Гвендарлин. Наследницы магии.

Пролог. Предыстория.

Однажды на планету Гвендарлин упал метеорит. Он одарил её жителей магическими нитями, силой, что позволяла управлять стихиями и дарами природы. Однако не все могли носить их в крови. Люди умирали, мутировали до неузнаваемости и сходили с ума. А те, которые выжили, начали творить беспредел и нависать темными тучами над королевством.

Круг избранных созвал совет и нарек себя верховными. У каждого из них была своя цель. Мирон стремился к власти и могуществу. Горго хотел сохранить семью и богатство. Анита мечтала наконец найти дом и пристанище. Каждый думал, что близок к своей мечте, приближаясь к ней. Но господство над магами привело к войне.

Ещё до катастрофы поселение, куда ступали только смельчаки, населяли ведьмы. Их жизнь была мирной, но долгой. Они изучали магию и тайно размножались среди людей. Молодые чернокрылые птицы пугали смертных своей таинственностью и древней магической силой. Но когда Мирон понял, что магия ведьм — это скрытый тайник, в котором можно обнаружить смерть, он принял решение.

Он стер их с лица королевства. Поселение было разорено, а ведьмы убиты. Все, кроме одной. Миранда спаслась. Король принял её во дворце. Она не просто осталась жива, любовь и ребёнок под сердцем сделали её королевой.

Мирон не смог принять удачу врага. Он приказал убить её. Но Анита ослушалась, узнала Землю через королеву и захотела сбежать. Совет не дал ей возможности уйти. Хуже того, планета без магии, но с развитой жизнью, была подвержена риску уничтожения.

Ради спасения ни в чем неповинных землян Миранда и Анита объединились. Каждая сыграла свою роль в этой истории. Но какой ценой? Королева родила дочь на Земле, но встретила смерть во дворце у мужа. Верховная, единственная женщина совета, пожертвовала собой, чтобы передать наследство источника потомкам Земли. Это стало концом, но началом чего-то большего, который стоил для Гвендарлина долгих шестнадцати лет ожидания.

Земля осталась целой. Мирон потерял на ней не только магическую нить Аниты, но и медальон, в котором хранилась часть источника. Безопасность планеты была гарантирована, ведь трогать магию до её проявления нельзя. Но только до поры, пока носители не заявят о себе и не разбудят тяжёлое время.

Глава 1. Бесправный выбор.

Босые ноги царапались о землю. Они уносили девушку подальше от врагов, предателей и нелюдей. Подол её платья пачкался и цеплялся за корни старых деревьев.

Лес был густым, и пробираться через него без света и сопровождения казалось невозможным. Легкие разрывались от усталости и изнеможения. А темнота и страх, с которыми Рэдвин не медлила ни на минуту, сжимали сердце.

Лес, названный Темным, находился позади королевского дворца. Он будто мешал ей, лабиринтом путал шаги, вводил в заблуждение разум. Она могла легко потеряться в краях, которых называла домом. И если бы не королева, то окончательно распрощалась бы с жизнью.

Её указ обязывал беглянку найти выход, проход в другой мир. И пока это было возможно, она бежала. Дыхание сбивалось, в попытке вдохнуть ещё больше воздуха в лёгкие. Силы покидали её, замедляя бег. Он становился неуклюжим и слабым, словно она балансировала на краю пропасти.

Но Рэдвин продолжала бороться. Приближающийся топот скакунов и крики наездников не давали принцессе расслабиться. От этого она ещё сильнее сжимала к себе свёрток, такой же белый, как её платье.

Девушка неслась между деревьями, огибала препятствия, пока, не столкнувшись со спуском, едва не улетела в пропасть. Но красные от ссадин ноги спасли её, вовремя остановившись.

Это было то самое место, о котором говорила королева.

Рэдвин оглянулась. Было тихо. Только звуки дикой природы могли показаться испуганной принцессе опасными. Но не более тех, кто нес реальную угрозу.

Девушка сосредотачилась на задании и аккуратно положила ребенка на рыхлую землю. Сама же обеими руками начала копаться в кустах, траве, земле. Она искала особую вещь. «Ты узнаешь, как только увидишь» - прозвучали в голове слова Миранды.

Край обрыва был немал, а времени на поиски, меньше, чем пугало и дергало миниатюрное тело девушки. Рэдвин обошла не один камышек, не одно потайное место, где трава казалась истоптанной. И, наконец, нашла то, что искала. Под серым валуном лежала стеклянная трубка.

Встряхнув её от грязи, развязала тонкую верёвку, освобождая кусок ткани с поверхности содержимого. Серо-розоватый порошок блистал в лучах звезд, завораживая глаза. Рэдвин улыбнулась гениальности Миранды и подошла к обрыву.

Сначала, по просьбе ведьмы, посыпалось содержимое. Поблескивая, пыль медленно осела где-то внизу. Затем полетела и сама стеклянная трубка, настолько прочная, что не разбилась при падении.

Рэдвин взяла девочку на руки и заметила, что глаза её открыты. Аккуратно подошла с ней к обрыву и посмотрела вниз. От увиденного у принцессы перехватило дыхание. Над земной поверхностью висел огромный диск. Волшебная пыль двигалась по кругу, создавая воронку. Посередине волнами расширялась туманная энергия. Она пульсировола бесшумно, освещая пространство вокруг.

Девушка знала, что находится за ней и что ей предстоит сделать. Она немедленно оказалась на самом краю. В момент прощания с племяницей, взглянула на неё в последний раз. В синих глазах малышки отразилось звездное небо. Девочка выскользнула из рук и упала в магическую воронку. Портал погас яркой вспышкой, поглотив ребенка, и стал ключом к новой жизни.

Развернувшись, Рэдвин уже смотрела на свой народ. В их глазах, что выглядывали из темноты, возникло разочарование. Они смотрели на длинноволосую брюнетку с запутанными темными волосами. Перепачканную и уставшую, солдаты почти не узнали её. Карие глаза с осуждением изучали предателей. А те, поняв, что не нашли то, за чем гонялись, наконец заговорили.

— Что вы тут делаете? — Спросил передовой.

Ясин был зрелым златовласым мужчиной, с запущенными усами и колючей бородой. Он командовал дворцовой стражей и мог иногда выходить в город. Городская стража недолюбливала его за высокомерие и надменную жестокость. А Рэдвин с самого детства, когда её покойный дедушка и бывший король назначил его на должность, всеми силами пыталась избегать.

— А вы как думаете? — В попытке скрыть дрожь и волнение, произнесла принцесса. — Дворец в огне. Я подумала, что на нас напали и сбежала. Бежала, пока вы меня не нашли.

— Быстро вы. — Сухо ответили ей. — Королева мертва. Вы можете не бояться.

От этих слов Рэдвин передёрнуло. Она, хоть и знала на какие жалкие поступки способны люди, была в изумлении. Им хватило наглости пойти на измену, предать короля, воспользовавшись его отсутствием.

Рэдвин кивнула. Она боялась любым словом или движением испортить все, на что надеялась. На что надеялась Миранда. Поэтому девушка молча кивнула, будто смиренно соглашаясь со всем, что озвучил передовой.

— Вы должны пойти со мной. — Сообщил он, после чего один из стражей подошёл и подтолкнул её к коню.

Принцессу усадили на скакуна, и они, всем отрядом вернулись вглубь леса. Покинули его и ещё несколько луговых полей в спешке, прежде чем наткнуться на жилые дома. Небольшая деревня, мрачная и старая, казалась заброшенной. И не зря, ведь глубокой ночью все спали, и никто не смог увидеть, как королевскую особу ведут в пустой дом.

— Где мы? — Спросила Рэдвин хмурового Ясина.

— Таунар. Одна из мелких деревень Гвендарлина. Странно, что вы не знаете свои территории, принцесса. — Ухмыльнулся он, отдёрнув поводья своего темно-русого коня.

— Знаю. Но не думала, что это так далеко.

— Не далеко, ваше высочество. Эта ночь кажется вам длинной.

Жаркий, жёлтый огонь шести факелов позволял Рэдвин видеть тропы и оставленную на воздухе утварь. Жизнь здесь существовала, но спала. А среди спящих стен девушка ступала словно пленница. Это напрягало её сильнее, заставляя сомневаться в положении обеих сторон. Оставалось гадать, являются ли они врагами для неё или нет.

Один из огней осветил холодную сырую комнату. Мебели здесь было мало. Страх внутри девушки нарастал, внушая противное ощущение. Запах гнили ударил в нос, и, нечаянно вдохнув его, Рэдвин набралась мороза. Она задрожала и сжалась, чувствуя, как начинают стучать зубы. Один из стражей заметил это и поспешил поджечь несколько брусков в запыленном камине. Свет выпорхнул из-под них, будто все время находился внутри и только сейчас изволил явиться. Только сейчас принцесса поняла, что в доме не было жизни, кроме мелких насекомых и голодных крыс.

Она села на холодный пол, лицом к горящему очагу. Сопровождающие по очереди вышли из дома. Ясин остался позади, внимательно наблюдая за трескающимися искрами горящих дров. Девушка безмолвно питалась их энергией в попытке расслабить своё напуганное тело.

— Зачем вы меня сюда привели? — спросила она, опередив мужчину.

— От дворца ничего не осталось, а в город возвращаться опасно. Вам лучше переночевать здесь до утра.

— Почему вы решаете за меня?! — возмутилась Рэдвин, поднявшись на ноги. — Я сестра вашего короля. Я могу принимать решения сама.

— Разумеется, — опустил он глаза. — Но решение принимал не я. Совет посчитал правильным на время оградить вас от восстания и всего, что творится в столице. Но не волнуйтесь, это всего лишь на одну ночь. Завтра вас заберут отсюда и поселят в старом дворце.

— Вот как? — отвела она взгляд к своей тени. — Могли бы найти место получше...

— Это место заброшено, и о нём никто не знает. Здесь безопасно.

— Хватит! — повысила голос принцесса. — Мне здесь жутко. Я хочу есть, и мне нужна тёплая постель, чтобы не проснуться с простудой.

Лицо Ясина выражало неприязнь. Он не скрывал этого в полутьме, Рэдвин не видела его. Он бы отдал всё, чтобы поставить эту избалованную особу на место. Но из-за своего положения он не имел права даже поднять голос, не говоря уже о том, чтобы косо взглянуть в её сторону. И это злило его сильнее, чем минутные выходки девушки. Не иметь возможности выместить злость было хуже.

— Прошу прощения, Ваше величество, — произнёс он с трудом. — Я немедленно прикажу доставить вам еду и тёплые одеяла.

— Хорошо, — кивнула Рэдвин, скрестив руки на груди. — Только не задерживайся.

Ясин поклонился и поспешил к выходу.

— Постой, — внезапно остановили его. — Нет вестей от короля?

В её голосе слышалась тревога и грусть. Она надеялась, что с возвращением брата что-то изменится. Страшный кошмар наконец обрёл бы конец, и она смогла бы забыть о том, что случилось.

Дверь захлопнулась. Когда ей принесли то, о чем она просила, задвинула металлический замок, каких на Гвендарлине было не мало. Ужинать не было ни желания, ни аппетита, поэтому Рэдвин застелила постель и легла на кровать.

Сон не спешил к ней. Мышцы и мысли не отпускали, лишая возможности погрузиться в беспамятство. Слёзы текли по щекам, стоило ей взглянуть в прошлое. Рэдвин стало жаль королеву и её новорожденную дочь. Если первая уже не была в живых, то у второй был маленький, но всё же шанс.

Король ещё не вернулся, и это причиняло ей боль. Она не понимала, как так вышло, что его не оказалось рядом именно в тот момент, когда он лишился семьи. Знает ли он об этом? И что будет, если узнает?

Утро выдалось солнечным. Грязные окна пропускали достаточно света, чтобы можно было рассмотреть щели между досками на полу. Неубранные комнаты теперь обрели полные очертания, вызывая в душе принцессы отвращение. Она никогда не считала себя брезгливой, пока не оказалась в этом доме.

Пол скрипел от легкого шага принцессы. Нагнувшись за упавшей серьгой, она пропустила мимо несколько силуэтов, промелькнувших в тенях. Не прошло и минуты, как раздался стук, раздражая Рэдвин. Она выдохнула всё накопившееся внутри возмущение и впустила гостя.

Им оказался один из членов совета королевской семьи, Арис. Высокий и статный, он был хорошо одет и выбрит. Его вкус высоко ценился, поэтому Рэдвин не удивилась его торжественному внешнему виду. Теперь она, на фоне идеального советника, казалась нищенкой.

Этот человек возглавлял небольшую часть армии, был вторым помощником старого короля и помогал в разработке стратегий. Ещё в юном возрасте он привлёк внимание своим ясным умом и таинственностью. Дед нынешнего короля считал его надёжным и верным подданным. Он заслужил хорошую службу, оставаясь сдержанным и разумным.

— Доброе утро, Ваше Величество, — поклонился Арис, хотя и не так глубоко, как это делал Ясин.

— Вы здесь, чтобы забрать меня? — спросила девушка, чьи сонные глаза и запутанные волосы уже не имели никакого значения.

— Да... — неуверенно ответил мужчина. — Только сначала я хотел бы поговорить с вами.

Девушка зажмурилась от яркого света, который обрушился на её карие глаза, и кивнула, пропуская советника. Тот вошёл и закрыл за собой дверь, после чего внутри снова воцарилась темнота.

— Ну и ну. Это место не предназначено для вас, — сказал Арис, оглядываясь на неухоженные стены.

— Но вы же сами приказали привести меня сюда, — ответила Рэдвин, складывая очередной плед.

— Я не знал, что здесь так ужасно.

— О чем вы хотели поговорить?

— О вашем брате, разумеется, — ответил принцессе, присаживаясь на край кровати. — И о том, что произошло вчера ночью.

— Я не хочу об этом говорить, — грубо возразила девушка, после чего советник похлопал по матрасу, приглашая её присесть.

— А придется. Вы сейчас не в том положении, чтобы отказывать мне.

— Что это значит?! — Она кинула одеяло в сторону и уставилась на мужчину, пытаясь понять смысл его слов.

— Вам стоит успокоиться и выслушать меня. Не сомневаюсь, что вы любите нашего короля и всеми силами поддерживаете его. Так же я знаю, что убитую королеву вы тоже поддерживали.

— Конечно, — ответила Рэдвин. — Вам бы тоже стоило...

— Нет, нет, нет, — перебил он её, странно улыбаясь. — Конечно, нет. Королева была проблемой для нашего королевства. Но вчера мы её решили, поэтому сегодня не стоит об этом беспокоиться.

— Что значит решили? — Не верила она своим ушам. — Что значит мы??

Время замедлилось, а кровь закипела, покрывая тело красными пятнами. Пот выступил на кончиках пальцев. Мороз прошёл по спине и спустился к ногам. Арис держал паузу в этом диалоге, чтобы Рэдвин поняла.

— Прошу, не говорите, что Совет замешан в этом! Прошу вас! — сорвалась она.

— Рад, что вы поняли это. Но я здесь не для того, чтобы оправдываться. Я хочу узнать, что вы думаете о нападении на Иго?

— Как вы узнали?? Неужели...? — она не хотела верить, что и в этом замешан долговечный Совет её деда, которым он дорожил.

— Вы опять ошибаетесь, принцесса. Мы бы никогда не стали угрожать жизни королю.

— Но вы стали угрозой для его Королевы и наследника, — выпалило девушка, ощущая омерзительную ненависть ко всему, что когда-либо её окружало. — Как я могу вам верить после признания о страшном злодеянии?

— Верить или нет — ваше дело. Согласиться на моё предложение или нет — тоже.

— Какое предложение?

— Предыдущая поездка в Эрдалин чуть не стоила королю жизни. Как вы думаете, что будет с этой? Сможет ли он вернуться живым и невредимым? А если вернётся? Что с ним будет, когда он узнает о смерти жены и дочери? Сможет ли он, как и прежде, стоять на ногах и править? Сомневаюсь.

— Не стоит так думать. Мой брат вернётся! Он сильный человек и со всем справится! Ему ничего не угрожает!

— Вы хоть сами верите в это? — усмехнулся советник. — Вряд ли. Вам сейчас страшно. Я понимаю. Но вы не одни, помните это. Совет на вашей стороне.

— Что вы хотите этим сказать? — слёзы потекли горячими ручьями. — А что я должна делать?! У меня нет ничего, кроме веры!

Арис встал на ноги, поддержал плачущую принцессу за плечи и усадил рядом. Она давилась своей же болью, заглатывая слёзы. Он наблюдал, как она плачет взахлёб, и терпеливо ждал, пока девушка придёт в себя.

Её голова без сил упала на плечо мужчины. Тот принял её, молча поглаживая по холодной спине.

— Выходите за меня, — ошарашил её своими словами.

Её глаза расширились, и она уставилась на острый подбородок советника.

— Мне не послышалось? — спросила она, пытаясь вспомнить его голос и тон, с которыми он это говорил.

— Я предлагаю вам руку и сердце.

Молчание и тишина, окружённые глухими голосами проснувшихся людей, били по ушам. Шум за этой дверью стал живым и обыденным, в то время как внутри от безмолвия всё кипело.

— Конечно, не из-за любви или похоти, — поспешил он продолжить. — Из-за короля. Если он вдруг потеряет способность править...

— Я справлюсь, — перебила его Рэдвин. — Я не мужчина, но всё же способна соображать и принимать решения. Я быстро учусь и смогу взяться за королевство...

— Подумайте. Гвендарлин занимает большую часть «Мышиного короля». Он вам не по зубам. Даже если вы и поверите в себя, соседние страны воспользуются женским монаршим положением и попытают удачу в нападении. Их не остановит неопытная королева.

— Советник Арис, мне не нужен муж. — Я посмотрела ему в глаза, где промелькнуло что-то неестественное.

— Я думаю, вы поменяете своё решение.

— И почему же?

— У вас не будет выбора. Иначе Иго сильно пострадает. А может даже отправится за своей возлюбленной.

— Что вы говорите?! — вскочила Рэдвин, будто её сильно ужалили. — Как вы смете мне угрожать?

— Почему нет? Посмотрите на себя. Посмотрите, где вы. Разве у вас есть другой выбор, кроме того, который позволит сохранить жизнь вам и вашему брату? Поверьте мне. Я хорошо знаю дела королевства, знаю, как надо действовать и что делать. Если вы доверитесь мне, обещаю, что никто не пострадает.

— Как я докатилась до такого? — спросила девушка себя.

Её ладони закрыли лицо и стали мокрыми от слез, которые наворачивались на глаза. Эта безысходность мучила её, скребя изнутри. Бежать было некуда от пожара, который горел в её сердце. Она не хотела выходить замуж и дарить этому человеку возможность править её жизнью.

Но с другой стороны, она думала о брате, который всегда был в её глазах мальчишкой, не способным защитить себя. Самоуверенный и бесстрашный, он делал безумные вещи и слабо учился на своих ошибках. Рэдвин хотела защитить его таким, какой он есть. Она любила Иго и не могла позволить, чтобы с ним случилось что-то страшное.

— Твоя взяла. — Опустила она руки, обнажая красное лицо. — Но если с моим братом что-нибудь случится, я придушу тебя.

Она не хотела смотреть на него. Смотреть, как он подходит, улыбается и опускает свой взор на её заплаканное лицо. Ему не терпелось поскорее прикоснуться к ней, изучить её губы. Он был готов ощутить вкус поцелуя, но Рэдвин поняла его намерения и вырвала его грубые пальцы со своего подбородка.

— И трогать меня тоже нельзя, — пригрозила она, указывая на него пальцем, но в ответ получила лишь насмешливую ухмылку.

Он вышел, чтобы оставить её одну. Вскоре заброшенный дом покинула и сама Рэдвин. Люди наблюдали искоса, шептались и останавливались, позабыв о своих делах. Им было интереснее следить за таинственной барышней, за которой следовал целый отряд королевской стражи. Принцесса исчезла в карете, подобрав подол грязного платья. Будущую королеву должны были сопроводить до старого дворца, где её ждала нелегкая жизнь.

Глава 2. Ингрид.

Шестнадцать лет спустя.

Ингрид осмотрелась и попыталась понять, где она. Всё вокруг было ей незнакомо, но при этом ощущалось как-то по-родному, словно она позабыла о доме, в котором выросла.

Цвета в этом мире значительно различались от тех, что она привыкла видеть каждый день.

Мир казался иным. Здесь воздух был другим и дышалось им легче. А солнце возвышалось далеко в небе размером поменьше, чем на земле. Его белый свет словно не тянул атмосферу Гвендарлина. Планета была прохладной.

Пустынно растелились песчаные холмы, а где-то впереди граница разделяла золотистый покров от молодой, ещё зелёной заросли.

Несколько истоптанных троп привели на небольшой холм. Здесь возвышались белые колонны, пожелтевшие от времени. От них почти ничего не осталось. Только развалившаяся крыша, что едва держалась на столбах, украшала беседку. На основании пророс мох и продолжался на каменной плите, разбавляя то, что осталось от некогда белоснежного пола.

Девушка слезла со спины и взглянула. Глаза у неё были сильно яркими, светлыми, словно кукольные. Таких на Земле не встречали. Сиреневые, с оттенком византийского, они смотрели печально, блуждали в фокусе.

На свету женщина выглядела старше. Она прищурилась в ответ на заходящее солнце и мягко улыбнулась. Ветер потрепал ее длинные тёмные волосы, в которых терялись две белоснежные пряди.

На груди засверкало круглой формы украшение. На его глади отразилась белая лошадиная морда. Темными губы смешно подвигались, разжёвывая что-то с большим аппетитом. Это была трава, и, ощутив ее вкус у себя во рту, Ингрид не растерялась. Частицы песка и крупной пыли поскрипели в зубах, но это не помешало ей насладиться едой.

Внезапно ощутила себя и в смятении начала брыкаться. Взглянула на отражение и не поверила, что видит четырёхногое животное вместо своего привычного лица. В попытке понять, как она оказалась в теле коня, краски сгущались. Мысли и неуправляемое сознание смешались с происходящим. Это было кино, фильм, который она была вынуждена наблюдать, не являясь его участницей.

— Anlo ivon-aron, livintum gvi-s-gоnon.* — Сказала женщина и убрала светлую прядь волос к темным.

Ингрид не поняла ни слова из того, что сказали ей. Ни Снег, ни Анита не выдали этого. Плечи последней дрожали в белом кружевном платье, которое успешно загрязнилось и стало тяжёлым. Не спеша, она подошла к плотно упакованному грузу, который висел на боку у скакуна. Достала оттуда старый спальный мешок и несколько маленьких сумок, внутри которых лежала еда.

Ингрид ещё не привыкла к новому телу и смотрела так, будто впервые видела хозяйку.

Пока Анита возилась с костром, едой и устройством ночлега, Снег просто стоял, не в силах двигаться. Он наблюдал за своей наездницей и был совершенно неразговорчив, как обычно.

Женщина наклонила голову набок и вопросительно взглянула.

— Get ivon? — Ингрид не знала, что на это ответить.

Конь фыркнул и кивнул. Это показалось девушке самым естественным действием, которое она могла предпринять в абсурдной ситуации. Анита рассмеялась, заметив в поведении Снега что-то забавное. Затем она замолчала.

— Ila ogdom mil-ar...* — Вновь неизвестной Ингрид речью заговорила женщина.

Мысли и виды на начало огромной пустыни затмились темной звездной ночью. Провал в помяти, куда погрузилась Ингрид, длился всего несколько секунд. Это было похоже на то, когда просыпаешься и понимаешь, что тебе снилось многое, но помнишь ты очень мало.

Внутри Снега возникла тревога. Он то и дело фыркал, брыкался, смотрел по сторонам, словно ждал подвоха. Вот-вот должно было что-то произойти, но он не знал, что именно. Сознание девушки задавалось тем же вопросом, когда в ней повторялись эти эмоции. Она не помнила, как попала сюда, и как вчерашний вечер перешёл в напряжённое утро. Переживания всё равно сидели в ней, но казались как будто чужими.

Анита стояла как деревянная. Чересчур спокойно вела себя и смотрела иначе, грустно, будто прощалась с ним навсегда. Она прикоснулась к его щеке, и тот почувствовал сожаление, горечь расставания, которые передались и самой Ингрид.

— Ratta! — повелела она. — Ratta tumavi!* Возвращайся к своему хозяину!

Снег понимал, чего она хочет. В тот момент он бы ответил, что она и есть его хозяйка. Но не стал. Ингрид тоже не стала вмешиваться в прощание двух друзей. Её унес от проклятой беседки глухой галоп, поднимая над следами пустынную пыль.

Внезапно силы иссякли. Снег резко остановился, будто забыл кое-что и взглянул назад.

Их было видно. Маленькие, но всё же люди стремительно приближались к беседке. Аниту заметили среди колонн. Она спустилась с холма. Кто-то держал её с обеих сторон, не позволяя делать лишних движений. А кто-то положил на колени, унижая ту, которую уважали.

Враги издевались над ней, как умели. Несмотря на то что разглядеть их лица, кроме мелькающих силуэтов, было невозможно, Снег понимал. Происходило что-то страшное, от чего внутри Ингрид проснулось неприятное жжение. Боль пронзила её душу. Слёзы потекли по прохладной коже коня, когда уже не живую Аниту убирали, как мусор посреди дороги.

Ингрид выдернули из странного сна, что чуть не свалилась с кровати. Одеяло уже лежало на полу, обнажая бедра и плечи. Тело сотрясло в холодном поту. Мороз прошёлся по коже, и слезы с мокрой постелью стали ощутимее.

Девушка поднялась и присела на край маленькой кровати. Абсолютная темнота в тесной комнате говорила о том, что утро не за горами. Ветер временами постукивал по тонкому стеклу, просачивался через небольшие щели и колыхал занавешенную ткань.

Ингрид пыталась прийти в себя после тяжелого сна. Он оставил след не только на мокрых щеках, но и в сердце. Она чувствовала этот груз, который лег на её душу за ночь. Ей стало страшно, ведь это не поддавалось логическому объяснению. Сон не имел к ней никакого отношения и не возвращал её в личное прошлое. Просто случайно проявила свою креативность и не позволила ей выспаться. По крайней мере, так думала Ингрид.

На ощупь нашла ручку и распахнула дверь. Она открылась со скрипом, провожая девушку в небольшой коридор. В соседней комнате маленькой квартиры спала её мать. Она была чуткой женщиной и просыпалась от любого шороха, поэтому Ингрид приходилось передвигаться осторожно, не задевая ничего, что могло бы издать звук.

Так она добралась до ванной и медленно прикрыла дверь. Щёлкнула задвижка. От ярких ламп заболели глаза. Разных форм и размеров мушки меркнули и быстро исчезли, будто их вовсе и не было.

Девушка поспешила к белоснежной раковине, окруженной белоснежными стенами. Вода полилась, разбрызгивая холодные капли по поверхности. Набрав в теплые ладони немного жидкости, она умыла лицо. Ещё раз и ещё, пока капли не превратились в ручьи и не начали течь по подбородку, замачивая местами черную майку.

Лучше не стало. Ощущение от странного и пугающе реалистичного сна не покидало её. Напротив, теперь оно стало очевидным и ярким, будто бы это произошло в её жизни вчера. Конечно, Ингрид понимала, что с ней что-то не так, но всё же надеялась на скорое исчезновение тяжести в груди.

Выдохнув теплый пар в холодную комнату, она поправила скатившуюся черную лямку и взглянула в зеркало. Оно помутнело и покрылось каплями воды, но в нём всё-таки можно было разглядеть уставшее отражение.

Темно-каштановые волосы были собраны в косу, а некоторые из них прилипли к лицу, подчеркивая овальную форму. С гладкого подбородка все еще падали капли. Их свежесть ощущалась на багровых губах, пухлых и симметричных. Карими глазами Ингрид оценила опухшие веки. С ними ей было суждено отправиться в школу, что не сильно радовало.

Она не любила навязчивые расспросы, которые сыпались не только от мамы, но и от друзей. Её покой и радость заключались в тишине и понимании, о которых она не распространялась.

***

Солнце поднялось над Миннеаполисом, возрождая в нём жизнь. Северная синица приземлилась на подоконнике старого дома. Она не боялась и не спешила покидать выбранное ею окно, рама которого с минуты на минуту должна была подняться. Вскоре так и произошло. Аккуратно схватив хрупкое тельце создания, Ингрид внесла его в комнату.

Её ждали насыпанные на картонку семечки, свежевычищенные девушкой перед завтраком. Оставив птицу клевать зернышки, Ингрид тоже пошла есть.

Кухня была наполнена ароматом яичницы. Мария хорошо умела поджаривать её снизу, чтобы желток сверху не сворачивался. Её единственная дочь не любила сырое яйцо, но молча ела его каждое утро.

В детстве они были очень близки. Это было время, когда их семья казалась полноценной и счастливой. Но после развода родителей отец ушел, и теперь Ингрид было тяжелее вспоминать его лицо. Временами она смотрела на старую фотографию и понимала, что ничего не чувствует. Ни любви, чтобы скучать, ни ненависти, чтобы презирать.

— Что ты делала ночью? — спросила женщина, подливая масло в сковородку. — Я слышала шум. Что-то случилось?

— Кошмар приснился, — тихо ответила девушка в надежде, что мать отстанет.

— Ужастиков насмотрелась. Вот что бывает, если до поздней ночи перед телевизором засиживаешься.

Ингрид всегда казалось, что её отношения с матерью не такие, какими должны быть. Если раньше у них всё было хорошо, то со временем стало очевидно, что лучше ей молчать, игнорируя упрёки и недовольство матери. Ингрид всеми силами пыталась избегать конфликтов, которые ей сильно осточертели. Но иногда ей становилось тошно от собственных попыток, от чего хотелось выплеснуть всё, что накопилось глубоко внутри.

— Мам, я сегодня поздно приду, — сказала она и тут же насторожилась.

— Нет. — Мария даже не взглянула на неё.

— У моей подруги сегодня день рождение. Мы хотим устроить ей сюрприз.

— У подруги? — Теперь она обратила внимание на дочь, готовую к любым обидным словам, которые заденут её. — Сколько раз я тебе говорила, что эти твои отношения с подружками ни к чему хорошему не приведут?! Ты им никто, так же как и они тебе! Они с лёгкостью обидят тебя, не успеешь ты понять, что произошло!

Чтобы прекратить неприятный поток, Ингрид уронила вилку о холодный кафель. Прибор приземлился, звеня и затыкая утреннюю ссору. Тишина возникла внезапно, и так же резко была разбита вновь возобновлённой фразой:

— Ты вернёшься сразу же после занятий!

— Я останусь вместе с подругами, мам. — Девушка почувствовала ком, что медленно подступал к ноздрям и глазам. — В этой жизни не все должно быть так, как ты хочешь.

Недоеденная яичница так и осталась на столе. Вилку никто не поднял. Девушка ринулась к входной двери, чтобы поскорее покинуть место, где ей было тяжело находиться. Ингрид нелегко было каждый раз возвращаться туда, словно это был не её дом, а пыточная, где она знала, что обязательно будет больно.

***

Ингрид уже четвертый год избиралась старостой класса и не уступала лучшим представителям школы. Даже если к ней не проявляли уважение, то хотя бы притворялись. Искренность чувств ребят её особо не волновала, если они не создавали проблем.

По-настоящему дружить удавалось только с единицами, ведь проявить свое истинное «Я» было нелегко. А когда получалось, это значило её уязвимость и слабость. Подобное могло бы погубить влияние в школе, так же как опрометчивость губит дело. Пока все считали её безэмоциональной и правильной занудой, все было хорошо. Если упаковка твердая, то хрупкое содержимое не пострадает, так она считала, и была довольна этим раскладом.

Панорамные окна второго этажа Миддл Энтони, международной школы Миннесоты, выходили на служебную парковку. Несколько автомобилей учителей, которые успели приехать раньше обычного, прекрасно отражались на чистых стеклах. А с другой стороны – невыспавшееся лицо, которое слабо улыбалось при мысли о предстоящей встрече. В её жизни и так всё было темно и серо. Ей нужен был этот день с его встречами.

Внезапно из своих предвкушений она вернулась в реальность. Во дворе, среди зелени и забетонированной площадки, её внимание привлекла машина. Она мягко покатилась огибая кисло-лимонный кабриолет, и, приметив местечко в тени, припарковалась. Чёрный, отливающий идеальным свечением, Лексус, выглядел словно совершенство. Ингрид не сводила с него глаз, ожидая, как покажется новый преподаватель, ведь этот автомобиль она на парковке школы раньше никогда не видела.

Ожидание не оправдалось, когда их машины вышел не то мальчишка, не то паренёк. Он был одет в широкие шорты и темно синее худи. Вольно шагал в сторону главного входа, играясь с ключами, чем и начал раздражать возмущённую Ингрид в свой первый же день.

Дорогая машина на учительской парковке, принадлежащая ученику, была грубым нарушением правил. Она не собиралась это оставлять без внимания. Ужасное чувство внутри, которое шептало ей о справедливости, быстро овладело ею.

Через минут десять она стояла рядом с автомобилем, наблюдая, как свет переливается на его поверхности. Вскоре к ней присоединились и другие ученики, которые тоже хотели поглазеть. Но почему-то держались на расстоянии, не пытались подойти ближе, как на это осмелилась Ингрид.

— Бу! — прямо под ухом выкрикнул парень, отчего девушка развернулась и с недовольным лицом уставилась на него.

— Стэн! — ответила она и попыталась восстановить сердцебиение. — Ты напугал меня.

— Прости, — извинился парень.

В его голосе девушка чувствовала столько тепла, что была готова греться в ней всю жизнь. Его очаровательная улыбка и заразительный смех заставляли щёки Ингрид гореть. Её разум и действия не соприкасались, когда речь шла о том, кто сильно действовал на её сердце.

— Прощаю, — улыбнулась Ингрид, не скрывая радости от встречи с одноклассником.

— Что ты здесь делаешь? Тоже пришла посмотреть на Лексус? Он классный. Ты так не думаешь?

— Машина дорогая, — тихо ответила она.

— Она моего друга. Он сегодня переводится в нашу школу. Ты его не видела?

— Он мне как раз и нужен... — начала девушка, но её слова были перебиты вниманием к новенькому.

Тот не спеша шел в её сторону, так уверенно и быстро, что за мгновение оказался напротив. Сейчас его лицо было выставлено на показ и не выражало ничего хорошего. Он был выше, что было очевидно, ведь девушке пришлось поднять глаза, чтобы встретиться с его безразличием.

— Отойди, — сказал он и прошел мимо.

Новенький сел в машину и завел её. Но даже так Ингрид решила, что не сдвинется с места, пока не объяснит ему, что здесь нельзя парковать машину. Она настроилась на всевозможные исходы разговора и была морально готова к тому, что ей придется столкнуться с тем, кто возомнил себя крутым.

— Тебе нельзя парковать здесь машину, — сказала она, заглянув к нему в окно.

Он уставился на неё с тем же выражением лица. Только на этот раз его широкие тёмные брови взлетели и сразу опустились на прежнее место.

— Ты кто? — спросил он сухо.

— Кто я? Я Ингрид, староста. И тебе не стоит парковать здесь машину. Это место предназначено для учителей. Парковка для школьников находится на заднем дворе. — Она говорила спокойно, но с раздражением.

Иногда она дёргала руку, которой хотела немедленно сопроводить его из этой школы.

— Нет. — Коротко ответил он, чем напомнил ей мать. — Я купил это место. Отныне я буду парковаться здесь. Есть возражения?

— Что значит купил?

— Заплатил деньги и приобрёл. — Усмехнулся он, внимательно взглянув на неё. — Точно так же, как купил эту машину.

— Да кто возьмёт твои деньги? — Выплюнула девушка, не подумав.

Ему не показалось. Он действительно услышал это от какой-то замухрышки, которую видел впервые в жизни.

— Тебе, если что, тоже могу заплатить. — Едкая ухмылка, от которой стало не по себе, возникла на его лице. — Если хочешь купить форму парковщицы.

Глаза девушки расширились. Она не ожидала такой наглости в своюй адрес. Но сделать что-то уже было поздно. Ингрид решила, что серьезно возьмётся за то, чтобы у всех учеников были одинаковые права. Она не позволит ему больше вести себя с ней подобный образом.

*****

Перевод с языка «Aite».

Носят жители Гвендарлина.

Anlo ivon-aron, livintum gvi-s-gоnon. – Это хорошее место для ночлега.

Get ivon? – Все хорошо?

Ila ogdom mil-ar... – Ты сегодня странный...

Ratta tumavi! – Беги отсюда!

Глава 3. Перелёт.

Белая занавешенная тюль танцевала под лёгким ветерком. Если бы она была человеком, то, безусловно, нежной и невесомой балериной. Окно было открыто всю ночь, и теперь пропускало ясные лучи солнца. Лето, как обычно, никуда не спешило, обещая задержаться ещё на пару недель.

Важной частью здорового сна, как считала Сара, была мягкая прохладная подушка и проветренная комната. Первую она часто переворачивала, когда грелась и становилась мокрой от чрезмерного потоотделения. Если ей не снились кошмары, из-за которых она потела, все проходило гладко, и девушка могла спать до обеда.

Тихие, но раздражающие до нервных тиков вибрации смартфона заставили девушку проснуться. Она отлепила круглое лицо, усыпанное светлым невидимым пушком, и потянулась к телефону.

Сара любила цвет белого шоколада и часто маскировала им свою белизну на голове. Но природе не прикажешь, и волосы росли заново, что выводило из себя импульсивную девушку.

— Да... — невнятно ответила она, поднимая трубку.

— Ты в курсе, сколько сейчас времени?! Только не говори, что не знала о рейсе! Я приеду и заберу у тебя все карточки, заблокирую доступы, и ты останешься ни с чем! Признавайся! Опять до утра гуляла?!

Отец высказал все, что успело накопиться, и взял паузу. Девушка взглянула на дисплей и поняла, что не помнит, как достала телефон. А когда увидела время и дату, сразу поняла, с кем говорит. Бодрость, будто молния, ударила её, заставляя вскочить на ноги и бегать по комнате, как угорелая.

— Папа! Папа! Прости, пожалуйста! Я тебя умоляю! Я проспала! Что же делать?!

— Поезд уже уехал, — выдохнул мужчина в трубку. — Вот что бывает, если до утра тусоваться в клубах.

— Ну, пап, — протянула Сара, чувствуя, как её берет обида. — Вчера был мой последний день в школе, и ребята захотели это отметить.

— А теперь у тебя последний день сегодня, — ответил мужчина. — Не переживай слишком сильно. Я забронирую тебе билеты на завтра.

— На завтра?! Как на завтра?! — возмутилась девушка.

— Ну тогда послезавтра, — спокойно ответил он ей.

— Папа, ты не понимаешь! Я должна выехать сегодня. Сегодня у Леры день рождения, я не могу её подвести. Ну пааап! Пожалуйста! Придумай что-нибудь! Ингрид меня убьёт, если я не приеду. Ну, выручи!

— Ладно. Полетишь самолётом.

— Нет! Исключено!

— Опять ей что-то не нравится. Что ты предлагаешь тогда? Ты уже не маленькая. Полетишь. Верю, что сможешь побороть страх и спокойно долететь.

Гудки. Сара всё равно была обижена на отца. Он ведь знал, что она боится высоты и за всю свою осознанную жизнь ни разу не летала на самолёте.

Она села на край кровати и взглянула на своё отражение. Зеркало напротив хорошо отражало её злость. Она была зла не на отца, который терпит все её капризы, а на саму себя. Разве она не может нормально выехать из Лос-Анджелеса? Она почувствовала себя неудачницей, но быстро развеяла негативные мысли и стала собираться.

К концу сборов ярко-синие глаза блестели, предвкушая встречу с друзьями. Она сильно скучала по ним и даже была рада шансу встретиться с теми, кто не ждал её.

Особенно Сара хотела увидеться с ним, хоть это и было далеко от реальности. Его фотография в деревянной рамке оказалась в белом чемодане последней. Девушка, улыбнувшись напоследок пустоте родной квартиры, отправилась в путь.

В аэропорту Сару ждал двадцатипятилетний парень в черном костюме. Идеально выбритый подбородок и короткая стрижка придавали ему еще более молодой вид. Это был человек ее отца, который обычно выполнял мелкие поручения, как младший посыльный.

— Здравствуйте, Сара, — поздоровался он, робко улыбаясь. — Сеньор Варгас попросил сопроводить вас до Миннесоты.

Девушка молча стояла, наблюдая, как краснеют щеки влюбленного. Она не могла реагировать иначе, ощущая неловкость за безответную симпатию парня. Сара боялась обидеть его или как-то задеть. Она не хотела, чтобы о ней думали как о девушке высокомерной и циничной.

— Хорошо, Филл, — сказала она коротко. — Надеюсь, я не сдохну там, — едва заметно улыбнулась.

— Этого не случится, — ответил он с улыбкой. — Когда я рядом с вами.

Погода в аэропорту была спокойной. Мягкие волны ветра касались голых плеч девушки. Сегодня она была в футболке и бежевом комбинезоне. Светлые волосы едва касались плеч и слегка подрагивали от приятного дуновения.

На борту самолета людей было достаточно, и все они смотрели на худощавую блондинку в бежевом комбинезоне, которая, подобно кривой, пыталась добраться до своего места. Филлип следовал за ней, крепко удерживая на руках тяжёлую сумку девушки. Затем он еле вместил её в ячейку на багажной полке и сел рядом.

Сара почувствовала запах приторного одеколона, от которого зачесался нос. Более сладкого аромата девушка не слышала нигде. Только Филл мог притащить на своих плечах ноты мускуса и ванили. Он и раньше баловался духами, которые совсем не подходили его юношескому типажу. Но девушка не выдала своей реакции и задумчиво опустила взгляд на свои руки. Они дрожали.

— Сеньор Варгас купил билеты эконом-класса, потому что других не было, — объяснил посыльный, присаживаясь ближе к иллюминатору.

— Я и не жалуюсь, — улыбнулась девушка, но как-то наигранно.

В это время ей не было дела, откуда и когда отец достал билеты. Сердце билось, словно кто-то грозный пытался достучаться до её души. Этот маньяк, известный под прозвищем Страх, уже с первой минуты не оставлял её.

Сара вспомнила о дыхании. На одной из утренних передач как раз говорили о способах успокоить нарастающую панику. Девушка молча надеялась, что это поможет, ведь тревога трясла её настолько, что приходилось сжимать зубы.

Вдох, пауза, выдох. Нужно было снова взять перерыв, задержать дыхание, но вдруг самолёт словно ожил и начал двигаться. Стюардесса в синей форме с белыми вертикальными полосами на платье показывала пассажирам, как и что нужно делать, но Сара её не слушала. Слова казались имеющими другое значение, не доходили до её сознания.

— Не смотрите по сторонам. Если станет совсем плохо, вы можете взять меня за руку.

Девушка в этот момент захотела нагрубить Филлу, но ей было не до попыток парня сблизиться с ней. Сара продолжала дышать, не вникая в то, получается у неё это или нет. Она глупо смотрела на спинку сиденья и пыталась не думать о том, что находится очень высоко над землёй.

— Девушка, с вами всё в порядке? — тихий женский голос раздался прямо над ухом Сары. — Кажется, вам не очень хорошо.

— Всё нормально, — ответил за неё посыльный. — Акрофобия...

Стюардесса понимающе кивнула и пошла дальше.

Вскоре полёт стал ощущаться менее мучительно. Сара расслабилась, надела наушники и попыталась заснуть по совету Филлипа. За закрытыми глазами страх становился меньше. Сара обрадовалась, ведь это была её маленькая победа.

Неожиданно самолёт задрожал, разбудив спящих. Кое-где заорал ребёнок, раздались голоса.

— Что происходит?! — вскрикнула девушка, обращаясь к соседу. — О, Господи! Спаси меня! Пусть моя смерть будет быстрой!

— Сара... — Он глядел на неё, выпучив глаза. — На вас смотрят.

Девушка уже не слышала ничего. Кажется, её лёгкие переполнились лишним воздухом и отказывались его выдыхать. Взглянув через небольшое стекло, она увидела облака, которые затеняли часть земли. Теперь возникла проблема: как дышать, как перестать трястись и цепляться ногтями за ремешок.

— Сара! Сара!! Принесите воды! Кто-нибудь, пожалуйста! — Он видел её состояние и не мог поверить в то, в каком положении оказался.

Каким человеком он покажется ей и своему начальнику? Что будет, если он не справится с заданием или не сдержит слово? Он не мог оторвать взволнованный взгляд от профиля Сары, которая пыталась сделать жалкие глотки воды. Её предобморочное состояние пугало его до мурашек.

— Всё... Кажется, я в норме. Спасибо.

Стюардесса ещё какое-то время задержала взгляд на белой макушке, а затем опустила его к глазам Сары. Не прошло и трёх секунд, как она почувствовала лёгкий укол в груди и ушла. Ещё долго она размышляла о причине, почему глаза пассажирки оттолкнули её, будто ударили током.

Эту особенность нечасто замечал и сам Филлип. Но он и так не смел заглядывать в них — таких очаровательных и привлекательных. А когда делал это, то только на мгновение, будто напоминая себе, какого это — тонуть в них.

По прибытии девушку буквально держали за руку, помогая спуститься с лестницы. Когда каблук обуви стукнул о гладкую поверхность посадочной площадки, Сара завизжала, вновь привлекая внимание окружающих.

Она радовалась, что осталась жива, пережив ужасной опыт. Была так счастлива той земле, которая приняла её, что чуть не упала на колени и не расцеловала её. Даже улыбающегося Филлипа она была готова расцеловать, а потом целый день оправдываться за своё поведение.

— Сара, на вас опять люди смотрят, — сказал он.

— Мне всё равно, — широко улыбнулась Сара, поднимая светлое лицо к американскому солнцу. — Если я не могу в полной мере проявить свои чувства, их реакция не должна меня волновать. Кстати, а что мы здесь делаем? Я хочу поскорее поехать домой и подготовиться к встрече с подругами.

— Сеньор Варгас будет с минуты на минуты.

— Правда? — Улыбнулась девушка, будто только сейчас поняла, как скучала по отцу. – Это действительно сюрприз для меня. Он редко так поступает.

— Это правда.

Пока ждала отца, Сара заметила, как ей нравится в Миннесоте. Несмотря на более прохладную погоду, которая щекотала её кожу, она не могла не улыбаться атмосфере, по которой скучала. Сентябрь здесь начинался с хвоста лета, а значит, впереди можно было запланировать несколько прогулок на легке.

Черная Тойота прибыла достаточно быстро. Октавиус Варгас был успешным бизнесменом, входившим в десятку самых богатых людей Испании. Для своей дочери он редко находил свободное время, чаще доверяя ее помощникам, которые делали это больше ради денег.

Сара понимала отца, но никак не могла избавиться от привычки вытягивать из него внимание и заботу. Как он сказал ей сегодня, взрослая девочка сама решала большинство своих проблем и обращалась к отцу только за деньгами. Он, в свою очередь, не жалел их для неё, в тайне надеясь, что не тратит заработанное богатство на ерунду.

— Папа! — девушка прижалась к плечу отца и поцеловала ткань его костюма. — Чем я заслужила такую прекрасную встречу? — Улыбка не сходила с её лица.

В машине было тепло, намного теплее, чем снаружи. Чистый салон Тойоты, одной из самых простых машин семьи Варгаса, был намного ближе сердцу Сары. Она любила простоту и комфорт, а не дикую показную роскошь. Вдыхая частицу своего детства, запах любимого родителя, её настигла приятная ностальгия по жизни, которую она захотела вернуть, вернувшись в Миннеаполис.

— Как я мог не приехать? Ты пережила свой первый в жизни перелет и жива. – Он отложил планшет и обнял дочь. – Прости, что заставил тебя через это пройти.

— Ты не виноват. Ты предложил мне решение, а я отказалась. Я сама выбрала этот путь.

— Твоим друзьям очень повезло с такой отважной подругой. — Снова Октавиус достал планшет и уткнулся в экран на фоне вечернего неба, которое за тонированными окнами казалось ещё темнее.

— Что-то случилось?

— Да так, маленькая неприятность. Не обращай внимания, — ответил он, снова убирая гаджет.

— Расскажи, — не отставала Сара, моргая глазами, словно маленький ребёнок. — Поделитесь со мной, Октавиус Варгас. Я же всё-таки ваша наследница.

— Ладно. Как я могу тебе отказать? — улыбнулся мужчина. — Помнишь, я рассказывал тебе про маленький магазинчик в Испании? Наша компания приобрела его недавно, а где-то два месяца назад его обокрали.

— Обокрали? — Удивилась девушка. — Зачем кому-то старый магазин антикварных изделий?

— Ну, как обокрали. Украли какую-то вещицу. Старик, который работает там уже не первый год, говорит, что подобных случаев никогда не было. А тут возникла какая-то девушка и нагло его обманула.

— А камеры? Разве на них не видно, кто украл?

— Не успели установить. Полиция пыталась сделать фоторобот, но у старика память, как у рыбы, — произнес он осторожно, не желая своими словами кого-то задеть.

— А что именно украли? — заинтересованно взглянула Сара на отца.

Несколько лёгких движений руки, и на экране гаджета появились фотографии кулона на цепочке. Во взгляде Сары он казался очень простым и невзрачным. Обычно девушка никогда бы не потянулась за таким. «Даже за центы», — подумала она.

Глава 4. День, который ждали.

Цикл за циклом, время пролетело быстро. Восьмое лето после смерти Аниты слилось с весной. Это значило, что приближались горькие воспоминания о гибели верховной и о страшном перевороте во дворце. Королевство лишилось сразу двух важнейших фигур в истории.

Йена не любила обсуждать это с Мироном. Он находил в этом больше плюсов, чем минусов. Постоянно напоминал, что это время позволило ей войти в крепость и обеспечило лучшее будущее.

В этом она ни могла не согласится. И правда, перед ней открылись возможности, которые сделали простую девчушку первым мастером магии.

Йена проживала свой шестой цикл (пятнадцать человеческих лет), когда она стала обладательницей нити, которая передалась ей от другого мага, а не прямиком от источника, как у многих в то время. Это привело к её приезду в крепость к верховным, где Мирон изучил её, а после посвятил в совет, сделав исключение в наличии нити Ontum*

(Ontum "Онтум" — Сильнейшая магическая нить, позволяющая магу колдовать в разных стихиях (обычно от двух до четырёх), телепортироваться, создавать и уничтожать предметы и заклинания. После смерти Аниты в совет стали внедрять и обычных магов.)

Одна из закрытых комнат в крепости находилась в распоряжении у Йены. Так верховная могла принимать и обучать юных магов, у которых дар в крови только начал проявлятся. Каждый молодой новичок нуждался в знаниях и укрощении своей нити. А девушка могла дать им то, что ей когда-то пришлось самой заслужить — значение перед лицом магического и, пустого от магии, мира.

Йена знала, что дело стоит платы и заслужив доверие Мирона, согласилась на верность главе.

— Сегодня мы с вами научимся одному очень важному приёму. Магический мир открыл его несколько циклов назад. — Одетая в простое бордовое платье, Йена походила на простолюдинку. — Кто скажет мне, как и когда это было? — обратилась она к классу.

Руки мальчиков и девочек поднялись над макушками, призывая мастера обратить на них внимание. Они были разных возрастов и национальностей и походили на представителей различных уголков мира. Мысли и представления о жизни у них также отличались. Девочка из Эдора чаще молчала, чем харизматичный эрдалинец восточного рода. А близнецы из Неосара (Кит) в первый же день проявили свой агрессивный характер.

С детьми Йене было нелегко. Она это понимала, так же как и то, что обучать ребят разными способами, когда у самой только магия воды, будет практически невыполнимой задачей. По мере работы она пыталась сконцентрироваться на эмоциях и чувствах, на дыхании и энергетических полях, чтобы показать механизм работы магии.

— Риви? — обратилась она к белокожему гвендарлинцу. — У тебя есть ответ?

Тот не слушал, продолжая рисовать в тетради силуэт вымерших существ. Его родители верили, что сосуществовали с потомками чернокрылых ведьм. Теперь птицы Гвендарлина остались лишь легендой. При жизни люди старались не замечать их, а когда ушла последняя ведьма, они вовсе забыли, что подобная магия обитала на Гвендарлинских землях.

— Риви! — повысила голос мастер. — Отложи тетрадь, пожалуйста.

— Я знаю. — Он поднялся с деревянного стула, которых в помещении было немало. — Около восьми циклов назад была убита верховная Анита. Наш глава убил её. За предательство. — Каждое слово он произносил твердо и уверенно.

Йена сделала глубокий вдох, вспоминая тот день.

— Анита была первой, кто применил этот прием. Она отказалась от своей магии в пользу Земли.

— И тем самым создала проблему для совета? — Вмешалась высокая девочка с длинными волосами, локоны которых были темнее ночи.

— Да, Аирис, — обратилась мастер к эрдалинке. — Земля заполучила не только магию Аниты, но и её медальон смагическими нитями внутри.

— Моя мама говорит, что Земле скоро грозит гибель, — звонкий голос юноши заставил всех обернуться. — Скоро медальон с магией будет у совета. — Искривил он губы в недоброй улыбке.

— Какой ужас?! — Вскрикнула маленькая девочка со светлыми волосами. — Как это жестоко. На Земле живут люди, нельзя их просто так убивать.

— Не люди, а бесполезные и нищие паразиты, — выплюнул парень из своих уст.

Всем присутствующим в классе стало неприятно.

— Тебе не стоит так выражаться, Мин! — прервала его мастер. — Твоя мама совсем недавно заняла место верховной. Как ты думаешь, что скажет глава, когда узнает, что она делится планами совета со своим сыном? А он, в свою очередь, — с остальным классом?

Мальчик опустил глаза.

— Аирис, подойди ко мне, — продолжила мастер.

Девочка встала и подошла к Йене. Та протянула ей свою руку с просьбой вложить в неё свою.

— Слушайте меня внимательно! — обратилась она к классу. — Магию нельзя отобрать силой. Она покидает тело мага только в двух случаях: либо когда человек умирает, либо когда он отдаёт её добровольно. В обоих случаях на коже должна быть открытая рана. Нить покидает тело через кровеносные сосуды. Силой её отнять или присвоить невозможно.

— А что если на мёртвом человеке не будет открытой раны? — спросил Риви.

— Нескончаемая предсмертная агония. Душа не сможет уйти.

— А вы видели это? — на этот раз вопрос задал Мин.

— Не видела, — мастер попыталась ответить хладнокровно. — Зато вы сейчас увидите прием, о котором мы говорили. Смотрите.

— Ай!! — зашипела Аирис, когда Йена поцарапала ей кожу небольшой серебряной иглой.

Кровавая полоска красовалась на тыльной стороне кисти, которая задрожала от острой зудящей боли. Мастер отложила острую иглу на учительский стол и продолжила.

— Аирис, а теперь дело за тобой. Ты должна повелевать всем своим телом. Почувствовать, как внутри течет кровь и как она уносит частицы магии и разгоняет их по конечностьям.

— Чтобы отдать магию, нужно сначала её ощутить, почувствовать, поймать. Поняли?

Класс кивнул.

— Ты чувствуешь свою магию? — Обратилась она к Аирис.

— Да. Кажется ухватилась за хвост.

— Второй шаг — это желание. Ты должна позволить магии проявиться. Бывает, что сознание решает иначе и обманывает тебя. Но твоя вера должна быть сильнее. Проведи магическую нить по венам и подгони её к ране.

Йена заметила, как рука девушки стала светиться, кровь вокруг раны была полна магии. Царапина сверкала, словно усыпанная алмазной пылью. Кисть в руке мастера похолодела и покрылась мурашками.

— Я чувствую, что меня покидают силы, — еле слышно произнесла Аирис. — Так должно быть?

— Увы, без магии мы слабые и обычные люди.

Маленький отросток вылез наружу. Словно усик виноградной лозы, нить пыталась найти что-то, за что могла бы зацепиться. Она становилась все длиннее. Медленно, но верно, магия покидала тело девочки. Её дыхание участилось в панике.

— Что-то не так... — залепетала она.

В одно мгновение магический червь затянулся обратно. Ощутивая внутри себя бурю эмоций и резкий поток сил, Аирис отдёрнула кисть.

— Простите, я засомневалась, — попыталась она оправдаться.

— Все в порядке, это нормально. Ты же не собиралась избавляться от магии, — улыбнулась Йена. — От магии отказаться – дело нелегкое. Маг, привыкший к силе и свету внутри себя, очень тяжело переживает подобное. Лишь немногие переживают нечто невероятное, что побуждает их пойти на такое. А раз уж человек остался без нити, вернуть её и обзавестись другой практически невозможно.

Мастер закончила работу и наконец взглянула на открытые двери комнаты. Там, на пороге, она почувствовала магическую энергию. Оперевшись на проём и улыбаясь, стояла Дэлви. Её зоркие карие глаза с любопытством смотрели на Йену, пока та не решилась подойти к ней поближе.

— Ты, как мышь, сколько тут простояла?

— Слышала, как сынок новой верховной оскорблял землян, — ответила девушка, поглаживая короткую косу тёмных волос на плече.

Йена не раз замечала в Дэлви сходство с её матерью, которую потеряли при родах. Но это порой причиняло ей едва уловимую боль. Уколы ревности иногда охватывали её душу, вызывая попытки развеять их оправданиями и самовнушением.

— После посвящения Аддеты этот мальчик обнаглел, — ответила Йена уже в коридоре.

Они с Дэлви покинули комнату с учениками и мирно шагали по узкому длинному каридору крепости. Стены здесь были из среднего камня, а потолки не такими высокими, как во дворце. Огненные факелы висели на вкрученных в межкаменные щели кольцах. Они освещали пространство в двух lin* друг от друга.

(Lin "Лин" — Единица измерения расстояния на территории Гвендарлина, равная земной единице в полтора метра.)

— Это правда? — Спросила Дэлви, не обращая внимание на высказывание мастера.

— Что именно?

— Наследие Аниты. Ходит много слухов...

— Кажется Мирону удалось найти что-то. — Нервно ответила Йена, перебив слова молодой девушки. — Но пока не ясно. Мастер внезапно остановилась в коридорах крепости. — Тебе лучше не распространяться об этом. Дела совета должны оставаться внутри совета.

— Я пришла навестить отца. Дела совета меня мало волнуют. — Соврала Дэлви.

— Тогда тебе стоит поспешить.

Зелёный короткий плащ приподнялся под порывом ветра, когда Дэлви ринулась вглубь коридора. Внезапная мысль остановила её, и маленькое светлое лицо повернулось. Несколько мгновений она подержала изучающий взгляд на худенькой женщине, которая помогала ей с тех пор, как она вошла в эту крепость ещё маленькой.

Будучи малюткой, её несли к терзающему себя изнутри мужчине. Каждый раз, когда он видел свою дочь, у него слезились глаза. Йена имела к нему глубокие чувства, которые сидели внутри и не собирались покидать её сердце. Но любовь и привязанность к заключённому были запрещённой прихотью, которые мастер скрывала даже от самой себя.

Столько боли ей причиняло его безразличие и верность той истории. Но несмотря на это, она продолжала его любить.

— Почему вы помогаете мне? — Спросила Дэлви.

Хотелось бы ей ответить, что это из-за большой неразделённой любви, поражающей благодать и сострадание. Но его дочь не поняла бы, посмеялась бы. А может, она давно подозревала что-то и носила в себе сомнения, а сейчас хочет убедиться? Поэтому правда, волей-неволей, превратилась во вторую правду.

— Мирон не запрещает вам видеться. Я исполняю его приказ.

— И больше ничего?

— Нет. — Голос задрожал, и одно короткое слово было так похоже на другое, огромное и звучное, что многократно повторялось у неё в голове.

Дэлви исчезла за поворотом, который должен был вести к лестнице в подвал, а оттуда — к темнице. Она должна была послушаться добрых людей, избегать верховных и, как мышь, идти к отцу. Но Йена не знала, что мысли и планы у девушки были совсем другими.

***

Сэт сильно постарел. Его лицо покрылось морщинами, кости стали хрупкими, тело болело и время от времени напоминало о себе. Он ослаб в своих попытках угодить Мирону и не раз жалел, что вступил в совет.

Верховный боялся повторить судьбу Аниты, а в лучшем случае — участь Горго. Но такая судьба не была предназначена для таких, как он. Старик был жалок и соглашался на всё, лишь бы глава был доволен. И пока эта тактика работала.

За последние восемь циклов ежедневных наблюдений за Землёй наконец удалось найти первый огонёк магии. Точнее, он его дождался. Время пришло, и карта земного шара с мигающей точкой свернулась в металлический шарик Сэта, который он создал давно по приказу Мирона.

Сэт спешил изо всех сил, прихрамывая и опираясь на грубоватый посох. Его мягкое, плотное тело подпрыгивало в такт маленьким шагам. На круглом счастливом лице читалось известие, которое должно было обрадовать главу и положить конец долгому заданию Сэта.

Дэлви задумалась, почему трость не сломалась под его весом. Проемы в крепости были широкими, но каждый раз, проходя через них, он обязательно что-нибудь задевал.

Девушка слышала, как старик тяжело дышит, добираясь до покоев Мирона. Он был погружен в свои мысли, пытался удержать их в голове и не отвлекатся на запахи, которые доносились из кухни. Еда манила его, но обязанность доложить о знаке на Земле Мирону была сильнее.

Спрятаться удалось за одной из колонн, которые поддерживали крышу веранды. Отсюда можно было увидеть, как старик пытается достучаться до дверей покоев главы совета. Он ждал недолго, его впустили почти сразу же. Дверь скрипнула, открывая дорогу Сэту, и захлопнулась, провожая его тень.

Дэлви подошла к покоям и прислушалась. Магия огня, которая циркулировала по её венам, не могла здесь ничем помочь, поэтому девушка надеялась на свои человеческие, но ловкие способности.

Она аккуратно потянула одну из дверец к себе. Та тяжело и медленно поддалась, создавая небольшую щель. Глаз лишь наполовину помещался в зоне видимости, поэтому ничего, кроме едва уловимых голосов, Дэлви не удалось расслышать.

— Зна... Невоз... — слова обрывались.

Только спустя время ей удалось подстроиться под волны шума и более-менее понять голоса.

— Ты думаешь, я не знаю, что это не магия Аниты?! — Мирон был зол и в смятении.

— Значит ли это, что медальон открылся? Возможно, одна из нитей вышла наружу? — предположил Сэт.

Он был значительно ниже Мирона. Дэлви видела только высокую худощавую фигуру главы в темной мантии. Его седые, почти белые волосы были собраны в хвост.

— Тогда почему не все?! Почему только одна?!

— И ещё... — начал Сэт, раскидывая над собой полупрозрачную карту с сушей и водоёмами. — Рядом с новой магией возникло ещё несколько мигающих огней. Я отслеживал магию верховной и понял, что это она.

— Свершилось, — тихо произнёс Мирон, не в силах оторвать взгляд от найденного. — Неужели это она? Наконец-то мы её нашли. Но почему их несколько? Разве это возможно?

— Я предполагаю, что под давлением земной атмосферы магическая нить могла разорваться и закрепиться сразу в нескольких носителях. Но мы оба видим, что это точно магия верховной Аниты, никак иначе.

— Раз так, подождём. Сообщи когда перестанет мигать, пока наследницы только в Irar dar*.

(Irar dar "Ирардар" — Часть процесса передачи магической нити, когда магия пробуждается, но ещё не проявилась.)

— Как скажете.

Сэт убрал карту, но в следующее мгновение Мирон сильно встревожился. Он поднял руку, привлекая к себе особое внимание. Его глаза были полны удивления и страха.

— Верни! — приказал он твёрдым тоном.

Дэлви насторожилась и прислушалась, напрягая слух ещё сильнее. Она понимала, что сейчас нельзя упускать ни одной детали. Всё, что сейчас скажет Мирон, имело большое значение.

Старик, не раздумывая, вернул полотно, наблюдая, как паника охватила Мирона. Ведь все, что он думал до сегодняшнего дня, в один миг обернулось разочарованием. Недалеко от мигающих точек появилась еще одна. Свет ее был ярче и менее желтоватым, чем у остальных. Вокруг, словно аурой, пульсировали голубые волны.

— Что это, Сэт? — с дрожью в голосе спросил Мирон. — Разве мы когда-либо видели что-то подобное?

— Не могу ответить на ваш вопрос, — честно признался старик. — Кажется, это ещё одна часть магической нити.

— Я вижу это, дурак! — разозлился глава. — Только посмотри на это! Мощная энергия, которая не должна существовать в наши дни... — Внезапно его осенило. — Только если... Только если на Земле не растёт чёрная птица!

— Чёрная птица? — удивился Сэт. — Разве мы не истребили их восемью циклами ранее?

— Истребили. Или думали так. — Уже не тот, кто мог долго стоять на ногах и править магической жизнью на Гвендарлине. Мирон сел в кресло. — Думай! Думай, кто мог знать о Земле! — говорил он про себя. — Кто из ведьм была осведомлена о Земле?! Кому удалось сбежать?! Анита узнала о Земле во дворце! Кто, если не королева, могла ей о ней рассказать? Ну конечно! Королева!

— Но она погибла во дворце. Разве нет?

— Погибла. Но она носила ребенка под сердцем. Если то, что я вижу на этой карте, правда, значит, ей как-то удалось спасти свою дочь.

Дэлви забыла о том, что подслушивает. Она была ошарашена новыми знаниями не меньше тех, кто обсуждал это за дверью. Одним глазом она вцепилась в образ Мирона, пока тот, почуяв магию, не устремил взгляд к дверям.

Дэлви показалось, что он увидел её. Его морщинистое худое лицо, тонкие, почти чёрные губы и большие пугающие светлые глаза пронзили её душу неприятной волной. Девушка очнулась от происходящего, словно от ведра ледяной воды, вылитого на голову.

Пришлось покинуть коридоры и спуститься в подвал. Её шаги стали быстрыми; у неё не было ни капли желания возвращаться обратно. Она убедила себя, что ничего не произошло, но от чего-то сердце всё равно колотилось в пятках. Мирона стоило опасаться, и пользоваться осторожностью было необходимо.

Наконец, добравшись до темницы, Дэлви перевела дух.

***

Горго прожил достаточно, чтобы в его колючей бороде появились белые чертежи. Глаза его посветлели, отвыкли от солнечного света. Лишь иногда солнце заходило к нему, обернувшись любящей дочерью.

Она была для него и утешением, и надеждой. Каждый вечер он молился, чтобы всё шло по его плану. Дочь приходила к нему с новостями из мира магии и уходила с благословением и инструкциями для дальнейших действий. Будучи вне воли, Дэлви стала его ушами, глазами и руками.

Камера в темнице стала для него домой, который он был не в праве покинуть до конца своих дней. Но смирение было не то, чего он хотел добиться, терпеливо дожидаясь свою дочь. Не меньше ей самой, он был благодарен мастеру Йене, которая с тех ужасных времен заботилась не только о нем, но и о его дочери.

Дэлви появилась неожиданно, как добрый знак. Она тяжело дышала и была взволнована. Устало села перед решеткой, к которой не могла дотронуться. Взглянула на силуэт мужчины, который молча наблюдал.

Если бы не Aiti*, она смогла бы прикоснуться к тощей руке отца, к его серой одежде, к его бороде. Но проклятое заклятие, созданное, чтобы удерживать магическую силу, как пламя обжигало кожу, оставляло раны и высысывало жизнь. Она ненавидела Совет и его систему. Пусть и знала, что отец использует её для своего тайного плана, она была готова всецело довериться ему.

(Aiti "Эйти" — Магическая завеса, не позволяющая магии просочиться. Устанавливается на решётках с помощью заклинания. Была создана Советом Верховных Магов во времена жизни Аниты.)

— Рад тебя видеть, солнышко. — Тихо поприветствовал её отец. — Что случилось? Что на этот раз ты узнала?

— Я принесла тебе поесть немного. Вот яблоки. — Дэлви не спешила ему раскрыватся.

Она все ещё была в ужасе от взгляда главы верховных.

Она покатила фрукты через поручни. Один из них оказался у колен мужчины. Красные и большие, они поместились в миску возле койки. Затем мужчина кое-как достал тканевый мешок с хлебом и бобами. Бобов было много, разных сортов и видов, и они все, словно камешки, звенели, издавая приятный звук.

— Я принесла их сырыми, так они долго не будут портиться. Замачивай их в воде и ешь, — улыбнулась дочь.

— Боюсь, мыши опередят меня. Они любят такое.

— А ты заколдуй их.

— Не могу. Они разговаривают со мной. Без них мне здесь было бы смертельно скучно.

Весёлая улыбка на лице Дэлви появилась так же быстро, как и исчезла. Она заговорила серьёзно, на полушёпоте.

— Отец, у меня для тебя есть кое-что. Мне удалось подслушать разговор главы совета с одним из верховных.

— Тебе не следовало так рисковать. Это могло обернуться плачевно для тебя, — нахмурился Горго.

— Поверь, то, что я узнала, того стоит. Магия Аниты наконец-то проявилась.

— Ты не шутишь? — Горго побледнел.

Он знал, что рано или поздно этот день наступит. Но не ожидал, что это произойдёт так скоро. Сейчас, когда он слышит это, слышит имя любимой, его сердце сжимается от тоски, хочет вырваться наружу и исчезнуть в поисках безвозвратного прошлого. То, что от неё осталось, то, что она смогла защитить, снова находится в опасности. А он сидит в этой камере, совершенно бессильный и не в состоянии повлиять на ход событий.

— Нет отец. Но это ещё не всё. Помимо магии Аниты есть ещё одна нить. Есть вероятность, что она из медальона.

— Значит медальон открылся? - Выдохнул мужчина, пытаясь переварить всё, что пролилось ядом на его душу. - Но как?

— Этого я не знаю. Но если он и был открыт, то только ненадолго. Носитель огромной силы не может делиться с миром только одной нитью. Возможно, что-то создало щель, и выбраться удалось только одной магической силе.

— Даже так, это огромный прогресс для мира магии. Мы с Анитой столько пытались...

— Отец, — снова обратилась девушка.

— Что? Есть что-то ещё?

— Принцесса жива. Она одна из носителей верховной магии.

— Ты уверена? — спросил Горго, поднимаясь с койки.

— Мирон был в ярости, когда узнал. Кажется, он даже испугался.

— Это плохо. Очень плохо.

— Что мне делать?

— Найди их. Ты должна отправиться на Землю. Найди способ переместиться туда. Нельзя, чтобы совет забрал наследниц. Опереди их.

— Хорошо, отец.

Дэлви была готова на всё, чтобы угодить родителю. Горго ценил это, но страх за дочь не влиял на него настолько, чтобы запретить ей выполнять опасные задания. Она была единственным шансом для него выбраться из этой темницы и отомстить совету. Она связывала его с окружающим миром, была его оружием и инструментом. Он не имел права не попробовать.

Глава 5. Дворцовый переворот.

Каждый день в Новом дворце для Рэдвин начинался одинаково. Она просыпалась как королева в покоях, которые когда-то принадлежали Миранде. Сейчас опочивальня отличалась: другая мебель, стены намного светлее былых, дорогие шторы вышытые узорами из шёлка коконов полуночных гусениц. Нити этих носекомых вечерами слабо освещали комнату холодным голубым светом, убаюкивали расслабляющими ароматами.

Вчера ночью принцессе приснился сон. В нем она вернулась в детство. Время, когда оба родители были живы, запомнилось счастливым и беззаботным. Но сестре с братом пришлось войти во взрослую жизнь слишком рано. Рэдвин осознала смерть. Сначала она забрала мать холодными руками, затем отца, и горящим пламенем, на последок, утащила невестку. Один Иго остался для неё единственным близким человеком, ради которого она просыпалась в этом редкостном аду и ради которого согласилась на него.

С пением ранних птиц Рэдвин открыла глаза, приветствуя короткой молитвой новый день. Тяжёлые двери отворились и в просторные покои зашагала миниатюрная старшая служанка.

Одетая в темно-синее длинное платье, поверх которого был завязан лёгкий белый фартук, она приступила к работе. Раздвинула изумрудные шторы, белый свет прошёлся по её морщинистому лицу. Мерел была намного старше своей королевы, но с добрым сердцем и завидной покорностью. Она глубоко поклонилась своей госпоже и стала ждать, пока та была ещё постели

Рэдвин вспомнила тот день, когда она впервые увидела Мерел. От летнего солнца потрескались дороги, по которым она добиралась до Нового дворца. Старый замок остался позади, провожая принцессу в будущее, как мать проводит дочь в замужнюю жизнь.

На следующий день после переезда во дворец, пострадавший от пожара, состоялась свадьба. Рэдвин стала женой. Арис обрёл статус мужа и временного короля Гвендарлина.

Каждый раз, изо дня в день на её сердце становилось тяжело. Мало кто догадывался о её положении и несчастной жизни. Рэдвин улыбалась, но никто не видел, что за красивыми губами стоит выражение, искажённое болью. Она была уверена, что во дворце ее за лицемерное нутро уже давно возненавидели.

Но были и те, которых временный король пожалел и разрешил остатся в стенах его Величества. Они помнили каждый день прошлого, статус династии и его благоухание. И возможно понимали, что перемены стёрли многие: величие, былую удачу, радость, везение. Счастливое будущее казалось ещё чем-то из рода несбыточного.

Вскоре в покои вошли три служанки. Все они были одетые одиноково, молодые, совсем юные и темноволосые. Серые простые платья на них сливались с белыми фартуками, точно такими же, как у Мерел. Волосы были собраны тканьевой повязкой, чтобы те не лезли к опущенным глазам. Наставница посмотрела на них и кивнула. Девушки подошли ближе. Каждая из них держала в руках часть подготовленого наряда.

На тощей шёлковой подушке лежали башмаки с подошвой из Звенящего дерева. На другой, такой же, песочного цвета платье ушитый рельефными цветами ириса, и с пышными рукавами фонариками. А на третьей, тонкое колье из перламутрового бисера которое её Величество видела впервые.

— Зачем вы приносите мне эти убранства? — возмутилась принцесса. — Дайте мне то, что я одеваю каждый день.

Рэдвин отвела взгляд на свою подушку, не желая узреть упрямство служанок. Этого было достаточно, чтобы понять, она не желает с ними спорить: но ведёт себя как ребенок или как, уставшая от жизни, старуха.

Старшая служанка кивнула им, и те отступили, вновь позволяя госпоже своевольничать. Вскоре Рэдвин подали тонкое белое платье, настолько простое, что любая tumeska* казалась наряднее рядом с ней.

(Tumeska — Служанка низшего класса, рабыня.)

Туника была короче, чем нарушала требования дворцовых правил. Выбор королевы не соответствовал её статусу, который обязывал носить наряд прикрывающий ступни. Но для неё это было собственным протестом.

— Ваш муж будет в ярости. — Сказала Мерел, тонко и не поднимая интонацию.

Все наблюдали, как Рэдвин заплетает длинные тёмные волосы в тугую косу. Они ещё не потеряли цвет от времени, но как раньше, завивать их на ленты, принцесса не хотела.

— Он хочет, чтобы вы соответствовали своему статусу. От вас этого ожидают. — Продолжала Мерел.

— Как говорила матушка, Onveila gvenagis ison vei*.

(Onveila gvenagis ison vei. — Пустые ожидания бесполезная вещь.)

Упрёк прислуги не задел её. Она не раз слышала подобное в свой адрес. Только вот несмотря на готовый ответ, ничего не менялось.

Принцесса взглянула на себя в зеркале. Высокое и чистое, оно стояло под наклоном у одной из стен. Золотистая рама охватывала все края и углы, создавая на своих выпуклостях объяемные узоры.

Принцесса уже не видела ту бойкую и отважную Рэдвин, которая мчалась вдоль леса, спасая племянницу. Лицо потеряло юношеский румянец, покрываясь мелкими морщинами. Веки под глазами обвисли, скулы стали выразительнее. Глаза потеряли блеск, но все ещё оставались чёрными, как ночь.

Девушка превращалась в копию своей матери. Она и раньше была больше похожа на покойную королеву, чем на отца. Но сейчас даже слуги начали шептаться о том, что якобы призрак мудрой правительницы и супруги короля бродит по коридорам дворца.

Конечно они знали, кто именно являлся исключительным потомком своей матери. Рэдвин не воспринимала всерьёз эти сказки, занимаясь проблемами иного рода.

— И что же он мне сделает? — усмехнулась она, вспоминая эту саму проблему.

— Вам не стоит так говорить, Ваше величество. Наш король...

— Наш король?! — рассмеялась Рэдвин абсурду, резко повернувшись к женщине, от чего Мерил опустила свой взор. — Не забывай, что твой король все ещё жив! Наш король, Иго! Твой король, Иго! Арис лишь выполняет его обязанности! Пока жив мой брат, никто не смеет именовать его королём! Поняла меня?!

— Простите меня, Ваше величество. Впредь я буду следить за своими словами. — Старшая служанка покорно отступила, не стала спорить.

Но подумала, что война между супругами стоит ей многого. С одной стороны дочь династии, а с другой Арис, в руках которого сегодня была власть. Мерил не раз боялась посредничать между ними и часто становилась Anardom daten*

(Anardom daten — Третья жертва. Человек, который не имеет отношение к конфликту, но все равно страдает из-за этого.)

— Не только за словами! За мыслями своими следи! Даже думать не смей о подобном!

***

Покои короля были чисты. Здесь тишина преобладала всегда. На светлых высоких стенах висели картины. Одна из них являлась последним портретом полной семьи династии Ирэнд. И сейчас от неё оставалось немного того величия, что когда-то управляло миром Гвендарлина.

Кабинет в широких апартаментах, маленький, но уютный, с давних пор был закрыт. Рэдвин иногда позволяла себе пользоваться сокровенными ключами, чтобы стать ближе к Иго. Но это не меняло реальности. Он лежал в своей постели слишком долго, чтобы вернуться к прежней жизни.

Король находился под надёжной защитой охраны. И днём и ночью его покои, словно склеп с драгоценностями, оберегали от возможных угроз. Напряжение витало в воздухе, причиняя боль тем, кто его жалел. Их было не мало. Они молились в надежде на выздоровление монарха. Уже очень давно это стало привычным и воспринималось как должное на ровне с верностью и любовью к его Величеству.

Рэдвин, не задумываясь о своем пути к брату, на уверенных ногах неслась в покои. Слуги, наблюдавшие профиль королевы, шептались о том, что может случится со дня на день.

Страх давно сидел не только в принцессе, но и в народе Гвендарлина. Потому что после смерти короля, Арис был способен изменить их мир к худшему.

Лекарь королевской семьи, Ослу, сильно наклонившись над Иго, замер. Он приподнял его голову и убедившись, что дыхание стабильно, позволил слабому телу приоткрыть губы, петерявшиеся в густой тёмной бороде.

Лекарство было принято тяжяло. Иго не хотел его пить. Старик понимал, он не хочет забывать. На сердце у лекаря стало тяжело. Его задело это слабое чувство больного сдаться. Он устал мучаться и без слов, одним лишь взглядом просил закончить это.

Иго уже давно не говорил, парализованный слабостью, только смотрел на тех, кто приходил к нему. А в глазах короля, как видел старец, душа сидела в тени богини Tumlenir* и её остояние не улучшилось.

(Tumlenir — Богиня смертельных болезней, глубоких душевных и физических ран. В мифологии Гвендарлина она считается младшей сестрой бога смерти.)

В тяжёлые двери глухо постучались. Ослу обернулся и увидел, как королева неуверенно шагает к нему навстречу. Веки опухшие, как и лицо, выдавали бессоные ночи принцессы в слезах. Глаза были залиты кровью. Рэдвин выглядела уставшей, но старалась придать уверенный, стойкий вид своему состоянию.

Ослу обращал на это внимание больше, чем кто-либо другой. Иногда брал себя на мысли, что лечит не только Иго, но и Рэдвин, сестру, что жертвует собой ради брата. И он понимал. Беспокойство на лице супруги того, кто не умеет ценить и пользуется бедой несчастного, говорило больше, чем любые слова.

— Ваше высочество. Рад вас видеть, — поднялся он с края кровати.

В постели, облачённый в темно-зелёные простыни, все так же неподвижно лежал её брат. Рэдвин не могла смотреть на это, но каждый раз уговаривала себя не отворачиваться.

— Он спит? — спросила она, не понимая, открыты маленькие глаза Иго или нет.

— Да. Он только принял лекарство. Isinte* должно подейсвовать скоро. Но прошу вас, как только его Величество очнется старайтесь не говорить с ним о прожитом. Воспоминания могут вернуться.

(Isinte — Трава, забирающая воспоминания. Используются для крайних методов лечения душевных болезней.)

— Нет, пожалуйста! — Обеспокоенная Рэдвин была на грани. — Прошу! Почему вы поите его этим?!

Она знала, что дело плохо. Старалась не кричать, но шёпот переходил в истерический. Слезы полились по щекам так легко, что уже не имели значения.

Ослу обещал не переходить к Isinte. Рэдвин понимала, раз данное слово уже разбито, это конец, Иго уже не вернуть к нормальной жизни.

Она посмотрела на брата. Он мирно спал, казался почти живым. Его борода уже не была такой свежей, как в тот день, когда он поехал в Эрдалин.

Принцесса жалела, что не сделала ничего, чтобы удержать Иго. Не хотела его отпускать, но доверилась ему. Возможно, в ином случае не пострадала бы вся королевская семья. Миранда бы осталась жива, её дочь не росла бы так далеко от дома, а брат не заболел бы так несправедливо.

— Вы опять не спали всю ночь. Не принимали то снотворное, что я вам передал. В первую очередь подумайте о себе. Помогите самой себе. — Ослу показал свою тревогу, взял паузу и с болью в голосе добавил. — Вас мы тоже не можем потерять. Да, его Величество заболел, но не толкайте себя в ту же яму.

— Оно не помогло мне, уважаемый. — Ответила принцесса, не сводя глаз с короля. — Что же происходит? Что с ним?

— Плохие новости, Ваше высочество. — Ослу было тяжело говорить правду. Она казалась не такой страшной, пока он нес ее в себе. — Я долгое время не мог понять, что за болезнь преследуют нашего короля. Наконец я сегодня узнал.

— Поэтому вы дали ему Isinte? Это то, о чем я думаю?

— Болезнь называется nedilla*. Я был в замешательстве, потому что случай его Величества сильно запущенный. Обычно я и мои коллеги встречали более лёгкие формы его проявления. Мой старший брат наблюдал подобное у верховной Аниты.

— Продолжайте.

— Nedilla, душевная болезнь. Обычно она не смертельна, но при осложнениях губит тело безвозвратно. Первые симптомы: депрессия, апатия, человек теряет интерес к миру и отделяется всё дальше от реальности. Человек перестает разговаривать, месяцами не выходит из покоев.

— Разве подобное бывает в жизни не у каждого второго? — предположила Рэдвин.

— В том то и есть особенность недиллы. Душа человека ломается, ломается и тело. Все симптомы внутри человека сильно влияют на психику, а психика на жизнедеятельность. Тело ослабивает, зрение теряется, мышцы не слушаются. Человек находится без сознания больше, чем в сознании.

— Вы ведь знаете что делать? Правильно? — надежда всё ещё звучала в словах принцессы.

— Боюсь, что нет, Ваше величество. Душевная болезнь выводится сама. Либо человек освобождается от боли, превращая своё сердце в камень, либо тонет в ней. К сожалению лекари не способны лезть в душу.

Рэдвин проглотила слезы, которые продолжали капать ей на платье. Она держалась, останавливая себя от срыва. Боль копилась в ней, как вода за плотиной. И она не знала, когда все это найдет выход, хватит ли её до лучших времён.

— Не сдерживайте себя. — Похлопал лекарь по её плечу. — Воля ваша сильнее, не дайте боли поглотить вас, как это случилось с нашим королём.

— Зачем вы так говорите?! — Разозлилась принцесса. — Мой брат будет жить! С ним ничего не случится! Я не позволю!

Пусть она твердила одно, умом понимала другое. Всё пусто ей в этом мире без брата. А без него она свою жизнь и не представляла. Рэдвин жива, пока жив Иго. Это знали все: сама принцесса, Ослу, Арис, народ Гвендарлина.

А что будет, если не станет его? Как она будет дальше жить? И будет ли жить вообще?

***

— Ты, моя жена! Сколько раз тебе повторять?! Ты должна соответствовать мне! Хоть раз подумай, что о тебе во дворце будут говорить! — он не сдерживал себя, глумясь над хрупким телом девушки.

Сегодня его не устроило многое. Слезы Рэдвин, её нытье вместе с непослушанием раздражали Ариса. Хрупкое тело, глубокие глаза, красивое лицо, все это давно перестало интересовать временного короля, которому нетерпелось сесть на трон законно.

Она сидела где-то на полу, прижимая колени к груди и опираясь спиной на изголовье его кровати. Он был недоволен не только своей супругой, но и покоями, которые не были королевскими.

— Мне плевать! — Подняла она красное и опухшее лицо к мужчине. — Как ты можешь говорить о таком, когда мой брат при смерти! Ты обещал мне, что с ним ничего не случится! Обещал, что он будет жив и здоров!

— По-твоему, это я что-то с ним сделал?! — опустился он к ней и злобно произнес. — Он сам себя на смерть обрек, мне даже вмешиваться не пришлось! — словно змея, шипел он ей в лицо. — Твой брат оказался слаб и не пережил гибель своей незаконной жены!

Пауза. Плевок. Арис провел рукой по униженному лицу, вытирая слюни жены. Его охватила неистовая ярость, которая началась с минутой шока. Он резко схватил Рэдвин за плечо и грубо повел за собой.

— Отпусти меня!! Не трогай меня, скотина!! Чудовище!! — Пыталась вырваться принцесса, но бесполезно тряслась у него в руках.

— Я больше не намерен это терпеть! — Произнес он сквозь зубы, игнорируя слова королевы. — Сегодня же я соберу совет и покончу со всем! И ты, неблагодарная мразь, будешь лицезреть мой триумф! Отныне твой полумёртвый брат не преграда для меня!

Распахнув дверь в покои, он толкнул её внутрь. Не успела она обернуться, как услышала душераздирающий грохот у себя за спиной. Рэдвин возненавидела Ариса ещё сильнее.

***

К вечеру принцессу привели в порядок. Она должна была предстать перед членами совета королевской семьи. Для этого Рэдвин переоделась в традиционный гвендарлинский наряд, который состоял из двух элементов одежды. Снизу было расклешенное, но очень лёгкое и длинное платье, поверх которого завязывался сенир*

(Senir — Туничка из плотного материала, украшенная вышивкой и драгоценными камнями. Её одевают поверх однотонного широкого платья, чтобы подчеркнуть фигуру.)

Сенир у Рэдвин отличался ярким красным оттенком, который так шел ей в молодые годы. На этот раз он был длиннее и соответствовал всем требованиям дворцового этикета.

Глядя на обыкновенную себя в зеркале, она возненавидела и свое отражение. Ей хотелось выцарапать стекло, избавиться от всего кошмара, что творилось с ней в этом дворце. Ничего, что было раньше, не приносило ей радости. Наоборот, воспоминания причиняли боль.

— Вам пора, Ваше величество. — Спокойный голос Мерел раздался позади.

Она знала, что Рэдвин делает это ради брата, ради королевства заставляет себя. И выдернув из беспамятства, в котором она любила находиться, напомнила о цели.

— Советники ждут вас. — Принцесса ощутила странный укол в груди.

Она должна была постараться, чтобы план Ариса на сегодня провалился.

Несколько минут, проведённых в маршруте по коридорам дворца, и королева оказалась в крайней левой башне, где обычно проходили подобные собрания. По дороге до назначенного места она думала о судьбе своего королевства и надеялась на разумное решение совета. Несмотря на подкупную его часть, среди членов оставались верные и мудрые мужи.

— Приветствую всех! — Рэдвин вошла в зал собраний, после чего ей отдали почтение поклоном все восемь человек совета. Арис, законный муж принцессы остался холоден и даже не встал со своего стула, перебирая пальцами что-то на столе.

Каждый раз, когда корона передавалась наследнику, монарх имел право пересмотреть состав совета. Так же решалось сколько человек может остаться в этом кругу. При отце Рэдвин совет составлял девять хорошо обученных и верных чинов. А когда короновали Иго, количество сократилось до восьми.

Все они заняли свои места за железным столом. Факелы горели вокруг круглой комнаты, освещая мрачную атмосферу, которая казалась пустой. Рэдвин чувствовала одиночество в этом здании несмотря на лица, притворно улыбающихся ей.

Посреди комнаты стоял квадратный заржавевший стол, за которым в истории Гвендарлина собирались важнейшие люди. Королева села на свободное место. Вздохнула и немного напряглась, когда напротв нее внешнему виду супруги ухмыльнулся Арис.

— Если все в сборе, мы можем начинать. — Дипин, старший из советников открыл совет.

Высокий, худощавый, светлые глаза и седые волосы уложенные к затылку. Старец был верным помощником покойному королю и родителю Рэдвин. Но время сделало свое дело и в нем начали говорить признаки болезни. Он ослаб, но все равно продолжал поддерживать Иго.

— Я вынужден сообщить. — Исполняющий обязанности короля поднялся и произнес громко. — Последний правитель династии Ирэнд смертельно болен.

Все замолчали. Было не удивительно, что это вызвало у них шок. Рэдвин тоже молчала, наблюдая переглядывающиеся лица мужчин. Забавно. Ведь она была почти уверена, что большинство из них этого и ждали. Чуть не усмехнувшись своим мыслям, она ответила.

— Почему же последний? — Хитро улыбнулась она. — Я не в счёт?

— Не забывайте, что вы замужем. — Грубо ответил ей уродливый советник Стоун. Он сидел рядом с Арисом и с самого начала было понятно на чьей он стороне. — Вы – женщина, потому стоите на втором месте. Вы сестра короля, потому вы стоите на третьем месте. Вы замужем, потому ваш муж имеет больше прав, чем вы. — Разложил он факты, словно карты, на грубоватый железный стол.

— Господа. — Арис вновь заговорил горделиво. — Я собрал вас здесь для того, чтобы сообщить, что я готов принять корону и поклясться в верности своему народу. Сегодня стало известно, что король Иго не выживет.

Рэдвин опустила глаза, вспоминая Иго. Слышал бы он это, восстал бы среди пепла.

— Но это не значит, что он мёртв. — Перебил его Дипин. — Как вы можете такое предлагать при живом короле? При его сестре... Это неуважение к династии.

— Поверьте, я знаю, о чем говорю. — Посмотрел на него Арис. — Я не предлагаю вам короновать меня прямо сейчас. Я хочу подготовить вас к тому...

— Греете себя место. — Перебила его Рэдвин. — Хотите сообщить, чтобы никого не готовили к трону? Вы точно уверены, что корона будет вашей?

— А вы сомневаетесь Ваше величество? — Засмеялся мужчина, оглядывая всех вокруг. — Насколько я знаю, у короля нет детей, которые могли бы претендовать на его место.

«Нет детей» — словно ключ к спасению — прозвучало в зале совещаний. Рэдвин уловила это, и вдруг её словно молния задело: она подняла наполненные надеждой глаза. Воспоминания нахлынули, как морская волна. Прозрачные и чистые, они охватили тело холодным ознобом. Искрой среди кромешной темноты, она вскочила, как ужаленная.

На её лице присутствующие увидели то, чего не видели никогда. Они ждали, пока Рэдвин скажет слово. Даже жалкому супругу стало интересно, что выкинет жена. Странная, и как будто бы уверенная, ее улыбка пугала его.

— Господа. Уважаемые советники. Арис не единственный претендент на трон. У короля есть дочь.

Её перебили неожиданные смешки тех, кто не спешил верить. Им тяжело было принять, что план Ариса рушится, стоило ему только озвучить свои намерения.

— Ну конечно. — Расхохотался он. — Известно, что ведьма была беременна и погибла в пожаре вместе с ребенком.

— Нет. — Теперь был черед Рэдвин смеяться, но она не стала. — Я знаю, что у нашего короля есть ещё одна дочь.

Все молча слушали, каждый анализируя это по своему. В совете были те, кто хотел верить Рэдвин, как и те, кто поддерживал Ариса.

— Если вы помните, Иго не раз бывал в Эрдалине. До того, как привел Миранду во дворец, мой брат имел интрижку в чужой стране. Тайная любовь. Тайная дочь.

— И почему же Король не привёл её во дворец, как ту ведьму? — Спросил советник Стоун.

— Женщина была против. Не захотела такой жизни для своего ребенка. Её можно понять. — Ответила принцесса не колеблясь.

— Ты думаешь мы поверим тебе на слово? - Усмехнулся Арис, явно нервничая из-за новости о наследнице.

— Не держи меня за дуру, дорогой муж! Думаешь я бы стала говорить о таком, не имея доказательства в руках. — Теперь она обратилась к совету. — У меня есть документ, написанный рукой нашего короля и увековеченный королевской печатью. Храниться в моих покоях.

Завершая последнее слово, Рэдвин понимала, что рискует потерять то, что имела: статус, жизнь, брата, веру, надежду.

За бумагой была направлена Мерел. Рэдвин боялась упустить из виду Ариса, не сводила с него взгляда. Было решено ждать старшую служанку в башне, в тишине.

***

Письмо короля действительно хранилось в покоях принцессы. Никто не знал, что его нашла Рэдвин в кабинете брата, в потайном ящичке. Она сама не ожидала, что неприметный текст в пару предложений сможет помочь ей противостоять мужу. Возможно, она и не вспомнила бы о нем, но...

Чудом Мерел смогла найти его в покоях Рэдвин и быстро доставить в башню, где с нетерпением её ждал каждый. Было видно, кому это ожидание приятно, а кому нет. Все сидели задумчиво поглядывая на довольное лицо девушки. Впервые за долгое время она почувствовала сонливость и чуть не задремала на железном столе.

После постукиваний в двери зала, все оживились. Королева вскочила на ноги, поспешила встретить прислугу, которая запыхавшись, пыталась отдышаться.

— Спасибо. — Ответила ей.

— Взгляните. — Старший советник забрал свиток в темном футляре, который напоминал приказы с указами, что хранились в архиве.

— Так это ж не письмо, а подлинный приказ. — Сказал Дипин, разворачивая бумагу.

— "Я, правитель династии Ирэнд, король Иго, приказываю. Придворную даму Эрдалинского дворца, Лагду, мать моего ребенка, обеспечить денежными средствами каждый большой и малый цикл времяисчисления Лои*."

(Лои — Один год по времяисчеслению Лои равен двум с половиной годам на Земле. Год по Лои содержит малый и большой циклы.)

Тишина, что снова овладела пространством, заставила всех задуматься. Тяжело было верить в ту правда, которую скрывали от них все это время. Теперь, когда они её знают, Рэдвин была уверена, что не отвертятся.

— Дети короля на первом месте. Так ведь? — Спросила она, гордо приподняв подбородок.

Тот, который указывал ей на место замужней девушки, теперь стоял, опустив свои глаза.

— Да, Ваше высочество.

— Тогда советую вам немедленно отправить гонца в Эрдалин. Наш король, как сказал мой дорогой муж, очень слаб.

Глава 6. Тайная семья принца.

Дом Лагды был расположен на вольных улицах Нанлина*. Его стены складывались в этажи, а белый брут*, который на Эрдалине был редкостью, украшал лицо особняка.

(Нанлин — Один из крупных городов Эрдалина.)

(Брут — Декоротовный камень с серебристыми прожилками.)

Женщина приобрела его за счёт королевства, в качестве благодарности за проведенные годы во дворце. Она была придворной и близкой подругой покойной королевы, и вместе с её гибелью покинула Гвендарлин.

Теперь её мир отличался. Знатно изменившись в непонятную сторону, он приносил ей с каждым годом проблемы. А первая из них пришла к ней очень давно. Он был красив, уверен в себе, знал, что ему нужно от визита. Знал, что ему нужно от неё.

Она сошла с ума в первые же минуты, когда до её длинных пальцев коснулась рука принца. Кто бы мог подумать, что именно эта искра зажжёт сильный пожар внутри её сердца, который и по сей день возбуждал беспокойство.

Двое из столицы, мать и сын, которых хорошо знали среди высшего общества, не спеша покинули карету. Первой вышла женщина, впиваясь пальцами в красный пышный наряд, что мешал ей делать простые шаги. За его объемными рукавами возникла маленькая и худая фигура, парень, в довольно простом крестьянском наряде. Он был юн и на его вытянутом лице уже ощущалась темная щетина.

— Добро пожаловать! — С улыбкой на лице встретила их служанка. — Госпожа Лагда ждёт вас в гостиной.

Гости молча перешагнули порог нескромного особняка.

Мила не первый день навещала свою подругу. Но со своим сыном она бывала здесь редко.

Увайт был единственными и долгожданным ребенком, ради рождения которого, ей пришлось переспать с простолюдином. Он жил в деревне, так же как и её родители, и в отличие от её бесплодного мужа, был здоров и красив.

Супруг погиб до того, как понял, что обожаемый сын вовсе не его крови. Сам Увайт тоже не знал об этом. Овдовевшая хозяйка хранила эту тайну внутри своего сердца. Она не делилась этим даже сама с собой.

— Мила! Как я рада тебя видеть! — Поприветствовала темноволосая Лагда.

Её голубое, не менее пышное, чем к подруги, платье переливалось под светом солнечных лучей. Она сжала открытыми плечами свою гостью, с которой была знакома очень давно.

Уголки их губ приподнялись, как и настроение. Никто не задавался вопросом, чисты ли эмоции. Пусть доброжелательность казалась маской для вынужденной дружбы, обе знали, что обсуждать это не к чему.

—Не будем же тут стоять. Пройдёмте в обеденный зал, стол уже накрыт. — Сообщила Лагда, взглянув на гостей с улыбкой.

На длинном массивном столе стояла горячая еда. Она вся дымилась, манила ароматами, дорогими и редкими. На одной из сторон пиробытия* служанка подготовила приборы. Были салфетки и чехлы на стулья, чтобы никто не смог испачкать дорогой материал мебели.

Гости немедля отодвинули их и присели, предвкушая насыщенный обед. Служанке Лагды иногда казалось, что эти люди приходят сюда исключительно ради еды.

Кушанья и напитки у её хозяйки были исключительными. Редко, но метко она поражала гостей пользуясь услугами зарубеженого кулинара. Он был родом из Неосара, где чувствительная близость к яркой пище ценилась на ровне религии. И Лагда не могла им снова не похвастаться в присутствие Милы.

— Вы ждёте ещё кого-то? — Юноша посмотрел на четвертый набор приборов, который аккуратно разложили рядом с ним.

Лагда вспомнила, что Увайт ещё ни разу не видел Еву. Эту девушка редко попадалась людям на глаза. Она тщательно избегала пышных приемов, напыщенных гостей. Даже частые визиты Милы не могли её привязать к столу.

— Сынок. — Женщина повернулась к хозяйке и многозначительно улыбнулась. — У госпожи Лагды есть дочь.

— Да, я знал об этом. Только не помню, чтобы она приветсвовала нас хоть раз. А ещё я ни разу не видел, чтобы вы накрывали для неё.

— Ева не любит ужинать с гостями. Она предпочитает проводить время в одиночестве. За книгой, например.

Увайт не знал, что сегодня будет особый день. Лагда и Мила ещё давно договорились, что придёт время, когда обе семьи породнятся. Прекрасно понимая нрав и недостатки своих детей, было предположено, что затея может привести к катострофе. Но даже так, запланированный союз двух женщин ни одна сторона не спешила отменять.

«Да, они совершенно не подходят друг другу!» — Были уверены.

«Но мы слепим из этого что-нибудь!» — Было решено.

Лагда переживала больше своей подруги, которая воспитала Увайта, не жалея любви. Её дочь выросла совершено неконтролируемой, дикой, своенравной. И казалось, никого в этой жизни Ева не боялась. Мать понимала, что ей будет тяжело с дочерью того мужчины. Но несмотря на свои опасения, не оставляла попыток её приструнить.

— Все равно считаю, что Gerin не лучшее качество в молодой девушке, — Слова юноши убрали улыбку женщины с лица, погружая её в мучительные мысли.

(Gerin — Уединение. Отстранённость от общества.)

— Сынок, почему девушка не может побыть в одиночестве? Разве это так плохо?

— Если девушка не удостоилась чести встретить гостей и поздороваться с ними, то с неё больше нечего взять.

Лагда съёжилась, полилась жаром. Ей редко приходилось испытывать чувство стыда. А подобные слова жениха в сторону её дочери ещё больше влияли на её состояние. Она вопросительно взглянула на Милу, пытаясь найти в ней поддержку. Но женщина приступила к еде, игнорируя все то, что происходит за столом.

—Где же Ева? — Обратилась она к служанке, которая подошла подать знаменитое Эрдалинское вино. — Позови её немедленно.

Девушка кивнула и покинула обеденный зал. Шаги её громко возвращались эхом, когда ты пересекала большие комнаты. Оставляя позади последнюю из них, служанка вышла. Двери, ведущие к внутреннему двору со скрипом разомкнулись, пропуская белый свет на холодный каменный пол.

Ева не повернулась, хоть услышала за спиной приближение служанки. Она молча надеялась, что та уйдёт, не прервав её и не огорчив новостьями от матери.

— Госпожа Лагда просит вас немедленно явиться к трапезе.

Служанка тут же вздрогнула от безумного свиста стрелы, вонзающей в деревянную мишень. Красный кружочек оказался поражённым, и Ева вновь натянула крепкую тетиву, пока перьевой конец не коснулся её щеки.

Она отсекла все связи с окружением. Попыталась разогнать мысли о своей безумной матери. Она ничего не слышала и не видела помимо доски с мишенью, что уже давно служили ей отвлечением от скучного мира.

Вдохнула. Раз, два, три и отпустила, вновь наблюдая точное попадание. Её лицо озарилось улыбкой, сердце полилось гордостью за саму себя. Ещё бы услышать похвалу за спиной, но там стояла служанка, отчаянно проговаривая слова хозяйки.

Ева не слушала.

— Нет. — Она приблизилась к четвёртому чучелу, в груди которой торчали несколько стрел. — Передай маме, что я сейчас занята. Поем чуть позже, когда Мила уйдет.

— Госпожа, ваша мать настаивает. Мила не одна.

— И с кем же она? Приду, если только с королем. — Усмехнулась Ева.

— Господин Увайт, её сын.

— Я не знала, что у нее есть сын. — Задумчивый взгляд девушки метнул в сторону служанки. — Не хочу. — Продолжила она, приближаясь к ней. — Пусть отобедают без меня.

— Вы уверены? Госпожа Лагда будет в ярости.

— Уверена. Не переживай, я скажу, что ты не смогла меня уговорить. Но пыталась. — Подмигнула Ева.

— Хорошо. — Девушка кивнула ей в ответ и покинула задний двор, чтобы вернуться тем же путём.

***

Тишина продолжала царить в зале. Только посуда скрипела, да грузики падали на железную подставку со свечных часов. Гости чавкали. Лагда же не находила себе место. Весь её аппетит свернулся калачиком и причинял жуткий дискомфорт. К еде она так и не притронулась устами.

Двери открылись, а за ними, вся бледная, навстречу к столу зашагала служанка. Она не осмелилась передать ответ при всех, поэтому подошла к хозяйке и шепнула ей на ухо. Женщина задрожала в ярости, в ней закипела кровь, что придало белой коже розовоэатый оттенок.

— Лагда? Все хорошо? — Заметила Мила резкую перемену в лице подруги.

— Прошу меня извинить. — Ответила Лагда, опустив глаза. — Ева неважно себя чувствует...

Увайт усмехнулся и продолжил опустошать бокал красного вина. Он не сомневался, что все этим и закончится. В следующий раз, оставаясь наедине с матерью, он намеревался поговорить с ней о том, чтобы сократить визиты к этой несерьёзной семейке.

— Все хорошо. — Едва улыбнулась Мила. — Значит, в следующий раз. Да, Увайт?

Тот ничего не ответил.

***

Ева рухнула в кресло, которое аккуратно стояло в гостиной. Надкусанное Гвендарлинское яблоко стало теплым в её ладони. Она вновь её откусила, и, пока разжевывала небольшой кусок, расстроенная мать подошла и села рядом.

— Ева, когда же ты поймёшь, что раз за разом разочаровываешь меня? Неужели так тяжело быть, как все? Общаться с людьми, вживаться в общество? Люди уже начинают забывать, что у меня есть дочь.

— Зачем мне общаться с теми, кто мне не интересен? — Ева снова отъела кусок плода и стала ждать.

— Затем! Чтобы не позорить себя! Чтобы не позорить свою мать! Ты имеешь хотя бы долю представления, как мне было стыдно перед гостьями?! Как мне пришлось краснеть из-за тебя?! Из-за твоего упрямства!

— Матушка. — Ева ответила спокойно, проблема матери казалась ей глупой до нелепости. — А ты не думала, что в этом есть и твоя вина? Ты сама позвала этих гостей. Ты же знала, что я не приду.

— Да, ты права. — Глаза женщины заблестели от слёз. — Я виновата. Поверила, что родная дочь сможет измениться, послушает свою мать хоть раз.... Я во всём виновата.

Ева закатила глаза.

— Началось. — Протянула она. — Я не поведусь на это. Ты всегда думаешь только о себе. Хочешь, чтобы я пожалела тебя. Хочешь, чтобы я шла у тебя на поводу. Хочешь, чтобы я стала такой же, как ты. Но я, не ты, мама. Когда ты уже поймёшь, что я хочу жить собственной жизнью?

— Пожалуй, никогда. — Ответила Лагда, смачивая слёзы хлопковым корманным платком. — Думаешь, я из нечего делать желаю тебя опекать? Просто я хочу защитить тебя.

— Защитить от кого, мама?

— От злых людей! От кровожадных и властных, в чьих понятиях нет ни чести ни жалости!

— Я способна защитить себя. — Ева улыбнулась, подбираясь ближе к матери.

Она обхватила плечо Лагды и прижалась к ней щекой:

— Прости. Я не хотела тебя обидеть. Со мной все будет хорошо, я обещаю тебе.

— Ты говоришь в точности, как твой отец.

***

— Со мной все будет хорошо. Я обещаю. — Заверил он, покидая дворец Эрдалина.

В последней раз она видела его восемь циклов назад, когда тот с полной уверенностью заявил, что сможет защитить себя. Он поклялся, что его дочь будет в безопасности, будет расти в достатке на родной земле. Но страх за её будущее не покидало Лагду никогда. Разве правду он тогда сказал? Нет. Он солгал.

Женщина подошла к небольшой двери, за которой хранилось все её богатство. Это была комната, напоминающая кладовую. Много сундуков с дорогими вещами и полки заполненные редкими книгами, сокровищами привлекали внимание. Глаз у Лагды разбегался каждый раз, когда она заходила сюда. Но толку от этого богатства не было никакой. Ничего из сокровещницы не выносилось, а ключ всегда распирал не резную дверь, а воспоминания хозяйки.

Многое из ценностей принц отправлял своей дочери, продолжая служить на троне Гвендарлина. Так он выполнял, данное бывшей возлюбленной, обещание. Её единственным условием был достаток, который она так хотела навязать Еве.

«Она сопротивляется. Но это лучше, чем жить в пламени войны. Она не выжила бы в королевской семье.» — Подумала Лагда, ещё раз убеждая себя в верности решения.

В хранилище так же лежало то самое письмо, которое когда-то открыло дорогу двум сердцам друг к другу. Кольцо с темным рубином, что подарил ей Иго на день рождение Евы. Лагда никогда не надевала его, годами не вынимая из шкатулки. Все это напоминало о прекрасном прошлом и о страшном настоящем. Каким будет будущее, никто не знал. И Лагда в тайне надеялась, что королевское происхождение отца Евы никогда не коснется её жизни.

Сама девочка ничего не знала о своём отце. Вымышленный человек, с вымышленной судьбой, внешностью и именем, внезапно стал важным человеком в жизни дочери. Она все время просила истории о папе, который отважно погиб в кораблекрушении. Этот человек никогда не существовал и тем было проще Лагде выростить Еву подальше от дворцовых интриг и опасностей. Но любовь и тепло в глазах наивного ребёнка сильно ранили душу матери. Девочка всей душой полюбила того, кого считала погибшим отцом.