Петруха! - Я пожал протянутую руку.

На этом мы расстались. Петька укатил в Москву, а я, как мечтал когда-то, купил путевку в кругосветку. На ознакомление с неведомым ранее миром мне потребовался всего-навсего какой-то год. Я носился по свету как сумасшедший. Где я только не был: Азия, Африка, Европа, Америка, Австралия, Новая Зеландия, Япония, Куба... Замучаешься перечислять! Ну, разве что на Северном полюсе, да в Антарктиде не довелось побывать.

Я дышал насыщенной смогом суетой многомиллионных мегаполисов и наслаждался тишиной тибетских монастырей, млел от тайского массажа и напрягал хилые мышцы на открытых пляжных качалках Гоа, курил настоящие кубинские сигары и торчал от китайского опия, страдал от Египетского зноя и ежился от промозглого Лондонского тумана.

Объектив моего цифровика запечатлел, наверное, все чудеса света: окруженные песками пирамиды, замшелые ступенчатые храмы ацтеков и майя, змееподобную китайскую стену, живописные развалины Колизея, запорошенные снегом баварские замки, Таджмахал, Ангкор и многое другое.

Год пролетел как волшебный сон. Как хорошо быть ох..енно богатым! Но в один прекрасный момент я понял, что устал от такого отдыха. Чудеса света, памятники старины, дорогие гостиничные номера, рестораны, пляжи, продажные девки и просто красотки на одну ночь попросту наскучили и приелись. Краски потускнели... Ту массу впечатлений, коим я себя подвергал на протяжении последнего года, стоило переварить. Желательно в спокойной и привычной обстановке.

Не придумав ничего лучшего, я решил навестить родителей, проживающих в небольшом поселке. Ну и погостить у них несколько месяцев, наслаждаясь степенной сонливостью жителей российской глубинки. Желания возвращаться к себе в городскую квартиру у меня не возникало. К тому же, не хотелось даже случайно столкнуться с облапошенными криминальными авторитетами. Неизвестно еще, чем закончились их поиски. Хотя... прошел уже целый год... Может, смирились с потерей волшебного колечка?

- А ты бы смирился? - спросил я сам себя. - То-то же! Лучше не рисковать!

- Но у тебя же есть чудесное колечко, - подзуживал внутренний голос. - С его помощью ты в любой момент можешь свалить в спасительную альтернативку!

- А кто мешает подстрелить меня издалека, когда я этого не жду? А потом с моего хладного тела...

- Все-все, убедил! Делай, как знаешь! - Внутренний подстрекатель сдался и замолчал.

От аэропорта до поселка меня быстро домчал улыбчивый таксист-балагур. Всю дорогу он развлекал меня дорожными байками и бородатыми анекдотами. Ну, еще бы, ведь я забашлял ему тройную таксу! Он бы мне еще и сплясал за такие бабки, если бы не сидел за рулем.

Наконец, после трех часов скоростной езды по трассе, я увидел долгожданный указатель. Белая надпись на синем фоне гласила: пгт. Новокачалинский - 3 км. Таксист лихо свернул в сторону поселка и тут же угодил в большую выбоину на дороге. Машину подкинуло, водила выругался, костеря на все лады дорожные службы.

- Скажи мне, - риторически спросил он меня, - почему, как только съедешь с федеральной трассы - так дороге трындец?

- Да не расстраивайся ты так, - рассеяно произнес я, поглядывая по сторонам, - я тебе еще подкину... Сверх обещанного.

Таксист тут же повеселел, забыв о неприятностях:

- Спасибо, старина! С деньгами сам знаешь - когда густо, когда пусто! Иной раз и копейке рад.

- Знаю, - согласился я. - Сам до недавнего времени так же страдал...

- А потом? - заинтересовался водила.

- Потом? - Я задумался на секунду. - Потом просто повезло. Случайность. Свалилась большая Халява, как мой корешок говорит. В один прекрасный миг проблемы с бабосами закончились.

- Эх, мне бы так! - завистливо произнес водила. - А если не секрет, на чем поднялся?

- Да так, копеечное вложение обернулось большой прибылью, - туманно ответил я.

- Вложение? - водила почесал лысеющую голову. - Биржа что ли?

- Почти.

- У меня знакомый есть, так вот у него свояк тоже на бирже поднялся. Форекс называется. Прямо из дома с компа работать можно. Так вот он...

Я рассеяно кивал, не слушая болтовню водителя. За окном автомобиля проплывали памятные места моего детства. Вот в этом озерке, совсем заросшем ряской, мы купались с друзьями. Правда, тогда эта лужа была почище, и не смахивала на болото. В бетонных водостоках под дорогой мы ловили сапогами головастых ротанов. А вот по этой разрушенной узкоколейке когда-то возили с карьера щебень. И мы, чтобы не идти домой пешком, на ходу забирались на груженые платформы (благо состав на этом участке притормаживал). А вот тут...

- Вот черт! - таксист громко выругался, выдергивая меня из воспоминаний. - Чем несет? Воняет каким-то дерьмом, - пояснил он свою реакцию.

- А, - усмехнулся я, - вот в чем дело! На сопке длинные бараки видишь?

- Ну?

- Это птичник! Надо же, до сих пор работает, - удивился я. - Нас в школе частенько работать на птичнике заставляли...

- Птичник далеко, а вонища... - покачал головой таксист. - Как там люди работают?

- Да нормально работают - принюхались все давно. А воняет здесь потому, что ветер в нашу сторону дует...

- Ты бы заранее предупредил, я бы окна закрыл, - попенял мне таксист.

- Так я ж давно в этих краях не был. Забыл уже...

- А ты чего сюда? В гости?

- Родители у меня тут живут. Я здесь вырос... После школы в город умотал... Институт, работа, суета...

- Родителей давно не навещал? - спросил водила.

- Давненько, - признался я. - Лет десять, наверное, на малой родине не был...

- У! - присвистнул таксист. - Родителей беречь надо... Других не будет.

- Согласен, других не будет. Поверни вот здесь, у светофора, - попросил я. - Почти приехали.

За время моего долгого отсутствия поселок почти не изменился, разве что в районе частного сектора выросло несколько новых пятиэтажек. Мы миновали центральную площадь, где все так же высился памятник погибшим героям революции, увенчанный рубиновой звездой. Дом культуры, на фасаде которого красовалось красное знамя со знакомым до боли профилем бессмертного вождя, не изменился ни капельки. Разве что над черным ходом, ведущим в спортзал, теперь висела цветастая вывеска, украшенная бумажными фонариками.

- Китайская кухня, - вслух прочитал я. - Узкоглазые уже и сюда добрались.

- А где ж их нет? - хохотнул таксист. - Анекдот про то, сколько будет стоить в Америке бутылка пепси после ядерной войны, слышал?

- Слышал, - отмахнулся я. - Старый бородатый анекдот.

- Старый, - не стал спорить водила, - но правильный! На Дальнем Востоке скоро придется китайский учить. Там этого добра...

- Заворачивай во двор этой хрущевки, приехали, - распорядился я. - Остановишь возле второго подъезда.

Таксист вывернул руль, осторожно проехал по глубокой луже и остановился там, где я попросил.

- Держи, шеф! - Я щедро заплатил за проезд.

Водила быстро пересчитал деньги.

- Спасибо, командир! - расчувствовался мужик. - Если нужно будет в город - звони! Подскочу...

- Да я и здесь колеса найду, - покачал я головой.

- На всякий случай запиши телефон, - настоял таксист. - Вдруг понадоблюсь.

- Диктуй. - Я достал сотовый и забил номер таксиста в телефонную книгу.

- Ну, бывай! - Водила протянул руку.

- И тебе не хворать! - ответил я предложенным рукопожатием. - Багажник открой - сумки заберу.

Выгрузив мои нехитрые пожитки, таксист уехал. Я постоял, вдыхая полной грудью аромат родного двора, а затем уселся на лавочку возле подъезда. Закурил. Потихоньку на поселок опускались сумерки. К моему большому удивлению лавочки перед подъездами были пусты. А раньше их по вечерам оккупировали бойкие старушки. Померли все что ли?

Двор же не претерпел сколько-нибудь существенных изменений. Та же детская площадка с покореженными ржавыми качелями, беседка, зияющая прорехами в стенах, вездесущие гаражи... Только деревья стали выше и толще, а от некоторых остались только пеньки. Бросив окурок в лужу - урн в округе как-то не наблюдалось - я зашел в подъезд. Мне показалось, что он стал маленьким и неказистым. Раньше подъезд мне казался другим... Или это я вырос?

Я, не торопясь, поднялся по лестнице и остановился перед знакомой дверью. Дрожащей рукой нашел кнопку звонка и нажал её. В квартире заиграла мелодия. Такая же, как и в далеком детстве.

- Кто там? - Вслед за звонком раздался до боли знакомый голос - мама.

- Я! - неожиданно хрипло прозвучал мой голос.

- Кто? - переспросила мама.

- Я, мам, я...

Дверь распахнулась, на пороге стояла постаревшая мама. Я невольно отметил, что за прошедшие десять лет она сильно изменилась.

- Сереженька, сынок! - воскликнула она, узнав блудного сына. - Наконец-то дождалась!

Она расплакалась, упав мне на грудь.

- Леночка, кто там? - услышал я доносившийся из комнаты голос отца. - Кто пришел-то?

- Сережка приехал! - утирая слезы, произнесла она.

- Серега? - не поверил отец, выскакивая в прихожую.

- Ну, здравствуй, пап... - сглатывая застрявший в горле ком, сказал я.

Отец тоже сильно постарел. Раньше я никогда не видел его в очках. А теперь он стоял, смотря на меня увеличенными толстыми линзами очков глазами. Он сильно схуднул за прошедшие годы, сгорбился, а на лице проступили глубокие морщины. В прошлый мой приезд их практически не было. А ведь им уже далеко за семьдесят! – Произведя в уме нехитрые подсчеты, ахнул я.

«Черт! Какой я все-таки засранец!»

- Серега, засранец! – словно услышав мои мысли, произнес отец и крепко сжал меня в объятиях. - Не мог раньше приехать? А? Хоть бы позвонил, - укорил он меня. Но его глаза светились счастьем. - Мать вон чуть в обморок не грохнулась, тебя увидев...

«Гад же я все-таки, - на душе было муторно, - столько времени не мог навестить родителей! А ведь роднее их у меня нет никого!»

Через полчаса мы сидели за наспех собранным матерью столом. Отец степенно наполнил стопки:

- Ну, сынок, за встречу! И чтобы такие встречи почаще, чем раз в десять лет...

- Простите меня, балбеса! - виновато произнес я. - Обещаю, что теперь все по-другому будет!

- Ладно, Серега, не будем о грустном, - предложил отец. - Просто нас не забывай... Нам уж и не так, чтобы много осталось…

- Отец! – одернула его мать. - Надолго приехал, Сереженька? - Мама уже успокоилась и держалась молодцом.

- Ну... - Я задумался для виду, хотя уже давным-давно все решил. - Пару-тройку месяцев точно погощу.

- Серьезно? - обрадовано воскликнул отец, начислив нам еще по стопочке, пока мама не запретила.

А мама даже всплакнула от счастья.

- А как же твоя работа? - спросила она, промокая слезы салфеткой.

- А работать, мам, я могу где угодно, даже здесь... – А что? Особо даже и не соврал – работы-то у меня никакой и нет, а деньги есть.

- А что за работа такая? - полюбопытствовал отец.

Хорошо, что я заранее подготовился к этому вопросу. Врать родителям не красиво, но не могу же я правду сказать! Еще подумают, что свихнулся сынуля. Я долго думал, чего же такого наплести, чтобы как можно правдоподобнее выглядело?

А помог мне, сам того не ведая, таксист-балагур. По дороге он мне рассказал, что родственник его друга поднял на бирже Форекс целое состояние. На этого родственника мне было, конечно, наплевать. Но тема с биржей засела в мозгу. Несколько лет назад я тоже пытался играть на Форексе, но ничего путного из этого не вышло. Но теорию я помнил, как управляться с терминалом - тоже. Так что пыль в глаза пустить - как два пальца об асфальт.

- Я теперь, пап, трейдером работаю, - на «голубом» глазу сообщил я родным.

- Трейдер? А что это за зверь такой? - удивился отец, разливая по стопкам ароматный коньяк, привезенный мной из Франции. Знали бы они, сколько стоит эта бутылочка «Хенесси».

- Один человек, заработавший на этом деле миллионы, называл себя валютным спекулянтом...

- Спекулянтом? - не поверил отец.

- Сереженька, да как же это? - всполошилась мама.

- Да не переживайте вы так! - улыбнулся я. - Это не то, что вы подумали. Я не стою возле обменников с валютой в руках, не заламываю купюры, не впариваю фальшивки. Негативный оттенок самого понятия спекуляции - это эхо совдеповского стиля жизни. Все нынешние торговцы и коммерсанты занимаются спекуляцией: подешевле купил, подороже продал. Я покупаю и продаю валюту. Я - биржевой игрок.

- Игрок? - мама всплеснула руками. - Сереженька...

- Мам, я не играю в казино. Я играю на бирже. Это разные вещи! В казино выигрыш - чистая случайность. А для выигрыша на бирже требуются знания! Экономические, политические... Чтобы прогнозировать движение валют нужно понимание самого процесса. Существуют методы волнового анализа, технического анализа, да и еще масса всего другого. У меня ушло несколько лет, чтобы овладеть... Зато теперь я могу не задумываться о деньгах, у меня нет начальства, я свободен: хочу - работаю, а нет желания - бью баклуши. Кстати, вы деньги, которые я в прошлом году высылал, пристроили?

- Сереженька, сумма слишком крупная, - слегка помявшись, ответила мама. - Мы как-то побоялись их тратить...

- Мам, вы чего, дом так и не купили? – Расстроенно нахмурился я.

- Купили, - поспешно ответила мать. - Помнишь, где дед твоего одноклассника Сухарева жил? Вот соседний мы и взяли. Место хорошее, домик еще крепкий...

- Место действительно хорошее, - согласился я. - Только предполагалось, что вы купите добротный коттедж с центральным отопление и удобствами, а не хижину дяди Тома с деревянным туалетом! Вы же мечтали об этом! Так вот, мечты когда-нибудь сбываются! Причем, не только у акционеров Газпрома. А моих средств сейчас хватит, чтобы выстроить в нашей глуши настоящий небоскреб!

- Серега, а зачем нам небоскреб? - Отец подмигнул мне, наливая очередную стопку.

- Да это я так, к слову пришлось. Значит так, участок хороший. Сносим старую халупу, а на ее месте строим настоящий дом. Пары-тройки этажей будет достаточно? – спросил я, прикидывая, что будет чем заняться в свободное время. А оно у меня сейчас всегда свободное.

- Сдурел совсем! - Опять всплеснула руками мама. - Куда нам три этажа?

- А вдруг я женюсь? Дети пойдут, где мы гостить будем? В вашей хрущевке и так не развернуться... К тому же, вложения в недвижимость - самая лучшая трата денег.

- Ой-ли! - не удержалась от едкого замечания мама. - Ты жениться собрался? Да у меня такое чувство, что внуков мы не дождемся! Никогда. Тебе уже сколько лет?

- А то ты не в курсе? - усмехнулся я.

- Да в том-то все и дело, что в курсе! Знаешь поговорку: в тридцать лет жены нет, и не будет...

- Зато насчет денег я эту поговорку отработал! - парировал я. – Правда с небольшим запозданием… Вот и с женой и детьми нагоним еще!

- Ох, - мама вздохнула, - если бы все в мире мерялось деньгами. Счастье-то не купишь...

- Ладно, давайте не будем о грустном, - предложил я. - Хотите, фотки покажу, где я за этот год побывал?

- Еще бы! - в один голос воскликнули родители.

Я подключил телефон к ноутбуку и занялся демонстрацией. Родители ахали и охали, рассматривая снимки.

- Слушайте! - вдруг хлопнул я себя по лбу. - А почему бы вам самим не съездить куда-нибудь? Вы ж кроме своего Новокачалинска и не были нигде!

- Как это не были? - обиделся отец. - В Москве были, в Ленинграде... В Сочи один раз по профсоюзной путевке ездили. Ну... это еще при социализме было...

- Завтра же съезжу в город и куплю вам путевку! Для начала хотя бы...

- Сынок, а как же огород? Картошку копать скоро... - Нашла причину для отказа мама.

- Картошку копать? В семьдесят-то лет? Да куплю я вам хоть тонну картошки!

- Так-то ж наша, экологически чистая... Без нитратов всяких…

- Тогда бичей найму, они за пару флянцев и закуску весь огород перекопают!

- Нет, сынок, - отрезала мама, - разберемся с огородом, тогда и подумаем над твоим предложением.

- Хорошо! - сдался я. - Поедете осенью или зимой. Так даже прикольнее: из зимы в лето. Чего вам на пенсии еще делать? А так хоть мир посмотрите.

- Ну, не знаю я, не знаю, - разволновалась почему-то мама. - Стары мы уже для таких путешествий.

- Да какое? - возмутился я. - Все будет оплачено по высшему разряду. Вас там на руках носить будут...

- А что, мать, - вдруг поддержал меня отец, - Серега дело говорит! А то так и помрем с тобой, нигде не побывав.

- Ну, ты, отец, раздухарился! - фыркнула мать. - Не много ли на грудь сегодня принял?

- Скажешь тоже! Много? – возмутился батек. - Я с сыном десять лет не виделся - право имею!

- Я тоже долго его не видела. Но это не повод надираться! – Мама припечатала отца суровым доводом.

- Мамулёк, мы пропустим еще по паре стопочек и спокойно ляжем спать! - настаивал отец.

- Эх, мужики, мужики... - В голосе матери послышалась горечь.

- Мам, ну правда, не собираемся мы надираться! - вступился я за отца. - Еще по чуть-чуть, и на боковую.

- Ай, ладно! - мама махнула рукой. - Пейте! Сейчас я еще пельменей принесу.

Улеглись мы далеко за полночь: за прошедшие годы появилось столько тем, о которых стоило поговорить с родителями. Мы вспоминали прошлое, рассматривая старые пожелтевшие фотографии. Помянули ушедших от нас родственников.

- Все! Давайте спать! - наконец решительно заявила мама. - Еще успеете... Сынок, я тебе уже постелила.

- Спасибо, мам! - я поцеловал её в щеку. - Спокойной ночи!

Прохладные простыни приятно освежили уставшее тело. Я закрыл глаза и расслабился. Я дома! Здесь все напоминало о прошлом. О детстве, отрочестве, юности. Все вокруг было привычным. Звуки, запахи. Словно и не пробегали годы. В полудреме мне казалось, что я вернулся назад во времени. Наступит утро, и нужно будет идти в школу... Там я вновь встречу своих старых друзей... И все будет замечательно... Разве может быть по-другому?

Глава 5

Солнечный луч коснулся моих закрытых век. Я недовольно зажмурился и перевернулся на другой бок - вставать не хотелось. Я полежал в постели еще минут десять, но заснуть мне больше не удалось. Выспался. К тому же чувствовал я себя после вчерашних обильных возлияний просто превосходно. Вот что значит хороший коньяк!

Я приподнялся на локтях и слегка тряхнул головой. Со мной уже такое бывало: пока лежишь спокойно, вроде бы все хорошо... А вот только пошевелишься - амба, башка лопается как перезревшая тыква. Но в этот раз, вроде бы, пронесло! Только в теле какая-то странная легкость образовалося…

Так хорошо я себя уже давно не чувствовал! Ничего не болит, не ноет. Видимо, домашняя обстановка способствует. Дома, говорят, и стены помогают! Ладно, хватит валяться! Я вылез из-под одеяла, скинул босые ноги на пол и, позёвывая, уселся на краю кровати. Что-то не так! А что не так - понять спросонья я не мог. У меня всегда утром голова плохо варит. Пока кофе или чаю не выпью, ничем серьезным заниматься не буду. Что же все-таки не так? Эта мысль никак не давала мне покоя.

А! Вот оно! Я с недоумением разглядывал цветастые ситцевые труселя «а-ля семейники». А ведь я хорошо помнил, что вчера после душа одевал свои фирменные от Кельвина Кляйна, коих в избытке прикупил в Париже. А от этих, ситцевых, за версту несет махровой совдепией. Странно все это...

Хотя, чего странного? – принялся убеждать я сам себя. - Накушались мы с батяней вчера отменно. Странно то, что голова совсем не болит. Вот нисколечно! Я вообще-то спиртное плохо переношу. А после вчерашней дозы, да чтобы как огурчик? Хм... Может, все-таки дело в коньяке? Но что-то все равно не так. И ситцевые семейки тут ни причем.

Потирая глаза кулаками, я поднялся и пошел в туалет. Нет, черт возьми, я так прекрасно себя не чувствовал уже сто лет! Ноющий по утрам вот уже с десяток лет позвоночник испорченный в свое время грыжей и двумя основательными протрузиями подозрительно не давал о себе знать. Я даже осторожно крутанул телом из стороны в сторону, не отрывая ног от пола. Организм действовал четко, без «скрипов» и болей, как хорошо отлаженный механизм. Да такого просто не могло быть! Но все же было…

Войдя в прихожую, я остановился. Не понял? – Я тут же забыл обо всем остальном, ошарашено пялясь по сторонам: мебель, обои, входная дверь - все было другим! Нет, я прекрасно помнил и этот одежный шкаф, и эти обои, и эту обшитую коричневым дерматином дверь. Только прихожая так выглядела во времена моей молодости – лет, этак, тридцать назад!

Забыв о туалете, я метнулся на кухню. Во дела! Газовая плита, тогда как газ в поселок перестали подавать еще в начале девяностых! Старенький однокамерный, тарахтящий, словно трактор, холодильник «Саратов», а вчера я собственными руками доставал бухалово и завчик из большого двухкамерного «Стинола». А в углу...

У меня даже дыхание перехватило: в углу маленькой кухоньки раскорячился большой дровяной титан. Когда-то, давным-давно, в мои обязанности входило обеспечение этого монстра дровами. Да-да, чтобы помыться под горячим душем, или принять ванну, титан нужно было растопить.

Дрова – обрезки и «козырьки» остающиеся от распиловки бревен, я таскал с пилорамы леспромхоза, расположившего прямо за дворовыми гаражами. Но леспромхоз тоже приказал долго жить, примерно, в одно время с газом – в середине девяностых. Когда дармовое топливо закончилось, отец снес этого допотопного мостра. А вместо него, спустя некоторое время, установил электрический водонагреватель «Аристон». Горячего водоснабжения в родительской хрущевке не было никогда.

Так что же это выходит? - Меня обдало ледяным крошевом мурашек, а потом прошибло холодным потом. - Неужели вчерашние грезы перед сном о прошлом сыграли со мной такую шутку? И колечко устроило мне увеселительную прогулку в прошлое? - Я стремительно поднес левую руку к лицу - перстень оставался на своем законном месте.

- Фух! – шумно выдохнул я, и смахнул со лба пот. – Значит, еще не все потеряно!

Если колечко со мной - я всегда могу вернуться обратно! Знать бы только, куда меня занесло? Вернее «в когда» меня занесло?

Я порыскал глазами по кухне - где-то здесь на стене всегда висел календарь. Он нашелся над холодильником. Ничего примечательного - обычный отрывной календарь, вот только дата на нем... 31 августа 1989-го года!

Нифига себе! Меня отбросило назад больше чем на тридцать лет! Вот это номер отколол со мной перстенек! Стоп, а как же я? Мать с отцом, наверное, сейчас на работе. А вот когда они вернуться... Сюрприз будет! Ведь они сейчас младше меня самого! Тихо, без паники! Разберемся!

Я скосил глаза и вновь посмотрел на свои ноги. Вот, что на самом деле было не так с самого начала! Мои ноги толще, да и волосатее на порядок, чем те, которые тоже мои... Дьявол! Я совсем запутался! Зеркало! – наконец-то пришла первая дельная мысль. - Срочно!

В прихожей на стене висело большое, во весь рост, зеркало. Остановившись напротив него, я невольно присвистнул: из зазеркалья на меня ошарашенно пялился взъерошенный подросток. Мама родная, неужели это я? И куда только подевался мой пивной авторитет?

Я, все еще не веря глазам, провел рукой по собственному животу, который был подтянутым и плоским. Ни капли жира! Видны были даже кубики брюшного пресса! А вот ручки, конечно, хиловаты! Ну да, я же начал качать железо только в институте.

Ух, ты, исчезла проявившаяся года четыре назад плешь! У меня сейчас еще не наметились даже залысины. Я стал обладателем довольно-таки приличной шевелюры.

Дела-а-а! Я задумчиво потер подбородок - гладкий, словно у младенца! А я, грешным делом, уже привык к своему, заросшему жесткой кабаньей щетиной, которую нужно скоблить не реже, чем раз в сутки. Мои щеки теперь были покрыты мягким юношеским пушком... Прикольно, блин!

Вот только теперь секрет хорошего самочувствия мне стал понятен. Во-первых: это тело не потребляло вчера алкоголь. Во-вторых: я помолодел на двадцать лет! Все мои болячки, нажитые в период бесшабашной жизни, исчезли без следа! Можно сказать, что организм у меня сейчас «с иголочки». Силенки, правда, не те... Разве можно сравнивать шестнадцатилетнего пацана с мужиком, перевалившимся через полтос?

- Ладно, харе балдеть! – произнес я вслух. - Пора возвращаться...

Я сосредоточился, стараясь возжелать... Хрен тебе! Ничего не произошло: я до сих пор в 1989-ом году в теле шестнадцатилетнего подростка. Черт! Я попытался перенестись обратно еще раз, но попытка вновь провалилась. Ладно, я не очень-то расстроился: ведь переход в альтернативный мир без людей тоже дался мне не с первой попытки...

Кстати, а если... Комната подернулась дымкой и изменилась. Получилось! Я доволно хлопнул себя ладонями по голым ляжкам - одеться я до сих пор не удосужился. Огляделся: да, именно в этой родительской квартире из моего настоящего я заснул вчерашним вечером. За одним лишь исключением: эта квартира принадлежала параллельному миру без людей.

- Так, а теперь в нормальный мир! - сказал я, привычно перемещаясь обратно.

И что вы подумали? Я вновь очутился в квартире родителей образца 1989-ого года. Вот попандос! В чем же дело? В альтернативку-то я прошел без проблем, а вот моя реальность оказалась почему-то закрытой.

Может быть, я подсознательно не хочу возвращаться обратно, поэтому и желание мое не оформилось, как следует. Ведь и в прошлый раз было то же самое: пока Панкратыч меня основательно не напугал, я и в альтернативку-то не мог переместиться.

Ладно, со временем разберемся! Может к тому моменту сформируется настоящее желание вернуться домой... Либо что-нибудь произойдет! Ох уж мне эти приключения! Кстати, а побывать в прошлом все-таки интересно! Вспомнить, как это было на самом деле. Утолить, так сказать, ностальгическую жажду.

Я прошел обратно в комнату и поискал взглядом одежду - я до сих пор шлялся по квартире в веселых ситцевых семейках. И где же она? Штаны - синие треники с тонкими белыми лампасами, производства Биробиджанской швейной фабрики, и белая футболка с коротким рукавом и синим ромбиком «Динамо», обнаружились под кроватью.

По всей видимости, я, тот молодой и не разумный, в чьем теле я сейчас обитаю, не утруждал себя аккуратным развешиванием вещей перед сном, а просто скидывал одежду и запихивал её ногой под кровать. Блин, а я ведь уже и забыл про такую особенность. Было дело, было!

Я с некоторой долей брезгливости оглядел свою неброскую одёжку. Футболка еще туда-сюда, а вот пузырящиеся на коленях треники меня как-то совсем не воодушевляли.

А чего ты хотел, батенька, - одернул я сам себя, - время такое! Во времена тотального дефицита перебирать одежкой было бессмысленно! Родители у меня - люди простые, а чтобы одеваться модно, да мажорно - нужен большой блат. А времена доступных китайских «Адидасов» еще не подошли...

Китайских? Я припомнил, что вчерашним вечером видел вывеску – «Вещевой рынок». Буквально в ста метрах от дома, в бывшей конторе леспромхоза. Я мгновенно переместился в альтернативку и выскочил из принявшей современный вид квартиры.

Люди на улице отсутствовали, как и положено этому миру. Базар был именно там, где я его и заметил. Я заскочил внутрь и пошел вдоль заполненных китайским тряпьем прилавков. Повозившись немного, я подобрал себе классический черный спортивный «Адик» с пепельно-серыми полосками. В тон костюму – такие же черные кроссовки. «Адидасов» не было, пришлось взять «Пуму». Узкоглазые, конечно, молодцы, вон, уже и машины упаканные по самое «не хочу» делать научились!

Я взглянул на себя в большое зеркало примерочной – в таком-то прикиде я буду в восемьдесят девятом году первый парень на деревне! Факт!

Я взял с прилавка большой пакет и бросил в него пару мокасин, джинсы, несколько футболок и набор нормальных труселей, а то щеголять в ситцевых семейках я уже как-то разучился. Барахло, конечно, скептически оглядел я свои «покупки», надо будет прошвырнуться по поселку и найти магазин поприличнее.

Уже покидая барахолку, я прихватил приглянувшую кожаную куртку, подошедшую по размеру. Осень на носу, а она принесет промозглую сырость и дожди. Что о моих приобретениях могут сказать предки, я как-то не думал. Слишком давно я привык отвечать за свои поступки самостоятельно.

На улице я заскочил в продуктовый. Наскоро загрузив пакет всевозможными деликатесами (копченые колбасы, красная рыба, сыр, сигареты, коньяк, пару пакетов апельсинового сока) обычными для моего времени, но неслыханно роскошными для социалистической Рашки, я вернулся обратно в квартиру. Затем переместился в 1989-ый год, ибо больше мне переместиться никуда не удалось. Я пробовал. Не вышло.

«Слегка перекушу, - решил я, - а затем прогуляюсь».

Забросив деликатесы в холодильник, я обнаружил в нем десяток яиц. Я неловко разжег газовую плитку и поискал на чем бы их зажарить. Обнаруженные в духовке сковороды оказались сплошь чугунными или стальными. Не знаю, как вы, а я уже и забыл, как на них жарить. Это надо с маслом, а я привык на керамике или, на худой конец, тефлоне.

Переместившись в альтернативку, я нашел на кухне вполне сносный тефлоновый «Тефал» и вернулся обратно. Вот это другое дело! Я поставил сковородку на огонь, дождался, пока значок-индикатор станет равномерно-красным, а затем разбил яйца. И никакого масла, заметьте! Дождавшись, когда яйца аппетитно зашкворчат, я, вывалив глазунью на тарелочку, я прошествовал в зал. Упал в заскрипевшее кресло, я поставил тарелочку на журнальный столик и принялся привычно искать пульт от телевизора.

- Вот балбес! - Я хлопнул себя ладонью по лбу и громко рассмеялся.

На тумбочке в углу комнаты стоял допотопный «Рекорд» в лакированной деревянной обшивке. Этот динозавр не имел пульта! Чтобы его включить, нужно было оторвать задницу от кресла, подойти к телевизору и нажать кнопку.

Я воткнул вилку в розетку, раздался утробный гул: еще один анахронизм, - вспомнил я, - стабилизатор. Раньше все телевизоры включались в сеть через стабилизатор напряжения. Вещь достойная, намного действенней хилого сетевого фильтра. Но и век стабилизаторов оказался недолог.

Наконец телик разогрелся, и появилось изображение. Я для проформы попереключал каналы тугим механическим рубильником - сильно не устал, работающих каналов оказалось всего два. По одному шел «Прожектор перестройки», по другому - выпуск новостей. Остальные доступные каналы транслировали лишь крупную качественную рябь, сопровождаемую шуршанием эфира.

С телеразвлечениями в этом времени совсем туго. С видео тоже ни в дугу. Если мне не изменяет память, то видяшники с гнусавым переводом как раз в этом времени только начали обживать отечественные видеосалоны. Мало кто из честных граждан Совдепии мог позволить себе личный видюшник.

Я вспомнил, как первый раз посмотрел в подобном салоне первого «Терминатора». Причем, картинка была черно-белой - пятидесятисантиметровый отечественный телик не имел декодера, чтобы давать цветную картинку с импортного видеопроигрывателя. Но фильм с Железным Арни, несмотря на дерьмовый звук и отвратное изображение, захватил полностью мое сознание.

«Черт возьми, - думал я после фильма, - и от нас все это скрывали за железным занавесом! Да здравствует гласность и перестройка! Мы ждем перемен!»

Ну, а когда на рынок хлынули книги... Это было непередаваемое чувство! Рыночные лотки оказались завалены книгами на любой вкус. И это после вечной книжной голодухи! Я тогда уже учился в институте и читал запоем. Но книжки стоили денег, а где их взять бедному студенту, проживающему в общежитии? Иногда средств не хватало даже на жрачку, чего уж говорить о духовной пище?

Сейчас мне стыдно в этом признаваться, но книжки мы банально воровали. Раз в две недели бедные студенты устраивали настоящие набеги на большие книжные магазины. В них было проще стащить - лоточники за своим товаром следили не в пример жестче.

Мы приходили в магазин целой бригадой, человека по три-четыре. И пока двое отвлекали продавцов, остальные набивали книжками сумки. Благо, что в то время никто и слыхом не слыхивал о камерах внутреннего слежения. И охранников в книжных магазинах никто не держал. И это единственное, что я воровал в своей жизни... До недавнего времени.

Погрузившись в воспоминания, я не заметил, как слопал яичницу. Я отнес тарелку на кухню и бросил её в мойку. Неожиданно раздался звонок в дверь.

«Кто это еще?» - Мелькнула в голове заполошная мысль.

К встрече с родителями я еще не был готов. Пришлось подойти к дверям и заглянуть в глазок.

- Вот дела-а-а! – ошарашено прошептал я себе под нос, наблюдая в глазок своего закадычного «в прошлом» друга - Алеху Патласа.

«В прошлом» потому, что друзьями нам оставалось быть от силы год-два, а потом множество нехороших обстоятельств развели нас в разные стороны. Не превратили во врагов, но и друзьями мы быть перестали. К тому же, в моем настоящем, Патласа уже не было - Алеха умер от передоза наркотиков, ступив на жуткий путь наркомании.

Наблюдая в глазок здорового розовощекого парня, у которого, как я знал, не было светлого будущего, мне стало как-то не по себе. В моей душе поселился червячок сомнения: может быть, открыть Алешке глаза? Попробовать изменить неизбежное? Да он просто подумает, что я сбрендил!

Нет, такие поступки нужно хорошенько обдумать! Если я сумею изменить его судьбу, не измениться ли реальность? «Эффект бабочки» в моем случае не пустой звук. Я тяжело вздохнул: какие еще сюрпризы подбросит мне судьба в лице случайно попавшего в мои руки перстня?

То, что мне придется здесь встретить давно ушедших в иной мир людей – неоспоримый факт. И мне придется какое время жить с мыслью, что я могу спасти кого-нибудь из них... По крайней мере, до тех пор, пока я не найду способ вернуться обратно в родной мир, в будущее, домой... Заперев эмоции на большой амбарный замок, я решительно открыл входную дверь в собственное и уже основательно позабытое прошлое.

Глава 6

Едва дверь распахнулась, Алеха ворвался в квартиру как ураган, едва не сбив меня с ног.

- Сержик, ты чего так долго не открывал? - накинулся он на меня, тряхнув кудрявой головой. - Мы же договорились, что ты ко мне заскочишь с утра!

- Э-э-э, - тупо мямлил я, не зная, что ответить. - Проспал я...

- Ну, вот, а меня попрекаешь, что я до обеда дрыхну, - возмутился мой друг. - А сам-то?

- Да ведь это... – Я усиленно соображал, что сказать. - Завтра ведь в школу... Это... Первое же завтра... сентября… Вот и выспаться решил, - наконец-то нашелся я.

- Да, блин, завтра в школу, - погрустнел вдруг Алеха. - Но зато - это последний, выпускной год! Мы теперь в десятом! Самые крутые в школе. Кстати, ты уже аппаратуру для дискотеки принял? И ключи от загашника... Опаньки! - Алеха, наконец, заметил мой новый прикид. - Откуда такой костюмчик? - В его глазах я заметил тщательно скрываемый огонек зависти. - И кроссы новые... Блин, нифига какие классные шузы? Я таких и не видел!

«Еще бы! - я мысленно усмехнулся. – Всего лет двадцать подождать нужно. И тогда они будут дешевле грязи».

- Епрст! Колись, где взял? – Принялся он меня трясти.

Я опять начал мучительно придумывать новую отмазку:

- Это... Отец мед сдал с пасеки... Талоны получил... Вот мать и отоварилась...

- В ОРСе[1] леспромхозовском что ли? – уточнил Алеха.

- Ага! - Кажется, получилось.

- Там чего, новую партию с Японии получили? Был я позавчера в том магазинчике, но таких костюмов и кроссовок не видел.

- Я не знаю, мать вчера притащила... – Виновато развел я руками.

- А у меня талонов не осталось! - расстроился Алексей. - Те, что мы весной на папоротнике с тобой взяли, я на джинсы потратил... Варенки... Блин, ну классное у тебя шмотьё! Ладно, погнали уже?

- Пойдем. Только я ключи от квартиры найти не могу… - Попытался я отбрехаться от своего настойчивого корефули.

- Серж, ты чего? – Патлас уставился на меня, как на умалишенного. - Обалдел от обновок? Вот твой ключ, лежит на полочке возле телефона. Он тут всегда лежит, даже я знаю. Давай, пошли быстрее - времени в обрез!

Больше отмазок у меня не осталось, я взял ключ и вслед за Патласом вышел из квартиры.

Несмотря на приближение осени, на улице стояла по-летнему жаркая погода.

- Может, хлебнем кваску? - спросил Алеха, остановившись возле киоска. - А лучше бы по пивку...

- С удовольствием бы выпил, только с бабками туго, - виновато развел я руками.

Алеха сунул руку в карман и зачерпнул звеневшую там медь.

- И у меня не густо, - признался он, подсчитывая имевшуюся мелочь. - Но на пару стаканов кваску хватит. Ничего, ща по поселку прошвырнемся - монек нашкуляем! Два кваса, - произнес Патлас, просовывая в амбразуру киоска шесть копеек.

Пока продавщица наливала хлебный напиток в стаканы, я во все глаза рассматривал окружающую обстановку. На первый взгляд центральная улица Новокачалинска мало изменилась: те же пятиэтажные хрущевки, такой же хреновый асфальт с ямами и колдобинами, заросшие травой сточные канавы...

Но это лишь на первый взгляд. Самое главное, что бросалось в глаза, это отсутствие больших рекламных щитов и баннеров, в мое время мозолящих глаза на каждом шагу; здесь – только скромные магазинные вывески... Да и вообще, магазинов стало на порядок меньше.

Вчера, проезжая по поселку в такси, я не переставал удивляться: что ни дом, так магазин на первом этаже. Тут одежда, там парфюм, здесь жратва и выпивка. Торгуют все, кому не лень. Да, автомобильного движения не было практически никакого, не смотря на разгар рабочего дня.

За проведенные на улице полчаса по дороге проехал лишь рычащий и чадящий вонючим дизельным выхлопом престарелый «Зил». С личным автотранспортом в пока еще совдеповском поселке была напряженка. Я запоздало вспомнил, как в детстве осваивал скейтборд, тренируясь на центральной улице. И машины нам практически не мешали.

- Серж, чего тормозишь? Давай, хватай стакан! - Оторвал меня от воспоминаний Алеха, толкнув локтем в бок.

Я взял прохладный граненый стакан с темным душистым напитком. Об одноразовой пластиковой таре здесь пока еще не знали. Нахлынуло еще одно воспоминание, правда, слегка более позднее, относящееся ко времени учебы в институте: городские уличные аппараты с газировкой – в родной деревне таких не было. Копейка - без сиропа, а за три - сладенькая. В этих аппаратах тоже стоял граненый стакан. Один на всех... Это сейчас я брезгливо отношусь к такой антисанитарии, боюсь подхватить чего-нибудь. А ведь тогда пил и ничего! Все пили...

- Сержик, ну чё ты? - Вновь принялся тормошить меня Алеха. - Какой-то ты сегодня не такой... Странный. Торчишь, что ли, от обновок? Классный костюм... И кроссы, - вновь с завистью вздохнул он. - Давай уже, пей и погнали!

«Интересно, - подумал я, - насколько хорошо вымыт стакан? Ладно, была, не была!»

В несколько крупных глотков я опустошил тару. Черт возьми, какой насыщенный вкус! Я уже и забыл, каким вкусным может быть обычный квас!

- Слушай, Серега, - позванивая в ладони остатками мелочи, произнес Патлас, - у нас с тобой на куреху денег не осталось... Разве что на «Приму» или на «Полет»... На нормальные не хватает.

- Это на болгарские что ли? - переспросил я.

- Ну, да: «Опал», «Стюардесса», «Родопи». А у меня только двадцать три копейки осталось. А надо пятьдесят.

Я хлопнул себя по карманам: есть! Взял я с собой сигареты, которые прихватил в продуктовом из альтернативки.

- Не грузись, есть у меня нормальные сигареты, - хлопнул я Алеху по плечу, - с «Опалом» даже рядом не лежали! Вот, - я достал из кармана пачку «Парламента».

- Нифига себе! - ахнул Патлас, выхватывая сигареты у меня из рук. - Я таких и не видел никогда! «Парламент», - прочитал он надпись на пачке. - Колись, где взял? Тоже, что ли, мамка отоварилась? – Ехидно толкнул он меня локтем в бок.

- Где взял, там уже нет, - уклончиво ответил я.

- Чего-то темнишь, Сержик, - покачал головой Алеха. - Костюмчик, кроссы, еще и сигареты блатные...

- Не хочешь, не кури. - Пожал я плечами.

- Значит, не скажешь? - подвел итог разговору Патлас.

- Не могу, - качнул я головой.

- Нет и не надо! - и не подумал обижаться Алеха. - Хотя лучшему другу мог бы и открыть секрет...

- Может быть, - туманно пообещал я. - Со временем...

- Ладно, погнали в Центр, - предложил он. - В парке и покурим твой блатной «Парламент». Пацаны тоже, наверное, там.

Мы отдали стаканы продавщице и медленно побрели в сторону Центрального парка. В парковых беседках, спрятавшихся от прохожих в тени деревьев, мы обычно стрелковались по молодости. Собирались, курили, пили пиво, бражку, кислую бормотуху... В общем, тусовались своим кругом. Но ничего криминального за нами не числилось. Просто хотелось казаться взрослее... Окунувшись в приятную тенистую прохладу парка, мы с Алехой облегченно вздохнули - солнце жарило на всю катушку.

- О! Смори, эти хмыри уже здесь: Васек, Леньчик, Вадька, Вовчик, - завидев старых приятелей, обрадовался Патлас. - Здорово, пацаны! Че, давно сидите?

- Не, - ответил за всех Васек Шиханов, - пожимая мою протянутую руку. - Тока подтянулись.

Господи, какие же они все молодые! Сопляки желторотые! Не измученные проблемами, болезнями... Счастливые! Даже не вериться, что некоторых уже нет... Васек умрет через какой-то десяток лет от инфаркта, Вовчик сопьется и станет похож на бомжа... Неизвестно, что лучше... Из этой компании лишь Леньчик с Вадькой останутся вменяемыми. Звезд с неба, конечно не хватают. Обычные работяги. Черт, как же тяжело осознавать, что ты знаешь их судьбу. Как тяжело видеть людей, друзей, у которых нет будущего.

- Серж, откуда шмотки? - пощупав необычную ткань «Адидаса», поинтересовался Васек, считавшийся в нашей среде прирожденным коммерсантом. Он знал, где что можно купить, выменять или достать. - Я таких у нас не встречал. Да и в городе ничего подобного не видел. - Ох, ты! - заметил он обувку. - Кроссы ваще улет! Слушай, давай их толкнем, пока новые, не затасканные, - предложил он. - Через Вадьковского братана на толчке скинем (братан Вадька занимался в городе фарцовкой). Навар хороший обещаю. Новых три пары по госцене взять сможешь...

- После обсудим, - отмахнулся я.

- Да тебе родоки бошку отвинтят! - предостерег меня Патлас.

Он был прав: мои родители считали спекуляцию тяжким грехом, даже в более позднее время, когда всевозможных торговцев развелось как не резаных собак, они не одобряли нормальные рыночные отношения. Чего уж говорить про совдеповские реалии, когда за спекуляцию существовала соответствующая статья в уголовном кодексе.

- Посмотрим. – Неопределенно пожал я плечами.

- Серж сегодня с утра сам не свой, - поделился с друзьями Алеха. - Ну и фиг с ним, смотрите, какие сигареты! - засветил он пачку. - «Парламент» называются. «Филипп Моррис»! Фирма̀!

- Дай посмотреть! - Васек опять оказался первым, завладев заветными сигаретами. - Где взял?

- Это ты у Сереги спроси, - ответил Патлас, забирая пачку обратно. - Он у нас теперь блатует...

- Брат с моря вернулся? - Прищурился Васек.

- Брат, брат, - в тон ему ответил я.

- Слышь, Сержик, не гони! - фыркнул Васька. - Нету у тебя такого брата. Давай колись, откуда у тебя такое богатство? Даже я таких сигарет еще в нашей деревне не встречал... Да и в городе тоже не видел. А в магазине только «Бонд Стрит» по рупь пятьдесят свободно лежит.

- Да не расскажет он, - произнес Алеха, аккуратно распечатывая «Парламент». - Я его с утра пытаю - молчит как рыба об лед! Ух, ты! Фильтр белый! - отковырнув «золотинку», радостно сообщил он пацанам. - Я с белым фильтром только «Кент» курил, который Паха из рейса привозил. О! Фильтр чудной - дырявый.

- Угольный, - произнес я.

- Серега, ты чего, так и не поделишься секретом чудесных приобретений с лучшими друзьями, - вновь заныл Патлас.

- Пацаны, давай так, - предложил я, - вы меня не спрашиваете, а мне не придется вам лапшу на уши вешать. Не могу я...

- Ладно-ладно! - ухмыльнулся Васек. - Только ты это, если еще чего интересного подбросят, ты меня свистни... Я на продажу если. Поднимемся. Моньки, они знаешь, всегда на кармане нужны. А лучше сведи меня с тем челом, через которого барахлишко достал. Процент от сделки обещаю хороший... Честно-честно! Ну, какой смысл мне тебя кидать?

- Если что - не забуду, - «чистосердечно» пообещал я.

Патлас раздал всем по сигаретке, а пачку припрятал себе в карман.

- У тебя же еще есть, - озвучил он свои действия, - а я хоть попантуюсь чуток.

- Пантуйся на здоровье! – Отмахнулся я от него.

- Вот же поганые буржуины живут, - выпуская ароматный дым, произнес Васек. - Какие сигареты курят? Разве сравнить их с «Примой»? Даже «Космос» им в подметки не годиться...

- Ты еще «Беломор» с ними сравни, - произнес Леньчик-молчун, в несколько крупных затяжек докуривший сигарету до фильтра. - Приятный дымок, но слишком быстро они тлеют. Алеха, дай еще одну - не распробовал чего-то.

- Болгарщиной накуришься! - Мотнул головой Патлас, не собираясь больше раздавать ценные дефицит. - Дай тебе волю, так ты всю пачку в воздух выпустишь! Попробовал? Хватит!

- Эх, когда же и у нас такое будет? - Вздохнул Васек, бросая окурок на землю.

- Скоро! - уверенно произнес я. - Еще пара-тройка лет - и все будет. Перестройка, мать её...

- Серж, ты чё, Нострадамусом заделался? - подковырнул меня Васек.

«И вправду, чего это я раздухарился? - мелькнула мысль. - Не нужно мне показывать свою осведомленность насчет будущих событий. Даже лучшим друзьям. Осторожнее надо! Осторожнее...»

- Да так, читал обзор одного аналитика в «Комсомолке». Он уверен, что если СССР будет следовать тем же курсом...

- Слышь, Серж, кончай нам политинформацию устраивать! - Фырнул Патлас, «подавившись» дымом. - Этой хрени по телику хватает. Чё, пацаны, куда похиляем?

Целый день мы бессмысленно таскались по поселку. С одной стороны, конечно, мне было интересно посетить родные места. Вспомнить, как в действительности все это было. Утолить, так сказать, ностальгический голод...

Ведь наша память такая странная штука, которая покрывает события прошедших дней радужным лаком. Как говорили старики: раньше и солнце светило ярче и девки были краше. Так вот, нифига подобного!

К вечеру мне весьма наскучило подобное бессмысленное времяпрепровождение. Любому взрослому мужику, пускай даже и пребывающему в теле прыщавого юнца, обязательно нужен смысл, план и цель. А как же год кругосветки, спросите вы? А вот как раз в кругосветке у меня лишней минуты не было! Столько нужно было успеть...

Часа в четыре я, сославшись на придуманные неотложные дела, покинул веселую компанию корешков и вернулся домой. Общение с друзьями не прошло для меня даром: нужно было срочно обдумать дальнейшую модель поведения. Если я не могу вернуться назад в будущее, мне придется приспосабливаться к здешней жизни.

Фирменные шмотки и сигареты, остальная заграничная атрибутика даже у моих товарищей вызвали нездоровый интерес. Что же тогда будет с родителями? Да их просто удар хватит! Сын - спекулянт, это перебор для их неокрепшей социалистической психики.

Но и жить, как обычный подросток я уже не могу. Нет, какое-то время япродержусь, имитируя подростковую беззаботность. Но могу и сорваться... Все-таки я взрослый пятидесятилетний мужик, отвыкший отчитываться за свои поступки кому бы то ни было. У меня родители сейчас на добрый десяток лет меня моложе! А еще и школа на носу... Черт, что же делать?

Я вытащил из пакета, притараканенного из альтернативки бутылку пятизвездочного армянского коньяка, построгал колбасу, открыл банку красной икры. Достал в буфете стандартную граненую стопку, и до краев наполнил её кониной. Без долгих раздумий я влил в себя обжигающее спиртное.

Когда в желудке взорвалась маленькая бомба, я закинул в рот ломтик салями, а следом столовую ложку икры. Задумчиво пережевывая закуску, я налил себе вторую стопку - нужно было снять неожиданно навалившуюся нервозность. Вторая стопка последовала вслед за первой. Потом третья за второй.

- Хватит на сегодня! - сказал я сам себе, закручивая пробку на бутылке.

Не хватало еще встретить родителей в сиську пьяным. Три стопочки - в самый раз! У меня в запасе было порядка двух часов, чтобы что-то придумать. Я прошел в комнату и плюхнулся в кресло. Я пробежался взглядом по скудному набору книжек, стоявших в лакированной «стенке». Книжный голод в самом разгаре. Скоро, скоро начнется настоящее книжное раздолье. У меня дома, в будущем, когда-то была неплохая библиотека. Однако, после развития цифровых технологий, бумага капитально устарела. Сегодня я таскал собственную библиотеку в одном кармане штанов!

- Ух, ты - Хогбены! - Руки сами потянулись к сборнику рассказов Генри Каттнера, который я заприметил на полке. - Прохфессор накрылся! Это обо мне. - Я усмехнулся, держа в руках книжку любимого автора. - Этот рассказ, брал начало на двадцать седьмой странице…. - Неожиданно для самого себя с поразительной четкостью вспомнил я. - Черт! Да я же помню его наизусть! - Этого не могло быть в принципе - раньше я не мог похвастаться такой вот феноменальной памятью. А тут три десятка лет пробежало.

Дрожащими руками я раскрыл книгу на двадцать седьмой странице. Так и есть – «Прохфессор накрылся!». Пробежав глазами несколько строчек рассказа, я убедился, что действительно могу воспроизвести его по памяти. Слово в слово. И не только «Прохфессора»! Я мог воспроизвести по памяти всю книгу! От корки, до корки!

Я бросил сборник на пол, словно шипящую гадюку и выхватил из шкафа первую попавшуюся книгу. Ей оказался Максим Горький со своим «Детством». Ситуация повторилась один в один. Я загадывал страницу, закрывал глаза, а память услужливо открывала мне соответствующую архивную ячейку. Текст совпадал.

Помимо текста, я мог вспомнить, на какой странице есть жирные пятна, заломы, разрывы бумаги. После пятой книжки я остановился. Черт! Я помнил наизусть все, ну, или почти все тексты! Во дела! Я метнулся в свою комнату и вытащил из письменного стола старую ученическую тетрадь по геометрии за девятый класс. Стоило мне лишь взять ее в руки, как я понял, что в состоянии воспроизвести все чертежи и задания. Я взял чистый листок и ручку:

- Пятая страница.

Через десять минут я сравнивал копию тетрадной странички с оригиналом. Стоит ли говорить, что я ни в чем не ошибся и на этот раз? А перстенек-то, оказывается, таил в себе не один секрет! Я помню наизусть все, что когда-либо читал или писал. А как обстоят дела с книжками, которые я никогда не брал в руки?

Я вернулся в комнату родителей и вновь пробежался глазами по книжным полкам. Вот! «Сад и огород». Это брошюру я точно никогда не брал в руки. Я достал книжку, несколько минут подержал её в руках, не раскрывая. Пусто. Никой информации. Затем я раскрыл ее и бегло пролистал, не вчитываясь в содержимое.

Закрыл книгу. Зажмурился и представил семнадцатую страничку. Пожалуйста - результат последовал незамедлительно: перед моим мысленным взором стояла искомая страничка, которую я мог без труда прочитать! Ну, прям Штирлиц, один раз взглянул и запомнил! Вот это действительно здорово! Значит, со школой у меня проблем не будет!

И вообще, не хочу я опять в школу. Это ж я столько времени там зря потеряю! Нужно попытаться и закончить десятый класс экстерном. А что, это мысль! Так, а вот что делать с родителями я так и не решил. Может приоткрыть перед ними завесу тайны? Попытаться заручиться их поддержкой? Ведь они же здравомыслящие люди, должны понять! Вдруг я здесь надолго застрял? Приведу кучу доказательств... Хм... Была, не была! Попытка - не пытка. Только нужно поэффектнее все обставить! Есть у меня одна мыслишка…

[1] ОРС - отдел рабочего снабжения

Глава 7

К приходу родителей все было готово. В общем-то, ничего особенного и не потребовалось. Я утащил шмотки, принесенные из альтернативки обратно, чтобы не волновать родителей раньше времени. Мой план был прост: я хотел переместиться в альтернативный мир будущего вместе с матерью и отцом.

Единственный нюанс: я не знал, смогу ли я проделать это с людьми из прошлого. Ведь сюда-то я переместился в тело подростка, а не в своем настоящем обличье. Хотя, с другой стороны, в альтернативном мире будущего я оставался все тем же шестнадцатилетним пацаном. Должно получиться. Ну, а если нет, постараюсь придумать что-нибудь еще.

Мама появилась чуть раньше отца, чмокнула меня в щеку и скрылась на кухне готовить ужин. Я с трудом унял внутреннюю дрожь: черт возьми, она такая молодая! Я, по сравнению с ней, совсем старик. Да еще и такая красивая и привлекательная! Почему же детям всегда кажется, что родители, по сравнению с нами, глубокие старики?

- Серега, чего дома сидишь! - В комнату заглянул отец. Погрузившись в мысли, я пропустил его приход. - Последний день последних школьных каникул, - напомнил он мне.

- Привет, пап, - рассеянно кивнул я.

Черт, отец тоже не выглядел даже моим сверстником. Ну да, ему же сейчас чуть за сорок! Крепкий, поджарый, ничего лишнего. У меня в его годы живот-то куда как посолиднее был.

- Действительно, Сереженька, чего дома сидишь? - В комнату тоже заглянула мама. - Тебя ж раньше дома сидеть силой не заставишь. Может, случилось чего?

- Случилось. - Я решил не тянуть кота за хвост. - Мам, пап, у меня к вам серьезный разговор.

- Так, сын, - сказал отец, проходя в комнату и присаживаясь на кровать рядом со мной, - настолько серьезный? Может, после ужина поговорим? Набегался сегодня за день, голодный, как черт – слона целиком сожру! – Попытался он пошутить, но я увидел в его глазах некое беспокойство.

- Лучше сразу, пап! - настоял я.

- Что случилось? - всполошилась мама, не выдержав нагнетаемой мною обстановки.

- Постарайтесь не удивляться, - произнес я, поднимаясь со стула. - Держите себя в руках...

Переход прошел мгновенно - комната изменилась чудесным образом, помещение осталось прежним - сменились декорации: мебель, обои, межкомнатные двери. «Получилось!» - Я едва сумел сдержал ликующий возглас.

- Что это? - Родители реально опешили, во все глаза разглядывая изменившуюся квартиру.

- Это то, о чем я хотел с вами поговорить! – Виновато развел я руками.

- Это же наша квартира, Лен… - сипло произнес отец, узнав планировку и бросив беглый взгляд в окно. Сложно не узнать то место, где прожил столько лет. Он молодец, хорошо держит себя в руках! Не знаю, как бы я чувствовал себя на его месте?

Мама же вообще тихо молчала, сцепившись сведенными судорогой пальцами в кухонных фартук, который успела надень.

- Да, это наша квартира, - решительно ответил я. - Только жить вы здесь будете через тридцать лет, - огорошил я своих близких.

- Сколько? - не поверил отец. – Через тридцать лет? Серега, что вообще происходит? – сурово нахмурившись, спросил он.

- Вот об этом-то я и хотел с вами поговорить. Пойдемте в другую комнату, я вам все объясню... Заодно и поужинаем - я там стол накрыл.

Пельмени, которые я заблаговременно отварил, еще не остыли. Мои предки в немом изумлении взирали на недоступное им ранее пищевое изобилие, которое я «приобрел» в ближайшем продуктовом магазине. Несколько сортов колбасы и сыра, икра черная и красная, копчености, солености, нерка, кижуч, соки в необычных цветных пакетах, дорогое вино и столь любимый мною коньяк. И никакой икры заморской – баклажанной на столе не водилось!

- Кх-м! - Откашлялся изумленный отец, непроизвольно сглатывая слюну. – Откуда всё это, Серега?

- В будущем нет дефицита с продуктами и шмотками, - пояснил я. - В магазинах есть все!

- Батюшки! - всплеснула руками мама: на стене висела наша большая семейная фотография, на которой были запечатлены мы все. - Я... я такая... такая… - Никак не могла подобрать она определение, либо боялась произнести это вслух. - Старая… - наконец решилась она. - Отец... Ты ведь тоже... Мы... А это же Сережка…

- Да, мам, это действительно мы, - подтвердил я её выводы. - Фотка сделана десять лет назад... Ну, по «моему времени», - поспешно поправился я.

- У меня же морщины! – с придыханием произнесла мать, что до сих пор не могла оправиться от шока.

- Так, сын, - отец решительно присел за накрытый стол, - рассказывай! – Я вновь позавидовал его выдержке. - И ты, Лен, кончай причитать - все мы когда-нибудь состаримся! А я еще неплохо выгляжу в свои… э-э-э… сколько мне здесь, Серега?

- Чуть за шестьдесят, - сообщил я.

- Ах-ре-неть! – по слогам произнес батяня, подвигая к себе тарелку и наполняя её пельменями. - Сам лепил? – ехидно поинтересовался он.

- Не-а! - Я мотнул головой. - Этого добра в магазинах навалом. Любых сортов: хошь с мясом, хошь с рыбой. Вареники, блинчики.

- Чудно! – произнес он накалывая вилкой пельмень. – Не серый, и не разваривается! – И он забросил пельмень в рот.

- Самые дорогие взял. Но и дешевые куда лучше выглядят, чем совдеповские из пачек.

- Значит, говоришь, доживем до изобилия? – Прожевав пельмень, отец намазал хлеб толстым слоем черной икры. - И будем жить, как за бугром?

- Почти, да не совсем… - ответил я.

- Так, - отец взял в руки бутылку коньяка и, не раздумывая, наполнил им три стопки. – Берите...

- Вадим, ребенку куда? - попыталась возмутиться мама, но отец остановил её властным жестом.

- Удивил ты нас, Серега. Прямо как в фантастической книжке... Сколько же тебе лет? Если тридцать прошло...

- Чуть за пятьдесят, - улыбнувшись, произнес я.

- Ах-ре-неть! – вновь произнес отец, а мама громко охнула. – Так ты, выходит, старше меня?

- Старше, пап, старше.

- А ты, мать, говоришь ребенок? – Очень спокойно принял эту информацию отец. - И как же ты...

- Я расскажу – именно для этого мы здесь. Я не придумал ничего лучшего, для доказательства...

- Так мы что, сейчас действительно в будущем? - перебил меня отец.

- В двадцатых годах двадцать первого века, - слегка обтекаемо ответил я.

- И мы можем встретиться сами с собой? – Отец продолжал сыпать вопросами. - Старыми...

- Нет, пап, - я отрицательно покачал головой, - это особенный мир... Он точно такой же, как настоящий. За одним небольшим исключением - здесь нет людей.

- Постой, Серега, я совсем запутался, - произнес отец. - Что еще за мир?

- Давай, я расскажу все по порядку, - предложил я.

- Давай, - согласился он, и я вновь позавидовал его выдержке. - Будем! - Он отсалютовал нам с мамой наполненной стопкой и медленно выпил коньяк.

Мы последовали его заразительному примеру, хотя мама и недовольно косилась в мою сторону. Я ведь все-таки еще торчал в теле подростка.

- Отличный коньяк! - не спеша закусывать, произнес отец, наслаждаясь вкусовым букетом.

- Это лучший, который мне удалось найти в супермаркете. Если выберусь в город, принесу тебе настоящий «Хэнесси», - пообещал я.

- Мать, чего сидишь, как на поминках? - Отец обнял маму за плечи. - Сын угощает! Давай-давай, когда еще такое попробуем?

Мама, скрепя сердце, подвинула к себе тарелочку.

- Давай, Серега, рассказывай, что там с тобой приключилось в будущем? - сказал он, накалывая на вилку ломтик сервелата.

- Несколько месяцев назад в мои руки попал один древний артефакт… - Начал я свой рассказ. - Колечко. - Я продемонстрировал родителям находку все еще присутствующую на моем пальце. - Тогда я ничего не знал о его чудесных свойствах. Колечко же это ранее принадлежало одному воровскому авторитету...

Когда я закончил свое повествование, отец вновь наполнил стопки.

- Да, сынок, такого расклада я даже в фантастических романах не читал, хотя до них большой охотник. Давайте выпьем и обмозгуем сложившуюся ситуацию. Значит, вернуться назад ты пока не в состоянии? - Подвел он итог моим злоключениям.

- Не могу, - горестно вздохнул я. - В этот пустой мир, - я развел руками, - перемещаюсь без труда. А вот обратно не могу.

- Есть предположения? - поинтересовался он.

- Есть парочка, - ответил я. - Во-первых: может быть, я недостаточно освоил возможности кольца. Ведь поначалу я и в этот мир перемещался с трудом. Пока меня Петька мафией не напугал...

- Интересная у вас жизнь! - фыркнул отец. - Как за бугром: магазины от товара ломятся, мафия...

- Если б ты знал, пап, как наша страна ко всему этому пришла...

- Расскажешь? - Батя с надеждой заглянул мне в глаза - не каждому выпадает шанс узнать будущее.

- Конечно, расскажу, - пообещал я. - Ужаснетесь...

- Так, ну а во-вторых? - Вернулся к предыдущей теме разговора отец.

- А во-вторых: возможно, само мое появление в вашем времени нарушило естественный ход событий и изменило текущую реальность. То будущее, в котором я жил, перестало существовать. Тогда я никогда не смогу вернуться назад... Помнишь «эффект бабочки»?

- А то как же, читали… - задумчиво произнес отец. - Но я не думаю, что твое появление здесь могло настолько глобально изменить реальность...

- Я тоже так не думаю, - согласно кивнул я. - Я, все-таки, не такая уж и крупная величина. Но, если какие-то изменения все-таки последовали - появился еще один инвариант реальности, лишь незначительно отличающийся от оригинала. Тогда я попаду к себе в будущее только «своим ходом»...

- Ох, Сереженька, а ты не женат? - неожиданно воскликнула мама. - А как же дети, жена?..

- Нет, мам, к счастью, я не женат! - поспешил я её успокоить.

- Не женат в пятьдесят лет? - Вдруг накинулась на меня мама. - Ты о чем думаешь, сынок? Нас на старости лет без внуков оставил, охламон?

- Мам, ну не встретил я как-то свою половинку... Не нашел спутника жизни. Дело-то серьезное!

- Вот именно, - вздохнула она. - И в кого ты у меня такой непутевый? Наверное, в дядьку Романа. Ему сейчас тоже за полтинник, а он так и не женился! Похоже, что и помрет бобылем!

- Мам, постараюсь исправиться! - Улыбнулся я, чмокнув её в щечку. - Вот только с делами разберусь...

- Ну-ну, так я и поверила!

- Серега, а что ты делать думаешь, если не получиться вернуться? - спросил отец.

- Что делать? Жить дальше, - оптимистически заявил я. - А с моим знанием будущего - хорошо жить! Даже очень хорошо! Вот только на людях делать вид, что ничего не произошло - тяжкая ноша. Я некоторых своих старых знакомцев, дружбанов-одноклассников по именам вспомнить не могу - столько лет прошло!

- Ох, а тебе же завтра в школу! – перепугалась мама. – Как же ты, Сереженька…

- Я рад, что вы понимаете всю сложность ситуации! – наконец-то мы поджошли к тому моменту, для которого я все это и устроил. - Мои друганы сегодня за полдня общения меня практически раскололи. Слишком уж резкая смена поведения. Да вы сами вспомните себя в шестнадцать лет... И сейчас.

- И что ты предлагаешь? - спросил отец. - Школу все равно нужно закончить.

- Да, как же без аттестата-то? – Мама прижала руки к губам. - А вдруг ты вернешься обратно... А тот ты, который тоже ты - неучем останется?. Ой, я совсем запуталась, - призналась она.

- Аттестат, конечно, нужен, - я не стал спорить. - Даже в моем времени без бумажки никуда. У меня вот какие соображения на этот счет: я закончу десятый класс экстерном!

- Ох, ты ж! - Проняло даже отца. - Ты настолько хорошо помнишь школьную программу? Я вот уже ни черта со школы не помню! А ты-то сейчас даже меня постарше будешь…

- Пап, я разберусь с этим без проблем, - спокойно сообщил я. - К тому же, имея за плечами два высших образования...

- У тебя два высших образования? - восхищенно переспросила мама.

- Два, - подтвердил я. - Физмат и экономика с бухучетом. К тому же и самообразованием я никогда не переставал заниматься: историей, например, увлекаюсь. Так что прорвемся.

- Если так, то причину для экстерна мы придумаем, - подытожил отец.- А Коля Самойлов поможет - он сейчас в райкоме как раз замом по образованию работает. Решено! – Отец хлопнул ладонью по столу. - А чем же ты заниматься будешь, если аттестат получишь? В институт поступать уже поздно.

- Есть у меня план-график на ближайший год, - приоткрыл я завесу своих ближайших планов. - Буду готовить задел для повышения вашего дальнейшего благосостояния! Ну, и своего, естественно! Ведь мы же семья! А, значит, одно целое!

- Серега, - произнес отец, еще раз внимательно оглядывая квартиру, - судя по обстановке, мы и так небедно живем. Вон, какой телик огромный, - он кивнул в сторону семидесятидвухсантиметрового телевизора «Дэу», загораживающего половину окна. - И видак вон, вижу...

- И двери такие красивые, - добавила мама, - и мебель, и обои. С нашими теперешними не сравнить!

- Пап, этот гроб, который ты называешь телевизором, в мое время считается морально устаревшим оборудованием! - презрительно процедил я. - Сейчас в ходу плазменные и жидкокристаллические панели с большим размером экрана – дюймов в сорок-пятьдесят! Больше метра в диагонали! И с толщиной корпуса, не превышающим десяти сантиметров. Их на стену можно вешать, словно картины! Сейчас посидим немного, а затем прогуляемся с вами в местный магазин бытовой техники. Я вам покажу, что это такое и с чем его едят. Двери - картонные, сверху ламинирующая пленка. Дешевка, одним словом! Если соседи сверху зальют, расклеятся в момент. Хотя, не спорю, смотрятся красиво. Особенно, по сравнению с вашими из оргалита. Видеомагнитофоны тоже приказали долго жить, то, что ты видишь под телевизором, называется ДВД - проигрыватель лазерных видеодисков. И они тоже уже вышли из обихода. Практически в каждой квартире сейчас стоит компьютер... О! - Я увидел торчащий из-под журнального столика краешек старого ноутбука. - У вас он тоже есть, - продемонстрировал я находку родителям. - В ваше время о такой производительности и не мечтали! Сейчас каждый ребенок имеет беспроводной сотовый телефон, по которому может связаться с кем угодно из любого уголка земного шара. За последних несколько лет произошел такой технологический рывок...

Родители слушали меня, раскрыв рот.

- А сколько телепрограмм показывает этот телевизор? - словно завороженный, прошептал отец.

- Сколько у вас – не знаю,- качнул я головой. У меня дома было триста, или что-то около того…

- Триста? Отец даже крякнул от названной цифры.

- Десятки спортивных каналов, - продолжил я свою ошеломительную речь. - Только спорт. Столько же транслируют только мультики для детей. Развлекательные, крутящие только фантастику, юмор, есть специализирующиеся на комедиях, мистике...

- Это же сказка какая-то! – перебил меня отец. - Ты понимаешь, Серега, что ты живешь в сказке?

- Сказка, говоришь? – криво усмехнулся я. - В техническом плане - действительно сказка. Да и дефицита в магазинах не наблюдается. Но это лишь одна сторона медали. А вот в остальном не все так гладко, как хотелось бы...

- В смысле? - не понял отец.

- Все у нас теперь как за границей: есть богатые, есть бедные. Коммунизм построить не удалось, социализм похерили... Так что изобилие, по большому счету, не для всех! Все, чего душа пожелает, могут себе позволить лишь очень богатые люди, - пояснил я, - некогда прибравшие к рукам «народные достояния». Облапошили население целой страны, и теперь жируют. Так-то...

- Как же это? - всплеснула руками мама. - А куда же смотрят соответствую органы?

- Мать, ты чего? - отмахнулся отец. - Какие органы? В наше-то время справедливости не сыскать... Значит, не так все гладко там у вас?

- Скоро у вас! – весело рассмеялся я.

- Слушай, а кто сейчас генсек?

- А нету больше генсеков. Последним был Мишка Меченный.

- Горбачев, что ли? – переспросил отец.

- Он самый. А сейчас страной правит президент и парламент. Да и Союзу осталось недолго - через два года развалится. В девяносто первом...

- Как развалится? - испугалась мама.

- А так, теперь каждая республика - независимое государство! Ближнее зарубежье. В каждой - свои законы и свой президент. Президент Незалежной Украины, президент республики Беларусь, президент Кыргизстана...

- Батюшки! - опять всплеснула руками мама. - А куда же партия смотрела.

- Коммунисты что ли? - переспросил я. - Партий теперь в стране, как у дурака махорки! И коммунисты давным-давно не лидируют на этом поприще. Нет, они пытались все в зад вернуть – даже путч устроили. Такая буча была: войска Белый дом с танков расстреляли...

- Господи, - нервно заозиралась мама, - ты сейчас такие вещи говоришь...

И это я им еще о последних событиях ничего не рассказал, да и не буду, наверное, даже упоминать. Пусть считают, что до сих пор братья навек.

- Здесь нечего бояться, мам! - Я постарался её успокоить, как мог. - Конечно, когда вернемся обратно, лучше держать рот на замке. Хотя бы пару лет... До настоящей «гласности» еще далеко, что бы вам сейчас в уши не лили! Да и в мое время с ней не очень-то…

- Серега, ты куришь? - неожиданно спросил меня отец.

- Курю, - не стал я скрывать.

- Есть у тебя тут сигареты, а то я свои дома в пиджаке оставил...

- Вадим! - вновь воскликнула мама. - Спиртное, а теперь еще и сигареты...

- Лен, Серега все равно через год бы в институт умотал. И за ним ты там следить не смогла бы... Годом раньше - годом позже… - Отец подошел к вопросу философски.

- Так оно и было, пап, - улыбнулся я. - Ты как в воду глядишь.

- А чего там глядеть, - пожал плечами отец, - сам таким был. Тащи сигареты, а я на балкон... Лен, пошли, посмотрим, как поселок за двадцать лет изменился.

- Ох, мужики! - притворно вздохнула мама, проворно поднимаясь с дивана. Ей тоже было интересно взглянуть на будущее.

- Держи, пап, - на балконе я протянул отцу пачку любимого мною «Парламента».

- Ух, ты, какие! - Покачал головой отец, закуривая сигарету. - Да, с «Беломором» не сравнить.

С балкона открывался чудесный вид на центральную улицу.

- Вадим, смотри, - мама указала рукой на новый микрорайон, который вырос на месте частного сектора, - дедовского дома больше нет.

- Его снесли, по-моему, в девяносто пятом, - сказал я. - Деду дали квартиру в новом доме. Вон в том, - я показал пальцем на панельную пятиэтажку, окрашенную в ядовито-зеленый цвет.

- А как дед? - спросила мама. - Ой! - Тут же закрыла она рот ладошкой.

- Умер, мам... Больше девяноста...

- Да-да, но больше не рассказывай мне о судьбе наших близких. Лучше оставаться в неведении...

- Точно! - согласился отец. - Лучше оставь эту информацию при себе.

- Хорошо, - я кивнул. - Это действительно тяжело... Знать...

- Больше девяноста, говоришь, - покачал головой отец. - Крепкий старик! По-хорошему ему завидую!

- С дедом-то как раз все естественно, - решил поделиться я своими переживаниями с родителями. - Старики уходят - так положено свыше... А вот когда уходят досрочно...

- Кто? - глухо спросила мама.

- Нет, не из близких. - Я поспешил её успокоить. - Это я могу сказать... Из близких никто не ушел досрочно. Это касается моих сверстников... Друзей. Некоторых из них уже нет... А я разговаривал сегодня с ними… Живыми… Алеха Патлас не доживет до тридцати пяти...

- Как это случиться? - хмуро поинтересовался отец. - Несчастный случай?

- Нет! - я покачал головой. - Наркомания. Передозировка...

- Ох, Господи! И ты винишь себя? - Ужаснулась мама.

- Нет, не виню. Наши пути разошлись после поступления в институт: я поступил, он - нет. Просто меня терзает одна мысль...

- О том, что ты можешь сейчас изменить его судьбу? - догадался отец.

- Да. Я могу хотя бы попробовать изменить его судьбу... Ведь он был моим другом... Лучшим другом. Но… Я боюсь столь активно менять существующую реальность. Изменить свою судьбу - это одно, а изменить чью-то судьбу... Даже в лучшую сторону - нечто совсем иное.

- Ты боишься, что не сможешь вернуться назад? – риторически произнес отец.

- Да, пап, боюсь, - честно признался я. - Хотя, по большому счету, мне не о чем сожалеть... Вы здесь... Даже дед еще жив... Я смогу уделять вам больше внимания, чем в той жизни. Я смогу иначе прожить свою жизнь. Все мы сможем... Жить... Более счастливо... что ли…

- Какой же ты у меня стал... взрослый, - прослезилась мама, обнимая и целуя меня в щеку.

- Да, Серега, сложный перед тобой стоит выбор, - произнес отец, закуривая вторую сигарету. - Решай сам, что для тебя важнее... Вернуться, или прожить жизнь заново. Мы с матерью не будем на тебя давить. Я понимаю, что это сейчас бесполезно. Чего я могу доказать пятидесятилетнему мужику, да еще с двумя высшими образованиями? – Все-таки он не удержался и беззлобно меня подколол.

- Если мне не удастся вернуться назад в ближайшие несколько дней, - решительно произнес я, - будем учиться жить заново!

Прогулка по вечернему Новокачалинску будущего неимоверно впечатлило моих родителей. Особенно поразило их обилие заграничных автомобилей.

- Это ерунда, - отмахнулся я, - вот свожу вас в город, там машин действительно много. Даже слишком много. В автомобильной пробке иногда можно простоять несколько часов. В городах, где есть метро, некоторые владельцы автомобилей предпочитают на нем ездить. Так быстрее.

- А зачем им тогда машины? - удивился отец. - Если на метро быстрее?

- За город съездить, на дачу, на отдых, шашлык-башлык и все такое, - пояснил я. – Ну и для престижа, ессно.

- А у тебя машина есть? - поинтересовался батя.

- Была. Японец праворульный, - ответил я. - Вот примерно такой. - Я ткнул пальцем в сиротливо стоящего у обочины «Ипсума». - Правда, я в них не очень-то разбираюсь, - признался я, - но права имеются и водить умею.

- А как это - праворульная? - спросил батек.

- Руль не слева, как у нас, а с другой стороны, - пояснил я. - В Японии же левостороннее движение.

Я подошел к «Ипсуму» и дернул дверь - она оказалась не запертой и услужливо распахнулась. Приятный запах ароматизатора, бежевый велюр, электронное табло, автоматическая коробка передач вызвали у отца настоящий восторг. До этого момента пиком машиностроения он считал «Волгу». Машины более высокого класса он видел только по телевизору.

- Хотите прокатиться? - предложил я, заметив ключ в замке зажигания.

- Она же чужая! - произнесла мама, хотя я видел, что ей хочется прокатиться на чудесном автомобиле, не меньше, чем отцу. - Нельзя...

- Мам, в этом мире нет ни одной живой души! - напомнил я. - Проверено неоднократно. Никто не будет ругаться, уж поверь мне!

- Но как же... Все есть, а людей нет?

- Парадокс! - согласился я. - Этот пустынный мир очень странный... Первый раз я сюда попал весной. Затем был летом, осенью, зимой. Людей как не было, так и нет. Но вот что интересно - ассортимент в магазинах меняется, летом на прилавках - летнее, зимой, соответственно - зимнее. Продукты не пропадают! Они всегда свежие, с нормальным сроком годности... Много странностей, много... Ладно, давайте в машину - прокачу с ветерком. А там, глядишь, и в город выберемся.

Глава 8

Вечером того же дня, часов в девять, когда мы уже вернулись обратно в восемьдесят девятый год, ко мне заскочил Васек Шиханов.

- Сержик, чего на улицу не выходишь? Братва уже в парке! Сегодня же дискотека - последний день лета! Идешь?

- А сам чего не с ними? - Прищурился я.

- Серега, если честно, я хотел с тобой с глазу на глаз потрындеть... Без лишних свидетелей... Ну, про шмотки. Ты же обещал!

- Во-первых, Васек, я тебе ничего не обещал, - произнес я, выходя на лестничную площадку и прикрывая за собой дверь в квартиру.

- Серега! - обиженно засопел Васек.

- Во-вторых: о нашем разговоре никому! А вообще, молодец, что один пришел. Я оценил твой деловой подход!

- Серж, я задницей чувствовал, что у тебя появился выход... Сколько достать сможешь?

- Сколько нужно, столько достану.

- Ого! - присвистнул Васек. - Серьезно?

- Если не веришь, чего тогда приперся? - нахмурился я.

- Серега, не обижайся, - хлопнут меня по плечу Шиханов. - Ты ж никогда раньше фарцовкой не занимался.

- Раньше не занимался - не люблю по мелочам размениваться! Так сколько и чего тебе нужно?

- По госцене? - уточнил Васек.

- По госцене бери в магазине! - фыркнул я.

- Сколько накрутишь? - полюбопытствовал Васек.

- На толкучке втрое-четверо от госцены заламывают... - задумчиво произнес я.

- Ты не очень-то разгоняйся! - испугался Васька. - Не забудь про мой интерес, да и братану Вадьковскому тоже чего-то поднять нужно... Не буду же я в городе на толкучке тусоваться - в школу завтра. Вот если бы ты летом подвалил, сами могли бы попробовать.

- Слушай, Васек, а зачем мне посредник? - прямо спросил я Шиханова. - Я сам могу с Коляном потолковать...

- Ага, - заржал Васек, - так я и поверил - ты светиться не хочешь. А я никому не скажу - зуб даю!

Васек говорил чистую правду - он был человеком слова. Мне было известно кое-что из его будущих похождений. Так вот, как бы худо ему не было, и как бы не наезжали на него бандиты в начале девяностых, свое слово он держал. Вот и посадил сердечко.

- Хорошо, - я согласно кивнул. - Чтобы тебе обидно не было, договоримся так: у нас с тобой будет общий интерес. Прибыль пополам. Деловому, что товар будет мне поставлять, тридцать процентов от госцены (Товар на самом деле мой, из альтернативки, но отдавать его по бросовым ценам, ниже магазинных слишком подозрительно).

- Ты серьезно? - обрадовался Васька, хватая меня в охапку. - Сколько сами накручивать будем?

- Смотри сам - сильно таксу не раздувай! Лучше валом возьмем...

- Чем возьмем? - не понял Васек, не знакомый с таким коммерческим термином.

- Количеством, - перевел я. - Больше продадим - больше навара получим.

- Понял, - Васек согласно кивнул.

- К тому же товар у нас эксклюзивный, ни у кого такого нет! За это я тебе могу зуб дать. Даже в городе таких моделей днем с огнем не найдешь! Ну, может, в Москве... - на всякий случай брякнул я.

- Ага, это точно!

- Вась, еще раз предупреждаю насчет конфиденциальности...

- Чего?

- Блин, чтобы обо мне никому ни слова! Человек, с которым я связан - очень серьезный! - я показал пальцем на потолок. - Он не хочет светиться. Поэтому мое имя тоже нигде не упоминай! Придумай что-нибудь на всякий случай, для отмазки!

- Это я запросто! - ощерился Шиханов. - Серж, а чего ты кроме спортивных костюмов и кроссовок достать можешь?

- Из шмотья - все, что угодно, - ответил я.

- Слушай, а видик достать сможешь?

- Видик? - я задумался. Стремительно развивающиеся технологии уже давно похоронили видики с пленочными магнитоносителями. В магазинах будущего такой техники уже днем с огнем не найти. Но если пошарить по пустующим квартирам... - Новую технику не обещаю, а вот бывшую в употреблении...

- Это как Паха из рейса что ли? С забугорных помоек?

- Вот-вот!

- Блин, Сержик, и музыкальные центры, мафоны, плейеры, телики? - Офонарел от открывающихся возможностей Васек.

- Угу! - вздохнул я. Вот как пришлось воспользоваться идеей Панкратова насчет бытовухи. И никаких угрызений совести... - Васек, только не забывай о конспирации! Я - не я, и хата не моя.

- Заметано! Только ты мне дай чего-нибудь, чтобы Коляну засветить, что не пустой базар... Пусть кубатурит, товар заказывает!

- Хорошо, - согласился я. - Толкнем пробную партию. Посмотрим, стоит ли с Коляном работать. Чего взять?

- Кроссовок пары три-четыре, три «адика», джинсы... Желательно варенки...

- Будут тебе варенки, - пообещал я. Да такие, что закачаешься! Ладно, держи краба, партнер!

Васька пожал мою руку и кинулся обниматься.

- Слушай, на улицу-то пойдешь? Танцы-шманцы...

- Попозже. Ну и нужно же спрыснуть наши с тобой деловые отношения.

- Дело говоришь, Сержик! Давай, жду в парке.

- Буду через полчаса, - пообещал я, скрываясь в квартире.

Когда Васек убежал, окрыленный новыми возможностями, я уединился в своей комнате. Нужно было обдумать свои дальнейшие шаги. Родители меня тоже не трогали - им хватало впечатлений на сегодняшний день. Я вновь, для очистки совести, попытался покинуть восемьдесят девятый год, но опять безрезультатно.

«Ладно, - решил я, прекращая бесплодные попытки, - буду работать с тем, что есть».

Некоторым может показаться, что я, пообещав Ваську доставать для фарцовки дефицитные шмотки, действую как дебил - ведь к моим услугам ценности целого мир. Да, это так, но... Деньги будущего в восемьдесят девятом не дороже бумаги, на которой отпечатаны. Золото, брильянты - у меня здесь нет подхвата, чтобы сбыть их даже по бросовым ценам. Техника-электроника: с этим лучше не светиться вообще - слишком далеко ушел прогресс за пробежавшие двадцать лет! Появление на рынке такой техники обязательно привлечет ненужное мне внимание спецслужб, либо кого еще... А оно мне нужно? То-то же! Незачем определяться.

Следуя этому принципу, я снял с себя китайский «адик» и вновь залез в растянутые трикушки биробиджанской швейной фабрики. Слишком много внимания к своей скромной персоне я получил за день, общаясь лишь с друзьями. А это большой прокол! Таких проколов лучше не допускать!

Но вместе с тем, для моих далеко идущих планов, я отчаянно нуждался в средствах. «Карманные расходы» предстояли немалые. Ну, не просить жеу родителей деньги? К тому же у них таких сумм, которыми я собирался оперировать в ближайшем будущем, отродясь не было!

Так что Васькино предложение о сотрудничестве легло на благодатную почву - это был самый быстрый и безболезненный на данный момент способ по-бырому срубить бабла. Конечно, безболезненный до определенной черты. Но я планировал завязать с поставками шмотья, едва только в моих руках окажется необходимая сумма. Желательно до возникновения каких-либо проблем...

А что они возникнут, я и не сомневался. От обилия мыслей моя голова распухла, словно воздушный шар. Хотя, возможно, это всего лишь отходняк от принятой днем дозы конины. Так, или иначе, я решил немного развеяться. Что там говорил Васек? Дискотека? Это даже интересно!

Предупредив родителей о намерении прогуляться, я выскочил из квартиры. Музыку я услышал, едва только выбравшись из подъезда. Звук мощных колонок, долбивших на открытой площадке в центральном парке, было слышно в любой точке поселка. Но в одиннадцать вечера мощные динамики вырубят, и Новокачалинск погрузиться в первозданную тишину. А пока – гуляй, босота, в последний летний вечерок!

Я вдохнул полной грудью прохладный воздух, пахнувший зрелой полынью, в изобилии разросшейся на старой детской площадке. От избытка кислорода закружилась голова. Черт возьми, неужели все происходящее со мной действительность, а не сон?

Я немного постоял в пустом дворе, а затем пошел на звук дискотеки. Тусовка была в самом разгаре: не успел я войти в парк, как мимо меня по аллейке промчался зажимающий ладонью рот какой-то парнишка с перекошенной физиономией. Я посторонился, пропуская перебравшего бедолагу.

Вовремя! Пробежав еще несколько метров, паренек сложился пополам. До меня донеслись утробные звуки - пацанчика полоскало не по-детски. Пока он судорожно блевал, к нему подтянулся ментовской патруль. Я не стал дожидаться развязки и прошел вглубь окутанного вечерними сумерками парка, наполненного музыкой, как говоряли в моем времени, «дискотеки восьмидесятых». В колонки мощно долбился «Silicon Dreams» со своим «Corleone Speaking»[1].

Никто из моих приятелей, да и я сам, никогда не придавали значения словам этой забойной композиции 1988-го года. Плохо знали английский, да и вообще… А, тем не менее, текст доносящийся из колонок, повествовал о следующем:

«Слушаю!

Кто говорит?

Это международный звонок из Чикаго.

Корлеоне звонит!

В Чикаго жара,

Но с виски беда

Летом двадцать девятого.

Банды на улице

Играют, не жмурятся.

Большой Босс на проводе,

Мама в Неаполе

Далеко в дали

Корлеоне звонит!

Полиция в бегах,

Винчестеры в руках,

А город в огне…»

Уже совсем скоро, через пару тройку лет, бывший Советский Союз захлестнет кровавый бандитский беспредел – так называемые «веселые девяностые». Стрелки, разборки, отстрел, взрывы… Размах бандитизма будет сопоставим с послевоенными временами «Черной кошки». Жуткое и страшное время… Но оно пока еще не наступило.

Мне приветственно махали руками из многочисленных беседок. Я ответно кивал головой, с трудом припоминая лица и имена.

- Серж! - донесся из темноты голос Патласа. - Давай сюда! Мы уже заждались!

Я пошел на звук голоса. За низкорослым кустарником обнаружилась чугунная лавочка с поломаной сидушкой. Мои друзья: Васька, Алеха и Вадёк, сидели на ее спинке, составив ноги на расщепленные доски сиденья. Мерцали огоньки сигарет. Моего обоняния коснулся сладковатый запах конопли.

- Сержик, ты вовремя - мы тока-тока пятку взорвали! - радостно сообщил мне Патлас, которого, по всей видимости, уже основательно приторкнуло. - Химка пантовая, на ацеке. Хапнешь пару тяг? - Он протянул мне сморщенную беломорину, начиненную легким наркотиком. - А то, давай, дуну «паровозом»?

- Не-а, Леха, - мотнул я головой. - Не хочу. Да и тебе не советую...

- Слышь, Сержик, ну чё ты нудишь? Чего от химки будет? - Он сдавленно хихикнул. - Приход нормуль, и отходняка никакого. Это ж тебе не ширево - к химозе не привыкают! - Он жадно затянулся, забивая легкие приторным дымом конопли. - Давай! Вместе поржем! - Предложил Алеха, выпустив мощную струю дыма после небольшой паузы.

- Конопля - лишь первая ступенька на пути в ад! - грустно произнес я, зная заранее, что Патласу предстоит пройти все эти ступеньки и круги жуткого наркотического ада. Если Вадек с Васькой с годами завяжут с этим подростковым баловством, то Алеха этого сделать не сможет, плотно подсев на более серьезную химию.

- Ну, тебя, Сержик, канючишь как старый дед! – Отмахнулся от меня Патлас. - Не хочешь хапнуть, так не ломай кайф другим! - Он передал пятку Вадьку. - Подлечи, а то пока Серж бакланил, прогорела совсем!

Вадёк послюнил мизинец и притушил неровно подгоревший краешек беломорины.

- Так вот, поперлись мы в Николаевку на дэнс, - продолжил Алеха, видимо, прерванный моим появлением, рассказ. - Иваненыч браги три литра притащил и пазырь «Пшеничной», Бархатов пару пяток гашиша... В общем, хорошо поддали, гашишем отполировали... Сержик, ты же был в ихнем деревенском сарае? Так вот, мы ихнюю дискотеку впятером разогнали! Там же ни ментов - на всю деревню один участковый. А он ночью из дома даже носа не высунет! Классно оторвались! Ползем, значит, до хаты из этого гадючника... Автобусов уже все - нету. И тут нагоняет нас местная николаевская босота... на лошадях! И давай нас кнутами гонять! Ну, я...

- Да знаю я эту историю! - Фырнул Вадек, поперхнувшись дымом.

- Да откуда тебе знать? – возмущенно произнес Патлас. - Ты с Сержем в своем спортлагере гасился...

- Мне Иваненыч все рассказал! - не сдавался Вадек. - Он дома отлеживается - вся спина в рубцах! А ты, говорят, струхнул мальца? - Он ехидно прищурился.

- Какой струхнул?! - распетушился Патлас. - Они же без башни, эти деревенские - затопчут конями.

- Ты и сдрисьнул по-тихой! – захохотал в голос Вадька, перекрикивая музыку.

- А то, чего я, идиот? Чтоб как Иваненыч валяться? – начал лепить левые отмазки Алеха. - Я в болотину с дороги и сиганул! Там кочкарник - лошади не пойдут! Хоть в дерьме и извозился, зато жив-здоров! Ну чего, погнали на плац? Оторвемся! Завтра же в школу, етить...

[1] https://www.youtube.com/watch?v=zy2GsDH_kmU

Глава 9

- Торжественную линейку, посвященную началу нового учебного года, прошу считать открытой! - Хрипловатый голос директрисы, усиленный мощными динамиками, отчетливо слышался даже в самом дальнем уголке большого школьного стадиона. - Внести флаг школы!

Тягуче запели горны, дробно загремели барабаны, пионеры вскинули руки в салюте. Чеканя шаг, вдоль ровных рядов школьников промаршировал знаменосец с двумя ассистентками, так же держащих руки над головой в пионерском салюте. Тяжелое бархатное полотнище знамени лениво трепыхалось, переливаясь золотым шитьем.

От обилия цветов, белых рубашек, бантов и передников, красных галстуков, начищенных до зеркального блеска горнов, пускающих солнечные зайчики, рябило в глазах. Знаменосец нарезал круг по стадиону и чинно остановился рядом с учителями. По обеим сторонам от него замерли донельзя гордые и привлекательные до неприличия ассистентки. Мне даже стыдно стало: так-то я взрослый мужик, а пустил слюну, запав на юных и невинных комсомолок.

- Дорогие ребята, - продолжила тронную речь директриса, - давайте поприветствуем тех, кто сегодня первый раз войдет в стены нашей школы! Самых маленьких учеников, для которых сегодня самый торжественный момент в жизни - наших первоклашек. Добро пожаловать, наши маленькие друзья!

«Буквы разные писать» запела немного грампластинка, и на стадион в сопровождении педагогов вывели первоклашек...

После окончания линейки я выловил школьного главбосса:

- Здравствуйте, Любовь Михайловна! Можно с вами поговорить?

- Здравствуй, Сережа! - добродушно улыбнулась директриса. - У тебя что-то срочное? Может попозже?

- Не такое уж и срочное, - признался я. - Я просто хотел узнать, реально ли закончить десятый класс экстерном?

- Экстерном? - От удивления Любовь Михайловна даже сняла изящные очки в модной черепаховой оправе. - Давненько ничего подобного у нас в школе не было... К чему такая спешка, Сережа? - поинтересовалась она.

- Есть у меня кое-какие обстоятельства, - туманно изрек я. Ну, не открывать же ей все карты! - Родители не против.

- Ты что, в институт надумал? Так ведь поздно уже документы подавать! Раньше нужно было...

- Нет, в институт я на следующий год буду поступать.

- Тогда я тебя не понимаю, - призналась директриса. - Нет, учишься ты хорошо - один из лучших учеников в школе... Но экстерном? Действительно готов сдать все экзамены?

- Хоть сейчас, - уверенно заявил я.

- Вот, значит, как... – задумалась директриса. - Хорошо, я созвонюсь с начальником райотдела по образованию, и выясню...

- Спасибо большое, Любовь Михайловна! - расплылся я в улыбке. Все-таки директриса - отличная тетка. - Поверьте, я не осрамлю честь школы...

- Я знаю, Сережа, знаю! Зайдешь ко мне после классного часа и напишешь заявление.

- Хорошо! - Я кивнул и пошел к группке своих одноклассников, до сих пор толкающихся на стадионе.

- Серж, ты чего это с Бондарчучкой перетирал? - спросил Алеха Патлас. - Она вон, сама не своя пошла? А нашу директрису из себя вывести – это надо постараться...

- Я ей сказал, что в этом году хочу из школы свинтить...

- Серега, ты че с дуба рухнул? - покрутил пальцем у виска Вадек Петухов. - В фазанку, что ли, намылился? Так нужно было в прошлом году навинчивать! Уже год как был бы свободным человеком.

- Какая фазанка, Вадя? - скорчил я кислую мину. - Я чего, на идиота похож? Мне аттестат о полном среднем образовании нужен, иначе плакал мой институт!

- Тогда чего ты гонишь? - удивился Патлас.

- Я экстерном собираюсь десятый сдать! - Огорошил я друзей своим решением.

- Тебя какая муха укусила? - спросил Вадек. - Как ты собираешься все темы за десятый... Чего-то я не видел, чтобы ты летом за книжками парился!

- Ты не видел... Суслика тоже никто не видел, а он есть... – Выдал я известный перл из будущего.

- Чего? - синхронно произнесли не догнавшие моего юмора товарищи.

- Занимался, говорю, летом! – Пришлось мне перевести «с албанского».

- Слышь, Сержик, не гони! - Вадек мне явно не верил. - Мы с тобой два месяца в спортлагере кантовались, никаких учебников у тебя с собой не было!

- Ладно, пацаны! - Примирительно поднял я ладони. - Это уже моя проблема: сдал - не сдал.

- Сержик умный! Сержик отличник! Сержик выкрутится! Как всегла,- неожиданно поддержал меня Патлас. - Он же у нас вечный олимпиадник... За честь школы и район брал, и область брал... Эх, мне бы так! - мечтательно произнес он. - А если сдашь, куда дальше?

- Здесь пока буду. – Я неопределенно пожал плечами. - До вступительных в институт.

- Тогда зачем вся эта суета? - не понял Алеха.

- Ну, есть у меня планы... Сами увидите... Со временем, - загадочно пообещал я.

После классного часа я постучал в дверь директорского кабинета.

- Можно, Любовь Михайловна? - заглянул я внутрь.

- Заходи, Сережа! - пригласила меня директриса. - Садись.

Я уселся в кресло напротив руководителя школы.

- Значит так, я созвонилась с комитетом образования, - произнесла Любовь Михайловна. - В принципе, сдать экзамены экстерном возможно. Ты хорошо подумал, Сережа?

- Хорошо, Любовь Михайловна, - заверил я её. - Можете на меня положиться. Вам не придется за меня краснеть!

- Все это я уже слышала... Ты знаешь, мне жаль отпускать тебя из школы раньше срока, - призналась она. - Я планировала послать тебя на олимпиаду по химии...

- Сергей Николаевич - на олимпиаду по физике, биологичка... Ой, простите. В общем, на биологию. Я же не могу разорваться на части. Есть и другие ученики...

- Да, есть, - согласилась директриса, - но таких результатов, как у тебя... Максимум район... А ты каждый год на область! И сразу по нескольким дисциплинам!

- Ой, ли, Любовь Михайловна? На области - максимум вторые-третьи места. И то, далеко не факт, что в этом году выйдет повторить. Хотя, можете на меня рассчитывать, я ведь зачислен в десятый класс. Аттестат мне, в общем-то, до лета не пригодится. Так что формально я буду числиться учеником нашей школы.

- А знаешь, ты прав, - согласилась Любовь Михайловна. - Ты уверен, что справишься с экзаменами без проблем? Ведь, если завалишь хоть один - это несмываемое пятно на нашу школу...

- На все сто процентов! - не дрогнув ни единым мускулом, заверил я директрису. - Зато, если я сдам все предметы на отлично, авторитет школы, да и ваш, как непревзойденного руководителя, несомненно взлетит!

- Должна признать, Сережа, что ты рассуждаешь, как взрослый человек, - удивленно покачала головой Любовь Михайловна. - Да, если все пройдет успешно, наша школа будет считаться лучшей в районе... Да и в области тоже. Вот тебе листок и ручка - пиши заявление. Я продиктую: начальнику районного отдела образования...

Через два дня всех учащихся средних и старших классов, как обычно, угнали на поля, помогать собирать урожай нашим доблестным колхозникам. Меня же от этой почетной обязанности освободили под предлогом подготовки к предстоящим экзаменам.

Это обстоятельство было мне на руку: до первого экзамена две недели. Это время я решил использовать с толком. Перво-наперво я обошел все поселковые видеосалоны (числом два), а также в близлежащих деревнях, в которых крутили продукцию преимущественно американского кинематографа с гнусавым переводом и в хреновом качестве.

Зачастую видики демонстрировались на полуметровых отечественных телевизорах, не имеющих адаптера к заграничным видеоплейерам, поэтому и изображение они выдавали только черно-белое. Но, не смотря на все это, народ пер в видеосалоны валом, забивая маленькие помещения под завязку.

Вход - рубль. Довольно дорого, если сравнить с расценками кинотеатра: утренние сеансы - десять копеек, дневные - двадцать, вечерние - тридцать. Но народ это не останавливало - кинотеатр не мог похвастаться таким репертуаром, поэтому постепенно прогорал.

Я сходил и в кинотеатр: вместе со мной какой-то мутный фильм смотрело человек пять-семь. Смешно, для такого-то помещения! Это начало конца... Я знал, что кинотеатр в поселке закроется через несколько лет, в 92-ом или в 93-ем году. Сначала его сдадут в аренду китайским торговцам, а еще через пару-тройку лет вообще перестроят в спортзал.

Но вот насчет кинотеатра у меня имелись кое-какие планы. Дело в том, что директором кинотеатра на данный момент был лучший друг моего дядьки Романа, поведением которого меня не так давно попрекала мама. Веселый и бесшабашный дядька до сих пор не был женат.

Я частенько бывал у него в гостях. Он единственный из всей родни был в курсе, что я покуривал, но никогда меня не осуждал за это, а тем более не ругал... А иногда, по большому празднику, мог и стопочку налить.

Несколько раз я сталкивался у него в гостях с Серафимовым Семеном Павловичем, а для знакомых, попросту Серафимычем - директором нашего деревенского кинотеатра. В былые времена, когда в кинотеатрах были аншлаги, Серафимыч подкидывал мне абонементик-другой... Но те времена давно канули в Лету.

От моего дома до дядькиного было десять минут ходу. Дядь Ромкина хибара стояла в частном секторе. Нет, дом у него был хороший, добротный, правда без парового отопления, воды и с удобствами на улице. Но, на то он и частный сектор. Время комфортабельных коттеджей со всеми удобствами еще не наступило.

Я подошел к высокому дощатому забору, выкрашенному зеленой краской и, пнув ногой калитку, крикнул:

- Эй, есть дома кто?!

Заходить во двор без хозяина я опасался - слишком злобный пес сидел у дядьки на цепи. Порвет, и не посмотрит, что родственник!

- А, племяш! - раздался веселый голос из-за забора. Мне повезло - дядька был дома. - Заходи, Махно привязан - не дотянется!

Я без колебаний толкнул калитку и прошел во двор. Черт, а мне определенно везет: в глубине двора под навесом я заметил Серафимыча. Они с дядькой дули пиво, закусывая сушеными спинками минтая. Перед каждым из них высилась внушительная горка рыбных огрызков, а под столом виднелись опустошенные пивные бутылки. Видимо, сидели они давно.

- Здорово, племяш! - Дядька протянул мне крепкую сухую ладонь.

- Привет молодежи! - поздоровался со мной и Серафимыч. - Пиво будешь, Серега?

- Серафимыч, ну, че ты спрашиваешь? – укоризненно произнес Роман. - Какой настоящий мужик от пива откажется? - Дядька сунул мне в руки влажную бутылку «Жигулевского». - Давай, племяш, садись рядом! - Хлопнул он ладонью по лавке. - Рыба, пиво, свежий воздух...

Я сбил жестяную пробку о край стола и глотнул из бутылки.

- Давай, рассказывай, пацан, как до жизни такой дошел? – с ехидцей поинтересовался он.

- Дядь Ром, ты о чем? - удивился я.

- Как о чем? - Подмигнул мне дядька. - Экзамены экстерном - это круто! Это надо отметить! Правда, Серафимыч?

- Угу! - Колыхнул отвисшими щеками директор кинотеатра и почесал необъятный живот.

- Мать рассказала? - догадался я.

- Ага, Ленка, - подтвердил дядька. - Представляешь, Серафимыч, встречаю вчера сестренку, а она мне - Серега, типа, десятый класс экстерном закончить собрался! О, сюжет! Ну, как тут за племянника не порадоваться? Давай, Серега, за успешную сдачу! - Он отсалютовал мне бутылкой. - Серафимыч, ну чего ты такой кислый сидишь! Племянник у меня человеком растет, а ты...

- Чего радоваться Рома? - горестно ответил Семен Павлович, прикладываясь к бутылке.

- Случилось что-то, дядь Семен? - полюбопытствовал я.

- Случилось, Серега, случилось. Представляешь, вызывают меня вчера в райком, - разоткровенничался Серафимыч, - и говорят: мол, твой кинотеатр - нерентабельное предприятие. И откуда, только, слов таких набрались, падлы? Люди, говорят, к тебе не ходят, прибыли нет, убытки одни. Так откуда ей взяться, прибыли-то? Видеосалоны чертовы всю публику к себе перетянули... Деньги лопатой гребут. Дайте, говорю, мне репертуар нормальный... Вон, когда «Кинг-Конга» в кинотеатре крутили, какой аншлаг был? А они руками разводят, не можем мы обеспечить тебя таким репертуаром - дорого, даже при таких аншлагах. Так что в связи с новыми веяниями перестройки, переводится твой кинотеатр, Семен Павлович, на хозрасчет! Будет у тебя план, не бойся, говорят, маленький, который ты обязан государству сдать, а дальше крутись... Думай... То есть - флаг тебе в руки, Сёма! И как жить дальше? – Он вновь тяжко вздохнул. - Вот такие, Серега, дела! Черт бы их всех побрал с перестройкой этой и хозрасчетом в придачу! Даже если все видюшники закрыть, хоть это и не реально… Гурген, хозяин салонов, такую мзду платит в райком и в мусарню, что нам и не снилась! Так вот, даже если и закрыть все эти гребаные салоны, народ все равно ко мне не пойдет, им мериканскую фильму подавай...

- Слушай, Серафимыч, а если и тебе тоже видюшник в кинотеатре поставить? – убрав под стол очередную опустевшую бутылку, предложил Серафимычу дядька.

- Да не смеши ты меня, Рома! У меня такса за билет не та! Я не могу по рублю за вход драть! ОБХСС быстро в оборот возьмет, еще и статью накрутит!

- Так ведь хозрасчет же? – Очредная жестяная крышечка отлетела в сторону, и Роман приложился к холодному стеклянному горлышку. И никаких стаканов не нужно, а то мой их потом.

- Хозрасчет хозрасчетом, а утвержденные государством цены на билеты менять ни-ни! – погрозил нам пальцем Серафимыч. - Такая вот хреновая перестройка у меня вырисовывается!

- Погоди, тогда почему Гургена ОБХСС не трогает? - спросил дядька.

- Платит хорошо, делится с кем положено...

- А тебе что мешает платить и делиться? – не отставал он от приятеля.

- Собственность у меня государственная! - пояснил Серафимыч. - А он - кооперативщик... Хренов! - процедил сквозь сжатые зубы Семен Павлович.

Пока Серафимыч ругался, я внутренне ликовал: надо же, как удачно все складывается! Пора запрягать директора в свои сани.

- Дядь Семен, если я правильно понимаю, у вас есть некая денежная сумма, которую вы ежемесячно должны сдавать в райком? – начал я потихоньку «наводить мосты». - А остальное, если, конечно, что-то останется, используете по собственному разумению? Ну, там, на закупку новых фильмов, на зарплаты...

- Эх, Сережа, мне бы сейчас твои заботы, - покачал головой Серафимыч. - Судя по последним месяцам, я даже четверть плана не делаю...

- Есть у меня одно предложение к тебе, дядь Семен. – Наконец я зарядил я прямо в лоб Серафимычу. - Если согласишься, и у меня все выгорит – все будем натурально в шоколаде... Да, и в принципе, вы и так и так ничего не теряете.

- Во как пацан дает?! - изумился родственник. - Видел, Серафимыч, какое деловое поколение подрастает! Еще школу не закончил, а уже есть, что серьезным людям предложить!

- Давай, излагай, коллега, - Серафимыч, видимо, уже дошел до ручки, и попросту хватался за соломинку. Что может предложить ему шестнадцатилетний пацан?

- Познакомился я в прошлом году на областной олимпиаде по физике с пацаном одним, - начал выдавать я мужикам заранее продуманную легенду. - Батя у него - большой человек. По заграницам постоянно катается... И привез он из одной поездки проектор, как в кинотеатре. Только проектор этот к видику подключается и на стену изображение выдает. Ну, не такое большое, как в кинотеатре, но на пол-экрана, думаю, его развернуть можно, почти без потери качества.

- Вот буржуи дают! - восхищенно произнес дядька. – Уже дома кинотеатр устраивают! Это ж, какие хоромы нужно иметь?

- Погоди, Роман, - попросил Серафимыч. - А отчего ты думаешь, что паренек этот свой проектор тебе продаст? Он, наверное, таких деньжищ стоит – нам и за год не собрать...

- А он и не продаст, - «согласился» я с директором кинотеатра. - Он пацан с мозгами. Я с ним до сих пор переписываюсь, а если в город выбираюсь, обязательно в гости захожу. Так вот, был у нас однажды с ним интересный разговор по поводу видеосалонов и кинотеатров. Где мы, чисто теоретически, обыграли твою, дядь Семен, ситуацию. Проектор он так даст... Ну, не за бесплатно, разумеется... За долю малую в нашем будущем бизнесе. – Если ты согласишься.

- Как это? - озадаченно спросил Серафимыч.

- Все легко и просто! – Я начал вываливать на своих «старших» товарищей продуманный мною план. - Ставим его проектор в твоем кинотеатре, дядь Семен. Фильмотека у него знатная, не чета Гургеновскому отстою с гнусавым переводом. Перевод дублированный, разноголосый! Качество картинки – высокое разрешение! Малюем афиши – и весь народ у нас! Репертуарчик – тот же! А может, и разнообразнее будет! Сначала отрабатываем твой план и зарплаты персоналу. Все остальное - делим на троих... И заметь - ценник на входной билет останется тем же: утром - десять копеек, днем - двадцать, вечером - тридцать. Плюс-минус небольшие вариации цен в зависимости от места. Но все по госрасценкам! Можно еще и ночные сеансы устраивать! Да, нужно еще не забыть райкомовских подмазать, милицию и контору, чтобы КГБешники к репертуару особо не прикапывались. Ведь не трогают же они Гургена?

- Ну, племяш, ну... - Поперхнулся пивом дядька. - Голова!

- А что, может получиться! - Воспрял духом Серафимыч. - Как скоро ты сможешь все это устроить?

- Так, - прищурившись, принялся размышлять я, - не раньше, чем через пару-тройку недель. Экзамены сдам - и в город к корефуле наведаюсь.

- А ты уверен, что он отдаст тебе проектор? – не унимался Серафимыч.

- Не суетись, дядь Сём! – Я постарался его успокоить. - И проектор, и видик, и фильмы. По моим расчетам все оборудование окупится меньше, чем за полгода. А батя ему новую технику из-за бугра притараканит. Так что не дрейфь - прорвемся! Только у меня условие одно...

- Какое? - спросил Серафимыч.

- Чтобы кроме нас, здесь присутствующих, никто об этом сотрудничестве не знал. Сам понимаешь, я и дружок мой - несовершеннолетние... К тому же, батю корефули моего лучше вообще не беспокоить!

- По рукам! - мгновенно согласился Семен Павлович.

- Парни, может, вы и меня пристроите? - неожиданно спросил дядька. - Достало меня на заводе горбатиться, когда такие дела...

- Ты ж начальник цеха, Роман? - произнес Серафимыч.

- Начальник, - согласился дядька. - Только у меня простой токарь на сделке больше денег поднимает. Думаешь, не обидно, что я, инженер с высшим образованием, какие-то крохи собираю?

- Я, в общем-то, не против, - сказал Семен Павлович. - Сработаемся.

- А ты как, племяш?

- Я тоже за. Ты, дядь Ром, будешь моим гарантом...

- Кем, кем? - рассмеялся дядька.

- Гарантом, что Серафимыч меня в один прекрасный момент не кинет.

- Это обманет, что ли? - переспросил дядька. - Сережка, Серафимыч - честный человек и, к тому же - мой лучший друг! Я тебе зуб даю...

- Я верю, дядь Ром. Но если ты будешь с нами в команде, мне спокойнее.

- Пиши на заводе «по собственному желанию», а я тебя приму заместителем директора кинотеатра по общим вопросам деятельности, - сказал Серафимыч.

- Вот и ладушки! - обрадовано произнес дядька, открывая очередную бутылку «Жигулевского».

Глава 10

Я не просто так взял отсрочку в три недели - нужно было как следует подготовиться. На следующее утро я переместился в альтернативку, побродил по Новокачалинску будущего, выискивая незапертую машину, желательно с полным баком. Для поездки в город хватило бы и половины, но я как обычно, перестраховывался.

С третьей попытки я обнаружил «Хорька»[1] с практически полным баком и ключами в замке зажигания. Что ж, прокачусь в комфорте и с ветерком - гаишников в этом мире не существовало. В городе я надеялся найти проектор. В магазинах Новокачалинска таковой мне найти не посчастливилось. Да и понятно - не тот в деревне контингент.

Что техника подобного класса существует, я знал не понаслышке - как-никак несколько лет работы в большом магазине бытовой техники не прошли даром. Я не сомневался, что без особого напряга обнаружу искомый прибор.

А вот хороший видак придется поискать - в магазинах формат VHS давно уже не в ходу. Придется пошарить «по сусекам», то есть по комиссионкам, скупкам всякого барахла и «птичьим рынкам» в поисках хорошего видеомагнитофона. Да и видеокассет сейчас в магазинах днем с огнем не сыщешь.

Использовать даже более поздний DVD, а тем более медиа-проигрыватели моего настоящего с жесткими дисками, флешками и прочее высокотехнологичное оборудование я вообще не мог. Стоит спалиться с такой техникой товарищам из «конторы» и последствия для меня могут оказаться просто катастрофическими.

До города я долетел без каких-либо проблем. Выбрал большой магазин бытовой техники. Искомый проектор я нашел с первой попытки. Я пошарил в подсобке и на складе. Проекторов в магазине нашлось целых пять штук. Без зазрения совести я экспроприировал все. На всякий случай...

Походил меж полок с видеоаппаратурой. Видеомагнитофонов в продаже, как я и предполагал, не нашлось. Как, впрочем, и DVD – эти форматы уже давно морально устарели. Зато я набрел на стойку с медиа-проигрывателями со встроенными жесткими дисками с большими объемами памяти, на которые уже была записана целая куча фильмов! Для перезаписи самое то! Они в полном составе отправились в багажник вслед за проекторами.

Последним я посетил сервисный центр магазина, где чинили технику по гарантии. А вот здесь мне вообще повезло – в пыльном углу ремонтной мастерской я нашел супернавороченный проигрыватель VHS c функцией записи и объемным звуковым выходом 5.1 Dolby Surround!

Проверка, которую я провел на скорую руку, показала – видак вполне рабочий, как на воспроизведение, так и на запись! И еще к нему я обнаружил целую кучу кассет, в основном с музыкалкой! Но и это я посчитал за настоящее счастье! Вот это свезло, так свезло!

Правда, все кассеты были б/у и неизвестно какого качества после стольких лет хранения, но ничего страшного - отсортирую со временем. А вернувшись в прошлое и новых можно будет прикупить.

Вернувшись в Новокачалинск, я принялся подбирать репертуарчик для будущих кинопоказов. Несколько часов я фильтровал фильмы по году выпуска. Показывать публике новые, еще не отснятые киноленты не стоило. Брал я только лицензию, в отличном качестве и дубляже. Ну, на год хватит, решил я, оглядев подобранный плейлист. С видеомагнитофоном, кассетами и медиа-проигрывателем пришлось немного повозиться. Но, в конце концов, я справился и с этой проблемой, запустив технику на запись.

Разобравшись с намеченными делами, я переместился обратно в восемьдесят девятый год. Объявившись в прошлом, я в очередной раз попытался переместиться в свое время. Вновь безрезультатно! Скорее всего, мне придется остаться здесь и топать в будущее своим ходом.

- Серега, ты? - в мою комнату, услышав подозрительный шум, заглянул отец. - Там был? – намекнул он мне про альтернативный мир.

- Да, пап, - ответил я. - Слушай, хочешь посмотреть, какие киношки будут снимать в будущем? - предложил я.

- Фантастику? - завелся батя.

- А то? - зная об увлечении отца фантастикой, ответил я. - Я там несколько фильмов приготовил. Таких эффектов ты еще не видел! Поможешь телик сюда перенести? А то на вашем допотопном ничего не получится.

- Тот, наш большой? Из будущего?

- Угу, - согласно кивнул я, - он все-таки кинескоп. За исключением размера - ничего особенного. Если кто и увидит... То ничего страшного и не будет.

- Да, поставить бы тот, который ты нам в магазине показывал, - размечтался отец. - Тонкий...

- Жидкокристаллический, - подсказал я. - Мы можем его поставить в альтернативной хате... Чтобы киноху на таком экране посмотреть, я вас туда запросто перекину...

- Заметано, сынок! - В предвкушении потер ладони отец. - Ну че, потащили?

- Что это вы тут творите? - Мама, вернувшаяся с работы чуть позже отца, с интересом рассматривала большой телевизор, занявший место на тумбочке взамен старого "Рекорда".

- Серега нам обещал устроить просмотр фильмов из будущего, - пояснил отец. - А наш старичок их показывать не будет...

- Ох, мальчишки! – Осуждающе покачала головой мама.

- Лен, тебе разве не интересно? – ехидно спросил её отец.

- Интересно, - не стала спорить мама. - Но кто вас, охламонов, накормит?

- А давай мы тебе поможем, - предложил я. - Холодильник ломится...

- Точно, мать, - поддержал меня отец, - сейчас быстро все покрошим, порежем... Пельменей Серегиных отварим... За ужином и смотреть начнем! Ну, Лен?

- А, давайте! – Обреченно махнула мама на все рукой. – Вас же не остановить! Начинайте готовить, я пока переоденусь.

Через полчаса ужин был готов, стол накрыт, а мои родители приготовились к просмотру.

- Надо же до чего техника дошла! - Отец держал в руках небольшую коробочку медиа-проигрывателя. – Сколько ты говоришь сюда фильмов влезло?

- Несколько сотен, - ответил я. – Но бывает и намного больше, смотря в каком качестве хранить. Но для вашего ящика даже Full HD – многовато!

- Не понял, о чем ты, - признался батя, - но все равно это фантастика! – Отец переключал пультом список фильмов, решая, что же посмотреть в первую очередь. – «Парк юрского периода», «Властелин Колец»... Это про хоббитов что ли?

- Да, по Толкиену, - подтвердил я.

- «Кинг-Конг», ну это кино мы с матерью недавно видели... В кинотеатре у Серафимыча. Ты тоже, кстати, там был, - хохотнул он. – Помнишь?

- Это не тот «Кинг-Конг» - новая версия. Покруче!

- Ладно, давай «Властелина Колец», - наконец решил он. - Лен, ты как, не против?

- Нет, смотрите, что хотите! Я фантастику не очень... Это вы с отцом - любители.

- А тебе мам, я потом подберу отличных мелодрам и детективов...

Отец просидел перед экраном телевизора всю ночь - даже ядерная война не смогла бы оторвать его сейчас от «Властелина»...

Наконец наступил долгожданный день первого экзамена. С утра принарядившись в белоснежную рубашку и отутюженные брюки, я отправился в школу, где меня ждала экзаменационная комиссия: директриса, райкомовский представитель отдела образования и Галина Николаевна - мой преподаватель по русскому языку и литературе.

По давно сложившемуся обычаю первым экзаменом было сочинение. Насчет сочинения я не переживал, как, впрочем, и об остальных экзаменах. С моей нынешней феноменальной памятью написать несколько листов на любую из предложенных тем - как два пальца об асфальт. Да я могу не только цитировать, я могу воспроизводить романы целиком! Главное, чтобы я их хоть раз в жизни прочитал.

- Готов, Сережа? - спросила меня директриса, когда я, поздоровавшись с комиссией, расположился за партой в пустом кабинете.

- Как пионер, Любовь Михайловна! - с улыбкой ответил я.

- Тогда, ни пуха тебе! - произнесла она, распечатывая конверт с темами сочинения.

- К черту! - как принято, ответил я.

- Галина Николаевна, - директриса передала лист бумаги с темами преподавателю русского, - запишите это на доске.

Галина Николаевна красивым каллиграфическим подчерком вывела название трех предложенных тем. Я пробежался по тексту. Две темы, одна по роману Льва Толстого «Война и Мир», вторая по Александру Сергеевичу Пушкину – «Дубровский», оставили меня равнодушными. А вот третья: «Образы былинных богатырей, как проявление народного свободомыслия», показалась мне интересной. Как раз в духе времени. С чего же начать?

Мне вспомнилось предисловие к еще не написанной фэнтезийной серии «Княжий пир» Юрия Никитина. В этом предисловии он рассуждал о том, что в любой стране мира существует множество художественных произведений современных авторов, использующих мотивы народного эпоса. Например, король Артур и Рыцари Круглого Стола.

В России же, отчего-то игнорируют собственное богатое наследие... Хм... Отличное выйдет вступление - спасибо Юрию Александровичу! Я схватил ручку и принялся быстро записывать чужие мысли, которые, впрочем, еще не были опубликованы.

Черт! - Меня неожиданно осенило. Благодаря своей феноменальной памяти я мог воспроизвести любое прочитанное мною художественное произведение. А я их прочитал в свое время несметное количество: тот же Никитин, Лукьяненко, Перумов, Головачев... А ведь грядет книжный бум. Год-два, и рынок завалят книги. Не заделаться ли мне еще и писателем? Я могу предложить издательствам романы на любые фантастические и фэнтезийные темы! Да я знаю все будущие тренды в этом направлении!

- Но это же плагиат! Воровство! - Сопротивлялись во мне остатки порядочности. - Нарушение авторских прав!

- Какое воровство? Какие авторские права? - возражала другая моя половина, взращенная безвозмездной экспроприацией материальных ценностей альтернативного мира. - Эти произведения еще не написаны! Их нет еще даже в планах! Подумай, что ты можешь получить взамен? Известность, почет, славу... И деньги, большие деньги! Тебе не придется даже сильно напрягаться! Не об этом ли ты мечтал? Халява, сэр! Хватай, греби под себя! А писатели напишут еще! Осчастливят новыми произведениями своих читателей!

Я понял, что эта половина меня - «темная», все-таки взяла верх над «совестливой» моей частью. Деньгами я уже владел, а вот слава, почет и известность меня как-то обошли стороной. Выходит, нужно срочно исправить это недоразумение! Конечно, использовать нужно только поздние произведения, чтобы не попасть впросак.

Да, кстати, я ведь могу использовать не только русскоязычных авторов. С такой же легкостью я воспроизведу и заграничных, коих тоже читал запоем. Могу так же предлагать и качественные переводы. От замаячивших перспектив у меня перехватило дыхание!

Но я нашел в себе силы и сосредоточился на сочинении. Ох, и выдам же я вам сейчас, мои дорогие преподавали! Такого вы еще не читывали! Закончив работу, я потянулся, разминая затекшие от долгого сидения мышцы. Вдосталь похрустев суставами, я еще раз пробежал глазам свое сочинение.

Да, у меня получился жуткий сплав этакой псевдоисторической русской фэнтези аля Никитин, политических лозунгов начала 90-х, сдобренных размышлениями доморощенных диванных философов, вскормленных перестройкой. Но вся эта взрывоопасная смесь читалась на одном дыхании. Злободневная (для конца восьмидесятых), острая... Внутренне усмехаясь, я сдал сочинение на проверку.

- Мне подождать? - спросил я. - Или...

- Подожди, Сережа, - сказала Галина Николаевна. - С одним сочинением мы управимся меньше, чем за час. - Как только закончим - сразу позовем.

- Хорошо, - сказал я, выходя за дверь.

Через полчаса меня пригласили обратно в кабинет. Слегка взволнованные преподаватели передавали из рук в руки исписанные мною листки.

- Сережа, - дрожащим голосом произнесла Галина Николаевна, - мы ознакомились с твоей работой. - К грамматике, орфографии и пунктуации вопросов нет - твердая пятерка... Даже с плюсом. В сочинении использованы настолько сложные формы предложений... А вот содержание...

- Что не так с содержанием? - притворно удивившись, произнес я.

- Видите ли, молодой человек, - произнесла женщина из комитета образования, пристально разглядывая меня поверх больших старомодных очков, - вы задумывались над тем, куда будете поступать?

- Ну... Есть пара вариантов, - пожал я плечами. - Только еще точно не решил.

- Послушайте совета умудренной годами женщины. Вы должны писать дальше! У вас талант! Такого, - она потрясла моим сочинением, - я еще не встречала! На мой взгляд - это нужно издавать массовым тиражом! Литинститут - вот куда вы должны подать документы. Если бы я не видела своими глазами, как это написали вы - я бы не поверила, что нечто подобное мог написать простой школьник. Галина Николаевна, Любовь Михайловна, я хочу поблагодарить вас, что вы воспитали такого ученика!

- Ну, Сереженька у нас личность разносторонняя, - расцвела от похвалы директриса, - он у нас по всем предметам... На районных и областных олимпиадах каждый год неплохо выступает!

- Скажите, Сергей, - вновь повернулась ко мне женщина из райкома, - вы раньше не пробовали писать? Образы героев вашего сочинения настолько живые... Я словно воочию их увидела. И Илья Муромец, и Добрыня, Алеша... Даже князь, не смотря на то, что он угнетатель трудового народа, не лишен некоторой... кх-м... обаятельности. Все сочинение пронизано таким духом патриотизма... Так писали? - вновь повторила она свой вопрос.

- Конечно, - ответил я. - Просто тема сочинения оказалась близкой к роману, над которым я недавно закончил работу.

- У тебя есть готовый роман? - восхищенно произнесла Галина Николаевна. - Так что же ты молчал, Сережа? Я, как преподаватель литературы, могла помочь тебе дельным советом!

- Стеснялся, - я наиграно потупил взгляд. - Писатель - это нечто высокое...

- Сережа! Этого не нужно стесняться! - произнесла женщина из райкома. - Такой талант - это счастье! Сергей, а скажите, почему вы решили закончить школу экстерном?

- Честно?

- Конечно! Да, я забыла представиться перед экзаменом: меня зовут Ольга Борисовна.

- Очень приятно! - вежливо произнес я.

- Так в чем причина, Сергей?

- Причина в том, Ольга Борисовна, - наконец-то я придумал настоящую причину! - школьные занятия мешают мне писать. Отвлекают, сбивают... Я трачу время на уроки, тогда, как могу полностью посвятить себя сюжету, героям...

- Что ж... - Ольга Борисовна развела руками, - жаль, что не существует оценки выше пятерки. Ты своим сочинением заслужил большего! Знаешь, что мы с тобой сделаем?

- Что? - заинтересованно спросил я.

- Ты мне дашь свои готовые романы. Я, когда буду в городе, покажу их одному очень уважаемому человеку. Члену Союза Писателей, между прочим...

- Кому, если не секрет?

- Да какой секрет? - рассмеялась Ольга Борисовна. - Чижову Егору Ильичу.

- Неужели самому Чижову? - ахнул я. - Он же давно... - Я чуть было не произнес «умер».

Романами этого мастодонта от фантастики я зачитывался еще в младших и средних классах, наряду с произведениями Булычева, Крапивина и Казанцева.

- Да, он давно не пишет, - по-своему поняла мое восклицание Ольга Борисовна, - но дать хороший совет, а может быть, свести с нужными людьми...

«А вот это кстати! Надо же, как все удачно складывается! - В который раз за свое пребывание в прошлом подумал я. - Нужно будет подобрать в своем мозговом архиве романчик в подражание старому мастеру - есть у меня парочка... Заручиться поддержкой такого человека - считай, полдела сделано! Черт, судьба подкидывает мне поистине царские подарки».

- Ну что, Сережа, договорились? - спросила Ольга Борисовна.

- Конечно! - поспешно выпалил я. - Я даже не знаю... Это... просто... сказка... Спасибо, Ольга Борисовна! - рассыпался я в благодарности.

- Не нужно, не нужно! - отмахнулась Ольга Борисовна. - Я думаю, что Егор Ильич по достоинству оценит твою работу!

- А почему Чижов в нашем городе?.. Я думал, он в Москве живет, как все известные писатели...

- Ага, на даче, в Переделкино, - вновь добродушно улыбнулась Ольга Борисовна. - Он родом из нашей области. Его на старости лет в родные места потянуло. Купил себе дом в пригороде на берегу реки... Хотя, дом в Переделкино у него тоже имеется... Тут ты угадал. Я с ним по работе столкнулась, - разоткровенничалась Ольга Борисовна. - Устраивала для него творческие встречи через комитет комсомола. Так и познакомились, позже подружились. Очень интересный человек. Ну, да сам скоро с ним встретишься. Так когда можно получить рукописи? - по-деловому поинтересовалась она.

- Если можно, то после всех экзаменов, - попросил я небольшую отсрочку. - Да и рукописи в порядок привести нужно... А то боязно мне такому писателю...

- А ты, Сережа, приноси рукописи мне, - предложила Галина Николаевна. - Я как-никак литературовед со стажем.

- Хорошо! - согласно кивнула Ольга Борисовна. - Сдавай экзамены, и готовь рукописи. - Встретимся в конце сентября. Я за это время успею переговорить с Егором Ильичем.

- Ольга Борисовна, а зачем вам все это? Ну, там, мне помогать? - задал я провокационный вопрос.

- Талантам надо помогать, бездарности пробьются сами, - ответила она мне известной фразой. - А у тебя несомненный талант, Сережа! Поверь моему слову - ты далеко пойдешь!

- Еще раз спасибо, Ольга Борисовна! - сердечно поблагодарил я женщину. Все-таки есть на свете хорошие люди.

«Тебе не стыдно?» - Вновь принялась за свое моя «совестливая» половинка.

«Не стыдно! - мысленно огрызнулся я. - Вот стану известным и знаменитым, тоже буду помогать... А пока - буду пользоваться ситуацией!»

[1] «Тойота Хариер»

Глава 11

Домой я вернулся в отличном настроении. Переместился в альтернативку и поставил на перезапись очередную видюху. Стопка переписанных кассет с фильмами ежедневно росла как на дрожжах. Скоро новый репертуар кинотеатра будет готов. Обратно в восемьдесят девятый год я вернулся вечером.

- Ну, как сочинение? - поинтересовалась мама. - Или результаты завтра?

- Да нет, мам, сразу проверили. Пять-пять!

- Ого! - восхитилась мама. - А раньше у тебя правописание хромало.

- Я помню. За содержание всегда была пятерка, а вот за русский язык не выше четверки. Но, то дела минувших дней. Подожди, я еще известным писателем стану.

- С чего бы вдруг? - удивленно спросила мама. - Раньше ты только читал.

- А в будущем я еще и писать пробовал. На уровне хобби... А сейчас вот решил, а почему бы и нет? И поступать, наверное, буду в литинститут.

Мама лишь покачала головой:

- Ты уже взрослый сынок... Даже слишком взрослый, - намекнула она на известные обстоятельства. - Тебе жить...

Родители решили отметить мое досрочное окончание школы большой гулянкой. Я тоже был не против праздника - как-никак, а все экзамены я сдал на круглые пятерки, особенно не напрягаясь. Вот только на экзамене по физике произошел небольшой казус: одну из предложенных задач я решил способом, более подходящим высшей школе, чем средней. Черт попутал! Смешалось у меня все в голове.

Сергей Николаевич, наш физик, долго не мог прийти в себя. После экзамена он долго и упорно уговаривал меня поступать на физмат. Чудак человек! Да закончил я этот физмат в прошлой своей жизни. И знания, полученные в институте, совершено не пригодились мне в дальнейшем.

Большим ученым я не стал, хотя в нашей родне имелись профессора. Второй материн брат - дядька Костя - полный профессор математики. Сейчас-то еще нет, но в будущем - профессор. Не знаю почему, но наука меня никогда не привлекала, хотя задатки имелись!

Едва закончив институт, я окунулся в коммерцию - в середине девяностых все ею занимались. Покупал, продавал... Но бизнес у меня не пошел. А девяносто восьмой год вообще обанкротил мое маленькое предприятие. Так что коммерсанта из меня тоже не получилось! Не судьба! Хотя, кто мог предполагать, что та же судьба подкинет мне через десяток лет такой вот расклад.

Сдав экзамены, я превратился в свободного человека, не обремененного никакими обязательствами. У меня появилась масса свободного времени, которое я планировал использовать с толком и выгодой. На ближайшие выходные был назначен первый сеанс в кинотеатре.

Штатный художник Серафимыча в спешном порядке готовил завлекательную афишу. А Семен Павлович, дядька Роман и я распускали интригующие слухи о предстоящем сеансе. Со дня на день из колхоза должен был вернуться Васька. Без него моя коммерческая деятельность по сбыту шмоток простаивала. Ну, ничего, зато прибыль пойдет дуплетом от кинотеатра и фарцовки!

Рукописи романов, проверенные (ха-ха!) Галиной Николаевной, Ольга Борисовна уже передала Чижову. Елки-палки – а жизнь-то налаживается! Это надо отметить! Чем я, собственно, и собирался сейчас заняться.

Семейный праздник решили провести на «фазенде» деда на свежем воздухе. Осень в этом году выдалась на редкость теплая - настоящее Бабье Лето. Дед выставил во двор стол и стулья, а мы всем скопом быстренько его накрыли. Для этого случая я хорошенько затарился в альтернативном супермаркете. Дед и дядька Роман, которые были не в курсе моих теперешних возможностей, громко охали и ахали, разглядывая недоступные простому гражданину страны Советов деликатесы, посекундно сглатывая слюну.

- Откуда такое чудо? - дребезжащим голосом поинтересовался дед.

- Сережкин товарищ помог с продуктами, - ответила мама, получившая от меня соответствующие подробные инструкции.

- Тот самый товарищ? - Подмигнул мне дядька, к настоящему моменту уже оформленный на работу заместителем директора кинотеатра.

- Ага, дядь Ром, тот самый, - тихо, чтобы никто кроме нас не слышал, ответил я ему.

- Эх, жаль, бабка не дожила, - протирая тыльной стороной ладони заслезившиеся глаза, произнес дед, - порадовалась бы...

- Папа, ну ты чего? Опять? - одернула его мама.

Похоронивший полтора года назад супругу, дед до сих пор еще не пришел в себя. Жили они с бабкой душа в душу. Так уж получилось, но дед переживет бабушку на целых восемнадцать лет...

- Все, доча, все! - Дед шмыгнул носом и принялся расставлять табуретки.

- Так, мужики, давайте за стол! - распорядилась мама на правах единственной женщины в нашем мужском коллективе.

Дед, как самый старший, взял слово:

- Сережка, внучок, мы все за тебя рады: растет еще одна светлая ученая голова в нашем семействе (это намек на дядьку Костю)! Так выпьем же за его дальнейшие успехи!

Дядька Роман отпустил зажатую в ладони пробку - шампанское громко хлопнуло. Из открытой горловины повалил дымок - на стол не пролилось ни капли. Наполнив бокалы, мы позвенели хрусталем и выпили. После шампанского в ход пошел дедовский самогон.

Несмотря на повсеместную борьбу с самогоноварением, мой старик не желал отказываться от привычного напитка. Новомодных спиртов, типа коньяка, он не признавал. Мать он угощал сладкой наливочкой, тоже собственного приготовления.

Мне, ессно, крепкого не наливали. Мать с отцом хранили тайну, а дядька не хотел палиться перед моими родителями. Так я мрачно сидел, потягивая из бокала кислую шипучку, вызывающую у меня лишь икоту - шампанское я не уважал.

Разговор после поздравлений съехал на привычную бытовую колею: о том, что картошка нынче не уродилась из-за засухи, груши маленькие и кислые, только на варенье... После нескольких стопок повеселевший дед послал меня в дом за гармошкой. Я поднялся со стула и пошел в избу. Следом за мной из-за стола незаметно выскользнул дядька.

- Серега, - прошептал он в избе, - иди сюда.

На кухне он налил две стопки самогона:

- Я смотрю, что ты за столом сам кислый сидишь и кислятиной давишься. Бери! Все ж твой праздник! Давай, племяш, за тебя!

Мы чокнулись и выпили. Самогон комком проскочил по пищеводу, лопнул в желудке, и огненной волной разошелся по организму.

- Хорош отцовский самогон, хорош! - довольно произнес дядька, протягивая мне кусок хлеба. - Закуси. Ага, вот так! Давай по второй, за наше плодотворное сотрудничество! - Он вновь наполнил рюмки.

Вторая стопка пошла легче. Через секунду в голове у меня слегка зашумело.

- Ты кинохи-то достал? - поинтересовался дядька, наполняя стопки в очередной раз. - По третьей, и тебе хватит!

Мы выпили, и я слегка «поплыл».

- Все в порядке, дядь Ром! Завтра «запытаем» кинопроектор. Первый сеанс, как и договаривались - в субботу вечером...

- А если не получиться? Ну...

- Да куда ж деться с подводной лодки? Все будет пучком! - заверил я родственника и компаньона. - Все, я к народу.

Сняв со шкафа пыльный кожаный саквояж с потертыми боками, я вытащил из него старую гармошку. С этим инструментом дед прошел всю войну. Раритетная вещь, дед её очень любил.

Накинув на плечо ремни, я отстегнул защелку и развернул цветастые меха. Когда-то, давным-давно, дед учил меня на ней играть. Я особого рвения не проявлял, и старик, в конце концов, отстал. Я пробежался пальцами по кнопочкам, стараясь вспомнить нехитрую мелодию, которою разучивал в детстве. К своему изумлению, мне легко удалось её наиграть. Но и это было еще не все - поддавшись непонятному порыву, я легко наиграл мелодию из репертуара группы «Любэ» - «Ты неси меня река».

- Нифига себе, Серега! - Почесал себе затылок дядька Роман. - Я и не знал, что ты так на гармошке...

- Рома, Сережка, - в комнату зашла мама, - чего вы тут застряли? Остывает все!

- Лен, ты погляди, что Серега с дедовой гармошкой вытворяет! - произнес дядька, спиной загораживая пустые стопки и початую бутыль самогона. - Он ведь вроде на дудке в музыкалке играл?

Я действительно пару лет ходил в музыкальную школу. Играл на трубе. Но закончить её так и не удосужился – надоело в какой-то момент. Да еще и спортшкола, друзья-приятели, времени на музыку не оставалось. О чем я очень жалел впоследствии. Во взрослой жизни времени стало еще меньше. И это даже при условии, что ни жены, ни детей у меня нет.

- А я никому не афишировал свое новое увлечение! – Я мгновенно сообразил, что нужно сказать, хотя сам был нимало удивлен. Во дела: неужели я еще и вышивать могу?

- Быстро за стол! – поторопила нас мама. - Там Сережка и сыграет. Правда, сынок?

- Сыграю, - произнес я. Мне самому было интересно, что из этого получиться.

- Ты иди, Лен, - сказал дядька, не желающий сдавать позиции и светить пустую тару. - Мы с Серегой сейчас.

- У вас одна минута! - предупредила мама, покидая избу.

- Фух! Пронесло! - Дядька убрал стопки обратно в буфет, там же скрылась и ополовиненная бутыль самогона.

Пока дядька зачищал «место преступления», я положил гармонь на кровать и снял с гвоздика старую семиструнную гитару - дед играл на разных инструментах. Учил и меня, но, как и с гармошкой – особых успехов я не проявил. Шестиструнку позднее тискал в институте, но и то на уровне ребяческого баловства - три аккорда. А здесь... Пальцы сами собой зажимали струны, стоило мне попытаться наиграть мелодию. Бой, перебор, да что угодно, хоть «Джипси Кинг», «Скорпы» или «Металлика».

- Во тебя приторкнуло! - покачал головой дядька, наблюдая за моим безумным музицированием. - Классно играешь!

- Ага, - отстраненно ответил я, все еще находясь под впечатлением собственных возможностей.

- Пошли, а то нас действительно заждались!

Я кивнул, повесил гитару обратно на гвоздик, подхватил с кровати гармошку и вышел из дома вслед за дядькой.

- Вас только за смертью посылать! - проворчал дед, но было видно, что он чем-то доволен. - Сережка, это ты сейчас в хате играл?

- Я, дед. - Отпираться не было смысла.

- А, пострел, недаром я с тобой занимался! - Дед расплылся в счастливой улыбке. - Это ничего, что ты сразу тяги к инструменту не почувствовал... Вижу, что позже наверстал. Моя кровь! - с гордостью произнес он. – Сыграй-ка, внучек, потешь старика.

- Хорошо! - Я просунул руки в ремни и вновь развернул меха.

- Ты неси меня, река, за крутые берега, Где поля, мои поля, где леса, мои леса. Ты неси меня, река, да в родные мне места, Где живет моя краса, голубы у неё глаза. Как ночка тёмная, как речка быстрая, Как одинокая луна на небе, ждёт меня она. Я спел песню, которую уже играл в доме. Следом пошли «Отчего так в России», «Дорога», «Батяня комбат». Что еще можно было сыграть старику-ветерану, пошедшему всю войну? Конечно «Любэ»!

Родственники слушали меня, буквально с разинутыми ртами. Скажу без ложной скромности, что и пел я отменно, так же, как играл. Старик поминутно смахивал наворачивающиеся на глаза слезы.

Мало того, к нашему дому стянулись соседи со всех окрестных домов, до которых доносились мои песни. Да сейчас, почитай, вся деревенская улица «висела» на нашем заборе, заворожено слушая незнакомые еще песни, в мое время прочно завоевавшие высокое место на музыкальном олимпе.

Когда я закончил петь очередную песню, дед встал со стула и порывисто меня расцеловал.

- Чьи это песни, Серега?! – донеслось из-за околицы, где колготились взбудораженные соседи. Да, эти песни реально брали за душу. - Я таких еще не слышал!

- И я, не слыхала!

- И я!

Чьи? Я задумался. Этих песен еще не существовало в природе. Группа «Любе», конечно, существовала, набирая бешеную популярность своими песнями: «Батька Махно», «Атас», «Люберцы». Но я-то пел песни из куда более позднего репертуара. Опять присвоить? Да легко! А Матвиенко и иже с ними напишет еще, чай, не переломится!

- Да мои… вроде… - внутренне краснея, произнес я. Но на этот раз моя совестливая половинка заткнулась и больше не выступала.

- Спасибо, тебе, внук! - не выпуская меня из объятий, произнес дед. - Именно таких песен не хватает нынешнему времени. Спасибо! - Дед вновь меня расцеловал. - А давай, еще что-нибудь сыграй! - попросил он. – Я-то, похоже, отыгрался - руки уже подводят - не могу долго меха тянуть. А от твоих песен сама душа поет…

- Давай, Серега, рвани меха, чтобы моя душа опять развернулась! – Заорал от забора всегда поддатый Егорыч – водитель говновозки. – А потом опять свернулась!

Я всегда недоумевал, как он умудряется её водить, никуда не влипая. Даже местные ГАИшники никогда его не трогали. То ли брезговали, то ли Егорыч был действительно везучим жучарой, и никогда им не попадался. Так-то при его работе, не быть постоянно подшофе – нонсенс.

- Давай, Сережка! Давай внучок! – загомонили от забора собравшиеся бабки.

- Действительно, сыграй, сынок! – попросила меня и мама, смахнув слезинку из уголка глаза. – Я ведь и не думала даже, что ты так можешь…

- Так! – Дед сурово оглядел скопившуюся у его забора «публику». – А вам что, соседи дорогие, особое приглашение нужно? Тащите столы, стулья! Гулять, так гулять!

Собравшиеся у нашего забора люди радостно загалдели и разбежались по своим домам.

- Серега, Ромка, Вадим! – позвал нас с отцом и дядькой дед. – Давайте еще столы во двор вытащим, да и лавки сообразим. А то как обычно – на всех места не хватит.

Буквально за полчаса наш двор оказался заставлен столами, ломившимися от всевозможных деревенских деликатесов и осенних даров.

Так-то здешний народ практически на «подножном корме» и живет: огород у каждого первого, животина у каждого второго. Так что свежих овощей-фруктов, яйков-молока и мяса-сала на столе было в избытке.

Рядом со столами - в летней кухне уже кипятили воду в огромной кастрюле, куда ссыпали самолепные домашние пельмени, собранные с миру по нитке. А домашние пельмешки, слепленные, так сказать, на всем своем, это, я вам скажу, ни разу не магазинные, даже и из моего времени. Это просто нектар и амброзия в одном флаконе. Ну, а собственные колбасы, соления и копчения – это вообще отдельная тема для разговора!

Тут же на столах нарезались салаты, сдабриваемые самодельным майонезом, на свежих яйцах, только что вытащенных из-под курицы. Огурцы и помидоры еще минуту назад росли на огороде и ни о чем не задумывались. Одним словом, натурпродукт! И никакой генномодифицированной продукции!

Пока готовилось угощение, расставлялись принесенные соседями столы, пробрасывались длинные доски на табуретки вместо лавок, я неожиданно понял, как же мне не хватало в жизни всей этой деревенской суеты! Когда ты знаешь каждого соседа в лицо, а он знает тебя. Когда все праздники и горести, дни рождения и похороны, встречают всем двором, улицей или деревней. Когда все вокруг, как одна большая и дружная… Ну, ладно-ладно, не совсем – всякое в жизни бывает! Но все, как одна большая семья…

- Серега, а ты че залип? – Окликнул меня вечно неугомонный Егорыч, занявший место за столом рядом с бутылкой ядреной дедовской самогонки. – Давай, сбацай чего повеселее, пока бабье салаты постругает!

- Я те дам, бабье! – Замахнулась на него полотенцем теть Настя – законная супружница поддатого золотаря, и отвесила мужу легкую затрещину. – Алкаш несчастный!

- Настька, отстань! Дай хоть после работы спокойно отдохнуть! – отмахнулся Егорыч от жены. – Серега, ну?

- Хорошо, - послушно произнес я. – Дядь Егорыч, специально для тебя!

Мои пальцы привычно легли на клавиши, и гармошка запела:

Гудит-гудит весь день Повеса ветер, Такой-сякой Срывает дверь с петель. По мне погоды этой лучше нет, Гуляю я, гуляю я, Гуляю я туда-сюда. Эх, ветер, ох, ветер, Ветер, ветер, собутыльник, Ответь за что мне дали Подзатыльник, Эх, ветер, ветер. Ветер-корефан, Ведь я такой же Бывший хулиган...

Глава 12

Проектор, видюшник и кассеты я притащил в кинотеатр ранним субботним утром.

- Ух, ты, какая коробочка маленькая! - взглянув на проектор, изумленно произнес Серафимыч. - Умеют же буржуи...

Мы быстро подключили оборудование. Испытания прошли успешно - картинку удалось развернуть почти на весь экран... Если быть точным, сносная картинка получалась где-то на три четверти полотна. Серафимыча это обстоятельство несказанно обрадовало.

- Мы некоторые ленты точно также крутим. В немного усеченном варианте, - сообщил он. - Я, признаюсь, думал, что будет намного хуже.

А вот звуком пришлось прилично повозиться. Штатный усилитель кинотеатра не имел унифицированных разъемов под заграничный аппарат. Но, в конце концов, и эту проблему удалось решить при помощи паяльника и такой-то матери.

- Что крутить сегодня будем? - спросил Серафимыч, когда все технические проблемы были улажены. - Афишу художник уже нарисовал: «Сеанс-сюрприз». Как ты и просил.

- «Назад в будущее», - не задумываясь, ответил я. Этот фильм удивительным образом перекликался с моей историей. Будет символичным начать показ именно с этой ленты. - Отличный фильм, к тому же скоро выйдет и вторая часть! Посадим зрителя на крючок, - пояснил я. - Посмотревший первую часть обязательно пойдет на вторую!

- Хорошо! - согласился Серафимыч. - Протестируем, как пойдет? До вечера еще далеко, - предложил он.

- Давай заценим, - произнес дядька. - Только я за пивом в буфет сгоняю.

- Да, вот еще... - задумчиво произнес я. - Буфетик твой тоже развивать надо. Слышал о воздушной кукурузе?

- Слышал, - ответил Серафимыч. – Говорят, в Америке только с этой кукурузой кино смотрят.

- Вот и тебе бы тоже надо, дядь Серафимыч! – продолжил я развивать очередную бизнес-идею. – Деньги, они, знаешь, лишними не бывают. Аппарат достать смогу...

- Серьезно? – Директор кинотеатра уже и удивляться устал.

- Серьезно, - ответил я, - а еще аппарат для сахарной ваты...

- Блин, Сережка, я тебе по гроб обязан! - воскликнул Серафимыч, стуча себя кулаком в грудь. - Цены тебе нет!

- Есть у меня еще пара-тройка предложений по реконструкции... – задумчиво произнес я, оглядывая зрительный зал. - Но это попозже, когда прибыль пойдет.

- Уверен, что пойдет? - с надеждой произнес Серафимыч.

- Вечером увидишь, - пообещал я.

Но даже я не предполагал, что случиться вечером. Толпа, растревоженная слухами и домыслами, устроила настоящую бойню возле билетной кассы как в добрые старые времена. Естественно, что билетов на всех не хватило - они разлетелись в мгновение ока. Пока счастливчики занимали места согласно купленным билетам, «обиженные и обездоленные» устроили на улице настоящую демонстрацию.

- Мужики, мужики, видели, что на улице твориться? - В директорский кабинет забежал возбужденный дядька. - Если что-нибудь сейчас не сделаем - раскатают кинотеатр по бревнышку.

- Семен Палыч, - сказал я, оценив ситуацию из окна, - иди к толпе. Нужно сказать, что мы повторим сеанс...

- Ага, сейчас! - Серафимыч оторвал задницу от кресла и выскочил на улицу.

- Товарищи!!! Дорогие мои! - закричал он, привлекая к себе внимание. - Не волнуйтесь! Все посмотрите! Специально для вас мы повторим показ!

- Сегодня? - крикнул кто-то из толпы.

- А до завтра никак? – умоляюще произнес директор.

- Хотим фильму! - начала скандировать толпа, словами из недавно просмотренного «Человека с бульвара Капуцинов».

- Товарищи! Товарищи! Спокойно! Я сейчас распоряжусь, и в кассе начнут реализовывать билеты на сегодняшний внеплановый сеанс! Занимайте очередь!

Толпа дрогнула, у билетной кассы началась сумасшедшая давка. В этот день нам пришлось дать не один, а два дополнительных сеанса. Последний закончился далеко за полночь. В видеосалонах в этот день посетителей практически не было. Это был несомненный успех!

А в воскресенье вечером из колхоза вернулись мои друзья и одноклассники. Через час после приезда Васька был у меня.

- Здорово, Васек! - поздоровался я с ним. - В комнату проходи. Как там колхозники поживают?

- А, не подкалывай! - отмахнулся он. - Если отмазался - другим соль на раны не сыпь! Можно подумать, я сам туда поехал?

- Ладно тебе! - Я шутливо ткнул кулаком Ваську в плечо. - Как там наш бизнес? - намекнул я Ваське на первую партию товара, деньги за которую я так и не получил.

- Я по этому поводу и заявился. - Васька залез в карман и достал ворох мятых разноцветных бумажек. – Ты, уж, извини, не успел перед отъездом... Но только приехал - сразу к Коляну. Так, - сказал он, шурша купюрами, отсчитывая долю, - это барыге твоему. Как договаривались: госцена плюс тридцать процентов. Можешь пересчитать, - предложил компаньон.

- Верю, - кивнул я, пряча деньги в ящик стола.

- А это - наша доля, - Васька поделил оставшиеся бумажки на две равные кучки. - Сильно не борзел... По сто пятьдесят рябчиков на брата вышло! - сообщил он.

- Неплохо! – Подвел я итог первой сделке.

- Еще бы! Это ж только начало, Серый! Мне Колян такой заказ сделал! - Он даже глаза выпучил, показывая насколько будет велика следующая сделка. - Их бражка в городе скинулась... По двадцать штук каждого наименования! И просили по возможности разных размеров. Можешь столько достать? - Васек все еще не верил в мои возможности. - По целому куску поднимем! Такие деньжищи!

- Тихо ты, не ори! - осадил я товарища. - Родители услышат!

- Понял, Серж, - зашептал он. - Могила! Фарца даже готова бабло вперед дать. Бояться, как бы партия мимо них не ушла. Такого товара действительно ни у кого нет!

- Вперед бабосы не бери, не надо, - посоветовал я. - Работаем стандартную схему: товар - деньги. И желательно только через Коляна. Посторонним шмотье не скидывай. Может выйти себе дороже! - предупредил я. - Вот, держи! - Я протянул Ваське блестящий латунный ключ.

- Что это? – Васька принял отмычку и с интересом повертел её пред глазами. – Ключ? Нафига?

- Это ключ от дедовского лодочного гаража, - пояснил я. - Лодку он давно продал - гараж пустует. Товар будешь забирать там. Знаешь, где он?

- Да, помню, - кивнул Васька, который в былые годы ездил на рыбалку со мной и моим дедом.

- Деньги тоже там будешь оставлять, - сказал я.

- А если того... Сопрут?

- Не ссы! – успокоил я бизнес-партнера. - Я там сейф забетонировал с кодовым замком. Запомни шифр: три, семь, девять. Ну, я тебе еще покажу, как с ним управляться.

- Ого! Сейф? Да еще и с кодовым замком? – Принялся восхищаться Васек. –

Круто! А откуда?

- От верблюда! – осадил я его. - Ты представляешь, какие деньги в деле будут крутиться? Кусок только со следующей сделки... Смотри, Васька, аккуратнее. За такие моньки запросто могут башку отвинтить! Если чуешь, что что-то пошло не так - сваливай! Если сильно припечет, можешь даже товар бросить... С деловым я разберусь. Главное, чтобы сам жив-здоров был.

- Понял! - ответил Васька. - Буду аккуратно... Ладно, я пойду, хоть помоюсь после совхозных полей.

- Давай, - ответил я, провожая Ваську на лестничную клетку. - За товаром можешь завтра заходить. После обеда доставлю. Пока! - я пожал ему ладонь.

Вернувшись в комнату, я бросил в ящик стола остаток денег. Так, пошла монета. Это не могло не радовать. Возможно, скоро мне понадобится крупная сумма.

В понедельник утром я зашел в школу - нужно было сдать учебники, которые я брал в библиотеке. Можно было обойтись и без них, но я как всегда перестраховался. Одноклассники смотрели на меня с плохо скрываемой завистью - ведь я, по их мнению, был самым счастливым на земле человеком.

Какой десятиклассник не хочет побыстрее закончить школу? Стать по-настоящему взрослым, свободным человеком? Но никто из них не понимает, что вместе со взрослой жизнью приходят настоящие взрослые проблемы. Вместе со школьной скамьей остается позади безоблачное детство. Семья, работа, позже проблемы со здоровьем...

Не ценят школьники своего счастья, не понимают, что годы, как и юность с молодостью уже не вернуть. Я - прямое тому доказательство, хотя, одновременно и исключение. Но даже вернувшись назад во времени, я не смог изменить своего мировоззрения. Я - взрослый мужик, хоть и нахожусь в теле подростка. И психология у меня соответствующая, её откатить до заводских настроек мне не удалось.

В школьном коридоре я столкнулся с директрисой.

- Сережа, как хорошо, что я тебя встретила! - произнесла Любовь Михайловна. - Мне сегодня звонила Ольга Борисовна, просила, чтобы ты зашел к ней в райком.

- А где мне её найти?

- Семнадцатый кабинет, - подсказала Любовь Михайловна. - На третьем этаже. Она работает до пяти вечера.

- А вы не знаете, зачем я понадобился?

- Это по поводу твоих романов. С тобой хочет встретиться Чижов...

- Ё-мое! Неужели он прочитал? – Ахнул я, демонстрируя настоящую радость.

Хотя, и демонстрировать не пришлось – я действительно был рад, что и на этом направлении что-то сдвинулось. Да и на живого мастодонта от литературы тоже хотелось посмотреть.

- Ольга Борисовна сказала, что прочитал. И был приятно удивлен высоким уровнем твоих романов.

- Любовь Михайловна, тогда я побегу? - Я нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

- Иди, Сережа, - сказала директриса. - Иди.

Я взял с места в галоп, даже забыв поблагодарить Любовь Михайловну. От школы до райкома было не более полукилометра, и я пробежал это расстояние за рекордно короткий срок. Поднявшись по ступенькам к парадному входу серой пятиэтажки райкома, я толкнул большую дверь и оказался в просторном холле.

- Куды? - Остановил меня окрик старика-вахтера, сидевшего в уголке холла за небольшим столиком.

- Третий этаж, семнадцатый кабинет, - ответил я, подходя к столику.

- К кому? - Продолжал допытываться старик.

- К Семеновой Ольге Борисовне, - ответил я.

- Это из отдела образования, шо ли? - уточнил старик.

- Из образования, - кивнул я.

- Назначено? - не унимался дед.

- Назначено, - в тон ему ответил я. Весь этот допрос начал меня потихоньку раздражать. - Ты, дед, еще спроси: «по какому вопросу?».

- Нужно будет, спрошу! - желчно отбрил меня старик. - Имя, фамилия.

- Дед, ты случаем не в НКВД работал? - не удержался я от ответной колкости.

- А вот это не твое дело, умник! - Старик сверкнул глазами – и я понял, что, похоже, угадал. - Говори, как звать, или проваливай!

- Сергей Юсупов, - по-военному отчеканил я.

Старик снял трубку телефонного аппарата и принялся крутить диск.

- Але... Ольга Борисовна? Туточки к вам молодой нахал рвется... Зовут? Сергей Юсупов. Ага, пропускаю. - Вахтер положил трубку на место. – Иди уже, умник.

- Спасибо тебе, дед, за наше счастливое детство! - произнес я, пересекая холл. Поднимаясь по лестнице, застеленной красной ковровой дорожкой, я не переставал улыбаться - вот ведь какой дотошный попался дедок. Прирожденный вахтер. Хотя, если посмотреть с другой стороны, чем ему еще на вахте заниматься? Вот и прикапывается ко всем незнакомым. Возле семнадцатого кабинета я остановился, затем постучал в дверь.

- Заходи, Сережа! - Услышал я и распахнул дверь.

- Здравствуйте, Ольга Борисовна! - радушно улыбаясь, я зашел в кабинет.

- Садись, - она указала мне на свободное кресло. - Любовь Михайловну встретил?

- Да. Она-то мне и сказала, чтобы я к вам зашел.

- Ну что, Сережа, передала я твои романы Чижову. Егор Ильич ознакомился... и дал очень высокую оценку твоим произведениям. Особенно ему понравилась "Соломенная"...

- "Соломенная жесть", - подсказал я. Еще бы ему не понравился этот роман! Автор, написавший "Жесть" в две тысячи седьмом в подражание любимому автору, работал в его стиле и манере. Но, в отличие от Чижова, он не был связан по рукам и ногам социалистическими догмами, цензурой, редактурой и прочей чешуей. Может быть, Егор Ильич и сам мечтал написать нечто подобное, но к настоящему дню, когда такой роман стал реальностью, он совсем отошел от дел.

- Ему очень понравилась "Соломенная жесть". После прочтения он сам настаивает на встрече с тобой. Ты как?

- Готов, только немного боязно... – признался я.

- В общем, так: в пятницу я еду в город по делам. После можно будет заехать к Чижову.

- Я согласен! Пока будете по делам, я по городу поброжу...

- Вот и договорились! Будь в пятницу у райкома в семь утра.

- Так автобус до города в шесть, а следующий в десять.

- Какой автобус, Сережа? – Улыбнулась женщина. - Поездка деловая. Поедем на казенных «Жигулях».

- Здорово! - внутренне усмехаясь, произнес я - прокатиться на казенных «Жигулях», было верхом моих мечтаний.

- Тогда до пятницы, - попрощалась со мной Семенова. - Только не опаздывай, мне в городе нужно быть в девять.

- Не опоздаю! До свидания, Ольга Борисовна! - ответно расшаркался я, выходя из кабинета.

Проходя мимо вахтера, мне вдруг безумно захотелось показать ему оттопыренный средний палец – «фак», но я вовремя сдержался, старик бы все равно этого не понял.

После уроков я встретился с Васькой. Мы вместе посетили старый лодочный гараж, в котором я уже приготовил очередную партию товара. Вид забетонированного в землю сейфа, сверкающего никелированной крутящейся ручкой для набора кода, привел Ваську в восторг. Под моим руководством он открыл толстую дверь несгораемого ящика.

- Слушай, а как ты его сюда запер. Он же тяжелый, зараза? И где ты его вообще взял? - вопросы сыпались из моего друга, как из рога изобилия.

Ну, не рассказывать же ему, как я корячился с этим сейфом, запихивая его в сарай альтернативного мира. Ох, и намучился я с ним! Проклял все... И вообще, нахрен я его сюда тащил? Но знать об этом Ваське не стоило.

- Вот барахло! - Я пнул большую холщовую сумку, в каких обычно в наше время таскают товар челноки. - Утащишь?

- Частями перенесу, - сообщил Васька. - Мне лишнее палево тоже ни к чему. Блин, если Колян сегодня в поселке, моньки вечером занесу. А если все прокатит, завтра пойду и втарю себе моцик. И не какой-нибудь зачуханый «Минск», а «ИЖ-Юпитер-5».

Приобретение мотоцикла было для Васьки голубой мечтой, с тех пор, как он сдал на права. Но таких денег до сих пор у него не было.

- А чего дома скажешь? – спросилд я. - Откуда деньги?

- Хех, а кому у меня спрашивать? Бабка? Так она старенькая и не врубается, чего почем. А мать, как обычно, на дальняк умотала...

Черт, как же я забыл-то? Ваську воспитывала мать-одиночка, работающая проводником на поезде дальнего следования. Дома она бывала крайне редко. Да и когда бывала, мало интересовалась делами сына, пытаясь устроить собственную судьбу. Так что воспитывала Ваську преимущественно бабушка. Но слушаться её Васек перестал классе в шестом-седьмом. Ну что может сделать пожилая женщина такому здоровому оболтусу. Нет, Васька любил и уважал бабушку, ведь она, по сути, и вырастила его. Но поступать предпочитал по-своему.

- Прости, как-то выскочило, - произнес я. - Слушай, а я чего-то не видел «Юпитеров» в магазине...

- А то ж! - ухмыльнулся Васек. - На них же очередь. Вон, Лёньчика папан, почти полгода ждал драндулет...

- А ты говоришь - завтра...

- Есть вариант, - признался мне Васька. - Я теть Клаву, завсклада, подогрею... Кроссовочки, джинсики... - Он тоже пнул сумку со шмотьем. - Могу и деньгами подмазать. Слушай, мож тебе тоже «Ижак» взять. Мы ж права с тобой вместе получали. Я просуечусь.

- Спасибо, Васек, я подумаю!

- Я отваливаю, - сказал Васька. - Сгоняю к Коляну, может он уже дома. Если вернулся, перетаскаю ему шмотки. - Он подкинул на ладони ключ от лодочного гаража и ловко его поймал.

- Деньги в сейф, - напомнил я. - С ними ко мне не вваливайся.

- Заметано! - произнес Васек, перебирая копытами, как застоявшийся жеребец. Ему не терпелось сбыть товар и получить звонкую монету.

- Все, пока! - я махнул ему рукой.

- Увидимся!

Следующим вечером Васька уже рассекал на новеньком мотоцикле.

Глава 13

В пятницу погода не задалась с самого утра. Холодный осенний дождь с упоением поливал землю, засыпанную разноцветными листьями. Пока я добежал до райкома, скрываясь под зонтиком, мои брюки до колен напитались водой и противно липли к телу. В туфлях чавкало, так что последние метры я бежал прямо по лужам, не утруждая себя поиском обходным путей.

Заскочив под козырек райкома, я закрыл зонтик и огляделся: никаких «Жигулей» на стоянке перед административным зданием не было. Неужели опоздал? Я посмотрел на часы: без пятнадцати семь - вовремя пришел.

Через десять минут на стоянку, лихо разбрызгивая воду из луж, влетел синяя «пятерка», в салоне которой я разглядел Ольгу Борисовну. Стекло со стороны пассажира слегка опустилось.

- Сережа, садись в машину! - крикнула в образовавшуюся щель Семенова.

Я не стал раскрывать зонтик, а просто натянул куртку на затылок и выскочил под дождь. В три прыжка я добежал до машины и, распахнув дверцу, нырнул в её теплое и сухое чрево.

- Вот погодка! - в сердцах выругался я, поправляя мокрую куртку.

- Льет как из ведра, - согласилась Ольга Борисовна. - Прогноз неутешительный - затяжные дожди на всю неделю.

- Вот елки! - расстроился я. - Придется мне с вами где-нибудь на стульчике посидеть - в такую погоду по городу не погуляешь.

- Со мной можешь перекантоваться, - предложил водила, выруливая на дорогу. - Мне все равно в машине до вечера париться... А так - веселее!

- Нет, мы сделаем по-другому... Андрей, - обратилась она к водителю, - если мы сначала заедем в поселок к Чижову, не сильно опоздаем?

- Да нет, он же по пути, в пригороде.

- Тогда сначала закинем Сережу... Надеюсь, Егор Ильич не будет ругаться за столь ранний визит.

- Хорошо, Ольга Борисовна, - согласно кивнул водила и добавил газу.

Я протер запотевшее стекло и уставился в окошко. Вскоре поселок остался позади - машина выехала на федеральную трассу. За поселком водитель прибавил газу. Мерное покачивание подействовало на меня расслабляюще - я попросту заснул.

Проснулся я только после того, как машина свернула с трассы на разбитую проселочную дорогу, к тому же размытую ночным проливным дождем. Водила виртуозно пересек большую глубокую лужу, даже не забуксовав в кашицеобразной жиже.

Я старался не думать, что было бы, если бы мы застряли здесь - извозились бы как свиньи. Вскоре молодой подлесок, тянувшийся по левую сторону дороги, расступился, открывая маленький поселок, стоявший на небольшом пригорке. Дом Чижова, возле которого остановился «Жигуль», расположился на высоком отвесном берегу быстрой речушки. Дом добротный, двухэтажный, рубленый из светлого соснового бруса. Большая веранда, плетеные кресла.

- Пошли, Сережа, - произнесла Ольга Борисовна, доставая просохший за время пути зонтик.

Она стремительно выскочила из машины, на ходу раскрывая зонт. Я вновь натянул на уши куртку - до веранды каких-то десять метров - добегу без зонта. Едва мы забежали под крышу, дверь дома распахнулась. В темном проеме возник крепкий седоволосый старик - видимо услышал звук подъезжающего автомобиля.

Я в свое время видел фотографии Чижова на обложках его книг, но это были всего лишь портреты. Когда-то в молодости старик, наверное, считался богатырем: рост - под два метра, толстые кости, широкие, словно лопаты, ладони. Даже сейчас, когда годы ссутулили его, притянув к земле, он все равно выглядел великаном.

Жесткие густые волосы были зачесаны назад, большой крестьянский нос картошкой, широкоскулое лицо и карие глаза, слегка выцветшие и поблеклые. На старике был надет теплый свитер крупной вязки и тертые джинсы. Я с интересом разглядывал этого по-настоящему большого человека.

- Егор Ильич, здравствуйте! - защебетала Ольга Борисовна. - Вы уж извините нас, что мы вот так вломились к вам в неурочный час... Может, разбудили...

- Оленька, да о чем речь! - Суровое лицо старика разгладилось, когда он узнал нежданную гостью. - Какое там спал? Мы по-стариковски в полшестого на ногах! Проходите в дом, я вас чаем напою!

- Ой, Егор Ильич, мне в райком еще... Чаю после, вечером попьем. Просто погода такая... Сережа хотел по городу побродить перед вашей встречей, а тут такой дождь! Вы не серчайте, что мы раньше...

- Да какое там! – беспечно отмахнулся Чижов. - А это, я так понимаю, автор "Соломенной жести". Будем знакомиться, Сергей? Я - Егор Ильич Чижов. - Он протянул мне широкую ладонь.

- Очень приятно - Сергей Юсупов!

- Егор Ильич, я побегу? – вопросительно произнесла Ольга Борисовна. - Вы, я думаю, и без меня найдете общий язык. А вечерком мы вместе попьем чаю с вашим чудесным вареньем.

- Беги, Оленька, беги! Вечером жду на чай, - добродушно прогудел Чижов.

Ольга Борисовна пронеслась через двор и исчезла в «Жигулях». Автомобиль рявкнул, выстрелил в воздух струйкой голубоватого дыма и скрылся в мутной пелене дождя.

- Ну что, молодой человек, - Чижов положил руку мне на плечо, - милости прошу в мое скромное жилище!

Мы вошли в дом. Ну, скромным жилищем я бы его не назвал! Гостиная с небольшим камином, несколько со вкусом обставленных комнат, большая кухня... Такие хоромы мог позволить себе в совдеповское время только очень обеспеченный человек. Ну, да, книги Чижова печатались миллионными тиражами. Да, жили популярные писатели в совдепии весьма и весьма...

Мы зашли в просторный кабинет, все стены которого занимали стеллажи с книгами. Стеллажи тянулись до самого потолка, а потолки в доме старого писателя были метра под четыре. Для того, чтобы доставать книги с верхних полок была предусмотрена небольшая лесенка. Такое я видел только в фильмах. На огромном письменном столе, со столешницей, обтянутой зеленым сукном, стояла письменная машинка с заправленным в нее чистым листком бумаги.

- Присаживайтесь, мой юный друг, - предложил Егор Ильич, указав на одно из двух массивных кожаных кресел, разделенных резным журнальным столиком. Громко хрустнув суставами, Чижов тяжело опустился в соседнее кресло. - Сережа, ничего, если я к тебе на «ты»? - спросил старик.

- Конечно, Егор Ильич, - ответил я, не переставая разглядывать кабинет писателя.

Кроме книжного изобилия в кабинете было много фотографий. Они висели на свободных от полок участках стен, стояли на самих полках, на столе. Многие лица на снимках были мне знакомы: Стругацкие, Булычев, Крапивин, Михалков... Писатели, актеры, режиссеры - сразу столько знаменитостей!

- Ох, елки! - хлопнул себя по лбу Егор Ильич. – Катерина - это моя домработница, - пояснил он, - вчера в город уехала... Чаю в кабинет подать некому. Придется нам с тобой, Сережа, самим... Ты не против, если мы на кухню переберемся? Чайку вскипятим. Ты-то вон - весь мокрый...

- Егор Ильич, да о чем речь? - я развел руками. - Готов следовать за вами, куда прикажете!

- Тогда подъем, и на кухню шагом марш! – весело рассмеялся старик.

Перебравшись на кухню, Чижов включил в розетку электрический никелированный чайник. Поставил передо мной большую вазочку с печеньем и несколько цветных «розеток» с вареньем.

- Сахар предпочитаешь или мед? - спросил он меня.

- Сахар.

Открыв дверку большого холодильника «Хитачи» - не чета родительскому «Саратову» - Чижов достал из его холодного чрева трехлитровку с молоком.

- Может молочка? Утром принесла молочница. Парное, даже остыть, как следует, не успело.

- Нет, спасибо! - отказался я. - А вот в чай добавлю.

Старик отключил закипевший чайник и щедро плеснул кипятка в две огромные кружки.

- Люблю пить чай из больших кружек, - пояснил он. - За разговором...

- Я тоже... из больших люблю.

- Вот и хорошо! Ну, что Сережа, - с шумом отхлебнув горячий напиток, произнес писатель, - прочитал я твои романы. Скажу честно - сумел ты удивить старика!

- И как вам?

- Знаешь, Сережа, не смотря на твой возраст, твои произведения очень серьезные... Если бы я не знал, что их написал школьник, решил бы, что это работа взрослого, зрелого мужчины.

- Мне все об этом говорят, - развел я руками. - Но я не понимаю, причем тут мой возраст? Гайдар в шестнадцать лет полком командовал! Островский – инвалид, выдал такой роман... Что я сделал в свои годы в сравнении с ними? - А что, неплохо сказал! Кажется, я начинаю вживаться в роль.

Чижов покачал головой:

- Мне понятна и близка твоя позиция. В среде нынешней молодежи такое стремление – это что-то выбивающееся из общего ряда... Эти мысли подвигли тебя заняться творчеством? Ведь, наверное, большинство твоих сверстников развлекается, в то время как ты работаешь? Я знаю, как надо пахать, чтобы выдать подобный результат.

- Развлекается, - согласился я. - До недавнего времени я не сильно от них отличался. Но потом что-то случилось со мной... - Я криво усмехнулся, вспоминая, что на самом деле случилось. - Меня как будто подменили...

- Ты взрослеешь, - произнес Егор Ильич. - Уровень твоих текстов меня поразил, - вновь повторил Чижов. - Качественно, профессионально... Тексты настоящего, сложившегося автора... Я все еще не могу поверить, что их автор настолько молод. Ну, да ладно, - он махнул рукой, - скажи мне честно: «Соломенная жесть» это... - он замялся.

Я понял с полуслова, о чем хотел спросить старый писатель.

- Это подражание Вам, мэтр. Вы самый любимый и уважаемый мною автор! И «Соломенная жесть» - попытка приблизиться к вашему «Стальному мху».

- Я так и понял. - Польщено кивнул Егор Ильич. - Аналогии налицо. Их слишком много для простого совпадения.

- Да весь роман пропитан ими! – воодушевленно воскликнул я. - Это попытка приблизиться к Вам... Это как в изобразительном искусстве - молодые авторы копируют картины великих мастеров. – Продолжал я подливать кипяточку, стараясь расшевелить старика. - А вы, Егор Ильич, именно такой великий мастер! - Я и пилюлю не прекращал подслащивать. Лесть, какой бы грубой она ни была, всегда благотворно действует на людей и позволяет быстрее добиться нужного результата.

- Ох, молодой человек, - покачал седой головой старик, видимо раскусив мою уловку, - не нужно мне льстить.

Но я-то видел, что старик весьма доволен, и большой ложкой хавает мои дефирамбы.

- Я знаю, на что способен, - продолжил Егор Ильич. - И, ознакомившись с вашим творчеством, знаю, на что способны вы, юноша! Роман хорош! Очень хорош! Крепкий, свежий, смелый... Хотя, на мой взгляд, слишком уж смелый...

- Егор Ильич, наступают новые времена, - твердо произнес я. - Они требуют несколько иного подхода и взгляда на многие привычные вещи.

- Да-да, - согласился Чижов, - я понимаю: перестройка, гласность. Наверное, я стар для всего этого...

- Вот вы скажите, Егор Ильич, если бы в те годы... – Я тщательно подбирал слова, стараясь как можно понятнее донести свою мысль до старика. - В годы тотальной цензуры... У вас появилась бы возможность... Неужели вы бы ей не воспользовались?

Чижов по-старчески пожевал губами и задумался:

- Хм... Многие уезжали за границу, чтобы уже там...

- Не будем о них! – Я раздраженно махнул рукой. - Легко быть патриотом вдали от родины...

- Не так все просто, мой друг... – все еще задумчиво произнес Чижов. - Вы, молодежь, дети перестройки, слишком поспешно и резко делаете выводы. Как бы я поступил? Не знаю, - он развел руками. - Но скажу одно - мне не за что краснеть... Я сделал то, что должно!

Старик оказался чудесным собеседником, к тому же истосковавшийся по общению с собратьями по цеху. День пролетел незаметно. В назначенный час за мной заехала Ольга Борисовна. Старик, как и обещал, угостил её чаем.

- Вот что, юноша, - сказал Чижов на прощание, - ваши романы нужно издавать. Я дам вам рекомендацию. В ближайшее время я постараюсь связаться с Андреем Васильевичем Яковлевым - моим большим приятелем и главным редактором издательства «Трудовые резервы». В мое время он возглавлял отдел фантастики. «Трудовые резервы» это, конечно, не «Лениздат» и не «Советская Литература»... Но для дебютного романа - это неплохой старт.

- Егор Ильич, я не знаю, даже, как вас благодарить! - расчувствованно произнес я.

- Самой лучшей благодарностью будут ваши книги, Сережа. – Потрепал меня по плечу Чижов. - Работай в поте лица! И постарайся, чтобы после всего тебе не было стыдно за написанные тобою строчки.

На том мы и расстались. Чижов проводил нас до веранды. Дождь до сих пор не прекратился, правда, стал несколько слабее - вместо обжигающих холодных струй противная морось. Егор Ильич взмахнул на прощание рукой. Он оставался на веранде до тех пор, пока наша машина не скрылась из глаз. Затем, ссутулившись еще сильнее, он тяжелой походкой вошел в дом.

- Сережа, прими мои поздравления! - радостно прощебетала Семенова, едва мы уселись в автомобиль. - В нашем поселке появился настоящий писатель.

- Ну, еще ничего не решено, - произнес я. - Вдруг этот Яковлев не пустит в печать... Зарежет... Вон, даже Егор Ильич сказал, что слишком смело...

- Сережа, я тебя умоляю! - рассмеялась Ольга Борисовна. - Протекция Егора Ильича дорого стоит! Не переживай, а готовься к поездке в Москву.

- А обязательно? Ну, в столицу... - неуверенно произнес я. – Может, лучше почтой романы отправить?

- Сережа, личное общение с редактором еще никому не вредило. Если он усмотрит в романе какие-то спорные моменты, всегда можно их обсудить. Что-то изменить, исправить. Если хочешь знать мое мнение - нужно ехать обязательно! А, может быть ты стеснен в средствах? - Предположила она. - Я попытаюсь устроить тебе командировку за счет отдела образования, или комитета комсомола - выход всегда можно найти.

- Нет, не надо! - я мотнул головой. - Как раз в средствах я нужды не испытываю... Да и не так далеко та Москва - на поезде несколько суток и все!

- А гостиница, а проживание? Ты думаешь, что все утрясется за один день? К тому же, в Москве найти хорошую гостиницу...

- Ольга Борисовна, спасибо вам за заботу! - положа руку на сердце, произнес я. Все-таки хорошая она тетка. - Я справлюсь!

- Ну, смотри. Если что, не стесняйся. Поможем.

- Я понял, стесняться не буду.

Вечером по приезду я наведался в гости к дядьке Роману. Нужно было узнать, как продвигается наш кинобизнес.

- Сережка, дело прет! - поведал мне дядька, алчно потрая ладони. - За несколько дней мы сделали весь план! Даже немного больше!

- Вы это, дядь Ром, - сильно-то тоже не гоните, - предупредил я его. - Большие дядьки в райкоме почешут затылки и гайку нам закрутят! Поднимут планочку повыше... А оно нам надо? Так что хорошо все просчитайте, прежде чем бабосики в райком нести! А лучше всего – это хорошенько подмазать ответственного человека. Подарочки-конфетки, денюжек чуть-чуть... Пусть глазки закроет... Понимаешь, его должно все устраивать! Да, кстати, как там у Гургена дела? – неожиданно вспомнил я про конкурента из видеосалона.

- Хачик рвет и мечет! – Довольно фыркнул дядька. - Мы у него всю клиентуру на раз-два отбили!

- Как бы он чего не вычудил… - Озадачил я дядьку. - Бабоски-то мы у него отняли... А иные, сам знаешь, и за меньшее глотку перегрызут.

- Мы с Серафимычем тоже об этом подумали. – Кивнул родственник. - За ним менты присмотрят.

- Че, начальника подмазали? – догадался я.

- Ага! – На лице дядьки нарисовалась огромная лыба. – Детя̀м мороженое, его бабе - цветы, а остальным - бесплатные месячные абонементы...

- Молодцы! – похвалил я Романа. – А главному менту можно со временем видак презентовать и кассет...

- Реально? Видак? - Не поверил дядька. - Он же стоит...

- Не суетись, дядь Ром. Я места знаю, где подешевле взять.

- Ну, племяш…

- И вот еще что, прежде чем доходы пилить, на всякий случай откидывайте некий процент... На развитие производства, для смазки всякого чиновничьего аппарата, ментов...

- Слушай, а может, мы у твоего товарища выкупим проектор? Нет, в доле его оставим...

- Не нужно пока об этом. Время покажет, что и как нам нужно делать.

Глава 14

Через неделю Ольга Борисовна сообщила мне, что Чижов выполнил свое обещание - переговорил насчет меня с главным редактором «Трудовых резервов» Яковлевым. Главред не стал отпираться, а пожелал ознакомиться с моими трудами и, по возможности, со мною лично.

- Ну что, юное дарование, - сказала мне Семенова, - удачи тебе в столице!

И я засобирался в Москву. Трястись на поезде мне не хотелось, и я решил лететь на самолете. Денег к тому моменту я скопил достаточно, чтобы не экономить. Мне по карману самые шикарные московские гостиницы с их люксовыми номерами. Сколько же взять с собой?

Поразмышляв немного, я кинул в сумку несколько пачек разноцветных купюр - примерно десять кусков - должно хватить на любой каприз! Довольно солидную по нынешним временам сумму - на эти бабосы можно машину купить - я планировал потратить за одну поездку в столицу.

До аэропорта меня подбросил Васька на своем новеньком мотоцикле – купил-таки на честно отспекулированные шмутки. С билетами проблем не было - сезон летних отпусков уже давно закончился. Протусовавшись почти час в жестяном отстойнике-накопителе, я, наконец-то забрался в аэролайнер.

Ну, лайнер, конечно, это громко сказано – «Ту-154», конечно, «самый быстрый самолет», но салончик у него куцый, маленький. Коленки упираются в спинку впередистоящего сиденья. Мне приходилось путешествовать в первом классе лучших мировых аэробусов... Никакого сравнения!

Радует одно - лететь недолго. Пара-тройка часов в воздухе, и я в столице нашей Родины городе-герое Москва. Самолет приземлился в аэропорту «Шереметьево» в сгущающихся сумерках. Вещей у меня было немного - через несколько минут после приземления я вышел из здания аэропорта на улицу и направился к стоянке такси. По дороге меня перехватил молодой парень лет двадцати-двадцати пяти.

- Куда ехать надо, старина? - спросил он меня.

Я взглянул на стоянку, где парковались желтые волги с шашечками и зелеными огоньками - очередь там была внушительная.

- Чего берешь? - произнес я. Ведь не за так же он свои услуги предлагает.

- Двойная такса - и по коням! - оптимистически заявил парень.

- Ну ладно, коневод, показывай свою телегу, - согласился я.

Через мгновение он подвел меня к видавшей виды "копейке", да к тому же, еще и заляпанной грязью по самую крышу.

- Прошу! - Распахнул он передо мной заднюю пассажирскую дверь.

- Я на переднем сиденье люблю, товарищ извозчик, - борзо произнес я, не решаясь схватиться за грязную ручку.

- У передней сидушки спинка сломана, - виновато пояснил парень, - не держится совсем... Если только лежа поедешь.

- Слышь, братела, ну и корч у тебя! – Осуждающе покачал я головой. - А еще двойную таксу ломишь... Хоть бы для вида, что и, лошадку свою помыл, - попенял я бомбиле. – Глядишь, и народ бы потянулся.

- Не хочешь ехать, тогда иди и торчи в общей очереди! - Парнишка явно обиделся, или сделал вид, что обиделся. - Моторов на всех все равно не хватит. А автобус только утром в город пойдет.

- Хорошо, поехали! - Я махнул на все рукой и, тяжко вздохнув, залез в салон. До нормального сервиса еще годы и годы.

Парнишка обежал машину, плюхнулся на водительское место и повернул ключ в замке зажигания. «Копейка» мелко затряслась, в выхлопной трубе что-то громко хлопнуло, но машина не завелась.

- Чертов драндулет! - выругался водила, ударив кулаком по баранке.

Его видавший виды корч завелся только с третьей попытки.

- Ну, слава Богу! - облегченно вздохнул я, когда мы, наконец-то тронулись.

- Сам-то откуда будешь? - выруливая со стоянки, поинтересовался парнишка. - Студент?

- Что-то типа… - Не стал я особо распространяться о собственном статусе, глядя в заляпанное грязью окно.

- Понятно, - кивнул водила. - Много я вашего брата студента видел... Слушай, а ты свой «Адик» на какой толкучке брал? - поинтересовался он. - У меня вся фарца московская знакомая. А такого фасона и фактуры я даже у них не видел.

- Есть места, - туманно ответил я. - Это из новой коллекции...

- А! Папа за бугор катается? - не отставал водила.

- Папа-папа, - односложно ответил я. Болтовня водителя меня начинала раздражать. Я замолчал и уставился в уличную темноту.

- Понятно, - вздохнул водила. - Папы, мамы...

Машина неожиданно сбавила ход и остановилась. Задние двери «Жиги» распахнулись, и внутрь заскочили двое здоровых пацанов, зажав меня на сиденье мощными телами.

- Э, корефуля! - протестующе воскликнул я. - Ты не говорил, что попутчиков брать будем!

- Заткнись, тля! - рявкнул один из бугаев. Его щекастая рожа со свернутым на бок носом налилась дурной кровью.

Я почувствовал, что мне в бок уперлось что-то острое.

- Будешь тявкать, получишь перо в почку! - пригрозил утырок, дыша мне в лицо смрадом. - А ты трогай потихоньку, - бросил он водиле. - Но сильно не разгоняйся!

Водила хмыкнул и повел машину по трассе на небольшой скорости, километров тридцать-сорок – не больше.

Перебитый нос внимательно осмотрел меня и недовольно засопел:

- Проха, ты кого, урод, взял? Какого-то сурка недоделанного! Студентишку! У него же ни гроша за душой! Мы как договорились? Командировочных щипать...

- Слышь, Рэмбо, не гони, а! - не отвлекаясь от дороги, бросил через плечо водила. - Ты на прикид этого терпилы глянь! Мажорный пацанчик!

Я наблюдал за перепалкой грабителей с немым интересом. И вот какая штука: страха я совершенно не испытывал, несмотря на упирающийся мне в бок острый нож. Наверное, после всех свалившихся на меня приключений, в моей башке что-то сломалось... Хотя, я ведь в любой момент мог перенестись в альтернативку, оставив с носом моих незадачливых грабителей. К тому же машина ехала медленно, и я не рисковал разбиться в момент переноса, когда она исчезнет.

- Мажорный, говоришь? - прорычал Рэмбо. - Пельмень, проверь его «сидор»! - приказал он подельнику.

Пельмень вырвал из моих рук сумку и принялся в ней копаться.

- Еб... тель-моптель! - ошарашено выдохнул он. – Братва, смотрите! - Он потряс найденными в сумке деньгами. - Да здесь... Здесь кусков десять будет!

- Сколько? - Проха резко остановился и заглянул назад. Он не верил, что при мне могла оказаться такая внушительная сумма. Разглядев в руках подельника внушительную стопку купюр, он победно бросил:

- Говорил же - мажорный парниша!

Пока они обменивались радостными возгласами, у меня жутко зачесался бок. Не тот, в который упиралась тычина, а противоположный. Я засунул руку за пазуху и, не стесняясь, почесался. Радость грабителей вызвала у меня непроизвольную улыбку.

- Слышь, терпила, а ты чего лыбишься? - почти ласково произнес Рэмбо. Крупная сумма из моей сумки повысила ему настроение. - Его разводят, а он доволен...

Я, уже приготовившийся переместиться, пока машина стояла, неожиданно решил повеселиться напоследок. Приколю босоту, а потом выхвачу бабки из рук Пельменя и тю-тю: ищи меня, свищи меня!

- Чего я лыблюсь? - глупо переспросил я. - Чуваки, вы ничего обо мне не знаете. Чьи доски, кому везу... Пошевелите мозгами: ну, откуда у меня такая сумма?

- Ну? - До Рэмбо пока не доходило, куда меня несет.

- Люди, кому я бабки везу, вас на ремни порежут, - улыбаясь во весь рот, сообщил я им радостную весть. - Люди серьезные - не вам, шелупони, чета.

- Слышь, мажор, - добродушная улыбка исчезла с лица Рэмбо, а его глаза злобно сверкнули. - Пусть эти люди сперва нас найдут... Да и тебя тоже!

- Че, типа не слабо и на мокруху пойти? – явно нарываясь на неприятности, поддел я главаря.

- Будешь еще трепаться, сучонок, кончим прямо здесь! - пообещал Рэмбо. - А так, может, и поживешь еще часок. - И он кольнул меня острым кончиком ножа.

- Ай, спасибо, дарагой! Жить как хочица! – щедро сдобрив свою речь кавказским акцентом, произнес я. - Да вы, чушкари, даже меня не обыскали! А если у меня под полой куртки волына заныкана?

Я пошевелил пальцами руки, которой только что чесался. Мне действительно жутко захотелось, чтобы у меня в руках оказался какой-нибудь убойный ствол. Я бы лишь слегка потянул за курок...

Грохот выстрела, громом прозвучавший в маленьком салоне «Жигулей», оказался неожиданностью даже для меня. В лицо плеснуло чем-то теплым и мокрым. Пельменя с развороченной грудью вынесло из машины через распахнувшуюся дверь – замок оказался слабоват для такой туши. В салоне остро запахло кровью и пороховыми газами.

Заболел обожженный огнем бок. Оглушенные выстрелом бандиты, забрызганные кровью, сидели каменными истуканами. Я медленно вытянул руку из-под ошметок куртки. В моей руке дымился длинноствольный револьвер, с какими обычно бегают в вестернах ковбои. Нихрена себе, подарочек!

Когда возбуждение схлынуло, я почувствовал, что со мной что-то не так: силы стремительно таяли! Со стороны, где сидел Рэмбо, вся спина и брюки были мокрыми... Дьявол! Я понял, что произошло: в момент выстрела я непроизвольно дернулся и наделся на нож. Мама дорогая! Так это что же...

Мое тело обмякло, я начал заваливаться вбок, на свободное место, где мгновение назад сидел Пельмень. Падая, я чувствовал, как из моей плоти миллиметр за миллиметром вылезает острая полоса нержавеющей стали. Господи, я не хочу умирать! Мне еще жить и жи...

Окружающий мир закружился в хороводе, словно я попал на взбесившуюся карусель, постепенно набирающую обороты. Вселенная сжалась в одну яркую точку, которая взорвалась ярким всполохом сверхновой звезды. Я исчез в этой вспышке, растворившись в необъятной вселенной великого небытия.