Грязная кровь

Глава 1

Нани

Я всегда ненавидела утро. Блеклый отсвет алых лучей восходящего солнца пробивался сквозь витражные окна нашей убогой комнаты и отчего-то ударял обязательно в глаза, заставляя щуриться от нестерпимого света. Хотелось натянуть одеяло на озябшее тело, хотелось… никогда не вставать, хотелось остаться в сказочном сне навсегда… Но кто же позволит…

Я нелепо выпихнула босые ноги с кровати и зябко поежилась, когда голые ступни опустились на холодный пол, заплывшие ото сна глаза подслеповато смотрели на этот мир, обозревая убогую комнату пансионата для девочек-сирот. Да, я всегда ненавидела утро… но сегодня я ненавидела его вдвойне, потому что снова совсем не спала…

— Быстро! Встать! Живо, я сказала! — на пороге возникла преподавательница словесности, которую в пансионате за глаза называли Фурией. Она с большим удовольствием взяла на себя роль нашей временной воспитательницы, пока госпожа о'Мирель отправилась с наставником в храм Лунного Владыки шептать молебны и задержалась там на долгую неделю, оставляя нас на попечении госпожи Фурии, в смысле госпожи о'Лорен.

Фурия стояла на пороге спальни и зло осматривала наши сонные лица. Выглядела она, не в пример, довольной и бодрой. Мы же кисло пялились на нее, выстроившись в ряд у еще теплых постелей и боялись поднять взгляд. Как же хотелось спать… Наверное, мне еще никогда не хотелось так спать!

Фурия осмотрела всех нас с ног до головы, медленно и чинно проходя вдоль «девичьих рядов» и довольно ощерилась. Ее рот искривился в счастливой улыбке, а изо рта вырвался пронзительный вопль, от которого болезненно заложило уши:

— В помывальную и на построение. Бегом марш! Быстро!

И глухо, под самый нос шепнула:

— Мерзавки ленивые…

Я стояла рядом и слышала ее тихие слова. Впрочем, неожиданностью они для меня не стали. Как бы… хорошего человека Фурией не прозовут!

Голые девичьи пятки застучали по холодному каменному полу, а на лице Фурии нарисовалась донельзя счастливая улыбка. Преподавательница словесности улыбалась редко и всегда, когда кому-то делалось худо. Впрочем, на этот раз она улыбалась просто так… Хотелось на это надеяться.

Стройными и бодрыми, от вопля временной воспитательницы, рядами мы рванули по коридору в комнату омовений.

— Холодно.

— Б-р-р…

— Подвинься, — послышалось с разных сторон.

Я же, молча запахивая на себе овечий тулуп поверх байковой сорочки, на негнущихся ногах протопала к каменной раковине, опуская и без того заледеневшие руки в ледяную воду. В замке, в котором находился приют для девочек всегда было холодно. Летом толстые камни совсем не нагревались и не пропускали солнечный свет. Но летом это летом… летом прохлада только радует. А вот зимой от холода было совсем туго. В щели между камнями проникал ледяной воздух, он же студил полы, нестерпимо обжигал холодом наши тела, не давал уснуть по ночам… Впрочем, все девчонки привыкли к холоду, к холоду привыкла и я… Да и сейчас всего лишь легкий морозец, настоящие холода еще впереди! И я набрала в ладони ледяную воду и умыла лицо, тихо отфыркиваясь, как бродячий кот.

— Неуклюжая ты какая-то, Нани, спишь что ли на ходу? Вон, опять всю рубашку измочила… Неужели, ледяная вода сон не прогнала? — прошипела рядом Алекса, быстро и споро укладывая пушистые волосы в пучок. Не то, чтобы мы дружили, с такими как я… странными не дружат, но друг друга не задирали и вполне мирно сосуществовали рядом. — Спала что ли плохо? Или, может, снова по замку ночью бродила, как неприкаянное приведение? — усмехнулась девушка собственной шутке.

— Не бродила, спала, — грубо пробормотала я и быстро закрутила в пучок непослушные, кудрявые пряди волос, подоткнула шпилькой и резко развернулась к девушке, — спала я, ясно! Просто от голода живот сводит, и голова болит! Потому и сон идет не всегда…

— Ну, что тут не ясного. Конечно, ясно, — посмотрела косо Алекса, поправила ворот ночной рубашки и произнесла тихо, — Нани, может тебе к лекарке сходить… Ты бледная… Очень. Смотреть страшно.

— Вот и не смотри, — произнесла грубо и снова зачерпнула в ладоши ледяную воду. Умылась еще раз. Легче не стало. Спать хотелось невыносимо, только страшно спать… Как спать, когда я голоса эти странные слышу, шипение, вой нечеловеческий… И точно знаю, что голоса эти… мертвые! И что… вполне возможно, они зовут меня на тот свет!

— Слушай, Нани… Ты это… заканчивай не спать и по замку, как подзаборная шрыма болтаться. Ни к чему хорошему это не приведет, сама знаешь… Такие как ты, итак, долго не живут, а тут еще вздумалось тебе по замку бродить, по крышам шастать. Фурия узнает, высечет. А к лекарке лучше сходи. Хочешь, я с тобой схожу, скажу, что это мне сонные капли нужны или травка успокоительная… Ну, если тебе стыдно, или боишься чего…

Я подняла мокрое лицо и уставилась в общее зеркало, что висело в углу помывальной. Худое, стройное тело, осунувшееся бледное лицо с синяками под светло голубыми, почти белыми, глазами, темно русые волосы с рыжиной и пухлые, бледные до синевы губы. Да, я правда выглядела ужасно! Только вот как мне спать… если «они» зовут?! Всем своим нутром я чувствовала, что спать нельзя… Нельзя, чтобы «дозвались»!

— Что ты ко мне привязалась, Алекса? Своих дел что ли нет?! Так это… опоздаем на пробежку и сразу появятся! Фурия спит и видит, как с нас со всех шкуру спустить… Хотя нет, кажется, освежевание она называет учебным процессом!

Алекса хмыкнула в кулак и быстро обернулась посмотреть, а не услышал ли кто мои слова, но в помывальной остались мы вдвоем. Потому просто переглянулись, как заговорщицы, и быстро рванули в комнату одеваться, а потом на улицу.

Глава 2

Нани

Мы стояли позади замка, около большого утоптанного нашими же ногами неровного круга. На всем обозримом пространстве белел снег и, обычно, я любила это время года. Морозов сильных еще не было, зато грязь уже сошла. Чисто вокруг, свежо, и жить как никогда хочется! Но сегодня погода не радовала, а стоять среди остальных девчонок приюта на продуваемом всеми ветрами пространстве было зябко. Впрочем, к холоду все здесь давно привыкли, а вот к Фурии только начинали привыкать…

— Построились! — загорланила преподавательница словесности, а мы вздрогнули от ее зычного голоса. До того, как она стала нашей временной воспитательницей, мы и не подозревали о ее способностях так орать! Впрочем, о ее мстительном и злобном нраве мы тоже до поры до времени не подозревали…

Девочки, услышав команду, выпятили вперед грудь и выпрямили спины, руки сложили перед глазами в молитвенном жесте, вознося слова благодарности Лунному Владыке, как и учила нас госпожа о'Мирель.

— Достаточно! — рявкнула Фурия, а я медленно перевела взгляд от своих ладоней «домиком» к ее злому, недовольному лицу. Госпожа о'Лорен всегда меня недолюбливала, даже будучи преподавателем словесности она не упускала возможность наказать меня за малейший проступок. В результате я знала словесность лучше всех и по праву могла гордиться своей красивой речью, идеальными гортанными звуками и знаниями древнего языка, который плохо давался всем приютским детям. Впрочем, не смотря на способности, закаленные ночными дополнительными бдениями над книгами, я периодически ходила с синяками на кистях, полученных от тонкого учительского хлыста, — Фурия не спускала мне ни малейшей провинности, а за глаза часто называла «прокаженной» или даже… проклятой. Впрочем, а кто не проклят Лунным Владыкой в этом замке? Кто не прокажен?!

Я стояла в длинном ряду и молча смотрела на снег, борясь с желанием высунуть язык и ухватить снежинку, Фурия по-прежнему что-то орала, уча нас уму-разуму, девочки жмурились от яркого солнечного света, что вспыхивал тысячами крошечных искорок, отражаясь от нетронутой глади снега… И только Алекса по-прежнему бросала на меня недовольные взгляды. Что ж, обычный день, как и тысяча других…

Я перевела взгляд вперед. Лучи солнца, рассыпаясь по нетронутой снежной глади, создавали ослепительное сияние, и дарили крохи, такого необходимого здесь, тепла. Я слегка прищурила веки, выдохнула и подумала. Да, может быть, день и не совсем обычный… Просто в такой день должно произойти непременно что-то хорошее! Непременно что-то обязательно должно произойти! И в этот момент ощутила учительский хлыст на своей ноге. Боль мгновенно привела в чувства, а я осоловелыми глазами уставилась на Фурию.

— Спишь на ходу! Шевелись, прокаженная, если не хочешь отведать мой хлыст на своем лице, — прошипела Фурия и тихо добавила, — хотя может и стоит подправить твою смазливую мордашку… чтобы честных людей не сбивала с толку… Пусть не забывают кто перед ними, — прошипела мне в след тихо, но я услышала, хоть и уже неслась в след за остальными. По телу прошла судорога озноба. Еще никогда Фурия не называла меня в лицо прокаженной. Это могло означать только одно… она совсем потеряла страх!

Я еле-еле догнала девчонок, что полудохлой гурьбой трусили по утоптанному кругу, слегка припорошенному свежим снежком, и пристроилась в середину, боясь быть последней. Настроение и безнаказанность Фурии пугали, и я боялась, что она приведет свою угрозу в исполнение и исполосует мне лицо хлыстом. Увечий я не боялась, все так или иначе привыкли к боли, но изуродованное лицо… Ощутить жало хлыста на лице было страшно.

Морозный воздух лез в горло, царапал нутро и уже через пару-тройку кругов бежать стало тяжело и жарко, а нога в месте удара нестерпимо ныла. Но от пробежки были и плюсы — сон как рукой сняло, а в голове, пусть и медленно и неторопливо заворочались мысли. Надо придумать выход, надо прогнать эти голоса из головы, надо что-то делать, найти решение…

Я не сплю четвертый день, а столько не спать нельзя… Сил совсем нет, ноги еле двигаются и все мысли только о голосах в моей голове. О мертвых голосах… Поспать бы… но страшно! Голоса зовут, и я чувствую, что подчиняюсь этому зову, хочу подчиниться, хочу пойти туда куда зовут, покинуть приют и стать… свободной. Ага, они обещают многое… Богатство, власть, силу, любовь, свободу… Но меня мало что привлекает, и я отзываюсь не из-за этих лживых обещаний, я, кажется, отзываюсь из-за любопытства, хоть страх и гложет меня изнутри. Мне хочется узнать, что же там, за чертой? Может быть, я просто устала быть здесь… не знаю, но пока я держусь… И кроме лживых речей я слышу и стоны боли, стоны отчаяния и это здорово отрезвляет…

Я дернулась от боли. Хлыст просвистел рядом и врезался в беззащитную руку. Ткань плотной куртки в миг окрасилась моей кровью, а на лице Фурии растекаясь довольная, практически счастливая улыбка.

— Вперед, Нани! Давай, — послышался голос Алексы и девушка незаметно вцепилась в мою руку, увеличивая нашу скорость. Нельзя оставаться в хвосте, иначе Фурия снова ударит! И если по лицу… то я буду не только прокаженной, странной, и ведьмой… но еще и уродкой! Раны от хлыста Фурии заживают не сразу, гноятся часто, потому что хлыст у нее неровный… А лекарств в нашем захолустье нет! Да какие лекарства?! У нас водопровода-то нет и дорог! Так что, если сломаешь чего или загноится, то лекарка только и поможет… если сможет! И я прибавила ходу, хоть и хрипела уже натужно. Отбегать сейчас и не получить увечья казалось самым необходимым на свете.

— Алекса, Лорея, Клоринда и Анринари! Еще круг! Остальные могут отправляться на завтрак! — гаркнула Фурия, а я, кажется, услышала протяжный, несчастный стон. Мой стон!

Четверо несчастных девушек, вместе со мной, остановились, чтобы перевести дух. Короткие тонкие куртки трепал ветер, простые холщовые штаны раздувались на ногах, как паруса, а волосы, что давно выбились из пучков лезли в глаза, вызывая слезы. Впрочем, слезы могли быть совершенно не от волос и ветра…

— Это все из-за тебя, Нани! — плюнула Клоринда мне под ноги.

— Кло, а ты бегать быстрее не пробовала? — ощетинилась Алекса. На самом деле я не понимала с чего вдруг девушка принялась меня защищать. Обычно в приюте каждый сам за себя… А от таких как я… «странных» и подавно все старались держаться подальше, даже такие же «странные»!

— Мы бежали наравне со всеми, — пыхнула Лорея.

— Ну, значит не наравне, — усмехнулась я и вздрогнула, услышав грозный вопль за спиной.

— Бегом! Круг! Или вам хлыста не хватает для скорости?!

А нам хватало! Всего хватало! И мы рванули вперед… только вот сил было немного и если другие девчонки и были в состоянии бежать, то я боялась, что после короткой передышки не смогу сделать и шага от усталости. Впрочем, воля к победе была у меня в крови! И я, пусть и не быстрее ветра, но все же побежала по заснеженной дорожке. Главное добежать! Главное как-нибудь добежать… а там завтрак, горячий чай, сладкая утренняя овсяная печенюшка и урок «Послушания и преклонения» в перспективе. А там хорошо! Там учитель о'Хелл читает учение Лунного Владыки! Там и поспать можно и благочестием наполниться!

Круг казался нескончаемым. Остальные уже закончили пробежку и проворно засеменили к замку. Даже Алекса не стала ждать, лишь сочувственно бросила на меня взгляд, и пошла в след за остальными. Я же старательно передвигала ноги и уже не стесняясь хрипела. Площадка, с которой начиналась пробежка и которая была как началом, так и концом пути не приближалась. Ноги дрожали, дрожали и руки, но остановиться значило получить хлыстом по спине, руке или ногам. И этот удар я вряд ли выдержу! Плюхнусь в снег и уже не встану…

В голове было пусто, а перед глазами маячила гнусная улыбка Фурии, и чтобы не думать о мерзкой преподавательнице словесности я принялась пялиться себе под ноги. Под ногами горящих злобой темных глаз не имелось, а имелся лишь белый, чистый снег, похожий на легкие облака. Вот бы и мне стать облачком! Дует ветерок, а ты летишь и не о чем не думаешь! И не нужно тебе бежать, и торопиться тоже не нужно… Внутри ошпарило кипятком, а на висках выступил пот. Так, бывало, когда я ощущала свою «странность» и не похожесть на остальных. Только раньше подобное чувство возникало только во сне, ночью, во времена моих странных хождений в беспамятстве по замку! А потом стало удивительно легко и совсем не больно, в миг перестала ломить и кровоточить рука, а в голове стало пусто, как будто туман опустился и заслонил и разум, и взгляд. И эти странные ощущения настолько захватили меня, что я не заметила, как доплелась до стартовой площадки и даже дикий, ошарашенный взгляд Фурии не заставил меня согнать улыбку с лица.

Фурия странно на меня смотрела и медленно кивнула, отпуская. А я не задумываясь рванула к приюту, откуда только силы взялись! Добежала до дверей и быстро рванула в столовую. Как же хотелось есть!

Глава 3

Нани

На самом деле «странной» меня считали неспроста — я ходила по ночам и в такие моменты не осознавала кто я и где меня носит. Таких людей называли лунными светочами! Считалось, что мы особенные и обладаем способностями «докричаться» до Лунного Владыки. А потому таким как я был один путь — в послушницы храма. Вот только наставник брать меня в услужение Лунному Владыки отказался, всего лишь поводил рукой над головой, взглянул в мои бесцветные глаза и принялся заикаться, а потом и вовсе сбежал! А я осталась в приюте, вот так сразу из «особенной», превращаясь в прокаженную. Конечно, потом наставник объяснил произошедшее тем, что я не готова к великому благодеянию, что служить Лунному Владыки может не каждый… Но все поняли, что он лжет! Поняли, что я не просто «особенная», а скорее опасная! Впрочем, время шло, а ничего пугающего не происходило. Я как была слабой и особо ничем не выделявшейся, так такой и осталась. Разве что «гулять» ночами по замку, орать в кровати, как дикая кошка продолжила… Только вот ко всему прочему еще и голоса в голове добавились! Но об этом я, конечно, никому не скажу!

Ночь подступила не заметно, усталость накатывала волнами, но отбоя еще не прозвучало. Девчонки сидели по своим койкам, кто учил задания на завтра, кто готовился ко сну, а кто «точил» утреннее сладкое печенье, припрятанное про запас. Я же сидела на кровати и пыталась читать «благодеяния Великого Пророка» и, если честно, пыталась не клевать носом и дождаться отбоя. Но сон неумолимо подступал… да и дремать в обществе девочек отчего-то казалось безопасным…

— Не пойду! Уйди-и-и! А-а-а!

— Нани! Да проснись уже! Проснись! — раздался прямо над уход голос Алексы, и я распахнула глаза, непонимающе осматривая комнату.

Девчонки столпились около меня полукругом и тихо перешептывались. Их лица выглядели ошарашенными, а глаза испуганными.

— Что вы так пялитесь? — грубо произнесла я и вскочила с кровати, осматриваясь. Ничего необычного! Вот я, вот слегка помятое покрывало кровати, подушка на месте, снег за окном и свечки тускло горят в углу.

— Ты опять орала, — произнесла Клоринда и отошла на свое место, усаживаясь читать.

— Вопила просто!

— А еще руками размахивала… Как будто взлететь собиралась, — произнесла Лорея и тоже отошла.

— Орать завязывай! Итак, сон второй день не идет, еще и ты тут орешь как полоумная, — пыхнула с соседней кровати толстушка Люсиль.

— Так сон не идет — это просто жрать меньше надо! — огрызнулась Алекса и плюхнулась на кровать, ко мне в ноги. Все знали, что Люсиль любит хрумкать по ночам, а еду таскает с кухни… у нее там тетушка кухаркой служит. Люсиль обиженно отвернулась и тоже принялась читать, а я скосила взгляд на старинные часы, что висели над входом в комнату и тихо выдохнула — до отбоя ровно час… долго.

— Что тебе приснилось? — шепотом произнесла Алекса, а ее глаза подозрительно остановились на моем лице.

— Не помню, — ответила правду. На самом деле я и в правду не всегда помнила свои сны. Крики помнила, странные непонятные слова на неизвестном языке, такие тягучие, мягкие, притягательные и… удивительно страшные! Еще помнила гнилые кости, которые пытались говорить со мной своими полуразложившимися губами, они тоже звали, кричали и даже… молили! Их я помнила хорошо, но идти к ним, конечно, желания не было… А вот на тихий, притягательный и удивительно приятный зов хотелось не просто идти, хотелось бежать. Я не понимала ни слова этого древнего языка, но отчего-то знала, что он обещает свободу! А еще часто после таких снов во рту я ощущала мел. Тот самый, ученический, которым писали на доске во время уроков. Наверное, в забытьи, я любила схрумкать что-нибудь «этакое»… Одним словом, хорошо жевала я не камни.

Я тоскливо перевела взгляд от покрывала кровати и посмотрела в лицо Алексы.

— Знаю, ты мне не веришь, но я говорю правду. Я не помню своих снов, но точно знаю, что кричу от страха. Почему я хожу ночами по замку — тоже не знаю, знаю, что так было всегда! Ну, насколько себя помню…

— Ты последние несколько дней совсем какая-то странная, Нани, — снова шепотом произнесла Алекса. Я усмехнулась, сползла с кровати и произнесла спокойно:

— Я странная всегда.

Девушка тоже встала, выпрямилась и приблизила лицо к моему уху:

— Такое было и раньше… Ты же знаешь, да? Это… они, да? Ты слышишь… голоса? — произнесла она одними губами, но я поняла.

— Я слышала эти байки, но в них не верю, — произнесла резко и добавила, — у меня сильное несварение, пойду схожу к лекарке, до отбоя как раз успею, заодно и сонные капли захвачу, — и рванула в коридор. Правда пришлось вернуться, взять толстые меховые сапоги — чуни и набитую перьями безрукавку.

Девушка так и осталась сидеть на моей кровати, я мельком взглянула на нее и ее взгляд мне не понравился. Слишком много в нем было… любопытства! Почему она вспомнила про… голоса! Все же знают, что этими историями пугают малышню… или не пугают, а предостерегают?!

Я выскочила в коридор и медленно потопала по гулкому, пустому коридору приюта-замка. Каждый шаг отдавался эхом в сумрачной тишине. Тяжелые гобелены, некогда яркие и вызывающе красивые, теперь казались лишь тенями самих себе. Их выцветшие узоры едва угадывались в полумраке. Впрочем, здесь всегда было так. Освещение давали лишь небольшие окна-бойницы. Свечи всегда экономили.

И мне это даже нравилось. Нравилась тихая, спокойная темнота этого места. Нравились блики, что падали из окон, причудливо освещая древние, выцветшие гобелены. Нравились тени, что словно живые существа, то вытягивались в длинные изломанные силуэты, то сжимались в темные сгустки у основания каменного пола. Мне всегда было спокойно в темноте, она меня не пугала. Да и чего здесь бояться? Я знала каждый закуток этого места. Правда сейчас внутри было неспокойно, и я шла медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху… Мне казалось я слышу неторопливые шаги. Мгновение и становилось тихо-тихо. Но в длинном коридоре никого не было! То ли ветер играл в догонялки со шрымами в лабиринте коридоров, то ли что-то иное, неведомое, скользило во тьме…

Это все дурацкие кошмары! Они не дают спать, заставляют разыгрываться воображение! Да, чего я испугалось-то?! Сейчас даже не ночь и еще никто не спит! Вот-вот и какой-нибудь преподаватель потопает к библиотеке или шмыгнет в сторону столовой… От этой мысли стало легче дышать. Казалось, почему-то, что все самое страшное происходит непременно ночью, и не иначе… а сейчас не ночь, просто темно, гулко и вообще… если свистнуть погромче, то все приведения замка разбегутся в разные стороны! И я даже набрала побольше воздуха в рот и чуть было не подавилась собственными пальцами, когда услышала тихие слова совсем рядом:

— Эта девка — прокаженная! Я тебе говорю…

Глава 4

Нани

Тихий шепот донесся до моих ушей, и я даже разобрала слова… Но откуда голос?! В коридоре было по-прежнему пусто, только вот этот голос я сразу узнала. Фурия! Это были ее слова!

По телу пробежал неприятный озноб, противные мурашки разбежались по всему телу. Встретить Фурию в темноте, в узком коридоре не хотелось, но и деваться было не куда, разве что через окно сигануть. Вот бы она обрадовалась, если бы я умудрилась забраться на парапет и сигануть вниз, переломав себе ноги!

— Я уверена, что она слышит голоса! Осталось совсем немного и будет ничего не изменить! Надо действовать сейчас! — тихий шепот раздался совсем рядом, так близко, как будто Фурия стояла рядом со мной… Но никого не было, в коридоре я была по-прежнему одна и лишь выцветший гобелен радовал взгляд своим присутствием. От страха я замерла без движения и даже перестала дышать…

И тут меня осенило! Приют когда-то был самым настоящим замком, принадлежащим лорду. И стоял он на границе «двух миров», как поэтично писалось в летописях. Конечно, имелось ввиду на границе двух древних королевств. Сейчас граница сдвинулась далеко на Север, за каменную гряду, после войны, прозванной в народе «Кровавой», но замок-то был построен еще тогда, а значит в нем наверняка имеются тайные проходы! Вот почему я слышу Фурию, но не вижу ее… Кстати, а почему я ее слышу?!

Я резко повернулась в сторону гобелена и внимательно взглянула на старое полотнище. На нем была изображена битва. Рыцарь в светлых доспехах боролся с драконом, выпуская из рук черные сгустки. Я замерла, завороженно всматриваясь в причудливые узоры. Краски, приглушенные временем, все еще хранили отблески былой ярости.

Подобных гобеленов в замке было много и даже в нашей убогой комнате висело выцветшее полотно с изображением изящных дам в пышных нарядах и неведомым фантастическим существом… иногда мне даже казалось, что они живые, что картины следят за мной…

Я резко дернулась от осознания собственной мысли и приблизилась ближе. Кончики пальцев невольно потянулись к шершавой поверхности полотна, дотронулись опасливо, отодвинули край. И я тихо выдохнула — за гобеленом ничего не было! Просто грубые, серые камни и ничего больше…

— Я не спятила! — злой шепот Фурии заставил меня подпрыгнуть на месте. — Говорю тебе — не спятила! Эта девка скоро сдохнет, а с ней сдохнем мы все! Она слышит голоса и пытается звать мертвых… Скоро древние кости придут на ее зов… Только мертвяков нам и не хватает!

Я присмотрелась к каменной кладке и поняла в чем тут собственно дело. Пара камней выглядели странно! Лежали не плотно, а между ними зияла черная небольшая дыра. И да, сейчас в ней я видела отблески света. Наверное, подобные «оконца» предназначались для подсматривания во времена лорда… Уверена, некоторые пользовались ими и сейчас!

Я осторожно встала на цыпочки и взглянула в дыру. Так и есть, за стеной проход, а там Фурия и еще кто-то... Перед лицом было длинное худое тело «любимой» преподавательницы словесности, а еще ее кудрявый затылок. Другого обзора дыра в стене не давала. И я осторожненько вернулась обратно, прижимаясь к стене, затаилась. Голос второго говорившего я практически не слышала, лишь тихий шепот доносился до ушей, такой тихий, что сложно было разобрать слова. Потому не знала был ли это кто-то из учителей, или, может быть, кто-то с «улицы», но уходить не торопилась, прижимаясь всем телом к холодной кладке, прислушивалась, пытаясь услышать что-то еще. Отчего-то казалось, что уходить нельзя! Нельзя ни в коему случае уходить! Сердце трепыхалось в груди так громко, что в какой-то момент стало страшно, что меня услышат.

— Это девка выродок! От нее нужно избавиться, пока она не погубила нас всех! Неужели, ты не видишь, что она меченная, — визгливо пискнула Фурия, переходя на фальцет. — Я с самого начала знала, что эта девчонка нас погубит! Смерть читается в ее глазах! В мертвых белых глазах, как у всех них!

Я перестала дышать. Неужели она говорит обо мне?

— Прекрати, Милена, — тихий шепот донесся до моих ушей. Я вся превратилась в слух, чтобы запомнить и слова, и интонации, но ничего не получалось. Я едва разбирала шепот, настолько тихо говорила вторая женщина. Да. Это была именно женщина. — Мы должны быть уверены, что не ошибаемся. Как ты понимаешь, цвета глаз недостаточно для приговора, да и выродки никогда не были редкостью. Этот замок ими кишит! Сама знаешь, простые детки сюда не попадают! Так что успокойся, право слово, твоя подозрительность переходит все границы!

— Я видела, как прокаженная бродит в беспамятстве по ночам. Взмахивает руками и как будто плывет по воздуху, а еще поет… или шепчет на мертвом языке! Что это, если не то самое?! От нее надо избавится, пока не стало поздно. Девчонка может вспомнить… — ее тихий, сиплый шепот пробирал до костей, скользил мурашками по хребту, забирался в разум. Кажется, я запомню эти слова на всю жизнь… Убить! Фурия спятила и хочет меня убить! Вот счастье-то привалило!

Я стиснула зубы и аккуратно отлепилась от стены, нужно быстрее вернуться в комнату… нельзя, чтобы кто-то узнал о том, что я слышала! Если Фурия узнает, то мои дни сочтены… Впрочем, по ее словам, наверное, уже пошел обратный отсчет! И тут я услышала тихое:

— Я понимаю, что ты боишься Милена… мы все боимся черной силы, что скрыта в их маленьких сердцах… Но мы знали куда шли и знали, что в этом месте… приютские дети — не простые сироты! Они все магические выродки, все! Но они… все же дети и во многих из них голоса не запоют свою песню! И Анринари, может быть, как и другие до нее побродит ночами, побормочет призывы тьмы и упокоится с миром, как и другие до нее! Ей, итак, немного осталось… В девятнадцать она либо потеряет связь с даром окончательно, либо ее не станет… без нашей на то помощи! Дай ей спокойно дожить свой век или найди доказательства того, что она опасна и что… может вспомнить…

Слушать дальше не стала, итак, здорово рискую! Если кто-то увидит меня здесь, то обязательно донесут… сплетни в замке распространяются с бешеной скоростью, день-два и Фурия узнает, что я терлась в коридоре без ведомой на то причины… Я осторожно отлепилась от стены и на носочках вернулась по коридору обратно, спустилась по лестнице и только тогда перевела дыхание. Кажется, все это время я не дышала… Только и в комнате мне не было покоя. Девчонки еще не спали, занимаясь своими делами, а Алекса как будто только и ждала моего возвращения.

— Ну что? — тихо произнесла она.

— Что-что? — огрызнулась я и плюхнулась на кровать, кося глазом на часы. Отсутствовала я недолго, это когда сидишь «в засаде» кажется прошла вечность, а на деле — каких-то двадцать минут отсутствия перевернули всю жизнь вверх тормашками.

— Дала тебе лекарка лекарство «от голосов»? — усмехнулась Алекса. А я медленно перевела взгляд на девушку. Только, наверное, сейчас в голову закралась мысль о том, что Алекса начала проявлять ко мне интерес неспроста. Она что-то знает!

Я медленно и осторожно обернулась, девчонки были заняты каждый своим делом и вроде бы не обращали на нас внимания. Нагнулась к самому уху Алексы и тихо прошептала:

— Ты их тоже слышишь? — прошептала, едва ворочая языком.

— Да, — одними губами произнесла Алекса и резко отошла к своей кровати.