Грязнокровка и Первое Заклинание

Глава 1

Глава 1.

Ферма. Сколько смыслов в одном коротком слове. Это и картинка, как с открытки: одно- и двухэтажные домики с черепичными крышами лепятся к зелёному холму, а вокруг простираются вспаханные поля, расчерченные дорогами, каменными заборчиками и живыми изгородями. Это и звуки: густая, почти осязаемая тишина, которую изредка нарушает ветер, доносящий издали ровный гул трактора, перекличку домашней скотины, отрывистый лай пастушьей собаки, птичий щебет и редкие человеческие голоса. Это и запахи: дух свежего сена, влажная глубина земли, сладковатое дыхание полевых цветов, тёплый соблазн свежей выпечки из кухонного окна и — куда без этого — плотный аромат удобрений.

Ферма — это отдельный мир, где время течёт совсем иначе, чем в остальном мире.

Именно в таком месте и жил мальчик по имени Нейт Хейворд. Внешне — самый обычный ребёнок лет одиннадцати: крепкий, круглолицый, с соломенными волосами, которые вечно торчали во все стороны, и голубыми глазами. В нём не было ровным счётом ничего необычного.

Тем не менее, Нейт с самого рождения хранил секрет, который делал из него, возможно, самого необычного мальчика в мире.

Он помнил свою прошлую жизнь.

Не смутно или обрывками, не как сон или выдумку — полностью, целиком, от первого вздоха и до самой смерти. Можно даже сказать, что он родился другим человеком: Нейт Хейворд снаружи и тридцатипятилетний Михаил Сипягин внутри. Реинкарнация. Впрочем, сам Нейт предпочитал слово «попаданец». От него веяло флёром приключений, амбиций и счастливого финала.

Мальчик вздохнул и опустил голову на подоконник окна. Солнечный луч упал на ладонь, ощутимо припекая; ветер ласково обдувал меланхоличное лицо. Такое выражение казалось совершенно не свойственно ребёнку.

Со второго окна амбара, где Нейт прятался, открывался потрясающий вид на ферму его новой семьи. Внизу, по мощёной камнем дорожке, пробежала, стуча копытами, овца с большим чёрным пятном вокруг правого глаза.

«Опять Берта выбралась из загона», — лениво подумал мальчик.

Вообще, овцы — стадные животные и предпочитают держаться вместе. Но эта конкретная особь вела себя странно — то ли рехнулась на старости лет, то ли родилась с жаждой свободы в душе — но с фермы она пыталась сбежать регулярно. Не проходило и месяца, чтобы её не заметили за пределами загона.

«Беги, старушка, беги. Может, сегодня получится», — пожелал ей удачи мальчик.

Он никогда не выдавал старую Берту, свою родственную душу, ведь для него ферма тоже превратилась в своего рода клетку. Спокойную, сытную, даже счастливую, но всё-таки клетку.

Когда Нейт полностью себя осознал, то первым делом принялся гадать, куда его занесло.

Может, это мир магического средневековья, как в «Реинкарнации безработного»? Тогда он сможет стать всамделишным волшебником, познать тайны природы и возвыситься. Или ему повезло угодить в Марвел? Конечно, там есть отбитые злодеи вроде Гоблина, но с ними разберутся другие, а красивые попки героинь в обтягивающем спандексе никуда не денутся. Главное — не угодить в проклятые пятьдесят процентов, когда дядя Танос щёлкнет пальцами, и дело в кармане. DC, Игра Престолов, Наруто — варианты похуже, но тоже пойдут.

Однако на дворе оказалась Англия образца 1980 года. И насколько удалось узнать — а ребёнок слегка ограничен в способах получения информации — в мире не происходило ровным счётом ничего сверхъестественного. Не существовало ни корпоративных гигантов, вроде «Старк Индастриз», «Уэйн Энтерпрайзис» или, боже упаси, «Амбрелла», ни супергероев, ни таинственных руин, ни даже самого завалящего пришельца. Новый мир оказался до прискорбия обычным.

Сдался ли Нейт после этого? Конечно нет! Существовал такой прекрасный жанр, как «попаданцы в прошлое»! Зная тенденции будущего, он мог стать кем угодно: знаменитым певцом, писателем, сценаристом, стримером, блогером, создателем компьютерных игр или даже политиком. Одно знание о криптовалюте делало его потенциальным миллиардером. Хотя какие, к чёрту, биткоины? Он мог создать фейсбук, ютуб или стим! А то и всё сразу!

Но его жажда славы и величия разбилась о суровую реальность.

Чета Хейвордов оказалось фермерами до мозга костей. Они не знали, где находится Кипр, чем Словакия отличается от Словении и, хотя Латтерворт находился всего в трёх часах езды от столицы, посещали Лондон всего трижды за всю жизнь.

Родители Нейта даже книг не читали, разве что отец после завтрака любил полистать газеты или «Фармерс Уикли», а мама временами открывала журналы для домохозяек.

— Компьютер? Это совершенно лишняя для твоего возраста вещь. Я читала, что компьютерные игры делают детей глупыми и жестокими, — поджав губы, заявила миссис Хейворд.

— Точно-точно, — поддакнул мистер Хейворд. — У Бруксов старший сын совсем от рук отбился, купил электрогитару и сбежал в Лондон, чтобы стать музыкантом. Давай, я лучше завтра научу тебя ездить на лошади.

— Да мне для дела! Я миллионы заработаю! — в сердцах воскликнул Нейт, отчаявшись убедить родителей нормальными аргументами.

Но и в этот раз над ним беззлобно посмеялись, назвали милым пирожком, маминой опорой, вручили метлу и отправили чистить тропинки.

Нейт сжал кулаки так, что ногти до боли впились в ладони. Его так и подмывало выложить всё, что он знал: о крипте, об акциях, о Нефтяной кризисе 1990 года. Но в итоге просто выдохнул и вышел на улицу.

Никто бы ему не поверил. Серьёзно, взрослые — это просто катастрофа, когда речь заходит об уважении к детскому мнению. Так что со всеми идеями, которые посещали голову Нейта, происходило примерно одно и то же.

Причем деньги в семье водились. Конечно, никто перед ребёнком не отчитывался, но три личные машины, грузовик, два трактора и куча новой домашней техники, включая здоровенный цветной телевизор, говорили сами за себя. По сути, Нейта даже делами по ферме нагружали лишь затем, чтобы приучить к труду. Его отец больше управлял нанятыми работниками, чем занимался делами лично, хотя и не стеснялся испачкать руки.

Потерпев фиаско дома, Нейт отправился на поиск обходных путей.

Школу, в которую он ходил, судя по всему, построили еще при королеве Виктории, так что компьютерным классом в ней даже не пахло. Зато таковой нашёлся в городской библиотеке. Правда, местные работницы, четыре леди преклонного возраста, даже дышать на них боялись, поэтому ни о каком полноценном использовании и речи не шло.

Нейт пытался подружиться с ними — показал, что умеет включать машину и даже знает, куда нажимать, предложил помощь. Но его лишь накормили сдобной булочкой с курагой и посоветовали вернуться годика через три, а лучше через все пять.

— Нейт! Пора обедать! Ты опять спрятался в амбаре, негодник? — раздался звонкий голос матери.

Как и многие англичанки, эта женщина не блистала красотой: вытянутые черты лица, длинные русые волосы, заплетенные в косу, тонкие губы, скромная, без излишеств, фигура. Но стоило Нейту взглянуть на неё, как внутри разливалось ощущение уюта, а в памяти всплывал запах молока и сена, прогретого июльским солнцем.

Несмотря на все разногласия, он любил своих родителей. Не той безотчетной, всепоглощающей любовью, которая свойственна нормальным детям, а более взрослой и уважительной. В конце концов, они действительно заботились о нём и желали только самого лучшего… Ну, в меру собственного понимания.

Хейворды были вовсе не глупы. Томас мог с лёгкостью перечислить название всех полей в округе по памяти, на глаз определял сорта пшеницы и знал каждую культуру, которую использовал в хозяйстве, как ни одному ботанику не снилось. Пегги же звала всех соседей только по именам и никогда не ошибалась, помнила кто, кому и в каком колене приходится родственником, играючи умножала цены из их небольшого магазинчика в уме и держала всю ферму в ежовых рукавицах. Жаль, что их мир ограничивался графством Лестершир.

— Иду, мама, — откликнулся Нейт.

— Ты случайно не видел Берту? — когда он спустился, спросила Пегги. Мальчик с честным видом покачал головой. — Опять сбежала, представляешь! Подрыла опору и опрокинула электрическую изгородь.

— А разве овцы так умеют? — усомнился Нейт, пристроившись рядом с матерью.

— В том-то и дело, что нет. — Женщина, не сбавляя шага, всплеснула руками. — Клянусь, это не животное, а сам Сатана в овечьей шкуре.

С кухни доносился густой, сытный запах жареного лука и мяса. Это значило, что на обед любимый мясной пирог Нейта. Он не знал в чём секрет, но мама готовила его просто волшебно.

Когда Нейт домывал руки, хлопнула входная дверь.

— А чем это так вкусно пахнет? — Добродушный бас отца разлетелся, казалось, по всему дому. — Так-так.

— Руки прочь от булочек! — возмущенно воскликнула миссис Хейворд.

— Не ревнуй, дорогая, ты для меня навсегда главная булочка, — рассмеялся Томас.

— Наглый лис! Положи, сказала!

Раздался хлопок, будто кого-то огрели по спине влажным полотенцем. Нейт не выдержал и улыбнулся. Может, и хорошо, что он такой необычный попаданец? По крайней мере, детство ему выпало хорошее.

В дверь позвонили.

«Интересно, кто это», — вытирая руки полотенцем с вышитыми пряничными человечками, подумал Нейт.

К Хейвордам заглядывали почти каждый день. Если Пегги не выставляла на стол дополнительную посуду, значит, в гости отправлялись они сами. Это была обязательная часть фермерской жизни в Англии: посидеть, попить пивка, обменяться последними новостями, обсудить урожай и обязательно, с чувством глубокой солидарности, поругать правительство.

— Добрый день, я из Министерства. Здесь проживает Нейт Хейворд? — Голос незнакомца прозвучал сухо и официально, без толики доброжелательности.

— Он что-то натворил? — испуганно спросила Пегги.

— Я бы хотел с ним поговорить. В вашем присутствии, разумеется.

Ответа матери Нейт не услышал, но это ничего не меняло.

«Министерство? Англия? Неужели, это вселенная Гарри Поттера?» — вспыхнула в его душе горячая надежда.

Это был отличный вариант для попадания. И пусть мир Роулинг довольно мрачный, опасный, с кучей тёмных пятен, а под конец к власти и вовсе приходит безносый фюрер, зато он предлагал такие возможности, от которых у Нейта текли слюнки. Один философский камень и потенциальное бессмертие чего стоили. А что касается Волдеморта, то ничего не мешало от него просто сбежать, уехав в другую страну, благо самоназванный лорд продержался недолго. Главное, случайно не раздавить какую-нибудь важную бабочку и не изменить ход каноничных событий.

Фандом Гарри Поттера занимал в списке Нейта почётное первое место — всё-таки Англия, 1979 год рождения, напрашиваются определённые выводы. Вот только с ним не происходило совсем ничего необычного. Никаких внезапно отросших волос после неудачной стрижки или чудесных перемещений на крышу из-за хулиганов. Даже когда он специально спрыгнул со второго этажа амбара и сломал ногу, абсолютно ничего не произошло. Несколько тайных поездок в Лондон на карманные деньги, чтобы найти «Дырявый Котёл», тоже не увенчались успехом. В результате Нейт пришёл к выводу, что-либо вокруг какой-то другой мир, либо он умудрился попасть в самого обычного магла. И то, и другое отрезало путь к магии.

— А вы из какого Министерства? — Отец имел опыт общения с государственными служащими и заподозрил неладное. — Будьте любезны, покажите удостоверение.

— Сейчас. — Повисла тишина. А затем внезапно раздалось: — Конфундус.

Нейт замер у двери, пытаясь осознать, свидетелем чего только что стал. С одной стороны, его догадка о мире Гарри Поттера подтвердилась, но с другой…

«С каких это пор представители Хогвартса используют магию на родителях маглорождённого вместо того, чтобы просто поговорить с ними? Неужели реальность оказалась ещё дальше от книг, чем я боялся? — мысли метались в голове мальчика, как тараканы по кухне общежития, на которой внезапно включили свет. — Или дело в том, что ко мне пришёл не преподаватель, а человек из Министерства, и у них какие-то другие стандарты?.. Да нет, чушь конячья. Если верить книгам, этот мужик творит полнейший беспредел».

— Я из Министерства Магии. Ваш сын — волшебник, и ему надлежит пройти обучение в школе под названием Хогвартс. Да, магия существует. Нет, рассказывать о ней нельзя. — Мужчина говорил рублено и сухо, словно зачитывал методичку. — А теперь позовите мальчика.

— Нейт! — послушно воскликнула Пегги. — Иди сюда, дорогой! К тебе пришли!

Но мальчик замер у двери, судорожно пытаясь определиться с дальнейшей линией поведения. Устроить скандал, что его родителей заколдовали? Сделать вид, что ничего не произошло? А если спросят про стихийные выбросы, что отвечать? Придумать или ответить честно?

— Нейт, ты где застрял? — присоединился к призыву матери Томас.

Выдохнув, мальчик решительно повернул ручку и вышел из туалета.

— Мы в гостиной, — поторопила его мама.

Нейт пересёк прихожую и наконец увидел незваного гостя.

Им оказался крупный мужчина в очках с золотой оправой, голова которого, казалось, росла прямо из плеч. На одуловатом лице застыло выражение усталого равнодушия. Мужчина носил тёмный плащ, под которым виднелся классический костюм: брюки, жилет в тёмно-коричневую полоску, белая рубашка и чёрный галстук. В руках он держал кожаную папку с вензелем.

Родители мальчика с глуповатыми улыбками на лицах стояли рядом с ним.

«Разве Конфундус так работает? Я думал, это заклинание рассеянности или вроде того, а по факту Обливиэйт в миниатюре».

— Нейт Хейворд? — повернулся к нему мужчина.

— Здравствуйте. Да, это я. А кто вы?

— Мистер Морвуд, — сухо сообщил чиновник. — Я прибыл, чтобы помочь тебе подготовиться к поступлению в Хогвартс.

— Извините, но я хожу в Среднюю Школу Латтерворта, — вежливо ответил Нейт, на что Морвуд лишь пренебрежительно фыркнул.

— В этом году отправишься в Хогвартс. Ты волшебник и не можешь учиться в обычной магловской школе.

В другой ситуации Нейт обязательно бы торжествующе улыбнулся или даже воскликнул бы что-нибудь в духе «Да, мать вашу, выкусите», но сейчас он был слишком напряжен для такого. Тревога погребла под собой радость, как песок засыпает пламя костра.

Нейт вступал на очень тонкий лёд.

Логичной реакцией на слова Морвуда было удивление. Например, «Волшебство? Это сказки для детей». Или что-нибудь похожее. Но тогда последует соответствующий ответ: «А разве с тобой никогда не происходили странные и необъяснимые вещи?» Естественно, даже если Морвуд владел легилименцией, вряд ли он сейчас читает мысли ребёнка, так что можно и соврать. А если он спросит родителей? Вон они стоят, улыбаются, явно выдадут всё, что знают.

— Однажды я взлетел, а потом упал и сломал ногу. Вы из-за этого пришли? — соврал Нейт, связав правду и вымысел.

— Так вот что случилось, — внезапно очнулась Пегги. — А я ещё гадала, как такой умненький мальчик мог выпасть из окна.

— Ты всё верно понял, — важно кивнул боров, обратив на женщину меньше внимания, чем на мебель. — Таких особенных детей, как ты, обучают в специальной школе, расположенной на территории Шотландии.

— Так далеко? — испуганно вздохнула мама Нейта.

По лицу Морвуда скользнула тень недовольства. Он поправил очки и взмахнул палочкой, которая оказалась в его руке, как по волшебству.

— Конфундус. — Родители Нейта пошатнулись, словно их ударили пыльным мешком по голове, а их взгляды потеряли фокус. Убрав палочку, Морвуд произнёс: — Вас всё устраивает. Вы отпустите сына учиться в Хогвартс. Вы не станете ему мешать во время подготовки.

Хейворды послушно кивнули.

— Я извиняюсь, сэр, вы сейчас заколдовали моих родителей? — стараясь не выдать овладевшей им злости, спросил Нейт.

— Не волнуйся, — отмахнулся Морвуд. — Маглам это никоим образом не повредит, даже здоровее станут.

— И всё-таки не делайте так, пожалуйста. Если нужно, я их сам уговорю, — твёрдо попросил мальчик.

В фанфиках нередко встречалась мысль, что частое применение Конфундуса наносит непоправимый вред здоровью, в частности, памяти. В оригинальных книгах Роулинг мягко обходила этот момент, как и многие другие, кстати, но намёки у неё тоже присутствовали.

Морвуд посмотрел на мальчика сверху вниз.

— А ты бойкий парень, значит — произнёс он неопределённо. — Хорошо, будь по твоему.

— Спасибо, — улыбнулся Нейт, хотя ситуация нравилась ему всё меньше и меньше. А потом постарался перевести разговор: — А кто такие маглы?

— Так мы называем тех, кто не владеет магией, — снизошёл волшебник.

— А…

— Довольно вопросов, — терпение у Морвуда оказалось крохотным, как урюк. — Мы и без того опаздываем.

Толстяк шагнул к Нейту и сжал его плечо.

— Куда? — успел пискнуть мальчик, слегка струхнув.

— В Министерство.

Глава 2

Аппарация стала для Нейта настоящим испытанием. Мир скрутило в мутное бесформенное пятно, отчего у него мигом закружилась голова. Тело сдавило с такой силой, что не получалось даже вздохнуть. Уши заложило так, что барабанные перепонки, казалось, вот-вот лопнут. По идее, перемещение длилось всего миг — раз и готово — однако для Нейта прошло секунды три, прежде чем по глазам ударил свет и раздался громкий хлопок.

«Пространственно-временное искажение. Это же настоящий чит», — успел подумал Нейт.

А затем его вывернуло. Причём полоскало так, что все мысли о магии вымело из его головы, как метлой. Осталось лишь одно желание — сдохнуть.

Нейту показалось, что прошла целая вечность, прежде чем его наконец отпустило.

— Хорошо, что я не обедал, — пробормотал он слабым голосом.

— В самом деле, — хмыкнул Морвуд и взмахнул палочкой. — Эванеско. — Вся грязь исчезла. — Вставай, ты загораживаешь проход.

Нейт оглянулся и понял, что толстяк говорит правду.

Аппарация переместила их прямо в типичный для какого-нибудь торгового центра туалет — кабинки, ряд умывальников, бумажные полотенца — причём переместила к самой двери, и людям приходилось обходить стоящего на коленях мальчика по дуге.

Осознав, в каком положении находится, Нейт поднялся на ноги. Его всё ещё мутило, но гордость оказалась сильнее. Кое-как пройдя два шага, он схватился за раковину и включил воду. Холодная вода немного помогла.

Наблюдая за отражением в зеркале, Нейт внезапно осознал, что люди не выходят из кабинок. Они заходили внутрь с деловым видом, закрывались, затем раздавался всплеск, дверь сама открывалась, но внутри уже никого не было.

«Вход в Министерство», — сообразил он.

— Пришёл в себя? — подошёл Морвуд.

— Вроде.

— Тогда идём.

Морвуд зашёл в ближайшую кабинку и махнул рукой. Когда Нейт последовал за ним, толстяк закрылся и встал ногами прямо в унитаз. Мысленно поморщившись, мальчик полез следом, однако, вопреки его ожиданиям, вода в чаше не просочилась в ботинки и даже не намочила штанины. Морвуд вставил золотой жетон в прорезь, которая напоминала приёмник для монет в телефонной будке, и дёрнул за цепочку.

Раздался всплеск, а в следующий миг Нейт уже стоял на другом месте. Желудок снова подпрыгнул к горлу, и мальчик немного замешкался. Сильная рука тут же схватила его за плечо и вытащила на свет.

Перед Нейтом раскинулся огромный зал. Его пол оказался из отполированного до блеска тёмного дерева. Потолок переливался павлинье-синим цветом, в котором плавали золотые символы неизвестного алфавита. Стены с гладкими панелями кофейного оттенка идеально вписывались в обстановку роскоши.

В живую Атриум Министерства впечатлял гораздо сильнее, чем в книгах или фильмах. Камины постоянно вспыхивали зелёным пламенем, из них с деловым видом выходили люди в официального вида мантиях и направлялись к аркам, которые у Нейта почему-то вызывали стойкую ассоциацию с металлодетекторами. Возможно, из-за пары волшебников в бордово-чёрной униформе и в клыкастых масках, которые пристально следили за тем, чтобы никто не прошёл мимо.

— А что там? — повернувшись к Морвуду, спросил мальчик.

— Артефакты проверки истинного облика, — с лёгким раздражением в голосе ответил тот и направился к ближайшей арке.

Нейт не стал испытывать терпение толстяка и молча поспешил следом, не забывая крутить головой во все стороны.

И то, что он увидел, ему не понравилось.

В книгах описывалось, что сразу за зоной каминной сети начиналась небольшая площадь с Фонтаном Магического Братства. Это была композиция из несколько золотых статуй: волшебника, волшебницы, кентавра, домового эльфа и гоблина, из которых били струи воды. В бассейн бросали монеты на удачу, а все собранные средства шли в больницу Святого Мунго. Символизировала композиция, как несложно догадаться, равенство, братство и дружбанародность.

К слову, парадокс заключался в том, что в волшебной Англии ничем таким и не пахло. Маги и между собой не могли договориться, не говоря уже о волшебных существах. Некоторых, как, например, оборотней, кентавров и вейл, загнали в резервации. Других загнали в рабство, как домовых эльфов. Гоблины после пары восстаний и вовсе перестали появляться на поверхности.

В общем, не фонтан, а типичное политическое лицемерие.

Однако шедевр, который появился перед нейтом вместо и без того сомнительной композиции, находился на другом уровне. По холму из чёрных окатанных камней, подозрительно напоминавших отрубленные головы, стекло, весело журча, вода и падала в выложенной красной плиткой бассейн. На вершине стояли волшебник и волшебница с грозно поднятыми волшебными палочками. Такой вот волшебный авангардизм.

Похожая статуя появилась, когда Волдеморт захватил Министерство, но это должно было случилось только через семь долгих лет.

«Какого чёрта здесь происходит? — обуреваемый нехорошими предчувствиями, думал Нейт.

Прохождение арки-металлодетектора заставило его в очередной раз понервничать.

С одной стороны, он не захватывал чужую оболочку, а переродился с памятью прошлой жизни, то есть реинкарнировал, так что тело принадлежало ему целиком и полностью, до последнего волоска. С другой — он никогда не осознавал себя ребёнком. Кое-как свыкся с новой жизнью, научился выдавать более-менее детские реакции, чтобы родители не волновались, но в душе остался, с учётом десяти лет в новом мире, мужиком за сорок. Даже физиология, хоть и обостряла эмоции до невозможности, не спасала положения кардинально. По итогу, в голове Нейта ползали тараканы размером с небольшой автомобиль. Вплоть до того, что временами он проваливался в ощущение нереальности — мир выцветал, замедлялся, становилось трудно дышать, накатывала паника — и требовалось секунд тридцать, чтобы прийти в себя.

Вопрос заключался в том, что окажется для артефакта важнее: суть, внешность или внутренние ощущения.

Задержав дыхание, Нейт шагнул в арку. И… Ничего не произошло.

— Чего застыл? — недовольно обернулся на него Морвуд. — Не отставай, парень.

— Хорошо.

Почти сразу толстяк покинул основной поток посетителей и свернул к одной из множества дверей. Присмотревшись, Нейт разглядел табличку, которая гласила: «Отдел по работе с маглорождёнными».

— Входи, — повернув круглую бронзовую ручку, приказ Морвуд.

Внутри оказался маленький кабинет. Пахло табаком и кофе. За столом сидел плешивый старик и выводил на пергаменте буквы с красивыми завитушки. Серое перо в его руке так и бегало туда-сюда.

— Чего тебе? — проскрипел старик, не отрывая взгляда от документа.

— Новенького привёл, — ответил Морвуд.

На некоторое время в кабинете наступила тишина, прерываемая лишь шорохом пера по пергаменту. Поставив точку, старик свернул документ, небрежным движением сбросил его в ящик и поднял голову.

— Так-так. — Бледные глаза изучили Нейта с ног до головы. — Понятно. Уже третий за сегодня, просто нашествие какое-то в этом году.

— Маглы, что с них взять, плодятся как кролики, — хмыкнул Морвуд.

— В мои годы на одного грязнокровку приходилось три-четыре чистокровных волшебника. А сейчас? Их кабы не больше, чем нас. Куда катится этот мир.

— Слышал, хотят принять закон о повышении рождаемости.

— А, — пренебрежительно отмахнулся старик. — Можно подумать, это сработает. Ладно. Ты. — Узловатый палец уставился на Нейта. — Встань сюда.

Мальчик послушно подошёл к столу.

— Имя? — взявшись за перо, спросил старик.

— Нейт Хейворд.

— Дата рождения.

— 1 июля 1979 года.

Въедливый старик допрашивал Нейта ещё минут десять. Его интересовало всё: от списка родственников до того, переболел ли тот ветрянкой.

— Так, теперь уколи палец этой иглой.

Нейт внутренне содрогнулся: предмет, который вытащил старик из ящика стола, больше напоминал кинжал, чем медицинский инструмент.

«Его хотя бы протирали?» — подумал он, разглядывая подозрительные тёмные пятна ближе к рукояти.

Взяв иглу, Нейт медленно подвёл кончик к подушечке указательного пальца левой руки. Кожу и кончик разделял миллиметр, не больше, но мальчик не решался довести дело до конца. Идея отдавать кому-то свою кровь в мире магии ему в принципе не казалась удачной идеей.

— А это обязательно? — посмотрев на Морвуда, спросил он.

— Обязательно, — подтвердил тот.

Внезапно неизвестная сила сдавила руку Нейта и заставила уколоться об иглу. Ойкнув, мальчик рефлекторно отбросил железку в сторону, но капелька крови уже втянулась в тусклый серый металл.

— Так-то лучше, а то мнешь булки, как моя бабка, — ухмыльнулся старик и крутанул волшебной палочкой. — Акцио игла.

Артефакт взлетел с пола и скользнул ему прямо в руку. Старик ловко открутил нижнюю часть, и на стол выпал крохотный красный камешек, похожий на рубин. Его, вместе со всеми заполненными документами, клерк отправил в конверт, который, стоило поставить на него печать, превратился в самолётик и вылетел в хлопнувшую дверь.

— Так, — протянул старик и принялся копаться в столе.

«А есть ли дно у этого ящика? Или внутрь можно хоть слона запихать, при условии, конечно, что он пройдёт по габаритам? — задумался Нейт. — Какой-то вариант расширенного пространства? Интересно, как он в нём ориентируется?»

Тем временем старик выложил на стол красную повязку с чёрной буквой «М».

— Надень на правую руку.

— Это ещё что? — подобравшись, поинтересовался Нейт.

— Знак маглорождённого. Носить постоянно, не снимая. Если поймают без него, на первый раз оштрафуют. В случае повторного нарушения — суд и наказание вплоть до Азкабана. — Старик вытянул шею вперед, точно гриф, изучающий поданный ужин.

— Не волнуйся, она зачарована: маглы её не увидят, грязь не пристанет, — добавил Морвуд, внезапно проявив подобие заботы.

Нейта, само собой, это не утешило. Он смотрел на повязку, как на ядовитую змею, которую ему предлагали добровольно повязать на руку. Если в Атриуме он ещё надеялся, что всё не так уж плохо, то теперь убедился: с нынешним Министерством ему не по пути. Уж больно методы правительства волшебной Англии напоминали передовые практики Третьего Рейха. А где разделение и ущемление в правах, там недалеко и до лагерей смерти. Читать про ужасы Освенцима — это одно. Угодить туда в качестве заключенного — совсем другое.

Брезгливо взяв повязку двумя пальцами, мальчик всё-таки натянул её на руку, мысленно пообещав себе избавиться от этой тряпки, как только вернётся домой. Ткань оказалась гладкой и холодной. Стоило ей оказаться на месте, как она сжалась, плотно обхватив плечо.

— Это всё? — холодно и отстранённо, растеряв все детские интонации, поинтересовался Нейт. Его актёрское мастерство едва преодолело начальную ступень и мгновенно посыпалось в действительно стрессовой ситуации.

— А ты ждал чего-то другого? — неприятно усмехнулся старик. — Прости, волшебные бабочки и единороги закончились. Катись отседова, — сказал он и демонстративно вернулся к работе.

— Пойдём. — Морвуд снова взял мальчика за плечо. — Нам ещё нужно подготовить тебя к школе.

Нейт покосился на чужую руку, толстые пальцы которой больно впились в кожу, и едва сдержался, чтобы не стряхнуть её прочь. Если раньше поведение Морвуда воспринималось, как грубость чиновника, одуревшего от власти, то теперь в воздухе отчётливо повеяло духом конвоя. Увы, сила была не на его стороне, поэтому пришлось запихнуть гордость подальше и медленно кивнуть:

— Хорошо.

Покинув кабинет, они вернулись к участку со множеством каминов, Морвуд вручил мальчику горсть серебристого, мерцающего порошка.

— Это Летучий порох, — пояснил он. — Бросаешь его в камин, а когда огонь становится изумрудными, заходишь внутрь и чётко произносишь «Косая аллея». Всё понятно? — Мужчина грозно навис над ребёнком.

— Понятно, — кивнул Нейт.

— Тогда вперёд, не создавай очередь, — бросил толстяк.

На Нейта, к слову, Морвуд ругался совершенно напрасно, так как каминов в Атриуме хватало на всех. Увидев замешкавшегося ребёнка, чиновники без лишних слов сворачивали к соседнему проходу и спокойно отправлялись по своим делам. Одна сторона работала на прибытие, другая — на отправление; этакий волшебный аналог метро.

Шагнув в изумрудное пламя, Нейт испытал огромное желание закашляться и произнести другой адрес. Например, отправиться по стопам Поттера в Лютый переулок. Да, местечко злачное и откровенно небезопасное, зато таким ходом можно избавиться от осточертевшего толстяка и побродить по магическому миру в одиночестве. Если бы дело происходило в оригинальной вселенной, Нейт бы так и поступил, но в этом мире, с учётом всех изменений, Лютый переулок мог оказаться куда опаснее.

— Косая аллея.

Пламя подхватило Нейта, закрутило и почти сразу выбросило в точно такой же камин, из которого унесло. Изнутри, по крайней мере, мальчик никаких различий не заметил и на секунду даже подумал, что где-то облажался. Но затем его накрыл шум толпы.

— Папа! Папа! Хочу посмотреть на мётлы! Иди быстрее! — звонко надрывался какой-то ребёнок.

Не мешкая, Нейт шагнул наружу. Яркое, совсем не лондонское солнце ударило его по глазам, а когда зрение прояснилось, Косая аллея предстала перед ним во всей своей красе.

Это оказалась кривая, извилистая улочка, исчезающая за очередным поворотом. Довольно узкая, как для главного торгового места всей волшебной Англии. Народ сновал по ней туда-сюда, их голоса сливались в один сплошной гул, а от одежды всевозможных фасонов и расцветок начинало рябить в глазах.

За одиннадцать лет фермерской жизни Нейт отвык от городской суеты и сама мысль, что придётся окунуться в толпу, привела его в дрожь. Захотелось развернуться и просто уйти. Конечно, это было невозможно по множеству причин.

Домики на Косой аллее стояли так плотно друг к другу, будто срослись за века в один сплошной забор из стен, крыш и витрин. Переулки отсутствовали, как класс. Похоже, квадратный метр земли здесь стоил слишком дорого, чтобы прятать мусорные контейнеры или принимать товар через отдельный вход. Да и не особо маги в них нуждались, если говорить на чистоту. Товар они могли получить через камин или трансгрессией, а грязь удалить Эванеско.

За спиной раздался хлопок.

— Идём. — Морвуд снова крепко взял мальчика за плечо.

Нейта подобный контроль напряг не на шутку. Впрочем, учитывая количество людей на улице, он мог даже признать обоснованность такого подхода.

Кстати о людях. В отличие от книги, на улице оказалось неожиданно много волшебных существ. Вот какой-то гоблин с деловым видом поглядывал на часы. Неподалеку нёс на плече два огромный ящика настоящий зеленокожий огр. Вейла, по чьим жемчужным волосам скользили волны пламени, активно зазывала клиентов в лавку с интригующим названием «Зеркало желаний». Она взглянула на него, и Нейт ощутил непреодолимое желание подойти и купить у неё хоть что-нибудь, но рука Морвуда удержала его на месте. Лепрекон в зелёном наряде жонглировал золотыми монетами и, судя по всему, показывал фокусы. Вокруг него толпились детишки.

Это было странно.

«Получается, волшебники не такие уж и конченные расисты?» — удивился мальчик.

Под твёрдой рукой Морвуда они пересекли небольшую круглую площадь, на которой располагались камины. Прошли мимо мраморной статуи мага в остроконечной шляпе и с длинной бородой. На секунду Нейт подумал, что это Дамблдор, но затем прочитал табличку на пьедестале. «Мерлин, самый знаменитый волшебник всех времен, Принц Чародеев» — гласила она.

Уже на подходе к банку Нейт неожиданно для себя зацепился взглядом за блондинистую макушку рядом с витриной магазина волшебных мётел. Он не сразу понял, что именно его привлекло. Присмотрелся.

«Да это же вылитый Том Фелтон», — мысленно ахнул он.

Мальчик и в самом деле до боли напоминал актёра, который в фильме сыграл Драко Малфоя. Вернее, напоминал его образ: тот же острый подбородок, те же черты лица, даже высокомерное, с ухмылочкой, выражение и то оказалось на месте. Отличались разве что волосы — светлые, почти белые, с едва заметным жемчужным отливом — совершенно неестественные. Они буквально кричали, что в ребёнке изрядная доля крови волшебного существа. Вейлы, если говорить откровенно.

Драко разговаривал с другим мальчиком — невысоким, худым и русоволосым. Они оба были одеты в богатые мантии и выглядели ровесниками Нейта.

Сквозь шум толпы донесся скучающий, манерно тянущий гласные голос:

— Возьму всё-таки Нимбус-2000. Чистомёт неплох на поворотах, но моё главное оружие — это скорость. А ты, Невилл?

«Стоп. Что?! — Нейт едва не споткнулся услышав имя. — Невилл Лонгботтом? Да нет, быть не может. Невилл из книг — это пухлый, неловкий, неуверенный и добрый мальчишка. Он никак не может дружить с Малфоем. В конце концов, их семьи воевали по разные стороны во времена восстания Волдеморта».

— Соглашусь, — манерно кивнул названный Невиллом мальчик. — Для вратаря скорость в рывке тоже гораздо важнее, чем маневренность. — Внезапно он заметил Нейта, и его лицо скривилось. — Опять этот мусор сюда пустили. Пялится на нас, как деревенщина.

Малфой тоже взглянул на Нейта и брезгливо сморщил нос, словно унюхал что-то отвратительное.

— А я говорил отцу, что грязнокровкам не место в обществе настоящих волшебников, — поделился он со своим другом.

Дальнейший разговор смешался с гулом толпы. Увы, Нейт не мог остановиться и дослушать до конца. Спасибо и на том, что Морвуд принял его любопытство за ошеломление и сжалился, немного придержав шаг. Тем не менее, отпускать подопечного он и не думал.

Пройдя ещё немного, они оказались перед белыми мраморными ступенями, за которыми поднималось величественное здание, больше напоминавшее греческий храм, чем традиционную английскую архитектуру.

— Гринготтс, — с ноткой торжественности провозгласил Морвуд.

«Да я догадался, — ворчливо подумал Нейт. — Уже интересно, какие открытия ждут меня на этот раз».

Глава 3

Гоблины умели в пафос — такой вывод сделал Нейт, внимательно рассмотрев вход в Гринготтс.

В фильме, конечно, банк изобразили совсем не так. Так он выглядел каким-то маленьким, кривым и несуразным. В реальности же строение занимало гораздо больше места и господствовало над всем окружением. Распахнутые бронзовые двери, начищенные до блеска, пылали на солнце тёплым, почти янтарным светом — казалось, металл впитал солнечный жар и теперь отдавал его обратно. По бокам от входа стояли гоблины в алых, расшитых золотом, ливреях. Выглядели они скорее жутко, чем представительно — сморщенные, с длинными носами, огромными ушами и острыми зубами. Нейт так и не понял: они улыбаются или скалятся на прохожих.

— А мы здесь зачем? — поинтересовался он у своего конвоира.

— Разве у тебя есть деньги? — вопросительно взглянул на него Морвуд.

— Пятьдесят фунтов, — кивнул Нейт и добавил: — Если этого мало, могу попросить у родителей ещё.

Толстяк пренебрежительно усмехнулся.

— А, магловские фантики. Здесь они тебе не понадобятся: волшебники пользуются настоящими деньгами.

Нейт прекрасно знал про галлеоны, сикли и кнаты, а также их зубодробительный курс относительно друг к друга. Вроде бы за один галлеон давали семнадцать сиклей… или восемнадцать? Не суть. Суть в том, что в книгах фунты вполне себе меняли на волшебные деньги. Тогда почему Морвуд говорит так, будто магловские деньги ничего не стоят? Очередной высокомерный вывих волшебного сознания, дескать, у нас настоящее золото, а у вас — какие-то странные бумажки? Или дело в чём-то другом?

«Не нравится мне это», — подумал Нейт и попробовал закинуть удочку:

— А разве, ну не знаю, их нельзя обменять друг на друга? Знаете, как с деньгами, когда приезжаешь в другую страну.

— Нет, уже лет восемь, как нельзя, — снисходительно улыбнулся Морвуд.

Ответ оказался одновременно и неожиданным, и довольно логичным. Ну, относительно всего происходящего, конечно.

«Придётся перепроверять всю информацию о волшебном мире, которую я читал в прошлой жизни», — понял Нейт.

— А если я куплю там золото, а здесь продам? — спросил он, пытаясь нащупать лазейку.

Толстяк нахмурился и наградил мальчика долгим, суровым взглядом.

— Ну и наклонности у тебя, парень, — недовольно пробормотал он, затем почесал щёку и неохотно снизошел до ответа: — Во-первых, волшебное золото отличается от магловского, оно притягивает и накапливает магию. Во-вторых, если тебя поймают на торговле вещами из магловского мира, то отправят прямиком в Азкабан, не взирая на возраст. А жизнь там не сахар, уж поверь мне.

— Но почему? Это же глупо.

Наблюдая за тем, как лицо Морвуда наливается дурной кровью, Нейт понял, что говорить этого не стоило. По крайней мере, не в таком тоне.

— Вот из-за таких, как ты, правительству и приходится принимать жёсткие законы. Вваливаетесь в наш мир, как к себе домой! На что угодно готовы, лишь бы не работать! — Его голос с каждым словом становился громче, пока не перешёл в крик, а люди вокруг не начали оборачиваться.

Заметив, что привлекает слишком много внимания, толстяк замолчал. Впрочем, он всё равно смотрел на Нейта так, будто собирался ударить ребёнка. Его ноздри шумно раздувались от гнева, а глаза превратились в узкие щёли. К счастью, он справился с собой.

— Идём. Больше никаких идиотских вопросов, — практически выплюнул толстяк, сдавил плечо мальчика и потащил за собой.

Нейт не стал сопротивляться и молча поплёлся следом. Его взрослая часть личности пришла в бешенство от такого отношения, но привычка притворяться ребёнком взяла вверх.

За бронзовым воротами, в конце короткого вестибюля, оказались ещё одни створки, на этот раз — из серебра. Если гоблины хотели таким образом продемонстрировать своё богатство, то впечатлить Нейта у них не получилось.

Ворота — это в первую очередь защитное сооружение, и серебро, даже стерлинговое, с примесью меди, банально не подходило для них, как материал. Нейт просто не верил, что такие прагматичные существа, как гоблины, перевели кучу драгоценного металла без всякой практической пользы. Скорее всего, ворота всё-таки сделаны из хорошей стали и просто украшены поверх.

«Либо, — внезапно пришла Нейту в голову идея, — смысл не в физических свойствах материала, а в волшебных. Если золото притягивает и накапливает магия, то почему бы и серебру не делать чего-то подобного? В таком случае, выгравированное на двери предупреждение обретает новый смысл».

Нейту нравилось рассуждать о волшебстве, как о чём-то настоящем и осязаемом, имеющим реальное воплощение. Если бы не Министерство и окружение, подозрительно отдающие атмосферой этнических чисток, он бы прыгал до потолка от радости и завалил Морвуда тонной вопросом. К сожалению, пока всё, что ему оставалось — это догадываться и предполагать.

Впрочем, один вопрос не давал Нейту покоя чуть больше остальных.

Если есть бронзовые ворота, есть серебряные, то где тогда золотые? И что они защищают?

Внутри банк выглядел не менее роскошным, чем снаружи: пол из идеально подогнанных плит, массивные хрустальные люстры, отполированные до состояния стекла, мраморной колонны, две длинные стойки из чёрного дерева, за которыми множество гоблинов занимались своими делами. Воздух наполнял шелест перьев и звон монет.

На первый взгляд в происходящем было больше показухи, чем здравого смысла, однако Нейт не торопился с выводами. Как только Морвуд подошёл к одному из гоблинов, мальчик выпалил:

— А чем вы занимаетесь?

Толстяк так и замер с открытым ртом, а его щёки снова пошли красными пятнами. К счастью повышать голос в банке он не решился, лишь толстые пальцы впились в плечо мальчика ещё сильнее.

Гоблин поднял взгляд на возмутителя спокойствия и отложил перо.

— Проверяю чистоту золота в монетах. Прежде чем они отправятся в сейф, банк обязан убедиться, что в них отсутствуют посторонние примеси. Так как магловское золото дешевле волшебного, каждый год появляются глупцы, которые надеются обмануть гоблинов, — сказал он и улыбнулся. Правда, гоблины и дружелюбие плохо сочетались, так что получился скорее акулий оскал.

— Правда? А как тогда… — Нейт не успел законичить вопрос, так как его дёрнули назад.

— Тихо, мальчишка, — почему-то шепотом приказал Морвуд, наклонившись, затем выпрямился и обратился к гоблину за стойкой: — Добрый день. Мы пришли за Пособием маглорождённого.

Улыбка гоблина стала шире, хотя, казалось, дальше ей расти было уже некуда.

— Чудесно. Чудесно. — Из-под стола появилась толстая стопка бумаги, сшитая чёрным шнуром. — Как зовут этого молодого человека?

— Нейт Хейворд.

— Прекрасное имя. Просто прекрасное, — приговаривал гоблин, со скоростью молнии строча длинным серым пером. — Вот так. — Поставив точку, он ловко повернул пачку и пододвинул её к Морвуду. — Распишитесь на каждой странице.

— Перо, пожалуйста, — протянул руку толстяк.

— Прошу, — любезно ответил гоблин.

Они действовали в таком дружном согласии, что Нейт невольно напрягся и задумался, за чей счёт намечается банкет. Опыт однозначно утверждал, что во время банковской сделки обе стороны не должны испытывать такой же энтузиазм: кто-то давал деньги, а кто-то их забирал — это аксиома.

— А почему там моё имя? — спросил Нейт у гоблина, воспользовавшись тем, что Морвуд полностью ушёл в бумаги.

— Всё очень просто, мистер Хейворд, по данному договору вы являетесь выгодоприобретателем и должником.

От последнего слова по спине Нейта пробежал холодок дурного предчувствия.

— Должником?

— А ты думал, денег просто так насыпят? — проворчал Морвуд, не отрываясь от заполнения документов.

— Могу я ознакомиться с условиями? — враз охрипшим голосом поинтересовался Нейт.

Морвуд громко хмыкнул.

— Откуда ж ты такой взялся, — пробурчал он себе под нос, но возражать, на удивление, не стал.

Гоблин вытащил из-под стола ещё одну пачку бумаги и протянул её мальчику.

— Типовая форма для всех маглорождённых, — пояснил он.

Нейт схватил документы и погрузился в чтение.

Договор, как и большинство финансовых соглашений, был составлен предельно канцелярским языком. Более того, его писали от руки — не как курица лапой, конечно, но с красивыми вензелями и старомодными буквами, из-за которых текст сливался в сплошной забор из палочек. Обычный ребёнок никогда и ни за что не пробился бы через этот двойной заслон. К счастью, Нейт не был обычным ребёнком. В прошлой жизни он работал в топ-менеджменте крупной логистической компании, так что сталкивался и не с такими бумажками: иной раз, чтобы найти транспортный контейнер, приходилось делать запросы в две-три страны. Проще говоря, хитрости гоблинов не могли его не остановить.

Бегло пробежавшись по стандартным формулировкам, Нейт быстро добрался до сути.

Если отбросить словесную шелуху, Гринготтс обязался каждый год, на протяжении всех семи лет обучения, выдавать маглорождённому по имени Нейт Хейворд две сотни галлеонов в качестве подъёмных. Вот только это было ни черта не пособие, как говорил Морвуд, а кредит под шестьдесят! процентов годовых.

Чудовищная цифра!

Нейт прикинул в голове порядок сумм.

«Через год долг составит примерно триста двадцать галлеонов, — посчитал он. — А к концу обучения… тринадцать тысяч?!»

Нейт не мог до конца осознать, велика или наоборот мала данная сумма, ведь банально не знал ни уровня зарплат, ни цен. Зато он мог опираться на косвенные факторы, например, информацию из книг.

Так, Роулинг однозначно писала, что Уизли с трудом обеспечивали своих детей всем необходимым перед походом в школу, а Рону, главному другу шрамоголового, приходилось донашивать вещи за своими братьями, даже собственной палочки у него и то не было. И это при всём том, что Артур, глава семьи Уизли, занимал должность начальника в каком-то из департаментом Министерств. Даже если предположить, что мужчина руководил самым никчемным и мало финансируемым отделом, зарплата начальник ну никак не могла быть ниже, чем средняя по стране.

Значит, подготовка к школе — это дорого. Если добавить к данному факту заоблачный процент, ситуация вырисовывалась вполне однозначная.

— Я не собираюсь это подписывать, — твёрдо произнёс Нейт.

— А тебе и не нужно, — хмыкнул Морвуд, закрыл договор и вернул его гоблину. — В волшебном мире Министерство выступает твоим опекуном, так что достаточно и моей подписи.

Мальчик вскинул голову и с упрямым видом скрестил руки на груди.

— Я против. Это невозможно выплатить.

— Ерунда. Отработаешь, когда отучишься, — равнодушно отмахнулся Морвуд. — В любом случае, ты не можешь отказаться. Это стандарт, который установило Министерство для всех маглорождённых.

На стойку со звоном опустился кошелёк из тонкой кожи с вышитым вензелем банка. Морвуд взял его и, даже не взглянув на мальчика, сунул во внутренний карман плаща.

Нейт провожал его руку таким взглядом, что, казалось, сейчас проклянёт толстяка без всякой волшебной палочки. Его буквально распирало изнутри от желание высказать всё, что он думает о Морвуде, о Гринготтсе и волшебной бюрократии в целом. Происходящее напоминало идиотский фарс, который только ребёнок мог принять за чистую монету. Нейт же прекрасно осознавал, что ему на шею пытаются накинуть долговую удавку. Действительно, зачем убивать маглорождённых, если можно заставить их работать даже не за еду, а за банковские проценты?

Одного Нейт пока не понимал: как правительство собирается успокаивать сотни волшебников, когда их терпение иссякнет? Это обычных работяг можно гидрантами и резиновыми пулями разогнать по норам и то всякое случается, а с магами такое вряд ли прокатит.

— Вы не против, если я возьму этот договор? Хочу ознакомиться с ним на досуге, — едва не рыча, обратился Нейт к гоблину.

— Конечно. Конечно, — оскалился тот. — А вы весьма разумный человек, как для своего возраста.

— Стараюсь, — буркнул Нейт.

Мальчик скрутил договор в трубочку и принялся запихивать его в карман джинсов. Получалось так себе: бумаги было много, а карман — слишком тесным. В итоге он сунул его за пояс.

Гоблин демонстративно вернулся к своим делам, а Морвуд снова взял мальчика за плечо.

— Вот теперь начинается самое интересное, — произнёс он с воодушевлением.

Нейт так и не понял, что толстяк имел в виду, ведь следующий час они посвятили копошению в грудах пыльного хлама. «Мадам Малкин. Мантии на все случаи жизни»? Нет, конечно. «Олдрич Финн. Всё для магии и не только» — вот где было настоящее веселье.

Это оказался магазинчик в самом конце Косой аллеи, тесный, заставленный ящиками с подержанными вещами — нечто среднее между секонд-хендом и ломбардом. Морвуд нырнул в него, как Скрудж-Макдак в горы золотых монет. Желчный и грубый толстяк будто испарился, а на его месте появился кто-то азартный и почти счастливый.

— Смотри, это же настоящий магоскоп! — восторженно воскликнул он, вытащив крутящийся и светящийся, как диско-шар, мячик.

— А что он показывает? — заинтересовался Нейт.

— Присутствие магии, конечно! Потрясающая штука! Берём!

Магоскоп светился и крутился без конца. Нейт посмотрел на него и подумал, что для волшебного мира, где магия есть практически в каждой вещи, это совершенно бесполезный артефакт. Тем не менее, мальчик, наученный горьким опытом, не стал спорить с разошедшимся Морвудом. Он уже пытался намекнуть, что деньги как бы его, но толстяк лишь отмахнулся.

Затем Морвуд раскопал старые ученические мантии и остальную одежду, вроде остроконечной шляпы, зимнего плаща и защитных перчаток. Вещи выглядели неплохо, почти как новые, однако Нейт ни на секунду не забывал, что ему придётся за них платить кредитным золотом.

— Может, я закажу одежду в ателье рядом с домом? — попытался вмешаться он.

Толстые губы Морвуда сжались в одну линию, и Нейту показалось, что он снова начнёт кричать. Однако барахолка, судя по всему, привела толстяка в благодушное настроение, так что обошлось без воплей.

— Магловская одежда не подойдёт. Она рвётся, изнашивается, не защищает от стихийных проклятий и зелий. — Морвуд наглядно подергал ткань. — Смотри, почти вечная. Думаешь, почему хорошие мантии настолько дорого стоят? Да потому, что на них заклинаний, как на гоночной метле.

— А-а, вот оно что, — протянул Нейт, мысленно смирившись с необходимостью покупки.

В другом ящике нашлись медные весы. В наборе не хватало пары гирек, на четыре и восемь унций, однако Морвуд сказал, что и без них можно обойтись. Затем он нашёл телескоп без одной ножки.

— Починишь, — вынес он вердикт.

И в таком духе продолжалось ещё долго. Котёл с погнутой стенкой, набор для нарезки ингредиентов с потрескавшейся ручкой, замызганного вида перья, грязная чернильница, пергаменты, стеклянные флаконы с мелкими сколами.

Нейт старался отрешиться от происходящего, как от кошмарного сна. Чувство бессилия душило его, заставляя молча сжимать кулаки. Больше всего он жалел, что не понимает собственных прав. Насколько происходящее законно? Если он сейчас обратится к продавцу, тот встанет на его сторону или поддержит толстяка?

«Риск того не стоит», — упрямо твердил разум.

Нейт соглашался, но проклятая гордость, обида и разочарование мешали мыслить трезво.

— Так, здесь мы закончили. — Подобревший и румяный Морвуд сбросил купленное барахло в обшитый ржавыми полосами ящик на скрипучих колесах. — Теперь к Марте.

Марта оказалось владелицей лавки алхимических ингредиентов. Но не той большой лавки, которая располагалась неподалёку от Гринготтса, а крохотной, на углу с Лютым переулком. О качестве товара Нейт не мог судить, однако его настораживало полное отсутствие покупателей в преддверии начала учебного года.

К счастью, хотя бы учебники они взяли во «Флориш и Блоттс», как и все нормальные школьники. Нейт надеялся побродить между полок, присмотреться, возможно, приобрести что-то из волшебного законодательства для чайников или книгу по новейшей истории, которая поможет ему разобраться, что происходит, однако даже в этом Морвуд подложил ему свинью.

— Вон, смотри, набор маглорождённого. Бери его и пошли отсюда. Народу столько, что дышать нечем, — сказал он и ткнул пальцем в отдельный стеллаж, на котором стояли стопки книг, перевязанные красной лентой с чёрной буквой «М».

Нужно сказать, что на протяжении всего похода по магазинам Нейт постоянно ловил на себе взгляды. Откровенной ненависти было не много, зато пренебрежения и брезгливости — сколько угодно. Его сторонились, будто могли чем-то заразиться.

— Правильно Министерство всё делает, не наш он, — проворчала сморщенная, как урюк, старушка с тёмным цветом кожи.

— Точно. А одет-то во что, ты только посмотри, — согласно кивала её подружка в шерстяной шапке с кроличьими ушами.

Их слова не задевали Нейта, но чем дольше он наблюдал, тем лучше понимал: отношение к маглорождённым — это не просто политика Министерства, это характерная черта всего общества волшебной Англии.

«Да уж, Роулинг о таком не писала», — мрачно подумал мальчик, когда мужчина кожанном пальто смачно сплюнул ему под ноги.

— Отлично. Осталась волшебная палочка и всё, — повеселевшим голосом сообщил Морвуд. — Здесь недалеко.

Глава 4

Нейт молча кивнул. Он уже не ждал от Морвуда ничего хорошего. Его воображение лениво шевельнулось, пытаясь угадать, как можно испоганить такой знаменательный момент, как покупка первой волшебной палочки. Может, ему вообще её не продадут, а выдадут в аренду? Или введут ограничение на количество заклинаний в день? Вариантов было так много, что Нейт увяз в них, как в трясине, и перестал гадать. Вселенная, в которую он попал, оказалась слишком враждебна к маглорождённым.

Когда Морвуд привёл его к магазину под вывеской «Стандартные палочки для необычных волшебников», Нейт ни капли не удивился. Конечно! Зачем нужна лавка Олливандера, в которой закупались все герои книжной серии, когда есть настолько вдохновляющее местечко?

— Нам сюда, — скомандовал Морвуд.

Нейт придержал за ним дверь и зашел следом.

Внутри их встретило хорошо освещённое помещение с длинным прилавком и кассой, за которой стоял парень, похожий на ощипанную цаплю. Полки за его спиной почему-то были заставлены сетками с овощами, здоровенными мешками с надписями «Овёс», «Макароны», «Сахар», жестяными банками с чаем, кофе и консервами.

Нейт ожидал много, почти чего угодно, если откровенно, но реальность сумела удивить. Магазин больше напоминал сельский продуктовый, чем часть волшебного мира. Палочками здесь и не пахло

— Добрый день, Морвуд. Тебе как обычно? — сонно моргнув, поинтересовался «цапля».

— Нет, Стэнли. Сегодня мне нужна палочка для этого парня, — ответил Морвуд и выдвинул Нейта вперёд.

— Полочка? — Парень аж проснулся. — А, ну да, сейчас. — Словно вспомнив, чем торгует, он сунул руку под прилавок и достал три одинаковые прямоугольные коробки.

Сняв с них крышки, Стэнли выдвинул их на край прилавка.

— Одобренные Министерством волшебные палочки для маглорождённых. Три варианта исполнения: дуб и порошок из зубов оборотня, ива и волос русалки, тис и перо гиппогрифа, — равнодушным голосом перечислил он.

Палочки на чёрной ткани практически не отличались друг от друга — одинаковые рукояти с кольцом против скольжения, закруглённые кончики, дерево, покрытое лаком — разнились разве что, длина и толщина. Да и те — весьма незначительно. Если не присматриваться, изделия выглядели сёстрами-близнецами.

«Так вот, значит, как они решили ограничить маглорождённых», — мрачно подумал Нейт.

Палочка — это главный инструмент волшебника. Очень важно, чтобы он идеально подходил своему владельцу. Да что далеко ходить? Волдеморт проиграл лишь потому, что Бузинная палочка не признала его своим хозяином и предала в решающий момент. Сомнительный «вот это поворот», конечно, но в книгах были и другие упоминания о том, насколько важна совместимости. Самый яркий пример — это Невилл, который пять лет пользовался палочкой отца и выглядел откровенно посредственным волшебником. А в итоге зарезал ручную змею Волдеморта и выжил в финальном сражении, где погибло множество талантливых магов.

В общем, родство между волшебником и его палочкой — это очень важно. Здесь же их было всего три на выбор. Какова вероятность, что Нейту повезёт, и одна из них идеально ему подойдёт? Минимальная. Помнится, в книге Гарри перепробовал не один десяток, прежде чем нашёл ту самую, из остролиста.

Что случится, если всем маглорождённым выдать посредственные, а то и вовсе неподходящие им палочки? Из них получатся дефектные маги.

«Мне нужна нормальная палочка», — упрямо подумал Нейт.

На первый взгляд решение казалось очевидным: вернуться на Косую аллею без сопровождения, без повязки, в привычной для волшебников одежде и зайти в нормальную лавку, к тому же Олливандеру, например.

Однако Нейт уже достаточно проникся логикой этого больного мира, чтобы избегать простых решений. Наверняка, продажа полноценных волшебных палочек жестко контролируется — он, по крайней мере, так бы и поступил. Более того, если даже афера выгорит, пользоваться ей открыто всё равно не получится. Система проста и надежда, как молоток: есть маглорождённый с повязкой, есть одобренные Министерством палочки, подозрительно похожие одна на другую — любой волшебник за секунду определит, нарушитель перед ним или нет.

Значит, Нейт сможет пользоваться нормальным инструментом лишь тайком. Стоит ли это риска быть пойманным? Вопрос.

От всех этих размышлений у Нейта разболелась голова.

— Попробуй взмахнуть, парень. Давай, не задерживай, а то у меня уже в горле пересохло, — проворчал Морвуд и толкнул мальчика в спину.

Нейт молча взял первую палочку и рассек ею воздух.

— Не то, — констатировал Морвуд. — Дальше.

Но и со следующей палочкой результат не изменился.

— Давай третью, — велел толстяк.

Нейт коснулся гладкого дерева, сжал — на мгновение ему показалось, что кончики пальцев покалывает чем-то прохладным — взмахнул и… ничего не произошло.

— Эй, Стэнли, а что делать, если не одна не подошла? — с лёгким удивлением спросил Морвуд, чеша затылок.

— А мне почём знать? — равнодушно пожал плечами продавец. — Они вроде как специально сделаны, чтобы всем хоть немного, да подходить. Первый раз вижу, чтобы вообще ничего.

— Может, поискать в другом месте? — без особой надежды предложил Нейт.

— Нет, Министерство одобрило только эти варианты.

Толстяк замер, переводя взгляд с одной палочки на другую. Он выглядел как муж, которого послали за прокладками, а на прилавке не оказалось нужной фирмы, и теперь ему требовалось решить: брать с пятью каплями или с тремя, с крылышками или без.

— Бери любую, — равнодушно предложил Стэнли. — Пусть в Хогвартсе разбираются.

— А? Что говоришь? — очнулся Морвуд, который настолько погрузился в размышления, что всё пропустил.

Стэнли повторил. По мере того, как он говорил, лицо толстяка разглаживалось и светлело.

— А ведь ты прав! — обрадованно воскликнул Морвуд. — И почему я сам об этом не подумал?

Похоже, хвалили Стэнли редко, так что даже от таких слов парень буквально расцвел. Он тут же схватил все коробки, закрыл их и протянул Морвуду первую попавшуюся.

— С вас четырнадцать галлеонов.

— Сейчас.

Во всём магазине был лишь один человек, откровенно недовольный происходящим. Нейт. Мало того, что ему не подобрали нормальную волшубную палочку, так ещё и продавец схватил не ту, от которой он ощутил хотя бы покалывание, а самую другую, совершенно бесполезную деревяшку.

— Давайте лучше с пером гиппогрифа, — вмешался он, пока не стало слишком поздно.

— Так ты всё-таки что-то почувствовал, — коршуном обернулся к нему Морвуд. — А чего молчал?

— Так ничего же не произошло, — пожал плечами Нейт. — Она просто прохладная.

Морвуд посверлил его внимательным взглядом, а затем повернулся к Стэнли и проворчал:

— Ладно, давай с пером.

А когда продавец протянул нужную коробочку, открыл её, потрогал палочку внутри, а затем громко хмыкнул.

— Прохладная, надо же. Выходит, и такое бывает.

На сей странной ноте покупки для Хогвартса подошли к концу. На улице Морвуд взял Нейта за плечо и аппарировал обратно на ферму Хейвордов. Повторное перемещение мальчику далось легче — мутило его всего секунд тридцать, и обошлось даже без рвоты. Возможно, благодаря пустому желудку.

Затем Морвуд вручил Нейту железнодорожный билет.

— Держи. Платформа девять и три четверти. Чтобы попасть на неё, нужно пройти через раздельный барьер между девятой и десятой платформой. Смотри, не опоздай. — Толстяк хлопнул мальчик по плечу. — Ну вот и всё. Учись хорошо, — добавил он, доставая волшебную палочку.

— Стойте!

— Ну? Чего тебе ещё?

— А как же мои деньги?

Несмотря на молчаливое согласие, Нейт не забывал отмечать, сколько Морвуд оставляет в каждом магазине. Согласно его подсчётам, всё содержимое старого сундука стоило в районе семидесяти галлеонов. Если он где-то и напутал из чудного курса галлеонов, кнатов и сиклей относительно друг друга, то незначительно.

— Деньги? — с недоумением переспросил толстяк. — Какие ещё деньги?

— Сто тридцать галлеонов, которые остались от моего пособия. Я хочу их получить обратно, — твёрдым голосом заявил Нейт.

— А-а-а, эти, — протянул Морвуд. — Ты что ж, думал, я бесплатно работаю? — удивился он и коротко хохотнул. — Бывай, парень.

Толстяк взмахнул палочкой и аппарировал, оставив Нейта бессильно сжимать кулаки. Будь ногти мальчика чуть длиннее, они бы точно прокололи кожу на ладонях до крови.

«Сука», — повторял он, сверля глазами место, где только что стоял толстяк.

Наконец стук сердца перестал отдаваться в ушах, как барабаны войны, а ярость потихоньку пошла на спад. Громко выдохнув, мальчик взял свой сундук за ручку и покатил его в дому. Ржавые колеса со спицами противно взвизгивали на каждой кочке и ямке, заметить которые в наступающей темноте было не так-то просто.

«Ничего, почищу, смажу и будут как новенькие. Починить телескоп тоже не сложно, гирьки тоже сделаю, — подумал Нейт, пытаясь найти в сегодняшнем дне хоть что-то хорошее. Впрочем, его воодушевления хватило недолго: — А вот что делать с палочкой, ума не приложу».

Небо стремительно темнело, но окна дома светились тёплым жёлтым светом, обещая тепло, еду и заботу. Нейт как-никогда остро почувствовал родство с этим местом — с дорожкой, с амбаром, с овцами, с домом и люди, которые ждали его внутри. Ему даже показалось, что он не прочь стать настоящим фермером.

— Мам, я вернулся, — произнёс он и закрыл за собой дверь.

Оставшиеся дни лета Нейт провёл под эгидой бурной деятельности.

Первым делом он объявил родителям, что ему нужно готовиться к новой школе, поэтому помогать на ферме он сможет меньше, чем раньше. Хейворды восприняли его слова неожиданно легко.

— Ну разумеется, милый, — сказала мама и поцеловала его в макушку.

И это те люди, которые каждое утро, в любую погоду — дождь, снег или ветер — поднимали его затемно, чтобы он покормил коров и выгнал их на на пастбище. Уже позже Нейт сообразил, что это, скорее всего, сработала одна из установок Морвуда — та, которая «Вы не станете ему мешать во время подготовки».

«Что ж, хоть какая-то польза от этого мудака».

Освободившись от работы, Нейт плотно засел за учебники. Информации оказалось много. Он с удовольствием читал о древних временах и восстаниях гоблинов, об основных группах алхимических ингредиентов и простейших принципах их взаимодействия, о главных правилах трансфигурации и заклинаниях первого года обучения. Вот только ничего из этого ни на сантиметр не приближало его к пониманию, каким образом мрачная сказка превратилась в филиал нацистской Германии.

Ответ, внезапно, нашёлся в книге, которую Нейт меньше всего хотел открывать. «Основы магической культуры». Или, как окрестил её мальчик, волшебный «Майн Кампф». В этом учебнике подробно раскрывалось, почему маглы даже хуже домашних животных, а маглорождённые должны каяться на коленях. Рассказывалось про величие волшебников, в их невероятные достижения. В общем, это была мерзкая, бессвязанная и малоосмысленная книжонка за авторством Алекто Кэрроу. Но именно в ней нашлось упоминание имени нынешнего министра магии. Нейт перечитал эту строчку дважды, отказываясь верить своим глазам, но буквы не изменились.

Том Гонт.

Смена фамилии Нейта не обманула. Учитывая, как Волдеморт ненавидел своего отца-магла, логично, что при первой возможности он исправил Реддл на Гонт. Тем более, что имел на то полное право, как последний представитель этой древней семьи, ведущей родословную от самого Слизерина. Удивительно скорее, что он присвоил себе имя одного из основателей Хогвартса.

В общем, Волдеморт пробрался во власть. Учитывая весь увиденный трындец, Нейт такому повороту почти не удивился. Но теперь, когда он выяснил, что именно произошло, его ещё сильнее заинтересовал вопрос, как именно это произошло. В каком месте история свернула не туда? Почему Дамблдор позволил этому произойти? Увы, Алекто писала не исторический труд, а бред воспалённого воображения, так что ничего из этого Нейт узнать не смог.

Зато внезапно выяснил, что маглорождённым запрещено покидать территорию Великобритании. Вот так вот. Острова окружены сигнальным барьером, и стоит его пересечь, как появятся авроры.

Это был удар ниже пояса, ведь все последние дни Нейт вовсю планировал, как убедить родителей убраться из Англии. Куда? Да хоть в Китай, лишь бы подальше отсюда.

Изначально проблема заключалась в том, что Хейворды-старшие не очень-то желали прислушиваться к ребёнку в таком важном вопросе. Когда он пытался объяснить, они просто отмахивались. «Бросить всё и уехать, потому что волшебники плохие?.. Это в каком таком смысле? Наверное, тебе просто показалось», — вот как они отвечали.

Нейт хотел предъявить повязку маглорождённого, но родители её не увидели. Тогда он дал им волшебный «Майн Кампф».

Мама взяла книгу, раскрыла и в тот же момент вспомнила, что у неё в духовке стоил пирог.

— Так о чём мы говорили? — спросила она, когда вернулась обратно.

— Ты хотела посмотреть мой учебник, — напомнил Нейт, уже подозревая, что его снова переиграли.

— Правда? — удивилась Пегги так, будто события прошлых пяти минут начисто стёрлись из её головы. — Хорошо, давай посмотрю.

На этот раз она вспомнила, что забыла покормить коров и вихрем унеслась из дома.

Так Нейт узнал, что маглы не в состоянии читать волшебные учебники. Он не знал, было ли так всегда или это Волдеморт ввёл очередной гениальный закон, но поделать с этим ничего не мог. И даже попытка переписать текст в обычную тетрадь, а после дать его прочитать соседскому мальчишке ничего не изменила.

В общем, уговорить родителей переехать у Нейта так и не получилось. А после информации о сигнальном барьере, он и пытаться перестал. Пришлось признать, что придётся идти в Хогвартс.

Впрочем, у такого решения были и положительные стороны — это же обучении магии. Настоящей, мать его, магии! Если не щёлкать клювом, можно и за один год вынести солидный багаж знаний. Например, выяснить, как преодолеть сигнальный барьер над Великобританией.

Да, вряд ли Нейта ожидали весёлые приключения и шалости с друзьями, ночные прогулки, сладости, первая любовь и все остальные прелести жизни в закрытой школе. Но он уже давно не ребёнок, чтобы развешивать нюни по этому поводу. Издевательства и насмешки? Тоже как-нибудь переживёт. Главное, чтобы режим Волдеморта не перешёл от подчинения маглорождённых к их истреблению.

«Вроде бы не должен, — размышлял Нейт вечером, лёжа в кровати. — Иначе зачем тогда обвешивать нас кучей долгов? Значит, выжить там можно. Главное — не выделяться».

Рассуждая таким образом, он уснул.

Первого сентября в двери вокзала Кингс-Кросс вошёл причёсанный, умытый и одетый в выглаженный мантию мальчик. Он направился прямиком к междугородним платформам. За ним бесшумно катился покрытый свежим лаком сундук с блестящими металлическими полосами.

Люди поглядывали на него с удивлением, но не останавливали: мальчик не выглядел потерянным или испуганным, а странная одежда в мире, где существовали показы высокой моды, никого по-настоящему не смущала. На это Нейт и рассчитывал, когда выбирал школьную форму вместо привычной рубашки и джинсов. Да, сейчас он выглядел белой вороной, зато среди волшебников имеет все шансы затеряться.

По той же причине Нейт попросил родителей не провожать его. Кто знает, как эти ненормальные отреагировали бы на маглов в своём окружении.

Добравшись до девятой платформы, Нейт заметил бледного тёмноволосого мальчика с тележкой, на которой стоял здоровенный сундук. На секунду он подумал, что встретил самого Гарри Поттера, однако тут к ребёнку подошли растерянные взрослые — отец и мать, судя по всему.

Не желая с ними сталкиваться, Нейт быстрым шагом направился к разделительному барьеру. Его сундук весело катился позади, почти не мешая движению — колёса, которые он изначально счёл нелепыми, оказались удивительно удобной штукой. Последние два шага Нейт преодолел с закрытыми глазами: всё-таки идти в лицом в стену было некомфортно.Сам переход ощущался вовсе — в какой-то момент гул магловского вокзала сменился шумом и гамом, в котором отчётливо выделялось уханье сов.

Раздался гудок.

Глава 5

Нейт открыл глаза и увидел паровоз — весь какой-то праздничный, новенький, словно его только что спустили с конвейера. Почти игрушечный. Красная краска горела на солнце, а нос маслянисто поблескивал чёрным. Табличка «Хогвартс-экспресс» гордо сверкала впереди, а клубы пушистого дыма валили из высокой трубы и окутывали начало платформы.

За локомотивом тянулись красные вагоны. Юные волшебники забирались внутрь, а их багаж, ведомый магией, плавно заплывал следом. И никто, совершенно никто, не таскал вещи в руках или на тележках — идея Нейта смешаться с толпой провалилась в первую же секунду. Впрочем, волшебники были слишком заняты собой, чтобы обратить внимание на одинокого мальчика в начале платформы.

Нейт придал лицу независимое выражение и зашагал вдоль поезда, высматривая вагон, в который нет очереди. Он не испытывал ни малейшего желания протискиваться через взрослых, которые почему-то у дверей решали, что самое время поболтать. Со стороны казалось, что они не детей провожают, а пришли обменяться последними новостями.

«Ненавижу людей, — с тоской подумал Нейт. — Верните меня обратно на ферму».

Заметив свободный проход к вагону, он нырнул в него, но стоило коснуться подножки, как чья-то рука схватила его за плечо. Опять.

«Господи, кто-нибудь, расскажите им о личном пространстве», — мысленно взмолился Нейт, оборачиваясь.

— Мусор едет в конце поезда, — громко произнёс волшебник в лиловой мантии и бархатном цилиндре.

Нейта обдало запахом дешёвого пива и лука, и его передёрнуло от омерзения. Тем не менее, его ответ прозвучал ровно:

— Это правило, сэр?

— Именно, грязнокровка. Проваливай отсюда.

Нейт вернул ногу обратно на платформу и брезгливо посмотрел на пальцы с грязными ногтями, которые сжимали его мантию. Конечно, он мог просто дождаться, когда его отпустят, но брезгливость взяла верх.

— Вы совершенно правы, этот вагон мне не подходит, — произнёс Нейт безукоризненно вежливым голосом. — Пожалуйста, уберите руку, и я поищу себе другое место.

Вокруг раздался смех.

— Думаешь, ты лучше меня? — Глаза мужика опасно сузились. — Умник, да?

— Нет, сэр, я так не считаю, — отчеканил Нейт.

Он едва сдерживался, чтобы не закатить глаза: внезапные разборки уровня детского сада не вызывали у него ничего, кроме скуки и раздражения.

— А мне кажется, что ты врёшь.

Нейт не счёл нужным отвечать на это идиотское утверждение. Он где-то читал, что сумасшедшим нельзя смотреть в глаза, поэтому зафиксировал свой взгляд над его правым плечом. Но, судя по краснеющим щекам, ему попался какой-то неправильный псих.

— Брось его, Дуг, — внезапно подала голос тётка в зелёной мантии и головном уборе, который напоминал шляпку гриба. — Всё-таки первый школьный день.

Рядом с ней стояла то ли дочь, то ли внучка в изумрудной мантии. Милая девочка с любопытством наблюдала за представлением, и Нейт не заметил на её лице ни тени неприятия или отвращения.

— Да, Дуг, ему ещё целый год учиться. Успеет получить своё, — хохотнули из толпы.

Мужик в цилиндре немного поиграл желваками, а затем толкнул Нейта прочь.

— Проваливай, пока я добрый, — бросил он.

И снова Нейту стоило бы промолчать, но он просто не смог.

— Благодарю, сэр. Во всём Лондоне я не встречал человека добрее, — сказал он и, взмахнув рукой, направился прочь.

За его спиной раздался взрыв смеха.

— Мальчик-то с зубами, — донёсся чей-то голос.

Вопреки беззаботному внешнему виду, внутри Нейт кипел от злости. Он думал, что готов к пренебрежению, к голосам за спиной, к оскорблениям и тому подобному. Думал, что сможет их проигнорировать. Это была ошибка. Его гордость не желала мириться с подобным отношением. Она требовала действий и напрочь выключала разум. Ещё немного и Нейт бы совершил такое, о чём впоследствии сильно пожалел.

«Успокойся. Не стоит выделяться», — мысленно твердил он.

Но, как и всегда, когда дело касалось несправедливости, ситуация упорно не хотела его отпускать. Желание вернуться и высказать взрослым, которые издеваются над детьми, всё, что он о них думает, становилось почти невыносимым.

«Это будет сложнее, чем я думал».

Наконец Нейт добрался до последнего вагона. Чем ближе он подходил, тем больше вокруг становилось детей с вокзальными тележками и сундуками, вот только все они были без сопровождения взрослых. Похоже, маглов банально не пускали на платформу 9¾. Что ж, чего-то такого стоило ожидать.

Кое-как затащив чемодан в вагон, Нейт двинулся вдоль открытых купе. Дети внутри галдели, как… дети. Нейт с лёгким удивлением отметил, что видит только первокурсников. Получается, хам в цилиндре не соврал? Этот вагон действительно выделили для них?

Юные волшебники собирались в громкие компании по три-четыре человека. Наверное, так они чувствовали себя увереннее. Одиночки встречались гораздо реже. Нейт проходил мимо всех: он искал конкретного человека. И, что характерно, нашёл.

Девочка с пышной копной каштановых волос сидела в купе одна. Она была одета в школьную форму: серую жилетку с рубашкой и галстуком, юбку и распахнутую мантию. На её левой руке алела знакомая повязка с буквой «М». Рядом стоял огромный потрёпанный сундук.

Несмотря на то, что девочка смотрела в окно, Нейт её узнал. Гермиона Джин Грейнджер. Самая талантливая ведьма поколения по версии мамочки Роулинг. Как и Малфой, она имела явное сходство с актрисой, сыгравшей её в кино, но при этом мелкие детали отличались в лучшую сторону.

Кем только Гермиона не побывала в глазах фанатов: и невыносимой заучкой, и хитрой расчётливой стервой, которая по плечам Поттера забралась на вершину политического Олимпа, и даже натуральной чёрной вдовой. Нейт придерживался мнения, что истина где-то посередине.

— Здесь не занято? — спросил он для проформы.

Гермиона неохотно оторвалась от вида за окном и посмотрела на нарушителя спокойствия. Её взгляд заставил Нейта мысленно нахмуриться: не такой он представлял себе главную затычку всея Гриффиндора. В её глазах не было ни жажды знаний, ни неуёмного любопытства, ни энтузиазма, который, как ему казалось, должен бить из неё ключом — только растерянность. Как будто весь мир, который она считала незыблемым, рассыпался, как карточный домик.

— Нет, — раздался тихий ответ.

— Ну и чудно, — излучая дружелюбие, улыбнулся Нейт.

Крякнув от натуги, он затолкал свой сундук на багажную полку, закрыл дверь купе и посмотрел на багаж Гермионы.

— Помочь?

По лицу девочки пробежала смесь удивления и настороженности. Наконец она едва заметно кивнула.

— Если тебя не затруднит.

— Да без проблем.

Нейт схватил чёрный обшарпанный сундук за бронзовую ручку, потянул, но едва сумел сдвинуть его с места.

«Ничего себе», — неприятно поразился он.

Багаж Гермионы оказался не просто тяжелым, он был практически неподъемный! Раза в два тяжелее, чем сундук Нейта, который, к слову, обладал небольшим расширением пространства.

Не желая ударить в грязь лицом, Нейт напрягся изо всех сил и кое-как оторвал его от дивана и закинул на плечо. На секунду ему показалось, что колени не выдержат и просто сломаются.

«Так и до грыжи недалеко», — мелькнула в его голове мысль.

— Я помогу. — Гермиона вскочила с места и упёрлась с другой стороны. Совместными усилиями они кое-как затолкали сундук наверх. Он опустился с таким грохотом, что, казалось, крепления не выдержат и сломаются.

— Фух, — Нейт вытер пот со лба. — У тебя там кирпичи или что?

— Книги, — тихо ответила девочка.

«Слава Богу, Грейнджер осталась Грейнджер», — подумал Нейт, который уже начал побаиваться, что и здесь история свернула куда-то не туда.

Разобравшись с багажом, Гермиона вернулась обратно на своё место, взяла в руки сумочку, которая до этого пряталась в углу, и уставилась в окно. Нейт сел напротив. Удобно устроившись на мягком диване, он откинул подлокотник, подпёр щеку кулаком и принялся изучать девочку. Та делала вид, что больше заинтересована происходящим за окном, но украдкой поглядывала на соседа.

Когда молчание начало приобретать тягостный оттенок, Нейт решил проявить инициативу.

— Меня зовут Нейт Хейворд. А тебя?

— Гермиона Джин Грейнджер из Чиппинг-Нортона, — представилась девочка в ответ. — Рада познакомиться.

— О, а я из Латтерворта. — Нейт сделал вид, будто обрадовался, судорожно размышляя, о чём говорить дальше.

Так уж получилось, что его опыт общения со сверстниками исчерпывался обменом приветствиями и односложными разговорами в школе. Если на то пошло, за свои одиннадцать лет он не завёл ни одного друга, что, впрочем, его ни капли не тяготило. Ему было вполне комфортно одному, в обществе книг и собственного воображения. Когда хотелось поговорить, он мог побеседовать с родителями или фермерскими работниками.

— А ты знал, что в Латтерворте сэр Фрэнк Уиттл создал первый в Англии реактивный двигатель? — внезапно выдала Гермиона с таким видом, будто ныряла в прорубь.

— Кажется, нам рассказывали что-то такое в школе, — кивнул Нейт. — Но я удивлен, что ты об этом слышала. Это же типичная история маленького городка, в котором из предметов для гордости разве что местное пиво и футбольная команда. И та, кстати, постоянно проигрывает, так что — только пиво. А ты так про любой город можешь?

— Конечно нет, — назидательно, тщательно выговаривая каждое слово, произнесла Гермиона. — У меня бабушка живёт неподалёку, в прошлом году я провела у неё целое лето, вот и узнала парочку интересных фактов.

Нейт не мог не заметить, что она стала почти той Гермионой, о которой он читал в книгах: бойкой, решительной, уверенной в собственной правоте. Однако какая-то мелочь в её поведении упорно не давала ему покоя. Нотка фальши, скользящая в каждом произнесённом слове. Больше всего это напоминало ситуацию, когда человек не умеет врать, но пытается: его взгляд бегает, дыхание немного сбивается, речь путается — мелочи, которые опытный взгляд цепляет на раз.

Вагон дёрнулся, лязгнул, и платформа за окном медленно поплыла назад. На самом деле, конечно, двигался поезд, однако делал он это настолько тихо и плавно, что казалось, будто купе стоит на месте, а мир мягко скользит мимо него. За окном замелькали деревья, высаженные вдоль железной дороги. За ними потянулись многочисленные склады и серые промышленные здания.

— Ну вот и поехали, — озвучил очевидное Нейт.

— Я читала, что большую часть пути «Хогвартс-экспресс» следует по обычной железной дороге. Официально он считается частным рейсом и нигде не останавливается, чтобы маглы не сели на него по ошибке. Между Министерством Магии и правительством Великобритании заключено особое соглашение на этот счёт. Рейс длится ровно девять часов.

— Это где ты такое прочитала? — удивился Нейт. Может он и не все учебники выучил наизусть, как Гермиона, но прочитал от корки до корки. Что-то подобное просто не могло пройти мимо его внимания.

— В «Истории Хогвартса», — уверенно заявила девочка.

Такой книги не было среди школьных учебников. Значит, Гермиона купила её в дополнение списка. Для Нейта такая возможность стала неприятным открытием. Морвуд гонял его, как нашкодившего щенка, а Гермионе достался кто-то адекватный. Возможно, у неё даже не забрали деньги и нормально рассказали о волшебном мире! Что это, совпадение или аура главного героя истории?

«Стоит за ней присмотреть», — подумал Нейт. Впрочем, он и без того не собирался терять девочку из виду.

— Странно, а мне разрешили купить вещи только по списку, — пожаловался он.

— Миссис Хэвиш сказала, что это ради нашей безопасности, — с готовностью пояснила Гермиона. — В волшебном мире очень многие вещи опасны в неопытных руках, поэтому Министерство утвердило особый список, который такие как мы, маглорожденные, имеют право приобретать без предварительного согласования. Хотя… — Гермиона хотела добавить что-то ещё, но в последнюю секунду остановила себя. На её лице мелькнула тень той растерянности, которая так удивила Нейта, когда он впервые увидел девочку. Затем она исчезла. — В общем, «Историю Хогвартса» купить можно, — уверенно закончила Грейнджер.

— А эта Миссис Хэвиш была из Министерства?

— Ну да. А почему ты спрашиваешь?

— Так, на всякий случай, — ответил Нейт и подумал, что сильно недооценил тягу Гермионы к знаниям. Если миссис Хэвиш хоть немного похожа на Морвуда, то девочка совершила настоящий подвиг, уговорив её купить книги.

— Если хочешь, могу дать почитать. У меня ещё «Современная история магии» есть, — предложил Гермиона, тряхнув густой копной каштановых волос. —

Нейт замер, осознавая, что именно ему предложили, а затем подался вперёд, как будто перед ним вывалили миллион фунтов.

— Правда? Это было шикарно.

— Шикарно? — смутилась Гермиона.

До Нейта не сразу дошло, что она не поняла сленговое словцо, которое в его старой школе говорили все от мала до велика. Это было странновато, но сейчас книги его интересовали гораздо сильнее.

— Это как замечательно, только ещё лучше, — пояснил он.

Девочка с серьёзным видом кивнула:

— Я запомню.

— Та-а-к, а где книги? — нетерпеливо протянул Нейт. Он так долго ждал ответов, что оказавшись перед ними, испытывал почти физическую боль от каждой секунды промедления. Судя по названию, «Современная история магии» как минимум объяснит, каким демоном Волдеморт оказался у руля и что с Дамблдором. — Прости, если тороплю, просто это так… волнительно. Да, волнительно.

— Ой, точно. — Гермиона вскочила на ноги и посмотрела наверх, после чего в её карих глазах появилась беспомощность. Примерно такой взгляд Михаил видел у своей ста шестидесяти пяти сантиметровой жены, когда ей требовалось достать что-то с верхней полки.

— Они в сундуке, да?

— Да, — обречённо подтвердила девочка.

— Сейчас достану.

Нейт потянулся вверх, но Гермиона схватила его за рукав.

— Нет, подожди, он же тяжелый. Если поезд качнется, ты можешь пораниться. Давай я тебе в Хогвартсе дам почитать.

— Гермиона Джин Грейнджер, — строгим тоном отчеканил Нейт. — Я разочарован тем, насколько слаба твоя жажда знаний. Истинный книгоман никогда не остановится перед такой мелочью, как удар сундуком по голове. Он будет читать, пока его не сморит сон, а глаза не закроются сами собой. Ибо таков наш путь.

Зрачки девочки расширились до размера кната, а рот удивленно приоткрылся, демонстрируя крупные, как у белки, передние резцы. Кажется, Нейт её сломал. Он так обрадовался появлению хоть какой-то ясности, что выпал из детского образа и заговорил в стиле Михаила.

Воцарилась тишина.

— Шутка, — улыбнулся мальчик, чтобы разблокировать бедного ребёнка.

Гермиона зажмурилась и тряхнула головой.

— Ты говоришь совсем как мама, — то ли обвиняя, то ли возмущаясь, выпалила она.

— Ну что сказать, — развёл руками Нейт, и в его голубых глазах заплясали смешинки. — У твоей мамы прекрасное чувство юмора.

Гермиона, в отличие от него, выглядела так, будто не знала, смеяться ей или обижаться. Она нервно прикусила губу.

— Издеваешься?

— Разве что самую чуточку, — улыбнулся Нейт, и его улыбка, кажется, оказалась заразительной. Губы Гермионы неуверенно растянулись в ответ.

Вдруг дверь в купе распахнулась и перед детьми появилась кругленькая женщина с тележкой, на которой горой громоздились различные сладости. Среди них Нейт углядел упаковку с легендарными шоколадными лягушками. Впрочем, большая часть лакомств была ему незнакома и в книгах не упоминалась.

— Хотите чего-нибудь, милые? — неожиданно доброжелательно спросила женщина. На памяти Нейта, это была первая волшебница, которая не воротила нос от маглорождённых.

«Не обольщайся раньше времени, — ворчливо заметил его внутренний скептик. — Презрение плохо продаёт сладости, так что она, скорее всего, просто притворяется».

— Нет, спасибо, — помня, что у него в кармане только магловские деньги, отказался Нейт.

— А я возьму, — внезапно сказала Гермиона и, подойдя к тележке, принялась изучать сладости придирчивым взглядом. — Давайте «Взрывные палочки» и «Милые кексики», — сделала она итоговый выбор.

Женщина ловко выдернула названные товары из горы сладостей — та заканчалась, но каким-то чудом устояла.

— Два сикля и кнат сверху.

Гермиона открыла свою маленькую сумочку и выудила волшебные монетки.

— Приятного аппетита, — пожелала продавщица и ушла дальше.

Нейт закрыл дверь купе, а Гермиона сгрузила шуршащие покупки на свободное место. Первым она открыла пакетик с «Милыми кексиками». Внутри оказались маленькие, размером с шарик для пинг-понга, десертики, покрытые белой глазурью и украшенные красными ягодками. Выглядели они и впрямь довольно мило, однако Нейт от волшебной сладости ожидал чего-то большего. Однако не успел он разочароваться, как раздался тоненький голосок:

— Ой-ой, у тебя такие красивые глаза.

Глаза Гермионы в эту секунду и впрямь распахнулись так широко, что превратились в два карих озера. Пожалуй, им бы позавидовала голливудская кинозвезда.

— Он разговаривает, — почему-то шёпотом сообщила она.

— И правда милый, — усмехнулся Нейт.

— Хочешь попробовать?

— Почему бы и нет.

На этот раз кексик заговорил сразу, как Нейт к нему прикоснулся.

— Ой-ой, какие чуткие пальцы.

Улыбка на лице Нейта застыла, как приклеенная.

— А что значит чуткие пальцы? — заинтересованно посмотрела на него Гермиона.

— Деликатные. Здесь много разные контекстов — потом почитаешь, если захочешь, — пояснил Нейт, молясь про себя, чтобы она забыла об этом. В принципе, комплимент был почти безобидный, но разум Михаила, испорченный другим миром, сразу всё опошлил.

— Поняла, — кивнула Гермиона и откусила от своего кекса. — М-м-м, как вкусно. — Её глаза заблестели. — Попробуй, Нейт.

Мальчик не стал отказываться. Умеренная сладость, воздушная и при этом упругая текстура, какие-то орешки внутри, тонкая глазурь — несмотря на то, что Нейт не слишком любил кексы, вкус ему понравился.

В ходе дальнейшей дегустации удалось установить, что кексики не просто делали комплименты. Они выбирали именно те слова, которые могли задеть за душу. Так, Гермионе сказали, что у неё красивая улыбка, а Нейту — что он выглядит старше своего возраста.

После «Милых кексиков» девочка выглядела невероятно воодушевлённой.

— Давай попробуем палочки, — предложила она, сжимая в руках красную пачку с золотыми искрами.

— Я не против.

К счастью, «Взрывные палочки» оказались обычным мармеладом, который взрывался в рту, как шипучие конфетки из реальности Михаила. А ещё после них начинал валить дым из ушей.

— Последняя. Будешь?

— Ешь сама, — улыбнулся Нейт. — А пока сниму сундук, если ты не против.

— Подожди, я тебе помогу. — Гермиона затолкала себе в рот целую конфету и принялась усиленно жевать.

Дым вырвался, как из паровозного гудка. Не выдержав, Нейт рассмеялся.

Снимать сундук оказалось гораздо проще, чем его поднимать. Внутри, несмотря на чары расширенного пространства, он оказался доверху набит книгами. Остальные вещи, вроде мантий и пергамента, сиротливо примостились с краю.

— Не смотри, — строго потребовала девочка и принялась копаться внутри. Нейт послушно отвернулся. — Не то. Не то. Я точно помню, что клала её в эту стопку. А, вот!

Гермиона с торжествующим видом выпрямилась. В руках она держала солидного вида книгу в чёрном переплёте. Серебряные буквы на обложке гласили: «Современная история магии».

— Держи.

Нейт почувствовал, как у него внутри всё сжалось от предвкушения.

Глава 6

На фоне скучных школьных учебников «Современная история магии» выделялась, как Ламборгини Ревуэльто среди семейных кроссоверов. Обложка не просто выглядела солидно — её обтянули тонкой натуральной кожей, а буквы названия вспыхивали изнутри мягким жемчужным светом. В общем, выглядела она на все сто, и Нейт надеялся, что содержание соответствует внешнему виду.

Он медленно открыл книгу и ощутил тот самый запах настоящего печатного издания, которого у учебников почему-то не было. Его взгляд заскользил по первым строчкам — и весь мир для него перестал существовать.

Автор изъяснялся красивым литературным языком, подавал информацию сжато и интересно. Из-за этого Нейт не сразу осознал, что у него в руках очередная пропагандистская агитка.

Первые главы повествовали о Восстании Гриндевальда. Это был величайший тёмный маг двадцатого века, который благодаря своему пророческому дару увидел, какую опасность для волшебников и всего мира несут маглы: их войны, миллионы жертв, ядерное оружие, отравленные моря, вырубленные леса и, где-то там, в далёком будущем, полное исчезновение магии. В общем, увиденное так его ужаснуло, что он выдал теорию «Всеобщего блага»: радикальное сокращение числа маглов, ограничение технического развития и, как вишенка на торте, господство магии. Приводились даже выжимки из его речей, например:

«Волшебники обладают величайшей силой в мире. Это тот дар, который ярко пылает в каждом из нас. Но не только возможности даёт он, но и накладывает ответственность. Не за себя — за весь мир. Мы обязаны изменить будущее. Иначеуже у наших внуков и правнуков будущего уже не будет»

Маги — те ещё расисты. Когда рядом с тобой буквально живут другие существа, часто опасные и неразумные, вроде огров, троллей и великанов, а сам ты походя творишь настоящие чудеса, сложно считать себя кем-то обычным. Короче говоря, идеи Гриндевальда получили широчайшую поддержку. Волшебники стекались к нему в Швейцарию сотнями. Он набирал силу настолько стремительно, что привлёк внимание Международной Конфедерации Магов.

МКМ — это объединённое правительство волшебных стран, что-то вроде ООН. Верховного Главу организации выбирал Цилинь — существо, способное видеть истинную суть человека. По идее, это гарантировало справедливость и чистоту всех принятых решений.

Но, как и всегда, люди обманули и опошлили красивую мечту. Вместо правительства, которое по-настоящему блюдет интересы тех, кого поклялось защищать, получился классический орган власти, выступающий за всё хорошее и против всего плохого. Хороших и плохих назначали большинством, и, в отличие от Верховного Главы, голосовавшие проверку Цилинем не проходили.

И вот эти люди — магловские выкормыши, как писал автор книги — объявили Гриндевальда вне закона. Международный отряд волшебников попытался арестовать пророка прямо в его логове, но угодил в ловушку — ах, какая неожиданность! — и едва унёс ноги.

Так началось Восстание Гриндевальда.

Поначалу величайшего тёмного мага травили все, кому не лень. Ведь он, бедняжка, желал магам исключительно добра и пытался обойтись без лишних жертв — этакий Ганди волшебного разлива.

Затем, скрепя сердце, Гриндевальд начал наносить удары по центрам МКМ. Вот в это уже верилось легче: старый добрый терроризм — маги для него удивительно хороши. Всего один поехавший с катушек волшебник мог натворить таких делов, что расхлёбывать приходилось всем миром. Не случайно в каждой стране обязательно существовали департаменты, прячущие магию и её последствия от обычных людей. Стирание памяти — это ещё самый безобидный из их инструментов.

Но Гриндевальд не был одиноким безумцем. Нет, под его рукой находилась целая организация, спаянная одной целью и твёрдой уверенностью, что действуют ради всеобщего блага. Словом, результат не заставил себя ждать.

Первой пала Магическая Германия. За ней — Италия и многие страны Восточной Европы. Территориально получился практически аналог Третьего рейха, что было довольно иронично, так как Гриндевальд не поддерживал никаких связей с Гитлером. Он бы скорее пустил себе Аваду в голову, чем сотрудничал с каким-то бесноватым маглом.

Сражения переместились во Францию, Африку и Россию. Ожесточённость росла, погибало всё больше волшебников, целые магические города исчезали с лица Земли. Жару добавляли маглы, которые стирали целые кварталы крупных городов, из-за чего поддержка идей «Всеобщего блага» только росла.

Закончилось всё внезапно. Гриндевальд якобы устал от бессмысленных жертв (среди магов, конечно же) и решил бросить вызов сильнейшим волшебникам мира, чтобы доказать остальным бессмысленность сопротивления. Начать он решил с Англии и Дамблдора. Величайший любитель лимонных долек согласился.

Никто не знает, что случилось между этими двумя — дуэль проходила в Гималаях, без свидетелей — но Гриндевальд проиграл. Ради него построили целую тюрьму — Нурменгард — куда и заключили. Сторонники трижды пытались спасти своего лидера, но открывшая второе дыхание МКМ отразила все их атаки, после чего перешла в нападение и фактически уничтожила организацию «Всеобщего блага».

Прочитанная история оставила у Нейта странный осадок. Почему, раз Гриндевальд побеждал, он решил бросить вызов Дамблдору? Во внезапно проснувшееся у тёмного мага человеколюбие верилось с большим трудом. Почему Гриндевальд остался жив? Вряд ли дуэль такого уровня велась на заклинаниях обезоруживания или ватных ног — не зря же она проходила в Гималаях. Почему Восстание Гриндевальда началось одновременно со Второй мировой войной и с ней же закончилось? Нейт не верил в совпадения подобного уровня.

Складывалось впечатление, что во всей этой истории не хватало чего-то важного. Какой-то маленькой, но ключевой детали.

Нейт оторвался от чтения и задумался.

За окном проносились пейзажи сельской местности: каменные и живые изгороди, золотые и зелёные поля, расчерченные параллельными линиями покоса; раздался звон железнодорожного переезда. Гермиона сидела напротив и тоже предавалась чтению, забавно морщась, когда лучи солнца забирались ей под чёлку.

«А что, если была ещё одна сторона? — внезапно осенило Нейта. — В смысле, почему волшебники вообще скрываются от маглов? Их победили мечами и вилами? Что-то слабо в это верится. На численность не свалишь, так как одна некромантия кроет её, как баран кроет овцу. Вопрос…»

Первой ему на ум пришла церковь, однако в итоге Нейт отказался от этой идеи. Да, католическая церковь боролась с колдунами и ведьмами, но массовые чистки затронули лишь несколько стран Европы. А что же остальной мир? Почему волшебники не пришли к власти где-нибудь в Африке? Или в Китае, Индии, Японии? Почему не нашлось даже самого завалящего островка, где маги основали собственное государство?

«Должна существовать сила, которая защищает обычных людей. Или, как минимум, враждебно настроена к волшебникам. Кто-то вроде богов, защищающих своё стадо. Тогда… Нет. Стоп. Пора остановиться», — приказал себе Нейт, осознав, что слишком далеко забрёл в своих предположения.

Фактически, он занимался гаданием на кофейной гуще и выдвижением пустых, ничем не подкреплённых домыслов. Они не только были бесполезны, но и несли откровенный вред. Мозг человека так устроен, что в первую очередь пытается подтвердить уже выдвинутые предположения — вплоть до того, что подгоняет реальность под выдумку — это позволяет ему сформировать картину мира и успокоиться. Сломать такое равновесие очень сложно, а потому Нейт решил не попадаться в ловушку самообмана.

— Ты уже всё? — оторвавшись от своей книги, спросила Гермиона.

— Ещё нет, — покачал головой мальчик. — Пытаюсь разобраться.

— А что непонятно? Скажи, может, я помогу.

Нейт в этом сомневался. В конце концов, где одиннадцатилетняя девочка, пусть и умненькая, а где тридцатипятилетний перерожденец с послезнанием. Глупо ждать от ребёнка вселенских откровений.

«Хотя…»

— Как думаешь, а Бог существует?

Лицо Гермионы удивлённо вытянулось: такого вопроса она точно не ждала. Однако синдром отличницы не дал ей промолчать.

— Нет, конечно, — решительно заявила она. — Наукой доказано, что никакого Бога не существует.

— Про магию говорят так же, но вот мы здесь, едем в какую-то школу, чтобы научиться правильно махать волшебной палочкой, — усмехнулся Нейт.

— Это совсем другое, — сурово посмотрела на него Гермиона. — Ты ещё скажи, что существует Санта, Пасхальный Кролик и Зубная фея.

— А ты, я так понимаю, абсолютно уверена, что их нет и никогда не было? Просто маглы себе ерунды напридумывали.

— Конечно. Об этом написано в «Двадцати самых знаменитых заблуждениях».

Не то чтобы Нейт совсем не доверял книгам, скорее, он чётко осознал одну простую истину: авторы точно такие же люди, как и все остальные. Они могут заблуждаться, а то и вовсе намеренно искажать факты. И если после прочтения заказной газетной статьи человек ничего не терял (хотя это тоже спорный вопрос), то магические книги нужно оценивать в три, а то и в десять раз внимательнее.

— Ну раз написано, — протянул мальчик, — тогда, конечно, нет причин сомневаться.

Грейнджер недовольно нахохлилась — как белочка, которой достался пустой орех.

— Книги пишут умные люди, — упрямо возразила она.

— Это очень опасное заблуждение, Гермиона. Знавал я одного старика, который каждые выходные ходит в местный бар и слушает рассказы фермеров. Так вот, он уже издал три книги о том, как правильно вести хозяйство, хотя в жизни ни одной грядки не вскопал.

— Это не одно и то же.

— Разве? Я ведь не про художественную литературу говорю — так вообще чёрт ногу сломит — а про ту, которую принято называть профессиональной. Почти учебник, между нами говоря.

— Учебники проверяет соответствующий департамент, — не желала сдаваться Гермиона.

— Это тот, который пометил нас, как скот? — Нейт коснулся повязки, незаметно для себя распаляясь не на шутку. — Или какой-то другой, более правильный? — В конце он уже почти рычал.

Под его напором Гермиона вжалась в диван и изо всех сил вцепилась в сумочку, будто та могла её защитить. Увидев это, Нейт отвесил себе мысленную оплеуху.

— Прости, — негромко, тщательно контролируя голос, извинился он. — Я немного сорвался. Это не из-за тебя, просто сама ситуация меня бесит. Самое поганое, что сделать ничего нельзя, остаётся только терпеть.

Девочка медленно кивнула.

— Мне это тоже не понравилось, но миссис Хэвиш сказала, что повязка нужна для нашего же блага. Она нас защищает, пока мы не освоились в волшебном мире.

— Это как? Делает из нас изгоев?

— Нет. — Гермиона покачала головой. — Законы защищают нас. Например, если тебя очарует вейла, то ей полагается суровое наказание. Но если так произойдёт с магом, то он сам виноват. Это касается всех волшебных существ, поэтому они должны знать, если перед ними маглорождённый.

— Вот, значит, как, — протянул Нейт. А про себя подумал:

«Кто-то неплохо постарался, чтобы завернуть систему в красивую обёртку. Помнится, в оригинале Волдеморт таким не заморачивался. Это потому что он потерял тело, а вместе с ним и остатки разума? Или причина в чём-то другом?»

— Именно, — важно произнесла Гермиона, почувствовав себя в родной стихии. — А в конце обучения мы имеем право пройти экзамен, если захотим, и получить статус настоящего волшебника.

«А сейчас мы, получается, не настоящие. Очень удобно. Сильно сомневаюсь, что этот экзамен вообще можно сдать», — подумал Нейт.

Он не стал спорить. Они знали друг друга всего пару часов, из которых общались от силы минут двадцать, так что вряд ли Гермиона услышит его аргументы. В данный момент взрослые в её глазах обладают куда большим авторитетом, чем случайный попутчик. Давление же приведёт только к ненужной ссоре.

— Хорошо, если так, — кивнул Нейт. — В любом случае, я воспринимаю книги как информацию к размышлению, а не истину в последней инстанции.

Гермиона удивлённо моргнула, с некоторым трудом возвращаясь к тому, с чего начался их спор. Впрочем, она и по этому поводу нашла, что сказать:

— Я считаю, у нас пока нет должного опыта, чтобы подвергать сомнению книги.

— Может и так, — не стал спорить Нейт. Сложно спасти того, кто не желает спасения.

Он решил перевести тему разговора, тем более что его организм настойчиво напоминал о своих потребностях.

— Я немного проголодался. А ты?

— Время обеда, — кивнула Гермиона и повернулась к сундуку. — Мама собрала мне с собой.

— Мне тоже.

Чтобы добраться до еды, Нейту пришлось снимать сундук с верхней полки. Он почти ничего не весил, если сравнивать с багажом Гермионы, но постоянное перетаскивание вещей с места на место всё равно раздражало — лучше бы создатели вагона сделали место для хранения под диванами, как в обычном русском плацкарте.

Разворачивая пирог, Нейт поделился мыслями с Гермионой.

— Я думаю, что всё дело в магии. Волшебникам проще заставить багаж взлететь, чем запихивать в узкую щель, — предположила она, доставая свёрток из коричневой бумаги. — Будешь бутерброд с индейкой?

— Давай. А ты хочешь пирог с бараниной?

— Фу, — скривила носик девочка. — Она же воняет.

— Разве? — Нейт взял кусок и поводил над ним носом. — Да вроде нормальное мясо. Мы разводим на ферме овец, так что я привык. Попробуй, тебе понравится.

Гермиона взяла кусок пирога, словно ей предложили ядовитую змею, и осторожно к нему наклонилась. Однако чем дольше она принюхивалась, тем сильнее на её лице проступало удивление.

— Просто объедение, — подбодрил её Нейт, уже успевший проглотить одну порцию.

Гермиона осторожно отщипнула маленький кусочек зубками, на секунду усилив сходство с белочкой до максимального уровня, и принялась жевать. Её глаза удивлённо расширились.

— Ты прав, это очень вкусно. Совсем не пахнет.

— Мамин фирменный рецепт, — похвастался Нейт. — Она ещё варёные яйца положила и бутерброды с домашним сыром. Будешь?

— Спасибо.

Перекусив, Нейт с помощью Гермионы затолкал сундуки обратно на багажную полку и вернулся к чтению.

Следующая треть книги рассказывала о том, как маглорождённые под предводительством Дамблдора приходили к власти. Какие несправедливые законы по отношению к волшебным существам и чистокровным магам они продвигали. Как пытались перестроить волшебный мир под себя: искореняли традиционные праздники и ритуалы, угнетали древние семьи, запрещали целые области магии.

Так продолжалось почти тридцать лет, пока из рядов бедных (разве что морально) и ущемлённых (относительно) чистокровных не восстал он — лорд Волдеморт. Новый герой, сказавший решительное «Нет» произволу маглорождённых и выдвинувший свою кандидатуру на пост Министра Магии.

Но, как и Гриндевальда ранее, его объявили вне закона.

Потеряв возможность бороться законными средствами, Волдеморт переключился на террор и устрашение. Автор книги изо всех сил сглаживал углы, выставляя его не убийцей, а жертвой обстоятельств, которой не оставили другого выхода: якобы нападали Вальпургиевы рыцари только на маглорождённых, нарушивших законы магии, а чистокровные страдали главным образом потому, что пытались их защитить, обманутые главным предателем Англии — Дамблдором.

Самое жуткое, что в подобном изложении была своя логика — извращённая, перекрученная, но вполне доступная. На первый взгляд казалось, что автор всего лишь немного смещает акценты, хотя по сути он буквально переписывал прошлое. Если не знать, как и за что боролся Волдеморт на самом деле, то складывался образ классического антигероя, который делал плохие вещи из самых лучших побуждений. К счастью, Нейт прекрасно знал, каков он на самом деле — в том числе по другой версии событий.

Ну а что Дамблдор и его Орден Феникса? Негодяи и подонки, на которых клейма негде ставить. Наземникус Флетчер — вор и мошенник. Римус Люпин — оборотень, которого выгнали свои же. Уизли — предатели крови. Сириус Блэк — обманутый наследник одной из древнейших семей. Аластор Грюм — бывший аврор, выставленный со службы в связи с многочисленными травмами и психическими отклонениями. Хагрид — полувеликан и дуболом, которого даже Дамблдор терпел из жалости. Ни слова неправды, но акценты смещены так, что весь список воспринимался как первостатейный сброд.

«А вот и самое интересное», — подумал Нейт, перевернув страницу.

Гражданская война закончилась символично. Как и Гриндевальд, Волдеморт бросил вызов Дамблдору. Дед согласился, однако на место дуэли привёл весь Орден Феникса. К счастью, Вальпургиевы Рыцари тут же явились на зов своего вождя, и произошло грандиозное рубилово стенка на стенку. В решающий момент Волдеморт одолел-таки Дамблдора у всех на глазах. Лишившись лидера, орденцы сдались: кто-то сбежал из Англии, кого-то успели поймать и посадить в Азкабан, некоторых казнили. Дамблдора захоронили в открытом гробу, чтобы в его смерти мог убедиться каждый желающий.

Собственно, на этом война закончилась.

Лорд Волдеморт исчез в ночи, как и любой уважающий себя герой, когда в нём отпала нужда. Зато на политической арене появился харизматичный молодой волшебник по имени Том Гонт. Уже через год он стал Министром Магии и начал проводить глобальные реформы: дал права волшебным существам, отчего Англия внезапно стала для них лучшим местом для жизни на свете, разрешил ранее ограниченные Министерством области магии и многое другое.

Весь остаток книги автор смаковал, какой мудрый и прозорливый лидер им достался, как он обо всех заботится и общество процветает под его руководством. Ничего интересного. По последним абзацам Нейт пробежался по диагонали.

Впрочем, кое-что любопытное он всё-таки нашёл. Если Гриндевальд главным врагом считал маглов, то Волдеморт сделал выводы из его поражения и на роль ключевой угрозы выдвинул маглорождённых. Это не было написано прямо, но становилось очевидно любому, кто умел видеть скрытый за буквами смысл.

Вздохнув, Нейт закрыл книгу и задумчиво посмотрел на обложку. «Современная история магии» — красиво серебрились тиснёные буквы. Либо автор по извечной англосакской привычке считал свою страну центром мира, либо банально не обладал необходимой для столь монументального труда квалификацией.

«Впрочем, одно другому не мешает», — мысленно хмыкнул Нейт.

В любом случае, к прочитанному он отнёсся с ещё большим скепсисом, чем к первой части. Дамблдор привёл Орден Феникса на дуэль? Зачем, если он опытнее и отжал у Гриндевальда Бузинную палочку, которая являлась местным аналогом супероружия? Нет, такой поступок скорее в стиле самопровозглашённого тёмного лорда. Возможно, Волдеморт потому и победил, что натравил на деда свою свору, и вместе они смогли его вымотать, а то и ранить.

Вопрос в том, почему Дамблдор не сбежал сразу, как понял, что угодил в засаду. Точно не из-за антиаппарционных чар, ведь его ручному фениксу на них наплевать. Могла ли ситуация достигнуть той точки, когда отступать уже некуда?

«Всё равно что-то не сходится».

Вот не верил Нейт в смерть матёрого любителя лимонных долек и всё тут. Понятное дело, произойти могло всё, что угодно, и большая часть истории оставалась за кадром, но не мог Дамблдор слиться так бездарно. В книге он именно что позволил себя убить, сделав собственную смерть частью грандиозного плана, который в конечном итоге привёл к победе. Не стоило забывать и о том, что Гарри, словив грудью Аваду Кедавру, встретил долькомана в месте, которое вроде как находилось между жизнью и смертью.

Как там было?

— Я должен вернуться? — спросил Поттер.

— Это тебе решать, — ответил Дамблдор.

Так вообще была сложная и запутанная история. Вроде как никакого Дамблдора на самом деле не было, но для воображения Поттера он знал слишком много такого, о чём невозможно просто догадаться.

Из груди Нейта вырвался вздох.

«Как же это всё сложно», — подумал он.

Из размышлений его вырвал голос Гермионы:

— Кажется, мы подъезжаем.

Глава 7

Нейт выглянул в окно и убедился, что она права: поезд определённо замедлял ход. Да и день подходил к концу — солнце заливало небо последними лучами, а темнота по-осеннему быстро выбиралась из тени деревьев. На горизонте виднелись остроконечные черепичные крыши.

«Хогсмид, что ли», — подумал Нейт.

— Ты права, — сказал он. Закрыв книгу, он протянул её Гермионе. — Спасибо. Это было… познавательно.

— Рада, что тебе понравилось, — улыбнулась девчонка, сняла туфли на маленьком каблуке, с ногами забралась на диван и кое-как запихала толстый фолиант обратно в сундук. — По правде говоря, я немного опасалась, что буду выделяться из-за любви к чтению. Хорошо, что мы познакомились, — сказала она с порозовевшими щёчками.

— Не переживай. Думаю, на Рейвенкло все такие.

— Вообще-то я хотела поступить на Слизерин, — вдруг выдала Гермиона.

— Чего? — от неожиданности Нейт чуть не подавился воздухом. — Куда ты собралась?

— Слизерин, — как ни в чём не бывало повторила девочка. — Я прочла в «Истории Хогвартса», что это самый престижный факультет. Большинство политиков и чиновников вышли со Слизерина, в том числе и нынешний Министр Магии.

Нейт едва удержался, чтобы не провести ладонью по лицу.

«Грейнджер в любом мире остаётся Грейнджер. Вычитала какую-то фигню в книге, вбила себе в голову, а о последствиях подумать забыла. Её же там заклюют. Мало того, что маглорождённая, так ещё и классическая заучка. Я должен её остановить».

— Ты уверена? Я вот думаю, что лучше пойти туда, где учатся люди со схожими интересами. Вроде бы никаких отличий в самой программе нет, так что Рейвенкло выглядит отличным вариантом.

— А вот и нет, — важным тоном заявила девочка. — Раньше все действительно учились по общей программе, но после реформы образования появились профессиональные предметы — свои у каждого факультета. Хаффлпафф делает упор на практические навыки, поэтому у них углубленное изучение гербологии, ухода за волшебными существами, зельеварения. Рейвенкло больше по теории — у них с первого курса руны и арифметика. У Гриффиндора уклон в боевое направление: защита от тёмных сил, трансфигурации и чары.

— А Слизерин, — мрачно поинтересовался Нейт.

— О, у них самая большая нагрузка, — заявила девочка. — Зельеварение, чары, руны, магловедение и ещё один предмет по желанию.

Фраза «самая большая нагрузка» прозвучала в ушах Нейта, как похоронный марш. После такого отговорить Гермиону от поступления на Слизерин было практически невозможно.

Сама идея специализации его ни капли не удивила. В смысле, даже в магловских школах есть физико-математических классы, есть гуманитарные, есть с уклоном в иностранные языки, поэтому такое распределение не показалось Нейту чем-то из ряда вон выходящим. В конце концов, отучившись на врача, ты ведь не обязан им работать, верно?

— Вот как, — протянул он. — Жаль. Я надеялся, будем учиться вместе. Нам, маглорождённым нужно держаться рядом.

— Так давай постараемся поступить на Слизерин, — с готовностью предложила Гермиона.

— Ну уж нет. Не хочу учиться в окружении чистокровных снобов. Если даже в обычной школе городские свысока смотрели на фермерских, представляю, что будет твориться в закрытом пансионате.

Гермиона нахмурились. Кажется, она об этом не подумала, а желание завести друзей у неё было почти на том же уровне, что и любовь к книгам.

— Думаешь, на Слизерине мало маглорождённых? — напряжённым голосом спросила она.

— Уверен. Я слышал, что там учатся одни чистокровные, — почувствовав слабину, принялся нагнетать Нейт, — даже полукровок по пальцам пересчитать можно. Это вроде как такая традиция. А ты храбрая, раз решила пойти против них.

— Да, я такая, — без особого восторга в голосе произнесла девочка. — В любом случае, мы не знаем, как происходит распределение. Не думаю, что кого-то отправят на факультет, который ему не подходит.

— Я слышал, что желание тоже имеет значение, — намекнул Нейт. — Если передумаешь, я бы с удовольствием продолжил наше общение на Рейвенкло, — сказал он и с удивлением осознал, что говорит чистую правду.

До сего дня его совершенно не привлекала идея подружиться с кем-то своего возраста. Гермиона стала исключением из этого правила. Она не спрашивала, какая у него любимая футбольная команда, не обсуждала популярных певцов или кинозвёзд, не выведывала, кем работают его родители и сколько они зарабатывают, не хвасталась наличием видеопроигрывателя или приставки. Сама её манера разговаривать была более взрослой что ли. И хотя временами детская наивность и неопытность всё равно проскальзывали, Нейта они не особо раздражали.

— Мы можем дружить, даже если окажемся на разных факультетах, — горячо заверила его Гермиона. — Вместе делать уроки, меняться интересными книгами, поддерживать друг друга.

— Так-то оно так. Но это всё равно гораздо сложнее, чем на одном факультете. — Нейт не оставлял попыток если не перетянуть Грейнджер на Рейвенкло, то хотя бы заронить в её голову зерно сомнения, которое Распределяющая шляпа истолкует правильным образом.

Если, конечно, шляпой вообще до сих пор пользуются. Он бы ни капли не удивился, если бы новичков сортировали по чистоте крови или вообще по велению левой пятки какого-нибудь чинуши из Министерства.

— Мы прибываем в Хогвартс через пять минут, — разнесся по вагону голос начальника поезда. — Пожалуйста, оставьте свой багаж на полках, его доставят в школу отдельно.

— Ну что, идём? — Нейт посмотрел на Гермиону. — Не хочу толкаться в коридоре вместе со всеми.

— Давай.

В тамбуре было пусто и зябко — дыхание повисало в воздухе белыми облачками. Ночь окончательно вступила в свои права, и за маленьким окошком мелькали одни лишь размытые силуэты.

— Фух, ну и атмосфера. Как в хорошем ужастике, — увидев, что девочка занервничала, сказал Нейт. — Прикольно, да?

— Тебе что, нравятся фильмы ужасов?

— Обожаю, — с чувством выдал Нейт. — Ничто не сравнится с хорошей дозой леденящего страха. Смотрела «Кладбище домашних животных»?

— Я предпочитаю образовательные передачи.

— Ну и зря. Поверь мне, это фильм станет классикой. Посмотрите на каникулах, не пожалеешь.

— Ну раз ты советуешь…

Под пронзительный скрип вагон дёрнулся и застыл. Двери открылись сами собой, как по волшебству. Следом выдвинулась лесенка, казалось, что ступеньки ведут в бесконечную тьму. В коридоре раздался звук открывающихся дверей, детские голоса и топот.

— Идём, пока нас не затоптали.

Нейт спустился первым и подал руку Гермионе. Старшекурсники уже вовсю выпрыгивали из соседних вагонов и, весело гомоня, устремлялись к стоящим неподалёку каретам.

— Первогодки, ко мне! Первогодки! — раздался отрывистый крик с противоположного конца перрона. — Все сюда!

Чтобы не потерять Гермиону в царящем хаосе, Нейт взял её за руку и решительно двинулся наперерез общему потоку — туда, где над головами студентов покачивался, как путеводный маяк, жёлтый фонарь.

Голос, который собирал первокурсников, принадлежал мужчине с суровым, обветренным лицом, косматыми бакенбардами и бугристым шрамом, пересекающим левую щёку до виска. В коричневом кожаном пальто он выглядел не как преподаватель, а как разбойник с большой дороги — Гермиона даже немного заробела.

— Первогодки! — зычно возвестил он в очередной раз, исключая вероятность ошибки.

Очень скоро на перроне остался только этот мужик и группа взволнованных детей, сбившихся в стадо. Он пересчитал их по головам.

— Так, вроде все здесь, — пробормотал и снова повысил голос: — Значит так, слушайте меня, шмокадьё. Головой по сторонам зря не крутим, смотрим под ноги, кто потеряется, будет бродить до самого утра, всем всё ясно? Отлично, тогда идём, — закончил он и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь.

— А мужик умеет проводить инструктаж, — усмехнулся Нейт.

Если до этого дети ещё общались друг с другом, то теперь заткнулись и потянулись за фонарём, как утята за мамкой.

— Идём, — потормошила его Гермиона.

Их путь лежал по узкой дорожке, уходящей резко вниз. Вдобавок она круто изгибалась, из-за чего казалось, будто фонарь, болтающийся на вершине узловатого посоха, вот-вот исчезнет за поворотом, оставляя тебя одного в непроглядной ночи. Гермиона вцепилась в руку Нейта так, что наверняка оставила синяки.

«Вот это силища», — усмехнулся про себя мальчик.

Хогвартс показался внезапно. Вот они идут среди высоких кустов и пытаются не поскользнуться — вот стоят на берегу тёмного озера, а на противоположном краю возвышается огромный замок. Он казался древним и величественным, нависая над всей округой. В бойницах плясали огоньки, в высоких окнах отражался лунный свет, а тонкие шпили почти прорезали небо.

— Чего замерли?! — гаркнул провожатый. — Рассаживайтесь по три человека в лодку! Быстро!

У берега находился пирс, рядом с которым покачивался целый флот аккуратных деревянных судёнышек. Нейту и Гермионе третьим попутчиком достался худощавый рыжий мальчик. Он настолько походил на описание на книжного Рона Уизли, что Нейт не выдержал и спросил, как его зовут.

— Коннор Макилрой, — представился тот.

«Ну да, какие Уизли, о чём это я».

Когда дети расселись по местам, мужчина взмахнул посохом, и его лодка заскользила по тёмной глади озера в направлении замка. За ней потянулись остальные судёнышки.

— Кажется, я что-то видел в воде, — испуганно прошептал Коннор.

— Я читала, что в озере обитают гигантский кальмар и русалки. Не волнуйся, они безобидные, — уверенный тоном заявила Гермиона.

— А я и не боюсь, — скрестил руки на груди мальчик. — Просто заметил щупальце.

— Да? Ну ладно. Я читала в «Истории Хогвартса», что…

Прежде чем лекция от нервничающей девочки набрала обороты, Нейт взял её за плечо.

— Гермиона, смотри.

Чем ближе лодки подплывали к утёсу, на котором стоял замок, тем больше и величественней тот выглядел. Мужчина повёл фонарём, и вся флотилия повернула, нацеливаясь на тёмный участок. Могло даже показаться, что они сейчас разобьются.

— Пригнитесь! — гарнул провожающий.

Нейт послушно опустил голову и заросли густого плюща, свисавшие до самой воды, скользнули по его плечам. За зарослями начинался тёмный тоннель, который привёл лодки к подземной пристани.

— Выгружаемся! Ничего не забываем!

Высоко подняв фонарь, мужчина повёл их по каменной лестнице и вывел на лужайку перед воротами замка. Ещё раз бегло посчитав детей по головам, он с силой ударил крюком посоха по двери.

Створки тут же распахнулись.

— Здравствуйте, мистер Гарриет, — мягким голосом произнесла рыжеволосая ведьма в изумрудной мантии. — Надеюсь, на этот раз вы никого не потеряли?

— Все здесь, профессор Снейп, — бодро отрапортовал мужчина.

Услышав фамилию, Нейт едва не споткнулся. В книгах был только один Снейп — Северус, ужас Слизерина, мастер котлов и едких комментариев, а также главный шпион всея Хогвартса, настолько талантливый, что сам запутался, на кого работает. Но, судя по выпирающий груди, это вряд ли был он.

«Сестра? Девушка? — Внезапно в голове Нейта вспыхнула догадка: — Только не говорите… Да нет, быть не может».

— Отлично, тогда я их забираю, — кивнула ведьма. — Дети, за мной.

Она повела их вверх по широкой лестнице. Пройдя через большой зал, они очутились перед дверью, из-за которой доносился шум сотен голосов, но профессор проследовала мимо, в узкое, вытянутое помещение. Убедившись, что всё на месте, ведьма взмахнула палочкой и двери за их спинами захлопнулись.

— Приветствую вас в стенах Хогвартса, — поднявшись на пару ступенек очередной лестницы, произнесла ведьма. — Меня зовут Лили Снейп…

Дальше Нейт уже не слушал. Все его мысли крутились вокруг того, как именно мать Гарри Поттера превратилась в жену Снейпа. Это произошло во время их учёбы? Вроде бы они были лучшими друзьями, пока публично униженный Поттером Северус не назвал её грязнокровкой. Возможно, в этой реальности такого не произошло? Возможно, Снейп завоевал-таки девушку, и именно это обрушило канон? Нет четы Поттеров — значит, нет и Гарри. Если нет Гарри, то Волдеморту не об кого убиться. Война продолжается, Дамблдор умирает — финита ля комедия.

«А было ли вообще при таком раскладе пророчество? Если Снейп его не подслушал и не донёс половину до Волдеморта, оно попросту теряет смысл! А ведь, если задуматься, Северус угодил в плохую компании в том числе и после отказа Лили. Твою ж мать! Ни черта не понятно!»

Внезапно в бок Нейту прилетело острым локотком.

— Не спи. Нам рассказывают важные вещи, — прошипела ему на ухо Гермиона.

— Задумался немного, — недовольно потирая бок, пробормотал мальчик.

— Тсс, — шикнула на него девочка. — Слушай.

Это была классическая забота от Гермионы Грейнджер. Нейту пришлось отложить мысли об изменениях канона и хотя бы изобразить внимание, чтобы его новая подруга не переживала.

— … Ваши успехи в течении года будут приносить вашему факультету очки, а нарушения и неудачи — отнимать. Это касается только общих предметов. В конце года факультет, набравший наибольшее количество очков, побеждает в школьном соревновании — это большая честь, так что старайтесь. Кроме того, два лучших студента с каждого курса получат именную стипендию от Министерства.

Лили обвела детей внимательным взглядом и вдруг нежно улыбнулась.

— На этом всё. Распределение скоро начнётся, так что готовьтесь. Сильно не шумите, ждите, пока я не вернусь, — сказала она и вышла через двери в конце зала.

Гермиона тут же повернулась к Нейту.

— Что случилось? Ты уставился в одну точку и даже не моргал. — Несмотря на суровый тон, кажется, она искренне переживала.

— Говорю же, задумался немного.

Девочка опасно прищурилась.

— Как ты можешь отвлекаться на посторонние вещи, когда решается наше будущее? Это совершенно безответственно, Нейт Хейворд. Ты должен быть внимательнее.

— Смотрите, она его как мамочка отчитывает, — раздался сбоку звонкий голос.

Сразу за ним последовал взрыв смеха.

Нейта комментарий не задел абсолютно, однако Гермиона покраснела и закрыла рот с такой скоростью, что он услышал стук её зубов. Однако смущение продлилось не дольше секунды — на смену ему пришла праведная злость. От резкого поворота её волосы взлетели выше плеч.

— Это называется дружеская забота. А вот подслушивать чужие разговоры — это верх невоспитанности.

«Зачем, Гермиона», — мысленно простонал Нейт. Он хотел её остановить, но, к сожалению, не успел.

Группу девочек, которые смеялись, возглавляла светловолосая кудрявая принцесса с надменным выражением лица — именно ей принадлежал тот самый комментарий.

— Не тебе, грязнокровка, учить меня правилам поведения, — произнесла она, высокомерно задрав нос.

Гермиона вздрогнула, как от пощёчины.

Нейт не хотел привлекать к себе внимания, да и глупее занятия, чем доказывать своё превосходство кучке соплячек, и придумать сложно, но бросить Грейнджер на растерзание ему не позволяла совесть.

— Добрый вечер, девушки. Меня зовут Нейт Хейворд. Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, но на мой взгляд правила поведения не зависят от чистоты крови. Моя подруга выразилась немного резко, но в целом верно. Давайте не будем в столь замечательный день переходить на оскорбления, — сказал он и улыбнулся.

— Смотрите, вежливый грязнокровка, — сморщила нос «принцесса». — Как будто на обезьянку надели смокинг — так забавно.

— Этот хотя бы знает своё место, — поддакнула одна из её подружек.

К этой секунде Гермиона напоминала закипающий чайник, который вот-вот засвистит на всю кухни. Взглянув на неё, Нейт понял: у него осталось всего два-три мгновения, чтобы прекратить ссору. Как назло, в голову не приходило ничего подходящего.

Внезапно воздух прорезали истошные крики. От неожиданности Нейт вздрогнул, а девочки напротив и вовсе подпрыгнули на месте.

— Что это? — испуганно воскликнула надменная блондинка и повернула голову туда, откуда раздался звук.

Через стену в противоположной части зала начали просачиваться призраки. Они разговаривали между собой, делая вид, что не замечают учеников.

«Конечно, это чистое совпадение, — наблюдая за представлением, подумал Нейт. — Вопрос только в том, кто тогда орал и нафига?»

Несмотря на сарказм, появлению призраков он обрадовался, ведь теперь девчонок больше интересовали они, чем какая-то ссора. Причём Гермиона тоже забыла о соперницах и стояла с раскрытым ртом. Оставалось надеяться, что они не вспомнят друг о друге до самого распределения.

Словно вторя его мыслям, хлопнула дверь.

— Довольно, — провозгласила Лили. — Церемония отбора сейчас начнётся.

Призраки разочарованно загудели и исчезли в стенах. Нейт подумал, что им просто-напросто скучно, вот они и развлекаются за счёт неопытных первокурсников: остальных-то привидениями уже не удивить.

— Дети, постройтесь в шеренгу по двое, — скомандовала Лили. — Идите строго за мной, не разбредайтесь.

Нейт оказался в паре с Гермионой. Впереди них шла «принцесса» и одна из её подружек. Ещё он увидел Драко, узнав в толпе его прилизанную макушку.

Двери распахнулись.

Глава 8

Воспользовавшись случаем, Нейт изучал всё, на что падал его взгляд, и сравнивал с воспоминаниями из фильмов и книг.

Первое, что бросалось в глаза — это размеры. Зал был огромен. В смысле, он больше напоминал футбольное поле, чем обеденную зону — никакого сравнения с тем, что показывали в фильмах. Один путь к преподавательскому столу занял никак не меньше двух минут, и всё это время по бокам мелькали детские лица. Нейт прикинул в голове и вышло пятьсот-шестьсот учеников примерно — не так уж много для единственной в целой стране школы, но вполне солидно.

В остальном обстановка совпадала с книжным описанием: иллюзия ночного неба над головой, тысячи парящих свечей, четыре длинных стола для детей и один, на возвышении, для преподавателей. Их, кстати, тоже было ощутимо больше, чем упоминала мама Роулинг: только за столом сидело двадцать три человека, а мест оставалось ещё примерно на столько же.

Лили подвела их к самому возвышению, обернулась и обвела детей внимательным взглядом. Рядом с ней стоял самый обычный табурет, на котором лежала старая, грязная, потёртая остроконечная шляпа. Вдруг она шевельнулась, в ней появилась дыра, и шляпа запела — удивительно сильным и глубоким голосом, напоминая старинный церковный орган.

— О как, — удивлённо вырвалось у Нейта, за что под ребро тут же прилетело от Гермионы. — Хватит меня бить. Это уже насилие, — возмутился он.

— Ш-ш-ш, — ничуть не впечатлившись, строго шикнула на него девочка.

Шляпа пела о факультетах, о том, что для каждого найдётся место, каждый сможет подружиться и хорошенько повеселится, но при этом не стоит забывать, что они в школе и нужно старательно учиться. Когда она закончила, зал разразился бурными овациями: звук напоминал радость болельщиков на футбольном матче после забитого гола — кто-то даже засвистел. Шляпа раскланялась и застыла, будто превратилась обратно в неодушевлённый предмет.

Лили достала толстый свиток.

— Сейчас я буду называть ваши имена. Услышав своё имя, вы выходите, садись на табурет и одеваете Распределяющую шляпу. Потом снимаете, кладете на место и идёте за стол того факультета, в который попали. Начнём. Аббот, Ханна!

Вперёд вышла девочка со светлыми косичками.

— Пуффендуй! — воскликнула шляпа, и правый стол разразился аплодисментами.

Девочка сняла шляпу и почти побежала к нему. Вот только все места уже были заняты старшекурсниками.

«Чем ближе к выпуску, тем ближе к преподавателям, — усмехнулся Нейт. — Символичненько».

Ханне пришлось возвращаться обратно в начало зала.

— Берг, Хильда!

Вперёд вышла одна из подружек «принцессы».

— Слизерин! — закричала шляпа, едва коснулась её головы.

— А я говорил: не надо тебе туда, — шепнул Нейт на ухо Гермионе. И, судя по отсутствию возмущения, ему удалось заронить-таки сомнения в её головку.

— Гермиона Грейнджер!

«Я сделал всё, что в моих силах, — подумал Нейт, провожая подругу взглядом. — Если она попадёт в Слизерин — значит, такова судьба».

Гермиона просидела на табурете почти две минуты, а шляпа на её голове, казалось, и вовсе уснула. Но Нейт знал: такое может происходить, когда артефакта затрудняется вынести вердикт.

— Гриффиндор! — внезапно раздался оглушительный крик.

Левый стол разразился оглушительными аплодисментами и свистом. Правда, Нейт обратил внимание, что некоторые дети оставались подчёркнуто равнодушными, будто считали ниже своего достоинства приветствовать маглорождённую волшебницу.

Сняв шляпу, Гермиона бросила на него беспомощный взгляд и поспешила за стол своего нового факультета. Нейт проводил её со смешанными чувствами: не разочарованием, но и не радостью. Может она и не поступила на Слизерин, но Гриффиндор не многим лучше, если судить по книгам. Её способ заводить друзей — помогать, делая вид, что поучает — вряд ли найдёт там положительный отклик, особенно с учётом новых веяний. Оставалось только надеяться, что девочка сильнее, чем кажется.

— Хейворд, Нейт!

Он так глубоко задумался, что чуть не пропустил собственное имя. Только когда Лили начала водить взглядом по шеренге детей сообразил, что ищут его.

Вышел. Сел. Лили опустила шляпу, и та наехала ему практически на глаза.

«Так-так. Какой интересный случай, — раздался в его голове старческий скрипучий голос. — Вижу гордость, серьёзные амбиции, жажду признания — прямая дорога на Слизерин. Но есть и храбрость, и глубокое чувство справедливости — черты, которые ищет Годрик Гриффиндор. А какая страсть к магии, да ещё в таком возрасте — просто удивительно. Куда же мне тебя отправить, юный волшебник?»

«Мне нравится вариант с Рейвенкло».

«Ты уверен? — вкрадчиво поинтересовалась шляпа. — Я вижу, что Слизерин поможет тебе достичь величия. Настоящая сталь куётся под ударами молота, а из тебя получится великолепный клинок. В Рейвенкло ты придёшься ко двору, это верно, но раскроется ли твой потенциал я сомневаюсь».

Если она таким способом прощупывала Нейта, испытывала его гордыню, то сильно просчиталась: взрослый разум твёрдо знал, чего хочет.

«И всё-таки я предпочту Рейвенкло. Лучше мирно прожить долгие годы, чем вспыхнуть, как сверхновая, и исчезнуть».

«Гм-м, — прохряхнела шляпа. — Неплохо сказано, юный Нейт. Но так ли ты хорошо себя знаешь, как думаешь… Ладно, пусть будет по-твоему».

— Рейвенкло!

Нейт встал, отдал шляпу Лили и направился к столу, который разразился весьма сдержанными овациями. Судя по всему, ситуация с маглорождёнными на Рейвенкло обстояла ещё хуже, чем на Гриффиндоре.

«Удары молота, говоришь? Ну-ну, посмотрим», — хмыкнул он про себя.

Нейт думал, что ему придётся долго идти вдоль стола под насмешливыми и изучающими взглядами, однако в какой-то момент сам не понял, как оказался у свободного места — пространство будто свернулось, подстроившись под его желание, и распрямилось где нужно.

«Удобно».

За столом уже сидел серьёзный мальчик с тёмно-коричневыми волосами и типично-римским профилем. Он едва заметно кивнул и отвернулся. Нейт не стал навязываться и сел через одно место от него.

Он посмотрел на стол учителей и, к своему полному удивлению, осознал, что видит их как гораздо ближе, чем должно бы, да и голос Лили слышит вполне отчетливо.

«Снова магия», — понял он и принялся рассматривать преподавателей. Ему удалось узнать полугоблина Флитвика, мадам Хуч — растрёпанную ведьму с ястребиными глазами — и мадам Пофри в униформе медсестры. Остальные лица были либо новыми, либо Нейт банально не запомнил, как выглядел тот или иной второстепенный преподаватель.

Но главным сюрпризом, конечно, стал тот, кто сидел в центре стола на деревянном подобии трона. Крючковатый нос, презрительный взгляд, желчное выражение лица, блестящие чёрные волосы — Северус Снейп собственной персоной. Ныне, по всей видимости, директор Хогвартса.

Распределение продолжалось. Из оставшихся первокурсников внимание Нейта привлекла разве что Эльза Рихтер — та самая «принцесса», с которой поцапалась Гермиона, и которая тоже угодила на Рейвенкло. Она вполне мило поздоровалась с Бутом и полностью проигнорировала существование Нейта.

«Будет весело», — мысленно хмыкнул тот.

— Лестрейндж, Невилл! — раздался голос Лили.

«Чего? Да чтоб меня овца за ляжку укусила», — вытаращился Нейт. Он много ожидал от сегодняшнего дня, но что б такого… Это уже находилось за пределами его фантазии. Каким образом Невилл стал Лестрейндж? Это было уже каким-то безумием. В книге Беллатриса Лестрейндж запытала его родителей до сумасшествия, из-за чего мальчика воспитывала строгая бабушка. Здесь…

«Может, просто имя совпадает? С чего я вообще решил, что Невилл Лейстрейндж и Невилл Лонгботтом — это один и тот же человек»?

— Слизерин!

«Если родители оригинального Невилла погибли до его рождения, возможно, что он и не должен появиться в Хогвартсе».

— Малфой, Драко!

«Ну здесь-то, надеюсь, без неожиданностей?»

— Слизерин!

Нейт облегчённо выдохнул. Если бы белобрысого определили на Гриффиндор или Хаффлпафф, его вера в собственное послезнание рассыпалась бы окончательно, а она и без того держалась на последних крючках здравого смысла.

— Снейп, Гарри!

«Чего, мать твою?!»

Из шеренги вышел среднего роста мальчик с тёмными волосами и ярко-зелёными глазами. Он был аккуратно причёсан, поэтому было видно, что никаким шрамом на его лбу даже не пахло. Когда мальчик сел на табурет, Лили нежно улыбнулась, не оставляя места для сомнений — это был тот самый Гарри Поттер. Вернее, его кривое отражение, двойник. Но вот что настораживало: кроме цвета волос, мальчик не имел с Северусом ни малейшего сходства. Вот нисколько.

— Слизерин!

Остаток распределения и праздничного ужина прошёл для Нейта как в тумане. Он пил, ел, односложно отвечал на вопросы Майкла Корнера: мальчика, у которого не было повязки маглорождённого, но, кажется, не испытывающего особых предубеждений — по крайней мере, он активно пытался разговорить соседа, а когда не получилось, переключился на парня напротив, тоже маглорождённого.

К Эльзе присоединилась одна из её подружек, и теперь вокруг этой парочки собрались остальные девочки с курса. Кажется, главная альфа-самка определилась. А вот что касается самцов, то там было посложнее: пока парни больше общались и ели, чем устанавливали иерархию. Чуть больше остальных выделялся Роберт Роук — чистокровный волшебник из старой семьи, о чём он с удовольствием рассказывал каждому, кто решался с ним заговорить — к нему прилип какой невысокий рыжий пацан. Но это так, заявка на лидерство, не больше.

Наконец дети насытились, и тарелки с праздничным ужином подпрыгнули и как сквозь стол провалились.

— Прежде чем вы разойдетесь по факультетам, я произнесу несколько слов, — поднялся со своего места Северус Снейп. Его голос разнёсся по всему залу, достигая самых дальних уголков. — Во-первых, если кто-то из студентов попадётся с выпивкой, он сильно пожалеет, что появился на свет. Предупреждаю, деканы будут проверять факультетские башни в том числе. Во-вторых, напоминаю, что лицам до третьего курса включительно запрещено гулять по лесу вокруг замка. В-третьих, правая часть коридора на третьем этаже закрыта на ремонт. В-четвёртых…

Снейп продолжал говорить, но Нейт его уже не слышал. В книге Дамблдор именно в коридоре на третьем этаже спрятал от Волдеморта философский камень, так что начавшийся там ремонт — это вряд ли обычное совпадение. Однако смысл происходящего от Нейта всё равно ускользал.

«Может, я угодил в мир-кривое зеркало? Дух Альбуса Дамблдора будет пытаться проникнуть в тайное хранилище и воскреснуть, а остановит его Драко Малфой? А на втором курсе феникс бывшего директора начнёт терроризировать школу, испепеляя всех чистокровных волшебников? Какой же бред в голову приходит. Может, я вообще угодил в чей-то фанфик? Тогда остаётся надеяться, что его писала на маленькая девочка, помешанная на слэш отношения Снейпа и Гарри…»

Чем больше Нейт думал, тем сильнее в нём крепло желание свалить из Англии нахрен — в Китай или вообще в Тайланд. Лежать под пальмами, потягивать прохладный мохито из кокосового стакана, заниматься магией в собственное удовольствие. Кому вообще сдался этот замок в холодной Шотландии?

В отличие от Дамблдора, Снейп не стал предлагать детям хором исполнить школьный гимн. Сказав всё, что хотел, он просто развернулся и покинул зал. Следом со своих мест начали подниматься преподаватели. Дети тоже оживились — задвигались стулья, зазвучали голоса.

— Первокурсники, не разбредаемся, — усилив голос магией, произнёс парень с бледным аристократическим лицом и мантией без единой складки. — Меня зовут Винсент Роук, я — староста факультета и в ближайшие дни отвечаю за вас. Советую не доставлять проблем: моё раздражение вам не понравится. Сейчас постройтесь в две шеренги — я отведу вас в гостиную факультета.

Спорить с ледяным уверенным голосом желающих не нашлось, а уж когда рядом с ним появилась знойная красотка в очках, даже парни зашевелились быстрее.

— За мной, — скомандовал он и направился к дверям. — Запоминайте, попасть в нашу башню очень просто. Первым делом нужно найти Большую лестницу…

Нейт слушал его краем уха. Во-первых, им ещё наверняка не раз это повторят. Во-вторых, есть портреты, у которых можно спросить направление. И в третьих, что самое важное, его глаза буквально слипались. Похоже, накопилось слишком много впечатлений за день, сверху на всё это упала сытная жирная пища, и детский организм сдался. Кое-как переставляя свинцовые ноги, Нейт тащился за всеми по бесконечным лестницам.

«Где магия, когда по-настоящему нужна?»

Остальные первокурсники пребывали в похожем состоянии. Кто-нибудь обязательно потерялся бы, если бы девушка-староста не контролировала хвост колонны. К счастью, она была, и до входа в гостиную факультета дети добрались в полном составе.

Им оказалась обычная дверь без ручки или замочной скважины — только с бронзовым молотком в форме орла. В отличие от остальных факультетов, он не пыталась притвориться элементом интерьера, вроде картины или каменной стены. Чтобы войти, требовалось ответить на загадку, причём каждому студенту давалась только одна попытка в день. Ответил неправильно — жди, пока подойдёт кто-нибудь ещё. Такой подход во всей красе демонстрировала высокомерный характер Рейвенкло: если на других факультетах использовали пароль, который менялся каждый месяц, то они буквально говорили — остальные слишком тупы, чтобы войти.

Нейту показалось, что это довольно глупо и превращает факультет практически в проходной двор. Спросонья он взял и ляпнул свои мысли вслух. Винсент Роук посмотрел на него с таким удивление, будто внезапно заговорило кресло.

— Раз они могут ответить — значит, имеют право войти, — надменно произнёс он.

Дверь распахнулась и первокурсники наконец попали в гостиную, которая уже бурлила жизнью. Старшекурсники ходили туда-сюда, сбивались в группы, обменивались новостями, временами взрываясь громким смехом, и, судя по разложенной еде, напиткам и атмосфере праздника, собирались хорошенько отметить начало учебного года. Светловолосый парень с широкой улыбкой и слегка покрасневшими щеками прямо с порога бросился к Винсенту, размахивая бутылкой в руке.

— Староста! А я уже волноваться начал, куда пропал наш главный весельчак!

— Алкоголь запрещён. — Голосом Роука можно было заморозить небольшой бассейн.

— Конечно, конечно, — состроив серьёзное выражение лица, заявил блондин. — У нас здесь только сливочное пиво. А ты что подумал? — сказал он и подмигнул так, что только дурак бы не понял.

Староста тяжело вздохнул и посмотрел на свою подругу.

— Киара, присмотришь за ними, пока я разберусь с первокурсниками?

— Конечно, — кивнула девушка, в несколько шагов достигла блондина и схватила его за ухо. — Идём, Том, нам есть что обсудить, — сказала она и потащила его к бронзовому камину, в котором вовсю потрескивал огонь.

— Нет, Киара, нет! Только не при детях! — завопил парень. Впрочем, судя по отсутствию сопротивления, он просто дурачился.

Наблюдая за подростками в естественной среде обитания, Нейт даже немного проснулся и принялся разглядывать обстановку.

Конечно же, в гостиной Рейвенкло оказалось много книг. Очень много книг. Полки с ними шли практически по всему периметру комнаты. По сути, это была настоящая библиотека в миниатюре, предназначенная лишь одному факультету, и в сердце Нейта такой подход нашёл живейший отклик. Размеры гостиной, как и в случае с Обеденным залом, отличались в большую сторону — чувствовалось, что здесь могло одновременно находиться около полусотни человек. Точкой притяжения, без сомнений, служил огромный бронзовый камин.

«Наверное, его правильнее назвать очагом, раз подсесть можно с любой стороны», — подумал Нейт.

Вокруг камина стояло множество мягких кресел, пуфиков и стульев с резной спинкой. Ближе к стенам находились места со столами. В дневное время на них падал свет из многочисленных окон, но сейчас в стекле отражались языки огня, создавая уютную атмосферу. В оформлении преобладали синие и бронзовые цвета. Куполообразный потолок, расписанный видом звёздного неба, создавал ощущение открытого пространства.

«А недурно», — подумал Нейт.

— Итак, ваши вещи уже доставлены в спальни — списки висят на дверях. Подъем завтра в… — Староста принялся объяснять стандартные организационные вопросы. К счастью, ему хватило буквально пары минут, чтобы заметить: дети клюют носами и почти не слушают. Махнув рукой, он отправил их спать.

Нейт вместе со всеми потащился наверх по круговой лестнице: девочки — направо, мальчики — налево.

«Прямо с детства учат плохому. И где? В школе», — усмехнулся он про себя.

Спальни первого курса располагались на втором этаже. На одной из дверей висел список из шести имен, на второй — из четырёх. Имя Нейта оказалось в том, что меньше. Такое распределение выглядело странновато, но сейчас ему было лень разбираться.

Внутри стояли кровати, закрытые тёмно-синими шторами. У каждого места имелась собственная небольшая тумбочка, а вот письменный стол оказался один на всех. Дети сонно разбрелись по своим местам. Нейт уж тем более не горел желанием общаться. Закрыв штору, он переоделся в пижаму, которую достал из сундука, и забрался под одеяло. Стоило голове коснуться подушки, как его накрыл сон.

Глава 9

По извечной фермерской привычке Нейт проснулся до восхода солнца. Учитывая плотные шторы, закрывающие кровать, сама по себе темнота ещё ни о чём не говорила, но его встроенный будильник никогда не ошибался — взглянув на фосфоресцирующие стрелки наручных часов, он убедился, что на них всего половина шестого.

Обычно Нейт вставал сразу — бодрость приходила к нему легко, а отдохнувшие за ночь мышцы требовали нагрузки — однако в этот раз он почти десять минут пролежал с закрытыми глазами, цепляясь за остатки ускользающей дрёмы.

Ему снилась прошлая жизнь: родители, жена, друзья, университет, работа. В последнее время они приходили всё реже и реже — воспоминания Михаила постепенно затирались яркими детскими впечатлениями — оттого-то Нейт и ценил такие моменты вдвойне. Особенно, если во снах мелькало лицо Натальи.

Михаил любил свою жену. Любил даже после развода.

Они разошлись тихо, без сцен и скандалов — просто не сошлись характерами. Наталья хотела спокойной, размеренной жизни: проводить дни вместе, пить чай на кухне, ездить куда-нибудь вдвоём, узнавать новое — просто быть рядом. А он хотел большего. Всегда — большего. Работа стояла у него на первом месте, и никакие уговоры не могли её оттуда сдвинуть.

Однажды она не выдержала и высказала всё. Он выслушал и ответил с привычным упрямством — так они и поняли, что не подходят друг другу. Трещина ширилась, пока не закончилась разводом.

Она купила автодом и уехала куда-то на юг, а он попытался откусить больше, чем мог прожевать, и угодил в мир Гарри Поттера.

«В каком-то смысле я её переиграл», — усмехнулся Нейт со светлой грустью на душе.

Впрочем, долго предаваться меланхолии было не в его характере. Свесив ноги с кровати, он зябко поёжился: температура держалась в районе шестнадцати-семнадцати градусов — весьма холодно, как для школы. К счастью, на полу лежал толстый пушистый ковёр, иначе встать было бы почти невозможно.

Чтобы разогнать кровь, мальчик сделал несколько энергичных взмахов руками и пару раз присел.

В комнате было так темно, что хоть глаз выколи. Вчера, когда они ложились спать, на стенах горели стеклянные лампы, внешне похожие на масляные — с фигурными колпаками и фитилями — но сейчас они тонули во мраке. Наверное, существовал какой-то простой способ зажечь их обратно, но Нейт его не знал. С некоторым сомнением он достал из кармана мантии, которую аккуратно сложил на стул, когда ложился спать, волшебную палочку и посмотрел на неё со смесью неуверенности и предвкушения.

До этого момента он не пытался колдовать: в этом перевёрнутом мире маглорождённого явно наказали бы за незаконное использование магии гораздо строже, чем в оригинальной истории. Тем не менее, заклинания и нужные движения палочки он выучил — даже тренировался каждый вечер. И вот настал миг, когда время пришло.

— Люмос, — произнёс он, очертив палочкой нужную траекторию, пальцы похолодели и… ничего не произошло.

Заклинание было одним из простейших, поэтому Нейт не сдался и повторил. Потом ещё раз. И ещё. Однако все попытки заканчивались одинаково: свет отказывался появляться. Внезапно Нейта посетила мысль, подобная ведру ледяной воды, вылитому на голову:

«А вдруг палочка мне настолько не подходит, что даже начальное заклинание не выходит?»

Прикусив губу, он закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Палочка в руке оставалась холодной даже относительно окружающего воздуха. В этом холоде не было ничего родственного и дружелюбного, как описывала Роулинг.

«А если я всё перепутал и наоборот взял самую неподходящую из всех волшебных палочек? — испугался Нейт, судорожно сжимая пальцы. — Долбаный Морвуд. Долбаное Министерство».

Сделав вдох-выдох, он постарался выбросить лишние мысли из головы и вернул палочку в карман. Но осадочек остался, продолжая скрестись на задворках сознания.

Нейт на ощупь добрался до сундука и достал из него фонарик. Включил. Свет вспыхнул и тут же погас. Запахло горелым.

«Выходит, всё не так просто» — Он специально выпросил у родителей армейский фонарик, надёжный, как швейцарские часы, чтобы проверить фанатскую теорию об электромагнитном импульсе. Не сработало.

«Очевидно, волшебство и электричество мешают друг другу на каком-то другом, более глубинном уровне, так что клеткой Фарадея защитить технику не получится. С другой стороны, Артур Уизли же как-то справился с машиной — значит, в принципе это возможно».

Организм всё сильнее напоминал о вчерашнем пиршестве.

Вздохнув, Нейт вернул фонарик в сундук и принялся за поиски туалета. К счастью, светильники в коридоре никуда не делись. Впустив их свет в комнату, мальчик смог хоть как-то ориентироваться.

Первым делом он направился к двери, которую приметил ещё вчера — в спальне, прямо напротив входа. Она ещё тогда показалась ему странной, но сон свалил раньше, чем удалось проверить. За ней впрямь оказалась ванная комната. Более того, там горел свет.

Облегчившись, мальчик умылся и почистил зубы. Смысла сидеть одному в темноте не было, так что он переоделся и спустился в гостиную. В ней, к его удивлению, царил идеальный порядок — Нейт даже засомневался, была ли вчера вечеринка или его фантазия разыгралась в меру собственной испорченности. Как бы то ни было, гостиная оказалась в полном распоряжении мальчика.

Нейт неспешно двинулся вдоль стены, рассматривая статуи и музыкальные инструменты, стоявшие в нишах. Его внимание привлекла серебряная арфа высотой почти два метра: её корпус покрывали искусные узоры, а струны напоминали лучи лунного света. Не выдержав, он коснулся одной из них пальцем, и по гостиной поплыл чистый, нежный звук. Затем второй, третий, четвёртый — арфа негромко заиграла красивую, возвышенную мелодию.

«А вот и волшебный музыкальный центр», — оценил Нейт и прислушался.

Мелодия чем-то напоминала мотивы из Властелина Колец — именно такая ассоциация возникла у мальчика. Она удивительным образом проясняла мысли и прогоняла остатки сна. Наслаждаться просветлением без какой-либо пользы показалось Нейту кощунством, поэтому он нашёл на полке более-менее подходящую книгу и погрузился в чтение.

В таком виде его и застали самые ранние пташки на факультете. Позёвывая, они спускались по лестнице, но стоило музыке коснуться их ушей, как сонная пелена уходили из глаз, а в походке появлялась лёгкость и упругость.

— Ты поосторожней с ней, пацан, — хлопнул Нейта по плечу старшекурсник. — Если долго слушать, потом целый день ходишь как в тумане.

Мальчик удивлённо поднял на него взгляд.

— А почему такая вещь у всех на виду? — вырвалось у него.

— Так она же не опасная, — отмахнулся парень и ушёл.

Проводить как тумане первый день в школе Нейт не хотел, так что вернулся в спальню. Остальные её жильцы уже проснулись и вовсю знакомились. Он присоединился. Его соседями по комнате оказались Патрик О’Брайен из Северной Ирландии, Томас Хант из Лондона и Саймон Грей из Центрального Уэльса; его семья владела несколькими яблоневыми садами и варила лучший сидр во всей Англии — по крайней мере, так утверждал сам мальчик. Он говорил с мягким певучим акцентом и оказался наполовину валлийцем, чем сильно гордился.

А ещё все присутствующие были маглорождёнными.

«Кажется, я начинаю понимать, почему в одной комнате поселили шесть человек, а в другой — четыре. Нас просто отделили от полукровок и чистокровных волшебников», — догадался Нейт.

В дверь постучались.

— Спускайтесь. Через пять минут поведу всех на завтрак, — сообщил Винсент, заглянув внутрь.

Как оказалось, дорогу до Обеденного зала Нейт запомнил с первого раза — в ней не было ничего сложного. Да, некоторые лестницы двигались, меняя своё положение, но запутаться в них могли разве что дети с жаждой приключений в заднице.

Сокурсники Нейта всю дорогу восхищенно крутили головами. Их, к слову, было больше, чем описывала матушка Ро: двадцать два человека на одном только Рейвенкло.

Кормили вкусно и досыта. Большие блюда с яичницей, беконом, сосисками, овсяной кашей и тостами с джемом стояли по всей длине стола, и каждый мог взять с них, что душе угодно — такой вот волшебный шведский стол. Но сколь обширен был выбор еды, столь грустен и скуден — напитков. Жёлто-оранжевая жидкость в запотевших стеклянных кувшинах внешне походила на апельсиновый сок, но, как Нейт и с осторожностью убедился, это оказался подлый обман.

— Ненавижу тыкву, — с чувством выдохнул он, отхлебнув из стакана.

— Да? — повернулся к нему Саймон. — А я вот его обожаю.

— Извращенец.

В ответ парень радостно заржал.

— Тебе тоже придётся его полюбить, — послышался над головой Нейта нежный голос. Обернувшись, он увидел Киару, девушку-старосту. — В Хогвартсе тыквенный сок — это традиционный напиток. Говорят, он единственное, о чём смогли договориться Основатели, — добавила она.

— Как же это… восхитительно, — произнёс Нейт, с омерзением разглядывая стакан в руке.

Девушка прыснула, прикрыв рот ладошкой.

— Не сдавайся, мелкий. Если будешь хорошо учиться, покажу тебе, где достать нормальный сок. — Она взлохматила его волосы и ушла.

К ней тут же подскочил блондин, который вчера веселился больше остальных. Выглядел он помятым, но вполне довольным жизнью, и сразу принялся что-то говорить, активно жестикулируя. Девушка не выглядела довольной таким вниманием и раздражённо поправила очки.

— Хороша, — вырвалось у Нейта.

К счастью, его услышал только Саймон.

— Ты чего, она же старше тебя раза в два, — вылупился он. — Кто из нас ещё извращенец?

— Ничего ты не понимаешь в женщинах, Саймон. — Нейт бросил на него снисходительный взгляд. — И вообще, забудь, что услышал.

— Ты странный, — только и ответил мальчик.

Где-то ближе к концу завтрака Винсент раздал всем расписание занятий.

— Напротив каждого предмета указан кабинет, в котором будет проходить урок. Перерыв — пятнадцать минут. Если не хлопать ушами, с запасом хватает, что перейти из одной аудитории в другую. Не стесняйтесь спрашивать совета у портретов: они помогут. У студентов — с осторожностью, эти могут и пошутить. Первую неделю учителя не штрафуют за опоздания, но могут наложить отработку или выдать дополнительное домашнее задание. Потом начнут вычитать баллы. Также, кстати, как и за плохую учебу. Если потеряете больше двадцати, я узнаю. Последствия проверять не советую. — Он обвёл первокурсников ледяным взглядом. — Ах да, на каждом факультете две учебные группы, так что не советую бездумно бегать за знакомыми и ждать, что вас приведут к нужному кабинету. Вот теперь всё. Не опозорьте факультет, новички.

Он развернулся и просто ушёл.

— У тебя какой первый урок? — тут же спросил Саймон.

— Трансфигурация, — взглянув в расписание, ответил Нейт.

— И у нас, — хором подтвердили О’Брайен и Хант.

«Кажется, я начинаю догадываться, по какому принципу составлены группы», — мрачно подумал Нейт. Только ему начинало казаться, что жизнь налаживается, как мир в очередной раз подкидывал повод вспомнить о том, что здесь он человек второго сорта.

— У нас осталось сорок минут до занятий, — с лёгкой тревогой сверился с часами Саймон. — А нужно ещё вернуться в спальню за учебниками.

— Ты прав, стоит поторопиться.

На обратном пути, уже перед самой башней, одна из лестниц под их ногами вдруг вздрогнула и поехала влево. Нейт успел рефлекторно схватиться за перила и удержать Саймона, который едва не покатился вниз, а вот Ханту, вприпрыжку бежавшему впереди, никто не помог. Мальчик вскрикнул, взмахнул руками и начал падать. В последний миг невидимая сила подхватила его и мягко опустила на ступени.

— Фу-у-ух, — выдохнул Саймон. — Было близко.

— А эти лестницы — довольно опасная штука, — заметил О’Брайен.

— Я уж думал мне конец, — тяжело дыша, поделился Хант.

— Ну летел ты действительно эпично, — улыбнулся Нейт.

Первым рассмеялся сам Хант — нервно, с надрывом, будто и в самом деле только что избежал смерти. Остальные подхватили, и через секунду вся компания хохотала, не в силах остановиться. Им потребовалась почти минута, чтобы успокоиться.

— Ладно, пора идти, а то опоздаем, — кое-как отдышавшись, сказал О’Брайен.

Нейту идея переться в неизвестный коридор не понравилась.

— Лучше просто подождать, — возразил он.

— Да брось, эта лестница, может, только через час вернётся на место, — принялся спорить Патрик. — Я вас выведу: у меня отличное чувство направления. Как-то раз мы с родителями ездили в пещеры Марбл-Арч, отстали от группы и чуть не заблудились. Догадайся, кто нашёл лодки? Правильно, это был я. Согласись, одиннадцать километров туннелей — это тебе не один коридор.

— Серьёзный аргумент, — кивнул Нейт. — Но я, пожалуй, всё-таки подожду.

О’Брайен фыркнул, явно оскорблённый недоверием.

— Как хочешь. Ну а вы, парни? — Он повернулся к остальным.

— Я с тобой, — тут же откликнулся Хант. — Не нравится мне эта лестница.

И они оба посмотрели на Саймона, который никак не мог определиться с ответом. В конце концов валлиец отрицательно покачал головой.

— Я тоже останусь.

— Как знаешь, — недовольно нахмурился О’Брайен и махнул рукой. — Идём, Томас.

Они быстро преодолели последние ступени и ушли дальше по коридору, оставив Нейта и Саймона в одиночестве. И тишине. Замок будто вымер и внезапно предстал перед студентами в совершенно новом образе.

В толпе и суете, в шуме чужих голосов, Нейт как-то не обращал внимания, насколько Хогвартс в действительности огромен и величественен. Каменные стены уходили далеко вверх, теряясь где-то под сводами, а множество коридоров расползались во все стороны, словно бесчисленные ходы в муравейнике.

«А ведь здесь действительно можно потеряться», — вдруг пришла ему мысль.

Замок дышал древностью: ступени, стёртые тысячами ног; перила, отполированные ладонями; стены, потемневшие от веков и копоти факелов; витражи, чьи свинцовые перегородки почернели от времени. Атмосфера завораживала.

— Красиво, — сказал Саймон.

— Ага, — согласился Нейт. — Кстати, хотел кое-что спросить.

— Да?

— Зачем ты остался? Мне показалось, что стоять и ждать — это не твоё.

— Ну, — мальчик неловко почесал затылок, — как-то неправильно было бросать тебя одного. А так — два там, два здесь, и никто не в обиде.

Услышав такой ответ, Нейт громко хмыкнул.

— Забавный ты парень, Саймон. В следующий раз лучше думай о себе, — посоветовал он. — Я не пропаду.

— А я такого и не говорил, — улыбнулся Грей.

Лестница дрогнула и вновь пришла в движение, возвращаясь на место. Стоило ей остановить, как Нейт и Саймон бросились наверх.

Через три минуты они были уже в гостиной факультета.

В ней царила суета первого учебного дня: кто-то, дожевывая бутерброд, проверял расписание; кто-то проверял сумку и чему-то хмурился; кто-то лихорадочно листал учебник, освежая знания; веснушчатый парень буквально скатился по лестнице и, с криком «Я всё проспал», бросился на выход — он даже не заметил, что надел мантию задом наперёд.

— Весело, — Саймон следил за суетой с широко открытыми глазами, — мне нравится.

— Я надеялся, что на Рейвенкло будет поспокойнее, — поделился Нейт.

Они поднялись в спальню и начали собираться. Сверившись с расписанием, Нейт положил в сумку учебники по чарам, трансфигурации и гербологии, рядом пристроил чернильницу, связку перьев и ворох пергаментов — заменить их на нормальную ручку и тетради, учитывая политику Министерства, ему и в голову не пришло.

— Патрик и Томас до сих пор не вернулись, — внезапно раздался голос Саймона.

Нейт посмотрел на незастеленные кровати, разбросанные вещи и был вынужден согласиться:

— Похоже, так и есть.

— Это нехорошо, — нахмурился маленький валлиец. — Мы должны их найти, иначе они опоздают на первый урок.

— Как ты себе это представляешь? Хогвартс огромный, а у нас осталось, — Нейт сверился с наручными часами, — двадцать минут до первого урока.

— Но мы знаем, куда они ушли.

— И что? За это время они могли оказаться где угодно: хоть в подземельях, хоть на крыше.

— Но мы не можем их бросить!

С точки зрения Нейта было совершенно ненормально так сильно переживать о людях, которых знаешь меньше суток. Он вспомнил, как Саймон остался на лестнице, чтобы составить ему компанию, и понял, что за странным поведением валлийца наверняка прячется какая-то личная история. Где-то в глубине его души вяло шевельнулась порядочность, но её тут же придавило прагматизмом.

— Послушай, если мы отправимся их искать, то только сами потеряемся. Кому от этого будет лучше? Им? Сомневаюсь. Лучше успеем на урок — если они так и не появятся, то хоть расскажем им, что на нём было.

Саймон возмущённо засопел, но в итоге сдался под напором аргументов.

Нейт надеялся, что ситуация успешно разрешилась, но когда они подходили к выходу из башни, то услышали разговор двух парней.

— Я слышал как Пивз гоняет на четвёртом этаже каких-то первокурсников, — сказал один другому.

— А чего не помог? — спросил второй.

— Зачем? — хохотнул тот. — Им всё равно ничего не будет за пропуск, а приключение запомнится. Да и вообще, пусть привыкают, что здесь им не детский лагерь.

Старшекурсники не успели пройти мимо, как Саймон вцепился Нейту в рукав мантии и горячо зашептал:

— Это они.

— Вообще не обязательно, — поморщился Хейворд.

— Ты как знаешь, а я пошёл. Валлийцы своих не бросают, — выдал Саймон и, не оглядываясь, зашагал к двери.

Нейт посверлил его спину взглядом, а затем тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным.

— Подожди, я с тобой.

Глава 10

Учитывая размеры Хогвартса, четвёртый этаж был весьма растяжимым понятием: десятки, если не сотни лестниц, огромное количество коридоров, закоулков, потайных ходов; одних только крупных башен Нейт насчитал вчера не меньше десятка. В общем, найти в таком хитросплетении двух человек и одного полтергейста — задача из разряда мифических подвигов. Даже если предположить, что старшекурсники видели Патрика и Томаса где-то рядом с факультетом, всё равно оставалось слишком много возможных вариантов: от одной только Башни Рейвенкло на четвёртом этаже отходило три разных коридора.

Саймон, не раздумывая, сразу ломанулся в левый.

— Стоять! — рявкнул Нейт, хватая его за плечо.

— Ну что ещё? — недовольно посмотрел тот.

— Ты куда побежал? А если они там, — Нейт ткнул в правый коридор, — или там, — кивок на центральный. — Нам нужно хотя бы с направлением определиться.

— И как же мы это сделаем? — нахохлился валлиец.

— Молчи и слушай, — приказал Нейт.

Голоса студентов разносились по лестнице, смешивались со звуками шагов, шорохом мантий, хлопаньем сумок и сливались в монотонный шум, разобраться в котором было практически невозможно. Но Нейт попытался. Он внимательно вслушивался в трёп проходящих мимо детей в надежде, что кто-нибудь упомянет Пивза и пострадавших первокурсников. Особенно внимательно он поглядывал, не покажется ли в одном из трёх заветных коридоров студент, которого получится расспросить. Но, как назло, словно вымерли.

Терпения Саймона хватило на минуту, не больше.

— Мы теряем время, — заявил он, сбрасывая руку с плеча.

— Всё лучше, чем бегать по замку наугад, — огрызнулся Нейт. Ему не нравилось то, чем приходилось заниматься, но носиться по коридорам с высунутым языком хотелось ещё меньше.

— Ты как знаешь, а я…

— Стой, слышишь? — встрепенулся Нейт. — Кажется, кто-то смеётся.

Саймон замер и превратился в слух.

— Нет, ничего не слышу, — мотнул он головой.

— А вот я слышу, — уверенно заявил Нейт и кивнул на центральный коридор: — Туда.

Они бросились вперёд так, что мантии захлопали за их спинами. Мимо проносились окна, доспехи, картины, под ногами мелькали ступеньки. Сумка больно била Нейта по спине, так что он перекинул её на живот. Бежать стало легче.

Несмотря на их топот, смех становился всё громче. Если раньше его ещё можно было спутать с детским, то теперь отчётливо слышались маниакальные нотки. Такой смех совершенно точно не имел права звучать в детском образовательном учреждении.

Нырнув в очередной поворот, Нейт увидел бегущих навстречу Патрика и Томаса, а за ними, потрясая костылями и хохоча, как сумасшедший, несся полтергейст.

Пивз выглядел, как маленький человечек с круглым лицом и огромным ртом. Круглые чёрные глаза были распахнуты во всю ширь и в них горели искры безумия. Синий цилиндр, оранжевый жилет, фиолетовые туфли, галстук-бабочка — всё это только усиливало ощущение хаоса.

— А ну стой, Пивз! Или я пожалуюсь Кровавому Барону! — выкрикнул Нейт ключевую фразу, почерпнутую из книги. Здесь была важна не столько сама угроза, сколько имя единственного привидения, которого Пивз боялся.

Полтергейст пролетел над головами детей, рыча, как двигатель заведённого автомобиля, взмыл под потолок и со злобой уставился на Нейта. Затем из его рта вырвался противный смешок.

— О, маленький первокурсничек знает о господине Бароне. Смело. Очень смело, хе-хе. Как жаль, что тебе забыли рассказать о ненависти Его Кровавости к таким грязнокровкам, как ты! Если я загоняю тебя до смерти, он только похвалит меня! — завопил он и, бешено размахивая костылями, ринулся прямо на Нейта.

Мальчик пригнулся, и удар, который должен быть угодить ему в висок, просвистел мимо. Зато второй костыль прилетел точно между лопаток, сбив дыхание.

— Бежим! — заорал Саймон.

Он схватил Нейта за руку, в три прыжка догнал уставших Патрика и Томаса, и вместе все они бросились дальше по коридору. Следом, хохоча и вращая костылями, как вертолётными лопастями, устремился Пивз.

— Как вы здесь очутились? — спросил Патрик, тяжело дыша.

— Вас искали. — Саймон улыбался так, словно принимал участие в весёлом аттракционе, а не рисковал получить по голове тяжелой деревяшкой.

— Зачем? — вытаращился Хант.

В ответ Грей выдал своё фирменное:

— Валлийцы своих не бросают.

Судя по всему, это был его девиз по жизни.

— Но я-то не валлиец, — более-менее придя в себя, прохрипел Нейт.

Внезапно Пивз зарычал, как гоночный автомобиль.

— Ложись! — тут же выкрикнул Патрик и первым бросился на пол.

Остальные последовали его примеру, и полтергейст пронёсся над ними, выставив костыли, как копья. Судя по траектории, он целился детям в поясницу.

— Упс, промахнулся, — раздосадованно воскликнул Пивз, развернувшись. — Ну ничего. Сразимся же лицом к лицу! — Он опустился вниз и выставил костыли, как мечи. — К бою, черти!

Следующим же выпадом он едва не выбил Ханту глаз — не хватило какого-то сантиметра. Дети отшатнулись, а полтергейст, радостно подпрыгивая, попёр на них и ударил снова. На этот раз Нейт был готов и поймал костыль за кончик. Ему, правда, тут же прилетело по рёбрам вторым, но он только поморщился и усилил хватку.

— Да помогите же! Отберём у него костыли! — выкрикнул Нейт, и тут же едва не получил в ухо.

К счастью, Саймон успел схватиться за ножку другого костыля и повис на ней всем телом. Через секунду к нему присоединился Хант, а Патрик бросился к Нейту. Пивз попытался взлететь, но сил поднять сразу четверых детей ему не хватило. И без того перекошенное лицо позеленело от натуги, а глаза едва не вылезли из орбит.

— Тяни!

Дети дёрнули костыли, и Пивзу пришлось их отпустить. Взмыв под потолок, полтергейст недовольно уставился на Нейта.

— Какой умненький первокурсничек попался. Но ничего, ничего, вы зря недооцениваете старину Пивза. Никуда не уходите, я скоро вернусь, — выдал он и нырнул в стену.

— Думаю, нам не стоит его слушать, — философски хмыкнул Патрик.

— Вернёмся к башне факультета, — подтвердил Нейт. — Думаю, на глазах у старшекурсников Пивз поумерит свой пыл. И да, костыли не бросайте: вдруг он только притворился, что ушёл.

Остальные согласно кивнули и устремились назад по коридору. К счастью, башня Рейвенкло была недалеко, а путь до неё из памяти первокурсников стереться не успел.

Когда Нейт выскочил на лестницу, он чувствовал себя так, словно вырвался из горячей точки: сердце бухало в груди, как ненормальное, от адреналина потряхивало руки, в горле пересохло; и в то же время ликование било в голову, не хуже алкоголя.

— Да! Мы сделали это! — заорал Саймон, воздев костыль в воздух. Так, наверное, его предки праздновали победу при Брин-Глас, когда разгромили английскую армию.

— Не ори, — сказал Нейт, хотя сам улыбнулся от уха до уха.

— Парни, это было круто. Серьёзно. Мы ваши должники, — выдал Патрик, пытаясь отдышаться.

— Точно, — поддакнул Хант.

Саймон опустил костыль и оперся на него, как бывалый пират.

— О чём вы говорите? Мы же соседи, однокурсники — нам суждено стать друзьями, — заявил он.

— Сочтёмся, — более прагматично подошёл к делу Нейт и взглянул на часы. — У нас осталось пять минут до урока. Если поторопимся, то почти не опоздаем.

— Нам ещё нужно учебники взять, — кисло протянул Хант.

— Брось, вы тогда точно начало урока пропустите. Волшебные палочки с собой?

Патрик и Томас продемонстрировали до боли знакомые артефакты. Если до этого Нейт ещё подозревал, что Морвуд мог его обмануть по какой-то причине — например, чтобы потратить поменьше денег и, соответственно, положить побольше в собственный карман — то теперь окончательно убедился: маглорождённым продают только такие палочки.

— Ну и отлично. Пергаментом, перьями и учебником, если что, мы с вами поделимся, а на перемене сбегаете за своими, — закончил он.

— Спасибо, буду должен, — серьёзно кивнул Патрик.

На урок они почти успели: не хватило буквально минуты. Повезло, что трансфигурация проходила в Башне Метаморфоз, которая находилась буквально в двух коридорах от Рейвенкло. А ещё — ни одна лестница на их пути не решила, что ей надо бы опуститься или, наоборот, подняться.

Нейт влетел в класс первым и замер под насмешливым взглядом преподавателя. Ему в спину врезался Саймон, а за ним, паровозиком, последовали Патрик и Томас. Каким чудом они все не свалились на пол — одному богу известно.

— Так-так, — добродушно усмехнулся мужчина, одетый в нежно-голубую мантию, серого цвета жилет и брюки на тон темнее. В его седых волосах ещё виднелись пряди изначально чёрных, как смоль, волос, а аккуратно подстриженные усы и борода придавали сходство с каким-то голливудских актёром. — Мои первые борисики в этом году.

— А почему борисики? — вылез вперёд Хант.

— Мой первый сын, Борис, когда что-то натворил, так же пыхтел и отводил взгляд, как и любой опоздавший ученик, — любезно пояснил мужчина и замолчал, будто чего ожидая.

Нейт вспомнил, как в похожей ситуации поступал Михаил, сделал шаг вперёд и спросил:

— Можно нам войти?

— Конечно! — радостно воскликнул мужчина. — А то я уже думал, что мы весь урок так простоим. Давайте, давайте.

Под взглядами всего класса, в котором, к слову, находились не только девочки с Рейвенкло, но и ребята из Хаффлпаффа, друзья заняли два стола у стены. Нейт сел с Патриком, а Хант примостился рядом с Саймоном.

Мужчина дал им устроиться, после чего повернулся к классу.

— Повторяю для опоздавших: меня зовут Лазарь Драганович, я ваш преподаватель по трансфигурации на все семь лет обучения. На моих уроках вы поймёте, что мир — это всего иллюзия. Мой предмет самый, не побоюсь этого слова, многогранный среди всех, что вам предстоит изучать. Его можно использовать в бою. — Он взмахнул палочкой, и пол перед ним вздыбился острыми иглами. Раздался восхищенный вздох. — А можно в быту. — Новый жест, и наросты превратились в штабель кирпичей. — Но не стоит думать, что это просто. У трансфигурации много правил и ограничений. Кто может ответить, почему я превратил камень в кирпичи, а не создал целый дом сразу? — Он обвёл класс внимательным взглядом.

Несколько студентов подняли руки, в том числе и Нейт.

— Что ж, дадим опоздавшим шанс реабилитироваться, — улыбнулся Лазарь. — Прошу.

— Чем дальше предмет от своей изначальной сути, тем хуже держится преобразование, — точно по учебнику отрапортовал Нейт.

— Верно, — кивнул мужчина. — Если превратить камень в строительные блоки, его суть почти не изменится. Если построить из них дом, то чары придётся обновлять раз в пять-семь лет в зависимости от места. Если пожелаю, я мог создать хоть целый дворец. — Он описал сложный жест палочкой, бормоча под нос слова заклинания, и кирпичи расплавились, растеклись, вздыбились, после чего застыли невероятно детализированной миниатюрой города. Нейту она показалось похожей на Аграбу из мультфильма «Аладдин».

Дети наблюдали, затаив дыхание. Кто-то захлопал первым, остальные подхватили и вскоре класс наполнился шумом аплодисментов. Лазарь с видимым удовольствием раскланялся, словно актёр на сцене. Нейт про себя отметил, что их преподаватель склонен к повышенной театральности.

Он вообще был на удивление нормальным для Хогвартса. В смысле, почти все преподаватели оригинальной серии чем-то выделялись: Трелони — сумасшедшая прорицательница, Флитвик — полугоблин, Снейп — шпион и бывший Пожиратель Смерти, Хагрид — полувеликан, Квирелл и вовсе таскал на затылке рожу Волдеморта; в общем, проще вспомнить учителей без странностей, чем перечислять остальных. На их фоне Лазарь терялся во всём, кроме имени, разве что.

И это было подозрительнее всего.

Либо после прихода Реддла к власти в системе образования что-то круто поменялось, либо сейчас перед первокурсниками находился лично Дамблдор под маскировкой.

Вдруг миниатюра города начала рассыпаться. Первые песчинки покатились с высоких шпилей, к ним присоединились ручейки с башен, стен, домов, и через несколько секунд на полу осталась груда песка.

Аплодисменты стихли, будто их отсекли.

— Как можете видеть, суть камня весьма далека от сути дворца, — произнёс Лазарь как ни в чём не бывало. — Если бы я трансфигурировал настоящий дом, мне бы пришлось обновлять на нём чары примерно… — Он сделал вид, будто что-то прикидывает. — Каждую неделю. Не говоря уже о том, что кто угодно может одним заклинанием обрушить крышу вам на голову. Это называется «Принципом подобия», и чтобы вы его освоили, сегодня мы попытаемся превратить зубочистку в иголку.

Мужчина взмахнул палочкой, и с его стола вереницей взмыли заострённые палочки из светлого дерева и разлетелись по всему классу.

— Кто сломает, того заставлю выстругивать новую, — выдал Лазарь и улыбнулся, показывая, что пошутил. Дети с готовностью засмеялись. — Доставайте свои палочки. Сперва выучим нужное движение, а затем уже заклинание.

Остаток урока прошёл в бесплодных попытках заставить деревянную зубочистку превратиться в металлическую иглу. Нейт раз за разом произносил заклинание и взмахивал палочкой, но ничего не получилось. Тогда он пробовал снова, во всех подробностях представляя процесс в голове. Попытка за попыткой. Но всякий раз результат оставался прежним: никаким.

Под конец занятий Нейт не выдержал и поднял руку.

— Слушаю, мистер Хейворд, — посмотрел на него Лазарь.

— Сэр, у меня не получается, и я не могу понять, в чём проблема, — честно признался мальчик. — Мне кажется, что в движении палочки и заклинании нет ничего сложного. Вы не могли бы показать мне ошибку, чтобы я знал, над чем поработать?

После его слов класс окутала гробовая тишина. Студенты с надеждой оторвали взгляды от столов и посмотрели на преподаватели: никому из них не удалось даже частично повлиять на материал зубочистки, не говоря уже о полном превращении.

— Конечно, я с удовольствием вам помогу, — произнёс мужчина, не вставая из-за своего стола. — Вы идеально выполняете движение палочкой и вполне удовлетворительно произносите заклинание.

— Тогда я не понимаю… — Нейт нахмурился. — Почему не получается?

— Всё очень просто, — Лазарь улыбнулся с той снисходительной мягкостью, с которой объясняют очевидное ребёнку. — Магия — это не кулинарный рецепт. Нельзя взять нужное движение, добавить к нему правильные слова и получить заклинание. Всё это важно, безусловно, но лишь для того, чтобы усилить эффект. Настоящая же магия рождается в вашем сердце, мистер Хейворд.

Его слова обрушились на детей, как холодный душ. Класс замер, переваривая услышанное. А Нейт, который никогда не чувствовал магии и у которого никогда не было ни одного стихийного всплеска, заволновался по-настоящему. Он никак не мог отделаться от мысли, что на самом деле никакой не волшебник и попал в Хогвартс по ошибке, а теперь у его мнительности появился дополнительный повод для беспокойства.

Девочка с длинными чёрными волосами робко подняла руку.

— Слушаю, мисс Мур.

— Сэр, а как нам понять, что мы всё делаем правильно?

— Пробуйте, — жизнерадостно улыбнулся Лазарь. — Пробуйте снова и снова, пока не получится. В конечном итоге в этом и есть суть обучения. Кому-то освоение заклинаний даётся проще, кому-то — тяжелее, но все мы здесь волшебники, и у вас обязательно получится.

Остаток урока дети провели, пытаясь превратить зубочистку в иголку. Но теперь они не просто механически повторяли нужные действия раз за разом, а прислушивались к себе, пытаясь нащупать ключик к своей магии. Нейт ничем не отличался от остальных. Он сжимал палочку в руках и пытался почувствовать хоть что-то, кроме холода в пальцах. Безуспешно.

Снаружи раздался удар колокола, знаменуя конец урока.

— Не переживайте, на первом занятии редко у кого получается. Первое заклинание вообще даётся сложнее, чем остальные, так что хорошенько постарайтесь. Возьмите зубочистки с собой, потренируйтесь в свободное время после уроков. И да, прочитайте первую главу в учебнике, завтра буду спрашивать по ней.

Возбуждённо гомоня, студенты повалили из класса. Нейт хотел подойти к преподавателю и спросить насчёт своих проблем с магией и волшебной палочкой, но в последнее мгновение передумал и покинул кабинет вслед за остальными.

«Сам разберусь», — решил он, хотя на самом деле просто до ужаса боялся услышать, что произошла ошибка. У него никак не получалось отделаться от мысли, что пробуждение памяти Михаила что-то в нём изменило. Что-то важно… то, что отличает обычного магла от волшебника. И когда об этом станет известно, ему, в лучшем случае, сотрут память и выбросят из школ.

«Ну уж нет, — он сжал кулак до хруста. — Если у меня нет магии, я заставлю её появиться».