Грязная игра
4.1
Анастасия
– Извиниться? – переспрашиваю, опуская руку.
– Да, – кивает Лебедев. – Я повел себя как придурок и не должен был на тебя срываться. Прости.
Прищурившись, рассматриваю его лицо, пытаясь отыскать хотя бы намек на издевку. Но он совершенно серьезен.
Надо же. Оказывается, Верзила способен не только рычать, но и признавать ошибки.
– Ла-а-адно, – тяну. – Извинения принимаются.
– О! А вы чего тут собрались? – раздается знакомый голос.
Выглянув из-за Верзилы, вижу, как к нам подходят Мишка с Леоном.
– Да так, разговариваем, – отвечаю прежде, чем Лебедев успевает открыть рот.
Вообще, я могла бы сейчас рассказать Мишке, как Лебедев на меня накинулся, и попросить настучать этому придурку по голове. Но не хочу, чтобы кто-то вмешивался в наши с ним «дипломатические отношения». Тем более, что я уже большая девочка и сама могу за себя постоять. А если понадобится, еще и сдачи дать.
– Кстати, мальчики, вы вовремя, – оживляется Лея. – Мы как раз домой собирались.
– Арс, а ты Настю не подбросишь? – невинно интересуется Машка.
– Да-да, – тут же подхватывает Лея. – Уже поздно и нам с Машей так спокойнее будет.
– Я вообще-то…
– Да не благодари, Настюш, – не дает мне договорить Машка, хватая Мишку под руку. – Для тебя ничего не жалко.
– Все, целуем, обнимаем, – добавляет Лея, подталкивая Леона к машине. – Арс, доставь нам ее в целости и сохранности.
Это когда они успели в свахи заделаться? И главное, за меня они, значит, переживают, а за Лебедева – нет? Сами потом будут объяснять тренеру, почему его нападающий не вышел на лед.
Вздыхаю, провожая взглядом две машины, выезжающие с парковки.
– Если не хочешь со мной ехать, могу вызвать тебе такси, – предлагает Верзила.
Фыркнув, поворачиваю к нему голову.
– Это не я должна бояться поездки с тобой. Это тебе стоит переживать, что ты добровольно сажаешь меня в свою машину.
Уголки губ Лебедева приподнимаются в легкой улыбке. Впервые вижу его таким. Надо же, оказывается, улыбка ему очень идет.
– Я все-таки рискну.
Мы подходим к припаркованному неподалеку внедорожнику. Верзила достает из кармана ключи и снимает машину с сигнализации. Устроившись на пассажирском сидении, пристегиваюсь и называю адрес.
– Кстати, меня Арсений зовут, – произносит Лебедев, поворачиваясь ко мне.
– Знаю. Но «Верзила» тебе больше подходит.
Он усмехается и заводит двигатель.
– А тебя, значит, Пигалицей?
– Настей! – возмущаюсь. – Меня зовут Нас-тя!
– Очень приятно, Настя.
– Пока не уверена, что взаимно, – иронизирую.
Арсений лишь усмехается в ответ, и мы выезжаем с парковки. В салоне повисает тишина.
Первые несколько минут честно пытаюсь занять себя разглядыванием ночного города. За окном мелькают освещенные витрины, фонари и прохожие.
Украдкой поглядываю на Арса. Он спокойно ведет машину, положив одну руку на руль, и, кажется, совершенно не испытывает неудобства от нашего молчания.
Ну и ладно. Я его тоже не собираюсь развлекать.
Еще немного смотрю в окно, затем перевожу взгляд на центральную консоль. Тишина начинает действовать на нервы, поэтому, недолго думая, тянусь к магнитоле и включаю радио.
Из динамиков раздается какая-то унылая песня. Нет, спасибо.
Переключаю станцию. Там ведущий с воодушевлением рассказывает о скидках на пластиковые окна.
Следующая. Очередная песня, от которой хочется немедленно уснуть.
Да что ж такое?
Наконец нахожу что-то бодрое и довольно откидываюсь на спинку сиденья.
Ловлю на себе короткий и насмешливый взгляд Арса, но он ничего не говорит.
Ну а что? Музыкальное сопровождение поездки само себя не организует.
Прислушиваюсь к музыке и неожиданно узнаю мелодию. Под эту песню я однажды выступала на соревнованиях с ча-ча-ча. Помню яркий свет софитов, аплодисменты зрителей и то невероятное чувство, когда полностью растворяешься в танце. Машинально начинаю отбивать пальцами ритм по колену, едва заметно двигая плечами в такт музыке.
Остаток пути мы проводим молча. Я слушаю музыку, смотрю на проплывающие за окном дома и время от времени украдкой поглядываю на Арса.
Когда внедорожник останавливается возле моего дома, отстегиваю ремень безопасности и поворачиваюсь к нему.
– Спасибо, что подвез.
– Не за что.
– Если что, поставила бы тебе пять звезд. Но одну все-таки сняла бы за отсутствие разговоров с пассажиром.
– А за самовольный захват магнитолы сколько снимают?
– Нисколько. Это дополнительная услуга с моей стороны.
Усмехнувшись, открываю дверь и вылезаю из автомобиля. Уже собираюсь захлопнуть дверь, но вдруг передумываю.
– И еще, Верзила, почаще улыбайся. Тебе идет.
Не дожидаясь ответа, захлопываю дверь и направляюсь к подъезду. Но уже через пару шагов резко замираю.
Так, стоп. Это я сейчас что, комплимент ему сделала?
Все. Срочно спать. Кажется, сегодняшний матч плохо повлиял на мою психику.
Арсений
На следующий день после матча никак не могу сосредоточиться на тренировке.
И виновата в этом, разумеется, Пигалица.
Она снова снимает материал для команды, перемещаясь вдоль борта с телефоном в руках. То приседает, пытаясь поймать удачный ракурс, то вытягивает руку повыше, то что-то увлеченно печатает на экране.
Я бы, наверное, даже не обращал на нее столько внимания, если бы не Биг босс.
Кактус мне в коньки! Да он от нее практически не отлипает!
Сначала Мишка подъезжает к борту, о чем-то спрашивает, и Настя смеется, запрокинув голову. Потом она показывает ему что-то в телефоне, а он наклоняется ближе, чтобы рассмотреть экран.
Интересно, что там такого смешного? Покажи всем, Пигалица, нам тоже интересно.
Почему мне ни разу не удалось рассмешить ее настолько, чтобы она смотрела на меня с такой же открытой и беззаботной улыбкой? Хотя чему удивляться? Пока единственное, чего мне удавалось от нее добиться – это очередная колкость в свой адрес.
Тряхнув головой, отворачиваюсь и возвращаюсь к упражнению. В конце концов, у меня есть дела поважнее, чем следить за тем, кто и с кем разговаривает. Например, тренироваться.
Но проходит всего несколько минут, и взгляд снова предательски находит знакомое розовое каре.
Миша опять возле нее. На этот раз Настя что-то оживленно рассказывает, размахивая свободной рукой. Он смеется, а она легонько толкает его в плечо.
Что-то острое ухает прямо в желудок.
Я слишком хорошо знаю Биг босса, чтобы подозревать его в подлости. Он любит Машу, собирается на ней жениться, и до сегодняшнего дня у меня не было ни единого повода в этом усомниться.
Так какого же хрена я сейчас смотрю на него и едва сдерживаю желание подъехать и поинтересоваться, не забыл ли он случайно о существовании собственной невесты?
Хотелось бы сказать, что все дело исключительно в беспокойстве за Машу и благополучие их с Мишкой будущей семьи. Но невозможно перепутать с чем-то другим это тягучее, раздражающее чувство, которое скручивает внутренности каждый раз, когда Настя ему улыбается.
Мать твою, я ревную Пигалицу.
Девчонку, с которой успел дважды поругаться, один раз помириться и которая вчера бесцеремонно хозяйничала в моей машине.
Но дело даже не в Мишке… Мне просто не нравится видеть, как она смеется, одаривая его той теплотой, которой мне пока не досталось ни капли. Рядом с ним ей явно хорошо и спокойно, а в моем присутствии она большую часть времени, кажется, размышляет, чем бы тяжелым запустить мне в голову.
Хотя чего я ожидал после своего поведения на арене?
Вчерашние извинения, думаю, немного исправили положение. По крайней мере, она согласилась сесть ко мне в машину, по-хозяйски перебрала радиостанции и даже поблагодарила за поездку.
А потом сказала, что мне идет улыбка. И я, как последний идиот, еще полночи вспоминал об этом.
Сейчас же наблюдаю, как Настя снова улыбается Мишке, и понимаю, что мне хочется увидеть эту улыбку обращенной ко мне. Не просто услышать очередную колкость или угрозу расправы, а стать причиной ее смеха.
Блять! Кажется, у меня проблемы. Интересно, штатный психолог сегодня работает?
Во время короткого перерыва замечаю, как Мишка возле скамейки пьет воду из спортивной бутылки. Подъезжаю ближе, некоторое время раздумывая, стоит ли вообще заводить этот разговор. Но язык оказывается быстрее здравого смысла.
– Миш, слушай, может, это и не мое дело… У тебя ведь Маша есть.
Опустив бутылку, он удивленно смотрит на меня.
– Ну да. Вчера еще была. А что, у тебя какая-то другая информация?
– Нет, – хмурюсь. – Просто я заметил, что ты сегодня много времени проводишь возле Насти… Я понимаю, она симпатичная, – произношу, понижая голос. – Но ты же с Машей жениться собираешься. А сам тут с ней флиртуешь.
Биг босс как раз делает очередной глоток воды и тут же давится. Согнувшись пополам, он заходится кашлем, а я хлопаю его по спине. Кое-как отдышавшись, Мишка выпрямляется, медленно поворачивает ко мне голову и молча смотрит, словно пытается понять, не ослышался ли.
– Ювелир, ты идиот? Настя вообще-то моя сестра.
Глава 5
Арсений
Ну я и придурок, мать твою!
Мало того что умудрился заподозрить Мишку в измене, так еще и приревновал Настю к ее родному брату! Интересно, мозги у меня сегодня вообще на тренировку приехали или дома остались? Хотя, судя по всему, им давно пора в отпуск. Желательно без меня.
Биг босс тем временем откровенно смеется.
– Слушай, Арс, я вот одного не понял. Ты за кого больше переживал? За Машу, которой я якобы изменяю, или за Настю, с которой я якобы флиртую?
– За Машу, конечно, – возмущаюсь. – Я вообще-то о твоей невесте беспокоился.
– А я уж подумал, что тебе моя сестренка приглянулась, – ухмыляется Мишка.
– Я тебя от измены спасал, а ты уже меня в родственники записал.
– Да я не против породниться, – смеется он. – Только учти: сестру я, конечно, люблю, но, если решишь за ней приударить, заранее желаю тебе терпения. Желательно в промышленных масштабах.
– Ты же знаешь, что мне не до девушек, – произношу уже серьезнее.
Улыбка на его лице меркнет, и он сводит брови у переносицы.
– Знаю, Арс. Извини, неудачно пошутил.
Отмахиваюсь, давая понять, что все нормально. Не хватало еще, чтобы он теперь чувствовал себя виноватым из-за обычной шутки. В этот момент к нам подъезжает Леон. Остановившись возле борта, он берет бутылку с водой и с любопытством смотрит на нас.
– Чего ржете? Я тоже хочу.
Мишка вопросительно косится на меня, явно раздумывая, стоит ли посвящать Язычника в подробности моего позора. В ответ лишь усмехаюсь и качаю головой. Все равно ведь расскажет. Если не сейчас, то в раздевалке.
– Представляешь, – пихает Мишка Леона в бок клюшкой, – Арс решил, что я Насте глазки строю. Уже успел отчитать меня за измену Маше.
Взметнув брови, Лео переводит взгляд с него на меня и обратно.
– Ну, если честно, я бы тоже не сразу догадался, что вы родственники. Ты вон какой лось вымахал, а она тебе едва до плеча достает, – смеется он.
– Спасибо, Язычник, – фыркает Биг босс. – Обязательно передам родителям, что с генетикой у них какая-то хрень получилась.
– Да у моих тоже с этим проблемы, – смеется Леон. – Мне достались мозги и талант, а Крису — шило в заднице.
– Судя по всему, шило вам досталось одно на двоих, – замечает Мишка. – Но знаешь, сколько Настька ест? До сих пор не понимаю, куда в ней все помещается.
Усмехаюсь, представив Пигалицу за обеденным столом. С ее ростом и комплекцией действительно сложно поверить, что она способна съесть больше пары салатных листьев.
– Подожди, Ювелир, – хмурится Язычник. – Ты же Настю вчера домой отвозил. Она тебе разве не сказала, что Мишкина сестра?
– А нам что, больше поговорить не о чем?
Хотя, если уж совсем точно, мы практически всю дорогу молчали. За исключением нескольких колкостей нормального разговора у нас так и не получилось.
А ведь мне действительно хотелось бы узнать о ней побольше...
Стоп. С чего вдруг?
Настя здесь временно. Скоро наш контент-мейкер вернется к работе, и она уйдет. Да и мне совершенно не нужны никакие отношения.
Все, Лебедев, заканчивай интересоваться чужими сестрами. Ты сегодня уже умудрился приревновать девушку к родному брату. Еще немного — и начнешь выяснять отношения с ее отражением в зеркале.
***
К моменту, когда добираюсь домой, мечтаю только об одном: принять душ, поужинать и хотя бы полчаса полежать.
Последний пункт, конечно, из области фантастики. У меня дома два неугомонных Пельмешка и лабрадор, который иногда ведет себя так, будто он третий ребенок.
Стоит открыть входную дверь, как из глубины квартиры доносится радостное:
– Папа!
Следом слышится топот маленьких ног, и через несколько секунд в коридор вылетают Матюша с Мирой. Мира добирается до меня первой, обхватывает за ногу, а затем задирает голову и требовательно протягивает руки. Матвей тут же пристраивается с другой стороны.
– Ну привет, мои хорошие! – смеюсь, приседая перед ними. – Соскучились?
Вместо ответа получаю сразу два поцелуя в щеки. Обнимаю Пельмешек, по очереди целую в макушки и едва успеваю увернуться от попытки Миры ткнуть мне пальцем в глаз.
– Пап, мы иглаем! – сообщает Матвей.
– И во что же вы играете?
– Секлет! – объявляет Мира.
После чего оба срываются с места и несутся обратно в гостиную. Вот и поговорили. Встреча любящей семьи состоялась, можно расходиться. Сняв куртку, разуваюсь и замечаю Валентину Павловну, которая выходит из кухни.
– Добрый вечер, Сеня.
– Добрый, Валентина Павловна. Как Пельмешки сегодня? В саду все нормально?
– Все хорошо. Забрала обоих веселыми, и, слава богу, никто не кашляет и не чихает.
– Отлично. Может, хоть неделю без соплей проживем. А то складывается впечатление, что они в садик исключительно за новыми вирусами ходят.
– Будем надеяться, – улыбается женщина. – Поужинали хорошо, искупались. Правда, Матвей опять брокколи есть отказался.
– Я уже столько раз пытался объяснить ему ее преимущества, – вздыхаю я. – Но, думаю, он уже определился со своей позицией.
Валентина Павловна смеется и направляется в прихожую. Пока она надевает пальто, вспоминаю о ее семье.
– Кстати, как ваша невестка? Еще не родила?
– Пока нет. Вчера у врача была, говорит, все хорошо. Со дня на день ждем.
– Значит, скоро у вас пополнение.
– Ой, Сень, даже не представляешь, как я жду, – улыбается она, взяв сумку. – Ладно, побегу. Ужин в холодильнике, разогреть только останется.
Благодарю Валентину Павловну за помощь и провожаю. Когда она уходит, отправляюсь в гостиную, откуда доносится возмущенное сопение Тафгая. И, кажется, я понимаю, почему Пельмешки так быстро от меня сбежали.
Посреди ковра лежит Тафгай. На спине у него устроился плюшевый заяц, возле передней лапы валяется игрушечный градусник, а на голове красуется розовая повязка. Сам пациент смотрит на меня с таким выражением морды, словно давно смирился со своей участью. Рядом на коленях стоит Мира с игрушечным стетоскопом. А Матвей держит в руках огромный пластиковый шприц.
– Папа! – радостно кричит Мира, заметив меня. – Мы Тафу лечим!
– Вижу, принцесса. И что с ним случилось?
– Болеет, – вздыхает она.
– Серьезно? А чем?
Задумавшись, она хмурит брови.
– Животиком, – заявляет Мира.
– Кто ж ему такой диагноз поставил?
– Я! – отзывается Матюша. – Тафа печеньку съел!
– Какую еще печеньку? – уточняю.
– Мою! – возмущенно сообщает он.
А-а-а, вот оно что. Похоже, у нас здесь не столько медицинский случай, сколько уголовное дело о краже кондитерских изделий.
– И давно он ее съел?
Матвей показывает два пальца, а Мира для убедительности кивает. Что именно означает эта цифра, уточнять не берусь. Вполне возможно, два часа. Или две минуты. Или вообще два печенья.
Присаживаюсь рядом с Тафгаем и осторожно чешу его за ухом. Пес начинает вилять хвостом, но с места не двигается. За два с половиной года он уже усвоил, что с Пельмешками проще согласиться, чем пытаться объяснить им свое нежелание участвовать в очередной игре.
– Пап, укол, – сообщает Матвей и протягивает мне шприц.
– Тафгаю? – уточняю, разглядывая внушительный медицинский инструмент. – Солнышко, он всего одну печеньку съел. Может, не будем сразу к таким радикальным мерам прибегать?
Но он уже настроен решительно. Отодвинув мою руку, прикладывает шприц к Тафгаю и сосредоточенно нажимает на поршень.
– Все! – объявляет Матюша, убирая инструмент.
Наклоняюсь к Тафгаю, собираясь проверить, как он себя чувствует, и тут же получаю влажный язык прямо в нос.
– Состояние тяжелое, но целоваться еще способен, – усмехаюсь.
Мира заливается смехом, а Матвей довольно улыбается, явно гордясь результатами своей работы. Тафгай, воспользовавшись тем, что внимание врачей переключилось на меня, пытается подняться, но Мира тут же возвращает его на место.
– Тафа, ляжь!
Бедный пес послушно укладывается обратно. Мира снимает с его головы повязку и торжественно вручает ее мне.
– Теперь папа болеет.
– Подожди-ка. Я вообще-то здоров… – верчу головой и потихоньку отползаю к двери.
– Неть! – категорично заявляет она и хлопает ладошкой по ковру. – Ляжь!
Смотрю на Матвея в надежде получить поддержку, но тот уже готовит шприц.
– А можно я хотя бы поужинаю сначала? – предпринимаю жалкую попытку избежать принудительной госпитализации.
– Неть!
– Воды попью? – умеряю аппетит, причем буквально.
– Неть!
– Э-э-эм... Завещание напишу?
– Папа-а-а! – возмущается Мира.
Обреченно вздохнув, ложусь на ковер рядом с Тафгаем. Пес поворачивает ко мне голову и так же тяжело вздыхает.
– Понимаю тебя, дружище, – шепчу ему. – Я тоже думал, что сегодня обойдется без приключений.
Мира водружает мне на лоб розовую повязку, а Матвей, забрав у сестры стетоскоп, прикладывает его к моему животу. Несколько секунд он сосредоточенно прислушивается, после чего объявляет, что мне тоже необходим укол.
У него, похоже, один метод лечения на все случаи жизни. Надеюсь, до настоящей медицины он с такими подходами не доберется.
Поворачиваю голову к Тафгаю, который уже успел положить морду мне на плечо, и улыбаюсь. Пельмешки тем временем никак не могут решить, кто будет мерить мне температуру. Судя по накалу спора, без второго градусника нам не обойтись. А ведь я всего-то хотел спокойно полежать хотя бы полчаса.
Да и черт с ним, с отдыхом.
Не выдержав, притягиваю Пельмешек к себе и крепко обнимаю. Мира тут же возмущенно пищит, потому что я мешаю ей проводить операцию.
Люблю их. До безумия. Даже когда они превращают нашу квартиру в филиал сумасшедшего дома.
5.1
Анастасия
Приезжаю на арену как раз к концу тренировки. Пока достаю телефон из сумки, замечаю возле борта Мишку, Леона и Лебедева.
О, прекрасно! Даже искать никого не придется.
Интересно, они вообще поодиночке передвигаются или только комплектом? В прошлый раз тоже втроем кучковались. Может, их по одному из раздевалки не выпускают?
– Ага, вот вы-то мне и нужны! – объявляю, подходя ближе. – Будете моими подопытными кроликами.
– А можно сначала узнать, на что мы подписываемся? – интересуется Мишка.
– На пятнадцать секунд славы. Нужно записать приглашение на следующий матч.
– Так это легко! – оживляется Леон. – Давай телефон.
– Стоять. У меня сценарий есть.
– Сценарий? – усмехается он. – Насть, мы тут болельщиков на хоккей зовем или мелодраму для телевизора снимаем?
Устанавливаю телефон на штатив и объясняю, кто где должен стоять. Парни внимательно меня выслушивают, но, пока Мишка с Леоном занимают свои места, Лебедев скептически оглядывает выбранную площадку.
– Слушай, а может, ты просто снимешь, как мы играем? Мы все-таки хоккеисты, а не актеры.
– Арс, твоя задача сейчас не обсуждать мои решения, а выполнять их.
– Даже если я с ними не согласен?
В смысле «не согласен»?
– Запомни, Верзила: когда я говорю «прыгай», ты должен спрашивать только одно: «Как высоко?»
– Как высоко? – тут же интересуется он.
– Ч-что? – переспрашиваю, заикаясь.
– Ты сказала спрашивать – я спрашиваю.
Леон начинает ржать, а Мишка закрывает лицо ладонью.
Сделав глубокий вдох, медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться.
Так, Чернова, определись уже. А то когда он спорит – бесит. И когда слушается – тоже бесит!
– Очень смешно, Лебедев. А теперь давайте работать, пока я не передумала и не заставила вас сниматься в балетных пачках.
Объясняю парням, кому какую фразу произнести, проверяю кадр и запускаю запись. Арс сообщает дату и время предстоящего матча, после чего слово берет Мишка.
– Приходите поддержать «Огненных медведей»!
– А если победим, наш капитан станцует для вас прямо на льду! – неожиданно добавляет Леон.
– Чего-о-о? – Мишка резко поворачивается к нему.
– Это только чтобы болельщиков заинтересовать, – невинно пожимает плечами Лео.
– Я тебе сейчас голову до щелчка поверну, чтобы болельщиков заинтересовать, – ворчит Миша.
Леон со смехом отъезжает подальше, Мишка бросается за ним, а Арс смеется, наблюдая за ними.
Осторожно останавливаю запись, стараясь не привлекать к себе внимания.
Нужно валить, пока про меня все забыли.
Быстро снимаю телефон со штатива, подхватываю сумку и сам штатив, даже не потрудившись его сложить, и направляюсь к выходу. Разберусь с оборудованием потом. Главное – успеть скрыться, пока Мишка не вспомнил, у кого теперь находится компромат на его будущую балетную карьеру.
Отойдя подальше от катка, останавливаюсь возле одной из скамеек и оглядываюсь. Погони нет. Ставлю сумку на скамейку и складываю штатив. Заодно проверяю видео и улыбаюсь, когда дохожу до момента, где Лео обещает болельщикам танец капитана. Убрав телефон в сумку, застегиваю молнию. Впереди еще монтаж, подбор музыки и несколько публикаций для командных страниц.
Добираюсь до холла, мысленно прикидывая, какую музыку лучше наложить на ролик, когда слышу звонкий детский голос:
– Какие волосы!
Повернув голову, замечаю маленькую девочку в нескольких шагах от меня. Рядом с ней стоит мальчик такого же возраста. Оба с любопытством разглядывают мое розовое каре. Судя по удивительному сходству, они близнецы.
Улыбаюсь малышам и уже собираюсь пройти мимо, когда замечаю стоящую позади них Светлану Михайловну.
– Бабуля! – радостно восклицаю.
– Настенька! – улыбается бабушка Машки. – Здравствуй, дорогая!
Подхожу ближе и крепко обнимаю ее.
Мы виделись со Светланой Михайловной всего два раза, но, кажется, для нее этого вполне достаточно, чтобы записать меня в свои внучки. Впрочем, подозреваю, у Машкиной бабули вообще нет чужих внуков. Есть только те, до кого она еще не добралась.
– Как я рада! Мы так давно не виделись.
– Давне-е-енько… – тянет она, разглядывая мои волосы. – А тебе очень идет.
– А мне тоже розовые! – заявляет девочка.
– Вот вырастешь, захочешь – обязательно будут, – смеется Светлана Михайловна.
– А мне синие! – выкрикивает мальчик и, немного подумав, добавляет: – Или зеленые.
– Ой, Настюш, познакомься, это Иван Владимирович, – спохватившись, представляет она его. – Вань, а это Настя, сестра Миши.
– Очень приятно, Анастасия, – кивнув, произносит мужчина.
– Взаимно.
– Ну что, вам правда нравятся мои волосы? – интересуюсь, присев на корточки перед малышами.
Оба широко улыбаются и дружно кивают.
– Касивые! – серьезно сообщает девочка.
– Спасибо. А как вас зовут?
– Я Милослава, – гордо представляется она и тут же показывает на брата. – А это Матюша.
– Я Матвей, – возмущенно поправляет ее мальчик.
– Очень приятно. А я Настя.
– А почему лозовые? – спрашивает он, снова разглядывая мои волосы.
– Потому что мне захотелось, – повожу плечом. – Однажды проснулась, посмотрела в зеркало и подумала: а почему бы не сделать их розовыми?
– Папа! – вдруг радостно кричит Мирослава.
– Папа! – подхватывает Матвей, и оба срываются с места.
Папа?
Нахмурившись, оборачиваюсь, провожая малышей взглядом, и тут моя челюсть падает на пол.
Верзила?
Арс присаживается, встречая подбежавших детей. Мира тут же повисает у него на шее, а Матвей принимается что-то взволнованно рассказывать, размахивая руками.
– Тише, тише, Пельмешки! – смеется он, пытаясь разобрать их одновременную болтовню. – Я один, а вас двое. Давайте по очереди.
Подхватив дочку, он берет сына за руку и направляется к нам. Волосы у него еще влажные после душа, а несколько прядей падают на лоб. Когда Арс подходит ближе, улавливаю исходящий от него потрясающий аромат с нотами бергамота и кедра. Инстинктивно делаю еще пару глубоких вдохов, сдерживаясь, чтобы не закрыть глаза от удовольствия. А я-то думала, что после хоккейной тренировки парни не пахнут так, чтобы их хотелось нюхать.
– Это твои дети? – ошарашенно задаю вопрос.
– Мои, – подтверждает Арс, поправляя Мире шапочку.
– Оба?
– Нет, второго по дороге подобрал, – хмыкает он.
Надо бы прийти в себя от такой новости. Хотя повод потерять дар речи, конечно, весомый. Даже два.
– Ну что, дедуль, как в цирк съездили? – интересуется Арс, обращаясь к Ивану Владимировичу.
Дедуль?
Это что ж получается… Бабушка Маши встречается с дедушкой Арса? Офигеть! Кажется, у старшего поколения личная жизнь насыщеннее, чем у меня.
– Отлично съездили! – улыбается Иван Владимирович. – Малышам все понравилось, особенно Матвею. Правда, теперь у него новая мечта – волосы в синий покрасить.
– И в зеленый! – тут же уточняет мальчик.
– А Мирослава розовые захотела, – добавляет Светлана Михайловна.
Арс переводит взгляд на меня, приподнимает бровь и уже открывает рот, собираясь что-то сказать, но его опережает Иван Владимирович:
– Ладно, молодежь, мы поехали.
– Спасибо, что с малышами помогли, – говорит Верзила.
– Да брось ты, – отмахивается бабушка.
Они с дедушкой по очереди обнимают нас с Арсом, а затем переключаются на малышей, которые тут же получают свою порцию объятий и поцелуев. Попрощавшись со всеми, они направляются к выходу.
Поджав губы, смотрю на Арса и детей. До сих пор не укладывается в голове, что у этого двухметрового любителя действовать мне на нервы есть такие очаровательные малыши.
– Сколько им? – интересуюсь, кивнув на малышей.
– Два с половиной. Они близнецы.
Матвей тем временем обнимает отца за ногу, а Мира устраивается поудобнее у него на руках. Судя по всему, папа из Арса весьма востребованный.
– Ладно, Пигалица, мы тоже поехали, – говорит он, перехватывая поудобнее Миру.
– Пока, Верзила, – фыркаю, а затем улыбаюсь малышам. – И вам пока, Пельмешки!
– Пока, тетя Настя! – дружно отвечают они.
Провожаю троицу взглядом и только теперь вспоминаю, что мне вообще-то тоже пора домой. Достаю телефон, собираясь проверить, где там мое такси, и замираю.
Такси…
Которое я забыла заказать.
Черт! Ну еще бы! Сначала выясняется, что у Верзилы двое детей, потом – что бабушка Машки крутит роман с его дедушкой. Тут не только про такси забудешь, но и собственный адрес вспомнишь не сразу.
Убрав телефон в карман, направляюсь к выходу, решив заказать машину уже на улице. Но стоит потянуться к двери, как та неожиданно распахивается навстречу. Отскакиваю назад и поднимаю голову.
– Вы чего вернулись? Забыли что-то?
– Да, тебя, – выдает Арс. – В смысле, я забыл предложить подвезти.
На улице холодно, до дома далеко, а бесплатная доставка в комплекте с двумя очаровательными Пельмешками звучит весьма заманчиво. Так что отказываться было бы глупо.
– Ну что ж, Верзила, уговорил. Разрешаю отвезти меня домой.
– Поехали, – усмехается он, качая головой.
Арс придерживает дверь, пропуская меня на улицу, а затем выходит следом вместе с малышами. А он, оказывается, умеет не только действовать мне на нервы, но и проявлять заботу. Хотя кто его знает? Может, это временный сбой в системе.
Быстро дойдя до машины, сажусь на переднее пассажирское сиденье, пока Арс устраивает Миру и Матвея сзади. Странно, как я в прошлый раз не заметила в машине два детских кресла? Они наперебой рассказывают о цирке. Правда, разобрать удается далеко не все, но, судя по восторженным репликам, представление им понравилось. Арс садится за руль, заводит двигатель, и вскоре мы выезжаем с парковки.
– Тетя Настя, – зовет меня Мира.
– Да, солнышко?
– А тетю Машу дядя Миша забилает?
– Забирает, – подтверждаю с улыбкой.
– А тетю Лею дядя Лео, – радостно сообщает Матвей.
– Да, – соглашаюсь с ним.
– А почему тебя твой дядя не забилает? – интересуется Мира.
Вот тебе и поездка домой. Не успела устроиться поудобнее, а меня уже допрашивают о личной жизни.
– Меня…
– Пельмешки, – перебивает Арс, поглядывая в зеркало заднего вида. – Давайте не будем приставать к тете Насте.
– Мы не плистаем! – возмущается Матвей.
– Мы плосто сплашиваем! – поддерживает брата Мира.
Малыши больше не задают вопросов, и какое-то время мы едем в тишине. Уже собираюсь включить радио, как вдруг с заднего сиденья раздается:
– Папа! – восклицает Матвей.
– Что, Матюш?
– А пусть тетя Настя у нас живет!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
