Грымза с восьмого этажа

Глава 1

В отделе криминалистики из десяти человек кипела работа. Женщины стучали невысокими каблуками по паркету, мужчины передавали друг другу важные отчеты и фотографии. Раздавался знакомый нервный стук мужского ботинка о ножку стола. Кипп Миллер судорожно отбивал пяткой ритм одной из любимых песен, в надежде сосредоточиться. Кто-то в углу офиса грыз карандаш, и так громко чавкал, словно жевал мягкую ароматную булочку с маком.

Молодой мужчина вошел в офис как ни в чем не бывало. На его лице сияла самодовольная ухмылка, будто вот-вот должен явится один из сотрудников, дабы выстелить перед ним красную ковровую дорожку. Он ожидал жарких приветствий и поздравлений своих коллег.

Однако, вопреки желаниям, никто не торопился падать ниц перед опоздавшим. Полицейские вовсе не замечали его присутствия.

Наконец, Кипп поднял взгляд от монитора и посмотрел в глаза напарнику, что так жаждал внимания.

– Брунс, черт бы тебя побрал!

Мужчина вскочил на ноги, за два шага преодолел разделявшее их расстояние и рывком кинулся к лучшему другу. Он зажал его голову в бойцовском захвате и недовольно рявкнул.

– Где тебя бесы носили?

– Хватит! – Брунс старался высвободиться из своеобразных объятий товарища. – Прекрати упоминать чертей при мне.

Прежде чем отпустить, старший товарищ взъерошил его каштановые зализанные гелем назад волосы.

– Как твоя рука? – спросил Кипп.

Тот неловко поерзал перед ответом. Месяц назад при исполнении он был атакован местным торговцем наркотиков. Его задачей было завести легкую беседу при игре в покер, и заставить преступника выдать своего поставщика. Вот только полицейский так увлекся своей игрой и веселой компанией, что сам не заметил, как распустил язык и принялся травить похабные анекдоты. Очевидно, один из них – сам Брунс уже не помнит, который – чем-то расстроил торговца и тот, как всегда поступал в приступах печали, огреб собеседника табуреткой по голове. Дальнейших событий он уже не помнил.

Коллеги, а особенно шеф, сильно переживали за его здоровье. Врачи же его уверяли, что он в полном порядке, чего никак не подтверждали семь швов на правой руке, оставленных карманным ножом.

Брунс поджал губы.

– Сфотографировал порез. Будет, что внукам рассказать.

– Рад, что ты в порядке. – Ответил друг с улыбкой, которая почти сразу исчезла с его лица. – У нас зацепки по Внештатному детективу.

Услышав это прозвище, Брунс поежился. В Мюнхене было мало людей, которые никогда не слышали этого имени. Сразу стало ясно, что так всполошило окружающих.

– Да, я видел в новостях. Над чем сейчас работаем?

Кипп кивнул в сторону двери офиса босса.

– Дальше он сам тебе все расскажет.

– А если я не хочу? – Отрывисто произнёс тот.

– Что? Как это не хочешь?

– Мне страшно. Он же меня прибьет!

– Уймись, Брунс!

Напарник дотащил его до кабинета, отвесив на прощанье подзатыльник. Кипп, будучи старше на пять лет и служа в полиции на семь лет дольше, всегда чувствовал над ним свое превосходство.

Собрав всю волю в кулак, Брунс поднял руку и трижды постучался. За мутным окошком в двери был виден размытый силуэт высокого мужчины с массивными плечами. Он остановился, уставившись прямо перед собой, словно пронзая взглядом насквозь человека за стенами офиса.

Мужчина так и не дождался ответа, потому тяжело вдохнул и вошел без приглашения.

– Брунс Берг! – За доброжелательным тоном начальника скрывалось напряжение. Он не хотел травмировать вновь прибывшего подчиненного резкой новостью о новом задании, и потому решил первым делом расспросить того о самочувствии. – Я так рад видеть тебя. Садись, расскажи, подцепил какую-нибудь медсестру?

«Надо же, как хорошо он способен откровенно лгать на допросах, и как плохо притворяется спокойным сейчас» - подумал полицейский.

– Гер Крюгер, у Вас ведь есть для меня новое задание?

Тот недовольно отвел взгляд.

– Кипп проболтался?

– Как всегда.

Вим Крюгер взял со своего стола папку и протянул ее Брунсу.

– Ознакомься.

– Что это?

В его руках оказалось личное дело Брунса Берга – мужчины двадцати девяти лет, исправленное не столь сильно, чтобы мучиться с запоминанием информации, но достаточно неузнаваемо, чтобы скрыть службу в государственном учреждении. Согласно его новому прошлому, он получил высшее образование в художественной академии Дюссельдорфа на факультете изобразительных искусств. Оба родителя были мертвы в результате автомобильной аварии восьмилетней давности, при этом мужчина являлся единственным ребенком в семье.

– Любопытно – промычал Брунс.

– В твое отсутствие Внештатный детектив совершил тридцать первое убийство. Жертвой стал тридцатилетний Винзенз Штеффи, он занимал руководящую должность в дочерней фирме по разработке мобильных игр. Главный подозреваемый в его смерти – бывшая жена – Райк Горовиц-Щтеффи. Они были женаты всего два с половиной года. Женщина не признается ни в домашних ссорах, ни в связи мужа с другими женщинами.

– Есть основания ей не верить? – бормотал мужчина, не отрываясь от папки.

– Достаточно. По словам коллег убитый был еще тем Дон Жуаном…

– Почему я? Не то чтобы я был недоволен, но в штате полно сотрудников.

– Мы хотим, чтобы ты устроился помощником фрау Горовиц-Штеффи. За время твоего отсутствия она успела побеседовать с каждым из нашего отдела.

– И я единственный, кто умудрился не попасться ей на глаза…

– Мы все ждем, что ты возьмешься за это дело всерьез.

– Можете не переживать. Навряд ли хрупкая девушка напугает меня больше того бугая.

***

Из подъезда жилого дома вышла женская фигура. На улице было уже достаточно светло, чтобы разглядеть ее черты лица, однако однородность цветов ее образа не давала глазу возможности зацепиться за что-то конкретное. Ее пепельные волосы блестели на солнце серебром. Туфли на высоком неудобном каблуке делали ее осанку более прямой и статной. Платье холодного оттенка с массивным коричневым поясом плавнее передавали изгибы ее тела.

Как и положено женщине ее положения, лицо не выражало ничего помимо недовольства. Поздоровавшись с водителем Рэем, молодая особа закинула свою сумку на заднее сиденье автомобиля и примостилась рядом. Невысокий полный седовласый мужчина закрыл за ней дверцу, после чего занял свою исходную позицию.

– Как Вы себя чувствуете, Райк?

– А ты как думаешь?

Она сняла с лица темные очки, прикрывавшие тяжелые мешки под глазами, так неудачно скрытые под толстым слоем макияжа.

– Анна попыталась накрасить меня утром – пояснила Райк. – У нее не вышло спрятать весь этот ужас.

– Я могу отвезти Вас в СПА вместо работы.

Та лишь усмехнулась и покачала головой.

– Предложение заманчивое, но не думаю, что графа приведет в восторг мое отсутствие. Мне платят не за то, что я хорошо выгляжу.

Графом она называла гера Штеффи – отца своего покойного мужа, а также по совместительству владельца компании, в которой она работала. Этот мужчина мечтал о высоком титуле и роскошной жизни. И если со вторым пунктом никаких проблем не возникало, первый не давал ему покоя по сей день. И пускай присвоенное ему прозвище было не более чем семейной шуткой, но все же оно придавало ему ту уверенность, которую не могла обеспечить ни одна купюра в кармане.

Игнорируя бурное движение машин по ту сторону стекла, девушка рассматривала свое отражение. «Да, Райк, сегодня явно не твой день – бесшумно сказала она себе. – Но не переживай, помятое лицо – главный атрибут успешного человека. Только бездельникам позволительно тратить целых восемь часов на сон». Этими мысли она утешала себя каждый раз, когда чувствовала, что уже не выдерживает рабочей нагрузки. Но в этот раз причина недосыпа была отнюдь не в переработке.

Последние две недели дались Райк нелегко. Впервые за все это время ей удалось явиться на людях без красных выкатанный глаз, на фоне которой блек даже синий цвет век.

Наконец, машина остановилась, и она выбежала на свежий воздух.

– Вот бы поработать сегодня где-нибудь в парке! – со стоном прошептала она.

Рэй сунул сумочки ей в руки.

– Я вернусь за Вами вечером, постарайтесь не задерживаться. В два часа я выведу Одри на прогулку. Если пожелаете уехать, я всегда на связи.

Девушка кивнула.

– Благодарю.

Она вновь натянула на себя маску недовольного безразличия. Вернув солнцезащитные очки на место, леди Горовиц-Штеффи зашагала ко входу.

Ее появление не предвещало ничего хорошего. Увидев ее издалека, сотрудники старались разбежаться. Для нее всегда пустовал один лифт. Девушка с прической не по возрасту – двумя косичками – заранее нажала для нее кнопку вызова, чтобы, когда начальство изволит подняться на нужный этаж, не ожидало долго его возвращение.

Затем, прибывая в полном безмолвном одиночестве, Райк добралась до восьмого этажа. У самых дверей ее встречала длинноногая рыжая помощница двадцати трех лет. Любой бы приписал ее внешность к модельной. Илс сама по себе была своенравным человеком и абсолютно не подходила на этот пост. Как может быть хорошим секретарем тот, кто не намерен подчиняться?

– На повестке дня: собеседование с новым сотрудником, совещание, обед с группой маркетологов и ужин с инвесторами.

Райк невольно поморщилась. Однако даже этот жест не выдавал ее раздражения так, как это делали руки Илс. Девушка, пересекаясь взглядом со своим начальством, так сильно сжимала расписание, что костяшки ее пальцем белели.

Начальница резким движением выхватила у нее расписание, чтобы рассмотреть получше.

Ей всегда нравилась манера своей секретарши заполнять подобные бумаги: важное подчеркивалось красным, требующее времени – синим, а то, что можно отложить на завтра – желтым или оранжевым цветом, в зависимости от ее настроения. Но, к глубочайшему сожалению, сотрудница бросила это занятие две недели тому назад, как раз в тот день, когда Винзенз Штеффи больше не мог исполнять свои обязанности посредством смерти. Ведь ради Райк та даже не думала стараться хоть в чем-то.

Кроме прочего, заметки Илс отличались своей редкостной безграмотностью и кривым почерком. С течением времени эти каракули становились все неразборчивее, и нашу героиню начали одолевать смутные сомнения, что наглая девчонка делала это нарочно.

Со вздохом леди вернула подчиненной листы.

– Знаешь, Илс, в детстве я часто ходила по врачам. И, так вот, их «собственный шифр» был и то разборчивее. – Девушка зашагала в сторону своего офиса. – А работать мне скажи, когда?

Секретарша поплелась за ней. Она была уверенна, что напыщенная особа с серыми волосами не видела, как сотрудница кривила рожи и показывала непристойные жесты за ее спиной.

– Леди Горовиц-Штеффи, ваша работа в этом и заключается…

– Нет. Моя работа – это исправлять ошибки глупцов из отдела рендеринга и спорить с главным сценаристом. Все остальное – всего лишь дополнительные нагрузки.

Илс недовольно надула щеки.

– Может быть, но эти «дополнительные нагрузки» приносят вам основную прибыль.

– Избавь меня от своих комментариев!

Райк открыла дверь, едва не ударив ею по носу свою помощницу. На долю секунды ей даже показалось, что так было бы намного лучше. Как знать, может, это заставило бы ее наконец закрыть рот.

Офис леди Горовиц-Штеффи представлял собой огромную комнату, дизайн которой был выполнен в черно-белых тонах. «Яркие цвета меня утомляют» - было ее излюбленной отмазкой. На самом же деле она предоставила выбор интерьера дизайнеру, который считал себя не только художником, но и знатоком человеческой натуры. Пообщавшись пятнадцать минут наедине с хозяйкой кабинета, он составил о ней мнение, как о спокойной и собранной леди. Острые углы мебели и странные шипы на восточной стене, служившие украшением, символизировали прямолинейность и язвительность ее характера. Мерзкая уложенная в стиле шахматной доски плитка на полу предполагалась автором как олицетворение расчетливости. А огромная хрустальная люстра под потолком передавала вошедшему хрупкость ее душевного равновесия и заранее предупреждала насколько легко ее обидеть.

Сама Райк до сих пор не понимала, за что граф отдал столько денег. Неужели ремонт того стоил?

– Через пятнадцать минут сюда приедет Брунс Берг. Он будет Вашим втором секретарем.

– Если я захочу его нанять.

Начальница небрежно швырнула свою сумку на диван в углу кабинета, после чего заняла свое рабочее месте, больше напоминающее трон, чем кресло, и закинула одну ногу на другую.

– Постой, моим секретарем будет мужчина?

Эта мысль заинтриговала ее. Представители сильного пола крайне редко опускались до столь скучной и неблагодарной работы.

Илс пыталась скрыть свои чувства, но изгиб бровей выдавал ее ярость. Для человека с ее типом кожи и цветом волос достаточно трудно удерживать красноту щек, однако, ей прекрасно удавалось это в тот момент.

– Что? – спросила Райк.

Помощница недовольно поджала губы, после чего так широко раскрыла рот, что можно было бы разглядеть ее гланды.

– У Вас недавно погиб муж, а Вы радуетесь новому мужчине на рабочем месте? Странно это. И некрасиво.

Райк едва сдерживала злость. Эта нахалка не имела права говорить о странном и некрасивом. Одно ее существование в стенах этого здания было омерзительным и вызывало вопросы.

– Пошла вон отсюда.

Илс наклонилась над столом и провела пальцами по развалившимся документам. Ухмылка выдавала самодовольство. Эта девица чувствовала свою власть. Очевидно, она считала, что если ее не уволили до сих пор, то уже не сделают этого никогда.

– А вот Винзенз бы меня не выгнал…

– Может быть. Но сейчас ты работаешь на меня. Это я плачу тебе зарплату. Я буквально оберегаю твою тощую задницу от нищеты. Так что делай, как я скажу. Иди прочь.

Цокнув языком, помощница развернулась на каблуках и направилась в коридор. Ее шпильки стучались по полу, вызывая неприятные мысли.

Райк прекрасно понимала, чем в первую очередь займется ее «правая рука». Ведь как можно отказать себе в удовольствии первой описать новоприбывшему всю жестокость будущего начальства? Разве вправе не предупредить бедняжку?

Отгоняя от себя надвигающуюся бурю эмоций, она решила навести порядок на столе. Нельзя показывать новому секретарю свою несерьезность по отношению к договорам.

Рядом с ее дверью встали две фигуры. Первая была легкоузнаваемой, поскольку принадлежала рыжей красотке, в то время как вторая была ей незнакома. Ее было трудно отличить от женской сквозь тусклое полупрозрачное стекло, заменяющее стену у входа. Это дизайнерское решение ничего не олицетворяло, однако порой хорошо служило системой обзора.

Мужчина, пришедший на собеседование, выглядел чересчур худым и при этом высоким, как фонарный столб. Издалека его можно было бы спутать с чудовищем из детских страшилок.

До нее доносились обрывки их разговора.

– Почему я не могу войти? – спросил мужчина.

– Она чересчур пунктуальна. Вы должны войти только через три минуты.

– Это так важно?

– Поверьте, леди Горовиц-Штеффи не терпит тех, кто не умеет рассчитывать свое время.

В этих словах была доля правды. Райк действительно недолюбливала опаздывающих или, наоборот, приходящих на место встречи слишком рано, людей. Но в тот раз она желала лишь скорого окончания беседы с этим молодым человеком. Чего ради тратить время на того, кто не сумел ее заинтересовать еще на этом этапе?

– Я все же войду.

– Нет, постойте!

Несмотря на просьбы Илс остановиться, Брунс Берг вошел в кабинет. Женщина встретила его неодобрительным взглядом.

Прибывший имел треугольное лицо с острым подбородком и широким лбом. Он старался держать верхнюю часть своего лица открытой, потому зачесывал длинную челку назад. Большие карие глаза выглядели добрыми и, если можно так выразиться, щенячьими за счет тяжелых нависших бровей. Его темные волосы блестели от геля. Сам же человек настолько волновался перед встречей с будущим боссом, что вылил на себя за раз треть неприятного едкого одеколона.

Увидев серый цвет ее глаз, мужчина замялся. Скорее всего, он забыл, что хотел сказать.

– Здравствуйте – наконец произнес он, после того как секретарша захлопнула за ним дверь.

– Вы забыли постучаться.

– Вот как…

Тот незамедлительно повернул корпус к двери и костяшками пальцем постучался. Мягко улыбнувшись, он задорно спросил:

– Можно войти?

– Ну, ладно.

Девушка указала рукой на стул перед ней. Брунс занял указанное место и первым делом положил перед ней папку с документами.

– Вы решили сразу оформляться? – приподняв бровь, спросила она.

– Я просто подумал, что произведу большее впечатление, если Вы увидите мои достижение своими глазами.

Этот паренек был полон энтузиазма. Райк с этим никогда прежде не сталкивалась, но навряд ли в мире полно людей, радующихся перспективе подавать кофе. Она взяла карандаш и осторожно, почти брезгливо стала перелистывать страницы грифелем. Ее не волновало оставит ли она на чужом дипломе след. Но, что странно, мужчину перед ней это тоже не заботило.

– Ну что там?

– Может, хотите посмотреть сами? – Монотонно спросила леди. – Раз вам так интересно, наверное, Вы и сами не знаете, что внутри.

– О нет, я уверен в этих документах. Я просмотрел все, перед тем как прийти. Ни единого лишнего листка, всё четко.

– Любопытно.

Она закрыла папку.

– Расскажите о себе.

– С радостью. С чего бы начать?

– Начните с главного.

Мужчина опустил глаза к полу. Он слегка опустил плечи, всем телом выражая усталость. Словно скопившаяся в нем печаль вырвалась наружу и окутала его тело с ног до головы, притягивая всем своим весом к полу.

– Ну, что ж… Мои родители погибли несколько лет назад. Я единственный ребенок в семье, и всегда мечтал…

– Это очень трогательно, но я спрашивала о карьерной составляющей.

Ее реплика словно облила Брунса холодной водой. Он не справлялся с задачей вызвать сочувствие. Тоскливо улыбнувшись, он вновь поднял голову.

Возможно, ему бы удалось убедить девушку напротив в искренности своих слов, если бы только выбрал другое время, место и способ подачи информации. Сделанный глубокий вдох перед заявлением выдал его подготовку. Он заранее подготовил свой текст и выражение лица. «С таким талантом Вам, гер Берг, стоило бы идти прямиком на театральную сцену» - подумала та.

– Ну, могу сказать, что я люблю рисовать. Это мое призвание.

– Вот именно. В вашем резюме указано владение растровыми и векторными программами, базовое знание 3D и даже азы анимации. Но почему-то вы пришли ко мне. Вам известно, кого я ищу?

– Секретаря.

– Именно. Мне любопытно, что человек с высшим художественным образованием забыл на такой должности, когда в этой же самой компании есть вакансии на места ведущих концепт-артистов?

Обдумывая ответ, он замычал. Райк мысленно сравнила его с худощавым бесполезным быком, которого, по-хорошему даже ради убоя кормить не должны.

– Вообще-то вакансий нет. Сколько бы раз я ни приходил, мне всегда отказывали. Все только и делают, что говорят: «Простите, Ваш стиль нам не подходит, но мы обязательно перезвоним, если появится соответствующий проект».

Девушка кивнула. Такая ситуация была знакома каждому, кто работал в сфере игровой индустрии.

– И вы решили сдаться?

– Напротив! Я слышал истории об одном парне, который проработал несколько лет уборщиком, а потом, когда конторе понадобился концепт-артист он показал им авторские наброски и предложил свою кандидатуру.

Эта сказка вызвала у нее смех. Неужели в мире действительно есть настолько упертые люди?

– Звучит здорово, но что прикажете мне делать, когда Вы решите уйти от меня?

– Предупредите меня заранее, и я найду для вас лучшего помощника в городе.

– Не слишком обнадеживает.

– Мне написать расписку?

– Обойдусь.

Райк вытащила из папки рекомендательное письмо и показала его мужчине так, словно это какая-то грязная тряпка.

Молодой человек не отрывал от нее глаз. Он лгал ей в открытую, запирая настоящие цели за маской добродушного оптимистичного паренька. Однако улыбка была фальшивая, это выдавало отсутствие морщинок по краям глаз. А пристальный взгляд доказывал, что ему необходимо видеть реакцию человека на его слова. Брунс всеми силами пытался угадать, верит ли ему леди Штеффи.

– Прежде Вы работали в «Deck13 Interactive». Как Вам известно, мы дочерняя фирма этой компании. У них, насколько мне известно, всегда есть новые проекты и свободные места.

– Боюсь, Вы переоцениваете возможности и доходы «Deck13 Interactive».

Девушка хмыкнула и наклонилась вперед. Берг невольно повторил ее движение, едва заметно переместив центр тяжести.

– Отвечайте, не думая. Если бы Вам дали выбор стать любым живым существом, кроме человека, кого бы Вы выбрали?

Он уже было открыл рот для ответа, но вдруг замер. Любого бы удивил подобный вопрос на собеседовании.

– Слишком сложное задание? – напомнила о своем присутствии Райк после длительного молчания.

– Нет, просто я…

– Не ожидали, что на собеседовании будут неприятные вопросы?

– Ожидал. Но я думал, это будет что-то на подобии: «Кем Вы видите себя через пять лет?».

– Хорошо. И каким же Вы представляете свое будущее?

Смена настроения диалога придала ему уверенности.

– Вижу себя здесь, в вашей компании. На должности ведущего концепт-артиста.

– Любопытно. Так что на счет животного? Только ответьте мне честно, что первым пришло Вам на ум. Что-то ведь должно было прийти?

– Жираф.

– Почему?

Побагровев, тот неловко пожал плечами.

– Даже не знаю.

– Вас называли так в школе? Наверняка у вас были трудности с пониманием шуток.

– Нет, никто меня так не называл. И с чувством юмора у меня все в порядке.

Он вновь солгал.

– Любопытно.

Илс все так же стояла за дверью, разбирая бумаги на своем рабочем месте. Это вовсе не было ей нужно, однако ради приличий стоило себя чем-то занять. Подслушивать без должного прикрытия было бы вопиющей наглостью с ее стороны.

Все предыдущие потенциальные работники были настолько бесполезны, что нанять патологического лжеца не было такой уж ужасной идеей. Райк был необходим тот, кто вытиснет эту наглую рыжеволосую дамочку с ее дороги. И пускай прибывшее спасение имело маску Иуды, решение было уже принято.

Леди Горовиц-Штеффи выдвинула ящик стола, достала ручку с листом бумаги и передала их мужчине.

– Я дам Вам шанс. Записывайте.

Брунс стал исполнять приказ без промедлений.

– В два часа дня Вы выгуляете мою собаку. Заберете ее у водителя, Илс даст вам его контакты. Сегодня у меня серьезное совещание, я жду, что Вы будете сидеть рядом и записывать все интересные идеи, которые я выдам. Или кто-то другой, если, конечно, такое вообще возможно. Найдите время съездить за моим платьем. И не вздумайте его испачкать! Спросите у Аиши, какое украшение к нему подойдет. Мнение другого человека меня не устроит. Если что-то в Вашем поведении начнет меня раздражать, вы больше не увидите стены нашей фирмы, и уж тем более не сможете мечтать о более интересной роли. Вечером я собираюсь ужинать с инвесторами. Вы останетесь здесь и обсудите с Илс мое завтрашнее расписание. Она введет Вас в курс дела. Раз уж Вы освоили 3D программы, как пишите в своем резюме, с документами Word уж точно справитесь. Все понятно?

– Более чем.

– Выходной с субботы по воскресенье. Отпуск раз в год, две недели. Зарплата стабильная, переработки и больничные оплачиваемые. Без учета переработок оклад составит 3300 евро в месяц. Во время двухмесячного испытательного срока вы получите лишь 70% этой суммы. Вам все ясно?

– Да.

– Тогда сделайте мне одолжение. Когда будете собираться завтра утром на работу, попробуйте просто принять душ, а эту пахучую мерзость с нотками грецкого ореха оставить на полке, там же, где храните книги, которые купили с целью прочесть, но так и не прикоснулись.

Брунс кивнул, не совсем понимая, было ли сказанное оскорблением или простым пожеланием начальства.

– Я постараюсь.

– Тогда идите, Ваше присутствие выматывает даже мертвого!

Новоиспеченный сотрудник в ту же секунду поднялся со стула и покинул кабинет.

– Больше трех тысяч… – пробурчал тот, когда оказался по ту сторону двери. – Может, здесь и остаться?

В полиции, имея уровень А4 и дополнительные выплаты за счет риска для жизни, он едва набирал в месяц 2980 евро. Большинство коллег имели ранг куда выше и оклад больше, но сам он то и дело пропадал на больничной койке. В душе вызывала радость мысль о том, что он получит дополнительный доход за счет своей временной работы.

Глава 2

Брунс закрыл дверь с облегченным выдохом. «Не могу поверить, что это прокатило» - пронеслось у него в голове.

Симпатичная ассистентка, имени которой он так и не успел запомнить, занимала свое рабочее место у двери начальства. Она была из тех особ, что привыкли быть всем недовольны. Как правило, большую часть времени такие личности ходят с таким выражением лица, словно рядом что-то воняет. Однако рядом с новичком девушка была приветлива.

Встретившись с ним взглядом, Илс разочарованно опустила плечи.

– Мне так жаль! – почти искренне прощебетала она. – Ваше собеседование было таким коротким!

Мужчина показал ей расписанный заметками смятый клочок бумаги.

– Меня взяли.

Вдруг он обнаружил, что оставил папку в кабинете, но возвращаться за ней было не самой лучшей идеей.

Девушка не торопилась радоваться за нового коллегу. Закусив нижнюю губу, она повернула голову к монитору, освещающему зеленым светом ее лицо.

– Вот оно что. Ну, ладно.

Решив не медлить, Брунс наклонился над ее столом и положил листок прямо на клавиатуру. Девушка предпочла проигнорировать этот жест и продолжила щелкать мышкой. Молодой человек заглянул на экран. К своему удивлению, вместо кучи заполненных таблиц и презентаций он обнаружил карточную компьютерную игру.

– А я погляжу, день сегодня свободный. – Произнес тот с усмешкой и подмигнул ей. Коллега всеми силами старалась не обращать внимание. – Не бойся, я не скажу ничего Райк. Только дай мне адрес магазина и номер телефона человека, у которого я должен забрать собаку.

– Я отправлю тебе сообщением. Можешь идти.

Он хмыкнул.

– Пять минут назад ты была поприветливее.

– Пять минут назад у меня не было под ухом назойливой пиявки.

Илс отшвырнула лист в сторону. Брунс поспешно подобрал его, сложил несколько раз и убрал в карман. «Надо же, – подумал он, поморщившись, – а я-то думал, хуже этой псевдо-начальницы уже никого не будет».

Спустившись на том же лифте, на котором поднялся, он направился к выходу. Некоторые сотрудники провожали его сочувствующими взглядами. Видимо, Илс была не единственной, кто считал его беседу с леди Райк провальной. Но сам факт того, что кто-то заметил его присутствие в такой большой компании уже немало удивляло. Это наталкивало на мысль, что местная публика обожала сплетни.

Сообщение от Илс не заставило себя долго ждать. До двух часов, когда ему следовало забрать собаку, у него оставалось еще три с половиной часа. Этого сполна хватило бы не только для того, чтобы забрать платье, но и заехать домой, отлежаться лишний час-два, и вернуться.

***

– Я не понимаю, что в этом такого противозаконного! – От злости на шее Брунса вздулась вена. Вот уже полчаса он спорил с администраторшей в магазине женской одежды. В тот день Аиши, у которой тот должен был спросить совета по поводу аксессуаров, не было на работе. Никто из юных консультанток не желал оказать молодому человеку помощь, поскольку боялись гнева леди Горовиц-Штеффи. Похоже, не только собственные подчиненные обходили ее присутствия огородами. – Просто дайте мне номер Аиши!

– Сожалею, но я не могу выдать постороннему человеку личный номер своего работника.

– Тогда выдайте рабочий.

– У нее нет рабочего.

Брунс взвыл от усталости. Он многое бы хотел высказать женщине напротив, но в этом не было ни малейшего смысла. Сколько бы тот ни кричал, дамочка была неприступна.

Рингтон телефона раздался из кармана брюк. Он, не глядя, поднял трубку.

– Алло?

– Как продвигается служба, Брунс? – раздался знакомый голос Киппа Миллера.

Решение проблемы пришло в голову само собой. Оно было настолько простым, что даже смешно, как он не додумался до этого раньше. Схватив платье подмышку, тот развернулся и направился к выходу, не удосужившись попрощаться с персоналом.

– Кипп, ты можешь найти для меня номер телефона одной девушки?

– Тише, тише! За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь. Помни, в приоритете Райк Горовиц-Штеффи.

– Очень смешно – закатил глаза Брус. Он было готов поклясться, что шутки его лучшего друга с каждым днем становятся все хуже и хуже.

– Она взяла меня на работу и отправила за платьем. И велела отыскать какую-то там Аишу, спросить, какое украшение подойдет к наряду. Но она даже не вышла на работу! Как задать вопрос человеку, которого нет?

– Спроси другую девушку.

– Уже поздно. Все знают, что платье для леди Райк. Никто не хочет мне помочь.

– А чего сам не выберешь?

– Смеешься? Я ничего не знаю о моде. А что будет, если вдруг ей не понравится мой выбор? Не отвечай, я знаю сам. Она оторвет мне голову.

По ту сторону связи раздался хохот.

– Серьезно, друг, иногда мне кажется, тебе вообще все равно кого бояться! Не переживай, найду я твою Аишу. Как, говоришь, называется магазин?

– SA-LAN-TO – произнес тот максимально медленно, то ли для удобства друга, то ли от напряжения зрение от сверкающей надписи.

– Забавно. Не то чтобы магазин для миллионеров.

Брунс только хотел возразить, упомянуть увиденные им цены, как вдруг напарник вновь подал голос.

– Я нашел ее страницу в интернете. Уже скинул тебе ссылку.

– Спасибо! Ты мой спаситель, серьезно.

В трубке раздались гудки. Мужчина посмотрел на экран своего мобильного и увидел звонок по другой линии.

– Я перезвоню – сказал тот, тут же бросив трубку и приняв следующий вызов. – Да?

– Где носит твою тощую задницу?!

Редко с ним начинали разговор таким образом…

Брунс вновь посмотрел на экран, дабы убедиться, что звонок от той, о ком он подумал. Илс была вне себя от ярости и уже бурчала ругательства в трубку.

– М-да, очень женственно. – И пусть он произнес эти слова вслух не нарочно, он знал, что, что бы там ни было, это испортило их отношения больше какой-то насмешки.

– Через пять минут совещание! Ты должен быть здесь. Немедленно возвращайся в офис.

– Я думал, оно будет позже.

– С чего вдруг?! Сейчас же выползай из-под того камня, где ты сейчас сидишь, и приползай сюда, мерзкая улитка, или я при встрече вырву тебе все волосы с головы!

– Фактически, у улиток нет волос. Иначе они носили бы очень модные прически.

Он считал эту шутку остроумной. Жаль было слышать гудки сразу же после ее завершения. Наверняка, та даже не услышала всё до конца.

– Плакало мое свободное время – прошептал тот, вытягивая руку в сторону. Рядом с ним остановилась машина.

***

Большая часть конференц. зала уже заполнилась. Райк всегда заходила последней, к этому уже все привыкли, но отсутствие Илс и новичка начинало потихоньку настораживать присутствующих.

Главная ассистентка креативного директора уже направлялась прямо по коридору к сборищу коллег, когда Райк схватила ее за локоть и рывком развернула к себе. Несмотря на это движение, выражение лица начальницы было спокойным.

– Где Брунс Берг?

Та натянуто улыбнулась, стараясь сохранить спокойствие. Женщина напротив нее злобно прищурилась.

– Он еще даже не выехал? – Не дождавшись ответа, она подняла руки и принялась массировать виски пальцами.

– Нет-нет, он в пути.

– Перестань врать мне, Илс, – застонала Райк. – Ты ведь знаешь, что это бесполезно!

Помощница выпрямилась.

– Я уверенна, он скоро будет.

– Мы не можем больше его ждать. Собрание и так откладывалось последние пять дней, а совсем скоро я должна ехать на обед.

– Ну, вообще-то, не моя вина, что собрание переносилось. Для этого были веские основания.

Ее слова в открытую говорили о том, что Илс не чувствовала себя в опасности рядом с боссом. Можно подумать, кроме этой секретарши больше никому дела не было до смерти предыдущего директора. Она так и чувствовала свое превосходство, выдавая язвительные упреки, словно вставляя ржавый гвоздь в руку и резко выдергивая.

Райк посмотрела на свои наручные часы.

– Этого помощника мне нашла ты. Ты буквально выбрала сама себе правую руку.

– И что?

– Если его здесь не будет через десять минут, я уволю вас обоих.

Женщина развернулась ко входу в зал.

Собрание бы никак не смогло начаться без нее, и потому, когда открылась дверь, все присутствующие умолкли и повернули головы.

– Рада видеть вас, и благодарю, что нашли время для совещания. В связи с задержкой, я постараюсь не тратить лишние минуты. Кто хочет начать?

Предложений не последовало.

– Лично я предпочла бы начать вечер, приступив к вашим докладам по продвижению работы.

Формат подобных встреч напрягал всех присутствующих, и Райк прекрасно это знала. Ей самой было непривычна атмосфера строгой дисциплины, но иначе вести дела она не умела. До этого ей доводилось только сидеть где-нибудь между ведущим художникам по персонажам и программистом.

Некоторые сотрудники опустили головы вниз. «Серьезно, народ? – мечтала закричать девушка. – Это всего лишь мобильная игра. Люди старше четырнадцати даже всерьез не воспринимают нашу работу, а вы не можете завершить ее хоть как-нибудь…»

Утешало то, что Анна не сводила с нее зажжённых глаз. Ей явно хотелось выступить. Но спросив сестру первой означало уделить ей особое внимание.

– Хочу услышать Вас, Николс.

Темнокожий мужчина чуть старше сорока занимал место концепт-артиста, отвечающего за локации. Тяжело выдохнув, он поднял голову, разложил перед собой бумаги и легонько погладил большим пальцем по своей подписи внизу листа.

– Могу с уверенностью сообщить, что мы…

Дверь открылась так неожиданно, что Николс подпрыгнул на месте. На пороге стоял Брунс Берг. Под мышкой он нес огромный целлофановый кулек с биркой магазина «Salanto». В другой руке мужчина держал сумку с ноутбуком.

– Всем привет! Я тут немного опоздал, но все под контролем.

Поймав на себе взгляд леди Райк, тот усмирил свой пыл. Он быстро отыскал глазами свободное место рядом со своей новой начальницей, но и шага ступить не успел.

– Друзья, рада познакомить вас со своим новым секретарем. Брунс Берг. Прошу любить, жаловать – после недолгой паузы, она решила добавить, – но не привыкать.

Молодой человек кивнул своим коллегам и, выкинув новенький прикид куда-то к стене, занял свободный стул. Илс вошла следом за ним, но садиться не стала.

Райк кивнула Николсу, чтобы тот продолжал. Тот, нервничая, сжал челюсти, и опустил голову обратно к бумагам.

Краем глаза начальница заметила, как Брунс достает уже включенный ноутбук из сумки, открывает документ и начинает печатать.

– Я хотел сказать, что мы закончили работу над той локацией №17. Она появилась в самый неподходящий момент, но эскиз утвержден, и передан моделлерам.

– А что на счет движений механического паука? Я слышала, появились проблемы с созданием цикла. Кто за это отвечает?

Хрупкий мелко костный парнишка поднял правую руку. Этот жест говорил о том, что он только-только окончил обучение. Он выглядел слишком юным для такой должности. Обычно новичков запрягают легонькой анимацией прыгающих мячиков. Видимо, финансирование в этот раз было совсем крошечным, раз это задание доверили зелени вроде него.

– Это я. Появились проблемы с движением по оси Z. – Дрожащим голосом произнес тот.

– Вот оно что… И это настолько критично, что слухи прошли сквозь четыре этажа?

Ведущий аниматор перетянул внимание на себя, пока еще не стало слишком поздно.

– Дело в неудачном риггинге. Пришлось вернуть модель на переделку. – Он недовольно покосился на мальца, подбирая слова для объяснения. – Он использовал прокси напрямую, без…

– Брунс, Вы что, гуглите рабочую терминологию? – тихий, но пронзительный голос Райк заставил аниматора замолчать, а всех остальных – посмотреть на секретаря.

В его глазах читался испуг. Молодой человек сжал кулаки, как бы останавливая свои пальцы от поиска информации. Когда молчание затянулось, он попытался выдавить хоть что-то отдаленно напоминающее оправдание, однако изо рта вырвалось лишь протяжное: «Э-э-э».

– Не отвечайте. – Она повернулась обратно к сотрудникам и кивнула головой.

– Он использовал прокси напрямую, без Reference Editor.

Чем дольше говорил этот человек, тем труднее было слушать окружающим. Нарастающее щелканье клавиатуры нарушало спокойствие беседы. Брунс печатал очень быстро и внимательно. Скорее всего, тому приходилось записывать слова аниматора слово в слово. С такими способностями ему было бы хорошо стать синхронистом. Прекрасное качество для секретаря. Только вот несвоевременное.

***

Брунс Берг сидел в коридоре с положением брошенного на стул мешка с картошкой. Совещание закончилось так же быстро, как и началось. Но, к сожалению, только для него одного.

На протяжении двух с лишним часов мужчина подслушивал разговоры за дверью. По началу они были тихие скучные и монотонные, но под конец оживились. Атмосфера полностью переменилась: многие стали смеяться, мужчина с докладом о ходьбе зомби, похоже, демонстрировал походку на себе. Работа в игровой индустрии могла приносить радость даже на серьезном унылом совещании. «Интересно, наверное, работать в таком месте» - мечтательно задумался тот.

И вот, все закончилось. Около трех минут из комнаты не доносилось ни звука. Только потом раздался скрип отодвигаемых от стола стульев. Леди Райк открыла дверь и зашагала по коридору к своему офису.

– Живо за мной – скомандовала она, уже пройдя мимо.

Илс, цокая каблуками, побежала следом, держа сразу и объемное новое платье начальницы, и ноутбук коллеги. Он было засомневался, кому из них двоих был обращен приказ, но вдруг сероволосая дама остановилась в двух шагах от столов своих ассистентов и повернула голову. Ее взгляд стрелой пролетел разделяющее их расстояние и вонзился ему в голову.

– Особого приглашения ждешь? – Райк не стала просто стоять, и вошла в кабинет.

Тяжело вздохнув, Брунс перевел весь свой вес в ноги, поднялся и потащил тело к офису нового босса.

Начальница опиралась на свой стол, даже не думая садиться. Она была сантиметров на тридцать ниже Брунса и легче килограмм на двадцать, но при всем этом выглядела опасным человеком. Он старался не смотреть ей в глаза, как бы не попасть под жгучий взгляд.

– Что это было, Брунс? – наконец, поинтересовалась она после длительной паузы. – Я жду.

– Я запаниковал. Никогда не был на таких совещаниях.

– И это правда – со вздохом признала она.

Правда? Это слово заставило мужчину задуматься. «Она не может знать, что я из полиции. Нет. Это просто невозможно, она видела меня в общей сложности минут пятнадцать» - убеждал он самого себя.

От мыслей его отвлек протянутый Райк блокнот с ручкой сразу из четырех цветов на выбор.

– Вы ведь были концепт-артистом?

Брунс закивал.

– Я хочу, чтобы Вы изобразили для меня персонажа, которого я опишу. Я ожидаю увидеть человека в полный рост с нормальными пропорциями. Только, прошу, не пытайтесь угадать моё виденье дизайна, мне нужно Ваше.

– Простите, а разве это входит в мои обязанности?

– Теперь да. Приступайте.

Женщина принялась расхаживать по периметру как по своему саду у дома. Она выглядела расслабленной, а тон был такой, словно впервые за долгое время ей удалось передохнуть от работы грузчика.

– Представьте себе принцессу Китая, которая отказалась от престола ради путешествий. – Начала она, и Брунс принялся черкать синим цветом по бумаге. – Уходя из дома отца она не взяла с собой ничего дорогого, о чем быстро пожалела, потому что…

Первого предложения вполне хватало, чтобы сложить в голове представление об этой истории. Все они шли по одному и тому же сценарию. Однако много времени на размышления у молодого человека не было. Он был обязан подтвердить свою легенду. К счастью, кое-какие навыки в рисовании у него были. И пускай этого было недостаточно для полноценной работы художника, ему вполне могло повезти с этим обманом.

Первым делом он нарисовал голову, или точнее то, что должно было бы быть головой. Изображалась модель сбоку, поскольку это был самый быстрый на тот момент вариант. Далее он выполнил несколько дерганных движений, изображая уходящую назад шею и идущее вперед туловище. Принцесса получилось сутулой как уличная дворняга. Далее, чтобы не тратить силы на руки, он начеркал длинные треугольные рукава. Затем Брунсу пришло в голову отрисовать длинные ноги с тяжелыми высокими сапогами. Они явно не подходили под нужную эпоху, но ему было весело в кой то веки проявить креатив. На поясе девушки возник самурайский меч, куда же без него.

После этого он поменял цвет ручки на зеленый, и мягкими движениями руки передал пышноту хвоста героини. Последним штрихом стали красные завитушки на рукавах принцессы.

«Берта была бы недовольна такой халтурой» - пронеслось в его голове. Эту мысль стоило бы убрать как можно дальше.

– Не дурно – голос Райк раздался прямо под ухом Брунса.

Он вздрогнул от испуга и отшатнулся. Та же не сводила глаз с кривых каракуль.

– Я ожидала немного другого, но Вы явно знакомы с пропорциями и базовыми правилась построения. Конечно, креатив ползает где-то позади, но не похоже, что Вы сильно старались.

– Я торопился.

– Напрасно, я вас никуда не гоню.

– Да, но… – он покосился на блокнот. – Теперь Вы мне верите?

– Не понимаю, о чем это Вы. У меня есть причины Вам не верить? Или мне стоит позвонить и проверить Ваше резюме?

Брунс заставлял себя расслабиться. Даже если она позвонит его так называемому «бывшему работодателю», они подтвердят его алиби. Он попытался добродушно улыбнуться, прежде чем выдавил из себя кусочек вежливости:

– Если Вы желаете, то, конечно.

Леди Райк недовольно сомкнула челюсти и отвела взгляд. Она ждала другого ответа.

– Время. Возьмите мою сумочку.

Девушка сорвалась с места и быстрым шагом покинула кабинет. Затем она прошла мимо стола Илс и подбежала к лифту. Брунс шел следом за ней с женской сумочкой в руках.

– Вы купили для меня ожерелье?

– Нет, но…

– Кто бы сомневался! – фыркнула она, перебивая.

Приехал лифт, и они вместе вошли.

– Сейчас Вы заберете у Рэя мою собаку, и живо отправляйтесь в магазин.

– Мне зайти туда после парка?

– Мне нет дела до того, где Вы собираетесь гулять с этим комком шерсти. Хоть в кино ведите. Главное – это разобраться с основными вопросами. Уже договорились с Илс о том, чтобы она ввела Вас вечером в курс дела моего расписания?

– Я думал, Вы сами поговорите с ней.

Она поджала губы.

– Брунс Берг, на Вашем месте я бы постаралась как можно реже открывать рот. Каждый раз, когда Вы это делаете, во мне умирает с тысячи нервных клеток.

Когда двери открылись, она вышли наружу. Еще до того, как она добралась до двери, персонал расступился. Кто-то придержал им дверь.

Перед входом, прямо под знаком о запрете парковки, стоял черный автомобиль. Немолодой мужчина с выпирающим из-за пиджака животом держал в руках небольшую собаку. Щенку, как казалось, было вообще все равно чему радоваться. Зверек зашевелил лапками тут же, как только встретился взглядом с Брунсом.

– Это новая Илс – сообщила леди своему водителю, после чего забрала у того свою сумку.

– Возьмите, гер Берг – старичок вежливо поклонился и всучил животное секретарю. – Леди Райк, граф просил меня убедиться, что Вы еще не обедали.

– Я не принимала пищи со вчерашнего вечера – она ответила так, словно это было какое-то достижение. Внезапно вспомнив о существовании подчиненного, она повернулась к нему. – Брунс, идите, Вы загораживаете дверь.

Он быстро отошел, и напыщенная особа заняла свое законное место на заднем сиденье. Нажатием кнопки та опустила стекло и напоследок уточнила:

– Моя собака стоит две с половиной тысячи долларов. Если с ней что-нибудь случится, Вы лично купите мне новую.

Не дожидаясь ответа, она подняла стекло обратно. Мотор взвыл. Машина быстро отъехала, и молодой человек остался наедине с собакой. На золотом ошейнике было выгравировано имя Одри.

– Ну что, блохастик, не любит тебя хозяйка? Не переживай, меня она тоже не взлюбила.

Брунс поставил Одри на землю, взялся за поводок и прогулочным шагом пошел в сторону магазина.

– Ладненько, работа не ждет.

Глава 3

Поздним вечером, когда любой, даже самый ответственный работник должен уже сидеть дома в окружении семьи, Райк сидела за своим письменный столом, сортируя бумаги. Первые три листа отправились в стопку, идущую в бухгалтерию. Еще два предназначались риггерам. Чтобы положить следующую бумагу на край стола, ей пришлось попросить ребенка, сидящего на ее коленях, пригнуться.

Девочка была невероятно усидчивой и послушной для своего возраста. На вид ей было около пяти лет. Сама по себе малышка была невероятно красивой, но главным ее достоинством были огненно-рыжие волосы, которые вились и торчали во все стороны. Со стороны она напоминала маленькую дорогую фарфоровую куколку.

– Совсем как мама – пробормотала Райк. Она не знала, что вызвало эту мысль и даже не до конца понимала ее значение. Впрочем, исчезла она так же быстро, как и появилась.

– Тетя Райк! – воскликнула девочка, чуть громче, чем хотелось бы.

Женщина расплылась в теплой, ласковой улыбке. Эти слова согрели ей душу.

– Да, солнышко?

– Мама сказала, что у меня нет будущего. Почему?

Пускай она и не знала, что ее так напугало, леди едва сдерживала дрожь. В груди бешено колотилось сердце. Хотелось убежать и спрятаться. «Это не моя вина» - возникла успокаивающая мысль, но зацепиться за нее не удалось.

– О чем ты говоришь? – Дрожь в голосе выдавала напряженность, но та сдерживала ее, как могла.

– Не знаю. Мама сказала, так.

Внезапно раздался женский звонкий смех. Голос словно шел из неоткуда, звуча только у нее в голове. Тембр был таким знакомым, что даже странно, что Райк сразу же его не узнала.

Дверь распахнулась. Илс едва не сгибалась пополам от своего адского издевательского гогота. Она обнимала одной рукой Винзенза Штеффи – высокого тридцати с хвостиком летнего красавца, который ко всему прочему имел состояние, позволяющее обеспечить маленький нищий городок. Молодые люди были явно выпившие, об этом говорила и прерывистая икота молодого человека, и отсутствие одной туфли у длинноногой красотки.

Увидев их вдвоем, внутри женщины что-то оборвалось. Словно ее сердце все это время удерживалось в груди за счет тонко натянутой струнки. И вот, она лопнула, а жизненно важный орган издал глухой стук, рухнув вниз.

– Это все твоя вина. Ты! Ты, и только ты! – не переставая смеяться, твердила секретарша. – Вот это все должно было принадлежать мне. Но тебе было необходимо все испортить! Какая же ты дрянь.

Райк вскочила на ноги. Девочка с ее колен куда-то пропала.

– Где ребенок? – с ужасом прошептала она.

– Какой еще ребенок? – Монотонно произнес Винзенс. Он вдруг заулыбался, играя с ней. Ему нравилось видеть страх в этих серых глазах. – У тебя никогда не было от меня ребенка.

Она чувствовала, как ее трясут за плечи, но ни Илс, ни ее бывший муж не приблизились ни на шаг. Они стояли на том же месте, издевательски смеясь и забрызгивая весь офис слюнями.

– Райк! Райка, поднимайся.

Женщина вдруг подняла голову со стола. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к желтому свету. Она прижимала ладони к векам, чтобы прийти в себя, но ничего не получалось. Голос Илс по-прежнему стоял в ее ушах.

Но она уже не была в рабочем кабинете. Она сидела в неудобном скрюченном положении за кухонном столом в своей квартире. Пускай ноги и были вытянуты, они ныли, как после часового марафона. На правой руке уже красовалась красная полоса от угла.

– Райк, тебе холодно? Принести плед?

Та подняла глаза и увидела перед собой Анну. Старшая сестра всю жизнь чувствовала за Райк свою ответственность, и в тот момент была напугана даже больше, чем на похоронах Винзенса. В тот день вдова держалась уверенно и смиренно, потому утешать ее особо не приходилось. Но теперь были серьезные причины беспокоиться за младшую сестренку. Холодный пот стекал по телу пробужденной большими каплями. Серое платье, в котором та проходила весь день, прилипло к ее спине.

– Может, воды? – вновь подала голос Анна.

– Нет, не надо. Который час?

– Три часа ночи. Когда ты пришла домой?

Райк застонала, как будто это должно было помочь ей напрячь память.

– Примерно в час ночи.

– Почему не пошла спать?

– Разве? По-моему, я как раз-таки спала.

– Не смешно. Что тебе снилось?

Брови Анны напряженно изогнулись, образовав на лбу толстую складку. Стало ясно – отпираться бесполезно.

Она была абсолютно не похожа на сестру. Безусловно, она была куда красивее. Цвет волос был натуральным, сама структура плотная. Глаза были намного шире, да и сам разрез отличался. Ее взгляд был лисьим, так и выдавая звериную натуру, мечтающую о воле. Даже выпирающая горбинка на носу нисколько не портила образа.

– Разве важно?

– Ты вся дрожала, когда я вошла. У тебя дергались ноги.

Анна крепко сжала своими пальцами ладонь Райк. Но та в ответ лишь недовольно выдохнула.

– Мне снилась Ирма. – По растерянному взгляду Анны было ясно, что та ничего не поняла. И тогда женщине пришлось пояснять. – Нерожденная дочка Илс. Она была такой красивой… А потом вошли Илс и Винзенс. Сказали, во всем виновата я…

Прежде, чем та успела договорить, старшая сестра замахала руками.

– Нет-нет-нет! И даже думать об этом не смей. Слушать не желаю.

– Ты снова драматизируешь.

– Нет, Райк, это ты драматизируешь! Твоя помощница сама во всем виновата. Да она ползать у твоих ног должна за то, что ты не лишила ее работы. Она просто обязана кататься по полу в слезах и умолять о прощении.

Райк фыркнула. Девушка напротив протянула руки и схватила ладонями ее лицо так плотно, что та не смогла бы даже ничего произнести.

– Послушай меня внимательно. Если Илс хватило духу переспать с твоим мужем, то хватит духу и пострадать за это.

Та высвободилась из лап сестры и стала разминать челюсть.

– Убийство ребенка – слишком большая цена.

Анна фыркнула.

– В этой стране только ты считаешь аборт убийством! Ты правда думаешь, что позволить ей родить было бы справедливо? Может быть, для самого ребенка – да, но не для Илс. У нее нет денег на содержание малыша.

– Уволь мы ее, пока она была в положении, Илс стала бы трясти деньги с компании через суды. Могла бы обвинить Винзенза в домогательстве, и никто не смог бы это оспорить.

По крайней мере, так ей сказал Граф. В его правоте не было никаких сомнений. Однако, он не ошибался и в том, что невероятно глупо увольнять помощницу до того, как ей найдется достойная замена. Сама Райк не могла заниматься сразу и своими обязанностями, и графиком. А если бы она стала выдавать свой личный номер спонсорам, маркетологам и остальным назойливым пиявкам этого бизнеса, в дальнейшем никто не стал бы связываться с секретарем. Чего ради, если напрямую быстрее?

– Я пойду спать.

Райк поднялась на ноги, и тут же рухнула обратно на стул. Ноги едва ее держали. Старшая сестра не стала дожидаться просьб о помощи, взяла сестру за талию, закинула ее руку на свое плечо и потащила в сторону спальни. В коридоре уже раздавался лай Одри. Собака бегала по всей гостиной, и, судя по звуку, врезалась во все возможные предметы.

– И откуда столько энергии в таком маленьком существе? – недовольно пробормотала Анна. Несмотря на свою привязанность к неугомонному комку шерсти, в такое время ей было совсем не до того.

***

Брунс Берг уже во всю занимался тем, что считал своими прямыми рабочими обязанностями: пил хозяйский кофе, стучал по клавиатуре, создавая рабочую атмосферу, и задумывался о смысле жизни.

Он был обязан втереться в доверие леди Горовиц-Штеффи, но каким образом краткосрочная работа в качестве помощника должна была сделать их лучшими друзьями? В его голове выстраивались сценарии развития событий, но этого было недостаточно. Слишком мало времени, и слишком большой объем работы.

Поток мыслей прервал шелест бумаги, опустившихся на его новый стол. Илс смотрела на него с отвращением, словно на его голову было надето помойное ведро.

– Подпиши.

– Что это?

– Финансовый отчет. Теперь у леди Райк два секретаря и, соответственно, мы оба должны это подписывать.

– Но я на испытательном сроке.

– Не имеет значения.

Вздохнув, он пододвинул к себе бумаги. Более ответственный человек бы прочел чуть дальше первых трех строчек и даты заключения в углу листа, но тем не менее, Брунс таким никогда не было.

– Что-то еще?

– Где расписание?

Мужчина протянул ей папку, с оформлением которой он закончил около часа назад. И сдались им эти выравнивания по краю и приложенные фотографии?

– Ты заказал ей обед?

– Ты не просила.

Илс закатила глаза, и в тот момент стало ясно, что видеть это выражение эмоций Брунсу придется достаточно часто.

– Ни на кого нельзя положиться! Мэгги заболела. Спустись на первый этаж и подожди Райк у лифта.

– Ладно.

Он схватил папку с расписанием своей начальницы и поднялся на ноги. Все лучше, чем сидеть на месте с этой ханжой.

Уже через минуту он стоял на первом этаже, карауля кнопку лифта. Людей было слишком мало, чтобы назвать обстановку рабочей суматохой. Некоторые бежали, нарушая общее движение, но мало кто обращал на это внимание. Большинство людей уже давно работали над проектами, и лишь некоторые вовсе не явились на службу. Те, у кого было достаточно свободного времени, отсиживались дома дабы подготовиться к вечернему празднованию. К сожалению, сам Брунс о дне рождении фирмы узнал лишь утром, и потому был одет по-простому: темные брюки, желтоватая затасканная рубашка и горчичный пиджак, купленный ему родителями еще на школьный выпускной. Едва ли это можно было назвать парадно выходным нарядом.

– Чувак, это реально ты! – сквозь смех воскликнул худощавый тип с кривыми, смотрящими друг на друга, коленками. Он выглядел одновременно взволнованным и бестолковым. – Кайфово!

Он протянул ему ладонь для рукопожатия. Брунс с наигранным энтузиазмом ответил на приветствие. Даже если эта ситуация не послужит отличным источником информации, портить отношения с местными работниками ему не хотелось.

– Привет! Меня зовут Брунс. Прости, забыл, как тебя…

– Ганс. Ганс Беккер. Наверное, знаешь, я сын ведущего аниматора – произнес он с такой гордостью, словно самолично нанял отца на эту должность.

Все встало на свои места. Этого парня Брунс видел во время совещания вчера днем. Если хорошенько вспомнить, леди Райк сверлила его взглядом так, словно тот предал родину. Суть конфликта секретарь припомнить уже не мог. Скорее всего, Ганс либо не справился с простейшей задачей, либо забыл спросить на что-то разрешение у своей седовласой госпожи.

– А я о тебе наслышан! – в этом парне было столько энтузиазма, что Брунсу поплохело. – Мужчина-секратарь. Наша грымза что, вздумала отомстить своему покойнику?

– Не понял?..

– Ну, я о том, что Винзенз Штеффи того.

Ганс скорчил рожу, высунул язык и провел большим пальцем по горлу. После этого небольшого представления стало только труднее понять его мысли. Как можно так просто издеваться над жестоко убитым человеком? Неужели он социопат? Или же просто с головой не дружит?

Так и не получив ответной реакции, паренек измученно выдохнул.

– Ну, как бы… Умер он. Ты хоть знаешь, куда пришел?

– Да, я читал об этом в интернете. Думаешь, леди Райк желала ему смерти?

Тот прыснул от смеха слюной.

– Ну, конечно! Брак был неудачным. Он без конца ей изменял.

– Откуда информация?

– А ты случаем не коп, приятель?

Молодой аниматор сосредоточенно прищурился, заставив собеседника напрячься. Внезапно он выгнулся назад, расхохотавшись.

– Да я просто шучу. Разожми булки! И почему всех вокруг так напрягает этот вопрос? Дай угадаю, проблемы с гражданством?

– Нет, все в порядке – облегченно выдохнул Брунс. – С чего ты решил, что Винзенз ей изменял?

– Да тут так-то все в курсе. Много было скандалов. Он даже не пытался это скрыть.

Вдруг Ганс вновь залился хохотом. Он подошел ближе к молодому человеку и приобнял его за шею, как бы уводя в сторону от окружающих. Брунс терпеливо ожидал, пока она закончит.

– Короче, слушай! Я тебе сейчас такое расскажу… В общем, год с лишним назад, когда еще здесь не работал, пришел я, значит, в компанию отцу ланч передать. В дверях запутался, поэтому каждую открывал и заглядывал. И тут захожу в подсобку, а там Илс сидит на коробке. Ноги раздвинуты, юбка задрана. Рядом, естественно, сам сын графа! Вот умора!

– И что дальше?

– Штеффи смотрит мне в глаза и такой: «как тебя зовут?», а я ему отвечаю: «Я здесь не работаю». И тут он говорит: «Тогда закрой дверь и проваливай».

Он не переставал гоготать даже в момент рассказа. Обычно Брунс бы уже давным-давно оставил этого странного паренька в одиночестве, но только не сейчас. Он и представить не мог, какую ценность представлял этот объект. И что-то уже ему подсказывало, что на ближайшие рабочие недели Ганс станет его лучшим другом.

Парнишка внезапно замолчал, подавившись собственным смехом.

У дверей компании началась суматоха. Леди Горовиц-Штеффи явилась на пороге в сером пальто и ядовито-зеленым шарфом. Судя по выражению лица, начало рабочего дня не внушало ей особого восторга.

Какой-то тучный парнишка протянул ей бумажный стакан кофе.

– Позже побеседуем. Ты ведь останешься на праздник? – напоследок поинтересовался Ганс.

– Разумеется.

– Улет!

Парнишка быстро помчался прочь. Леди Райк уже стояла перед Брунсом. Она подняла свою тонкую изящную ручку, чтобы снять душащий шарф. В ее взгляде не было ничего определенного. Ни холода, ни бурой ярости.

Секретарь протянул ей папку. Он с ужасом обнаружил, что у него вспотели ладони и вытер их о брюки. Несмотря на то, что взгляд женщины уже был прикован к листам бумаги, она все же обратила внимание на этот бескультурный жест.

– Чего-то боитесь, Брунс Берг?

– Нет, все просто прекрасно.

Она смотрела на него в упор, ожидая чего-то, но он не имел и малейшего представления, чего именно. Наконец, раздраженно вздохнув, она протянула руку, нажала кнопку вызова лифта и больше не стала смотреть на своего подчиненного. Когда двери открылись, начальница вошла первой и осталась стоять столбом. Лишь когда тот вошел, а двери вновь открылись, она подала голос.

– Нам на восьмой, Брунс Берг.

И хотя она была объективно ближе к кнопкам, он поспешно нажал на восьмой этаж.

– Вы молодец – коротко сказала она. Затем она вынула руку из кармана. В ее ладони лежала маленькая завернутая в золотую фольгу конфета. – Хотите?

Эти слова были настолько тихими, что он даже не сразу поверил своим ушам. С каких пор она способна хвалить и тем более чем-либо поощрять чужие старания? Кто-нибудь сталкивался с подобным прежде?

Почти сразу светлая мысль озарила его голову. Опыт сам подсказал ему ответ. «Ну, конечно, чего же еще ждать от человека вроде нее» - подумал он.

– Вы меня дрессируете? – неуверенно пробормотал секретарь.

– В каком смысле?

– Вы похвалили меня за мелочь и предлагаете вознаграждение.

– Удивлена, что Вы заметили – усмехнувшись, призналась она. – Это правда, я ищу себе верных сотрудником.

– Я думал, Вы склонны запугивать, а не приучать.

– Я пользуюсь разными методами.

Двери открылись, и Райк первая сделала шаг. Но дальше полуметра от лифта продвигаться не стала. Леди вернула подчиненному папку и скомандовала:

– Зачитайте мое расписание вслух.

– Зачем?

– Так я лучше запоминаю информацию. Читайте.

Брунс открыл папку. Он хотел было прочесть с выражением, будто детскую сказку на ночь, однако вряд ли такое подтрунивание было бы уместно. И глупцу ясно, что с подобными выходками он в компании надолго не задержится.

– До обеда у Вас свободное время. Потом массажист в два, парикмахер и косметолог в четыре. Вечером состоится праздник по случаю дня рождения компании. – совершенно спокойно и монотонно прочел тот. – Это все.

– Звучит чересчур вольно.

– Илс упоминала, что гер Штеффи хотел бы побеседовать с Вами, но точное время не указала.

– Этому делу не требуется место в графике. Я займусь этим, как только доведется свободная минута.

Брунс недолго подождал, но она так и не пошла дальше к кабинету. Она разглядывала его уставшее и встревоженное лицо, словно на нем был написан номер телефона того самого человека.

– То есть, сейчас?

– Нет, сейчас я слишком занята.

Она вновь нажала кнопку вызова, и двери тут же отворились.

– Не забудьте выгулять мою собаку.

***

Райк медленно шагала по тротуару. Почему-то все это время она считала, что как только подпишет документы, сможет вздохнуть полной грудью. Но вот минула уже шесть улиц, как контракт заключен, а облегчение так и не наступало.

Вдова продала дом своего мужа, который по праву принадлежал ей. Площадь была выставлена на просторах интернета на следующий день после смерти Винзенза Штеффи. Наверное, потому полиция и вцепилась в нее, словно цепной пес. У них было слишком мало подозреваемых с мотивом, возможностью, и, так удачно, без алиби.

«Вот бы куда-нибудь сесть» - неумолимо шептал ее внутренний нытик. Девушка уже жалела, что отпустила своего шафера и решилась на пешую прогулку. Стопы, на которые, по неизвестной причине, приходилось больше всего нагрузки, каменели от каждого нового прикосновения. Колени ломило от усталости. Она не посещала спортзал больше четырех месяцев. Тогда это казалось лучшим решением в жизни, но в ту минуту она корила себя за то, что подвергла свое тело сидячему образу жизни.

До работы было еще полгорода. Тело само направилось в парк без ведома хозяйки. Отыскав лавочку, Райк ничком свалилась на нее. По сбившемуся дыханию стало ясно, насколько сильно ее вымотало это путешествие.

– Вот так встреча!

Не пойми от чего, радостный возглас Брунса заставил ее вздрогнуть. Он высунул наушники из ушей, не удосужившись даже выключить музыку, так и оставив болтаться их на шее.

– Что привело Вас в сектор выгула собак?

– Я просто хотела где-нибудь сесть.

Она, как истинная леди, элегантно закинула ногу на ногу, облокотилась на спинку скамейки и чуть наклонила голову, чтобы волосы мягко легли на плечо. Пускай эта супер-начальница прошла от самой окраины города на каблуках, ей нельзя было показывать слабостей перед секретарем. Она не могла допустить, чтобы тот окрысился, подобно Илс.

Брунс сел рядом с ней. В его руках было два поводка.

– Вы подрабатываете где-то еще, Брунс Берг? – она указала пальцем на его ладони, после чего тоскливо добавила – Мне-то казалось, Вы принадлежите только мне…

– О это? В общем-то, второй поводок принадлежит моей собаке.

– Да? И где же она?

Девушка лениво оглядела окрестности. И, действительно, вокруг было множество жизнерадостных людей со своими домашними питомцами. Кто-то был настолько энергичным, что выматывали Райк одним своим видом, а кто-то, как и она сама, засыпал на ходу.

– Вон там. Эй, Рафаэль! Ко мне! – Брунс придвинулся ближе и вытянул руку вперед. – Вот он, уже бежит.

Где-то вдалеке показалось темное пятно, которое становилось с каждым мгновением все больше, больше, и больше. В сравнении с человеком, пес не казался таким уж большим, однако это нисколько не утешало Райк. У зверя были сильные мускулистые лапы, что кажется особенно угрожающим, когда тебя может свалить с ног одним ударом любой подросток старше четырнадцать. И вот, Рафаэль уже настолько приблизился, что поставил передние лапы на край скамейки. Угрожающие острые зубы клацнули под ее подбородком. Она едва сдерживалась, чтобы не завизжать. Хотя это было уже не важно. Испуганное выражение лица и открытый рот уже давно выдали в ней всю трусость.

– Ты чего, мальчик?

Мужчина схватил питомца за шею и оттянул в сторону.

– Это не обед, это моя начальница – произнес он с таким видом, будто в этой фразе не было ничего странного.

«Но все-таки сколько же жрет эта тварь?» - невольно задумалась та.

– Вы меня простите, он еще не обедал.

Дабы сохранить остатки своего достоинства, девушка смахнула приставшую прядь волос с лица и устремила взгляд перед собой, будто бы там было что-то более интересное, чем ее собеседник. Словно ее вообще не заботил скачущий рядом ротвейлер.

– Вот оно что… – В голосе стойко держалось равнодушие. – Рафаэль, значит?

– Ну, да.

Брунс отпустил ошейник, и собака побежала прочь.

– Я полагаю, в честь великого художника Рафаэля? Вы ведь человек искусства.

– Да, в честь него – неуверенность звучала колокольчиком в этих простых словах. И вновь он повторял ту же самую ошибку – смотрел прямо на нее, в ожидании реакции. Молодой человек слегка покраснел, постыдившись своей собственной лжи.

Лишь теперь девушка повернула к нему голову. На ее губах сияла лукавая ухмылка.

– Обманщик.

– Что, простите?

– Вы назвали собаку в честь Рафаэля Отто. Ваш любимый исполнитель, я полагаю?

На миг он задумался, как это возможно, чтобы кто-то так быстро догадался. Но вдруг его взгляд прояснился. Смеясь, он потянулся за телефоном, чтобы выключить музыку.

– Умно. Я и забыл о ней. Вы тоже слушаете рок?

– Нет. Но Илс слушает. Компании приходится дважды в год отпускать ее на концерт. Вы найдете общий язык.

Он поджал губы. Действительно, как вообще можно найти общий язык с Илс, не имея в кошельке на мелкие расходы тысячу евро крупными купюрами?

Они недолго посидели в тишине. Райк любила время от времени придаться гнусным мыслям о том, как втаптывает свою помощницу в грязь тем или иным способом. Пускай ее и нельзя было обвинить в собственном неудачном браке с Винзенсом, но она прекрасно знала о том, что этот мужчина женат, когда вступала с ним в связь. Она заслуживала кары ничуть не меньше, чем он сам.

Внезапно Брунс вернул ее к реальности.

– Вы не любите свою собаку?

– Почему же? Илс очень даже ничего, когда следует инструкциям и не гадит в мои тапочки.

– Я про Одри.

В этом вопросе не было ничего удивительного. Так называемая хозяйка не проявляла интереса к щенку. Вчера она швырнула питомца Брунсу, как какой-то ненужный хлам. А сегодня даже не подумала спросить о том, где сейчас Одри. Ей попросту не было это интересно.

– Ах, ну да. Скажу честно, не особо.

– Зачем же тогда завели?

– Мой муж подарил мне ее в прошлом году на годовщину свадьбы. – Что-то в этой фразе заставило Райк улыбнуться. Воспоминания нахлынули с такой мощью, что увернуться было невозможно. – Я намекала ему несколько месяцев. Мне так хотелось, чтобы рядом был кто-то маленький, о ком я могла бы позаботиться. Хотелось покупать миниатюрную одежду и шумные игрушки… А потом он вернулся в дом с маленьким пушистым комочком в руках. Тогда Визненз сказал, что купил мне то, о чем я давно мечтала.

– По крайней мере, ему удалось Вам угодить.

– Я намекала на ребенка.

Брунс прыснул слюной от смеха, и девушка невольно отсела чуть дальше.

– А кто придумал имя?

– Мой муж. – Ответ был очевиден. – Он просто обожал фильмы с Одри Хепберн. Мы смотрели «Завтрак у Тиффани» девять раз.

– Интересно получается. Вы не хотели собаку, не выбирали имя, даже время ей не уделяете. Для кого был этот подарок?

Дамочка оскорбленно поджала губы. Разумеется, он был прав. Одри – лишнее доказательство тому, что Винзенз Штеффи не любил никого, кроме себя самого. Домашнее животное было куплено только для него. Райк с ревностью вспоминала, как тот был готов выгуливать ее днями на пролет, радостно бегал по заднему двору и фотографировал ее при каждом удобном случае. На фоне этого комка шерсти жена была похожа на бедного, никем не любимого родственника.

Она решила не отвечать.

– Ну, а что на счет Вас? – поинтересовалась Райк. – Как Вы пришли к тому, чтобы завести собаку?

Он пожал плечами. Он был удивлен таким поросом. Для него такие вещи были само собой разумеющимися. Казалось, у каждого в доме должна быть собака, кошка или хомячок.

– Просто люблю животных. А Вы хотите сбагрить мне Одри?

– В этом нет нужды.

– Правда?

– Конечно же. Выгулом занимаетесь Вы с Рэем, а питанием и посещением ветеринарных клиник – моя старшая сестра Анна. Всё это я только спонсирую. Приятно осознавать, что ты даешь жизнь маленькому созданию. – Немного помедлив, она добавила – Особенно, когда она ничего не царапает…

Райк ожидала колкого комментария, или очередного дурацкого вопроса на звериную тему, но тот не говорил ни слова. Он молча изучал ее лицо. Уголки его рта медленно поползли вниз. Глаза поникли. Плечи напряженно поднялись на сантиметр. О чем бы тот не думал, радости это ему не принасило.

– Что случилось с Вашим мужем?

Она задумчиво наклонила голову на бок и увела взгляд наверх, к небу. Упрекать новичка за любопытства глупо. Рано или поздно он все равно узнал бы правду на обеде за чашкой кофе от кого-то другого. Впрочем, пусть так и сделает.

Девушка вынула телефон из кармана, чтобы посмотреть на время.

– Уже так поздно… Когда закончите с прогулкой, вернитесь домой и переоденьтесь. Сегодня на празднике я собираюсь представить Вас геру Штеффи. Не предстанете ведь Вы перед Графом в этом?

После этих слов она изящно поднялась на ноги. Благо, ступни уже не болели, а колени не подгибались под весом остального тела. Райк направилась к выходу, уже набирая номер своего водителя.

Глава 4

Головокружение уже потихоньку начинало сводить молодого человека с ума. Он предвкушал предстоящий вечер целый день. Он никогда не был королем вечеринок, не отличался умением танцевать и уж точно был не из тех, к кому липли девушки на подобный мероприятиях. Кипп убеждал его в том, что причина всего этого кроится в ненависти к алкоголю. Хотя, сам Брунс в этом уверен не был.

Но в тот день он мог убить двух зайцев одним выстрелом. Ничто не мешало ему вести себя раскрепощённо в месте, где он не задержится дольше нескольких недель. Так что показать окружающим свои отвратительные трезвые танцы казалось ему заманчивой перспективой.

Но самым главным делом оставался допрос. Брунс уже не мог сосчитать накопленные синонимы к слову «идиот», которыми нарекал себя весь день. Он облажался. Нельзя было в лоб спрашивать леди Горовиц-Штеффи об убийстве. И чего только он ожидал? Честности и искренности? От женщины, которая не только была главной подозреваемой, но и, что хуже, действительно имела мотив. Порой можно привязать невиновного к убийству только по этой причине. Но ему не хотелось, чтобы убийцей оказалась Райк. Речь шла о внештатном детективе, а этот психопат никак не мог оказаться хрупкой жаждущей внимания девушкой.

Действительно странным было то, что день рождения компании праздновали в стенах этой самой компании. Казалось бы, такое мероприятие следовало бы провести на улице, под грохотом фейерверков, чтобы вся улица видела как много зарабатывает какая-то дочерняя фирма по производству видеоигр.

Ведущая вечера постучала вилкой о край полупустого бокала шампанского. «Вот оно» - подумал Брунс.

– Минуточку внимания! – Голос полноватой женщины был слишком звонким для акустики этого помещения, и бил по ушам, как язычок по стенкам колокольчика. – Позвольте начать этот замечательный праздник с представления вам людей, без которых не было бы этого вечера. Винфрид Джорг Штеффи.

Публика зааплодировала так, словно ждала настоящего короля. Но получили они все равно Графа. Этот человек производил собой впечатление правителя, ведущего за собой народ. Ярко-оранжевый галстук смотрелся гармонично на фоне голубой рубашки. Такого же яркого цвета из его кармана торчал носовой платок. Он не расставался со своей тростью, на золотой ручке которой красовались настоящие увесистые драгоценные камни. Она была необходима своему владельцу, поскольку тот прихрамывал на правую ногу. Кипп, изучив его личное дело, сказал, что тот пострадал при службе в армии.

Брунс прослушал еще несколько имен надутых индюков, вышедших из двери. Они занимали какие-то там важные должности, однако особой ценности для расследования не представляли.

– И наконец леди Райк Горовиц-Штеффи!

Райк появилась последней, прямо как каждый день на работе. Ее лицо сияло от восторга и добродушия. Чуть шевельнув ладонью, она махнула сотрудникам. В этом белоснежном платье она выглядела как суперзвезда на красной ковровой дорожке. Будто бы все эти люди там стояли ради нее одной. И Брунс был уверен, что так оно и было. Образ улыбающейся жизнерадостной леди притягивал к себе взгляды всех присутствующих. Неописуемый ангел, спустившийся с небес, озарял угрюмые лица работяг светом.

Эта девушка не имела ничего общего с тем, что привыкли видеть все эти люди за дверью первого офиса восьмого этажа.

Ей передали микрофон. Голос нисколько не дрогнул. Люди умолкли так же быстро, как пуля пролетает метр.

– Спасибо всем вам, за то, что посетили наше скромное мероприятие. Мы несказанно рады приветствовать вас на банкете в честь дня рождения нашей большой дружной семьи. Располагайтесь, чувствуйте себя, как дома!

Она щелкнула пальцами, и диджей включил музыку. Мало кто начал сходу танцевать. Большинство людей разошлись к забитым едой и выпивкой столам. Сама же королева вечеринки уселась на стул, закинув ногу на ногу. Она держала спину прямо, подбородок – поднятым, и совсем не выглядела уставшей.

Ганс налетел Брунсу на плечо, и тот сдавлено выдохнул.

– Ну что, как ты тут?

– Прекрасно – ответил Брунс, хотя сам так не считал. Прекрасным для него было бы составить компанию обворожительной подозреваемой.

– Часто ходишь на такие тусовки?

– Не то чтобы…

– Да и так видно, что нет. А вот на ледяную королеву даже не смотри. Лишь один человек достоин с ней танцевать.

– И это?..

– Усопший. Да, Штеффи уже мертв, но не думаю, что кто-то еще осмелится ее пригласить. И тебе не советую.

– Думаешь, у меня нет шанса?

Парнишка прыснул слюной, затем, чтобы компенсировать косяк, поднес бокал к губам. После чего, вытерев рот рукавом, он продолжил.

– Чувак, да я офигею, если ты здесь хотя бы месяц проработаешь.

– Нет, ну это уже совсем перебор. Мне показалось, мы с леди Райк очень даже неплохо поладили.

– Не обольщайся! – Ганс махнул рукой.

– Тогда пари?

Брунс явно вызвал в нем интерес. Это его радовало. Чем больше он выиграет – тем больше получит по окончанию рабочего месяца.

– Что будем ставить? Я играю только на деньги! – заявил парнишка.

– Сто евро.

Ганс хмыкнул.

– Как-то несерьезно. Вам, секретарям, вообще не платят?

– Сто пятьдесят? – с опаской предположил тот. Он был уверен в победе, хотя не хотелось бы расплачиваться в случае поражения.

– Минимум двести.

– Ладно, тогда ровно двести евро. За то, что я продержусь здесь тридцать дней. Кстати говоря, сегодня уже закончился второй.

– Тогда у тебя есть еще двадцать восемь, чтобы не опозориться. – Он заглянул куда-то за плечо собеседника и присвистнул. Молодые красавицы из отдела маркетинга махали ему с таким энтузиазмом, словно пришли «подшофе» задолго до начала корпоратива. – Мне пора бежать!

Он по-дружески стукнул друга, после чего побежал к девчонкам. Брунс же продолжил искать глазами свою молодую особу.

Ему потребовалось немало усилий, чтобы пройти мимо стола с ароматными закусками, изящно обойти танцующую семейную пару и не попасться на глаза веселых коллег у входа. Наконец, он опустился на стул, поближе к стене, откуда мог видеть спину леди Райк. Она разговаривала с девушкой на пол головы выше нее самой. Ее волосы были изящно уложены в косу, идущую волнами вдоль позвоночника. Горбинка на носу явно выделялась в боковом ракурсе. Зато глаза были невероятно большими и врезались этим в память.

Обе дамочки были расслаблены. Периодически обе смеялись. Даже странно было подумать, что такая суровая, грозная начальница сумела найти общий язык с подчиненной. Брунс приподнялся со стула и наклонился вперед, чтобы лучше слышать.

– Но ведь он тебе нравится? – игриво спросила девушка с косой.

– Кто?

– Тот мужчина, Брунс.

Райк рассмеялась. Она казалась искренней и раскрепощенной, нисколько не преувеличивая свое веселье. Эта мысль действительно смешила ее.

Подслушивающий почувствовал укол в груди. Она задела его самолюбие.

– Брось! – Чуть отдышавшись, ответила Райк. – Ни за что и никогда на свете!

– Правда? – Брови девушки поползли на лоб. – Тогда я заберу его себе?

Эти слова удивили Райк. Она едва сдержала челюсть от падения вниз. Брунс был шокирован ничуть не меньше.

– Анна, ты в норме? Зачем он тебе?

Девушка цокнула языком и закатила глаза.

– Ладно тебе, Райка, он не так уж плох. Высокий симпатичный молодой человек никогда не будет лишним!

– Свое благословение я не дам.

– Почему? – Анна совсем по-детски надула нижнюю губу.

– Он зарабатывает намного меньше тебя. И уж точно меньше меня!

– Деньги не главное!

– Да? А что главное?

– Романтика! – Уверенно ответила та после недолгой паузы.

– Даже не мечтай, – фыркнула Райк. – Я уже успела поговорить с Брунсом Бергом, никаких стихов и ужинов при свечах от него не дождешься.

– Уверенна?

– На сто процентов. Он несерьезен, надеется только на удачу. Не стримится к большему. Получает мало и доволен этим. Обычно люди выбирают себе питомцев похожих на самих себя, а его пес – настоящая машина для убийств. Увлекается тяжелой музыкой, что нередко говорит об эмоциональной нестабильности. Имеет трудное детство, а значит, и большой эмоциональный багаж. Кроме прочего – патологический лжец. Ни минуты не может без вранья. Тебе правда хочется начать отношения с таким человеком?

Анна развалилась на стуле, как королева, довольно улыбаясь. Она едва сдерживала издевательский смешок.

– То есть, он тебе нравится?

Начальница скривилась от отвращения. Интересно, она хоть на секунду задумалась о том, чтобы уволить ее за хамство?

– Головой ударилась? Что из моих показалось тебе симпатией?

– Всё. Это же явно твой типаж! Нахальный самодовольный болван, чем тебе не нравится?

Райк развела руками, пытаясь подобрать слова. Такая наглость теряла ее дара речи.

– Вообще всем! Именно этими пунктами!

– Тогда зачем ты вышла замуж за Винзенза?

Между ними повисло молчание. Начальница отвела глаза, едва выдерживая на себе пристальный взгляд. Анна как будто пыталась прожечь в ней дыру, так долго она смотрела. Брунс уже было поднялся на ноги, чтобы помешать их разговору, но тут вторая девушка вновь подала голос.

– Можно не сейчас? – в голосе Райк звучала мольба.

Анна нежно взяла ее за руку, заставив повернуть голову к собеседнице.

– Милая, ты должна жить дальше. Винзенз не единственный мужчина на планете. Ты обещала мне забыть о нем, помнишь? Ваш брак не был удачным. Ты же сама хотела развода! Его смерть сделала тебе одолжение.

– Не говори так… – она замотала головой.

На какое-то время они замолчали. Сердце Брунса сжалось в груди, чувство вины давило на него со всех сторон. Он не должен был подслушивать. Этот разговор был не из тех, на каких ему приходилось греть уши раньше. Он не касался преступлений, не был связан со всех сторон цепями безрассудства. Никаких полезных сведений. Только груз скорби вдовы, которую обделили душевным теплом. Ему хотелось отвести ее в сторонку от бестактной особы, которая явно забыла о существовании субординации. Какими бы старыми подругами они ни были, никто не имел права так нарушать личные границы.

– Он не любил тебя, – вновь заговорила Анна. – Ты заслуживаешь того, кто заберет тебя к себе, согреет любовью, и никогда-никогда никому не отдаст. – Она ласково провела рукой по волосам Райк, опустила ладонь к ее щеке и нежно погладила большим пальцем под глазом. – А не того, кто изуродует тебя до неузнаваемости. Я никогда ему этого не прощу.

Райк убрала от лица чужую руку.

– Мой муж не был подарком, это так, но он меня не уродовал.

– А как же твои прекрасные глаза? Твои волосы? Вместо того чтобы гордиться твоей внешностью, он вынудил тебя ее спрятать! Монстр. Никогда его не прощу. Он боялся твоих глаз. А я жду, что ты найдешь себе того, кто будет дорожить тобой из-за них.

– Тогда отправляюсь на поиски.

Девушка поднялась на ноги и, виляя бедрами, зашагала по залу. Сотрудница не стала ее останавливать, хотя явно этого хотела.

Руки самостоятельно потянулись к двум бокалам игристого напитка. Ноги потащили владельца вокруг танцпола. Брунс был обязан перехватить леди Райк до того, как это сделает кто-то другой. И вот, когда она вальяжно расхаживала по своим владениям, она появился перед ней с дурацкой улыбкой на лице.

Около секунды они стояли молча. Затем босс сделала шаг в права, а Брунс – влево, преграждая ей дорогу. То же самое случилось со вторым шагом, и третьим.

– Что-то не так, Брунс Берг?

Так и не найдя слов, он протянул ей один из бокалов. Он почувствовал, как дрогнула его нижняя губа в неловкой попытке заговорить. Для него такое волнение было странным, и он даже выразить не мог, насколько это несвоевременно.

– Я не пью – холодно ответила та.

– Я тоже. Сам не знаю, зачем взял. Подумал, вдруг Вам захочется.

Он поставил алкоголь на поднос мимо проходящей официантки и протянул ей руку. Однако девушка даже не удосужилась опустить взгляд. Ей как будто было непонятно это предложение. Или же просто было неприятно?

– Хотите потанцевать?

Она слегка приподняла левую бровь. В отличие от эмоциональной Анны, которая выдавала каждую смою мысль мимикой, Райк держалась сдержанно.

– А Вы умеете?

– Нет. А Вы?

– Не сказала бы.

Брунс сжал ее пальцы ладонью и сделал шаг к ней вперед.

– Будем учиться вместе.

Мужчина притянул ее на танцпол, осторожно положил руку на уровне лопаток, а вторую вытянул в сторону, подражая стилю вальса. Или, по крайней мере тому, что видел в ТВ-сериалах когда-то в подростковом возрасте.

Музыка была медленной и приглушенной. Темнота в помещении неприятно давила на глаза, и Брунс решил сосредоточиться на партнёрше по танцу.

На долю секунды ему показалось, что Райк принюхивается.

– Вы точно не пьяны? – раздраженно спросила она.

– Ни капли. Я в жизни пил всего раз, когда лучшие друзья уговорили попробовать пиво на выпускном. Меня сразу предупредили, что оно вызовет головокружение. Правда, до этого так и не дошло. Я выплюнул тут же, как только эта дрянь попала мне на язык.

Она расхохоталась, как маленькая девочка. Была в этих звуках нотка издевательства. Хотя сам молодой человек совсем не был уверен в том, что начальница далеко от него ушла в этом плане.

– А у Вас результат был получше?

Райк закачала головой. Она ловила на себе удивленные взгляды окружающих, но всеми силами старалась игнорировать.

– На свадьбе я выпила целый бокал вина на спор.

– Как это?

– Мой муж сказал, что, если я допью до дна, он повысит мне зарплату в два раза.

Брунс неподдельно удивился. «Сколько же она получает?» - задумался тот.

– И он?..

– Слово не сдержал. Граф аннулировал наш спор.

Она вновь захихикала, смущенно пытаясь прятать голову в своем объемном рукаве.

Танцор из него был действительно никудышный. Он едва справлялся с носками собственных туфель, чтобы те ненароком не попали на ногу молодой особе. Маленький золотой огонек развешенных под потолком фонарей танцевал в прядях ее волос. Он с трудом подавил желание запустить руку в ее стоящую колом челку и растрепать ее. Наверняка, это бы ее разозлило, но почему-то ему очень хотелось увидеть ее реакцию. Разумеется, на ответную шалость можно было и не надеяться.

Странный скрип разорвал идиллию, словно две сильные руки – дорогое полотно. Это был назойливый звук, проникающий в глубины мозга. Мало с чем можно было сравнить этот ужас: крик ребенка или отчаянная попытка поцарапать стекло гвоздем. Но кто бы мог подумать, что этот звук мог издать человек.

Внезапно, когда шум стал совсем оглушительным, он понял, что Илс кричит прямо под его ухом. Она замахнулась и со всей силы швырнула бокал в леди Райк. Рука Брунса автоматически потянулась к ремню, где должна висеть кобура, но пистолета на месте не было. Ну, естественно, чего ради ему тащить с собой глок в офис?

Секретарша повалила свое начальство на пол. Илс сидела на ней сверху, удерживая голову с двух сторон ладонями, и пыталась разбить череп об пол. Резкими движениями она пыталась оторвать ее серебренные волосы, но ничего не получалось.

– Стерва! Грымза! Тварь! – не унималась рыжеволосая нападающая.

Все, что могла делать в ответ девушка, это звать на помощь. Никто не торопился их разнимать и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем Брунс оторвал ноги от пола, схватился за талию худощавой дебоширки и оттащил ее в сторону. Он заломил ей обе руки за спину и придавил голову к кафелю. Девушка, которая уже не выглядела такой уж привлекательной под влиянием бесконтрольной агрессии, извивалась и продолжала кричать.

«С пистолетом-то все понятно, – ворчал про себя полицейский, – а что мешало мне взять с собой наручники на такой случай?»

***

Райк лежала на спине, в центре зала, где только что кружила в танце с косолапым сотрудником. Ее затылок пылал огнем, распространяя боль по всей оставшейся голове. Всё тело валялось без движения, кроме пальцев, которые не переставали вздрагивать, как будто их било током.

Девушка не знала, сколько уже прошло времени с тех пор, как она упала. Цвета плыли перед глазами. Кто-то пытался поднять ее.

– Она жива?

– И что нашло на Илс?

– Ненормальная какая-то…

Доносящийся до ушей шепот окружающих не вызывал в ней абсолютно никаких чувств. Обычно, когда людям приходило в голову жалеть ее, она впадала в ярость. Руки пробирало дрожью от ненависти, которую всегда было очень трудно прятать за миловидной улыбкой. Но в тот момент ей хотелось лишь освобождения от боли.

Зевак стали разгонять охранники. Лишь некоторым людям позволялось спокойно передвигаться по периметру. Всех остальных стали выводить из здания.

Крупные мужские ладони со всей осторожностью проникли под ее голову и поясницу. Человек приподнял ее, заставляя подняться, так же легко, как если бы на ее месте лежала подушка.

– Как ты себя чувствуешь? – Тихо спросил Граф.

– Меня тошнит. – Эта реплика далась Райк с большим трудом. Она поняла, что пришло время помолчать.

Он опустил ее голову на свое плечо, приобняв правой рукой за плечи, а левой – подозвал к себе рядом стоящую девушку. Владелец фирмы что-то прошептал своей подчиненной, после чего та заметалась на месте и обратилась к нему в ответ. Но никакие слова не имели значения для леди в ту минуту.

Боль потихоньку отступала. Медленно, но верно, силы возвращались в конечности. Вот бы все закончилось по одному щелчку пальца!

– Райк, ты меня слышишь? Райк, отвечай!

И вот, ей пришлось вновь открыть рот, чтобы промямлить короткое: «Да». На что Граф ей кивнул и махнул кому-то еще.

– Она в сознании. Где скорая?

– Уже едет – она узнала голос Брунса.

Коренастый немолодой мужчина, в руках которых Райк то открывала глаза, то закрывала, не зная, куда бы себя деть, покачивал девушку из стороны в сторону. Можно подумать, она была младенцев в его руках. Навряд ли он знал, что делать в такой ситуации.

– Анна! – крикнул он чуть громче, чем должен был. Граф тут же понизил тон и стал говорить спокойнее. – Поедешь с Райк в больницу. Не уезжай, пока они не поставят диагноз. Как что-то решится, сразу звони мне.

– Но… У меня нет номера.

– Возьмешь телефон Райк. Если она сможет сама позвонить – тем лучше. Ты! – Он так рявкнул, что стало ясно, говорит он не с Анной.

Огненно-оранжевое размытое пятно дернулось на полу. Брунс все еще держал Илс прижатой к полу. Рядом с ними стояли охранники, в любой момент готовые забрать скандалистку, но не двигались без отдельного приказа.

– Лучше сразу звони адвокатам. – Граф кивнул одну из охранников, и тот дернулся в сторону скрученной девушки.

Секретарь смиренно отдал им коллегу, которая продолжала несвязно бормотать ругательства. Не было ясно, было ли дело в алкоголе или же сильный удар о кафель стал причиной окончательного бессилия этой особы.

Спустя некоторое время явились сотрудники первой помощи. Двое рыхлых паренька уложили Райк на каталку. В этом не было уже такой нужды, она чувствовала, что адреналин уже оставляет ее в покое, а затылок перестал изнурять весь остальной организм. Новые мысли заглушали боль.

«За что так со мной? – Задавалась вопросом та. – Я не была такой плохой начальницей, чтобы так срывать мой вечер».

Она действительно считала этот праздник своей собственностью. Собственными руками она распланировала всё торжество. Через полчаса должен был явиться лучший фокусник Германии. Еще через два часа, когда люди должны были окончательно утонуть в алкоголе, начались бы глупые конкурсы. Далее по графику были фейерверки. Для большинства персонала на этом гулянка должна была закончиться, в то время как главные шишки компании отправились бы кататься на пароме. Ей было любопытно, что станет с обещанной поездкой? Рискнет ли кто-нибудь спросить об этом Графа после случившегося?

Когда Анна заняла почетное место рядом с травмированной в машине скорой помощи, двери закрылись. Старичок в униформе, отвечающий за состояние Райк при транспортировке, не выглядел слишком озабоченным ее состоянием. Напротив, он, сложив руки на выпирающем животе, склонил голову на бок и захрапел.

– И как только он может спать при такой тряске? – Спросила старшая сестра.

– Понятия не имею.

Анна зашипела, зажимая губы сестренки указательным пальцем.

– Не разговаривай. Береги силы.

– Я в порядке.

– Я вижу. Но лучше бы тебе отдохнуть.

– Может быть.

Райк отвернулась. Ей не хотелось разговаривать, а озабоченный вид Анны вызывал в ней чувство вины. Конечно, она не была виновата в случившемся, но сестра, как и всегда, волновалась, и поделать с этим ничего нельзя было.

Когда та взяла покалеченную за руку, девушка вздрогнула, но заставила себя расслабиться.

– Ее уволят.

– Угу – даже самые простые слова и вправду вытягивали из нее силы. Лучше было просто молча слушать.

– Я знаю, это не большое утешение, но Граф точно позаботится о том, чтобы она не скоро нашла новую работу. Скорее всего, тебе придется написать на нее заявление, но это даже хорошо. Она заслужила наказание, пусть расплачивается.

Анна придвинулась вперед, едва удерживая себя от падения при этой неровной езде. Скорее всего, ей хотелось бы, по своему обыкновению, погладить сестру по голове, но со всеми этими прыжками легкие прикосновения могли превратиться в удары по лбу.

– Скорее всего, у тебя нет сотрясения мозга. Но, пожалуйста, пообещай, что ты не станешь болеть и сразу выздоровеешь. Все силы потрать на это, но не заставляй меня смотреть на твою перемотанную голову.

Легкий смешок вырвался из горла Райк. Она повернула голову обратно. Каждую клеточку тела поразила усталость. Уже давно она не чувствовала такой вялости.

– Я постараюсь.

– Вот и умница!

Анна плюхнулась обратно на сиденье и схватилась за поручень. Поездка обещала быть быстрой, но тянулась целую вечность.

«Все будет хорошо» - напоследок прошептала старшая сестра, больше для собственного утешения, чем для Райк.

Глава 5

Это мерзкое хлюпанье не прекращалось. Мужчина отхлебывал горячий кофе, издавая мерзкие звуки, с таким видом, будто бы прервать этот нервирующий процесс было ужасным преступлением.

– Ты специально меня игнорируешь?

– Прости, отвлекся – Кипп поспешно поставил свой напиток в подстаканник в машине своего друга. – О чем мы говорили?

– Об уликах.

– Ах, ну да.

Полицейский вынул из кармана телефон и принялся что-то искать. Через какое-то время он передал смартфон другу. На экране высветились скриншоты переписки леди Райк Горовиц-Штеффи с неким Шрёдером. Текст раскрывал исключительно деловые отношения между ними.

– Что это? – озадачился Брунс.

– Алиби твоей начальницы. В момент убийства она переписывалась с Говардом Шрёдером. Некоторые считают его заклятым врагом покойного Винзенза Штеффи. На деле он просто сын маминой подруги, белый воротничок с нахальной моськой.

Брунс покачал головой.

– Переписка не может никого оправдать. Если она отдаст телефон любому другому человеку, никто не сможет доказать, что он не был при ней.

– Тем более, что речь идет о Внештатном детективе. Этот псих мог бы совместить мирное общение с убийством.

Его передернуло от этих слов. Брунс вновь вспомнил пятничный вечер. Они с Райк кружились в танце, слушали расслабляющую музыку. Он был готов полностью позабыть обо всех расследованиях, если бы только идиллию не прервало вмешательство его взбалмошной коллеги. Перед глазами по-прежнему стоял образ искалеченной девушки, которой даже не дали шанса защититься.

– Леди Райк не может быть Внештатным детективом.

– Уверен?

– На все сто процентов. Я согласен, у нее была и возможность, и мотив. Винзенз был ей неверен. Да и его смерть принесла Райк уйму денег. Ты видел, сколько ей перевалило со страховки за его жизнь?

– Сумма немаленькая… – согласился Кипп, вновь обхватив бумажный стаканчик своей массивной ладонью.

– Вот именно. Но зачем убивать его таким способом? – Он нервно барабанил пальцами по рулю. Машина стояла припаркованной через дорогу от временного места работы детектива под прикрытием. Им оставалось лишь надеяться на то, что никто не увидит его вместе с полицейским, который еще совсем недавно расхаживал по этажам, задавая неприятные вопросы. – Часто ли недовольные жены расчленяют мужей?

– Только если это их стиль убийства.

– Не думаю, что леди Райк способна на такое. Внештатный детектив мечтает о власти. Он из кожи вон лезет, лишь бы вызвать страх и трепет. И я согласен, что она любит внимание. Ей хочется уважения к себе, и, чтобы его добиться, создала образ седоволосой ведьмы. Но даже если бы она пошла на убийство, то уж точно не схватилась бы за нож. Я могу поверить в отравление, в непредумышленную аварию или даже киллера. С ее доходами это не проблема.

– У нас не так много подозреваемых, чтобы полагаться на личный опыт, Брунс. – Сурово произнес напарник. – Мы не можем ее недооценивать.

– Объясни, в честь чего Крюгер так вцепился в нее?

Какое-то время Кипп изучал друга взглядом. Наверняка он вновь думал о том, какой же тот неопытный и стоит ли вообще посвящать его в детали расследования.

– Нашлась взаимосвязь с первым делом детектива.

Брунс замер в ожидании. Секунды, затраченные напарником на поиски данных в телефоне, показались ему вечностью. Волосы на голове медленно вставали дыбом. Он множество раз видел снимки с мест преступлений данного маньяка. У любого неподготовленного новичка они вызовут рвотные позывы, слишком уж был жесток почерк этого монстра.

Первым делом убийца вырубал своих жертв электрошокером. Чаще всего это происходило в их собственном доме. Следов взлома ни на окнах, ни на дверях обнаружено не было. Далее тот, даже не думая переносить тело в любое другое удобное место, несколько раз втыкал ножом в живот жертвы. Согласно экспертизе, каждый раз разрезы занимали новую позицию. Скорее всего, тот пырял все еще живых людей не глядя. Следующим шагом становилось отсоединение кожи от тела. Затем в игру вступала тупая сторона ножа. Ею он постукивал по открытым внутренним органам, перемешивал их, чтобы превратить в кашу. При этом сердце и легкие он оставлял нетронутыми, чтобы невинный человек оставался живым еще какое-то время после такой пытки. Конечным штрихом становилось то, что этот псих окунал пальцы в живот убитого и рисовал вокруг него непрерывную линию, подобно полицейское разметке. Но лучше бы он использовал мел, как и все нормальные следователи.

Когда ритуал заканчивается, Внештатный детектив кладет орудие убийства в пластиковый пакет. Разумеется, никаких отпечатков пальцев там нет и быть не может. Убийца не только выходит сухим из воды, но и издевается над настоящей полицией.

С первого такого случая прошло около десяти лет. На счету преступника числилось 32 убийств. Ежегодно горожане находили 3-4 тела. Винзенз Штеффи в тот год был первым.

Кипп показал напарнику фотографию с праздничного банкета десятилетней давности. На снимке было много народу, и Брунсу составило труда отыскать знакомое лицо.

– Майк Питерс. – Сомнений не было. В центре комнаты, положив руку на плечо девятнадцатилетней (судя по свечам на торте) имениннице, стояла первая жертва Внештатного детектива. Однако это нисколько не объясняло странное поведение начальника отдела тяжких преступлений Вима Крюгера. – И?

– Рядом с ним Анна Горовиц – младшая сестра твоей леди Райк. Сама она сидит вот здесь. – Кипп ткнул пальцем в шестнадцатилетнюю девчушку, которая выглядела еще младше своего возраста.

Недолго думая, Брунс забрал у друга телефон и приблизил изображение.

– Ты прав, глаза убийцы – он даже не пытался скрыть свой сарказм. – Ты думаешь, она могла бы вырубить этого здоровяка электрошокером и перемолоть внутренние органы?

– Есть подозрения, что Питерс домогался ее старшей сестры Анны. Девочка неоднократно жаловалась матери на преследования.

– Логичнее было бы подозревать эту сестру.

– И я так подумал, но у нее было железное алиби. За два дня до смерти Питерса, девушку положили в больницу, удаляли аппендицит. Мать все время была с ней. В предполагаемый момент убийства сидела в коридоре в ожидании начала приемных часов. Видео с камер наблюдения сохранились до сих пор. Хочешь посмотреть?

– Нет. А что на счет отца?

– Сидел в обезьяннике за пьяную драку на улице.

Брунс все еще не отводил взгляд от старого снимка. Пускай день рождения был не ее, Райк выглядела самой счастливой. При этом она была единственной, кто вышел неидеально. Остальные старательно позировали и смотрели в камеру, но та любовалась старшей сестрой, повернув голову от камеры на девяносто градусов. Навряд ли столь счастливый ребенок мог хладнокровно изуродовать друга семьи.

– А где была Райк?

– Гуляла.

– Без друзей?

– Нет. Судя по показаниям, у нее вообще их не было. Зато при ней был чек из магазина с датой и временем. Киоск располагался за несколько кварталов, но ей вполне хватило бы десяти минут, чтобы добраться на такси до дома жертвы.

– Полиция ее допрашивала?

– Три раза, без толку. Мотив слишком туманный, улики косвенные. При обыске ее комнаты не было найдено электрошокера. Обвинения так и не предъявили. Дело прикрыли за недостатком улик.

– Кто еще мог желать Питерсу смерти?

Кипп тяжело вздохнул.

– Послушай, мы перерыли все отчеты и пересмотрели записи допросов. У нас больше нет никого, кто смог бы добраться до дома убитого, управиться со всем за несколько минут и покинуть здание незамеченным. К тому же, из списка уже двое мертвецов указывают на эту девушку.

– Значит, мы что-то упускаем.

– Неужели?

– Да! Из тридцати двух убийств она имела связь лишь с двумя из них. Где-то по городу ходит человек связанный с каждой из жертв, но мы не видим его, потому что зациклились на одной скорбящей вдове!

Какое-то время они молчали. Кипп скрывал свое недовольство, стараясь дать другу передохнуть и обдумать сказанное. Это действительно могла быть Райк. Это должна была быть она. С таким телосложением мало кого можно убить, затем и электрошокер. Отпечатков нет, поскольку девочка не глупая, и наверняка начиталась детективных романов. Следов взлома нет, так как Питерс знал ее и сам впустил в дом. Все очевидно. Прямо под боком скрывался серийный убийца.

От мрачных мыслей его отвлек будильник, поставленный специально, чтобы вовремя прийти на работу. Пускай Брунс сомневался, что увидит в офисе начальницу, присутствие было обязательно.

– Пора идти – он встряхнул головой и вышел из машины.

Напарник с той стороны хлопнул дверью и поторопился застегнуть пальто.

– Не пропадай! – сказал на прощанье тот и удалился.

Брунс Берг направился в сторону здания, где должен был весь следующий день провести за унылой работой с бумажками. Если леди не объявится до вечера, то он может позволить себе уйти пораньше. Может быть, даже не придется выгуливать непослушную Одри.

Открывая дверь, он не ожидал, что перед ним пронесется юной практикант и едва не собьёт его с ног. Сотрудники хаотично метались по периметру подобно тараканам. Уже с порога были слышны непрерывные телефонные звонки из кабинетов бухгалтеров. Некоторые пытались успокоить собеседников с того конца провода, другие же ругались с ними.

Кто-то вновь врезался в Брунса, на этот раз наступив на его ногу. У лифтов стояла толпа. Все старались прийти пораньше. Абсолютно не стесняясь общества, многие сплетничали. Неподалеку слышались ругательства.

Боясь быть раздавленным в лифте коллегами, молодой человек отправился на свой этаж по лестнице. Казалось, что с каждым шагом в его голове пополнялся словарный запас. Столько нецензурной брани он еще никогда не слышал. Внутреннее желание помыть рот с мылом не унималось.

«Чего все так паникуют? – думал Брунс. – Компания что, объявила о банкротстве?»

Когда секретарь все же добрался до восьмого этажа, он обнаружил успокаивающую тишину, ласкающую уши. Суматоха оставалось позади. Здесь же, как и всегда, царил мир и порядок.

По мере приближения к своему столу, он отчетливее слышал шуршание бумаги. Судя по всему, местная грымза все же изволила явиться на службу. Глубоко вздохнув, он собрался с духом. «Не видать мне спокойного дня – уже было подумал тот. – Но сегодня она как-то рано»

– Доброе утро, леди Райк.

Мужчина, по своим габаритом напоминающий платяной шкаф, медленно поднял голову. Даже прибывая в полном спокойствии он выглядел угрожающе. Граф вздернул подбородок вверх в знак приветствия.

– Как зовут?

Слова встали комом в горле молодого человека. На мгновение он засомневался, является ли его имя настоящим, или же оно тоже было частью игры.

– Брунс Берг.

– Давно здесь работаешь?

– Сегодня пятый день.

Хозяин фирмы щелкнул языком.

– Мало.

После этого, будто бы позабыв о присутствии Брунса, мужчина опустил голову обратно к бухгалтерским отчетам. Он изучал их с особой тщательностью и, скорее всего, искал что-то конкретное. Но, что именно, секретарь спросить не осмеливался. Намного легче было оставаться в дверях и любоваться происходящим, чем присоединяться к поискам.

Неожиданно Граф вновь подал голос.

– Спустить на этаж к бухгалтерам и принеси еще коробку. А вот это можешь вернуть.

Он подтолкнул к нему проверенные папки. Не жилая оставаться в этой напряженной атмосфере, Брунс тут же схватил бумаги и удалился обратно к лестнице.

***

Обычно Райк старалась идти по территории компании плавно, неспеша передвигая ноги. Со стороны должно было создаваться впечатление легкой плывущей фигуры. Но тем утром ее шаги были слишком широкими, чтобы назвать ее «настоящей леди». Каблуки угрожающе стучали по мраморным плитам цокольного этажа. Работники, завидев ее издалека, тут же разворачивались и шли обратно.

Остановившись перед лифтом, она нажала на кнопку вызова. Двери не открылись в тот же миг, что говорило о том, что кто-то посмел воспользоваться лифтом отведенным специально для нее. «Наверняка это Брунс Берг! – подумала она. – В здании нет больше самоубийц»

– Леди Райк, с Вами все хорошо?

Еще до того, как повернуться, она распознала неприкрытую лесть в голосе юнца. В любой другой день она позволила бы ему лебезить перед ней, но тогда любое подхалимство вызывало бешенство. Какое ей дело до притворной любезности, если потом эти же самые люди втыкают ей нож в спину с хладнокровной улыбкой.

Вздыхая, она посчитала до двух, а выдыхая, дошла до четырех. Девушка сумела мягко улыбнуться, хотя, судя по испугу на лице молодого сотрудника, форма ее губ больше походила на уродливую изогнутую линию.

– Как Вас зовут?

– Ганс. – Поджав губы, ответил тот. – Ганс Беккер.

– Вот оно что. – Райк взмахнула ресницами и опустила взгляд. Ей не было интересно его имя. – Почему Вы не на рабочем месте?

– Я жду лифт.

– Почему бы Вам не подняться по лестнице? Я не вижу на ваших ногах неудобных туфлей, и Вы явно не беременны. Может, мне следует отправить Вас в более удобное место? Например, на место продавца, на ближайшей заправке. Там никто не будет ожидать от Вас лишних движений.

– Нет, я, наверное, пешком.

Ухмылка на лице девушки стала шире.

– Я рада, что Вы сделали правильный выбор, Ганс Беккер.

Этот комментарий уже произносился ей вслед убегающему мальчишке. Двери лифта открылись. Увидев перед собой начальницу, они застыли на месте. Они словно превратились в статуи, чувствуя себя недостойными выбраться наружу из тесной кабины.

Девушка отошла, освобождая дорогу. Когда лифт опустел, она вошла внутрь и намеренно не нажимала кнопку, ожидая, что кто-то решится составить ей компанию. Но таких смельчаков не нашлось.

Она вновь осталась наедине с собственными мыслями. Жаль, что нельзя было отправить их подниматься отдельно, по лестнице вместе с Гансом.

Вскоре она добралась до нужной двери. Граф стоял рядом со столом Илс, опираясь на свою трость.

– Где она? Вы нашли ее? – тут же выпалила она.

– Я принес еще коробку. – Голос Брунса раздался за ее спиной так резко, что Райк подпрыгнула от неожиданности.

– Поставь вон туда. – Граф, как всегда, был спокоен. Он открыл дверь свободной рукой и отступил в сторону, чтобы освободить для нее проход. – Леди Райк, есть разговор.

Девушка собрала все свое мужество в кулак, чтобы не взорваться прямо на том месте и засыпать мужчину вопросами. Она имела на это полное право, но не перед подчиненным. Брунс Берг был рядом с ней совсем недолго, и еще не заслужил привилегии лицезреть ее в любом состоянии.

Когда дверь позади закрылась, Граф заковылял к дивану. Усевшись поудобнее, он тяжело вздохнул. Райк наблюдала за тем, как поднималась и опускалась его грудная клетка. Ей нельзя было требовать ответов. Потому она ждала столько, сколько нужно.

– Мы ее не нашли – наконец, произнес тот.

Только теперь она поняла, как сильно сжимала челюсти. Зубы заныли так, как если бы она до этого поживала камни.

– Как можно было уйти незамеченной? Куда только смотрит охрана? – Бешенство переполняло каждую клеточку ее тела. Уже было наплевать, слышно ли ее за дверью. Слухи расползались так быстро, что случившееся не было ни для кого тайной. И почему это люди так любят сплетничать?

– У нее был сообщник. Полиция в данный момент допрашивает тех, кто патрулировал здание в вечер пятницы. Пока ничего.

– Сколько она вынесла?

Райк почувствовала, как дрожит ее голос. Она боялась знать ответ на свой вопрос. Но разницы не было. Совсем скоро какой-нибудь умник запостит в твиттер известие о том, что главный секретарь всеми ненавистной начальницы обчистила сейф в кабинете владельца фирмы.

И как только хватило наглости?

Перед глазами проносились воспоминания тех дней, когда Анна только-только помогла младшей сестренке устроиться на место сценариста. Тогда ее не заботили никакие ограбления, обязанности жены, и уж тем более убийства. Они с Илс частенько пересекались. Сначала только по работе, до тех пор, пока не поняли, что выживать на новом месте проще вместе, чем по одиночке. Дружба завязалась за пару месяцев. Эти две дамы только и делали, что промывали косточки мужчинам, и в особенности Винзензу Штеффи – всеобщему любимцу и сердцееду.

Райк даже не сомневалась, что так называемая подруга предаст ее при первой же возможности. Хотя, стоит признать, тот факт, что они с Винзензом наставили ей рога (если, конечно, люди еще так выражаются) стал для нее полнейшей неожиданностью. Это был нож в спину, который по сей день никто никак не мог вынуть и зашить рану. А тем временем удар лезвия давал о себе знать ежедневно, точно становился глубже, и уже пронзил тело насквозь.

Теперь ей всадили в спину второй кинжал. Не такой острый, как первый, но это не делает рану менее болезненной.

– Два миллиона семьсот сорок тысяч. – Вновь дал знать о себе Граф. – Там не было так много денег, как всем кажется. Залатать дыру будет не сложно.

– Мы справимся?

– Не мы. Я.

Девушка демонстративно закатила глаза.

– Вы как всегда…

– Я серьезно, Райк. Это только моя проблема.

– Ну, да – усмехнулась та. – Только почему вся кантора в панике? О чем Вы забыли рассказать?

Мужчина поджал губы и отвел взгляд. Поразительно, насколько этот крупный человек казался маленьким, когда дело доходило до жены его единственного сына. Ради нее он был готов измениться на некоторое время.

– Тем же вечером начались перебои с электричеством. Скачок энергии вывел из строя несколько компьютеров. Ты ведь знаешь, у некоторых наших сотрудников есть привычка ничего не выключать в конце рабочего дня.

Девушка спрятала лицо в ладонях. К глазам подступали слезы, но та упорно сдерживала их. Она чувствовала свою вину за то, что не уволила Илс раньше. Если бы только она не послушала Графа, а избавилась от нее сразу после похорон Винзенза, все могло было сложиться иначе. Оборудование компании осталось бы в целости и сохранности, ровно как и деньги.

– Я же говорила Вам, что нельзя оставлять ее здесь – с трудом подавляя желание разрыдаться прошептала Райк. Она знала, что не имеет права обвинять начальника в своих собственных ошибках. Так же, как и знала, что не должна подавать признаки слабости перед посторонними. Но сдерживать скачки своих нервов становилось с каждым днем все труднее. Сколько еще ей придется вынести за ближайшее время?

– Ты не виновата.

– А кто тогда? Я должна была ее уволить! Эта… – какое-то время она молчала, перебирая в голове запас ругательных слов, но так и не смогла подобрать то, что идеально описало бы сущность бывшей секретарши. – Она выиграла время, чтобы обокрасть нас только из-за моей дурости.

– Она смогла бы нас ограбить даже если бы ты ее уволила. Илс знает почти все о компании, и ее сообщник навряд ли работал здесь.

Эти слова имели смысл, но утешали слабо. Райк пыталась контролировать свое дыхание, чтобы не упасть в обморок от неправильной циркуляции воздуха.

– Сколько файлов потерянно?

– В данный момент я не могу ответить на твой вопрос. Жесткие диски не пострадали, большая часть материалов хранится на интернет-платформах. Я точно знаю, что возникли проблемы с одной видеокартой, но даже не уверен, что причина в недавнем происшествии. Единственная проблема – это потеря времени на время ожидания прибытия специалистов.

– Тогда почему…

– Наши сотрудники – творческие люди, гении! Гениям можно иногда пошуметь.

Девушка тяжело выдохнула, но не торопилась вдыхать обратно. Стоящая тишина нервировала. Наконец, Граф поднялся со стула и подошел к Райк. Она старалась смотреть в другую сторону.

– Если ты продолжишь себя винить – я тебя уволю.

– Очень смешно – язвительно ответила та.

Несмотря на ее поведение, он добродушно улыбнулся.

– Езжай домой, Райк.

– Нет, мне нужно работать.

– Твой организм уже не выдерживает таких нагрузок. Посмотри на себя, ты бледнее, чем я видел когда-либо прежде.

– Это неправда, я прекрасно себя чувствую!

Она знала, что это была ложь. С самых похорон в ее голове не было радостных мыслей. Сон стал настолько скверным, что хуже и придумать было нельзя. Ежедневным макияж скрывал ухудшение состояния кожи, но это не решало проблему, а лишь прятало симптомы от окружающих.

– Я не позволю тебе изводить себя на работе.

– Естественно, изводить себя дома намного лучше!

Он резко положил ладонь на ее плечо, едва не придавив к полу этим жестом. Рука Графа была слишком большой и тяжелой. Его пронзительный взгляд заставлял остолбенеть.

– Сейчас для тебя полезна любая активность, кроме рабочей. – Сказал мужчина очень медленно и внятно, чтобы смысл слов дошел даже до такой непробиваемой особы, как Райк. – Сходи в кино, покорми бездомных на улице, пни голубя в парке…

– Зная Вас, последние два глагола в списке нужно поменять местами… – перебила его та, чем вывела из себя, судя по тому, как вздулась вена на его шее.

– Мое слово ты услышала.

Он убрал от нее руку и перевалил почти весь свой вес на трость.

– Я вернусь сюда через пять минут. Если к этому времени ты все еще будешь тут, мне придется позвать охрану, и тебя выставят. Разумеется, уже завтра тебя без всяких вопросов впустят в офис, но стоит ли упрямство того унижения, которое ты испытаешь, пока все сотрудники будут пялиться на тебя? Ты действительно хочешь, чтобы все эти люди смотрели и фотографировали, пока тебя будут выставлять вон?

Какое-то время она молчала, считая, что ответ очевиден. Благо, произносить его вслух так и не пришлось, поскольку Граф первым кивнул и подал голос:

– Вот и славно.

Развернувшись, он направился к двери. В голове Райк все еще стояли слова об угрозе. Пяти минут было вполне достаточно, чтобы убраться оттуда, однако что-то удерживало девушку на месте.

– Не хочу домой – губы произнесли эти слова самостоятельно, без ведома хозяйки.

Теперь-то стало ясно, почему она по-прежнему не двигалась, хотя из указанного срока прошло около половины времени. Работа – это единственное место, где она чувствовала себя комфортно. Дома, в котором та жила с Винзензом, больше нет, а то место, где она жила сейчас, домом для нее не являлось. Друзьями за столько лет жизни в Мюнхене она так и не обзавелась. В гости идти не к кому, да и кто пустит ее на порог без предварительного звонка? Кино не слишком ее интересовало. Еда в тот момент наверняка встала бы поперек горла.

Секунды пролетали незаметно, но девушка не торопилась уходить. Вопрос куда идти, кажется, занимал ее куда больше обещания Графа.

Мысли прервал стук в дверь с той стороны. Брунс Берг заглянул в офис с настороженностью.

– Леди Райк?

– Чего тебе? Можешь идти, сегодня ты свободен.

– Я потому и здесь. Граф велел мне сопроводить Вас сегодня. Он беспокоится, что Вы что-нибудь выкинете.

Райк усмехнулась. Интересно, Брунс хоть сам осознает, насколько плохо он лжет? На слово «велел» у него так дрогнула губа, что девушка едва не рассмеялась. И уж тем более ее веселило слово «выкинуть». Граф бы в жизни его не произнес. И не стал бы поручать охрану своей драгоценной невестки какому-то секретарю.

– Знаете, Брунс Берг, Вы невероятно честный человек. Это забавно.

Она взяла сумочку покрепче и подошла ближе.

– Раз Вам так хочется меня сопроводить, то ведите. Удивите меня.

Через некоторое время она уже сидела на пассажирском сидении его машины. Ее удивило, что он не стал оставлять свой автомобиль на служебной парковке, но этот вопрос она решила не обдумывать. Лишь на всякий случай включила геолокацию на телефоне и описала ситуацию своему шаферу коротким сообщением.

– Куда мы поедем? – поинтересовалась та.

– Я думал, Вы ждете сюрприза.

– Ненавижу сюрпризы.

– Даже приятные?

Скопив все свое разочарование, она постаралась выдать его за раз в одном выдохе.

– Вы не можете знать, станет ли этот сюрприз для меня приятным. Любая неожиданность вызывает неоднозначные эмоции. Каждое место, где я уже была, перестанет быть для меня «сюрпризом» еще по дороге, поскольку я хорошо знаю город, и быстро пойму, куда мы едем. А необычные впечатления могут напрочь испортить человеку настроение. Что вполне вероятно, учитывая, что Вы ничего обо мне не знаете.

– А я вижу, Вы просто душа компании. – С этими словами он повернул ключ зажигания.

Глава 6

Убаюкивающая тишина заставляла оставить мысли далеко-далеко. Автомобиль мягко двигался по трассе, везя двух молодых людей за город. Дорога была ровной, почти без ухабов. Даже положив голову на стекло, Райк едва чувствовала вибрацию работающего двигателя.

Девушке уже даже не были интересно, куда они едут. По началу ее раздражало, что Брунс не отвечает на ее вопросы. Он игнорировал все ее недовольные возгласы, вопросы и угрозы. Леди начало казаться, что тот посадил ее в машину, не имея конечного пункта назначения. Скорее всего, изначальной целью был отдых в тишине.

– Леди Райк, не спите – спустя полчаса длительного молчания произнес он. Его голос мало чем отличался от тишины: такой же тихий и мирный.

– Почему?

– Мы почти приехали.

Ей пришлось приложить усилия, чтобы открыть глаза. Наконец после нескольких недель неспокойного сна или вовсе его отсутствия, она почувствовала, что отдыхает.

По ту сторону лобового стекла открылся вид на бескрайние зеленые поля. Машина остановилась у массивных металлических ворот, украшающих кирпичные стены, которые отделяли клуб от остального мира.

Райк была там всего один раз, когда Граф взял ее вместе с Винзензом, сразу после свадьбы, отдохнуть на природе. Отец ее почившего мужа был частым посетителем этого заведения, ни раз вкладывался в него, а также тратил львиную долю своего состояния на алкогольные напитки из местного бара.

Однако ее собственные воспоминания о клубе не занимали место среди списка любимых. Большую часть времени было потрачено в пустую. Двое мужчин оставили ее в одиночестве с клюшкой для гольфа, пока сами изучали разнообразие предлагаемой отравы с кубиками льда. Ночевать им пришлось на месте, в деревянном домике, в котором невыносимо разило порохом и сырой древесиной.

Девушка взвыла.

– Серьезно? Из всех возможных вариантов Вы привезли меня сюда?

Брунс рассмеялся. Он дружелюбно кивнул охраннику, передав ему свою клубную карту.

– Вы же велели мне «удивить Вас». А еще сказали, что я не смогу сделать сюрприз. Выходит, я победил?

Девушка фыркнула. Признавать свою неправоту было слишком большим подарком для какого-то секретаря.

Он забрал свою карточку, и машина двинулась дальше. Молодому человеку потребовалось немало времени, чтобы удачно припарковаться. Было не ясно, стало ли волнение перед дамой причиной такого конфуза или же он просто не умел парковаться.

– Ну что, настало время для веселья? – В глазах Брунса горел огонь энтузиазма.

«Откуда такой восторг?» - задумалась та.

– Ладно, – со вздохом пробормотала леди, – но только попробуйте оставить меня одну!

– И в мыслях не было!

***

Брунс твердо стоял на ногах, склоняясь над ти. После двух замахов он ударил клюшкой, и маленький мячик полетел вперед. Мужчине пришлось прикрыть глаза от солнца, чтобы разглядеть удаляющуюся точку.

Его лицо озарила сияющая улыбка. Он повернулся к Райк с таким видом, будто бы попал в лунку с первой попытки, хотя и сам прекрасно знал, что это не так. он слишком редко практиковался для таких результатов. Однако неутихающая радость била ключом. Впервые он разделял время игры с кем-то, кроме Киппа.

– Вот так нужно бить. Не сложно, правда?

– Не-а – явно скучая, ответила та.

– Попробуете?

Он сделал несколько шагов к ней и настойчиво протянул клюшку. Девушка нехотя взяла ее в руки. Райк рассматривала инструмент как какую-то грязную швабру. Ее брезгливость немного удручала, но не прогоняла пылкость в груди.

– Вставайте вот сюда.

Девушка послушно заняла место, где только что стоял Брунс. Она крепко схватила рукоять и замахнулась, едва не ударив своего сотрудника. Тот вовремя увернулся и приложил спину к стене первой стоянки, пытаясь отдышаться.

– Итак, теперь немного аккуратнее… Цельтесь вон в тот флажок.

Недовольная особа скривилась, вновь замахнулась и ударила по мячу. Тот улетел вверх, будто птица, но приземлился в нескольких метрах от них.

– Волшебно… – пробормотал молодой человек. Такой результат не мог не поражать. – Что это за траектория такая?

– Я тоже впервые такое вижу.

– Ничего страшного, давайте еще раз.

Брунс вынул из сумки другой мяч и поставил его на подставку. Убедившись, что нет никакого наклона, и направление ветра ничем не мешает удару, он отошел в сторонку.

– Это обязательно?

– Да.

Райк выдохнула, точно пытаясь сдуть все свои проблемы вместе с секретарем куда подальше. По взгляду было заметно, что та старалась сосредоточиться. Наверняка ее голову занимали вопросы, присущие каждому новичку: «Как можно целиться с клюшкой?», «Мне что, придется потом идти пешком до самой лунки?» или же она просто размышляла, когда это закончится.

Наконец, она ударила по мячу. Второй удар был куда лучше. Маленький шарик пролетел треть разделяющего их от финиша пространства.

– Блестяще! – Радостно воскликнул тот, закидывая сумку на плечо. – Пошлите за ним.

По пути девушка подобрала результат своей первой попытки. Ее шаги были тяжелыми, как будто ее тащили на веревке. Но Брунс старался не обращать на это внимание. Когда в следующий раз ему удастся поиграть в гольф в рабочее время?

Но было и нечто важное в этой прогулке. Подобная обстановка была отличным шансом на откровенный разговор. Выудить у леди признание – слишком сложная миссия, и чтобы ее достичь, приходилось построить план из нескольких маленьких этапов. Первой ступенью должен был стать откровенный разговор.

– Вы уже когда-нибудь играли? – Брунс изображал искренний интерес, несмотря на то что ответ был очевиден. Райк так застонала, увидев ворота, что не оставалось сомнений – она уже здесь бывала.

– Да.

– С кем?

– Одна.

«Так дело не пойдет» – подумал он.

– Вы на меня за что-то злитесь?

– А бывает иначе?

Он посмеялся над ее слова, и даже сам удивился, насколько притворно звучал его голос. Видно, актерское мастерство, приобретенное на предыдущих специальных операциях, его покинуло.

– Почему Вам так нравится эта игра? – В кои то веки девушка решила проявить инициативу.

– Здесь спокойно. – Слова сами сорвались с губ, хотя он и не был против. Это была чистая правда. – В этой игре не бывает ни драк, ни споров. Проигравшие довольствуются ворчанием. Половину времени можно просто ходить и рассматривать пейзаж.

Повернув голову, Брунс обнаружил на лице собеседницы недоумение.

– Что такого ужасного происходит в Вашей жизни, что есть необходимость уединиться в поле?

На сей раз его тихое хихиканье было настоящим. Райк едва заметно улыбнулась.

– Было много проблем. Вы правы, иногда мне нужно спокойствие. Особенно в такой хорошей компании.

– А что Вы будете делать, если я уйду?

– Буду ждать, пока Вы вернетесь. А это обязательно случится, ведь самостоятельно уехать Вы не можете, телефон здесь едва ловит, и своего водителя ждать придется долго.

Он хитро улыбнулся, на что та фыркнула.

Остановившись у мячика, который бросила Райк, Брунс протянул ей клюшку.

– Советую поставить ноги подальше друг от друга. И постарайтесь сильно не замахиваться. Без подготовки у Вас могут к вечеру заболеть руки.

Он понимал, что эти советы были бессмысленны. На своих, пускай и низких каблуках девушке было трудно встать в нужную позицию. А без замаха с ее силой удара они могут проторчать на одной лунке несколько часов. Однако было не так-то просто устоять перед соблазном дать хоть какую-то рекомендацию. В любой другой ситуации выданный комментарий загубит дело на корню, ведь такая властная леди Райк Горовиц-Штеффи не потерпит выпендрёжа.

Ее дыхание было ровным и умиротворенным. Оно легко поддавалось счету, когда грудная клетка надувалась на «один», и опускалась на «два».

Послушавшись совета, она замахнулась чуть меньше, чем в предыдущие разы. Взамен этого девушка попыталась ударить быстрее. На удивление, шарик полетел довольно далеко, хоть и не совсем ровно.

Брунс проводил полет своим восторженным свистом.

– Неплохо-неплохо! Вас явно кто-то учил!

В ее взгляде что-то изменилось. Холод понемногу отступал. Закатив глаза, изображая недовольство, та решила признаться:

– Ладно, меня учили. Это был Граф.

– Выходит, Вы здесь частый гость?

– Нет, я была здесь всего раз. И мне не понравилось.

– Я бы на Вашем месте не забрасывал. – Сказав это, он направился вперед. На этот раз к своему мячу, который был немного ближе. – Думаю, пара тренировок и Вы меня догоните.

– Как будто Вы сами профессионал – усмехнулась Райк.

– Нет, но я за последние годы преуспел.

– Выходит, я даже лучше Вас?

Ему до ужаса хотелось съязвить ей в ответ, но слова не приходили на ум. Скорее всего, задумчивое выражение лица Брунса выглядело до ужаса забавно, раз его начальница прикусила щеку со внутренней стороны, чтобы не рассмеяться.

– Вы ведь сейчас думаете о том, что я слишком наглею, да? – спросила она.

– Нет, что вы!

– Не умеете Вы врать, Брунс Берг.

– А кто сказал, что я вру?

Он остановилась, заставляя его сделать то же самое. Ее пронзительный взгляд больно впивался в глаза, словно она старалась прожечь дыру на его лице.

– Мне казалось, коллеги уже успели Вам насплетничать.

– О чем?

– Я вижу людей насквозь.

Такие громкие слова не позволял себе даже Кипп. От нее это вовсе было слышать смешно. Безусловно, время от времени ему казалось, что та читает его мысли. Но тем не менее, будь это правдой, не долго бы ему оставалось работать под ее началом.

– Поразительно, Вам и правда об этом никто не сказал! – Она едва не ликовала, упиваясь своей игрой. – А вы и вправду жираф! Могли бы и раньше догадаться.

В его голове тут же всплыло воспоминание о первой встрече с этой женщине. На собеседовании она в открытую издевалась над ним, задавая глупые вопросы.

– Вы меня разыгрываете?

Райк встала перед ним поудобнее.

– Вы боитесь меня далеко не так сильно, как пытаетесь показать. Очевидно, Вы пытаетесь смешаться с толпой, потому-то и подражаете остальным коллегам. Однако Графа действительно внушает страх. Рисование не является для Вас целью прихода в нашу компанию. А активность ваших расследований моей личной биографии…

Она вдруг застыла, о чем-то задумавшись. Ему стало неуютно от выражения ее глаз. Губы своим изгибом будто задавали немой вопрос.

– Я говорю о том, что успеваю улавливать малейшую мимику человека. – Голос леди Райк перестал звучать так уверено. – Например, сейчас Вы испуганно дернулись на слове «расследование».

– А такое бывает? Я о мимике.

– Естественно. Все знают, как выглядит человек, когда он злится или радуется. Почему возникают вопросы, когда речь заходит о чем-то сложнее? Для этого нужна только наблюдательность и частое общение с окружающими.

«Забавно, – подумал тот, – я уж точно разговариваю с людьми чаще, чем она. Мне даже позволяли несколько раз проводить допросы»

Внезапно его озарила простая мысль, отвечающая сразу на несколько вопросов. Еще при первых слухах об эксцентричности Графа и «любвеобильности» Винзенза Штеффи он озадачился тем, что Райк оказалась в их семье. Насколько ему было известно, на тот момент в компании она не была на высокой должности и, соответственно, не имела денег. Ее родители уж точно не могли сыграть роль в этом деле.

Но если она действительно умела читать людей, как открытую книгу, Граф мог разглядеть в ней этот потенциал. И в свою очередь тот, будучи искусным коллекционером, не мог пройти мимо такого таланта. Винзез же во всем потакал отцу, и вряд ли сопротивлялся, когда тот предложил ему такую очаровательную и к тому же проницательную невесту.

Хотя это предположение и напоминало глупую сказку, отметать такое предположение было рановато.

– Я надеюсь, Вы сейчас не о моей семье думаете? – Раздражено спросила она.

Когда его брови поползли вверх, он понял, о чем говорила девушка на против него. Теперь уже отрицать ее правоту было бесполезно.

– Как Вы узнали?

– Вы чему-то удивились, а потом неожиданно сосредоточились. Конечно, причин для этого могло быть полно. Но почему-то предчувствие указало мне именно на семью.

– Интуиция?

– Она редко меня подводит. – С этими словами Райк двинулась дальше.

«Тогда странно, что Вы взяли меня на работу» - эта мысль появилась в голове и не торопилась уходить. Он едва удержал свой язык от того, чтобы выдать ее наружу. Такую ошибку он точно не мог совершить.

– Тогда можно я задам вопрос? – с надеждой произнес Брунс.

– Я бы хотела избежать этого, хотя… Раз уж мы просто болтаем, почему бы и нет. Спрашивайте.

Он тщательно обдумал имеющиеся варианты. Первым на ум приходил вопрос по поводу Илс, только вот он мог испортить всю душевную беседу.

– В тот день, когда Вы взяли меня на работу…

– Хотите спросить, зачем я взяла Вас, даже с учетом того, что почти все ваши слова были ложью?

Этой репликой девушка ввела его в ступор.

– Вообще-то, я собирался спросить о том ассоциативном тесте, когда Вы спросили: «Если бы я был животным, то каким».

– Мой вопрос интереснее.

– Ну и, что заставило Вас взять меня на работу?

Райк кокетливо пожала плечами. Казалось, она окончательно расслабилась.

– Мне был нужен человек на замену Илс. Она мне порядком надоела. До Вас я просмотрела несколько кандидатур, но ни одна не подошла. А на счет теста… Люди неравнодушны к символизму. Ваше вранье показалось мне опасным, и тогда я пошла обходным путем. Животное, которое Вы назвали, не было хищником. Жирафы травоядные и мирные звери.

– Выходит, если бы я назвал собаку...?

Он почувствовал, как на щеку упала капля воды. Небо над головой темнело, но ему казалось, что до ливня у них было еще около десяти минут.

– Пришлось бы думать чуть дольше. Да, собаки могут быть довольно агрессивны, но и являются, по общепринятому мнению, лучшим другом человека. Впрочем, это животное подошло бы Вам куда больше. Ведь, если исключить бесконечную ложь, из Вас может выйти неплохой человек.

Подобные слова, видимо, расценивались ею как комплимент. Но это в любом случае было куда лучше ее привычной манеры общения.

– Как бы то ни было, Илс больше нет, и дышать стало гораздо легче. Еще вопросы остались?

Грянул гром. Райк вздрогнула от неожиданности, но поспешно взяла себя в руки. Брунс недовольно щелкнул языком.

– А я-то надеялся, у нас полно времени. Бежим!

Бросив сумку на дороге, он схватил начальницу за запястье и потащил за собой. Поспевать за ним ей было трудно, потому девушка то и дело спотыкалась. Тем более, что туфли на каблуках не были предназначены для таких целей.

– Нельзя ли помедленнее? – Крикнула та, пытаясь выдернуть руку. – Я не успеваю, Брунс Берг!

Дождь продолжал набирать силу. Крупные замерзшие капли больно били по плечам и макушке. Стало ясно, что, если они промедлят – атаковать природа их продолжит градом.

Своей резкой остановкой молодой человек заставил девушку врезаться в себя. Но это было даже к лучшему, не пришлось притягивать ее к себе. Брунс взял ее на руки и потащил вперед. Он старался двигаться как можно быстрее, но бег был невозможен с таким грузом. К тому же, туфли, пусть и на плотной подошве, но все-таки не предназначенные для бега скользили по мокрой траве.

К его величайшему удивлению, Райк не вырывалась. Время от времени он поглядывал на нее, чтобы убедиться, что та в сознании. Может, она решила войти в его и без того непростое положение?

Добежав до ближайшего здания, он поставил ее на деревянную лестницу и изогнул спину в попытке снять напряжение с позвоночника. Лишь сейчас он заметил легкий румянец на щеках своей начальницы. «Вот блин – подумал тот – если она заболеет, до самого выздоровления будет упрекать меня в этом!»

Молодой парнишка-официант открыл дверь.

– Заходите! – его голос был встревоженным.

Райк смахнула рукой мокрые, прилипшие к щеке волосы и поспешила внутрь. Брунс двинулся за ней. На пороге уже стоял обслуживающий персонал с управляющим отеля. Тот принес им свои извинения, хоть и не было ясно за что. Клуб, несомненно, был одни из лучших, однако погоду все же контролировать не мог.

Отдав свое пальто официанту, Райк обратилась к управляющему. Ладонями она пыталась согреть свои ледяные плечи.

– Бар ведь только на первом этаже, не так ли? Что на остальных?

– В подвале есть боулинг, на втором этаже кинозал. Но, если Вам это интересно, в соседнем крыле открыта сауна с комнатами, где Вы можете уединиться.

– Сауна и комната, значит. – Даже в таком виде она старалась сохранить самодовольное выражение лица, но дрожащие колени портили образ. – Отлично, меня устраивает.

Брунс почувствовал, как к его голове поступает кровь, окрашивая щеки розовым цветом. Он редко смущался, но теперь даже не знал, что ответить. Хотелось бы сказать хоть что-нибудь, но слова терялись по пути к языку. В его власти было только открывать и закрывать рот, как рыба.

– Жасмин проводит Вас, а я пока что подготовлю комнату.

– Благодарю.

Место того, чтобы действительно уйти за ключом, мужчина окликнул официанта, и выдал ему распоряжение. Управляющий остался ожидать других гостей, которые, возможно, так же попали под дождь. Тем временем Райк и Жасмин уже удалились. Брунс побежал их догонять.

– Скажите, а после сауны я могу арендовать фен, расческу и плойку?

– К сожалению, мы можем предложить Вам только фен.

Согласная на всё Райк кивнула. Казалось, ее устроило бы любое положение вещей. Секретарь потянул ее за локоть.

– Леди Райк, что Вы делаете?

– Собираюсь помыться.

– Да, но почему со мной?

Ее взгляд был абсолютно пустым: ни проницательности, ни присущей ей обычно злости и надменности. Создавалось впечатление, что она вообще не поняла суть вопроса.

– Можете не идти – с абсолютным спокойствием ответила та.

– Если желаете, можете сразу пройти в комнату – подала голос Жасмин, за что ее захотелось прогнать. Ей-то уж точно нельзя было встревать в диалог.

– Идите, если хотите. – Согласилась Райк. – Я приду позже.

Не дожидаясь ответа, она прошла в раздевалку. Брунс остался стоять на том же самом месте, провожая ее взглядом. Он недоумевал от такой наглости. Чего она добивается? Хочет поиздеваться? Или действительно не понимает, как все выглядит со стороны?

Размышления не отошли даже тогда, когда Жасмин повела его по служебному коридору. Проходить через всю баню, чтобы попасть в «комнату» нужды не было. Уже через пару минут он оказался в маленькой квадратной спальне без каких-либо окон, шкафов, тумбочек и прочих изысков привычных апартаментов. Вместо этого помещение хранило в себе широкую двуспальную кровать и огромный плазменный телевизор на стене.

Вручив ему пульт от телевизора, Жасмин удалилась. Когда дверной замок щелкнул, он завалился на кровать и закрыл лицо руками.

– Зачем она огласилась на такое? – Прошептал он самому себе, как будто звук собственного голоса должен был прояснить ситуацию.

Нет, конечно же она не собиралась его соблазнять. По сравнению с ней, Брунс был похож на жалкую улитку. Да и сама Райк не напоминала человека, готового на риск ради «приключений».

Наверняка, ей просто хотелось принять ванну. Если Граф с сыном привозили ее сюда, Райк ей было известно, что мест для проживания на территории клуба было не так уж и много. Охотничьи домики – единственная доступная форма проживания. Никакого отеля, зато развлечений хоть отбавляй: гольф, стрельба, дартс…

Минуты тянулись как резина, заставляя мысли вертеться на одном и том же месте. Ответы не находились, а вопросы появлялись новые. Может, она вовсе не собиралась приходить, а уже сидела, пила чай с персоналом? Несомненно, ему уже перемывали косточки.

Так он думал, пока не открылась дверь. Он быстро вскочил на ноги, встречая даму в белом халате. Та обнимала свою сложенную сырую одежду. Она восторженно вздыхала. Красные распаренные щеки приподнимались в улыбке. У нижних век играли морщинки.

Но что-то в ее взгляде было не то. Веселый огонек в глазах выражал нечто новое.

– Чего Вы так боитесь, Брунс Берг?

Он встряхнул головой и закинула вещи на кровать. Ноги не слушались приказов, и наотрез отказывались садиться на кровать.

– Я не боюсь.

Она вздохнула, сев на другую сторону постели. Она перебирала пальцами мокрые волосы, зачесывая их к затылку.

– Вы уверенны, что есть смысл мне лгать?

– А вдруг я тренируюсь?

– Тогда продолжайте.

– Вы со мной играете?

– Не нравится?

Он предпочел промолчать. Дыхание было прерывистым, выдавая проницательной особе все его чувства. «Вот бы это закончилось – мысленно взмолился тот. – Господи, я не прошу большего, просто уведи меня отсюда!»

Брунс вынудил себя дышать под счет, как это делала Райк на поле для гольфа. Он уже поверить не мог, что с того момента прошло не больше двадцати минут.

– Я так хорошо отдохнула! – Ее голос звучал расслаблено. После этого девушка закинула ноги на кровать и улеглась. – Кто бы мог подумать, что сауна расслабляет. Кстати сказать, Вы тоже постарались. Прежде меня никто не носил на руках.

– Вы ведь были замужем.

– И?

Он ожидал пояснений, но их не последовало.

– Можно задать вопрос? – наконец, прервал тишину Брунс.

– Все еще пытаетесь изучить меня?

– Не совсем.

Райк измученно выдохнула. Ее глаза были закрыты, но что-то по-прежнему заставляло молодого человека смотреть на них. Из головы не выходил образ только что вошедшей в халате девушки. Мозг не унимался, ища разгадку несуществующей загадки. Что же ему не давало покоя?

– Ну, что же мне с Вами поделать? Задавайте свой вопрос.

– Вы ненавидели своего мужа?

Она открыла глаза. Лицо, будто бы окаменев, ничего не выражало.

– Что? – голос девушки был холоден.

– Вы не называете его по имени. В Вашем кабинете совсем нет его фотографий.

– А вдруг мне так больно, что я не вспоминаю о нем?

– Тогда зачем вы сняли кольцо? Обычно скорбящая вдова боится перемен, и потому носит его месяцами, а некоторые – годами.

Райк недовольно цокнула. Брунс услышал скрип кровати, когда та поднялась, но не решался посмотреть в ту сторону.

– Да, рановато я решилась его снять. Думаете, стоит вернуть на место?

– Я спрашиваю серьезно, леди Райк.

Он не слышал ее шагов. Внезапно маленькая женская ручка опустилась на его плечо, и тот вздрогнул. Развернувшись к ней лицом, он вскочил на ноги и попятился назад. Она выглядела угрожающе.

– А Вы, Брунс Берг, решили, что все знаете? Кто Вам дал право задавать такие вопросы.

– Я просто хочу знать правду.

– Правду? Это уже полнейшая наглость. Вы работаете на меня! То, что я говорю, и должно быть Вашей правдой.

– Леди Райк…

– А чего это вдруг Вы решили обращаться ко мне с уважением?! Только что Вы не трудились проявлять его ко мне.

– Я не хотел…

– Да Вы что? – Она не желала слушать и слова. Брунс ненавидел себя за то, что задал этот вопрос. Он поторопился. Эта спешка будет стоить ему целого расследования. Он и его отдел будут отброшены на недели назад, а может и больше. – Вы даже понятия не имеете, какого это – жить с Винзензом Штеффи. Давайте, подключите фантазию! Думали, я не знаю, что Вы половину рабочего времени тратите на разговорчики с тощим пареньком из отдела анимации? Не иначе, он много интересного Вам рассказал!

– Я понимаю, почему Вы злитесь, но…

На этот раз она не стала его перебивать. Поток успокаивающих реплик был остановлен пощёчиной.

– Поверить не могу, что наняла тебя! Он мне изменял. Знай я об этом заранее, не выходила бы за него замуж! Он был таким же, как и ты. Наглым, самодовольным, высокомерный…

– Как и сказала Вам Анна – произнеся это, он отбежал в сторону.

Райк не стала медлить. Она моментально схватила подушку, в два шага догнала Брунса и принялась бить его по спине, голове, животу и другим местам, до которых только могла достать. Несмотря на победы современного феминизма, молодой человек был убежден в том, что нельзя применять физическую силу против женщин. Особенно, если они были намного ниже и легче него самого. Потому вариант свернуться калачиком на полу и дать начальнице спустить пары показался ему самым безопасным.

– Я так и знала, что ты тогда нас слышал! Еще бы ты позвал меня танцевать! Я-то уже решила, что нашла себе хорошего секретаря.

Отшвырнув подушку, она уселась на край постели. Она спрятала лицо в ладони, как будто это должно было защитить ее от внешнего мира.

– Это нечестно! – Прошептала она. – Почему все мои работники такие идиоты? Разве я плохой начальник?

Она говорила так тихо и искренне, что Брунсу и в голову не могло прийти, что она обращается именно к нему. Однако совсем скоро она повторила свой вопрос, и ему пришлось ответить:

– Еще с первого дня я понял, что Вы внушаете окружающим уважение.

– Я не спрашивала об этом! Я спрашивала, хороший ли я начальник!

– А сами Вы как думаете?

Она умолкла. Больше ей разговаривать не хотелось, и Брунс даже не знал, хорошо это или плохо. Его единственным желанием было удрать куда подальше, но все равно он не торопился убегать.

– Нет – она сказала это предельно тихо, как будто не хотела признаваться.

Молодой человек на полу решил пошевелиться и повернул к ней голову. Леди застыла, обдумывая свое положение. Ее бледная кожа уже успела остыть после горячего души. Короткие волосы постепенно высыхали, создавая гнездо на макушке. А глаза…

Неожиданно для себя Брунс понял, что не давало ему покоя все это время. Он сел на полу, после чего поднялся на ноги и медленно, словно хищник, подкрадывающийся к добыче, подошел к ней. Судя по тому, что та абсолютно не шевелилась, а лицо не стремилось выдать эмоции наружу, можно было сделать вывод, что у дамочки села батарейка.

– У Вас… – Он недолго покрутил пальцем перед своим лицом и, поняв, что это не то чтобы хорошее объяснение, решил продолжить – Линза выпала.

Серый цвет радужки, как и предполагалось с самого начала, не был ее природным. И теперь было видно зеленый, натуральный окрас правого глаза.

Райк чуть подняла голову. Она не сразу поняла, о чем говорил секретарь, но вдруг встрепенулась. Ее руки нашли среди одежды телефон и, не включая его, та посмотрела на свое отражение в затемненном экране.

– Видимо, выпала, пока я мылась – пробормотала та, недовольно поджав губы.

– Есть запасные?

– В сумочке, которую я оставила в машине.

Атмосфера в комнате переменилась. Мужчина был готов плясать от радости. Такая мелочь полностью отвлекла дрожащую от гнева девушку. Душу грела надежда на то, что позже, когда Райк отдохнет и посмотрит на эту ситуацию трезвым взглядом, решит не возобновлять скандал.

– Может, Вам лучше снять вторую линзу?

Та недовольно цокнула языком и закатила глаза.

– Эти линзы не улучшают зрение, так что нет никакой опасности. В обратном случае, у меня началось бы двоение изображения, но мне это не грозит. Пока голова болеть не начнет, все в порядке.

– Но люди будут таращиться на вас… – неуверенно произнес тот.

– Это прискорбно.

– Но Вас это не волнует?

– Они будут пялиться на меня вне зависимости от того, сниму я линзу или нет.

Райк раздражённо потерла левый глаз рукой.

– Этого следовало ожидать – пояснила она. – Когда я мыла голову, попала шампунем в глаза. Не стоило их тереть, может тогда сохранила бы в целости…

Брунс сел на кровать рядом с ней. На сей раз он убедил себя не задавать личных вопросов, уж очень ему хотелось дожить до следующего рабочего дня.

– Вот же… – Девушка взяла в руку телефон, чтобы еще раз взглянуть на свое отражение. Линза на левом глазу съехала в сторону. – Я же говорила Анне, что эта марка мне не подходит! И трех дней не прошло, а одна уже потерялась. Упаковка у них хорошая, но внутри не пойми что. Сколько раз я ей не говорила, все без толку…

Аккуратным движением пальца она вынула линзу из глаза. Брунсу вдруг показался этот процесс слишком интимным, и тот тут же отвернулся. Наверняка это можно было отнести к личной гигиене или макияжу. Мать всегда говорила ему, что в таких ситуациях ни в коем случае нельзя смотреть на девушку.

– Вот же ж… – продолжала ругаться она. – Сколько раз говорить, не голубая упаковка, а желтая! Но ей, как всегда, надо все делать по-своему. Разве я не права?

До сих пор не повернувшись, тот закивал, соглашаясь.

– Брунс Берг, я жду ответ!

Тяжело вздохнув, молодой человек повернулся к начальнице. Она выглядела недовольной. Между бровями образовалась плотная складка. Губы сомкнулись в кривую линию. Но ничто из этого не выглядело необычным. Для леди Райк Горовиц Штеффи, для небывалой перфекционистки и самодовольной идеальной женщины стало бы странным смирить свою гордыню и успокоиться. Но глаз цепляло то, что раньше Брунс заметить не мог. Эта не идеальность пугала, хоть и не имела за собой ничего опасного.

Ее глаза были двух разных цветов. Левый, подобно лепесткам василька, голубой. Правый же можно было сравнить только с зеленью густых деревьев после дождя. Неестественно яркий цвет, которому позавидовала бы кошка.

Он мысленно провел вертикальную линию вдоль ее лица, чтобы сравнить половинки. Ничего общего между этими двумя цветами. Он раньше видел такое явление на фотографиях из интернета. «Неужели такое возможно? – Невольно задался он вопросом. – Как это называется?».

Не задавая вопрос вслух, он получил ответ. «Гетерохромия» - этот голос в его голове не был похож на его собственный. Он принадлежал шестнадцатилетней девочке, которая считала себя умнее других.

Брунс заставил себя думать о чем-то другом, предугадывая реакцию Берты: «Перед тобой сидит челок с гетерохромией, а тебя заботят призраки прошлого?!».

Девушка вздрогнула, ощутив его дыхание на своей щеке. Брунс не заметил, как в плотную прижался к ней, склонившись над лицом Райк. Он вглядывался в радужку ее глаз с особым интересом, изучая каждую сотую миллиметра. На фотографии, которую ему показал Кипп, этой черты не было видно. Вероятно, именно потому в тот раз она фотографировалась в профиль. Неужели ей хотелось это скрыть?

Упираясь правой рукой о матрас, он смог поднять вторую ладонь и приложить к ее лицу. Слегка погладив большим пальцем по ее коже, он немного оттянул нижнее веко. Белок, как и ожидалось, внешне был в хорошем состоянии. Наблюдалось слабое покраснение, но это не редкость для человека ее профессии. Но в остальном ничего необычного.

Дыхание Райк, обычно ровное, сбилось. Он перевел взгляд на ее губы. Они не были пышными или алыми, как в старых, прочитанных им в школьные годы романов, но по неизвестной причине показались ему не менее интересными, чем глаза.

Брунс хотел что-то сказать, но та его перебила:

– Если ты насмотрелся, то я хотела бы увеличить дистанцию.

К его ушам моментально прилила кровь. Он физически ощутил, как краснеют его щеки. Мужчина тут же отскочил, как кипятком ошпаренный.

– Извините. Но в свою защиту могу сказать, что Ваши глаза прекрасны.

– Твои.

– Что?

– Думаю, после всего, что сегодня произошло, мы можем перейти на «Ты» - поправляя халат, пробормотала та. – А теперь иди в душ. Запах пота тебе ни к лицу.

Немного заметавшись на месте, он пытался понять, где дверь. Возможность ориентироваться покинула его так же неожиданно, как и субординация. Лишь когда начальница указала пальцем на выход, он сумел тронуться с места.

***

Как оказалось, град наделал много шуму, однако шел совсем недолго. Среди людей не было пострадавших, но это никак не утешало Брунса, рассматривающего переднюю фару своего автомобиля. Среди нескольких мелких царапин и вмятин на капоте, она выделялась больше всего, и выглядела дороже с точки зрения ремонта.

– Да чтоб тебя… – прошептал тот, толком не зная, кому именно адресует проклятье.

Он не был виноватым в этой ситуации, однако не мог простить себе оплошность. Паркуясь, он был убежден, что в стенах клуба ничто не может пойти не так, но тем не менее ему удалось испортить абсолютно всё. И вместо того, чтобы оставить машину в подземной парковке, решил занять место на основной.

– Ты ведь знаешь, что это ничего не изменит?

– Знаю.

– Машина застрахована?

– Да, но деньги возвращать будут долго.

– Твоя зарплата покроет расходы.

Не дожидаясь ответа, Райк заняла открыла дверь и уселась на пассажирское сиденье.

Во время поездки девушка держалась холодно и отстраненно. Иными словами, как будто ничего не произошло.

– Хорошая была фара – со вздохом произнес Брунс.

– Избавь меня от своего нытья и смотри на дорогу!

После этой фразы, полностью подтверждающей равнодушие начальницы к его проблеме, она уткнулась в телефон.

Глава 7

Огромная аудитория университета была заполнена лишь наполовину. Студенты занимали места как можно ближе к доске, освобождая задние ряды. Лектор беседовал с ними о важности расположения глаз в человеческом черепе и почему не стоит утрировать ширину переносицы.

Единственным человеком, занявшим стул у самой стены, поближе к выходу, была Райк Горовиц-Штеффи. Она закинула ногу на ногу и сложила руки на коленях. Осанка, как и всегда, была прямой. Это выделяло ее среди всех присутствующих.

Брунс испытал облегчение, когда наконец нашел ее спустя полтора часа от начала рабочего дня. В отличие от всех сотрудников компании, которых делало счастливыми ее отсутствие, молодой секретарь был обязан отыскать свою начальницу. Телефон в его кабинете разрывался от звонков, аналитики требовали личной беседы с леди Райк, и, естественно, никого не волновало, что ее даже не было в стенах конторы.

Мужчина прошел между рядами, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Наконец, он уселся рядом с девушкой, что так скучающе рассматривала кутикулу своих ногтей.

– Леди Райк! – Воскликнул Брунс чуть громче, чем требовалось, однако никто, включая саму девушку, не обратил на это внимание. – Я везде тебя искал.

После того случая на прошлой неделе, когда та не придумала ничего умнее, чем начать дразнить Брунса в запертой комнате, леди вдруг поняла, что лучше всего будет перейти на «Ты». Сам секретарь все еще привыкал к новой привилегии и до сих пор делал длительную паузу перед этим словом.

– Это того стоило?

– Аналитики злятся, что ты без конца переносишь встречи, мне звонили по поводу новой рекламы, ждут от тебя правки, а Граф хотел поговорить с тобой.

– Почему же он мне не позвонил?

Брунс вынул из кармана пиджака мобильный телефон и протянул его руководительнице.

– Тогда все ясно.

Она забрала телефон, и даже не потрудилась включить экран, чтобы взглянуть на количество пропущенных звонков.

– Говард попросил меня присутствовать на его лекции. Не могу сказать, что в восторге от предложения, но отказать не могла. Нашей компании важно сотрудничество с ним. Нельзя допустить, чтобы он разнылся из-за малейшей мелочи.

Брунс кивнул, хоть и не сразу понял, что такого важного в этом Говарде. Наклонившись вперед, он упер локти в колени и прислушался к его голосу. Мужчине на вид было лет тридцать пять. Его пышные волосы шли волнами, закрывая уши и спадая на плечи. Несмотря на выпирающий массивный шнобель, он выглядел достаточно привлекательным, чтобы иметь популярность у женщин.

Лицо мужчины уже было знакомо ему по фотографиям, которые ранее переслал Кипп. Он фигурировал в деле Винзенза Штеффи, однако быстро был вычеркнут из числа подозреваемых. На тот вечер Говард имел железное алиби: выпивал в кругу друзей, попутно решая рабочие вопросы в переписке с леди Райк.

Многие называли этого человека заклятым врагом убитого, правда, сам Брунс причину этого не знал. Вопреки слухам, они явно не могли быть друзьями детства, поскольку большую часть жизни Говард провел в Австрии. Это выдавал его акцент, идущий вперед него мягкой песней. Этот лиричный тон напоминал симфонию. Особенно ярко выражалось то, как он «смягчал» букву «А», заменяя ее на «О».

Такая форма речи напоминала ему школьные годы, а точнее летние каникулы, которые проведились в Вене с бабушкой. По сей день Брунс был уверен, что это были лучшие дни его жизни.

– Что ты думаешь об этом человеке? – Поинтересовалась леди.

– он выглядит приятным человеком.

– Боюсь, что только для тебя – она поджала губы и откинулась на спинку неудобного стула.

Последующие двадцать минут Брунс провел рядом со своей начальницей, заслушиваясь лекцией о физиогномике. Его больше не волновала работа. А любая попытка, предпринятая совестью, напомнить Райк о потраченном времени подавлялась интересом к новой информации. Завораживало то, с какой точностью Говард пересказывал приметы, присущие множеству бандитов, которые ему довелось увидеть при работе. Близко посаженные глаза говорили о хитрости. Большая нижняя губа и тонкая нижняя свидетельствовали о смиренности характера. Такие люди многое хотят, однако почти ничего себе не позволяют. Широкий лоб и небольшой подбородок показывали окружающим ум человека. Брунсу было приятно думать о том, что именно такое впечатление производило его треугольное лицо.

Когда выступление было окончено, а вопросы студентов исчерпали себя, леди Райк позволила себе чуть сгорбить спину и облегченно выдохнула. «Не удивительно, что она устала. Наверное так утомительно слушать базовую информацию профи, вроде нее. При желании, она и сама сможет преподавать в этой аудитории, и соберет куда больше людей вокруг себя» - подумал секретарь.

– Как я рада! А я-то уж думала, он не закончит, и нам придется умереть прямо здесь, похороненными под грудой ереси.

Брунс удивленно поднял бровь. Увидев его выражение лица, девушка усмехнулась. Она вновь выпрямилась, словно вспомнив, что сидела там не одна.

– Ты поверил во весь этот бред, Брунс Берг? Не отвечайте! И как только ты находишь все новые и новые способы разочаровать меня?

Не дожидаясь ответа, она поднялась на ноги и зашагала к лектору. Говард, завидев ее еще издалека, расставил руки в стороны, будто бы ожидал, что та побежит ему на встречу и обнимет. Но Райк не ускорилась, а, как показалось Брунсу, даже замедлила шаг. Тогда театрал прижал руки к себе, обнимая свой собственный торс. Наверняка для Говарда Шрёдера такое поведение было нормой.

– Это был великолепный доклад, Говард! – Леди Райк даже не пыталась прикрыть свою лесть. Она делала это в открытую, словно говоря: «Через два предложения я скажу, что мне от тебя нужно». А ее собеседник только был этому рад. Как и многим, ему доставляла удовольствие похвала такой непробиваемой дамочки, пусть даже та приукрашивала свой восторг.

– Брось, ты ведь так не считаешь.

– Разумеется, я согласна не со всем, что ты здесь наговорил, однако зерно истины в этом было.

– Да неужели! Когда?

– В самом начале, когда представлялся.

Мужчина вскинул голову вверх, сдерживая смех. Когда он вновь ее опустил, на его лице сияла широкая улыбка. Зубы были столь же идеальны, как и его голос.

Что-то в груди Брунса защемило. «Он ведь не может флиртовать с ней, ведь так?» - невольно задумался он. Не то чтобы его волновало, кто решит подкатить к статной богатой женщине, которая кроме прочего недавно освободилась от уз брака. Тем не менее, она была вдовой. В его глазах Райк была не подозреваемой, а жертвой. Она была несчастной в браке, но стала ли смерть мужа для нее спасением? В этом он сомневался. Вероятно, страдания не прекратились, а лишь выросли в геометрической прогрессии.

Очевидно, не все разделяли его мнение. Говард сделал шаг вперед, уменьшим между ними дистанцию. Он даже не заметил Брунса, который шел хвостиком за своей начальницей.

– Госпожа креативный директор, Вы здесь ради денег? Или Вас привлек именно я?

– Славно, что ты заговорил о деньгах. Когда ты собираешься подписать договор об инвестировании?

Говард замялся. Он не торопился отвечать.

– Я еще обдумываю это дело. Говорят, ваши люди не слишком справляются с безопасностью. А этот проект требует особого внимания, ведь…

На этом слове он замолчал. Брунсу потребовалось время, чтобы понять, что тот смотрит именно на него. Возможно, он ожидал объяснений, или того, что Райк его представит.

– Простите, Вам что-то нужно? Если есть какие-то вопросы касательно материала, подойдите ко мне завтра утром.

– Меня зовут Брунс Берг, я секретарь леди Райк.

– Вот оно что. – Он прошелся глазами по каждому сантиметру его тела. – Вижу, в Вашей жизни много трудностей.

Брунс усмехнулся, стараясь хоть немного прикрыть чувство неловкости.

– Дайте угадаю, дело в глазах, да? У меня нависшее веко. Выгляжу печальным.

– Вовсе нет.

– Правда?

– Разве могут глаза сказать больше, чем тот факт, что Вы работаете на этого демона в юбке?

Можно было ожидать, что леди разозлится. Однако та широко улыбнулась, явно восприняв сказанное за комплимент.

– И все же ты позволяешь себе расстраивать этого демона! – резво произнесла та. – Я думала, что спец анимации, вроде тебя, не будет давать заднюю.

– Я разбираюсь не только в анимации, Райк. Главное в этом деле бизнес. Жаль, твой муж этого не понимал.

– Компания больше не в его руках.

– Слабое утешение.

– Ты смеешь сомневаться в моих людях? Впрочем, не новость. Если даже ты сам не можешь сказать, чего ты ждешь от проекта, как можно ожидать продуктивной работы от нас?

Эти слова его так оскорбили, что он крепко сжал челюсти, и не торопился разжимать.

– Я точно знаю, что хочу увидеть в результате.

– Тогда почему уже пять месяцев отмалчиваешься?

– Концепт игры должен оставаться тайной. – Говард покосился на брунса с недоверием. – Ты ведь знаешь, мои работы популярны.

Речь шла о мультфильмах, выпускаемых этим человеком в качестве автора идеи. Шоураннер занимался как сценаризмом, так и анимацией. И интуиция подсказывала Брунсу, что последний его проект набрал достаточную популярность для собственной сюжетной видеоигры.

– Я жду, что ты дашь свой ответ сегодня вечером.

– Или что?

– Или ищи другую игровую компанию, которая будет соответствовать всем требованиям, а также проявит терпение к бесконечному окружающему тебя хаосу.

– Это не так сложно, как ты думаешь.

– Согласна.

Райк добродушно улыбнулась своему старому другу. Ее глаза выражали теплоту, что совершенно не соответствовало дальнейшим действиям. Девушка развернулась на каблуках и, веляя бедрами, направилась к двери.

Говард не стал провожать ее взглядом и отвернулся. Брунс поспешил за ней.

– Ты уверенна, что стоит его злить?

– Не смеши меня. Говард большой ребенок. Единственный способ убедить его в чем-либо – шантаж.

– Мне он показался серьезным.

Райк закатила глаза, выказывая все скопившееся недовольство.

– Избавь меня от своих комментариев.

***

Как и ожидалось, спустя час на электронный адрес Райк поступили требования по заказу. Говард, в отличии от своего привычного стиля общения в реальной жизни, изложил все четко, коротко и ясно. Главным его запросом стали локации. Если с концептами по персонажам не было никаких вопросов, так как те были содраны с главных героев его предыдущей работы, то окружение по-настоящему вызывало вопросы. Было необходимо выполнить все в том же стиле, что и в сериале, а это означало всю возможную палитру цветов и теплые тени.

Кроме того, задачу усугубляли сроки.

– Неужели совсем никого нет? – спросила Райк, почти умоляя своим тоном сестрицу придумать хоть что-то. Но Анна лишь покачала головой.

– Ты правда хочешь доверить новичкам такой серьезный заказ?

– Я же не думала, что он даст нам две недели.

– А может не стоило давить ему на больную мозоль? Ну и пусть ходил себе спокойно и отодвигал работу на неопределенный срок.

– Этот проект важен для нашей компании. Если Шрёдер уйдет в другое место, мы можем потерять репутацию.

Анна свесила голову и принялась массировать подушечками пальцев виски. Этот жест означал, что ей необходим отдых. Она вымоталась, но, будучи уверенной, что в ее отсутствие работа развалится, не могла позволить себя оставить офис. В этом сестры были похожи, как ни в чем другом.

– Знаешь, Райк, все вокруг считают тебя акулой бизнеса… Вот бы все наконец-то поняли, насколько ты тупая, и прикрыли эту лавочку. Ты же ничего не смыслишь в таких вопросах!

– Это неправда.

От любого другого человека Райк не стала бы выслушивать подобных оскорблений. Даже сейчас, будь они дома, разговор обстоял бы совершенно иначе. Однако сейчас нельзя было повышать голос, тем более, когда Брунс сидел по ту сторону мутной полупрозрачной стены, то и дело поглядывая в их сторону.

Нужно найти способ разобраться без скандала. С Анной было трудно спорить, учитывая, что сама она не стремилась уберечь репутацию сестры и не поддавалась манипуляциям. Других людей успокаивал ее холодный тон, но в ту минуту это не работало. Обычно окружающие могли биться в истерике, но спокойствие Райк заставляло их уравнивать дыхание.

– Анна, я обратилась к тебе за помощью. – Она постаралась вложить в эту фразу все умиротворение этого мира. Сестра не была ей врагом, а всего лишь испуганным сотрудником.

– Так вот ты ее не получишь! Нельзя сначала взвалить на отдел концепта гору работы, затем спалить несколько рабочих компьютеров и уничтожить файлы, выполненные в единственном экземпляре!

– Но у нас же есть фрилансеры.

– Все толковые уже заняты. Если хочешь набирать новых, нам придется заключать с ними договора. Как думаешь, хватит нам двух недель, чтобы найти того, кто согласится на столь объемный заказ, подписать все бумажки, и при всем этом уложиться во временные рамки?

– Эта задача не невыполнимая.

Анна всем своим видом излучала ненависть. Ее верхняя губа поползла вверх, брови сдвинулись, образовав толстую складку, а щеки пылали огнем.

– Тогда сама ее и выполняй, мерзкая грымза!

– Грымза? – Тихо, больше для самой себя, чем для кого-то другого, повторила Райк.

Хлопок двери вернул ее в чувства. Было необходимо вернуться к работе, но тут раздался едва слышный стук. «Надо бы обсудить с Брунсом когда можно проявлять инициативу, а когда – нет» - подумала Райк.

– Леди Райк?

– Чего тебе, Брунс Берг?

– Аналитики ждут, когда ты дашь ответ по поводу встречи.

Она фыркнула. Меньше всего в тот момент ей хотелось разбираться в подобных глупостях. Кому какое дело до таких мелочей? Почему именно она занимается этими вопросами, когда тот же самый продюсер шатается без дела?

– Передай им, что я занята.

– Передавал, но Нойманн не унимается.

– В таком случае, назначь на послезавтра.

Райк ожидала, что ответ заставит его тут же развернуться и уйти, но Брунс встревожился. Его нижняя челюсть опустилась, хотя губы не разомкнулись. Он хотел что-то сказать.

– Что? Если ты ждешь, что я буду угадывать твои мысли, то это бесполезно.

– Нет. Ничего.

Подобрав челюсть, он покинул офис начальницы.

В голову Райк заглянула идея. Она ждала ее, как старую подругу, однако в этот раз выглядела она потрепанной и второсортной. В другой раз хозяйка наверняка прогнала бы гостью, только вот выбирать было не из чего. По-хорошему, этот вариант нужно было отодвинуть в сторонку, на тот случай, если она не найдет кого-то получше. Тем не менее, перестраховаться лишним не будет.

Начальница вышла из кабинета. Брунс уже стучал по клавиатуре, то ли работая, то ли делая вид.

– Брунс Берг! – Ее голос звучал властно и, вполне возможно, оглушительнее, чем задумывалось. – Какую должность ты занимал на предыдущей работе?

Он встрепенулся и помедлил с ответом.

– Вы… – вновь забыл тот о договоренности и запнулся. Девушке уже начало казаться, что тот специально тянет кота за хвост. – Ты и сама знаешь.

– Как у тебя с локациями?

Его правая бровь поползла к середине лба. Нижняя челюсть чуть съехала вниз, создавая глупое выражение физиономии своего владельца. Если бы он не выглядел так глупо, возможно, Райк бы и не догадалась о том, что ее секретарь и впрямь не понимает ситуацию. Пытаясь ее прояснить, она продолжила:

– Окружение, территории, местность… Ты вообще умеешь рисовать хоть что-то помимо невнятных кривых набросков.

– Да, конечно!

Явная ложь. Во всяком случае стоило попытаться.

– Я перешлю тебе техническое задание заказа. У тебя неделя на то, чтобы предоставить мне концепт. Все выполнять не нужно, выбери два-три пункта и отрисуй их. Качество сейчас намного важнее количества.

Не желая утомлять разум скудными попытками Брунса отвертеться, она развернулась к двери, но вдруг он воскликнул:

– А что мне с этого?

– Что?

– Концепт-арт не входит в мои обязанности. Обычно, люди получают доплату.

– Сколько ты хочешь? И даже не думай перегибать палку, я знаю, сколько получают художники.

– Я хочу передохнуть. – Он непринужденно откинулся на спинку своего кресла и сжал губы в кривой ухмылке. Нахальство само по себе настораживало, но дерзость не была отличительной чертой Брунса. – Вам бы тоже не помешало. Не хотите со мной?

Райк скривилась от отвращения. И почему все ее секретари забывают о субординации?

Такую реакцию тот явно не ожидал, и быстро принял исходную позицию, более напоминающую образ испуганного кролика.

– Я имел ввиду… Как на счет кино? Выходит новая романтическая комедия, я подумал…

– Твое дело думать лишь на рабочие темы. А что на счет награды, ею станет это место. Не справитесь – уволю.

– За что?

– За ложь в резюме.

С этой фразой она вошла в свой кабинет. Компьютер работал впустую. Она не касалась мыши с той минуты, как получила сообщение от Говарда.

Она понятия не имела, чем стоит заняться. Отчеты были сданы в срок, львиная доля отправленных ей файлов главами отделов были проверены, перепроверены и утверждены. Остальные же требовали исправлений, что от нее никак не зависело. Работа шла полным ходом и без ее участия.

Ответ нашелся сам собой, когда Райк вспомнила сообщение Говарда. Им были нужны новые художники, и, если Анна не собиралась ей помогать, она сделает все самостоятельно.

Особой надежды на Брунса она не питала. Наверняка, если тот и нацарапает что-то стоящее, заказчик отвергнет вариант из чистой вредности. Он с самого начала обозначил невыполнимые условия. В этой ситуации оставалось только распределить тридцать пять локаций между несколькими художниками, и предоставить клиенту вариации стилистики. Если вдруг Говард будет утверждать, что рассчитывал на полное выполнение работы, она упрекнет его в неопытности. «Ты ожидал, что мы реализуем целый проект за две недели? На что ты вообще рассчитывал?» - так она и скажет.

С той стороны двери зазвонил стационарный телефон. Мягкий баритон ее секретаря что-то промурлыкал человеку с того конца провода. В его манере речи стучали молотком льстивые нотки. Единственным человеком, перед которым был готов так лебезить Брунс, был никто иной, как владелец компании.

«Точно! Брунс упоминал, что тот хотел поговорить со мной» - подумала та.

– Граф на линии! – Крикнул тот, возвращаясь к работе. Райк удивилась, что он вообще подал голос.

Девушка нажала кнопку и поднесла трубку к уху.

– Слушаю Вас.

– Есть важное дело. Зайди ко мне.

– Это может подождать полчаса? Я…

– Не может.

Затем из трубки раздались гудки. Выдохнув, девушка уныло опустила плечи.

***

Когда Райк вошла, Граф сидел за своим столом, сложив ладони, как если бы читал молитву.

– Я искал тебя все утро.

– Прошу прощения. Этого больше не повторится.

– Где ты была?

– Было необходимо переговорить со Шрёдером. Он задерживает работу. Без его согласия мы не могли заняться предоставленным нам проектом.

– Вот оно что.

Этот ответ его удовлетворил, и мужчина смягчился в лице. Но сама Райк расслабляться не торопилась, и ждала предложения сесть.

– Вы позвали меня по какому-то срочному делу – поспешила напомнить она.

– Ну, да.

Вместо всех слов босс указал ей на кресло перед ним. Девушка не стала отказываться и позволила себе отойти от офисного порога.

– Что ты скажешь мне о своем новом подчиненном?

– Речь пойдет о Брунсе Берге? В таком случае, это дело могло бы подождать полчаса.

– По этажам ходят слухи, что вы с ним не просто работаете вместе.

Где-то глубоко в сердце она почувствовала укол, хотя не могла сказать определенно, что его вызвало. Она почувствовала во рту вкус горечи. По всей груди расползлась тяжесть обиды, окутав ребра и прижав их поплотнее к легким. Одна лишь мысль о том, что она могла завести любовника сразу после смерти мужа вызывала в ней ярость. Граф настолько ей не доверяет?

И тем не менее, она старалась сохранить достоинство. «Не выдавай свои эмоции» - повторила себе Райк.

– Разговоры всегда ходят. Вспомните, о чем шептались во времена Винзенза.

– Именно потому я и спрашиваю.

Граф не сводил в нее тяжелого настойчивого взгляда. Он замолчал, ожидая оправданий с ее стороны. Тишина должна была развязать ей язык, но смущения от нее ждать было бесполезно.

– Если ты решила завести себе кавалера, я не стану осуждать тебя – сказал он. Было что-то отцовское в этих словах. Нечто подобное мы все слышали в детстве от матери: «Скажи мне правду, я не буду тебя ругать». Но точно так же все мы знаем, что это ловушка.

– У нас с Брунсом Бергом не такие отношения.

– И тем не менее, слухи не беспочвенны. Ты сама всегда так говоришь.

– В этот раз все иначе. Не вижу ничего странного. Меня сотрудники не любят, вот и решили подпортить репутацию. Правда, тему для сплетен они взяли самую мерзкую, которую только можно придумать. Стоило Винзензу умереть, как я нашла мужчину секретаря.

– Я вижу логику в твоих словах, но… А в Биллефельдском клубе тебя тоже недолюбливают?

Дальше он мог не продолжать. Наверняка управляющий, который был старым другом Графа, доложил обо всем ее любимому начальнику. Если бы в тот день они просто поиграли в гольф и разошлись, возможно, он и не стал бы вызывать ее на ковер. Теперь же она не отвертится. Как доказать, что между ними ничего не произошло? Что комната была лишь для того, чтобы ей было, где улечься после горячего душа?

– Я знаю, как все это выглядит, – запнулась она, – но я ни за что не стала бы нанимать его к себе в секретари, если бы собиралась вступить с ним в связь.

– Я тебе верю – на выдохе ответил тот. Какое-то время мужчина молчал, заставляя Райк по-настоящему нервничать. – В отличие от Винзенза, ты всегда чувствовала грань, и не стала бы ее переступать. Но все-таки, что в тот день произошло?

– Вы выставили меня из офиса. Брунс Берг предложил мне поиграть в гольф.

– И ты согласилась? – С недоверием переспросил тот.

– Я не знала, куда себя деть. Дома так скучно, а кроме работы мне и пойти некуда. Но я и не думала скрывать от Вас эту поездку. Можете спросить у Рэя, я отправляла ему свои координаты на пути в клуб. Стала бы я это делать, если бы чувствовала себя в безопасности?

Он сжал губы. Трудно было определить, раздражен он или же сдерживал смех от заведомо глупого аргумента.

– Я, повторю, Райк: я тебе верю. Но должен был разъяснить ситуацию.

– Понимаю – кивнула та.

Граф наклонился вперед, уменьшив между ними дистанцию. Девушка, сама не понимая, чего так боится, отодвинула дальше.

– В любом случае, я жду от тебя стойкости. Вы будете проводить вместе уйму времени. Ты ведь не влюбишься в него? Ведь, если это произойдет, это точно скажется на твоей работе.

– Ни за что!

– Уверенна?

Она фыркнула, окончательно расслабившись.

– Может, его привести сюда для убедительности? Вы точно плохо его рассмотрели.

Улыбка тронула его губы. Казалось, она сумела его убедить.

– Тогда я могу быть спокоен?

– Абсолютно. Я могу идти?

– Иди.

Графв пододвинул к себе клавиатуру и растворился в работе. Едва ли он заметил, как Райк покинула его кабинет.

Глава 8

Брунс развалился в удобном мягком кресле в углу своего любимого кафе. Его правую ладонь согревало тепло горячего кофе. Раздавалась приятная, не навязчивая музыка заведения, играющая не столько для атмосферы, чтобы заполнить тишину. Мужчина убеждал себя, что тратил свое время не просто так, а исключительно для дела: он был обязан придумать концепт локаций для крупного проекта. Тот был уверен в том, что столь умиротворяющее окружение поспособствует творческому направлению мыслей.

На самом же деле, он попросту не знал, на что бы такое еще отвлечься. Леди Райк отпустила его домой уже к четырем часам дня, как она выразилась, за ненадобностью. Но навряд ли огромный жизнерадостный пес позволил бы ему усесться за компьютером.

Тем не менее, как не трудно догадаться, обстановка нисколько не помогала. Брунс слишком редко рисовал что-то кроме людей, собак, кошек, уточек и лягушек. И хоть ему были известны основы перспективы, применять их на практике было куда труднее, чем мысленно сопоставлять углы комнаты с когда-то давно прочитанным учебником. К тому же, задача выпала не из легких. Взрослому бездетному человеку, пускай и молодому, пришлось приложить немало усилий, чтобы изучить материалы по данному мультсериалу. Он посмотрел несколько серий, залез на каждый фанатский сайт и даже отыскал форум «поклонения» одному из женский персонажей. Последний пункт особенно его напугал, поскольку синеволосой девочке с экрана было что-то около четырнадцати лет.

Однако все это нисколько не помогло ему, а, наоборот, усугубило положение. Если бы он и дальше не имел познаний в области стилистики этого проекта, работа стала бы куда проще. Да, результат мог бы получиться серым и унылым по сравнению с тем, что видели дети по телевизору. Но он был бы.

«Мне это не повторить» - именно такой сделал вывод для себе человек, который по официальным данным являлся художником.

– Твою же… – простонал он, выгибая позвоночник.

Он был так рад, когда зазвонил телефон, что чуть не разлил кофе. Вдруг это Райк? Что если после целого дня поисков она нашла художника получше и теперь даст ему вольную? Может быть даже она пригласит его обратно в офис. Он вдруг поймал себя на мысли, что с удовольствием променял бы стены любимого кафе на унылость своего рабочего места.

Долго эта фантазия не продлилась. На экране телефона высветилось имя Киппа. Брунс поднял трубку.

– Слушаю.

– Как продвигается задание?

– Если ты спрашиваешь о том, не нашел ли я улики по делу самого опасного серийного убийцы города, то, спешу тебя разочаровать. Это не так-то просто, как кажется.

– У тебя не так много времени, не забывай.

– Это точно…

С того дня, как он пришел в компанию, он буквально не получил никакой информации. Никаких улик, никаких свидетелей. Никто даже не собирался рассматривать вариант того, что Райк невиновна и только из-за ее связи с двумя убитыми.

– Зачем ты звонишь? – поинтересовался Брунс.

– Крюгер хочет, чтобы ты расспросил свою начальницу о Мэган Миллер, Хельге Бэтвут и Арне Шмидт. Связь между ними слабая. Вернее, ее вообще нет. Эти трое были с ней одного возраста. Кто знает, может, где-нибудь пересекались.

– Не так-то просто сделать это удаленно.

– Чего?

– Благодаря тому, кто составлял мое липовое резюме, леди Райк считает меня художником. Она обещала уволить меня, если не составлю несколько изображений улиц.

– И в чем проблема?

– В чем проблема?! – Брунс повторил его слова так громко, что несколько посетителей и официантка развернулись к нему, одарив неодобрительным взглядом. Он моментально понизил свой тон. – Я понятия не имею, как это сделать! Она отослала меня, чтобы я работал, а я что? Смотрю мультики и шарю в интернете.

– Приятного отдыха – с усмешкой ответил Кипп.

– Это не смешно!

Дверь кафе открылась. Брунс не сразу обратил внимание на высокую светловолосую девушку. Она вела себя естественно, будто приходила сюда постоянно, хотя сам молодой человек видел ее впервые. Хотя, возможно, до сих пор у него просто не было повода ее замечать.

– Я тебе перезвоню – протараторил Брунс, скидывая трубку. Он тут же поднял руку, словно подзывал к себе официанта, и воскликнул – Анна! Анна Горовиц!

Девушка замерла, ища взглядом зовущего ее. Когда ее глаза встретились с Брунсом, она так и не двинулась. Тот уже вышел из-за стола и прошел прямо к ней. Он протянул руку, и Анна пожала ее из вежливости, но даже не пыталась скрыть смятение.

– Меня зовут Брунс Берг.

Этих слов было достаточно, чтобы ее взгляд прояснился. Девушка дружелюбно заулыбалась.

– Точно! Я уже видела Вас. Приятно познакомиться. Моя сестра много о Вас рассказывала.

– Надеюсь, только хорошее?

Этот вопрос ее насмешил. Разумеется. Что должен сделать человек, чтобы сама Райк Горовиц-Штеффи сказала о нем хоть что-то приятное?

– Что Вы здесь делаете, леди Анна?

– О нет, не зовите меня так. Этот прикол с титулами всегда казался мне глупым. Просто Анна. И, если не возражаете, на «Ты».

– С радостью. Не присоединитесь ко мне?

Девушка, не ясно почему, просияла в улыбке. Брунс пожалел, что не мог угадывать мысли, как это делает его начальница. В следующую минуту они оба уже сидели за одним столиком.

– Итак, вернемся к моему вопросу. Часто здесь бываешь? – поинтересовался молодой человек.

– Зашла впервые. Выделила свободный час для перекуса. В последнее время работать стало легче. Я научилась делегировать своим людям обязанности. Отложила для себя только самое интересное, и рисую в удовольствие.

Брунс почувствовал, как уголки его рта медленно спускаются вниз. Ему вспомнился разговор Райк с Анной, когда первая умоляла о помощи, а вторая наотрез оказалась, заявив, что тонет в реке обязанностей.

– Что-то не так? – спросила девушка.

– Сегодня ты сказала Райк, что не можешь взяться за новый проект.

Та махнула рукой, словно они говорили о каком-то пустяке.

– Райк никогда не знала границ своей власти, при этом вечно идет на поводу у окружающих.

– То есть?

Она раздраженно фыркнула.

– Стоит Графу или тому же Говарду произнести слово, так она поднимет на уши всю кантору, только бы выполнить просьбу. Вечно отзывается по первому зову, а страдают окружающие.

– С Винзензом было то же самое?

– Еще бы! Он был первым в списке, кому хотела угодить моя любимая сестренка. Он скажет ей прыгать – она прыгает.

Она замолчала, стыдливо опустив взгляд. Брунс заметил, как Анна прикусила щеку с внутренней стороны, видимо, наказывая себя за то, что ляпнула лишнего.

– А почему ты не на работе? – Она придвинулась к нему ближе, чтобы заглянуть в экран ноутбука. Увидев пустой холст в графическом редакторе, девушка так сильно закатила глаза, что казалось, они вот-вот перекрутятся и вернутся в исходную позицию. – Серьезно? Райк перекинула всю работу на тебя?

– Не ты одна умеешь делегировать – ответил тот, пожав плечами.

– Ты не обязан этим заниматься! Твоя работа – подавать кофе, а не сидеть, рисовать концепты.

– Почему нет?

– Потому что… – Она недолго помолчала в поисках правдоподобных аргументов. Сам Брунс был убежден, что Анна делает это из вредности. – Вот что она тебе пообещала?

– Мою работу.

– Новую должность? – удивилась она.

– Нет, сохранить ту, что есть сейчас. До этого я работал художником по концепту, – В этот момент Брунс задумался: а я не разделяет ли старшая сестра способности с младшей? Вдруг она, как и Райк, с первого взгляда видит ложь. Стоит подстраховаться. Он добавит крупицу правды. – И, может быть, совсем немного преувеличил свои заслуги в резюме…

Анна поджала губы. Мужчина нервно сжал пальцы в кулак.

– Теперь ясно, почему моя сестра считает тебя полным идиотом. Это же надо – додуматься наврать ей в таком ответственном деле. Тебя совсем никто не подготовил к встрече с ней?

– А должен был?

– Райк сказала, у тебя было рекомендательное письмо.

– Думаю, мой старый босс решил, что будет весело промолчать.

Она покачала головой. Может, ей действительно было жаль «коллегу» или же она просто похотела узнать о его успехах получше, но так придвинула к себе компьютер.

– Что успел сделать?

– Пока ничего… – со стыдом признался тот.

– Кто бы сомневался.

Она открыла вкладки в браузере, и тот вздрогнул. Сердце подпрыгнуло до самого горла, когда та добралась до форума с интимными изображениями популярной героини сериала. Он судорожно стал придумывать оправдания. Если он честно скажет, что зашел туда для работы, она поверит? Конечно же нет! Как могли арты с полуголой девочкой помочь в рисовании локаций? Возможно, его оправдают сами запросы в гугле? Ведь по ним наверняка видно, что тот искал лишь информацию и ничего больше?

Ее губы шевельнулись, и он замер, подобно испуганному преступнику, ожидающему приговор в суде.

– А я вижу, с поиском референсов проблем у тебя не возникает.

Он облегченно выдохнул. Брунс старался сделать это не слишком громко, но не знал, вышло ли. Его щеки все еще были красными, когда та вновь повернулась к нему.

– Раньше локации рисовал?

– Нет.

– Оно и видно. Ты ведь знаешь, что в твоем положении достаточно перерисовать кадры из самого мультсериала?

– Да, для этого я и включил его.

– Залип на первых сериях? – усмехнулась она. – Я и сама люблю этот мультфильм. Он почти идеален, за исключением романтических линий. Они настолько запутанные, что я даже не представляю, как сценаристы собираются распутывать этот клубок.

Такая откровенность вводила в ступор. Саму девушку нисколько не смущала заинтересованность в подростковом сериале. «Наверное, для художников это обычное дело – сделал для себя вывод тот. – Ведь иначе откуда им черпать вдохновение?»

– В любом случае, так дело не пойдет. Можно посмотреть твои работы? Я хочу увидеть стиль, в котором ты обычно работаешь.

– Они… – Брунс замолчал. Никогда прежде ему не приходилось придумывать столько лжи подряд. Нужна была правдоподобная причина, почему на его ноутбуке нет ни одного рисунка. Да что там, Photoshop был скачен им всего полчаса назад. – Я недавно сменил компьютер, а жесткий диск вставить еще не успел. Не думал, что мне это понадобится.

– Хорошо – с полным пониманием ответила та. Нет, она определенно не владела даром младшей сестры. – а где графический планшет?

– У меня его нет.

– Почему?

Его мозг стал генерировать все новые и новые отговорки, основания, по которым художник мог обойтись и без него. Но разве этим можно было убедить настоящую художницу?

Он не произнес ни слова в ответ. Боковым зрением он заметил, как нарастала печаль на лице его собеседницы. Анне было его жаль? Девушка ласково положила руку на его плечо.

– Это так печально! Я уверенна, ты сможешь перебороть это. Давай вернемся к работе.

Судя по всему, она сама придумала для себя оправдание. «Какое счастье!» - подумал тот. Что бы она там ни надумала, это не могло быть хуже реальности. На секунду он даже задумался, может, стоит попробовать этот трюк с начальницей? Мало ли, вдруг после минуты тишины она точно так же сама ответит на собственный вопрос и перестанет задавать новые.

Тем временем Анна уже скачала со своего любимого сайта несколько изображений, кистей, набросков из пока еще не вышедшего артбука и перешла в графический редактор. Ей потребовалось некоторое время, чтобы упорядочить все это на рабочем столе, после чего та создала новый холст, удобный лично ей. Брунс не торопился прерывать этот процесс. Чем больше сделает Анна – тем меньше делать ему самому.

Наблюдая, как она размазывает скриншот сцены из подросткового мультика, он решил вернуться к своей первоначальной задаче.

– Получается, тебя на эту работу взяла Райк?

– Еще чего! – не отрываясь от дела, отвечала та. – Я заработала это место долгим и упорным трудом. Напротив, это я привела ее в компанию.

– Правда?

С ответом девушка медлила. Она с интересом настраивала горячие клавиши в программе. Ее упорству Брунс мог только позавидовать. Ему даже стало жаль, что он никогда не воспользуется плодами ее труда. Навряд ли ему еще когда-нибудь придется притворяться концепт-артистом.

– А? ну, конечно же! После колледжа она не знала, куда бы себя деть. Шаталась по всяким издательствам, предлагала свои рассказы. Но все без толку! Везде отказ. В итоге согласилась на участь литературного раба. Ну, ты знаешь, записывала на диктофон бредни «великих» людей и перепечатывала. Ску-у-ка! Пришлось порекомендовать ее Винзензу.

– Напрямую?

– Ага – недовольно пробормотала она. Однако не было понятно, что вызвало ее недовольство: Винзенз Штеффи или происходящее на экране.

– Чем он тебе так не нравился?

Девушка около минуты таращилась в экран абсолютно без движений. Видимо, вспоминала что-то неприятное. У нее было такое выражение лица, будто бы ее заставили сесть на кактус.

– Он не был хорошим человеком.

С этот момента стало ясно, что больше от нее ждать нечего. Дабы не подставлять сестру, больше та не проговорится. Как жаль, что нельзя просто достать полицейское удостоверение и предъявить, как раньше.

– Какой-то ты слишком напористый в плане бывшего мужа Райк. – Анна полностью развернулась к собеседнику и наклонилась к нему так близко, что их носы едва не соприкасались. – Она тебе понравилась?

– Естественно. Кому она может не понравиться – отодвигаясь, пробурчал тот, решив, что в данном случае это самый верный ответ. Но Анна придвинулась только ближе.

– Интересно!

– Что именно?

Чем дальше он отодвигался от нее, тем уязвимей себя чувствовал. Брунс ощущал себя кроликом перед лисицей. Правда, в отличие от кролика, мужчина не мог угадать, каким образом она расправится с ним. Начнет подтрунивать? Пустит слух на работе? Расскажет Райк?

– И что тебя в ней привлекает? Серые волосы? Рост?

– Скорее, проницательность.

– Так нечестно! Я говорю про внешность.

– Мы как дети малые. Вот сколько тебе лет?

– В душе – шестнадцать! – С этими словами она вновь придвинулась. – Ей нравится в мужчинах рост. Ты этим не обделен, так что шанс есть, но небольшой!

– Почему небольшой? – он сам не ожидал от себя такого возмущения. Ясное дело, неотразимым красавчиком его могла назвать только девушка со зрением не выше «-5», однако не был же он настолько уродлив, чтобы так сходу сбрасывать его со счетов.

– Ты слишком тощий. Тебе бы мышцы рук укрепить и спину по шире – и не отличишь от идеала Райк. Правда, пока ты наберешь массу в зале, пройдет куча времени, а ее уже успеют увести. Граф смотрит на нее, как на собственную дочь. Наверняка уже присматривает ей нового мужа, повыгоднее для компании.

– Стой! Красный свет!

Брунс поднялся на ноги и чуть отошел. Ее понесло не в ту степь, и, если не остановить ее прямо сейчас, потом возможности уже не будет. Но испуганно убежать домой тоже нельзя.

– Мы совсем отвлеклись от работы. И я забыл тебя отблагодарить. Что ты хочешь? Торт? Шоколадный кекс?

– Информацию?

– Значит, кекс с ежевикой! Сейчас принесу.

Он подмигнул ей.

Удалось. Он не выглядел трусом. Справился со своей ролью и даже вывернул ситуацию в свою пользу. Теперь он точно выглядит в ее глазах, пусть и не самым смелым, но все же джентльменом.

Когда он вернулся за столик, Анна продолжала заниматься работой. Несмотря на то, что на лице художника была написана скука, действия ее руки были плавными, но быстрыми. Ей нравилось ее занятие, что подтверждала вялая улыбка на ее губах. То и дело девушка выпрямлялась и отодвигала голову от экрана, дабы посмотреть на результат. После чего удовлетворенно мычала и возвращалась к делу.

Изображения были готовы один за другим. Брунс не совсем понимал, как она это делает, однако девушка превращала простые скриншоты в масленые пейзажи. Время от времени она подрисовывала что-то от руки, хотя весь остальной процесс заключался в беспорядочном ведении кисти по холсту.

Когда на рабочем столе накопилось тринадцать пейзажей, Анна устало потянулась, как обычно делают после пробуждения.

– На сегодня это все.

Мужчина любовался рисунками, не отрываясь. Он не заметил ни того, как Анна доела свой кекс, ни как застегнула пальто и поднялась на ноги.

– Спасибо огромное! Я у тебя в большом долгу.

– Ну, да, конечно – с усмешкой произнесла та. – Как на счет кино в конце недели? О нет, лучше театр! Хочу сходить с тобой на что-то лиричное. Лебединое озеро, щелкунчик или крутой новый мюзикл. Надеюсь, такой есть…

– Театр… – нахмурился тот. – Почему со мной?

– Хочу получше познакомиться с будущим парнем моей любимой Райк!

Не дожидаясь ответа, она выбежала из кафе.

«Не к добру это» - подумал Брунс. Любой контакт с этой девушкой без ведома леди Райк мог стоить ему жизни. По крайней мере, что-то внутри него твердило именно об этом.

Он не пойдет с ней. Как это будет выглядеть со стороны? И уж точно не отдаст билеты до тех пор, пока начальница не подтвердит эффективность этой работы.

Как бы то ни было, сам он в успехе нисколько не сомневался. В его глазах это выглядело, как настоящий шедевр. Как жаль, что сам он был на такое не способен! Наверняка, даже леди оценит эти старания. Вот только принадлежать ее одобрение будет не ему.

***

Райк сидела за своим рабочим столом, устало оценивая предложенные ей варианты. Некоторые из нанятых ею художников уже предоставили свои скетчи, и если небольшая часть специалистов по-настоящему ее разочаровала, то всем остальным она намеревалась предоставить контракт с полной занятостью. Сделанное, казалось бы, на скорую руку, точно должно было покорить сердце Говарда.

Но этот просмотр отличался от всех предыдущих. Художник, которому принадлежали рисунки, сидел прямо напротив нее, а Анна, как главный специалист, стояла по ее правую руку, заглядывая через плечо. Иллюстрации выглядели приятно, умиротворенно, а самое главное – полностью повторяли цветовую палитру исходника. Но даже слепой заметил бы столь очевидный подвох.

Тем не менее, она ласковая улыбка тронула ее губы. Даже до того, как поднять глаза на секретаря, она ощутила его облегчение.

– Поздравляю, Брунс Берг. Это действительно выглядит, как нечто, похожее на концепт. Может быть, гера Шрёдера даже не стошнит при виде такой мазни.

Для подтверждения своих слов, она чуть выставила руку в сторону, показывая Анне работы.

– Ну, я бы не назвала это «мазней». Гер Берг даже мог бы рассчитывать на место концепт-артиста. Я предсказываю,

– Смотри, как бы твои предсказания не стоили тебе должности, – тихо ответила та, после чего вновь обратилась к Брунсу. – Можешь идти.

Мужчина бесконтрольно закивал, рассыпаясь таким образом в благодарностях не то перед Анной, не то перед своим боссом.

Когда же дверь за ним захлопнулась, девушка развернулась в своем кресле к старшей сестре. Та уставилась куда-то в сторону, боясь словить на себе взгляд начальницы. Борьба видна на лицо… Ведущей художнице, уважаемой среди коллег женщине не было приятно чувствовать свою неполноценность в присутствии Райк. Но все же та не могла простоять на том месте вечность.

– Анна – подала голос начальница. – Как ты мне это объяснишь?

– Не понимаю, о чем это ты.

– Думаю, ты прекрасно все понимаешь. И чувствуешь конкуренцию. Наверняка, тебе стыдно, что Брунс Берг справляется лучше, чем ты. Может, мне стоит поменять вас двоих местами? Тебе пойдет роль секретарши…

– Перестань!

Райк не смогла сдержать смех.

– Ты правда надеялась, что я не узнаю твой стиль? Очевидно же, что это твоих рук дело. Зачем лезешь, куда не просят?

– Ты сама дала ему невыполнимое задание! Что мне оставалось сделать?

– Дать ему проявить себя.

– Ха!

Девушка обошла тол и раздражённой свалилась на место, где до этого сидел секретарь. Она закинула ногу на ногу с таким видом, будто все знала. Она была уверенна, что права со всех сторон этого вопроса. Эта черта была ей присуща с самого детства.

– Что значило твое «ха»? я где-то ошибаюсь?

– Везде! – развела руками Анна. Не будь это действие так преувеличенно, Райк приняла бы это за просящий жест. – Ты и понятия не имеешь, какого это – быть концепт-артистом! Думаешь, мы все рисуем крутых персонажей в динамичных позах и невероятные башни с принцессами? Большинство из нас ежедневно обрисовываем одинаковые, идентичные друг другу иконки. Наши спины скрючиваются, на пальцах мозоли от стилуса, а разум затвердевает, как камень. Миллион талантливых художников хоронят свое воображение ради выполнения рутинной работы, лишь бы было чем питаться.

– Если ты забыла, я была на подобной работе!

– И как, нравилось?

Райк почувствовала укол вины. С того момента, как она приобрела по-настоящему престижную роль в компании, поклялась самой себе не забывать о тяжести труда простого работника. При том не прошло и недели, как все эти воспоминание улетучились из ее головы.

– Причем вообще здесь Брунс Берг? – сквозь зубы прохрипела та.

– Он не всегда был твоим секретарем. Прежде он занимался рисованием всяких глупых иконок и кнопочек, пока окончательно не сдали нервы.

– Это он тебе так сказал? Будь осторожна, он только и делает, что лжет.

– Естественно, он будет тебе лгать, Брунс боится тебя! Посмотри вокруг, все лгут! Мир состоит из лжецов, но если ты так и будешь обращать внимание на каждую мелочь, то не начнешь воспринимать людей за личностей. Они так и останутся для тебя куклами для личного пользования. Ты этого хочешь? Попробуй хоть раз отключить этот твой сканер в черепушке и взглянуть на мир иначе.

– Я для тебя какой-то монстр?

– Нет – резко ответила та, отворачиваясь. Анна частенько так делала, стараясь скрыть печаль, гнев, раздражение и все остальное. Ведь старшую сестру Райк знала еще лучше, чем кого бы то ни было.

«Кажется, ей неприятно, что я так хорошо ее знаю»

Райк удивилась собственному направлению мыслей. Но больше всего ее поразило то, что прежде она об этом даже не задумывалась. Не заботилась о чувствах сестры.

– Я решила помочь ему только для того, чтобы ты его не уволила. Тебя хлебом не корми, дай только пригрозить мелким сошкам вроде него.

– Я бы не…

– Кто бы сомневался. Ты его не уволишь, ведь иначе пришлось бы искать замену. Это так… – Она не договорила. Само собой, оборвать свой гнев в лучший момент – лучшее решение такой проблемы. Этот бессмысленный поток мыслей мог продолжаться до бесконечности. – Он сказал мне, что ему пришлось сменить ноутбук. Его интерфейс выглядит таким… безликим. Я не думаю, что твой секретарь вообще собирался возвращаться к рисованию.

– Что такого могло произойти с ним на прошлой работе?

– Нервный срыв? – пожала та плечами. – Помнишь, как я в колледже поцарапала гвоздем свой планшет? А как мой бывший Гарри отломил экран от своего ноутбука, после того как преподы семнадцать раз отклонили его дипломную работу?

Райк поджала губы. Ей не хотелось вспоминать этот особо тяжелый период в жизни сестры. «И все-таки творческие – самые морально неустойчивые люди» - подумалось ей.

– Ты хоть чувствуешь свою вину?

В ответ на недоумевающее выражение лица своей сестренки, Анна продолжила:

– Ты своими руками усугубила положение этого молодого человека. Не хочешь исправить положение?

– И как же?

– Покажи, что доверяешь ему.

Райк вспомнила день, когда предстала перед Брунсом в одном халате, с мокрыми и без линз, скрывающий ее природный дефект. Никогда прежде она не чувствовала себя голой, будучи полностью прикрытой. В тот раз он осматривал ее глаза, как нечто ценное. Он был слишком близко, был слишком увлечен процессом.

Разве этого недостаточно, чтобы показать ее доверие? Насколько же, по мнению Анны, ей было необходимо доверять постороннему мужчине? В любом случае, эта ситуация не имела в разговоре с ней никакого значения. Рассказать о случившемся она, конечно же, не могла.

– Ладно! – Едва не крича, прервала ее Анна. – Не можешь показать ему себя – никто не просит. Но хотя бы говори с ним время от времени. Без снисхождения. Без угроз об увольнении. Просто побудь с ним человечной.

– Если это так важно, я могу внести в его страховку примечание об услугах психолога.

Анна цокнула языком.

– Хоть попытайся сделать вид, что тебе не все равно.

– Я пытаюсь, но тебе не нравится.

– Давай так… – она наклонилась к ней, сложив руки перед лицом. – Если он захочет с тобой поговорить, или, я не знаю, прогуляться, то, ради меня, скажи «да». Это не обязывает тебя ни к чему конкретному. Но докажет, что ты не такая грымза, как кажется.

Анна поднялась обратно на ноги. Она устало взмахнула ресницами и направилась к двери. Ни у одной из сестер не было желания прощаться, и потому те предпочли просто вернуться к своим обязанностям.

– Я не грымза, – сказала Райк, сидя в полной тишине.

Глава 9

Следующим вечером Райк стояла на углу улицы под светом фонаря. Необычайно холодная для осенней Германии погода раздражала даже больше неисправной лампочки. Хлопья снега медленно спускались к земле, то и дело задевая ее ноги, прикрытые только тканью платья, подол которого был настолько длинным, что касался асфальта. Рэй оставил ее на том месте каких-то пятнадцати минут назад, но зубы уже предательски стучали.

Наконец, по ту сторону улицы показалась фигура Брунса Берга. Тот, как ни в чем ни бывало, расхаживал с довольным видом, своей прыгучей походкой. Он остановился перед своей леди, чуть наклонив голову вперед, словно выражая почтение. В его руках были цветы, хотя отдавать их он не торопился.

Внезапно ее осенило – он купил их заранее, для актеров.

– Ну что, идем? – просил тот, очевидно, не замечая, как та трясется от холода.

Она не стала отвечать, и зашагала в сторону театра.

«Именно это она и планировала! – Злилась Райк, вспоминая разговор с сестрой – Она заранее знала, что он потащит меня на дурацкий спектакль!»

– Сегодня ты выглядишь очень мило с этим румянцем.

Под румянцем, очевидно, подразумевались ее красные, заледенелые щеки. Этот, как и все последующие, комментарии девушка оставила без ответа. Заговорить она сумела лишь когда оказалась в согревающем пространстве холла.

Красное освещение создавало странное ощущение приватности. Белые каменные плиты на полу отражали потолок, окрашиваясь в розовый. Несмотря на то, что голову Райк со следующим этажом разделял ни один метр, ее не покидало чувства, что пространства слишком мало, и ей вот-вот придется нагнуться, чтобы не удариться. Направляющие линии в виде протяжных ламп вели посетителей прямиком к кассам и гардеробу.

Райк позволила секретарю снять с себя пальто, после чего отошла к зеркалу, чтобы поправить платье и прическу, которые успел потрепать ветер. Серая краска медленно сходила с корней волос, оголяя их натуральный каштановый окрас. Ткань изрядно помялась. Девушке начало казаться, что оно стало выглядеть еще дешевле, чем было на самом деле. Дорогое бриллиантовое колье – единственное когда-либо подаренное по доброй воле Винзензом ей украшение – не спасало положение. Ей вдруг стало жаль, что будучи замужней девушкой та не стала менять привычный образ жизни. И что ей мешало отодвинуть гордыню куда подальше ради пары тройки изящных нарядов?

Брунс Берг подошел незаметно, едва не напугав спутницу.

– Прекрасно выглядишь – прошептал тот.

Ее взгляд пробежался по его совершенно обычному пиджаку, коричневым брюкам и туфлям позапрошлого десятилетия. Наверняка, они служили ему верой и правдой еще со школьных времен.

– А ты выглядишь как обычно.

– Не все из нас получают зарплату креативного директора.

Вручив ей букет, он взял ее под руку и повел ко входу в большой зал.

– Теперь, когда ты согрелась, держать цветы будет легче.

Цветы все же были для нее. Поразительно, Брунс Берг не был похож на того, кто был готов тратиться ради того, чтобы произвести впечатление. На протяжении всей своей работы он только и делал, что одевался во все самое дешевое, оставлял машину как можно дальше от служебной парковки, несмотря на то что там для нее было отведено специальное место. И саму машину никак нельзя было назвать плохой. Кроме того, он без особого труда содержал собаку.

Этот мужчина определенно не любил тратиться на уход за собой, однако с легкостью спускал деньги на приносящие радость вещи. Скупердяем он не был.

«Маме бы такой понравился» - эти слова прозвучали в ее голове голосом Анны. Райк тут же смахнула их в сторону и продолжила рассматривать кроваво красный занавес, идущий вниз к тому же цвета сцене. Судя по всему, дизайнеры не были фанатами правила трех цветом, и потому в зале не было никаких других оттенков кроме красного и белого.

Они заняли места ближе к центру. Не так близко к сцене, чтобы глохнуть от обилия звуков, и не так далеко, чтобы с усилием разглядывать мелкие человеческие фигуры. На ВИП-ложу она не рассчитывала с самого начала, но даже такой расклад ее удивил.

– Гольф, театр… Как планируешь в следующий раз удивлять меня? – с усмешкой просила Райк, элегантно наклонив голову к молодому человеку.

– Если желаешь, могу предложить тебе дорогую сигару.

– С козырей пошел…

– Рад что тебе смешно, потому что это был блеф.

– Я знаю. У курящих сигары мерзкий запах изо рта даже после чистки зубов. Не забывайте, что я близко общаюсь с Графом.

Вскоре зал заполнился под завязку. Большинство присутствующих не произносили ни слова, держали спины прямо и самодовольно поправляли дорогие часы или шёлковые шарфики. Если не забывать, кто купил билеты на это представление, то можно с легкостью сделать вывод, что дорогими они не являлись. Да и театр этот не для аристократов. Зрительные места заполонили ничего не представляющие из себя люди, желающие покрасоваться перед друзьями своим культурным уровнем. Сколько бы денег они не имели, в своих собственных головах они оставались бедняками. Потому то ей изначально не хотелось брать деньги у мужа. Что если, получив хоть немного, она стала бы точно так же изгаляться перед всеми знакомыми или нет людьми?

Но была в этом одна проблема. На работе она была такой же, как все эти снобы. Получив то, чего так долго желала, она превратилась в человека с мелочным мышлением.

От этих размышлений у нее разболелась спина. В голове не осталось ничего, кроме желания поскорее уйти.

– О чем будет спектакль? – спросила та, чтобы отвлечься.

– О молодом офицере, полюбившем цыганку, с которой не мог быть вместе.

– То есть «Кармен»?

– Да, только в современной интерпретации. Видела?

– Нет.

Это было правдой. Винзенз никогда не приводил ее ни в этот, ни в любой другой театр. Лишь время от времени брал с собой в ресторан, чтобы Райк не устраивала скандалов. Было в этом что-то хорошее: не приходилось готовить или притворяться, что ей нравится опера и громкая музыка. Он ничего не требовал от нее, а она – от него. Был ли этот брак хорошим? Определенно нет. Но она получила статус замужней женщины, должность, о которой мечтала, и поддержку со стороны того, кто никогда не являлся ей отцом, но искренне хотел им стать.

Ей вдруг вспомнилось, как Анна шутила: «Лучше бы ты вышла замуж за Графа». Он ее никогда не любил, как женщину. Чувство это было взаимным. Тем не менее, иногда ей казалось, что так было бы действительно лучше. Отец ее мертвого мужа никогда не стал бы ей изменять, не оставлял бы одну неделями дома, не упрекал бы в том, что с ней приходилось делиться личным пространством.

Но, если уж размышлять на эту тему, справедливо будет уточнить, что практически любой мужчина, даже не особо богатый, сыграл бы роль мужа куда лучше Винзенза.

Ее взгляд упал на руку Брунса, лежащую на подлокотнике. «Но явно не тот, кто не в состоянии выполнить даже простейшее задание» - подумалось ей.

Осознав, что около двадцати минут спектакля прошли мимо нее, Райк постаралась взять себя в руки. Ничего из этого уже давно не имело смысла. Измены, разборки, одиночество – все это сохранялось только в ее памяти. Теперь она свободная женщина и точно не повторит свою ошибку, выскочив замуж за первого, кто предложит.

– Прости меня, – голос Брунса прозвучал прямо у ее уха.

Как бы ей хотелось услышать эти слова от другого. Все ее мысли могла согнать раз и навсегда одна простая фраза, если бы только произнес ее недавно почивший.

– Что?

– Я не думал, что это будет так скучно. Тебе тоже не нравится?

Губы Райк растянулись в улыбке.

– Меня все устраивает.

Ложь.

– Я рад… – с облегчением ответил тот. – Может, ты чего-нибудь хочешь? Я могу принести чипсы или сок. Какой твой любимый?

– Ничего не нужно, спасибо.

Ей до безумия хотелось есть. Райк не успела поужинать после работы, долго выбирала, что надеть, устала еще до прихода, так еще и букет невозможно было удобно удерживать в руках. Гипсофилы сыпались ей на колени.

«Совсем немного – утешала она себя. – Это прекрасная пьеса, потерпи совсем немного»

***

Брунс чувствовал, как пот стекает по его спине. Леди Райк сидела совсем рядом с ним, и ни слова не говорила о его никчёмности, кривых руках или вкусе в одежде. Можно ли считать это успехом?

Девушка в золотистом платье на сцене, распивающая о своей несчастной жизни, нисколько не вызывала в нем жалости. Чувство, которое он испытывал, больше было похоже на раздражение. Осознание того, что он пригласил на личную встречу ту, кого подозревал в серийных убийствах, сводило его с ума. Тридцать две жертвы. Драма, происходившая в его жизни, ни в какое сравнение не шла с детским лепетом в спектакле.

Когда они только пришли, духи спутницы дурманили его мысли. Сладковатый запах со слабыми нотками цветов. Он не бил в нос так сильно, как то обилие запахов, которое ему приходилось нюхать сейчас. Такое ощущение, что кто-то искупался в ванне туалетной воды.

К концу выступления его ноги гудели от бездействия. Ему до жути хотелось вскочить и прогуляться по залу. Но до тех пор, пока занавес вновь не задвинули, такой возможности ему не представилось.

До чего же он был счастлив, когда вспомнил, что современная версия пьесы имеет всего один акт. Мужчина оживленно встал на ноги и зааплодировал, радуясь не столько полученным впечатлениям, как тому факту, что им подошел конец.

Выходя из зала с толпой унылых зрителей, он держал свою руку на спине Райк. Она нисколько не сопротивлялась, что само по себе выглядело странным. В другой ситуации он осмелился бы положить руку на ее плечо, но надетое ею платье полностью открывало все выше ключиц, а перчатки закрывали руки до самого локтя, как будто это были самые ценные части ее тела.

– Было куда лучше, чем я ожидала. Молодец, Брунс Берг – с необычным для нее задором, произнесла Райк. Даже очередное надменное высказывание, прикрытое похвалой, не могло его расстроить после такой интонации. Неужели, она правда довольна?

Или же тоже радуется окончанию этого бреда?

– В следующий раз посмотрим Гамлета?

– Спасибо, нет! Давай договоримся, больше никаких театров.

– А куда ты хочешь?

– Куда-нибудь поближе к работе, желательно, чтобы не приходилось наряжаться. Я больше не намеренна ради тебя одного переодеваться.

– Тогда кино?

Она сделала вид, будто задумалась. Ей понравилось это предложение.

– Я подумаю – ответила та, надув губы. – Но, если я услышу хотя бы намек на фильм ужасов, можешь не ждать, что еще раз увидишь меня вне работы.

– Это будет для меня пытка! – Воскликнул тот, сам не понимая, правда это или нет. – Ты свободна на следующей неделе?

– Даже не знаю. Стоит спросить у своего секретаря.

– Тогда дело в шляпе.

– Уверен?

– Конечно, твой секретарь отличный парень. Знаю его как себя. Думаю, он смог бы выкроить один свободный вечерок.

– Наша дружба не должна идти в урон работе – покачала головой она.

Что-то в этой фразе его зацепило. Неужели он не мог сдвинуть чуточку расписание, даже если она сама этого захочет?

С другой стороны, со дня смерти мужа леди Райк только и занималась тем, что переносила встречи с важными шишками. Наверняка Граф будет вне себя от ярости, узнав, что какая-то девчонка расхаживает по театрам с другим мужчиной спустя месяц после смерти его дорогого сына. Нужно быть осторожнее.

На улице ее уже ждал Рэй. Старичок, напоминающий верного пса, даже не удосужился взглянуть в глаза старому знакомому, который, между прочим, почти ежедневно брал на себя ответственность выгуливать Одри. Но эти короткие встречи не пробудили в водителе никаких теплых чувств по отношению к Брунсу, а на сей раз ему даже почудилось некоторое отвращение в выражении его лица.

Усевшись на заднее сиденье, девушка кинула букет на соседнее место и опустила стекло.

– Жду Вас завтра в восемь, не опаздывайте, Брунс Берг – холодным тоном произнесла та вместо прощания.

Он помахал вслед уезжающей машине. Не было ничего удивительного в том, что она обращалась к Брунсу как к подчиненному в присутствии посторонних. В конце концов, именно им молодой человек и являлся.

Вздохнув полной грудью, он развернулся в противоположную сторону и в развалку направился к светофору. Поскольку он наконец отдал свой автомобиль в ремонт, приходилось добираться на общественном транспорте. И пускай это было неудобно, он знал, что так будет лучше. Наверняка, в тот день град повредил не только фару. Да и тех. осмотр надолго откладывать нельзя.

Услышав мелодию, он не сразу сообразил, что ему звонят. Когда он поднял трубку, сразу услышал знакомый голос лучшего друга.

– Как дела, Брунс?

Как ни странно, сама простота обращение его повеселила. Порой он забывал, что его фамилия не пришита к имени. Интересно, знала ли об этом его начальница, что ни разу за все время их не разделила.

– Лучше некуда.

– Правда?!

– Ты не поверишь, что сегодня произошло. Я пригласил леди Райк в театр. За весь вечер я почти не слышал от нее недовольных высказываний.

– Это здорово! – Какое-то время он молчал, ожидая, продолжения истории, но, так и не получив его, задал встречный вопрос. – А что на счет Мэган Миллер, Хельге Бэтвут и Арне Шмидт?

Брунс почувствовал, как его улыбка гаснет. В надежде, что он ослышался, решил переспросить.

– Кто?

– Жертвы Внештатного детектива. Мы это обсуждали, ты должен был расспросить о них Райк.

– не думаю, что это имеет значение. Даже если она и убила, она ничего не расскажет. Думаешь, леди Райк испугается простого вопроса? Тогда уж лучше отвезти ее в комнату для допроса. Кто знает, вдруг она не вынесет тусклого света и серых стен?

– Ты не спросил ее, ведь так? – Кипп даже не пытался прикрыть свое разочарование. – И что мне сказать Крюгеру?

– Что это операция бесполезна. Она никого не убивала.

– С твоих слов. Где доказательства?

– А где доказательства обратного? Будь все так, как ты думаешь, мы бы уже нашли хоть что-нибудь. Но я здесь почти три недели.

– Не уверен, что это говорит о безнадежности дела…

– Считаешь, я не профессионален.

Кипп недолго задумчиво помычал.

– Я бы предпочел «безнадежный простофиля, которого может надурить каждый встречный», но твой вариант звучит даже ласково.

– Я хороший детектив! – Твердо ответил Брунс.

– Тогда ищи улики, а не прохлаждайся по театрам.

– Не указывай мне, что делать! Я, между прочим, ценный сотрудник для нашего отдела. Вспомни, сколько раз я доставал для нас ордера на обыск, отмазывал нас от жалоб окружающих и был подопытным кроликов в похожих операциях. Если я говорю, что мне нечего искать, то я не ошибаюсь.

Всю эту тираду он произнес на свой страх и риск. Он ожидал, что Кипп укажет ему на правду. Никакой он не детектив. Все те разы, когда он выручал свой отдел подписью верховного судьи на ордере, ему было достаточно лишь одного звонка отцу. Жалобы тех, кому мог навредить их дилетантский подход к работе, были замяты за счет звонка матери. А отсылали его на различные задания под прикрытием лишь по одной причине – он мешал работе. Львиная доля жалоб приходилась на его долю. Сколько бы он не тренировался, в погонях толку от него было мало. Стрелял он чуть лучше среднего, что в переводе на язык отдела тяжких преступлений означало: «Если плохие парни побегут, я попаду максимум в одного». В этом плане он был им не полезнее человека, который знал бы, как выглядит оружие.

Он ждал именно этих слов от напарника. Правды. Правды, которую леди Райк увидела бы в ту же секунду, как ей выпала бы такая возможность.

– Ищи улики, Брунс – печально произнес Кипп, прежде чем положить трубку.

С минуту тот стоял без движения. Он был уверен, что если промедлить достаточно долго, ответ придет сам собой. Но это не имело смысла. Истина была как на ладони. Он просто был бесполезен своим людям.

Не успел он тронуться с места, как раздался второй звонок.

***

Граф сидел в своем офисе, уныло запрокинув голову назад. Все, чего ему сейчас хотелось – полностью отказаться от своих рабочих обязанностей и отправиться на Гавайи. Но, к сожалению, ближайший отпуск запланирован ровно через два месяца, а кроме работы было еще полным полно личных хлопот.

Райк становилась проблемой. Впервые встретив ее на первом этаже компании, мужчина был уверен, что надолго она в его жизни не задержится. Девушка была робкой и неуверенной в себе особой. В первый рабочий день она каким-то образом опрокинула тележку с кофе в фойе. Граф был готов уволить ее прямо там, но был слишком занят разговором по телефону, и потому промолчал.

Следующая их встреча произошла спустя несколько дней в кабинете Винзенза. Малолетний самодовольный «начальник» расхаживал взад-вперед по своему офису, пока юная красавица стояла перед его столом, записывая под диктовку все правки проекта, к которому та даже не была причастна. В то время она была на побегушках у местных сценаристов. Слова не передать тот шок, что он испытал, когда дамочка открыла рот. Она заявила Винзензу прямо в лицо о том, что дополнительный женский персонаж, в основу которой легка «гениальная» идея его сынка сексуализировать Ангелу Меркель, не только разозлит половину потребителей, а так же приведет к скандалу и, вполне возможно, судебным искам. Строгость и настойчивость, которую выразила девушка, показались ему по-настоящему взрослыми чертами характера. Выглядела Райк на тот момент лет на пять младше, чем была на самом деле.

Не менее его удивил и последующий ее разговор с Графом, в ходе которого она подстраивалась под чувства собеседника так, будто бы всю жизнь готовилась к встрече. Дипломатичная улыбка, ледяное спокойствие и проницательность глаз – все это было присуще стоящей перед ним ухоженной опрятной девушке. Она не была богата, зато умела постоять за себя и поставить Винзеза на место. Красавицей с обложки назвать ее тоже было нельзя, однако характер, расчётливость и проницательность вытесняли этот факт без особо труда.

Решение, что эта девушка обязана стать частью его семьи было принято почти сразу. Сынуля отказывался от всех предложенных ранее вариантов, аргументируя свое решение простой отговоркой: «Мне еще рано, пап!».

Этот ответ не мог порадовать ни одного отца, и уж тем более примерного семьянина, коим являлся Граф. Разве такой пример подал ему отец, оберегая и заботясь о его матери до самого дня ее смерти? Неужели так он воспитал единственного ребенка?

Как бы то ни было, в тот день это не имело особого значения. Девушка, жизнь которой он переломал, заставив Винзенза жениться на ней, уже ожидала приглашения в коридоре. Мужчина написал сообщение секретарше, и в то же мгновение Райк появилась на пороге. На ней все еще было праздничное платье, в котором та отправилась в театр с этим омерзительным типом.

Граф попытался взять себя в руки, хоть и знал, что это было бесполезно. Она видела его чувства, знала как облупленного.

– Садись – он указал ей на стул, ожидая, что та, как обычно с облегчением примет предложение, но Райк покачала головой. Может, он слишком резко дернул рукой? Или не удалось расслабить лоб?

– Я постою.

– Разговор ждет долгий.

– Можете рассчитывать на все мое время.

Он поджал губы. Девушка вела себя сдержанно, ее лицо ничего не выражало, однако что-то уже успело измениться. С ее лица исчез бледный, болезненный оттенок. Синяки под глазами, оставленные бессонными ночами, светлели. В положение тела и легкие движения рук возвращалась непринужденность. Прошло столько времени с тех пор, как она без повода укладывала волосы. Даже само это платье говорило о серьезности, с которой та подошла к свиданию с этим посредственным человеком.

– Мне поступило заявление о том, что ты провела этот вечер со своим секретарем.

– У вас по всему городу информаторы? Может, на мне жучок?

Она шутила, пытаясь разрядить обстановку. Редко кому-то удавалось заставить ее прибегнуть к этой методике. Начиная с медового месяца, Райк шла напролом в любой ситуации. Не важно, сама она создавала неловкость или же приходилось ее терпеть, как настоящая леди, та держала себя в руках.

Глубоко в груди Граф почувствовал укол вины. Он не был сильным, наоборот, едва уловимым, и улетучился так же быстро, как и появился. Но этого мгновения хватило, чтобы Райк заметила. На ее лице отразилось жалость.

– Вы в порядке?

– Сядь – вновь повторил он. Леди послушно заняла свое место и уставилось вперед, видимо, ожидая продолжения выговора. – Ты знаешь, я всегда относился к тебе, как к собственной дочери, Райк.

Она знала. Порой ему самому казалось, что Винзенз отходит на второй план, когда рядом эта невысокая миниатюрная девчушка. Интересно, родись у него дочь, хоть что-нибудь сложилось бы иначе?

– И, как для своей дочери, я желаю для тебя всего самого лучшего. Лучшая должность, лучшая зарплата, лучший водитель… Неужели ты хочешь все это потерять?

– Разумеется, нет, сэр. К чему такой вопрос?

– Мужчина, с которым ты связалась, не входит в этот список. Посмотри на него внимательнее, и ты увидишь, что он никчемен. Пустой послужной список, никчемное детство…

– Прошу прощения, – перебила его девушка, – Но я не вижу связи. Не могли бы Вы выражаться конкретнее?

Он вздохнул и подался вперед. Райк не шелохнулась.

– Я запрещаю тебе впредь проводить свое нерабочее время с Брунсом Бергом.

На миг в ее лице что-то поменялось. Словно подросток, та собиралась взбунтоваться. Тем не менее, вспышка возмущения была подавлена.

– Граф, при всем моем уважении, я имею право сама решать, с кем проводить свободное время.

– И я предоставляю тебе возможность выбрать любого мужчину этого мира, при условии, что он будет достоин тебя.

Она улыбнулась.

– Я далеко не королевских кровей.

– Но это не делает тебя ровней ему. Ты самое ценное, что у меня осталось, не забывай об этом. – Несмотря на то, что Райк даже бровью не повела, Граф почувствовал, как та удивилась. – Потому я хочу предостеречь тебя. Союз с этим человеком приведет к определенным последствиям.

– О союзе не идет и речи. Мы всего один раз сходили на спектакль, и, могу Вас уверить, это не зайдет дальше нескольких прогулок.

– Это может ничего не значить для тебя. Но как мне объяснять это журналистам, которые фотографирую вас двоих по углам?

Он повернул к ней экран своего телефона, показывая статью, выпущенную буквально только что. Заголовок поражал даже больше фотографии и скорости публикации: «Светская львица мира игровой индустрии».

Ее ресницы плавно опустились вниз.

– Кто бы мог подумать, что один единственный поход в театр сделает меня предметом сплетен.

Граф вновь повернул к себе телефон, чтобы открыть следующую статью. На этот раз ее украшала старая фотография. Однажды Говард Шрёдер встал на колени прямо перед ней, умоляя выйти за него замуж. Вся сцена происходила в присутствии Винзенза, и, более того, с его подачи. Двое выпивших друзей развлекали гостей всеми возможными способами. Но если на том вечере ситуация не вызывала никаких вопросов, то сейчас положение дел изменилось.

– Никто бы не подумала, что я настолько знаменита.

– Твоя личность приобрела большую популярность после смерти Винзенза. И, как ты сама понимаешь, никто не станет выслушивать наши оправдания.

– Зачем вообще кому-то что-то объяснять. Наши инвесторы знают, что я…

– Наши инвесторы тоже люди! – Сурово оборвал он ее. – И они, как и прочие, вникают в сплетни. Как думаешь, как скоро упадут акции нашей компании?

– Что мне сделать? – ее голос звучал решительно. Граф знал, что Райк не станет рисковать работой ради какого-то оборванца.

– Я сам все улажу, тебе достаточно только меня внимательно выслушать. Первым делом ты отправишься в Берлин. Тебе необходимо посетить «Deck13 Interactive». Встретишься с директором, попьешь с ним кофе, расскажешь, как у нас обстоят дела. После можешь погулять по городу, встретить с матерью. Маргарет ведь все еще живет там?

– Да, но я не понимаю… Когда я смогу вернуться.

– Я дам тебе знать. И, я думаю, что это очевидно, но хочу уточнить, что твой секретарь остается здесь. Я не могу рисковать, посылая вас двоих в один отель. Понимаешь?

– Разумеется.

– Я уже поручил Марии заказать тебе билеты. Отправляешься завтра рано утром. О твоем секретаре я позабочусь.

– Вы ведь его не уволите? – с недоверием спросила та.

– Сейчас самое главное – сохранить репутацию компании. Я буду действовать исключительно по ситуации. Можешь идти.

– Погодите, но кто примет на себя мои обязанности.

– За пару недель твоего отсутствия фирма не развалится. Помни, мы как-то работали до твоего прихода.

Она кивнула. Райк попрощалась вежливо, но что-то отдавало печалью в ее голосе.

Граф предпочел об этом не думать. Даже если та успела привязаться к этому мошеннику меньше чем за месяц, это не имело никакого значения. Вечно их роман тянуться не мог. Наверняка, она и сама это понимала. Или, во всяком случае, поймет, побыв вдали от него какое-то время. Разлука пойдет на пользу ей и ее рассудку.

Он ожидал, что в дверь постучатся, однако она открылась без малейшего предупреждения. Райк ушла достаточно давно, и мужчина искренне надеялся, что та не успела столкнуться со своим секретарем в лифте или в коридоре.

– Стой там – заявил Граф вместо приветствия.

Не обращая внимания на его неуклюжие движения и вежливые приветствия, он вынул из принтера несколько чистых листков бумаги, взял ручку и положил их на край стола.

– Сейчас ты напишешь заявление об уходе по собственному желанию.

Брунс Берг неловко рассмеялся.

– Простите, но по собственному желанию не получится.

– Почему это?

– Я не желаю.

Граф усмехнулся.

– Не дерзи мне, головастик. Подойди сюда, напиши заявление, и я отпущу тебя с миром.

– Гер Штеффи, могу я узнать, за что меня увольняют?

– Не терплю притворщиков на рабочем месте.

Лицо паренька вытянулось. Вся доброжелательность улетучилось.

– Что Вы имеете ввиду?

Граф наклонился вперед. Брунс испуганно сделал шаг назад, словно тень мужчины перед ним спрыгнула со стола и цапнула его за ногу.

– Ты думал, можно прийти работать в нашу компанию и избежать проверку? Райк еще молода, к тому же, долго мечтала кем-нибудь заменить ту рыжеволосую. Но я не мог пропустить эту формальность.

– Так что, я уволен?

– Можешь присесть – ответил тот, похлопав по столу перед собой.

Мужчина сел на стул. На сей раз он выглядел более развязно, чем когда-либо. Он с интересом изучал взглядом кабинет, но даже не взглянул на приготовленные листы.

– Тебя сюда направили по делу смерти моего сына?

– Именно.

– Я надеюсь, есть хоть какие-то подвижки в деле, иначе какого черта ты столько времени прохлаждался здесь?

– К сожалению, любые материалы по следствию являются секретной информацией. Но, если Вас это волновало, я могу ответственно заявить, что Райк никого не убивала.

Эти слова вызвали в глубине сердца старика облегчение. Конечно, Райк не могла быть серийным убийцей, что так жестоко расправился с его единственным наследником. И все же в голове то и дело всплывали слова одного знакомого адвоката: «Все виновны, пока не доказано обратное».

– Это я и без тебя знал. Что-то еще?

– Мне жаль, я ничего не могу больше сказать.

Граф подтолкнул к нему листы.

– В таком случае, не смею тебя больше задерживать. Напиши заявление об уходе, и можешь идти с миром. Я даже не подам официальной жалобы на ваше подразделение.

Молодой человек раздраженно отвернулся. Ясное дело, любой был бы зол на его месте. Провал миссии, позор для коллег. Но это никого, и уж тем более Графа, не должно было беспокоить. Пускай катится куда подальше и больше никогда не возвращается.

Мальчишка подался вперед, взял в руку ручку и вдруг замер, оставив между стержнем и бумагой каких-то палу миллиметров.

– Что мне сказать леди Райк? – тихо спросил тот.

– Думаешь, она не переживет уход жалкого никчемного секретаришки? – с усмешкой спросил Граф. – Мальчик мой, она сама бы тебя уволила, найдя кандидатуру получше. Ну, или когда бы просто наигралась с тобой. Лучше уходи самостоятельно и сохрани достоинство.

Мужчина не мог сказать наверняка, убедил ли он Брунса, однако тот достаточно быстро написал заявление. Расписавшись внизу, он поставил точку на своих отношениях с Райк Горовиц-Штеффи. Наконец, он поднялся на ноги и покинул кабинет. Нахальный молокосос даже не додумался попрощаться, но это уже не имело значение.

– Граф – 1, тупицы с пушками – 0. – Довольно заявил мужчина, откинувшись на спинку кресла. – Я победил…

Глава 10

Прошло больше суток с тех пор, как Райк приехала в Берлин по поручению своего босса. За это время у нее не было ни минуты свободного времени: ей пришлось встретиться с тремя высокоуважаемыми личностями Deck13 Interactive, а также со сценаристом мультсериала, по концепту которого ей предстояло курировать игровой проект. Казалось, даже окружающим было слышно, как ломится ее позвоночник от нескончаемого прямого положения. Больше всего на свете ей хотелось улечься на свою кровать и провалиться в сон. Причем, желательно, настолько глубокий, чтобы мозг отдохнул, а не продолжал свои размышления.

– Надеюсь, Вам понравился наш завтрак – заговорил Лурия, тем самым напомнив ей о своем присутствии.

Несмотря на высокое положение в проекте, он вовсе не казался ей важной фигурой. Обычно его было видно, но не слышно. А своей объемной кудрявой прической он больше походил на клоуна с детского праздника, чем на ведущего сценариста известного подросткового «шедевра» современности. Тот словно пытался возместить своими волосами недостаток внимания окружающих. «Не самый лучший способ сказать о себе» - вдруг пришло ей в голову.

Райк добродушно улыбнулась и повернула голову к мужчине.

– Ну что Вы. Я благодарна, что в Вашем графике нашлось для меня свободное место.

– Выделить его было не просто, особенно утром. Лично я предпочел бы ужин.

Он чуть закусил нижнюю губу, и девушка отвернулась. Ее тошнило от его общества. А может, все дело было в затхлом воздухе. Водитель на отрез отказывался открывать окна, объясняя это ограничениями на дороге.

От злости она скрипела зубами. Если она начнет спорить с водителем своего собеседника при нем же, это может вызвать возмущение с его стороны, а, значит, ухудшить ее и без того шаткое положение. Лурия ведь тоже мог знать о распустившихся о ней слухах. Быть может, он уже давно перестал ей доверять.

Скандалить – точно не выход в данной ситуации, но кровь от злости закипала в жилах, и потому леди знала, что как только откроет рот, сразу же выльет весь свой негатив на окружающих.

«Сиди молча» - сказала она себе. Но до чего же нервировал тот факт, что какой-то наглец позволял себе врать ей в лицо! Какие должны быть ограничения по вождению, запрещающие открывать окно? Старикан наверняка боялся, что его продует, потому то и запрещал ей впустить хоть немного свежего воздуха в машину. Неужели тот факт, что она сидит на пассажирском сиденье дает кому-то право держать ее за дуру?

«Успокойся!» - в голове звучал умиротворяющий голос Анны. Наверняка, будь она сейчас рядом, ей удалось бы решить этот вопрос. Сестра никогда не боялась повысить голос. Некоторые даже уважали ее за эту дерзость.

– Когда мы сможем продолжить совещание?

– Полагаю, завтра днем я буду свободна – продолжала изображать спокойствие Райк.

– Я пришлю свое расписание Вашему секретарю.

Она стиснула зубы.

– На момент отъезда я самостоятельно распоряжаюсь своим временем. – Она попыталась произнести это игриво, но получилось сдавленно и наигранно.

Сценарист удивился такому ответу. Он едва шевельнул губами, чтобы что-то сказать, но передумал раньше, чем успел открыть рот. Верное решение.

Но, как ни странно, это было чистой правдой – Райк самостоятельно составляла свое расписание. Вполне может быть, что именно по этой причине ей и казалось, что все идет из рук вон плохо. Навязчивое ощущение того, что она куда-то опаздывает или о чем-то забыло преследовало ее с тех пор, как девушка сошла с трапа самолета.

С самого их расставания Брунс Берг не написал ей ни строчки. Писать первой начальница не решалась. У нее не было к нему никаких поручений, и потому даже самый короткий вопрос мог бы показаться странным. Она была уверенна, что тот посчитает ее глупой. Окружающие ее мужчины, неизвестно почему, были склонны считать ее таковой.

От него ждать весточки тоже не было нужны. Наверняка, если бы он и взял телефон в руки, с целью написать ей, то состоялся бы исключительно деловой диалог из четырех-пяти фраз. И все же, она ждала.

«Выкинь всю дурь из головы» - на сей раз радикальная фраза принадлежала Графу. Именно так он бы ей и сказал, услышав ее мысли. Брунс всего лишь секретарь. Сотрудник, подаривший ей букет. Просто человек, сопроводивший ее на спектакль. Мужчина, с которым она однажды провела полдня в клубе. Абсолютно ничего особенного.

Наконец, автомобиль остановился у дома 233 на улице Баргера. Это было жилое многоквартирное здание, в котором вот уже несколько лет мать Райк снимала себе жилье.

Попрощавшись, девушка вылезла из машины и поправила свое пальто. Ей пришло в голову что стоило бы купить чего-нибудь к столу, но это не имело смысла без знаний, что желает владелица дома. Эта женщина имела особую привычку менять свои предпочтения в еде каждые несколько месяцев. При последней встрече с дочерями она с удовольствием уплетала арахисовые вафли, хотя буквально за год до этого утверждала, что это самая противная вещь во вселенной.

А вот цветы прикупить стоило бы. Но, к сожалению, мысль об этом ее посетила лишь после того, как закрылись двери лифта. Конечно, она могла вернуться, выйти на улицу и начать искать магазин, но что-то внутри шептало: «это не понадобится».

Нужная дверь находилась прямо у выхода с лифта. Девушка нажала на звонок, в ожидании ответа. Редко когда можно было услышать звук шагов или шум телевизора по ту сторону, потому тишина нисколько ее не удивила. Прошло около минуты, прежде чем она решила позвонить во второй раз.

– Мам, открывай… – шепотом сказал девушка больше для самой себя, чем для кого-то другого. Мысль о том, что с матерью могло что-то случиться била в голову, словно звон металла о наковальню.

Перед приездом в гости она набрала номер матери раз десять, но так и не получила ответ.

Когда ждать надоело окончательно, Райк потянулась к связке ключей в своем кармане. Пару лет назад мать выдала дочерям по экземпляру на такой случай. По ее словам, он боялась, что ее девочки захотят устроить ей сюрприз на день рождения и не смогут попасть внутрь.

Замок щелкнул, дверь открылась без скрипа. Из квартиры показалась вонь. Ее словно можно было увидеть. Вот она, такая раздражающая и неизвестно откуда взялась. Райк была достаточно чувствительна к запахам, чтобы прямо на месте развернуться и уйти, но тем не менее она расправила плечи и вошла внутрь.

– Мам! – крикнула она.

Ответа не последовало. «В магазин пошла?» - предположила та.

Девушка неторопливо сняла пальто и повесила его рядом с тем, что прошлой весной приобрела ее мать.

– Итак, пальто здесь… – самой себе пояснила она, опуская взгляд. – И обувь тоже.

Райк облокотилась о стену, снимая обувь. Если бы она ворвалась обутой в комнату, где ее мать, наверняка, спала и отдыхала от рабочих будней, их первый за долгое время диалог превратился бы в лекцию о гигиене.

– Мам! – Вновь позвала женщину дочь. – Я звонила, ты не брала трубку. Я правильно помню, ты работаешь со вторника по пятницу?

Мерзкий запах стоял прямо в глотке. Он напомнил тот случай, когда мама оставила размораживаться мясо на подоконнике, чтобы вечером приготовить ризотто, но вместо этого напрочь забыла о планах и спонтанно уехала навестить Анну на целую неделю. В то время обе дочери жилы в разных городах, всё из-за колледжа. И когда Райк приехала в родной дом, чтобы забрать некоторые свои вещи и прошлогодние конспекты, там ее уже ожидал пакет с мясом, покрытый мошками и плесенью. Вонь стояла невыносимая.

«Не могла же она уехать ни с того ни с сего? – С надеждой подумала Райк. – Мне снова придется отмывать подоконник? Опять проветривать кухню до тех пор, пока снова не станет возможно дышать? И ради этого я приезжала?»

Она раздраженно отпихнула свои ботинки. Совсем не этого ждешь от встречи с матерью. Закатив глаза, она направилась по коридору на кухню, в эпицентр трагедии. И она не ошиблась. Когда она открыла дверь, вонь едва не свалила ее с ног. Открытое окно бы сейчас помогло даже больше, чем в той машине.

Девушка закашляла. С усилием воли переставляя ноги, она добралась до окна напротив двери. Свежий воздух исправил положение, но так показалось только на первый взгляд.

Подоконник был пуст.

– Итак, где же этот злополучный кусок фарша?

Она глазами искала пакет сначала на большой стойке, которую мать использовала для готовки, после чего вытянула шею, чтобы взглянуть на обеденный стол. Ее внимание привлекла лужа крови на полу, прямо за стойкой, которой прежде, казалось бы, там не было. А может просто желание дышать пересилило зрение?

Райк сделала шаг вперед, затем другой. Из-за открытой дверцы в шкафчике под стойкой показались женские ноги. Девушка застыла на одном месте, зажмурившись.

– Это не она, – убеждала себя та. – Это точно не она!

Узнать это можно было лишь одним способом. Она должна была открыть глаза и взглянуть в лицо убитой женщины. Ей нужно было убедиться в своей правоте. Это мог быть кто угодно!

Нет. Это не правда. Она лгала самой себе. С чего бы чужой женщине лежать убитой в доме ее матери? Кто это мог быть, если не она? И если это кто-то другой, то где тогда ее мать? Она причастна к убийству или же любезно позволила какому-то незнакомцу воспользоваться своей квартирой для совершения преступления? Смешно даже вообразить такое.

В горлу подбиралась тошнота. Ей было страшно, что съеденный завтрак мог вырваться наружу. Хотя навряд ли бы стало пахнуть как-то иначе от такого новшества…

Райк открыла глаза и решительно зашагала вперед. Она должна была увидеть.

Лежащая на полу женщина была нагой. Она находилась в настолько неудобном положении, что вопрос упала она сама или нет отпадал сам собой. Руки выгибались и были уложены под торс. Одна нога была закинута на другую. Большая часть крови уже засохла, но все равно оставались липкие мокрые пятна вокруг и на самом теле. Огромная дыра в животе, открывающая внутренние органы, выглядела намного темнее, чем, по мнению девушки, она должна была быть. Внутри все потемнело. Органы, или то, что она приняла за органы, были темно-коричневыми.

Чем дольше она всматривалась в глубину ее тела, тем труднее было дышать. Было попросту невозможно понять, что произошло. Каким образом можно перемолоть все внутренности человека?

Дальше рассматривать тело она не решилась. Увиденный образ и без того запомнится ей до конца жизни, разве нужно видеть знатоку мимики искореженное болью и ужасом выражение? Вообще, разве нужно оправдание, чтобы перестать изучать тело мертвой женщины?

Райк зажала рот и скрутилась над стойкой. Слабый желудок словно вывернулся на изнанку, подобно свитеру. Голова кружилась. Пришлось расставить ноги дальше ширины плеч, чтобы не скатиться вниз.

– Держись, Райк! – Твердо сказала она себе, но тут же об этом пожалела. Все, что она пыталась сохранить внутри, поднялось ко рту. Девушка отчаянно сжимала челюсти и почти царапала ногтями лицо. Она сумела проглотить повторно съеденный омлет и выпитый кофе, однако легче от этого не стало.

Ей казалось, что кто-то тянет за все четыре камеры ее сердца в надежде отцепить их друг от друга. Ребра сдавливали легкие, точно пытались выжать из них весь воздух.

Больше не в силах держать собственную голову, Райк опустила ее. Глаза открылись самостоятельно. Взгляд упал на ее ногу. Капроновые колготки отлично пропускали это ощущение липкости, но при этом до этой секунды оно оставалось незамеченным. Вероятно, мозг просто решил это проигнорировать.

Она наступила в уже высохшую лужу человеческой крови. Отпрыгнув назад, она ударилась локтем о стену и тут же пошатнулась. Ноги полностью отказались ее слушаться. Любой здоровый человек должен бы убежать подальше, попробовать вымыть из памяти ужасающую картину. Но ее конечности вдруг решили, что им виднее.

Райк не почувствовала боли, упав на пол. Возможно потому, что боль пронзила ее тело еще до падения. Она пробирала ее до дрожи. Пальцы, как и стопы, дергались самопроизвольно. Словно девушка была привязанной за ниточки марионеткой, что с невеликим энтузиазмом использовал кукловод.

В ее голове продолжало стучать. Кровь так интенсивно приливала, что можно было ожидать, как она польется из ушей и носа. И звон. Назойливый звон неизвестного предмета связывал все извилины в один большой узел, превращая мозг в бесформенный комок ниток.

Ей потребовалось не мало времени, чтобы определить источник шума. Никогда еще она не была способна на столь длительное держание ноты. Каким только образом легким, которым еще мгновение назад не хватало воздуха, удавалось выдавливать из себя такую силу?

Крик перешел в кашель. Ее жизнь, судя по всему, иссякала вместе с понижением тональности голоса. Точно ли та женщина умерла, или это была Райк? По всей видимости, кто бы не зашел туда следующим, найдет он не один труп, а целых два. Постигнит ли его та же учесть или он будет куда более морально устойчив? Хоть кто-нибудь позовет на помощь? Не важно кто. Хоть кто-то…

Должно быть, прошла целая вечность, прежде чем кто-то ее нашел. Двое мужчин в форме вывели ее из здания. Санитары скорой помощи усадили ее на каталку и укутали в одеяло. Она не могла понять, почему сопротивляется. Кто бы ни протянул к ней руку, девушка старалась отпихнуть ее или вовсе отпрыгивала. То и дело ее горло выдавливало сдавленные звуки. Ничего членораздельного. Тяжесть несказанного сдавливало голову. Что она пыталась сказать? Голова, руки и глотка работали не зависимо друг от друга.

– Как Вас зовут? Вы слышите меня? Не бойтесь, я помогу Вам.

Молодой санитар размахивал перед ней руками, непонятно, то ли для того, чтобы привлечь внимание, то ли чтобы запутать мысли окончательно. В ответ она рявкнула. Нога самостоятельно поднялась вверх, ударив в колено юношу. Тот согнулся от боли. К ним подбежали остальные санитары. Кто-то грубо сжал ее плечи с двух сторон, другой вонзил иглу где-то на уровне локтя.

И вот, ее глаза закрылись. Мысли погрузились в сон. В кой то веки она ощутила блаженство тишины и спокойствия.

***

Неизвестно, сколько прошло времени с тех пор. Час? День? Два? Без разницы. Все прожитое ранее слилось воедино. Райк уже не помнила, как попала в темную серую комнатушку, где из мебели были лишь два стула да хлипкий стол. Ей удилось, что руки были связанны, но это было не так. Она могла абсолютно свободно двигаться, и при всем не собиралась.

Прямо напротив висело огромное зеркало на пол стены. Впервые девушка чувствовала себя настолько плохо, и внешний вид целиком и полностью отражал состояние души. Волосы были растрепаны, как никогда. Макияж потек, создав под ее глазами черные пятна. Уставший, стеклянный взгляд выражал пустоту. Неужели, это правда человек? Больше похоже на манекен, но никак не на что-то живое.

– Отпустите меня… – ее язык бормотал без участия головы.

– Все в порядке. – Голос заставил ее вздрогнуть. Коренастый мужчина у двери, несомненно, считал, что успокаивал ее. Но этот звук только раздражал. – Мы не станем держать Вас против воли. Но я должен задать Вам пару вопросов.

Тем не менее, этот мягкий баритон привел ее в чувства. Райк подняла взгляд исподлобья. Этот человек был ей знаком. Вим, кажется? Точно. Именно так он и представился ей при первой встрече. Вим Крюгер.

Детектив занял место напротив, с той стороны стола. Он намеренно не исполнял никаких резких движений, чтобы не пугать и без того взвинченную девушку.

– Леди Райк, Вы помните меня? – уточнил тот.

Она кивнула, и тут же поежилась.

– Никаких «леди». Мне не до этого.

Это была правда. Тем более если учесть состояние ее лица. Она не могла так зваться, не сейчас.

– Как мне Вас называть?

– Райк. Просто Райк. Давайте ближе к делу, что там произошло?

– Я собирался спросить об этом Вас.

Девушка закачала головой. Все ее движение выглядели неестественно. Наконец, глаза, которые она видела в отражении, начали что-то выражать. Она до ужаса боялась произошедшего и предстоящего разговора.

– Да-да. Я…

Излишняя вежливость. Эта черта присуща виновным, но таковой она не являлась. Чувство вины это не то, что она была обязана чувствовать. «Возьми себя в руки!» - приказала сама себе та.

– Я пришла домой к маме. Вы нашли ее?

На лице Крюгера показалась тень удивления.

– Да. В том же доме. Ты можешь подробно рассказать мне, что случилось?

– Конечно. В смысле, да, могу.

Она сглотнула, сама не зная зачем, ведь во рту было так же сухо, как в пустыне.

– Я звонила маме перед приездом несколько раз, но она не отвечала. Она редко реагирует на звонок, поэтому я не удивилась. Решила, что просто занята. Когда у меня появилось свободное время, я приехала к ней домой. Я звонила в дверной звонок, но она не подошла. Тогда я открыла дверь сама, у меня есть ключ.

Райк почувствовала, как сбивается ее дыхание. Вдыхать становилось все сложнее, зато выходил воздух из легких очень быстро.

– Я не…

Она замолчала, подбирая слова. Ее не торопили. Гер Крюгер смиренно ждал, пока слова в ее голове соберутся в цельные предложения. Но сочувствия на его лице не было. Еще бы, на таких местах трудятся исключительно роботы.

– Там дурно пахло. Я решила, что она опять забыла на столе мясо, и побежала отмывать кухню. Сначала я ее не заметила, торопилась проветрить комнату. А потом… Потом я повернулась и увидела тело. Дальше, думаю, Вы и так знаете.

– Скажите, Ваша мать не вела себя странно в последние дни?

– Понятия не имею, мы давно не разговаривали.

И вновь она не лгала. В голове всплыло воспоминание о похоронном вечере. Тогда Райк еще привыкала к роли вдовы. Мама сказала ей, что смерть Винзенза пойдет на пользу всей семье. Собственно, потому-то общение и прервалось. Но девушка никогда не чувствовала, что бросила свою мать. Она получала известия о ее состоянии от старшей сестры и примчалась бы по первому зову, будь в том необходимость.

– Когда вы разговаривали в последний раз?

– На похоронах моего мужа. Вы помните, это тот человек, убийцу которого Вы и Ваши люди даже не пытались найти.

– Райк, это трудное дело. Человек, убивший…

– Не человек! – Резко оборвала его девушка. – Это было животное. Человек не поступил бы так с другим человеком. Только монстр способен на подобное.

Он едва заметно кивнул, безмолвно соглашаясь с утверждением. «Видно, даже в роботах есть крупица человечности» - промелькнула в ее голове мысль. Ей нравилось то, как ее мозг выстраивал даже самые нежеланные мысли. К ней возвращался рассудок, и это выражалось в ясности мышления. Осознание этого пробуждало волю к жизни.

– Как бы то ни было, убийца, о котором мы сейчас говорим, первостепенная задача нашего отдела. И я гарантирую, что мы сделаем все, чтобы отыскать того, кто убил твоего мужа и мать.

Райк почувствовала, как костенеют ее мышцы. Похоже, именно это и имеют ввиду писатели романов, говоря: «героиня остолбенела».

– Того, кто? – Переспросила она. – Не «тех», я правильно понимаю? Это был один и тот же маньяк?

Следователь опустил взгляд к столу. Может, Крюгер и хотел бы скрыть от нее этот факт, но это было бы бессмысленно. Он не собирался молчать, но и поднимать столько тяжелую тему не торопился. Рано или поздно, она бы все равно узнала.

– Прелесть! – саркастичное выражение само слетело с ее губ, хотя, надо признать, останавливать свой поток эмоций девушка даже не пыталась. – По городу, нет, по стране бегает псих с ножом, а никто даже не чешется, чтобы его найти! Вы крутились вокруг меня… сколько? Неделю? Вы хоть что-то узнали?

– Боюсь, я не могу обсуждать с Вами материалы следствия.

– Так, значит, ни черта Вы и Ваш отдел не узнал. Как я и сказала, просто прелесть! Я могу идти? Я хочу домой.

Он наклонился вперед, точно планировал начать ее уговаривать.

– Райк, Вы…

– Нет, даже слушать не хочу. Я хочу только домой, Вы обязаны меня отпустить прямо сейчас!

Она забила ладонью по столу, как будто это могло ускорить процесс. Мужчина перед ней даже не шелохнулся. Вдруг она поняла, насколько безумно, должно быть, выглядит со стороны, и выпрямилась. Ее тут же затрясло от холода, хотя температура в помещении не изменилась. Чтобы сохранить остатки тепла, ей пришлось обнять себя за плечи. Не успело пройти и минуты, как она начала покачиваться, сама того не замечая.

В глазах Крюгера было разочарование. Ну и пусть. Пускай он думает, что хочет, лишь бы выпустил ее как можно скорее.

– Вам необходим отдых.

– Вот об этом я и говорю! – Воскликнула Райк, разведя руками.

– Посидите здесь, пока не приедет скорая.

Девушка почувствовала, как ее лицо сползает вниз.

– Зачем мне скорая? Стойте, я не больна, я в полном порядке! Просто отвезите меня домой! Я уже недавно была в больнице, правда, я могу отдохнуть и в своей комнате. Ну же, выслушайте меня!

Крюгер ушел, оставив ее без ответа одну в полупустой одинокой комнате. Раньше ей казалось, что одиночество – ее друг. Они были вместе на протяжении львиной доли ее жизни. Но теперь перспектива остаться одной пугала больше смерти.

***

Брунс Берг выскочил из кабинета, направившись по следу своего начальника, что покинул комнату допроса.

– Босс! – окликнул его Брунс, заставив остановиться. – Что будем делать?

– Я могу дать тебе возможность самому допросить ее, но не думаю, что от этого будет польза. Вряд ли она что-то знает.

– Я не об этом. Мы не можем просто так отпустить ее, она ранена. Может, не физически, но все же…

Крюгер остановил подчиненного жестом.

– Об этом можешь не волноваться.

Эти слова вернули ему спокойствие. Далеко не все люди способны сохранить здоровье своей хрупкой психически при виде мертвого человеческого тела. Райк, как он всем и говорил, не была убийцей. Словами не передать, как он был счастлив этому факту. Но что будет теперь? Кто ей поможет удержаться на плаву?

– Я собираюсь порекомендовать ее сестре поместить леди Горовиц-Штеффи в клинику Орэллоу.

Брунс ощутил горечь во рту. Уголки его губ, которые и прежде, насколько он знал, не были подняты, опустились. Сердце забилось быстрее.

– Что?

– Разумеется, временно, – он произнес это так, словно это могло кого-то успокоить.

– Она же не умалишённая, мы не можем поместить ее туда!

– Ты в этом уверен? Пойди-ка, пересмотри запись нашей беседы.

– Согласен, ей нужна помощь, но психушка? Это явно перебор.

– Я должен выдать свои рекомендации. Пусть ее родственники сами решают, как поступить.

– Анна паникер и действует на одних эмоциях. Я уверен, что она Вас послушает.

– Тем лучше для нее.

Начальник тронулся с места, но Берг перегородил ему дорогу.

– Стойте! Мы не можем держать с психами здоровых людей. Из нее за пару недель сделают настоящую сумасшедшую, и это будет на вашей совести!

Эти слова не обрадовали Крюгера. Его лицо словно потемнело от злости. Массивная фигура нависла над Брунсом словно туда, отрезав любые ходы отступления. Его как будто пригвоздили к полу и заставили вникнуть в каждое сказанное слово.

– Редко же ты лицемеришь.

Такой короткой реплики хватило, чтобы целиком и полностью лишить полицейского дара речи. Он почувствовал себя голым, лишенным всего на свете. Хотелось убежать и спрятаться. Никто, кроме начальника, не смотрел на него, хотя ему показалось, что к ним повернулся каждый сотрудник Берлинской полиции.

Но тот не имел права рассуждать на эту тему. Никто не мог себе этого позволить, даже сам Брунс.

– Будь готов к отъезду через час. – Спокойно произнес босс, отстранившись. – Я улажу дела с местными коллегами, и можем ехать. Мы сопроводим Райк до офиса нашего отдела, после чего передадим сестре.

Затем он исчез за поворотом.

Брунс тронулся с места и направился к выходу. Ему не хотелось сидеть в серых стенах конторы, что так напоминали привычное место работы. Разум бунтовал против решения начальства.

Он предпочел остаться в одиночестве в своей машине. Ему до смерти хотелось о чем-то задуматься, погрузиться в рассуждения и отлепиться от страха за девушку, которая меньше чем за месяц умудрилась крепко обосноваться в его сознании. По словам Киппа, та вовсе не должна была занимать его голову, кроме как по вопросу расследования. Но в таком случае, все их проведенное вместе время сводилось на нет.

Дело вернулось в исходную точку. Теперь, когда все окончательно убедились в непричастности Райк Горовиц-Штеффи к многочисленным преступлениям серийного убийцы по прозвищу Внештатный детектив, он должен был испытывать удовлетворение. Ведь, он оказался прав. Судя по заключению экспертов, Маргарет Горовиц на момент нахождения ее тела была мертва чуть меньше двух дней. Райк никак не могла убить мать за день до своего приезда в Берлин, что означало ее невиновность. Тем не менее, радости этот факт не приносил.

Кто убил Маргарет? Кому так интересна личность леди Райк, что тот всеми силами пытается отнять все, что ей дорого? Почему все жертвы Внештатного детектива не похожи друг на друга, имея разный возраст, пол, цвет кожи, гражданство и профессии? Какая между всем этим связь? Вопросов становилось все больше, а любая нить, казалось бы, ведущая к разгадке, моментально обрывалась.

Раздался звонок.

– Умолкни. – Произнес Брунс. К сожалению, самостоятельно телефон не мог сбросить звонок, а веселая добрая мелодия нервировала куда больше простой тишины. Ему пришлось взять смартфон в руку, но, увидев высветившееся имя, он не сумел сбросить. – Привет Ганс, как дела?

Его тон звучал на удивление весело. Видимо, несколько недель актерства в игровой компании не прошли впустую.

– Чува-а-ак! Я тебе сейчас кое-что расскажу, ты не поверишь!

– Если это на счет долга за проигрыш, я бы предпочел отправить тебе деньги на карту. Я ненадолго выехал из города.

– Забей, друг, здесь все намного круче.

Ганс, как обычно, был слишком весел и счастлив для работающего день и ночь человека. Совсем не тот настрой, что только что стоял в этой самой машине. Все же, стоило бы отметить, что он не выдавливал из себя глупый смешок через слово.

– Слушаю – зачем-то кивнул Брунс.

– Короче, это просто жесть. Аж не верится.

«Умеют же дуралеи заинтриговать» - подумал Брунс.

– Ну, что там?

– У нас здесь на этаже слухи ходят… В общем, говорят, Илс нашли мертвой.

Брунс помедлил с расспросами, ожидая комментарии или еще какой-либо информации. Тем не менее, тот ничего не сказал.

– С чего они это взяли?

– К нам приходила полиция, допрашивали Графа и еще пару человек. Заходит ко мне, значит, секретарша нашего главного, и выдает: «Илс пустили пулю в лоб!». Мы там все офигели, начали ее расспрашивать, а оказалось, что выстрелили не в лоб, а в затылок. Странная женщина, в общем.

– Это уж точно…

– О ты еще не слышал главного! Убийцу не нашли. Хотя, если подумать, это не удивительно. Зачем им заваливаться к нам, зная, кто это сделал, да? Но, в чем соль, Граф расспрашивал их о деньгах.

– Да, я слышал, Илс выгребла всю кассу.

– Короче, денег при ней не было. Оказалось, она мертва уже давно. Недели три, наверно. Может, поменьше. Когда там она сбежала? Не суть.

– Думаешь, это как-то связанно с ограблением?

– Да по любому! Только она отъехала от нас, как «Бум», мозги полетели наружу. Труп спрятали в лесу, или как-то так. Видать, напарник ее и прикончил, чтобы выручкой не делиться.

Исход событий был достаточно тривиальным, чтобы не задумываться об этом. Но в то же время происходило что-то настораживающее, чего нельзя было не заметить. Леди Райк собрала вокруг себя весь букет преступлений последнего месяца.

– Ау, ты там?

– Да-да, я здесь. Что-то еще?

– Нет, просто хотел поделиться свежими новостями. Ну и, ты был прав, когда спросил про долг. Буду ждал перевода.

– Давай, Ганс, удачи.

– До связи, чувак.

На том разговор оборвался. Брунс кинул телефон на соседнее сиденье, запрокинул голову назад и сложил руки на животе. Выстрел в затылок часто используется бандитами в виде казни одного из члена банды. В то же время, несмотря на совершенное, трудно было представить, чтобы Илс присоединилась к группировке бандитов.

А впрочем, почему бы и нет? Что ни говори, а на такое крупное дело в одиночку не идут. Как минимум один подельник быть у нее обязан. Однако за что ее казнить? Дело было выполнено чисто, деньги забрали до последней монеты.

Что-то не сходилось. Банды редко вербовали сотрудников. Намного легче и менее рискованно было отправить своего человека на любую, даже самую неприметную работенку, вроде мойщика окон. Между тем секретарша проработала в компании даже больше самой Райк – это слишком большой срок для временной работы с целью вычисления тайн. Намного вероятнее то, что та решилась на предательство.

Выходит, что последние, скажем, лет пять девушка верой и правдой служила своему начальнику Винзензу Штеффи, который к тому же являлся ее любовником, а после его смерти решила отомстить? Но зачем мстить компании? Может, она считала Райк или Графа виновным, но не имела доказательств, чтобы пойти в полицию?

В голове что-то щелкнуло, и мысли пошли от обратного. Могла ли Илс задумать ограбление до смерти Винзенза? Поверить в это трудно, но, если задуматься, то целиком он ей принадлежать не мог. Мужчина был женат и разводиться не торопился. Вдруг таким образом она желала воткнуть нож в спину любимому человеку за то, что тот делил постель с другой? В результате она получила бы не только удовлетворение от мести, но и средства на новую жизнь где-нибудь во Франции.

Нет, снова не клеится. Что во всем этом уравнении забыл Внештатный детектив? Чего ради он убил Винзенза Штеффи? И, если уж на то пошло, при чем здесь Маргарет Горовиц? Двое самых приближенных человек Райк пострадали, и это явно не спроста. Уж слишком вовремя был убит предмет обожания преступницы. Чересчур организованное преступление.

Ему казалось, что он уже почти у цели. Еще чуть-чуть, осталось только дотянуться. От цели отделяли считанные сантиметры, только бы был шанс ухватиться за ответ.

Дверь в машину открылась в самый неподходящий момент. Крюгер сел на соседнее сиденье.

– Езжай – скомандовал он.

– Где Райк?

– Кипп сказал, что ты не захочешь рассказывать ей о своей настоящей работе. Ее повезут отдельно. Можешь не благодарить.

Брунс молча кивнул, поворачивая ключ. Мотор завелся легко и быстро. Автомобиль ехал так плавное, что его можно было сравнить разве что с кораблем, плывущем по волнам. Все свои вопросы он решил отложить на потом. Они никуда не денутся, и вернуться к ним можно будет в любой удобный момент. Сейчас же он должен сосредоточиться на дороге.

Глава 11

Дверь скрипнула, и девушке пришлось открыть глаза. Она не спала, в этом не было смысла. Дни не тратили ее энергию, да и по ночам уснуть было попросту невозможно. Местная публика создавала куда больше шума, чем ее прошлые соседи.

Кто-то вошел в комнату, но Райк не собиралась смотреть на этого человека. Не все ли равно, кто сегодня будет заставлять ее исполнять базовые принципы существования человека? Подняться с кровати, позавтракать, умыться – всё это рутина, суета и бесполезная трата времени. Куда легче было бы остаться в постели навечно. Это стало бы облегчением что для нее, что для всех остальных работников психбольницы. Минус один овощ, о чем еще могла желать уставшая от жизни женщина в белом халате?

– Райка! – На удивлением веселым тоном произнесла женщина сорока пяти, может быть, сорока шести лет. Кудрявые волосы на ее голове постепенно начинали сидеть, но голубые глаза по-прежнему сияли, как у молодой девчонки. Создавалось впечатление, будто бы та работала здесь совсем недавно, и унылость и отчаяннее, пропитавшие эти стены, еще не успели сломить в ней дух. Но опыт и легкость, что присутствовали в ее работе, говорили об обратном. – Я надеюсь, ты выспалась?

Всегда на «ты». Никто не спрашивал у нее разрешения на столь личное обращение. Она даже не знала имена тех, кто трудился на ее благо.

– Поднимайся, ну!

С усилием воли девушка оторвала голову от подушки. Ей казалось, что кто-то сунул ей в черепушку через ухо кирпич, настолько тяжело давалось ей это действие. Заметив ее боль, добрая женщина мягким движением просунула руку под ее голову и стала медленно приподнимать, пока та не была в состоянии выпрямиться.

– Ну вот, голубушка, не так уж и сложно! – Со всей теплотой заявила женщина, явно не настроенная принимать возражения.

– Спасибо – без каких-либо эмоций ответила «больная», почувствовав страшную сухость своих губ. Она не была уверенна в том, что вообще издала звук, но это и не было важно. Долг вежливости выполнен, можно расслабиться.

К этому слову она все еще привыкала. Разумеется, никто в открытую так ее не называл, но легче от этого не становилось. Она была больна, в противном случае, что же еще она там делала? Зачем же тогда ее держали в доме для умалишённых?

Больная. До дрожи неприятное слово. Однако какой аналог ей бы понравился?

Ей помогли придвинуться спиной к изголовью кровати, поставили на колени поднос и подоткнули одеяло. После этого женщина ненадолго исчезла. Все внимание Райк было сосредоточенно на еде. На завтрак подавалась, как всегда, овсяная каша. При желании, в нее можно было попросить добавить сахара, но одна мысль об этом вводила девушку в ступор. «Лучше не пробовать» - решила она для себя. Так же подавалась маленькая булочка с маслом и треть зеленого яблока. Это было куда сытнее ее привычного утреннего кофе. Первые два-три раза желудок наотрез отказывался от приема пищи, любая крошка хлеба вызывала рвотные позывы. Тем не менее, сиделкам не было важно ее состояние. В нее буквально заливали кашу, лишь бы в желудке было хоть что-то.

Теперь она не сопротивлялась еде. Несмотря на отсутствие аппетита, Райк отправляла в рот одну ложку за другой, закусывая булочкой. До десерта дело еще ни разу не дошло.

– Давай-ка это уберем… – пробормотала женщина, аккуратно собирая волосы на ее затылке. Со всей нежностью она заплела хвост и отпустила свою любимую больную. Видимо, та начала жевать свои волосы и не заметила.

Когда испытание в виде завтрака подошло к концу, добрая дама убрала на стул поднос с посудой. Ей протянули новый комплект одежды. Пусть Райк и не видела особого смысла в постоянном переодевании, ее убеждали, что за ночь человек много потеет и нельзя продолжать ходить в этой грязи весь день.

Не важно. Пусть тратят на нее хоть все свои ресурсы, ей будет наплевать.

– Пойдем, Райка! Ты ведь можешь идти?

Она неторопливо кивнула. Моральных сил на ходьбу не было, но что с того? Нельзя позволить чужим людям напрягаться ради такой мелочи, как нежелание передвигаться по коридору.

Они дошли до общей ванны. Никого не было. Уже не первый раз она задавалась вопросом, где ходили все остальные психи? Порой ей мерещились звуки и стук по плитке, будто кто-то ходит рядом, но, обернувшись, она никого не видела.

«С этого все и начинается, – снова и снова думала та. – Именно так люди и сходят с ума». Ей хотелось сохранить свое здоровье. Больше всего она желала удержать ту частичку разума, что в ней осталось. Но как этого добиться? Больше думать? Или, напротив, вовсе этого не делать?

Ответить на все эти вопросы мог лишь один человек – доктор Джейкоби. Именно к нему ее и повели после умывания.

Его кабинет был в самом дальнем и темном углу этажа. Лампочка перегорела прямо у двери, рисуя в голове картину того, как пациент входит в темную бездну, на дне которой почивал страшный дракон, исхудалый от голода. Он ожидал своих жертв неподвижно, словно боялся спугнуть любым шорохом. Острые зубы и шипы на своем хвосте тот умело скрывал, дабы люди не разбегались в страхе и ужасе. Непробиваемая чешуя, заменяющая ему кожу, служила мифическому ящеру броней от мечей, что олицетворяли все ее вопросы.

Именно такой образ создавал облик доктора Джейкоби. На деле же он был немолодым мужчиной с короткими прилизанными ко лбу волосам. Через его тонкие прямоугольные стекла очков виднелись серые глаза. В отличие от Райк, ему этот цвет принадлежал от рождения. О моде человек как таковой не заботился, потому приходил на работу в уютных жилетках поверх рубашки. В остальном он выглядел опрятно, как говорится, с иголочки.

Добрая женщина осталась за дверью. Может быть, она ушла, а может, осталась, чтобы чуть что вывести психованную вон.

Девушка постаралась устроиться на кушетке поудобнее, но удавалась ей это с трудом. Все движения были скованными, а сиденье – столь мягким, что от любого взмаха руки та могла перевернуться на бок. Никакой устойчивости, никакого комфорта.

– Я рад видеть тебя вновь – спокойно произнес врач. Его взгляд крепко впился в ее глаза. Он всегда смотрел туда, желая установить зрительный контакт.

Затем он замолчал, ожидая встречной вежливости. Но Райк тоже не торопилась говорить. Так и не дождавшись ответа, он тяжело вздохнул.

– Что ж, думаю, можем начать с обсуждения этой ночи. Ты не почувствовала жар или озноб? Тебе достаточно воздуха во сне?

Райк предпочла не отвечать. Все эти вопросы были смешны в самой своей идее. Сон? О нем она забыла со дня смерти матери. Воздух? Он был затхлым и сухим, застревал в легких и удерживал ком в горле. Как бы ей ни хотелось проветрить – это было невозможно. Окно в ее палате не открывалось, как, вероятно, и во всех остальных.

– Как много ты спишь?

– Я не знаю, здесь нигде нет часов.

– А как ты думаешь?

Девушка перевернулась на бок, уткнувшись в стену. Если этому человеку так хотелось поболтать, так пусть хоть не будет мозолить ей глаза.

– Райк, мы уже обсуждали это. Часы и календари могут нарушить созданный нами размеренный распорядок дня. Ты станешь зацикливаться на листах бумаги и часовых стрелках, вместо того чтобы сосредоточиться на лечении. Может, ты хочешь чего-то еще?

Ей даже не нужно было видеть его лица и рук, чтобы понимать, что все его беспокойство о ней – сплошная ложь. Он не собирался выполнять ее просьбы. Впрочем, попытаться стоило.

– Зеркало.

Райк понятия не имела, как выглядит и даже не была уверенна в том, что хочет знать. Наверняка с той стороны стекла на нее посмотрит страшное чудище с синяками под глазами. Только вот, это было бы не так страшно, как неведенье. Собственное отражение могло бы напоминать ей о том, что та по-прежнему человек. У нее все так же две руки, две ноги, пара глаз, выпирающий нос в центре лица и губы, уходящие вбок.

– К сожалению, я не могу этого позволить.

– Чего боитесь?

– Собственное отражение может вызвать деперсонализацию.

Райк закатила глаза. Наверняка он переживал, что та разобьет зеркало и нападет с помощью осколка на свою няньку.

– Что тебе сегодня снилось?

– Я не вижу снов.

Это была ложь. Кошмары преследуют ее уже так давно, что девушка успела забыть, когда в последний раз спала спокойно. Каждое пробуждение сопровождалось холодным потом.

Врач хмыкнул.

– Ладно, оно мне и не было нужно – тихо прошептала девушка.

– О чем ты?

– Вы мне не верите.

– А ты говоришь правду? – Она вновь ничего не сказал, и тогда он продолжил сам. – Райк, ты должна понимать, что наши сеансы не будут иметь значения, если ты не начнешь доверять мне.

– Заставляете пациента насильно довериться себе? Интересные у Вас методы, однако…

Человек вздохнул, спустил левую ногу с правой и поменял их местами. Судя по звуку, издаваемого тканью, это был ленной костюм. Не лучший выбор ткани для такого времени года, если только…

– Вы водите машину?

– Прости, что?

– Я спросила, водите ли Вы машину. Какая модель?

– Я так и не научился водить.

– Значит, добираетесь до работы на такси?

– Моя зарплата не так велика, как ты думаешь. Скажем так, я предпочитаю пешие прогулки.

– Интересно – сказала она, оттолкнувшись рукой от кровати, чтобы сесть. Она все еще находилась спиной к доктору, но отчетливо слышала, как скрипнуло кресло. Он от удивления придвинулся ближе. – Помнится, в нашу первую встречу Вы пытались меня разговорить?

– И я даже готов сказать, что мне удалось. – С усмешкой заметил тот. – За это утро я услышал от тебя больше слов, чем за всё время.

Девушка перевернулась и подалась вперед. Между ними было все еще много расстояния, но этого вполне хватало, чтобы четко видеть морщины на его лице. Это ей и было нужно. Мышцы лица, в отличии от их обладателя, не станут увиливать от ответа.

– Кажется, Вы сказали, что живете на улице Штройбана? Она ведь на окраине города. Район не из дешевых, могу похвалить. Видимо, здесь хорошо платят. Но почему такому человеку, как Вы, приходится идти пешком по морозу, одевшись не по погоде? Можете не отвечать, я и так знаю ответ.

Райк поднялась на ноги и сделала шаг навстречу мужчине. Принюхиваясь, она практически уткнулась носом в его свитер. Тот едва заметно вздрогнул, но не отстранился. Лишь скривился в отвращении и запрокинул назад голову. Наверняка тот уже успел привыкнуть к отсутствию личного пространства. Еще бы, в конце концов, он работал с психами, вроде нее.

Девушка отошла подальше, воздух стал чуть приятнее, но не менее сухим.

– Мерзкий запах. Пахнет, как дешевое мыло в каком-нибудь мотеле. Вдобавок, у Вас нет обручального кольца на пальце.

Джейкоби сжал руки в кулаки. Его руки скользнули с подлокотников к торсу. Таким образом он попытался скрыть пальцы.

– Я не женат – его тон посуровел.

Райк усмехнулась.

– Уже? В первую нашу встречу оно все еще было на Вас.

Она постаралась выпрямиться. Ей было не уютно в больничной пижаме, без каблуков и красивого наряда, подобранного старшей сестрицей, но ей хотелось почувствовать себя более властной. У нее больше не было прежнего положения в обществе, фактически, не было больше ничего. Но ярко выраженная поза должна была хоть как-то компенсировать приобретённую слабость.

– Я делаю вывод, что Ваша жена выгнала Вас из дома без всякой сменной одежды. Потому приходится жить в мотеле, там, где будет поближе к офису. Теперь вся зарплата уходит на проживание, потому-то Вы и не можете позволить себе такси до работы и обратно.

Мужчина старался не дышать слишком глубоко, дабы не показывать свой гнев слишком открыто. Райк видела, как медленно и широко раздуваются его ноздри. На шее вздулась вена. Брови напряглись и создали на лбу толстую складку, которая говорила о глубокой тоске. Скорее всего, тот еще скучал по своей возлюбленной.

– За что она выгнала Вас? Хотя, это очевидно, не правда ли? За что еще, кроме измены, может выставить жена мужа за дверь…

– Хватит.

Его голос прозвучал слишком громко. Настолько, что Райк дала слабину и вздрогнула. Девушке сделала шаг назад и уперлась ногами в кушетку. Доктор Джейкоби с усилием воли разжал ладони.

– Думаю, на сегодня хватит. Можете идти.

Она удовлетворенно улыбнулась. «Победа!» - подумалось ей.

Ощутив неожиданный прилив сил, она направилась к двери. В коридоре ее уже ждала та добрая женщина. Они вместе направились по коридору, ведущему прямиком в оживленную столовую. Люди, подобно заключенным, собирались в очередь, ожидая, когда им выдадут очередной прием пищи. На удивление, все желающие свободно разговаривали и надзиратели, стоящие по углам, даже не пытались заставить их молчать. Интересно, дело было в лени санитаров или же администрация решила выдать местным шизикам каплю свободы? Могло ли быть так, что в них попусту не видели угрозу.

– Держи. – Добрая женщина сунула ей в руки поднос. Райк удивленно покосилась на него, но та, отвечая на ее немой вопрос, лишь закатила глаза. Сотрудница словно пыталась заставить ее разговаривать.

– Зачем? – коротко спросила девушка.

Прежде ее всегда усаживали за стол и заставляли ждать, пока кто-то другой не принесет ей перекус.

– Ты уже достаточно освоилась и твердо стоишь на ногах. Думаю, я больше тебе здесь не понадоблюсь. Как поешь, иди в комнату отдыха, развлекись.

Райк увидела тень усмешки на ее лице. Ей наверняка было наплевать на то, будет ли развлекаться ее подопечная. Единственным желанием этой женщины был отдых от безмолвного овоща, который приходилось провожать из одной комнаты в другую.

Ничего не ответив, больная направилась в конец очереди. Психи выстраивались очень осторожно, грамотно, как будто еще до сих пор могли соображать. Несмотря на то, что очередь не продвигалась, мужчина перед ней сделал шаг вперед, в попытке отстраниться. Тем лучше. Ей было так же неприятно находиться рядом с ними, как и им. А может, даже больше.

Только в тот момент, когда буфетчица опустила на ее поднос с глухим стуком стакан крепкого чая, Райк вспомнила, зачем занимала очередь.

– Хочешь что-то еще?

Райк покачала головой. В отличие от той доброй женщины, перед буфетчицей не стояла задача накормить ее, пусть даже против воли. В голове девушки возникла надежда: «Я могу не есть, если не хочу?».

– Тогда иди.

Она молча поплелась дальше. Все столы и скамейки в помещении были привинчены к полу. В этом были, как и свои плюсы, так и недостатки. Например, она могла быть спокойна за свою голову. Никакой обезумевший чудак не сможет кинуть в нее мебелью. Но в противовес этому стояло неудобство. Как бы ей ни хотелось пододвинуть виденье поближе к столешнице, шурупы были намного сильнее желаний.

Девушка заметила, что люди уже давно рассредоточились по небольшим группам. Она вдруг почувствовала себя школьницей, опоздавшей к первой неделе учебы. В то время, когда все дети уже успели сдружиться между собой, ей приходилось ошиваться в сторонке, ведь так трудно подружиться с теми, у кого, помимо тебя, еще пяти или шесть друзей. Здесь, как и в средних классах, не было одиночек.

Зал был рассчитан на куда большее количество людей, чем было занятых мест. По этой причине в дальнем углу зала пустовал целый стол. Недолго думая, туда и направилась Райк. Устроившись настолько удобно, настолько это было возможно в текущих обстоятельствах, она обняла своими пальцами горячую кружку. Это было совсем не то, к чему обычно она привыкла. Еще совсем недавно Анна налила бы ей небольшую чашечку ароматного отвара из листьев. Та с гордостью нарекала эту смесь зеленым чаем, но по вкусу он куда больше походил на сироп от кашля.

Сейчас же она пила очень крепкий черный чай без молока. Каждый глоток обжигал горло и медленно спускался вниз к уже и без того полному желудку. Может быть, простая вода дала бы ее организму куда больше свежести, но в тот момент именно этот напиток придавал ей сил.

Окружающие не обращали на нее внимания, однако что-то заставляло тревожиться. Для такой толпы было все же слишком тихо.

– Привет.

Райк подавилась и быстро убрала от себя кружку. Перед ней, совсем близко стояла маленькая невысокая девочка. На вид ей было что-то около тринадцати лет. Ее каштановые волосы не выглядели ухоженными, торчали во все стороны. Тем не менее, смотря на нее в упор, не создавалось впечатления, что та вылезла из норы. На ней была точно такая же больничная белая пижама. В глазах не было огня, как у той доброй женщины, но был намек на заинтересованность.

Сначала девушке показалось, что та ей привиделась. Откуда в таком месте взяться ребенку?

– Я присяду?

Райк кивнула. Ее глаза отдали предпочтение другим больным клиники, выискивали опасность и подавали странные сигналы мозгу. Разум, видно, от скуки, выдумывал сумасшедшие сценарии всех возможных трагедий.

– Можешь не оглядываться. – Тихо произнесла девочка. – Они боятся тебя куда больше, чем ты их.

Райк повернулась к ней. Она пыталась посмотреть на девочку по-новому. Что-то в ней было не так. Определенно, присутствовала ясность в глазах, но при том никакой воли к жизни. При таком юном возрасте уже вырисовывались очертания межбровной складки даже в расслабленном состоянии лица. Кожа была столь бледная, что в сравнении шла лишь с мертвой. Несмотря на регулярное, к тому же, достаточно калорийное питание, она выглядела чересчур худой. Кожа на руках плотно прилегала к ключицам, выглядывающим из растянутого воротника ночной рубашки. Может, растущему организму не хватало витаминов? Сколько времени она уже пробыла в этих стенах?

– Почему они должны меня бояться?

Та мягко приподняла уголки губ. Девушка удивилась, заметив на ее лице снисхождение.

– Новеньким в псих больнице не рады. Откуда им знать, что ты безобидна?

– Они тоже не показались мне доброжелательными.

– Ты привыкнешь. Пару недель твоего спокойного пребывания здесь обязательно внушит остальным доверие. – Неожиданно ее взгляд стал настойчивее. Девочка замерла, словно боялась спугнуть собственную мысль. Она жадно рассматривала оба глаза своей собеседницы и уж точно не собиралась подбирать выражения. – Ну-ка, не двигайся! Посмотри на меня.

Райк собрала в кучу все свое актерское мастерство, дабы сделать вид, что ей уже не все равно, и такая просьба ее оскорбила. Совсем недавно эти слова ударили бы ее пот дых, заставили искать на полу потерянные линзы или как-то иначе проявить свою неловкость. Не малую часть ее жизни окружающие считали ее чудовищем. Все детство она выслушивала от соседских детей гадости. Их родители говорили громко, на всю улицу о том, что так поступать нехорошо, и несмотря на это, позже уводили малышей в сторону, чтобы сказать: «Не подходи к ней ближе». И даже собственный отец…

Но теперь она не чувствовала абсолютно ничего. В этом была какая-то свобода.

– Неплохо – одобряюще кивнула девочка. Она словно вообще не была удивлена такой биологической особенностью.

– А ты у нас…? – спросила Райк, сама толком не понимая, чего желала знать. Имя? Положение в этом странном приюте для умалишённых? Наверняка, в таком месте есть особая иерархия.

– Все зовут меня «Малышка». – Она махнула рукой, понимая, что говорит что-то очень очевидное. – Сама понимаешь, я здесь самая младшая.

– Мне тоже тебя так называть?

– Не обязательно, меня зовут Берта.

– Очень приятно, Берта, а я леди Райк Горовиц-Штеффи.

Райк поджала губы, в ожидании ее реакции. На лице девочки отобразилось легкое разочарование. Она вздохнула.

– Вот оно как… А я-то думала, будет что-то поинтереснее. Надеялась, что ты считаешь себя гусем или вроде того.

Девушка усмехнулась.

– Ты подсела ко мне, чтобы узнать, за что я здесь? Почему бы просто не спросить?

– А ты считаешь, что заслуживаешь быть здесь? – Берта удивленно приподняла бровь.

Этот вопрос заставлял задуматься. Разве, она сделала что-то плохое? Определенно нет. Она нашла свою мать мертвой, и имела полное право придаться скорби. Но даже это у нее отняли. Ей больше не оставалось ничего, кроме как начать себя жалеть.

«И ты решила, что это выход из ситуации?» - взбунтовалось прошлое «Я».

– Ладно, я поняла, слишком личная тема.

Берта уже схватилась за ручки подноса и была готова двинуться дальше, к тем людям, что уже были ей знакомы. Может быть, они и впрямь были бы для нее лучшими собеседниками. Однако, так оставлять ситуацию было нельзя.

– Постой! – сказала девушка. – Я должна знать, ты права здесь сидишь? Ну, в смысле… Ты настоящая?

Долю секунды маленькая девочка не отрывала глаз от собеседницы. Медленно, слишком медленно ее рот открывался. Ее смех был таким звонким, что едва не выходил на частоту, восприимчивую только собаками. Он длился почти вечность. Люди уже стали оборачиваться на нее. Даже неподвижные санитары тронулись с места.

Берта остановила их одним движением руки, и вскоре все вернулись к своим делам.

– Интересно – пробормотала та, вытирая слюну с щеки. – Здесь можешь быть уверенна, я настоящая.

– Я уже поняла. Но тогда ты тоже…

Райк запнулась. Не был ли такой вопрос слишком грубым?

– Да, я сумасшедшая. – С полным спокойствием пояснила Берта. – Но здесь так лучше не выражаться.

– А как правильно?

– По-разному. Мне нравится слово «фантазеры». Микки, например, говорит «несправедливо осужденные». В целом, если трудно запомнить уже имеющийся термин, можешь придумать свой.

– Выходит, сумасшедшими себя здесь никто не считает?

– Вообще-то, нет, хотя оснований для этого вагон. Тот же Микки возомнил себя криворуким Микеланджело.

– А почему криворуким?

– Он ничего не умеет. Говорит, что телепортация во времени лишила его таланта.

Райк не сразу поняла этого, но такой забавный комментарий вызвал на ее лице улыбку.

– Еще у нас есть француз Жак – Берта развернулась на девяносто градусов и указала рукой куда-то вдаль. Девушка повернула голову из чистой вежливости. Ей вовсе не было интересно, кого именно та имеет ввиду.

– Считает себя Наполеоном? – усмехнулась та.

– Было бы логично, но нет. Он у нас считает себя Маркизом де Лафайеттом. Мне пришлось немало прочесть, чтобы хотя бы узнать, кто это такой. Из его рассказов толком ничего не ясно. Думаю, он и сам не особо понял, чью роль играет.

– Тут все какие-то исторические личности?

– Нет, есть те, кто просто выдумал себе новую жизнь. Пара ребят здесь от переутомления. Порой люди с нервным срывом сами сюда приходят. На мой взгляд, они самые ненормальные из всех. И еще одна женщина слышит голоса, но не буйная, поэтому и живет среди нас. Те, с кем всё совсем плохо, либо лечатся на первых этажах, либо перенаправляются в настоящую тюрьму.

– То есть, еще есть куда хуже?

Берта хмыкнула. Эта девочка была куда умнее своего возраста и разговаривала грамотнее многих «нормальных» людей. Она чего-то недоговаривала, но ничего странного в этом не было. Кто станет рассказывать в первую секунду знакомства все свои тайны?

– Я там не была, только слышала. – Ее голос был чище любого стекла, ни на миг не дрогнув. Но в то же время легкая дрожь в пальцах выдавала истину. Ее дыхание участилось, пока та обдумывала свой ответ. Приходящие в голову воспоминания приносили ей страх.

– Ложь – внезапно сорвалось с ее губ.

Девочка возмущенно надула щеки.

– Нет, не ложь! Я там не лечилась!

– А вот это правда, что не лечилась. – С облегчением для самой себя заметила Райк. Не хотелось бы ей повстречать того, кто видел столь ужасное место своими глазами. Не все ли равно, что именно она там делала? Она сомневалась, что детишек водят на экскурсии с подобного рода места, но и она далеко не обычная девочка.

Берта растерянно загуляла глазами по столу. Ее нижняя губа вздрагивала от попыток заговорить, но результатов это не давало. И вновь ее глаза впились в Райк. Ее лицо так и кричало: «Я хочу знать!».

– Ты экстрасенс?

Девушка усмехнулась.

– Нет, конечно, нет! Но я отлично читаю мимику людей. – Вдруг она задумалась, не будет ли слово «мимика» слишком сложным для нее. Она редко разговаривала с детьми. По большей части именно они были целевой аудиторией ее продукта, но как часто она пыталась узнать хоть одного из них как личность? Дабы избежать недопонимания, она решила пояснить: – Мимика – это движения мышц лица, которые…

– Я знаю – резко оборвала ее та. – Слушай, я понимаю, у нас с тобой есть разница в возрасте, но не думаю, что она огромная. Сколько тебе лет?

– Двадцать четыре.

Ее ответ больше звучал как вопрос. Трудно было сказать, сколько именно дней прошло с тех пор, как она оказалась там. Не могло ведь пройти почти три месяца? Примерно столько и оставалось до ее двадцатипятилетия. Как бы то ни было, сейчас это значения не имело. Пусть будет так, как есть сейчас. Пускай время остановится, и ей на всю жизнь останется двадцать четыре года.

– Выходит, семь лет – промычала Берта. – Я думала, будет поменьше. Мне на днях исполнилось семнадцать.

Это не было ложью, хотя верилось с трудом. Эта маленькая девочка совсем не выглядела так, будто готова вот-вот вступить во взрослую жизнь. Навряд ли ей дали возможность задуматься о колледже, однако это не отменяло того факта, что в ее возрасте многие молодые люди ищут себя, путешествуют, работают, а некоторые особые индивиды даже женятся.

Следующая мысль возникла как гром среди ясного неба. Эта была та ниточка, за которую хотелось ухватиться, и больше не выпускать из рук.

– Ты сказала «на днях»? То есть, ты знаешь, какой сегодня день?

– Да – твердо ответила она.

– Я думала, здесь никому нельзя иметь календарь.

– У меня его нет, да и число я знаю только приблизительно. Если ты не заметила, то в комнате отдыха есть бумага и карандаши. Их можно забирать с собой в комнату. Давно, еще в мой первый день, я нарисовала себе календарь на два года вперед и принесла в свою комнату. Я здесь почти пять лет, за это время был хотя бы один високосный год. Это должно влиять на дни недели, хотя, здесь такое роли не играет. Самое главное – я знаю, куда уходит время.

Слушая ее, Райк почувствовала, как что-то надломилось в ее сердце. Пять лет. Целых пять лет маленькая девочка росла с ополоумевшими личностями, не видя солнечного света, не зная другой жизни. Это было до такой степени нечестно, что даже не было похоже на правду.

Видимо, Берта почувствовала на себе, своем лицо и бледной коже излучаемую девушкой горечь, и спросила:

– Что-то не так?

– За что ты здесь?

Она поникла. Не стоило спрашивать. Это могла быть больная тема. Родные родители отдали свою маленькую беззащитную девочку на растерзание врачей. Быть может, их даже не было в живых.

– За тяжелые преступления.

– Серьезно? – в голосе Райк звучало недоверие. – Может, они тяжелые для тебя, но не для всех остальных? Что произошло?

– Я как-нибудь позже тебе расскажу.

Наконец, Берта вспомнила о своей уже остывшей тарелке и молча принялась за еду. Эта пауза позволила девушке так же вернуться к кружке чая.

С трех сторон по периметру располагались динамики. Раздался гудок, оповещающий больных о смене занятий. Санитары открыли двери, ожидая, пока сиделки поднимут с мест своих подопечных. Все неторопливо направились к выходу.

По ту сторону стены располагался зал намного больше. Он служил в качестве комнаты отдыха. Прежде Райк замечала лишь одну его деталь – мягкое, но старое одинокое кресло, стоящее прямо у двери. Обычно она усаживалась на него, поджимала ноги и опускала голову, нередко упираясь лбом в колени. В таком положении она просиживала до следующего приема пищи.

На сей раз спокойствие ей открывалось в совершенно новом свете. Девочка-подросток нежно взяла ее запястье своими пальчиками и повела вдоль стены. Ее глазам открылся ранее незамеченный вид. Книжные полки. Столько времени мозг игнорировал богатство этой библиотеки. Большинство книг были старыми, переплет мог бы рассыпаться от одного прикосновения. Но были среди них и совсем новые. Работая в издании, Райк узнала, что малоизвестные авторы некоторую часть своих книг отдают на благотворительность некоммерческим организациям, вроде библиотек и детских домов. По-видимому, это учреждение так же попадало под раздачу.

Но они проходили мимо. Весь этот путь был проделан ради небольшого круглого стола, на котором лежали цветные мелки, карандаши, фломастеры и бежевые листы формата А5. Берта опустилась на колени, утопив часть ткани в мягких нитях ковра и склонилась над столом. Девочка увлеченно пододвинула к себе пару листов, схватила оранжевый мелок и стала водить им до тех пор, пока одной единой линией не выстроился цветок.

Вдруг она повернула голову к новой подруге и улыбнулась. Навряд ли та ожидала похвалы, но тем не менее, она сказала:

– Очень красиво.

– Я думала, ты будешь рисовать календарь.

Райк решила вытянуть ноги. В отличие от Берты, ей было неприятно сидеть на коленях. Вполне возможно, на это повлияли дни неподвижного скрюченного положения.

– Не самое интересное занятие. – Она взяла в руку простой карандаш и вытянула руку, преодолев тем самым расстояние почти половины стола. Девушка принялась черкать прямые четкие линии, совсем не ожидая, что из них что-то получится. В отличие от Анны или Брунса Берга, внутри нее не спал художник. Но до чего же было приятно отпустить все мысли в монотонном занятии.

Глава 12

Брунс почти засыпал над своим столом, заполняя дрянные отчеты по проделанной работе. Он даже задался вопросом, стоила ли прибавка к зарплате всей этой бумажной волокиты.

Часы показывали второй час дня. Он совсем недавно обежал, но в животе уже урчало. До окончания рабочего дня была целая куча времени, но до чего же ему хотелось отправиться домой! Соседская девочка выгуливала его питомца с тех пор, как он оставил свое место в компании по разработке видеоигр. В то же время тоску вызывали воспоминания о маленьком веселым щенке по кличке Одри. Надежды на то, что они снова когда-нибудь увидятся не было. Стоило бы выбросить эти мысли из головы.

Но как только он выгонял одну нить, ведущую к бывшей начальнице, следом вырисовывалась другая. Вот уже три дня, как леди Райк поставили на лечение в одну из лучших психиатрических клиник страны. Он был осведомлен о методах их работы куда больше остальных. Ни странными, и уж тем более опасными назвать их язык не поворачивался. Питание, насколько ему было известно, было весьма неплохое. Наверняка лучше того, чем кормили в армии.

И все же беспокойство сидело совсем рядом. Оно составляло ему компании с самого возвращения в Мюнхен. То этот монстр почти вплотную приближался, обнимал и шептал на ухо страшные вариации развития событий, то отстранялся и выкрикивал свои пакости издалека.

Дело Внештатного детектива напоминало о себе иначе. Если беспокойство за малознакомую женщину работало в фоновом режиме, то создаваемое серийным убийцей напряжение напоминало всплывающее окно. То и дело в голове формулировались всё новые и новые вопросы, ответов на которые не было.

Кто-то скинул на его стол новую стопку бумаг, и молодой человек вздрогни.

– Изучи и пришли Крюгеру отчет до вечера – скомандовала коллега, удаляясь.

Брунс тяжело вздохнул, пододвигая к себе новую макулатуру.

– Конечно, Бурнс Берг все сделает! – недовольно бурчал он себе под нос. – Ведь у меня так мало дел, а в нашей малюсенькой команде нет ни единого умеющего читать человека! Что тут у нас? Разумеется, кто же еще?

Ему выдали полный комплект стенографии допросов семьи Горовиц. Очевидно, за неимением ничего лучшего, отдел решил ухватиться за последнюю соломинку.

– Простите, где я могу найти Киппа Миллера?

Брунс был готов поклясться, что этот вопрос был адресован ему, уж слишком близко стояла та женщина. Но молодой сослуживец успел ответить раньше, избавив его от необходимости оборачиваться. Тем не менее, ему не нужно было менять положение, чтобы понять, кому принадлежал этот голос. Несмотря на хрипоту, появившуюся в результате бесконтрольных рыданий и криков, в тоне звучали знакомые нотки.

Анну направили к столу за спиной Брунса, где обычно работал его напарник. Спустя долю секунду на зов явился и он сам. Сам мужчина старался не двигаться, боясь привлечь к себе лишнее внимание, но не счел за бестактность согреть уши чужим разговором.

– Вы звонили мне, сказали, я могу забрать вещи сестры – спокойно произнесла девушка.

– Это так, но, если Вы не возражаете, у меня есть пара вопросов.

– Д-да, конечно, – ее голос дрожал, но только слегка.

Кипп развернулся, взял со стола напарника папку, задев при это его локтем, и беззаботно принял первоначальное положение. Тем временем сердце Берга колотилось, как бешенное и при касании ушло в пятки. Он никак не мог вспомнить, видела ли когда-нибудь его Анна со спины и, если да, помешает ли горе опознанию. Помимо всего прочего, знание о том, что мужчина, что работал так близко с ее любимой сестрой работает в местной полиции, могло ввергнуть ее в настоящее отчаянье.

По крайней мере, сам он был в этом убежден.

– Вы хорошо помните июль две тысячи двенадцатого года?

Пару минут они оба молчали. Можно было бы предположить, что девушка что-то вспоминает, но он точно знал, что та обиделась. Эта часть их семейной истории просто обязана была быть больной темой.

– Гер Миллер, я не понимаю, к чему сейчас был этот вопрос. – Судя по голосу, она не столько была расстроена, сколько обескуражена. – Разве сейчас это важно? Не все ли равно, кто убил ту сволочь? Это была не я, Вы должны это знать! Так почему теперь…

– Анна, я не стремлюсь обвинить Вас в убийстве Питерса. Очевидно, что Вы, как и леди Райк, невиновны. Но на данный момент зафиксировано три убийства напрямую связанных с Вашей семьей. Я просто уверен, что Вы знаете убийцу в лицо. Все, что требуется, это вспомнить детали того времени. Не могли бы Вы помочь нам в нашем расследовании?

Эти слова заставили ее расслабиться. Весь их дальнейший диалог звучал спокойно, дружественно и при этом бесполезно. Разумеется, Анна понятия не имела, кто убил ее преследователя, бывшего мужа сестры и мать. Все трое ушли так внезапно, что в ее голове не осталось ни единого воспоминания, никаких деталей.

Брунс раздраженно выдохнул. Он старался не издавать звуков. Ему казалось, что даже взмах ресниц привлечет внимание девушки за его спиной. Сейчас ему не помешало бы увидеть ее лицо. Мысль о том, что он смог хоть чему-то научиться у Райк, вызывала смех, но тем не менее, надежда все еще оставалась внутри.

– Мы стараемся не исключать из числа подозреваемых никого младше пятнадцати – сказал Кипп. – Может быть, один из ваших парней мог захотеть отомстить Питерсу?

– Все мои бывшие парни – амёбы. Самостоятельно они бы не додумались действовать.

– А что на счет учителей?

– В то время я училась в колледже, жила во Франкфурте, к матери приехала только на лето. Да и кто стал бы убивать человека ради своей студентки?

– И то верно. – Мужчина задумчиво хмыкнул. – Сколько длились преследования Питерса?

– Я не стала бы называть это так. Он всегда любил, как бы выразиться, девушек помоложе… Питерс пару раз позвал меня в кафе, я не соглашалась. Позже он стал названивать, но долго это не продлилось. Ну, сами понимаете, по какой причине. Это мама раздула из мухи слона, стала говорить полицейским, что он меня домогался.

– Как я понимаю, этого не было?

– Нет, он и пальцем меня не тронул.

– Выходит, с вашей стороны нет людей, которые могли бы желать Питерсу смерти?

Они недолго помолчали, пока не скрипнул стул, на котором сидела девушка.

– Я Вас провожу – торопливо произнес мужчина.

– Спасибо.

В ответе девушки чувствовалась мягкость, подобной нежности Брунс никогда не слышал от ее младшей сестры. Она терпеливо дождалась, пока Кипп начеркает что-то на листке своего блокнота и вырвет страницу.

– Это мой личный номер. Вы можете позвонить мне, когда захотите узнать о продвижениях расследования. К сожалению, я не могу Вас обнадеживать. Но звонку это не мешает.

– Так любезно…

– Я лишь делаю свою работу.

«Да ты что! – возмущенно подумал Брунс. – Что-то не припомню, чтобы в нашу работу входило распространение материалов по следствию…»

Нет, конечно, Кипп не стал бы рассказывать ей о том, чего бы гражданским не стоило знать. Он был настоящим профессионалом, знал кодекс назубок и, что не мало важно, с легкостью втирался окружающим в доверие. Именно это сейчас и происходило. В случае, если ему удастся расположить к себе Анну, расследование могло бы сдвинуться с мертвой точки. Может, после долгих бесед ей удалось бы хоть что-то вспомнить.

И все-же было в его интонации что-то странное. Брунсу до ужаса хотелось сорваться с места и разнять этих двоих. В его голове не укладывалось, как у его лучшего друга могла родиться «гениальная» идея воспользоваться ранимой девушкой в такой момент. Подбивать клинья к вдове еще куда не шло (а напарник был просто убежден в том, что так все и было), но неужели это хуже, чем подкатывать к той, у кого на днях была жестоко убита мать, а младшая сестра отправлена в клинику для душевно больных?

Несмотря ни на что, молодой человек остался неподвижным. Он пытался внушить себе, что он лишь камень, часть интерьера, но не живое существо. Прислушиваясь к удаляющимся шагам, он затаил дыхание.

Все закончилось. Если у Анны остался при себе личный телефон Киппа, то ей больше не придется являться в контору. Его тайна останется нераскрытой и будет преданна забвению.

***

Дни тянулись, как жевательная резинка. Девушке был выдан отгул, что не только не помогало отдыху, но и вынуждало ее возвращаться к одним и тем же переживаниям раз за разом. Сворачивать с тропы отчаянья было попросту некуда. Любая мелочь напоминала ей о случившемся. Телефон буквально разрывался от звонков. Она уже не сомневалась в том, что с каждой новой вибрацией в ее теле вырабатывалась новая доза кортизола.

Кроме прочего, неугомонная маленькая собачка не прекращала гоняться по дому. Оставленное само на себя животное до того разбаловалось, что позволяло себе запрыгивать на диван, спать прямо посередине прихожей, не боясь, что на нее наступят, и разбрасывала повсюду вещи. Времени у Анны убирать за питомцем не было. Похороны оказались слишком сложной задачей, практически невыполнимой.

Когда Винзенз был убит, она и пальцем о палец не ударила, чтобы помочь сестре. Райк занималась всем самостоятельно и часами просиживала у телефона, то обсуждая с кем-то дела, то просто рассылая приглашения. В тот момент ей казалось, что младшая сестра просто в растерянности, потому не могла соображать быстрее. Любой выбор давался ей с трудом. Сколько цветочных композиций требуется? Сколько людей приглашать? Нужно ли звать священника на похороны атеиста? Все это занимало ее голову целыми днями и ночами, пока Граф не перенял на себя часть обязанностей.

Теперь же Анна оказалась на месте организатора, и понятия не имела, что делать дальше. Принимая все решения, она руководствовалась исключительно собственными желаниями, которых было всего два: экономия, и чтобы все поскорее кончилось.

В отличие от Райк, Анна никогда не любила экономить. С того времени, когда она получила свою первую зарплату, девушка ни дня не думала о накоплении сбережений. Ей хотелось только тратить, причем, желательно, как можно больше. Не важно на что, главное – сам факт покупки. Это приносило ей успокоение. Однако сейчас она жалела, что пропускала мимо ушей наставления своей младшенькой. Та только и делала, что поучала: «Не покупай то, что не наденешь более двух раз», «Выключай свет, когда выходишь из комнаты», «Сколько можно торчать в душе? Вода не бесплатная!» и так далее.

«Пожалуйста, вернись ко мне» - пронеслось в голове девушки. Не удивительно. Райк справилась бы со всем этим куда лучше Анны, которой только и оставалось, что сокращать расходы. Самым верным решением показалась ей кремация. Удовольствие не из дешевых, но все-таки, если посчитать, выходило намного выгоднее простых похорон. Таким образом, ей не придется тратиться на еду для гостей, гроб, место на кладбище и тому подобное. Нет нужды никого обзванивать, не надо делать вид, что тебе помогает человеческое сочувствие. Никакие слова не вернут ей семью, распавшуюся в один миг.

И вдруг ее мысли приняли самый из неожиданных оборотов. Они свернули в сторону отца. Этот человек покинул их семью еще давно, до ее школьного выпускного, однако не оставлял в покое даже по сей день. Макушка все еще помнила прикосновения его увесистой ладони, а тело – как вздрагивало при каждом таком проявлении ласки.

Он никогда ее не бил. Ни разу за все годны жизни под одной крышей не повысил голос. Его тон, по отношению к ней, был предельно спокоен, но суров. Нежности от него ждать не приходилось. Чувство безопасности обходило девочку стороной в его присутствии.

В сказках часто пишут о бедных маленьких беззащитных детях, подвергающихся моральному или физическому насилию со стороны мачехи или даже собственного родителя. Обычно центровой персонаж страдает, пока все его братья и сестры стоят в сторонке, подсмеиваясь над горем «чужого» члена семьи. Но в реальности все выглядело совсем не так. Разве может любимый ребенок чувствовать себя таковым, когда на его глазах умирает другой человек? Как можно сохранять равнодушие при таких условиях? А ведь именно так и выглядело их с Райк детство.

Редко когда глава семейства, напившись, уходил спокойно свою комнату и засыпал. Чаще всего он подзывал к себе младшую дочь и начинал развлекать себя бессмысленными расспросами. Начиналось все всегда одинаково: «Как дела в школе?» или «Ты сегодня помогала маме с уборкой». Продолжалось все куда ужаснее. Отец хватал дочь за короткие волосы и тянул так высоко, чтобы та едва стояла на носочках и всхлипывала, умоляя ее отпустить. Затем вопросы становились сложнее. Когда он прибывал в игривом настроении, он вслух зачитывал ей сложные задачки по математике для старших классов. За каждый неправильный ответ хватка становилась все сильнее. Все остальные случаи он тыкал в дочку пальцем, раздумывая вслух, для чего та появилась на свет. Врожденная гетерохромия Райк расценивалась им как метка Сатаны. Не держа ни разу в жизни библию в руках, мужчина был убежден, что знает, как распознать Антихриста. Это слово по отношению к младшему ребенку звучало слишком часто. Такие допросы могли продолжаться до двух часов, пока этот крепкий мужчина не отрубался, зачастую падая на свою жертву.

По началу Анна не позволяла себе вмешиваться в ситуацию. Первые разы ей казалось, что все вот-вот должно закончится. «Это в последний раз» - повторяла она себе. Но с каждым днем допросы становились дольше, а всхлипы младшей сестры – громче. Она пыталась потихоньку увести отца от темы, тянула его за руку, просила посмотреть на свои рисунки, но все без толку.

Перед ее глазами встало самое жуткое воспоминание из детства. Мозг крутил его на повторе, как сломанную пластинку. Вот она стоит за спиной отца, удерживающего в заложниках восьмилетнюю девочку. После долгих, упорных и ласковых уговоров отпустить сестру, нервы старшей девочки стали не выдерживать. В ушах стояли слова матери: «Скандалом конфликт не решить», но разве тогда они имели значение?! Та женщина даже не пыталась спасти своего ребенка. Она предпочитала другой путь – сочувствие. Как будто Райк могло помочь то, что та сидела в соседней комнате и очень громко, демонстративно рыдала. Даже у этой восьмилетки было больше мужества и собственного достоинства, чем у той якобы взрослой дамочки.

Анна в своих воспоминаниях перешла на крик. Плевать на поучения матери, плевать на пример, показываемый ей годами. Девочка принялась хватать отца за руку, царапать его и бить со всей силы. Каждое ее движение отражалось на лице Райк. Она сильнее морщилась от боли и визжала. Пытаясь отпихнуть от себя старшую дочь, глава семейства только сильнее мучал младшую. Ее голова, как на веревочка, болталась из стороны в сторону, в то время как ноги едва успевали догонять эти беспорядочные движения, чтобы хоть как-то удержать тело от падения.

В следующую минуту Райк уже кричала не отцу, а Анне: «Уйди! Просто уйди! Уйди! Уйди!». Чуть ли не от рождения эта маленькая девочка терпела унижение, и не важно, с чьей стороны. Отец, соседи, дети – все они только и делали, что искали повода подшутить над ней, обозвать или сморщиться от отвращения. Она терпела. Но боль была ее слабым местом. Райк смирилась бы со всеми в мире недовольными взглядами и допросами, только бы никогда не испытывать боль.

Анна чувствовала, как пальцы рук холодеют. Она не видела, что ладони уже давно ходят ходуном. Не замечала, как тело валится от усталости. Игнорировало то, что желудок выворачивался на изнанку. В то время такое состояние организма было почти что нормой. Ели они слишком мало.

Девушка встряхнула головой. Она ругала саму себя за это воспоминание. Оно говорило о ее слабости и скудоумии. Неужели нельзя было дать ему отпор как следует? А еще лучше – вызвать полицию, службу опеки… да хоть кого-нибудь. Если бы только у нее хватило ума обратиться, куда надо, если бы только была смелость для этого…

Неспособность спасти самого дорогого тебе человека – это самое яркое доказательство бесполезности человека. В этом девушка даже не сомневалась.

Впрочем, и без этих воспоминаний Анне хватало доказательств ее не совершенности. Никчемность преследовала ее попятам, за исключением разве что работы. Рисовала она талантливо, передача эмоций давалась ей лучше всего. Но, очевидно, нельзя нарисовать деньги на похороны своей матери. Невозможно решить все проблемы одной этой способностью.

– Так, Анна, спокойно! – Шептала она себе, прикрывая рот шелковым шарфом. – Дыши глубже. Сейчас не время ныть. Время ныть настанет, когда ты останешься одна, потерпи до вечера.

Скрипнула дверь. Каблуки застучали по каменному полу цокольного этажа БНД. Или же просто полиции, если кому-то так удобнее. Для Анны эта аббревиатура не означала ровно ничего. Если бы здесь кто-то по-настоящему работал, человек, убивший ее мать, был бы уже давно за решеткой.

Охрана на входе проверила ее сумочку и карманы пальто. Разумеется, при ней не было оружия. «Ну и зря – подумалось ей – стоит завести привычку носить хотя бы газовый баллончик»

После досмотра она направилась прямо по лестнице, затем поднялась на четвертый этаж и двинулась вперед по коридору. Это узкое пространство с низкими потолками имело множество ответвлений. Но спустя тридцать шагов можно добраться до открытого помещения, где офисы разных подразделений отделены друг от друга металлическими балками. Вполне возможно, что дизайнерами предполагалось забить место между ними полупрозрачным стеклом, как в офисе Райк, но и дураку понятно, что такое решение слишком дорого стоило.

Оказавшись на месте работы уже знакомого следователя, девушка принялась искать его глазами. Множество людей трудились за своими столами, печатали что-то на клавиатуре. Мимо проходящая женщина едва не сбила ее с ног, неся на подпить документы в офис начальника. Киппа нигде не было. Анной был выбран ближайший стол, за которым сидел высокий молодой человек. Вполне возможно, что позвонить тому полицейскому напрямую было бы намного быстрее, чем расспрашивать о его местоположении коллег. Но если он занят допросом подозреваемых, то лучше смиренно подождать в холле, не донимая его звонками. Позавчера, когда требовалось забрать все, что было при Райк в момент задержания, допрос увлек голову целиком и полностью, потому-то вещи и были оставлены в хранилище.

Она осторожно и тихо, боясь отвлечь незнакомца, обратилась к нему. Мужчина не отозвался даже со второй попытки, и тогда девушка коснулась его плеча. Сотрудник полиции развернулся со скучающим видом, затем медленно поднял ресницы, закрывающие ту, что его оторвала от дел, и ненадолго замер. Он, словно старый компьютер, какое-то время зависал, подключаясь к реальности. Наконец, во взгляде появилась ясность. На лице отобразился страх. Пусть Анна и не знала людей так хорошо, как сестра, но такое выражение лица было невозможно с чем-то спутать.

Девушка остолбенела в недоумении. Что там делал Брунс Берг? Он определенно никого не ждал, его пустили за компьютер и сбоку копились рабочие папки. Может, он подружился с одним из сотрудников? А вдруг у него был брат-близнец? Такое ведь возможно? Но маловероятно. Простой полицейский не был бы в ужасе от появления гражданской личности.

– Анна! – раздался голос за ее спиной.

Она отдернула руку, словно обожглась. Кипп приблизился к ним двоим с улыбкой на лице, которая моментально растаяла. Его глаза перебегали от одного знакомого к другому.

– Рада Вас видеть – девушка протянула руку, но в ответ не было рукопожатия. Она неловко прижала ее к туловищу и вновь повернулась к бывшему секретарю.

– Эм… Брунс?

– Брунс просто мой хороший друг – поспешил ответить Кипп. – Я позвал его, чтобы он помог мне разобраться с документами, пока я буду…

– Хватит, Кипп – оборвал он друга.

Какое-то время тот молчал, собираясь с мыслями. Оперившись на свои колени, он оттолкнулся и почти выпрыгнул из рабочего кресла. Нельзя сказать, что в мужчине горел энтузиазм, но на лице была решительность.

– Анна, я должен признаться, я никогда не работал в Deck13. Это было прикрытием для того, чтобы устроить секретарем у Райк Горовиц-Штеффи. Вероятно, ты не захочешь выслушивать мои оправдания, но я обязан сказать, что…

Прежде, чем он успел договорить, женская ладошка шлепнула по его левой щеке. Мужчина ошарашенно отшатнулся. Анна не сводила с него глаз. И вроде бы в голове не было ни единой мысли, не было никакой подготовки к действию, но все же это случилось. Рука двинулась сама. Девушка нисколько не сожалела.

Едва уловимый шум лавиш и щелканье компьютерных мышей прервались. В офисе воцарилась тишине. Она была просто уверенна в том, что все вокруг на них смотрят, но это было совсем не важно. Этот двухметровый тощий харизматичный червяк все это время втирался в доверие Райк. Он манипулировал ее сестрой, а она, как дура, только способствовала развитию их отношений.

– Какого черта?! – первым заговорил Кипп. – Зачем ты все ей рассказал?! Она бы ни за что не узнала правду. Нужно было только молчать, я бы все уладил.

– Я больше не хочу никому врать – тихо произнес виновный.

– Ты никому не врал, а делал свою работу – это принципиально разные вещи.

– Ты все знал?! – воскликнула Анна слишком громко и пискляво, чтобы этот вопрос можно было воспринять всерьез. Хотя серьезным он и не был. Ответ очевиден и, разумеется, тот все знал. Может быть, даже сам подкинул идею дружку. – Ах ты гад!

Следующий удар прилетел Киппу, но тот одним движением остановил ее руку. Он был слишком спокоен для того, кто еще пару дней назад проявлял терпение и уважение к ее неспособности быть полезной в расследовании. Может быть, он попросту не понимал, в чем его вина. Но вероятнее всего, он был уверен в том, что вины не было вовсе. Эти двое лишь выполняют свою работу и не побрезгуют даже самыми грязными методами.

– Что здесь происходит? – произнес чей-то властный голос.

Из-за спины Киппа появился широкоплечий мужчина с уродливыми усищами. Он переносил вес с одной ноги на другу, словно пингвин с короткими ножками, хотя сам он был довольно высоким.

– Гер Крюгер, все в порядке. – Попытался заверить его Кипп, но по лицу усатого было видно, что эти слова его не убедили.

– Мне сказали, здесь была драка.

– Никакой драки! Леди нужно проводить к выходу, я прямо сейчас это сделаю.

– Я не согласна! Я останусь здесь, и буду жаловаться.

– Тогда предлагаю удалиться для написания заявления.

Он ласково приобнял ее за плечи. Анна попыталась вырваться, но не успела, тот вытолкал ее вон из офиса и потащил к лифту. Ему было абсолютно все равно на ее крики и оскорбительные высказывания. Она пыталась поцарапать его ногтями, но никак не могла дотянуться.

– Веди себя тихо, пока не посадили! – сквозь зубы пробормотал тот.

– Ха! Права не имеете! Этот скот устроился к нам на работу, звал мою сестру на свидание и, и…

Резким движением он развернул ее к себе. Его массивные ладони крепко прижали ее локти к туловищу.

– Да, и в этом нет ничего противозаконного! А ты только что напала на следователя при исполнении. Учитывая, что ты фигурирующее лицо в трех убийствах Внештатного детектива, у Крюгера есть все основания задержать тебя на двое суток.

– На кого я там напала? – Не прекращала кричать она. – Вы же сами…

– Я же сказал, успокойся! Простого щелчка по носу было бы достаточно для задержания.

– Я ничего не сделала.

– Молодец. А теперь иди, докажи это моему боссу, который уже волосы на голове готов рвать, лишь бы это помогло расследованию.

Почувствовав, как тот ослабляет хватку, она смиренно опустила плечи. В его словах была логика, но она была не в состоянии утихомирить девушку. Бушующая в груди ненависть вырывалась наружу. Голову наполнили мысли о расправе. С ее семьей обошлись нечестно. Полиция не имела права так обманывать граждан, даже ради благого дела.

– Я пришла забрать вещи Райк и без них не уйду!

Тяжело выдохнув, Кипп сжал зубы. Он провел пальцами по лбу, пытаясь что-то придумать, после чего ответил своим сдавленным голосом:

– Подожди внизу. Я принесу вещи и бумаги, которые ты должна подписать.

Двери лифта открылись, и Анна не успела ничего сказать, прежде чем ее втолкнули внутрь. Кипп быстро нажал на кнопку с внутренней стороны и шагнул за пределы. Двери вновь сомкнулись.

Анна никак не могла определиться, чем стала для нее эта ситуация. Она не понимала, спасли ее или опозорили. Неужели у них правда была власть посадить ее на двое суток или это тоже ложь?

Как бы то ни было, одно ясно наверняка – Брунс Берг, которому по какой-то неясной причине та доверяла с самой первой секунды, обманщик. «Ноги моей здесь больше не будет» - твердо решила для себя та.

Глава 13

Время шло неумолимо медленно. Оно ползло, как жаждущий по пескам пустыни, словно экономило силы. Никто ни разу так и не навестил больную девушку, хотя сама она рассчитывала на это. Любая весточка от Анны была бы весьма кстати. Впрочем, где бы она ни была, и что бы с ней ни происходило, это явно не могло было быть хуже, чем пребывание в сумасшедшем доме.

Доктор Джейкоби со вздохом посмотрел на свои наручные часы. Он всем своим видом старался излучать спокойствие и уверенность в себе, однако получалось слабо. Райк была просто уверена, что тот медленно выходит из себя. Ему было неприятно одно ее присутствие. Еще бы, после того, что она сказала пару дней назад, приятным их общение было не назвать.

– А я то уж думал, что в нашем общении наметился прогресс… В какой момент ты перестала мне доверять?

– Я не начинала.

Мужчина усмехнулся.

– Еще во второй день ты позволила себе отвернуться от меня к стене.

– И что?

– Это означает, что ты чувствовала себя в безопасности. Никто не станет подставлять свою спину тому, кого боится.

Почему-то эти слова оскорбили ее до глубины души.

– Я не какой-то раненый зверек.

– Я этого не говорил.

Она цокнула языком и отвернулась. Обычно такое глупое, можно даже сказать, детское поведение девушка держала при себе. Ей было неприятно думать, что кто-то может расценить ее действия иррациональными. Хотя, какими же еще они были? Перед ней сидел человек, предлагающий помощь. Он мог вытащить ее из этой тюрьмы, отправив на волю. Стоило ей лишь рассказать о случившемся, так тот сразу бы понял, что ее не на что держать в этой кутузке.

«Он не станет мне помогать, смирись» - убедила Райк саму себя. Этот человек изменял своей жене. Тот, кто не способен сохранить семью, не в состоянии уберечь и ее здоровье – в этом она не сомневалась.

– Ты прекрасно знаешь, что такое предательство. После стольких воткнутых в спину ножей, уже не так-то просто довериться незнакомцу вроде меня. Но, можешь быть спокойна, тебя никто не торопит. Я подожду.

– Разве настоящий профессионал не должен лечить своих пациентов? – с усмешкой заявила та.

– Я не могу ничего назначать без диагноза, ты ведь знаешь. А о диагнозе не может идти и речи, пока ты не начнешь говорить.

Какое-то время они оба молчали. Не было ясно, давал ли он ей свободу для размышлений, или же старался надавить тишиной.

– Можно мне другого врача?

– К сожалению, нет.

– Разумеется.

Она продолжила сверлить его взглядом, по возможности, не моргая. Ей было известно, насколько это раздражало многих людей. Даже если человек смотрит на своего собеседника невнимательно и улавливает напрямую отсутствия движения век, он чувствует, что что-то не так, и начинает нервничать.

– Ты можешь вспомнить последний раз, когда чувствовала, что тебя предали? – Не унимался Джейкоби. – Может быть, в той ситуации, о которой ты думаешь, нет по-настоящему виноватого человека. Но чувство предательства все же никуда не денется. Появится чувство одиночества, захочется кого-то винить.

Ей казалось, доктор говорил о чем-то конкретном. Но в ее жизни таких случаев было хоть отбавлять. Взять хоть ее пребывание в этом месте. Никто, кроме убийцы, не виноват в этом несправедливом наказании. Брак с Винзензом был ничуть не лучше этого места. Пускай там и было кого винить во всех бедах, кое-какой фактор имел очень большой вес в пользу отчаянья. Здесь, в доме для умалишённых, мысли согревала надежда о спасении. Может быть, спустя несколько недель, месяцев или даже лет, все они поймут, что держали ее там зря, и отпустят на свободу. С Винзензом же все было иначе. Тогда ей казалось, заточение будет бесконечным. Развод не принес бы в ее жизнь ничего хорошего и, более того, мог бы многое отобрать.

Райк старалась не подавать виду, что эти слова ее чем-то зацепили и надеялась, что ей это и вправду удалось. Джейскоби вынул из кармана старое золотое обручальное кольцо. Его регулярно чистили, однако, это не скрывало старину. Он неторопливо протянул его девушке, не ожидая, что та возьмет его, но наверняка надеялся, что проявит интерес. Однако пациентка продолжала изучать стену.

– Как ты верно подметила недавно, я очень долго носил это кольцо при себе. Мы с моей женой прожили вместе почти девятнадцать лет. Я никогда ни с кем не был так счастлив, как с ней.

Его голос звучал искренне. Краем глаза Райк взглянула на его лицо. Мужчина плотно сжимал губа, подбирая следующий слова. На лбу собрались морщины. Две полосы в уголках рта плотно прижались к губам. Тот моментально постарел на десять, а то и пятнадцать лет.

– Четыре месяца тому назад моя дорогая Леонор села за руль, отъехала от дома ровно на одну улицу, и попала в аварию.

Эти слова до того поразили ее, что голова повернулась к рассказчику сама собой.

– Какой-то пьяный студент врезался в ее машину на полном ходу. Врачи приехали слишком поздно. Судебное разбирательство до си пор не закончилось, и не известно, что будет с бедным мальчиком.

«…что будет с бедным мальчиком» - это наверняка не должно было его заботить. Любой на его месте пожелал бы отмщения. Но он терпеливо ожидал приговора. Обидчик понесет наказание, но не от его руки. Может быть, это и справедливо, но считал ли так доктор?

Девушка почувствовала легкий стук в голове. Сердце отчаянно колотилось. Орган чувств словно связали рыбацкой леской. Одно резкое движение, и оно порвется на мелкие кусочки. Именно так и ощущалась вина.

Райк прекрасно знала, что значит лишиться близкого. За последние полтора-два месяца она потеряла все, чем дорожила. Не торопясь расставаться со своей скорбью, она сливала накопившийся гнев на окружающих. Было приятно наблюдать за тем, как люди, чья боль не шла в сравнение с ее дырой в душе, упивались своей никчемности и требовали жалости. На их фоне она ощущала силу. Именно ее не хватало девушке, чтобы избавиться от пустоты. Взять себя в руки и отпустить то, что терзает – вот, как на самом деле должна проявляться стойкость разбитой личности.

Джейкоби же был совсем другим. Ежедневно, несмотря на свои собственные раны, мужчине приходилось возвращаться на работу. Раз за разом он выслушивал от своих больных истории и, несомненно, переживал все трагедии вместе с ними. И тем не менее, он не сдался, как это сделала Райк. Человек перед ней был готов заплакать, но глаза оставались сухими, а в голос лишь изредка попадала дрожь. Он был намного сильнее нее.

– Вот уже четыре месяца я не появлялся дома. Представляете, я четыре месяца проходил в одном костюме! – Продолжил тот, хихикая. Его нервы были на пределе. – Ее сестра настояла на провидении похорон, но я так и не пошел. Не хватило духу.

Он имел на это полное моральное право. Не явиться на похоронах ради всей остальной жизни вроде работы и сна – ответственное решение по отношению к клиентам. По крайней мере, так подумала Райк.

– Стыдно признаться, но все это время я носил кольцо. Забавно. Когда ты связываешь свою жизнь с психотерапией, все ожидают, что сам ты будешь здоров как бык. Умерла жена? Выбрось кольцо, плюнь, забудь! Мой двоюродный брат даже выдал: «Прекрасно, больше никто не будет требовать у тебя не разбрасывать вещи по дому».

– Сволочь. – Это слово само сорвалось с ее губ. Впрочем, даже если бы у нее было время подумать, свое мнение девушка бы не изменила. Она могла принять неспособность других людей чувствовать сострадание. Но разве так уж сложно придержать свои ядовитые комментарии до лучших времен? Или же эмпатия в целом на территории Германии нечто из ряда вон выходящее?

– Думаю, если бы не ты, я бы так и не снял кольцо.

Райк почувствовала, как сдвигаются ее брови. Челюсти сжались куда плотнее, чем это предусматривалось мышцами. Ее взгляд поднялся к доктору, который смотрел на нее со снисхождением. И, может быть, даже с благодарностью.

– Прежде чем начались наши сеансы, полицейские просветили меня в дело об убийстве твоей матери и мужа. Тогда я понял, что моя первоначальная задача – научить прощать. Убийца ходит где-то там, на свободе.

Она вдруг вздрогнула, сама толком не понимая, почему.

– Я не смогу стереть тебе воспоминания о случившемся. Но научить тебя жить с ними в моих силах, и я обязан справиться с поставленной задачей. Но мне явно ничего не удастся, если сначала я сам не научусь жить без своей жены.

Плечи девушки расслаблено опустились. Впервые в жизни кто-то был настолько откровенен с ней. Выложил все под чистую, не утаивая ни капли. Обычно даже те, кто знают о ее таланте, не утруждали себя фильтрацией речи. Или же просто старались ее испытать, кто знает.

Джейкоби убрал кольцо в задний карман и облокотился на спинку своего кресла.

– У нас осталось не так много времени. Предлагаю вернуться к нашей беседе.

– Вы о том, предавали ли меня когда-нибудь? Разве это не очевидно?

– Мы можем поговорить о чем-то другом.

С минуту они молчали. Ей казалось, что в ответ на откровенность своего доктора, она должна ответить тем же самым. Но желания не было.

В голове крутились мысли о потерянной матери. Раньше она выдавала ей столько ласки, сколько это было только возможно. С ней были связанны все самые лучшие воспоминания из детства. Вкуснейший яблочный пирог, пижамные вечеринки с медовыми хлопьями, прогулки по парку до полуночи – все это ей подарила женщина, сделавшая все ради блага собственной дочери. Плохой ее никто бы не смог назвать. Разве что безответственной, трусливой или даже глуповатой. Но плохой она точно не была.

Ей страшно хотелось поднять эту тему. Кто-то убил ее хорошие воспоминания.

– Я очень скучаю по своей работе. – Внезапно выпалила она. Чувство стыда скрутило пальцы. Шанс заговорить о чем-то действительно важном ускользнул.

– Правда? – он удивленно поднял брови.

– Боюсь, мой босс не вернет мне мое прежнее место.

– Тебя так волнует твое положение?

Она недовольно сморщилась, мысленно отказываясь принимать тот факт, что он был прав.

– Здесь совсем нечего делать. Я чувствую себя бездельницей. – А вот это было настоящей правдой. Ни рисование, ни чтение, ни разговоры не могли утолить ее жажду к действиям. – Берта сказала, мне стоит расслабиться. Представить, что я в отпуске. Умная девочка, но, кажется, не совсем понимает, как устроена жизнь.

– Я очень рад, что ты смогла найти себе друга в этом месте.

Райк недовольно фыркнула.

– Говорите так, будто я социально-неприспособленная.

Он ничего не ответил, но наверняка мысленно согласился с утверждением. Затем он быстро перевел тему.

– Как часто ты думаешь о своей работе?

– Пару раз в день, не чаще.

– Насколько я знаю, раньше ты занимала руководящую должность.

– Именно.

– Считаешь, что без тебя дело развалится?

Разум требовал ответить: «Нет». Помимо ее, руководящий мест было больше двадцати, и это она вспоминала только самых важных людей для компании. Граф владел компанией, когда Райк еще ходила пешком под стол. Он-то уж точно знал, как распределиться имеющимися ресурсами. Дело не прогорит.

– Да – сухо ответила она, полностью игнорируя собственную логику. Может быть, ей просто хотелось вновь почувствовать себя важной?

Джейкоби снисходительно улыбнулся.

– Я прекрасно поминаю твою точку зрения. Уверен, всем остальным будет непросто в твое отсутствие.

Она утвердительно кивнула. Приятно думать, что кто-то разделяет твое мнение, даже если он всего лишь прощупывает почву для дальнейшей беседы.

– Граф сказал бы тоже самое.

– Граф?

– Да, это такое прозвище. Не обращайте внимание. В компании все называют так моего босса.

– Ты говоришь о Винфриде Штеффи?

Райк недовольно поджала губы.

– Вы хорошо осведомлены.

– Это моя работа. Так что на свет твоего босса?

Девушка махнула рукой, будто они беседовали о сущем пустяке.

– Он уже лет десять ходит с тростью, усыпанной камушками. Всегда воображал себя королем. Если подумать, эта роль ему подходит. Нарциссовая личность, но не настолько, насколько пытается показать окружающим. Прозвище ему выдала бывшая девушка моего мужа, уже точно не помню, какая именно, много их было. На каком-то празднике она назвала его графом. Всем так понравилось, что словечко закрепилось.

– А что стало с ней?

– С кем?

– С той девушкой, о которой ты рассказывала.

– А кто знает… Наверное, как и прочие, чем-то не угодила Графу.

– А как твой муж отнесся к неодобрению отца?

– Так же, как и всегда. Странные у Вас вопросы, док.

Эта фраза доказала девушке, что она окончательно расслабилась. Ей не было трудно отвечать на вопросы своего специалиста. Беседа напоминала самый обычный разговор с Анной, когда одна рассказывает, а вторая, проявляя участие, задает наводящие вопросы.

– Твой муж не возражал, что его отец влезает в его личную жизнь?

– Еще как возражал. Граф говорил, в подростковом возрасте тот устраивал дикие скандалы. Однажды пришлось вставлять новое окно. Винзенз разбил его компьютером. А вот новый компьютер ему так никто и не купил…

– Видимо, ты очень гордишься собой, раз смогла угодить Графу. Как долго шла ваша с ним война?

На долю секунды девушка зависла. Вопрос ввел ее в самый настоящий ступор. Полностью поняв суть сказанного, она расхохоталась. Все окружающие знали, как состоялся их брак, и слышать такой вопрос было до боли смешно.

– Наш с Винзензом брак был инициативой Графа.

– Я не совсем понимаю.

– Еще бы. Это вообще мало кто понимает.

Ей вспомнился их первый с Винзензом романтический вечер. Он пригласил ее в ресторан под предлогом проработать сложную сцену, но уже зайдя внутрь девушка поняла, что о совместной работе нет и речи. Приглушенный свет помешал бы вести необходимые записи, а живая музыка не дала бы сосредоточиться. Место было выбрано исключительно из личных вкусом кавалера, потому то в меню не было ни единого знакомого слова. В то время ради экономии средств она питалась лишь домашней едой.

Столик был забронирован заранее. Белые скатерти изначально не намекали на доступность цен, однако, несмотря на это, Райк отказалась от предложения заплатить за нее. Молодой человек настаивал, то и дело намекая на разницу в их доходе. На что та твердо и решительно заявила: «Я заплачу». Ей не хотелось, чтобы богатенький мальчик решил, будто ее можно заполучить так просто. Он ежедневно расхаживал по дорогим заведениям с красотками. И хоть мысль о том, что она была в его вкусе льстила, она старалась не упускать из вида его истинную натуру. Как бы ни закончился вечер, Райк стала бы для него очередным пунктиком в списке достижений. Слишком уж просто ему отдавались дамочки.

К тому же, не стоит забывать и о том, что в тот период та всеми силами старалась пробудить в себе самоуверенность, потому не скрывала природный цвет глаз. Возможно, в том и было дело. Ему просто хотелось провести ночь с кем-то «необычным».

Своим заявлением об усталости Райк расстроила Винзенза. Он настойчиво предлагал довезти ее до дома, но она отпиралась всеми возможными путями. Чем быстрее она избавится от него – тем легче будет в дальнейшей жизни. В любом случае, так она думала в тот момент.

Тем не менее, отказ лишь раззадорил его. Почувствовав себя охотником, младший Штеффи незамедлительно начал ухаживания. Всего за три недели он подарил ей семь букетов цветов, две коробки конфет и один браслет. Подарки были слишком банальны, чтобы считать их проявлениями серьезных намерений. С его зарплатой и регулярным получений денег на карманные расходы Винзенз мог позволить себе купить для нее цветочный магазин, ларек, продающий конфеты и хватало бы еще на бриллиантовое колье.

И все же такое упорство не могло ее не впечатлить. Мечтая о принце на белом коне, перспектива заполучить самого желанного бабника города вовсе не казалось плохой. Она уже предвкушала завистливые взгляды окружающих девиц. Райк с насмешкой слушала рассуждения Илс о том, что ее начальник обязательно на ней женится, ведь полгода назад он возил ее с собой на курорт. Бедняжка даже не понимала, что тот возил вовсе не ее, а самого себя. Ему не было дела до того, кто составит ему компанию, а дополнительные расходы отнюдь не пугали. Она даже не желала слушать напоминания о том, что с самого приезда он даже ни разу не позвонил ей.

К слову, не одна Иля вела себя наивно. Не только она с трепетом принимала подарки от своего непосредственного начальника. Каждое лукавое движение красавчика оставалось незамеченным. Любое слово принималось за чистую монету. Райк, будучи совсем наивной, нуждающейся в любви девочкой, предпочла не заострять внимание на его уловках. Ей так хотелось, чтобы все было по-настоящему! Чтобы Винзенз любил ее, чего не делал прежде никогда. Чтобы этого добиться, она отказывала ему раз за разом, обрывала ужины на середине и кокетливо переводила тему. Чем дальше была физическая близость, тем интереснее ему было играть в эту игру. По крайней мере, Райк была убеждена в этом.

Со временем погоня за недосягаемым его утомила. Подарки стали попадаться ей в руки намного реже, звонки вовсе прекратились. Темерь уже, если ухожор и направлялся в ее сторону, то исключительно по рабочим вопросам. Казалось, роман на том был окончен, но вдруг тот решил пригласить ее к себе домой. Именно там в последствии и осталась жить леди Райк.

– Райк? – Позвал ее доктор Джейкоби, возвращая в настоящее время. Но прошлое все еще не отпускало. Жгучее покалывание внизу живота от неприятных воспоминаний не прекращалось. – Каким образом Граф повлиял ваш твой брак?

– Он пришел домой к Винзензу. Уже не помню, чем мы занимались, но когда открылась дверь, он запер меня на кухне, и побежал в гостиную.

– У него был ключ?

– Да. Он считал, что имел на это полное право, ведь это он купил сыну дом. – Она тяжело вздохнула, вспоминая, как прикладывала ухо к тонкой двери и пыталась разглядеть что-то сквозь щели. – Граф пришел и потребовал, чтобы он женился на мне.

«Это единственный способ тебя образумить» - заявил он в тот раз. Эти слова запомнились ей на век.

– Винзенз отпирался. Сказал, что еще не готов жениться, тем более на мне. Может, он забыл, что я рядом, не знаю. Но он очень быстро перешел на крик. Орал, что не считает меня «той самой».

Она зажмурилась. Кто мы мог подумать, что эти воспоминания принесут столько обиды? Желая быть особенной, она была для него абсолютно никем. О счастье можно было позабыть. А самое ужасное во всем этом был тот факт, что Райк сама довела ситуацию до этой точки. Нельзя было принимать подарки, соглашаться на личные встречи. В попытке завладеть трофеем в виде мужчины, она сама стала игрушкой в его руках. Она влюбилась.

– И что потом?

– Граф рассмеялся ему в лицо. «А не поздно ли тебе искать настоящую любовь, мальчик мой?» - так он сказал. Или что-то в этом роде. Не удивительно. В его возрасте Граф уже был женат и имел четырёхлетнего сына, в то время как Винзенз кувыркался с каждой встречной.

Не открывая глаза, она прокручивала ту ситуацию в голове. Можно было бы обойтись без этой драмы. Если бы она только в тот момент скрыла свои чувства, сбежала через окно да или просто прекратила бы подслушивать – итог был бы один. Свобода. Своими собственными руками возможность стать счастливой была отрезана.

– Я женюсь, когда придет мое время! – С этой фразой Винзенз пнул что-то стеклянное.

– Если тебя не подтолкнуть, ты так и останешься один до самой старости – ответил привыкший к истерикам отец. – Райк – прекрасное решение проблемы. Она умна, видит людей насквозь, и, что немало важно, просто без ума от тебя.

– То есть, остальные факторы мы не рассматриваем?

– Какие еще нужны тебе причины?

Какое-то время младший Штеффи топтался не месте. Скорее всего, он пытался придумать повод, который будет иметь хоть малейший вес в глазах его отца. Однако тот его опередил.

– Если тебе это поможет, то ты у нее первый парень.

Винзенз истерически рассмеялся.

– Чего? Ты сейчас серьезно? Думаешь, это что-то меняет?

– Для меня да.

– Почему тебе так важно, чтобы моя невеста была девственницей?

– Да потому что тогда я могу быть уверен, что нигде не всплывут ее голые фотографии, или тайный ребенок, рожденный в четырнадцать, или домашнее видео, где она в главной роли! Причин целая тонна!

– Репутация? Так вот, что тебя волнует? Отлично, предлагаю, чтобы я женился на четырнадцатилетней, такая уж точно будет невинна.

Послышался хлопок от пощёчины. Испуганная девушка зажала рот рукой. Винзенз заскулил как побитый пес.

– Не смей так со мной обращаться!

– По-другому до тебя, оленя, не достучаться. – Сухо ответил Граф. – Ты женишься на Райк Горовиц, и это не обсуждается.

– Нет. Выбери кого-то еще. Помнишь ту блондинку, с которой ты сводил меня в прошлом году? Как там ее… Дочка того самого…

– Я больше не собираюсь подставлять свою задницу, чтобы найти тебе жену среди уважаемых людей. Не хочу испортить себе жизнь такой подставой. Так что сегодня вечером ты ведешь Райк в ресторан, покупаешь самое дорогое шампанское, и…

– Она не пьет.

Ничего видно не было, но сомневаться в том, что Граф улыбнулся во все зубы, не приходилось.

– Как славно! – довольно прокомментировал он. – Вот видишь? О чем еще можно мечтать? Красивая, умная и приличная девочка. Дерзай, сынуля.

Старший Штеффи игнорировал все попытки сына отмазаться от этого брака. Любые аргументы отлетали рикошетом от стены и возвращались к нему обратно. Усилия были тщетны.

– И что было дальше?

Доктор Джейкоби выслушивал ее рассказ с особой внимательностью. Каждое слово создавало в его голове картину, будто выстраивалась кирпичная стена. Вся ее личность была как на ладони. Слишком открытая, почти что голая. Райк почувствовала себя неуверенно, неловко.

– Разве время еще не вышло?

– Ты можешь говорить столько, сколько хочешь.

– А если я больше не хочу?

– В таком случае ты не освободишься от недосказанного, и оно будет преследовать тебя весь день. Не думаю, что тебе удастся уснуть, задаваясь вопросами…

– Ладно – девушка махнула руками, отгоняя от себя его нагнетания. Интересно, это распространенная практика среди врачей его профиля? – Винзенз вернулся ко мне в кухню. Он выглядел подавленным.

На долю секунды ей почудилось, будто бы ее душа вернулась в то время. Тело сидело там, где должно было, а вот разум вернулся в то место. Она словно со стороны видела себя, стоящую совсем рядом с поникшим предметом обожания. Он старался на нее не смотреть. Возможно, боялся комментариев.

– Ты же понимаешь, что я все слышала? – спросила молоденькая глупенькая особа.

Тот безучастно кивнул. Ах, если бы только можно было оттащить саму себя за волосы как можно дальше, чтобы не совершать ошибок! Но сделать разум ничего не мог, потому продолжал наблюдать. Чувство испанского стыда пожирало ее изнутри.

Райк подошла к своему парню сзади и ласково опустила руки на его плечи. Тот даже бровью не повел.

– Винзенз, что ты думаешь по этому поводу?

– Я не хочу об этом думать. – Это было на него похоже. Отсутствие мыслей – вот визитная карточка этого засранца.

– Мне неприятно слышать ваши бесконечные ссоры. Зачем отпираться, если можно просто дать твоему отцу то, что он хочет?

В глазах паренька загорелся огонь. Он медленно, точно боялся ее спугнуть, повернул голову. На лице сияла надежда. Он уже ощущал счастье совсем рядом. А она была проводником. Именно такой взгляд в свою сторону ей хотелось видеть. Вот этого она ожидала столько времени.

– И ты согласна?

– Почему бы и нет?

Она наклонила голову так, чтобы короткие волосы свободно повисли сбоку. Коснувшись губами его щеки, девушка ощутила тепло чужого тела. Это был самый близкий контакт с кем-либо, который только она испытывала. Сладостное ощущение нежности будоражило. Наконец, отлепившись от него, та задорно произнесла:

– Я сама все организую! – После этого она взяла свою сумочку и собралась уходить. – Хочу кольцо с какой-нибудь гравировкой.

Стоит ли упоминать, что даже об этой маленькой просьбе он умудрился забыть?

Тогда она еще не понимала, что таилось за этой радостью. Мужчина, с которым та собиралась связать свою жизнь, отнюдь не был счастлив предстоящему союзу. В его глазах это была небольшая договоренность с целью одурачить папашу. Он и не думал проводить с ней все свободное время, купая возлюбленную в заботе. Скажем прямо, возлюбленной то она ему и не являлась.

– Что ты чувствуешь, говоря об этом?

– А что я должна чувствовать?

– Райк, если ты перестанешь оценивать свои эмоции с точки зрения «правильно» и «неправильно», они перестанут быть для тебя бременем.

Она недовольно вздохнула, сдув с лица непослушную прядь. Вдали от хорошего мыла и приятной обстановки ванной комнаты уход за собой был невозможен.

– Я ровно ничего не чувствую. Мне наплевать на этого осла. Куда важнее то, что меня не выпускают наружу и не дают увидеть собственное отражение.

– Я больше не собираюсь поднимать тему зеркал – строго ответил тот. – А на счет прогулок, думаю, что ты права. Ты уже достаточно адаптировалась, чтобы вместе со всеми выходить на улицу.

Почему-то мысль об этом ее не обрадовала. Конечно же, ей действительно не хватало свежего воздуха, но делить с кем-то свое свободное пространство желания не было. Не хватало еще чтобы под меньшим надзором начались разборки. Мало ли какие у местных могли быть правила касательно прогулок.

И все же она кивнула. «Все будет хорошо» - убеждала она себя.

Глава 14

Анна в третий раз принялась изучать меню. Цены и ассортимент этого кафе ей был уже давно знаком, с самого первого дня ее работы в компании, но больше свободное время занять ей было нечем. От скуки невыносимо хотелось постучать ногтями по столу, но цена и затраченное время на маникюр сдерживали желание в узде.

Девушка взглянула на часы. Ровно семь вечера. Встреча была запланирована на половину седьмого, но та все равно явилась на двадцать минут раньше. Около часа она попросту сидела на месте. В голову невольно закралась мысль о том, что тот, кого она ожидает, уже не придет. Рука порывалась подняться, чтобы подозвать официанта и заказать десерт. До этого она не решалась на этот шаг, поскольку если долгожданный гость все-таки явится, сидеть с куском торта будет как-то неловко. Ей вовсе не хотелось, чтобы тот решил, что она много ест.

Входная дверь открылась в очередной раз. Анна даже не взглянула в ту сторону, мысленно посылая куда подальше посетителя.

– Анна! – раздался мужской голос за спиной. – Прости, я опоздал.

Облегченно выдохнув, девушка развернулась. Кипп, чуть ссутулившись, кивнул ей. Он будто специально пытался казаться меньше, дабы показать, как сильно ему жаль. Но, увидев его живьем рядом с собой, та забыла всякое раздражение.

Ее нисколько не удивляло ее особое отношение к этому мужчине. Любого представителя противоположного пола, появляющегося на горизонте, она воспринимала как новое добавленное в меню пирожное. Не зная, какого оно вкуса, ты никогда не узнаешь, понравится оно тебе или нет. В любом случае при первой покупке отнестись к нему нужно дружелюбно. Даже если оно окажется совсем не таким, как бы тебе хотелось, ты всегда можешь купить себе что-то другое.

Такое отношение к мужчинам ее всегда называла безответственностью. Якобы Анна была слишком ветренной и едва удерживала свою любвеобильность. Райк множество раз умоляла ее оставить попытки найти мужа среди «недостойных», однако та и слушать не желала. «Легко тебе говорить – ворчала Анна – ты-то себе мужа нашла»

Кипп сел на стул перед ней.

– Рад видеть тебя снова. Ты бы видела пробки на улице, просто ужас!

Она кивнула. Больше из вежливости, чем соглашаясь. Как и сестра, водить она не умела, потому предпочитала общественный транспорт. В частности метро. В особо удачные дни оно является наилучшим источником вдохновения, собирая в себе всех неформалов города. Хоть бери и срисовывай любого.

Мужчина разложил на столе две папки с фотографиями и записями. Вечер был организован исключительно с целью продолжения расследования дела Внештатного детектива. Тем не менее, тот факт, что Кипп тут же принялся за дело, ее разочаровал. Никакого предварительного разговора, даже не поинтересовался, как ее дела. И ради вот этого она отказалась от торта?

Раздражение моментально вернулась. Девушка махнула рукой официантке, чтобы заказать чай и три разных сладости.

– Ты что-нибудь будешь? – скрепя зубами, спросила она полицейского.

Судя по всему, ее выражение лица согнало весь аппетит, и Кипп поспешно отказался. Когда официантка отошла, он продолжил раскладывать фотографии перед ее носом. Анна уже представила, как прямо на них будет складывать свой заказ.

– Я побеседовал с твоим приятелем с колледжа. Он мало что помнит с того времени. И, я думаю, ты была права. Он не показался мне особо инициативным.

Девушка усмехнулась.

– Года идут, а мои бывшие не меняются…

Уголки его рта слегка приподнялись. Эта едва заметная деталь растопила лед. Все его присутствие излучало тепло. Когда официантка вернулась с заказом, Анна все же убрала фотографии с пути тарелок.

– Ты узнаешь кого-то с этих фотографий?

– А кого ты бы больше хотел увидеть опознанным?

– Играешь со мной?

– Только чуть-чуть… – Она невинно захлопала ресницами.

Он со вздохом указал на фотографию юноши с вьющимися волосами.

– Это Арне Шмидт. Он жил ближе всех к Питерсу и имел больше шанса успеть убить его, прежде чем кто-то заметит его отсутствие в школе.

Анна покачала головой.

– Извини.

– Ничего страшного. Я на многое и не надеялся. Что на счет остальных?

Девушка отодвинула чашку, чтобы лучше рассмотреть лица незнакомцев. Среди них были красивая девушка, которая уж точно запомнилась бы ей при встрече, какие-то невзрачные студенты и абсолютно неинтересный старикан.

– Я могу еще чем-нибудь помочь?

– Я мог бы продолжить утомлять тебя скучными разговорами. Или…

– Или?

– Или я просто расплачусь за твой десерт. Исключительно в знак уважения и извинения за потраченное время, разумеется.

Она ехидно улыбнулась, чувствуя свою победу. Не так-то просто раскрутить мужчину в этой стране на лишние траты. Пирожные – это, конечно, не коктейли, но тоже неплохо.

– Разумеется… – повторила она. – Но было бы неплохо потратить остаток времени с пользой. Я буду не против послушать о твоей жизни, скажем, за последние десять лет. Вдруг я пойму твои методы работы и найду, что рассказать.

– Больше похоже на шантаж. Теперь-то я просто обязан подробно расписать все, чем я занимался с двадцати четырех лет.

– Тебе тридцать четыре? – удивилась Анна. Она чуть мотнула головой, отгоняя мысль о том, что этот человек может быть женат. Впрочем, кольца на пальце не было. – Я думала, мы ровесники.

– Не думаю, что пять лет – такая уж большая разница – хмыкнул тот. – Считай, что мы одногодки.

Девушка устроилась поудобнее, готовясь слушать самую длинную лекцию в своей жизни. Кипп подозвал к себе официантку и заказал чай со льдом и, как он сам выразился, «что-нибудь с мясом».

– Что ж – он глубоко вздохнул, словно выуживал слова с самой нижней части легких. – После армии я долгое время служил в патруле. Скучная была работенка, но не могу сказать, что мне не нравилось. Я переслушал всю известную и неизвестную музыку того времени… Спустя полтора года отправился в полицию. На том месте я пробыл совсем недолго, босс порекомендовал меня в БНД. Так я и оказался в отделе тяжких преступлений.

– Наверняка там очень интересно.

Усмехнувшись, он прыснул слюной. Казалось, он вот-вот подавится.

– Скажем прямо, занятие не для слабонервных. Конечно, бывают спокойные деньки, бумажная работа… Но, когда в противовес этому стоит лицезрение трупов, о рутине забываешь… – Почувствовав на себе пристальный взгляд, он испуганно заморгал. Понимая, что разговор идет в абсолютно неверном направлении, мужчина попытался извиниться. – Мне жаль! Я зря завел эту тему, тем более что ты…

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, о чем Кипп хотел упомянуть. Анна еще не забыла, что объединяло их за этим слотом.

– Послушай, я понимаю твое беспокойство, это даже в каком-то роде мило, учитывая твою работу, но… В этом нет смысла. Мы с мамой никогда не были особенно близки. И, если уж на то пошло, меня намного больше волнует Райк.

– Вот оно что. – Ее слова не могли не смутить. Многих шокировало бы подобное отношение к матери, хотя сам Кипп понимающе кивнул. – Не могу сказать о себе того же, но почему-то прекрасно понимаю.

– А ты с твоей матерью…?

– Она была прекрасной женщиной.

Анна уже хотела задать встречный вопрос, но вдруг подумала, что это будет бестактно. Не все ли равно, почему он говорит о ней в прошедшем времени? Тем более, что на первом свидании (если это несчастье так можно назвать) не принято расспрашивать потенциального партнера о личных травмах.

– Вижу, что тебя распирает от любопытства, поэтому поясню – она умерла своей смертью. Ей было уже восемьдесят лет.

С самого детства у Анны было туго с цифрами, потому сходу посчитать что к чему она не могла. Что-то в ее голове не сходилось. До чего же противно смотреть на несостыковку в упор, но быть не в силах ее разглядеть!

– Она родила меня в сорок восемь лет.

– Это впечатляет – удивленно заметила та. – А что на счет твоего отца?

– Никогда не видел. Но меня это не волнует.

– Правда? – с усмешкой спросила та. – И сколько сеансов у психолога заняло, чтобы добиться таких результатов?

– Могу дать тебе номер своего специалиста – он произнес это настолько добродушно, с улыбкой, что трудно было понять, была ли это шутка.

– А если серьезно? Ты так легко простил человека, просившего твою мать? Тебе самому это не кажется странным?

Он еле заметно качнул головой.

– Если говорить на чистоту, не думаю, что между ними было что-то серьезное.

– А в их возрасте такое возможно?

Вероятно, в эпоху раскрепощенности и расцветающей полигамии такой вопрос звучит неуместно. Но Анна никогда не относила себя к людям, которые при любых жизненных обстоятельствах найдут способ, что называется, почувствовать себя молодыми. Лично ей казалось, что примерно к сорока годам жизнь останавливается, и человеку не остается ничего, кроме как ожидать скорой кончины.

– Она была учительницей. Вокруг куча маленьких детей, но ни одного собственного. Я всегда считал, что моя мать родила меня для самой себя. И, насколько мне известно, она не жалела о своем выборе.

– Надеюсь, мне представится возможность родить раньше – усмехнулась та, обняв пальцами чашку. Что-то подсказывало, что вечер пройдет куда приятнее, чем предполагалось.

***

Когда прозвучал гудок, оповещающий больных о начале сборов на прогулку, большинство вздрогнули. Это всегда происходило неожиданно. Мало кто с самого утра просыпается с мыслями: «По скорее бы едва одетым выйти на улицу, чтобы отморозить себе конечности!».

Потому-то пациенты Орэллоу никогда не торопились, натягивая на себя тонкие неудобные мешковатые курточки, выдаваемые санитарами. Все они ленива зевали, недовольно топали ножками, подобно детям, и упрашивали оставить их в покое. Как правило – это было лишь способом привлечения внимания. Ведь каждый нездоровый, оказавшись на улице, с наслаждением вдыхал полной грудью и радовался солнцу.

В прочем, о солнце можно было только мечтать. В последнее время небо казалось серым, более того, бесцветным. Выцветшие знаки по ту сторону забора практически отваливались. Никто не собирался заниматься их ремонтом. Изнутри прочесть содержимое было невозможно, хотя Райк даже не сомневалась, что там были предупреждения о возможной опасности. Судя по тому, что за все время мимо не прошло ни души, таблички действительно работали.

До улицы местный народец добирался исключительно на лифте. Там они ехали молча, неподвижно, как будто бы убаюкивающее движение маленькой кабины вводило их в транс. Затем двери, уже с противоположной стороны, открывались вновь, пробуждая шизиков ото сна. Кто-то с криком выбегал на улицу, другие лениво моргали, стараясь привыкнуть к нормальному, естественному освещению и монотонно перебирали ногами к выходу.

Подобные прогулки могли длиться от полутора до двух с половиной часов. Самым любопытным Райк находила для себя наблюдение. Улица оказалась наилучший способом вычислить секреты местной иерархии. Так, например, выяснилось, что Микки, о котором говорила Берта, некто вроде главаря банды самых неугомонных особей данного общества. Их логовом служило пространство в центре площадки. Так как рисование здесь не было запрещено, время от времени, кто-то воровал мелки из комнаты отдыха, проносил с собой, и вместе они рисовали на асфальте карту клиники. Если прислушаться, можно понять, как именно в их воображаемом мире можно совершить побег из этой тюрьмы.

– Можно включить пожарную тревогу, дождаться, пока все сбегутся, и смыться!

– Нет, на пожар никто не сбежится, так, как на драку. Надо устроить что-то такое, чтобы…

– Чтобы нас позже попрятали по «одиночкам». Давайте лучше понатырим таблеток из лаборатории, напоим персонал, и тогда…

Жаль, что никто им так и не скажет, что их идеи слишком смешны и неразумны, чтобы сработать в реальности.

Места было хоть отбавляй, поэтому некоторые могли взять себе мяч, собраться в группу, и играть в то, что выберут путем жеребьевки. Как ни странно, особо тяжелые мячи, вроде баскетбольного, им не выдавались. Так же, как и мелкие, но жесткие, как теннисный. Этими было легко покалечить себя и других. Очевидно, пляжный имел слишком тонкий материал и не был приспособлен к зимним играм. Видимо, по этой причине администрация позволила им использовать обычные резиновые детские мячики.

Были в этой куче веселящихся и несколько одиночек. К ним относилась и Райк. Она уныло стояла у двери стены, совсем рядом с дверьми лифта. Можно было бы подумать, что таким образом она просит впустить ее обратно, что ей хочется вернуться. На самом же деле ей не хотелось отходить, чтобы не забывать, где она находится. Так легко забыться и ошибочно посчитать себя свободной! Что если вдруг ей сорвет башню окончательно, и девушка запрыгнет на ограждение в попытке улизнуть?

«Этому не бывать! – твердо решила для себя та. – Я не дам им дополнительного повода считать себя сумасшедшей. Не дам!»

Среди скучающих сонных одиночек затерялась маленькая девочка. Она почти сливалась со стеной своим бледным цветом кожи. Ее крохотное тельце вполне могло сойти за часть интерьера. Скрестив руки на груди, она свесила голову. Трудно было понять, о чем она так старательно размышляла. Особенно странным показался ее отказ поиграть с друзьями в футбол. Того мужчину отказ, кажется, не сильно расстроил, потому ушел он так же быстро, как и появился. Однако состояние новой миниатюрной подружки порядком пугало Райк.

– Берта? – тихонечко позвала ее та, боясь оторвать от тишины. – Как ты себя чувствуешь?

– Неплохо, а почему ты спрашиваешь?

– Ты выглядишь подавленной. Почти не ела на обеде и стоишь совсем одна.

Девочка фыркнула, как бы обесценивая чужое беспокойство. Можно подумать, что все это пустяк. Если бы только этот жест не был столь притворным и наигранным.

– Я же вижу, что что-то случилось.

– А если я не хочу этим делиться?

– Не думаю, что это так уж плохо и необычно. Наверное, с моей стороны было бы вежливее оставить тебя здесь, дальше простаивать свободное время. Но разве тебе самой будет интереснее ждать беседы с психотерапевтом, чем выплеснуть эмоции сейчас?

Райк удивляла собственная назойливость, но что-то внутри упорно подбивало ее на разговор по душам с этой девочкой.

– Тебя еще ни разу не навещали, верно? – поинтересовалась Берта. Разумеется, она знала ответ. Порой складывалось такое ощущение, что этот подросток знал все на свете.

Девушка молча кивнула.

– А меня посещают регулярно.

Эти слова не звучали ни как хвастовство, ни как мнимый повод для гордости. Но они вызвали у Райк зависть. Ей подобная радость не улыбнется до тех пор, пока старшая сестра не найдет в себе моральные силы посетить это злополучное место.

Не стоит упускать из виду и то, что сама девочка выглядела удрученной этим фактом. Словно ей не нравилось то, что ее навещают. Или же, кто.

– Тебе это не нравится? – прерывая молчания, подала голос та.

– Напротив. Я очень жду своего старшего брата. Обычно он приходит ко мне по воскресеньям.

– А твои родители?

Между ее бровями образовалась толстая складка. Неожиданно девочка начала выглядеть даже старше своего возраста.

– Они ни разу не приходили ко мне.

– Ну, может, они просто заняты? – предположила девушка. Голос звучал не убедительно, еще бы! Она и сама не верила в сказанный только что бред. Разве можно быть занятым настолько, чтобы забыть увидеться с дочерью? Пять лет все-таки слишком долгий срок.

– В какой-то степени так оно и есть. – пробормотала Берта. – Мои родители… скажем так, очень-очень уважаемые людьми. Работают круглые сутки, не успевают поговорить даже друг с другом. Что уж там говорить о часе езды в задницу вселенной?

Пуст в голосе этой девочки и звучали веселые нотки, ничто не могло скрыть той пустоты, что отдавалось эхом в каждом сказанном слове. Ей было одиноко. Ее плечи чуть приподнялись, в попытке защититься от чего-то.

– Но мой брат всегда находит время для меня. В смысле, он и раньше пропускал пару недель подряд. Брунс работает в полиции, и поэтому я не удивляюсь, когда у него не хватает времени. Зато потом он возвращается с полным вагоном забавных историй.

Брунс. Это имя заставило сердце Райк подпрыгнуть. Секретарь не имел в ее жизни настолько большого значения, чтобы вспоминать о нем в стенах этого неприятного места. Это был первый раз, когда ее мысли повернули в его сторону, и девушка моментально об этом пожалела. Тот молодой человек – не единственный во всей вселенной. И сейчас ее внимание целиком и полностью должно принадлежать этой маленькой открывающей свою душу девчонке.

– Но его не было уже целый месяц. – Ее печальный вздох был намного весомее любых умозаключений.

Райк ласково, по сестринский опустила свою ладонь на ее тощее плечо.

– Уверенна, он вернется.

– А если вдруг нет? Никто, кроме него, меня не навещает! У него ужасно-опасная работа. Мне ведь даже не расскажут, если что-то случится. А что, если он попадет под пулю? Или даже под машину? Ни мама, ни папа не станут приходить сюда, чтобы оповестить меня. А доктор Джейкоби, даже если и узнает, ничегошеньки мне не скажет. Я и сама на его месте не стала бы говорить!

Ее голос сорвался. Казалось, она вот-вот расплачется, но глаза по-прежнему оставались сухими.

Откуда ни возьмись в груди девушки разбушевался огонь ненависти. Уж лучше бы этому мужчине действительно попасть в беду, чем так просто оставлять в одиночестве свою младшую сестренку. Как можно так запросто бросить беззащитную девочку на произвол судьбы! Вот что называется – сын своих родителей. Яблочко от яблони даже едва на два шага укатилось.

Она с трудом сдержала комментарии при себе. Нельзя усугублять ситуацию. «Слушай молча!» - приказала она себе.

Но молчание затягивалось. Райк ждала, что Берта продолжит свою тираду, но та, по-видимому, надеялась на обратное. В ее взгляде завис немой вопрос. Ей хотелось услышать постороннее мнение, а может, и слова утешения.

Сердце забилось быстрее. В детстве, когда она плакала, свернувшись калачиком под своей кроватью, заталкивая в рот кулак, чтобы хоть как-то сдержаться от истошных стонов рыдания, Райк не ждала ни от кого поддержки. Анна научилась подбирать слова не так давно, и, если говорить честно, то и не до конца. Мать же применяла другую тактику. Вместо того, чтобы обсуждать проблемы, она предпочитала менять тему и уводить мысли дочери в противоположное направление. Отец же тем временем как раз таки и являлся источником большинства ее проблем.

Никого, кто мог бы помочь. Никто не хотел слушать. Полное одиночество. Именно это и испытывала в тот момент Берта.

– Я себя не накручиваю – сказала вдруг она.

– Я знаю. Твои страхи не беспочвенны. Я бы тоже волновалась на твоем месте. Более того, я волнуюсь даже на своем. Ведь там, по ту сторону, у меня есть старшая сестра. И я тоже не знаю, как она там без меня.

«Вроде, звучит неплохо» - успокаивала себя девушка. Так держать. Не знаешь, как успокоить, убеди человека, что его переживания тебе важны.

– Да, но твоя сестра не расследует убийства.

– Это не значит, что у меня нет поводов переживать за нее.

Она чуть поморщилась.

– Мне кажется, тогда есть повод переживать за тебя. Ведь если она не придет, как ты поймешь, что важна для нее?

Набрав полную грудь воздуха для ответа, Райк вдруг поняла, что слов у нее нет. Ей неоткуда знать об этом. Все прошлые годы она только и делала, что заставляла Анну беспокоиться. Что если теперь та может с облегчением посмотреть на жизнь новыми глазами и осознать, такая жизнь куда проще? Больше нет нужды трястись за свою младшую сестру. Зная, что она в безопасности и сыта, Анна может даже не подумать о посещении этого места.

Она встряхнула головой.

– Я важна для нее. Мне не нужно доказательство. – На сей раз голос звучал намного увереннее.

Берта огорченно вздохнула. Ее взгляд ускользнул куда-то влево, возвращая голову к прежним тяжелым мыслям.

– Я тоже понимаю, что важна для Брунса – шепнула она. – Но было бы намного проще, если бы он наконец вернулся сюда, и поговорил со мной.

– Твой брат вернется. А потом, когда вновь уйдет, ты перескажешь мне все его приключения.

Девочка хихикнула.

– Не думаю, что ты захочешь это слышать. Они, скажем так, не для слабонервных.

– А разве можно такое рассказывать «фантазерам»?

– Мне можно. Доктор Джейкоби лично разрешил.

– И это не ударит по психике?

Она махнула рукой, будто бы терять было уже нечего.

– Не сказала бы, что…

Резкий удар оборвал мысль на середине. Резиной мяч был не таким тяжелым, чтобы сбить с ног человека, однако Берта сама по себе слаба, к тому же намного легче среднестатистической девочки ее возраста. Тем более, что столкновение было слишком неожиданным, чтобы удержать равновесие, а кирпичная стена стояла слишком близко к ее голове.

После глухого удара ее маленькой головы о стену клиники двор ненадолго погрузился в тишину. Молчание окутало присутствующих тёплым шарфом. Все без исключений повернули головы на шум.

Райк застыла на месте. Санитары подбирались слишком медленно. Девочка уже успела лежа на земле, поджать ноги. Ее полный боли стон пронзил уши насквозь. Только в тот момент девушка осознала ситуацию. Кто-то оттащил ее прочь. Нечто подобное уже случалось, но она никак не могла вспомнить, где.

«Ах, точно – осознала она – Ведь с мамой было почти то же самое…»

Санитары унесли девочку к другому входу. Оставшиеся сотрудники призывали психов к порядку, хотя никто не шумел. На том прогулка и завершилась.

Глава 15

Джейкоби как воды в рот набрал. Он мог бы хотя бы попытаться успокоить свою пациентку, но не до конца понимал, как бы это правильно сделать. Райк, обняв колени, смотрела в одну точку. Лишь после замечания своего врача она заметила, что слишком редко моргает. Ничего особенно не рассматривая, та все больше погружалась в собственные мысли.

– Ты не виновата в произошедшем – ненадолго прервал он молчание.

– Я знаю – в ее голосе звучала суровость. Она знала, что должна возмущаться, поскольку его слова были несопоставимы в реальностью. Это не она пнула тот мяч, не она попала в Берту. И все же вся эта история не давала ей покоя.

В кабинете вновь стало предельно тихо, однако даже это не помогло девушке прислушаться к тиканью часов на руке доктора Джейкоби. Время плелось медленнее любой черепахи. Райк пробовала считать секунды, однако от скуки быстро ускорялась. Если верить самой себе, должно было пройти почти полтора часа. На такую систему отсчета глупо было полагаться с самого начала.

– Ты должна понимать, что в Берту попали бы мячом вне зависимости от того, стояла бы ты рядом, или нет.

Она фыркнула, как бы показывая свою раздражительность и неуважение.

Девушка старалась помалкивать. Этот человек знал натуру людей почти так же хорошо, как и она сама. Он был наблюдателен и не торопился делать выводы. Наверняка Джейкоби даже считал подобные черты своего рода козырями.

Потому-то открывать лишний раз рот было рискованно. Ей хотелось оставаться в своем уме. А мысль о том, что ты приносишь неудачу просто обязана была относить тебя к ненормальным.

И все же со стороны именно так и выглядело положение дел. В этом городе не было тех, кто не пострадал бы от ее присутствия. Мужчина, решивший взять ее в жены, был жестоко убит в собственном доме. Женщину, что с таким трудом воспитывала ее и поднимала на ноги, постигла та же учесть. Граф познал скорбь утраты единственного сына. Анна, пускай и не была убита, и наверняка не слишком переживает о смерти матери, осталась абсолютно одна. Так как их родственники не были многочисленной толпой, а, напротив, только тем и занимались, что уменьшали свое количество, старшей сестре было не на кого переложить ответственной за похороны. Райк это прекрасно осознавала. Как и тот факт, что стоило ей только приблизиться к той своеобразной, по-особому доброй девочке, как ее одним ударом отправили в лазарет.

Эта череда совпадений одновременно казалась ей логичной и невероятно глупой одновременно. Навряд ли создатель таким образом намекает ей на то, что Райк не создана для общения с другими людьми.

«Весь мир подохнет из-за тебя одной» - странное воспоминание из детства пронеслось холодом по спине. Вся кожа, начиная от шеи и заканчивая поясницей, покрылась мурашками. Даже зная о том, что отец не был прав, произнося эти слова, они по-прежнему преследовали ее попятам.

– Ты выглядишь напуганной, Райк. Уверенна, что обо всем рассказала мне?

Она поежилась. Пальцы заныли от боли, словно их перекручивали.

– Мне не о чем рассказывать. Моя первая прогулка прошла слишком быстро.

– Ты все еще хочешь выходить на улицу?

Нет.

– Да, хочу – со вздохом ответила та. Уж лучше выходить на свежий воздух с чувством сожаления, чем лишить себя этой привилегии из-за глупого страха. – Когда меня выпустят в следующий раз?

На его лице появилась слабая, но все-таки полная надежды улыбка. Нет лучшего подарка для врача чем исцеление пациента.

– Через два дня.

***

Девушка вновь переоделась перед сном. В палате стоял жуткий холод, несмотря на то что окно не открывалось. Кончики пальцев были уже готовы покрыться инеем. Они передавали холодок по рукам, к плечам и всему остальному телу. Желудок скрутился. Легкие едва приподнимали грудную клетку. Желание дышать покинуло ее с того самого момента, как Райк переступила порог кабинета доктора Джейкоби. Ей приходилось сосредотачивать внимание на дыхании, чтобы не потерять тонкую нить, связывающую ее с жизнью. Впрочем, такими темпами она могла бы потерять сознание от гипервентиляции. Пускай ей казалось, что воздуха в комнате становится все меньше, количество затрачиваемых на вдох усилий говорило о том, что дышит она слишком часто и глубоко.

Начинала кружиться голова. Она мысленно лелеяла надежду на потерю сознания. Невозможно заснуть при таких условиях. Райк укуталась в одеяло, но это не помогало.

– Холодно – тихо произнесла она.

Голос звучал хриплым, будто она вот-вот закашляет. Будь она дома, сто процентов уже бы раз десять взглянула на часы. Даже такая маленькая деталь напоминала о нормальной жизни.

Нормальность. «Что это вообще такое?» - невольно задумалась она. С недавних пор в ее жизни нет ничего «обычного». Даже рутинная работа стала напоминать предел мечтаний. Ей так и не удалось закончить свои проекты. Даже не провела как следует встречу с маркетологами. Может, хорошо, что все это легло на плечи кого-то другого? Вдруг он будет более ответственным?

– Почему здесь всего одно одеяло? Очевидно же, что при такой температуре нужно второе!

Собственные слова заставили ее усмехнуться. Брунс Берг, как обычно, состроил бы в ответ свою любимую моську. Этот молодой человек не упустил бы своей возможности в очередной раз указать ей на то, что она вечно всем недовольна. Конечно же, она имела право на то, чтобы жаловаться. Никогда ничего не бывает так, как ей хочется. И эта ночь не исключение.

Как бы ей хотелось сейчас скомандовать ему принести ей одеяло! Можно поставить годовую зарплату, что тот не понял бы задание и притащил ей пуховик. Тем не менее, задача была бы выполнена. За это она и продолжала держать его при себе. Хотелось бы продолжать делать это.

Перед глазами всплыло воспоминание о том, как выглядел секретарь. Она с наслаждением рассматривала его скулы и вечно-улыбающиеся глаза. Сомневаться о том, что она что-то добавила в его образ, не приходилось. Он не был настолько яркой фигурой, чтобы та досконально запомнила его внешность. Но стоит признаться, что тот Брунс, которого она вспоминала, нравился ей куда больше, чем тот, которого она видела ежедневно на работе. Вполне возможно, потому что он молчал.

– Я скучаю.

Ее глаза распахнулись так сильно, что они едва не вылезли из глазниц. Губы определенно двигались, но голос звучал посторонним. Можно подумать, кто-то проник к ней в голову и заставил произнести это. Настолько она была уверенна в том, что попросту не могла такого сказать. Даже если напрочь забыть обо всех его промахах и откровенной тупости по части гейм-дизайна, Брунс Берг оставался лжецом. Он бессовестно лгал ей на каждом шагу, так, словно от этого зависела вся его жизнь. Какой-то там секретарь не заслуживал, чтобы сама леди Райк скучала по нему.

Это все Берта. Точно. Если бы та не заговорила о своем старшем брате, ей бы и в голову не пришел этот мужчина.

Тяжело вздохнув, она выбралась из постели. Одеяло нисколько не согревало. Быть может, с той стороны сидит уставшая медсестра, которая сможет принести ей еще одно одеяло или хотя бы кофту. Вряд ли сонная женщина побежит в припрыжку, выполняя требования сумасшедшей девицы, но даже через полчаса эта просьба будет актуальна. Было необходимо, чтобы кто-то ее согрел.

Путь от кровати до двери казался бесконечным. Наконец, она добралась и положила ладонь на ручку. Дверь моментально открылась без какого-либо скрипа или замка. Райк высунула голову. Темный безлюдный коридор поприветствовал ее гробовой тишиной. Никто, даже обычно шумные ночные психи не издавали шума. На горизонте не было видно ни санитаров, ни медсестер.

Осознание пришло с опозданием. Ее дверь забыли закрыть. И либо никто изначально не караулил запертых, либо же она попала ровно в тот момент, когда этот человек отошел покурить.

Райк затаила дыхание. Первый шаг был неуверенным и осторожным. Она ожидала сирены или другого шума тревоги. Но вот уже ее пальцы коснулись холодной плитки пола, и ничего не произошло. Второй шаг, как и третий были более решительными. Последующие же вовсе напоминали бег. Девушка очень быстро перебирала ногами, в надежде поскорее добраться до двери в конце коридора. Двери больничных палат все были одинаково белыми и пронумерованными. Но та, к которой она бежала, не имела таблички и больше напоминала выход. Не слишком дальновидно. Логичнее было бы сделать ее абсолютно такой же, как и все другие. Но мог ли ждать дизайнер интерьера, что в один прекрасный момент кто-то забудет запереть одну из ненормальных?

За дверью оказалась лестница. Несмотря на отсутствие обуви, она шагнула к каменным ступенькам. Лифт в этой ситуации был бы предпочтительнее, однако надеяться на отсутствие камеры опрометчиво. Здесь же на потолке не было видно ни единого красного огонька.

Дверь закрылась так же плавно, как и открылась. Девушка неторопливо, будто прогуливалась, направилась вниз. Она с любопытством рассматривала голые пустые стены. Увидев царапины на стене, она нисколько не удивилась. Если здесь хоть раз силой заставляли подняться неугомонного пациента, то он мог упираться всеми силами. Наверняка, использовал и ногти. Эта картина заставляла содрогнуться.

На одном из нижних этажей послышались голоса. Райк остолбенела. Скорее всего дежурившие в ночную смену санитары обменивались похабными анекдотами. Громкий хохот был слышен настолько отчетливо, что, казалось, смеющийся стоит прямо за спиной. Дурное воображение нарисовало позади мерзкий образ еще одного снежащего из палаты психопата. Она почувствовала на спине чужое дыхание и обернулась.

Никого. Страх пытался сковать ее со всех сторон, и у него это неплохо получалось. Стоило взять себя в руки.

Послышались чьи-то шаги. Райк стояла в каких-то шести ступеньках от двери, ведущий на нижний этаж. Всего пару метров – и она свободна. Или же, напротив, ее схватят.

«Некогда думать, не стой!» - закричал внутренний голос. Развернувшись на носочках, она ринулась наверх. Ноги перешагивали разом через три ступеньки, но и этого было недостаточно. Всего один шаг отделял кого-то от двери. Через три секунды некто выйдет на лестницу и застукает ее прямо там, в пижаме, за попыткой бегства. Две секунды… Одна…

Когда дверь открылась, девушка была уже на следующем лестничном пролете. Оттуда было невозможно ее увидеть. И все же она не останавливалась.

– О чем ты только думала? – Едва уловимый шепот больше напоминал крик. – Сбежать? Куда? У тебя что, много вариантов?

Добравшись до двери на последнем этаже, она тут же распахнула ее и вбежала внутрь. Даже если кто-то и застанет ее не в постели в такой час, у нее хотя бы будет оправдание – она на своем этаже. Уже никто не посмеет обвинить ее в чем-то. Может, она просто искала туалет?

Мгновения хватило, чтобы понять, что это не так. На этаже, куда она попала, не было других дверей или развилок. Вокруг было лишь огромное пустое пространство, заполненное различным хламом вроде ненужных стульев, стола со сломанной ножкой или запасов тканей. Ничего примечательного и все-таки чувствовалась некая загадка. Сквозь запыленные окна просвечивалось тусклое сияние луны. Квадратные блики от окон, что так удобно вырисовывались на полу, напоминали собой ковровую дорожку, ведущую в конец зала.

Райк нравилась эта новая локация. Счастливая, словно ребенок, она прыгнула в освещенный участок и от него поскакала вперед. Никогда прежде ее ноги не были такими прыгучими. Распущенные волосы игриво били отдельными прядями по лицу. Холодный пол притягивал к себе. Все движения лишились всякого стеснения. Не покидало и чувство того, что кто-то наблюдает. Но что с того?

У противоположной стены стояла металлическая лестница. Она была приварена к потолку и вела на крышу. «Свобода!» - пронеслось в ее голове.

Она быстро вскарабкалась наверх. Большая увесистая дверь не с первого раза поддалась толчку, но стоило приложить чуть больше усилий, как она отворилась. С улицы подул ледяной ветер. Воздух показался куда свежее, чем при дневной прогулке. Девушка высунула голову и с наслаждением вдохнула.

– Очаровательно – медленно, растягивая каждую буковку произнесла та.

Райк полезла дальше, и вскоре целиком оказалась на крыше клиники. Вдруг она поняла, насколько высокое здание сдерживало ее. Здесь она могла лицезреть город. Мюнхен был достаточно далеко от Орэллоу, но неподалеку стояла деревня, куда обычно приезжали пожить старички и поздние переселенцы. Маленькие домики спали, пока небо тянуло дым из их труб. Единственное место, которое пестрило разноцветными огоньками, была заправка с большими вывесками. Остальное пространство занимала замерзшая земля. Ее слегка припорошило снегом. К утру он наверняка растает, но в тот момент эта маленькая деталь прекрасно дополняла образ зимнего пейзажа.

Она едва чувствовала пальцы ног. Там, стоя посреди гигантского мира, Райк была неимоверно маленькой. Слишком незаметной, чтобы оставаться важной. Ничего не могло нарушить красоту той минуты. Но вдруг…

Дышать стало еще труднее, чем было в палате. Все к этому шло. Ответ на терзающий вопрос стал прозрачнее любого, даже самого чистого стекла. Она упорно пыталась отогнать пугающий кошмар. Ничего не получалось. Девушка, точно посажанная в банку муха, билась о стенки, в попытке вырваться на волю. Но все окружение напоминало о том, кто она и где находится. У нее не было ни выхода, ни выбора. Абсолютно ничего. Оставалось лишь покорно дожидаться конца, пока отсутствие кислорода не закончит твои страдания.

– За что мне это?

По холодным щекам побежали обжигающие слезы. Ее красные пальцы плотно сжали ткань пижамы. Те несколько минут безграничного детского счастья, что та испытала перед тем, как попасть сюда, оказались предательской ложью. Строго говоря, радоваться ей было абсолютно нечему. И с чего вдруг ее так развеселили пара окон и лунный свет? Такое чувство, будто бы то время было выдано ей небом, чтобы ненадолго почувствовать себя хорошо, прежде чем привести к кульминации.

– Не хочу – она качнула головой.

Нога сделала шаг без ведома разума. Ветерок сдул с лица непослушные волосы. Следующий шаг еще больше приблизил ее к краю крыши.

Каждый знающий ее человек заканчивал не лучшим образом. Даже если забыть и о страшной гибели ее матери, и о бывшем муже, смертей, которые ее окружали, было невозможно сосчитать. Лучший друг ее отца, не редко выручавший семью деньками в трудные дни, был жестоко убит тем же самым серийным убийцей. Та рыжая девушка, с которой они как-то раз разговорились на автобусной остановке, ушла той же смертью. Кроме того, она не встретила свою бабушку при жизни, та умерла в день ее рождения, спустя каких-то пару часов.

«Лучше бы ты померла при родах» - неоднократно повторял ее отец.

Райк встряхнула головой. Все, что говорил ей отец в детстве уже не имело такого значения сейчас. Но почему-то она была готова согласиться с каждым сказанным словом.

«Весь мир подохнет из-за тебя одной»

Она не могла быть той, кем он ее считал. «Антихрист» - слишком серьезное обвинение для той, кто ни разу не нарушил закон. Она не могла устроить мировой хаос. Не была в состоянии даже устроить драку. И тем не менее, каким-то невероятным образом она несла смерть всем, кого только знала. Даже те, кто оставался жив, страдали, поскольку Райк наполняла их жизнь скорбью.

Она не заметила, как подошла к краю. Желая согреться, ее тело скрутилось в нечто бесформенное. Плечи поднялись к самым ушам. На губах появилась улыбка. Она становилась все шире и шире, оголяя большие белые зубы. Ей не удалось сдержать смех. Хриплый ужасающий голос, раздавшийся из ее груди, никак не мог ей принадлежать. Казалось, что это какая-то старая бабушка издевательски смеется. От самого желудка и до горла прошел электрический импульс. Девушка запрокинула голову назад и чуть подогнула колени.

– А почему бы и нет? – продолжала смеяться она. – Я приношу всем боль! Не знаю, как работает эта моя супер-способность, но я ее не хочу!

Она высоко подняла правую ногу, чтобы встать на бортик. Схватившись руками за него же, она оттолкнулась, чтобы поставить туда вторую ступню. Места было на удивление много.

– Ну, умру я, и что с того?!

«Подохни» - голос отца звучал колокольчиком внутри черепной коробки. Звон был невыносим. Он словно пытался расколоть ей голову.

– Одним трупом больше – одним меньше, разве нет?

Райк кашлянула. Голос сорвался слишком быстро, она не успела сказать всего, что хотела. Думать было недостаточно. Проговоренные мысленно слова не имели веса.

– Наплевать – прошептала она сквозь боль в горле. Звук быль настолько тихим, что она сомневалась, что вообще подала голос. – Пусть будет так, как ты хочешь…

Она сделала шаг вперед.

На миг она смогла почувствовать себя свободной. Можно подумать, с ее шеи слетела толстая веревка, не позволяющая дышать. С глаз спала пелена. Время остановилась, как бы позволяя отчаянной обдумать свой бессмысленный поступок.

И тут тонкие как прутья руки схватили ее за талию. Они обняли ее целиком, ухватили исхудавшее тело, и потянули за собой. Райк приземлилась спиной на чью-то голову. Спаситель застонал от боли.

– Да сколько можно? Второй раз за день…

– Берта? – Изумленно воскликнула девушка. Она резко оторвала собственное тело от земли, чтобы дать ей подняться. – Что ты тут делаешь? Я думала ты…

– Что я? Померла? Впала в кому? Не дождешься!

Райк аккуратно, по-матерински подложила свои ладони под шею и поясницу девочки, дабы помочь ей подняться. Но Берта весьма резво отскочила. Словно не испытывала никакой боли. Она моментально съежилась от холода, который давно перестала замечать девушка.

– Быстрее, чего сидишь?! – девочка схватила ее за руку и потащила за собой.

Меньше чем за минуту они добежали до люка в полу, ведущего на последний этаж здания. Берта грубо толкнула подругу вниз, и только потом полезла сама. После чего захлопнула дверцу и закрыла задвижку, чтобы больше никто не попытался покинуть Орэллоу подобным образом.

– Я, конечно, с самого начала понимала, что ты сумасшедшая! – Девочка, прогревая плечи ладонями, зашагала к стене, где на большом деревянном столе лежали свернутые пледы. – В смысле, здесь все сумасшедшие, но ты… Ты самая настоящая дура!

Райк не торопилась отвечать. Разумеется, она не была согласна с обвинениями, но и не имела достаточно аргументов для опровержения. Что ей сказать? «Я заметила закономерность в бесконечных смертях окружающих»? Ни для кого это не будет аргументом. И уж точно не для такой смышлёной девочки.

– Черт, как же холодно! – Застонала та, укутываясь в плед, как гусеница в кокон. – Заставила полезть меня на крышу, и не стыдно ведь!

– А зачем ты пошла за мной? – едва слышно пробормотала она. И все же Берта все услышала.

Девочка побежала обратно и сунула Райк в руки точно такой же плед.

– А что я могла еще сделать? Тебе приспичило подышать свежим воздухом посреди ночи. Я, в отличие от некоторых, могу себе представить, к чему приводят суицидальные мысли. Мама что, совсем не пыталась развить в тебе дальновидность?

Недовольно фыркнув, она вернулась к столу, за еще одним пледом. Бросив неодобрительный взгляд на лестницу, будто бы та виновата в произошедшем, девушка двинулась прямо за ней.

– Очень рада, что до тебя в кой то веки дошла суть происходящего, но ты могла бы догадаться и чуть позже! То, что тебя не заперли этой ночью, еще не означает, что все в порядке. Если кто-нибудь заметит твоего отсутствия – все! Пиши – пропало! Ты понимаешь, что завтра, скорее всего, нас всех закроют. Придется сидеть в комнате всю ночь.

– А разве ты не спишь по ночам?

– Примерно так же, как и ты – поморщилась Берта.

Она раздраженно схватилась за новый плед и с силой встряхнула его. Тот, что был на ее плечах, благополучно скатился вниз. Девочке, что все еще тряслась от холода, пришлось лишний раз наклониться за ним. Похоже, она испытывала неловкость от своих движений, но Райк не обращала на это внимание.

– А почему меня не заперли?

– А здесь вообще редко кого-то запирают. В основном дверь закрыта у суицидников или беглецов. Вот их, да, выпускать не стоит. А с тобой-то что будет? Ну, выйдешь разочек, прогуляешься, и вернешься. Здесь же, что днем, что ночью заняться особо нечем.

– Но так оставлять дверь открытой – это…

– Безответственность?

– Я хотела сказать «глупость».

Девочка усмехнулась. Ее глаза заблестели.

– Нет, Райк. Глупость – это залезть на крышу и спрыгнуть в надежде, что научишься летать.

– Я таким не занимаюсь.

– Значит, все же попытка покончить с собой?

Та предпочла отвернуться. Что она не скажет прозвучит как сущий бред. И пускай она свято верила в те выводы, к которым пришла днем, сейчас их озвучивать представлялось чем-то постыдным.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Райк.

– Отвратительно! Зачем спрашивать? Ты же видела, что сейчас было!

– Нет, я про твою голову. В тебя попали мячом, и я беспокоилась.

– Поэтому решила навалиться всем телом?

Райк нахмурилась. Она чувствовала, как терпение приближается к своему пределу.

– Успокойся! – махнула рукой Берта. – Поболело, перестало. Ерунда. Можно подумать, мне впервые прилетело.

Девочка говорила абсолютно спокойно и искренне. Произошедшее действительно казалось ей пустяком и обыкновенной случайностью. Но Райк знала правду. Она, словно карты в игре, раздавала для каждого свою долю несчастий. И некоторым невезение дарило большие последствия.

– Я же сказала, все в норме! – громко повторила она, видно заметив беспокойство на лице собеседницы. – А вот тебя стоит обследовать. Я бы начала с головы.

– Я в порядке. Просто кое-что поняла и еще не разобралась, что с этим делать.

– Поняла она… Советую обсудить все свои догадки с доктором Джейкоби. Он мужчина рассудительный, должен расставить все по местам.

Райк закусила щеку с внутренней стороны. Ей не было смысла оправдываться.

– Ты голодная? – поинтересовалась Берта.

– Нет.

– Хорошо, до завтрака еще пара часов – пояснила девочка, глядя в окно.

– Откуда ты знаешь?

– Я хорошо определяю время по положению солнца. И ты научишься при таких обстоятельствах.

Девочка уселась на стол и поджала ноги. В таком положении она казалась совсем крошечной. Райк, толком не зная, куда себя деть, пристроилась на качающемся стуле. Она была достаточно близко к подруге, чтобы отчетливо слышать все, что она шепчет и отчетливо видеть каждую черту детского лица.

Почему-то вдруг ей показалось, что обстановка располагает к вопросу, и потому решила открыть рот.

– Берта, как получилось, что ты живешь здесь? Где твои родители?

Почему-то эти вопросы вызвали у нее улыбку.

– Где-где… Они дома. Спят, скорее всего. Может быть, даже в одной комнате. Хотя, не знаю. Даже когда я была маленькой, между ними не было особого тепла. Не удивлюсь, если они давно развелись. Брат мне ничего не говорил.

– Почему они отправили тебя сюда?

– А что, я кажусь тебе здоровой?

– Более чем – уверенно ответила Райк. Она действительно казалась ей совершенно обычной девочкой. На фоне всех этих полуживых зомби и гиперактивных шизиков Берта казалась настоящим сокровищем, не заслуживающим такой участи.

– Я здесь за дело.

Затем она замолчала. Тишина продолжалась долго. Она загоняла мысли в угол и всеми путями пыталась заставить Райк задать следующий вопрос. Но девушка упорно сдерживалась. Ей хотелось дать этой девочки немного свободы, как делал с ней Джейкоби. Пусть она поймет, что не обязана делиться с ней секретами, если не хочет.

Берта медленно выдохнула.

– Мои родители слишком заняты, чтобы заниматься мной. Так бывает, когда твой папа верховный судья, а мама помощник прокурора.

Не сказать, что эта информация была такой уж очевидной. Мысль о том, что такие влиятельные люди заперли свою дочь в психушке, поражала. И даже в какой-то мере пугала. Если те, в чьих руках жизни обвиняемых людей, решили, что маленькая девочка заслуживает полной изоляции от адекватного общества, то разве можно надеяться на справедливость суда?

– Когда мне было пять, я все время проводила с дедушкой Отто. Он брал меня с собой везде, где только можно. Как-то раз мы пошли в банк… Ничего особенного. Взяли талончик, сели на пластиковые стулья. А потом кто-то выстрелил. Какая-то женщина закричала, было так громко…

Берта поморщилась. Ей не хотелось вспоминать. Райк почувствовала укол вины за то, что затронула эту тему. Она уже была готова остановить подругу, попросить ее не продолжать, но не смогла.

– Несколько мужчин в черном сказали всем лечь на землю. Дедушка сказал, что все будет в порядке и попросил меня тоже лечь. И я лежала, пока один из них не обратился к моему дедушке. Он что-то хотел, но я не поняла. А потом я начала плакать. Не знаю, зачем. Возможно, если бы я молчала, все было в порядке…

Она горько вздохнула. В ее глазах встали слезы, но та не позволила им продвинуться дальше.

– Дедушка просил меня успокоиться, а тот мужчина продолжал кричать. Затем он выстрелил дедушке в лицо. И смеялся. Так долго, что я только это и помню.

Берта больше не стала сдерживаться. Блестящие саленые капельки побежали по ее щекам. Голос оставался на удивление спокойным, лишь время от времени прерывался всхлипами.

– Он упал прямо передо мной. Я видела абсолютно все, и… Скоро бандиты забрали сумки с деньками и уехали. А я молча смотрела на дедушку.

Райк сорвалась с места и подошла к девочке. Она уселась на край стола, обхватила подругу обеими руками и прижала к себе. Берта покорно уткнулась новом в ее плечо. Ее руки безвольно повисли, не торопясь обнимать женщину в ответ. Вскоре все правое плечо пижамы Райк было залито чужими слезами.

– Дедушка Отто этого не заслуживал.

– Ты в этом не виновата – тихо прошептала девушка. Это было правдой. Пятилетняя девочка не могла толком контролировать свой страх, и разве странно то, что она расплакалась при виде нескольких вооруженных грабителей?

– Естественно – несколько заносчиво ответила та. – Виноват тот мужик. Только он! Дедушка сейчас был бы жив, и я была бы здорова, и…

Она замолчала. Чувствуя, что должна что-то сделать, Райк ласково провела рукой по ее волосам.

– Наши ситуации очень похожи. Перед тем, как сюда попасть, я решила навестить свою маму. Но когда я пришла, она была уже мертва.

– Это другое! – Сквозь плачь пробормотала та.

– Знаю. Но кое-что схожее есть. На меня повлияла ее смерть и в тот момент… Я не знаю, как объяснить. Во мне что-то сломалось. Случилась небольшая истерика. И, видимо, специалисты решили, что это серьезно. С тех пор я здесь.

Берта подняла руку, чтобы обнять Райк за талию. Ей казалось, что девочка вот-вот отсядет подальше, но ничего не происходило. Оставалось лишь терпеть тяжесть навалившегося на нее тела и холод мокрого плеча.

– Тогда я еще этого не заметила. За пару месяцев до того был убит мой муж. Тем же образом. Не буду вдаваться в подробности, эта информация не для твоих ушей, но… Выглядело просто чудовищно. Он, моя мать, друг моего отца – все они были убиты одним способом. Порой мне кажется, что дело во мне. Не знаю, кого еще следует обвинить, ведь я без понятия, кто это сделал.

– Но ведь не ты?

– Не я. Но я чувствую свою вину. Как будто я сама притягиваю к ним убийцу. Понимаю, что звучит глупо, но я вижу, как притягиваю смерть. Любой, кто ко мне приблизится, ее чувствует. Я даже задумываюсь, может, и хорошо, что я здесь? Что может случиться под наблюдением толпы врачей с санитарами?

Берта отстранилась и подняла глаза. В ее взгляде читалось жалящее оскорбление. Примерно так смотрела Райк на своих подчиненных.

– Ничего себе, ты вызываешь вселенские смерти. Как поэтично.

Девушка прищурилась. В ее исполнении это звучало обидно.

– Я не шучу.

– Жаль, а то напоминает анекдот. Сообщи, если передумаешь. Обещаю посмеяться.

– Ясно – сухо ответила Райк и поднялась со стола. – Ты мне не веришь.

– А должна? Ты заявила, что от твоего присутствия зависит жизнь всех вокруг. Не слишком ли много чести? Я о том, что простой человек не может решать кому жить, а кому умереть. Если, конечно, ты не тот таинственный серийный убийца. Тогда, да, может быть, ты что-то и решаешь.

– Я никого не убивала.

– Вот и я об этом! Одно присутствие человека не решает, умрет кто-то другой или нет.

Девушка почувствовала, как в груди закипает возмущение.

– Но моя мать…

– И что? Мой дедушка умер прямо на моих глазах. Знаешь ли, легко начать себя ненавидеть. А вот взять себя в руки и перестать искать виноватых – совсем другое дело. Винить можно одного человека – убийцу. Он настоящий сумасшедший, а не ты. Тоже мне, возомнил себя Богом! И ты ничуть не лучше. Тебе не говорили, что ты страдаешь нарциссизмом?

– Раз или два.

– Заметно. Надо же, подумать, что ты являешься причиной всех смертей! Поумерь свою гордыню. Земля вокруг тебя не крутится.

Райк обиженно надула щеки. Берта вскочила со своего места, скинула с плеч пледы и зашагала в сторону выхода.

– Постой, мы еще не договорили! – Крикнула ей девушка.

– Да? Есть что добавить? Хочешь сказать, что сейчас солнце взойдет по твоей воле?

– Нет же! Ты не поняла, я не хотела, чтобы те люди умирали.

– Тогда не думай, что они умерли по твоей вине. Если кто-то возомнил тебя вселенским злом, то это не значит, что стоит идти у него на поводу.

Она схватила Берту за руку и развернула к себе.

– Не кто-то. Это я возомнила себя им.

Произнеся эти слова, Райк вдруг поняла, насколько нелепо они прозвучали. Берта была права от начала и до конца.

– Конечно же нет! – фыркнула девочка. – Если за каких-то пару месяцев в твоем окружении нашли три трупа, конечно же, не ты одна свалила на себя вину.

– А кто еще? – озадачилась та.

– Как минимум, полиция. Может быть, еще родственники и друзья жертв. Кто вообще, кроме тебя, говорил, что ты убийца?

Райк покраснела, не столько от злости, сколько от смущения. Берта вывернула разговор на изнанку. Больше не стоял вопрос о том, с какой стати девушка решила, что раздает окружающим плоды кармических наказаний. Наоборот, они ищут доказательства того, что это не так.

– В общем-то, много кто.

– А конкретнее?

– Все, кто на меня работали. Их слишком много.

– Прекрасно. Не удивительно, что ты решила загнобить себя до смерти. На тебя спустили всех собак.

– А если все-таки…

Берта отмахнулась от всяких предположений. Она явно больше не желала вдаваться в детали этой бредятины. Вместо того, она схватила подругу за руку и потащила к выходу вместе с собой.

– Лучше поскорее вернуться в постель. Если эти полоумные санитары обнаружат пропажу, мы уже никогда свободно не погуляем. А теперь продолжай. Кто может желать смерти тебе?

– А почему мне?

– Есть у меня небольшое предчувствие, что именно ты играешь в этом деле ключевую роль.

Спускались они в абсолютной тишине. Девочка втолкнула Райк на этаж с особым рвением. Возможно точно так же боялась, что их застукают.

– Обсудим все завтра днем за рисованием. И не вздумай о чем-то умолчать! – грозно заявила Берта, прежде чем исчезнуть за дверью своей комнаты.

Глава 16

Брунс перетаптывался с ноги на ногу у своей машины. Не было желания никуда торопиться, да и стоять толку не было. Автомобилей на парковке становилось с каждой минутой все меньше. Сотрудники полиции разъезжались по домам.

– Ты планируешь до утра здесь торчать? – раздался за спиной голос Киппа.

Мужчина развернулся к напарнику. Тот уже давно должен был уехать, но, очевидно, решил, что приехать к девушке сразу с цветами намного приличнее, чем покупать их при ней. Потому он стоял уже с букетом.

– Собираешься на свидание? – спросил Брунс.

– Вроде того. Даже не знаю, как назвать происходящее красиво. Но я всерьез увлечен ею.

– Не боишься, что это твое увлечение помешаешь работе?

Кипп усмехнулся.

– От тебя это звучит как анекдот. Сам же водил Райк по театрам.

– Ради работы.

– Ну, да, конечно… – ответил тот, вынув из кармана ключи от своей машины, припаркованной рядом. Затем он закинул цветы на соседнее кресло и примостился за рулем. Он явно не торопился прощаться, а собеседник не ждал. После того, как завести мотор, Кипп высунул голову. – Брунс! Лучше поезжай, пока они не закрылись.

После этих слов, машина тронулась с места.

– И тебе «до завтра», дружище… – печально произнес он на выдохе.

***

Райк находилась в полулежащем положении. Она безучастно пялилась в потолок, пока окружающие болтали без устали. Ей не были интересны чужие разговоры. Все вокруг казалось слишком громким. Даже Берта, что сидела по правую руку и не издавала ни звука, мешалась, как будто размышляла вслух.

– Итого, в наш список попадают: Граф, твоя старшая сестра, отец, водитель, Илс и тот секретарь, который не переставал виться вокруг тебя. – Спокойно заключила она. – Какие будут варианты?

– Для начала стоит вычеркнуть всех, кого ты назвала. Граф не тронул бы своего сына. Анна меня любит, и не стала бы так поступать. К тому же, и у нее, и у моего отца есть алиби. Илс чокнутая, но не убийца. А мой секретарь вообще здесь не причём.

Девочка поджала ноги и чуть ссутулилась, чтобы было удобнее перебирать руками длинные нитки ковра.

– Если меня чему-то и научили рассказы брата, так это тому, что нельзя вычеркивать из списка только мертвых. Хотя, я прочла достаточно детективных книг, чтобы сказать, что и тех не стоит забывать.

– Мой отец – алкоголик с манией величия, но не убийца. А Илс самая обычная проститутка.

– Звучит как помов подозревать обоих.

Райк прыснула слюной. Подыгрывание этой девочке ее увлекало, но не внушало особой надежды. Но сама Берта была убеждена, что если дать ей достаточно времени и данных, она вычислит преступника. Слишком тщеславно с ее стороны полагать, что полиция, имеющая все эти данные, могут проиграть какой-то семнадцатилетней девчушке.

– Жаль, что нельзя спросить твою мать…

– Она, конечно, видела убийцу, но вряд ли бы тебе это что-то дало.

– Кроме имени.

– Она его не знала.

Берта скривилась, будто видела вместо своей собеседницы испорченную свеклу.

– Серийные убийцы достаточно долго выбирают своих жертв. Они наблюдают за ними неделями, ищут возможность застать их одних и проникнуть в дом бесшумно. А в этом случае еще и избежать камер видеонаблюдения.

– Но если он знал ее, то это не означает, что моя мама его знала.

– А зачем же тогда человеку, который ни разу за все десять лет не убил никого за пределами города, вдруг менять локацию?

– Может, он переехал.

– А может, твоя мама просто догадалась, кто убил жениха ее дочери.

Эти слова имели свой смысл. Любой человек в здравом уме первым делом бы позвонил в полицию и заявил, что знает имя убийцы. Так как ее мать фигурировала в этом деле, ее бы точно выслушали. Однако, была ли эта взбалмошная и при этом неуверенная в себе женщина достаточно осмотрительной, чтобы так поступить? Обычно Маргарет сбегала от проблем. Могла в любой момент сменить работу, если ее коллега менял парфюм. Или даже переехать в другой город, если перед предыдущим домом повесили огромную светящуюся вывеску. Однажды, когда она должна была получить руководящую должность, ради которой она много работала, женщина просто решила все бросить. Она оставила вещи и отправилась на неделю в Швейцарию, объяснив это тем, что хочет увидеть горы.

Хватило бы ей ума взять трубку и набрать детектива? Или, что важнее, оставаться дома и не высовываться, зная, что маньяк где-то рядом?

Нет, ясное дело, Маргарет не была гением. Еще в детстве Райк заметила у своей матери практическое отсутствие словарного запаса и абсолютную недальновидность в принятии решений. И тем не менее, полной дурой мать никогда не была.

На лице Берты отобразилось беспокойство. Девочка заерзала.

– В любом случае, связаться с ней у нас не выйдет. Лучше скажи, у твоей старшей сестры все в порядке с головой?

– Ну, здесь сижу я, а не она.

– Ты не ответила на мой вопрос. Ей может быть намного хуже, чем тебе. Только снаружи это не всегда заметно.

«Вряд ли» - подумала Райк. Любые странности Анны были выставлены напоказ. Такая личность ничего не хранит в себе, а, напротив, раздает свои проблемы окружающим, только бы страдать не одной.

Тем не менее, почва для безумия просто была отличной. Постоянное лицезрение насилия могло вполне сделать из нее психопатку.

– Скажем так, у нас обеих было не лучшее детство.

Берта облокотилась на стол и задумчиво постучала по поверхности ногтями.

– Ты сказала, что этот твой Граф бывший военный. Охотой увлекается?

– Давно бросил из-за больной ноги.

Девочка вздохнула.

– Обычно охотники довольно гуманны. Но это не соответствует почерку внештатного детектива. Этот вообще не знает границ.

Райк перевела взгляд на подругу. Она действительно выглядела так, будто бы знала, о чем говорит.

– А твой брат не слишком много рассказывал тебе о своей работе?

– Совсем нет. Я бы даже сказала, что он многого не договаривает. Но стиль убийства Внештатного детектива я знаю хорошо. Здесь уж мой брат не пожадничал.

– Сказочки не для детей…

– Ничего страшного. Фотографии с мест преступлений он мне не показывал, так что ничего страшного.

– Зачем он вообще делится с тобой этим?

– Чтобы порадовать. Брунс часто составляет для меня список преступников. Говорит, что они должны сидеть здесь вместо меня.

По непонятной причине сказанное вызвала в сердце Райк тепло. А может, она просто была с ним согласна? В конце концов, Берта выглядела более вменяемой, чем кто бы то ни было в стенах этой тюрьмы.

– Интересный способ подбодрить – Райк не постеснялась улыбнуться.

– Горовиц-Штеффи? – Санитар наклонился к ней. – К тебе посетитель.

Девушка замерла, не веря своим ушам. Ее руки словно окоченели, ноги отказывались двигаться. Сердце быстро забилось в груди, отдаваясь эхом в голове. Кто-то пришел ее навестить. Анна или Граф уже ждали ее. Она чувствовала предвкушение встречи.

– Кто там? – С неменьшим любопытством, спросила Берта. Краем глаза Райк увидела, как на губах девочки растет улыбка. В глазах загорелся огонек.

Санитар помедлил с ответом. Вероятно, он забыл спросить у гостя имя, и потому решил поторопить Райк.

– Господин уже ждет тебя. Пойдем.

Она почувствовала, как маленькие ручки Берты толкают ее вперед. Девушка поднялась на ноги. Ее ноги, словно пружины, отталкивалась от пола и несли ее вперед санитара. Ожидание растекалось теплом по ее груди и окутывало талию, завязавшись на ней узлом. Несмотря на жажду общения с родными, что-то внутри твердило о небезопасности.

Райк попыталась отогнать эти мысли. Видимо, Берта навязала ей свои подозрения. Только бы не выплеснуть их все на эмоциях в Графа. Он ехал к ней через весь город, а уж о том, сколько он отложил дел ради этой встречи и задумываться не стоит. И все это только чтобы знать, что она в порядке. Даже если это не так, девушка пообещала себе создать это впечатление. Нельзя показывать перед другими свои слабости. Особенно, если больнее от этого станет им, а не тебе.

Санитар привел ее в комнату с четырьмя столами. Пространства было бы достаточно и для шести, но, очевидно, в подобном месте никто не ожидает большого наплыва посетителей. Она попыталась отыскать глазами Графа.

Лысеющий старичок поднял свою руку вверх. Его было бы видно и без этого милого жеста, и тем не менее, ему хотелось привлечь ее внимание. «Это не Граф» - с горечью осознала она. Не стоило обнадеживать себя надеждами.

Райк села напротив Рэя, сложив руки на столе.

– Я рад видеть Вас, леди Райк.

Девушка почувствовала, как ее рот растягивается в улыбке. Высохшая кожа была готова потрескаться. Сам же Рэй был чем-то обеспокоен. Наверное, вид неухоженной ведьмы вместо привычной дамы на каблуках его удивил.

– Я тоже рада тебя видеть. – Голос рикошетом от стен возвращался к ушам. Ей не нравился этот звук. Раздраженная такой тишиной, она и сама пыталась говорить тише.

Мужчина почесал остаток седых волос и вдруг встрепенулся, вспомнив о чем-то.

– Граф очень хотел приехать сам. Он передавал свои лучшие пожелания.

Райк почувствовала, как ее радость от встречи тускнеет. Граф ничего ей не передавал, и не нужно было вглядываться в движение бровей этого человека, чтобы это понять. Рэй лгал, чтобы ее порадовать. Но разве кого-то может порадовать ложь, пусть даже сказанная с добрым умыслом?

– Ничего он мне не передавал.

Рэй поджал губы. Между его бровями образовалась очень плотная складка. Девушка еле слышно вздохнула.

– Рад видеть, что Вы еще не растеряли своих навыков – с ноткой облегчения в голосе произнес тот. – Но то, что Граф не приехал лично, еще не значит, что ему безразлично Ваше положение. Не забывайте, как трудно ему возвращаться в такие места.

Райк почувствовала укол вины. Граф не был ей отцом. Фактически, с того самого момента, как умер Винзенз, их перестало что-либо объединять. И все же он старался поддерживать ее. Даже сейчас он послал Рэя, чтобы хоть как-то показать свое отношение.

Особенно жестоко ждать от него приезжая сюда, зная, что он пережил.

Долгое время мать Винзенза страдала от зависимостей. Начиналось все с алкоголя, позже дело перешло к травке, а после дошло и до экстази. Малыш редко видел свою мать, и все же помнил о ней исключительно хорошее. Большую часть его жизни жена Графа провела в центрах реабилитации, то и дело сбегая за пределы, дабы добыть дозу. Выросший сынуля до самого конца обвинять отца в ее смерти, наступившей десять лет назад в результате передозировки.

– Это, конечно, не центр реабилитации, – добавил старичок – но сходства есть, и не малые.

– Я понимаю.

– Вы сильно исхудали. Неужели здесь так плохо кормят?

– Нет, еда неплохая. Можно даже сказать, хорошая. Но я практически не хочу есть.

Мужчина неодобрительно покачал головой. Он сжал пальцы в кулаки.

– Мне искренне жаль, что смерть Вашей матери привела к таким обстоятельствам. – Он глядел на нее с глубокой тоской, словно извиняясь. Рэй нередко испытывал чувство вины за то, к чему не имел никакого отношения. На похоронах ее мужа он взял на себя обязанность съездить за напитками. Случайно узнав от Анны о их общих детских травмах, тот начал возить с собой в машине конфеты, чтобы в любой момент предложить ей. Он как будто пытался сгладить своим присутствием несправедливость жизни. Вот и сейчас он решил спросить о том, о чем спрашивал каждый раз. – Могу я что-нибудь для Вас сделать?

Райк не сразу заметила, как отрылась дверь за спиной ее собеседника.

– Расскажи мне что-нибудь про Анну. Она в порядке?

Его взгляд упал к столу.

– Сожалею, леди Райк. Я бы хотел помочь, но я не видел Анну с самого… со дня происшествия.

Ему не стоило бояться ее реакции. В какой-то степени Райк ожидала этого ответа.

– А как она вела себя в тот раз?

– Как будто только проснулась. Не реагировала, даже когда звали по имени. Слишком рассеянная, чтобы заплакать. Думаю, она только потом осознала ужас произошедшего.

Мужчина сел за стол промо за спиной Рэя. Он уткнулся носом в телефон, ожидая приходя своего родственника.

– А как себя чувствует Граф? Наверняка переживает, на кого бы повесить встречу с инвесторами. – Она пыталась произнести это как шутку, но не вышло. Вопрос попал в самую точку.

– Ему нелегко приспособиться. Больше нет ни Вас, ни Винзенза.

С минуту они просто молчали. Рэй так низко свесил голову, что вполне мог бы уже положить ее на стол. Ненадолго его губы дернулись. Трудно было увидеть, движение вышло практически неуловимым. И тем не менее Райк была готова поклясться, что тот улыбнулся.

Вновь открылась дверь, но уже с другой стороны. Легка походка моментально выдала вошедшего. Берта вбежала в комнату на полной скорости, но спустя три шага притормозила. Она бесцеремонно сверлила взглядом Рэя, продолжая приближаться к столу, за которым сидел ее гость. Эта мелочь повеселила Райк настолько, что захотелось рассмеяться.

– Что с этой маленькой девочкой?

– Это берта. Не обращай внимание – с этими словами Райк наклонилась корпусом вправо, чтобы разглядеть гостя подруги. Разве странно желать увидеть ее старшего брата? Если Берте можно проявлять любопытство, то ей тем более. Второй такой возможности не представится.

Рэй что-то спросил, но девушка не расслышала. Любой звук отошел на второй план, когда их глаза встретились. Он впился в нее, словно лев, усмотревший вдали добычу. Брови молодого человека поднялись, а глаза расширились. Трудно было описать словами страх, увиденный в его глазах. Но еще сложнее выразить негодование, испытанное Райк.

Брунс Берг сидел в трех столах от нее. Человек, которого она лично нанимала в свой офис, вдруг оказался старшим братом маленькой слегка нездоровой девочки.

Во рту пересохло. Девушка разомкнула губы, в надежде, что станет проще дышать, но это не помогало. Ничто в рассказах Берты не указывало на вранье. Временами она утрировала или додумывала некоторые события, которые могла забыть, но за весь период она ни разу не солгала. Чего нельзя было сказать о Брунсе. Тот за месяц работы практически не был искренним.

Брунс Берг, являющийся ее секретарем, вдруг оказался сотрудником полиции. Причем, по словам младшей сестры, одним из лучших. В тот момент, когда расследование кончины ее мужа кипело и брызгало во все стороны, его вдруг свернули. Тогда же и явился этот мужчина на горизонте. Он выглядел нелепым, но уверенным. Утверждал, что давно не работал и мало получал, хотя сам являлся членом элитного клуба. С учетом этого фактора, он вполне мог сгодиться на роль сына судьи и помощника прокурора. Именно такие дети и идут служить в полицию. Влиятельные, смелые, знающие на что идут.

Райк не заметила, как ноги подняли ее над столом. Брошенное в сторону Рэя: «Сиди здесь» - прозвучало слишком грубо. Словно полуживая, она только и могла, что перебирать ногами и держать руки полусогнутыми. Ладони безвольно повисли.

– Берта, у меня к тебе просьба – сказала она сухо, но с улыбкой. – За тем столом сидит мой водитель Рэй. Не могла бы ты побеседовать с ним минут пять-деять?

Берта настороженно перевела взгляд с Райк на брата и обратно. Видно, внешний вид подруги запугивал. Она легонько покачала головой.

– Честно говоря, не особо хочется…

– Иди – тихо произнес Брунс. Он кивнул сестре, и та нехотя поднялась.

Отходя подальше, девочка все еще рассматривала искаженное гневом своей подруги. Какое-то время она молча стояла у стола рядом с Рэем, словно ждала, что ее позовут обратно. Когда этого не произошло, девочке ничего не осталось, как сесть.

К Брунсу и Райк медленно подошел санитар.

– Не могла бы ты вернуться на свое место?

– Все в порядке – махнул рукой Брунс.

Ее движения были скованными. Он изо всех сил старался выглядеть расслабленным, но это нисколько не получалось. Исходящие из его рта буквы быстро сбивались с пути и путали его собственные мысли.

– Жалкое зрелище – Райк медленно процедила эту реплику, получая удовольствие от его попыток заговорить. Она села напротив. – Так, значит, ты что-то вроде детектива. И что же ты делал в гейм-деве? Дай угадаю, ждал, пока освободится вакансия на ведущего концепт-артиста. Зная твои навыки, эта должность изначально должна была быть твоей.

– Смешно тебе?

– Вообще-то, нет. Нисколько.

Бертольд отвернул голову. Райк задавалась вопросом, чувствовал ли он, как горят его щеки. Заметил ли, как все лицо и уши покрыл румянец? Или же уничтожение ногтей зубами на правой руке было более интересным занятием?

– Скажи, ради чего был весь этот спектакль?

– Мы искали Внештатного детектива.

Девушка усмехнулась. Ее поведение порядком раздражало, на его шее даже вздулась вена.

– Да что ты говоришь? Не знала, что вы играете в прятки. Какой счет? Кто выигрывает?

– Хватит издеваться.

– Издеваетесь здесь только вы надо мной. Сколько этот псих разгуливает по улицам? Шесть? Семь?

– Десять.

– Но вы молодцы. Вы работаете. Так держать, Брунс Берг!

Она слышала, как скрепят его зубы. Он вжал голову в плечи. Руки напряглись так сильно, что Райк испугалась, как бы он ее не ударил. И все же что-то заставляло ее продолжать.

– Только давай проясним… сколько еще людей должно умереть, сколько близких я должна похоронить, чтобы вы наконец сдвинулись с мертвой точки.

– Мы делаем все возможное!

– Вы делаете недостаточно!

Санитар уже двинулся к ним, но Брунс отогнал его. Стараясь не смотреть на свою собеседницу, он затаил дыхание. Наконец, он взглянул в ее сторону. «Рановато, – подумала Райк, – ты еще не набрался смелости». Так оно и было. Стоило ему три секунды подержать на себе ее колющий взгляд, как он вновь отвернулся.

– Я соболезную.

– Сильно сомневаюсь.

– Я не хотел, чтобы все так вышло. Я с самого начала не верил в то, что ты Внештатный детектив.

– И поэтому следил?

– Нет. Потому что мой босс был убежден в твоем участии в деле. Как ни крути, но здесь все крутится вокруг тебя.

– Берта сказала то же самое.

Наконец, он почувствовал облегчение. Напоминание о том, что это не допрос, и что у него есть веская причина находиться здесь немного приободрила.

– Она умна для своих лет.

– Уж явно поумнее тебя. – Фыркнула девушка. – Уж ей то в голову не приходило повесить на меня убийство матери.

– Тебя больше никто не подозревает.

– Тогда что я здесь делаю?

– Крюгер решил, что так будет лучше.

– Лучше для кого?

– Для тебя!

Откровенная, бессовестная ложь. Неизвестно, на что на самом деле он рассчитывал. То ли на то, что серые стены выбьют из нее рассудок, то ли на то, что те смягчат ее сердце.

– Нет, – сурово заявила она, – так удобнее для расследования. Ведь если это я, то больше не будет жертв. А если это происходит из-за меня, результат тот же. Одни плюсы, не так ли?

Брунс поджал губы.

– Все не совсем верно… хотя, ты близка к истине.

– Я не убийца.

– Я это знаю.

– Тогда помоги мне отсюда выбраться.

Он посмотрел на нее с сочувствием.

– Райк, только близкий родственник может выписать тебя из клиники.

– В этом я и не сомневалась.

Несколько секунд прошли для Брунса слишком быстро. Он так и не успел понять, на что намекала ему бывшая начальница, и это ее злило.

– Тогда чем я могу помочь?

– Ты должен убедить Анну забрать меня отсюда.

– Не выйдет.

– Почему же? В прошлый раз она очень лестно о тебе отзывалась. Даже слишком.

На лице молодого человека на мгновение появилась тоска. Он достаточно быстро взял себя в руки, но невозможно было не заметить то, как сдвинулись его брови. Но это еще не все. Брунс испытывал чувство вины, и отнюдь не перед Райк.

– Ах, вот оно что. Получается, я не одна знаю о твоей работе.

– С чего ты взяла?

– У тебя на лице все написано. Анна явно больше не питает к тебе прежней любви.

– Тогда ты должна понимать, что я не буду с ней разговаривать.

Райк прыснула слюной от смеха. Вытерев ее длинным рукавом пижамы, она наклонилась к собеседнику поближе.

– Я могу тебя заставить.

– Как?

Девушка помедлила, обрабатывая в голове только что рожденную мысль. Нужно было довести ее до идеала, пока Брунс окончательно не потерял интерес к беседе. Думать было некогда.

– Илс совершила ограбление сразу после твоего прихода в компанию.

– Я это помню. Но ограбления – вопрос другого отдела. Мы занимаемся убийствами.

– Мне всегда казалось, что ей нужен был напарник.

Она продолжала улыбаться. Молодой человек не спешил вникать в сказанное. Лишь спустя двадцать секунд он протяжно ахнул и захихикал.

– Нет-нет – сквозь смех пробормотал он. – Хочешь обвинить меня? Серьезно?

– Доходит до тебя, и вправду, как до жирафа.

– Тебе в жизни никто не поверит. Даже если ты захочешь связаться с полицией…

– Речь не о полиции. Рэй пообещал навещать меня раз в неделю. Граф слишком занят, чтобы прийти лично. Но я могу передать ему сообщение и через посредника.

– У тебя нет доказательств.

– Графу они не нужны.

– Люди видели, как я танцевал с тобой в тот вечер. Кто угодно может это подтвердить.

– На празднике было полно народу. Никто бы не заметил, если бы ты отошел на пару минут.

Уверенность Брунса дала трещину. Улыбка медленно гасла.

– Граф ничего не сможет мне сделать.

– Серьезно? – она сложила в это слово все свое призрение. – Ты правда думаешь, что человек с его состоянием просто отпустит того, кто обокрал его компанию? Хочешь загадку?

Сам того не заметив, Брунс кивнул.

– Пару лет назад Графа обвиняли в мошенничестве с налогами. Судебное разбирательство было долгим. И вот вопрос, как ты думаешь, где нашли тело того, кто должен был давать показания?

– И где же?

– Его не нашли. Человек испарился, будто его и не было.

Взгляд мужчины перед ней становился все тяжелее и тяжелее. Он уже видел, как тонет, но продолжал брыкаться.

– Я не был знаком с Илс, пока не пришел на работу. Кто пойдет на ограбление с тем, кого знает два дня?

К этому вопросу Райк не подготовилась, однако ответ нашел себя сам.

– Как там зовут твоего любимого музыканта? Не могу вспомнить, вертится на языке… – она демонстративно щелкнула пальцами. – Точно! Рафаэль Отто.

– И?

– Я отпускала Илс на его концерты дважды в год, а то и чаще. Даже Граф знает, что она предпочитает рок. Вы могли познакомиться на концерте.

– Слишком натянутая версия.

– Тяну за уши, как могу.

– Граф в это не поверит.

– Уверен?

Райк отодвинулась, как бы давая ему свободное пространство. На его висках выступил холодный пот. Наверняка, если пощупать его пульс, можно было бы сказать, что сердце колотилось как отбойный молоток. Но сердце девушки трепетало от восторга.

«Я победила» - в своем мнении она не сомневалась.

– Сколько у меня времени? – сдался Брунс.

– Я же сказала, одна неделя.

– А если у меня не получится?

– Тогда я останусь здесь навсегда. И я с удовольствием утяну тебя за собой. Если я не увижу свободу, то и ты тоже. Подумай об этом хорошенько.

Не дожидаясь ответа, она поднялась на ноги.

Берта продолжала увлеченно терзать вопросами Рэя. Среди сказанного было услышано даже пару дежурных фраз доктора Джейкоби. К удивлению, когда Райк наклонилась к девочке и сказала, что та может вернуться к брату, она попросила еще несколько минут. Рэй с удовольствием разрешил ей засыпать себя еще десятком вопросов.

Девушка смотрела на них с умилением. Ей не было нужды расспрашивать Рэя о чем-то. Они вдоволь наговорятся, когда она выйдет отсюда.

Глава 17

Неизвестно, сколько бы еще времени он провел там, если бы только младшая сестра не решила вернуться в палату. Несмотря на сосредоточенность и упорство, у Брунса не вышло выслушать рассказ Берты о ее повседневной жизни. Ему бы очень хотелось утешить сестру, выслушать как следует и подбодрить. Но, увы, даже его список «11 людей, которые заслуживают здесь быть больше, чем ты» отошел на второй план после диалога с бывшей начальницей. Сердце билось слишком быстро, уводя мысли в сторону. Пот выступал на висках и стекал по всему лицу на плечи.

«Она этого не сделает! – Утешал себя Брунс. – Леди Райк не могла настолько отчаяться, чтобы отправить меня за решетку или, еще хуже, в могилу»

Однако ее внешний вид говорил об обратном. Некогда ровная спина ссутулилась. Ее лицо, прежде живое и розоватое, стало почти таким же бледным, как и у Берты. Здесь не было и профессионального парикмахера для укладки волос. Как-то раз сестренка упоминала, что в здании запрещены зеркала. Судя по всему, Райк совсем не знала, как выглядит. А может, отчаянье полностью затуманило мысли, и ей было все равно.

Как бы то ни было, теперь перед ним стояла нелегкая задача вытащить ее из Орэллоу. Сама по себе клиника представляла собой неприступную крепость. На входе, ровно как и на выходе, посетителей обследовали на наличие запрещенных предметов. Скорее всего, таким образом администрация боролась с контрабандой лекарств. Только на улице работали тринадцать камер видеонаблюдения, еще шесть на парковке, и Бог знает, сколько еще в самом здании. Насколько знал Брунс, за каждым сотрудником велась слежка не слабее, чем за пациентами. Невозможно выйти незамеченным. Кроме того секретари имели прямой доступ к личным номерам некоторых главнокомандующих сотрудников полиции. Любой сбежавший будет обнаружен за считанные секунды. Следовательно, если он хочет освободить Райк, сделать это следует исключительно легальным путем.

Тем не менее, вариант договориться с Анной казался столь же провальным, как и выкрасть девушку из стен клиники на воздушных шариках.

Тяжело выдохнув, Брунс опустил голову на рабочий стол. После половины ночи проведенной на переднем сиденье машины, он чувствовал себя как нельзя хуже. Почему-то мысль о том, чтобы переночевать в своей квартире, казалась ему показателем безответственности. Словно неудобная поза служила для мыслительного процесса лучшей мотивацией, чем отдых. Как глупо наказывать себя за трусость таким нелепым образом!

Теперь же он не мог элементарно подняться. Даже если рука шевелилась чтобы взять в руку шариковую ручку, пальцы забывали к ней дорогу и запускались в волосы. Когда колени наклонялись в сторону, дабы встать из-за стола, они тут же уходили обратно.

– Боже, дай мне сил…

– Чего такой хмурый?

Грубая ладонь Киппа прилетела прямо в спину лучшего друга. В его тоне чувствовался веселый задор. Мужчина поднял голову.

– Доброе утро. Откуда столько восторга?

– «Доброе утро»? – настороженно повторил Кипп. – На носу конец рабочего дня.

Он опустил голову к столу напарника и тяжело вздохнул.

– А ты, вижу, так ничего и не сделал. Крюгер будет в ярости.

– Но ты ведь его успокоишь ради меня, так?

– Я тоже не волшебник, Брунс. Лучше сделай хоть что-то, пока по башке не настучали.

Отвесив тому дружеский подзатыльник, он с чувством выполненного долга ушел прочь.

– Он прав – неохотно признал он.

Брунс взялся за ручку и принялся отмечать галочки, вписывать данные, подписывать и ставить печати. По большей части именно в этом и заключалась его работа. Порой создавалось ощущение, что весь этаж сбрасывает на него всю бумажную работу. Рутина настолько въелась в недра сознания, что все эти движение перестали занимать пол дня, как раньше. Движения стали механическими и ловкими. Но это не утешало его. Пусть бумаг становилось меньше, скоро принесут другую стопку, и следующую, и так до бесконечности. Все эти листы, которые позже будут догнивать свой век в подвале, были так же бесполезны, как и вся остальная бюрократия. Вряд ли шеф станет утруждать себя проверкой его работы.

И все же черканье ручки предавали уходящим часам хоть малейший смысл. Дни уходили у него прямо из-под носа. Время неумолимо истекало. Вот-вот его репутация обрушится. Интересно, как это будет? Может, Граф лично позвонит ему, чтобы назначить встречу? Или скорее первой с ним свяжется его мать в качестве адвоката. А может даже вызовет на ковер начальник, чтобы расспросить о поступивших жалобах и судебных исках.

«Рабой, работай, работай!» - повторял себе Брунс.

– Босс, я поехал! – раздался откуда-то голос Киппа.

– Ты вернешься к концу дня?

– Сомневаюсь.

– Тогда оставь рабочий талон на столе.

– Спасибо, босс! Вы лучший.

– Сам знаю. – Крюгер небрежно махнул рукой уходящему сотруднику. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, куда он шел. Совсем скоро блеск его скрипучих ботинок оказался у ножки стола Брунса, которую тот рассматривал. – Я рад видеть, что ты в порядке, Берг. Но чем ты занимаешься?

– Работаю, сэр! – голос звучал слегка скрипуче.

Он пододвинул соседний стул, чтобы сесть ближе к Брунсу, и тот напрягся.

– Кипп говорил, на днях ты ездил в Орэллоу. Ну и как она?

– Берта в порядке, как и всегда.

Брунс рассчитывал, что на этом разговор закончится, начальник поднимется, похлопает его по плечу и удалится. Но тот продолжал сверлить его недоверчивым взглядом. Ясное дело – его интересовала не младшая сестра подчиненного.

– В последнее время ты выглядишь каким-то уставшим.

– Бессонница – спокойно ответил тот. Наконец, даже Райк не смогла бы обвинить его во лжи.

– Брунс, как другу, мне пора беспокоиться за тебя?

Берг недовольно хмыкнул. Он не был на хорошем счету у своего руководителя, и уж точно не мог назвать его другом. Особенно удручала мысль о том, что именно этот человек и посоветовал Анне посадить сестру под надзор врачей.

– Крюгер, я в порядке.

– И ты не разговаривал с леди Райк?

– Нет.

По лицу начальника было ясно, что тот ему не поверил. Приходилось выкручиваться, дабы побыстрее выпутаться.

– Я видел ее издалека. Сама на себя не похожа. Чокнутый взгляд. Не уверен, что она вообще меня узнала.

Крюгер тяжело, по-старчески вздохнул. Его веки тяжело нависли над глазами, делая их печальными.

– Это лишь первая часть лечения.

– Если оно вообще было ей нужно.

– Вид мертвого тела одно из самых серьезных испытаний для человеческой психики. Ей в любом случае пришлось бы посещать психолога.

– Просто «посетить» и остаться у них под надзором – это разные вещи.

Крюгер плотно сжал тонкие губы. Он положил свою увесистую ладонь на плечо мужчины перед собой и одним взглядом заставил замолчать.

– Из ее окружения было убито уже три человека одним и тем же маньяком. Ты не хуже меня должен понимать, что если убийца не она, то станет следующей жертвой. Мы должны были что-то сделать.

Брунс почувствовал, как закипает кровь в жилах. Все его лицо, от кончика носа до самых ушей, покраснело. Ему многое бы хотелось сказать своему боссу. Обвинить его в происходящем было проще простого. Для внештатного детектива Райк не была жертвой. Скорее, игрушкой. Он медленно сводил ее с ума, мечтая свести в могилу «нестандартным» путем. Он не тронул бы ее саму. Впрочем, жертвой с легкостью могла бы стать Анна. Или даже он сам.

– Это не твоя вина. – вдруг продолжил Крюгер. – Сейчас мы должны не мешать врачам, не вмешиваться. Ты понял меня? Нельзя потакать сумасшедшим, из них выходят отличные манипуляторы.

Из его уст это звучало чересчур надуманно. И все же Брунс спокойно кивнул. Начальник натянуто улыбнулся, наконец оставив подчиненного в одиночестве.

***

Анна с удовольствием развалилась на кухонном диванчике своей квартиры. В животе была приятная тяжесть от острого буррито. Бокал красного вина был пуст всего наполовину, но допивать девушка не торопилась. Ей хотелось понаблюдать, как с выпивкой будет расправляться приглашенный гость.

– И тогда я сказал: «Ничего страшного, он все равно ничем не занят».

Смех вырвался настолько неожиданно, что та едва не хрюкнула. Анна поспешно закрыла рот рукой. Она поражалась, насколько много анекдотов знал ее собеседник, и как при всем своем чувстве юмора тот сохранял полную невозмутимость выражения лица.

– У вас так каждый день на работе? – спросила она.

– Практически. – Пожал плечами Кипп – Смотря, с кем связаться. Был у нас и другой случай…

Раздался звонок в дверь. Анна с удовольствием предпочла бы его не заметить, если бы Одри не начала выть в коридоре.

– Мне открыть?

– Не за чем. Я никого не жду.

Звонки продолжились. Кто-то упорно добивался ее внимания. Собака уже скреблась своими мелкими когтями по двери. Эти нервирующие звуки едва не доводили до тика.

– Может, это доставка? Или проверка?

– Только если проверка моего терпения – раздраженно рявкнула она, поднимаясь.

В два шага она преодолела разделявшее ее расстояние с дверью и носочком ласково отпихнула Одри в сторону. Анна резко распахнула дверь, едва не ударив ею гостя.

– Чего?! – спросила она, не успев поднять глаза.

Перед ней стоял Брунс Берг, такой же уродливо-угловатый, каким она его и запомнила. Он выглядел немного растерянным, волосы растрепались от ветра. Если выбирать, кого из всех людей ей меньше всего хотелось видеть, то этот молодой человек со своей мерзкой ухмылкой занимал второе место.

– Ты что здесь забыл?

– Я пришел поговорить.

Он сунул через дверной проем руки, протягивая ей подарочную упаковку с пирожными. Девушка небрежно отпихнула сладости.

– Говори, раз пришел.

Забавно, но в такие моменты вспоминаются сцены из американских фильмов, когда в точно такой же ситуации непрошенного гостя приглашают войти. Вместо этого Анна скрестила руки на груди и встала в проходе. Ей хотелось казаться больше, будто бы это могло напугать Брунса.

– Это на счет твоей сестры.

Откуда ни возьмись, в ее груди зашумел страх. Сердце заколотилось как бешенное. Если бы с Райк что-то случилось, ей бы уже позвонили из клиники. «Связано с расследованием? Еще один труп?» - предположила та.

– Леди Райк находится под наблюдением уже довольно давно.

Анна поджала губы.

– И?

– Я думаю, ее пора забрать под домашнюю опеку.

Это предложение хоть и звучало бестактно, оно ее успокоило. Похоже, еще не скоро Анне придется кого-то хоронить. И все-таки девушка не собиралась даже рассматривать его.

– Что, прости?

– Я знаю, гер Крюгер порекомендовал длительное пребывание, но я подумал…

– Плевать я хотела на то, что ты там думаешь. Райк пережила такой стресс, что тебе и не снилось. Пошел вон.

Она уже собиралась закрыть дверь, когда Брунс вцепился в нее, препятствуя. Двумя резкими рывками она попыталась повторить свое действие, но это было бессмысленно. Как ни странно, он был ее намного сильнее.

–Привет Брунс. – Позади раздался голос Киппа. Девушка отпустила дверь и отшатнулась. Мужчина оценивающе посмотрел на друга. – Что-то случилось?

– Я пришел поговорить с Анной.

– Время позднее. Это подождет до утра?

Брунс открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут его взгляд потускнел, и он передумал. Неловко заморгав, он словно искал предлог остаться.

– Да, думаю, подождет. – Он закивал, вновь сунув под руки хозяйки дома пирожные. Она брезгливо ощетинилась, будто ей вручали живого скорпиона. Кипп же с удовольствием забрал угощение. – До завтра, ребята.

– Увидимся на работе, Брунс.

Анна поспешно захлопнула дверь и задвинула защелку. Ей было спокойнее от осознания того, что этот мерзкий человек покинул ее квартиру. Мужчина же по правую руку от нее продолжал разглядывать упаковку.

– Судя по всему, поговорить он хотел серьезно.

Она мягко улыбнулась.

– Я налью чай.

– Отлично. Надеюсь, они без марципана. В последнее время куда ни глянь – сплошной марципан.

Она не заметила, как вернулась в кухню. Ее тело свалилось обратно на диванчик, прежде чем голова успела вспомнить обещание налить горячий напиток. Впрочем, гость успешно справился самостоятельно. Затем Кипп развязал бантик, украшающий коробочку, снял крышку и удивленно присвистнул.

– Выглядит прилично.

Он аккуратно вынул кекс с желтой глазурью и посыпкой в форме головы панды. Следом пошел кусочек шоколадного торта и корейская сладость, на которую та уже много раз заглядывалась во многих кондитерских, но так и не решилась попробовать.

– Чего он от тебя хотел?

– Не знаю, я не вникала – отмахнулась Анна.

– Ладно – спокойно ответил тот, пододвигая к ней чашку горячего черного чая.

Девушка пододвинула к себе сахар и добавила два кубика, краем глаза наблюдая за поведением Киппа. Казалось, ему вовсе не интересна эта тема.

– Ты не будешь спрашивать его завтра об этом?

– Зачем? Он приходил не ко мне.

– То есть, кроме как от меня, тебя узнать об этом не от кого?

– Получается, так.

– Но допрашивать ты меня не собираешься?

Казалось, эти слова его задели.

– Чего ради?

Чайной ложечкой он отломил кончик треугольного кусочка торта. С наслаждением сунув крем в рот, он принялся рассматривать интерьер. Он не злоупотреблял любопытством, и эта черта в нем казалась самой привлекательной из всех. Анна чуть придвинулась к нему.

– Брунс упоминал мою сестру. Не особо понимаю, на что он намекал, но сказал, что она давно уже сидит в клинике.

Мужчина напряженно застыл на месте. Стараясь не подавать виду, он вернулся к куску торта.

– Вот оно что. Хотел вытащить ее оттуда?

Анна недовольно фыркнула. К горлу подбиралась тошнота. В любой другой ситуации она бы тоже не отказалась попробовать принесенные сладости, но сейчас они вызывали в ней ненависть.

– Возможно… Какая разница? Если врачи еще не решили, что она здорова, зачем возвращать ее домой?

– Так ты ждешь, пока тебе позвонят?

– Ну, да! Я не врач, откуда мне знать, сколько нужно времени на лечение.

Он отодвинул чашку в сторону, чтобы наклониться к ней ближе. Его суровый взгляд впился прямо в нее. Можно было бы подумать, что он ждал ответа на незаданный вопрос. Но в то же время ей казалось, что он осуждает ее.

– Анна, никто тебе не позвонит.

– Почему? Пару месяцев, и…

– Не жди звонка! – его голос перестал быть таким ласковым, как раньше, и все же на крик переходить он не торопился. – Клиники вроде Орэллоу не нацелены терять клиентов. Они будут вытягивать из тебя деньги до тех пор, пока они не кончатся. Но Райк не станет легче от этого. Думаешь, они действительно ее лечат? Скорее всего, ее поят таблетками до отключки.

Она почувствовала, как по спине пробежался холодок.

– Откуда тебе знать?

– Брунс сказал бы тебе то же самое.

– А ему откуда знать?

Резонный вопрос заставил его отодвинуться.

– В его семье есть один человек с похожей биографией?

– То есть, тоже пациент?

Он молча кивнул, вероятно, размышляя, о чем можно говорить, а о чем – нет.

– И где он лечится?

– Угадать не трудно.

– Орэллоу.

– В точку. Крюгер посоветовал тебе это место как раз из-за Брунса. Он говорил, что эта клиника намного лучше других.

– Выходит, вообще все знают о его родственнике?

– Не сказал бы. Хотя он и не распространяется, но и не шифруется. В нашей работе трудно что-то скрыть, когда любой с доступом может прочесть твое личное дело.

Анна чуть закачала головой.

– А причем здесь Райк?

– Когда ее забрали, он постоянно твердил, что она здорова. Говорил, ей не нужна помощь. Похоже, его прорвало.

– Хочет искупить свою вину?

– Не знаю.

Девушка откинулась на спинку дивана. Ей до ужаса хотелось сменить тему, но ровно в той же степени желала подробностей. Кто этот родственник? Как давно он там лечится? Когда Брунс решил, что оно ничем не поможет? Впрочем, спрашивать о таком неэтично.

Молчание затянулось. Кипп не притрагивался к чашке, но и перестал сверлить ее взглядом.

– А как ты считаешь? – подала голос девушка. – Ты тоже думаешь, что они сделают из нее полумертвое чучело?

– Я этого не говорил.

– Но подумал?

– В любом случае, только ты можешь решить. Больше родственников у нее не осталось.

Эти слова плотно засели в голове Анны. Даже когда Кипп попрощался с ней и покинул дом, его голос звучал в ее ушах. Вечер как и ночь были безнадежно испорчены.

Одри радостно бегала по дому. Девушка погладила ее по макушке и забралась на кровать. В этот раз постель казалась необычайно жесткой. Подушка под головой казалась деревянной. Спать при таких условиях практически невозможно, но подняться казалось ей еще менее реальным.

– Одри, хватит! – скомандовала хозяйка неугомонному щенку. – Мне пора спать. Мы пойдем на улицу завтра. Но сейчас не трогай меня.

Лай собаки почти затмевал мысли. Хотелось бы получить менее шумное средство от беспокойства. Назойливое тявканье раздражало куда больше душевных терзаний.

Последние недели Анна только и делала, что представляла, как выглядит ее сестра. Но, как ни старалась, перед глазами всегда всплывал привычных ухоженный образ начальницы. Всегда один и тот же макияж и уверенный голос. Ей хотелось бы услышать его вновь. Однако единственным образом это сделать было посетить ее в клинике.

От одной мысли об этом у нее сводило челюсть. Она не знала, как должно выглядеть здание изнутри, но снаружи оно напоминало тюрьму. Ей ни раз снились маленькие загаженные клетки с небольшой поилкой и птичьей кормушкой. В таких условиях, пусть и вымышленных, даже животное долго не проживет, а Райк и подавно.

Но войти и лично убедиться в ее здоровье не хватало духу. Кого она увидит в стенах серого безжизненного здания? Может, младшая сестра даже не в состоянии разговаривать под действием успокоительного?

Кроме того, если она все слышит и понимает, то что ей сказать, чтобы не травмировать еще больше? Похороны матери не состоялись за счет более выгодного решения как кремация. Она не стала общаться с родственниками и соседями, наплевав на учтивость. Не стала посещать Графа, чтобы его приободрить. Анна всегда считала, что Райк уделяла слишком много внимания душевному состоянию этого старика. В довесок ко всему этому прилагается ее новое увлечение. Кипп Миллер – следователь, занимающийся ее делом, – стал частым гостем в ее доме. Навряд ли сестренка обрадуется, что в ее отсутствие, Анна живет интереснее, чем до этого. Будет ли она считать себя обузой для сестры? Или же устроит скандал? А может вовсе соберет свои вещи и уедет?

Она никак не могла решить, какой из исходов нравится ей меньше.

Одри коснулась зубами ее свисающей ладони. Девушка вздрогнула от испуга. Игры этого милого питомца были ласковыми, совсем не агрессивными и вызывали большое умиление.

– Ладно, пошли, раз тебе так неймется.

Фыркнув, девушка вскочила с кровати. Сборы заняли куда меньше времени, чем обычно. В сердце таилась надежда, что после прогулки она все же вернется домой и уснет.

Консьерж выпустил ее из дома без всяких колебаний. Двери открылись без скрипа. Когда по ногам прошелся легкий ветерок, девушка ощутила прилив свежести. Ночное небо было настолько беспросветно черным, что любая звезда показалась бы знамением. Ни единого облачка, ни шума улицы. Лишь снег, отражающий свет фонарей, напоминал о том, что она далеко не одна в городе.

– Ну что ж, пошли, раз вышли – задорно сказала она собаке.

Одри счастливо натянула поводок, ведя за собой хозяйку, словно поводырь. Анна послушно следовала за питомцем. Она с интересом рассматривала окна жилых домов. Раньше ей никогда не приходило в голову украсить чем-то подоконник. Сейчас же она отчетливо видела оставшиеся с рождества украшения вроде еловых веток и крохотных игрушек Санты Клауса. Некоторые здания все еще были увешены гирляндами. Несмотря на то, что они не сияли, ей все рано локации казались невероятно красивыми.

– Анна!

Девушка подпрыгнула от неожиданности. Если бы Одри вовремя не остановилась, та наверняка налетела бы на лавочку или поскользнулась и распласталась на земле. Учуяв знакомый запах, собачка развернулась в противоположную сторону. Увидев Брунса, Анна предпочла сделать вид, будто не желает его видеть. Так было проще. Ей казалось, что единственное верное решение будет принято самостоятельно, но, если Брунс скажет хоть слово, она начнет подстраиваться под его рассказ.

– А, это ты…

– Прости, напугал?

– Ты следишь за мной?

Этот вопрос был излишним. Он, ровно как и она сама, выгуливал на поводке огромную, устрашающую собачонку.

– Нет, я просто не мог уснуть. Я люблю гулять, когда трудно засыпается. А ты?

– Одри приспичило выйти.

Он усмехнулся.

– Я хотел извиниться за то, что пришел без приглашения.

– Не нужно. Просто уйди куда-нибудь, и оставь меня одну.

Тем не менее ее действия не говорили о том, что ей неприятно его общество. Анна уселась на скамейке, обмотав поводок поплотнее вокруг пальцев. Не будь у нее желания узнать ситуацию получше – давно бы ушла сама. Вместо этого же она дождалась, пока тот сядет рядом.

Он первый нарушил тишину.

– Не буду врать, я пришел сюда к тебе. Не знаю, на что надеялся, но все же мы встретились!

Анна отвернулась. Ей было все еще неприятно смотреть на него.

– Так значит, ты хочешь вытащить Райк из Орэллоу?

– В общем-то, да.

Она чувствовала в его голосе напряжение.

– И зачем оно тебе?

– Не думаю, что она заслуживает там находиться. Ее не вылечат.

– Да, Кипп уже сказал мне.

– Ясно…

Вновь повисло молчание, нарушаемое лишь звонким голосом Одри. Она прыгала перед носом пса Брунса, как заводная кукла. Тот же устало отвел взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на маленькую пищалку.

– Еще он сказал мне, что у тебя есть особые знания об этом месте.

– Странно. Обычно Кипп не сплетничает.

– Он даже не сказал, кто именно из твоей семьи там сидит, так что сплетней это не назовешь. Так, слушок без подтверждений.

Он ухмыльнулся.

– Не думаю, что это важно. Ей уже не помочь, в отличие от Райк.

– Откуда ты знаешь? Райк сидит там уже довольно давно.

– Во-первых, не настолько давно. А, во-вторых, в отличие от некоторых я посещал ее в Орэллоу. – Он спокойно выдержал на себе ее удивленный взгляд. Тот даже не засмеялся, хотя Анна была более чем уверенна, что ее вытаращенные глаза выглядели смешно. – Она все еще выглядит здоровой, хоть и слегка безумной. Наверное, если сейчас вернуть ее домой, то все обойдется.

– А если вдруг нет?

Брунс тяжело вздохнул. Его пес залаял, привлекая к себе внимание. Хозяин леньво свесил руку, чтобы почесать его за ухом.

– Анна, ты должна понимать, что такие заведения созданы не для того, чтобы лечить людей. Они нужны, чтобы оградить здоровых от психопатов.

– Кипп сказал то же самое – кивнула девушка.

– И не ошибся.

Анна неловко схватилась за пуговицу своего пальто. Сил было слишком мало и в данном случае это даже радовало. Она боялась, что от нервов начнет отрывать одну за другой.

– И мне просто ее отдадут?

– Даже не знаю. Скорее всего придется заполнить тонну документов, может быть, даже пройти психологический тест или целое обследование.

– И сколько на это уйдет времени?

– Не думаю, что много. Но на твоем месте я бы поторопился. Неизвестно, сколько еще она протянет.

Он продолжал наблюдать за тем, как она бегала глазами по всем рядом стоящим предметам.

– Советую прямо сейчас написать в Орэллоу.

– В такое время мне никто не ответит.

– Значит, ответят, как смогут. Но написать надо немедленно.

Со вздохом она вынула телефон из кармана. Еще с того дня, как забрали Райк, у нее сохранилась электронная почта клиники. Недолго подумав, она набросала несколько уважительных строк.

Глава 18

Райк наблюдала за тем, как капля дождя стекала вниз по стеклу. Всю неделю ночи были холодные и пробирали до дрожи. Мурашки покрывали почти всю ее кожу, создавая неприятное ощущение незащищенности. Тяжелые веки монотонно поднимались и опускались. Девушка едва не засыпала от усталости и скуки.

– Ты меня слушаешь?

– Да – спокойно ответила та.

Берта отвернулась и продолжила рисовать пальцем по запыленному столу. Раз или два в неделю, в зависимости от количества охраны на лестнице, они выбирались на чердак. Там девочка развлекала себя художественной практикой, попутно размышляя вслух о разных мелочах. Какие-то из них казались по-настоящему важными, вроде психологии, вопросов политики или нравственности окружающих, другие же были абсурдными. Например, в первые минуты того вечера девочка пыталась придумать новый вид птицы, которая смогла бы жить в космическом пространстве. «Ее фантазии можно позавидовать» - призналась себе Райк. Таких людей не хватало в компании. А может точнее будет сказать, среди ее друзей.

Отвернувшись от окна, девушка взглянула через плечо Берты на стол. Осторожно оставляя следы подушечками пальцев, та пыталась изобразить городской пейзаж. Те здания, что стояли позади, рисовались в первую очередь. Их она рисовала с некоторой небрежностью. Когда эта часть картины была закончена, Берта оставляла ее на некоторое время, до появления нового слоя пыли. Таким образом следующий слой будет более четким, чем предыдущий, а те дома, что остаются позади, станут едва заметно выглядывать из тумана.

– И что ты думаешь? – настойчиво спросила девочка, не то чтобы желая получить ответ. Скорее всего, та просто проверяла, слушала ли подруга на самом деле.

– Я думаю, ты права.

Берта усмехнулась, в то время как ее собеседница облегченно выдохнула. Рассматривая грязное окно, сквозь которое едва ли можно было увидеть внешний мир, она напрочь забыла про беседу. Мысли витали в другом месте.

– Вообще-то, я рассказывала о том, как мы с братом в детстве ходили кормить уток в парке. Но твой ответ мне нравится. Что бы ни случилось, придерживайся этого мнения.

Райк негромко посмеялась.

– Что тебя волнует? – продолжала та.

– Да так…

Девушка вновь отвернулась. Как бы ей хотелось выбраться на улицу, ощутить дождь кожей и утонуть в темноте ночи! Однако до этого еще далеко, и об этом было известно. Брунс Берг не возвращался, точно так же как и Рэй. Солгав о том, что водитель будет ее навещать каждую неделю, она подкинула себе лишние трудности. Что если Брунс спросит Рэя о том, как часто тот будет к ней приходить? Что если Брунс не справится со своей задачей, не рискнет обратиться к Анее? Или, что еще хуже, давно нашел себе адвоката и смиренно ожидает, когда же Райк обратится со своими бредовыми догадками к Графу.

Дождевые капли стучали по стеклу все громче.

– Это как-то связанно с моим братом? Вы оба ведете себя странно. Ты стала меньше говорить, и почти меня не слушаешь…

Этим вопросом Берта попала в самую точку. Райк задумала о том, есть ли смысл лгать. Не скажи она правду – ее расскажет Брунс, и тогда образ хорошей подружки будет нарушен шантажом к ее близкому человеку. Но это лишь в том случае, если она останется в Орэллоу. Если же Брунс сдержит свое слово, и ее выпустят в скором времени, то тогда Берта попросту потеряет с ней связь, не получив никаких разъяснений.

– Мне все еще нравится с тобой общаться, честно.

– В этом я и не сомневалась. Но что-то ведь точно происходит, да?

Райк поднялась со своего места, поправила весящий на плечах плед и двинулась ближе к подруге.

– Берта, ты хотела бы выйти отсюда?

На миг девочка оцепенела. Ее лицо слегка побледнело. Казалось, что от страха она вот-вот упадет, и больше не встанет, пока ей не пообещают, что опасность миновала.

– Конечно, да. А кто не хочет? – голос нервно подрагивал.

Несмотря на явную ложь, Райк решила продолжить.

– Я тоже хочу выйти отсюда. Там меня ждет работа и семья… – от этого слова ей скрутило живот. Семья – нечто большее, чем один человек. Для полноты этого слова ей не хватало знания того, что мама, вместе с Анной, встретит ее на выписке. – Я не могу остаться здесь навсегда.

– Строго говоря, это ты как раз-таки можешь. От тебя в этом вопросе вообще мало что зависит.

– Ты удивишься, но я нашла способ уйти.

– Через моего брата?

– Именно.

– И как? Забрать тебя может только родственник. Или ты решила выйти за него замуж?

– Замуж? Это так романтично… так и вижу, как рассказываю своим будущий внукам о том, что выбрала их дедушку, лишь бы свалить из психбольницы.

Берта вяло улыбнулась, не оценив шутки. Ее взгляд поник, но указательный палец продолжал наносить очертания жилого многоквартирного дома.

– А если серьезно, что ты сказа ему в тот раз?

– Боюсь, это тебе не понравится.

– Не важно. Я просто хочу узнать и все. Мне интересно, что так напугало Брунса.

Рассказывать все детали этой путаницы Райк нисколько не хотелось, и та решила описать лишь внешние очертания. Этого было бы достаточно для ясности картины, и не было бы ложью.

– Я пригрозила ему судебным разбирательством с моим боссом.

Девочка резко развернулась. Впервые за весь вечер они столкнулись взглядами. Лицо Берты выражало испуг и подозрение.

– Он что-то сделал? Нарушил закон?

– Нет-нет! Не переживай, Брунс, как всегда тебе и говорил, хороший сознательный гражданин.

– Тогда что за разбирательство?

– Если постараться и притянуть за уши, его можно связать с одним преступлением. Он невиновен и это нечестно, знаю. Но все-таки мне нужно сбежать.

– За счет моего брата? – она так кричала, слово позабыла обо всех охранниках и санитарах. Берта приняла этот подлый поступок на свой счет. Именно этого Райк и боялась.

– Брунс Берг долгое время обманывал меня, и заслужил немного испугаться. Я бы не стала делать то, что ему сказала.

– И по-твоему, это тебя оправдывает? Нельзя просто так угрожать людям.

Райк почувствовала, как в груди поднимается возмущение.

– Это касается только меня и твоего брата.

– Не согласна! Если он справится, и ты уйдешь, то я останусь без подруги. А если у него не выйдет, то Брунс может постыдиться и больше не вернется. Я со всех сторон в проигрыше!

– Я обязательно буду навещать тебя. Не оставлю же я тебя одну.

– Ты придешь раз или два, а потом что? Будешь бояться сюда возвращаться и забудешь обо мне. А я уже привыкла, знаешь ли, к длительным беседам и совместным ночным прогулкам. Никто другой здесь не сможет незаметно выйти из своей палаты, да и не захочет.

– Берта, я…

– Мне нравится рассуждать вслух! – Чуть не кричала она. – Если я начну говорить сама с собой, то окончательно свихнусь. Ты хочешь, чтобы я стала как все эти психи?

Все то, что говорила Берта, звучало жалобно, но не имело реального веса в действительности. Девочка жила в стенах клиники задолго до появления Райк и при том оставалась самой вменяемой пациенткой из всех. Она могла найти общий язык с каждым, находила о чем поболтать даже с персоналом и практически никогда не жаловалась. Она с легкостью пережила бы отсутствие так называемой лучшей подруги. Эти слова были прозрачны, и истинный смысл разглядеть было не труднее, чем мешки под глазами на лице девочки. Страх об утрате Райк был не более чем проявлением эгоизма. Только дурак мог попасть в такую ловушку, как манипуляции подростка.

И все же где-то в глубине Райк ощутила укол вины.

– Ты справишься – спокойно ответила та. Отступать было некуда. Берта должна знать, что не все будет так, как ей хочется. Здоровый человек не может остаться в психушке ради больного.

– Естественно – фыркнула та, отвернувшись. – Я всегда справляюсь, я сильная. По крайней мере, так говорит Брунс.

– И он прав на все стог процентов.

Какое-то время они стояли молча. От скуки девочка зашагала в развалку, меря свободное пространство шагами. Райк старалась не сверлить ее взглядом, вообразила, словно была одна, и демонстративно зевнула. Она стремилась показать, что уловки подруги на нее не действуют. Но в тот миг, когда походка Берты стала более устойчивой, она насторожилась. Едва двигая пальцами, девочка будто бы жестикулировала. Берта очень упорно и вместе с тем непринужденно что-то обдумывала.

– А что ты будешь делать на свободе? Есть планы на будущее?

– Ничего конкретного. Планирую вернуться на работу, первое время поживу у сестры, затем, надеюсь, подыщу квартирку получше.

Берта скептически приподняла бровь.

– Это все звучит прекрасно – саркастично подметила та. – А где в этом списке пункт «узнать, кто убил всех твоих близких»?

Упрек вонзился острым кинжалом в ее сердце. Даже если бы Райк приложила силу десятерых, чтобы его вынуть, это не дало бы никакого результата. Она действительно напрочь забыла о Внештатном детективе. Человек, убивший столько народу, все еще ходит по городу, вполне возможно, выжидая, когда же она наконец покинет стены Орэллоу.

– Этим пусть занимается полиция.

– Так же, как и последние десять лет? Брунс рассказывал мне детали дела. У них нет ни одной зацепки. Хотя, ты и сама это прекрасно знаешь. Ведь иначе они не прицепились бы к тебе.

Скрип зубов Райк был слышен даже подпольным тараканам. Она слишком плотно сжала челюсти, и желваки уже ныли от боли. Сделать с серийным убийцей она ничего не могла. И пускай кто-то другой брал нож в руки, ответственность за свершенные преступлений от части лежала на ее плечах. По неизвестной причине она являлась катализатором всех проблем.

«Лучше бы ты померла» - мелкий отголосок прошлого раздался в голове. Ей хотелось закричать вслух: «Заткнись! Закрой рот!» - но легче бы от этого не стало. Отца рядом нет много лет и на достаточно длительный период ей удавалось удерживать воспоминания взаперти. Теперь же, когда сдерживали ее, Райк осталась с воспоминаниями один на один. Еще одна причина оставить это место.

– Нам пора спать – со всей лаской и нежностью пробормотала девушка. – Давай обсудим все это завтра.

Довольная своей победой Берта не стала спорить и послушно скинула с плеч плед. Она направилась к двери как ни в чем не бывало, ведь прекрасно знала, что мысль, которую та посеяла в голову Райк, возрастет в огромное дерево сожалений. Все, что требовалось – оставить ее наедине с чувством вины и страха.

«Я не останусь здесь – твердо пообещала себе она. – Я не проиграю»

***

Когда добрая женщина вошла в палату к своей сероволосой сумасшедшей, Райк уже ждала ее, сидя на краю кровати. Дама улыбнулась, собрав в уголках рта все свои морщины.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, чем вчера – этот отрепетированный ответ звучал с каждым днем все более уныло. Ей хотелось внушить всем окружающим, в том числе и себе, что держать ее в клинике не имело ни малейшего смысла.

Как обычно, ее проводили к кабинету доктора Джейкоби. Многие пациенты уже были на ногах, в ванной комнате теперь стояла не только она. Судя по всему, первые недели были лишь начальными этапами привыкания к этому месту. Скорее всего, ее будили раньше остальных, чтобы вид остальных сумасшедших не нагонял страх.

В который раз ее оставили наедине с доктором. Дверь мягко закрылась, и девушка, вместо того чтобы усесться на кушетку и устроиться поудобнее, решила прогуляться по комнате. Она с любопытством разглядывала книжные полки, профильные учебники, грамоты и сертификаты. Несмотря на все вышеперечисленное комната казалась пустой и безликой. Райк старалась запомнить ее во всех деталях, хоть и не сомневалась, что комната будет являться ей в ночных кошмарах.

– Ты выглядишь уставшей. Сколько ты спала?

– Достаточно – спокойно ответила девушка.

– Ищешь что-то конкретное?

– Вроде того.

Райк пыталась поймать наилучший вариант собственного отражения в стекле рамки для диплома о получения высшего образования. Под правильным углом можно было разглядеть некоторые очертания собственного лица. Однако это было все, что могло ей дать тусклое освещение. Больше всего ей хотелось увидеть глаза.

– Доктор Джейкоби, если бы Вам предложили место получше, Вы бы согласились?

– Боюсь, я связан долгом перед своими пациентами. И, зачем скрывать, договором трудоустройства. Нельзя, знаешь ли просто встать и уйти, когда вздумается – усмехнулся тот. Он выглядел более спокойным, чем когда-либо прежде. То ли тот научился контролировать свои эмоции, то ли на самом деле стал чувствовать себя спокойно рядом с ней – определенно Райк сказать не могла. – К чему такой вопрос?

– Просто я хочу уйти отсюда. Навсегда. Разве это плохо?

– Предлагаешь мне взятку? – Со смехом спросил тот.

Девушка шутки не оценила. Ей хотелось бы найти способ обсудить с доктором произошедшее этой ночью, тем не менее обойти причину конфликта с Бертой не представлялось возможным. Затрагивать разговор с Брунсом не было ни малейшего желания. Кроме того, что шантаж – дело уголовно наказуемое, это точно так же может говорить и о том, что выпускать ее из клиники катастрофически опасно для окружающих. Порой она и сама задавалась вопросом, будет ли вести себя подобно остальным вменяемым людям?

– В последнее время я задумываюсь, что делать там, когда меня отпустят. Я не хочу думать, что останусь здесь до конца жизни.

– С готовностью могу заявить, что этого не будет. Мы не ставим перед собой цель удержать тебя здесь. Только вылечить.

– Очень мило – скривилась Райк. – Но Вы уже отделили меня от нормальных людей. Как думаете, они примут меня обратно?

– Райк, не нужно бояться. Абсолютно каждый человек может впасть в депрессию или поддаться нервному срыву. В этом нет ничего постыдного. Ты, как и все, не сделана из металла, и не всегда будешь в состоянии самостоятельно преодолеть все то, что на тебя сваливается. – Спокойно заявил тот, черканув заметку в блокноте. Девушка упорно пыталась вспомнить, всегда ли он что-то записывал во время сеанса. Ответ на этот вопрос выудить из памяти так и не удалось. – Но если тебя это так волнует, просто не распространяйся о том, что проходила курс лечения.

– А что на счет причины, по которой я попала сюда? – Ее голос звучал слишком требовательно, и Райк решила сдать позиции. – В том смысле, что я здесь из-за маньяка, который зачем-то преследует всех, кого я знаю. Понимаю, Вы не верите, что я создаю всем вокруг проблемы одним своим присутствием, и все же…

– Все же? – Джейкоби упорно ожидал услышать вопрос целиком. Он словно не понимал, на что та намекает.

– Если я выйду отсюда, что случится с Внештатным детективом?

Доктор тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Он казался до ужаса уставшим. Можно подумать, он даже был разочарован тем, что пациентка вновь завяла этот разговор. Вместе с тем его лицо оставалось расслабленным, между бровей так и не появилось ожидаемой сладки.

– Я не криминальный психотерапевт, Райк, и никогда не работал с теми, кто совершал тяжелые уголовные преступления. Но, если ты хочешь знать мое личное мнение, то я мог бы сказать, что твои страхи обоснованы. И все равно ты упускаешь из виду тот факт, что помимо твоих близких, этот человек лишил жизни еще много граждан, к которым ты не имеешь ни малейшего отношения.

– То есть, он продолжит убивать вне зависимости от того, где я. Вы это хотели сказать?

– Я хочу сказать лишь то, что ты не должна перенимать на себя вину за преступления, которые не совершала. Даже если кто-то выбрал тебя как жертву психологического насилия, это не твоя вина.

– Но я подала повод. Не знаю, чем, но раз уж кто-то решил, что я этого заслуживаю…

– Если у старушки на улице грабитель вырвет из рук сумочку, можно ли считать ее виноватой? – Спросил Джейкоби, навряд ли ожидая ответа. – Будет ли закон судить ее за неосторожность или же отправит под суд грабителя?

Она закрыла рот, понимая абсурдность сказанного. В душе она достаточно четко понимала, кто, зачем и за что ее наказывает. Тем не менее, в своей голове девушка не могла выстроить логическую цепочку, позволяющую оправдать действия этого человека. Что ни говори, а доктор Джейкоби был прав.

– Ты не в ответе за других людей – заключил тот. – Ты не можешь решать, кому жить, а кому умереть. Этого не может никто, включая преступника, которого так пафосно прозвали Внештатным детективом. Понимаешь, о чем я говорю?

Она кивнула и отрешенно наклонила голову на бок, попутно отводя взгляд. Понимая, что тот прав по всем параметрам, ей не хотелось его видеть.

– Но что мне делать, если я чувствую не то, о чем Вы мне говорите?

– Для этого мы здесь. Конечно, я не могу сказать тебе, что чувствовать. Терапия так не работает. Но я надеюсь, что в моих силах навести порядок в этом бардаке.

***

Во время обеда Берта не подошла к Райк, не села напротив и не рассказала о беседе с Джейкоби. Она сидела в одиночестве в другом конце столовой, ковыряясь вилкой в своей тарелке. Пускай она не выглядела бледной или простуженной, ее губы не переставали шевелиться. Это создавало болезненный вид девочки. Не было ясно, являлось ли такое нестандартное поведение частью манипуляции или же та в самом деле переживала.

Девушка старалась не углубляться в эти мысли. Едва ли не впервые за все осознанное пребывание в Орэллоу, она осталась одна. Раньше у нее не было планов на такой случай, но после разговора с доктором Джейкоби все изменилось. В тот час Райк наметила для себя определенную, весьма осязаемую цель. Слишком простую, чтобы казаться гениальной, и в то же время слишком сложную для самостоятельного выполнения.

Когда Микки отошел от буфетчицы с полным подносом, ругаясь на последок за отсутствие острых куриных крыльев (стоит заметить, что там никогда их не подавали), девушка подняла руку и подозвала его к себе. Тот на миг остановился. Его лицо выразило недоумение и лишь спустя какое-то время его мозг сообразил, что создавать пробку на проходе не вежливо.

Мужчина сел напротив нее. Вместо того чтобы аккуратно поставить поднос на стол, он демонстративно кинул его перед ней, уселся на стул и резкими движениями попытался придвинуть его ближе. Раньше Райк не делила с ним трапезу, и потому за странным поведением этого чудака наблюдала разве что краем глаза. Изо дня в день он казался ей все более странным персонажем.

Не утруждая себя любопытными расспросами, Микки стал медленно и монотонно раскладывать столовые приборы в ряд. Он притих так неожиданно, что на короткое время девушке показалось, что тот сломался.

– Микки! – тихо и ненавязчиво позвала его Райк.

– Тише! – Громко закричал тот. – Не видишь, я занят инструментами? Разве может хороший мастер допустить беспорядок на рабочем столе?!

Его голос почти срывался в истерике. Райк заметила, как на них оборачиваются люди. Излишнее внимание могло навредить плану, и потому та решила замолчать. В надежде на то, что позже Микки сам заведет беседу, она обратила внимание на собственную тарелку.

– Я бы на твоем месте это не ел… – брезгливо заметил тот.

– Почему? – Она все еще старалась вести себя тихо. Не хватало еще разозлить его резким движением или громким голосом.

– Когда я в свой последний день ел суп, после первой же ложки попал сюда, к вам!

Райк моментально вспомнила рассказы Берты о некой предыстории Микки. По слухам, он был найден полуголым в центре города с набором художественных кистей и мастихином пытался вскрыть себе вены. Он не был опасен ни для кого, кроме самого себя. И все же эти резкие перепады настроения заставляли окружающих вздрагивать.

– Звучит интересно…

– А то! Но не так интересно, как моя прошла жизнь. Я рассказывал о том, как искал камень для статуи Пьета?

– Расскажешь позже. – Махнула та рукой – Тебе, наверное, так одиноко здесь, без мрамора и прочих чудес старой жизни?

– Не то слово! Знала бы ты…

– Я могу предложить тебе кое-что. – Райк была упорно настроена не давать собеседнику разглагольствовать. Она знала, что если позволить тому говорить чуть дольше, чем пол минуты – это не закончится ничем хорошим. – Ты знал, что в нашем времени глину достать намного легче, чем когда-то у вас?

– Да, и тем более…

– И намного дешевле! Я могла бы выдать тебе немного, если бы ты помог мне кое в чем.

Микки заинтересовался. Он наклонился ближе и тоже перешел на шепот.

– Если ты хочешь увидеть прошлое, то придется подождать. Я не вернусь домой раньше, чем пройдет сотня лет.

– Обойдусь. Меня больше интересует настоящее.

Он восторженно вздохнул. В такие моменты он напоминал десятилетнего ребенка.

– Надо же! Ты была такой правильной все это время и до ужаса скучной, а теперь такое? Ты что, тоже хочешь в клуб побега? Учти, чтобы вступить есть три условия. Первое – каждый член…

– Я не хочу отсюда сбегать!

– Правда? – похоже, этот ответ его разочаровал.

– Да. По крайней мере, сейчас. Мои планы несколько мельче. Я хочу сыграть с Бертой в одну игру.

– Да ну… – бурчал Микки без какого-либо интереса.

– Раз в неделю я буду передавать ей зашифрованные записки. Ты должен будешь приносить их ей. И, если она даст ответ, обязательно передавать его мне.

Тот недовольно фыркнул.

– А почему бы тебе самой не передавать эти свои сообщения?

– Теряется все таинство игры с ребусами. Разве тебе самому не интересно принять участие?

– Меня как-то не веселят эти твои загадки. Скукота смертная.

– Понимаю, но тебе то тоже есть от этого выгода! Я принесу тебе такую глину, какую ты только захочешь. Даже кусочек мрамора можно добыть при желании.

Микки опустил голову обратно к тарелке. он перемешивал ложкой овощную пахлепку с таким отвращением, словно ему предстояло есть ту самую глину, о которой они говорили. Зачерпнув немного, он положил ее на кончик языка, сморщился и кинул ложку обратно в тарелку. Та плюхнулась и разбрызгала бульон по столу.

– Мерзость. Гадость редкостная. И как ты только это ешь?

– Согласна, масла здесь не хватает.

– И мяса! С удовольствием бы попробовал что-нибудь жареное.

– Вроде наггитсов?

Мужчина щелкнул пальцами, наслаждаясь ее пониманием.

– В точку! С сырным соусом.

«Вот оно!» - едва не крикнула Райк от радости. С самого начала было глупо предлагать ему в качестве взятки то, чем он не умеет пользоваться. Кроме того, любые инструменты могли быть конфискованы, если бы от скуки Микки решил сунуть в нос кусок глины или воткнуть в руку товарищу мастихин. Еду же можно было съесть прямо там, в комнате для посетителей. И как она раньше не додумалась?

– Я бы пошла на многое ради них. Как думаешь?

Он широко улыбнулся.

– Я бы даже согласился выбросить из окна Лафайета, а он мой лучший друг, знаешь ли!

Подобное высказывание должно было доказать серьезность желаний, но на деле оно лишь испугала собеседницу. Райк даже засомневалась, на самом ли деле Микки считает кого-либо другом, или просто обманывает их.

– Тогда ты точно согласишься поиграть с нами в ту шпионскую игру? Ну, пожалуйста, тебе даже не нужно ничего делать! А взамен я буду передавать тебе куриные крылья каждую неделю.

Он крепко задумался над предложение. По началу Райк даже показалось, что сейчас он откажет, и придется искать кого-то другого, но, похоже, что эта пауза была вызвана лишь стремлением к драме. Микки даже не думал, он был согласен с самого начала.

– И соус?

– Разумеется!

– Порукам! Вот только, где ты собралась брать каждую неделю фастфуд?

– Поверь, у меня есть источники.

Прозвенел гудок, оповещающий об окончании обеда. Девушка удовлетворенно поднялась на ноги.

– Если кто спросит, я тебя ни о чем не просила!

Она отправилась к тому месту, где чаще всего сидела с Бертой. Как и ожидалось. Девочка пришла на то же место, но ближе, чем на три метра не подошла. В данном случае это было даже хорошо. Райк взяла с полки знакомый детектив, и принялась листать. Она изучала каждую страницу по отдельности. Если бы она случайно пропустила то, что искала, пришлось бы начинать все заново. Тем временем санитары продолжали наблюдать за ней со всех сторон. Пускай их надзор и не был пристальным, бояться лишних подозрений стоило.

– 381, 382, 383… – Бубнила она себе под нос. Когда показалось, что она пропустила страницу, которую искала, нужная нашлась сама собой. Таблица, расположенная прямо в центре листа, привлекла ее внимание. – Вот оно!

Девушка взяла со стола толстый карандаш, как для детских пальчиков, и обвела то самое слово: «Этбаш». Затем, для виду, она повторила поиски еще в нескольких книгах. Даже если за ней наблюдают и позже будут проверять эти книги, то искать придется не в одной, а сразу в нескольких. Бесполезные произведения были убраны на место, в то время как роман с посланием она тихонечко передала Берте.

Девочка не удосужилась даже взглянуть на произведение. Заметив край обложки, она сделала свои выводы.

– Я уже читала «Код да Винчи». – Сухо сказала та.

– Думаю, тебе будет интересно почитать еще раз.

– Вряд ли.

– Берта! – сурово сказала Райк. – Я не буду повторять дважды. Прочти эту книгу снова.

Застонав от скуки и обиды, девочка все же взяла в руки роман.

Глава 19

Колени дрожали как лист дерева на ветру. Отросшие ногти беспощадно царапали до крови кожу, пока девушка скрещивала руки. Казалось, левое веко вот-вот начнет дергаться от раздражения. Между тем время никуда не торопилось, словно намеренно оттаскивало людей от желанной минуты.

– Не нервничай ты так… – успокаивал ее Брунс.

– Я в порядке! – с ноткой призрения ответила Анна. Ожидание появления сестры на самом деле выводило ее из себя.

Прошло уже не меньше получаса с тех пор, как их двоих заверили, что Райк готова к отъезду. И все же она так и не появилась. От духоты коридора Брунс развязал шарф на своей шее и принялся размахивать его концом перед собственным носом, как будто это должно было помочь ему охладиться. Его ледяное спокойствие раздражало ничуть не меньше тишины. В помещении было так тихо, что каждый вздох, шорох и даже моргание можно было отчетливо расслышать.

Где-то вдали, скорее всего, за тонкой стеной, открылась тяжелая дверь. Скрип заставил Анну вздрогнуть и вытянуть шею в сторону двери, через которую вышел доктор Джейкоби, обещая привести Райк.

– Это она? – предположил Брунс.

Дверь распахнулась, и тощий высокий седовласый мужчина вышел в коридор. Следом за ним плелось мелкое едва живое тело. Оно было похоже на тряпичную куклу, которую тащили на веревочках. Собственной воли у него не было, ровно как и огня в глазах. Вполне возможно, что если бы не этот самый цвет глаз, Анна так и не узнала бы в исхудалом, бледном и неловком остатке человека свою младшую сестру.

Подняв глаза, Райк попыталась улыбнуться. Сухая кожа собралась складками по бокам ее рта. При виде этой картины сердце сжалось в комок.

– Моя девочка! – Анна стремительно обошла доктора Джейкоби, чтобы обнять сестру, но вдруг остановилась. Ей стало страшно, как бы не повредить ее костлявые плечи. – Прости меня, пожалуйста! Тебя обежали? Здесь что совсем не кормят?

– Могу вас заверить, фрау Горовиц, что о питании в нашей клиники заботятся во вторую очередь. – Спокойно ответил доктор.

– А надо бы в первую!

На это он лишь улыбнулся и сказал:

– А в первую – у нас идет забота о психическом состоянии пациента.

Такой ответ Анну удовлетворить не мог. Девушка осторожно приобняла Райк за плечи и потащила к Брунсу, который сидел на том же месте, держа в руках ее пальто. После двух недель бесед с психологами, проверки ее квартиры и заполнения бумаг, ей не хотелось больше тратить время на пребывание в этом противном месте.

– Я очень рада, что вы тут заботили о моей сестре, большое спасибо. Теперь нам пора ехать.

– Прежде чем Вы покинете нас, я хочу напомнить о необходимости посещения терапии, а так же…

– Я все это сегодня уже слышала, – резко оборвала того Анна, – а еще вчера, и на той неделе! Я прекрасно поняла инструкции с первого раза.

Она могла бы распинаться и дальше, если бы не почувствовала на себе тяжелый взгляд сестры. Райк впилась в нее глазами, не то умоляя, ни то приказывая замолчать.

Брунс поднялся на ноги и подал подруге пальто.

– Большое спасибо, доктор Джейкоби.

– До свидания… – прохрипела напоследок выписанная из больницы.

– Всегда рад помочь.

– Надеюсь, в последний раз – не переставала язвить Анна. Обида и вместе с тем чувство вины обжигали ей нутро, и единственное, что представлялось возможным – выливать из себя этот яд на окружающий.

Когда Райк была полностью одета и усажена на заднее сиденье автомобиля, а вещи погружены в багажник, машины тронулась в сторону города. Вместо того чтобы утруждать близких рассказами, освобожденная предпочла отвернуться к окну. По мере смены пейзажей менялось ее выражение лица от мечтательного до взволнованного.

Долгое время никто не решался заговорить. Брунс, очевидно, решил, что просто не имел на это право. Он не являлся частью семьи, и потому не мог начать расспрашивать Райк о ее пребывании в этом месте. Кроме того, это было бы невежливо, учитывая, что вряд ли кто-либо мог привезти из психлечебницы занимательные истории о том, как они с остальными больными пекли печенье и обсуждали пушистых зайчиков. Анне вовсе не хотелось ничего знать о душевном состоянии сестры.

– Я голодная – наконец, нарушила молчание Райк.

– Вчера вечером я приготовила лазанью. Знаю, она немного жирновата, но сегодня особый случай…

– Я хочу гамбургер.

Сидящие на переднем сидении обменялись удивленными взглядами.

– Прости, что? – Тихо переспросила старшая сестра.

– Анна, не заставляй меня повторять все по два раза! – Разочарованно вздохнула та.

Судя по тому, с какой легкостью ей удавалось корчить из себя хозяйку мира, с ней было все в порядке. Старшую сестру успокаивала эта мысль, и она молча кивнула Брунсу.

– Думаю, после всего, что было, ты заслуживаешь бургер с двойной котлетой и большую колу.

– Райк не пьет газировку – поспешила уточнить Анна.

– Почему? – вмешалась та.

– Потому что ты за здоровый образ жизни.

– В Орэллоу я питалась настолько правильно, что мне должно хватить до конца жизни. Кроме того, еду нужно чем-то запивать. Предлагаешь мне выжимать пропитанную потом футболку?

Одной фразой младшая сестра доказала старшей не только то, что та кардинально изменилась, но и то, что день обещает быть выматывающим. Похоже, что Райк не только злилась на Анну, но и собиралась доканывать ее своим недовольством.

Брунс оставил девушек у входа в забегаловку, после чего был успешно отослан младшей из сестер. Райк почему-то не хотела находиться с ним рядом, и Анна ошибочно предположила, что ее ждет серьезный разговор. Однако с тех пор, как они получили заказ, та не произнесла ни слова.

– Вкусно? – ласково поинтересовалась Анна.

Райк промолчала. Она с большим интересом обмакивала картошку фри в соус, чем слушала свою сестру.

– Без тебя было очень одиноко, честно. Я так рада, что ты вернулась.

Вновь тишина. На время девушка решила оставить попытки заговорить и принялась за свою порцию. Между тем она обдумывала, сколько времени придется провести в спортзале, чтобы согнать жир, накопленный за этот день. Совсем скоро Райк перестала привлекать ее внимание. Она двигалась настолько медленно и монотонно, что напоминала прогружающийся рендер сцены. Слишком скучное занятие, чтобы за ним наблюдать.

Время от времени она проверяла сообщения на почте. То и дело ей приходилось отвечать на сообщения и смешные картинки, которые отправлял ей Кипп. Было забавно наблюдать за его попытками успокоить ее. Никогда раньше он не утруждал себя отправлением кучи сообщений, но стоило Анне столкнуться с сестрой, как тот стал посылать их чуть ли не ежеминутно. Он чувствовал ее стресс, пытался помочь. Пытаясь вспомнить другого своего парня, кто поступал бы точно так же, она быстро зашла в тупик.

– У тебя появился новый парень? – Наконец, заговорила Райк.

Анна тут же убрала телефон.

– Нет. Я тут по работе общаюсь.

– Глупо, однако… – Райк прочистила горло, откинулась на спинку диванчика и отвернулась. – И почему все вокруг решили, что если я чуть-чуть посижу в психушке, то моментально отупею?

– Я не вру тебе. Мне пишут по работе, я отвечаю. Заказчик прислал новые правки. – В доказательство она открыла рабочий чат концепт-артистов, в котором новые оповещения приходили каждую секунду. – Видишь?

– Видимо, я правда перестала понимать людей. Раньше я всегда могла сказать, что и зачем ты делаешь. А теперь ты лжешь мне о каком-то мужчине, и я понятия не имею, для чего.

– Райк, я же говорю…

– Никто не улыбается, когда читает правки по заказу! – Строго оборвала ее сестра.

– А может, я переписывалась с подругой.

– Тогда зачем врать?

– Потому что я сначала переписывалась с подругой, а потом зашла в рабочий чат, и тогда ты задала мне этот вопрос. Это не вранье, а последовательность. Понимаешь логику?

Устав от спора, Райк отвела взгляд. Оправдания сестры ее не убедили. Отодвинув от себя бургер, так и не вытащенный до конца из бумажный упаковки, она заявила, что наелась и хочет домой.

– Но ты ведь не доела…

– И что теперь? Можем забрать остатки с собой, или просто оставим все это здесь.

– Вообще-то, здесь самообслуживание. Нам нужно все убрать.

– Тогда убери все за меня, пожалуйста. – С этими словами она поднялась и отправилась в туалет.

Анна проводила ее взглядом. Ей до ужаса не хотелось обманывать свою сестру, но рассказать ей о новом романе казалось невозможным. Разве не жестоко заводить нового друга, пока сестренка сидит в психбольнице? Тем более, что это был следователь, который вел дело, загнавшее ее в эту самую клинику.

Домой они отправились пешком. К счастью, дорога была не такой уж длинной, но молчание делало ее неловкой и напряженной. Анне одновременно хотелось заговорить и вместе с тем не привлекать к себе внимание. Чем меньше Райк будет подозревать ее – тем лучше.

В квартире их встретила Одри. Она восторженно виляла хвостом, прыгала и не переставала тяфкать, словно не видела хозяек всю жизнь. Младшая из сестер небрежно отпихнула от себя щенка ногой.

– Отстань, Одри, дай мне переодеться.

– Не разговаривай с ней в таком тоне! – Анна почувствовала, как ее щеки краснеют от злости. Не успела Райк войти, как начала притеснять собственного питомца.

– Я буду разговорить так, как посчитаю нужным.

После этого девушка повесила пальто, швырнула ботинки куда-то в угол коридора и поплелась в гостиную. Несмотря на полусогнутую спину, ее походка выглядела твердой и уверенной. Или же просто Анне так казалось от страха.

«Лучше бы сразу пошла в свою комнату» - подумала Анна. Не успев отвязать свой шарф, та опустилась на корточки и принялась чесать мех Одри со всех сторон. Ей нравилась безмерная радость этого крохотного существа. Будто только она могла видеть хорошие вещи, и раздавать их остальным.

Но радость момента была быстро прервана грохотом в комнате. На секунду девушка замерла на месте. Она перебирала в голове возможные варианты. Навряд ли это могла быть Райк, ведь упала что-то не настолько тяжелое.

– Ты в порядке? – Крикнула ей старшая сестра.

Ответа не последовало, и Анне пришлось подняться на ноги. От страха она сжала пальцы. Пугающий ответ напрашивался сам собой. «Она не могла догадаться» - судорожно утешала себя та. Версий, что могло упасть, было множество. Тем не менее, отгадка напрашивалась сама собой.

Девушка шагнула в комнату. Самые страшные опасения моментально подтвердились. Райк сидела на полу у шкафа, аккуратно стирая рукавом мелкое пятнышко с погребальной урны, подписанной именем матери. Шум был, судя по всему, создан выдвиганием нижнего ящика. Он был давно сломан, и чтобы его открыть приходилось буквально вырывать его из направляющих.

– Зачем ты туда полезла? – Закричала Анна. От тонкости ее голоса Одри заскулила в коридоре.

– Я сразу поняла, что ты что-то скрываешь, а в этом доме нет места лучше, чем шкаф, который нормально ен открывается.

– Прошу, положи на место!

– В Орэлоу у меня было очень много времени, чтобы думать, – начала Райк. Без вступления создавалось ощущение, будто бы та говорила с середины монолога. – и я постоянно обдумывала причину того, что за все эти недели ты ни разу меня не навестила. Идей было много! Я перебрала все от «ее загрузили на работе» до «наверное, ее пугает перспектива приходить в психушку». Конечно, я рассматривала вариант, что тебе без меня живется намного лучше…

– Это не так! – Поспешила ее успокоить Анна.

– Но одна моя хорошая подруга вовремя напомнила, что мир вокруг меня не вращается. – Продолжила младшая сестра, как ни в чем не бывало. – И все-таки стоило подумать об этом варианте чуточку подольше.

Анна опустилась на колени рядом с сестрой. Дрожащими руками она обняла сестренку за плечи. Райк не только не проявляла ответной ласки, но и сидела максимально неподвижно. Ее кожа была холодной, и от того создавалось ощущение объятий со статуей.

– Мама всю жизнь повторяла, что против кремации. С самого детства они описывала, какое место хочет на кладбище. Только и делала, что повторяла все это. Где ты была последние лет двадцать?

– Я помню все, что говорила мама.

– Тогда зачем проигнорировала?

Анна чувствовала, как к глазам подбираются слезы. Ей не было стыдно ни за то, что нарушила волю матери или за то, что ни о чем не сказала сестре. Она обязательно бы рассказала чуть позже, после того как убедилась бы в норме ее самочувствия. Все вскрылось слишком рано и от досады и страха ей хотелось разрыдаться в извинениях. Если Райк впадет в истерику или вовсе уйдет в себя, сестра знала, что никогда себе этого не простит.

– Кто такой Кипп?

Неожиданная перемена разговора ошарашила Анну. Она отодвинулась подальше, чтобы видеть лицо сестры, которое все равно ничего не выражало. Райк в самом деле напоминала статую.

– Что?

– Ты переписывалась с ним за обедом. Это твой новый парень?

Первой мыслью Анны было солгать. Сказать, что они не переписывались ни о чем таком казалось ей самым простым вариантом. Однако она понятия не имеет, откуда Райк узнала это имя, видела ли переписку и, если да, то что именно та прочитала. Тем более, что лгать этой девушке было бесполезно с самого детства.

– Нет. Мы с Киппом не встречаемся – она старалась держать самое невозмутимое выражение лица. Формально, она и сама не знала, в каких они отношениях с этим мужчиной.

– Ладно. – Сухо ответила та. – На будущее, если не хочешь, чтобы твои сообщения читали, постарайся сидеть по дальше от застеклённых картин на стенах в заведениях. Сегодня ты практически облокотилась на нее. Прочитать в отражении полные предложения не так уж и просто, зато смайлики видно просто отлично. Отошли ему от меня еще одно сердечко.

Когда к ее щекам подступил румянец, Анна зажмурилась. Она вспомнила тот фрагмент переписки. Сообщение того мужчины так и встало перед глазами: «Рад, что все закончилось. Пока Райк не захочет, я не буду допрашивать ее о том деле. Можешь расслабиться. Пиши, если что-то нужно». В конце ее ответа: «Спасибо, я это ценю», действительно было сердечко. Но разве это что-то меняло? Разве теперь она станет меньше любить младшую сестру?

– Ну и что? Допустим, у меня кто-то появился. Что теперь? Ты хотела, чтобы в твое отсутствие я сидела здесь и заливалась слезами? Но я не обязана страдать!

Переходя на крик, она лишь пыталась защититься. Анна слишком плохо разбиралась в собственных чувствах, чтобы точно понимать, за что испытывает вину. Тем более, что мораль ей была недоступна почти так же, как и умение читать мимику людей.

– Я не хочу, чтобы ты страдала. Но мне неприятно думать, что без меня и мамы тебе жилось намного лучше. Я бы не смогла даже подумать о свидании с кем-то, если бы с тобой что-то случилось.

Анна сжала челюсти, подавляя стон. Буря в сердце не давала ей мыслить здраво. До языка не дошли даже простые слова извинения.

Младшая сестра медленно поднялась на ноги и, так и не выпуская урну из рук, пошла в свою комнату. Анна же осталась на том месте без движения. Понимая, что больше ее никто не видит, она дала волю слезам. Соленые капли обжигали раскрасневшиеся щеки. Одри прибежала к ней и, как бы чувствуя настроение хозяйки, уселась рядом. Собака уткнулась своей маленькой головкой в ее бодро и молча подарила ей свое присутствие.

– Мне правда было очень плохо без тебя.

Когда наконец та смогла открыть рот, человек, кому предназначалась эта фраза, уже ее не слышал. Райк сидела на своей кровати, поджав ноги. Она уже забыла, что на шкафу висело зеркало. Сквозь толстый слой пыли, скопившийся за эти месяцы, можно было разглядеть слабое очертание человека. Если не присматриваться, девушка, смотрящая на нее из полутьмы, выглядела прилично. Но чем дольше она не отводила глаза, тем четче видела высохшее и постаревшее лицо уродливого безжизненного манекена. Еще находясь в больнице, она заметила, как исхудала. Несмотря на то, что кормили в Орэллоу достаточно хорошо и много, со временем она перестала чувствовать аппетит, и это сказалось на внешнем виде. Кожа, не получая долго время витаминов, побледнела и повисла. Темные круги под глазами надулись и свесились, собрав в себе все складки этого мира. Шея изрядно одрябла. Выпученные глаза казались совершенно чужими. Словно у двух разных людей позаимствовали глазные яблоки, покрыли их лаком и намертво приклеили к ее лицу.

«Интересно, это можно чем-то исправить?» - задумалась Райк. Никогда прежде она не думала, что к двадцати семи годам будет напоминать неухоженную даму за сорок.

Ее внешний вид пугал по-настоящему. Безусловно, темнота могла утрировать облик нашей героини. Но все же это было слабым утешением в данной ситуации.

Вскоре ее руки устали от тяжести урны, и та поставила ее на тумбу. Было неприятно ставить прах матери на грязную поверхность, но стряхивать пыль времени не было. К тому моменты суставы девушки уже ныли от боли.

– Все хорошо, мам. – Сказала она, толком не понимая, к кому обращается. Ведь ее матери больше не было, а какой-то прах не мог ни чувствовать, ни отвечать. – Я поймаю человека, который сделал это с нами. Доктор Джейкоби прав, кем бы он ни был, он не имеет права решать, кому жить, а кому – нет. Я уже подготовила план, только потерпи.

После этих слов она улеглась на свою кровать. Она была безусловно мягче той, на которой приходилось спать в палате. Но, как бы странно это ни было, именно это и мешало ей заснуть. То, как ее тело проваливалось в матрас, наводило на мысли о неудобстве, непривычке и плохом сне.

И тем не менее, не прошло и двух часов, как ей удалось погрузиться в сон.

***

Следующим утром Райк сумела проснуться без будильника. Рассчитывая, что поспит подольше, она была расстроена этим фактом. Однако это служило доказательством того, что последние месяцы ее всегда будили в одно и то же время.

– Забавно, – тихо произнесла та, – а я-то уже решила, что они специально сводят меня с ума…

Зайдя в душ, она первым делом завесила полотенцем зеркало. Если ее не устроил собственный внешний вид в одежде, то лучше раздетой себя пока не видеть. Именно по той же причине она не глядя проводила мочалкой по телу и вытиралась. Все ее движения исполнялись слишком медленно. Даже в клинике она двигалась быстрее. Будучи уверенной, что это тело еще можно чем-то спасти, она обмазалась всеми возможными лосьонами и крепами.

Перед завтраком она положила на лицо тканевую маску, после чего уселась на диванчик и попыталась вернуть к жизни собственный телефон. Очевидно, все это время его никто не заряжал, и потребовалось время, чтобы включить устройство. Первым делом календарь запросил ввести новую дату. Со смехом, она ввела ту, что успела запомнить до прибытия в клинику – первое декабря.

Какое-то время она бездумно листала ленты соцсетей, пока не наткнулась на очередную сплетню касательно фирмы, в которой долгое время работала. Графа в который раз обвиняли в мошенничестве с налогами.

– Да уж, как необычно… – зевнула она, и принялась наливать себе кофе.

Потянувшись, она с наслаждением услышала хруст позвоночника.

– Именно таким должно быть утро настоящей леди – с усмешкой произнесла Анна.

– Это точно! Хотя, очень непривычно, что мне больше не приносят завтрак в постель, но это я уж как-нибудь переживу.

Она сняла маску и выбросила ее в ведро. Усевшись на свое прежнее место, Райк вдруг подумала, что было бы вежливее предложить кофе сестре, но смысла в этом уже не было. Анна сама налила себе горячий напиток.

– Видимо, там ты была как на курорте. А я-то волновалась.

Эта фраза осталась без ответа.

– Хочешь поговорить? – с надеждой спросила Анна. Ей явно хотелось извиниться перед сестрой за вчерашнее, но так просто взять, открыть рот и произнести то, что нужно у нее не хватало духу.

Райк решила отмахнуться.

– Не хочу. Вряд ли тебе будет интересно слышать подробности. Может, расскажешь мне, как прошли похороны мамы?

Младшей сестре нисколько не хотелось обижать старшую. Но, увидев, как та опустила взгляд и сжала челюсти, почувствовала легкое удовлетворение. Если Анна чувствовала вину, то это означало лишь то, что дело того заслуживает. Так как Райк сама сомневалась в собственной адекватности, она не была уверенна в том, что поступала правильно, обвиняя в чем-то Анну.

– Их не было. Я не стала обзванивать родственников и друзей.

– Жаль, их как раз не так уж и много.

– Я знаю. Но организация похорон – это не мое.

Райк почувствовала, как вздувается вена на ее шее. Даже не пытаясь скрыть свою ярость, она повысила тон.

– Что значит: «Это не мое»?! Представь себе, есть вещи, которые нужно делать, нравится тебе это или нет! Ты ненавидишь мыть посуду, но не покупаешь тарелку всякий раз, как она заканчивается. Тогда почему, зная ненависть мамы к кремации, ты решила, что знаешь лучше? Да, ей уже все равно. Да, эти ее размышления о смерти были лишь поводом привлечь внимание, но как ты вообще додумалась так поступить? От тебя требовалось только одно – найти место на кладбище и гроб по размеру. Не хочешь видеть родственников – прекрасно, не зови их!

– Не кричи на меня. – Тихо пробормотала та.

– Действительно, зачем я трачу силы? Ты всегда была и будешь эгоисткой, так какая разница, надрываюсь я или нет?

Чувствуя, что пропал аппетит, Райк вылила остатки кофе в раковину и небрежно швырнула туда кружку.

– Помой за меня посуду, пожалуйста. – Произнеся это, она ненарочное плюнула сестре прямо в глаз. И, прежде чем та успела возразить, добавила. – Пора привыкать делать то, что ты не хочешь.

К собственному удивляю, Райк потребовалось не так уж много времени, чтобы накраситься и одеться. Она была уверена, что без практики собственные руки перестанут слушаться, и нем не менее, результат превзошёл ожидания. И пускай ей не удалось скрыть излишнюю худобу в лице, хорошо подобранное платье компенсировало костлявость плеч.

Рэй уже ждал ее в машине. Она села на заднее сиденье, вытянула ноги настолько, насколько это было возможным и уставилась в окно.

– Вы выглядите отлично, леди Райк. – Несмотря на добродушие этого старичка, сказанное скорее напоминало издевку, чем похвалу.

– Не переживай, пару недель, и я восстановлюсь.

– Помнится, Вы говорили то же самое после смерти Винзенза.

– На этот раз я серьезно. Но сейчас важно не это. Граф ведь знает, что ты ведешь меня в офис?

– Конечно!

– И он не против?

– Почти, попросил меня подвезти Вас к черному ходу.

Девушка посмеялась, но быстро поняла, что не стоило этого делать. Несмотря на то, что ей действительно понравилась шутка, голос ее звучал наигранно и без эмоционально.

– Леди Райк, могу я Вас попросить?

– Да.

– Не оставляйте лечение, пока врачи сами не скажут Вам, что пора. Знаю, Вы думаете, что можете справиться со всем угодно… Но не делайте этого в одиночку.

– Не переживай, я…

– Я не шучу. – Настойчиво, но не громко перебил ее Рэй. – Прислушайтесь к моим словам. Вы выглядите прямо как я, когда умерла моя дочь. Не хочу видеть, как мое прошлое живет в ком-то еще.

Не найдя лучшего ответа, она молча кивнула. Когда умерла дочь Рэя, Райк еще не работала на Графа. Но по некоторым рассказам ей было известно, что ее водитель несколько раз пытался покончить с собой. Ее утешала лишь мысль, что Граф решил, что тот достаточно здоров, чтобы водить машину. Мнению этого человека можно было доверять.

Машина остановилась. Девушка попрощалась со своим шафером и отправилась к зданию. О том, что рассчитывать на прежнюю жизнь не следует, было понятно еще со входной двери. Никто не открыл ей дверь, не нажал кнопку в лифте и даже не поздоровался. Для большинства сотрудников она словно стала невидимкой, и лишь некоторые провожали ее удивленными взглядами и шептались между собой.

Оказавшись в кабинете Графа, она позволила себе чуть расслабить спину. Слишком долго она позволяла себе горбиться в клинике. Теперь уже пройтись по коридору с идеально-ровной спиной было для нее трудно.

– Рад тебя видеть.

Райк вновь выпрямилась, вспомнив, где находится.

– Я тоже рада Вас видеть.

Граф сел к ней поближе. Заметив, что та не надела линзы, он уныло хмыкнул. Девушка заметила на его лице тень разочарования.

– Ты изменилась.

– Я так не думаю.

– Еще бы.

Он кивнул и чуть отодвинулся. «Неужели он решил, что если я не стесняюсь цвета глаз, то полностью перестроила приоритеты? Он что, даже не рассматривает вариант, что я просто еще не успела купить новые?» - ужаснулась она. Если все было именно так, как она предполагало, то дело хуже некуда.

– Ты хотела спросить меня о чем-то?

– Да… – кивнула Райк. – Перед тем, как я начну, должна сказать, что прекрасно понимаю, чем это может обернуться для компании. Кроме меня у нас и так много скандалов, так что это огромный риск. Но все же очень хочу попросить Вас вновь рассмотреть мою кандидатуру на пост креативного директора. Я…

– Не продолжай.

Райк старалась сохранить самообладание и спокойное выражение лица. Она знала, что так все будет, точно такой же сценарий у нее возник в голове после пробуждения. Однако реальность причиняла боль.

– Я не прошу придавать это огласке, и могу работать из дома.

– Не выйдет.

– Хотя бы возьмите меня на должность одного из сценаристов.

Замолчав, она предоставила ему возможность обдумать это предложение. Но Граф был непоколебим. Сложив руки перед собой, он наклонил голову. По той части лица, что видела девушка, было ясно, что он напряжен. Более того, ему было страшно.

– Райк, я когда-нибудь говорил, что отношусь к тебе как к родной дочери?

– Да.

– В какой-то мере я люблю тебя даже больше, чем Винзенза. Или, по крайней мере, я так думал раньше.

Ее сердце забилось чаще, будто бы пыталось разбить грудную клетку. Никакой надежды. Она перестала ощущать под ногами землю, которая могла бы удержать ее. Голова так закружилась, что ей ничего не оставалось, кроме как бесцеремонно улечься на спинку кресла.

– Недавно я понял, что если бы я действительно любил так, как думал, то не стал бы идти у тебя на поводу и отправил в отпуск сразу после похорон Винзенза. Я допустил колоссальную ошибку, позволив тебе и дальше быть предметом сплетен.

– Нет, Граф, Вы…

– Не перебивай. Я рассчитывал держать тебя в Орэллоу, пока все не уляжется. Я думал, что таким образом забочусь о тебе, но и здесь я облажался.

– Разве Вы могли влиять на то, сколько я буду в больнице?

– Да, учитывая, что я оплачивал твое лечение.

Райк ощутила смятение и благодарность разом. Ей не было ясно, с чего вдруг все вокруг решили, что пребывание в психиатрической клинике пойдет ей на пользу. И все же ей было приятно осознавать, что Граф пытался помочь ей всеми возможными путями.

– Теперь я вижу, что не стоило отправлять тебя туда вовсе. Я был неправ, и приношу извинения.

– Вам не за что извиняться.

Мужчина нервно вздохнул. Его взгляд так и говорил: «Посмотри на себя, что с тобой стало».

– Пока тебя не было рядом, я сумел найти выход из положения.

– И какой же? – спросила та, хотя не была полностью уверенна в том, что хочет знать ответ.

– Для начала тебе будет выплачена месячная зарплата за ноябрь, которую я не успел выдать. Кроме того, в бухгалтерии твое отсутствие числилось как больничный, за который тоже следует доплатить.

– Не надо… – качала головой та. Ее тон был почти умоляющим. Девушке хотелось встать на колени, лишь бы это помогло убедить Графа. Ей хотелось работать. Осознание того, что все следующее время ей придется сидеть дома в полном одиночестве пугало ее намного больше, чем если бы ей сказали, что прямо сейчас ее отвезут обратно в Орэлоу. Если сейчас взять деньги, то с компанией, как и с должностью, можно попрощаться. – Я согласна на любую работу. Я даже могу подавать кофе!

– У меня уже есть секретарша.

– Вы не понимаете, если я буду сидеть без дела, то я…

– Сможешь прийти в себя и как следует отдохнуть. Больше нельзя рисковать твоим здоровьем.

– Но одиночество и безделье сведет меня с ума!

Он поджал губы. Казалось, вот-вот его решимость даст трещину, и Граф смилуется. Но так только казалось. Уверенно подняв голову и сдвинув брови, он категорично ответил:

– Я не пущу тебя на работу, пока ты окончательно не придешь в норму. Что с тобой станет, когда журналисты опять накинутся на тебя? В прошлый раз ты была в панике от страха и даже перестала нормально спать.

– Думаете, сейчас будет лучше?

– Нет. Но не попытаться я просто не могу. У тебя ведь еще остались деньги с продажи дома?

– И что?

– Пусти их на путешествие. Посмотри достопримечательности, сделай тонну фотографий. Выбери местечко потише. Может быть, к тебе даже придет вдохновение, и ты создашь новый план следующей игры.

– Но отдых не дает мне никаких гарантий, что Вы примите меня назад.

Граф нахмурился, но не выглядел более сердитым, чем обычно. Напротив, он был сильно обеспокоен.

– Тебе пора идти, Райк. Не забудь завернуть в бухгалтерию по дороге домой.

С этой фразой стало понятно, что больше из Графа не удастся выудить и слова. Максимум, на что можно рассчитывать – это вызов охраны на случай, если она откажется уходить самостоятельно.

Девушка послушно удалилась, захлопнув за собой дверь. После того, как она забрала свою зарплату, не оставалось ничего другого, кроме как вызвать такси и отправиться домой. Как и ожидалось, Анны там уже не было. Одри все так же бегала по квартире, раскидывала вещи и привлекала к себе внимание.

Не желая терять время, она первым делом включила ноутбук. Поддавшись эмоциям, она позволила себе заняться делом, которое всегда призирала. Ее пальцы разбежались по клавиатуре, собирая в кучу слова, составляющие запросы в Google. Ей было найдено множество статей, несколько отзывов, личные блоги, интернет страницы, детские фотографии и все прочее, за что ее осудили бы за интеренет-сталкерство. Семья Бергов не смогла бы скрыть от нее ничего, но, стоит заметить что они, судя по всему, даже не пытались.

Игра началась.

Глава 20

День за днем Райк преследовала одну единственную цель – не привлекать к себе ненужного внимания. Если была возможность промолчать, то рта она не открывала. Когда ее взгляд слишком долго задерживался на ком-то – тут же отворачивалась. А в те редкие моменты, когда в ее голову приходили мысли, которые остальные люди могли бы счесть «странными», девушка отгоняла их. О чем-то пугающем стоит думать в одиночестве. Этого порядка она придерживалась пятый день подряд. Райк то и дело покидала дом ради выгула собаки, обычных прогулок и посещения спортзала. Все остальное время девушка посвящала разработке стратегии.

Первой ступенью был сбор необходимой информации. К собственному сожалению, Райк нашла множество сведений о жизни семьи Бергом, однако ничего из этого не было похоже на компромат. «Еще бы! – От злости мысли та едва не разлила чай из чашки – Такие люди не могут оставить и намек на грязь!». Тем не менее, надежда в ней не утихала, поскольку абсолютно каждый без исключения имеет ошибки. Настала пора родителям Брунса поплатится за свои.

– Тебя что-то беспокоит?

Райк не заметила появления сестры на кухне. Преодолев раздражительность, она натянула на лицо фальшивую улыбочку и смягчила тон:

– Нет, все хорошо. – Затем она указала на кружку и спросила – Хочешь чаю?

Анна печально нахмурилась.

– Я знаю, как тебя расстраивает, что Граф не взял тебя обратно на работу.

– Все в порядке. – Кратко ответила младшая сестра. Теперь она не позволяла себе надолго уходить в свои мысли и предпочла полностью сосредоточиться на разговоре.

– Знаешь, может быть, он прав? Только слегка. Не подумай, что я тебя выгоняю, этого точно не будет! Но я тут подумала, вдруг ты захочешь отправиться в путешествие?

Райк облегченно выдохнула, но постаралась сделать это не слишком явно. Ее радовала собственная ошибка в догадках. Анну вовсе не интересовали ее странные планы и заговоры. Напротив, та лишь волновалась, не впадет ли младшая сестренка в депрессию от безделья.

– Пока что я никуда не собираюсь.

Испытывая неловкость, старшая сестра стала наматывать прядь волос на свой палец.

– Я постоянно вижу тебя за компьютером и с тех пор, как ты вернулась из… сама понимаешь откуда, ты говоришь еще меньше, чем раньше. До этого я хотя бы понимала, о чем ты думаешь, но теперь все стало сложнее.

Райк лукаво улыбнулась.

– Можешь не беспокоиться обо мне.

– Это не так-то просто, знаешь ли.

– Когда я была у Графа, он посоветовал мне заняться своим собственным проектом. Да, сейчас он не может взять меня назад, но это не мешает мне продолжать работать.

– Я особо понимаю…

– Я всю неделю думаю над сюжетом для новой игры. Я собираюсь сделать что-то уникальное, но при этом простое. Мы все-таки делаем мобильные игры.

Складка между бровей Анны разгладилась. Ее ранее напряженные плечи расслабились. Выдох, который она сделала, шел из самого низа легких. Теперь-то девушка воспряла духом. Беспокойство за сестру отлегло от ее сердца, и теперь она стала расспрашивать ее, как заведённые:

– А о чем будет твоя игра? Надеюсь, не о психушке? Хотя, это не важно. Я приму участие в любом случае! Стоп, а я ведь приму участие? Ты ведь доверишь концепт мне?

– Ну, конечно же! – Со смехом ответила та. – Кому же еще заниматься такой ответственной работой?

– Классно! Только представь – мы с тобой делаем одну игру, причем собственную! Здорово, мама была бы…

Внезапно она замолчала, настороженно покосившись в сторону Райк. Та же продолжала пить остывший чай, словно не заметила упоминание человека, которого ей так не хватало.

– Так и о чем же будет игра? – Анна очень торопилась сменить тему.

– Пока не знаю.

– У тебя что, нет идей?

– Есть, но одна хуже другой.

Такого ответа было более чем достаточно. Будучи уверенной в том, что Райк просто не может ей врать, старшая сестра проглотила эту ложь как сладкую конфету. Анне даже не был важен конечный результат – лишь бы только та не проводила унылые будни в раздумьях.

– Тебе не пора бежать? – поинтересовалась Райк.

Анна взглянула на часы и испуганно вскочила на ноги. На ней все еще была пижама, несмотря на то что рабочий день должен был начаться вот уже через считанные минуты. Девушка выбежала из кухни, сбивая все на своем пути.

– Твое счастье, что я не могу тебя уволить! – крикнула ей вдогонку младшая сестра.

После нескольких минут ворчаний и суматохи, Анне все же удалось найти платье, висевшее на самом видном месте, натянуть колготки и отыскать вторую туфлю любимой пары. Она едва не наступила на Одри, наряжаясь в коридоре.

– Кстати, а ты не рано поднялась? – Ее слова слились в одну сплошную тарабарщину.

– Я вызвала тебе такси.

– Спасибо, солнце ты мое! – Со всей теплотой и любовью ответила Анна. – Так и зачем ты так рано…

– Такси уже внизу, – взволнованным криком перебила ее Райк. Она принялась застегивать одну пуговицу за другой, начиная с нижней. Ей было предельно важно, чтобы сестра напрочь забыла свой вопрос. – Давай я помогу застегнуть твое пальто.

– Точно! Спасибо большое.

После этого она открыла дверь и, не давая Анне передышки, торопила ее на выход. Когда же она побежала вниз по лестнице, девушка со спокойной душой захлопнула дверь и отправилась в свою комнату.

– В лучшем случае, на дорогу туда и обратно уйдет час. – Размышляла она вслух, пытаясь упорядочить поток мыслей. – Но это без учета пробок и светофоров. Еще час, может, полтора уйдет на беседу. Кроме того, нужно учесть дорогу до ближайшего ресторана быстрого питания и ожидания заказа. Я в любом случае успею!

Ей потребовалось не много времени на то, чтобы одеться. Платье было выбрано еще два дня назад, макияж выполнялся без особых усилий. К счастью, прошлые ночи подарили ей необычайно глубокий сон, и мешки мало по малу сходили с ее лица.

Следующие часы своей жизни она потратила на дорогу до ресторана и ожидания заказа. Она никак не могла вспомнить, упоминал ли Микки в своих требованиях соусы, и если да, то какие, потому пришлось взять все, что было. Нельзя позволить этой большой детине разораться в центре зала на глазах у охраны. Если ему вдруг не достанет интеллекта для спокойной беседы, это может повредить всем планам.

Она не знала, сколько времени понадобится санитарке, чтобы привести его в комнату. Показав на входе охранникам отсутствие напильника в еде, девушка уселась за ближайший свободный стол и разложила еду на столе. В кармане хранился сложенный несколько раз рисунок. Боясь его потерять, Райк то и дело хлопала по карману.

Наконец, открылась дверь, и Микки вошел в комнату. Его губы растянулись в тонкой безобразной улыбке, когда он увидел свою гостью.

– Рад, что ты не забыла о нашем договоре.

– Я надеюсь, ты о нем не распространялся?

– Конечно же нет! Я шепнул на ушко паре знакомых о том, что ты кое-что мне пообещала в обмен на пару шалостей, но никаких деталей! В этом ты можешь мне довериться.

Несмотря на искренность сказанного, Райк была более чем уверенна в том, что как раз таки доверять эту психу не стоит. Стараясь не подавать виду, она уже мысленно высчитывала число прознавших о существовании этой «игры».

– Как себя чувствует Берта?

Микки недовольно фыркнул, обмакивая наггитс в сырном соусе.

– Не напоминай мне о ней. Эта девчонка только и делает, что рычит на всех и забивается в угол. Ни с кем не хочет разговаривать и злится, когда я подхожу.

Девушка прикусила нижнюю губу. Она была уверенна в том, что в отсутствие подруги та будет вести себя, как прежде. Эмоциональные всплески, воспринятые ею за манипуляцию, говорили о душевном беспокойстве. «Ничего страшного – успокаивала себя Райк – это ненадолго, скоро все закончится»

– Если тебе так интересно, – поднял взгляд мужчина, – чего не позовешь ее?

– Позову, но позже. Сегодня у меня не хватит времени на двоих. – Желая быстро сменить тему, она принялась задавать другие вопросы. – Как ты сам себя чувствуешь?

– Прекрасно! Еда кого угодно сделает счастливым.

– Вы с друзьями все еще играете в футбол?

Микки приподнял левую бровь. Он чувствовал фальшь в ее голосе, и явно не был этому рад. Облокотившись на локти, тот потянулся через весь стол. Их лица оказались слишком близко друг к другу, и девушка ощутила прилив тошноты.

Молодой человек медленно поворачивал голову сначала направо, затем налево. Неторопливое изучение ее лица создавало чувство неловкости.

– Многие говорят, что ты заранее знала, что тебя выписывают.

– В каком-то смысле, да, так и было – она отодвинулась назад.

– Я так и подумал! Зародилась такая мыслишка, когда ты отказалась вступать в клуб побега. – Наконец вернувшись на стул, он поинтересовался – Что ж, и как тебе на воле?

– Не на что жаловаться.

– Небось дома сидишь сутками, даже подышать свежим воздухам не выйдешь?

– У меня слишком много дел, чтобы валяться без дела.

– Итак, – спросил тот с набитым ртом, – и что я должен ей передать?

– Хорошо, что ты спросил.

Она вынула из кармана лист бумаги, не дававший покоя все это время. Микки взял его в руки без особого интереса. Когда он развернул его, лицо моментально исказилось в отвращении.

– Не знал, что у тебя есть ребенок. Сколько ему лет?

Вспоминая собственный рисунок, девушка испытала стыд. Эта мазня в самом деле напоминала детские каракули, но просить Анну ради такое брать в руки карандаш – выше ее достоинства. Кроме того, знать старшей сестре о том визите не стоило.

На листе бумаги были изображены четыре человека, каждый из которых был подписан именем над головой. Анна и Берта напоминали простые иконки со знака женской уборной, Брунс так вовсе покосился в правый угол листа, и только сама Райк вышла сколько-то прилично. Саму себя она нарисовала в первую очередь и, к тому времени, как она закончила, мотивация что-то рисовать иссякла окончательно. Весь этот труд был проделан исключительно ради разноцветной надписи внизу листа: «Мне нужно многое тебе сказать. Ты очень важна для меня. У меня нет никаких проблем. Я настаиваю, чтобы ты не волновалась», определенные буквы были выделенные красным цветом. (На нем. языке: Ich brauche dir viel zu sagen. Du bist mir sehr wichtig. Ich habe keine Probleme. Ich bestehe darauf, dass du dich keine Sorgen machst). Остальные буквы, которые не были важными, были написаны всеми возможными цветами. Красные же буквы составляли фразу: «Мне нужен компромат на» (т.е. Ich brauche Dreck auf). Даже если кто-то посторонний, увидев несколько выделенных слов, заподозрит что-то неладное, самое важное слово было зашифровано. В низу листа, по самому центру красовалась надпись жирными, несколько раз обведенными буквами: «deine Snz-vyvr». Она была составлена по системе шифра «этбаш». В ней таилась разгадка всего послания: «твоя семья». Иными словами, все, что хотела сказать Райк своей подруге, можно было объединить в одно предложение: «Мне нужен компромат на твою семью».

– М-да – пробормотал тот, разглядывая содержимое послания. – Согласен, дел у тебя много. Я бы даже сказал, некогда взять в руки карандаш.

Микки, который никогда не интересовался ни загадками, ни шифрами, не стал уделять много внимания душевным предложениям. Единственным, что привлекло его внимание, стало нечитаемое словечко.

– А это что такое? – Спросил он, указывая на таинственное Snz-vyvr. – Здесь всего одна гласная.

– А в этом и заключается основная суть игры.

– Думаешь, наша малышка разгадает?

– Просто уверенна.

– И затем, когда ты придешь во второй раз, я должен буду передать тебе ответ?

– Да. Подозреваю, он будет длинным.

– А если она не справится?

– Ты не узнаешь – с улыбкой ответила та. – В любом случае, я даю Берте неделю. Ровно через семь дней я вернусь за ответом.

Райк была более чем уверенна, что ее подруга разгадает тайный смысл послания с первого взгляда. Однако вопрос, захочет ли та делиться тайнами семьи, оставался открытым. Она могла все еще обижаться на нее за то, что Райк покинула стены Орэллоу. Кроме того, оставался шанс, что Берте вовсе нечего сказать. Прожив столько лет вдали от родных, девочка могла полностью утратить с ними связь. И все же надежда на то, что Брунс во время своих встреч с сестрой не старался удержать язык за зубами, была сильнее опасений. Он мог сказать ей хоть что-то полезное.

Остаток времени они провели в тишине. Микки, довольно чмокая жирными закусками, словно позабыл о присутствии Райк. В то время как она сама давала себе возможность отдохнуть этом молчанием.

«Я получила, что хотела. Теперь дело только за ней» - торжествовала девушка.

***

Окружающий шум человеческого шепота и странных игр растворялся в потоке мыслей. Все детали, которые, казалось бы, должны были оставаться самостоятельными частицами, сливались воедино. Ранее полученные факты сливались между собой. То и дело Берте казалось, что одного не было, а другое было. Словно ее мозг заменял имеющиеся воспоминания на нечто более удобное.

Несмотря на потерю Райк в качестве собеседника и информатора, она все еще старалась раскрыть дело Внештатного детектива. Из всех возможных подозреваемых, ей удалось лично побеседовать только с одним – водителем ее подруги. И пускай о такой возможности последние годы она могла только мечтать, сейчас было ясно, что далеко дело не продвинется.

Диалог с Рэем был коротким и многим притянут за уши. Получив от него несколько сведений, ей удалось выстроить пару логических цепочек. Вместе с тем, любое из них могло оказаться ложью.

Сказать по существу, наверняка она могла довериться только трем сказанным им фразам: когда-то он был женат; он предпочитает легкую музыку вроде джаза и лирики; Райк была очень хорошим начальником и пассажиром. Первые два факта не представлялись ей ценными. Кому придет в голову лгать о таких вещах? Третий же казался ей очевидным. Хотя характер Райк не был ангельским, предположить, что та начнет унижать своего шафера она не могла.

Остальное сказанное подвергалось сомнениям. Рэй говорил, что слишком мало общался с Винзензом Штеффи, чтобы сказать наверняка, каким тот был человеком. Так же он упомянул, что доволен своей зарплатой, но никак не вязалось с ранее вброшенным фактом о том, что прежде он имел собственное предприятие. «Если предположить, что сейчас он получает в несколько раз меньше, чем в молодости, то разве может его мужское самолюбие не быть задето? Доволен ли он на самом деле или же попросту свыкся с изменениями» - размышляла она.

Но больше всего ее интересовало воспоминание, признаваться в котором тот вовсе не собирался. В подлинности этого воспоминания Берта сомневалась больше всего, уж больно противоречивым оно было.

– Выходит, потеряв бизнес, Вы сменили уйму работ?

– Вовсе нет! – Рэй спокойно махнул рукой. – Зять сразу взял меня к себе. Чудо человек!

Сразу после этих слов он замолчал. Выражение его лица говорило само за себя – он жалел, что упомянул об этом. Видимо, привыкнув нахваливать своего зятя, старичок по инерции сделал то же самое с Бертой.

Возникало множество вопросов. Если он работал на своего зятя, могло ли это означать, что тот является дедом Винзенза? Ведь в данный момент он работает на старшего Штеффи, что указывало на их родство. Но каким образом он мог быть плохо знаком с собственным внуком?

Паззл не складывался, как ни поверни.

– Доброе время суток! – Микки опустился на пол, рядом с ней.

Берта брезгливо отшатнулась. В последнее время этот человек вел себя еще раздражающее, чем обычно. Он то и делал, что привлекал к себе ее внимание. Микки перепробовал все: от пристальных взглядов до неожиданных прикосновений, как например, резко положить ладони на ее плечи, стоя со спины. И если только он не был влюблен, причин для такого внимания не было и быть не могло. Сама девочка бы предпочла вовсе остаться без таких проявлений симпатии.

– Я думаю. – Сухо ответила Берта.

– Кто бы сомневался. Угадай, с кем я сейчас виделся!

– Ну, учитывая, что все твои друзья и родственники должны были остаться в шестнадцатом веке, с кем-то воображаемым.

Стоило ей поднять голову, как тот придвинулся к ней ближе. Микки раскрыл пасть и выдохнул немного углекислого газа. Почувствовав, что задыхается, Берта быстро поднялась на ноги, отошла и закашляла.

– Что это, мать твою, было?

– Это наггитсы! – Довольно ответил тот, вновь сокращая дистанцию. – Хочешь знать, кто принес их мне?

– Судя по всему, мой злейший враг.

Микки озадаченно моргнул.

– А когда это вы с Райк успели поругаться?

С секунду Берта стояла неподвижно, обрабатывая информацию. Она не верила своим ушам и искренне надеялась, что он не лжет.

– К тебе приходила Райк?

– Ага!

Девочка почувствовала, как уголки ее губ, и без того не будучи поднятыми, опускаются еще ниже. Она испытывала глубокое разочарование, обиду, но больше всего – зависть. «Почему он, а не я?» - задавалась та вопросом.

– Кстати, она кое-что передала тебе.

Раскрыв ладонь, он протянул ей скомканный клочок бумаги. Девочка торопливо развернула его, ожидая получить длиннющее письмо. Однако вспыхнувшая надежда моментально угасла.

– Что это?

– Мило, правда? Она думает о тебе. Смотри, это ты, это она, а кто эти трое я так и не понял.

– То есть, она готова потратить время на какую-то картиночку с запиской от третиклассницы, но не хочет поговорить со мной хотя бы пару минут? – Возмутилась она. – И как это понимать?

– Посмотри внимательнее! – Сказал тот, ткнув пальцем в непонятную надпись «deine Snz-vyvr». – Это же шифр. Разве не здоро, теперь тебе есть, чем заняться.

– Мне всегда есть, чем заняться!

Берта бесцеремонно оттолкнула от себя Микки и вернулась к столику для рисования. Дождавшись, пока он уйдет, та схватила чистый лист с карандашом и принялась чертить таблицу из двадцати шести букв.

Прежде чем уйти, Райк зачем-то выдала своей подруге роман «Код да Винчи» с просьбой прочесть его. Чего, стоит сказать, Берта так и не сделала. В тот момент она из чистой вежливости пробежалась взглядом по первым страницам, но не более того. Берта отчетливо помнила тот день, когда краем глаза наблюдала, как Райк что-то ищет в этой самой книге и что-то отмечает. Страницы были выбраны не случайно, кроме того, помеченные фрагменты находились уже ближе к концу. Следовательно, читать абсолютно все не имело смысла. Как только та отвернулась, Берта моментально открыла книгу в том месте, где хранилось послание, и, найдя его, убрала произведение подальше. Тогда еще она не понимала, что такого важного в этом этбаше, и лишь теперь все стало ясно.

Девочка быстро расправилась с главным посланием, и стала переводить основной текст. Особого результата это не дало, и тогда она решила обращать внимание на каждую букву по отдельности. Глядя на письмо, она пыталась дать себе правдоподобный ответ, как и почему то или иное слово оказалось там. Разгадка отыскалась настолько быстро, что вызвала разочарование своей очевидностью. И тем не менее, оно не являлось таким прискорбным, как истинное содержимое послания.

– Мне нужен компромат на твою семью, – тихо бормотала она, стараясь вникнуть в суть. Но сколько бы раз она не перечитывала это предложение, понятнее оно не становилось. – Серьезно? Ничего умнее придумать не могла?

Берта понятия не имела, чего ради Райк был нужен этот «компромат». По ее мнению, любое сказанное ей слово в адрес родителей должно было стать компроматом. Разве одного присутствия их дочери в клинике для умалишённых не наносило ущерб репутации?

– Лучше бы спросила, как мои дела. На это я хоть могу ответить. – Она недовольно гундела себе под нос. – Или хотя бы объяснила причину…

Выдохнув, Берта вновь взялась за карандаш. Ей требовалось время для составления ответа, но процесс был настолько увлекательным, что та его не заметила. Даже если у них с Райк не выйдет нормального диалога, пара таких писем помогут ей развлечься.

***

Райк сидела в кресле напротив молодой девушки едва ли старше ее самой больше чем на пять лет. Ожидать толкового лечения от этой дамы не приходилось. Особа часто отворачивалась, задавала вопросы, которые доктор Джейкоби, несомненно, назвал бы лишними, и кивала невпопад. Порой Райк задавалась вопросами, не глухая ли она.

– Если представить, что Вы можете выбрать себе любую жизнь, которую бы захотели, то такой бы она была? – вдруг спросила доктор Эберт.

Пациентка толком не понимала, какая связь между ним и рассказанной до этого историей о предыдущем психотерапевте. Откровенничать с этой женщиной Райк не имела ни малейшего желания, потому просто пыталась угадать, чего от нее ждут. Однако не мог прозвучать и ответ на подобии: «Я хочу работать на благо общества». Ведь за подобное высказывание придется отвечать, и доктор может послать ее на волонтерские работы. Стоило придумать что-то не слишком оригинальное, но и не настолько банальное.

– Думаю, в своем идеальном мире я бы жила абсолютно спокойно. Работала, проводила время с семьей без интриг и приключений.

– Как Вы думаете, какие именно препятствия мешают так жить уже сейчас?

Девушка сжала кулаки. Будучи убежденной, что лицо полностью отражает внутреннее состоянии, она попыталась расслабиться. Внутри все бушевало. «Чем ты меня слушала последние полчаса?!» - хотелось ей закричать.

– Мои родственники и друзья мрут как мухи, в то время как я не только не могу помочь, но даже не в состоянии отвлечься. Напоминаю, я лишилась работы… – Райк пыталась говорить с холодом, но это не давало никаких результатов. На последнем слове голос дрогнул, и ей пришлось замолчать, давая возможность доктору Эберт развести свою тираду.

– Мне не нравятся Ваши формулировки. Говоря о потерях, Вы забываете о том, что еще осталось. Судя по тому, что я услышала, Ваша сестра Анна прилагает все усилия, чтобы помочь. Я ощутила некоторую напряженность в ваших отношениях, и все же уверенна, что любые разногласия можно решить. Пригласите ее в ресторан. Обсудите все, что Вас пугает или расстраивает и, могу спорить, Анна пойдет на встречу. Вместо того, чтобы беспокоиться о тех, кого уже не вернуться, не лучше ли будет уделить внимание тем, кого еще можно сохранить?

Ее ответ вызвал в Райк полное недоумение. Почему все вокруг так настойчиво запрещают ей чувствовать то, что она чувствует? Ей казалось, что каждый знакомый считает своим долгом указать, какие мысли и эмоции у нее должны быть в той или иной ситуации.

«Успокойся – умоляла она себя – по рекомендации этой женщины меня могут вернуть обратно»

– Хорошо – спокойно ответила Райк. – Я позову сестру в ресторан. Может, что-то еще посоветуете?

Доктор Эберт натянуто улыбнулась, с тоской, осознавая, что разговор зашел в тупик.

– Кто был Вам дорог больше всего, до смерти Вашей матери?

– Очевидно, моя мать.

– Сейчас я говорю о друзьях. С кем бы Вам хотелось сейчас поговорить?

В голове всплыло воспоминание о последнем походе в театр. Девушка вспомнила то волнение, когда секретарь пригласил ее, как они вместе смотрели наискучнейшую пьесу. Брунс вел себя неуклюже и вместе с тем было в его поведении что-то забавное.

Ей нравилось дразнить его в клубе и загонять на рабочем месте. Высокий худощавый паренек казался ей необычным и интересным. Но он совсем не попадал под определение «с кем хочется поговорить». С такими людьми, как Брунс, хочется смеяться, но никак не изливать душу. Он не поймет ее переживаний. Если за столько лет он, зная все ужасы Орэллоу, не додумался вытащить младшую сестру из клиники, что уж говорить об эмпатии к посторонней девушке.

Райк усмехнулась.

– Разве говорить со мной не Ваша задача?

Как и ожидалось, сеанс не дал никаких результатов. Единственное, в чем удалось разобраться наверняка, так это в том, что пациентка вряд ли в ближайшее время сможет открыться своему специалисту.

По приходу домой, девушка первым делом убедилась в том, что ее старшая сестра ни о чем не подозревает. Девушка уселась в своей комнате за компьютер с целью поиска новой полезной информации. Всякий раз, когда речь на форумах и комментариях под постами заходила о личной жизни Генриетты Берг, Райк казалось, что она вот-вот найдет то, что искала.

Однако когда ты копаешь компромат под кого-то, то этому кому-то не составит труда найти тебя и сделать то же самое. Так и сейчас леди Берг, почувствовав что-то неладное, решила предпринять меры.

Глава 21

Телефон стал трезвонить так часто, что уже напоминал будильник на прикроватной тумбе. Не проходило и часу, чтобы Райк не почувствовала в кармане вибрацию, которая моментально прерывалась одним нажатием кнопки. Она сбрасывала и игнорировала все звонки Брунса, абсолютно не испытывая интерес к причине такой напористости. Сейчас ее волновало совсем не это.

С момента ее первого посещение клиники Орэллоу в качестве гостьи прошло ровно две недели. Как и ожидалось, на следующий свой визит она получила от Микки не только вагон наискучнейших историй, но и конверт. Берта написала своей подруге длиннющее письмо в форме этбаш. Райк потребовалось не мало времени, чтобы расшифровать написанное, но все же, стоит признать, что после второго абзаца работа пошла гораздо быстрее.

Она написала: «Большое спасибо за твое последнее послание и эту непонятную игру. Меня не только радует тот факт, что ты предпочла не отвлекать меня от моих неотложных дел, но и вызвалась послушать бесконечное нытье нашего друга Микки, тем самым избавив нас от его общества.

Теперь перейдем к делу. Предположим, у меня на самом деле есть некоторый компромат на моих родных. Чего ради мне выдавать его тебе? Еще больше меня интересует, для чего тебе понадобилась эта информация? Если только ты не работаешь репортером, и последние пару месяцев не притворялась пациенткой, чтобы выведать все мои тайны, я не могу представить причины для таких нестандартных просьб.

Кроме того, ты хоть рассматривала вариант того, что я не пойму, на что ты намекала, выдавая мне «Код да Винчи» в качестве учебного пособия? Я могла не заметить выделенные тобой фрагменты. К слову, милая моя Райк, должна заметить, что большая часть местной литературы испачкана подобными выделениями.

Возвращаясь к незашифрованной части послания, спешу заметить, что я за тебя не волновалась. Точно так же и ты можешь не волноваться о своей подруге, поскольку я дома, и здесь ничего не может со мной произойти»

Как видно из письма, ничего нового Берта говорить не собиралась. С тем же успехом она могла настрочить сотню не связанных между собой букв и выдать это за шифр. Ее явно оскорбила эта попытка. Всякая надежда на практичность этой идеи канула в небытие. Расстроено пожав плечами, девушка сменила курс на личную встречу.

Вновь оказавшись в этой затхлой бездушной комнате, Райк вдруг почувствовала мурашки на спине. Ей совершенно не хотелось там находиться, но оставить Берту в одиночестве ей хотелось еще меньше.

Когда дверь в кой-то веки открылась, девушка подпрыгнула на месте. Из коридора показалось тощее тело, напоминающее куклу для чревовещания. Обтянутые кожей костяшки пальцев выглядели безжизненными. Вопрос о том, как администрация допустила такое состояние девочки, напрашивался сам собой. После стольких дней пребывания на свободе, Райк набрала необходимый вес и перестала выглядеть как оживший труп. Теперь она в полной мере осознавала масштабы ситуации.

– Привет! – Со всей душой сказала она, раскинув руки в разные стороны для объятий.

Берта встретила ее порыв холодным взглядом, и села на свое место, увеличив расстояние между настолько, насколько это было возможно. Изгиб надбровных дуг прямо указывал на ее раздражение, ровно как и напряженно поднятая верхняя губа. Не желая смотреть на свою гостью, девочка отвернулась и сжала челюсти.

– Я очень рада тебя видеть.

– Ага.

Девушка придвинулась ближе.

– Я вижу, моя просьба тебя обидела – пробормотала Райк, придвинув к подруге ее конверт.

– Это уж точно.

– И поэтому ты решила мне отомстить, написав его таким языком?

Довольная своим подколом, Берта усмехнулась.

– Беру пример с Джейн Остин. Ну, и? Чего тебе? Я не посыльный, и не могу позвать для тебя Микки.

Девушка печально вздохнула.

– Милая моя, мне не интересен этот пустоголовый! Мне было важно, чтобы никто не знал о том, что я хочу тебе сказать.

Девочка поджала губы.

– М-да уж – пробурчала она. – То есть, порыться в грязном белье моей семьи – дело жизни и смерти для тебя?

– Они мне до лампочки.

– Тогда зачем? Ты могла спросить о чем угодно, это действительно забавно, но зачем делать вот это?

– Прошу, не так громко…

– Ты бы хоть подумала о моих чувствах для начала. Или ты думала: «О! А не написать ли мне полный бред, Берта ведь так любит отвечать на идиотские вопросы»?

– Берта, помолчи! – Сурово ответила Райк и, воспользовавшись секундным замешательством собеседницы, незамедлительно продолжила. – Я придумала сумасшедший план по твоему освобождению. Если мне все удастся, ты выйдешь отсюда раньше совершеннолетия. Только представь, у тебя будет все, о чем ты мечтала! Образование, общение со сверстниками, еда, какая захочешь…

По началу Берта была настроена скептически. Выражение ее лица менялось ежесекундно. То она выглядело озлобленно, то обиженно, а в конце вовсе загорелся огонек в этих крохотных глазках. На короткий миг Райк увидела, как ее подруга предалась фантазиям. Она погрузилась в них так глубоко, что почти забыла о том, где находится.

Но все это развалилось так же быстро, как и зародилось. Девочка встряхнула головой и врезалась осуждающим взглядом в свою подругу.

– Ты серьезно?

– Да!

– Тогда мне стоит поговорить с доктором Джейкоби. Пусть знает, что совершил ошибку, когда позволил тебе уйти.

– Берта, я не могу оставить тебе здесь. Я обдумывала вариант навещать тебя раз в неделю, даже два. Все равно не могу. Нельзя бросать тебя среди этих психов.

– С такими планами тебе место в наших рядах.

Острота нисколько не задела Райк. Факт того, что Берта все еще может шутить говорил о ней положительно. И все же что-то в этой фразе не давало покоя. Совсем скоро девушка поняла, что дело в слове «наших». Берта на полном серьезе относила себя к этим людям и, скорее всего, считала свое пребывание здесь справедливым.

– Но я хочу для тебя лучшего! – Уловив в собственном голосе мольбу, девушка попыталась сбавить напор. Она не в настолько жалком положении. – Если тебе есть, что рассказать, то сейчас самое время.

– Зачем? Чтобы ты шантажировала моих родителей, как делала это с Брунсом?

На этот раз претензия была более чем обоснованной. Раньше Райк казалось, что она поступила честно. Брунс обманул ее, устроившись к ней на работу под прикрытием, но было ли в этом вранье желание причинить ей боль? Совсем нет. Этот мужчина относился к ней с небывалым терпением с самой первой минуты, и ни разу за весь месяц работы не заставил ее всерьез пожалеть о принятом решении.

Ей не хватало его искренней улыбки рядом с собой в тот день, когда она решилась на шантаж. Будь он готовый все объяснить от начала и до конца, и имей она желание слушать, ни за что бы так не поступила. И все же в тот день Брунс показал ей только свой страх и чувство вины. И та, приняв эти факторы за слабость, решила повесить на него вину за все свои собственные ошибки.

Теперь же она понимала, насколько манипуляции в той ситуации выглядели подло с ее стороны. И где же та хваленная гордость, присущая ей последние годы?

– Я старалась придумать что-то другое, честное слово. – Чувствуя, как к глазам подбираются слезы, Райк пыталась оправдаться не то перед подругой, не то перед самой собой. Стыд за совершенное обжигал ей кожу. – Но я не знаю, что еще можно сделать. Нельзя просто так прийти и попросить дать тебе вольную. Подкуп точно не сработает, так как испорченная репутация может стоить им дороже любых денег. Поэтому я искала то, что может напугать их гораздо сильнее, чем случай с тобой.

Берта раздраженно выдохнула. Она подняла руку и запустила пальцы в запутанные пряди волос. Не зная, чем бы себя отвлечь, девочка пыталась распутать колтуны на затылке.

– Зря я все это время отшучивалась. Если бы я сразу сказала, почему здесь, ты не стала бы пытаться меня вытащить.

– Не говори так!

– Я опасна для общества.

– Брось! – махнула рукой Райк. Она нисколько не верила в это, хоть почувствовала, как сердце забилось быстрее. Нельзя отрицать, что страх нагнал ее в тот момент. Именно этой фразы она и боялась. – Сколько мы были здесь вместе, и ты ни разу на кого даже не кричала. Кроме Микки, разумеется.

– Меня пичкают успокоительными.

Девушка недоверчиво прищурилась.

– Не слишком похоже.

– Райк, до того, как попасть сюда, я бросалась на людей. Смертей не было, по крайней мере, я не помню. Но от этого не легче.

– Сомневаюсь, что если ты вернешься к нормальной жизни, ситуация усугубится. А что если нормальное общество может помочь тебе встать на ноги, но тебя лишают этой возможности?

– Ты сама-то хоть воспринимаешь свои слова всерьез?

«Нет» - пронеслось в ее голове. Райк точно знала, что не верит ни единому своему слову. Если бы общество действительно могло помочь Берте, доктор Джейкоби бы уже выписал ее.

Но все же это осознание не могло унять гнев. Кровь закипала в жилах, заставляя действовать. Ей хотелось кричать, звать к себе начальство и заставить каждого понести ответственность за состояние этой девочки. Даже если представить что та, покинув клинику, нападет на прохожего, почему бы просто не обеспечить ей достойный уход? Почему никому дела нет до того, что она не способна заставить себя поесть?

Пускай Берта и не представляла собой пример идеальной вежливой школьницы-отличницы, от которой не стоит ожидать никаких сюрпризов, все же она заслуживала большего. Именно она спасла Райк в ту ночь от гибели, оттащив на середину крыши. Только Берта проявляла к ней интерес, полностью наплевав на такую мелкую особенность как гетерохромия. Оставшись одна, без надежды на будущее, она не опустила руки, и перечитала всю местную библиотеку. Несмотря на полное отсутствие того, что называют жизнью, она старалась взять все от собственного существования. Эта маленькая девочка заслуживала уважение к себе. И уж точно не должна была доживать свой век в подобных условиях.

– Говори что хочешь, но здесь ты не останешься.

Девушка поднялась на ноги и направилась к двери. Краем уха она слышала, как маленькие ножки опустились на пол и потопали к противоположной двери. Их проводили без единой фразы, и комната для свиданий погрузилась в тишину.

***

Вечером того же дня Райк продолжала ломать голову над, как ей казалось, самым важным в мире вопросом – как же устроить выписку Берты из Орэллоу. Старшая сестра любезно освободила квартиру, отправившись на прогулку со своим кавалером, имя которого она так и не удосужилась назвать. Казалось, она намеренно скрывала как и его самого, так и свои чувства. Можно подумать, бесконечное залипание в телефоне не давало понять всем вокруг о переменах, а внезапная диета была частью плана на месяц.

Уплетая купленные вафли под большую кружку какао, девушка склонилась над кухонным столом. Изначально планировалось наносить любую, даже самую абсурдную мысль на бумагу, однако вечер складывался так, что ни единой структурированной идеи не возникало. Слова в ее голове не были цельными, и больше напоминали вырезанные буквы из журнала, раскиданные по углам. Ей требовалось не мало усилий, чтобы собрать их в слова, но даже это не сдвигало дело с мертвой точки, так как все они крутились вокруг недосягаемой цели и чувства вины.

Когда раздался звонок в дверь, она не сразу поняла, что это был он. Первым делом ей пришла мысль о полученном сообщении. Но, так и не найдя свой телефон, та решила прислушаться. После второго звонка мозг вновь заработал, и заставил тело подняться и подойти к двери.

Брунс стоял неподвижно, словно надеялся, что его не заметят. За букетом дешевых, словно полевых цветов можно было разглядеть галстук с изображением мечей и пистолетов, вроде тех, какими дети играли во дворе.

– Я так и не поздравил тебя с выпиской – произнес тот без всякого приветствия, протягивая букет.

– Спасибо – поджав губы, ответила та.

– Можно мне войти?

Этот вопрос ввел ее в ступор. Она не ждала гостей, и уж тем более тех, кто мог бы разрушить все планы. Тем не менее, этот человек мог бы точно так же и стать тем, кто сделает их более реальными. Брунс еженедельно посещал младшую сестру в клинике и навряд ли будет сопротивляться ее выписке. Надежда на это заставила девушку впустить его.

– Я пытался договориться о встрече, но ты не брала трубку.

– Мне было немного не до этого.

На том слове разговор повис. Они оба не представляли, что следует делать дальше и Райк, в попытке придумать выход из положения, сосредоточенно разглядывала цветы.

– Думаю, на кухне должна быть ваза. Возможно. Проходи, я налью тебе чай.

– Надеюсь, не в вазу! – С задорной улыбкой пытался пошутить Брунс. К сожалению, то ли шутка была не смешная, то ли несвоевременная, но девушка ее не оценила.

Чашка со звоном опустилась на стол рядом с вафлями. Следом пошел кипяток, налитый мимо и где-то рядом приземлился чайный пакетик. Не желая возиться со всем этим, она отошла в сторону, освобождая пространство гостю.

Брунс уронил взгляд на пустые листы бумаги.

– Что-то пишешь?

– Работаю.

– Припоминаю. Анна говорила, ты пытаешься написать сюжет для игры.

– Вот оно что – хмыкнула девушка. – И где же вы вдвоем пересекались?

Вопрос смутил молодого человека, и тот осекся.

– Ее беспокоило твое состояние.

– И поэтому она пришла с тобой посоветоваться?

– В некотором роде.

Райк бесцеремонно развалилась на кухонном диванчике, закинула ногу на ногу и схватилась за свою кружку. Брунс неловко отвел взгляд. Сначала он со скучающим видом рассматривал стены, затем перешел к мебели и дальше, видно, так и не найдя темы для беседы, уставился на холодильник.

– Честно говоря, я бы перекусил.

– Так ты пришел ко мне поесть?

– Нет, – смутился он, – но хочу воспользоваться случаем.

– Пес с тобой. – Райк махнула рукой в знак одобрения. – Что найдешь, то твое.

Ему хватило одного взгляда на полки, чтобы понять, что поживиться в этом доме особенно нечем. Единственным, что хоть как-то цепляло глаз, были остатки лазаньи. Он с аппетитом потер руки и вынул их наружу. Уже через несколько секунд лазанья подогревалась в микроволновке. Склонив голову на бок, девушка вслушалась в гипнотизирующее гудение и почти забыла о присутствии Брунса.

В следующую минуту он уже сидел перед ней с вилкой в руке.

– Поверить не могу как это вкусно. Кто приготовил?

– Я.

– Ты умеешь готовить? – Напористо спросил тот, вытаращив глаза.

Этой удивление было ей понятно. С каждым годом в этой стране все меньше семей предпочитают домашнюю кухню, отдавая предпочтение местным ресторанчикам. В пять вечера, когда большинство людей уже выходили с работы, они широко отрывали свои двери всем лентяям. И все же отсутствие настроения не позволяло ей адекватно среагировать. Девушка ощутила, как начинает ныть голова, и как бы хотелось, чтобы тот поскорее ушел.

– Брунс, я уже начинаю жалеть о том, что впустила тебя.

– Да, ты права! – Растерянно встрепенулся тот. В попытке выиграть время, он неловко встрепенулся. – Для начала я хотел бы принести Вам, леди Райк, свои искренние извинения за свое поведение. Я не должен был обманывать ни Вас, ни компанию.

– Во-первых, вынь эту пафосную дурь из головы, и перестань обращаться ко мне на «Вы». Во-вторых, было бы куда вежливее просто написать мне на почту, а не приходить ко мне домой.

Молодой человек закивал. Его щеки покраснели и сам он выглядел более неуклюжим, чем обычно. Можно подумать, на несколько мгновений он вернулся в подростковый период.

– Я вижу, что ты хочешь поговорить о чем-то деликатном. – Продолжила Райк. – И, очевидно, это тебя пугает. Так что давай, возвращайся к первоначальной причине визита и не трать мое время.

С секунду он молча сверлил ее тяжелым взглядом. Брунс выглядел настолько сурово, что это начинало пугать Райк. В определенный момент ей показалось, что тот больше ничего не скажет.

Наконец, тот наклонился в ее сторону и прервал тишину своим хриплым шепотом.

– Ты ведешь себя очень глупо.

– Надеюсь, не глупее, чем ты обычно? Потому что, если вдруг такое произойдет, мне понадобится специально обученная нянька и упаковка подгузников.

– Я сейчас серьезно, Райк. Брось это.

– Я не понимаю.

– А ты подумай хорошенько.

Девушка раздраженно фыркнула.

– Я мысли читать не умею. Хочешь, чтобы я что-то поняла – придется сказать.

Она видела, как вздувается вена на его шее от ярости, и если обычно такое ее забавляло, то на сей раз вызывало неподдельный страх. Брунс был настроен серьезно и о чем бы ни шла речь, отшутиться не выйдет.

– Моя мама знает, что ты пасешься на ее страницах. Она сказала, что ты залезла на несколько устарелых форумов, где обсуждали ее с отцом брак. Как ты понимаешь, помощнику прокурора не нужно много времени, чтобы найти твое личное дело и узнать, что ты едва ли не главный подозреваемый по делу Внештатного детектива.

– Что ж, я понимаю, к чему ты клонишь – поджав губы, признала она.

– Это еще не самое страшное. Сейчас она просто интересуется тобой, но что еще будет, когда станет известно, что ты лежала в Орэллоу…

Пульс ускорился. Чувствуя, как холодный пот побежал по спине, Райк выпрямилась. Ее знаний было достаточно, чтобы убедительно солгать, однако, был ли в том смысл?

– Она умна, и быстро поймет, зачем ты все это делаешь.

– А что такого я сделала? – Пускай голос и звучал достаточно убедительно, она не сумела проконтролировать язык тела. Ладони сами протянулись в просящем жесте, как бы умоляя ей поверить. Боясь, что Брунс мог бы это заметить, она поспешно положила руки на стол. – Ну, допустим, посидела я на нескольких сайтах, и что?

– Райк, меня-то не обманывай. Я же следователь и все прекрасно вижу.

– Да прям-таки…

– Ты собралась шантажировать мою семью! И не думай мне врать, я не куплюсь на отговорки вроде: «Я просто хотела узнать тебя получше!».

– Такого я бы уж точно не сказала!

– А стоило бы. В твоем положении у тебя нет абсолютно никакого алиби.

– Знаешь что? Мне плевать, кто там твоя мать, и что ты себе вообразил. У меня нет причин шантажировать твою семью, мне хватило того, что я сказала тебе в Орэллоу, и даже за это мне стыдно!

В доказательство своей мнимой возмущенности, Райк вскочила на ноги и, застряв в дверном проеме кухни, скрестила руки. Она топталась на месте, ожидая, когда Брунс проявит первые признаки сомнения.

– Послушай, я знаю, что ты зол на меня, но я правда не нашла другого способа выбраться оттуда! Только представь, как мне было одиноко. У меня не было другого выбора, и если бы я только могла, то не стала бы так делать снова, честное слово!

Громкие восклицания, жалобы и слова «послушай», «правда», «честное слово» должны были показать ему, как сильно ей жаль. Малейшей крупицы стыда или любого другого шага назад с его стороны ей бы хватило. Однако тот не торопился отступать и вместо похода на попятную она увидела лишь гримасу разочарования.

– Райк, я следователь, и, прежде чем предъявлять обвинения, мы обычно собираем улики?

Надежда мгновенно обрушилась. То, что он скажет дальше было очевидно. И все же, зачем-то хотелось услышать это.

– И?

– Я отпросился с работы, и целый день наблюдал за тобой. Когда ты уехала из клиники, я задержался, и зашел к Берте. Она сдала тебя с потрохами.

Райк тяжело выдохнула. На некоторое время повисло молчание.

– Теперь ты меня ненавидишь, ведь так? – тихо спросила она.

– Совсем нет… – спокойно ответил тот, но, Райк судила лишь его тон, который говорил об обратном. Он был зол, но не в ней тешилась надежда, что не только на нее. – И, чтобы ты знала, я могу тебя понять.

– Сомневаюсь. – Она бессильно уселась на место.

– Ты серьезно думаешь, что за столько лет я ни разу не просил маму перевести младшую сестру на домашнее лечение? Чего я только не пробовал – уговоры, компромиссы, и даже твой излюбленный шантаж. Ничего не работает! И, чисто для справки, уточняю, что если бы ты попыталась что-то предъявить моей матери, то попала бы в тюрьму раньше, чем успела сказать: «Я не это имела ввиду!».

– Я бы действовала осторожно.

– Весь этот твой план – сама неосторожность. Чем ты думала?

– Я не собираюсь перед тобой оправдываться! Уверенна, если бы ты пытался вытащить Берту, все бы получилось.

– Зачем тебе вообще понадобилось ее вытаскивать? Она понятия не имеет, как жить вне клиники. Спроси ее, она сама не хочет выходить!

– И поэтому стоит оставить ее там? Сколько времени ты потратил, думая о том, каково ей? Секунды три?

– Она не выживет в настоящем мире.

– Если помочь, то она справится.

Злость переполняла Брунса до дрожи костей. Чтобы не сорваться, он сложил руки перед собой. Тяжело отрывая рот, словно нижняя челюсть была слита из свинца, тот продолжил говорить, намного медленнее и спокойнее.

– У Берты серьезные психологические проблемы. Когда ей было пять…

– Да, она рассказывала мне о своем дедушке. Уверенна, что если бы вы, как семье, проявили к ней любовь и заботу, то никакая психбольница не потребовалась.

– Дай мне закончить! – Наконец, не выдержал тот и закричал. Его лицо, начиная от щек и ужей и заканчивая шеей, покраснело, подобно раскаленной кочерге. – Раз ты все знаешь, отлично, можно пропустить самую легкую часть истории. После того, что случилось, она перестала спать. Недосып только усугублял ситуацию, и она стала слишком нервной, чтобы сидеть с ней рядом. Где-то через полгода она набросилась на меня с масленым ножом. После этого стащила с отцовского стола дротик и попыталась заколоть маму во сне. А когда она пошла в школу, пару ребят жаловались на ее нездоровое поведение. Сначала мы не придавали этому значение, ведь ко второму классу она стала почти нормальной. Берта снова начала спать, и мы с облегчением выдохнули. А потом выяснилось, что несколько месяцев подряд она воровала у одноклассников тетради. Мы не понимали зачем, ведь дома их не было…

Тут он замолчал, явно обдумывая, стоит ли вообще затрагивать эту тему.

– К концу второго класса Берта устроила пожар. Она заперлась в кабинете, достала из подсобки все те тетради, что наворовала, сложила в центре и подожгла отцовской зажигалкой.

– Зачем? – Тихо спросила Райк, будто бы боялась подавать голос.

– Я не знаю. Мы спрашивали ее, но это было бесполезно. Заладила свое: «не знаю» - и все тут! Разговорить не удалось.

– И что потом?

– Перевели на домашнее обучение. Когда в двенадцать лет история с пожаром повторилась, родителям было порекомендовано отослать ее в Орэллоу. Они редко занимаются детьми, но зато находятся относительно недалеко. Когда мне об этом сказали, я думал, что буду навещать ее каждый день… Но мне не разрешали. Отец сказал, что ей будет намного легче привыкнуть к обстановке, если мы не будем мелькать перед глазами.

– И твоих родителей совсем не мучала совесть, что они отправили дочь в сумасшедший дом?

Он невольно пожал плечами.

– Нет, почему же… – эту ложь распознал бы и ребенок. Пытаясь спрятаться от травмирующий воспоминаний, Брунс опустил лицо к ладоням и ненадолго смолк. – Наверное, они скучают по ней, просто не хотят приезжать, чтобы не пришлось просить прощение. Может быть, они и хотели бы извиниться, да только не за что. Она была по-настоящему опасна.

– Но ведь сейчас Берта очень спокойна. Она в порядке, даже больше, чем некоторые санитары! Лечение идет ей на пользу, а значит, и к нормальной жизни она сумеет адоптироваться.

– Ты не понимаешь. В промежутках между вспышками безумия, моя сестра ведет себя спокойно. Не знаю, как она это делает, но каждый раз, когда психотерапевты приходили к нам домой, чтобы побеседовать с ней, они не видели внешних признаков того, что мы им описывали. Берта умеет притворяться, а еще отлично манипулирует другими. Если она когда-нибудь окажется на свободе, то организует немецкую мафию!

Эти опасение казались настолько нелепыми, что в иной обстановке вызвали бы у Райк смех.

– Если ты в этом так уверен, то почему сам просил родителей выписать ее?

– Потому что люблю ее и был уверен, что чем-то смогу помочь.

– И когда же все изменилось?

– Сегодня вечером, когда увидел свое поведение со стороны. Ты ведешь себя прямо как я, и это плохо.

– Я все равно считаю, что ты перегибаешь палку.

– Серьезно? – Недоумевая спросил тот. – Я рассказал тебе, как пятилетний ребенок накинулся на меня с ножом, а ты предпочла пойти у нее на поводу? Мне бы твою силу воли.

Этот диалог казался максимально бессмысленным. Сколько бы он ни тянулся, каждый будет продолжать и ни за что не уступит. Райк отвернулась.

– Я обещаю тебе, – продолжил Брунс, – если ты продолжишь утверждать, что Берта здорова, только потому что не лжет тебе и умеет мило улыбаться, я уйду и больше не вернусь.

– Чтобы ты знал, так себе ультиматум.

– То есть, ты согласна закрыть эту тему, и больше никогда со мной не видеться?

Райк была готова схватить тарелку из-под лазаньи и запустить ею в его треугольную голову. Неужели он действительно верил в то, что эта угроза может хоть как-то подкосить ее уверенность? А непоколебимый тон, которым он задал этот вопрос, раздражал ее больше всего. Брунс явно не видел недостатков в этой схеме и даже был горд своей находчивостью.

– Немедленно поднимись. – Голос девушки дрожал от возмущения. – А теперь иди прочь из моего дома, закрой за собой дверь и больше не разрешай себе думать, что ты хоть что-то для меня значишь.

Не сказав ни слова, молодой человек поднялся и покинул кухню. Дабы не показывать опустошение на своем лице, он делал все, чтобы не поворачиваться к ней лицом. Лишь уходя, он пробормотал в коридоре что-то вроде: «Ты больше ничего обо мне не услышишь».

Когда замок щелкнул, она вновь облокотилась на спинку диванчика.

– Сомневаюсь. – Вздохнула Райк. – Если дать Берте слово, она будет говорить только о тебе.

Глава 22

Спускаясь по лестнице, Брунс поочередно проверил каждый из своих карманов. Он одновременно боялся и надеялся забыть что-то в квартире бывшей начальницы, ведь если бы его телефон все еще был на ее кухонном столе, это стало бы хорошим поводом вернуться и попросить прощения.

– Чего я вообще полез? – Бубнил он. – «Я больше не вернусь»! А ничего поумнее придумать не мог?

Каждый шаг был медленнее предыдущего. По неясной причине ему казалось, что Райк вот-вот окликнет его. А может, ему просто хотелось, чтобы все не заканчивалось так просто?

Телефон завибрировал в его кармане. Если бы звонил кто-то другой, он ни за что бы не поднял трубку, но, если этот человек соизволил набрать его номер, это означает, что произошло что-то плохое.

– Привет, мам. – Сказал он на выдохе, приготовившись к худшему.

– Я звонила тебе дважды.

– Я был занят.

Несмотря на то, что никто, кроме голых бездушных стен не смотрел на него, мужчине казалось, что за ним наблюдают. Так было каждый раз, когда он слышал холодный безразличный голос матери.

– Я разговаривала с твоим начальником, и он уверен, что Горовиц-Штеффи никак не связана с преступлениями Внештатного детектива.

– Да, мам, именно это я и сказал тебе вчера.

– В таком случае я не понимаю, чего ради она копает под меня.

– Женщины, кто их разберет! – Фыркнул тот, в надежде, что мать оценит шутку, но довольно быстро понял, что это было бесполезно.

– Этот ответ меня не устроит.

– Я знаю. Но понятия не имею, чем могу тебе помочь.

– Приезжай сюда, и мы поговорим.

Приказ прозвучал настолько неожиданно, что Брунс замер на месте без движения.

– Где ты? – Лишь вопрос матери вернул его мысли к реальности. – Я пришлю за тобой машину.

– Не надо! – Он торопливо побежал вниз, только бы выбраться из дома Райк. – Я сам приеду.

– Мне не трудно.

– Я уже взрослый, разберусь! – Рявкнул он, бросив трубку.

Сердце колотилось, будто бы пыталось выбраться наружу. Казалось, оно прямо сейчас вылезет через горло. Боясь, что его может стошнить, Брунс плотно сжал челюсти.

Только сев за руль, он вновь почувствовал себя в безопасности. Ситуация, которую наворотила Райк, напоминала страшный сон. Даже если ему удастся убедить мать в том, что он не имеет с ней никаких контактов, это не помешает ей предъявить обвинения за преследования Райк. Будучи уверенным в том, что воспитавшая его женщина не знает жалости, он стал перебирать имеющиеся варианты.

Предположим, она в самом деле собирается предъявить ему за некий заговор между ним и подозреваемой, неужели она на самом деле станет выдвигать против него официальный обвинения? И не будет ведь она наставить на тюремном сроке для Райк? Как бы то ни было, ей явно пора начинать искать адвоката.

Подумав об этом, он нервно захихикал, так как абсолютно не мог представить реакцию этой женщины. «Будь что будет» - отчаянно решил Брунс.

Снаружи дом выглядел пустым и ухоженным, словно готовился выставиться на продажу. Любой прохожий мог спутать его с дорогим отелем, в который может заехать любой состоятельный иностранец. Как ни странно, впечатление бездушности никого не покидало и при посещении комнат. Нигде не висело фотографий или авторских картин, не стояли тапочки в углу прихожей, а на полках не стояло книг. Живущие здесь словно специально старались не оставлять никаких следов. На деле же никто не придавал значения личным вещам, отдавая предпочтение красоте и чистоте. Уборка в доме проводилась трижды в неделю, руками клининговой компании. Для чего эту службу вызывали так часто, для Брунса оставалось загадкой. Создавать беспорядок в доме было так же некому, поскольку хозяева проводили все свободное и несвободное время на работе или в ресторанах в компании коллег и лучших друзей.

Даже в детстве Брунс не воспринимал это место, как что-то свое собственное. Бывало, когда он слышал, как подъезжает к дому машина одного из родителей, он быстро убирал игры, журналы или книги в сторону, боясь разозлить их одним их существованием.

– Долго ты еще будешь там стоят? – Раздался голос матери из кухни.

Делать было нечего. Свесив плечи, он поплелся на кухню, где его уже ждала словесная порка.

– Рад тебя видеть, мам. – Голос Брунса оставался все тем же безрадостным.

– Оставь это при себе и сядь.

Он спокойно занял один из стульев, в то время как хозяйка дома продолжала стоять. Будь он чуть наивнее, то ожидал бы заявления о том, что она с его отцом собираются развестись. Лет в пятнадцать, когда многие его ровесники жаловались на подобный исход в своих семьях, он был бы рад получать подобное известье от своих родителей. В конце концов, было бы глупо отрицать, что когда вся семья собиралась за одним столом, а случалось это крайне редко, никто не разговаривал. Между его отцом и матерью всегда сохранялось напряженное, ледяное молчание, как будто умер один из членов семьи. Они сверлили друг друга ненавидящими взглядами, морщились, стоило им только увидеться. Любви между этими людьми не было, и быть не могло. И тем не менее, развод мог бы пагубно повлиять на карьеру обоих, потому эта тема никогда не поднималась.

– Мне кажется, что ты немного не в духе. – Вежливо предположил тот.

– Немного, Брунс, это когда негде припарковаться. А я очень зла на тебя.

– Прости, на меня? И что же я такого сделал?

Она подошла к столу, чтобы облокотиться на него, сурово зависнув над сыном. В таком положении она выглядела еще более устрашающей, чем обычно. При своем росте под два метра и широких плечах, делающими ее похожей на неприступную крепость, тонкая талия создавала впечатление утонченности. Вместе с тем каблуки, которые та никогда не снимала, подчеркивали ее самоуверенность. Целостность образа властной женщины не ломал даже небрежный пучок на голове и полное отсутствие какого-либо макияжа.

«Забавно, – подумал Брунс, – года идут, но ничего не меняется»

– Скажи, пожалуйста, что происходит между тобой и этой Райк Горовиц?

– Ничего. – Ответил тот со спокойной душой. Он воздержался от желания указать на то, что Райк носит двойную фамилию.

– Ты ведь помнишь, что я могу отследить твой смартфон по карте?

– Вот сейчас и вспомнил… – пробурчал Брунс, вытаскивая телефон из кармана. – Пора бы уже удалить это приложение.

– Не смей!

Спокойный, но вместе с тем строгий голос матери заставил его положить телефон на стол. Самому себе же он пообещал, что обязательно все сделает, как только выйдет за порог.

– Я знаю, что ты был в ее доме.

– Ладно. Ты права, я действительно заехал к ней сегодня вечером.

– Зачем?

– Ты весь сама переживала из-за того, что Райк сидит на подозрительных сайтах. Я спросил, зачем ей было это нужно.

В ответ женщина недовольно закатила глаза и плавно, не глядя в сторону сына, опустилась на стул.

– Конечно же, она все отрицала! – Воскликнула та. – Что еще ей оставалось делать?

– Ошибаешься. Райк просто пыталась узнать, есть ли смысл подавать в суд на мой отдел.

Брови его матери поползли на лоб от такого высказывания. Понимая, что она верит каждому слову, он чуть выдохнул, но расслабляться не стал.

– Она считает, что мой отдел незаслуженно преследует ее – невозмутимо продолжил Брунс. – Мы допрашивали ее намного чаще, чем кого бы то ни было. Меня послали под прикрытием наблюдать за ней на ее рабочем месте. К слову, сейчас мой коллега Кипп Миллер на свидании с ее старшей сестрой, и даже это она восприняла как провокацию.

Трудно передать словами, насколько велико было его ликование. Ложь складывалась сама собой, аргументы прибегали грамотные, как на подбор. Не знай он, что происходит, с легкостью поверил бы самому себе. Краем глаза Брунс продолжал наблюдать за матерью, которая медленно и монотонно кивала.

– А ей была нужна, чтобы понять, заступится ли за нее прокуратура? – Уточнила та.

– Да.

– И когда нам ожидать иск?

– Никогда. Узнав, что ты в прокуратуре, а папа судья, она решила, что справедливости ей не видать. По сути, я мог бы и не приезжать. Она бросила это дело еще несколько дней назад.

– Вот оно что – поджала губы мать. – Я поговорю с гером Крюгером. Уверена, он согласится ненадолго ослабить хватку.

– Нет нужды. Наш отдел больше ее не подозревает.

– Мера предосторожности. В дальнейшем, даже если появятся какие-то улики, подумайте дважды, прежде чем вызывать ее на допрос. На твой отдел поступает слишком много жалоб, и если так пойдет и дальше, то тебе придется уйти в другое место.

Он безвольно кивнул. В душе что-то прошептало: «Куда бы ты ни пошел, а жалобы последуют за тобой». Он прекрасно знал, что если бы его не было в команде, то количество претензий снизилось бы в два, а то и в три раза.

– Что ж, теперь вернемся к основной теме. – Сказала женщина, закинув одну ногу на другую.

Брунс напрягся. Если его встреча с Райк не была основной причиной его приезда, то что она собралась обсуждать? Собрав мужество в кулак, он приготовился слушать.

– Крюгер сказал, что эта девушка наблюдалась в Орэллоу. Она знакома с Бертой?

– Нет. – Вздрогнул тот. Поняв, что ответ прозвучал чересчур категорично, Брунс попытался выкрутится. – В смысле, маловероятно.

– Ты навещал Берту в последнее время?

– Да, и она в полном порядке. Давно не рассказывала мне о новых знакомых.

– Сегодня я беседовала с ее психотерапевтом. Он сказал, что ее посещает некая особа. И так как о существовании Берты известно отнюдь не многим, могу предположить, что ты ошибаешься.

– Мам, даже если Берту кто-то навещает, это только к лучшему. Ей очень одиноко в клинике.

– Это не дает право каждым встречным навещать ее.

– Хорошо, что ты предлагаешь?

– Я просила доктора Джейкоби ограничить доступ посторонним к моей дочери, но он отказался. Сказал, что общество этой некой особы плодотворно сказывается на сеансах.

– Если доктор Джейкоби так считает, то…

– Я решила выписать Брету из Орэллоу. – Заявила она, без какой-либо подготовки. – Считаю, ей пойдет на пользу.

Брунс испытывал смешанные чувства к этому предложению. По словам окружающих, его сестра действительно заслуживала свободы, но были ли они правы? Могла ли она свыкнуться с нормами жизни и на самом деле спокойно себя вести? Но в то же время желание показать сестре свою работу, места, которые она не успела посмотреть за эти годы и познакомить ее с друзьями и собакой горело огнем. В нем зародилась надежда на полноценную семью. Разве важно, что было раньше, когда можно построить новое? Он мог поспорить, что даже отец с матерью могли бы проявить интерес к ее персоне, попытались бы загладить чувство вины.

– Ты серьезно? – С надеждой спросил тот.

– Ну, да. – Отстраненно ответила женщина, погрузившись в свои мысли. – В этой клинике нет ее ровесников. И хотя раньше я не придавала этому значения, доктор Джейкоби говорит, что это оставляет свой след.

– Я тоже так говорил.

– Да-да, молодец. – Она махнула рукой и продолжила. – В любом случае, в Зитмене ей будет куда лучше.

Не зная, что улыбался, Брунс ощутил, как уголки губ поползли вниз. Надежда оборвалась, не успев зародиться.

– Что? – растерялся он. – Ты хочешь перевести ее в новую клинику? Я думал, ты поселишь ее в городе.

– Брунс, ты ведь знаешь, как я люблю тебя. Поэтому, прошу, перестань каждую минуту напоминать мне о том, что ты глуповат.

– Но ведь Зитмен в Австрии. Как я буду ее навещать?

– Четыре с половиной часа на поезде – это не так уж и много.

– Да, но что на счет денег? Или, скажем, проживания? Мне будет накладно ехать в Вену.

Его масть устало застонала.

– Брунс, честно, я уже не могу! Если тебе будет так накладно приезжать к сестре, просто перестань к ней приезжать. Или хотя бы сократи количество своих посещений.

– Но Берте будет одиноко.

– Тебе невозможно угодить! Без ровесников ей одиноко, без тебя ей тоже одиноко. Что мне сделать, чтобы ты был доволен?

В ответ тот молча закрыл рот, не желая продолжать этот бесполезный диалог. Невозможно было заставить эту женщину встать на твою сторону.

– Есть хоть малейший шанс, что ты передумаешь? – Поинтересовался тот, не ожидая положительного ответа.

– И не надейся.

– Что ж, и сколько у меня есть времени?

– Неделя, не больше.

– Замечательно.

– Оставь свой сарказм при себе. Несколько дней, и ты сам скажешь мне «спасибо».

– Обязательно. – Рявкнул тот, поднимаясь с места. – До скорого, мам.

– Еще увидимся.

Захлопнув за собой дверь, он ощутил жгучее разочарование от собственной беспомощности. Сейчас, стоя за пределами той кухни, в его голову пришло множество реплик, которые помогли бы ему пару минут назад. Однако возвращаться было уже слишком поздно. Что бы он сейчас не сказал, это никак не повлияло бы на решение матери. Война была проиграна.

***

В этот самый момент Рэй, сжимая свою старую шапку, сидел в ожидании у двери кабинета своего шефа. Каждый раз, когда ему приходилось бывать здесь, ладони начинали обильно потеть, а сердце – бешено колотиться. Многие могли бы воспринять это за страх, но сам мужчина знал ответ наверняка. Он целиком и полностью ненавидел человека, на которого работал.

Вспоминая свою молодость, самым ярким моментом он считал рождение единственной дочери. Маленькая милая девчушка наполняла его жизнь смехом и радостью. Перед глазами всплывали сцены, где она бегала по двору, каталась на качелях, рисовала, пела, разбивала коленку и прочие мелкие события, вызывающие ностальгическую улыбку.

– Гер Штэффи ждем Вас – спокойно заявила секретарша, пройдя мимо. Она не удосужилась даже взглянуть на простого шафера. Поглощенная собственными мыслями, девушка наконец могла снять с вешалки пальто, обмотать шею шарфом и убежать прочь.

Рэй молча кивнул и, отталкиваясь обеими руками, оторвал тело от стула. Мужчина направился в кабинет, где на своем кресле развалился старый скряга.

– Рад видеть тебя. – Сказал Граф. – Садись.

– Я лучше постаю.

– А мне будет лучше, если ты сядешь.

Несмотря на свою усталость, Рэй продолжил стоять.

– Надо же… – сквозь зубы прохрипел начальник. – И почему все вокруг такие упрямые?

– Зачем ты позвал меня?

Взгляд Графа становился все тяжелее. Он притворялся, что ему жаль, ему не хочется говорить это, но Рэй сильно сомневался в искренности этого человека. В его глазах Винфрид Штеффи был не более чем простым бюрократом, какому нет дела до простых служащих. Он не мог знать жалости, и потому отнюдь не сожалел ни о прошлом, ни о будущем.

– Как ты знаешь, после отстранения Райк, я долго не мог найти тебе нового босса.

– Я предпочитаю слово «пассажир» – перебил его Рэй.

– Знаю. Не так-то просто найти того, кто утвердил бы твою кандидатуру.

– Но такой человек уже есть – растерянно заявил тот.

С того момента, как предыдущая начальница покинула пост, он подвозил ведущего программиста. Этот мужчина был чрезмерно ленив и упрям, то и дело указывая Рэю на то, кто здесь главный. Можно подумать, он и сам не до конца верил в собственный успех. И все же водитель терпеливо выслушивал все то нытье, что выливалось из его рта ежесекундно.

От злости Рэй сжал кулаки.

– Он решил нанять на твое место своего племянника.

– И кого же мне поручат теперь?

Граф отрывисто выдохнул.

– Боюсь, что никого. Люди не хотят доверять свою жизнь пенсионеру со слабым зрением.

– И только? Это дискриминация по возрасту!

– Или по состоянию здоровья. В любом случае, мы больше не можем задерживать твой уход на пенсию.

– И это после всего того, что я для тебя сделал?! – Закричал Рэй, ударив обеими руками по столу. – Кто дал тебе денег, когда ты только начинал? Кто возился с твоими налогами, когда ты, дурень, хлопал глазками, не зная, что делать? Уже забыл, как я поднял тебя на ноги?

Граф медленно встал со своего кресла. Выпрямившись, он напомнил собой Рэю гигантскую мраморную статую. Однако, несмотря на свое внешнее превосходство, широких плеч было маловато, чтобы сломить решимость старика.

– Я справился бы вне зависимости от твоего присутствия.

– А я и не хотел тебе помогать! Если бы только не Эмили, ноги бы моей в этом сарае больше не было!

– А тут-то ты прав. Если бы не Эмили, я ни за что не позволил бы тебе мозолить мои глаза.

– Что ты сейчас сказал? – Спросил тот, театрально подводя ухо к собеседнику. – Ты еще смеешь произносить вслух ее имя? Моя дочь вышла за тебя замуж по собственной дурости, а я, как хороший отец и свёкор, делал все, чтобы облегчить ей жизнь.

На это Граф лишь презрительно хмыкнул.

– Повторюсь – мне никогда не была нужна твоя помощь. С тобой или без тебя – я оказался бы прямо здесь, во главе своей компании.

– Обязательно передам это своей дочери, когда встречусь с ней на том свете.

Обычно подобные высказывания вызывали в Графе, и не в нем одном, раскаяние. По неясной ему причине, не малая доля молодых людей воспринимали его несерьезно. Словно он представлял из себя какого-то забавного деда, вроде Санты Клауса. Он был для них не более чем шуткой, и потому, стоило ему упомянуть о возможности своей скорой смерти, как все переставали смеяться. Люди ощущали напряжение в его бесконечных жалобах, и были готовы извиниться за что угодно.

Но в тот вечер о сочувствии не могло идти и речи.

– Слушай сюда, Рэй. Я держу себя в руках, но это ненадолго. Если ты еще раз упомянешь мою жену, я вытолкаю тебя силой из своего кабинета. Научишь проявлять благодарность к тем, кто проявляет к тебе снисхождение.

– Снисхождение?! – завопил старик. – Жалкое место шафера для самовлюбленных малолеток ты называешь снисхождением? Ты втоптал меня в грязь своим предложением, но я его любезно принял! Потому что знал, что ты, свинота неблагодарная, и пальцем о палец не ударишь, чтобы сделать мою жизнь проще!

Граф вышел из-за стола. Он выполнил пару тренировочных движений плечами, уже готовясь выгнать своего бывшего свекра.

– Плевать я хотел на то, чем ты там раньше занимался. Для моей компании ты бесполезен, и эта работа была всем, что я мог предложить.

– А как же…

– Если ты еще раз заикнешься о пожизненном содержании, – Граф повысил тон, от чего его голос стал напоминать львиный рык, – я сломаю тебе шею собственными руками.

Лицо Рэя расплылось в ухмылке. Он издал странный звук, отдаленно напоминающий смех. Прежде чем босс успел недоуменно отрыть рот, тот ответил на незаданный вопрос:

– Примерно теми же словами ты угрожал Эмили, вместо того чтобы помочь.

Мужчина сделал рывок, своими крупными руками он схватил подчиненного за воротник и поднял так высоко, чтобы от удушения того спасали только носки старых ботинок. Старичок начинал сожалеть о своих словах с каждой секундой. Воцарилось молчание, и на миг им обоим показалось, что Граф действительно переступит черту.

– Я заботился о ней! – Закричал тот. – Она умерла от передозировки.

В следующий момент Рэй уже сидел на полу. Толчок был слишком неожиданным, чтобы сходу уловить произошедшее, и потому осознание пришло к нему не раньше боли от падения.

– Унеси свою жирную задницу из моего офиса, пока я ее пинками не вытолкал.

Не дожидаясь исполнения этого зверского обещания, старикан перевернулся на бок, чтобы отползти к двери. Выход был недалеко, так как этот джентльмен любезно подбросил его к самому порогу. Лишь за стенами офиса Рэю удалось подняться на ноги. Пока ноги изнывали от боли, а пальцы хватались за все подряд, только бы ухватиться за что-то, уши расслышали щелчок замка.

Рэй с омерзением отвернулся от двери офиса Графа. Ему было противно представлять то, как этот человек торжествующе нахваливал себя за жестокое обращение с надоедливым родственником.

«Да как он только посмел?! – Кричало его сознание. – Он толкнул меня! Я отдал этому ослу все свои сбережения, когда тот только начинал, и как он со мной обошелся?! Из-за него я и сам прогорел…»

Ему вспомнился тот день, когда после нескольких месяцев инвестирования в только-только зарождающийся бизнес своего зятя, к нему пришел лучший друг с предложением по улучшению герметичности труб. Момент, когда Лабберт прибежал в его дом с растрепанными волосами и грязными щеками навсегда врезался в его память.

– А это точно сработает? – Почесывая подбородок, промычал Рэй в тот вечер.

– Стопроцентная гарантия! – воскликнул Лебберт. – Я тебе говорю, пара сотен евро решат все наши проблемы. Компания сэкономит на этом гораздо больше. А если повезет, можем и патент организовать!

На это Рэй лишь махнул рукой.

– Дай мне немного подумать.

– Чем больше мы тянем, тем меньше шансов успеть!

Рэй был настроен весьма скептически, по большей части от того, что не понимал и половины сказанного. Тем не менее горящие глаза вечно угрюмого друга не давали ему покоя.

Не прошло и трех часов как Рэй взвесил все «за» и «против». Окрыленный мечтами о повышении прибыли, он побежал в дом молодоженов. Дверь ему открыла невероятно красивая молодая девушка. Ее вьющиеся золотые локоны спадали на бледные плечи. Распахнув свои объятья, она радостно крикнула: «Папа!». Мужчина с удовольствием обнял дочурку, попутно описав ей причину своего визита. К счастью, а может быть, и не совсем, ее муж так же был дома. Курносый парнишка в фартучке вышел из кухни. В его руках все еще была мерная чашечка, что отнюдь не придавало ему мужественности.

После короткой беседы молодой человек, которого на тот момент никто еще не называл Графом, задумчиво кивнул. Он погрузился в собственные раздумья, полностью игнорируя дальнейшие реплики свекра.

– Если говорить совсем честно, я ничего не понял… – заключил Винфрид Штеффи.

– Ну, конечно же… – Ехидно подметил тот, но острота сказанного осталась без внимания.

– Вы уверены, что хотите доверить почти тысячу евро мужику, который младше Вас почти на двадцать лет?

– Я что, по-твоему, за советом сюда пришел? – Несмотря на тон и тяжесть взглядя Рэя, зять продолжал сохранять спокойствие. – Лучше верни мне деньги, которые занимал, вместо того чтобы команды раздавать.

– Но я не могу! – Он растерянно развел руками. – Уговор был на конец этого года, у меня есть еще четыре месяца.

– Если ты не хочешь возвращать мне деньги, тогда я обращусь к адвокату.

После недолгой паузы и сотни глупых морганий, Винфрид все-таки удосужился заговорить.

– Я написал расписку, обязуясь выплатить долг в декабре. Ни один судья в стране не встанет на Вашу сторону.

– Хочешь сказать, что денег я сегодня не увижу?

– Именно так – спокойно заявил тот, поднявшись с дивана. – Увидимся в декабре, гер Каде. В следующий раз позвоните, прежде чем прийти.

В последствии, Рэю было нечего вложить в идею Лабберта, что сказалось на предприятии. Спустя каких-то два с половиной месяца другая компания, занимающаяся тем же делом, догадалась до той самой инновации.

Кроме того, упущенная возможность воспользоваться улучшениями, подкосила работу над последним заказом. Рэй провел водопровод в частный дом, но не сумел полноценно рассчитать нагрузку. Именно герметичность труб подвела его, устроив потоп и полностью загубив львиную долю постройки. В дальнейшем на его голову свалилась куча жалоб и судебных исков. И без того немногочисленные сотрудники разбежались, словно крысы с тонущего корабля.

И все же самые верные друзья остались под боком. Таким образом трое товарищей, партнеров продолжили работу с минимальными рисками и, как ни странно, доходами.

Но это уже следующая глава его жизни.

Глава 23

Каждый план имеет свой изъян, и в этом нет ничего удивительного. Райк, например, выдумывая способ вытащить свою подругу из психбольницы не учла риски и ее собственные желания. Брунс, в попытке покорить свою первую любовь, едва не загремел в колонию для несовершеннолетних. И даже Микки, сколько бы не просчитывал время и риски, сколько бы планов клиники не начертил, рано или поздно потерпит неудачу.

Как правило, ошибки, совершаемые людьми, до невероятности глупы. Именно такую оплошность пыталась найти Берта в преступлениях Внештатного детектива. Ей не давали покоя мотивы этого человека. С какой стати он обводит тела своих жертв? Попытка показать какой он крутой? Просто так дразнит полицию? Обычно преступники, чья цель потешить самолюбие, совершают массу ошибок. Но только не этот.

Тяжело вздохнув, Берта сложила руки на животе. Глаза были устремлены в потолок, но девочка его не видела. Вместо этого ее сознание занимало изображение с последнего места убийства. Брат показал ей множество фотографий, в надежде что та обнаружит какие-то улики. По крайней мере так он говорил ей. Скорее всего, Брунс просто развлекал ее такими забавными деталями.

– Берта, пора вставать! – голос санитарки заставил ее вздрогнуть. Она не слышала, как та вошла. – Давай, поднимайся. Сегодня тебя ждет великий день.

Девочке показалось, что в тоне пожилой женщины звучит нотка тоски. «Ну, здорово…» - закатывая глаза, подумала девочка. Санитары частенько подслушивали разговоры докторов. Видимо в скором времени ее ожидает очередное повышение дозы лекарств.

На ее прикроватную тумбу опустился поднос с тремя миниатюрными вазочками. Пилюли были разделены по цветам и размерам. Иной раз ей было любопытно, а что такого произойдет, если принести ей все лекарства в одно таблетке? Нарушится таблеточный пространственно-временной континуум?

– Доброе утро. Я рада Вас видеть, как ваши дела? – тихо проговорила она, словно скороговорку. В ее интонации не было и намека на интерес.

– Нам некогда говорить о таких мелочах!

Бодрость санитарки настораживала. Берта быстро расправилась с лекарствами, подающимися ей ежедневно вместо завтрака, переоделась и направилась в душ. Времени наводить марафет как таковой не было. По неясной причине ее торопили так, словно через пятнадцать минут наступит конец света.

После неудачной попытки приручить спутанные волосы, ее наспех втолкнули в кабинет доктора.

– Здравствуйте, доктор Джейкоби. – Берта дождалась ответного приветствия и уселась на кушетку.

Мужчина совсем не смотрел в ее сторону. Он отдал предпочтение кучке бумаг ни одной строчки, из которых Берте так и не удалось рассмотреть, сколько ни старалась. Временами Джейкоби поднимал глаза, чтобы отыскать следующий лист, и вновь погружался в раздумья.

– Извини меня за такую бестактность, – пробормотал доктор и, внезапно осознав, что говорит слишком тихо, повысил тон, – но дело не терпит отлогательств и я не могу позволить себе сидеть без дела.

– Это как-то касается Райк?

Удивление заставило мужчину поднять взгляд.

– Почему ты так решила?

– Не знаю… – пожала плечами та. – Я давно ничего о ней не слышала и начинаю волноваться.

В какой-то степени это было правдой. Эмоциональное состояние подруги на самом деле беспокоило Берту. Она не зала, будет ли Райк в состоянии позаботиться о себе и, что важнее, никому не навредить. Раз уж ей пришло в голову шантажировать ее родителей, то кто знает на что еще она способна? Глубоко в душе она надеялась, что ее вовсе вернут в клинику, и все станет как раньше. Так, как и должно быть.

Джейкоби собрал все свои бумаги в кучу и сложил их на край стола.

– Как у тебя со сном? – Спросил он. Это было стандартное начало разговора, но почему-то в тот раз оно насторожила Берту. Нечто слишком обычное среди странностей вызывало неприязнь.

– Хорошо.

– Сегодня тебе снились кошмары?

Девочка сосредоточилась на прошлой ночи. За то короткое время, что ей удалось поспать, она не сумела припомнить ровно ничего.

– Сегодня я не видела снов.

– Как ты думаешь, это хорошо?

– Уж лучше кошмаров…

– Не могла бы ты вспомнить свой последний сон?

Лгать доктору Джейкоби смысла не было. Говоря на чистоту, Берта чувствовала себя слишком комфортно рядом с этим человеком, чтобы обманывать хоть в чем-то.

– Я шла по улице, споткнулась и упала. Падала очень долго, как будто с крыши.

– Ты можешь описать мне окружение? Видела ли ты облака или птиц?

– Нет. – Она покачала головой. – Я не помню ничего. Чистый лист.

– Тем утром ты сказала, что это был кошмар, но сам сон страшным не был. Что тебя так напугало?

Ответ потребовал времени. Девочка старалась воспроизвести в памяти все, что сумела запомнить. Вот она идет по улице. Яркое летнее солнце слепит глаза, а ноги наступают на мягкую, словно вата, траву. Следующий шаг становится последним, и она начинает падать. Под ногами больше нет земли, а сколько ни смотри по сторонам, видны только собственные руки и ноги. И все же было в этой ситуации какое-то странное спокойствие. Нисколько не ускоряясь во время полета, Берта утонула в сладости тишины и однообразия.

– Пробуждение – спокойно ответила та, понимая, насколько глупо это звучит.

– Ты часто пугаешься громких звуков. От чего ты проснулась в тот раз?

– Меня никто не пугал. В то утро мне стало страшно от того, что сон закончился. – Берта тяжело выдохнула. Он ждала ответа или следующего вопроса, но Джейкоби молчал. Желая прервать тишину, она добавила. – В общем, как-то так…

– Как ты думаешь, что именно может означать этот сон?

Бывали дни, когда Берта от скуки расспрашивала местных чудаков о том, как много времени доктора уделяют их снам. Каждый раз выяснялось, что больше ни у кого Джейкоби не пытается с такой настойчивостью вытянуть сценарии ночных потоков мыслей. По началу ей казалось, что причина в ее возрасте. Когда она впервые попала в Орэллоу, работать с ней было одно мучение. Вечно напуганная девочка с минимальным словарным запасом мало что могла сообщить. Потому то вытягивать информацию из ее подсознания было намного проще, чем вести беседы напрямую. Однако с того времени прошел ни один год, и теперь она задавалась вопросом, а правда ли дело было в ее косноязычии.

– У меня есть ответ, но он мне не нравится. – Призналась Берта.

– Ты ведь знаешь, я не стану тебя осуждать.

Девочка поджала губы. Она тянула время, надеясь, что альтернативный ответ найдется сам собой. И все же минуты утекали, а иной путь так и не появлялся. Вздохнув, она начала:

– В последнее время мне трудно заснуть, так как я много думаю. Когда Райк навещала меня, она ясно дала понять, что хотела бы для меня другую жизнь. В том смысле, что, по ее мнению, я должна сейчас думать о колледже, а не сидеть в психушке.

– А как считаешь ты?

– Это я и обдумывала… Если совсем честно, я не то что бы хочу выходить отсюда. Конечно, посмотреть мир или хотя бы улицу было бы очень интересно, но… Я не смогу так жить.

– Почему ты так решила?

Берта вновь пожала плечами.

– Я не знаю другой жизни, и узнавать страшно.

– Вернемся к твоему сну. Как по-твоему он связан со всеми твоими размышлениями?

– Что ж… Если вспоминать труды Фрэйда, то у нас есть три варианта групп, в которую можно было бы отнести этот случай…

– Я знаком с работами Фрэйда, спасибо. Но мне хочется услышать твое личное мнение.

– Разве опыт специалиста не лучший способ разобраться в вопросе?

– Возможно, – кивнул тот, – хотя Карл Юнг бы с тобой не согласился. Ты, как личность, намного больше знаешь саму себя.

Берта раздраженно фыркнула. В свое время она потратила не мало вечеров чтобы изучить точки зрения различных психоаналитиков. Тогда она еще понятия не имела, что ничего из этого ей никогда не пригодится.

– Я думаю, что падение символизируют все то, что привело меня сюда. Если подумать, я жила в богатой семье, имела много друзей и, возможно, даже была счастлива. Но потом что-то пошло не туда, я стала бросаться на людей и теперь вместо мармеладок глотаю горстями пилюли. А спокойствие, которое я испытывала, пока падала вниз, означает, что я адоптировалась.

– И все это приводит нас к выводу…

– Я обрела спокойствие, и боюсь, что его отнимут. Отсюда и страх от пробуждения.

Рассматривая выражение лица своего психотерапевта, Берта не знала, что думать. Она никак не могла понять, что он думает, и как на это реагировать.

– Как ты думаешь, что случится после приземления?

– Смерть. – ответила та однозначно. – Я падала слишком долго, после такого не выживают.

Доктор Джейкоби покачал головой. Он показался ей недовольным, но ласковый голос быстро прогнал это ощущение.

– Падения во снах на самом деле не редко демонстрируют страх перед будущем. Человек не может знать, что будет дальше, и от падения не застрахован никто из нас.

– Вы хотите сказать, что я сама себя накручиваю или же просто приземление неизбежно?

– Я не сказал ничего из этого. Но согласен с последним.

Ее пальцы сжимались, пока ногти продолжали болезненно втыкаться в кожу. Внезапно все встало на свои места. Вся эта суматоха и странное поведение Джейкоби могли говорить о чем угодно. Она могла бы быть больна или же готовился перевод в другую клинику, но девочка, ткнув своим сновидением, будто бы пальцем в небо, попала точно в цель.

Берте очень хотелось, чтобы док сказал ей что-то. Не важно что именно, только бы кто-то прервал тишину. Не застынь кровь в жилах, она сама бы открыла рот, но нижняя челюсть оставалась неподвижной. Она чувствовала, как губы начинают неметь. В последний раз нечто такое она чувствовала при анестезии в стоматологии, но, в отличие от прошлого раза, обезболивающее здесь было ни при чем.

– После падения всегда можно подняться, Берта. – Продолжил тот. – А если не можешь сама, то рядом с тобой будут те, кто поможет.

– А вы будете среди них?

Джейкоби натянуто улыбнулся. Это странное выражение лица, не выражающие ничего, кроме вежливости, раздражало ее до дрожи. Почему бы просто не ответить честно?

– И что теперь? – Дрожащим тоном поинтересовалась та.

Мужчин достал из-под стола пакет. Аккуратно опустив его на стол, тот подтолкнул его к краю.

– Переоденься. Когда будешь готова, постучись в дверь, и я зайду.

– Вы ведь проводите меня?

– Конечно. – Сказал он, выйдя из-за стола. Доктор все еще смотрел в ее сторону, когда открывал дверь. Была в его взгляде какая-то тоска. Не как у человека, который провожает пациента в новую жизнь, а скорее, как у того, кто расстается с хорошим другом.

Получив этот ответ, девочка ощутила облегчение. Разумеется, присутствие Джейкоби не сделает эту прогулку дольше. Вероятно, оно даже не улучшит ей настроение. Ведь с каждым шагом в ее голове будет лишь больше созревать мысль о том, что все могло сложиться совершенно иначе. Если бы только ей дали еще пару дней в этой клинике, она смогла бы притвориться хорошим пациентом. Санитарам не пришлось бы выслушивать ее капризы, а «соседям» она составила бы компанию во многих играх, от которых отказывалась последний месяц.

Желая хоть как-то оттянуть момент, Берта раздевалась очень медленно. Она всеми силами подавляла всхлипы рыданий, чтобы какой-нибудь санитар или даже сам Джейкоби не вломился к ней в комнату в попытке успокоить. Даже закончив с переодеванием, она продолжала просто стоять на том самом месте, уткнувшись лицом в больничную рубашку. Теперь, когда она точно знала, что может пачкать и мочить ее, сколько душе угодно, она собиралась выплакаться. Совсем скоро она встретится с отцом и матерью, а эти люди никогда не терпели чужих слез. У нее не было желания выслушивать нравоучений от женщины, которую давно не видел, и потому старалась выплеснуть все на месте.

Однако долго это продолжаться не могло. Вскоре с той стороны постучались.

– Одну минуту! – Крикнула она, не догадываясь, что на последнем слоге голос сорвется.

Оставшееся время Берта потратила на то, чтобы отдышаться. Вытерев лицо сухим краем той же рубашки, она попыталась встряхнуться. Натягивать на лицо фальшивую ухмылку толку не было. Все равно стоит ей увидеть кого-то из родных, слезы сами выйдут наружу, обнажив ее истинные чувства.

Напоследок она взглянула вниз, на голубые яркие джинсы и огромную для ее маленького тельца розовую футболку без рисунков. Интересно, теперь вся ее одежда будет резать глаза, или же авторитарная мать позволит дочке выбрать хоть что-то?

Еще один стук в дверь.

– Я готова!

Когда Джейкоби вошел обратно в свой кабинет, он выглядел пораженным.

– Ты прекрасно выглядишь.

Слащавая интонация этих слов заставила ее скривиться. Она была готова поспорить, что док говорил так всем своим пациентам. Этот трюк мог вселить уверенность в любого, кто готовился покинуть стены Орэллоу. Тем не менее, сама Берта в этот список не входила, и даже элементарная вежливость не заставила ее поблагодарить в ответ на комплимент.

– Погоди, – сказал мужчина, – где-то здесь должны быть ботинки.

Пока Джейкоби рылся под своим столом, девочка уставилась на открытую дверь. Прямо сейчас она могла бы выбежать, устремиться к лестнице и оттуда забраться на крышу. Наверняка через какое-то время соберутся полиция и репортеры, и тогда-то она и заявит, что не собирается никуда уезжать.

Прямо перед его стопами упали два ботинка. Джейкоби протянул ей нераспечатанную пару носков.

– Я вернусь через минуту.

– А нельзя босиком?

– Летом было бы можно, но сейчас на улице холодно.

Она кивнула и, не дожидаясь, когда тот уйдет, принялась обуваться. Несмотря на свою прежнюю уверенность в том, что привилегия носить закрытую обувь для нее навсегда потеряна, Берта разобралась очень быстро. Даже шнурки, с которыми она путалась лет до девяти, завязались сами собой. И вскоре они с доктором Джейкоби двинулись в путь.

Вышагивая по серым коридорам, девочка проводила пальцами по стенам и рассматривала потолки. Почему-то раньше, когда она только попала в Орэллоу, Берта представляла этот день совсем другим. Она была уверенна, что мама будет бежать к ней на встречу, а папа прихватит с собой букет цветов. Брунс в этих фантазиях всегда стоял с тортом и шариками. Сейчас же она почувствовала тревогу, что никто из этих людей не потрудится ее сопроводить. В будний день, которым наверняка тот и являлся, никто не смог бы выкроить время. Кроме того, судя по рассказам старшего брата, отец с матерью не ладили. Их совместный приезд стал бы восьмым чудом света, и вполне мог бы попасть в газеты как «самое непредвиденное обстоятельство года».

– Доктор Джейкоби, а если я сейчас скажу, что не хочу туда идти? – Вдруг сказала она, остановившись перед дверью, которую раньше никогда не видела.

– Я не удивлюсь. Ты подробно описала мне то, что чувствуешь, и я полностью согласен с тобой. Перемены – это очень страшно.

– Тогда зачем что-то менять? Все и так хорошо!

– Я уверен, что если мы вернемся к этому разговору через год, то ты изменишь свое решение?

– Почему?

– Потому что как бы я с моими коллегами не старался, мы никогда не сможем восполнить твою потребность в семье.

– А она разве есть? – Стараясь показать все свое призрение, Берта скривилась.

– У каждого человека есть такая потребность.

Не желая спорить, она просто пожала плечами. Джейкоби распахнул дверь, за которой стояли две мужские фигуры. Яркие лампы не дали ей с первого взгляда определить, кто есть кто, но спустя несколько секунд ей стало куда проще. Высоченный худощавый паренек был ее старшим братом. Второго же мужчину, как ни старалась, узнать не удалось.

– Спасибо, доктор Джейкоби. – Брунс пожал психотерапевту руку.

– Звоните, если что-то случится.

– Обязательно. – Кивнул тот, протягивая младшей сестре свернутое несколько раз пальто. – Берта, познакомься, это мой лучший друг Кипп.

– Очень рада.

– Мне тоже приятно познакомиться.

– Ну что, пошли? – Поторопил ее Брунс.

Спустя некоторое время все трое сидели в машине ее старшего брата. Берта отказалась сесть на переднее сиденье, объяснив это страхом перед большим и тонким лобовым стеклом, и улеглась сзади. Ее рост позволял ей поджать ноги и тем самым уместиться целиком.

Кипп показался ей стойким и прямолинейным человеком. Любые попытки Брунса заговорить были с легкостью отражены нудным мычанием.

– К слову, – без всякого предисловия заговорил Брунс, – недалеко от моего дома открылся китайский ресторан. Мы можем заехать туда, заодно познакомишься с моим псом.

Несмотря на заманчивость предложения, интерес в Берте просыпаться не спешил. Рассматривая салон автомобиля, она гадала, как поскорее перевести диалог в сторону родителей, и с кем теперь она будет жить.

– Сегодня нам вряд ли удастся туда пойти, но завтра я свободен. Чтобы провести с тобой побольше времени, я взял выходной.

– Да, и очень вовремя – пробурчал Кипп. Он говорил так, словно был его никто больше не слышал, однако этой громкости хватило, чтобы водитель резко переключился с сестры на друга.

– Я не мог остаться на работе!

Берта чуть приподняла голову, чтобы лучше видеть движения брата. Они стали более резкими, голос звучал раздраженно.

– Ты сейчас нужен отделу.

– Больше, чем сестре? Я в этом деле не помощник.

Говоря о деле, тот так сильно сжал челюсти, что Берта услышала скрежет его зубов.

– Вы сейчас Внештатного детектива обсуждаете? – Вопрос звучал с большой надеждой и, когда Брунс едва не выехал на встречную полосу, девочка поняла, что была права. – Расскажи!

– Мы не обсуждаем это с гражданскими лицами! – Сурово ответил Кипп.

– Раньше ему это не мешало.

– Серьезно! – Наконец, мужчина оторвал взгляд от окна и развернулся к лучшему другу. – И много ты ей передал?

– А что такого? – Его голова вжалась в плечи. – Берта сидела взаперти, кому она могла сказать?

– Она была там с… – прикусив язык, Кипп явно имел ввиду Райк.

– У вас появилось что-то новенькое? Почему ты должен быть на работе?

– Мы не можем…

– Это значит «да»? – Радостным криком перебила она Киппа. – У вас есть улики? А какие? ДНК? Отпечатки пальцев? Следы ботинок? Скажите мне хоть что-нибудь!

– Зачем тебе вообще все это знать? – В голосе звучала неприкрытая агрессия. – Брунс, успокой ее!

– Она не отстанет от тебя, пока не расскажешь.

– Зачем ты вообще начал ее посвящать в детали? У клиники не должно быть никаких правил на этот счет?

– Ее психотерапевт разрешил мне пересказывать события, не затрагивая детали.

– Блеск! – Выкрикнул тот, вновь отвернувшись.

Так и не получив свой ответ, девочка пристала к брату. Самым верным решением было бы схватить его за ухо или закрыть рукой глаза, ведь тогда он боялся бы за свою жизнь и выложил все быстрее. Однако сама она боялась куда больше, и твердо решила держать себя в руках.

– Но вы же нашли что-то новенькое! Я еще понимаю, почему нельзя говорить все прохожим или прессе, но мы-то с тобой всегда всем делились друг с другом! Помнишь, как ты пытался пригласить в кино Сару-Бэт? Разве я кому-нибудь рассказала?

– Что за Сара-Бэт? – вновь вклинился Кипп.

– Не важно! – Заверил его Брунс, но Берта не унималась.

– Это девочка из его школы, за которой он бегал в старших классах. Перед выпускным он…

– Хватит! – закричал Брунс. – Я же сказал, что это не важно. Зачем продолжать?

– Тогда займи меня чем-нибудь еще!

Брунс тяжело выдохнул. Не отрываясь от дороги, он мимолетно взглянул на напарника. Тот развел руками, как бы давая добро.

– Два дня назад было совершено еще одно убийство. Мужчина был убит в собственном доме.

– И что в этом срочного? – Поморщилась та. – Вы несколько лет не шевелитесь.

– Эй! – Воскликнул Кипп.

Прежде, чем он успел наговорить Берте гадостей, Брунс продолжил.

– Ну, для начала, он и сам был в списке подозреваемых по этому делу.

Глаза девочки расширились. Ей трудно было усидеться на месте, представляя, что будет дальше.

– А сколько их у вас?

– Сорок с лишним… – Тяжело выдохнул Брунс. – Я уже рассказывал, сложно сократить его даже до десяти, к тому же у нас нет абсолютно никаких прямых улик.

– А как вы составили хотя бы этот список?

– В него попали все, кто хоть как-то контактировал хотя бы с одной жертвой и не покидал город в момент остальных убийств. – Подал голос Кипп, напоследок добавив. – И за Кристофера Фогта особенно обидно.

– Это убитый, Берта. – Пояснил старший брат. – Кипп считает, что Фогт больше всех подходил для роли того убийцы.

– А теперь он мертв сам… – В попытке все обдумать, Берта мысленно раскладывала перед собой все известные ей факты. Она представляла их мелкими вырезками из газет, сообщающих только самое необходимое. Но ничто из этого не могло помочь ей в тот момент. – И вы думаете, что Внештатный детектив достал список подозреваемых?

– Не похоже на то, что он просто убирает конкурентов – промычал Брунс. – Кипп, покажи ей фото той штуки.

– Зачем?

– Тебе что, сложно?

Фыркнув, он вытащил из кармана телефон. В следующую секунду он сунул экран ей прямо под нос. На нем было изображение странного миниатюрного аппарата. На вид штуковина напоминала коробочку из нескольких деталей, сбоку которой располагался динамик. Судя по желтому ярлычку «№А354», это вещица была спрятана в хранилище для улик. А значит, посмотреть вживую на нее никак не выйдет.

– Это что-то вроде колонки? – Предположила девочка.

– Вот именно. Работает на батарейках, можно управлять через блютуз. Мы обошли несколько магазинов, чтобы найти, где это можно купить.

– И?

– Скорее всего, убийца покупал это через интернет – ответил Брунс.

– А дальше? – С интересом продолжала Берта.

– Что «дальше»?

– Почему вы решили, что колонка не принадлежала убитому? А если все-таки ее оставил убийца, то зачем?

– Мы не знаем, Берта! – К тому моменту Брунс уже изрядно вымотался, а дорога будто бы и не сокращалась. Казалось, будь у него возможность высадить сестру на обочине, он бы так и сделал. – Колонка была плотно приделана динамиком вверх между деревянными креплениями под матрасом. Да, возможно, она была собственностью Фогта. Может быть, вообще сохранилась там от прошлых жильцов, он жил на съемной квартире. Мы не можем знать наверняка, но это хоть что-то.

– А он мог как-то прослушивать через нее убитого?

– Мы уже проверили. Нет.

– Но этому вашему Фогту незачем было совать колонку под кровать. Матрас заглушал бы весь звук, а в этом и заключается смысл колонки, чтобы быть громкой.

– Верно. – В голосе Каппа прозвучала нотка уважения. Она показала ему, что хоть немного думала головой, и этим можно было гордиться. – Но тогда зачем ее оставил убийца?

– Не знаю. – Угрюмо признала Берта после недолгих размышлений.

– Я все еще надеюсь на нормальный разговор! – Воскликнул Брунс. – Что там на счет ресторана?

– Я не голодная.

– Жаль. Мама с папой заказали на дом стейки. Уверен, тебе понравится.

– Они будут вместе?

– Да, приедут домой часа через два с половиной. За этой время можем прогуляться.

– А как на счет заехать к Райк?

Брунс поджал губы. Кипп отвернулся в окно, вновь рассматривая однотипные пейзажи. Даже после того, как девочка повторила свой вопрос, никто не отозвался. Можно подумать, она попросту перестала существовать.

– Я не понимаю, что тебе не нравится? Да, она тебя шантажировала, но…

– Прости, что? – Своими постоянными поворотами головы Кипп напоминал кукушку в часах. Чаще всего его не было видно, но в определенный час он возникал, когда никто этого не ожидал.

– Проехали! – Заявил Брунс, моментально переключившись на сестру. – К Райк мы не поедем, и точка! И, будь добра, не упоминай ее при матери или отце.

– Да я и не планировала…

– А лучше вообще ничего им не говори. Вряд ли они будут слушать, но, помни, что любое твое слово может и будет использовано против тебя!

– Как мы вообще к этому пришли? Просто поговори с Райк, и все. Или нет, не говори. Дай мне с ней поговорить.

– Оно тебе не надо!

– Не решай за меня.

Кипп, о котором все успели позабыть, ехидно хихикнул.

– Никогда бы не подумал, что в психбольницах учат хамить.

– За это отдельная благодарность Райк, – буркнул Брунс, – раньше Берта себя так не вела.

– Я не стану сплетничать с ней о Внештатном детективе! – Воскликнула она, чуть громче, чем следовало бы. Из-за шума Брунс отшатнулся в сторону.

– Райк не хочет видеть тебя после того, как ты рассказала мне обо всем.

– Она злится?

– Ну конечно же!

– Тогда зачем ты ей все рассказал?

– Не было другого выхода. Я должен был ее остановить.

– А нельзя было сделать это без моего участия? Теперь она меня ненавидит.

– Ну я-то в этом не виноват!

– Не виноват… – повторила Берта с такой интонацией, с какой обычно люди посылают друг друга. – Трепло.

Наконец, как изначально и хотел Кипп, собранная в одном движущемся средстве компания погрузилась в тишину. Никто не решался заговорить. Каждый обдумывал что-то свое и, как казалось Берте, у всех это были ругательства. Остаток дня не сулил ей ничего хорошего. Впрочем, как и вся остальная «свободная» жизнь.

Глава 24

Казалось, спустя столько времени, на улице должно было стемнеть. Тем не менее, солнце все еще высоко сияло над головой Берты, пока та стояла у входа в дом родителей. Еще с детства она помнила этот бежевый каменный забор, идущий вокруг участка. Черные металлические ворота с острыми штырями выбивались из общего светлого тона, однако мать девочки, впрочем, как и все остальные, этого будто не замечали. Словно, лишь она одна видела этот изъян дизайна.

По ту сторону можно было увидеть идеально белые стены. Чистейшие прозрачные окна создавали ощущение полного отсутствия стекла. Сквозь них весь первый этаж был виден, как на ладони. Вот она уже прищурилась и разглядела серую обивку дивана. Нахмурившись, Берта старалась припомнить, какая мебель стояла там прежде. Из памяти удалось выудить почти полную обстановку собственной комнаты, и некоторые элементы из спальни старшего брата. Дизайны обеих комнат были выполнены одним мастером и, соответственно, выглядели почти что одинаково. Друг от друга их можно было отличить разве что личными вещами детей. Наверное, именно по этой причине первыми удалось ей вспомнить постельное белье Брунса с супергероями, вечно лежащие где-то наушники и глупые фигурки. В спальне брата она могла проводить часы и дни, пока что-то не выводило его из себя и тот запирался в одиночестве.

От воспоминаний отвлекали только споры старшего брата с другом, стоящих поодаль. Они пытались говорить тихо, но это им нисколько не удавалось. Время от времени ей хотелось просто крикнуть им, чтобы либо говорили нормально, либо вели себя тише. В конце концов, какой толк от шепота, если она настолько громкий, что его и за милю слышно?

– Я же говорил тебе, что не хочу! – Сказал Кипп.

– Что тебе стоит? Постоишь в сторонке и посмотришь. Можешь даже не говорить с ней, твое присутствие лишь для поддержки!

– Не хочу я видеть твою мать! Она постоянно придирается ко мне.

– Теперь ты понимаешь? Я же… – Брунс с опаской покосился на берту. Та в ответ закатила глаза. Можно подумать, эта тема не крутилась уже в третий раз, как на заезженной пластинке. – Я тоже боюсь ее.

– Друг, я же не тащу тебя к себе домой на рождественский ужин! Это ваш семейный праздник.

– Да это даже не праздник, просто…

Разговор прервался мелодией телефонного звонка. Брунс вынул мобильный из кармана и вдруг как-то странно выпрямился. Берта разглядела капли холодного пота на его висках и сразу все поняла. Повернув голову, она увидела стройную высокую женщину за окном, держащую телефонную трубку у уха. На таком расстоянии сложно было рассмотреть ее выражение лица, но девочка даже не сомневалась в том, что мать была в бешенстве. Наконец, эти двое окончательно попрощались. И после того, как старший брат пригнал машину в гараж, они вместе переступили порог дома.

Лишь теперь, после всех этих лет разлуки Берта поняла, насколько идеализировала образ властной сильной женщины, что ее родила. Несомненно, она была красива. Однако, по неясной причине, дочь представляла ее куда моложе, ноги еще длиннее, накаченные мышцы и пугающую прическу, идущую вихрем наверх, как у злодейки из старого мультфильма. Вопреки всем фантазиям, перед ней стояла сама обычная карьеристка. Тонкая линия, располагающаяся там, где у обычных людей губы, изогнулась в жалкое подобие улыбки.

Берта набрала побольше воздуха в грудь, чтобы произнести:

– Привет, мам! Я очень рада тебя видеть.

– Привет, солнышко! – Раздался неожиданно нежный тон. Как знать, может, ложь входит в ее профессию? – Ты хорошо себя чувствуешь? Надеюсь, тебя не обижали.

Краем глаза она заметила, как скривился старший брат. Ей казалось, что она может прочесть все его мысли, которые звучали бы так: «Если бы ты хоть раз ее навестила, то знала ответ».

– Проходи в столовую! Тебя ждет бабушка и большой шоколадный торт.

При мысли о шоколаде Берта поморщилась. Время от времени в Орэллоу ей действительно попадался в руки шоколад. Его выдавали в целях поддержания сахара в крови и еще некоторых полезных элементов, как говорил доктор Джейкоби. Правда, что это за элементы он так и не пояснил. Возможно, потому что и сам не знал. Как бы то ни было, шоколад был самым противным из десертов. Темные горькие квадратики приходилось с усилием раскусывать, ведь дождаться, чтобы те подтаяли, было попросту невозможно. Требовалось, чтобы шоколад съедался здесь и сейчас, не покидая границ столовой.

И все-таки ей удалось выдавить из себя улыбку. Кивнув матери, она побежала туда, где по ее воспоминаниям была столовая. Брунс остался с матерью наедине, дожидаясь, когда сестренка отойдет на достаточное расстояние, чтобы ничего не слышать.

За дверью ее действительно ждала столовая, в которой сидела пожилая женщина. Сосредоточившись на мерзком десерте, она упустила из виду самый приятный аспект освобождения. Она наконец могла вновь встретиться с женщиной, что при любой возможности осыпала свою драгоценную внучку любовью и заботой.

– Берта, сокровище мое! – Сказала она, протягивая к ней обе руки, ожидая объятий.

Подавив в себе желание разрыдаться от радости, девочка сделала неуверенный шаг вперед, а затем и второй. И вот она уже наклонилась к креслу, и ее обвили увесистые руки бабули. Она выглядела еще старше, чем когда Берта видела ее в последний раз. Как будто разделяющие их пять лет превратились в десять, а то и пятнадцать. Морщин в уголках ее глаз стало еще больше. Сама радужка словно потускнела. Девочка крепко задумалась над тем, сколько у нее осталось времени на общение с этим человеком. Не могло ведь лечение ее души отнять то, что было так дорого самой душе? Если такова цена здоровья, то ей оно не было нужно.

Бабушка без остановки поглаживала спину внучки.

– Девочка моя, какая ты стала красивая! Если бы я знала, что тебе так идет бледный тон кожи, не водила бы тебя так часто на пляж в детстве.

Берта посмеялась больше от счастья, чем от самой шутки. Ей нравилось то, как бабуля пыталась разрядить обстановку.

– Пока тебя не было, я побывала аж в одиннадцати новых странах! Хочешь посмотреть фотографии?

Вместо ответа та лишь активно закивала и сильнее прижала к себе ее тело. Предательские слезы вылезли наружу, а по непонятной причине показывать их родному человеку не хотелось.

– Берта, садись скорее! Сладости не могут есть сами себя.

Бабушка почти насильно усадила ее на стул, подтолкнула к ней тарелку и схватилась за чайник. Ей была налита полная чашка по-настоящему вкусного напитка, вместо той подкрашенной жидкости в столовой. Впервые за все время Берта поняла, почему все ее друзья без исключения мечтали о свободе. Почему сама она первые года горела мечтой вернуться домой. Все это было ради людей и мелочей вроде есть то, что захочется. Девочка стала обдумывать, сколько еще ей предстоит вспомнить и снова полюбить. Выбор одежды, прогулки и душ в любое желанное время, абсолютно любые книги – все это было ей недоступно все эти годы.

Теперь она знала, чего хочет. На первом месте списка стояло живое общение. Бабушка и Брунс – это только начало. На очереди идет Райк. Наверняка, увидев ее вне стен так называемой тюрьмы, она от радости забудет все обиды. А с доктором Джейкоби можно связаться и без какого-либо примирения. Кто знает, вдруг мама согласится позвать его на семейный ужин.

– Мама, ну кто же начинает с торта! – Берта не слышала, как открылась дверь, но не была удивлена вброшенной претензии в адрес бабули.

– Успокойся, Генриетта! – Воскликнула бабушка. – Ты же сама видишь, что здесь ничего, кроме торта, и нет. Тем более, мы к нему даже не притронулись.

Не было похоже на то, что факты хоть сколько-нибудь заботили мать. Скорее, ей было важно подать голос. Похоже, ей хотелось выпустить пар или же просто показать, кто тут главный.

И все же словесная перепалка на том и закончилась. Усевшись слева от дочери, она закинула одну ногу на другую и хмыкнула.

– Я дождусь стейки, которые, между прочим, уже готовятся. А вы ешьте, что захотите!

– Мне, если можно, тоже чего-нибудь съедобного. – Берта покосилась на шоколадный торт с недоверием. Только сейчас она поняла, что слегка проголодалась.

– Думаешь, Берта может есть стейки? Если человек долго не ест мясо, с непривычки может заболеть живот.

– Их там кормили мясом.

– Правда? – Бабушка слегка прищурилась, пока дочь сверлила ее недовольным взглядом.

Берта пыталась найти Брунса и с разочарованием заметила его на противоположной стороне длиннющего стола.

– Надеюсь, за такие-то деньги.

Берта вдруг почувствовала себя неуютно. Она никогда не просила, чтобы ее оставили на несколько лет в настолько дорогой клинике. Было трудно понять, можно ли вообще расценивать эти слова как упрек, но таковым они ей казались.

– А папа скоро приедет? – Вдруг вмешался Брунс.

– Часа через два, не раньше.

Берта уныло хмыкнула и опустила голову. Обычно в неуютные моменты она развлекала себя собственными мыслями. Чаще всего это были загадки, размышления над снами или же просто анализ поведения таких же психически неустойчивых личностей, как и она сама. В редких случаях, когда на ум не приходило ничего по-настоящему занимательного, ее увлекали странные фантазии. Однако сейчас ничего ни одна недосягаем мечта не заглянула. Вот бы хоть какая-нибудь мысль заглянула на огонек! Но нет, надеяться на это не стояло. Голова опустела, оставив внутри лишь сжимающее чувство одиночества.

– Берта, чем ты хочешь поужинать? – Неожиданно мать вернулась к ласковому тону. Кажется, она не до конца осознавала, что дочь на самом деле сидела рядом. В своей голове эта женщина словно переключала каналы телевизора, чтобы пообщаться с каждым из членов семьи. Это могло быть объяснением того, что ей чудилось, будто бы Берта ее не слышит.

– Да мне как-то все равно… – С ответом девочка медлила, надеясь, что обойдется и без разговоров хотя бы на время. Но очевидно, что это было попросту невозможно.

– Я бы предпочла накормить тебя получше! Ну же, чего ты хочешь?

– Э-эм… – В поисках ответа Берта взглянула на брата. Тот, очевидно, тоже был заинтересован ее мнением. – Яблок?

– Пирог с яблоками? Повидло? Желе? Пудинг?

– Генриетта, что тебе непонятно в слове «яблоко»? – Бабушка вдруг покраснела от злости. – Не напирай на ребенка!

– Я просто собираюсь дать ей то, что она хочет?

– В таком случае, может, отпустишь ее погулять?

Мать стиснула зубы с такой силой, будто бы пыталась переломать их все до единого.

– Я уже сказала, что ей нельзя на улицу!

– Фу-ты ну-ты, какие мы осторожные! – Фыркнула бабка. – Она, между прочим, две минуты назад была на улице, и ничего! Все целы и здоровы!

С каждым словом голова Берты все сильнее вдавливалась в плечи. Ей не хотелось ничего слышать, но и закрывать уши тоже не вежливо. Она все еще помнила, как однажды в детстве мама ударила ее по руке, когда та зажала уши, полностью игнорируя приказ собираться в школу.

– Почему ты просто не можешь сделать, как я тебе говорю? Я же хочу как лучше?

«Что же делать? – Раздумывала Берта. – Бежать? Куда?».

– И поэтому перевозишь ее с одной тюряги в другую? Просто поразительно, сколько дури может быть в одной голове.

– Зитмен – это не тюрьма, мама! – Завопила женщина.

Мир замер на месте. Если бы только в комнате было достаточно тихо, чтобы слышать настенные часы, то Берта не насчитала бы больше одного тика.

Во рту появился странный вкус ржавчины. Девочка возила языком по нёбу, стараясь хоть как-то его смыть. Ничего не помогало. Все остальные крики закались ей пустыми. В них не было звука, лишь смешные лица родных по крови людей, открывающих рты.

Берта знала, как выглядело ее лицо. Надежда, разбившаяся подобно хрустальному бокалу, разлетелась по всем углам. Это заставило ее мышцы расслабиться. Глаза поникли и остекленели. Искривлённая линия губ сползла вниз. Челюсть чуть спустилась, но язык все так же оставался прилипшим к нёбу. Говорить она больше не собиралась.

В голове всплыло воспоминание из более раннего детства. Когда ей было одиннадцать, и родители только обдумывали вариант поместить ее в клинику, ими были перебраны все возможные варианты. К концу поисков их осталось только два – Орэллоу и Зитмен. По обоим заведениям была проведена короткая экскурсия. Зитмену родители отдавали большее предпочтение, поскольку именно он был пристанищем для всех неуравновешенных подростком. Ведь ровесники – это так «прекрасно» в ее положении.

Еще впервые переступив порог, она ощутила странный запах. Дышать в том месте было практически невозможно. Ведущий врач пояснил, что недавно к ним поступил пациент в энурезом. Судя по всему, парнишка ссался везде и всюду, что в принципе не подходило под диагноз энуреза. Уже тогда Берта была убеждена, что тот делал это всем на зло, а сейчас, после опыта общения со всеми видами психов, сомнений не имела.

Спальные места были и того хуже. Не то чтобы для ночевки ей было необходимо много свободного пространства, однако практически полное его отсутствие восторга не вызывало. Впрочем, как и отсутствие окна. За те две минуты, пока они там находились, Берта успела услышать из соседней комнаты почти полный текст песенки про десятерых негритят. Никто не велел девочке замолчать. Доктор, проводивший экскурсию, будто бы вовсе ее не замечал. Сколько еще жутких песен знала ее соседка? Или же та собиралась петь ее снова и снова, день за днем, пока не сведет с ума и саму Берту?

Понимая, что ее могут оставить там до конца жизни, Берта стала извиваться в истерике. Она выбросила остатки чувства стыда в помойку, делая все, лишь бы выбраться.

Тем и закончилось короткое посещение Зитмена.

Вернула девочку к реальности интенсивная тряска. Мать, пытаясь вернуть внимание дочери, вцепилась в ее плечо. Чего ради – не ясно. Большую часть из сказанного было не разобрать.

– Почему ты ей ничего не сказал?! – Судя по всему, восклицания предназначались не Берте. – Я поручила это тебе!

– Не скидывай на меня грязную работу! – Закричал в ответ Брунс. – Нельзя просто так все испортить, а потом послать меня убирать за тобой дерьмо!

Мать ахнула. Как показалось Берте, чересчур театрально.

– Что ты сейчас сказал?

На этой фразе девочка вновь отключилась. Все слова, посланные ей, отлетали и возвращались к владельцу рикошетом. Какое-то время Берта развлекала себя счетом секунд, но довольно быстро бросила это дело, понимая, что все они сливаются воедино.

В следующий миг кто-то хлопнул дверью. Осмотрев комнату, Берта быстро вычислила, кого не хватает. Брунс покинул дом еще до того, как принесли ужин. А может, повара просто прекрасно все слышали и не хотели влезать в семейные проблемы одним своим присутствием.

Еда, несмотря на внешнюю красоту, оказалась крайне безвкусной. Чай напоминал собой горячую смолу и оставлял во рту привкус грязи.

Мать все еще бормотала что-то на фоне, когда бабушка взяла внучку под руку и повела наверх, где раньше была ее спальня. Войдя, Берта обнаружила, что толком ничего не поменялось. Убирались там часто, пыли нигде не было видно, однако старые вещи никто не выбрасывал. Это давало некую долю облегчения. Будто родители не хотели расставаться с ней. А может, просто не доходили руки до бумаг, не связанных с работой.

Бабуля закрыла шторы, чтобы погрузить комнату в темноту. Обычно днем спят либо дети, либо совсем старые люди. Или по крайней мере так всегда считала Берта. Теперь, лежа в кровати, она больше всего мечтала погрузиться в сон. Только теперь стало понятно, как сильно обстановка отнимала силы.

Раздался скрип. Рассматривая потолок, девочка увидела краем глаза, как бабушка села рядом.

– Я никуда не уйду! – Со всей любовью сказала она. – Не думай о том, что говорит твоя мать, хорошо?

Берта уже открыла рот, чтобы как-то прокомментировать сказанное, но ответ к языку не пришел.

– Генриетта бывает упрямой, но она все равно любит тебя. И я тоже. Поэтому можешь спать, сколько хочешь. Я буду тебя охранять.

Хотелось бы ей сказать: «Мне не страшно!», - но это было не так. Даже под одеялом она чувствовала холод, которому взяться было неоткуда. Страх поглотил ее целиком, оставляя лишь маленькое свободное пятнышко, чтобы дышать.

Вместо ответа она кивнула, перевернувшись на один бок. В голове крутились слова благодарности. О ней позаботятся, будут оберегать и все это из большой любви. Что бы она ни думала в Оруэлле, как бы ей ни казалось сама себе брошенной, Берта была не одна. И этих мыслей хватало, чтобы заснуть.

Глава 25

В такое время года солнце в Мюнхене поднимается рано. Уже в семь утра Берту разбудили солнечные лучи, проходящие сквозь тонкие шторы. Длительное время она упрямо оставалась в постели, не желая покидать свою теплую и уютную крепость. Однако не прошло и двух часов, как заурчал желудок и ей пришлось выползти наружу.

Совсем тихо, стараясь никого не разбудить, она закрыла за собой дверь. Замок щелкнул и девочка на цыпочках направилась к лестнице. Ступени выглядели старше остального ремонта в доме, и некоторые даже скрипели. Наверняка, хозяева дома даже не знали об этом. Хозяйская и гостевая спальни были на первом этаже и вряд ли они часто поднимались.

Судя по всему, в доме никого не было, что настораживало. Вчера, когда она засыпала, бабуля сидела рядом. Ни уборщицы, ни повара нигде видно не было. Гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом некоторых ступеней, сдавливала со всех сторон. Дом словно опустел.

С предпоследней ступеньки Берта решила спрыгнуть. Если уж здесь кто-то был, он наверняка должен был услышать грохот. Тем не менее, никто не явился, чтобы ее отругать. Подобные шалости мать чувствовала на расстоянии не менее трех улиц, и, если она не прибежала в ту же секунду, это могло означать только одно. Ее бросили одну. Замерев, девочка стала прислушиваться.

Хоть кто-нибудь должен быть дома! Не могли ведь они просто уйти? «Может, где-то есть записка?» - успокаивала себя девочка, но так и не двинулась с места, чтобы начать ее искать. Что если записки нет? Что если бросить ее там было самым простым решением для семьи? Почему они просто не разбудили ее, когда уходили?

Каждое новое предположение все больше сгущало краски и отнюдь не решали проблему, которая казалась Берте гигантских размеров.

– Берта! – Вдруг раздалось совсем рядом. Берта подняла голову и увидела перед собой бабушку в фартуке. Ее спокойный и родной глазу вид вернул девочке почву под ноги. – Чего ты так рано стала? Я думала, ты проспишь сутки, не меньше!

– Не хочу больше спать! – Она нервно замотала головой.

– Вижу! Пошли, позавтракаешь.

Бабушка почти втолкнула свою внучку на кухню, где усадила ее за стол, предназначающийся исключительно для готовки, и поставила перед ней пустую чашку. Ожидая, пока заварится чай, Берта рассматривала узкую столешницу, разделенную по секторам для удобства. Большая часть, находящаяся посередине, была сделана для резки. Две боковые же напоминали декорации. Небольшая энергосберегающая плита справа была такой же темной, как и сама столешница, и потому сильно не выделялась на ее фоне. Но металлическая панель слева казалась совершенно чужой. Как ни стараясь, девочка так и не смогла определить ее предназначение. Сидеть за этим столом было абсолютно невозможно. Колени, вместо свободное пространства, упирались в шкафчики. Однако бабушка отказалась переходить в столовую, так как еще не закончила с готовкой.

– Я думала, нам будет готовить повар…

– Я отправила его домой! – Махнула рукой бабушка. – Твоя мама совсем не умеет ладить с людьми! Совсем загоняла беднягу. Представляешь, сегодня утром она прямо при мне назвала его обслуживающим персоналом! Я отправила бедного мальчика отдыхать, и пусть только Генриетта попробует не оплатить ему этот день, я ей такое устрою! Надеюсь, лишние траты хоть как-то заставят ее подумать о своем поведении.

Хоть Берта и не понимала, что плохого в словах «обслуживающий персонал» и как отсутствие повара должно образумить маму, она согласно кивнула. Все-таки бабуля была куда старше и, что немало важно, все это время прожила на свободе, так что в любом случае лучше разбиралась в подобных вещах.

Остаток завтрака девочка провела в своих фантазиях. Бесчисленные рассказы бабули о ее путешествиях красили всеми цветами любые картинки в ее голове. В какой-то момент ей действительно почудилось, что она собственными глазами видела пирамиды, рынок всех возможных безделушек в Турции, замок, стоящий на мелком островке, где-то в Марсели и даже посетила мелкую, но атмосферную кафешку в самой Вероне.

Каждый следующий рассказ бабушки был подробнее предыдущего. Можно подумать, женщины просто пыталась восполнить пробелы внучки в познании мира. Ведь за столько лет она могла посетить ни одну страну. Они могли бы вместе путешествовать, фотографироваться и смеяться. Но, вероятно, бабушка лишь отвлекала ее от тех страхов, что никак не переставали вызывать дрожь в руках маленькой девочки.

Берта не знала, что именно стало причиной тревоги. Решив некоторое время назад, что осталась одна в огромном доме, она почувствовала себя загнанным в угол зверем. И все же даже ей самой это не казалось достойной причиной так испугаться. «Лекарства! – подумалось ей. – я уже сутки не пила никаких таблеток»

Размышления прервал звонок в дверь. Бабушка вытянула шею, как будто это могло помочь ей видеть сквозь стены. После чего, попросив внучку подождать минутку, вышла и направилась к двери. Берта позволила себе сложить локти на стол и со вздохом уперла подбородок в ладони. Но странные звуки не позволили ей долго так сидеть. Заинтересованная девочка вышла следом за бабушкой.

Брунс стоял рядом со своей бабушкой, пока на поводке стоял его пес. Берта слышала об этом существе множество забавных историй и даже видела фотографии, потому не была удивлена ни его размерами, ни грозным видом. Однако смелость брата по-настоящему шокировала. Как только мама узнает, что тот притащил домой грязное животное, она тут же устроит скандал.

– Ты уже поела? – Спросил Брунс, встретившись глазами с застывшей сестрой.

– Брунс, не надо! – Чуть ли не умоляла бабуля. В отличие от собственной дочери, та никогда не пыталась разорвать криками уши внуков на мелкие кусочки. Эта женщина предпочитала давить на жалость.

– Все будет хорошо – в ответ он лишь беспечно махнул рукой сестре, подзывая ее поближе.

– А если Генриетта узнает? Оставайтесь дома!

– Мы идем гулять? – Берта едва не подпрыгнула от удивления.

Услышав заветное слово, собака оживилась и принялась скакать и метаться по квартире. Брунс с трудом удерживал в руке повадок.

– Да, и желательно прямо сейчас.

Девочка почувствовала, как ее лицо расплывается в улыбке.

Не прошло и десяти минут, как она почистила зубы и принарядилась. Все они сопровождались бабушкиными мольбами остаться дома и посмотреть старые фильмы, но Берта была неумолима. В конечном итоге женщина сдалась и отпустила детей гулять.

Чтобы поспевать за братом, Берте приходилось широко шагать. Даже частые напоминания о разницы в их росте и скорости не могли моментально изменить привычек брата.

– Как тебе спалось этой ночью?

– Очень крепко.

Брат довольно ухмыльнулся.

– Я рад. Боялся, что родителя будут шуметь.

– У нас хорошая звукоизоляция.

– А вот я сегодня спал не очень! Представляешь, Рафаэль ночью подбежал к открытому окну и вдруг начал выть. Я долго думал, что не так, а потом понял…

Рассказ Брунса не казался особенно любопытным. Подобные истории он рассказывал ей при каждом визите. Следующими обязательно пойдут жалобы на квартиру, налоги или на вопиющие несправедливость – необходимость платить за еду. Такими темпами он обязательно дойдет до по-настоящему интересных тем, а именно – работа.

В определенный момент Брунс устал болтать. Рафаэль тянул его все дальше, не сбавляя темп.

– У вас есть что-то новое по делу Внештатного детектива? – Тут же спросила сестра, не желая больше ждать.

Старший брат поспешно оглянулся. Людей вокруг было немного, а те, что проходили рядом, были слишком занят собственными делами, чтобы подслушивать чужие беседы. Большинство вовсе ходили в наушниках, и просто не могли их слышать. И все же Брунс понизил тон.

– Послушай, нам обязательно говорить об этом сейчас?

Берта недовольно цокнула языком.

– Конечно! Он ходит на свободе, мы должны это обсудить.

– Ты не сможешь мне в этом никак помочь!

– А кто в прошлый раз нашел убийцу?

Брунс состряпал недовольную рожицу. Она прекрасно знала, о чем тот думает. В тот «прошлый раз» Берта своей догадкой ткнула пальцем в небо и случайно попала в цель. Выслушав рассказ брата о том, что покойный коллекционировал спичечные коробки, она предположила, что убийца мог захватить один в качестве трофея. Так оно и оказалось. Благодаря догадке сестры, Брунс стал присматриваться к брату умершего, у которого случайно увидел необычный коробок в рюкзаке. В последствии оказалось, что брат убитого действительно взял коробок как сувенир после убийства.

Берта и сама прекрасно знала, что такое совпадение нельзя считать победой. Тем не менее, когда у тебя нет ничего лучше, ты пользуешься тем, что есть. Потому она прибегала к этой истории всякий раз, когда требовалось разговорить братца.

– Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Что ты хочешь услышать?

– Чем занимался убитый в последние дни? У него была подружка? Кипп сказал, что он был хорошим кандидатом, почему?

Брунс тяжело выдохнул, натянув поводок. Пес издал странный звук в знак протеста, но никто не обращал на это внимание.

– Кристофер Фогт был любимым подозреваемым Киппа. Из всего списка он единственный был похож на маньяка. Время от времени посещал подозрительные сайты, вполне возможно, что даже пил кровь.

– Что?

– Да, некоторые люди считают себя вампирами или вроде того. Этот парень как раз был таким. Еще в юности он пару раз был арестован за пьяные драки. В делах даже иногда фигурировали ножи.

Берта поморщилась.

– И это все? Как это вообще относится к делу?

– Наш парень обводит кровью трупы, так что явно ее любит. – Пожал плечами Брунс. Свободной от поводка рукой он придерживал воротник своего пальто, закрываясь от ветра. Его сестра ежилась от холода, но виду старалась не подавать. Если он поймет, что та замерзла, то они непременно отправятся домой, где бабушка точно не позволит им продолжить беседу.

– Пить кровь и рисовать ею – не одно и то же! Если человек пьет кровь, он не станет ее тратить просто так.

Брунс недовольно фыркнул.

– А может он однажды случайно попробовал кровь, пока размазывал ее на полу, и вдруг понял – пора начать пить ее вместо водички!

На его крик обернулись двое прохожих. Явно почувствовав себя неуютно, он тут же замолчал. И почему только в век самых жестоких фильмов и сериалов люди все еще удивляются таким разговорам на улицах?

– Может быть, но твой Фогт часто дрался на улице. Я не думаю, что Внештатный детектив любит это дело. Он вырубает всех своих жертв шокером.

– А вдруг ему не хочется тратить много времени?

– Ты видел, что он делает? Он всегда тратит очень много времени! Методичность и медлительность – его черты.

– Он экономит полчаса на драке и переходит сразу к делу! – Слету произнес тот, как нечто само собой разумеющееся. Словно он готовил этот ответ заранее.

– Вряд ли. Разве то, что жертва мучается, маньяк не должен воспринимать за прелюдия?

От удивления Брунс замер на месте. Его брови поползли на лоб, а указательный палец сурово поднялся в воздух.

– Не знаю, когда ты успела выучить это слово, но больше не произноси его при мне.

– Я вообще-то уже взрослая, не держи меня за малолетку! – Возмутилась Берта. – Мне семнадцать!

– Визуально тебе не больше двинадцати, так что дай мне время привыкнуть к этому, ладно?

– Хорошо. – Кивнула младшая сестра. – Так что на счет последнего свободного времени и девушки твоего Фогта?

– Он был дома, один. Работал дизайнером удаленно, из увлечений только пиво и скалолазание. Если ты надеешься составить его психологический портрет, мы уже пробовали. Это нам никак не поможет.

– А кого он знал из прошлых жертв?

– Двое – Майк Питерс и Эрих Юнг.

Берта выпучила глаза. В голове тут же зазвучал голос матери: «Берта, это некрасиво!». Стараясь не отвлекаться, он отмахнулась от воспоминаний.

– Он был знаком с первой жертвой?! Почему ты мне сразу не сказал?

– Потому что знал, как ты отреагируешь. Вот! – Он указал на нее пальцем. – Точно так же, как и весь остальной отдел. Знакомство с самой первой жертвой – это здорово, но еще ничего не гарантирует.

– Они были друзьями?

– Не совсем. Фогт его дальний родственник. Племянник, вроде как, я так и не разобрался. В любом случае Фогт дядю толком не помнил и желать его убить не мог. Он не убийца.

– Что доказывает уже случившееся убийство Фогта.

Наконец, они дошли до парка. Бегать по траве с псом ни у кого из них желания не было, потому Брунс просто снял его с поводка и строго приказал не убегать далеко. Брат с сестрой же сели на лавочку, и Берта сразу убрала руки в карманы. Для такого времени года было необычайно холодно, и ей очень хотелось, чтобы погода переменилась.

– Ты спрашивал Райк про Фогта? – Поинтересовалась Берта.

Брунс сжался. Он не желал отвечать, но прекрасно понимал, что та не отстанет. Рано или поздно им пришлось бы затронуть эту тему.

– Не думаю, что она что-то знает.

– А что на счет ее сестры?

– Отказывается говорить.

– Думаешь, она напугана?

– Тем, что вокруг постоянно умирают люди, а мы чуть что, приходим ее допрашивать? Ну что ты. Скорее, она просто не в своей тарелке. Может, через два-три убийства привыкнет.

На какое-то время они замолчали. Брунс явно был рад тишине. Распросы сестры отнимали у него все силы. Сама же Берта пыталась припомнить все то, что говорил ей брат о Питерсе. Его с Фогтом объединяла не только кровь, но и убийца. Что между ними общего? Может, искать нужно третьего родственника? Тогда в систему не вписываются остальные тридцать с лишним жертв.

– Думаешь, Райк действительно связана с этим делом? – Вдруг спросил Брунс.

Берте потребовалось время, чтобы прийти в себя и вернуться к беседе.

– Нет. Раньше я правда так думала, но сейчас уверенна, что это совпадение.

– Почему?

– Она и сама не ведет себя как убийца, и вряд ли может чем-то его провоцировать. Сперва мне казалось, что она является для него своего рода катализатором. Как будто он намеренно причиняет ей боль.

– Со стороны все так и выглядит.

– Но тогда почему среди жертв полно людей, которых Райк не знала? С чего вдруг убийца решил, что смерть какого-то там Питерса причинит ей боль? Почему никто не тронул ее сестру, а мать убили только сейчас? Она была замужем за Винзензом больше двух лет, а убийца и пальцем не пошевелил. Причем здесь колонка под матрасом?

– Но она знала трех убитых, а если друг семьи Питерс познакомил ее с племянником, то вообще четверых!

– И что? Убитых более тридцати человек. Каждый из них имеет семью, друзей, коллег и одноклассников. Среди жертв даже нет представителей других национальностей (имеются ввиду беженцы и переселенцы), так что если брать в расчет только коренных жителей Мюнхена, почти у каждого найдется связь хотя бы с одной жертвой. Мы ведь не знаем, как именно Внештатный детектив знакомится…

– Прошу, перестань его так называть! Это оскорбительно. Ты хоть знаешь, сколько в интернете издевательства на этой почве? Мы работаем день и ночь не для того, чтобы какой-то идиот самоутверждался за наш счет.

– Не я присвоила ему имя.

– Да, но от тебя это звучит еще оскорбительнее, чем от репортеров и блогеров.

– Почему?

– Да потому что ты занимаешься тем же самым! Ты думаешь, что умнее полиции, только потому что много читаешь, но нельзя в одиночку быть умнее группы специалистов. Ты поняла меня? Прекрати это!

Выдыхая носом, Берта крепко сжала зубы. Доводы брата были смешны до боли в животе. Тот факт, что он видел в сестре соперницу говорили разом о двух вещах – о его незрелости и о ее пользе. Но терять нить разговора было нельзя. Если сейчас раздуть скандал, то Брунс может не прийти к ней завтра, и через день и даже потом. Кто знает, сколько ей осталось времени, прежде чем ее отправят в Зитмен?

Подавив в груди ярость, она продолжила с того же места, с какого начала.

– Мы не знаем, как именно наш серийный убийца знакомится со своими жертвами. Он может находить их в интернете, или сталкиваться в парикмахерской или ходить вместе в боулинг.

– Это не поможет нам сузить круг подозреваемых. Мы даже не может определить следующую жертву. Да что там жертву, нам бы разобраться с группой риска!

Берта кивнула. В поведении Внештатного детектива отчетливо прослеживалась мания величия. Он в самом деле пытается показать, кто тут главный. Все это время он умело водил за нос сотрудников полиции и держал ситуацию под контролем. Однако последние два преступления казались ей особенными.

– Что ты знаешь о матери Райк?

– Зачем тебе?

– Если ты не забыл, она тоже жертва. И очень интересная.

– Потому что родила Райк?

– Потому что была убита в другом городе. Внештатный детектив знал ее и целенаправленно поехал через всю страну, чтобы убить ее. Предварительно не связывался…

– Иначе мы нашли бы звонки.

– Да, Брунс, а еще убийцы обычно не предупреждают своих жертв, чтобы у них не было времени удрать.

– Напомни, ты смотрела фильм «Звонок»? – Чуть подумав вдруг спросил тот.

Берта решила не отвечать. Он не воспринимал ее всерьез, оно и понятно.

– С кем общалась жертва перед смертью?

– Ее мать была очень общительной. У нее было полно друзей, и несколько даже привлекали к ответственности. Ничего серьезного, на убийц они похожи не были.

– Она пила?

– Еще как. В ее квартире мы нашли три штопора.

– Это еще ни о чем не говорит. А она могла знать Фогта?

– В теории – да. Но на это ничто не указывает, мы проверяли.

Берта поджала губы. Оба убийства были особенными. В первом случае убийце пришлось поехать в другой город, а во втором – зачем-то спрятал колонку. Может, он просто дразнит полицию? Кроме того, Фогт и сам был подозреваемым по его делу. Не мог же Внештатный детектив вдруг начать убирать из списка лишних? Могло ли его оскорбить присутствие Фогта в этом списке. В прошлом наш убийца лишил жизни не мало репортеров и телеведущих, которые посмели сказать что-то не то на камеру. Что если Фогт в глазах настоящего маньяка был недостоин «трона»?

– Как думаешь, у нашего серийного убийцы может быть ваш список подозреваемых?

– С чего ты это взяла?

– Просто предположение.

– Сомневаюсь, что он на самом деле работает с нами.

– Я не так сказала. У него ведь может быть свой друг, которого можно расспросить.

– Никто не станет рассказывать посторонним детали дела.

– Но ты же мне рассказываешь.

– Это другое. Ты не можешь быть нашим убийцей.

– Кто-то из твоего отдела может сейчас точно так же думать про своего дядюшку Гарри.

На секунду Брунс задумался. Глядя в ее сторону, он словно не видел сестры. Его занимало нечто другое, и скоро ситуация себя проявила. Мимо них пронеслась маленькая белая собачка. Она рванула прямо к Рафаэлю, всеми силами отталкиваясь от земли, пока все еще висевший на шее поводок развивался позади.

Позади них стояла владелица собаки. Стараясь не показывать окружающим терзающие сердца чувства, она выглядела как нельзя лучше. Длинное пальто подчеркивало талию, а ядовито-желтый шарф на ее шее выглядел еще ярче на фоне серебренных волос. Ее нос чуть покраснел от холода, но это лишь придавало живости строгому лицу. Все еще не двигаясь, Райк смотрела на двух друзей издалека.

Берта махнула ей рукой. Она ждала этой встречи с самой выписки, но лишь теперь поняла – сказать им друг другу нечего. В Орэллоу их объединяли общие беды. День за днем две подружки выслушивали мысли друг друга, обмениваясь комментариями. В тот день же встретились не две больные, а взрослые свободные девушки, общих тем для разговора у которых не могло быть.

Что в этой ситуации делаю обычные люди? Из вежливости спрашивают, как дела? Проходят мимо?

Наконец, Райк тронулась с места и подошла ближе. Остановившись на таком расстоянии, чтобы ее было слышно, она просила, можно ли ей сесть. Берта же в ответ обратилась к брату:

– Брунс, ты не мог бы…?

– Я не мог бы то?

Обе девушки продолжали молча на него смотреть. Берта пыталась выдумать реплику, что не показывала бы ее как сумасшедшую или истеричку, но все слова в ее голове отдавались криком.

– Ты ее прекрасно понял, Брунс Берг. – Спокойно проговорила Райк. Ее тон был холоднее уличного ветра. Несмотря на грубость сказанного, ей удавалось сохранять тень добродушия на лице. – Дай нам поговорить наедине.

– Я не хочу оставлять вас двоих.

Берта осторожно опустила свою ладонь на его плечо и чуть вытянула шею, чтобы приблизиться к уху брата. Она сказала лишь одно слово, которого по неясной причине хватило. Пожалуйста. Брунс сразу встал и отошел в сторонку. Он быстро отыскал взглядом своего пса и направился прямо к нему.

«Хорошо, – подумала Берта, – так будет лучше для всех»

– Не знала, что у тебя есть собака.

– Она не играет никакой роли для повествования.

Райк элегантно опустила таз на то место, где до этого грел скамейку Брунс. Она медленно подняла одну ногу, чтобы закинуть ее на вторую. Ровная осанка выдала напряжение. Казалось, если девушка позволит себе малейшую оплошность, эмоции вырвутся наружу, и девушка разрыдается. Берте ни раз приходилось наблюдать подобные сцены в Орэллоу. Но Райк все еще сидела прямо, и пока четкий угол ее скул бросался девочке в глаза своей неестественной худобой, губы дрожали, пытаясь что-то сказать.

– Я очень рада видеть тебя здесь. – Наконец, Райк удалось выдавить из себя доброе слово.

В голове Берты щелкнуло. Вот оно! Все это время ей не давало покоя странное чувство. Видя перед собой эту леди, она не признавала в ней подругу. Нет, она видела перед собой отражение родной матери. Именно этот образ отпугнул ее при мимолетной взгляде. Сидеть с ней рядом больше не хотелось. Только бежать и прятаться за спиной брата.

– Спасибо. Я и тебя.

– Не лги мне. Я ведь все вижу.

Берта кивнула. Она отвернулась, в надежде, что разговор будет завершен, подавляя в груди желание связаться с той особой, что выслушивала ее ночами напролет на чердаке клиники.

– Берта, я знаю, что уронила перед тобой свое лицо, пытаясь тебе помочь. Боюсь, мое маниакальное желание взяло вверх над здравым смыслом. Я вела себя глупо и наивно, внушая себе, что могу тебе чем-то помочь.

«Надо же…» - подумала девочка, закатывая глаза. Сколько пафоса в простом извинении. Она всегда так разговаривает? Ради вот этого образа она так торопилась попасть на волю?

– Если ты пытаешься извиниться, то получается не очень…

– Для извинений необходимо признать свою неправоту. Мне стыдно за свое поведение.

– Нет! – Воскликнула Берта. – Тебе не стыдно! Ты говоришь, что странно себя вела и пыталась мне помочь, но даже не упоминаешь о том, что следила за моей семьей и шантажировала брата!

– Я все это делала из-за глупого желания тебя вытащить…

– Глупого?! Ты говорила, что так будет для меня лучше и я не заслуживаю такого наказания. И вот, я на свободе. Никаких клиник, никаких лекарств. А теперь ты извиняешься не за методы, а за саму идею.

– За методы мне стыдно куда сильнее.

– Тогда с этого стоило начать! Мне наплевать, чувствуешь ли ты вину, но я хочу, чтобы ты хотя бы понимала, за что извиняешься.

– Я прошу прощения за странное поведение, шантаж и слежку. Больше этого никогда не повторится.

– Разумеется! – Рявкнула Берта, облокотившись на спинку скамьи. – Чтоб ты знала, меня переводят в Зитмен! Чтобы тебе стало понятнее, поясняю… Зитмен – это клиника для бешенных подростков в Австрии. Куда я совершенно не собиралась переезжать!

– Но ты уже не подросток…

– Мне 17! В Зитмене держат людей до 23 лет. У моих родителей будет еще пять с половиной лет, чтобы решить, куда меня деть. Может быть, вернут в Орэллоу, а могут и отвезти еще дальше. Как тебе такое?

Райк потупила взгляд. Она склонила голову, почти полностью вдавив ее в плечи. Руки обнимали собственное туловище. Наконец, ее спина потеряла прежнюю осанку. Со стороны она напоминала ту девушку, что смеялась над глупыми шутками перед сном.

– Чтобы ты знала, я на тебя не злюсь! – Заявила Берта тем же тоном, что и обвинения ранее. Ей хотелось раскричаться, прежде чем Брунс отведет ее обратно в дом, где придется молчать до самого отъезда. – Не думаю, что ты вообще могла чем-то повлиять на мамино решение. Я просто не хочу терять то, что у менять есть.

Райк хотела что-то сказать, но не смогла. Ей не хватило духу ответить на эмоциональный взрыв своей подруги.

– Мой брат не сможет меня навещать из-за работы. А тебя просто не пустят. У меня останется только бабушка. И что делать дальше? Ни друзей, ни семьи, ни хорошего психоаналитика.

Райк вздохнула, набираясь сил. Берта поклялась себе, что, если та скажет что-то вроде «Все будет хорошо», она непременно ее ударит.

– Когда ты уезжаешь?

– Я не знаю. Вчера этот вопрос решался, но я не слушала. Было слегка не до того.

– Понятно.

Вновь наступила тишина, прерываемая лишь редкими порывами ветра. Наконец из-за туч выглянуло солнце. Теплые лучики коснулись лица Берты. Девочка с наслаждением закрыла глаза.

Сейчас где-то на другом конце города убийца точно так же радуется теплу. Разве это справедливо? Тот, кому в принципе не положено быть на свободе, точно так же наслаждается ею, как и любой другой человек. Но, увы, солнце светит на всех одинаково.

– Кто такой Кристофер Фогт? –Берта подала голос настолько тихо, что даже сама засомневалась в том, что заговорила. Но Райк ее услышала и молча пожала плечами. – Ты его не знаешь?

– Может и знаю. Он работает в моей сфере?

– Он дизайнер.

– Тогда вряд ли.

Берта нахмурилась. Со стороны собеседницы не было и намека на вранье, страх или неудобство. Абсолютное равнодушие. Она не слышала это имя раньше, что подтверждало слова брата о том, что ее никто не допрашивал.

– Наверное, Брунс очень рад твоему присутствию. – Пробормотала Райк.

– Думаю, что да. Хотя сказать трудно. Он много нервничает в последнее время.

Райк отрывисто кивнула, вновь сосредоточившись на своем.

– Слушай, Райк… У есть вопрос. Если ты не захочешь говорить, ничего страшного, но я тут задумалась на счет твоей матери. У нее был кто-нибудь?

– Ты все еще пытаешься найти убийцу?

– Ничего не могу поделать с собой, любимое хобби.

– Мама мне ни про кого не рассказывала.

– А она бы рассказала, если бы нашла парня?

– Берта, я не думаю, что моя мама знала убийцу.

– Он приехал к ней из другого города и убил в ее же квартире, зная, что там никого не будет. Возможно, даже знал, что ты приедешь и найдешь ее тело.

– Даже она сама не знала, что я приеду. Моя командировка была очень… спонтанной.

– То есть?

– Не важно! – Ее голос колокольчиком отозвался в ушах Берты. – Какая разница? Как ты вообще собираешься найти его?

Она уже и забыла, что Райк может кричать. Однако расспрашивать ее об этом Берта не собиралась. Если упустить нить разговора, она может никогда не узнать того, что ее действительно интересовало.

– В идеале было бы получить списки всех пассажиров самолетов примерно за сутки до времени смерти. Но ордер на это ни один судья в стране не выпишет, включая мою мать. Тем более, что убийца мог поехать на машине или поезде. Так что будет намного логичнее искать близких мужчин, знающих, где и как она живет, но не проводящих с ней слишком много времени.

– Этот список будет бесконечен. – Неожиданно возвращение Брунса напугало их обеих. – Берта, мы допросили всех коллег, соседей и друзей Маргарет Горовиц. Ни один из них не сказал ничего важного, переписки чисты, звонков перед смертью практически не было.

– Если вы плохо искали, это еще не означает, что искать нечего.

– С меня хватит! – Со вздохом воскликнул Брунс. Он резким движением поднял сестру со скамейки, после чего повернулся к Райк и попрощался с наигранной вежливостью. – До свидания, леди Райк.

– Увидимся, Брунс Берг. – Холодно ответила та.

Брунс крепко сжал плечи сестры, подталкивая ее к тропинке. Они вместе шагали к кучке собак, которые столпились вокруг маленького мальчика с фрисби. Со стороны они выглядели как обычные любящие друг друга люди, но вцепившиеся в ее пальто ногти говори об обратном. Ее старший брат был намного злее, чем обычно. Обычно, когда тот сердился, между ними встала стена молчания. Сейчас же она понимала, что так легко не отделается.

– Что ты творишь? – Сквозь стиснутые зубы спросил тот.

– Ты же сам оставил нас одних.

– Я думал, вы будете выяснять отношения. Зачем ты опять завела этот разговор?

– Райк может знать что-то, чего не скажут соседи или друзья жертвы. Нельзя просто игнорировать ее участие в деле.

– Нет! – Брунс сурово пригрозил ей пальцем. Со стороны этот жест выглядел смешным. Как будто, резкие взмахи руки способны ее напугать, но из того возраста Берта давно вышла. – В этом деле нет ее участия. Она не подозреваемая и не потерпевшая. Забудь, что она хоть как-то связана с предыдущими убийствами.

– Ты не понимаешь…

– Замолчи! Посмотри на меня, и не отводи взгляд. – Он выглядел так, словно готов ее ударить, и это пугало куда сильнее любых жестов. – Райк напугана. Своими разговорами ты не распутываешь дело и никому не помогаешь. Ты просто пугаешь ее и усугубляешь ситуацию.

– Я помогаю…

– Ты слышишь плохо? Я повторю в последний раз: «Твои расспросы никому НЕ помогают». Если ты действительно хочешь помочь, оставь работу детективам. Кивни, если поняла.

Берта кивнула, и это заставило Брунса облегченно выдохнуть. Он ей верил, хотя не имел для этого никаких оснований. А может, просто обрадовался, что прямое запугивание сработало.

– Ладно, пошли искать Рафаэля. Нужно вернуть тебя домой до того, как мама узнает, что мы уходили.

– Завтра ты придешь ко мне?

– Не знаю. Мне нужно работать.

Глава 26

Наблюдение за стрелками часов нагоняло тоску, и тем не менее другого занятия у Берты не было. Вот уже полчаса она следила за ходом времени, ожидая, когда бабушка позовет ее из комнаты.

С последнего разговора с Брунсом прошло уже два дня. Старший братец не торопился ее навещать. Видимо, он был обижен на ее поведение, хотя сама Берта так и не смогла понять, что именно выводило его из себя. Сколько бы она ни ломала голову, девочка не видела различий между своим прежним поведением и нынешним. Что изменилось с тех пор, как ее выписали? Почему раньше ей можно было осыпать брата вопросами по нераскрытым делам, а теперь – нет?

В очередной раз зевнув, Берта легла на спину. В ее комнате не было ничего, что могло бы развеять скуку. Ей не выдали даже старенького кнопочного телефона, какие родители использовали для работы. Разве можно просто так оставить ребенка одного взаперти? Даже в Орэллоу ей позволялось рисовать. Теперь же мать словно боялась, что дочь оставит здесь после себя слет. Намного легче избавляться от воспоминаний, когда ничто их не вызывает.

– Берта! – Наконец, раздалось с первого этажа.

С трудом поднимая собственный вес, девочка сползла с кровати. Спускаться ей хотелось еще меньше, чем оставаться тут. Но, как бы то ни было, оттягивать безысходное бессмысленно.

– Берта! – Вновь позвала ее бабушка.

Выдохнув, она поднялась на ноги. Дверь со скрипом открылась, и Берта медленно поплелась вниз по лестнице. Пропуская мимо ушей жалобы матери, она еще сильнее замедлила шаг.

– Давай быстрее! – Ее продолжали подгонять, словно вообще не видели отпечаток бессонной ночи на лице девочки. Ее темным кругам под глазами позавидовала бы любая панда в зоопарке. Наверняка, где-то должен был проходить конкурс на самые темные и большие круги под глазами. Берта в нем точно получила бы первый приз, в этом сомневаться не приходилось.

– Обязательно навещайте нас! – Повторяла раз за разом бабуля, дергая дочь за рукав платья.

Нас. Это слово было добавлено из деликатности. В конце концов Берта с бабушкой не будут жить в одном доме, а тот город, где стоит ее новая клиника, видит старушку едва ли чаще, чем сама девочка.

– Я приеду, как только смогу! – Голос матери звучал холодно.

– Идет, Берта! – Бабушка поманила ее рукой. – Мы так опоздаем на поезд.

В ответ на это Берта мельком взглянула на остальную часть комнату. в ней тешилась надежда заметить высокую худую фигуру с кривой улыбочкой, но никого, кроме этих троих, не было.

– Я думала, Брунс поедет с нами.

Бабушка нахмурилась. В последнее время любое упоминание старшего из детей начинало ее раздражать. То она жаловалась на то, что тот своими рассказами портит детский ум, то бурчала в негодовании по поводу его двухдневного отсутствия. Понять эту даму становилось все труднее.

– Он на работе, милая.

– А он сказал, когда приедет ко мне?

Женщины переглянулись. Стало ясно, что они в таком же неведении, как и Берта.

– Хуже не придумаешь – Берта произнесла это так тихо, что едва услышала звук своего голоса.

– Что? – заботливо поинтересовалась бабушка.

– Ничего. Поехали уже.

В машине бабушки пахло чем-то сладким, вызывающим тошноту. Не проехав и трех метров, Берта открыла окно. Если бы не нормы приличия, она высунула бы голову полностью, но ситуация позволяла лишь вальяжно наклониться в сторону источника свежего воздуха.

По сравнению с внуком, бабуля гнала по дороге словно гонщик. Ее не интересовали ни лежащие полицейские, ни пешеходы.

– Ты так торопишься избавиться от меня? – Спросила девочка, подскочив до потолка машины.

– Не говори глупости!

– Тогда езжай медленнее!

Стрелка на спидометре перешла к пятидесяти. Именно такая скорость считается допустимой, однако бабулю это, очевидно, нисколько не волновало. Она надула щеки, словно обиженный ребенок, которому не купили мороженное в парке.

И все же, стоит признать, водителем она была хорошим. Ее внимание полностью было сосредоточенно на дороге, и даже когда та настраивала радио, пальцы двигались самостоятельно. Старушка на ощупь определила необходимые кнопки и настроила волну. Около двух минут они погружались в тонкости джаза, прежде чем ведущий подал голос. Он говорил спокойно и с увлечением, словно действительно интересовался тем, о чем говорил: «Спасибо, что остаетесь здесь! С вами все еще ваш диджей, а мы возвращаемся к беседе с очевидцами». Одно только название рубрики вызвало в Берте интерес. Если бы не страх того, что бабушка вырубит радио, она тут же попросила бы сделать громче. Вместо этого девочка чуть придвинулась. Все еще не отворачиваясь от окна, она навострила слух. Нельзя ничего пропустить.

«У нас в гостях сосед ныне покойного Кристофера Фогта. – Мужчина продолжал всё тем же бодрым тоном. – В память об убитом соседи соорудили ему небольшой алтарь на заднем дворе. По словам людей, он был очень приятным малым, что всегда придержит Вам дверь. Давайте без лишних слов я передам микрофон нашему гостю»

Берта едва не закашляла. В голове шумели мысли, перебивая одна другую. Затаив дыхание та попыталась сосредоточиться на эфире. В небольшой комнате, на против какого-нибудь хипстера, выдающего себя за диджея, сидел человек, лично знакомый с Фогтом. Любопытно, полиция в курсе этой попытки огласки? Или же это изначально была их идея? Пытаются спровоцировать Внештатного детектива?

После недолгой паузы, которая, как показалось девочке, длилась целую вечность, человек прочистил горло и ответил: «Спасибо, что пригласили меня, Клиф. Я рад помочь вам всем, чем могу». Смутно знакомый голос насторожил Берту. Больше всего он был похож на доктора Джейкоби, и все же гость звучал менее уверенно, чем обычно тот, и намного сильнее хрипел.

«Отлично! – Чересчур радостно ответил ведущий. – Назовите свое имя»

Вот оно! Сейчас она наконец вспомнит владельца этого баритона. Как знать, может, убитый был знаком с одним из сумасшедших, что наблюдались в Орэллоу.

За долю секунды до того, как та получила ответ, бабушка перестроила волну. Старушка недовольно цокнула языком.

– Только подумать! Могу спорить, когда тот мужчина был жив, соседям и дела до него не было! В наших краях нет дружелюбия востока.

– Не думаю, что он пришел на радио, чтобы похвастаться, бабуль. – От сказанного собственным ртом бреда ей поплохело. Конечно же тот человек заявился ради славы! Только желающий покрасоваться пойдет на радио с душещипательной историей об убийстве соседа. Тем более, что речь шла не о каком-то там грабителе, а о Внештатном детектива!

– Ты еще слишком маленькая, чтоб понимать такие вещи! – Вдруг заявила бабушка. – Людям только дай повод, и они побегут рассказывать всем, какие они хорошие!

Надежда на то, что Берта получит еще хоть какую-то информацию рассыпалась прямо в ее руках. Она чувствовала, как от нее остается один лишь песок, медленно просачивающийся сквозь ее тонкие пальцы. Если бы бабушка тоже могла видеть своими глазами это разочарование, она непременно бы расстроилась песку в салоне своего авто.

Даме потребовалось время чтобы найти свободное место на парковке. Даже странно, что в середине буднего дня люди стремятся куда-то уехать. Берта попыталась вспомнить, когда в ее школе начинаются летние каникулы, и была готова поспорить, что до них еще далеко. И все же жители Мюнхена толпились на вокзале. Вместо того чтобы продолжать работу или учебу, все они решили сесть на нужный им поезд.

– Наш поезд задерживается… – Заметила бабушка, глядя на огромное табло на стене. Она недовольно покачала головой. – И куда только катится эта страна.

Для них обеих чудом нашлись места на рядах пластиковых стульев. Сунув свою большую сумку под сиденье, старушка вытянула ноги и сложила руки на животе. День обещал быть долгим, и потому та решила больше не тратить энергию, а подкопить ее до отправления. Берта же, сидя рядом, не находила себе места. Ее распирало от желания побеседовать со старшим братом.

– Бабуль, раз уж у нас есть время, может хотя бы дашь мне позвонить Брунсу?

– Твой брат занят, Берта. – Женщина вложила в эту фразу все тепло и любовь, что в ней только накопилась, в надежде, что разговор на этом будет закончен.

– Но мне очень нужно с ним поговорить!

– Милая, он очень тебя любит, но у полицейских много работы, и он не может тратить время на звонки. Ты ведь понимаешь?

Берта наклонилась к ней ближе. Заранее зная, что слова ее не убедят, она надеялась на чудо.

– Ну пожалуйста!

– Нет! – Терпение подходило к концу и голос бабули посуровел.

– А если это касается расследования?

В ответ бабушка лишь поморщилась.

– Тогда тем более! – Боясь осуждающих взглядов, она оглянулась. Люди не обращали на них внимание, думая о своем и практически засыпая от скуки. После этого она перешла на шепот. – Мы не будем звонить Брунсу! И я запрещаю тебе разговаривать с ним, прежде чем это сделаю я! Пора уже объяснить этому мальчишке, о чем с тобой говорить можно, а о чем – нет.

– Но я же… – Полностью вовлеченная в разговор Берта не заметила, как схватилась за свое сиденье. Прямо под ним кто-то оставил жвачку и, судя по тому какой мягкой и липкой она была, совсем свежую. В клинике ей приходилось сталкиваться с неприятностями и похуже. Как-то один из пациентов обмочился прямо в столовой. Тем не менее, мочу того парня руками она не трогала.

Невольно дернувшись, она отцепилась от стула.

– Что такое? – Обеспокоилась бабушка.

– Ничего. – Ответила та, нисколько не сомневаясь, что отвращение было написано на ее лице. – Можно мне хоть сходить помыть руки?

– Конечно же можно! – Бабуля уже была готова подняться на ноги и сопроводить ее, когда Берта махнула рукой.

– Сиди. Туалет вон там! Видишь? Я дойду. Лучше придержи место.

Удовлетворенно кивнув, бабушка села обратно. Она явно устала и заставлять ее подниматься и гулять по залу было бы жестоко. Поправив смявшуюся кофту, девочка поплелась в сторону уборной.

Ее нисколько не радовала перспектива посещать это место. Грязная ручка двери не внушала доверия, а зловоние поражало наповал. Казалось, от запаха волосы в носу скручивались, лишь бы забить чем-то ноздри. Тем не менее, девочка не собиралась торопиться, и двигалась монотонно, оттягивая момент возвращения. Злость съедала ее изнутри. Намыливая руки, она не переставала карябать ногтями кожу. Дела до какой-то там жвачки ей больше не было. В голове звучал один единственный вопрос: «За что?». Ведь она прекрасно справлялась с жизнью в Орэллоу. Она тщательно выбирала с кем беседовать и обедать, с легкостью находила, чем таким себя развлечь и с удовольствием болтала с врачами и санитарами. Теперь же ей придется заново нарабатывать авторитет в новой клинике, и это после нескольких дней почти-нормальный-жизни!

Мать, должно быть, даже не осознавала, насколько тяжело вливаться в новый коллектив. Конечно же! Та проработала на одном посту десяток лет подряд, а до этого на ступени ниже еще столько же. Разве может эта женщина прочувствовать боль семнадцатилетней девочки, которой придется годами жить под одной крышей с кучкой чудаков-незнакомцев? Естественно, нет…

«Вот ты все это оказалось сном» - пронеслось в голове Берты. Чего бы она только не отдала, чтобы проснуться в своей палате с утра пораньше, куда затем санитарка принесет еду. После плотного завтра она отправилась бы умывать, и потом, либо на медицинские процедуры, либо прямиком к Джейкоби. Если подумать, то и сами ночи в Орэллоу куда приятнее, чем дома. Пускай и вместо большой кровати она лежала на больничной койке, сон был крепче, а мечты – живее.

Размышления прервал резкий невнятный голос молодой женщины из динамика. Та передала дважды объявление о том, что следующий поезд под каким-то там номером отбывает через пять минут. Девочка с облегчение выдохнула. Это был не ее поезд, что означало – она и дальше может тратить время на мысли и вонь.

Однако что-то все же не давало ей покоя. Блестящий предмет под потолком смотрел прямо на нее. Черные динамики, какой был найден в квартире убитого Фогта, располагались по всему периметру вокзала.

В голове Берты возникла даже по ее меркам странна идея. Мама всегда говорила, что когда человек спит, он лучше усваивает информацию. Так, например, они с Брунсом слушали в колыбели труды Бетховена. Это могло объяснять наличие колонки в доме Фогта. Однако что она делала под кроватью? Учитывая, что даже полиция не сразу ее обнаружила, вывод напрашивался сам собой – ее прятали. Но кто?

Навряд ли убитый сам решил заглушить матрасом классическую музыку. «А что если колонка была такая громкая, что это был единственный выход?» - вдруг подумала та. Микки обычно так шумно себя вел, что Берта и сама была бы не прочь его куда-нибудь спрятать.

– Надо спросить у Брунса! – Решительно воскликнула она, рванув к двери.

Ноги Берты замерли у самого выхода, пальцы еще не успели дотронуться до ручки. Бабушка уже запретила ей звонить брату, и вряд ли внезапная идея изменит ее решения.

Кроме того, как ее догадка должна помочь полиции? Нет никаких доказательств, что Фогт сам поставил динамик под кровать. А даже если бы были, как следователям воспользоваться этой информацией? Предположим, убитый спрятал колонку под матрас и подключал к ней какое-то устройство…

Нет. Почему не слушать музыку с этого самого устройства? И где шнур для подключения? Разве не проще было бы хранить его там же, под кроватью?

Берта выдохнула. В попытке успокоиться, она потерла виски руками. Это не могло привести мысли в порядок, но слегка сбавляло боль от напряжения. «Думай, думай!» - повторяла себе девочка.

Точно! Когда она училась в школе, одноклассник показывал ей, как по блютузу передать учительнице файл с презентацией по истории. Вечером того же дня она побежала хвастаться брату своими новыми знаниями. Тогда и выяснилось, что эта функция есть практически на любом устройстве.

Тот динамик мог подключаться через блютуз к телефону. Это отвечало на вопрос о шнуре. Мог ли в таком случае убийца через стенку подключиться к аппарату?

Ей вдруг вспомнился тот сосед, пришедший на радио. Тот был явно рад приглашению и возможности покрасоваться. Не удивительно, многим хочется выделиться за счет Внештатного детектива. Около пяти лет назад, после убийства какого-то адвоката, среди репортеров образовалась странная гонка. Все они стремились оскорбить или даже унизить серийного убийцу, словно от этого зависела их карьера. Не прошло и трех дней, как появились еще две жертвы. Двое журналистов, восклицавших громче всех прочих, были найдены в своих домах мертвыми. Конечно, это не могло заглушить прессу, но теперь корреспонденты стали куда осторожнее.

И тем не менее нашелся бесстрашный. Сосед последней жертвы либо не знал о тех двух репортерах, либо же решил пойти напролом. Но с чего вдруг? Хотел сообщить что-то в массы или все-таки покрасоваться?

Если хорошо подумать, то Внештатный детектив очень любит славу. Он выбрал своим стилем преступления лучший способ оскорбить копов. Годами он насмехался над работой детективов, но не получал свою долю славы. И теперь он решил убить соседа, лишь бы был способ выйти в свет?

Звучит глупо, но даже если так, что же такого он включал ему через стенку?

Ведущий радио тоже не так-то прост. С чего вдруг ему подставлять себя под удар? Или он надеялся, что все шишки достанутся приглашенному гостю? Сомнений не было, полиции следовало допросить их обоих. Хоть одного удастся разговорить.

Одним неуверенным движением Берта толкнула дверцу. Бабушка сидела к ней спиной. Ей с легкостью удалось бы выкрасть телефон и позвонить, пока та клевала носом. Но что, если раздастся еще одно объявление, и та проснется? Или же ее разбудят приближающиеся шаги?

Девочка точно знала, чего хотела. Ей нужно было поговорить с братом. Только Брунс выслушает ее мысли и воспримет всерьез. Зажмурившись, она представила, как проходит вдоль стены мимо людей и направляется к выходу. Найти дом матери или того же Брунса не так уж и сложно. Тем более, что всегда можно отыскать по дороге полицейский участок.

Берта прикусила нижнюю губу. Ей не составило труда убедить себя в том, что бегство – гениальная идея. В конце концов сидеть на вокзале в ожидании поезда девочке совсем не хотелось, а когда ты чего-то не хочешь – найдешь любой способ избежать участи.

– Ладно. – Выдохнула она.

Она вышла из уборной и пошла вдоль стены. Люди не обращали на нее внимание, а сама она пыталась не оглядываться. Вдох и выдох. Берта почти добралась до двери. Один из охранников впился в нее глазами, скорее всего, пытаясь понять, где ее родители.

«Не паникуй!» - сказала себе девочка. Дверь была совсем близко, а отступать было поздно. Полностью игнорируя охрану, она просочилась в толпу. В ней можно было раствориться целиком и оставаться незамеченной.

Оказавшись на улице, Берта вдохнула полной грудью.

– Прости меня, бабушка! – Она знала, что бабушка ее не слышит, и даже будь оно так, все равно бы ни за что не простила. Такой поступок имеет причину, но не оправдание.

Быстро отыскав глазами пешеходный переход, та рванула прямо к нему. Если ее заметят сейчас, то непременно вернут к бабушке. Чем дальше она окажется, тем выше будет вероятно найти брата до того, как злая родня запихнет ее в поезд, ведущий прямиком в ночной кошмар.

Прохожие пялились на Берту неотрывно, словно на ее голове была табличка: «Смотрите все, сбежавшая с вокзала девчонка!». Она желала спрятаться от посторонних взглядов и, всякий раз встречая незнакомца, сворачивала в сторону. Иногда, в редких случаях, это не требовалось. Идущие по двое посвящали время друг другу и не рассматривали маленькую сумасшедшую девочку с растрепавшимися от бега волосами.

Шаг за шагом Берта приближалась к цели. Полное отсутствие физической подготовки давало о себе знать. Она пыталась припомнить проделанный путь целиком. Три светофора, пара десятков поворотов, кажется, еще она видела дорожный знак…

Остановившись, девочка оперлась на стену дома. Перед глазами появлялись черный пятна. Мысли путались. Несмотря на две крепкие опоры в виде земли и стенки, ей казалось, что ее тело качается.

Вот бы можно было просочиться сквозь эту стену и оказаться в небольшом помещении! Открытая местность давила своими масштабами. Куда идти она не знала, звонить было нечем, и даже раздобудь Берта телефон, откуда у незнакомца взяться номеру брата?

– Эй, ты как? – Спросил кто-то совсем рядом. Человек обеспокоенно заглянул в ее лицо. Два крупных пакета с продуктами не позволяли ему наклониться слишком низко. Едва удерживая равновесие в этой неудобной позе, старичок старался разглядеть черты лица потерявшейся малышки. – Эй, я тебя уже видел. Ты что, какая-то кинозвезда?

Берта подняла на него взгляд. Возможность сосредоточиться на одном конкретном объекте вместо необъятного пространства успокаивала. Словно огромный мир ненадолго отошел, уступив место дедуле.

Она видела, как к его голове подбирается осознание. Глаза старика медленно расширились. Сам он выпрямился и, видимо, испугавшись, сделал шаг назад.

– Что ты здесь делаешь?

– Рада видеть вас, Рэй! – Берта не нашла в себе силы улыбнуться. Страх сковал ее тело целиком.

– Удивлен, что ты запомнила мое имя.

– Это было не сложно. Я Берта.

– Да. – Неуверенно кивнул тот. – Припоминаю.

Рэй оглянулся. Количество людей на улице стремительно сокращалось. Если судить по тому, насколько ярким было солнце, то можно было предположить, что они возвращались на работу с обеда. «Мне повезло!» - с облегчением подумала Берта. Если сейчас заканчивается обед, то это значит, что где бы сейчас ни был Брунс, минут через десять он вернется на работу. Если убедить Рэя отвезти ее к нему, то она успеет поговорить с братом.

– Ты заблудилась?

– Да! – Ее голос звучал намного громче, чем ей бы того хотелось, но контролировать себя было трудно. – Мне очень-очень нужно к брату!

– Конечно, только…

– Я сестра Брунса Берга, Вы его помните?

Веки старика распахнулись еще шире.

– И он где-то рядом?

– Нет, он на работе.

– А что тогда ты делаешь здесь?

– Я… Как бы сказать…

Оправдания не могли найтись сами собой. Стоило подумать об этом прежде, чем убегать.

– Тебе нужна моя помощь?

– Да! Пожалуйста, отвезите меня! У вас ведь есть машина?

– Она прямо здесь. – Рэй вынул из кармана ключи и, неуклюже перекладывая один пакет в другую руку, принялся открывать дверь. Мысль о том, что нужно было помочь старику Берте пришла в голову лишь когда тот уже сам со всем справился.

Наконец, закинув все покупки на заднее сидение автомобиле, он предложил ей занять переднее место. Берта радостно запрыгнула в машину. Дождавшись, пока ее водитель сядет за руль, она опустила стекло до середины. Свежий воздух был ей в радость лишь тогда, когда его было в меру.

Щелчок затворки показался ей удивительно успокаивающим. Никто не мог проникнуть в машину, и все пугающие горизонты оставались вне ее предела. Машина тут же тронулась. Девочку дернуло назад, и она почувствовала, как к горлу подступает ком.

– Ехать не близко, тебя в дороге не укачивает? – Поинтересовался тот.

– Нет, все хорошо.

Только теперь она поняла, насколько была напряжена. Опустив плечи, она почувствовала острую боль. Сколько же она провела в таком скрюченном положении?

– Ты в порядке? – Спросил Рэй, заметив краем глаза странную гримасу пассажирки.

– Да, просто устала.

– Может лучше отвезти тебя домой, к родителям? Они, должно быть, волнуются.

– Все в порядке, мне нужен Брунс.

– Что-то срочное?

– Еще как! – Воскликнула она, опуская стекло еще ниже. Желудок скручивался, и ей действительно казалось, что ее вот-вот вырвет. – Мне очень нужно с ним поговорить!

«Держись!» - приказала она себе. Ни один человек не будет рад, если в обмен на свою помощь он получит изгаженный салон.

– Если тебя что-то беспокоит, ты можешь сказать об этом мне. Многие говорят, что я отличный слушатель.

Берта сильно сомневалась, что этот человек мог хоть чем-то ей помочь. Пускай она достаточно долгое время подозревала его, это не делало Рэя связанным с преступлением. Кроме того, он был простым водителем, а в молодости – водопроводчиком. Что мог этот человек знать о колонках и их подключении?

– У меня кружилась голова, но теперь я в норме. Не беспокойтесь, я просто хочу немного поговорить с братом.

– Хорошо. – Кивнул тот. – Я рад помочь тебе всем, чем могу. Люблю оказывать людям услуги, знаешь ли.

Слова звоном отозвались в ее голове. Та же фраза, одна интонация. Смутно знакомый голос по радио больше не казался ей таким уж далеким. Он был прямо здесь, в непомерно-опасной близости.

Берта осознавала, что если все так, как оно выглядит, то ее водитель являлся соседом Кристофера Фогта. Именно этот человек заявился на радио с целью привлечения внимания. И только он мог иметь доступ к тому динамику под кроватью жертвы.

«Стой, давай подумаем… – Уговаривала она себя. – Внештатный детектив очень умен, и не стал бы так нагло заявляться на радио. Да, он заносчив и самолюбив, но это не делает его глупцом. Ему не удалось бы так легко убивать на протяжении десяти лет, если бы он позволял себе такие вылазки»

– Помнишь тот день, когда я пришел навестить Райк, и впервые встретил тебя? – Рэй прервал тишину своим безобидным тоном. Почему-то от него сердце Берты забилось быстрее. – В тот раз ты задавала очень странные вопросы.

– Наверное, настроение было такое…

Натянутая улыбка не могла вызвать в нем доверие. Хмыкнув, он бросил на нее короткий взгляд.

– Знаешь, я, несмотря на возраст, довольно хорошо знаком с технологиями.

Автомобиль остановился на светофоре, и Рэй полностью повернулся к ней.

«Что он хотел этим сказать? Почему он не сводит взгляд?» - все эти вопросы Берте хотелось задать вслух. Наверняка после этого он бы сразу отвернулся и перестал бы так напирать. Но дрожащие нотки в голосе и бех того плохо скрывали страх, нет смысла подтверждать его догадки криками ужаса.

– Я к тому, что некоторые из твоих вопросов мне удалось найти в интернете. Нашел книжонку с психологическими тестами.

– Надо же, как забавно!

– И не говори! Самое смешное, что, судя по ним, ты пыталась определить не психопат ли я.

Берта никак не могла решить, что делать. Если она останется в машине и продолжит этот фальшивый спектакль, то он может в любой момент нанести удар. Или есть шанс, что в таком случае он посчитает, что достаточно запугал маленькую девочку и отпустит ее с миром. Если же она вздумает убежать сейчас, то Рэй погонится за ней. Достаточно ли у нее сил, чтобы сбежать от старика? Сможет ли она открыть дверь? Теперь замкнутое пространство действовало не так уж успокаивающе.

– Тот разговор здорово напоминал допрос. – Продолжал тот, как ни в чем ни бывало.

Тем временем стекло с ее стороны медленно поднялось вверх. Несколько нажатий на кнопку ситуацию не исправили.

– Твой брат ведь полицейский, так?

– Да какой он полицейский? Так, рядовой. Он рассказывал, что босс часто отправляет его мыть туалеты зубной щеткой.

История эта была взята из его военной академии, и все же попытаться стоило. Но Берта с ужасом видела холод в лице водителя. Этот факт его не забавлял, и даже раздражал. Может, он чувствовал, что та врет?

– Не переживай, мы почти приехали.

– Да, я вижу. Мы совсем рядом, я могу пройтись.

Не сводя глаз с Рэя, девочка нащупала ручку. В таком положении трудно было ухватиться за нее, пальцы постоянно соскальзывали. Дверь не поддавалась.

– Нельзя выходить из движущейся машины! Это небезопасно.

«Ну да! – С усмешкой мысленно добавила та. – А сидеть в замкнутом пространстве с маньяком – очень даже!»

– Я лучше выйду, тут совсем рядом. – Он чуть повернулась к двери, все еще посматривая на руки собеседника. Он мог в любой момент достать из кармана тряпку и заткнуть ей нос, как в старых фильмах.

– Некуда спешить!

– Но меня тошнит.

– Не страшно, мы почти на месте.

Берта развернулась к капризной ручке. Она пыталась вытащить руками затворку, но все было тщетно. Мелкий цилиндр не мог надолго задержаться в ее пальцах, и постоянно выскальзывал. Знай она раньше, что они понадобятся, ни за что не стала бы стричь ногти.

Левый бок отдало пронзающей болью. Электрический ток прошел по всему ее телу быстрее, чем та успела это понять. Глаза все еще были открыты, но больше ничего не видели. Руки беспомощно повисли. Тело больше не собиралось держать равновесие и равнодушно скинули голову на стекло. Вокруг не осталось ничего, кроме пустоты.

Глава 27

Желая скрыться ото всех, она заперла все окна и двери. Воздух в квартире был затхлым, и девушка удивлялась тому, что сейчас ей это казалось нормой, хотя еще несколько недель назад жаловалась на то же самое в Орэллоу.

Райк всегда ненавидела субботу за ее бесполезность. Раньше девушка проводила на работе большую часть своей жизни и в те редкие моменты, когда ей удавалось побыть одной, она либо тут же засыпала, либо бродила по дому в поисках занятия. Теперь же любой день недели напоминал ненавистную субботу. Каждая поверхность в доме сияла от чистоты. Райк еще никогда в своей жизни так много не готовила. Она уже начала привыкать к постоянным прогулкам с Одри, и даже приноровилась к уборке за этим мелким комком шерсти в парке.

Единственным не сделанным делом оставалась работа. Пообещав своей сестре новый сценарий, Райк день за днем выдавливала из себя идеи. Ни одна не казалась достойной продолжения. Именно по этой причине в тот день, она старалась отделиться от окружающего мира.

– Это должно помочь! – Заявила она вслух, включая ноутбук.

Очередной новый документ смотрел в ее глаза своей пугающей пустотой. Девушка выстроила размер шрифта и интервал между абзацами, кликнула на выравнивание по краю для удобства и выставила ширину отступа.

Палец завис над клавишей «Т». Что она хотела написать? Почему в голове так пусто? «Думай, Райк» - умоляла она себя.

Размышления прервал звонок в дверь. Поспешив в прихожую, она запуталась в одеяле и едва не упала. Кто-то настойчиво продолжал звонить.

– Да иду я уже!

Девушка распахнула дверь. На пороге стоял долговязый мужчина с треугольным лицом. Он слегка приоткрыл рот, из-за чего выглядел удивленным, но Райк знала, что на самом деле он чем-то напуган.

– Что тебе надо, Брунс Берг?

Вместо ответа он протянул ей пакет с едой на вынос из какой-то забегаловки. Название на пакете не было ей знакомым. Запах отдавал остротой, пробуждая аппетит. Когда она в последний раз ела?

– Можно мне войти?

С надеждой заглянув ему за спину, она обнаружила, что там никого нет. Разочарование мгновенно сменилось облегчением. Что сказала бы Берта, увидев ее в одной мужской футболке размера XXL, полученной пару лет назад на гейм-конвенции?

– Да, конечно. – Забрав пакет, девушка вернулась на кухню. Яркий экран был единственным источником света, и почему-то Райк показалось, что это неправильно. Ведь когда она только садилась, на улице было светло. Куда пропал весь ее день?

– Я долго думал, стоит ли мне приходить… – Райк было забавно наблюдать за тем, как блуждает его взгляд по комнате. Активно избегая вида ее голых ног, Брунс рассматривал комнату как в первый раз. – Но быстро сообразил, что без Анны тебя ждет голодный вечер и переступил через свою гордость.

– Что ж, это намного лучше, чем твои набеги на мой холодильник.

– Считай это расплатой.

– Маловато будет для заглаживания вины… – С досадой сказала она, рассматривая содержимое пакета. Внутри была кисадилия, нечто на подобии пирога и газировка. – Не могу поверить, что с такими вкусами ты остаешься худым.

– А я удивляюсь тому, что ты все еще переживаешь по таким мелочам. Тем более, что с твоей фигурой переживать не о чем. Кстати, о фигуре, не хочешь одеться?

– Что-то смущает?

– В смысле, кроме всего?

Несмотря на то, что вся эта ситуация Райк казалась намного более неловкой собственного внешнего вида, она согласилась пойти переодеться. В шкафу был полный беспредел. Все вещи образовали один большой ком.

– Блестяще… – Пробурчала она, вытягивая из кучи нечто, похожее на штаны.

Когда в ее руках оказались ласины, она вновь вздохнула. Они были куплены для спортзала и надевались всего два раза – при покупке в магазине и однажды на тренировку, во время которой выяснилось, что сквозь них просвечивается нижнее белье. Как бы то ни было, это казалось лучшим вариантом чем расхаживать с голым задом при госте.

Брунс, кажется, не заметил ничего необычного. Когда хозяйка дома вернулась, он как раз искал стаканы. Какое-то время он вообще не разговаривал. Поглощенный сервировкой стола, он будто забыл о Райк.

– А у тебя есть свечи?

– Нет, но, если хочешь, могу обратно вырубить свет и посветить тебе экраном ноутбука.

Она ждала улыбку, но в ответ он издал странный звук, похожий на «мэ» и махнул на нее рукой.

В следующую минуту они уже сидели за стол. Расположившись прямо на против Брунса, Райк получила возможность видеть весь одолеваемый его спектр эмоций. В основном он был зол, но стоило ему поднять глаза – смущался, затем стыдился и опускал голову обратно к тарелке, где что-то его расстраивало, и тот вновь начинал злиться. Действие шло по кругу как в бесконечной унылой пьесе.

Почему-то ей не хотелось его прерывать. Взявшееся из неоткуда терпение к этому нескладному молодому человеку выглядело странно. По-хорошему ей бы выставить его за дверь и продолжить работу…

«Все ясно! – Вдруг поняла та. – Я просто избегаю труда»

– Ты ведь пришел не просто поужинать?

Брунс встрепенулся, словно забыл о ее присутствии.

– Я хотел поговорить с тобой.

– Слушаю.

Подбирая слова, он монотонно стучал пальцем по столу. Время шло, и Райк начало казаться, что ей следует угадать его мысли.

– Это связано с тем убийством?

В ответ он махнул головой. Все его движения были дерганными, словно тот пытался что-то стряхнуть.

– Нет, конечно.

– Тогда с Бертой?

– Да… Что же еще, естественно, Берта.

– Понятно. – На том ей бы хотелось закончить разговор. После того, как Берта сообщила ей о своем переводе, Райк абсолютно не хотела возвращаться к этой теме. Час за часом она отгоняла неприятные мысли и последние полтора дня ей это даже удавалось. Однако, что делать теперь, когда причина волнений заявилась прямо в ее дом?

– Я должен был поехать на вокзал вместе с ней.

– Но ты здесь.

– Да.

– Почему?

Его привычка указывать на очевидные вещи нервировала почти так же сильно, как и в первый день. «Если мне так и придется вытягивать из него слова, клянусь, я вытолкну его в окно!» - дала себе слово Райк.

– Потому что я все еще не могу простить себя за то, что ей приходится переезжать.

Наконец все встало на свои места. Весть тот страх и неловкость со стороны Брунса не были вызваны ее жуткой натурой и неряшливым внешним видом. Он пришел для того, чтобы излить душу.

– Все эти годы я постоянно навещал ее и обещал, что когда она вырастит, заберу к себе. При этом я тайно надеялся, что это время никогда не наступит, ведь она просто… неуправляемая! Да, возможно, лечение все же действует, но как это проверить наверняка? Я все еще боюсь Берту. И вот, несколько дней она постоянно была рядом со мной, всего в паре кварталов. Но даже так не смог быть рядом, потому что я не брат, а мелочный трус!

Он опустил голову на стол и запустил руки в волосы. Казалось, он сейчас начнет вырывать клочки из затылка, и Райк уже приготовилась его останавливать.

– Но при этом я был очень счастлив видеть ее рядом с собой, понимаешь? И теперь, спустя все эти дни, я готов сказать, что хочу этого! Я хочу, чтобы Берта была счастлива и пошла в колледж! Я хочу постоянно гулять и ссориться из-за моей работы.

В голосе слышалась дрожь, он еле сдерживал себя от слез.

– Я ужасный старший брат…

Райк вытянула руку вперед, но так и не решилась коснуться его плеча. В таком состоянии человек рассеян, а порой даже агрессивен. Если он воспримет ее знак внимания как угрозу, то может и ударить.

– Брунс, ты отличный старший брат.

– Я даже не поехал ее провожать.

– Твои страхи не делают тебя плохим братом. Тряпкой – да, но как брат ты делаешь почти все, что можешь.

– Ты не помогаешь.

– А я и не пытаюсь. Как мужчина ты мог бы переступить через это все и провести с Бертой последние дни в Германии. Скоро она уедет, кто знает на сколько. А что если работа так отвлечет тебя, что совсем не останется времени на путешествия? Людей убивают не только в будни, а выкроить время на поездку не всегда бывает просто.

Брунс медленно оторвал голову от стола. В его глазах читалось разочарование и горечь. Неужто он действительно надеялся на поддержку?

– Я ни за что не стала бы бросать сестру в такой момент! – Твердо сказала Райк. – Анна еще та заноза в заднице, но ради нее я бы забыла обо всем на свете и примчалась на вокзал. А вот ты этого не сделал.

– Слушай, не сыпь соль на рану!

– Не давай мне повода.

Желая хоть как-то размяться, она закинула ноги на соседний стул. Райк с удовольствием развалилась на спинке кухонного диванчика.

– Чтобы ты знал, я все еще злюсь.

– На меня то за что? Это ты вела себя странно!

– Да, и вместо того чтобы время от времени навещать меня, как обычно поступают друзья, ты забыл обо мне.

– С каких пор мы с тобой друзья?

Вопрос ее обескуражил и найти ответ стало намного труднее.

– Ты пришел ко мне домой, принес еду и изливаешь душу. Если не хочет называться моим другом, будь добр, уходи и не отвлекай от работы!

Брунс даже не шевельнулся. Встревоженный ее приказом он вытаращил глаза. Явно поверив, что его вот-вот могут выставить за дверь, он понизил тон.

– Ладно, мы друзья.

– Так-то лучше!

Паренек вновь стал осматривать потолок. Это напомнило ей то, как когда-то в отеле они сидели рядом, и Брунс смотрел куда угодно, только не на ее ноги. В тот раз ей хотелось его подразнить но теперь, стоило картине вновь всплывать перед глазами, как появлялось желание где-нибудь спрятаться. Слишком глупый поступок и без того дурной особы. И о чем она только думала?

Погрузившись в воспоминания, она прослушала что-то важное.

– Что? – переспросила та.

– Я сказал «извини»! – Он перешел на крик, как обычно делают недовольные подростки. – Ты права, я должен был уделять тебе больше внимания. Наверное, ты чувствовала себя одинокой.

– Не то чтобы. Кажется, я просто пыталась найти баланс.

– В каком смысле?

Райк развела руками.

– Жизнь разделилась на «до» и «после». Все эти ужасы и… – не собираясь произносить слово «убийства», девушка передумывала заканчивать предложение. – После того как меня выписали из клиники, мне очень хотелось объединить все это воедино.

– Но зачем?

– Тогда было бы не так страшно вспоминать произошедшее. Раньше я всегда убегала от неприятных воспоминаний, но, как показывает практика, это не лучшее решение проблемы.

Так оно и было. Стоило ей попасть в Орэллоу, как обрывки детства не переставали ее отпускать. Они тянули к ней свои обожжённые руки, хватали за руки, ноги и горло и тянули куда-то вниз. Голос отца не выходил из головы. «Лучше бы ты умерла!»; «Исчадие ада»; «Антихрист»; «Ты будешь стоять здесь, пока солнце не встанет»; «Сгинь!»

По коже пробежали мурашки. Райк попыталась согреть ладони. Нервный короткий смешок вырвался наружу.

– Когда человек прячется от своего прошлого, и оно приходит, становится очень-очень страшно. Берта могла бы стать связующим звеном между тем, что у меня есть сейчас, и клиникой. Понимаешь?

– Да. – Несмотря на уверенный тон, всем было ясно, что Брунс лгал. Он был из тех, кто убирал неприятные воспоминания в дальний ящик и забывал о них. Только это помогало ему навещать Берту все эти годы. Позволив себе ненадолго забыть о том, что было в детстве, он открыл себе дорогу к будущему. И теперь уж точно не мог понять, зачем связывать эти два понятия.

Отложив вилку, он схватил стакан газировки и осушил его одним глотком. Затем, еще до того, как поставить его на место, тяжело выдохнул.

– Мне жаль, что у тебя все так сложилось. Насколько было бы проще, если бы ты своими сверхспособностями нашла убийцу!

– Это не какая-то супер-сила, я просто читаю мимику.

– Знаю. Но если бы ты применяла это по назначению, то ловить плохих парней стало бы гораздо проще.

Райк поправила волосы. Казалось, на ее голове образовалось гнездо. Память подсказывала, что та не принимала душ уже четыре дня. Осознав это, девушка тихонько застонала.

– Мычи сколько хочешь, но моя сестра уверена, что ты знаешь убийцу в лицо.

– Даже если так, как по-твоему я должна была узнать, кто это? Обычно происходит вот что – я задаю человеку вопрос и слежу за реакцией.

– А может человек, я не знаю, проявить себя в ситуации?

– Конечно! Вопрос как раз-таки и нужен чтобы создать эту ситуацию. Одно время я даже специально раздражала людей, чтобы посмотреть на выражение лица.

Брунс с интересом наклонился к ней вперед.

– Райк, а ты была на похоронах Винзенза?

К собственному удивлению, вопрос ее оскорбил.

– Ну конечно же! – Воскликнула девушка.

– И ты не заметила ничего странного?

– В каком смысле?

– Убийцы не редко приходят на похороны своих жертв. Там был кто-нибудь… Сложно сказать. Кто-то злорадствовал?

Райк фыркнула. В попытке сохранить крупицы собственной важности, она выпрямилась и закинула одну ногу на другую.

– Я не смотрела по сторонам.

Брунс Берг притворно рассмеялся. Спектакль был всего лишь манипуляцией, но даже это ее задело.

– Брось! – Сказал он. – Ты всю жизнь наблюдаешь за людьми, а тут не стала?

– Мы хоронили моего мужа.

– И тебе, скорее всего, хотелось знать, кто искренне о нем скорбит, а кто – нет?

– Да. – Сквозь зубы ответила Райк. Он был прав. Но припомнить кого-то конкретного было трудно. – Многих из присутствующих я даже не знаю.

– Но кто-нибудь должен был тебя насторожить.

– Винзенз был редкостной сволочью. Мало кто плакал по-настоящему, большинство притворялись. Некоторые вообще пришли, чтобы выразить свои соболезнования Графу. Моя мама была рада, что я стала свободна. Даже Рэй вздохнул с облегчением! Так что, если тебе нужны имена, то список будет бесконечен.

Брунс стыдливо отвел взгляд. Ему было жаль, что пришлось ее разозлить, при том, что это не дало никакого результат. Не удивительно. В конце концов, он действовал на удачу.

Устав от этой беседы, девушка отвернулась к окну. Который час? Не раньше девяти. На улице становилась все темнее, но Анна до сих пор не вернулась домой. Когда такое случалось, Райк начинала беспокоиться. Сестра была последним человеком, которого у нее не забрали обстоятельства. Если с ней что-то случится, она никогда себя не простит.

Телефонный звонок прервал тишину. Оба вздрогнули и разом потянулись к лежащему на столе смартфону. Райк стремительно убрала пальцы. Телефон был не ее, и на звонок отвечать не ей.

Только увидев имя звонившего, Брунс поник. Его плечи опустились, а ноги невольно поволокли тело в коридор. Он не хотел, чтобы кто-то его слышал. И именно это заставило Райк прислушаться. Мужчина говорил нервно.

– Что тебе нужно? Нет, я не огрызаюсь. Я сейчас занят, не могу говорить. – Он старался говорить медленно, но к концу предложений невольно ускорялся. – Чего?!

Брунс бросился к своим ботинками. Суета не позволяла ему мыслить здраво, и потому он тратил много времени впустую. Чего ему только стоило перепутать правый и левый ботинок! Ругаясь под нос, он вновь переобувался. Временами он цеплял плечами и коленями близстоящие предметы. Хозяйка квартиры была готова поспорить, что еще немного, и тот сломает себе ключицу.

– Почему ты сразу мне не позвонила?! А если… Нет, мама, я не кричу на тебя!

Райк вышла за ним в прихожую. Яростно выбросив телефон, Брунс едва не попал по ее ноге. Но даже после крика «Эй!» не понял своей ошибки.

– Что случилось?

– Берта пропала!

– Когда?

– Не знаю, похоже, давно. Часов пять-шесть назад. Бабушка задремала на вокзале и не сразу заметила. Когда очнулась, Берты уже не было.

– Почему тебе звонят только сейчас?

– С вокзала бабушку повезли в скорую. Ее от испуга чуть удар не хватил.

– Ты сейчас в больницу?

– Нет, с бабушкой все будет хорошо. Я поеду по улицам, буду искать сестру.

– Думаешь она ушла сама?

– Очень на это надеюсь.

Брунс уже потянулся к дверной ручке, когда Райк схватила его за плечо. Простого касания могло быть недостаточно чтобы его остановить, ей буквально пришлось повиснуть на нем.

– Я пойду с тобой!

– У меня нет времени ждать пока ты оденешься.

– Поеду так.

– Ты будешь мешать.

Он оттолкнул ее, но та не отцеплялась. Следующее попытки так же не увенчались успехом, и он попробовал другую тактику. Более ласковую.

– Райк, она знает, где ты живёшь?

– Не думаю.

– Ты ей не говорила?

– Не было повода.

– Не думаю, что она пойдет к тебе, но если так, то кто-то должен быть дома. Останься и дождись моего звонка.

– А если она не придет?

– Я наберу тебя в любом случае!

– Но я...

Аккуратно зажав ее ладони в своих руках, он не оставил ей возможности шевельнуться.

– Послушай меня внимательно. – Медленно и внятно сказал Боунс Берг. – Райк, я позвоню тебе и скажу, где Берта. Но сейчас ты должна остаться дома.

– Когда ты позвонишь?

Отпустив ее пальцы, он подобрал телефон и прямо при ней открыл приложение "часы".

– Смотри, я ставлю будильник. Через два часа я позвоню тебе и скажу чистую правду, какой бы она ни была. Договорились?

Девушка кивнула, и ее друг убежал прочь. Торопливые шаги по лестнице в подъезде заглушали биение ее сердца. Где-то там по улицам бродит маленькая девочка в поисках помощи. На ее благополучие оставалось лишь надеяться.

Глава 28

Выходя из машины, ему пришлось обойти ее, чтобы открыть дверь с той стороны. Мужчина вытянул руки и осторожно обнял девушку столь хрупкого телосложения, что могла бы сойти и за ребенка. Ее ноги, точно конечности марионетки, бились обо все подряд. Раньше он и представить не мог, что вытаскивать кого-то из машины настолько трудно. В последний раз, когда ему приходилось доносить бесчувственное тело от машины до кровати, он был еще молод, а его дочь – совсем мала. Теперь уж прожитые годы не давали ему так легко двигаться, как прежде.

Вздохнув, он захлопнул дверцу. Унести за раз девочку вместо с пакетами продуктов представлялось невозможным.

– Эй, Рэй! – Один из соседей подошел к нему ближе и, указав пальцем на ребенка, поинтересовался. – Чье это чудо?

– Дети в кой-то веки изволили доверить мне внучку! – Со всей гордостью произнес Рэй. Что ни говори, а актером он был хорошим.

– Надо же! – Желая полюбоваться ею, старикан наклонился к ее лицу. – А чего она спит?

– Вымоталась! Мы ехали от самого Нюрнберга.

– Оно и видно! Обязательно заходите ко мне в гости.

– Разумеется! На пятом?

– Как и всегда!

На том они и попрощались. Большинство таких бесед не заканчивались настоящими встречами. Рэй никогда не был против поживиться ужином в гостях, но особенно втираться в доверие жителем этого здания не стремился. Помимо своего основного жилья, дом, в который они приехали, посещался Рэем не чаще двух раз в неделю. Вероятно, именно по этой причине соседи и звали его к себе. Любопытство. Всем было интересно знать, где пропадает добродушный старикан.

Подниматься с таким грузом было намного труднее, чем ожидалось. Но ехать на лифте с потерявшей сознание девушкой было бы опрометчиво. Камера в лифте тут же показала бы, на какой этаж те отправились. Подобного предательства нельзя было ожидать от камеры на входе, тем более что та уже третий день не работала.

Наконец, добравшись до двадцатого, и последнего этажа, Рэй бесцеремонно бросил Берту на пол прихожей. Каждый вздох отдавался эхом в голове. Стук внутри черепной коробки не давал успокоиться.

В среднем после электрошокера люди оставались бес сознания два часа, но гарантии на то, что ребенок будет в этом состоянии дольше не было. Позволив себе небольшую передышку, он схватил ее за руки и поволок тело в дальнюю комнату. Мелкое пространство площадью в восемь квадратных метров никак не использовалось. Никакого окна и даже линолеума. Из мебели там стоял лишь старый пыльный диван. И тот занимал место лишь за тем, чтобы не путался под ногами в других комнатах.

Старик небрежно бросил на него девчонку и сел на уголок. Нужно было придумать, чем ее связать. В его личной спальне еще остались наручники, но те хранились для более важного дела. Лучшем вариантом в его глазах выглядела идея зацементировать и руки, и ноги Берты…

– Нет, проблематично – признал Рэй.

За отсутствием идеала приходилось использовать то, что имелось. Захватив из соседней комнаты веревку, он устроился поудобнее и включил первое попавшееся видео на YouTube. Шибари – искусство для него новое. До этого ему не приходилось связывать своих жертв. Обычно никто из них не был способен сопротивляться. Но этот раз был особым. Рэй понятия не имел, что теперь делать. Но что-то внутри подсказывало – убивать ее нельзя. «Жаль» - подумал тот. Это решило бы массу проблем.

Спустя полчаса попыток выполнить работу идеально, мужчина махнул на это рукой. Было куда проще связать отдельно руки и уж потом тремя тугими петлями закрепить их на туловище. Подумать только, а ведь есть те, кому такое нравится! Сплошные безумцы. Завещающим штрихом служил кляп. Комната, в которой он собирался оставить девочку, будучи угловой в доме, выходила прямо на улицу. С обеих сторон располагались другие комнаты той же квартиры – спальня, кухня и ванная. Стены дома были достаточно толстыми, чтобы соседи не расслышали и самого истошного крика. Но, как бы то ни было, перестраховка еще ни разу ему не помешала.

Когда со связыванием было покончено, Рэй оторвал седалище от уродливого, но удобного дивана. Благо, с той стороны двери был замок. Как только щелкнул засов, старик почувствовал облегчение. Одной головной болью меньше. Теперь он мог себе позволить отправиться на кухню, где нальет себе крепкий чай и откроет упаковочку шоколадного печенья.

***

В комнаты было темно, хоть глаз выколи. Единственным источником света служила узенькая щелка под дверью. В коридоре кто-то постоянно ходил. Медленно вдыхая затхлый воздух и запах собственного пота через нос, Берта старалась сосредоточиться. Ее собственные действия загнали ее в ловушку. Если бы только она осталась на вокзале вместе с бабушкой, сейчас они сидели бы рядом в уютном поезде! Брунс никогда не узнает, где она, а значит – не явится на помощь. Они с Райк так и не успели как следует помириться.

«Если бы я не сбежала тогда, то завтра утром проснулась бы в тех же условиях» - пожалуй, эта была худшей мыслью из всех. В ее глазах именно так выглядел Зитмен. Может, все не так уж и плохо? Кто знает, возможно, через пару часов настанет конец жизни, и тогда страдания закончатся. В этом случае ни родителям, ни брату, ни кому-то еще больше не придется переживать. Жизнь той, кто потратил львиную долю отведенного времени на размышления о преступлениях, завершится соответствующим финалом.

Девочка даже не заметила, как ее щеки промокли. Горячие слезы обжигали заледенелые щеки. Разглядеть было невозможно, и все же она была уверенна, что батареи в комнате нет.

Уткнувшись лицом в обивку дивана, Берта хотела разом и согреться, и утереть слезы. Ей казалось, что, если всхлипы станет слышно за пределами комнаты – игра проиграна. Будто бы убийца не знал, что девочка все еще там, и ей нужно было прятаться. Какая глупость.

Огромный резиновый шар во тру ничуть не помогал успокоиться. Мало того что слезы мешали распределять дыхание, так еще и тошнота подбиралась к горлу. Каждое движение являлось колоссальным риском для слабого желудка. И хоть Берта не знала наверняка, убьет ли ее рвота, убеждать себя в том, что ничем хорошим это не кончится, не приходилось.

Неожиданный щелчок заставил ее подпрыгнуть на месте. Направив взгляд на дверь, она застыла. В лучах желтого света появилась фигура. В глазах девочки вновь встали слезы, но на этот раз уже от яркости.

– Совсем забыл! – Воскликнул старикан, потянувшись локтем к выключателю.

Беловатый свел единственной лампочки в люстре показал ей поднос в руках ее похитителя. Похоже, в нем проснулась совесть, и тот решил ее накормить. Пока Рэй говорил с ней этим противным будничным тоном, она размышляла, нет ли яда или наркотиков в пище.

– Не знаю, что тебе нравится, поэтому налил суп. Нам потребуется время, чтобы привыкнуть друг к другу.

«Ну конечно! – Подумалось ей. – С удовольствием подружусь с бессердечным мясником».

Излишняя подвижность языка накопила слюну, тем самым вызвав очередную волну тошноты. Она закашлялась, выгивая спину во все стороны. Казалось, воздух вместо рта вот-вот начнет выходить через уши.

Рэй совсем не торопился. Он оставил поднос на полу, медленно сел рядом и протянул руки к ее голове. Кляп вдруг выпал из ее рта, и Берта с радостью вдохнула ртом. Мужчина смотрел на нее с теплотой, терпеливо ожидая, когда та отдохнет. Но как только ее мысли начали проясняться, грубые толстые пальцы схватили ее за волосы. Девочка испуганно вскрикнула и вдруг обнаружила некую хриплость в своем голосе.

– Давай мы с тобой договоримся – я приношу еду, а ты ее ешь. Если будешь каждый раз кричать, то я перестану кормить тебя, и тогда ты умрешь от голода. А это очень медленная и мучительная смерть. Некоторые даже сходят с ума. Понимаешь?

Она кивнула.

– Вот и славно.

Старик подобрал с пола поднос и, поставив его на свои колени, схватил ложку. Он зачерпнул немного бульона и протянул его Берте. Та со страхом отодвинулась.

– Не голодна?

– Я могу поесть сама. Честно, я справлюсь.

– Я не стану развязывать тебе руки. Так что если ты не хочешь окунуть в тарелку лицо подобно свинье, то стоит принять мою доброту.

Несмотря на недавнюю попытку желудка вывернуться наизнанку, ей хотелось есть. Зажмурившись, девочка широко раскрыла рот.

– Скажи «А-а-а»!

Берта поморщилась от отвращения. Первая ложка супа показалась ей самой отвратительной на свете бодягой. Запах изо рта перебивал еду. В следующий раз в ложке оказался кусочек картошки, что чуть улучшило ситуацию. Безвкусный, недосоленный бульон с каждым разом казался все лучше и лучше. Живот урчал со страшной силой, умоляя дать еще и еще. Перед последней порцией девочка закашлялась.

– Я бы налил тебе чашку кофе, но он недавно закончился.

По неясной причине старикан всеми силами пытался выразить добродушие. Это внушало надежду. Может, он вовсе не собирается ее убивать? Обычно внештатный детектив не играется со своими жертвами в дочки-матери.

И все же пазл как-то не складывался. В роли серийного убийцы ей всегда хотелось видеть кого-то моложе, крепче, может быть, даже умнее. Но перед ней сидел спокойный дедушка. Лицо ни за что не выдало бы в нем психопата.

– Я не понимаю… – Прошептала она. – Если Вы Внештатный детектив, то почему полиция Вас не допрашивала? Кем был Питерс для Вас и зачем понадобилось его убивать?

Старик нахмурился. С таким выражением лица, он перестал быть милым дружелюбным дружком-соседом. На миг она разглядело его истинное «Я». То самое, что он скрывал ото всех, кроме собственных жертв.

– Ты задаешь много вопросов.

– И что? Сбежать у меня точно не получится. Разве Вам не хочется поделиться?

Мужчина хмыкнул.

– Пожалуй, начать стоит с главного. У меня было отличное алиби. – Пробормотал Рэй, поставив тарелку на пол. – Видишь ли, в ночь перед убийством, мы с моим приятелем повздорили в баре. После драки приехала полиция и отвезла нас в участок. Там нас должны были задержать на десять суток.

– Но Вы выбрались.

Рэй усмехнулся.

– Это было не сложно. Другой мой друг как раз работал нашим сторожем. Камера не работала, об этом тот проговорился сразу. И тогда я пообещал ему тысячу евро за побег.

– Что?

– Признаюсь, в былые годы я был известен как отличный игрок в покер! Эх, лучшее время моей жизни! Тогда у меня всегда ходили три-четыре человека в должниках. Я сказал тому копу, что если прямо сейчас не заберу свои деньги, то должник уедет заграницу.

– И он так просто отпустил преступника?

– Скажем так, тот тип, с которым состоялась потасовка, был не ангел. Всем было ясно, что виноват именно он!

– Но как же закон?!

В голове не укладывалось! Все детство Берта слушала тирады матери и отца на тему справедливости и чести. И дня не проходило, чтобы кто-то из них ни похвалил страну или ее служителей закона. По их мнению, никто и никогда не подвергнет себя опасности ради денег или друзей. Любой полицейский – образец для подражания. Так ей всегда твердили родители.

– Милая моя, ради денег человек пойдет на многое! Тем более, что тот парень и сам был мне должен. Не много, евро сто, может. И все же избавиться от долга он был только рад!

– И никто даже не потрудился сопроводить Вас?

– Зачем?

– Но Вы должны были быть за решеткой!

Из-за ее рвения старик постепенно терял интерес к разговору. Беседа топталась на одном месте. Берте было трудно представить такой расклад событий. Алиби нельзя верить. Все эти годы полиция проходила мимо серийного убийцы, только потому что какой-то полицейский в свое время не задержал его как следует.

В голове что-то щелкнуло. Подобную историю девочка уже слышала. Немного с другого ракурса и без любопытного продолжения. Нет. Она слышала чей-то пересказ. Историю от лица зачинщика драки.

– Вы были другом отца Райк? – Спросила Берта.

– Почему ты так решила?

– Она рассказывала, как ее отец с кем-то подрался, его заперли, и в это время кто-то убил Питерса. Ее отца даже не подозревали.

– Умная девочка! – Усмехнулся тот. – Да, это правда. Я, Питерс и Лабберт Горовиц всегда были и будем лучшими друзьями.

– Но ведь Вы убили Питерса.

– Да, и сожалею об этом. Но, сама понимаешь, люди вроде него не должны расхаживать по городу.

«Похоже, он верит, что творит добро» - предположила Берта. Не удивительно. В Орэллоу бывали и не такие кадры. Микки долгое время повторял, что если бы он в тот раз не ограбил магазин рад сигарет, то по теории эффекта бабочки Земля горела бы синим пламенем.

– Что он сделал?

– Питерс был мошенником и извращенцем. И дня не проходило, чтобы он не стянул из дома клиента что-нибудь мелкое или обманул в карточной игре. А женщины? Он неделями их преследовал! Как сейчас помню… в том месяце Питерс поспорил с Лаббертом, что возможно соблазнить любу девушку на свете!

– И что тогда?

– Они пожали руки и разошлись. Я думал, на том дело и кончится, в конце концов никто не обсуждал условия. Ни сумму выигрыша, ни предмет охоты. Пока однажды мы не решили встретиться в баре. Питерс вынул из кармана женские трусы и кинул их под нос Лабберту. Сказал, что они принадлежат его дочери. Тот, ясное дело, не поверил. Стал кричать и извиваться. Я едва усадил его на место. Поворачиваю голову, а Питерса и след простыл! Тогда Лабберт и зарядил мне по лицу. Прямо вот сюда! – Рэй покрутил пальцем у свей правой щеки. – За раз выбил мне два зуба.

– Вы имеете ввиду, что это было нижнее белье Анны?

– Конечно, чье же еще! Райк я на тот момент вообще не знал. Лабберт так редко о ней говорил. Чаще всего я вообще забывал, что у него был второй ребенок.

– Но с Анной вы были знакомы?

– В основном на фотографиях. Маргарет, знаешь ли, терпеть меня не могла! Питерса звать в дом – пожалуйста, а вот для меня места никогда не находилось.

– Вам известно, что отец Райк ее избивал?

Услышав впервые об этом, Берта пообещала себе не рассказывать об этом никому. Райк явно не спешила посвящать клинику в свои тайны, а слухи там расходятся быстро. Теперь же обещание казалось глупостью.

– Я узнал об этом слишком поздно! Когда Анна пришла работать в компанию Графа, она меня узнала. Так и сказала: «Я Вас помню, Вы работали с моим отцом». Вот так вот. Мы поговорили, и эта девчонка каким-то образом умудрилась проговориться. В тот день я и начал сожалеть о смерти Питерса. Ведь убийство Лабберта стало бы намного ценнее для общества. Какое опущение!

– Выходит, Райк не знает обо всем этом?

– Разумеется! Зачем бедной девочке знать все тонкости? Пусть живет себе спокойно.

В тот миг показалось, что Рэй на самом деле дорожит Райк.

– Если Вы так беспокоитесь за нее, то зачем пытаетесь убить всех, кто ей дорог?

– Я?! – Вопрос его оскорбил, и Берта моментально пожалела, что задала его. От страха она попыталась отодвинуться, но веревки сковывали движения. – Милочка, я не убиваю людей! Я их лечу, ясно тебе?

Не понимая и половины, она решила кивнуть.

– Все те, кого я убил, не были людьми. Питерс был гадом. Марта и пальцем не шевельнула, чтобы защитить дочь. И к чему это привело? Ужасная мать получила ужасную смерть. Винзенз ей изменял. Он поимел каждую юбку в этой прогнившей компании! Скажи, разве мир стал хуже без него?

– А что с остальными? Репортеры тоже были плохими людьми?

– Все до единого! Каждый заслужил смерти, и не смей сомневаться.

Какую милую убийца написал для себе сказку! Он не монстр и не чудовище. Не тот, кто отнимает жизни. Нет. Он лишь добрый самаритянин, очищающий города от преступников.

Новые вопросы всплывали в ее голове один за другим. Задавать их было опасно, и потому нужно было придумать тактику. Втереться в доверие. Видно, что ему нравилось изливать душу. Нужно заставить его покрасоваться.

– Никогда бы не подумала, что Внештатный детектив так тщательно выбирает жертв.

– А ты, наверное, думала, что я хватаю первого попавшегося на улице? Черта с два! В год я избавляюсь от трех, а иногда от четырех сорняков города. Я, может быть, и рад делать это чаще, но подготовка превыше всего! Думаешь, так просто проследить за человеком так, чтобы он того не заметил? Взять хоть того студента семь лет назад. Он продавал наркотики своим одногруппникам, и при этом его родители постоянно были дома! Каким образом я его подловил? Ну, давай, спроси у меня!

– Хорошо, каким…

– Честным и упорным трудом! – Рэй перебил ее криком. – Мне потребовалась вечность, чтобы дождаться, когда его родители отправятся в отпуск.

– Но ведь где жила Марта Вы уже знали, так ведь? – Берта говорила осторожно и тихо. Если бы она неожиданно замолчала, он мог бы и не заметить.

– Да. Я всегда знал, где она находится. Даже если этого не знали сами ее дочери.

– Тогда почему Вы ждали так долго?

– Знаешь, деточка, я и сам задаюсь этим вопросом. Так трудно выкроить время, чтобы уехать на пару дней, да. Но мне пришлось. Сразу после похорон Винзенза Марта начала задавать странные вопросы. То звонила, чтобы спросить где я, то уточняла, где я был, когда убили Винзенза. Кроме того, все вокруг подозревали Райк. Я решил убить двух зайцев одним выстрелом, и убил Марту как раз перед приездом Райк. Полиция от нее отстала…

Вдруг его взгляд спился в нее. Желая стряхнуть его с себя, девочка заерзала и завертелась.

– Но я и представить не мог, что они закроют ее в сумасшедшем доме. В этом была моя первая ошибка.

Получается, что старик на самом деле беспокоился о Райк. Он пытался ее оправдать перед законом. Похвально, если забыть о том, кто на самом деле являлся источником проблемы.

– Вторую ошибку я допустил, когда связался с той рыжей ведьмой… Наверняка ты о ней знаешь. Илс была секретаршей Райк и любовницей того осла.

Это имя Берта слышала ни раз, но не от брата. Брунс никогда не упоминал Илс в качестве жерты Внештатного детектива. Не веря своим ушам, она замотала головой.

– Нет! Илс убили не вы.

Удивленный старик приподнял одну бровь.

– Почему это?

– Я помню… Райк говорила, что та украла деньги.

– Могу тебя заверить, она их не увидела.

– Но почему?

Рэй фыркнул.

– Дуреха решила в последний момент отказаться от плана.

– Вы помогали ей ограбить начальника? – Берта не заметила, как наклонилась в его сторону. Темп беседы заставил ее забыть о веревках. Наконец, она получала ответы на все свои вопросы. История складывалась.

– В этом мире есть один человек, убить которого я не в состоянии.

– Как же так?

– Если я хоть пальцем его трону – даже полиция догадается, кто это сделал. Я потерял бы все. Весь проделанный мной путь ушел бы коту под хвост. Но Винфрид, ты его, скорее всего, знаешь под именем Граф, заслужил смерти больше всех остальных.

Мотивы убить Графа ей, как ни странно, совсем не были интересны. Боясь упустить возможность узнать побольше об Илс, Берта развернула разговор в другую сторону:

– Илс тоже хотела ему отомстить?

– Нет! Ее предал сам Винзенз. Мы должны были выкрасть деньги, оставить эту семью в долгах и отправиться праздновать. Но Винзенз начал подозревать нас. Он подбивал Графа уволить меня. Я знал, что еще немного, и он своего добьется.

– И тогда Вы начали за ним следить?

– Нет! Зачем? Я и так прекрасно знал, где и как он проводит время. Райк к тому моменту уже съехала к сестре. Убить подонка было не сложно.

– Ну, а Илс?

– Дала заднюю! Ох уж эти женщины, что с них взять? Узнала о смерти своего любовника и испугалась. Хотела отказаться от плана. Но я так просто ее бы не отпустил! Пришлось использовать всю свою харизму, чтобы убедить закончить начатое.

Сердце Берты заколотилось. Разум уже понимал, чем все закончилось, но в сердце что-то суетилось.

– План состоял в том, чтобы она отвлекала зал. Я же сделал все самое сложное. Забрал деньги, вырубил все электрические щитки… Но никто и представить не мог, что Илс напрыгнет на Райк и начнет бить ее головой об пол! Было даже забавно, никогда не видел ее в таком состоянии.

К собственному удивлению, Берта об этом слышала впервые. Видимо, предательство со стороны мужа оставило в душе Райк больший отпечаток, чем попытка убийства.

– И что случилось потом?

– Я пристрелил ее.

– Но ведь она Вам помогла…

– Да, но Илс хватило наглости напасть на беззащитную девушку, украсть деньги у своего начальства и связаться с преступником. Не убей я ее – та наверняка стала бы преступницей. Нет, таким людям нельзя расхаживать на свободе.

– Но почему пистолет?

Внештатный детектив ни за что бы не изменил своим привычкам – так думала Берта. Ведь любое отклонение от плана могло повлечь за собой ошибку.

– Понимаешь, наступают такие моменты, когда лучше сменить тактику. Если бы ее убил Внештатный детектив – всем стало бы ясно, что он где-то поблизости. Но когда ее убил напарник-грабитель, полиция смело закрыла на это глаза. Ведь легче сосредоточиться на деньгах, чем на жертвах.

Брунс сейчас наверняка бы спросил о том, где деньги сейчас. Полиция действительно больше обращает внимание на подобные мелочи. Вместо того чтобы сосредоточиться на этой детали, она вернула фокус в сторону жертв.

– Я не понимаю.

– Чего именно?

– Питерс был вашим другом. А Фогт? С ним Вы тоже дружили?

– Хм. Много же тебе братец рассказывает.

– Но ведь это здорово. Он много рассказал мне, а я много расскажу Вам.

– Пожалуй, да. Почему ты хочешь мне помочь?

– Не хочу. Но ведь лучше сказать самой, чем Вы лишите меня еды, так?

Губы Рэя растянулись в тонкой улыбке. Морщины собрались вокруг глаз.

– Мне нравится ход твоих мыслей. Ты очень умная девочка.

– Спасибо.

На некоторое время повисло молчание. Почему-то Рэй не хотел отвечать на ее вопрос. Слишком прямолинейно? Может быть, стоило спросить о чем-то более отдаленном? Но как она узнает про динамик, если не подведет разговор к Фогту?

Диван скрипнул, и старик поднялся на ноги. Он подобрал поднос и выпрямился.

– Уже поздно. Тебе пора спать.

– Я не хочу. Уже выспалась.

– Может быть, но я очень устал за день. Увидимся утром.

Останавливать его смысла не было. Будет намного легче отдохнуть без маньяков рядом. Уходя, он выключил свет. Замок щелкнул, отрезая ей единственный выход.

Разочарованно вздохнув, Берта улеглась на бок. Только в этом положении ей удалось устроиться поудобнее. Чаще всего она спала на спине, и сейчас ей этого очень не хватало.

Даже лежа там, она вспоминала Брата. Хотелось верить в то, что собственной жизни ничего не угрожает. Однако в данный момент Брунс наверняка бегал по городу или давал показания следователям. А может быть даже сидел, утешал бабулю на вокзале. Если бы только она могла подать сигнал! Пусть просто узнают, что с ней все в порядке.

***

В тот же час Брунс почувствовал, как в кармане вибрирует телефон. Уже было подумав, что это звонить мать с хорошими новостями, он вынул его из кармана. Это был будильник.

– Блин! – Пробормотал он.

Он уже совсем забыл о том, что обещал позвонить Райк и сообщить результаты поисков. Вот только сколько бы по городу он не ездил, не нашел и намека на присутствие сестры. Берта словно испарилась.

Тем не менее, обещания он привык сдерживать. Пришлось припарковаться у чужого дома. Разговор обещал быть непростым.

– Алло? – Голос Райк был встревоженным. – Ее нашли?

– Нет. Полиция составляет протокол. У нас нет ее фотографий, поэтому приходится составлять фоторобот.

– Это дело поручат тебе?

– Нет, я занимаюсь тяжкими преступлениями. Для похищений несовершеннолетних у нас есть свой отдел.

Чтобы законно заняться исчезновением сестры, полиции сначала придется найти ее тело. Но этого Брунс решил не добавлять.

Висящая в воздухе тишина нагнетала. Через открытое окно лицо освежал свежий ветерок. Впервые за весь вечер он чувствовал, что дышит. Чистый воздух наполнял легкие и освежал мысли. Свет уличного фонаря падал прямо на него, позволяя разглядеть пальцы. Когда это он успел сгрызть ногти на левой руке?

– Ясно. Спасибо, что позвонил.

– Мы найдем ее, обещаю.

– Ты ведь позвонишь мне, когда это произойдет.

– Конечно! Обещаю, я сразу же тебя наберу.

– Верю.

Когда раздались гудки, он позволил себе выдохнуть. Он и сам не знал, стоит ли верить самому себе. Опыт подсказывал, что лучше доверить дело профессионалам. Он никогда не сталкивался с похищением. Вполне возможно, что позже за нее потребуют выкуп. Кроме того, всегда оставался шанс, что Берта сидит под крышей какого-нибудь магазина и ждет утра, чтобы продолжить искать домашний адрес. С таким же успехом она могла бы пересечь границу города.

И все же, вместо того чтобы развернуться и отправиться в постель, Брунс нажал на газ. Еще пару кругов ему не повредит. Он не обыскал еще и трети города.

Глава 29

Тяжелая голова то и дело наровилась свалиться на бок. Требовалось не мало усилий, чтобы удержать ее на плечах. И все же стоило на секунду расслабиться, как она вновь падала. Держать ее сил больше не было, но Райк не могла подняться с места. Лечь прямо там выходом из положений тоже не казалось. Что скажет Анна, когда найдет ее спящей на ботинках в коридоре?

Остальное же тало двигаться не могло. Все, начиная от кончиков пальцев ног и заканчивая плечами отказывалось работать. Мысли были поглощены наихудшими сценариями. Пусть Брунс и сказал, что найдет свою сестру, знать он об этом наверняка не мог. Просто надеялся сам, и пытался подарить надежду ей.

Нечто подобное уже случалось и раньше. Вспоминались моменты, когда она точно так же сидела вечерами в своей комнате. В ожидании прихода отца проходило несколько часов без движения. Временами девочке удавалось улизнуть из дома и не появляться до темноты, но в те моменты шансы выжить сокращались почти вдвое. Если вечером дверь ей открывала мама, то это означало что пьяное тело отца уже валялось где-то в родительской спальне. В обратном случае ей грозило наказание. По крикам этого человека никогда нельзя было понять наверняка, злился тот, что Райк ушла, или, наоборот, вернулась.

Как бы то ни было, ничем хорошим ожидание окончиться не могло. Сидеть ей в своей комнате, у дерева под покровом ночи или же здесь, на полу в коридоре – разницы никакой.

Из-за двери донесся приглушенный удар, как будто нечто тяжелое упало на пол. девушка невольно напряглась. Гробовая тишина позволила бы ей уловить даже полет мухи, а диалог сестры с каким-то мужчиной и подавно.

– Почему я не могу войти, я ведь уже был в твоем доме.

– Да, но это было до того, как Райк вернулась.

– Чего ты боишься?

– Что ты ей не понравишься.

– Брось, мы же взрослые люди. Она не станет закатывать истерику.

– Ты ее не знаешь.

Одно только предположение, что Райк начнет вести себя как маленький ребенок, ее возмущало. Анна что, правда считает, что, увидев очередного ухажера, младшая сестра взбесится?

– Если ты хочешь, то я могу уйти, но…

– Да входите уже! – Не сдержалась и крикнула Райк. Звук собственного голоса заставил ее скривиться от отвращения. Он звучал истерично и скрипуче, словно кто-то провел гвоздем по письменной доске.

На какое-то время воцарилось молчание. Вероятно, Анна со своим молодым человеком уставились друг на друга, определяя, показалось им или нет.

– Получается, мне тоже зайти или нет? – Спросил мужской голос, понизив тон.

– Да! – На этот раз Райк попыталась смягчить интонацию. Хоть вышло и не слишком удачно, уши больше не горели синим пламенем. А это уже неплохой результат.

Следующую минуту Анна молча прикидывала варианты. Как бы то ни было, дверь отварилась. Старшая сестра, свесив голову, вошла в прихожую и тут же застыла. Райк вдруг осознала, что все еще сидит на полу. Обнимая собственные ноги, она глядела на двоих людей, вошедших с ее же подачи. Этой встречи можно было избежать, как и этих недоумевающих взглядов. Но ей не хватило сообразительности это предотвратить. А теперь слишком поздно.

– Райк? – Ласково позвала ее сестренка. – Все хорошо?

Анна медленно опустилась на одно колено, протягивая сестре ладонь. Судя по всему, та рассчитывала, что испуганная девушка начнет обнюхивать ее как маленький испуганный зверек.

– Почему ты сидишь на полу?

Опустившийся взгляд отыскал телефон. Он лежал на полу, как какой-то хлам. Ненужный и забытый у кроличьих тапочек.

Мужчина продолжал молча наблюдать за ними. Райк выглянула из-за плеча сестры. Перед ней стоял высокий мужчина с лишним весом и постепенно редеющими волосами. Если тот не владел кучей денег и не был гениальным художником, то можно было хотя бы понадеяться, что тот окажется нормальным человеком. В конце концов, в его внешности не было ничего, что могло бы заинтересовать. Разве что добрый характер.

Было в его взгляде что-то странное. Не сводя с нее глаз, он нервно подрагивал пальцами. Только войдя, мужчина непроизвольно потянулся чуть выше правого кармана. Обычная привычка полицейского. При каждой опасности они тянулись к кобуре. Как типично.

– Леди Райк, Вам нехорошо? Вызвать скорую?

Это слово вызвала в ней усмешку. Леди. Разве можно теперь ее так называть? Никто, помимо подчиненных и полиции ее так не называл. Все встало на свои места. В момент ее отсутствия Анна с кем-то сблизилась и тщательно увиливала от ответов. Видимо, после происшествия с матерью копы стали регулярно допрашивать Анну.

– Это один из команды Брунса Берга, ведь так? – Все еще не отрывая взгляда от полноватого нескладного полицейского, Райк обращалась к сестре.

– Сейчас это не важно. Поднимайся с пола.

Анна пыталась силой поднять сестру, но вместо этого Райк вцепилась ногтями в запястье сестры. Та пискнула от боли.

– Есть продвижение с делом Внештатного детектива?

Брунс искренне хотел верить, что маньяк здесь не при чем. Берта ушла по собственной воле. В противном случае ему бы об этом тоже сказала мать по телефону. Наверняка они посмотрели записи с камер на вокзале. И все же зачем отметать этот вариант? Как и говорила Берта, Внештатный детектив отравлял ее жизнь? Вполне возможно, специально. Так почему бы ему не быть причастным к похищению ребенка?

– Мы не обсуждаем дела с гражданскими.

Это она уже слышала и ни раз. Оттолкнувшись как следует, она попробовала встать. Ватные ноги отказывались слушаться.

– Райк, идем спать. Уже очень поздно! – Не унималась Анна. – Кипп, я тебе позвоню.

– Кипп, оставайтесь. – Настойчиво воскликнула младшая сестра. – Нам нужно сейчас же поговорить.

Чтобы заставить его остаться, ей была необходима наживка. Любое его слово или движение могло рассказать, как обстоят дела с делом. Может, ей даже удастся раздобыть список подозреваемых. Копы не станут устраивать за ними круглосуточную слежку, а она вполне может. Дай ей волю, и Райк свяжется с каждым из них лично и расспросит напрямую. Если это поможет найти Берту…

– Кипп, иди домой! – Анна перешла на крик. Либо она знала то, что Райк знать не стоило, либо этот мужчина был ей дорог. Иначе чего ради ей так отгораживать их друг от друга.

– Райк, Вы можете что-то рассказать?

Киппу было уже наплевать, что говорила его девушка. В глазах загорелся интерес к разговору.

– Да. Но не в коридоре же.

Наконец ей удалось подняться. Она зашагала к кухне, где первым делом поставила чайник. Чем больше времени она потратит на всякую мелочевку, тем больше будет времени на размышления. Нужно найти то, что заставит его с ней поговорить.

Лучше всего подошел бы подозреваемый.

Кипп опустился на стул. Он пристально наблюдал за ее неуклюжими движениями. Руки тряслись от страха.

– Ты же обещал мне, что не будешь ее допрашивать! – Вновь и вновь Анна напоминала о себе криком. Как же хотелось запереть ее в соседней комнате! – Уже очень поздно, а ты не досыпаешь! И где Одри?

– Я попросила соседскую девочку присмотреть за ней пока ты не вернешься.

– Но меня весь день не было.

– Ничего страшного, у девочки почасовая оплата.

Анна раздраженно махнул рукой.

– Хорошо! – Затем она потянула своего ухажера за край пиджака. – Ты пойдешь со мной?

Мужчина взял ее ладонь в свою руку, притянул к своим губам и нежно поцеловал. В этом жесте была вся вежливость мира, чего не сказать о взгляде. Бесконечные уговоры девушки ему уже порядком надоели. Они мешали работать. Как младшая сестра той самой девушки, Райк была зла, и все же та часть, что отвечала за логику, перевесила. Сейчас ей был нужен полицейский, способный выслушать, не отвлекаясь на нытье Анны.

– Иди без меня. – Тихо ответил он.

Анна выдернула руку из его пальцев.

– Какая квартира? – Просила она у сестры.

– Семнадцатая.

На том разговор был окончен, и Анна удалилась. Никогда прежде входная дверь не подвергалась такому насилию, как во время этого хлопка. Не будь у нее дел поважнее, Райк бы уже забеспокоилась о благополучии петель.

Возвращаясь к своему постоянному месту на диване, Райк поставила кружку перед гостем. Свою же она крепко сжала пальцами. Только сейчас она почувствовала, как замерзли руки. И все-таки, сколько времени она просидела на полу?

– Вы хотели мне что-то сказать? – спросил полицейский. Кипп был терпелив, но настойчив. С этим человеком хотелось вести беседу. Под его пристальным взглядом тишина становилась невыносимой.

– Возможно, я знаю, кто убийца.

Это была глупая игра. Ждать чего-то более оригинального, чем ответ «садовник» не приходилось. Из числа людей, которых подозревала Берта, Анну можно было исключить с самого начала. Граф бы обязательно привлек внимание полиции, ведь был убит его сын. Тем не менее он, как и Рэй, были ее близкими друзьями, а подставлять таких людей никому не хочется. Был же и тот, на кого натравить полицию ей было в радость. Однако этот человек обладал алиби.

Тем временем Кипп ожидающе наклонился.

– Это мой отец.

По его лицу пробежалась тень разочарования. Оно и понятно, даже ей самой теория казалась глупостью.

– Вы ведь его проверяли?

– Леди Райк, почему Вы решили, что ваш отец серийный убийца? Обвинения очень серьезные. Вы можете назвать хоть какие-то улики?

Последнее предложение говорило само за себя. Он кивнул, будто говорил сам с собой. Похоже, что Анна уже успела поведать ему часть истории, но знал тот явно не все.

– Предполагаю, Вам известно, что мой отец избивал меня в детстве? – Спросила она, ожидая ответа, но его не последовало. – Он постоянно приходил домой пьяным, и никто в моей семье не пытался его остановить. Но Вам стоит знать, что садизм с его стороны был по большей части психологическим. Он заставлял меня поверить в то, что я всемирное зло.

По его взгляду было ясно, что Кипп ничего не понимал. Мерзкое чувство. Как будто вернулась в детство, где искала в глазах окружающих понимания, а они считают тебя за сумасшедшую.

– Берта… – Одного имени было достаточно, чтобы понять, насколько они с Брунсом близки. Глаза округлились, брови поднялись, как при удивлении, на лбу появились складки. Брунс Берг не стал бы рассказывать каждому встречному о своей систре-психопатке из страшной темной клиники за городом. Вероятно, эти двое были напарниками. – Берта была уверенна, что Внештатный детектив убивал всех вокруг чтобы причинить мне боль. Чтобы показать, что я на самом деле всемирное зло. Ведь тот не убивал, пока я была в Орэллоу.

– Серийные убийцы не всегда работают по графику. При большом желании они могут сделать перерыв.

– Но ведь это еще не значит, что я неправа.

Кипп тихо выдохнул, постепенно теряя интерес.

– У Вас нет никаких доказательств, только предположения. Если хотите заявить на своего отца, то это возможно и сейчас.

– Мне не нужно бегать по судам, я хочу, чтобы ваши люди еще раз его допросили.

– У Вашего отца алиби на момент смерти первой жертвы.

– Но остальные смерти вы ведь даже не проверяли! Я смотрела сериалы, и знаю, что подделать улики не проблема.

– Не согласен.

– А собственные подозреваемые у Вас есть?

– Я не вправе это обсуждать.

– Прошу, скажи, что их меньше десяти.

– Я не вправе… – Кипп повторял одно и то же с каменным лицом. Отличная тактика для переговоров, но Райк не могла не заметить, как тот раздраженно сузил глаза. Скорее всего, их намного больше десяти. По книгам и фильмам она знала, что слишком много подозреваемых – это так же плохо, как и их полное отсутствие.

– Тогда хотя бы допросите моего отца! Если ничего не найдете, то так и быть, я перестану лезть в расследование. Но что, если Вы пропускаете убийцу? Кипп, Вы ничего не потеряете, если проверите еще раз.

Тот поджал губы.

– Разве что время.

– Но есть возможность найти убийцу.

– Это все, что Вы хотели мне сказать, леди Райк?

Она рассчитывала на другой поворот. Не выяснив ничего, девушка, вероятно, пустила полицию по ложному следу. Нужно было срочно что-то придумать…

– Кипп, если Внештатный детектив захочет убить еще кого-то из моих близких, то это будет сестра.

Она попала в самую точку. Заметив, как сузились зрачки Киппа, та ощутила победу. Конечно, за такой срок любовь между ними зародиться не могла. Вероятно, они даже не успели переспать. Но привязаться к ней он успел, а это могло гарантировать, что отдел, если не оживет, то зашевелится.

– Мы не допустим новых жертв.

Райк подавила в себе желание рассмеяться ему прямо в лицо. То же самое ей приходилось слышать от полиции на похоронах Винзенза.

– Да, конечно.

– Доброй ночи, леди Райк.

В ответ она кивнула, провожая мужчину взглядом. Тот спокойно встал из-за стола и направился к выходу. Когда дверь открылась, собачий лай наполнил комнату. Похоже, что Анна все это время ждала их на лестничной клетке.

Глава 30

Когда дверь вновь открылась, у нее не возникло даже мысли о побеге. Хотелось, чтобы ее закрыли обратно, и дали ей спокойно умереть в темной комнатушке.

Берта поморщилась от яркого света и отвернулась. Рэй сделал не больше одного шага, так и застыв где-то вдалеке.

– Пойдем.

Ей хотелось спросить: «куда», но во рту пересохло. Подниматься с дивана не было никакого желания. Веревки сдавливали руки, потёртости уже начинали кровоточить. Кровь отлила от конечностей. И пускай девочка не могла видеть свои пальцы, была просто убеждена, что те побелели.

– Разве ты не хочешь есть? – Спросил старик, когда понял, что та не собирается вставать.

Вопрос застал ее врасплох. Обычно Рэй приносил ей еду прямо в комнату и кормил с ложки, но в тот раз его руки были пусты. По началу было трудно привыкнуть к этой системе, но теперь ее волновало только то, что еду подавали все чаще и чаще. Она не успевала проголодаться, и каждая новая порция комом вставала в горле.

В отличие от еды, процессу мочеиспускания тот особого значения не придавал. В туалет ее выводили не так уж и часто. Если считать, что в день ее кормят три раза, то в сутки получалось два похода. Не так много, как хотелось бы, но и не настолько мало, чтобы позволять себе мочиться в углы. В конце концов, она пленница, а не уличная кошка, и хоть какие-то остатки самоуважения в ней присутствовали.

– Не хочу. – Ее голос был на удивление спокоен. Несколько дней (а может и недель) проведенных под одной крышей

– Может, чаю?

От чая она бы не отказалась. В последний раз, когда Рэй позволял ей попить чаю, он предоставил ей вкуснейшие лимонные засахаренные мармеладки.

Вместо ответа она кивнула. С усилием воли они заставила себя оттолкнуться от дивана, но это не сработало. Плечо соскользнула с покатой поверхности и туловище свалилось на пол.

– Берта, ты в порядке? – В голосе мужчины звучало искреннее беспокойство. – Голова болит?

Он заботливо приобнял ее, помогая подняться. Оказавшись на ногах, Берта впервые ощутила в полной мере собственный вес. Такие крохотные тощие ножки не могли удержать на себе остальное тело. Они дрожали. Чтобы хоть как-то устоять, ей приходилось перетаптываться. Чувствуя, как голова раскачивается туда-сюда, она обрадовалась, что давненько не ела. Тошнота вновь подбиралась к горлу.

– Нет.

– А где болит?

– Нигде не болит. Но у меня онемели ноги.

– Тебе просто нужно пройтись. Пойдем, выпьем чаю!

Рэй крепче взял ее за талию, и, забирая на себя большую часть ее веса, повел в коридор. Девочка тяжело дышала. Казалось, легкие вот-вот откажут работать.

– Давай, девочка моя, еще шажочек. И еще…

Завернув мимо двери туалета, они подошли к кухне. Комната не закрывалась дверью, а сам проход был даже шире, чем эти двое могли занять места. Заставленное шкафами помещение глядело на нее своей непримечательностью со всех сторон. Однотонные коричневые элементы сливались со стенами. Если бы она надела что-нибудь того же цвета, могла бы вполне сойти за предмет интерьера.

Рэй усадил ее на стул. Легкими привычными движениями он поставил чайник, после чего вынул из шкафчика пару вещей. Среди них была вазочка конфет, хлебница и старая доска для нарезания. Последней на свободу вылезла аптечка.

К тому моменту, как тот разобрался с замочком у аптечки и вынул странную белую бутылочку, закипел чайник. Старик поднялся и вытащил две чашки.

– Ты хочешь черный чай или зеленый?

Берте было абсолютно все равно, что пить. Ее внимание привлекали лекарства. Запястья отдало новой волной боли. Раны на руках словно раскрылись еще сильнее, чтобы обнять собой веревки.

– Не важно.

– Тогда пусть будет зеленый.

Старикан поставил перед ней чашку. Он даже не пытался чем-то ей помочь или подержать посуду, пока та будет пить. Вместо этого тот вернулся к аптечке. Однако, стоило Берте потянуться губами к краю чашки, как Рэй вновь подал голос.

– Терпение! – Сурово сказал он.

Отыскав вату, он взял все необходимое в охапку и пошагал куда-то назад. Рэй встал позади девочка и принялся развязывать веревки. Он невнятно бормотал себе под нос недовольные речи. Связав ее пару дней назад, тот и не думал, что ее так скоро придется развязывать.

Наконец, у него что-то получилось. Один из узлов ослаб. Толстая веревка отошла от кожи. Обжигающая боль накрыла девочку с головой. Присохшая кровь объединяла веревку с голой плотью. Она закричала.

– Спокойнее, я почти закончил.

Боль с ним согласна не была. Они с Бертой только начали свои танцы. Мелкие волокна, застрявшие на поверхностях ран, были ощутимы. Она знала, где находится каждая соринка. Хотелось смыть с себя все до единой, но одна только об этом истязала сознание.

Пальцы холодели, будто собирались отвалиться. Плечи, словно пытаясь помочь Рэю, спустились вниз. А может, суставы просто устали.

Рэй прислонил к ранам вату. Стараясь не кричать, девочка сжала зубы. Это не помогло, и стон наверняка было слышно даже прохожим на улице. Кровь на порезах зашипела. Никогда прежде руки не жгло со всех сторон.

– Тише, тише… – Успокаивал ее дед. – Скоро станет лучше. Пошевели пальцами.

Бесполезно. Руки наотрез отказались слушаться хозяйку.

Видимо, понимая, что та сама не двинется, старик взял ее руку и перетащил вперед. Закостенелые ручонки едва поддавались грубой силе. Берта, словно марионетка, не могла двигаться самостоятельно. Это приходилось делать кому-то еще.

– Все еще больно?

– Да. – Тихо ответила девочка.

– Не бойся, ты уже не связана.

Она опустила взгляд. Пальцы вопреки всем ожиданиям, были не белыми, а желтовато-коричневыми. Похоже, кровь давно перестала поступать в эту часть тела. Натертые участки кожи выглядели как широкие порезы. Темные уродливые полосы. Хуже этой картины могли быть разве что фотографии, показанные ей старшим братом с мест преступлений. Таких было совсем немного, но даже те у любого вменяемого человека могли вызвать отвращение или даже панику. Но Берта нормальной никогда не была. У нее такие снимки вызывали по большей части интерес к делу.

Но не теперь. Увидев, что может стать с телом после длительного оцепенения, она ощутила тревогу. Что если руки останутся такими навсегда? Она не сможет ими двигать. Придется идти в больницу, но разве Рэй ее туда отведет? У него нет на нее документов, да и разве так легко скрыть похищение несовершеннолетней девушки? Помощи ждать будет неоткуда, и ситуация перерастет в…

– Мне ведь не ампутируют руки? – Она чувствовала, как к глазам подбираются слезы.

– Конечно нет! Дней пять, максимум неделя – и ты будешь как новенькая!

– Обещаете?

Вместо ответа она осторожно взял ее за руку. Его большие грубые ладони принялись разминать детские пальчики. Наконец, Берта почувствовала свои собственные кисти рук. Они все еще были живы. Массаж тоже причинял боль, но совсем другую. От нее не хотелось биться головой о стену, лишь бы все прекратилось. Нет, наоборот. Почувствовав, как кровь поступает обратно, она желала продолжения.

Она попробовала пошевелить свободной рукой.

– Нет-нет, не торопись! – Сказал Рэй, заметив ее попытки краем глаза. – Сначала я закончу с одной рукой, а потом перейду к другой. Потом уже можно будет попить чаю.

– Он ведь остынет.

Старик тяжело вздохнул.

– Это верно. Никогда бы не подумал, что потрачу столько времени. Казалось бы, просто снять веревки, да? Но это целое искусство.

Тихий и умеренный тон старика завораживал. Он умудрялся сохранять спокойствие в абсолютно сумасшедших ситуация. Наверное, потому что и сам был с приветом. В этом они были похожи. Ни один из них не был психически здоров.

– Знаю, тебе может показаться, что я старый и дряхлый преступник с поехавшей крышей. – Вдруг произнес он. – Но я не всегда был таким. У каждого человека рано или поздно наступает в жизни момент, когда ты больше не можешь быть таким, как раньше.

Ей очень хотелось знать правду. После того раза, когда Рэй решил отвести душу, они больше не касались этой темы. Берта была просто убеждена, что теперь ей придется вытягивать каждый ответ по отдельности.

– Скажи, есть кто-то, кому ты желаешь зла?

– Нет. – Она произнесла это твердо и уверенно.

Рэй хмыкнул.

– Я ведь уже говорил тебе, что хорошо разбираюсь в технике для своих лет? Кажется, да. И я отлично пользуюсь интернетом. У тебя есть сестра, Берта?

Сердце забилось быстрее. Тревога подсказывала ей, что грядет что-то плохое. Девочка закрыла глаза. Она старательно считала от одного до десяти и обратно. Стоило утихомирить дыхание. Берта всеми силами внушала себе, что бояться нечего. Даже если он что-то узнал, то это никак ей не навредит.

– У тебя есть сестра? – Не получив ответ с первого раза, тот повторил вопрос.

– Нет, у меня есть только старший брат.

Рэй улыбнулся.

– Я немного почитал о твоей семье. Ты знаешь, что у твоего отца есть собственная странница в Википедии?

Он осторожно положил ее ладонь на стол и взял другую руку. Не сводя глаз с собственной правой ладони, девочка решилась пошевелить одним пальцем. Это оказалось намного легче, чем представлялось. Сердце Берты наполнилось благодарностью.

– Я нашел статью о смерти твоего дедушки. Такой интересный заголовок… «Пятилетняя девочка стала свидетелем убийства».

– Даже я написала бы лучше.

– Даже не сомневаюсь. – Ухмыльнулся Рэй. – Ты ведь помнишь тот день?

Берта не хотела отвечать. Временами воспоминания сами настигали ее. Только ей покажется, что проблема отошла на задний план, как кошмары возвращались.

– Твой дедушка умер прямо на твоих глазах. И что сделала полиция?

– Я не знаю.

– Ничего! Они ничего не сделали. Даже не нашли тех грабителей.

– Полиция ни в чем не виновата.

Эту фразу она повторяла себе множество раз. В том не было ни чьей вины. И тем более ее собственной.

– Я этого не говорил. Конечно же нет… Но те люди, что это сделали, должны понести наказание. И разве будет плохо, если кто-то возьмет эту задачу на себя? Только представь, что один человек может забрать жизни грабителей в качестве мести. Те люди больше не будут забирать чужое, больше никого не убьют. Разве это плохо?

Совесть не позволяла ей согласиться с этим человеком. Тем не менее Брунс так много раз рассказывал ей о том, как преступники законным путем избегали наказания. Многие убийцы находили хороших адвокатов, а родители жертв заканчивали жизнь самоубийством от внутренней пустоты. Месть могла бы заполнить эту пустоту. Наверняка и Берте стало бы легче, узнай она о смерти тех бандитов. Ее дедушка был хорошим человеком, и не заслуживал смерти.

– Я именно этим и занимаюсь. Я приношу справедливость.

От движений его пальцев становилось легче. Массирующие движения разгоняла застоявшуюся кровь.

– Понимаешь, Берта? – Продолжал Рэй. – Вокруг так много людей, которые портят жизнь хорошим людям. Ведь от чужих преступлений страдают не другие преступники, а те, кто соблюдает закон.

– Но если Вы убиваете, то тоже не соблюдаете закон.

– Иногда приходится приносить жертвы. Я приношу в жертву самого себя ради общества.

Все это она уже слышала, когда впервые попала в эту квартиру. Рэй не говорил ничего нового. И все же теперь слова стали отчетливее выстраиваться в ее голове. Его методы не внушали доверия, были в прямом смысле безумием. Но сами намеренья не выглядели чем-то ужасным.

Брунс занимался тем же самым. Он желал приносить людям добро, но закон не всегда был на его стороне. Справедливость – да, но конституция имела множество брешей. Тре, кто должен был гнить в тюрьмах и сумасшедших домах бродили по улицам, пугали народ. Возможно, если бы Рэй был не серийным убийцей, а королевским палачом, и отношение к его детищу было совершенно иное.

– Твой чай и вправду остыл. – С тоской произнес старик, отпуская ее руку. Он поставил чайник и уселся за стол. – Потребуется время, чтобы ты смогла самостоятельно управлять руками. Я помогу тебе.

Берта кивнула. Он мог бы ей не помогать. Мог убить ее, как и всех остальных, но не нашел причину. Он знал, что она была сумасшедшей, но хорошей. Рэй был готов ее кормить, заботиться. Может быть в скором времени даже разрешит ей принять ванну.

Почему-то ей казалось, что жизнь налаживается.

***

Бездумно царапая ручкой адрес в углу листа, Кипп все сильнее прижимал трубку стационарного телефона к уху.

– Да, спасибо. Мы скоро будем. – С этими словами мужчина положил телефон. Он развернулся на стуле к другу, который уже успел побледнеть от горя. Если бы ему было что сбрасывать, наверняка бы Брунс уже давно потерял вес. – Поднимайся, я его нашел.

– Кого?

– Адрес Лабберта Горовица. Босс дал добро на беседу.

Брунс поднялся с кресла. Несмотря на явную спешку, его движения выглядели рассеянными.

– Беседу… – еле слышно повторил тот.

– Да, беседу. Мы не имеем права его допрашивать, но поговорить ничто не мешает.

– Отлично, и куда мы едем?

– В центр бездомных. Торопись, скоро у них «плановая занятость».

– Что?

– Это когда бомжей заставляют страдать не пойми чем, лишь бы не дебоширили.

Кипп поспешил на парковку, где стояла его машина. Брунс едва успевал за ним.

– Прошу, скажи, что ты не будешь так гонять, когда сядешь за руль. – Запыхавшись, пробормотал тот.

– Если так боишься – поезжай сам.

– И потратить деньги на бензин? Нет уж, извини.

Усевшись на переднее сиденье, Кипп не сразу вспомнил о ремне безопасности. Обычно он старается соблюдать все правила до единого, но в тот день сложно было сконцентрироваться на законах. Его голову занимал план последующего диалога с Лаббертом Горовиц.

– Поехали? – наконец, спросил Брунс. Тот уже успел устроиться поудобнее, но так и не дождался, пока напарник нажмет на газ.

Машина тронулась с места слишком резко. Брунс стукнулся головой и застонал от боли.

– Слушай, друг, это просто разговор с отцом твоей девушки, расслабься.

– Я не могу расслабиться, зная, что было.

– А что было?

Кипп промолчал. Он не сводил глаз с охранника, что должен был открыть им выезд с парковки. Не хотелось обсуждать столь деликатную тему в присутствии посторонних. Наверняка, охранники слышали прежде и не такое, и все же навряд ли эти ребята часто становятся свидетелями скандалов между напарниками. А тот был просто уверен, что без истерик не обойдется.

Когда шлагбаум был поднят, Кипп вновь вдавил педаль газа в пол и погнал вперед. В надежде на то, что Брунс забудет предыдущую тему разговора, он поинтересовался, что включить по радио. Но это не помогло, друг продолжал настаивать на своем:

– Кипп, что там у тебя за дела с отцом Анны?

– Не сказал бы, что это касается ее лично. Судя по тому, что я услышал, как раз-таки Анна была в безопасности. Но Райк, судя по всему, подвергалась домашнему насилию с его стороны.

– С чего ты взял? – Он был растерян.

– Она сама сказала. Сначала я не воспринял эту историю в серьез. Просто твоя леди ведет себя слегка безумно. Я думал, она просто хочет узнать про дело Внештатного детектива. Поэтому, придя на работу, постарался добыть ее медицинскую карту.

– У тебя же нет ордера.

– Он и не нужен. Сперва я попытался найти заявления в полицию. Когда ребенок ввязывается в драку, его обычно ставят на учет. Но ничего такого я не нашел, и тогда решил обратиться к Анне. Она зашла в приложение с телефона сестры и продиктовала мне все данные.

– Так просто?

– А как же еще? – Кипп пожал плечами. Правой рукой он нащупал в кармане телефон, вынул его и протянул Брунсу. – Найди последний скаченный файл и посмотри сам. Пароль тот же самый…

Полицейские продолжали ехать по городу, и водитель уже начинал ругаться под нос на тех, кто устанавливал ограничения по скорости в пределах города. Они двигались слишком медленно, и такими темпами никогда не доберутся до соседнего города.

– Два перелома пальцев, вывих локтя… – Брунс продолжал листать документ и торопливо бегал глазами по тексту. Кипп сомневался, что тот запомнил и половины информации, но оно и не требовалось. Сам он знал все, что нужно наизусть. – Действительно похоже на домашнее насилие. Но травмы слишком мелкие, она могла их получить где угодно.

– Если верить ее сестре, то Райк в детстве не занималась спортом. Если исключить травлю со стороны одноклассников, что я и сделал, иначе зачем проверял не стояла ли она на учете… то получается, что она подвергалась насилию дома.

– Ее избивал отец… – подытожил Брунс. Его лицо постепенно краснело от злости. Что бы тот ни говорил, но он испытывал странную, ничем не обоснованную привязанность к этой женщине.

– Именно, Шерлок. Спрашивать у Анны я напрямую не стал, решил, что это может повредить нашему доверию. Но, опять же, со слов Райк, садизм со стороны отца был моральным.

– Это объясняет, почему травм так мало.

– Кроме того, ее перестали показывать врачу после вывиха локтя в десять лет.

– Не удивительно. Ты видел, какие очереди в больницах? Туда и за два месяца не попасть.

– Как только медицинская помощь требовалась Анне, ее везли к врачу, а если не удавалось записаться, вызывали специалистов на дом. Однако по Райк записей никаких нет.

– Что думаешь?

– Что полиция заинтересовалась этой семьей и те решили ненадолго залечь на дно, чтобы не привлекать внимание.

– Поверить не могу… Почему ты не созвал общий сбор?

– У меня не было никаких доказательств.

– А как же показания девушек? Медицинская карта?

– Все это я обсудил с Крюгером, и он дал нам добро на разговор с Лаббертом. Мы едем чтобы узнать то, что нам нужно. Если окажется, что он не Внештатный детектив, команда даром потеряет время.

– А если это он, и у него моя сестра?

– Послушай, Брунс, я понятия не имею, где сейчас Берта, ты тоже, так что давай сосредоточимся на тех зацепках, что есть. Отец Райк был подонком, но это не делает его серийным убийцей.

Ему хотелось добавить свою версию. Кипп абсолютно не верил, что Внештатный детектив имел хоть какое-то отношение к исчезновению Берты. Этот убийца никогда не проявлял интерес к несовершеннолетним. К тому же тела жертв обнаруживали почти сразу, и если тело девочки до сих пор не нашли, это говорило лишь о том, что ее утащил кто-то другой. Мало ли вариантов, какому психопату мог понадобиться ребенок.

Но об этом упоминать не стоило. Наихудшие сценарии еще никому не помогали.

– И о чем ты собираешься его спросить?

– Для начала услышим его версию произошедшего. Потом попробуем расспросить о дне смерти Питерса и трех следующих жертв.

– Но у нас нет доказательств, что Лабберт был с ними знаком.

– И что же теперь, вычеркнуть его из списка подозреваемых? Прошло много лет, и на данный момент единственный фактор, сокращающий список – это продолжительность жизни тех, кто в него входит! Жертв этого психа становится все больше, мы не можем просто сидеть и ждать, пока он убьет снова.

«Кипп, если Внештатный детектив захочет убить еще кого-то из моих близких, то это будет моя сестра» - эти слова никак не могли выйти из его головы. Леди Райк сказала правду. Возможно, все эти годы убийца просто жалел Анну, но теперь, когда этот больной алкаш опустился на самое дно, и больше не способен соображать, возможно всё.

– Следи за дорогой! – Истошно крикнул Брунс.

Они едва не выехали на встречную полосу.

– Ты понимаешь, что никакая страховка не покроет смерть, так ведь?

– Я буду вести аккуратнее.

– Нет, спасибо. Тормози.

– Я не буду тормозить, мы проехали уже четверть пути.

– Мне страшно сидеть с тобой в одной машине, пусти меня за руль.

– Еще чего!

Полностью игнорируя недовольные возгласы напарника, Кипп включил радио. Звучала самая обычная песня про вечные тусовки и алкоголь. Почему-то всем окружающим такая перспектива отдыха казалась блаженством, хотя сам он прекрасно знал, к чему могут привести подобные пьянки. Работая в полиции, находишь множество трупов после вечеринок.

Постепенно у тебя теряется страх по отношению к ним. Даже от самого трусливого рядового после нескольких лет стажа отступают кошмары. У людей этой профессии отступает эмпатия.

Но теперь, когда Кипп почувствовал опасность смерти совсем рядом, он вновь почувствовал этот ужас. Холодок пробегающий по спине и холодный пот настигали его в самые неудачные моменты. Стоило ему закрыть глаза, как в груды просыпалось то чувство, когда впервые видишь мертвеца. В этом нет ничего привлекательного, как показано в кино. Все эти писатели, кто романтизирует смерть – идиоты. Ни один по-настоящему здоровый человек не может желать испытать подобные чувства.

Страх потерять не просто уличную фигуру вроде массовки на съемках фильма, а по-настоящему живого человека, пугал до дрожи. Анна еще не успела стать для него той, с кем можно прожить остаток жизни. Он не хотел ее называть своей девушкой, пока еще не мог представить их совместное будущее.

Сейчас предчувствие смерти поблизости казалось реальным и осязаемым. Это не просто навязчивая идея, а самое настоящее беспокойство за дорогого человека.

Кипп даже не заметил, как стихла музыка. Брунс сам настроил удобную для него громкость и смиренно отвернулся к окну.

– Когда решишь, что пока не готов рисковать жизнью ради девушки, пусти меня за руль. – Спокойно сказал тот.

– Я в порядке, и Анна не моя девушка.

Брунс с любопытством повернулся.

– Да?

– Мы еще это не обсуждали.

– Странно, Анна девушка решительная, должна была уже что-то сделать.

– Мы не так давно знакомы.

– Забавно! – С усмешкой ответил тот.

– Эй, а кто тебя назначил главным ловеласом? Сколько я тебя знаю, ни разу не ходил на свидания.

– У меня есть девушки, просто я тебе о них не рассказывал.

– Ты как ребенок! – Рассмеялся Кипп. – Чувак, мы как будто вернулись в средние классы. Еще скажи, что твоя девчонка из другого криминального отдела.

– Отстань!

– Нет, если уж у тебя есть девушка, давай, поделись этим! Ну же, я жду. Можешь смело начать с Сары-Бэт.

Уши напарника стыдливо покраснели.

– Удивлен, что я запомнил это имя? – Гогот Киппа стал еще громче. – Я и мои заметки в телефоне никогда ни о чем не забываем.

– Я расскажу тебе про любую другу.

– Нет уж, приятель, давай уже про Сару-Бэт, я настроился.

– История наитеплейшая.

– А у тебя других и не бывает. Колись.

Пытаясь чем-то себя занять, Бурнс поправлял прическу, чесал нос и вертелся на месте. Кажется, он был готов выпрыгнуть на ходу из машины. Его друг даже задумался не выехать ли снова на встречку, чтобы его разговорить.

– Была одна девушка в школе, с которой я никак не мог заговорить. – Наконец начал Брунс. – Она постоянно была в окружении подруг. Ну зачем они ходят по группам? Пять человек – это же целая толпа!

– Ну и что ты сделал?

– Я был уверен, что для того, чтобы пригласить девушку на свидание, нужно просто остаться с ней наедине…

– Так… – он с трудом сдерживал улыбку.

– Как-то раз я не выдержал и решил пробраться в женскую раздевалку. Залез в пустой шкаф, закрылся и начал ждать. Просидел минут тридцать, ноги затекли – просто жуть. Я ждал, пока Сара-Бэт останется одна. И когда это произошло, я попытался выбраться из шкафа. Дверцу заклинило. Я начал стучать по ней, чтобы выбить, и тогда Сара встала прямо передо мной. И… помнишь те мелкие щели для вентиляции? Сквозь них наши глаза встретились, она испугалась и закричала. Потом она выбежала, а я вылез только ближе к концу урока физкультуры. Мне было настолько стыдно, что я до окончания коллежда не пытался ни с кем познакомиться.

Позабыв обо всех нормах приличия, Кипп дал волю глотке. Он смеялся так громко, что автомобиль едва не начал ходить ходуном.

– Ты серьезно подумал, что девушку может обрадовать какой-то извращенец, поглядывающий за ней из шкафа? – Хохот заглушал часть сказанного Киппом, но это не мешало понять контекст. – Чувак, на будущее, девушек не привлекают маньяки. Даже если они говорят, что им нравятся плохие парни, то они ожидают увидеть силача на железном коне, а не дрыща, нюхающего чужое белье.

– Ничего я там не нюхал! Но тупых разговоров наслушался вдоволь, до конца жизни хватит.

– Никакие разговоры не могут быть глупее твоего поступка, друг!

– Берта тоже мне так сказала.

– Зачем ты вообще рассказал обо всем этом младшей сестре?

– Мы были очень близки в детстве, и она давала мне советы.

– Так значит, влезть в раздевалку было ее идеей?

– Нет, она сказала дождаться, пока Сара останется одна.

– Тогда вот тебе мой совет: прежде чем караулить девушку, запасись для нее чистым бельем, а то вдруг ситуация выйдет из-под контроля!

– Очень смешно! – Брунс закатил глаза, и его напарник удивлялся тому, как он умудряется даже не улыбаться.

– Это реально смешно, Брунс! Знай я эту историю раньше, не согласился бы стать твоим напарником.

– Я же ничего не сделал!

– Кстати говоря, – пробормотал Кипп, утирая слезу, – а почему я не видел ни строчки об этом в твоем личном деле?

– Никто так и не узнал, что это был я. Камеры ведь не ставят в раздевалках, а в коридоре можно было пройти так, чтобы не попасться… Так что обошлось без последствий.

– Для тебя – да, но не для бедняжки Сары-Бэт. Наверняка она до сих пор ходит по психологам.

– Ты думаешь, мне не стыдно? Это самая идиотская ситуация в моей жизни! Мне до сих пор трудно общаться с девушками.

– Поверь мне, девушкам с тобой не легче.

Спидометр дошел до ста километров в час. Они уже преодолели границу города и могли ускориться со спокойной душой. Машин в округе было мало, что обещала хороший путь.

Глава 31

Милая дама оставила их наедине и тихонечко покинула комнату, только и делая, что оборачиваясь. В центр реабилитации не так уж часто приходит полиция. Чаще всего сотрудники правопорядка приезжают не на допрос, а на поиски пропавшего бомжа.

Брунс рассматривал морщинистое лицо старика. Нависшие тяжелые брови почти полностью перекрывали глаза. Землистый цвет лица и полное отсутствие движений человека создавали образ мертвеца. Судя по документам, ему не могло быть больше шестидесяти пяти. Это поражало. На вид меньше девяноста ему никак не дать.

Ему не давала покоя мысль о том, что стариканом перед ним был отец Райк. Если верить Киппу, он издевался над ней. Но этот человек не выглядел как кто-то способный на издевательства. Казалось, он едва мог поднять руку.

– Гер Горовиц, спасибо, что согласились встретиться с нами. – Кипп сохранял спокойствие. Обычно он ен любезничал с подозреваемыми и сохранял хладнокровнее. Брунсу пришлось вновь напомнить себе о том, что это был не допрос. Беседа. Если надавить на старика, он может ничего не сказать. – Если Вы не возражаете, мы зададим вам несколько вопросов.

– Валяй. – Спокойно ответил отец Райк. Голос его звучал куда крепче, чем мог бы быть. Он говорил на повышенных тонах. Скорее всего, страдал от глухоты.

– Вы узнаете эту девушку?

Кипп положил на стол между ними распечатанную фотографию Райк. Данных о его самочувствии было не так много, как хотелось бы. Им приходилось проверять его память вплоть до самых очевидных деталей.

Дед, едва взглянув на снимок, поморщился от отвращения.

– Нет. – Спокойно ответил тот.

– Это Ваша дочь – Райк Горовиц-Штеффи. Теперь помните?

– У меня всего одна дочь, ее зовут Анна.

Брунс наклонился в сторону старика. Он пытался хоть как-то сократить дистанцию, но обойти мебель и сесть рядом было бы неэтично. Установить зрительный контакт так же было трудно из-за его внешних особенностей. На этом навыки запугивания Брунса заканчивались.

– Лабберт, мы сотрудники полиции, и прекрасно знаем, что у Вас больше одной дочери. Отвечайте на вопросы честно.

Кипп попытался утихомирить напарника взглядом. Брунс всеми силами его игнорировал.

– А ты не много о себе думаешь? – усмехнулся Лабберт. – Нашел кого запугивать, щенок. Знаю я, кто это. Просто она не моя дочь.

– Почему Вы так решили? – Впешался Кипп, пока не стало поздно.

– Вы видели ее глаза? – Старик указал пальцами на свои собственные. – Они отвратительны.

Брунс с трудом подавил в себе желание возразить. И так понятно – стоит ему открыть рот, как беседа перерастет в ругань. Напарник не станет этого терпеть и наверняка сразу же выставит его за дверь.

– Гер Горовиц, Вы решили, что Райк не является Вашей дочерью из-за цвета глаз? – Кипп открыл блокнот и принялся записывать. Как правило, тот всегда готовился заранее. Были вопросы, которые тот хотел задать, и когда приходило время, просто ставил галочки и крестики в зависимости от ответа. Брунс с удивлением заметил полностью исписанные два листа. Похоже, что Кипп обдумывал этот разговор задолго до того, как босс дал на него разрешение.

– А вы двое, я вижу, совсем ничего не понимаете. Она дитя Сатаны!

– Когда Вы это поняла? – Кипп старательно переводил разговор в свою сторону. Он боялся, что друг вновь встрянет и все испортит.

Брунс облокотился на спинку стула, любезно предоставляя напарнику пространство. Он должен был отступить, ослабить хватку. В конце концов, как говорит его мать: «Хочешь помочь профессионалу – отойди от него и дай закончить работу самому».

– Сразу после рождения. Моя жена билась в агонии, роды шли не меньше суток. Маргарет так кричала, вы бы видели… А потом я посмотрел в ее глаза и все понял! Она была больна. Первое время Марта таскала это исчадие ада по врачам. Но эти идиоты только разводили руки. Как попугаи повторяли: «Мы не знаем, не знаем».

– Что сказала жена, когда Вы высказали свое предположение?

Лабберт фыркнул.

– Она сказала, что я спятил. Представляете? Так говорить с собственным мужем!

– Не подобающее поведение. – Кивнул коп. – Ее следовало проучить.

– Я так и сделал. Не сильно, конечно… Так, пару раз хлопнул по щеке. Маргарет свою ошибку поняла.

– И что же Вы сделали после? Нельзя же просто так взять и оставить у себя дома маленького дьявола.

– Я тоже так думал. По началу я и не боялся. Она была такая мелкая, что справиться с ней было бы легко. Но Маргарет сказала, что если мы избавимся от Райк, то в наш дом придут те *** из органов опеки и заберут у нас Анну. Как я мог отдать им свою маленькую девочку?

– Точно. Ведь Анна была совсем другой.

– Конечно! – Лабберт закивал, уводя взгляд в сторону. На его губах появилась улыбка. Он вспоминал то время, когда она была еще ребенком. – Такая маленькая, непорочная…

– Она совсем не заслуживала жить рядом с Райк.

– Вот именно! Но я не мог ничего сделать. Антихрист был прямо под боком и доставал мою дочь! Я просто ужасный отец!

Старик схватился за голову. По его правой щеке покатилась горячая слеза. Брунс подавил желание отодвинуться еще дальше. В нем боролись противоречивые чувства по отношению к этому странному человеку. В его голове образы любящего отца и жестокого тирана сидели на одной ступени. Ему нисколько не казалось странным желание убить родную дочь с внешним дефектом. Более того, он придумал себе миллион причин, чтобы добиться этого, и даже корил себя за то, что не сумел.

– Зачем я только послушал эту старую мымру? – Не унимался Лабберт. – Если бы только я вовремя ее придушил, сейчас наша семья была бы счастливее некуда!

– Но ведь у вас были другие способы избавиться от нее, разве нет?

– Я хотел отправить ее в школу-интернат. – Старик шмыгнул носом и вытер слезу рукавом старого поношенного свитера. – Но это было бы слишком дорого. Я решил дождаться, пока ей не исполнится восемнадцать, и тогда уже выставить из дома.

– Намного легче избавиться от ребенка, когда руки не связывает закон. – Подытожил Брунс. К его удивлению, Лабберт не стал возражать. Напротив, он утвердительно закивал, соглашаясь.

– А что на это сказал Ваш друг, Майк Питерс, когда все узнал? Вы ведь ему рассказали? Что он ответил?

– Что я старый маразматик! А как же еще? У этого придурка не был детей, как ему меня понять?

– Питерс был отличным приятелем! – Кивнул Кипп. – Он всегда был на Вашей стороне?

– Дебилом он был, а не приятелем! Мерзкий тип.

– Что он сделал?

– Этот *** осквернил мою дочь! Он всем об этом рассказал, я знаю! Он подошел к каждому похвастаться. Питерс был просто уверен, что каждый хочет знать, с кем он спал. Эта псина только и делала, что трепалась о своих «победах».

Оба следователя оживились. Никогда прежде никто не говорил об этом, хотя Горовицов допрашивали ни единожды.

– Гер Горовиц, – тихо произнес Кипп, – Вы хотите сказать, что между Майком Питерсом и вашей дочерью Анной была любовная связь?

– О любви здесь не идет и речи! – Лабберт ударил кулаком по столу. – Этот *** сын взял мою дочь. Она не соглашалась. Она никогда бы не согласилась на это.

– Почему Вы решили, что между ними что-то было?

– Он принес мне ее нижнее белье! Кинул прямо перед носом, как тряпку какую-то!

Брунс поморщился от отвращения. Ему было не понятно, откуда отцу знать, как выглядят трусы дочери, и что-то внутри подсказывало, что ответ не обрадует. Как бы то ни было, Анна не была похожа на жертву сексуального насилия. Едва-ли отец к ней приставал. И все же легче от догадок не становилось.

Кроме того, это признание давало весомый повод подозревать старикана в убийстве. Наконец расследование сдвигалось с места. Боясь упустить эту нить, Брунс молил небо, чтобы она привела к разгадке.

Лабберт тяжело закашлял. Он схватился руками за грудь и согнулся так, что голова едва не ударилась о столешницу. Кипп моментально поднялся на ноги. Полицейский подбежал к старикану и остановился рядом, так и не придумав, чем помочь.

– Гер Горовиц, как Вы себя чувствуете? – Спросил тот. – У нас есть еще пара вопросов. Если Вы немного потерпите, то сможете помочь нам в расследовании.

Лающий кашель никак не прекращался. Брунс подавил желание заткнуть уши.

– Кипп, нужно позвать кого-нибудь!

– Тогда его могут отправить к врачу и нас выведут. У нас нет времени ездить сюда каждый день.

– Посмотри на него, мы ведь так ничего не узнаем.

– Это всего лишь кашель.

Лабберт закатил глаза. Возможно, таким образом тот пытался поднять взгляд, понять трудно. Вряд ли старик вообще видел хоть что-то перед собой. В любом случае ни о чем хорошем это не говорило. Его щеки покраснели.

– Если из-за нас умрет бомж, Крюгер больше в жизни не пустит нас на допрос. – Эти слова заставили напарника задуматься, и Брунс ощутил эту связь. Его друг был не в себе, и это их объединяло. Он тоже был на взводе и хотел найти внештатного детектива. Но не ценой карьеры и уж точно не ценой жизни человека, пусть даже это будет поехавший старикан. – Нужно позвать кого-нибудь. Поблизости наверняка есть гостиница. Объясним боссу ситуацию, переночуем здесь, а завтра вернемся в Мюнхен. Мы ничего не потеряем, обещаю тебе!

С секунду Кипп колебался. Он все еще не знал, что делать с Лаббертом, а тот продолжал задыхаться. Он уже схватился за горло. Кашель перебивался тяжелыми, но неглубокими вздохами.

– Ну и чего ты стоишь?! – Рявкнул Кипп. – Зови сиделку, или кто там за ними присматривает…

Брунс развернулся к двери и побежал. Ему было намного легче от мысли, что напарник не станет продолжать допрос.

Выбежав в коредор, он окликнул ближайшего человека. В комнату ворвалось несколько сотрудников. Дабы им не мешать, полицейские остались в коридоре. Брунс свалился на какой-то хлипкий деревянный стул. Скорее всего, это было почетное место местного охранника. Раскинув две свои худые ноги в разные стороны, он запрокинул голову.

Но не успел он отдышаться, как чья-то увесистая рука хлопнула его по плечу.

– Не сиди, поехали. – Приказал Кипп.

– Может лучше подождем здесь?

– Лучше уехать прямо сейчас. Вставай, вернемся утром. Нам следует переговорить с Крюгером. Не думаю, что он будет в восторге от случившегося, но у нас есть два козыря.

– Каких?

– Ну, во-первых, очевидно, что мы не виноваты. Во-вторых, Горовицу есть, что рассказать. Если продолжим беседу, можем узнать еще что-нибудь.

– Ладно, поехали на поиски гостиницы.

Как бы ему ни хотелось обратного, Брунсу пришлось оторвать седалище от стула. Он уже не мог вспомнить, когда в последний раз за каких-то пятнадцать минут ему удавалось пережить весь спектр отрицательных эмоций.

Как оказалось, гостиница в самом деле была неподалеку. Им не пришлось проехать дальше двух улиц, чтобы найти вывеску. К большой радости, в такие городки приезжают не так часто, так что свободные комнаты оставались. Сезон туризма пока еще не наступил, а местным нет большой радости приезжать в городок с красивыми видами и полным отсутствием удобств. В таких местах есть все для иностранцев: старые дома, средневековая церковь с расписными стенами, тематическое кафе и музей. Но ничего из этого не могло привлечь местного жителя. В конце концов на весь городок приходился всего один мини маркет, а больниц и школ вовсе не было. В таких местах не живут, а отдыхают.

Вопреки ожиданиям, особого сервиса ожидать не приходилось. Все, на что можно было рассчитывать – единоразовая уборка номера ранним утром. После того, как они выложили администратору стопроцентную оплату, женщина с недовольным видом вручила им ключи. Можно подумать, она ждала других, более приятных гостей.

Так как их пребывание не должно было сильно затянуться, было решено арендовать один номер с двумя койками. Брунс подозревал, что Кипп просто хотел проследить за другом. С тех пор, как пропала Берта, ему было сложно сосредоточиться на чем-то другом. Следователи, занимающиеся ее делом, обещали держать семью в курсе событий. Разумеется. Он и сам много раз повторял нечто подобное. Но в действительности такие обещания редко выполняются. Постоянная связь с потерпевшими мешают расследованию. Намного проще связываться с людьми, когда есть полноценный результат.

Подключившись к местному Wi-Fi, Брунс так и не придумал, чем заняться. Глупые видео с котами ему давно осточертели, а больше ничего на глаза не попадалось. Музыка, которую тот ежедневно слушал, казалась чужой. Хотелось отвлечь мысли, но чем?

Он даже не шевельнулся, когда открылась дверь в номер. Кипп медленно обошел его пастель и уселся на свою. Скорее всего он собирался спать в костюме. Не удивительно. Этот человек не любил оголять свои кривые, подвернутые внутрь коленки при посторонних.

– Я говорил с Крюгером.

– И что он сказал?

– Велел выжать из этого парня всё.

Забавно слышать слово «парень» в контексте ситуации. Старик буквально разваливался на глазах.

– Думаешь, он наш убийца?

– Точно нет. Я проверил данные клиники. Последние полгода Лабберт живет у них безвылазно. Ни разу не обвинялся в побеге, даже не навещался родственниками и друзьями.

– Не удивительно.

– Судя по всему он потихоньку сходит с ума.

– Как по мне, он добился этого давным-давно.

– Не скажи. Сейчас он намного сговорчивее, чем прежде. Похоже, что Лабберт, боясь подозрений, предпочитал помалкивать о делах лучшего друга. Сейчас же все по-другому…

– Питерс наверняка подпортил жизнь кому-то еще.

– В точку. Убить мог кто угодно – ревнивый муж, такой же любящий отец своей дочери, обманутая женщина. Вариантов тьма…

– И почему-то одно убийство переросло в хобби на постоянной основе. – Брунс разлегся на своем месте, вытянул ноги и ощутил легкое покалывание в боку. Как же ему хотелось отдохнуть. – Может, ему просто понравилось?

– Выбор жертв у него какой-то странный. – Подметил Кипп. – Ему как будто нет разницы, кого кромсать. Пол, возраст, вес, раса, род занятий – ничего не совпадает. Ты видишь хоть что-то, объединяющее их между собой?

Брунс тяжело вздохнул и очень медленно выдохнул. В его голову закралась мысль, которой нельзя было поддаваться. Рано или поздно каждый полицейский сталкивается с таким вопросом: «А не все ли равно, кто их убил?». Кто бы из списка жертв не всплывал в памяти, всех хотелось забыть. Ни к единой персоне не возникало уважения.

– Только то, что они все были подонками.

Краем глаза он заметил, как поднялись брови напарника. Не желая на него смотреть, Брунс опустил веки. «Только бы не уснуть» - подумал он.

– Поясни свою мысль.

– Открой глаза. Питерс спал с кучей женщин, и не факт, что спрашивал их перед этим. Арне Шмидт толкал дурь школьникам.

– Это еще не означает, что…

– Хельга Бэтвут навела воров на квартиру своего соседа.

– Это только предположение. Сосед был не в себе и мог обвинить кого угодно.

– Мэган Миллер спала с адвокатом своей матери и шантажировала его.

– Пусть так! – Сдался Кипп. – Что ты предлагаешь? Выдать медаль Внештатному детективу за убийства правонарушителей.

На секунду он замер. Его взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на кончике носа Брунса.

– Он прозвал себя Внештатным детективом. – Тихо сказал Кипп. – Все это время я думал, что тот просто издевается. Обводка трупов, орудие убийства как на блюдечке – это не спектакль. Он воображает себя следователем.

– Разве раньше мы не поднимали эту тему?

Брунс отчетливо помнил, как вся команда обсуждала этот вопрос на одном из самых первых собраний. Крюгер велел заняться этим делом, но оно так и не сдвинулось. Никто не знал, как Внештатный детектив выбирал своих жертв, как узнавал об их преступлениях. Кроме того, около половины из списка жертв не были преступниками. Пятеро из всех даже не нарушали правила дорожного движения. Их не любили семья и коллеги, но этого недостаточно для обвинений.

– Я помню, но мы так ни к чему и не пришли. – Кипп поджал ноги. Он пытался рассесться по-турецки, но выпирающий живот и неудобные брюки не позволяли.

– Потому что не представляем, как он это делает! Как находит жертв? Откуда ему было знать, что Арне Шмидт торгует наркотой? Даже его родители не были в курсе, хотя в подвале стояла самодельная лаборатория.

– Лабберт Горовиц был сантехником. Если его хоть раз вызывали в тот дом, то он мог случайно увидеть подвал.

– Ты ведь говорил, что он не убийца.

– Он – да. Но Питерс работал вместе с ним, и кто знает, сколько человек было в той компании.

– Хочешь сказать, мы ищем водопроводчика средних лет, знавшего и Лабберта, и Питерса?

– Вот именно.

– Тогда звоним Крюгеру! – Брунс вскочил с места. – Он должен достать нам ордер, получим список всех, кто работал вместе с ними.

– Не выйдет, фирма закрылась почти сразу после смерти Питерса.

– А у них не было интернет-странички? Может найдем какой-нибудь альбом с фотографиями?

– Лучше дождемся утра и допросим Лабберта. Он обязательно что-нибудь вспомнит.

– Нет времени!

– Брунс, сядь! – Сурово ответил Кипп. – Ты сам сказал, что нам стоит дождаться утра.

– Я уже передумал.

– Это ничего не изменит. Время позднее, никто не будет ради тебя возвращаться на работу и гуглить прошлое Горовица. Сядь и жди утра.

Ответа на приказ он не нашел. Кипп был прав. Коллеги не слишком жалуют его и в жизни не согласятся помогать так поздно. Стоило смериться.

– Я сейчас приду.

Не зная, куда себя деть, он выскочил в коридор.

Расследование начало сдвигаться. Впервые за все время их с напарником посетили умные мысли. Столько времени он убегал от своих догадок, пытался найти ответ, который лежал прямо под носом.

Рука на автомате вынула из кармана телефон и открыл телефонную. Ни одного пропущенного звонка. Ни мама, ни бабушка не стремились позвонить ему и узнать, как продвигается дело. Не удивительно, с их связями намного легче обратиться напрямую к следователям, чем к нему. «Земля не вращается вокруг тебя, никто не обязан тебе звонить» - напоминал себе Брунс.

Сколько бы он там не прождал, а возвращаться в номер не хотелось. Листая номера, он обдумывал, кому бы позвонить. Взгляд застыл на коротком женском имени. Наверняка Райк нервничала не меньше него. Скорее всего она искала виноватых. Может быть даже уже составила собственный список подозреваемых.

Он нажал на кнопку вызова прежде, чем успел придумать, что сказать. Не прошло и трех гудков, как та подняла трубку. Тревожный голос почти кричал:

– Вы нашли Берту?

Ему самому очень хотелось бы сказать, что да. Мысль о том, что он понятия не имеет, как там младшая сестра, раскалывала голову на две части. Она не пыталась связаться ни с ним, ни с родителями, а значит – не могла. В другой ситуации он стал бы искать среди знакомых человека, способного на похищение. Но на ум приходила только леди на том конце связи. Она была одержима Бертой. Однако подозревать эту девушку он не посмел.

Слезы подбирались к глазам.

– Алло? – Спросила Райк, не выдержав молчания. – Брунс Берг, ты меня слышал? Вы нашли ее? Где Берта?

– Нет, мы не знаем, где она. Но ее ищут.

– Слабое утешение.

Первобытные инстинкты подсказывали ему разбить телефон о ближайшую стену. Что она думала, сидя в своей теплой и уютной квартире? Что он просто сидит и ничего не делает? Конечно, он не расследовал исчезновение сестры, это против правил.

– Зачем тогда ты звонишь? – Спросила та.

И вправду. Он и сам не знал ответа. Возможно, просто хотел услышать знакомый голос.

– Это на счет твоего отца.

Повисло молчание. Сперва ему казалось, что она просто повесит трубку, но связь так и не прервалась.

Но не ясной даже для самого себя причине ему хотелось кричать. Если бы Райк сказала ему раньше о своих детских травмах, у них была бы возможность ускориться. Дело могло сдвинуться намного раньше. Но она молчала, и вот результат.

Он пытался сосредоточиться на маленьком пятнышке. Оно смотрело прямо на него со стены. В чем-то выглядело даже успокаивающе. Намного проще концентрироваться, когда есть цель.

– Брунс Берг, ты собираешься говорить? Мне нужно вытягивать из тебя каждое слово?

Он задавался одним единственным вопросом. «Почему ты не рассказала раньше?» — вот что он желал узнать. Конечно же, они не были настолько близки, чтобы та рассказывала обо всех своих переживаниях. Один единственный неловкий поход в театр несколько месяцев назад не мог сделать их ближе. И все же… Все это время они то и дело виделись. Она знала его как следователя, но ни разу не упомянула о своих подозрениях. Однако стоило Киппу появиться в ее поле зрения, как она тут же все выложила. Неужели она не воспринимает Брунса всерьез? Чем Кипп успел внушить ей доверие?

– На что ты так злишься?

В ответ он рассмеялся. Конечно же, великая леди Райк видит его насквозь даже на таком расстоянии. Наверняка поняла всё по дыханию или услышала, как часто он хлопает ресницами. У нее на все найдется свое странное объяснение.

– Почему ты раньше мне не сказала, что подозреваешь своего отца?

– Не считала нужным.

– Но я следователь, я занимаюсь этим делом.

– Так же, как и твой друг. Почему тебя так волнует мое мнение?

Брунс понятия не имел, что сказать. Он просто не знал.

– С этой секунды я устанавливаю новое правило. – Сказала она. – Если ты будешь молчать дольше тридцати секунд – я отключаюсь. У меня нет времени ждать, пока ты обдумаешь каждое слово.

– Куда-то торопишься?

– Я хочу спать. Ты меня разбудил, и я надеюсь, не только за тем, чтобы помолчать.

Он торопливо взглянул на время. Приближалась полночь. Он даже представить не мог, что день пролетит так быстро.

– Понимаю. Я хотел спросить, есть ли какой-то коллега твоего отца, которого ты до сих пор помнишь?

– В смысле, кроме Питерса?

– Да. И, желательно, чтобы это был мужчина.

– Об этом лучше спросить Анну. Если ты еще не заметил, я была не слишком взрослой, чтобы всех запомнить.

– У вас дома не сохранилось никакого альбома?

– Не знаю. Такое могло сохраниться только у мамы. Насколько я знаю, Анна с ее вещами не церемонилась. Большая часть полетела в мусор.

– Когда она проснется, обязательно спроси ее об этом. Нам подойдет что угодно, лишь бы только зацепиться.

– Хорошо! – Бесцеремонно зевнула девушка. – Что-нибудь еще?

– Я наберу, если будут новости.

– Знаю. Ведь ты мне обещал.

На том разговор был завершен. Его поражала уверенность в ее тоне. «Ведь ты обещал» - она нисколько не сомневалась в том, что он сдержит слово.

Убрав телефон в карман, Бурнс направился к двери. Ему следовало выспаться. Завтрашний день обещал быть столь же тяжелым.

Глава 32

Берта медленно вышла из своей комнаты. Ей хотелось бы привыкнуть к обстановке, но это никак не выходило. Постоянно ощущение опасности преследовало ее попятам.

Рэй не обратил внимание, когда она прошла мимо, направляясь в ванную комнату. Старик настолько привык к ее присутствию, что даже не поднимал глаза от книжки при звуке чужих шагов. Словно они всегда жили вместе.

В ванной, рассматривая свое отражение в зеркале, девочка удовлетворенно кивнула самой себе. Она не казалась полнее или даже тоньше, чем раньше. Если бы вдруг Берта прибавила в теле – это не сыграло бы в ее глазах никакой роли. Но если бы вдруг ее и без того худощавое тело сбросило несколько килограмм за пару дней – это стало бы дурным знаком.

Следы от веревок на руках, которые Рэй снял с нее два дня назад, заживать не торопились. И все же боль начинала отступать. Берта уже не просыпалась по ночам каждые десять минут от того, что запястье случайно коснулось ногтя другой руки.

Как обычно, температура воды была занижена. Для поврежденных участков руки это проблемой не казалось. Холодная вода снижала боль и, как казалось Берте, способствовала заживлению. Но весь остальной организм в восторге не был.

Услышав стук в дверь, девочка вздрогнула.

– Берта! – Позвал ее Рэй.

Она не стала отвечать. Никогда прежде Рэй не стучался в ванну, особенно зная, что та может быть без одежды.

– У меня есть к тебе просьба. Как закончишь, пройди, пожалуйста, на кухню.

Дождавшись, пока шаги стихнут, девочка взглянула на свое отражение. Со стекла на нее смотрели испуганные глаза, похожие на кукольные. Предчувствие не обещало ничего хорошего.

Решив не заканчивать процедуру умывания, а сразу перейти к сути, Берта открыла дверь. Она медленно вышла в коридор, на цыпочках, словно боялась, что ее услышат. Нескольких выдохов хватило, чтобы унять сердцебиение. Нужно было взять себя в руки.

На кухне она села за стол, где Рэй уже пил травиной чай.

– Хочешь? – Спросил он, указывая на чашку?

Берта покачала головой.

– Я уже не молод. – Как и всегда, Рэй начал издалека. – И порой мне требуется чужая помощь.

– Чем я могу помочь?

Старик тяжело вздохнул. Он вытащил из кармана фотографию с чужой свадьбы. Молодожены выглядели счастливо. Сбоку от них мужчина средних лет глядел прямо в камеру с недовольным видом. Годы оставили свой след на лице Рэя в виде морщин, но они не могли перекрыть очевидное сходство.

– Кто эта девушка? – Спросила Берта, указывая пальцем на невесту. Покусывая нижнюю губу, она подозревала, что уже знает ответ. В их первую встречу Рэй поведал ей противоречивую историю о своем прошлом. И, учитывая разницу в возрасте между ним и невестой, на чью свадьбу он пришел, вывод напрашивался сам собой. Они могли быть либо родственниками, либо коллегами. Но много ли женщин трудились раньше в компаниях по смене труб?

– Она моя дочь. А вот этот человек отнял ее у меня.

Берта понимающе кивнула. Именно этого ответа она и ждала. Быстро переместив взгляд, она принялась рассматривать жениха. Сомнений в том, что это был тот самый «Граф», не было абсолютно.

– Джорг Штеффи забрал у меня дочь. Это случилось много лет назад. Знаешь, со временем материнство начинает утомлять. Тем более, когда твой муж полностью игнорирует твое существование.

Берта ощутила странное чувство дежавю. Мать определенно говорила ей нечто подобное в детстве.

– Эмили совсем не была плохой, нет! – Продолжал Рэй. – Девочка просто оступилась. Сама понимаешь, алкоголь еще никого не пощадил. Дальше пошли запрещенные вещества, но я ее не винил. И не таким увлечешься, если жить рядом с таким человеком, как Джорг. Но, думаешь, он хоть что-то сделал? Муж попытался ей помочь? Конечно же, нет! Этот ваш «Граф» спихнул ее на других людей. Запер в какой-то клинике. Мою дорогую дочурку! А потом сказал мне, что ее нужно лечить. Видите ли, сам он бы не справился. Ну, разумеется! Ведь это такой весомый повод свалить ответственность на другого!

Девочка молча кивала, давая понять собеседнику, что она внимательно слушает.

– Зачем Вы мне все это рассказываете?

– Я считаю, что этот человек заслужил смерти куда больше всех тех людей, которых мне пришлось устранить за жизнь. Но, чувствуя, как мое время подходит к концу, я не могу не думать о том, что так и не сумел добраться до него.

– Вы хотите убить зятя. – С доводами старика Берта согласна не была. И все же споры могли только усугубить ситуацию. Здравый смысл всегда напоминал девочке о том, что вернуть веревки на место – не проблема. Ее жизнь постепенно становилась легче, но могла вернуться к прежнему положению в любой момент.

– Разве это большая цена за то, что Эмили сможет упокоиться с миром?

– Но Вы говорили, что не можете добраться до него.

– Так и есть. Но время поджимает, я это чувствую. Поэтому мне нужна ты.

Девочка не заметила, как отодвинулась назад. Ей вовсе не хотелось в этом участвовать.

– Скажи, тебе стало бы легче, если бы ты узнала, что люди, убившие твоего дедушку, мертвы?

Ей хотелось ответить «нет». Другой ответ не мог сыграть на руку. Тем не менее, правдой это не было. Из-за случившегося Берта долгое время страдала от мучительных кошмаров, нервных срывов и панических атак. Именно те люди были причиной ее разлуки с семьей. Только по их вине ей пришлось провести треть жизни в лечебнице для душевно больных.

– Согласен, это тяжело. – Сказал тот, словно уже услышал ответ. – К этому нельзя привыкнуть. Забрать чужую жизнь – это тяжелое бремя. Но оно того стоит.

Ей вспомнилось, как однажды, сидя за столом рядом со старшим братом, подобная мысль посетила ее голову. Брунс долго смотрел на нее, не отрывая глаз. В определенный момент ей показалось, что душа брата уже покинула его тело. Он продолжал не моргать даже после ее криков. Она велела прекратить так на нее смотреть, и когда реакции не последовало, девочка схватила нож.

Что бы там ни считали доктор Джейкоби и Райк, от правды убежать нельзя. Она способна на убийство. Ради этого ее и поместили в Орэллоу – безопасность окружающих.

– Я не смогу сделать это в одиночку. Мне просто необходим человек, который составит мне компанию.

Берта чувствовала, как поднимается температура ее тела. Дед говорил так, словно они обсуждали поход в кино вместо уголовного и морального преступления.

– Как только я закончу, больше не смогу заботится о тебе. Ты это понимаешь?

Девочка не шевельнулась.

– Ты вернешься домой, Берта. Но только после того, как поможешь мне.

– Вы делали это уже множество раз. Зачем Вам я?

– Для моего плана будет слишком мало одного человека.

– Я не смогу. Найдите другого.

Ей хотелось встать и уйти, но тут большая рука легла на ее плечо. Девочка застыла в ужасе.

– Берта, не бойся! – Добродушно произнес Рэй. На его лице сияла улыбка. – Ты вернешься домой – это ведь прекрасно! Брунс наверняка весь город уже перерыл в поисках. Кроме того, если же ты не поедешь со мной, то кто выпустит тебя из квартиры? Ведь возвращаться сюда я не собираюсь.

– Но Вы можете выпустить меня раньше.

В ответ на это предложение старикан рассмеялся.

– Но ведь тогда дело может сорваться. Нет уж. Придется тебе, милая, поехать со мной.

Обычно Рэй не закупал много еды. Тех запасов, что были в холодильнике, могло бы хватить ей на пару дней, не больше. Выломать дверь ей не удастся ни при каких обстоятельствах. А это означает, что стоит Рэю покинуть дом, как ее жизни придет конец. Крайне медленный и мучительный финал, сопровождающийся голоданием, не мог ее не напугать.

Но в то же время сопровождать убийцу на «деле» не казалось ей хорошим выходом из ситуации. Однажды он уже брал с собой девушку на ограбление, и чем это закончилось? Илс мертва и вряд ли ее ждет учесть лучше.

Перед ней стоял непростой выбор между страшной и мучительной смертью и быстрой кончины в виде выстрела в голову.

Берта кивнула, соглашаясь поехать.

***

В последние дни ей начало казаться, что время проходит впустую. Всякий раз, когда она открывала рот, оттуда выходили странные отрывистые звуки. Так же и уши были доверху наполнены подобной ерундой. Ценная информация, если таковая была, полностью проходила мимо нее. Голова опустошалась.

– Райк, ты меня слушаешь?! – Крикнула Анна. Судя по ее тону, это был не первый вопрос в этом пустом монологе.

– Да.

– Вижу.

Сестра поставила перед ней чашку чая и села напротив. Анна хотела проводить больше времени вместе, и вот результат – бесполезные монотонные вечера после работы и унылые завтраки по выходным. Именно так и началось утро в тот день.

– На работе полный бардак. Знаешь, кто теперь занимает твою должность?

– Нет.

Анна демонстративно цокнула языком, закатив глаза.

– А еще говоришь, что слушаешь… Чтоб ты знала, взяли какого-то зарубежного недоумка. Он вообще не идет ни с кем на компромисс.

– Ты говоришь так потому что человек, не являющийся твоим прямым родственником, не делает тебе поблажек, или он на самом деле заносчивый?

– Он просто невозможен! Это даже Граф видит. Точно тебе говорю, еще пару месяцев, и тебя вернут обратно.

– Ты ведь не хотела, чтобы я возвращалась в компанию.

– Если ты продолжишь торчать дома, то сведешь меня с ума. – Она жестом указала на неподобающий внешний вид сестры. Как будто одежда могла что-то значить в пределах домашних стен. – Период сейчас не простой, но это уже перебор.

– Почему тебя так волнует моя одежда?

– Я работаю концепт-артистом, это означает, что я люблю все прекрасное. И поверь, это гнездо на твоей голове в список не входит. – Анне небрежно смахнула слипшуюся от пота прядь с плеча сестры. Она даже не пыталась скрыть свое отвращение, а напротив, выставляла напоказ. – Посмотрите, и краска слезла, и концы секутся.

Райк хлопнула ладонью по ее руке и отодвинулась.

– У меня есть проблемы посерьезнее.

– Ты ничем не сможешь им помочь. – С тоской произнесла она.

– Но я имею право волноваться.

– Зачем? Чтобы потратить последние нервные клетки?

– Потому что просто сидеть – бесчеловечно.

– И поэтому ты натравила Киппа на нашего отца?

Не желая смотреть в глаза старшей сестры, девушка отвернулась. Райк все еще чувствовала вину за то, что сделала. Трудно было сказать, зачем она в тот вечер вообще раскрыла рот. Информацию о Берте она не получила и вероятнее всего потому, что узнавать было не за чем. Кроме того, теперь расследование по делу Внештатного детектива зашло в тупик.

– Они должны были всё перепроверить. – Выдохнула Райк.

– Полиция уже его допрашивала. Они расспросили вообще всех! Нас с тобой, маму, соседей, Рэя, старушку из магазина напротив, охранника из школы неподалеку…

– Причем здесь Рэй?

Чувствовалось, как в логической цепочке ломается одно звено. Когда речь заходила об отце и допросах, это всегда автоматически приводило к Питерсу. Даже при самых ярых спорах об этом серийном убийце сестры не затрагивали Винзенза. Но Рэй не мог быть связан с Питерсом, а это говорило о том, что Анна решила перемешать всех возможных подозреваемых.

Но что-то в этом не сходилось. Список был весьма точен, и шел в сторону Питерса. Анна не перебегала с темы на тему и мыслила ясно.

Что-то в ее взгляде потупилось. Такое бывает, когда человек неожиданно осознает то, что не должен был чего-то говорить.

– Он ведь был начальником Питерса, ты что, забыла?

– Я не забыла, а изначально не знала об этом.

– Я тебе говорила!

Райк ахнула от возмущения. Вместо честности сестра выбрала самую бональную тактику. Манипуляция. Ведь намного проще сказать, что человек тебя не слушает или всё забыл, чем честно признать, что забыл рассказать что-то важное.

– Почему ты не сказала мне раньше?

– Я говорила! – Не унималась Анна.

Пытаясь собрать мысли в кучу, Райк принялась искать свой телефон. Сидя дома, она совершенно перестала за ним следить. Поиски могли занять не меньше получаса.

– Что ты делаешь? – Анна забеспокоилась. – Садись на место.

– Анна, если Рэй знал нашего отца и Питерса десять лет назад, то он может знать и убийцу.

– Хочешь и на него полицию натравить?

– Им уж точно не помешает поговорить! – Крикнула Райк. – Почему ты не сказала мне раньше?

– Я тебя берегла. Каждый раз, когда мы вспоминаем папу, ты выходишь из себя. Прямо как сейчас.

Не найдя телефон ан видном месте, Райк направилась в следующую комнату. Сестра последовала за ней, засыпав ее новыми обвинениями. Можно подумать, ее поведение ничем нельзя было оправдать.

– Анна, если мы прямо сейчас не позвоним твоему парню, это может плохо закончиться.

– Они ведь привезут его на допрос. А в худшем случае – добавят в список подозреваемых.

Девушка скинула с дивана все подушки и плед, после чего перешла к полу, на котором лежало еще больше хлама. Тарелки, одежда, недоеденный бутерброт – все, что ей было лень убирать. Теперь Райк корила себя за такое неряшество.

– Ты ничего не говорила Киппу? Он не знает?

– Рэй ничего не сделал. – Не унималась старшая сестра. – Он просто добрый старичок, а всех коллег Питерса давным-давно признали невиновными.

– Их просто опросили, но полноценного расследования не было. Полиции было намного легче оставить дело нераскрытым.

– Почему ты решила, что сейчас будет по-другому? Они могут просто тебя не послушать.

– У меня есть один друг, который выслушает любую мою бредовую мысль.

Наконец, она обнаружила свой телефон, завалившийся под диван. Смахнув с него пыль, Райк быстро набрала номер Брунса.

***

Брунс предполагал, что подобное может произойти. На следующее утро директор приюта попросту отказался впускать следователей внутрь. Так как Лабберт не являлся официальным подозреваемым, он имел полное право оставить этих двоих за порогом. Однако директор все же был готов пойти отделу тяжких преступлений на встречу, при условии, что те пришлют более компетентных служащих. По его словам, если бы те быстрее среагировали и позвали медсестру, сейчас Лабберт был бы в лучшем состоянии.

Несмотря на многочисленные претензии и крики Киппа, им так и не удалось попасть внутрь.

– Что я теперь скажу Крюгеру?! – повторял тот, стиснув зубы.

– Что нас не впустили внутрь.

Вместо ответа Кипп скорчил недовольное лицо.

– Нам лучше поехать обратно. Если успеть… – Телефонный звонок оборвал мысль, которую начал Брунс. Увидев имя на экране, он напрочь забыл, что хотел сказать. – Секунду.

Брунс стремительно отошел в сторону, оставив друга наедине со своей яростью.

– Райк, сейчас не лучшее время… За ночь ничего не изменилось, я все еще не знаю, где Берта.

– Вчера ты спрашивал не знаю ли я человека, с которым работал бы мой отец.

Он оглянулся в ту сторону, откуда пришел. Кипп молча копался в телефоне. Он и не думал подслушивать.

– Знаешь такого?

С того конца послышался странный, неразборчивый крик.

– Что это было? – Удивился Брунс.

– Это Анна. – Дальше последовали шаги. Похоже, Райк убегала. – Слушай внимательно, Рэй – мой водитель – был начальником моего отца и Питерса. Он наверняка знает больше, чем говорит.

– У тебя есть его номер?

– Я напишу. – Ответил та и бросила трубку.

Брунс побежал обратно, не желая больше терять время.

– Кипп, вставай. – Шепнул он, пихая напарника в плечо. – Нам пора ехать домой.

– Я хочу попытаться договориться с местным начальством. Может, они еще нас впустят.

– Это не важно. Лабберт не единственный, кто знает всю правду.

Глава 33

Берта лежала на заднем сидении автомобиля, накрывшись пледом. Чтобы ей не было так жарко, Рэй включил кондиционер, но это не слишком помогало. С ее лба стекал пот прямо кожзаменитель салона. И все ради того, чтобы ни одна мимо проезжающая машина не заметила пропавшую девочку.

«Ничего страшного, – утешала себя Берта, – скоро все закончится». Так или иначе, этот день должен стать последним в компании этого старика. Сдай они работу хорошо и быстро – уже ночью она попадет домой, где и проведет остаток жизни. Но если хорошее настроение сыграет с ним в прятки, то окончание жизни наступит для нее куда раньше.

Правая нога уже затекла. Почему они так долго едут? Который час?

– Берта! – Услышав знакомый голос девочка выглянула из-под пледа. – Мне нужно поговорить по телефону. Посидишь здесь одна?

– Хорошо.

– Вот и умница.

Старик припарковал машину у обочины. Строго приказав ей не высовываться, Рэй вышел из машины, даже не закрыв за собой дверь.

– Слушаю Вас. – Раздался приглушенный голос с улицы.

Было достаточно тихо, чтобы разобрать каждое слово, но, к сожалению, это ничем не могло помочь ей в отношении звонившего.

Сам Рэй говорил спокойно и грамотно. Ничего в его тоне не выдавало напряжение, хотя Берта была убеждена, что бояться есть чего.

– Это так срочно? Я отвожу важного клиента и не могу всё бросить… Вы ведь понимаете, что этой компании не существует уже лет десять? Откуда мне взять для вас список сотрудников? До скольки работает ваш отдел? Нельзя перенести беседу на вечер?

Почему-то девочка не сомневалась, что тот говорил со следователем. Кому еще мог потребоваться список персонала компании, которой давно не существует? А может, ей просто хотелось в это верить. Ведь в таком случае это бы означало, что полиция поднимает все свои ресурсы чтобы вернуться к истокам расследования по делу Внештатного детектива. Если Рэ й был начальником Питерса, то должен знать и всех остальных сотрудников. А этих людей можно бы и допросить повторно.

Такая простая мысль наверняка была для копов открытием. В этом мире все связано незримыми нитями. И все же соображали следователи слишком долго. Даже если они и догадаются, кто преступник, будет уже слишком поздно.

– Уверен, всё не так серьезно. – С этими словами он захлопнул дверцу машины. Теперь речь старика напоминала неразборчивое мычание. Ей показалось, что тот назначил встречу с тем, с кем говорил, но точного времени разобрать не удалось.

Берта тяжело выдохнула. Проходили минуты, но Рэй не торопился обратно за руль. Через какое-то время ей начало казаться, будто он проверяет ее на верность. Ей было велено лежать и не высовываться. Но когда ты потеешь в машине без единого движения, в ожидании своего компаньона, то в любом случае захочешь выглянуть.

В надежде, что никто за ней не следит и не проверяет, она высунула руку из-под пледа. Как оказалось, вне этой мягкой вязанной, но неприступной крепости, царила прохлада. Прекрасное ощущение свободы обняла ее ладонь и вдохнула жизнь в кожу. Не желая останавливаться на достигнутом, вслед за рукой вылезла нога. Вскоре, так и не дождавшись прихода Рэя, девочка скинула с себя покрывало.

Наконец-то легкие раскрыли свой потенциал. Она смогла глубоко дышать, чувствуя, как к голове возвращается ясность.

Услышав треск старой дверной ручки, она вздрогнула и быстро накинула плед обратно. Счастье было не долгим.

– Прости что так долго. Я принес поесть. – Сказал Рэй, поставив прямо на ее живот горячий бумажный пакет из какого-то фаст-фуда.

– Мне можно снять плед? – С надеждой спросила Берта.

– Ты и так это сделала! Но я сам виноват. Не хорошо было тебя тут одну надолго оставлять. – Старик открыл свой собственный пакет и вытащил из него стакан газировки. – Просто слезь на пол машины и ешь на здоровье.

– Спасибо!

Так она и сделала, сползла на пол и с благодарностью открыла принесенный ланч. Вкус гамбургера напомнил ей тот день, когда она впервые после стольких лет вернулась к себе домой. Вечером следующего дня, когда она все же попробовала кухню их повара, мясо было пережаренным, прямо как и эта котлета.

– Тебя не укачивает в машине? – Спросил Рэй, уже доедая свою картошку.

– Немного.

– Ничего страшного, мы почти на месте. Передохнем полчасика, пока ты не оклемаешься, и поедем дальше.

– Мне будет легче, когда смогу пройтись.

– Пойдешь гулять, когда приедем. У Графа огромный дом, можешь хоть на велосипеде кататься.

Она кивнула, вернувшись к еде.

Ее заботил вопрос о том, как они попадут внутрь. Наверняка у Графа, как и у ее родителей, в доме полно прислуги. Возможно, даже у ворот сидит охранник. Нельзя же просто постучаться в надежде, что тебе откроют?

Но спрашивать об этом Рэя она не собиралась. Он уже не первый день выезжает на подобные «миссии». За десять лет никто даже не заподозрил его. Он явно знал, что делает.

– Если хочешь, можешь остаться на полу. Все лучше, чем лежать под теплым пледом.

– Спасибо.

Ей было приятно думать, что он делал это из заботы. В каждом его жесте чувствовалась теплота. Любое слово было наполнено отцовской любовью.

Конечно, она понимала, что это все не навсегда. Даже люби он ее по-настоящему, не смог бы провести с ней больше пары лет. И хоть все это было ложью, ему хотелось верить.

Машина тронулась, и они поехали дальше.

***

Райк насчитала уже 35 машин черного цвета. Она знала, что обычно люди выбирают другие цвета, чтобы играть было интереснее, но за все время мимо не проехало ни одного яркого автомобиля. Да и сама игра не была веселой без друга. А щенок на поводке не мог быть в этом деле товарищем.

Часы показывали час дня. Дополнительное напоминание о том, что скоро обед. В последний раз Райк ела ранним утром, перед звонком Брунсу. Не желая выслушивать нытье старшей сестры, она быстро оделась и выбежала из дома вместе с собакой. Теперь она уже жалела, что взяла Одри с собой. Щенок не успокаивался ни на минуту и постоянно тащил ее вперед. Наконец, устав от прогулки, они обе присели на автобусной остановке. В ожидании транспорта прошла ни одна минута.

Мимо проходило не так много людей. Вновь увидев перед собой прохожего, Одри залаяла. Девушка безучастно дернула поводок в надежде успокоить собаку.

Мужчина сел рядом с ней.

– Что ты здесь делаешь? – Раздался знакомый голос.

Райк быстро повернула голову. Они не разговаривали с Графом со дня ее увольнения. И вот теперь, когда их больше ничего не связывает, он так спокойно задал вопрос.

– А Вы с каких пор ходите пешком?

– Я жду своего водителя. Но что ты забыла на пустой остановке?

– Пустой?

Она стала оборачиваться в поисках хоть какого-то намека. Вокруг не было ни знака остановки, ни рекламных объявлений на стеклянных стенах. Обычно такие ставятся перед психбольницами, но, похоже, конкретно эта располагалась напротив паба. Их не так уж много по городу и не знать местонахождение каждой – стыдно.

Тяжело выдохнув, девушка покачала головой. Досадно осознавать, что ты, будучи местной, потратила пол часа на бессмысленные ожидания транспорта, который никогда не приедет.

– Хорошо, что мимо не проходили патрульные! – Рассмеялся Граф, заметив смятение на ее лице.

– Я бы просто притворилась туристкой.

– С такой чистой речью? Занятно. – Он видно ожидал, что Райк продолжил диалог за него, но ответа не последовало. Ей было неприятно находиться в его компании. В голове постоянно крутилась мысль о том, что если бы он вернул ей работу, все могло бы сложиться иначе. – Почему ты здесь?

– Мне нужно было прогуляться. Долго сидеть на одном месте вредно для здоровья. Но прогулка подошла к концу, и я решила вернуться домой.

– Как вижу, ты не последовала моему совету об отдыхе.

– Не хочу никуда уезжать.

– А зря. Смена обстановки многим идет на пользу, подумай об этом.

– На пользу мне могла бы пойти работа. Но ее у меня отняли, и теперь приходится довольствоваться ненужным отдыхом.

– Райк, ты… – его голос был преисполнен сочувствия.

– Не надо меня жалеть. Денег с продажи дома Винзенза при таком образе жизни мне хватит до старости. Даже если я прямо сейчас поеду в отпуск на пару недель, от голода не умру. Скука добьет меня раньше.

– Не драматизируй. Это все для твоего же блага.

– И для репутации компании, естественно. – Усмехнулась Райк. – Но ведь это уже не важно.

– Ты права. – Он развернул к ней весь корпус. И даже несмотря на то, что ее взгляд принадлежал движению машин, Граф продолжал говорить серьезно. Можно сказать, настойчиво. – Мне важна репутация дела, на которое я положил свою жизнь. Но это не означает, что мне безразлично твое состояние. После пребывания с этой… клинике, ты заслужила большего, чем сидеть дома или прозябать в офисе. Я уже один раз совершил такую ошибку, позволив Эмили просто вернуться к обязанностям после первой реабилитации.

Она не заметила, как тоже повернулась к нему. Никогда прежде Граф не упоминал при ней свою жену. Вся информация об этой женщине была получена непосредственно от Винзенза.

– Когда ее впервые выписали, врач советовал нам съездить куда-нибудь вместе. Но я был слишком занят и не мог выкроить время. Когда я сказал об этом Эмили, она даже обрадовался. И я подумал: «Надо же, какая у меня понимающая жена!». Я не отнесся всерьез к ее проблеме. Мне казалось, ее вылечили навсегда. А спустя неделю мне пришлось звонить в полицию, чтобы они нашли мою пьяную жену где-то на краю города.

– Вы не виноваты. – Райк знала, что эти слова не решат проблему. Он будет и дальше чувствовать вину.

– Если бы я только выделил для нее пару дней, она бы не сорвалась.

– Но Эмили не хотела лечиться. Она могла бы достать алкоголь и за пределами страны.

– Да, но здесь это сделать намного проще и дешевле.

– Одна маленькая поездка не может решить всех проблем.

Он закивал. Мужские глаза, боясь проронить слезу, быстро заморгали. Принять смерть дорогого человека – это не простая задача. Эмили была любовью всей его жизни и теперь, когда ее нет, он испытывает боль. Однако самобичевания не помогают смирить боль утраты. Это Райк поняла еще до выхода из Орэллоу.

– То, что случилось с Эмили, не должно повториться с тобой.

– Это не одно и то же. В моем случае рецидивов не бывает.

– А вдруг у тебя случится приступ паники?

– Тогда ехать одной в другую страну – не самое разумное решение.

– Возьми с собой Анну.

– Она не оторвется от работы.

– Тогда кого-нибудь другого! Отдых еще никому не навредил, Райк. Тебе стоит наконец это понять.

Рядом с ними остановилась машина. Граф кивнул водителю и подошел к двери. Он галантно приоткрыл ее для своей собеседницы.

– Садись, я подвезу тебя до дома.

– Вам ведь нужно на работу.

– Не вижу никаких препятствий.

Райк поднялась на ноги и потянула Одри за собой. Сама лениво уставилась на нее.

– Только возьми это чудо себе на руки. Я не потерплю грязи в салоне.

Они вместе спокойно сели на заднее сиденье. Разговор не продолжался. Ясное дело, ведь кто захочет делиться таким в присутствии постороннего.

– Я думала, после моего увольнения, вы заберете Рэя к себе.

– У меня нет желания работать с этим человеком. – Спокойно ответил граф. – Неприятный тип.

– Видимо, не такой уж и неприятный, раз Вы позволили ему возить меня по городу.

– Я приставил его к тебе не потому что он хороший водитель, а потому что обещал ему работу. От всех остальных, кому можно было бы предоставить личного водителя, он отказался.

– Тогда почему я?

– Наверное, он выбрал тебя из-за того, что ты немного похожа на Эмили.

– Как это связанно? – Удивилась Райк. – Разве он ее возил?

Граф тяжело вздохнул, покосившись на своего молчаливого водителя. Райк пришлось положить руку на голову Одри, чтобы та меньше двигалась и не мешала хозяйке сосредоточиться.

– Это очень долгая история. Скажем так, Рэй очень хорошо был знаком с Эмили.

При мысли об этом его губа дрогнула. Он испытывал жгучее раздражение. Райк и прежде замечала, что Граф с ее водителем не ладят, но никогда не предавала этому значение. Если так подумать, их история могла быть намного дольше, чем ей могло показаться на первый взгляд.

С другой стороны, причин ненавидеть Рэя девушка не могла увидеть, сколько бы ни всматривалась. Этот старичок был милым и добродушным. Он никогда не позволял ей запачкаться, всегда выглядел опрятно и не слушал тяжелую музыку в ее присутствии. Но самое главное – он был честен с ней.

Словно уловив ее задумчивость, он заговорил вновь.

– Райк, пообещай мне, что будешь осторожна. Я знаю, ты доверяешь Рэю, но он не так прост, как кажется. Я не прошу тебя его избегать, просто будь более внимательной.

– Вы говорите это мне? – Усмехнулась она.

– Именно. Из-за твоих особенностей ты думаешь, что хорошо разбираешься в людях.

– Рэй всегда был со мной честен.

– Я ни единожды слышал, как он лгал тебе прямо в лицо, но ты даже бровью не повела.

– Нет. – Она покачала головой. Стараясь сохранять шутливость, она повысила тональность голоса. – Вы не можете знать.

– За пару недель до вашей с Винзензом свадьбы он сказал тебе, что уехал к родственникам на выходные, но на самом деле был со мной в баре.

Что-то щелкнуло в груди. Райк криво ухмыльнулась. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног. Если за два года работы в компании она так и не увидела, как ей лгут прямо в лицо, то что это говорит о ее способностях? Кому еще не следует доверять?

– Я сразу поняла, что он мне врет. – Она кивнула, стараясь припомнить что-то еще.

В памяти отыскался фрагмент из их последней встречи. Когда Рэй пришел в клинику, навестить Райк, он с уверенным видом сказал, что был послан Графом. Это была явная ложь, ничем не прикрытая. Тогда она увидела ее ясно. Но что, если он и не пытался лгать?

– Я не пытаюсь тебя убедить. Но прошу прислушаться. Мы договорились?

Девушка вновь кивнула, погрузившись в свои мысли. Машина освободилась.

– Отвезите леди Райк к ней домой, пожалуйста. – Сказал Граф водителю, и уже открыл дверь, чтобы выйти.

Райк схватила его за локоть и притянула обратно.

– Почему Вы не сказали мне раньше?

– Не посчитал нужным.

– Но если Вы считаете его опасным…

– Нет! – Строго ответил тот. Увидев, как ее хозяйке угрожают, Одри зарычала. – Я не так сказал. Я сказал тебе быть осторожной.

– Человек, который круто лжет, не может быть хорошим.

– Что ты хочешь от меня услышать?

Замолчав, она отпустила его руку и обняла свою собаку. Обычно от нее толку не было, но в такие моменты тепло ее тела могло успокоить. Райк стало по-настоящему страшно.

– Давай обсудим это завтра. Я пришлю за тобой, мы поужинаем и все обсудим. Договорились?

– Хорошо.

Наконец Граф покинул машину и они с водителем остались одни. Мужчина вел молча, словно вообще не слышал их разговора. Оно и к лучшему. Вряд ли Граф надолго задержит у себя сплетника.

Задумываясь о времени, Райк захотела домой. Анны наверняка больше там нет. К тому же можно будет перекусить и улечься на пол в гостиной. Если ей повезет улечься на прохладный пол и забыться сном – это будет первым приятным событием за день.

Но перед этим ей предстояло сделать нечто важное. Просто держать свои предположения при себе – недостаточно. Когда в окружении есть те, кто может помочь, этим стоит воспользоваться. Именно такое умозаключение сделала Райк, прежде чем позвонить Брунсу Бергу. Да, в прошлый раз она натолкнула полицию не на тот след, но теперь все иначе.

***

Они потихоньку подбирались к границе города. Еще немного и вместо сидячего положения Брунс сможет пройтись. Так он себя утешал, поглядывая в верхний угол экрана, наблюдая за течением времени.

– Конечно, Сэр. – Сказал Кипп Крюгеру.

Начальник стоял на громкой связи, но Брунс старался не слушать. Почему-то ему было спокойнее, думая, что он посторонний в данной беседе. Порой проще подслушивать, чем говорить. Ведь сказать ему было толком нечего.

– Сколько вам еще ехать? – Спросил босс.

– Час, не меньше. Возможно, полтора.

Брунс удивленно взглянул на друга. Ему не хотелось так долго торчать в машине, но тот успокаивающе махнул головой. Судя по всему, Кипп, как обычно, не торопился в офис. Похоже, в его планах было завернуть по пути в ближайшую закусочную. Эта мысль обрадовала напарника. От крепкого кофе Брунс бы сейчас не отказался.

Раздался телефонный звонок. Брунс уже было обнадежил себя, подумав, что с ним хочет поговорить следователь, ведущий дело его сестры. Но к своему огорчению на экране высветилось другое имя.

– Привет, Райк. – Он не подумав ответил на звонок, словно отвлекаться от разговора с начальством было в порядке вещей. – Новостей пока нет.

– Вы разговаривали с Рэем?

– Нет, он сейчас подвозит клиента. Мы договорились связаться с ним вечером.

– Брунс, твою мать! – Прошептал Кипп. – У нас здесь расследование, заканчивай со своей дамой.

– Вы должны допросить его! – Скомандовала Райк. – Это может быть важно.

– Может быть?! – Брунс был шокирован этой просьбой. По ее мнению, он должен был сделать невозможное ради ее прихоти. Можно подумать, он все еще работал на нее.

Тем временем Кипп пытался объяснить ситуацию Крбгеру. Безуспешно. Наверняка Брунса уже ждал выговор.

– Найдите его машину, допросите. Опросите всех соседей! – Не унималась Райк.

– Что за спешка?

– Он мне постоянно лгал, а я даже не замечала. Что если он знает убийцу, но специально прикрывает его? Кто знает, может, он и есть убийца.

– Притормози. Когда мы работали вместе, ты всегда называла меня лжецом.

– Разве я была неправа?

– Права, на все сто процентов. Но это не делает меня убийцей.

– Брунс, тебе самому было стыдно за эту ложь. Если человек редко врет, его легче вычислить. Но если он делает это постоянно – становится мастером.

– Подожди секунду. – Убрав телефон, он повернулся к другу. – Кипп, Рэй Каде как-то связан хоть с одним убийством помимо Винзенза Штеффи?

– Он фигурировал в делах Питерса, Фогта и того студента. – Ответил Крюгер.

– Спасибо, босс. – Смутился Брунс.

– С кем еще Вы разговариваете, Берг?

– Это Райк Горовиц-Штеффи, сэр. – Брунс уже чувствовал, как слышит крик начальника. – Она считает, что Рэй Каде связан с преступлениями.

– А леди Райк способна обосновать свою позицию?

Брунс покосился на телефон.

– Не думаю…

– Сэр, мне кажется, нам стоит проявить настойчивость по отношению к геру Каде. – Вмешался Кипп. – Он явно знает больше, чем говорит, как и его друг Лабберт. Если мы сейчас же его найдем и ничего не узнаем – хотя бы получим старый список сотрудников его компании. Но мы можем упустить его, и тогда придется объявлять розыск.

Недолго подумав, Крюгер вздохнул.

– Делайте все по-тихому. Он не подозреваемый и не обязан делиться с нами тем, что знает. Так что будьте помягче.

– Есть, сэр! – Радостно воскликнул Брунс. Он поднес телефон обратно к уху. – Райк, ты еще здесь?

– Да.

– Мы допросим Рэя Каде.

– Я могу присутствовать?

– Нет, это помешает делу.

– Но если я была права, то должна знать.

– Для чего? – Ответа не последовало, и ему пришлось повторить вопрос.

– Я просто знать правду. Хочу хотя бы раз услышать как ты не собираешься мне лгать.

На этом разговор был окончен. Брунс выключил телефон и повернулся к напарнику. Крюгер тоже отключился.

– Что дальше?

– Поедем на поиски твоего ненормального. Жаль, а я так надеялся поесть в нормальном месте. А теперь из-за кого-то придется есть прямо в машине.

Глава 34

Рэй то и дело поправлял огромный ковер на своем плече, похлопывая по нему ладонью.

– Дай помогу! – Предложил старику охранник.

– Прости, друг, Граф сказал, вещица слишком ценная. Лишь мне доверил.

– Это уж точно. Выглядит внушительно. – Почесав густую бороду, охранник с уважением добавил – Весьма. А несешь то куда?

– Наверх, оставлю в его спальне. Скажи никому в шкаф не лазить, а то не дай бог выпадет. Граф же здесь всех уволит к чертовой матери!

– Замётано.

Старик дошел до комнаты самостоятельно. Он с облегчением запер дверь и скинул ковер на кровать. Берта выползла из него еще до того, как Рэй успел ей помочь. Девочка вдохнула полной грудью.

– Будешь сидеть здесь. – Приказал Рэй. – Помимо ванной, это единственная комната без камер. Если будешь сидеть тихо, никто сюда и не войдет.

– Хорошо.

– Итак, покормить тебя не забыл, указания дал…

– Когда придешь не сказал. – Закончила за него Берта.

– Этого я и сам не знаю. Сейчас нужно как-то спровадить весь этот обслуживающий персонал. А пока, вот. – С этими словами он вытряхнул из ковра пистолет. Берта не заметила, как тот, обматывая ее ковром, в один из слоев сунул оружие. Однако, судя по ее лицу, девочка и сама догадалась, что это не сладкая вата упирается ей в бок. – Держи его у себя и не смей потерять.

В ответ она отпрянула.

– Но я даже стрелять не умею.

– И не нужно. Пушка на предохранителе. Если этот идиот сможет выхватить у тебя пистолет, я должен успеть выстрелить первым.

Берта понимающе кивнула. Явно успокоившись, она взяла в руки тяжелый для ее ручек инструмент и принялась рассматривать.

– Остальные указания получишь позже. Если захочешь в туалет, тебе нужна вон-та дверь. Прозрачная ведет на балкон. Не перепутаешь?

Она оскорбленно подняла брови.

– Отлично. Не шуми. – Вновь напомнил ей он, прежде чем уйти.

Внизу лестницы его все еще ждал охранник Джефф. Вряд ли он слышал тот разговор, но и подпускать того к комнате не стоило. Рэй быстро спустился.

– Проводишь меня на кухню?

– Не советую, там полный кавардак. – Несмотря на сказанное, Джефф уже повел его в указанную сторону. – Повара в шоке.

– Что случилось?

– Граф звонил минут десять назад. Сказал, что пригласил леди Райк на ужин завтра вечером. Теперь все бегают, пытаются успеть приготовить ее любимый торт.

Это не входило в его планы. Если ему не удастся вывести всех из здания до девяти вечера – миссию придется перенести. Но другого такого удачного дня не будет.

Он успокаивал себя тем, что до вечера еще полно времени. Он успеет. В конце концов, он уже ни раз опустошал дома своих жертв. Порой просто ждал, а иногда самолично выводил их из здания. Теперь будет так же. Все получится.

Джефф открыл двери в кухню. Людей было намного больше обычного. Если в будние дни здесь можно было увидеть разве что главного шефа с одним-двумя помощниками, то теперь комната напоминала самый настоящий ресторан.

– Хельга, моя девочка! – Рэй приябнял старую повариху с золотыми руками. – Как продвигается работа?

– Тебя что, гер Штеффи подослал?! – Крикнула та, отпихнув от себя старика. – Ни минуты покоя.

– Нет-нет, Хельга. – Вступился Джефф. – Рэй пришел выпить чаю.

– Вот и пусть пьет у себя дома! У нас здесь настоящая катастрофа. Представляете, наш новенький с утра пораньше разлил вино на плиту. Все залил, верите?! Еле потушили. Да и ладно еще с пожаром, так теперь ведь и плита не работает. Все приходится делать в духовке. А вы ведь знаете гера Штеффи, он два дня не ест одно и то же.

– Ремонтника вызвали?

– Вызвала, как же! Все заняты. Никто не хочет приезжать, никто! Как я устала.

– Не бойся, Хельга. – Утешал ее Рэй. – Ты и твой талант решите любую проблему. Хочешь, я сам найду того, кто починит плиту?

– Ты серьезно?

– Ну конечно же.

Женщина с облегчением выдохнула.

– Хорошо. Возьмите все, что нужно. Только чай пейте не здесь! Идите, нам и так места мало.

Сложно было поверить в то, что такая гигантская комната могла быть мала для десяти человек. И все же мужчины молча удалились. Джефф взял заварку, и они вместе отправились в его коморку на дороге, где тот встречал всех приезжих.

Когда чай был налит, Джефф, по своему обыкновению, окунулся с головой в истории о своем хирурге-сыне. Речи гордости могли из него литься часами. Но слушать их просто так старик не мог. Время было неподходящее.

– Слушай, Джефф, неужели у тебя здесь нет ни одной бутылки.

– Я же на работе!

– Не помню, чтобы это мешало тебе раньше.

– И то верно! – Усмехнулся охранник.

В холодные дни коморка Джеффа была заставлена бутылками и пустыми ящиками. Об этом все знали, но мало кто говорил вслух. Даже выпив две-три банки мужчина редко доставлял неприятности. Он был серьезен даже в состоянии алкогольного опьянения.

Однако сейчас становилось все теплее, а это означало, что количество употребляемого пива сильно снижалось. В конце концов, он больше не мог оправдывать себя холодом.

– Я пытаюсь контролировать себя. В последний раз, когда я пил, в дом забежала соседская собака. Штеффи едва не уволил меня. Благо, Хельга вовремя вмешалась. Она у него на хорошем счету, сам знаешь.

– Графа здесь нет, а я в одиночку пить не буду. Или ты не угостишь гостя?

Джефф покачал головой. Он был рад выпить на рабочем месте, но все чувствовал что-то неладное. Достав из мини-холодильника всего две бутылку, он протянул одну другу.

– От одной ничего не будет, но больше не дам! – Строго сказал тот. – Допьем, и ты поедешь. А то я такими темпами сопьюсь.

Он рассмеялся, словно произнес нечто остроумное, а не известный всем факт.

В прочем, больше одной бутылки ему и не требовалось. Дело оставалось за малым. Сделав пару глотков, Джефф продолжил распинаться о своем сыне. Перечисляя его старые университетские достижения, которые Рэй за время их дружбы слышал уже миллионы раз, он почти не касался бутылки.

Не опуская взгляда, Рэй достал упаковку сухариков из кармана. Она уже была открыта, но это нисколько не смутило его собеседника. Когда тот попросил, старик со спокойно душой протянул ему пачку.

За пару минут тот опустошил пачку целиком, и так и не успел дорассказать историю о том, как его сын получал свой долгожданный диплом. Джефф остановился на том месте, где плакал навзрыд, наблюдая за тем, как студенты выходят на сцену. К этому моменты слова начали путаться, речь стала неразборчивой. Договаривал предложение охранник уже в полусонном состоянии, положив голову на стол.

Рэй выбросил упаковку орешков и оттряхнул руки. На его пальцах еще могли остаться следы порошка от снотворного. Наверняка, если бы не выпитое пиво, оно бы и не подействовало. Это был риск, на который стоило пойти.

Вытащив телефон из кармана, Рэй установил будильник. Ему нужно было вернуться на кухню не позже, чем через два часа. В противном случае он мог выбиться из графика.

***

Кипп продолжал агрессивно стучать по входной двери квартиры Рэя Каде. Было очевидно, что внутри пусто. Однако не имея других идей, они продолжали ждать.

– Черт возьми! – Закричал Кипп. – Его нигде нет. Ни одна патрульная машина не смогла его найти, а дожидаться ордера на проверку данных его банковской карты мы будем еще дня два.

– Скорее всего, он расплачивался везде наличкой. – Заметил Брунс. – Я бы не стал использовать карту по дороге к убийству.

– Только если карта не выдала бы тебе алиби.

Брунс кивнул. Он не знал, что делать, ровно как и напарник.

– Звони Райк и Анне. – Скомандовал Кипп. – Хоть одна из них должна что-то знать.

– Откуда?

– Я не знаю! – Его нервы уже были на пределе. – Но только твоя леди Райк за все время сказала нечто ценное. Возможно, она даже нашла убийцу.

– Хорошо. – Брунс послушно полез в карман за телефоном.

Как же ему не хотелось признавать, что Райк была права! От этой девушки они больше получали проблем, чем информации. И все же на сей раз она была права. Брунс набрал номер.

***

Хельга все еще батрачила на кухне. Сколько бы времени ни прошло, а объем работы оставался неизменным. Казалось, что кто-то постоянно подкидывал ей новые задания.

Как обычно, Рэй вошел без стука.

– Все еще трудитесь? – спросил тот.

Персонала на кухне поубавилось. Видимо, отсутствие рабочей плиты создавало серьезные неудобства.

– С сегодняшнем ужином разобрались!

– Может, в таком случае, передохнешь?

– Совсем сдурел? – Вспылила женщина. – Думаешь, можно так просто взять, и все бросить? Работа и так стоит. Она могла продвинуться, если бы только твой мастер наконец объявился!

– Я обзвонил всех своих друзей, но все заняты! Мастер придет к утру, обещаю. Но пока тебе стоит отдохнуть.

– Не могу я сидеть, пока другие работают.

– Думаю, на сегодня достаточно. Распусти ребят, и идите по домам.

Хельга нахмурилась. Трудно было сказать наверняка, злилась ли она или же что-то заподозрила.

– К чему такая забота?

Он указал ей глазами на дверь. Женщина не шелохнулась, и пришлось попросить шепотом:

– Поговорим не здесь.

Вздохнув, повариха отдала пару приказов своим подчиненным, после чего со спокойной душой покинула кухню. Она никогда бы не призналась, что рада любой возможности передохнуть, но по ее лицу было заметно, как женщину успокаивала тишина.

– Что опять? – Рявкнула Хельга.

– Мне нужно, чтобы твои люди оставили дом пустым.

– Чего ради? – Она скрестила руки на груди.

Кого-то другого такая сильная личность могла бы напугать. Хельга всегда оставалась непреклонной, и будь Рэй моложе лет на тридцать, мог бы и испугаться. Но он был опытен и знал, что вся эта уверенность улетучится, стоит предоставить ей причину.

– Сегодня вечером мне нужно будет поговорить с Графом.

В ответ та хмыкнула. Ей никогда не были интересны чужие семейные разборки.

– Моей работе это не помешает.

– Это касается Эмили. Скоро годовщина ее смерти, нам следует все обсудить.

– До нее еще месяца три.

– Никогда не рано обсуждать такие вещи.

– А мне какое дело? Хотя, обидно, что меня не предупредили раньше. Тебя-то тоже теперь нужно кормить.

– Уж я найду чем поживиться.

– Я в этом не сомневаюсь. – Хельга уже собиралась уходить. Если бы он сейчас позволил ей это сделать, миссию можно было бы считать проваленной.

– Если ты сейчас же не уйдешь, я полю всю остальную кухню.

Женщина остановилась. Ее и без того широкие глаза округлились.

– Не поняла.

– Прямо сейчас бери всех своих сотрудников и идите вон. Мне нужно поговорить с вашим боссом и посторонние уши нам не нужны.

– Обычно гер Штеффи предупреждает…

– А теперь предупреждаю я. Идите домой.

Она все еще сомневалась. Не удивительно, ведь стой перед ней тот, кто платит зарплату, дамочка рванула бы незамедлительно.

– Забыла, с кем разговариваешь? Я сказал тебе идти домой.

Хельга словно оттаяла. Наконец она кивнула и отправилась обратно. Ее голос объявил об окончании рабочего дня и вскоре повара начали собирать свои вещи. Рэй чувствовал себя победителем.

Когда же все покинули дом, ему оставалось не так много. Стоило ему выйти за ворота вместе со всем персоналом, как он сел в машину. Никто за ним не следил, но это еще не означало, что все опасности позади. Рэй сделал небольшой круг по улице, после чего позволил себе выйти обратно. Старик достал из багажника складную лестницу и направился вместе с ней к западной стене. Он прекрасно знал, что камера в том месте работает плохо. Угол стены мешает датчикам реагировать.

Установив стремянку, он сделал всего один шаг. Усталость накрыла его с головой. Раньше бы он перелез через нее без всякого труда. Теперь же года дают о себе знать в самый неподходящий момент.

Еще один вдох вернул ему силы. Нельзя сдаваться. «На кону честь Эмили» - так он говорил себе.

Старику потребовалось минут десять, не меньше, чтобы взобраться на кирпичную стену, что охраняла дом Графа. И вот, сидя на ней, он позволил себе задуматься. Времени осталось не так много. Дело идет даже слишком хорошо. Почему все так просто? Не является ли это знаком того, что вскоре что-то пойдет не так? Или же это говорит о другом, что ему следует сделать нечто большее, чем сейчас? Ведь это было его последнее дело. Больше не наступит ни одна победа и некому будет остановить всех этих маньячин, бродящих по улице.

– Давай, Рэй, надо идти! – Уговаривал себя старикан.

Он усилием воли заставил себя перекинуть ногу через стену. Там было не настолько высоко, чтобы бояться приземления, и все же тот испугался. Зажмурившись, Рэй спрыгнул вниз.

Странный хруст в левой ноге испугал его больше, чем прыжок сердца. Но пару шагов доказали, что идти он может. Все остальное – сущий пустяк.

Доковыляв до кабинки охранника, он отключил камеры. Теперь, когда полиция будет просматривать записи, они увидят только то, как старик, вместе с кучей свидетелей, покидает здание. Конечно, всегда оставалась вероятность, что какой-нибудь соседский мальчишка видел, как смешной дедуля перелазил через забор. И все же, риск себя оправдывал. Даже если полиция что-то и поймет, будет уже слишком поздно.

Легкой походкой он направился в дом. Теперь он мог делать все, что захочется. Посмотрев на часы, он в этом убедился. Даже если зять вернется домой прямо сейчас, он от этого только в выигрыше.

Глава 35

Тем же вечером Райк забежала в ванну с кучкой одеждой под халатом. Анна уже вернулась домой и, сидя на кухне, громко возмущалась на тему того, что младшей сестре стоило бы смиренно сидеть дома. Та постоянно повторяла, что полиция справится самостоятельно, и была права. Тем не менее, шило в заднице не давало ей сидеть на этой самой заднице ровно, и она решила выпериться на ночь глядя.

– Ты постоянно куда-то встреваешь! Мир не перевернется, если ты подождешь пару дней. – Не унималась Анна.

Как только Райк закончила с переодеванием, она выскочила за дверь и побежала в коридор.

– Куда ты идешь?

Ей хватило пары секунд для того, чтобы натянуть туфли и убежать. Где-то позади раздался тяжелый разочарованный вздох.

Наконец, оказавшись на улице, Райк влезла на заднее сиденье автомобиля, припаркованного у входа.

– Я думал, ты придешь раньше. – Пробурчал Брунс. Он сидел за рулем с таким видом, словно его приковали наручниками к тому месту и отказались отпускать до тех пор, пока они не доедут до нужного места.

– Я же сказала, что задержусь.

– Это было двадцать минут назад.

– Жаль, что твой скупой мозг ограничен в терпении.

Не желая это выслушивать, сидевший на переднем сидении Кипп надел наушники. Совсем скоро, когда этим двоим наскучило припираться, машина тронулась. Райк поджала ноги и попыталась устроиться поудобнее. Было еще не настолько поздно, чтобы хотеть спать, но насыщенный день не давал ей передохнуть ни минуты. Но даже сейчас она не могла расслабиться. Ведь дело наконец-то шло к своему завершению.

***

Выйдя из машины, Граф сразу направился к своему охраннику. Как и ожидалось, тот облокотился на свой стол. Всем и так было известно – поставь тому кровать, и он проспит весь день. «Давно пора уволить этого осла» - заключил для себя мужчина и вышел вон. Подсознательно он чувствовал, что вновь забудет обо всем к утру, как обычно и случалось. Времени искать нового охранника не было, да и проводить собеседования ему нисколько не хотелось. Будь Винзенз здесь, можно было бы попросить того об одолжении и скинуть на него пару вещей. Но, увы, теперь ему приходилось справляться самому, как с домом, так и с одиночеством.

Свет на кухне был выключен, а это означало, что Хельга давно справилась с ужином и оставила его на самом видном месте. Вдохнув полной грудью, Граф вошел в дом.

– Давненько не виделись. – Раздался голос из гостиной.

Хозяин дома знал своего гостя. Но это еще не означало, что тот хотел его видеть.

– Мать вашу, и куда смотрит охрана! Давно ты здесь? – Граф направился в комнату.

Рэй сидел на его диване, закинув ноги на журнальный столик. Удивительно, как стекло столешницы не треснуло от такой небрежности. Старикан лениво повернул свою голову и осмотрел вошедшего.

– Как работа? – Спросил тот, зевая.

– Я спросил, давно ты здесь? – Повторил Джорг Штеффи. Он уже предвкушал неприятный длительный разговор на тему вины или денег. Как откупиться от него хозяин дома знал наверняка. Вопрос стоял только в цене.

– Да, давненько. – Кивнул Рэй.

– Что на этот раз? Сломалась машина? Или хочется уехать на пару дней?

Джорг искренне надеялся на последнее. Он был готов заплатить, если будет уверен, что точно не увидит тестя хотя бы неделю.

– Ты недооцениваешь нашу дружбу. Я ведь хочу только поговорить.

«Это надолго» - тут же понял Граф. Усевшись на диван рядом с ним, он тяжело выдохнул, словно пытался испустить дух. А трость он бережно положил на диван, будто готовясь при первом же удобном случае пустить его в бой.

– Ноги со стола сними.

Ухмыльнувшись, Рэй тяжело стащил сначала одну ногу на пол, а затем и вторую. Старикашке даже не было удобно в прежнем положении. Он лишь желал позлить хозяина дома. Хотя для этого хватало одного его присутствия.

– Что тебе надобно, старче?

– Скажи, Джорг, ты когда-нибудь задумывался о причинах, почему мы не ладим.

– Я не смог помочь Эмили, которая никогда не хотела спасаться, а ты просто старый дурак, который не может увидеть очевидное.

– Думаешь, я во всем виноват?

– Никто не виноват! – Граф едва сдерживался, чтобы не закричать. Он плотно стиснул зубы и четко услышал, как они скрипят.

– Но Эмили тоже не была виновата.

– Она не знала, чем заняться. Любила найти приключения на свою голову. Я всегда говорил, что к хорошему это не приведет.

– Ты не уделял время моей девочке.

Хотелось схватить что-нибудь потяжелее и, размахнувшись, огреть старикана по затылку. Он с удовольствием прижал бы его к полу и вызвал полицию. Они провели бы в таком положении ровно до тех пор, пока какой-нибудь следователь не забрал бы нахала из дома.

Но это повлекло бы последствия. Во-первых, Рэй не вламывался в дом своего зятя. Его впустила охрана, а это преступлением не является. Кроме того, после рукоприкладства дело могут завести и на него самого. Он уже представил себе, как обрадуется пресса таким кадрам! Нет, нужно держать себя в руках.

– Я тоже очень люблю Эмили. – Ответил Граф. – Но я ни в чем не виноват. Никто ничего не мог сделать.

– Ты ей не помог. – Спокойно ответил Рэй.

– И ты тоже.

Не успев договорить, он почувствовал, как толстая веревка обхватила его шею на уровне кадыка. Пытаясь заглотнуть немного воздуха, Граф напряг все тело. Его пальцы попытались схватиться за веревку, оторвать ее от горла, но все без толку. Глаза уже закатились, и он не видел ничего, кроме мутного потолка.

– Достаточно! – Сказал Рэй. – Ты ведь его так убьешь.

– Разве не в этом смысл?

Петля на его шее ослабла, и он смог сделал глубокий вдох. Но вместо облегчение он почувствовал, как сжались легкие. Кашель мешал ему дышать.

– Ну не сразу ведь!

Кто-то схватил его за руки и заковал их наручниками.

Петля вновь затянулась, но только для того, чтобы напомнить о своем присутствии. Он не должен был расслабляться.

Рэй поднялся на ноги и, схватив хозяина дома за волосы, поволок его в сторону, где уже предусмотрительно стоял стул. Графа усадили и стали привязывать второй веревкой. Никому не были интересны его попытки закричать и вырваться. Вредителям будто бы даже нравились его жалкие брыкания.

– Что дальше? – Спросил женский голос.

– Вяжи туже, не халтурь! – Скомандовал Рэй.

Веревка перешла от его туловища к ногам. Не шевельнуться. Стараясь усмирить дыхание, он замолчал. Граф собирался сохранить здравый ум и кислород хоть на какое-то время. «Это всего лишь Рэй – напомнил он себе. – Он не здоров, но не опасен. Просто старый дурак, который обязательно чего-то хочет. Возможно, просто напугать»

Закончив с связыванием, из-за его спины вышла девушка совсем невысокого роста. Ребенок. Граф стал быстро моргать, в попытке прийти в себя. Ему не хотелось верить в то, что в подельниках этого старика числится маленькая девочка.

– Не стоило отпускать петлю на его шее.

– У меня всего две руки! – Девочка развела руками. – Как я должна и связывать его, и держать за горло?

– Всё, не болтай! – Старик небрежно махнул рукой, отгоняя ее от себя, словно муху. – Поправь веревку, и встань, как договаривались.

Девочка вновь встала за спину Графа и натянула веревку, все так же позволяя ему дышать.

Рэй взял для себя второй стул, поставил его прямо напротив своей жертвы и уселся так, чтобы быть максимально близко, но оставаться недосягаемым для укуса за нос. Осмотрев того с ног до головы, старик достал из кармана медицинский скальпель. Самый обычный инструмент вызвал в мужчине бурю воспоминаний. Он уже видел его прежде, но только на фотографиях. Точно таким же ножом был убит его сын.

Сердце забилось сильнее. Метая взглядом, Граф пытался найти ответ.

– Ну что, Джорг. Узнал? – Произнеся эти слова, он рассмеялся. Можно подумать, то был анекдот, а не косвенное признание.

Выкрикивая ругательства, он спровоцировал наказание. Девочка за его спиной насильно сунула кляп в его рот и затянула ремешок потуже. Он почувствовал, как слюна стремительно набирается во рту.

Рэй, желая вернуть себе внимание, стал щелкать пальцами прямо перед его глазами.

– Как жаль. Я надеялся, у нас состоится содержательная беседа. Ну и ладно.

Припав к его ногам, он стал сворачивать правую станину. Оголив ногу настолько, насколько то было возможно, Рэй сел обратно на стул. Свесив руку, он прислонил холодное лезвие к чужой коже.

– Давай сыграем в игру. – Его голос вновь стал веселым и добрым. Именно так он обычно общался с Райк и всеми остальными, с кого не тряс деньги. – Я задаю тебе вопросы. Кивок – да, мотаешь головой – нет. Ничего нового. Но за каждый неправильный ответ ты получаешь одну дыру.

Тот повернул скальпель так, чтобы при желании было удобнее всадить его в ногу. Граф старался кричать, мотал головой. Даже осознавая то, что никто его не слышит, он не унимался, пока детские ручки на прижали его затылок к своей груди.

– Молодец, Берта. – Кивнул Рэй. – Что ж, начнем. Ты признаешь, что убил мою дочь?

Гордость была одним из его самых худших, и при том наисильнейших качеств. Однако подобная ситуация – не лучший способ ее проявить. Зажмурившись, он кивнул головой.

– Ты понял все правильно, когда увидел скальпель. Это я убил твоего сына. Ты знаешь, за что?

Граф застыл на месте. Он понятия не имел, за что можно было сотворить такое, и уж тем более не догадывался, какой ответ порадует Рэя.

– Слишком долго…

Испугавшись Граф замотал головой. Хоть какой-то ответ лучше бездействия.

– Не знаешь, значит? – Рэй цокнул языком. – Я так и думал. А ведь в этом тоже виноват ты…

Тот размахнулся, чтобы ударить посильнее, хоть это было и не по правилам той самой игры, что он сам придумал.

– Стойте! – Крикнула Берта.

Рука Рэя зависла, а его взгляд медленно поднялся вверх.

– Вы ведь… так нельзя. Вы ведь всегда были гуманным и вырубали своих жертв.

Удивительно, насколько хорошо была осведомлена эта девушка. Последователь? Неужели этот психопат собрал вокруг своей персоны целый культ?

– Это уж точно. – Вновь усмехнулся старикан. Почему-то эта претензия его забавляла. – Но недавно я понял одну вещь… Берта, напомни, в чем моя миссия?

– Очистить город от плохих людей. – Уж слишком быстро ответила та. Могла бы начать и со стандартного мычания, для приличия.

– Верно! – Он указал лезвием прямо на нее. – Но, скажи, в спящем состоянии они понимают, что с ними происходит?

Девочка ненадолго замялась.

– Они должны чувствовать боль.

– Вот именно. Боль. А я хочу, чтобы они понимали, что сделали не так. В этом и есть вся суть искупления.

– Раньше у жертв не находили другие раны, кроме… основной.

– Я пробовал разные методы. От простых разговоров в баре до внушения. Но ничего не помогало. Все эти люди так и оставались гнилыми.

– Как Вы практиковали внушение?

На секунду Графу показалось, что та тянет время. Она старалась быть спокойной, но дрожь в голосе играла не на ее стороне. Берта боялась почти так же сильно, как и сам Граф.

– Отличный вопрос. Помнишь Фогта?

– Вы оставили колонку под его кроватью.

– Вот именно! И все ради того, чтобы донести до его глупой головушки истину. Но он так ничего и не понял.

– Потому что матрас заглушал запись. Скорее всего, он даже не слышал половины того, что должен был. – Как ни странно, девочка заметно оживилась. – Каждую ночь Вы напоминали Фогту о том, что он преступник, но он не стал исправляться. Чего ждали конкретно Вы?

– То есть?

– Вы ведь хотели, чтобы тот осознал свою ошибку. Что ему стоило сделать, чтобы Вы поверили в то, что он встал на путь добра?

– Все просто. Измениться.

– Но Граф сейчас измениться не сможет. У него совсем мало времени.

Рэй рассмеялся.

– Ну, да… Ты до сих пор не поняла, как я работаю. Это печально. Видишь ли, Берта, изменятся они или нет – не важно. Моя работа не понять их жизнь. Нет, зачем? Эти люди сделали свой выбор. Моя задача их остановить. А помешать преступнику можно лишь одним путем – через смерть. Если он умрет, то точно больше никому не навредит.

– Но тогда в чем смысл разговоров?

– Я хочу видеть их глаза в тот момент, когда они поймут, что все могло сложиться иначе.

С этими словами он вновь размахнулся и всадил нож прямо в голень. Лезвие вошло легче, чем в подтаявшее масло. Боль пронзила его ногу целиком и поднялась по всему остальному телу. Голова затрещала по швам. Перед глазами появились искры, закрывающие весь обзор. Рот почти полностью заполнился слюной, и мужчина уже чувствовал, как к голу подбирается ужин.

Закрыв глаза, он свесил голову, которая и без того едва держалась в вертикальном положении. Из раны по ноге потекла горячая кровь.

Он все еще был в сознании, когда Рэй схватил его за ухо и грубо поднял голову вверх.

– Твою мать, он вырубился. – Старик отпихнул голову обратно. По ощущениям это движение напоминало пощечину.

– У нас вся ночь впереди.

– Тут ты права, Берта. Но я бы предпочел вернуться к работе.

***

Остановившись у открытых ворот, Брунс вылез из окна почти на половину, лишь бы дотянуться до домофона. Пункт связи с охранной не подавал признаков жизни. Никто ему не отвечал, а дом с улицы казался абсолютно мертвым.

– Ты уверенна, что он дома? – Спросил Брунс.

– Наверное, спит.

Он покачал головой.

– Никто не отвечает.

– Давайте просто заедем и подождем его внутри.

– Нельзя. – Подал голос Кипп. – У нас нет ордера.

– Но я ведь родственница! Граф не станет подавать на меня в суд за то, что я вошла без спроса.

– Можно подать жалобу на наш отдел, не упоминая при этом тебя.

– Ладно, как мы поступим. – Сказал Брунс, отстегнув ремень. – Райк, придя домой к бывшему свекру, решила поговорить с ним о смерти Винзенза Штеффи. Так как я единственный ее знакомый, который к тому же занимается этим расследованием, она решила позвать меня с собой.

– А чтобы не было вопросов на тему того «как мы сюда попали», - продолжила Райк, – я скажу, что у меня были ключи.

– А они у тебя есть? – Удивился Кипп.

– Раньше были, но, кажется, я потеряла их сразу после похорон мужа. Вашим коллегам это знать, конечно же, не обязательно.

– Ты можешь остаться здесь. – Предложил Брунс. – Так будет легче отпираться, если что-то пойдет не по плану.

По лицу Киппа было заметно, что ему не нравится эта мысль. Все в этом деле выглядело нескладно. Но все же оставаться в тени было куда выгоднее, чем подставлять себя под удар.

– Кричите, если что-то случится.

– Обязательно. – Ответил напарник, вылезая из машины.

Райк открыла дверь и с удовольствием покинула автомобиль. Обычно на этой улице было не так много машин, и потому воздух оставался достаточно чистым, чтобы наслаждаться им весь вечер. Но медлительность – роскошь недопустимая. Если Граф и знал что-то важное, то обязан был поделиться этим как можно раньше.

Набравшись решительности, она зашагала к дому.

– Не боишься? – просил Брунс, поравнявшись с ней.

– Чего именно?

– Если Рэй преступник, то ты потеряешь еще одного дорогого человека.

Она и раньше об этом думала. Рэй всегда был очень добр с ней и ни разу не дал повода для подозрения. Но именно в том и заключалась опасность. За два года ей не удалось разглядеть в нем лжеца.

– Меня это не волнует. – Серьезным голосом ответила та, почти веря своим словам.

– Пусть так.

– С каких пор ты заботишься обо мне?

Ступив на порог дома, Райк почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ее настораживал тот факт, что их до сих пор никто не окликнул. Ни охранник, ни даже сам Граф. На территории дома было слишком уж тихо.

– Ты всегда волнуешь меня. – Ответил Брунс.

– Это хорошо?

– Отвратительно. Вот бы ты уже успокоилась и перестала маячить передо мной.

Заходя в дом, она по-детски показала ему язык. Этот жест вызвал у него добродушную улыбку, которую та не видела со времен их совместной работы.

– Мы пойдем прямо в его спальню? – Брунс пытался нащупать выключатель, но безуспешно. Райк решила, что не стоит ему помогать, и прошла в пустую темную комнату.

– Я – да. – Говоря, она развернулась к нему, продолжая идти. Ей хотелось видеть его выражение лица и быть уверенной в том, что тот не поднимет бессмысленный шум. – А ты дождись меня здесь. Мало ли, что…

Наткнувшись на что-то ногой, девушка остановилась. Она почувствовала мычание за своей спиной и резко развернулась. Прямо по середине комнаты на стуле сидел связанный человек. Райк присела, в попытке взглянуть на его лицо. Человек быстро моргал. Его взгляд вырисовывал восьмерку. Обычно так происходит, когда не можешь сфокусироваться на одном предмете и все плывет перед глазами.

Брунс прибежал следом за ней и среагировал быстрее, чем она сама. Он прижал девушку к себе и закрыл ей рот ладонью.

– Тише. Он все еще здесь.

Граф смотрел на нее и вряд ли узнавал. Внешне он не был ранен, но наверняка перепугался.

Она уже хотела спросить, что ей делать и чем может помочь, но вовремя вспомнила слова Брунса. Все вокруг было как в тумане. Мысли прибегали в ее голову с большой задержкой.

Нужно быть тихой.

Послышались шаги. Она медленно повернула голову и увидела большую тяжелую фигуру. Этот человек без труда отыскал выключатель. Свет люстры осветил морщины старика. Взгляд Райк медленно блуждал по представленной ей картине. Рэй стоял прямо перед ними, держа в правой руке пистолет, а левой обнимая маленькую девочку. Столкнувшись глазами с испуганной Бертой, девушка поймала себя на мысли, что не чувствует страха. Связанный на стуле Граф почти полностью перестал ее волновать. С губ сорвался облегченный выдох.

– Как жаль. – Рэй первый прервал тишину. – Пришли бы вы на час позже, и встреча могла не состояться.

– Берта, ты как? – Брунс словно не слышал этих речей. Его точно так же волновала только младшая сестра.

– Порядок. – спокойно ответила девочка. На удивление, ей удавалось почти полностью скрыть свой испуг.

– Ты ведь коп. Доставай пистолет. – С этими словами он отвернул дуло от этих двоих и развернул его к детской голове. Брета едва заметно вздрогнула.

Брунс медлил. Вероятно, он пытался прикинуть свои шансы. Единственным шансом для него было выстрелить первым. Но одно несвоевременное движение могло стоит его сестре жизни.

– Брунс, вытаскивай пистолет.

Плотно сжав зубы, он опустил руку к кобуре. Заклепка щелкнула, мужчина вытащил пистолет.

– Положи его на пол.

– Брунс, делай, как он говорит.

– Сам знаю. – Тихо ответил тот, неторопливо опуская корпус. Когда оружие коснулось земли, он моментально выпрямился.

– Умница. Теперь отпихни его.

Тяжело вздохнув, он выполнил приказ. Во взгляде читалась расчетливость. Он все еще надеялся найти выход из положения.

– Всё! – Торжественно объявил Брунс. – Мы безоружны. Отпустите мою сестру, мы уйдем, и никто ничего не узнает.

– А вдруг мне хочется, чтобы все узнали?

– Я бы не удивилась. – Райк старалась действовать с наибольшей небрежностью. Если человек, стоящий перед ней, и есть внештатный детектив, то он наверняка заносчив. Она была уверенна, что если пошатнуть его гордость, то он выйдет из-под контроля. – Ты провернул отличное шоу, Рэй.

Сама она ничего не могла сделать, даже стрелять не умела. Потому надежда оставалась только на Брунса. В приоритете были жизни Берты и Графа. Ее дружок был полицейским, и сам справится. Кипп же не прибежит, пока не дашь ему знак. А так как крик мог спровоцировать выстрел, безопаснее было как можно дольше хранить тишину.

Но бездействовать – тоже не вариант. Оставалось только положиться на смекалку Брунса.

– Ты так долго ждал, чтобы показаться миру. – Не унималась та. – Ты ведь сделал все это не просто так, правда? У тебя была цель!

– Я совершил благое дело.

– Я понимаю. Я прекрасно тебя понимаю, ведь я тоже постоянно злюсь. В мире полно людей, которые…

– Я ни на кого не злюсь! – Прокричал тот, наконец отведя пистолет от головы Берты. – Ты думаешь, я настолько глуп? Считаешь, я делаю это из-за какой-то прихоти вроде эмоций?

Не ожидая от самой себя, девушка пошатнулась от страха.

– Все хорошо, Рэй. Я тебя выслушаю, у нас полно времени. Так ведь, Брунс? Мы не торопимся, можем просидеть здесь хоть до утра.

– А вот я тороплюсь. Понимаешь, не рассчитывал время на пустую болтовню.

Старик толкнул девочку вперед и приказал:

– Берта, свяжи их!

– Это лишнее… – нервно рассмеялась Райк. – Ты ведь знаешь, что бывает с теми, кто убивает полицейских. Закон не проходит мимо.

– Уже проходил, и неоднократно.

Берта взяла со спинки дивана свисающую веревку и подошла к своей подруге. Райк заметила краем глаза, как Брунс отошел в сторонку. Это был лишь один маленький шаг, но он отдалил их, и никто этого даже не заметил.

– Зачем ты используешь ребенка? – Не унималась девушка. – Это как-то мелочно.

– Заткнись ты уже.

– Не думаю, что есть смысл так кричать. Соседи сбегутся, все увидят.

– Закрой рот!

Будто бы предчувствуя беду, Брунс отошел еще дальше. Рэя это как будто даже не волновало. Пытаясь следовать его примеру, она сделала шаг вперед. Рука, сжимающая оружие, напряглась. Ей показалось, то тот боится, но наверняка сказать не могла. Все-таки социопата практически невозможно прочесть.

– Рэй, это странный способ добиться того, что ты хочешь. Есть ведь другие методы.

Она сделала еще один шаг. Оставалось лишь выбить из его рук оружие или толкнуть. Нужно было заставить его выстрелить. Это могло дать шанс Брунсу и Берте убежать. Или подать знак Киппу.

– Я не хочу тебя обидеть, но ты ведешь себя неразумно.

Раздался выстрел. Она не успела отреагировать, и вряд ли кто-то другой смог бы. Адреналин сыграл с ней злую шутку.

Боль врезалась прямиком в грудь. Райк показалось, что кто-то кричит. Звон застрял в ее ушах, прямо как пуля где-то между ребрами. Попытка вдохнуть не увенчалась успехом. Перед глазами потемнело. Пальцы девушки попытались схватиться хоть за что-нибудь, но ощутив лишь воздух, ослабли.

Райк свалилась на пол без движения.

Глава 36

Брунс стоял у дивана, думая лишь о трости, лежащей на подушке. Если бы ему удалось ее заполучить, то это могло хоть как-то сравнять силы. Один удар – и все закончится. Старик не успел бы среагировать и потерял свое преимущество.

– Это лишнее… – нервно рассмеялась Райк, прервав его мысли. – Ты ведь знаешь, что бывает с теми, кто убивает полицейских. Закон не проходит мимо.

Девушка отвлекала преступника, как могла. Словно чувствуя его чувства, она продолжала мило беседовать с Рэем.

– Уже проходил, и неоднократно.

Берта взяла со спинки дивана свисающую веревку и подошла к своей подруге. Он подавил в себе желание протянуть руки и прижать сестру к груди. Ему казалось это проявлением заботы и героизма, но на деле адреналин смешивался с остальными чувствами, мешая мыслить здраво.

Любое резкое движение могло все закончить.

Брунс сделал мелкий шаг в сторону. Со стороны это выглядело будто он переступает с ноги на ногу.

– Зачем ты используешь ребенка? – Не унималась девушка. – Это как-то мелочно.

– Заткнись ты уже.

– Не думаю, что есть смысл так кричать. Соседи сбегутся, все увидят.

– Закрой рот!

Еще один шаг. Каждый сантиметр приближало его к цели, которая лежала совсем рядом. Ему оставалось только протянуть руку.

Райк поддалась вперед. Как бы показывая, что не представляет собой опасность, девушка подняла руки еще выше. Он видел, как дрожали ее пальцы и не мог поверить своим глазам.

«Что ты, мать твою, делаешь?» - едва не крикнул Брунс.

– Рэй, это странный способ добиться того, чего хочешь. Есть ведь другие методы.

Она сделала еще один шаг. Сердце Брунса забилось быстрее. Осторожно опуская ладонь, он чувствовал, как застывает кровь в жилах.

– Я не хочу тебя обидеть, но ты ведешь себя неразумно. – Ее голос звучал слишком бодро для той, кто идет прямо на человека с пистолетом.

Раздался выстрел. На блузке девушки появилось темное пятно, расползающееся все дальше с каждой секундой.

Оглушительный крик под боком заставил Брунса прийти в себя. Берта сжимала голову руками, в то время как Рэй уставился на свою руку. Будто не веря собственным глазам, он слегка приподнял левую бровь. Вот и вся реакция убийцы – легкое удивление.

Райк свалилась на пол без движения.

Нащупав рукоять трости, Брунс замахнулся. Деревянная палка с легкостью выбила из его руки оружие, но на том удары не закончились. Прежде чем старикан пришел в себя, Брунс вновь пустил трость в ход и в этот раз попал по лицу.

Потеряв равновесие, Старик упал назад. Брунс налетел сверху и прижал трость у его шеи. Рэй извивался и кряхтел, пытался выбить палку из его рук и зацепиться ногтями за его лицо.

Берта смотрела только на лежащее на полу тело. Она устала кричать и теперь вместо визга из ее рта выходили непонятные звуки, напоминающие всхлипы.

Глаза старикана закатились. Лицо медленно начинала синеть, и Брунс надавил сильнее. Осталось совсем немного.

Он почувствовал чужие пальцы на своей шее. Незнакомец схватил его за воротник и поволок обратно. Брунс испытал жгучую боль, почувствовав, как вместе с одеждой ему едва не выдернули клок волос.

– Остановить, черт возьми! – Кипп закричал настолько громко, насколько это было возможно. В попытке привести друга в чувства, он влепил тому пощечину.

Брунс сделал глубокий вдох.

– Если ты его сейчас убьешь, тебя самого посадят!

– Да… – отрывисто ответил тот. – Где наручники?

Кипп завершил дело сам, оставив напарника наблюдать со стороны. Брунс смотрел, и не мог поверить своим глазам. Все эти годы ответ был у них прямо под носом. Бывший сантехник находил своих жертв посредством прямого контакта с ними. И никто об этом даже не задумался, ведь у него было алиби на время пары убийств. Как глупо.

Берта все еще стояла на коленях, сложив обе ладони на ране подруги, и с силой надавливая на них. Мысли были как в тумане. Осознавая свою бесполезность в обеих проблемах, тот опустил руку в карман и достал телефон. После нескольких гудков босс наконец поднял трубку.

– Срочно пришлите к нам скорую!

***

Как порой бывает тяжело двигаться! Тяжелые веки никак не хотели подниматься. Кончики пальцев дергались в попытке зашевелиться. Впрочем, поднять руку все равно не представлялось возможным. Намного проще было лежать пластом.

– Райк, Вы меня слышите?

Это заставило ее открыть глаза. Картина перед глазами представляла из себя мутное пятно. Кажется, с ней говорила какая-то женщина.

– Вы перенесли сложную операцию. Если слышите меня, моргните.

В подтверждение девушка заморгала так быстро, как могла. Как ни странно, получилось не так уж и быстро.

– Хорошо. Меня зовут доктор Беккер, я несу ответственность за ваше самочувствие. Скоро действие анестезии пройдет, и Вы можете почувствовать боль. Если начнется головокружение или тошнота, нажмите на эту кнопку.

Доктор заботливо вложила в ее руку пульт. Райк хотела спросить, где сейчас ее сестра. Уверенная в том, что та сильно волнуется, она уже открыла рот, но слова потерялись по дороге, и от вопроса осталось всего одно слово:

– Анна?

– Ваша сестра лежит в соседней палате. Все хорошо, просто переутомление. Во время вашей операции она не спала и ходила кругами.

Облегченно выдохнув, Райк позволила своим глазам передохнуть. Мысли вновь покинули ее. Девушке уже показалось, что сейчас она провалится обратно в сон, как вдруг открылась дверь. В комнату шагнула еще одна фигура.

– Доктор Беккер, я могу поговорить с ней? – произнес знакомый голос.

– Леди Райк еще не отошла от анестезии.

– С ней ведь все в порядке?

Наконец, поняв, кто пришел ее проведать, девушка подняла взгляд.

– Давай. – С трудом произнесла та.

Оба человека уставились на нее. Скорее всего, просто не расслышали.

– Сядь куда-нибудь. – Сказала Райк.

Взглянув на показатели с монитора, доктор обратилась к Брунсу.

– У вас пять минут. – С этими словами она покинула помещение и закрыла дверь.

Недолго постояв, Брунс осмотрел комнату в поисках стула. Наконец тот сообразил взять табуретку и примоститься поближе к больной.

– Как ты?

Ей не хотелось отвечать. Единственной репликой в ее голове было: «Ты пришел сюда просто чтобы узнать то, что мог спросить у врача?». Однако вместо ответа она что-то промычала, сама не понимая суть своей мысли.

– Врачи говорят, скоро тебе станет лучше.

– Где Берта?

Ей захотелось подняться, чтобы не смотреть на бывшего секретаря с такого неприятного положения. Она прямо чувствовала, как самоуважение покидает ее тело вместе с лекарствами.

– Дома. Мама не пускает ее дальше проезжей части. Но она в порядке. Я обязательно приведу ее сюда, когда тебе станет лучше.

Райк попыталась вспомнить, что довело ее до этого состояния. Будто бы прочитав ее мысли, Брунс уточнил:

– Когда в тебя выстрелили, Берта не дала тебе потерять слишком много крови.

– Плохо…

– Что? Почему?

В голове девушки крутились воспоминания из клиники Орэллоу. В детстве ее маленькая подружка пережила серьезную эмоциональную травму и вряд ли после того, как она увидела смерть дедушки, ранение подруги хорошо повлияло на ее состояние. Ей стоило быть осмотрительнее. Если не ради себя, то хотя бы для Берты и Брунса.

Разогнав все ее мысли, тот взял ее за руку.

– Ты точно в порядке? Хочешь воды?

Мысль о воде придала ее жизни крохотный смысл. Гость, сразу поняв все по выражению лица Райк, тут же поднялся и отошел к столику. Там же, вместе с бутылкой, стояло пару букетов.

– Это от тебя?

– Что? – Не сразу понял Брунс. – А, ты про цветы. Нет, их прислал Граф.

– Как он?

– Все хорошо. Знаешь ли, его не сильно потрепало. Легкий испуг и ранение чуть ниже колена. Теперь он хромает на обе ноги, но это ерунда по сравнению с тем, что могло случиться.

– А Рэй?

– Арестован. Мы до сих пор не получили признание, но это уже не важно. Улик полным-полно. Одних только показаний моей сестры хватит на три статьи.

– Его посадят?

– Очень на это надеюсь. Но первое заседание назначено только через месяц, а за такое время многое может измениться.

Он нажал на какую-то кнопку, подняв часть койки так, чтобы она смогла попить. Он сам придержал для нее стакан, после чего убрал его сел на место.

– Сколько я здесь?

– Три дня. На одну только операцию ушли сутки.

– Все так плохо?

Его лицо говорило само за себя. Брунс был напуган и вместе с тем огорчен.

– Пуля попала в легкое. Ее сумели вытащить, но сам объем органа уменьшили. Без этого ты бы не выжила.

Почему-то ответ принес ей большое облегчение. Она лишь смутно представляла, какие это поведет за собой последствия, но все же сам факт жизни ее воодушевлял.

– Реабилитация займет много времени.

– Ничего страшного. Как думаешь, жалости Графа хватит, чтобы нанять меня обратно на работу?

Брунс издал нервный смешок.

– Ты не меняешься.

– А зачем?

– И то верно. Всем нам больше нравится такая леди Райк.

– И даже тебе?

– Мне особенно. – Он вновь положил свою ладонь поверх ее руки. Глядя на нее, он ласково погладил большим пальцем тыльной стороне ладони.

Внезапно осознав, чем он занят, Брунс резко убрал руку. Это слегка разочаровало Райк, но, если так подумать, для таких нежностей у них будет еще полно времени. Если, конечно, он проявит терпение.

– Пообещай мне, что когда я выйду отсюда, мы сходим в театр.

Мужчина воодушевленно улыбнулся.

– Я буду ждать этот вечер. Но, знаешь, я ведь не единственный, кто собирается с тобой прогуляться.

– Правда?

– Да, Берта сказала, что когда ей исполнится восемнадцать и она сможет сама за себя решать, вы сможете куда-нибудь съездить. А Граф оставил тебе записку в цветах.

– Как трудно справляться со всей этой популярность. – Усмехнулась девушка.

Дверь вновь открылась, и доктор Беккер вернулась с недовольным видом.

– Гер Берг, не могли бы Вы покинуть палату?

– Да, сейчас! – Сказал он ей, возвращая внимание Райк. – Я зайду к тебе завтра.

– Хорошо.

Так ее оставили одну. Она знала, что совсем скоро, когда Анна придет в себя, им позволят поболтать. Райк выслушает все упреки сестры касательно того, как с ее стороны было глупо ехать в тот дом и как сестре было трудно справиться с переживаниями.

Но это уже не имело значения. Человек, убивший ее мать, мужа и многих других людей был арестован. Теперь уже никто не будет посягать на ее безопасность. Настала новая, счастливая глава этой истории.