Халибер

Глава 1

Всем ли больно умирать? Этот момент, когда сердце останавливается – будто опустили рубильник. Или мы терпим столько боли, что финальная точка – лишь долгожданное облегчение?

Пуля ударила в спину.

Передо мной – только ее глаза, полные ужаса. Она кричала, но я этого уже не слышала.

Я думала лишь о том, что больше никогда не будет больно.

Больше никогда не будет меня.

Тишина.

Я чувствовала, как тело падает в звенящей пустоте.

И вдруг – резкий вдох.

Солёная жидкость хлынула в горло, наполняя всё естество своим ядом. Легкие с невероятной скоростью забивались тягучей массой. Мне было нечем дышать. Тело тряслось в агонии, руки колотили по стеклянному куполу. В глазах темнело от нехватки воздуха, а в ушах стучала кровь, заглушая всё, кроме ритмичного стука. Шаги.

Сквозь пелену мутной жижи я видела тень. Она медлила. Не открывала.

Пальцы нащупали небольшой выступ. Кнопка? Я отчаянно ударила по ней ладонью – купол дрогнул и пополз вверх, высвобождая меня.

Поток соленой жидкости безжалостно швырнул меня на пол. Я рухнула, покатилась кубарем по мокрому полу и врезалась во что-то твердое – плечо прострелило болью. Легкие горели. Я поднялась на колени, жадно хватая стерильный воздух.

Когда дыхание выровнялось, я подняла взгляд. Прямо передо мной стояли ноги девушки, забрызганные вонючей слизью, как и я. Сладковато-гнилостный запах с нотками кислятины и пота вызвал рвотный спазм. Желудок был пуст – я лишь выкашливала остатки слизи из лёгких.

Лицо девушки скривилось от отвращения – всего на секунду. Потом гримаса сменилась дежурной улыбкой. До меня долетали обрывки её фраз. Я пыталась прочистить уши, но понимала: язык мне незнаком.

Она опустилась на корточки, оказавшись вровень с моим лицом, и замахала ладонью, словно проверяя, вижу ли я её. В движениях было что-то неестественное, резкое. Осознав, что я ее слышу, но не понимаю, девушка нажала пару кнопок на устройстве, похожем на наручные часы.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался юноша в серой униформе. Тело сжалось от страха. У него были светлые волосы, крепкое телосложение – такие никогда не были на нашей стороне. Значит, он убийца. Чужой.

Я попятилась назад, поскальзываясь на грязном полу. Мышцы не слушались, каждое движение отдавало резкой болью. Бросила быстрый взгляд на руки – они покрыты толстым слоем геля, похожего на белое желе. Но под ним – длинные, изящные пальцы. У меня никогда не было таких пальцев.

Пока я рассматривала чужие руки, он оказался рядом. Стараясь не дышать, потянулся к моей голове – между пальцев блеснуло маленькое металлическое устройство.

Я дёрнулась, уклоняясь, и рухнула на живот. Поползла к двери, но он схватил меня за талию – куски геля оборвались, обнажая кожу, – и притянул к себе.

Я заколотила кулаками по его руке, вырвалась и побежала к двери, поскальзываясь и спотыкаясь. За спиной – крики на незнакомом языке.

Дверь заперта. Я в ловушке.

Я прижалась спиной к огромной металлической двери, оглядывая это место. Здесь стояли сотни криокамер. Они тянулись ровными рядами, уходя в темноту. В каждой – человек.

Серые стены, тусклый свет и полное отсутствие окон. Это больница или склад? Рядом с каждой капсулой тускло светились экранчики. Неизвестные мне символы ползли с бешеной скоростью.

Я жадно втягивала воздух ртом, пытаясь прийти в себя. Девушка и парень бурно спорили. Их шипящие звуки заставляли всё внутри сжиматься. Что это за язык?

Казалось, они забыли обо мне. Я с опаской подошла к ближайшей криокамере. Вгляделась в лицо спящей сквозь мутную пелену стекла – и вдруг поняла, что вижу не ее. Я вижу себя в отражении. Вижу себя в незнакомом теле. Темные волосы, большие испуганные глаза, россыпь родинок на бледной коже. Я резко отпрянула и подняла взгляд на мужчину, который снова шёл ко мне.

Он поднял руки, показывая, что безобиден, и медленно приблизился. Провёл ладонью по моим липким волосам, отыскивая висок. Я вздрогнула от прикосновения – слишком нежного, слишком… знакомого. Холодный металлический кружок прижался к коже. Укол – будто несколько иголок пробили висок. Я дернулась, но он придержал меня за плечо. Несколько секунд пульсирующая боль растекалась по виску, вызывая волну дрожи. Он держал меня ещё несколько секунд, а потом осторожно убрал руки.

– Это переводчик, – произнес он. – Ты понимаешь сейчас?

Я кивнула. Его голос звучал спокойно, на лице – дружелюбная улыбка. На вид ему было не больше двадцати пяти.

– Где я? – спросила я и вздрогнула от чужого голоса.

– В безопасности, – ответил юноша, с интересом заглядывая в мои глаза. – Я лишь собирался загрузить тебе язык и помочь помыться.

Я молча смотрела на него несколько секунд, пытаясь понять, откуда мне знакомы эти черты. Словно лицо из сна, который забываешь в момент пробуждения.

– Кто… кто Вы?

– Илай Эриксенн.

Он протянул руку и пожал мою – прямо в слизи, без капли брезгливости на лице.

– Давай все же отмоем тебя, – улыбнулся он.

Я посмотрела на наши перепачканные ладони. Он не торопился отпускать. Пришлось опустить руку самой.

– Вы на нашей стороне? – выпалила я. – В какой я республике?

Мой взгляд встретился с его глазами цвета мутного льда. Он моргнул. Раз. Другой. Будто вопрос застал его врасплох.

– И… почему я не узнаю себя? – выдохнула я. – Что произошло?

Илай промолчал. Только прислонил палец к датчику на двери. Тяжелая створка бесшумно ушла вверх и зафиксировалась с мягким щелчком. За ней открылся скудно освещенный коридор.

– Идем, – он кивнул в сторону двери.

Илай свернул направо. Я шагнула за ним – и врезалась в его спину.

Прямо передо мной во всю стену иллюминатора висела огромная синяя планета. Не Земля. Что-то иное.

Я замерла. Ноги будто приросли к полу, дыхание перехватило. Пальцы судорожно хватались за воздух, пока не вцепились в его предплечье. Он молча держал меня, не давая упасть.

“Это все не по-настоящему. Такого не может быть” – вопило сознание.

Планета светилась изнутри, подчеркивая синюю гладь океана, застывшего, как стекло. Ни волн. Ни облаков. Только бесконечная синева и редкие чёрные острова, разбросанные, как крошки на огромном блюде.

– Что… это? – спросила я. Слова застряли в горле, делая голос хриплым.

– Халибер, – тихо сказал Илай.

Он помог облокотиться на поручень у иллюминатора. Я вцепилась в холодный металл, словно он был последней опорой пошатнувшейся реальности.

– Как я… оказалась здесь? – голос сорвался.

Илай молчал. Требовательным взглядом я просканировала его лицо.

– Ты всегда была здесь, – сдавленно произнес он, вставая справа, чтобы я могла его видеть. – Точнее твое тело.

– Это не мое тело, – выдохнула я. Паника пожирала меня. Я жадно глотала воздух, но легкие не слушались.

– Твое, – твердо сказал он. – Просто сознание застряло в симуляции.

Он тут же дернулся, будто сказал что-то лишнее.

– В симуляции? – переспросила я. – Все… было нереально?

Он кивнул, снова обращая взгляд к планете.

– Хотя не мне судить о природе реальности, – уголок его губ дрогнул в слабой улыбке.

Несколько секунд мы просто стояли как статуи у алтаря синего великана. Я не могла оторвать взгляд от тихого сияния планеты. Она словно дышала, вторя моим тревогам: рвано, безжизненно дышала.

– А Земля…? – шепотом спросила я.

Илай молчал.

Я затаила дыханье. Шок. Так бывает, когда тебе говорят о смерти близкого. Ты веришь, что это розыгрыш, ждешь смеха, а потом слышишь рыдания на фоне. Я тоже ждала смеха. Вот только с видом из иллюминатора невозможно было спорить.

– Что… будет со мной?

Илай медленно вдохнул, задержал дыхание на секунду и так же медленно выдохнул.

– Я вынужден вернуть тебя в симуляцию, – быстро произнёс он, словно боялся передумать.

Его слова ударили как воздушная сирена – та, от которой не бегут, а замирают. Я не смогла убежать из кошмара даже умерев.

– Я умерла, – тихо произнесла я. – Прикрыла собой девушку. Она… – я сделала глубокий рваный вдох, – … встала в колонну для расстрела первая.

У меня потекли слезы. Я пыталась их убрать, размазывая гель.

– Я не думала, что… – я начала задыхаться и всхлипывать. – Что их расстреляют. Их… а не меня.

Краем глаза я заметила, как рука Илая потянулась ко мне – и замерла. Он завёл руки за спину, уставившись в пол.

– Кира, ты…

– Кира?!

– Так… тебя зовут, – пояснил Илай, накрыв ладонью мою руку. Я резко одернула руку. По его лицу пробежала судорога. Он отвернулся и впился в поручень.

Я смотрела на курсирующие корабли, которые выглядели маленькими точками. На звезду, что выглядывала как проектор позади планеты.

Этот мир так искусственен. Может он – моя предсмертная фантазия?

Я все ждала покоя. Темноты. Небытия. Закрывала глаза – но мир не исчезал. И он… не уходил.

– Зачем мне возвращаться в симуляцию? – прошептала я.

Я наблюдала как Илай собирается с силами. Подбирает слова. Его взгляд метался от иллюминатора ко мне и обратно.

– Потому что ты ещё не готова… жить здесь, – выдохнул он. В его голосе звучала тоска. Сожаление. Он нервно барабанил пальцами по поручню.

Он вернет меня.

Вернет к войне, вечному страху, вечному бегству.

Но что ждет меня здесь – неизвестно.

– Ты можешь уничтожить меня? – выпалила я.

– ЧТО?!

Его голос ледяным эхом пронесся по коридору. Я сама вздрогнула от того, что сказала это. Но отступать было некуда.

– НЕТ!

– Почему? – спокойно спросила я.

На его лице застыл ступор. Казалось, ему тоже стало не хватать воздуха.

– Ты… ты говоришь глупости! – он развернул меня к себе, вцепившись в плечи. – Тебе осталось немного! А потом – ты будешь жить в раю!

Его глаза стреляли искрами.

Я усмехнулась. Слишком громко.

Стряхнула его руки – и гель, успевший схватиться сухой коркой, посыпался с плеч мелкими чешуйками.

– Хочешь в рай – пройди через ад?

Я сделала шаг назад.

– Нет уж!

– Кира, ты должна…

– Должна кому?

Я сделала несколько шагов по коридору. Мышцы удивительно быстро пришли в норму, а вот гель, подсыхая, сковывал движения. Я стала двигаться аккуратнее, стараясь не дать застывшей корке растрескаться и осыпаться – это было единственное, что прикрывало мою наготу.

Илай следил за каждым моим движением.

Я ждала от него того самого взгляда. Того, который знала с детства. Оценивающего. Раздевающего. Жадного.

Но в его глазах не было похоти. Только… беспокойство?

– Что будет, если я сбегу? – я остановилась прямо перед ним.

– Тебя поймают, – он сглотнул, – и… вернут в симуляцию.

– А если… не смогут? – продолжала давить я.

Он тяжело вздохнул. Этот разговор ему явно не нравился.

– Этот мир безопасен, но не для таких как ты, – выдохнул он.

Наши взгляды встретились. В его глазах было все: трагедия, травма, боль и знание, недоступное мне.

– А если… в другую симуляцию? – предложила я.

Он горько замотал головой.

– Только в эту, – выдохнул он.

– Почему?

Илай молчал. Так долго, что я успела забыть, о чём спросила.

– Если вовремя не смыть, будет больно оттирать, – Илай кивнул на меня.

Я опустила взгляд на свои ноги. Застывший гель покрылся паутинкой трещин.

Когда я подняла голову, Илай уже стоял у дальнего конца коридора и жестом звал за собой.

Я пошла. Не потому, что доверяла. А потому, что выбора у меня все равно не было.

Мы вошли в дверь напротив той, что я помнила.

После бесконечного зала с криокамерами это место казалось тесной каморкой – те же серые стены, тусклый свет и сырость, но вместо рядов капсул здесь вплотную стояли душевые кабинки.

Запах ударил в нос – затхлый, как из старого подвала.

Если я и вправду в будущем, то воняет оно как гнилое яблоко, а не райский сад.

Я зажала нос и начала осматриваться.

Первое, что бросилось в глаза – огромное зеркало во всю стену и мое отражение в нем. Девушке, залитой слизью с головы до ног, было на вид лет двадцать. Стройное тело среднего роста, темные волосы до колен, карие глаза и родинки, причудливо обрамляющие лицо и ключицы.

Я подошла ближе, рассматривая свое лицо. Провела пальцем по губам, снимая с них остаток пленки.

Чем дольше я смотрела в отражение, тем быстрее забывала свои настоящие черты.

Мой взгляд прошелся по животу, где гель был оторван. По коже тянулся огромный белый шрам до самой груди.

Я замерла.

Я видела шрамы. Сотни. Я знала, как выглядят пулевые, осколочные, от ножей, от ожогов.

Этот был другим.

Я аккуратно провела по нему кончиком пальца. Ровный. Глубокий. Давний. Он явно не от оружия, которое я знала.

Я подняла взгляд в зеркало и встретилась с глазами Илая. Он смотрел не на меня. Он смотрел на шрам. И в этом взгляде было столько боли, что у меня перехватило дыхание.

Теперь я могла видеть то, что видел он – каждый изгиб тела, не прикрытый ничем. Но его взгляд был прикован лишь к белой линии на моём животе.

– Ты так и будешь здесь стоять? – выпалила я. – Включи мне воду и уходи.

Я замерла, сама испугавшись своих слов. Никогда не разговаривала с мужчиной в приказном тоне.

С опаской подняла глаза – он лишь усмехнулся, шагнул в кабинку напротив и взмахнул рукой. Сверху полилась вода.

– Спасибо, – пробубнила я и шмыгнула за дверь.

Вода тут же начала растворять гель.

Смотря на чистую кожу, я осознала самое страшное – у меня не было одежды.

– Илай… – сдавленно произнесла я, – мне нужна будет… одежда.

– Одежда? – переспросил он. – Я не смогу погрузить тебя в криокамеру в одежде.

Я тяжело вздохнула.

– Мне нужна одежда, чтобы дойти до нее… – простонала я, прячась в длинные волосы, хоть меня закрывала дверь кабинки.

– Но у меня нет одежды, – сквозь шум воды донеслись его слова.

Я мысленно застонала. Черт, только не это.

– Тогда я вообще не выйду! – выпалила я.

Молчание. Потом я услышала как щелкнула дверь. Я осталась одна.

Подождала несколько секунд. Но никаких звуков, кроме воды, не было слышно.

Меня снова сковал страх. Ужас.

Это место. Это тело. Это все кошмарный сон.

Я рухнула на колени. Слезы ручьями потекли из моих глаз, смешиваясь с каплями воды. Я ревела, закрывая рот ладонью, чтобы всхлипы были не слышны.

Информации было тесно у меня в голове.

Я запустила пальцы в волосы, пытаясь промыть их – или достать из головы тревогу. Склизкие комки геля вросли в запутанные волосы. Их там сотни.

Я дергала, скребла ногтями, но они не поддавались.

От бессилия поток слез увеличился. Теперь это были слезы боли и отчаяния.

Мне хотелось кричать. Кричать и рвать эти длинные волосы. Я схватила прядь и начала откусывать ее. Соленые, с запахом гнили, локоны падали наземь. Я морщилась, но продолжала грызть.

Меня остановил щелчок двери. Я замерла с мокрой прядью в зубах.

– У тебя все хорошо? Я принес одежду, – послышалось из-за кабинки.

Я быстро вытерла слезы и собрала в кучу отгрызанные локоны.

– А у тебя не будет ножниц или ножа? – простонала я. – Эти волосы проще отрезать, чем отмыть.

– Я не стану давать тебе нож, – твердо произнес Илай.

– Предлагаешь их вырвать? – пробубнила я, пытаясь достать из волос кусок засохшего геля.

– Предлагаю ничего с собой не делать, – отрезал он.

Я тяжело вздохнула. Он не уходил.

– Могу позвать андроида твоего пола если хо…

– Нет! - перебила я. – Сама справлюсь.

Дверца немного приоткрылась. Я взвизгнула и прижалась к стене.

– Одежда, – сдавленно произнес он.

Я тут же выхватила белый сверток. Футболка. Одна единственная футболка с нелепой надписью: “Довро пожуват на Халибер”.

– С ошибкой, – процедила я.

Тишина. Он не понял. Или сделал вид.

Я мысленно примеряла ее на себя. Футболка была огромной, но вряд ли прикрыла бы хоть что-то.

– Это все? – резко произнесла я.

– Да…

– Мне нужны брюки, – отрезала я.

Он молчал. А я держала футболку как можно дальше от воды и не сводила глаз с двери. Почему здесь нет защелки?

– Одежда здесь роскошь… – выдохнул он. – Это все, что я смог найти.

– Нет уж, я никуда не выйду без штанов!

Послышался тяжелый вздох. Я слышала как он переминается с ноги на ногу.

– Тебе нужно подождать пару минут. Криокамера почти готова… – умоляюще произнес Илай.

– Ну вот до нее я готова идти только в штанах! – парировала я. – Если не можешь ничего найти, отдай мне свои.

Я была уверена, что он этого не сделает. Засмеется. А потом услышала звук молнии и лязг ремня.

– Держи, – Илай просунул в щель брюки.

Он держал руку неестественно прямо, но я заметила как она подрагивает. Я выхватила штаны и захлопнула дверь, едва он успел убрать руку.

Повесила футболку и брюки на крючки под защитным стеклом.

– Полотенца у вас тоже роскошь? – процедила я.

– Нажми кнопку «сушка» справа на панели, – спокойно ответил он.

Я активировала панель, ткнула «сушка», сразу вывернула интенсивность на максимум. «Старт».

Горячий воздух ударил со всех сторон – даже снизу. Я ухватилась за ручку двери. Ветер был такой силы, что сносил с ног, швыряя из стороны в сторону.

Я завизжала. Переводчик сорвался с виска и с лязгом упал под ноги. Буквы на панели стали нечитаемыми, а голос Илая превратился в шипение.

Я тыкала по всем кнопкам, параллельно держа дверь рукой, чтобы он не пришел на помощь. Наконец ураган остановился. Я подняла с пола переводчик и вновь прикрепила его к виску.

– Я должен был предупредить, – донесся виноватый голос.

– Повесь плакат «Вы проснулись в раю, а теперь бегите» в зале с криокамерами, – процедила я, натягивая футболку на влажное тело. – Это будет хорошим предупреждением.

Я услышала смешок и почему-то не смогла скрыть улыбку.

Очередь дошла до его штанов. Они были все ещё теплыми. Не противно теплыми. А будто их заботливо повесили на батарею, чтобы потом сразу ощутить уют.

Я мысленно влепила себе пощечину за такие мысли.

Открыв дверь, я увидела смущенного парня в обтягивающих шортах почти до колена. Мой взгляд скользнул по его сильным ногам и остановился на носках: один черный, второй – синий в ромашку.

– Вижу у тебя есть чувство стиля, – кивнула я на его ноги.

Он смущенно опустил взгляд.

– Но я не верю, что у тебя нет запасных брюк, – сказала я.

– Есть, просто… за ними идти минут пять.

Я подошла к зеркалу, вылавливая из волос остатки геля.

– Я бы подождала.

– Это никчему. Я не смущаюсь, – максимально уверенно произнес он.

– Но я стесняюсь, – я развернулась и в упор посмотрела на него.

– Ты даже не вспомнишь этого… – сдавленно произнес он.

– Почему?

Он промолчал. Потом вздохнул и пошел в сторону двери. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

– Подождешь у иллюминатора, пока я сбегаю за формой? – бросил он.

Мой взгляд скользнул по наручникам в его руках. Откуда они и… зачем? Я непроизвольно сжала кулаки, но тут же завела их за спину.

Он заметил, куда я смотрю. Пальцы на металле замерли. Потом он молча убрал их в карман.

– Конечно, – ответила я и выдохнула, только сейчас заметив, что не дышала. Я направилась к иллюминатору. Я не верила ему. И все, чего я хотела, – сбежать.

Вид планеты вернул в тело тревогу. Я не дома. Я черт-те где в другой реальности.

Пальцы сжали холодный металл поручня, взгляд скользнул по моим разводам от геля – будто прощаясь. Я вздохнула и подняла глаза к планете. С тихой мольбой.

– Прошу тебя, Вселенная, – я сложила ладони, – дай мне знак.

Я всматривалась в синее сияние, в курсирующие корабли и вдруг заметила красный огонек, отражавшийся на стекле иллюминатора.

Я повернула голову, пытаясь отыскать его источник. Огонек был над дверью, возле которой стояла небольшая стойка. Я могла бы спрятаться за ней и сбежать, когда дверь откроется.

На цыпочках подбежала к стойке, прижимая к груди влажные волосы, чтобы не оставить мокрый след. И тут же скрылась за ней.

Этот мир либо безумно прост, либо гениально глуп.

Стойка скрывала за собой пульт управления воротами. «Открыть ворота», «открыть дверь». Это было похоже на выбор между «стать Богом» и «получить скидку на кофе». Очевидно, «ворота» были ловушкой. Настоящий путь к свободе всегда скрывается за скромной «дверью».

Я ударила ладонью по кнопке, створка двери поехала вверх, наполняя коридор светом – и тут же в уши ударил противный вой сирены.

Из-за меня? Или нет? Думать некогда.

Я рванула вперед и бежала изо всех сил. Не глядя. Просто бежала к свету, как самый жалкий мотылек.

Глава 2

Глаза щипало так, будто на меня направили сотню прожекторов. Я словно слилась с этим светом – белым, холодным и бескомпромиссным. Он лился отовсюду: с потолка, со стен, даже снизу – отражением от глянцевого пола. Голубое сияние планеты пыталось пробиться сквозь эту искусственную белизну, но только путалось в ней, создавая на стенах тени, которые шевелились сами по себе.

Я остановилась, чтобы перевести дух. В этих масштабах я чувствовала себя пылинкой. Задрала голову: потолок уходил вверх на высоту трехэтажного дома, весь усеянный длинными плоскими лампами. За ними скрывался ещё один уровень, напоминавший железные пути. В ту же секунду надо мной пролетело несколько вагонов.

Поезд пронесся совершенно бесшумно, но давящий гул множился эхом. Сирена. Она все ещё работала.

Я оглянулась. Никто за мной не бежал. И это… настораживало.

И тут же взгляд столкнулся с девушкой из зала с криокамерами. Она шла навстречу, не обращая на меня внимания. Грязные туфли она сменила на мягкие кроссовки, а белый халат – на короткий топ и шорты. Ее лицо было абсолютно безжизненным, а глаза казались пустыми. Я поборола желание помахать рукой у нее перед носом и отвернулась в другую сторону – точно такая же девушка, но в другой одежде. Галлюцинация? Я нервно замотала головой. Наверно, они просто азиатки. Может, я последняя расистка, если они мне на одно лицо?

Пока я пыталась найти отличия, из ангарных ворот вышли два абсолютно идентичных парня. Никто из них не обратил на меня внимания. Их глаза тоже казались пустыми. Оба были в потертой серой форме: брюки и очень короткие рубашки, обнажающие животы. Я с тоской проводила их взглядом и снова перешла на бег.

Чем дальше я бежала, тем больше людей встречала. И это было как дежавю – ощущение, что сходишь с ума, потому что все люди одинаковы. Одно лицо на всех. Отличалась лишь их одежда, длина волос и взгляды. Кто-то смотрел скучающе, кто-то с ухмылкой, а кто-то – даже с пренебрежением. Но чаще – глаза были пусты.

Я постоянно придерживала брюки, но даже в этом нелепом виде я выглядела самым прилично одетым человеком. Их же тела были прикрыты лишь небольшими лоскутами, но чаще всего – полупрозрачным гелем. Если бы я сбежала от Илая нагой, этого бы никто не заметил. Я сильнее сжала бляшку ремня, боясь потерять свою нравственность среди столь раскрепощенных личностей.

Нужно было узнать масштабы этого места. И кажется, поезд – лучший вариант. Ориентируясь на пролетающие сверху вагоны, я искала по сторонам лестницы, эскалаторы, остановки. Но вокруг – лишь огромные ангарные ворота и иллюминаторы.

Я наблюдала, откуда выходили люди: кто-то появлялся, когда поднимались ворота, но я не успевала проскочить внутрь; кто-то просто шел навстречу, вырастая из точки в знакомый силуэт. Горизонт тянулся бесконечным коридором. Внутри сжимался страх: а что, если я обречена вечно бегать по кругу?

Нужно попробовать открыть одну из дверей. Ведь если не дергать ручки, никогда не узнаешь, заперта ли дверь. Я подождала, пока прохожие скроются из виду, и нажала на уже знакомую кнопку.

– Доступ разрешен, – раздался голос из динамика над дверью. Я вздрогнула.

Створка поползла вверх, и меня залило голубым светом. Когда зрение прояснилось, я увидела их. Сотни колонн уходили вверх, будто пытаясь пробить небо, и терялись во тьме.

Я перестала дышать.

Внутри плавали человеческие органы. Они двигались, дышали и шевелились. Возле каждого – цифры, проценты.

Я подошла к самому громкому столбу – с сердцами. Те, что на уровне моих глаз были с пометкой ста процентов, те, что выше – девяносто девять, девяносто восемь. На самом верху сердце выглядело лишь куском плоти. Оно создавало само себя.

Щелчок. Створка под нижним ярусом открылась и все органы в единственном экземпляре рухнули куда-то вниз.

Я замерла в немом ужасе.

Они что… собирают людей по кускам?

Будто в подтверждение моих слов, столб с глазными яблоками синхронно моргнул.

Я попятилась наружу, пока ещё могла дышать.

Тишина. Сирена не гудит.

Я оглянулась: вдалеке, там, откуда я сбежала, мелькнула светлая голова Илая.

Вот черт. Я же здесь не на экскурсии. Я ускорилась и рванула что есть мочи. Сердце безумно колотилось.

Бежала так долго, что белый глянец под ногами стал серым металлом. Босым ступням стало больно. Вокруг все сделалось грязным, запущенным. Наконец я остановилась и уперлась ладонями в колени. Откуда у меня столько сил?

– Потерялась? – донеслось где-то сбоку.

Я вздрогнула и обернулась. Такое же лицо, как у всех. Парень-азиат среднего роста, с темными волосами и челкой, которая лезла ему в глаза. Он посасывал напиток из трубочки, привалившись к ржавой балке.

– Слегка, – ответила я, поправляя брюки.

На парне были шорты, сшитые из десятка лоскутов, и рваная футболка с вплетенным узором из цветных ленточек.

– Не сходи с белой дороги, если хочешь, чтоб тебя нашли, – лениво протянул он, не отрываясь от трубочки.

– Как раз-таки не хочу.

В его глазах блеснул огонек. Он ухмыльнулся.

– Тут нет варианта сбежать, – он сделал шаг навстречу. – Но есть вариант найти более лояльного хозяина.

Сердце ушло в пятки от слова “хозяин”. Я растерянно отвела взгляд.

– Как тебя зовут? – кивнул парень.

– Кира, – ответила я. – Наверно…

– Наверно?

– Ну, меня тут так назвали, – я принялась оглядываться в поисках хоть какого-то оружия или пути к бегству, но вокруг не было ничего, кроме бесконечных рельсов и ржавых балок.

– Если тебя “назвали”, – парень подошел почти вплотную, – значит, хозяин у тебя уже есть.

– О чем ты?

– Рэй, – он протянул ладонь и неожиданно крепко пожал мою.

Несколько секунд он всматривался мне в глаза, словно что-то искал в них. А потом опять ухмыльнулся и разжал пальцы.

– Кому-то захотелось экзотики или ты сама выбрала такое тело?

– Экзотики? – Дыхание начало сбиваться. – Я… проснулась такой.

Рэй отступил и снова привалился к балке, окинув меня оценивающим, почти удовлетворенным взглядом.

– Вернись к хозяину, овечка, – процедил он.

– А у тебя есть хозяин?

Он коротко хохотнул и покачал головой. Затем резко развернулся и поплелся к толпе, которая загружалась в только что прибывший поезд. Я, не раздумывая, последовала за ним.

– Этот поезд не идет в “белую зону”, овечка, – бросил он, не оборачиваясь. – Он ведет в сердце нашего ада.

– Может, я именно туда и направляюсь, – бросила я и шагнула за ним в вагон.

Внутри все напоминало метро: чистое, даже стерильное. Пассажиры заходили молча и занимали места строго по порядку, один за другим, без суеты.

– Ваш проездной? – ко мне обратилась девушка с приятной дежурной улыбкой.

– Я… эм… – я замялась, лихорадочно ища глазами хоть какую-то цену или терминал.

– Она со мной, – со вздохом обернулся Рэй.

– Один квант, – произнесла девушка.

Он приложил запястье к сенсорной панели в ее руке.

– Не обеднею, – проворчал он и, схватив меня за край футболки, потащил в соседний вагон.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Не зарекайся, я потребую вознаграждение у твоего хозяина.

Рэй плюхнулся в кресло в середине вагона. Я села напротив. Пару минут он в упор разглядывал меня. Я не выдержала его взгляда и принялась изучать интерьер.

Все мысли были об Илае. Значит, он мой хозяин. Вырастил как цыпленка в инкубаторе, а теперь наверняка ждет чего-то взамен.

– Я буквально вижу, как крутятся твои шестеренки, – пробубнил Рэй.

– Зачем тебе отдавать меня хозяину? – выпалила я, подавшись вперед.

Он усмехнулся, лениво помешивая трубочкой остатки напитка.

– Хочу закрыть кредит и улететь из этой дыры, – ответил Рэй.

– А с кредитом… не улетишь?

Он покачал головой. Мой внутренний голос кричал: не доверяй ему. Не доверяй никому. Сначала нужно разобраться, во что я вляпалась.

– В свой первый день я был похож на тебя, овечка, – ухмыльнулся он, будто читая мои мысли. – Ничего не соображал и не помнил.

Рэй развалился в кресле, закинув ногу на ногу. Своей непринуждённостью он резко выделялся на фоне остальных – таких же, как он, парней, сидевших с идеально ровными спинами и руками, застывшими на коленях.

Он сделал большой глоток и посмотрел в окно, за которым мелькали редкие вспышки света, постепенно угасая и превращаясь в кромешную тьму.

– Нас было пятеро. Мне не хватило места в челноке. Я просидел всю ночь, ожидая следующий…

Нас отвлек звук открывающейся двери. Вошли новые пассажиры – они все также аккуратно садились строго друг за другом.

– Но потом появился парень, который предложил “купить разум”, – он сделал на этом слове горький акцент. Рэй выставил вперед запястье, на котором под кожей сияла красная метка. – Если бы не он… я был бы глуп и счастлив, – выдохнул он. – И явно не находился бы здесь.

Я сглотнула, глядя на алое клеймо.

– И долго тебе… платить?

– Ну, я плачу уже лет двадцать… ещё тридцать, – он устало окинул взглядом замерших в ряд пассажиров.

Я молчала, прокручивая в голове эти цифры. Рэй выглядел не старше двадцати пяти. Как он мог платить кредит целых двадцать лет?

А потом в памяти всплыли те колонны с органами. Должно быть, их создают взрослыми.

– Ты… э-э… – я замялась, подбирая слова, под его упорным взглядом. – Ты умирал? Ты помнишь Землю?

Он смотрел на меня в упор, не мигая. Живая мимика исчезла, и теперь он пугающе напоминал остальных в вагоне.

– Ты что, совсем необкатанная модель?

– Что?! – вырвалось у меня.

– Почему ты задаешь вопросы вслух? Просто просканируй меня, – выдал он. – Я не засекречен.

– Просканировать?

Он будто завис на несколько секунд, а потом рывком схватил меня за запястье и приложил к своему.

– Никакого коннекта… никаких чипов, – затараторил он. Я выдернула руку. – Ты похожа на Пробужденную, – прошипел он, склонившись ко мне так близко, что я почувствовала запах его напитка.

– Пробужденную? – переспросила я шепотом.

– Те, кто просыпаются в земном теле, – цыкнул Рэй, воровато оглядываясь. – Они наша чертова элита. Творят что вздумается.

– И чем я на них похожа? – я потерла запястье, все ещё горящее после крепкой хватки Рэя.

– Неодинаковостью, – ухмыльнулся он, окинув толпу. – Либо ты и вправду Пробужденная, которой, ну скажем, стерли память, – он заглянул в мои глаза. В его темных зрачках светился неподдельный интерес, а на губах все также играла хитрая улыбка.

– В таком случае ты должен исполнять мои просьбы, – я ответила той же улыбкой, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– Если ты Пробужденная, это не делает меня твоим рабом, – он наконец отодвинулся от моего лица. – Сделай милость, проведи по своему животу. Там есть пупок?

Я подавила волну ужаса. Стараясь выглядеть непринуждённо, я скользнула ладонью под край футболки, молясь, чтобы он не заметил, как дрожат мои пальцы.

– Его нет, – соврала я, глядя ему прямо в глаза.

Рэй шумно выдохнул, и на секунду его лицо почти засияло.

– Это самое бесспорное отличие, – усмехнулся он. – За создание андроида с пупком даже грозит смертная казнь.

Он сказал это как какой-то забавный факт. А мое сердце сделало кульбит. Значит, я – Пробужденная. Или Илаю действительно грозит смерть.

– Это слово… “андроид”, – протянула я, – почему ты так называешь нас?

Он ухмыльнулся и наклонился к моему лицу, будто собираясь открыть великую тайну, а затем резко взял мой подбородок двумя пальцами и повернул голову в сторону пассажиров.

– Знаешь почему они не обращают на нас внимания? – его лицо было так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своей коже. – Они все отключке.

Он отпустил мой подбородок, а я уставилась на него, ничего не понимая. Что значит “в отключке”? Как же они тогда ходят и дышат?... Я оглянулась: десятки пустых глаз смотрели сквозь нас в никуда.

– Экономят энергию, – пояснил Рэй. – Мы тоже можем отключиться, – уголки его губ не опускались, – но как по мне, даже самая отстойная жизнь стоит того, чтобы её проживать в сознании.

Он не сводил с меня лукавого взгляда.

– Ты прав, – я решилась ответить ему улыбкой. – Но они в любом случае живые. То, что они сейчас “спят”, не делает их андроидами.

– Это – не делает, – он снова развалился, – а чип в башке, способный вырубить тебя в любой момент по желанию хозяина – делает.

Он сверлил меня взглядом, ожидая реакции. Ожидая смирения?

– Почему вы не дадите отпор? – взорвалась я.

Я знала, каково быть угнетенной. Знала цену свободы. И по его реакции поняла: он тоже знает.

Рэй притих и плотно сжал губы, словно боясь выдать лишнее.

– Нам нельзя выбирать свою судьбу, – весь его цинизм испарился, голос стал глухим и безжизненным.

Поезд качнулся и замер – остановка. Рэй резко подорвался. Я вскочила следом.

– Не иди за мной, – процедил он, не оборачиваясь.

– Но куда мне идти?

– Убегая, беги до конца, – выдохнул он и шагнул на платформу, мгновенно растворившись в толпе.

Створка хлопнула, окончательно отрезав меня от него и оставив среди безликих манекенов. Поезд снова рванул. Только сейчас я осознала насколько огромным было это место. Само наличие поезда должно было отрезвить: космические станции Земли – это консервные банки, размером с небольшую квартирку. Эта же была чертовым городом.

Я не стала возвращаться на место и просто уселась посреди вагона. Сейчас моя “неодинаковость” могла сыграть со мной злую шутку, а могла стать единственным спасением. И лучше уж я буду аномалией, чем одной из них.

В голове всплыли обрывки уроков по маскировке. Что ж, я оправдываю звание худшей ученицы своего поколения. Никогда не могла слиться с фоном, никогда не могла спокойно наблюдать, как убивают. За свою дерзость я поплатилась концлагерем – мой последний день на Земле прошел именно там.

“Всегда беглянка, никогда – пленница”. Этот девиз стоил мне жизни.

Хотя я никогда и не боялась смерти. Я верила в пустоту, в абсолютное небытие. Но умереть и оказаться в этом странном лимбе…

Умереть или родиться?...

Я принялась заплетать косу, краем глаза заметив, как у одной девушки часто-часто задергались веки. Просыпается?

Затянув косу в тугой пучок, я закрепила ее соломинкой Рэя. Свинтус оставил банку прямо здесь.

– Конечная станция. Сектор двенадцать. Просьба покинуть вагон – отчеканил безликий голос из динамиков.

Большинство пассажиров вышли одновременно с Рэем. Осталось трое мужчин и девушка, которая окинула их странным хищным взглядом. Я встала и перешла в соседний вагон – поезд уже замедлял ход. Там тоже почти никого не было: два парня в серой форме и один в грязной футболке. Я скользнула взглядом по его огромному шраму через все лицо и тут же отвернулась к окну.

Внутри все сжалось в тугой комок: на станции ждал Илай.

Я тут же рухнула на пол и поползла к выходу. Черт, черт, черт. Мне конец.

Бежать? Прятаться? Сдаться?

Поезд остановился. Я закатилась под лавку, наблюдая, как мужчины покидают вагон и как… Илай заходит. Я тут же подскочила и рванула наружу.

– КИРА! – донесся его крик, – ОСТАНОВИСЬ!

Асфальтовое покрытие не играло мне на руку. Стопы горели. Я точно сотру их в кровь.

Гудение мотора, запах нефти. Должно быть, это технический отдел. Я нырнула в глубь лабиринта из ржавых опор. Он бежал следом. Его шаги эхом отражались от стен – нервные, суетливые.

Я спряталась за одной из толстых опор. Он пробежал мимо.

– Я не причиню вреда, – крикнул он в пустоту.

Я бросилась в противоположную сторону. За лабиринтом опор показался пустой зал. Я рванула туда, надеясь спастись, и – БУМ!

Меня остановила прозрачная стена. В глазах мгновенно потемнело. Сквозь туман и звенящую тишину в моей голове, я почувствовала, как меня потянули чьи-то руки.

Глава 3

Запах гари резко ударил в нос, возвращая меня в сознание. Каждая клеточка выла от боли. Я с трудом разомкнула веки и вытерла влагу с лица, которая оказалась кровью.

Пальцы, вымазанные в крови, тряслись. Дрожь пронизывала все тело, но, убрав руки от глаз, я увидела нечто ещё более страшное: полнеба было закрыто огромным черным диском, который то ли падал на меня, то ли пытался затянуть. Он походил на черную дыру – на концентрированную тьму, заточенную в идеальный круг. Но тьма не вела себя как черная дыра, она просто… пугала. Я сильнее вжалась в пепелище, надеясь, что слой сажи станет мне убежищем… или могилой.

Воздух вокруг был затянут красной дымкой. Пепел кружил, словно снег, большими хлопьями падая рядом. Звезды за тьмой затаились, ожидая катарсиса. Они больше не мерцали. Я не могла понять день сейчас или ночь, и, кажется, звезды сами не знали.

Я лежала под ними, словно раненый воин. Земля. Это точно была Земля: я нашла Полярную звезду, ковш Большой Медведицы и ломаную линию Кассиопеи. Но что же нависло над ними?

Я медленно поднялась на локтях, откашливая дым. Апокалипсис так похож на войну: вокруг полыхает огонь, разрушенные до фундамента здания уже смирились с кончиной, не хватает лишь криков и тихих молитв, которые читают под боком, прощаясь.

Очертания руин ничего мне не напоминали. Гигантские буквы, высеченные на зданиях, не складывались в слова. Из противно-розовой рекламной надписи я разобрала лишь цифры и знак доллара. Рядом с ней, в густой тени среди обломков, застыл силуэт мужчины. Скрестив руки на груди, он молча наблюдал. Но стоило ему понять, что я его вижу, как он стремительно направился ко мне.

Дыхание перехватило от его неправдоподобной красоты: он казался греческим богом, чьи черты смягчили азиатским изяществом.

Иссиня-черные волосы небрежно падали ему на плечи. Он ловким движением собрал их в хвост, открывая высокий лоб и острые скулы. Его кожа будто сверкала. Мне хотелось коснуться его лица, но глаза пригвоздили меня к пепелищу, отнимая остатки воздуха. В них не было и намека на ту пустоту, которую я видела у остальных. Напротив, в глубине темных зрачков пульсировала осознанная, пугающая сила. Он выглядел как совершенное оружие, облаченное в длинный кожаный плащ, развевающийся от дерзких шагов.

– Где я? – мой голос прозвучал испуганно и хрипло.

– В аду, – проговорил он тягучим, ленивым голосом, от которого по моему телу пробежал электрический импульс.

– Ну наконец-то, – я радостно всплеснула руками. Парень одарил меня мимолетным, непонимающим взглядом. – Я уж думала, что навсегда застряла в лимбе.

Я поднялась и медленно направилась к нему. Осознание, что я здесь не одна, вытеснило остатки паники, наполняя меня странной решимостью. Я стряхнула пепел с брюк и замерла в паре шагов от надменной статуи. Грубые ботинки, черные брюки и тяжелый плащ – образ, будто купленный на комик-коне. Наверное, так бы оделся любой парень, если за окном – конец света.

Как ни странно, его взгляд не был враждебным, хотя скрещенные на груди руки и язвительная ухмылка кричали об обратном. Наоборот, его глаза были полны такого глубокого отчаяния, будто я смотрела в свои собственные.

В ту же секунду я поняла, что не боюсь ничего. Ни его самого, ни того, что висело в небе, ни даже этого ада. Я ощутила себя самым нужным и важным человеком… для него.

“И пусть на нас хоть небо рухнет – это не страшнее одиночества в аду” – кричали эти глаза.

– Что ж, добро пожаловать в чистилище, – он поклонился, иронично и нарочито театрально. – С этого момента я твой самый страшный кошмар. Твой каратель, – прошептал он, не скрывая дерзкой ухмылки.

Меня накрыло странное чувство – будто я наконец нашла то, что искала всю жизнь. Я видела в нем свою боль, свои страхи, свою пустоту и свою силу. Я чувствовала, как растворяюсь в нем, как рушатся все блоки и барьеры:

– Скажи, а не мог бы ты “карать” меня без одежды? – выпалила я, глядя прямо ему в глаза. – Мне так будет… больнее. Или это нарушает твой служебный регламент?

Я тут же зажала рот обеими руками. Как я вообще могла такое сказать? Как я могла такое подумать?

По его лицу скользнула едва заметная ухмылка:

– Вот оно что! Послали мне новую иллюзию? Молодцы! – крикнул он куда-то в пустоту.

– Иллюзия? – усмехнулась я. – А я-то думала сюда посылают настоящих грешниц. Что ж, разочарована. – Я лукаво улыбнулась, окинув его оценивающим взглядом. – А ты часто разговариваешь с голосами в голове, каратель?

По его безупречному лицу прошла волна раздражения; я заметила, как резко дернулись желваки.

– Вы научились писать код сарказма? – он продолжал обращаться к невидимым зрителям. – Вот так достижение!

Я чувствовала себя так, будто встретила друга, с которым была знакома целую вечность. Его суровость казалась напускной, словно он отчаянно хотел обнять меня, но защищался.

– Что здесь произошло? – я кивнула на нависший черный диск.

Он не удостоил меня ответом и с показным пренебрежением отвернулся.

Тишину нарушил глухой удар. Я оглянулась на шум: одна из многоэтажек лишилась очередного этажа, сложившись как карточный домик. Мой “новый друг” тем временем стремительно удалялся в противоположную сторону.

– Эй, ты куда? – крикнула я ему в спину. – А познакомить меня с Люцифером?

Он продолжал молчать. Подойдя к уцелевшему обломку стены, он выкатил огромный, невероятно навороченный байк. У меня буквально челюсть отвисла, когда он одним ловким движением запрыгнул на него.

Если ад такой, то хвала дьяволу, что я грешила.

Мотор взревел под ним. Сейчас он уедет и я останусь одна. Снова.

Я прикусила костяшку на указательном пальце – глупая привычка, всегда сопровождавшая мои раздумья. Пальцы. Я осмотрела свои руки: они все ещё не были моими, не теми, не земными. Запустила ладонь в волосы и наткнулась на растрёпанную косу, скреплённую тонкой соломинкой и липкими клочками геля. Кошмар продолжается.

С разочарованным вздохом я подняла глаза. Парень не торопился уезжать. Он рассматривал меня: пристально, изучающе. В его взгляде читалась такая острая боль, будто он видел перед собой призрака. Красавчик заглушил мотор и тяжело вздохнул:

– Знаешь, что самое печальное? – Он окинул меня безразличным взглядом. – Я даже не могу застрелиться.

Он опустил тяжелую голову и руки на руль.

– Метафорически или ты пытался? – я потихоньку приближалась к нему.

– Я пытался это сделать столько раз, что и сосчитать не могу, – простонал он, не поднимая головы. – Я убивал себя всеми изощренными способами.

Я улыбнулась. Шутка это или нет, но я разделяла его чувства.

– Не думал о психотерапии? – усмехнулась я.

Он даже не поднял голову, удостоив меня лишь тихим растерзанным вздохом.

– Знаешь, я тоже ждала покоя после смерти. Небытия… а не аттракциона в виде космо-паровозика и зануды вселенского масштаба.

– О, “небытие”, “смерть”, – он наконец вскинул голову. – Ты же должна призывать меня встать на “путь истины”, разве нет?

Я невольно хихикнула, тут же прикрыв губы ладонью. Да уж, нашел наставника.

– А в чем истина, каратель?

– В том, что это – гребаная тюрьма, – фраза слетела с его губ ядовитым плевком.

Он смотрел мне в глаза не моргая, словно пытаясь загипнотизировать или раздавить своей волей. Я не отводила взгляда от этого карего безумия.

– А я-то надеялась, что это ад и ты меня покараешь, – ухмыльнулась я, сокращая дистанцию до предела.

Он клацнул зубами и наконец слез с байка.

– Мечтаешь ощутить боль? – процедил он, нависая надо мной.

– Нет… – мой голос стал серьезным. – Мечтаю ощутить почву под ногами, покой… Реальность, если хочешь. Или наконец по-настоящему умереть. – Я опустила взгляд на свои босые ноги, по щиколотку зарытые в саже. – Я даже не знаю, кто я.

– Тогда, – прошептал он мне прямо в ухо, – ответь: кто я?

От его шепота меня словно током прошибло, каждая клеточка взорвалась микроскопическим фейерверком. Я вскинула голову, натыкаясь на его взгляд – такой глубокий и властный, что все мои колкие ответы моментально выветрились из головы.

– Ты – мой самый страшный кошмар. Мой каратель, – саркастично протараторила я.

Он кивнул на небо позади меня:

– А это?

– Наш ад?

Он удовлетворенно кивнул и одними губами поправил: “Мой”.

– Это черная дыра? – я развернулась, встав плечом к плечу рядом с ним.

– Нет, – он не сводил глаз с черного диска. – У человека, который рисовал этот мир, не было данных о том, как выглядела планета.

Я ошарашено уставилась на него.

– Это симуляция, созданная для меня, – пояснил он. – Мои воспоминания использовали как чертежи, чтобы построить эту клетку, а планету… я спрятал.

– Эта планета важна для тебя или для тех, кто тебя запер?

– Для меня. Это все равно, что запомнить лицо убийцы, – он наконец посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул фанатичный блеск. – Есть в этом знании что-то такое… пугающе притягательное.

– Но если она уничтожила Землю, разве о ней не должны знать все?

Он снисходительно улыбнулся и лениво подбросил носком ботинка пепел:

– Как они узнают? Если свидетели мертвы? – он покосился на меня, и вдруг тишину разорвал его смех. Громкий, надрывный, пугающий.

Я отшатнулась от него на полшага и споткнулась о кучу пепла. Ладонь непроизвольно вцепилась в его плащ. Он мгновенно подхватил меня за талию. Но там, где его пальцы в кожаных перчатках коснулись моей спины, меня прошибло невыносимой болью. Его глаза расширились.

– Не прикасайся ко мне, – я резко вырвалась из его рук. – Пусть этот кошмар наконец закончится!

На секунду он оторопел, с ужасом смотря на свои руки, будто они были в крови.

– Что ж… – с усилием он оторвал свой взгляд от рук и посмотрел на небо. – Тогда ты успела на представление. Через пару минут этот мир разорвется на части. И мы – в первых рядах на лучший апокалипсис в истории.

Воздух выбило из легких. Я подняла глаза на небо: черный диск стал прорастать огненными жилами. Планета будто “загружалась” – расчерченная паутиной багровых линий, она неслась на нас. Горизонта больше не существовало, остался только огромный красный глаз, готовый раздавить нас. Вот что случилось с Землей.

Я невольно вцепилась в его предплечье, игнорируя жгучую боль:

– Это и есть реальность?

– Та, которую запомнил только я.

Он больше не смотрел на небо. Теперь он смотрел на меня – в этом взгляде боролись нежность и мука. Мы оба сгорали. Сгорали от боли, переплетая наши пальцы. Но эта боль возвращала к жизни, удерживая нас в мгновении, прежде чем мы растворимся вместе с Землёй.

– И кто же ты? – я смотрела на отражение апокалипсиса в его глазах.

– Ты знаешь, кто я, – прошептал он, заправляя выбившуюся прядь мне за ухо.

– Я хочу знать твое имя.

– Ты знаешь его, Кира, – он склонился так близко, что его дыхание обожгло мои губы. На лице появилась тень грустной улыбки, будто мое имя было единственным, что имело значение в этом мире. – Кира была ураганом. Самым ярким апокалипсисом в моей жизни. В моих тысячах жизней. Ты так похожа на нее…

Я громко хмыкнула, окинув его презрительным взглядом:

– Ну извини, что я не та Кира. Может, в следующий раз повез…

Он не дал договорить, накрыв мои губы властным и жадным поцелуем. Это не было похоже на нежность – скорее на попытку утопающего сделать последний глоток воздуха. Я ответила, вцепившись в его плащ, и в этот миг боль от прикосновений достигла пика, превращаясь в чистую, ослепляющую энергию.

Мир содрогнулся. Его плащ под моими пальцами превращался в пыль. Я больше не чувствовала прикосновение его кожи. Реальность начала дробиться на пиксели. Все исчезало...

И он исчез.

***

В глаза ударили розовые лучи дешевого диско-шара, будто украденного со школьной дискотеки. Ощущение дежавю: только вместо черного диска планеты надо мной – серебряный шар, собранный из кривых зеркальных кусочков, а вместо пепла – довольно мягкая кровать и плюшевый розовый плед, едва прикрывавший меня до колен.

Источник розового света затерялся в углу крошечной комнаты. Прямо под ним на нижней полке двухъярусной кровати сидела миловидная блондинка и шустро перебирала спицами.

Я медленно приподнялась. Все тело гудело. Невольно я провела кончиками пальцев по губам – их все ещё жгло, поцелуй ощущался слишком реальным, чтобы быть просто обрывком сна.

– О, ты очнулась, – голос девушки звучал как сладкая музыка. Слишком чистый, слишком мелодичный – таким только моряков губить. Мне стало не по себе.

Блондинка отбросила вязание и плюхнулась ко мне на кровать. Я тут же села, инстинктивно притянув коленки к груди:

– Я уже устала от этого вопроса, но… где я? – выдохнула я.

– Ты имеешь ввиду таксономию этой комнаты или тебе нужны космографические координаты сектора Халибера? – она лучезарно улыбнулась.

В ее внешности было что-то редкое и непривычное. Сами по себе черты лица казались обычными: вздернутый носик, немного узкие, широко посаженные зеленые глаза и чуть крупные передние зубы. Но вместе они складывались в сложную, притягательную мозаику.

Я скользнула взглядом по ее розовому топу с неровными стяжками, и замерла, уставившись на обнажённый живот – там не было пупка.

– Я что опять на Халибере? – простонала я, не в силах оторвать взгляд от ее живота.

– Ты на его космической станции, если быть точнее, – она потянулась за пледом и начала аккуратно складывать его.

– А как я оказалась в этой комнате?

– Рэй попросил присмотреть за тобой. – Я вздрогнула, услышав знакомое имя. – Но я немного опоздала: ты выскочила из вагона и пронеслась мимо. А потом я увидела, что за тобой бежит мужчина…

Я кивнула, восстанавливая в памяти обрывки погони. Илай. Наверняка он все еще где-то поблизости.

– И… как ты спасла меня от него? – я начала нервно теребить штанину форменных брюк Илая.

Девушка хихикнула, кокетливо прикрыв улыбку светлым локоном.

– Ты рванула не в ту сторону, – она шутливо хлопнула меня по лодыжке. – Прямо в мужской сектор и… бум! – она изобразила пальцами взрыв, и залилась почти истеричным смехом.

– Мужской сектор?

– Ну да, тебя не пропустило силовое поле, – она смахнула выступившие от смеха слезы. – Я тебя спрятала в тележке для грязного белья и перевезла в наш сектор.

– То есть ни один мужчина сюда не войдет?

Девушка удовлетворенно закивала.

– Рэй решил, что тебя создали для мужчин, – она вдруг посерьезнела и принялась нервно накручивать прядь на палец. – А потом твоя футболка задралась и я… – она оглянулась, словно в комнате был кто-то ещё. – Ты что… Пробужденная? – едва слышно прошептала она.

– Я не знаю, – мои пальцы замерли на грубой ткани брюк и переключились изучать швы футболки. – Я помню, что жила на Земле, а потом мне сказали, что это – симуляция.

Лицо девушки оживилось и она радостно закивала.

– Я до сих пор не знаю твоего имени, – спохватилась я.

– Лизи М-14-17-22, – машинально отчеканила она.

– Кира, – я протянула ей руку, решившись не называться земным именем и спрятать его как страшный секрет.

Лизи проигнорировала мою ладонь и неожиданно крепко обняла меня.

– Почему ты выглядишь не как остальные? – спросила я, всё ещё не разжимая объятий.

– Я купила тело из последнего земного воспоминания, – пробубнила она мне в плечо. Я резко отпрянула:

– Ты помнишь Землю?

Лизи отпустила мои плечи и чуть отодвинулась.

– Отрывками… я помню танцы, – она показала на дискошар. – Помню, что была живой. Помню свое лицо. Я решила воссоздать хотя бы его.

Она одарила меня неловкой улыбкой. Я поймала ее взгляд – живой, любопытный и до боли человечный.

– Почему так все остальные не поступают? Почему у них одинаковые тела?

Лизи горько усмехнулась.

– Потому что это о-о-о-о-о-чень дорого. У меня кредит на это тело, – она показала на свое запястье, где горела метка как у Рэя. – Я тут пятьдесят лет иллюминаторы буду мыть.

– Разве у вас в будущем нет специальных роботов или техники для этого?

Лизи снова засмеялась, а потом ткнула пальцем себе в грудь:

– Вот этот робот.

Между нами повисло тяжелое молчание. Тишину нарушал лишь мерный гул кондиционеров и едва слышное гудение лампы. Лизи сложила руки на коленях, и я заметила, как подрагивают ее пальцы.

– Лизи, прости меня, – я накрыла ее ладонь своей.

Девушка горько ухмыльнулась, не отрывая взгляда от наших рук.

– Я никогда не встречала добрых Пробужденных, – она подняла на меня глаза, и у меня внутри все похолодело. – А если ты… не Пробужденная, мир скоро потеряет доброе сердце.

– Потеряет?

– Тебя сотрут, – ответила она. – Как стирают всех несоответствующих.

Странно, но желание, чтобы меня стерли, пугало меня сейчас меньше, чем перспектива оказаться одной из Пробужденных. Слова Лизи о доброте ковырнули во мне какую-то старую рану. Мне было жизненно необходимо узнать кто я на самом деле.

– Есть ли способ… узнать правду?

Девушка хитро прищурилось, и в этом взгляде было нечто азартное и даже опасное:

– Проникнуть в место создания наших душ, – прошептала она. – Вход только для Пробужденных.

Глава 4

Как быстро можно начать кому-то доверять? Особенно если этот кто-то – карикатурная Барби. Впрочем, сейчас я не доверяла даже собственному разуму, подозревая, что он подсовывает мне образы несуществующих людей. И почему эта девушка так отчаянно хочет мне помочь? Может, ей самой интересно узнать обо мне правду? Или о себе…

Комната Лизи неумолимо напоминала мне камеру военного концлагеря, где я провела последний день. Такая же тесная, с железными кроватями и отсутствующим душем. Если бы не розовый коврик и диско-шар, я бы решила, что вовсе не покидала то место. А может, так и есть? Меня просто накачали психотропами и потешаются, наблюдая за моими галлюцинациями.

– Вот, держи, – Лизи всучила мне пластиковый стакан, точь-в-точь как был у Рэя. – Электролиты, пей.

Я осторожно понюхала голубую жидкость. Те самые “вещества”, которыми меня опаивают в реальности?

– Ты первая, – я протянула ей стакан.

Брови Лизи поползли вверх. Она озадаченно взяла стакан, сделала пару глотков, и вернула его мне.

– Твой акт недоверия чрезвычайно странный, учитывая, что я спасла тебя и прячу в своей комнате.

Я сделала осторожный глоток – соленая жидкость с резким цитрусовым запахом. На Земле такие коктейли обычно были сладкие, этот же обжигал язык своей концентрацией. Я невольно скорчила гримасу, чувствуя, как по телу пробежали мурашки, а сердце застучало быстрее, словно от ударной дозы кофеина. С каждым следующим глотком энергия переполняла меня, даря до безумия пугающую бодрость.

– У тебя может быть обезвоживание, – Лизи забрала пустой стакан. – Принесу тебе воды.

– Спасибо, – пробормотала я, чувствуя, как краснеют щеки. – Надеюсь, вода здесь бесплатная.

– О, воды у нас хоть отбавляй, – улыбнулась девушка. – Воды и соли. А вот пища – роскошь.

– И чем же вы питаетесь? – Я подскочила, потому что уже не могла усидеть на месте.

– Ничем. Наши тела функционируют без органики, а в воде достаточно добавок для поддержания мозга.

Она вышла из комнаты, оставив меня переваривать эту информацию. Хотя я бы с гораздо большим удовольствием переваривала сейчас пару зажаристых куриных крылышек. Живот предательски заурчал.

В отсутствие Лизи я мерила комнату шагами, пока не уткнулась носом в маленький иллюминатор, который поначалу приняла за картину. В него едва ли бы пролезла рука. Я постучала костяшками по плотному стеклу – в надежде, что тюремщики услышат и прекратят этот затянувшийся спектакль.

Сквозь мутную поверхность почти ничего не было видно. Я подышала на стекло и протерла его краем футболки, но грязь была снаружи. Прислонившись щекой к холодному ободку иллюминатора, я пыталась отыскать планету, но та, видимо осталась с другой стороны. Передо мной распахнулось лишь безмолвное полотно чужих, неизвестных звезд.

Звезды одновременно завораживали и пугали меня. Огромные газовые шары, висящие в пустоте. Они пугали своей мощью. И вот я среди них. И по какой-то странной причине я чувствую себя одной из них – невероятной энергией, запертой в пустоте.

В комнату влетела Лизи и с глухим стуком поставила на пол огромную бутыль с водой.

– У меня есть и плохая новость, – она тревожно заглянула мне в глаза. – Ходят слухи, что Пробужденный пытается выманить тебя. Но не переживай, наши тебя не сдадут… Если он только не разбудит кого-то ещё.

– А хорошая есть?

Лизи торжествующе помахала маленьким металлическим устройством, похожим на мой переводчик. И привычным жестом прикрепила его к виску.

– Он может проецировать информацию и воспоминания. Твои… ещё не вернулись?

Я лишь пожала плечами.

– Ты проспала более восьми часов, – Лизи озадаченно нахмурилась. – Никакое средство не способно блокировать память так долго. Тем более «Базу Мировоззрения».

– Базу чего? – я налила себе стакан воды, опасаясь, что она окажется соленой. Но вода была обычной, даже вкусной.

– А как, по-твоему, мы социализируемся и ориентируемся в пространстве?

Девушка подошла к кровати и одним махом закинула постельные принадлежности на верхнюю полку. Легким нажатием она задвинула нижний ярус в стену, мгновенно освобождая место в комнате.

– То есть вам просто загружают информацию? Чтобы вы понимали, как взаимодействовать друг с другом? – я водрузила стакан на горлышко бутылки. Лизи слегка вздернула брови, заметив это.

– Ну да, – она суматошно зашагала по комнате. На миг мы показались мне хомяками, мечущимися в тесной клетке. – У нас же нет родителей. Да и времени на обучение без прямой записи тоже нет.

Лизи надавила на потайную панель в стене, и оттуда вывалился ворох разноцветных, в основном, розовых вещей.

– Упс, – пробормотала девушка, торопливо запихивая свое богатство обратно на полки.

– Ты что, прячешь там Нарнию? – невольно улыбнулась я.

Я подошла ближе, разглядывая причудливые сочетания тканей и фасонов. Казалось, одежду собирали как пазл из совершенно случайных кусочков. Я подхватила нежно-розовый топ из невесомой ткани – он казался почти прозрачным, сотканным из воздуха, но его портили грубые, кривые швы, простроченные чёрной ниткой.

– Нам нужно подобрать что-то для тебя, – Лизи приложила к моей груди укороченный свитер лавандового оттенка. – М-м, нет. Совсем не твой цвет.

– А чем плоха моя одежда? – я покосилась на серые брюки, которые держались на моих бедрах честным словом и были готовы сползти в любую секунду.

Лизи даже не стала тратить время на аргументы. Вместо ответа она приложила ко мне голубой топ и радостно закивала.

У нее определенно была творческая жилка: кривыми стежками она воплощала безумно смелые идеи. Но почти все её наряды были слишком откровенными и не подходили мне – обладательнице “позорного” знака отличия в виде пупка. Впрочем, Лизи с азартом вызвалась перешить голубой топ, пока я аккуратно складывала остальные вещи в шкаф.

– Брюки тоже подшить надо будет, – пробормотала Лизи, не отрываясь от работы. – Откуда они?

– Стащила у парня, который за мной гонится, – я прошлась оценивающим взглядом по идеальным стопкам одежды и плюхнулась на кровать рядом с Лизи.

– Так может, он просто хочет их вернуть?

– Скорее, он хочет меня вернуть, – выдохнула я.

Пальцы Лизи ловко соединяли черный корсет и топ, состоящий из десятка лоскутов, напоминающих мне любимые васильки. В груди защемило от осознания, что никто и никогда не делал для меня ничего подобного. Мне так хотелось ее отблагодарить, но все, что я могла предложить – уборка в шкафу.

– Почему Рэй назвал Пробужденных элитой?

Я заметила, как руки Лизи на мгновение замерли, а затем она ускорилась раза в два.

– Точно, я же должна тебе показать Базу! – она отбросила шитье и нажала на устройство у виска. – А то слишком странно слышать такие вопросы. Ты как инопланетянка какая-то.

На пол тут же спроецировались сложнейшие голографические схемы архивов. У меня буквально челюсть отвисла: она проецировала из головы! Словно ее мозг суперкомпьютер.

– Что тебе интересно?

Мой взгляд заскользил по пунктам, которые она открыла для меня: «История Проекта "Халибер"», «Иерархия энергий», «Понятие физиологического бессмертия»...

– Как ты это делаешь? – воскликнула я.

– Транслирую информацию через энергию, – пояснила Лизи.

Я кивнула, так ничего не поняв.

– Давай начнем с “концепции реальности” – я ткнула пальцем в строчку под цифрами 5.2

– "Параграф 5.2. Концепция Реальности, – она начала зачитывать текст ровным, лишенным интонации голосом. – Данный срез реальности является единственно верным и окончательным, логически и исторически продолжающим путь развития цивилизации после гибели планеты «Земля». Все остальные наблюдаемые и теоретически возможные слои реальности являются либо побочными проекциями мультивселенной, либо незавершёнными симуляциями. Как таковые, они не имеют отношения к «Действительной Реальности», оставаясь реальными в рамках собственных, локальных определений реальности."

Я шумно выдохнула. Мультивселенные? Я что попала во вселенную “Мстителей”?

– Как-то слишком самонадеянно, – хмыкнула я. – У них там нет главы как понять, что это все не бред?

Лизи покосилась на меня с легким укором, а затем принялась сосредоточенно листать голографическое оглавление.

– Да, тут есть раздел «Кризис реальности», – она прочистила горло и вновь принялась читать без единой интонации в голосе, – «Кризис Реальности» – это переходное состояние сознания, возникающее при первичной активации в «Действительной Реальности» после длительного пребывания индивида в симуляционных или искажённых слоях.

Я быстро пробежалась глазами по симптомам: “...тоска по альтернативным, неактуальным версиям прошлого; ощущение «ненастоящести» или «сна» окружающей Действительной Реальности; ошибочная вера в то, что другие слои реальности имеют равный или больший вес…”.

Я вновь и вновь сканировала глазами текст. Могло ли мое подсознание придумать все это, включая детальное описание моего собственного сумасшествия? Я помахала ладонью по тексту, в надежде, что он развеется как сон. Но слово “тоска” застыло как клеймо на ладони и я поспешно спрятала руку в карман.

– Лизи, ты даже теоретически не допускаешь, что это все не реально?

Девушка пренебрежительно фыркнула, не отрываясь от «перелистывания» файлов в своей памяти.

– Поверь, я навидалась симуляций, – пробубнила она, начав транслировать трехмерную схему корабля в форме гигантской широкополой шляпы. – В них все уж слишком радужно.

Даже на схемах станция была похожа на одежду Лизи – ее будто по кусочкам собирали из мусора. Конструкция напоминала Сатурн: массивное центральное ядро, опоясанное кольцом. Только кольцо не висело само по себе, его удерживали три мощных путепровода.

Само «ядро» выглядело как две глубокие тарелки, сложенные краями. Гладкий облицованный металл был усеян ровными рядами иллюминаторов. Совсем иное дело – кольцо. Окна на нём были разбросаны хаотично, а каждый из двенадцати секторов разительно отличался от соседнего. Казалось, создатели станции так и не смогли договориться между собой, или же это были отдельные корабли, которые силой спаяли друг с другом.

Передо мной замелькали уменьшенные копии коридоров, по которым я недавно бежала. Я быстро отыскала свою отправную точку – это был «девятый» сектор. В соседнем, в «восьмом», я обнаружила человеческие органы. Сектора станции были подписаны и представляли собой гигантский циферблат. По красной пульсирующей точке, я поняла, что мы сейчас в «двенадцатом».

– Нам нужно пробраться сюда, – Лизи ткнула пальцем в самый центр. – Здесь есть большой вентиляционный отсек, – она провела пальцем по одному из путепроводов между «первым» и «вторым» сектором.

Я инстинктивно развела пальцами по голограмме, как по экрану смартфона. Изображение послушно поддалось, увеличив масштаб. Уж не знаю, сама я догадалась как управлять проекцией, или Лизи незаметно помогала, но схема покорно развернулась.

– Это охраняемый участок? – я обвела пальцем то самое идеальное «ядро».

Сколько я не приближала, новые данные не всплывали. Должно быть, сектор наглухо засекречен.

– Раньше был, – Лизи даже не смотрела на мои махинации с картой. – Но сейчас там только парочка Пробужденных и один Охотник.

– Охотник? – недоверчиво переспросила я, представив себе бородача с ружьем. – Один человек на такой участок?

– Он один справится, – Лизи подняла на меня обеспокоенный взгляд. – Это обученные воины. Они… стирают. Стирают твою энергию до последнего кванта. А ты просто отключаешься. Навсегда.

По ее расширенным зрачкам и подрагивающим пальцам я поняла: ей страшно. По-настоящему страшно.

– Разве можно кого-то убить просто так, без суда и следствия?

– Конечно. А ведь как бы тогда соблюдался порядок? – она искренне удивилась моему вопросу. – Всем известно, что в закрытые зоны вход воспрещен. Нарушил – и ты стерт.

Я усмехнулась про себя. Если бы меня убивали за каждое проникновение в «закрытые зоны», я была бы мертва уже сотню раз.

Она либо такая же безумная, как я. Либо там – нечто, что она ценит выше жизни. И это мне знакомо…

– Но все равно ты рвешься туда попасть… – я внимательно всмотрелась в ее лицо. – И что-то мне подсказывает, Лизи, делаешь это точно не ради меня.

Девушка вмиг стала похожа на нашкодившего щенка, которого поймали с поличным. Её пальцы то суетливо елозили по голограмме, то судорожно хватались за катушку ниток. Я молча наблюдала за её метаниями, пока не заметила на карте мерцающий прямоугольник. Он уверенно скользил по одному из путепроводов в сторону центра. Лифт. Прямой путь, который мог бы в разы облегчить нашу вылазку.

– Я искренне верю, что ты Пробужденная, – ее ответ заставил меня внутренне подобраться. – Ты употребляешь термины, которых нет в Базе. Ты шутишь. И ты… реально странная, Кира.

Я невольно попыталась взглянуть на себя её глазами. Да уж, действительно «странная». Если я вообще нахожусь здесь, а не гнию в карцере, как герой Джека Лондона.

– Мы с Рэем давно строили план, как пробраться в Центр, – продолжила Лизи. – Я знала тех, кто был стерт за это нарушение. Но в их в команде не было Пробужденного. А у нас есть ты.

– А если я не из вашей элиты? Если ты ошибаешься? – я оторвалась от карты, стараясь отыскать в глазах Лизи хотя бы тень сомнения, но наткнулась лишь на непоколебимую уверенность.

– Тебя ищет один из них, – голос Лизи дрогнул. – Если ты в розыске, тебя не сотрут сразу. А если… ты совершила нечто настолько страшное, что тебе так подчистили память, что ее не восстановить… Тебе ведь уже нечего терять?

Лизи стыдливо потупила взгляд, не решаясь смотреть мне в глаза.

Как бы меня не напрягала ее прямолинейность, Лизи была права. Я здесь никто. На Земле я мертва – по крайней мере, я на это надеялась. Если все происходящее – лишь предсмертный или посмертный бред, то почему бы не рискнуть? Я должна принять условия этой странной игры. Кто знает, может в этом и состоит моя странная миссия?

– И каков тогда план? – я скрестила руки на груди.

– Удача, – встрепенулась она. – И геолокаторы. Пока мы не спровоцируем возбуждение силового поля, мы ему неинтересны.

“Удача и геолокаторы”? Для операции, которую явно планировали ни один день. В деле, которое стоило кому-то жизни, они всерьез рассчитывают на везение?

– А спровоцировать его может тот факт, что я не Пробужденная? – усмехнулась я, пряча истеричную улыбку.

Лизи кивнула.

– И что ты хочешь там узнать или найти? – я отвернулась от нее, продолжая изучать карту.

– Я бы… – Лизи закинула голову к потолку, и голограмма дернулась вслед за ней. – Ой. Я бы хотела увидеть души.

Я невольно опешила.

– Нам нужно прихватить экзорциста? – улыбнулась я. Лизи замерла в недоумении. – По чью душу пойдем, подруга?

Лизи медленно выходила из оцепенения, и постепенно ее взгляд смягчался.

– Мы называем «душами» энергию, текущую в нас, – терпеливо пояснила она. – Я мечтаю увидеть энергию, которой никто не обладал.

На проекции всплыла информация, но не такая как База. Она была битой, с глюками. Я выцепила пару слов: «нулевая точка», «сверхновая». Остальной же текст выглядел как странные иероглифы.

Когда Лизи подняла на меня взгляд, я кивнула на проекцию.

– Да, так выглядит не встроенная информация, а добытая, – пояснила она.

– Как это… добытая?

На проекции появился человек в белом халате. Он стоял у большого экрана, где был изображён взрыв сверхновой. Изображение было пиксельным, но читаемым.

“ – … в образуемом вакууме, – заговорил мужчина, – нам интересна энергия «нулевых точек» в момент перехода от связанного состояния в свободное. Эта энергия является чистым холстом…”.

Позади него на экране мелькнули схемы огромных пластин, к которым липли частицы. А потом – огромные столбы света.

– Вот! – крикнула Лизи, заставив меня вздрогнуть, – это неочищенная энергия.

Изображение посыпалось в пиксели и застыло.

– Потом они превращают ее в чистую энергию с помощью симуляций. Но как… я понятия не имею, – заключила Лизи.

Я медленно переводила взгляд с проекции на Лизи и обратно. Что это было? Отрывок лекции или воспоминания? Физика и так была для меня магией, но это... выглядело так, будто они использовали энергию самих звезд.

– Так что значит «добытая информация»? – наконец выдохнула я.

– Это значит, что воспоминания были украдены, а не переданы добровольно, – Лизи метала нервный взгляд по комнате.

– И у кого ты их украла? – серьезно спросила я.

– Ни у кого. Они были у Рэя. Он купил их. Возможно, прежний владелец не хотел ими делиться или выдавал информацию намеками. Даже Рэй не сразу их обнаружил.

Лизи вскочила и принялась мерить комнату шагами. Проекция следовала за ней, дергаясь из угла в угол. В этот момент в воздухе всплыло досье:

Рэй. Двадцать два года. Электрик. Долг – 560000 квантов.

Я не знала, сколько это – пятьсот тысяч. Но я знала, что это много. Слишком много.

Лизи проследила за моим взглядом.

– Слишком долго о нем думала, – отмахнулась она. – Ты готова идти сейчас? – ее тон стал жестким, почти приказным. – Мы идем сейчас или через двадцать шесть часов. Мне нужно ещё и работать.

Я не стала уточнять, почему ее смены длятся больше суток и так же ли здесь течет время, как на Земле. У меня были сотни вопросов, но сидеть в четырех стенах еще день я не собиралась. Тем более, за это время Илай мог найти способ добраться до меня. Конечно, риск, что меня поймают на выходе из защитного поля, был велик, но вентиляция находилась всего в паре метров от границы.

Я решительно кивнула. Лизи тут же отправила Рэю короткое сообщение: «Она готова».

А была ли я готова на самом деле? Вот уж не думаю.

***

Проверив, что путь чист, Лизи маякнула мне, постучав по двери. Слабо освещенный коридор и правда был пуст. Мы выбежали к стене, скрытой за лесом ржавых балок, и юркнули в вентиляцию. Она была настолько просторной, что напоминала огромный туннель. Там уже ждал Рэй, освещая нас маленьким красным фонариком-кулоном.

– Рад, что ты снова лезешь в неприятности, овечка, – улыбнулся он, протягивая мне такой же фонарик.

– И тебе привет, – я надела фонарик на шею.

Лизи задвинула люк, и теперь наш путь освещали только три красные точки. Чем дальше мы двигались, тем гуще становился мрак. Мы ползли на четвереньках, хотя места вполне хватало, чтобы идти пригнувшись.

Напряжение между нами казалось практически осязаемым. Я так и не понимала чего от меня ждут: провести в серую зону, добыть космической энергии или информации, которая стоит как свобода. Я тяжело вздохнула, и гулкое эхо понеслось вдаль по трубе.

– Мне интересно, как ты мне солгала? – резко обрушил на меня вопрос Рэй спустя десять минут тишины.

– Ты имеешь в виду, как я посмела тебе лгать? – ухмыльнулась я.

– Я спрашиваю, как тебе это удалось? – его тон был серьезным. – Как мне известно, даже Пробужденные не могут лгать так. Никто не может лгать о том, что проверяется в ту же секунду.

– Ты сейчас о своей лысине говоришь?

Рэй тут же замер и провел рукой по волосам. Я оглянулась на Лизи: она тоже остановилась и разглядывала Рэя, медленно покачивая головой.

– Этого не может быть… – неуверенно прошептала она.

– У меня буквально вся система сбоит, – выругался Рэй, закончив проверять целостность шевелюры.

– И у меня, – добавила Лизи.

Я хихикнула. Они верят моей лжи, даже спорят с собственными глазами.

– Ну, а вы что? – мы снова поползли. – Совсем не умеете врать?

– Если мы выдаем ложь, виски пульсирует так, будто череп сейчас треснет, – обреченно выдохнула Лизи.

Рэй фыркнул и потер лоб, словно вспоминая ту самую боль.

– А если во благо? – не успокаивалась я.

– Боль разорвет тебя независимо от твоих намерений, – ответил Рэй. – Боли наплевать спасаешь ты жизни или хочешь нажиться. Энергия чувствует фальшь и взрывается внутри. Встроенная стоп-система.

У меня внутри похолодело. Зачем им это? Зачем вырезать то, что всегда было неотъемлемой частью цивилизации? На Земле мы впитываем ложь с молоком матери, засыпая под добрые сказки. Мы льстим, сглаживаем острые углы и прикрываем друзей ложью. Считать ее такой опасной – всё равно что бояться огня: холод, сырость и голод убьют тебя куда скорее. Иногда именно правда оказывается более разрушительной.

– Звучит как безумие, – выдохнула я.

– С намерениями использовать или навредить – то же самое, – продолжил Рэй. – Мы обязаны предупреждать о любых рисках. Скрыть умысел физически невозможно.

Я молча переваривала его слова. Если они не могут соврать или скрыть мотивы, всё обретало другой смысл. Лизи не просто так предупредила, что использует меня – она не могла не сказать. А Рэй? Сразу же после знакомства, захотел вернуть меня «хозяину» за вознаграждение. Честность до тошноты.

– А можно ли промолчать о своих намерениях? – нарушила тишину я.

– Только если у тебя железная выдержка. Или ты – Охотник, – хихикнула Лизи.

Ее смех показался мне неуместным, как и вся эта расслабленность. Мы словно в магазин шли, а не на смертельно опасную миссию.

– Вот давай Охотников мы не будем упоминать, – бросил Рэй через плечо. – У меня нет никакого желания наткнуться на него.

Я заметила, что впереди уже немного просачивается свет. Мы близко.

– Уверен, что твои локаторы сработают? – съязвила Лизи.

– Я прямо сейчас вижу, что он в противоположной стороне, – рявкнул он.

– У нас вообще нет никакого оружия? – вмешалась я в их перепалку. – Даже… ножа?

– И что ты им сделаешь перед Охотником? – фыркнул Рэй.

Я лишь закатила глаза.

Мы остановились у решетки. Рэй щелкнул зажимом на своем кулоне, и тонкий красный луч лазера беззвучно разрезал прутья.

– А говорил, оружия нет, – буркнула я, глядя, как решетка тихо отъезжает в сторону, открывая проход в светлый коридор с красным ковролином.

– Итак, – начал он. – Если нас поймают, говорим, что преследовали ее, – он кивнул Лизи на меня. – Если вам удастся пройти через поле, я вернусь сюда же и буду ждать ровно пятнадцать минут.

Он постучал костяшками по срезанным прутьям, словно заставляя нас впечатать это место себе в память. Его не так уж и просто найти, если не знать куда смотреть, но я все равно боялась, что эта дыра в стене выдаст нас с потрохами.

– Ты не пойдешь с нами через поле? – удивилась я.

Вместо ответа он спрыгнул вниз и помог нам спуститься. Коридоры Ядра разительно отличались от коридоров Кольца: они были залиты мягким белым светом, в воздухе плыл аромат дорогого парфюма, а где-то вдалеке едва слышно играла скрипка.

Рэй присвистнул:

– Такие хоромы ради двух человек...

Лизи шикнула на него. Мы двинулись дальше, стараясь не шуметь, и в конце коридора уперлись в массивные ворота.

– Этого мы не учли, – Лизи замерла в нерешительности.

Дверь выглядела пугающе технологичной. По её поверхности скользили сотни световых узоров, напоминающих живые сплетения микросхем. Казалось, чтобы открыть такую махину, недостаточно просто приложить палец – требовался какой-то особый уровень доступа.

– Интересно, поле за ней? – Рэй пристально разглядывал дверь, не решаясь к ней прикоснуться.

– Надо же было так облажаться, – в сердцах выдохнула Лизи.

За дверью ощущалась пульсирующая мощь. Это сложно было описать словами, но что-то неумолимо манило меня. Как в том сне – словно я наконец нашла то, что искала всю жизнь. Энергия наполняла каждую клеточку тела, и рука сама потянулась к металлу.

Я шагнула вперед и приложила ладонь к панели. Лизи с Рэем испуганно шарахнулись в стороны.

– Ярон Лэн, доступ разрешен, – произнесли динамики.

Мы ошарашено переглянулись. Тяжелая створка бесшумно ушла вверх, открывая перед нами точно такой же, но погруженный в полумрак коридор.

– Мне идти? – неуверенно спросила я. Шок так и не сошел с их лиц.

Вместо ответа Лизи достала из кармана какой-то тюбик и щедро выдавила его содержимое себе на ладонь. Завоняло едкой химией. Она тут же намертво вцепилась в мою руку, и я с ужасом поняла: это клей.

– Что ты творишь? – я дернула руку, но ладони уже намертво склеились.

– А на что это похоже? – огрызнулась она. – Если ты хоть на секунду меня отпустишь, нас засекут.

Я вынужденно сжала пальцы Лизи. Ее выходка казалась дикой, но теперь мы были в прямом смысле слова повязаны. Если я не Пробужденная и защитное поле сработает – погибнем ли мы вместе? Или в другом кармане она припасла баночку с растворителем на случай, если придется бросить меня здесь?

Лизи коротко кивнула, и я, затаив дыхание, перешагнула порог, втягивая ее за собой.

– Мы должны были что-то почувствовать? – поинтересовалась я.

Лизи лишь пожала плечами, а Рэй отрапортовал, что путь свободен и мы должны двигаться дальше. С каждым шагом мне становилось хуже: потели ладони, начиналась тошнота, а стены коридора начали плыть. Я оглянулась на Лизи, но она выглядела абсолютно нормально.

Едва различая очертания коридора сквозь пелену дурноты, я заметила впереди точно такую же дверь. Сначала мне показалось, что мы сделали круг, но коридор был прямым. Вторая дверь пропустила нас так же легко, вновь назвав меня Яроном Лэном.

– Интересно кто это, – выдохнула я, утирая холодный пот со лба.

– Лэн – фамилия основателя Халибера, должно быть кто-то из элиты, – Лизи оглянулась на меня. – Ты в порядке?

Вопрос повис в воздухе: створка двери поднялась вверх, заливая нас ослепительно ярким светом.

В самом центре круглого зала расположился энергетический столб с таким же мирным, голубым сиянием, как планета. Он состоял из миллионов ворсинок и частиц, непрерывно переплетающихся друг с другом. Они казались живыми: играли, сталкивались и разлетались, точно стайка крошечных рыбок, при этом оставаясь частью единого целого.

– Это души? – шепотом спросила я, завороженно глядя на танец света.

– Нет, это то, что их питает, – отозвалась Лизи. Она обвела взглядом зал, привлекая моё внимание к небольшим колоннам света, расставленным по всему периметру.

Эти столбы были тоньше и закрыты плотным стеклом, в отличии от большого в центре. В них пульсировала энергия всех возможных оттенков – от лазурного до золотого и даже ярко-алого. Какие-то искрились, другие тихо мерцали. Я насчитала двенадцать массивных столбов и с полсотни тех, что поменьше. Потянув Лизи за склеенную со мной руку, я приблизилась к самым крошечным – размером с обычную лабораторную колбу.

– Это редкие, – прошептала она. – Я видела статистику: такая энергия приживается лишь к одному из сотни. Но среди Пробужденных их много.

Я дотронулась свободной рукой до колбы с искрами цвета пламени, но они метнулись прочь от моего пальца. Я резко одернула ладонь.

– Получается, мы состоим из разных энергий?

Я потянула Лизи вниз, потому что ноги меня уже не держали. Мы тяжело осели на пол прямо перед стеной с колбами.

– Да, и в этом большая сложность, – выдохнула она. – Нам нельзя быть с людьми из «своей колбы».

Я подняла на нее удивленный взгляд и смахнула пот, заливающий мне глаза.

– Родственные души, – Лизи приложила палец к той же колбе. Искры не шарахнулись от нее, а наоборот, прильнули к стеклу. – Их всегда будет тянуть друг к другу. Но за пределами симуляций такие союзы строго запрещены. Считается, что это вытягивает слишком много энергии из планеты.

На последних словах она закатила глаза. Я чувствовала ее боль, скрытую обиду и разочарование. Очевидно, что это жестокое правило уже коснулось ее лично.

– Кто твоя родственная душа? – шепотом спросила я.

– Рэй, – едва слышно ответила она.

– Мне жаль…

– Думаю нам пора, – Лизи резко подскочила и потянула меня за собой, помогая подняться. А потом на мгновение замерла в нерешительности. – Там ещё дверь, – почти одними губами произнесла она.

Я оглянулась и, убедившись, что это не та же самая створка, через которую мы вошли, направилась к ней.

– Стой, – Лизи дернула меня. – Я не знаю что там.

– Тогда пошли назад, – тяжело дыша, ответила я.

Но Лизи не сдвинулась с места, гипнотизируя металл взглядом. Я шагнула вперед и приложила ладонь к панели. Мне невыносимо хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.

И в тот момент, когда дверь бесшумно отъехала и на нас уставился десяток ошарашенных глаз, я поняла: для нас действительно всё закончилось.

Мы тут же рванули прочь. Столбы света, лампы коридора и взвывшая сирена – всё смешалось в единую безумную карусель. Ноги заплетались, я постоянно спотыкалась, но Лизи упрямо тянула меня за собой. Она тащила нас к вентиляционному люку, но я понимала, что дотуда нам уже не добраться, и с силой дернула её к лифтам.

– А как же Рэй? – эхом донесся её крик сквозь какофонию звуков.

Но я уже ничего не соображала. Я колотила свободной рукой по всем кнопкам подряд, пока Лизи пыталась меня оттащить. Кабина дернулась – нас впечатало сначала в одну стену, потом в другую. Желудок скрутило спазмом, и меня вырвало прямо на себя той самой голубой жижей, которой Лизи поила меня ранее.

Как только лифт замер и створки поползли в стороны, я облегченно выдохнула.

Но вздох застрял в горле. На меня смотрели ледяные глаза. Его ледяные глаза.

Я попятилась, готовая снова жать все кнопки на панели, но он выстрелил. Не в меня. В Лизи.

Она рухнула на пол, увлекая меня за собой. И тут через нашу склеенную кожу по моему телу прокатилась волна парализующего оцепенения. Мышцы моментально отказали. Я полетела следом, но не ударилась о пол – он подхватил меня на руки. Я всё осознавала, всё видела, но не могла пошевелить даже пальцем.

В его холодном взгляде на долю секунды промелькнуло что-то похожее на беспокойство. А затем он грубо разжал мне челюсти и влил в рот густой синий гель.

Мир перед глазами погас. Я снова умерла.