Груша, Велькс и Лермонтьяк

Пролог. О вреде подслушивания

Из дневника Велькса

15 михра

Бежать, только бежать! Идиотизм чистейшей воды! Тридцать первый век называется! Меня – и женить?! Я что, мальчишка им? Да ещё и на ком??? На Альде фон Беркс! На девице, для которой есть только счета в банке, бриллианты везде, где можно их прилепить, светские мероприятия да ночные тусовки, и она непременно жаждет «блистать»! С...кучная кукла! Но красива, этого не отнять. И я был в неё влюблен, как последний лопух… Но это было давным-давно. В пятнадцать… Я даже писал ей стихи на открытках с ангелами. Отправлял их, не подписывая. Такие смешные и по-детски восторженные. Чтоб меня в Гугеле за такие забанили навечно!

Как небеса ты вся прекрасна. Торжественно свята! Надеюсь, жду я не напрасно У звёздного моста.

У нас с тобой всё не по-детски. Богине моих снов Я шпаги реплику толедской Отдать уже готов.

Она звенит, сама желает Тебе принадлежать. Но если папенька узнает, То может наказать.

Легка отцовская десница,

Когда есть рядом ты!

Душа поёт прекрасной птицей И шлёт тебе цветы!

Святой Ноут! И это писал я… Молодой наивный дурак! Видно не читая. Теперь-то я знаю, чего она стоит, и… лучше каторга, чем женитьба на ней! А дружба моего отца с Максом фон Берксом уж точно не аргумент!

30 михра

Самое непостижимое – я действительно сбежал. Хотя о чём это я? Когда у меня что-то из задуманного не получалось?! Особенно если тщательно подготовиться. Розовое платье сестры, оставшееся с Гранд-Карнавала, театральный грим – и voilà: богатая экстравагантная девица отправляется в путешествие по Галактикам. Лучший способ спрятаться – быть на виду.

Для отца же есть только «умный, серьезный, воспитанный и крайне, крайне осторожный, деликатный сын, гордость семьи». Только он забыл, сколько мне лет! Жаль его, но я зол. «Любимому мальчику» уже двадцать пять – не покомандуешь. И хоть мы обеднели, продаваться я не намерен. Надеюсь, отец с несостоявшимся тестем ещё не знают, что меня нет.

Неопровержимые доказательства их сговора с Максом фон Берксом я добыл совершенно случайно. Понятно, Максу, при его деньгах, хочется войти в высший круг. Он-то непомерно богат, но, увы, не знатен. А наш род знатен, к моему сожалению. Диалог отца и де Беркса записал мой робот-двойник Лекс. Я его неплохо «натаскал», может быть, и не все знают, но программирование – моё хобби. С детства за уши не оттащишь от всяких умных железяк. (А формирование эмоционального интеллекта у роботов – это вообще моя излюбленная тема-мечта. Ведь именно он отличает людей от роботов. Именно благодаря ему наше мышление столь необычно и неповторимо. Эмоции стоят за творчеством и неограниченным развитием. И если я смогу создать его для Лекса, то решу самую сложную и интересную задачу нашей цивилизации. Эх, опять увлёкся… Ничего не могу с собой сделать: как начинаю рассказывать об этом – не заткнёшь!) Да и всё, что связано с робототехникой, очень люблю.

Поэтому был безмерно счастлив, когда мне, ещё на двадцатилетие, подарили Лекса! Это безумно дорогой подарок. Даже не смел надеяться на такой. Теперь всё свободное время я его обучаю-программирую. Внешне он так похож на меня, что все удивляются. (Это не совпадение: отец с друзьями постарались!) С Лексом никогда не соскучишься, особенно когда он задает вопросики типа: как люди узнают, что их ждут неприятности, и как определить количественный состав ожидающих. Или, когда говорят «мне глубоко фиолетово», как узнать, насколько глубоко? А вот «ноги в руки и вперёд» однажды он попробовал выполнить… Гугель ему в микросхемы! Я еле сдержал смех – иначе он бы обиделся (рожицы корчить уже умеет) или, что ещё хуже, замучил бы новыми вопросами. Мои приятели тоже заразились моим увлечением и помогают кто чем может: дарят редкие микросхемы, идеи алгоритмизации. До полного воплощения всех задумок пока далеко. Я «застрял» на этапе соединения речи Лекса с человеческой артикуляцией и мимикой: никак не удаётся добиться того, чтобы все мелкие мышцы лица двигались правильно (а не как у говорящего памятника). Для тренировки он ходит по дому, записывает разговоры и пытается их воспроизводить, как человек. Я проверяю, что получается, а что нет. Вот так и узнал... (Ну да, я опять отвлёкся от главного. Так всегда – стоит только вспомнить о своём хобби.)

В общем, отца, Макса и Альду ждёт сюрприз. Представляю себе их лица, когда они обнаружат подмену. Эх, даже жаль, что не увижу! Я осознаю, что неэтично смеяться над отцом, но хоть в мыслях улыбнусь.

Я понимаю, что искать меня будут. Причем долго и упорно. Альда и её отец вряд ли откажутся от такого «билетика» в высший круг. Хватка у её папаши железная.

Но я не сдамся. И первым пунктом – затеряться в космической глуши. И вот уже я лечу на планету ЛХ-15 или, как ее ещё называют, Славну. Один приятель рассказывал, что в его жизни «это было самое незабываемое приключение для настоящих милейцев». А главное – эта планета находится там, куда даже Гугель файлы не гонял.

К черту женитьбу! Да здравствуют свобода и приключения! Дохлый Ноут! Я как юнец радуюсь. Не ожидал от себя…

45 михра

И вот она, Славна. Не так я представлял начало путешествия… Но приключения оказались неотвратимы, как чих. Мне даже на миг показалось, что заметил слежку за собой. Уж больно внимательно на Лас-Веге какой-то хмырь в сером длинном плаще меня разглядывал, словно сличал с портретом. А я как раз очередное аляповатое платье сменил на неприметные синие футболку, куртку и джинсы. Но вроде по прилёте на Славну его не заметил, хотя постарался выйти последним. Но Славна…

Вот это планета! Чтоб мне теорему Ферма всю жизнь доказывать извращенным способом!

Дорог нормальных, транспорта, электричества и массы других изобретений, делающих жизнь приятной и необременительной, – нет. Интересно, хотя бы книги есть? У меня с собой только минимум любимых (то есть всего одна: с томиком Лермонтьяка никогда не расстаюсь!), остальные – электронные, а зарядка бесполезна. Потому что в соответствии с жестокими правилами всё придётся оставить здесь, в Космопорте, на хранение. До отъезда отсюда. Чувствую себя Иванушкой в сказке про Бабу-Ягу, как говаривала кормилица. Но зато и найти меня здесь не так-то просто будет. А это точно плюс! Вообще-то, до этого момента я редко путешествовал за границы своей Галактики: учёба, работа, хобби, снова учёба…

Всё! Дописываю последние предложения, справку в зубы (слава Ай-нету, хоть что-то нашёл про эту планетку!), вещи сдаю в камеру хранения – и… Жизнь начинается заново!

Даже вдохновение нагрянуло:

«Как небеса» – уже не надо. Тот пафос устарел.

Твоим напитываться ядом –

Нерадостный удел.

Твоей альтернатива фальши –

Иные небеса.

Пойми: они уже не «наши».

Смирись – я дальше сам.

А мой клинок твоим залогом Останется. И пусть!

Всё! Выбор сделан, ждёт дорога.

Сюда я не вернусь.

Бегу из плена ваших планов Фальшивого венца,

Меняя блеск богатых кланов

На волю беглеца.

П.С. А вообще, ну и хвост Галактики же – эта Славна! Всё, что я нарыл, уместилось в кратком резюме из Галактического путеводителя в Гугеле:

Информация по ЛХ-15 для путешественников-любителей.

Куда стоит отправиться туристу, впервые попавшему на ЛХ-15? Правильно, на Ярмарку! По рассказам бывалых путешественников, удивительно яркое и диковатое зрелище. Купить здесь можно любую небывальщину – даже зеленого черта верхом на свинье, показывающей фокусы.

Ярмарка – самое стОящее место для посещения на этой маленькой захолустной планетке, больше ничем не примечательной. Благодаря фантастически низким налогам на торговлю сюда тащат любую гадость откуда ни попадя. ЛХ-15 (на местном языке Славна) – база и тусовка контрабандистов (зачёркнуто) свободных торговцев всех времен и народов.

Мироустройство на планете простое: община, натуральное хозяйство, население в массе своей крестьянствует. Есть и диковинка: богатыри – тренированные бойцы, владеющие разными стилями борьбы буквально с пелёнок. Внешне отличаются от остальных жителей, словно другая раса. Крепкие, сильные, с хорошо развитой мускулатурой, умеющие обращаться с любым колюще-режущим оружием. Легко овладевают любой техникой боя. (Поэтому с ними лучше не связываться!) А рассказывают про них разные сказки: слонопотама на скаку остановят, хобот вокруг туловища морским узлом завяжут или уши оторвут. Обязательно посмотрите!

Богатырей приглашают (за деньги, разумеется) в другие миры на бои. Только они не соглашаются. Разве что телохранителями подрабатывают иногда. Особо любопытствующие могут посмотреть их тренировки.

Внимание! На Славне законы жёсткие: запрещено использование любых технологий (Совет Галактик тщательно следит за этим), так что никакие технические системы поиска не работают.

Груша

Ипатий старый всю душу вытряс в своё время. То прозвище было, а так-то Коловоротом деда звали. Уж очень любил он словцо это – «ипатий» – в каждую фразу вставить.

Мелюзге богатырской дед байки всё травил. Про Кооза-создателя, двуликого и непутёвого. Про демонов фиолетовых. Как слонопотама в юности завалил сам-один да руками голыми. Про Чёрного Богатыря и его злодеяния, что лишь Асина-спасительница – второй, светлый лик Создателя – остановить смогла, упокоив татя.

Всё сокрушался Ипатий, что в его-де время богатыри покрепче были да без подвига спать не ложились. Не то что ныне…

Подрастали богатырята, и уже о серьёзном Коловорот старый вещал. О том, как Славна вкруг солнца бежит ежедневно, а с ней братья и сёстры, числом восемь, да каждый по пути своему, который по-учёному – орбита. И всё это Солнечной системой называется. И систем таких – как звёзд на небе, и у каждой – своё место и своя орбита, значит, а все вместе они – Галактика. И Галактик тех тоже – как звёзд, только ещё больше.

Счёту и письму учил, как таньги считать и как зарабатывать на службе княжеской иль простакам помогая. Как чужаков различать, когда на Ярмарку попадёшь, и как общаться с ними.

Что где растёт на Славне, да где какие твари коозовы водятся. Почему ветер днём с моря на землю дует, а ночью – с земли на море. Про твердыни княжеские, да как у простаков всё устроено. О чём Камни Пути поведать могут. Про нерушимость свободы воли любого, разумом наделённого. А Кодекс богатырский к седьмой весне каждый из нас назубок знал.

В общем, Коловорот Ипатий наставником моим был, что жизни учит. По воинским-то наукам другие были. За долгие года много чего дед вложил в меня, но быль про то, как Первый Князь на земле этой появился на корабле крылатом и дал ей имя – Славна, я ярче всего помню…

Тогда и поклялась себе, что взойду рано или поздно на мостик корабля летучего и стану стражем неба Славны.

В детстве рассказы про звёзды и миры другие за сказки мне были. Далеко очень и непонятно. Тем более род наш богатырский лишь на Славне приют себе нашёл. А Вселенная, получается, простакам принадлежит. Неинтересно, короче, было. Но как-то раз старый Коловорот на Ярмарку нас свозил. Вот тут я и обалдела.

Раскинулась Ярмарка ярким пятном посреди самой большой степи на Славне. Наставник объяснил: это чтоб лодкам летучим чужаков удобнее приземляться было. Я про себя прикинула, что если все твердыни княжеские в одну кучу собрать, то и десятой части Ярмарки занять не получится.

Глаза разбежались куронями испуганными, первые полчаса ни на чём взгляд остановить не получалось, несмотря на то, что уже постигала я науку богатырскую и цели самые важные определять научилась вроде бы. Вот именно – вроде бы. В глазах мелькало всё, что те снежинки в пургу неистовую. Только каждая снежинка свой цвет имела. Ну Кооз, ну затейник! Это ж надо такое диво выдумать? Как мозги твои не завернулись?

Чуть в себя приходить стала, когда Ипатий остановил повозку возле какого-то дворика – не дворика, площадки – не площадки… Тогда, что такое трактир, не знала ещё. С десяток столов стояло длинных с лавками такими же под навесом из полотна красного. На нём ещё литерами белыми чужими написано что-то было непонятное. Дед наказал нам за столы садиться, а сам рукой махнул простачке с волосами того же цвета, что и навес над нами, и шептать на ухо что-то ей начал.

Я только пару раз ресницами хлопнуть успела, а передо мной уже вазочка с чем-то белым стоит, на сметану похожим, только воздушным, с запахом непонятным, но приятным до одури. Пока думала – что за диво? – Вишеня-непоседа уже нос туда всунул, вскинулся с вскриком и, глупо кося, разглядывал белую кашицу на кончике носа. Мы все хихикать начали да расхватали лакомство. Так я мороженое первый раз попробовала. Вот!

Сам Коловорот сдул с огромного кружеля пенную шапку и надолго приложился к какому-то напитку цвета хлеба ржаного. Вроде как квас, да откуда ж у кваса такая пена густая?

Поедая сладкую морозную вкуснятину, сама не заметила, как начала детали в окружающем бардаке замечать. Вон загон с куронями. Возле него возня шумная. Торг, похоже, полным ходом идёт. Простаки этих животин с удовольствием в хозяйстве пользовали. Ну а что? Птах сильный, хоть в плуг впрягай, хоть под седло ставь. Жрёт всё подряд, хоть отруби, хоть опилки. Не злой по жизни, разве только с собратом раз в год в бою схлестнётся за самку, а для простаков угрозы не несёт никакой. Глупый, правда, да кому от него ум нужен? Вот то ли дело кони наши богатырские. Тьфу ты, семя коозово! Как можно в один ряд коня с куронем ставить?

В общем, потихоньку стала понимать я, что к чему на Ярмарке этой. Ипатий долго нас водил, показывал да растолковывал непонятное.

Первым делом зверинец показал. Надолго мы у зверья инопланетного застряли. Каких тварей только не наплодили себе творцы иных миров! Даже Кооз не таким уже и выдумщиком показался.

Вёл нас Ипатий запутанным маршрутом. Не знаю, смог бы выбраться кто-нибудь из нас, если б отстал где-то, да обошлось. Да и следил наставник строго, чтоб не совали нос куда попало без разрешения, да чтоб не закрутила круговерть ярмарочная, не занесла к Коозу за шиворот.

Сквозь торговые ряды к артистам вывел. Посмотрели мы, на что скоморохи залётные способны. Даже на одном представлении побывали. Там еще марионетки деревянные против своего кукловода бунт подняли. Смеялась я до слёз. Вроде кукла хозяина бьёт, а он же её за верёвочки и дёргает для этого. Ну глупо же…

Арену увидели. Коловорот скривился, хотел мимо проскочить, да куда там. Мы ж все воины будущие. Богатыри мы или кто? Как же на бой-то не посмотреть? «Какой там бой, Ипатий», – сплюнул старик под ноги, но не стал возражать.

Как раз два простака наших, местных на длинных палках, что у них за копья были, драться закончили. На ногах оба стояли, в синяках да в ссадинах по всему телу. Но один улыбался победно, а второй кашлял надсадно, думала, ещё чуть – и лёгкие свои выплюнет. В солнышко тычок пропустил, бедняга. Не боец уже, конечно.

Новая пара заинтересовала по-настоящему. Один наш, славненский явно. Простак, но здоровый, что тот слонопотам. Не обидел Кооз силушкой. А вот второй… Невысокий, смуглый, аж коричневый. У нас на Острове Южный и то кожа светлее у островитян коренных. Волосы чёрные, как кольца на кольчуге воронёной, в косу тугую заплетены. Одежда тоже странная. Штаны и куртка свободные, удобные явно. Мы сами в похожих искусство воев постигаем. Только у нас оно зелёное да коричневое всё. А он весь в белом был! Мы рты и пораскрывали. Да ненадолго. Сам бой разочаровал, прямо скажем. Простак здоровый борцовские ухватки знал, конечно, но по арене ходил увалень-увальнем, никак за противником юрким угнаться не мог. А чужак в белом прыгал, как демон коозов. Ловок был, не отнять. Да толку?! Движений лишних – уйма. Не бой, а танец потешный. Земляка нашего умотал быстро и на землю уложил, ткнув в артерию локтем, но прикинула я нос к пальцу, что и в свои восемь на равных точно с ним бы встала. А с помощью Асины-спасительницы и верх бы взяла.

Так что ушли мы быстро с Арены той на радость Ипатию. Вишеня с Малютой ещё поединок, типа, затеяли и ужимки чужака прямо на ходу повторять пытались, мяукая пронзительно, как коты по весне, но быстро по подзатыльнику от наставника получили и успокоились.

Вот что я точно пропустить не могла, так это место, где чужинцы лодки свои летучие держат. Мне ж ещё корабль крылатый строить, надо понимать, что и как работает. Но когда увидела… Эх, Кооз, похмельный ты создатель… Прям на моих глазах какой-то ящик серый с небес свалился, как кирпич на голову. Завис перед землёй, разгон гася, и грузно ляпнулся на отведённое ему место. А вокруг лодок-ящиков таких и других, на бочки похожих, видимо-невидимо. И ни одной пары крыльев.

– А где ж корабли крылатые? – сквозь набежавшие слёзы спросила я у Ипатия.

– Кооз их знает, – ответил наставник.

– А что юная барышня знает о крылатых кораблях? – раздался вдруг вкрадчивый голос из-за спины.

Коловорот вроде и дед старый, но развернулся мгновенно всем телом, принимая боевую стойку. Рука правая на рукоять короткого меча легла, в любое мгновение готовая развалить врага одним движением.

– Йоу-йоу-йоу, уважаемый богатырь, я не враг вам, – щуплый неприятный тип вскинул вверх раскрытые ладони, глядя на Ипатия широко распахнутыми испуганными глазами. Мне он сразу не понравился. Не видом своим, нет, вид противный и так ясно. Но испуг какой-то неправдивый был. Играл он, как те скоморохи на подмостках.

– Что ты о них знаешь? – спросил его наставник строго.

– Ничего-ничего, просто услышал слова маленькой богатырки – и мне стало интересно. Прошу извинить меня, уважаемый, я пойду, хорошо? Хозяин ищет, – и, развернувшись, в момент пропал в ярморочной толпе.

– И я не маленькая! – вырвалось у меня, но незнакомца уже и след простыл.

Вот так я с Ярмаркой и познакомилась. Удивлялась сначала. Зачем Кооз допустил такое на Славне? Потом как-то всё равно стало. Допустил – значит, надо ему. Он – Создатель, пусть сам решает.

Со временем у меня другие наставники появились. От них узнала, что Совет Галактик так решил. И все контакты с чужаками Ярмаркой ограничил. Смотреть на чудеса можем, вывозить за забор – нет. А зачем так – типа, рано мне знать пока. В своё время узнаю.

Ипатий Коловорот с теми богатырятами, что на ноги едва встали, остался. Он всегда с ними остаётся. По сию пору с малышнёй возится.

Новые учителя просветили, что в других мирах живут по-другому. Иной уклад у них там. Иные порядки и ценности. И сами разумные мало что сделать могут, потому и помогают им механизмы всякие. С коней на повозки самокатные пересели. Еду не в печи да на костре готовят, а силой молнии. Вместо приключений, путешествий да деяний славных сами себя осознанно иллюзиями обманывают. Воюют, не в глаза врагу глядя, а подленько, издали, с помощью механизмов тех же. И цель… Не своя у каждого, личная и особенная, а одна на всех. Таньги побольше да еды послаще.

Одного я не поняла: почему в Совете Галактик, который, как у нас Совет Княжеский, всем руководит во Вселенной, аж двое посланцев от нашего богатырского сословия заседают в заправилах и влиять могут на все решения. То, что чужинцы-то к нам, славнянам, как к деревенщине неумытой, относятся, хоть и скрывают это, давно мне ясно стало. А тут – Совет… Но молчат наставники. Может, и сами не знают?

А каждый раз, как на Ярмарке бываю, мне взгляд того незнакомца противного мерещится, что про корабли крылатые пытал. И не испуг в том взгляде, а что-то иное. Липкое и неприятное. Ведь корабли те – не просто байка или блажь детская.

Хотя и про них молчат учителя. Только глаза закатывают в ответ на вопросы. А кое-кто и уроком дополнительным наградит, чтобы дурью не маялась. Значит, есть тайна тайная на Славне, кораблей этих касательно. А у меня – Цель!

Глава 1

Груша

«Кооз похмельный! Этот стук уже начинает доставать...– я стояла на верхней ступеньке трактира «Непоследний кружель», смотрела на то, как Велькс со стражем размахивают тренировочными салитами. – Велик вбил в свою фиолетовую башку, что сможет со мной на салитах поспорить. Днями напролет изводит стражников из простаков боями учебными. Бывает и из братвы умудрится кого-то уболтать. От уже... куронь упертый, сколько раз ему говорила: с богатырем на равных биться, надо им родиться. О! Уже песни походу складываю. Как этот... Лермонтьяк Велькин. Кстати! Вот и нашлось ему занятие, чтоб от палок отвлекся».

Времени вроде всего-ничего прошло, как Кооз-шутник, встречу с благородным – хи-хи – изгнанником организовал, а чувство такое, что ещё одну жизнь прожила. Раньше и помыслить не могла, чтоб на Ярмарке дольше нужного задержаться, а сейчас комнаты в трактире, как палаты свои стали. Даже странно.

Я-то предлагала у Ига-Буревестника на постой стать. То – брат-богатырь старый да крепкий, как Камень Пути, которому и века нипочём.

Наши-то, постарев, по-всякому на покой уходят. Кто малышню наставляет, кто на печь… И сидит там год, два… Тридцать три отсидеть ни у кого, правда, терпелки не хватало, как в былине старой, но пытаются многие. Слезет бывает такой, потом вся дружина назад загоняет, а то проблем больше от них, чем пользы.

Иные оружие чинят-правят. А Иг решил трактир да двор постоялый на Ярмарке открыть. Тоже дело хорошее. Ну то – другая история.

Упёрся, в общем, Велька. Не хочу, мол, на окраине жить, у Боршча хочу!

Ну, мне-то что. Хочет здесь – ради Кооза. А фиолетовенький-то всё-равно глазки закатывает ещё, как до ветру на задний двор идёт. Впрочем, у Буревестника с этим не лучше. Было б иначе, не устоял бы друг от соблазна с удобствами привычными жить.

Ладно, хватит ему Кооза смешить драками корявыми. Лучше то пусть делает, в чём силён. Тем более самой интересно, что с этого выйти может…

— Эй, третий сын! Кто там сказки рассказывал, что мы книгу написать можем, не хуже поэта твоего? Ведь есть нам, о чем людям рассказать?

Велькс

С того момента как я оказался на Славне калейдоскоп событий разной степени драматичности буквально закружил меня. Самое непростое было привыкнуть к архаичному быту и культу силы. На своей родной Милео я считался неплохим фехтовальщиком. В боях на шпагах тренировался не один год, однако всё последующее на планете Груши настойчиво намекнуло о том, что смирение – добродетель. Короче – больше тренироваться надо! Иначе всякие «малявки» будут из переделок вытаскивать, а мне только святому Ноуту молиться останется. Но я не настолько религиозен.

Вот учиться новому всегда готов и, благодаря моей настойчивости, соотечественники Груши не отказывают в уроках боёв по местным правилам. Да у них и шансов нет отказать: то пиво пролью им за воротник, то на ногу наступлю… «случайно». А стражники и сами любят поразмяться в дружеских потасовках, да при условии – проигравший ставит победителю кружель местного пива. К сожалению, нанять тренера местных таньгов у меня всё ещё не хватает.

Ко всему прочему, в последнюю неделю наши недруги как-то притихли и это несколько нервирует - совершенно непонятно, что они задумали. В смиренное решение отстать от нас - не поверю! Лишь надеюсь, приближающаяся гадость - не внеочередное похищение. Мне же хочется не только спустить пар, но и что-то путное сделать. Рассказать о происходящем кому-нибудь, например. Да и межгалактическую программу защиты «СМИ – не спит» неплохо бы задействовать. Работает просто и эффективно: сделай намерения врагов публично известными и это вполовину укоротит им руки. Ну, или хотя быть свяжет. (Может, Совет Галактик очнётся от спячки и что-нибудь предпримет?)

Идея написать книгу о наших приключениях давно уже застряла в моей голове. Я не мог и подумать о том, сколько удивительного, таинственного и опасного поджидало практически «за углом», едва сбежал из дома.

Даже не верится, что в результате водевильной космической одиссеи попал на планету ЛХ-15 или Славну. Родную планету Груши. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что местные с подозрением поглядывают, когда я без маскировки. Конечно, двадцатипятилетний мужчина с бледно-фиолетовой кожей, такими же волосами и с томиком Лермонтьяка подмышкой не останется на Славне незамеченным. Кто знает, что от него можно ожидать... Слишком отличаюсь от местных: и от Грушиной братии богатырей, и от тружеников–пейзан. А ксенофобия на Славне не под запретом. Уж сколько с этим было связано недоразумений… Факт! Очень хочется рассказать, как мы познакомились, подружились и какие трагикомические истории случились с нами за эти полгода - никто не поверит, что такое бывает.

Я всё думал и думал, как бы сподвигнуть на это Грушу. Но она не поддавалась, придумывая разные отговорки, типа: «я не Лермонтьяк», «не богатырское дело».

Уклонился от очередного удара деревянной салитой(местный аналог шпаги) своего противника и не сразу заметил, что Груша вышла из трактира и наблюдает за боем.Невысокого роста: метр с кепкой в прыжке (только ей не говорите – обидится!), но крепкая и хорошо сложённая. Косая каштановая челка вкупе с обаятельным курносым носиком и большими серыми глазами завершают её запоминающийся облик. А тяжелая рука, если вам не повезло с ней столкнуться, обеспечит незабываемость ощущений в комплекте с лёгким заиканем. Даже, когда срастутся переломанные кости. Выбитые зубы, кстати, не вырастут. Ближайший дантист – в паре-тройке парсеков. (Не к Гуляму же идти, на самом деле? Этот разве что грибов полный рот вырастит!)

Я подмигнул Груше, салютуя тренировочной шпагой, а она иронично закатила глазки – не верит в меня.

Мой соперник как раз сделал выпад, который пришлось «ловить» не только тренировочной шпагой, но и рукой – не мой день. Явно.

Недавно приобрёл набор деревянных салит для тренировочных боёв. К тому ж, с нашим-то везением форму никак нельзя терять.

Сегодня на тренировку я напросился к Рыжему, так все зовут долговязого стражника с огненными кудрями. Тайно надеялся - вдруг умная мысль придёт, как уговорить Грушу книжку писать... Ну чего упирается?! Ещё в детстве отец рассказывал, что активность тела будит живость в мыслях. И если хочешь найти решение трудного вопроса, то сначала собираешь всю доступную информацию, а потом «загружаешь» тело и - трах-тиби-дох - нужное решение приходит само собой.

О! Зовёт. Ух ты, получилось! Я даже готов уступить даме первое слово».

Подхожу к Груше, кланяюсь согласно этикету Милео и подаю руку, она усмехается, но уверенно протягивает свою. — Пошли в трактир, леди. Писать будем. Вместе. – вежливо, стараясь скрыть улыбку, говорю и крепко держу её за руку.

Двигаясь пародийно-церемонно мы возвращаемся в «Непоследний кружель» за давно облюбованный стол в дальнем углу у окна. За последние полгода он стал «родным» и выполнял функцию нашей штаб-квартиры для совещаний. Трактирщик Боршч сдал комнатку в мансарде после разговора с Грушей буквально по дешёвке. И этот трактир мне понравился сразу: чистый, уютный, любовно украшенный цветными тарелками по стенам и яркими расшитыми скатертями и занавесками. Местным рукодельницам мой респект. Мебель была обычная для трактиров Славны: деревянная, без изысков, благодаря чему местные едальни похожи, словно братья-близнецы. У «Непоследнего кружеля» было приятное отличие – мягкие и удобные подушки для долгого сидения гостей. В воздухе ощущался едва уловимый запах свежей выпечки. Трактирщик изумленно вытаращил глаза услышав мою просьбу, но письменные принадлежности принёс.

— Пусть все узнают, с чего началось. Итак… Груша, запевай!

Я протянул перо и лист даме. Сам же, движимый Гугельным любопытством, стал следить за тем, что пишет.

Груша Чёрный Кооз! Зачем ты так поиздевался надо мной, а?

Малая дружина лагерем стала, полный переход сделав. До Ярмарки всего-ничего осталось, булавой докинуть, но Ваал-Беспалый, сотник наш, дал команду на привал стать. Себя да коней в порядок привести, и просто передохнуть-перекусить что Асина послала. И правда, негоже богатырям в гнездо чужацкое в пыли да потом конским смердя показываться. Ещё и слюни ронять голодные.

Вообще, можно было, конечно, и с марша в кабак первый попавшийся всей ватагой завалить. У Ваала дела там какие-то мелкие были с купцами, а остальные наши так: погулять, погудеть, на дива с миров иных поглазеть выбрались. Но всё равно. Богатырь примером быть должен. Так и Кодекс велит, да и просто, по совести.

Вот и стали у тракта.

Стоянка обустроена была с умом: в двух шагах ручей; навесы большие, очаги каменные возле каждого; поилки, привязи с яслями, и даже стожки небольшие с сеном отборным.

Вокруг – уже не лес, ещё не степь. Не интересно Коозу, наверное, границы чёткие ставить. Вроде и на лугу стоянку поставили, но между навесов берёзки там и сям растут. В перестреле – рощица. С другой стороны тракта, в отдалении ярок угадывается, тоже деревьями порос с обоих сторон. Красота. Жарковато в степи, правда, да тут тени хватает, слава Асине.

Прошло пару часов: коней почистили, да корму задали. Уже и сами животы набили… Вот когда братве делать нечего жди неприятностей. Вишеня, шутник коозов, так и прикипел взглядом ко мне вдруг. Ух, чую задумал гадость. Вечно неймётся, ну точно шило в штанах у него, пониже поясницы.

Климу на ухо шепчет что-то, а тот лыбится, гад. Так бы утром подрывался на справу воинскую, как шутки глупые шутить, увалень.

Короче, побратимы сначала прикололись, предложив пройти под брюхом коня. Я и повелась. Сняла шлем, и сделала те роковые шаги. Первые мгновения после этого все, обалдев, молчали. Смех, грянувший потом, смел всю листву с ближайшей рощи, куда там осеннему урагану. Ну и что, что прошла под ним, лишь слегка склонив голову? Все демоны Кооза! А ведь никто не вспомнил в тот момент - для того чтобы оказаться в седле, мне, даже после бочонка мёда, нужно времени вдвое меньше, чем самому шустрому из них, легконогому Вишене. И на топорах он мне не соперник… а вот из лука – да, стрелы кладет так, как не каждая мастерица из простаков - стежки на родовую вышивку. В общем, братва, чешите Чёрному под хвост, устала от подначек ваших. Лучше сама поброжу по Ярмарке, поглазею на чудеса, что лодки летучие из-за края небесного к нам тащат. Как только Кооз позволяет не пойми кому шастать туда-сюда? Не иначе долю ему чужаки отстёгивают, хотя и не признался ни один в этом. Ну, это понятно. На обычный вопрос у них принято соврать сначала, давно подмечено.

Прыгнула в седло и ходу. Ваалу только махнула рукой: там, мол, встретимся.

Тракт в низину меж двух холмов нырнул. Пошляки из братвы их грудями Асины называли, прости, Спасительница. Про что думают обалдуи озабоченные?

Иноходь коня богатырского нетороплива, если со стороны поглядеть, а с другой стороны – пара ударов сердца, а уже перелёт стрелы за спиной. Вот и остались в мгновенье ока позади две возвышенности, что у молодых богатырей желание позубоскалить на темы срамные вызывают.

Открылась равнина степная. Плоская, как сковорода. Вот зачем тебе такая огромная сковородка, Кооз-обжора? Специально, чтоб Ярмарку жарить, как яичницу куронью?

Так куронь тот росточком такой должен быть, что ему бы только звёзды с неба клевать. Ну, как семечки. Другой размерчик для такой посуды мал будет по-любому.

Впрочем, Ярмарка, уж насколько огромна была, да всё равно, на равнине этой сиротливо смотрелась.

Стены полупрозрачные синей силой светились, то ли сам Чёрный расстарался, то ли со стороны кого привлёк, да пройти за эти стены, ворота минуя, никто не смог бы. Даже из богатырей. Даже если стрелу пустить, вмиг сгорит, ограды достигнув.

Внутрь лишь через десяток ворот пройти можно. Вот, как раз к одни из них приближаются.

Ворота позади – хорошо. Но дальше – пешком. Не принято здесь верхами ездить. Впрочем, для наших проблем с этим нет, слава Асине!

Скакун мой не впервые здесь, сам вправо свернул к месту привычному. Вишене бы ума столько.

Конь, мой конь, друг боевой, придётся подождать меня. Здесь тебе хорошо будет. Иг-Буревестник старый из наших, присмотрит за тобой не хуже меня. Нет ну хуже, конечно, но ненамного. Славный богатырь, да век уже не малый прожил. Решил здесь на Ярмарке осесть на покой уйдя. Трактир прям у ворот поставил. Мы ещё мальцами, как на Ярмарку приедем, всегда у него останавливались. Как же, как же! Коловорот мимо дома побратима пройдёт. Да скорее Кооз протрезвеет, и конец мира устроит с бодуна, значит.

Вон, уже овёс тебе отборный тащат. Дождись меня, друже. Груша погуляет и вернётся. Прижалась к морде, что конь склонил. Запустив пальцы в густую гриву, провела ими, как гребнями по всей длине, да пошла со двора.

Поглазеть на Ярмарке, прямо скажем, было на что. Не впервые здесь, а все ротяка открывается, захлопнуться не сразу может: заметить надо, что калитка открыта, аж слюни текут, а как тут заметишь, если глаза разбегаются, поди догони. Тут тебе зелья в посуде чудесной, как капля водяная прозрачны; загогулины из металла небесного, чужаки друг у друга их хватают за здорово живёшь, а я в них пользы не увидела. Ни вида, ни веса… Что у нас тут? Бойцы. Потешные. За таньги на арене бьются. И, типа, за славу. Но… тьфу! Какая уж тут слава, пьяным чужим на потеху носы друг другу сворачивать. Мимо, мимо. Не богатыри. И не были никогда. У нас – Кодекс. Напрямую не запрещает, правда, но и не гладит по головке за показ силы богатырской таньги ради. Ага. Новенькое. В этом конце живность всякую чужацкую продают. Покупали наши пару тваринок, да чахлыми те оказались. Не хотят за пределами ярмарки жить. День-два - и кирдык. К Чёрному Коозу. Тот всех принимает. Что тут у нас?

Клетка не простая, сразу видно. Прутья толщины серьёзной, да ещё и мерцают слегка голубым. Так это та же сила, что и через ограду ярморочную через них пропущена! В такой слонопотама разве только держать… Да не видно слонопотамов что-то.

Пришлось растолкать простачьё, да зевак чужинских, чтоб лучше видеть. Не дал Кооз росту, пьяница старый.

Итак… Что за чудо фиолетовое? Чем-то на демонов коозовых похож – зверей, что в горах Полуденных живут. Ага, они издали, как люди вроде. Две ноги, руки две тоже… Ну лапы, в смысле, но как руки точно. Даже палку схватить могут или там камень. Очень на человека похожи, в общем, только тупые. Совсем без мозгов, и шкура синюшная. Угу, как синяк сплошной.

А здесь явно не демон. И цвет не тот – светлее намного. И волосы на голове… Даже на причёску какую-то похоже. Да и глазками вполне осмысленно блымкает…

Велькс

Очнулся я на жёстком полу в каком-то шумном месте, с тянущей болью в затылке. Показалось даже, что на базар попал: словно много людей одновременно говорили, спорили, кричали. Полежал немного с закрытыми глазами, ожидая, что боль отступит. Затем осторожно приоткрыл, огляделся и… аж подпрыгнул от ужаса. Не показалось! «Я в КЛЕТКЕ! Я. Велькс. Здесь есть рабство?! Врагу не пожелаешь очнуться в ошейнике, цепях и одной набедренной повязке, не считая томика стихов Лермонтьяка. Как он не потерялся только… Позор! Святой Ноут, какой позор. Что же мне делать?» – заметался по квадратному пятачку, огороженному слегка подсвеченными синим прутьями, пытаясь судорожно сообразить, как выбраться. Схватился на автомате, проверить на прочность хотел: «Ай!» Тряхнуло конкретно. Не так чтобы больно, но ощутимо и, главное – неожиданно. На ладони глянул - фух! Ожогов нет. Силовое поле, не слишком мощное, но мне хватило при тесном контакте. Ни Гугля́ себе, тут дело поставлено! Только сейчас заметил тусклое синеватое свечение, исходящее от прутьев.

Глава 2

От отчаяния рванул руками ошейник. Бесполезно.

Вокруг клетки быстро образовалась толпа зевак. Как только я очнулся, окружающие зашевелились, придвинулись поближе тыкая в меня пальцами, послышались смешки, разговорчики на неизвестном языке, напоминающем мяукание. От такого избыточного внимания ощутил, что становлюсь темно-фиолетовым (пока ещё не в крапинку), это, как покраснеть у белокожих. Все так пялятся… Особенно какая-то малявка – метр с кепкой, а таращится, словно на крокожабу. Стыдно. Я, вроде цивилизованный мужчина, а попался на примитивную уловку, едва оказался на чужой планете! Услышал детский крик о помощи, кинулся в палатку - спасать. Мужские инстинкты, чёрт подери! Моя память оказалась дамой милосердной, и частично вернулась. Но, к сожалению, только частично.

Что было дальше - не помню, да впрочем и так понятно: оглушили, ограбили (дохлый Гугель, переводчик уволокли!), продали в рабство (а на что ещё это похоже?). Пусть мне теорему Ферма всю жизнь доказывать извращенным способом! Так. Подумаю об этом позже. А сейчас надо сосредоточиться и быстро придумать, как выбраться из передряги. Хотя голова от происходящего идёт кругом. Это ж надо?! Сбежать из дома, от отца, одержимого безумной идеей женить меня на Альде, и сразу так вляпаться... Ничего-ничего, найду какое-нибудь решение этой задачки. Отошёл от прутьев, игнорируя галдящую толпу, и задумался. Обычно собраться с мыслями помогали физическая нагрузка или поэзия (люблю стихи, с детства!). С нагрузкой не задалось как-то. Борьба с электрошокером – не мой вид спорта, однозначно. Хорошо, неизменный карманный томик Лермонтьяка при мне (подарок одной девушки с Земли). Решил открыть наугад: «Пылает дюза одиноко В тумане космоса немом. Что потерял в краю далеком Пилот, забыв про отчий дом…»

Видимо, ещё не отойдя от потрясения, прочёл эти строчки вслух. И тут девчонка изумлённо мяукнула и быстро-быстро залопотала на своём, обращаясь к какому-то угрюмому мужику, настойчиво тыча в меня пальцем. Купить что ли хочет? Как плохо без переводчика-то! Да нет, объясняет чего-то, судя по экспрессивным жестам. Придвинулся поближе к решетке, чтобы лучше видеть происходящее. Вдруг, эта мелюзга подскочила к прутьям, бесцеремонно схватила меня за руку, ловко, не касаясь жалящих прутьев, дернула на себя (почти оторвала конечность!) и быстро полоснула ножом по запястью. Выступила кровь. Нет, только не это! Разобрать на части? Не дамся! Пусть не надеется. Я резко попытался отнять руку, но не тут-то было. Моих усилий девчонка даже не заметила… У неё титановые ручки? Если у них такие детки… Хотя, может, она и не ребёнок: взгляд, которым меня окинула, был явно не детским. Даже набедренную повязку захотелось поправить, дотянув до колен. Нет, я не такой уж скромник, просто невообразимо неловко оказаться в роли домашней зверюшки или, чего доброго, интим-игрушки у всех на глазах. Малолетка поднесла мою окровавленную руку к носу того мужика, снова требовательно мявкнула что-то. Он, скривившись, пробормотал себе что-то обиженное под нос и нехотя поплёлся куда-то вбок. Вдруг раздался щелчок, и пропало гудение, издаваемое клеткой. Пока гудело, даже не замечал, а тут прям отпустило что-то внутри. Качнулась дверь, больше не удерживаемая электрозамком. Неужели свобода? Руку мне наконец-то вернули прилепив к ней какой-то лопух, изрядно обслюнявленный. Гигиена-Авицена… Мойдодыра на них нет! А условия жизни-то здесь похоже аховые…

Вышел из клетки и облегченно выдохнул:

— Свобода, слава святому Ноуту! Чувствую себя экскурсантом в каменный век. Ну, здравствуй, новая планета. Вот и познакомились.

Толпа окружавшая клетку разочарованно расходилась, ожидаемое представление сорвалось. Некоторые зрители тайком оглядывались, но уже без азарта, видимо, понимая, что ничего сногсшибательного не увидят. А я с наслаждением вдыхал неповторимый воздух свободы.

«Стоп, – оборвал себя. - Порадовались и будет. Вель, мозг включи! Ты свободен, но находишься на планете - спойлер: «ох, какая же дыра!», с одним Лермонтьяком в руке… Денег нет, ключа от ячейки в хранилище, где деньги лежат - тоже, даже одежды и той… Ай-нет мне в печёнку! Но самое гадкое - переводчика нет. Кстати, надо поблагодарить девчонку за освобождение, уж не знаю, чего она им наплела, но вроде не выкупа́ла, хотя, может, в кредит… не хотелось бы оказаться её рабом. Задумался перебирая весь эпизод: «Да нет, вроде не предъявляла на меня собственнических претензий… А поблагодарить надо. Без переводчика сложно, конечно. Но есть же языки знаков, жестов. Попробую использовать подборку «знаков безопасности» Гибсона для Королевского института глухих. Должна же она понять… Эти универсальные жесты, я изучал на курсах дипломатии в столице Милео, когда учился в Университете Всеобщих Знаний.По идее, их должны понять даже в этом Ноутом забытом углу. В крайнем случае, попробую знаки из простого межплеменного разговора индейцев.

Жертва Гугеля я, забаньте в нём навечно! Знал бы заранее - выучил бы все языки, включая мёртвые. Но слепо понадеялся: Ай-нет всегда со мной. Любую инфу добыть – не проблема. Кто ж знал, что в нашей Вселенной есть такие затёртые Гугелем дыры?!»

Так, главное всё время улыбаться (не только шефы любят идиотов) и также, не забывать демонстрировать доброжелательность. Мало ли какие у этих дикарей законы. Чирикнуть не успеешь – бац! И опять «клетка»! А куда малявка успела смыться?

Я оглянулся в поисках своей спасительницы, но заметил только печально насупленного, словно у него отобрали вкусняшку, мужика, что держал меня в клетке.Повертел головой в разные стороны, внимательно разыскивая девчонку среди ярких прилавков и кучкующегося около них народу: «О! Кажется, каштановая макушка мелькнула в проулке, надо догнать! Может, удастся денег в долг попросить на переводчик? - размышлял на бегу, догоняя девушку. - Потом, когда доберусь до ячейки, где оставил свои вещи, верну всё. Хоть с процентами.» Я бежал, морщась, спотыкаясь по песчаной дороге(мелкие камушки такие коварные, мать их!), стараясь не потерять спасительницу из вида и не думать о том, как мой забег выглядит со стороны. Догадывался и так, что напоминаю героя аттракциона «Сбежавший клоун»! Но надо отдать должное – прохожие почти не шарахались: устойчивые какие! Видимо, нервы, как канаты у местных дикарей. Я так обрадовался, когда догнал девушку, что тут же, на автопилоте, дотронулся до плеча, сказав «гм-гм». Мда. Ошибка…

Дальнейшее помнилось смутно: куда-то летел, упал плашмя на зверюгу, напоминающую большую курицу, покрытую тонкой попоной(?) и та, явно обрадовавшись, стартанула с места, как подорванная. Пришлось из последних сил вцепиться не пойми во что, напоминавшее недоразвитые лапки или это крылья такие(?); и клясть всех святых: «Гугель, Ноут, твою мать! За что меня так?»

Велькс

От избытка чувств махнул пером и неожиданно поставил здоровенную кляксу на лист. Нет, переписывать не буду.

В трактире всё шло своим чередом: гости ели-пили, сноровистые подавальщицы разносили подносы со всякой снедью, Боршч стоял за стойкой катая в руке серебряную монетку(вечная привычка!). Вроде всё как всегда, однако, интуиция твердила, что не всё так благодушно.

Я перевёл взгляд на Грушу. Девушка смотрела в упор, слегка порозовев, и сурово сдвинув брови. Кажется, ненароком попал в эпицентр грозы. Сейчас молнии бить будут. Запоздало сообразил, что она наверняка успела прочитать написанное. Вдохнул поглубже собираясь объясниться, но не успел. — Малявка, значит? – возмутилась моя подружка. — Ах ты, демон, Коозом по пьянке сделанный! Скажи спасибо, что на ярмарке осталась тогда, ведь было желание на коня прыгнуть, и в степь, за ветром в погоню. Не далеко убежал бы тогда! До следующей клетки только!

И она выдернула у меня перо, решительно передвинула поближе к себе чернильницу, взяла новый лист и, с нажимом, застрочила.

Груша

Вот как-так?! Я барыгу этого давно помню. Ещё под стол пешком ходила, не то что под коня, он торговал уже зверями диковинными. Знает же гадёныш коозов, что за торговлю разумными может по полной огрести. Ведь видно по глазкам бегающим, что знает прекрасно, как демоны наши выглядят. Может вернуться да наизнанку вывернуть? Хотя потом Ваал дырку в черепе прогрызёт. Вот же ситуация…

Чужак, дай Асина, сам разберётся. Не маленький вроде…

О! Мороженое! Давай вон то. На палочке, как леденец сахарный.

Вот! Под сладкое лучше думается. Итак. Купца я спасла, получается. Могла бы и заложить смотрящим. Подмывало, руку на сердце положа. Ишь чего удумал: людьми торговать! Разумный – свободен. Закон незыблем, как Камень Пути. И летел бы он вороной глупой за небо, получив пинок волшебный, без всякой лодки летучей. А может откупился бы? КЗ… Фиолетовенького спасла тоже… Ха! Мать – Асина, святая спасительница, прям. Братве – ни слова. Засмеют же, зар-разы. Груша и её ручной демон! Мужчинка впрямь на демона смахивал, да те тупые твари, только мычать и слюни ронять умеют, а этот – ишь ты – бормотал складное. Песня – не песня, наговор что ль?.. Взгляд глуповатый, конечно, но не демонский ни разу, там вообще пустота, раз увидишь – ни с чем не спутаешь. Ну и кровь у выродков Кооза, как пустишь, так на пламень исходит сразу. Один умник, из чужих заливал нам про активные конпаненты, реакции там, прочую лабуду, объясняя, почему кровь демонов на воздухе вспыхивает, да я заскучала быстро. Разница-то какая? Захотел Чёрный и слепил слуг себе. Кто с него спросит? В своем праве творец. Тут мысли на заветное свернули. Корабль. Мой. Мой летающий корабль. Покосилась на лодки летучие чужаков. Нет. Не то это. Ящики какие-то, по недосмотру Кооза, по небу прыгающие. У моего корабля будут большие белые крылья… Что за…? Вот только про святое подумаешь, обязательно найдётся желающий испохабить образ светлый. Чья-то грабка легла на плечо. В голове еще корабли летают, но в таких случаях руки и без головы знают, что делать. Разворот, хват и хозяин хваталки летит в сторону куроней, оставленных простаками, приехавшими на ярмарку для торга. Ого, какие большие глаза бывают у разумных! Прозрел бедолага… Куронь-счастливчик, на чью спину прилетело фиолетовое тельце, такой ноше не обрадовался. Ломанулся по прямой, дурацки выкидывая птичьи лапы, прыгая через прилавки, распугивая ярмарочный народ. Где-то в стороне загалдели куроводы. Так, парни, позже. Не до вас пока. Чужак-то падать не захотел. Вцепился в сбрую, только что не зубами. Вот уж наездничек коозов! Ну куда оно так доедет?! Боюсь, прямиком к лекарю. Да и задержится там в гостях. Чем за постой заплатит? За ноги-руки в кучу собранные? Не заметила кошеля у него. Под тряпицу, которой бедра обмотаны, мало спрятать можно. Ничего там спрятать нельзя, прямо скажем. Ладно, раз уж его на спину птичке ездовой отправила, мне и спасать, выходит. Глупые животные разбежались, да ловить некогда. Придется на своих двоих. Кооз с ним! Справлюсь, куронь – не скакун богатырский. Тварь резвая, да не слишком, на коротком забеге догоню свободно… Ещё б чужаки под ногами не путались. В сторону! Барыга, в сторону, не видишь, Груша для потехи с петухом-переростком в запуски решила потягаться! Ага, вот и хвостик куцый, ну куда ж ты, родной, так несёшься? Прыжок. Фиолетовое тело подо мной задёргалось. Тихо, тихо… почти всё кончилось уже. Лёгкий хлопок ладонью по затылку куроня, чешуйчатые лапки подогнулись, птиц мягко опустился на землю, вытянув шею далеко вперёд. Где там хозяин его? Ща огребёт, простак, неприятностей. Куроней непривязанными кидать – куронью голову иметь… А чужачок-то не промах. Как ни колбасило, а книжицу, ещё в клетке запримеченую, умудрился не прощёлкать.

Велькс

Вид Груши, строчащей текст и периодически сосредоточенно-оценивающе щурившейся, у меня вызывал неудержимое любопытство. Может, сменит гнев на милость? Я осторожно придвинул ей блюдо с глубникой, кружель сока красни, её любимого, и попробовал оправдаться: — Ой, не дуйся! Ну да, малявка. Сначала так показалось… Ты просто миниатюрная! Самая миниатюрная богатырка во вселенной! Одна такая! (И слава Ноуту!)

У Груши иммунитет, походу на мужское внимание. Сколько уже и комплиментов сказано, и двусмысленностей, а реакцию попробуй угадай. Но уж смущения точно не жди. Румянца там стыдливого, взгляда отведённого. Ага, сейчас!

Весь смысл мимо ушей пропустит, а к слову какому-то прицепится, и вертись ужом в микроволновке, любопытство девичье удовлетворяя…

Сейчас она скептически взгянула на меня, но слегка смягчилась и дала прочитать написанное. Проглотив всё в один момент, я хмыкнул:

— А дальше было стра-ашно: боевые страсти… пух и подушки. (Гугель знает на что это похоже!) Груш, я начну описывать это приключение. Всё равно помню лишь частично.

Груша не сразу пододвинула мне листок, как будто хотела ещё что-то добавить, но передумала:

— Пиши!

Велькс

«Здравствуй, земля! Опять стою на двух ногах. Своих. Уже счастье, – первые мысли, которые возникли после того, как ступни ощутили основательно твёрдое и не подпрыгивающее. В целом, чувствовал себя изрядно помято-пожёванным. Но очень порадовался, что Лермонтьяк всё ещё со мной. Правда сразу же был вынужден признать, что в поиске жилья, переводчика и денег не продвинулся ни на пиксель. А ведь придётся продолжить поиски. Нет, барышню руками трогать не буду больше, хватит полётов со стриптизом на сегодня. О чём уж я до куриных скачек хотел поговорить с девушкой? А! Вспомнил темы две: «спасибо» и «деньги». Вообще-то пора бы представиться даме, а то такие тесные отношения… а мы ещё не знакомы даже. Не комильфо. Девчонка стояла совсем недалеко и кого-то выглядывала в группе мужичков деревенского вида. Так, мысленно прокрутил детальное выполнение жестов доброжелательности от Гибсона и от индейцев… Если поймет, узнаю, где купить переводчик. Если повезёт, будет за что его купить. Выдохнул: попытка номер два. Обогнал девушку, встал перед ней, поклонился. Уверенным движение поднёс левую руку - к губам и затем плавно отвёл в левую сторону, как воздушный поцелуй. После слепил колечки из большого и указательного пальца на обеих руках, соединил их как звенья цепочки. (Проделал всё идеально – учитель гордился бы мной!)

Спасительница посмотрела на меня исподлобья (будто дохлую ворону предложил), развернулась и пошла в сторону хранителей бешеных кур. А я завис, как старый ноут: «Что я сделал не так? Хотел по-хорошему…» Ещё минуту смотрел в сторону удаляющейся капризули. «Ну и Гугель с ней! - раздражённо махнул рукой. - Утомили меня эти местные непонятки».

Оглянулся по сторонам угрюмо размышляя, что бы предпринять.

Моё внимание привлекла арена, где было что-то вроде вольных боёв: кто чем может, тот тем и лупит. Главное – выстоять. О, деньги дают тому, кто выиграл! Так, вот это-то мне и нужно. Ух ты, даже одежду дают: штанцы-обмотайся-три-раза, на верёвке, и (хм!) смирительную рубашку (ещё бы башмаки с загнутыми носами… вылитый маленький Мук). Ну, мне выбирать не из чего.

Добравшись до распорядительницы, ведущей список участников, уже безо всяких Гибсонов состроил печальную рожицу и потыкал попеременно пальцем в себя и на арену, всем своим видом демонстрируя страстное желание попасть на бой. Девица, выдававшая одежду, ласково и понимающе улыбнулась моей пантомиме, протянула руку к моему уху, ткнула пальцем, с чем-то липким, сказала: «Туда иди!» О, Ноут, я понимаю местных!

Глава 3

Как же немного надо для счастья путешественнику. И я посеменил в это чудесное «туда». А «там», в новеньком ведре, торчало оружие, помеченное красными тряпочками(проверенное?). Из всего арсенала этого хурды-мурды мне была нужна шпага. (Пусть будет хоть что-то похожее!) Я бодро перебирал железный арсенал и наконец… Йес! Есть хорошая новость - шпаги в наличии. Вытянув одну, залюбовался: хорошее оружие для боя, без лишних украшений; на клинке голубоватой стали с тонкой золотой насечкой вытравлено клеймо, намекающее на толедское происхождение клинка. Я даже задохнулся: «Откуда здесь?» Осторожно пощупал острие и проверил шпагу на гибкость. Благородный клинок: не предаст хозяина, выдержит все испытания. Огромное удовольствие просто держать его в руках. А жизнь-то налаживается!

Тут как раз на арене освободилось место. Одного из бойцов на простыне из плотной чёрной ткани уносили к какой-то палатке двое дюжих молодцов. А мне распорядительница махнула рукой: в смысле, топай на помост, твоя очередь. Я внимательно оглядел оставшегося.

Поджидающий противник - крепкий на вид и, думаю, опытный. Уже пару боев выстоял против мужичков с длинными дубинами.

Я стал настраиваться. Как на тренировке снизошло полное спокойствие. Бой-то почти учебный. Да и терять мне нечего. (Эх, мой выход с кисточкой…) «Ан гард*, Вель! Алле!*» - скомандовал себе привычно. И бой начался. Дальше было быстро: кварты, сменяли терции, полукруги, выпады и парады. Не хочу хвалиться, но действовал довольно ловко, сказывались навыки. Всё-таки учился в школе братства Святого Марка Германского, которая хранит секреты мастерства аж с пятнадцатого века. Противник не мог похвастаться скоростью, но тоже был не плох и, скорее, придерживался ассо. Так приятно почувствовать себя, наконец-то, в личной своей(!) тарелке! Хорошо размявшись, я вспомнил о деле. Поэтому закончил развлекаться, перешёл к любимой фланконаде и дегаже. Как и следовало ожидать, шпага уткнулась в сонную артерию мужика, слегка царапая кожу. Я ему подмигнул. Какие у него глазки! Неужели ни разу не проигрывал? Учись, хм, пригодится! Но надо отдать должное, не дурак! Понял, что дёргаться бессмысленно и сдался.

Раздались неожиданно громкие аплодисменты. Я раскланялся и поспешил к распорядительнице. Отлично! Вот они - деньги. Вперед, за одеждой! От надежды наконец-то привести себя в человеческий вид, отвлекли звонкий свист и бурные крики. Оглянулся посмотреть - кто там? Я же был последним соискателем боевой удачи. «Ой…Ё!» – не веря протянул вслух, кажется. На арену выходит все та же девчонка, с грязной подушкой в руках. О не-е-ет!

Груша

Прибить придурка? Выковать цепь?! Щаз, все брошу и начну тебе рожать! Фиолетовых бесенят… Куроня в палатку тащи для этих целей. Правда, там кто кого, не ясно еще… Курони – сами топтуны те ещё. Иди к Коозу, озабоченный! Пальчики оно в звенья складывает, и научил же кто-то! Кстати, о куронях. Ну где ты, куровод недоношенный? Иди к маме, базарить будем…

Погонщик куроней давно понял, что не его день сегодня. Думал лёгким испугом отделается, да не тут-то было. Мало того, что птиц дурной в себя никак прийти не может, так и мне на глаза попался, несчастный. Ну сам виноват...

Пока простаку выговаривала чужака сиреневенького как-то упустила из виду. Получив своё, куровод понуро к птице пошёл. Та ещё в себя не пришла, так и лежала, оченята закатив и дрожа всем телом после пережитого. Я тем временем невольно головой завертела, выглядывая куда мой сюрприз из клетки делся. Упс! Ну так и знала! Куда этот мешок с… базиликом намылился? На арену?! И что мы там забыли? Богатырей-то там нету, но простаки-переростки для неженки такой - тоже не подарок! Ты глянь, точно драться собрался. Салиту ухватисто взял. Похоже, не в первый раз. Железка-то несерьёзная, но умеючи дырок насверлить можно, мама не горюй. Ух ты! И насверлил бы, кабы за жизнь дрался, а не за таньги… И не в том дело, что везёт дуракам, почуяла я руку учителя с пониманием. Хотя, ученичок бестолковый на редкость… Ого, гордости-то сколько! Вроде слонопотама завалил в одиночку. Хм… а если…

Народ ярмарочный глазел на бойца со странным цветом кожи. Как реагировать, не решили ещё зеваки, похоже. Пара хлопков, да выкриков неуверенных, вот и вся реакция толпы. Ага, девица-то знакомая учёт ведёт, пока жуки – распорядители аренные ставки со зрителей стригут. Сводил Кооз уже с дочкой одного из купцов местных, что на Ярмарке интересы Совета княжеского представлять поставлен. Видать и с Арены Малионий-пройдоха долю имеет…

— Эй, Мала, пиши: один бой, Груша. Да не важен род, мне даже таньги не нужны. Этому, фиолетовому, вот… на лекаря отвесишь. И что ж с тобой делать? Обойдусь без железа. Два раза за день кровь пускать, еще лапки протянет. Ага… подушка с седла куроня, беспамятного до сих пор. То, что надо! Колбасень с локоть длинной, ладонь толщиной. Шнуром с одной стороны затянута. Тут тебе и кистень, и дубец. Крови не будет, а синяки побоку. На такой-то шкурке никто и не заметит.

Вот и сняла я подушку сидельную с птица, временно усопшего. От Малы отмахнулась, когда та про оружие заикнулась. Надо потом сказать будет, чтоб помалкивала средь наших. Да и в семье языком не молола.

Странный день сегодня. Куда нога не ступит, так во что-то вступит. О, можно песню про глупую Грушу спеть. Так, и где там демон мой неправильный?

Иди сюда, родной! Пальчики со мной в круг замкнуть хотел, значит. Ну на тебе, раз. На – два… Всё что ль?.. А не. Мужчинка не прост. Салитой машет, как куронь клювом, но на ногах стоит! Надо же. Не каждый брат глаза в кучу сразу собрать смог бы… Ещё разок!

Подушка летала, размываясь в воздухе, как крылья стрекозлиные. И гудела похоже. Салита против такого не пляшет. Неуверенные блоки лёгкой шпаги были вмиг были сбиты и продавлены. Про контратаки и речи идти не могло. Пара вздохов и колбасина, воняющая пухом птичьим начала раз за разом пыль выбивать из фиолетового тела. — Ау! Живой, чудо чернильное? Что ты там бормочешь?

Да… Не богатырь. Эх, Груша-Грушенька, и не стыдно? Простака, что ребёнка отделала. Ворочается в песке щенком слепым… Но духом силён, похоже. Не отнять, ага. Ну да простит Асина… Точно простит. Вот куда б её смирение делось, если б первый встречный на Ярмарке предложил сходу детей делать?

Тут снизу донеслось:

— Скажи-ка, папа, разве даром

Учил уколам и ударам,

Ты пылкого юнца?

Да слишком был самоуверен...

Вот результат - клинок потерян.

Синяк на пол-лица.

— Что-что? – не удержавшись спросила глупо. Вроде и поняла всё, да не ожидала песен. А противничек-то мой вновь губы разбитые разлепил:

— Ну, как чувствовал... Что ж за день-то сегодня?! Погиб поэт, судьбы невольник – Пал ниц, осмеяный толпой, За мелочь, за несчастный стольник Позорно слил девчонке бой…

И потерял сознание…

Кооз меня своим вниманием балует сегодня... Оно мне надо?! Так, вот и куроводы, что к корешу своему на помощь набежали. Птичка-то в порядке уже вроде. Стоит – не падает. Очень кстати вы ребятки. Ну-ка взяли эту тушку! Да нежнее! Досталось ему… Ага, над шатром Гуляма-лекаря дымок. На месте гриб старый. Туда несём!

Птичники без разговоров подхватили постанывающего чужинца! Тише-тише, недотёпы! Не мешок с отрубями для куроней тащите.

Я полог подхватила, куроводы нырнули в темноту, из которой дымом ароматным пыхнуло, аж в носу засвербело. Пока прочихалась, носильщики назад выскочили и в разные стороны, что те тараканы пырскнули. Ну да Кооз с вами! Вдохнув поглубже свежего более-менее воздуха снаружи, сама под полог нырнула.

У Гуляма тоже глаза смешные стали. Видать не видал старик людей сиреневых. Давай уж, не кривись, шамань. Без таньги не останешься. Я сказала! Таньга – слово волшебное. Ну, в пределах Ярмарки – точно! Как услышал, мигом в себя пришёл. Нужное с полок хватает не задумываясь. Ну, опыт не пропьёшь, наверное.

Куда б себя деть пока? В обиталище гулямовом – сумрак. Чем врачует хозяин-то, интересно? В центре жаровня стоит, тлеет в ней что-то, пряным тянет. Пучки трав развешены, посуда какая-то. Дымок слоями струится, а когда в лучи попадает, что через кучу прорех в шатер заглядывают, так закручивается в фигуры, да все в ритме каком-то загадочном. На танец похоже, прям. Кстати, что за книжицу чужак чудаковатый таскает, Чёрного ему в дедушки. Крокозяблы непонятные, но видно – в песни складываются, уж больно стройно выписано. Картинки, миры на них нездешние. Красиво, до одури, аж в глазах защипало. Запах усилился, стал слаще как будто. На мёд похоже и ещё что-то… Мать моя, как это?! Порт. Да без моря. Причалы-башни. Океан без берегов. Не под ногами. Над головой. Прямо ко мне, разбросав белые крылья, как бы не на полнеба плывет огромный корабль. На борту – непонятное: Лермонтьяк. Вижу мостик. На нём... фиолетовый! Он-то откуда?! Вот демон, кланяется, на борт зовёт, вроде бы. Как не пойти? Моя мечта, упустишь – всё! Хоть куроней разводить, хоть на арене чужих потешать - так и жить дальше. Ползком. К коозьей матери! Иду! Трап спущен, поднимаюсь, смотрю по сторонам. Вокруг - другие корабли. Названий понять не могу, но читаю свободно.

Движение почуяв, оборачиваюсь к чужаку. Тот кланяется и протягивает мне... ээ-э... подушку? Странная: квадратная, белого цвета, из мягкой, тонкой ткани. Стоит – лыбится, многообещающе подмигивает помахивая такой же...

Ощущаю лёгкий сквозняк внутри живота. Ясно, опять челюсть нижняя потерялась. Подбиваю ее рукой, прикусывая язык, и ошалело верчу головой... Что ж это привиделось мне?..

В шатре, как будто, посвежее стало. Гулям пропал куда-то. На ложе чужак лежит.

Дышит ровно…

Что ж за мудрость ты с собой таскаешь, а? Ого, шишак какой набила... Вроде и сам напросился, а чего ж стыдно-то так?.. Будто ребёнка обидела.

Хм... едва коснулась, а глаза сразу открыл. Не так уж плох, похоже. Спать…

Велькс

— Нет, ну надо ж было так мне по голове заехать, а? Груша! – я потёр

макушку, словно ощутил всю гамму переживаний от прежних шишек. И сделал пару глотков сока красни из Грушиной кружки.

После потери сознания мне такой странный сон привиделся - будто путешествие по мирам… А ещё, в нём неожиданным образом оказалась Груша и куронь тот. Если бы я только знал тогда! Но она была такая необычная - милая… хоть и с боевой подушкой. А рука у нее всё-таки тяжелая! Груша, это я о тебе пишу. А твой сон про что был?

Груша:

— Не скажу! Я не помню, как уснула. «Так тебе и сказала. Где ты, а где корабль крылатый?.. Теперь самой бы понять, почему ты, и мечта моя в одном месте оказались. А про Лермонтьяка Кооз, похоже, нашептал. Тебя-то, чтоб говорил, по-человечески, и не слышала тогда ещё... Но океан небесный... башни-причалы... Крылья такие, что облака завидуют... ага, и Велик’с на мостике. Ещё и книжку, как весло держит... Ну-ну! Так и напишем сейчас».

Я прочитал последнюю строчку и забрал перо.

— О! Дальше я. Проснулся первым… После драки… и с дамой на груди. Груш, даже не представляешь, как это было…

Я не сразу понял, где нахожусь. Как будто в шатре Шахерезады проснулся. И запахи какие-то незнакомые, и девушка засветившая подушкой по голове... А мне интересно, помнишь ли ты, тот разговор… в наше «первое» совместное утро. Я-то его забыть не могу… Хочешь расскажу? Чур, подушкой не бить!

Груша хитро ухмыльнулась:

— А то! Конечно, хочу! Кстати, лиловым ты тоже хорошо смотришься... Да-да, вот таким.

Велькс

В общем, я очнулся с мыслью: а что было вчера? Нет, это из другой оперы. На самом деле я увидел тёмный тряпочный потолок и понял, что оказался в одном из ярмарочных шатров. В воздухе явно чувствовался запах каких-то сладковато-дурманящих трав. Обычно такое бывает в помещениях служителей культов. Любят они свою паству чем-нибудь окуривать. А то иначе попробуй уговори на безвозмездные пожертвования. И как же меня сюда занесло? Я слегка приподнялся, хотел оглядеться и… Ой, дохлый Гугель… На груди, тесно прижавшись, обнимая, спит давешняя девчонка. Мы что?.. Уже? От этой мысли мне стало не по себе. Такое предпочитаю помнить. К тому ж кто знает какие законы на этот счёт у местных дикарей? Может, уже не клетка, а смертная казнь светит? Или, не допусти Ноут(!), брак навеки вечные. Тогда я опять попал. И ведь ничего, ничего не помню... Мне захотелось побиться головой о стенку.

Совсем некстати в голову полезли посторонние мысли: «А приятно ощущать её тепло на своей груди, ручки нежные… но тяжелые, особенно, когда в них подушка… Подушка! Я вспомнил тот удар, от которого не успел уклониться, потому как боялся задеть шпагой девчонку. Всё-таки всерьёз биться с ней не смог. Барышня на мне так уютно устроилась, даже не хотелось, чтобы просыпалась. Она мило посапывала во сне и очень крепко зажала в кулачке ворот расхристанной «смирительной» рубашки, что мне выдали перед боем. Выбраться не разбудив не представлялось возможным. Так. Умиляться некогда – сейчас глаза откроет. А что ей сказать? Хорошо хоть переводчик не отняли. С ней ещё ни разу нормально договориться не получилось.

Но главный вопрос скачет в голове прыткой местной курицей: что же между нами было? Может быть, только целовались и уснули? И сам не поверил бы. Ага, «устали»… Гугель мне в печёнку! Так. Спокойно, Вель. Если было что-то большее, то надо узнать насколько. Да и про местные законы на этот счёт хорошо бы обзавестись внятной информацией. Но как узнать? Не спросишь же – обидится. Девочкам не нравится, когда мужчина о таком забывает и… эта опять за что-нибудь схватится. У нас, в светском обществе, спросили бы так: «Довольны ли вы, нашей прогулкой на милейских скакунах?» А здесь: «Хорошо ли покатались на больших курицах?» Я не выдержал, вспомнив наши скачки, и хмыкнул.

Ну вот, разбудил – она приоткрывает веки… Святой Ноут, помоги! Я судорожно начал перебирать нейтральные варианты для начала беседы. Ой, какие огромные глазищи… Всё – молчать нельзя! Убьёт же сейчас…

Словно перед прыжком в ледяной водопад глубоко вдохнул, внимательно посмотрел ей в глаза и, следя за реакцией, спросил:

— А? Э… Как спалось?

Рука девушки непроизвольно скользнула по моей груди, и с любопытством двинулась дальше. Изумленно задержал дыхание. Девушка, что ты делаешь рукой? Я ж не деревянный.

Не отвечая, как будто не услышала мой вопрос, она спросила: — А что такое Лермонтьяк?

— М-м… Лермонтьяк – поэт, – слегка опешив, ответил. – Вы не обидитесь, если я попрошу вас э-э-э подняться? Вам, наверное, не удобно…

Я не знал, как бы повежливее ей намекнуть на то, что пора бы слезть с меня, а то чересчур двусмысленно всё выглядит. И от её действий мне становится не до разговоров, а совсем другой интерес поднимается. Но мне не до женитьбы сейчас! Да и объясняться в таком положении весьма рискованно. Девчонка же пропустила мои слова мимо ушей и завозилась устраиваясь поудобнее,продолжая знакомиться со мной наощупь. Да так, что захотелось попросить: «Хоть не вертись так, пожа-а-алуйста!»

Видимо, святой Нуот сжалился и она слегка отстранилась, давая мне возможность перевести дыхание.

— Да ради Кооза… А чего это ты лиловенький такой стал? – спросила она, с искренним любопытством и открыто рассматривая. Зачем-то погладила по щеке, с недвусмысленным вниманием уставившись на губы, продолжила, - По-эт? Слагатель песен, что ль? Люблю песни. Хорошие.

Глава 4

Да, смущаться или слезать с меня похоже она не собиралась. А это значит – всё было. Я мысленно отправил себя в долго пешее путешествие… к Гугелю. Но делать нечего – придётся извиняться:

— Прошу прощения у дамы за мою… бестактность… Приношу всевозможные извинения. Надеюсь, всё хорошо… было?

«Святой Ноут, пронеси!» - взмолился про себя и без паузы добавил:

— Позвольте представиться - Велькс, Третий сын Четвёртого лорда, с планеты Милео.

По правилам моей родины надо было бы поклониться даме, но кланяться лежа катастрофически неудобно, и я лишь изобразил подобие кивка. Девчонка никак не отреагировала на мои намёки о произошедшем, и совершенно непонятно – услышала ли. Решил малодушно не заострять внимание. Может, ей неловко? И я продолжил светскую беседу:

— И да, Лермонтьяк – это величайший поэт. Вы любите поэзию? Могу ли узнать, как обращаться к даме?

Она всё ещё рассматривая меня, с неподдельным интересом, потрогала нос, губы.

— Надо же, Велик’с! Седьмой внук Чёрного. Ну что ж, я – Груша. Без всяких сомнительных родственников. А песни – да. Какое ж застолье, если песен нет?

Я отстранился от её настойчивых пальчиков, провоцирующих желание. И сохраняя светский тон нашего разговора предпринял переместительный манёвр. Проще говоря, постарался, слегка приподняв Грушу, выползти из под неё и занять сидячее положение на лавке.

— У вас м-м-м красивое и питательное имя, - хотелось сделать небанальный комплимент, но не получилось. – А велик – агрегат такой, - я постарался

сохранить вежливость, хотя терпеть не могу эту кличку. Как шавку, прости, материнская плата! – Можно просто - Вель, я здесь инкогнито… - сказал осторожно, а то мало ли какими будут её намерения. Я всё ещё не решил до какой степени можно ей довериться. – Мой дед совсем не чёрный – это слишком низкий ранг, он бледно-сиреневый, потому что происходит из древнего рода, увы, обедневшего, – пояснил я, ругнувшись про себя: «Если бы не эта Гугелева родовитость, то и бежать бы не пришлось!»

И переключился на более нейтральное:

— Песенная лирика мне нравится. А вы сами пишете что-то подобное?

Груша скептически отнеслась к моему манёвру, но вслух ничего не сказала. Просто села рядом на лавку.

— Зачем писать? Есть о чём петь – пою. Нет – молчу. И тут она затянула во всю мощь неслабых лёгких:

— Мы бились с врагами три дня и три ночи, Спиною к спине. Победили, короче. И также, как некогда наши предтечи, Делили по-братски вражиную печень!

Как только она взяла паузу, чтобы вдохнуть поглубже, я перебил:

— Я имел в виду – сочиняете! А вы ещё и поёте…

И хотя в её грубоватой песенке что-то было подкупающе-честное, но вспомнив про нашу двусмысленную ситуацию, тему захотелось сменить - мне моя печень самому пригодится:

— Простите моё любопытство, чем я вас обидел?

Девушка посмотрела совершенно непонимающе и взяла меня за руку:

— Ты? Меня? Скорее я тебя. Прости уж Велик’с, третий сын. Не удержалась. Хотя бой не равный был с начала самого. Не делает Груше чести бой такой.

Я с облегчением выдохнул, очень искренне прозвучали её слова. Невозможно не поверить.

— Да, ладно. Всё честно. Бой есть бой, — эту неприятную тему тоже захотелось побыстрее замять, отвесив себе мысленный подзатыльник: «Один дурак не смог выстоять против девушки и подушки… Сказать университетским друзьям – обхохочутся. Подростково-эротические бои. А я ещё и так нелепо проиграл…».

Тихо попросил:

— Зовите меня просто - Вель. От всяких «великов» я рычать начинаю. — Но мне всё ещё было любопытно, что же сделал не так, чтобы не повторить подобного в будущем, — Я спрашивал про тот случай, когда «большие куриные скачки» начались? Или как там эта клювастая нечисть называется…

Груша улыбнулась, видимо, картинку наших скачек припомнила:

— Курони это, твари неразумные... - и вдруг, словно смущаясь, сказала:

— А спой мне, Велик'с! Что там Лермонтьяк твой ещё потомкам оставил...

— Курони… - повторил и уже про себя: «Тьфу! Так и есть курицы-переростки!»

— Если вы не против… Из любимого, – читать Лермонтьяка я готов всем, всегда, в любом месте и в любое время. Нет, всё-таки она – умница. Если девушка понимает в поэзии – это многое значит. И я начал:

— Я не унижусь пред тобою; Ни твой куронь, ни твой топор... Ни память о прошедшем бое Не остановят мой напор…

Груша слушала широко распахнув свои серые глаза, словно проживая строчки всем сердцем:

— Хороша песня.

И вдруг, решительно спросила:

— А скажи-ка мне, Велик'с, какая зараза тебя научила пальчики-то в цепочки, значит, складывать? То есть, я тебе богатырят рожать должна? Ты их представь, а? Мелкие, как блохи, да ещё и рожи фиолетовые. Кооз с неба навернётся, обалдев. Думаю, мимо нас не пролетит...

Враги дрожат, синюшной рожей Без боя победить их сможет, Такой герой, на два вершка, Уж слишком доля их тяжка!

Показалось, что в голову ударила шаровая молния. Я онемел. Потрясённо смотрел на девушку и когда наконец-то злобный Гугель вернул мне дар речи только и смог сказать:

— Рожать?! Коз?!

«Нет! Только не это!» - в священном ужасе добавил уже мысленно. И постарался торопливо оправдаться:

— Ты всё не так поняла! Не надо коз! Я предложил «дружбу» и сказал «спасибо». Кстати, спасибо, что вытащила из клетки, по собственной доверчивости угодил… Думал помощь нужна. («Идиот! А то в моём мире нет всяких разводов на деньги верующих в Ноута!») Понимаешь... Мне надо скрыться. Может быть, ты поможешь здесь как-то обосноваться на некоторое время? Здесь самое подходящее место. А то про ЛХ-15 у нас ничего не известно, почти. Даже Ай-нет в Гугеле молчит. Боюсь, не зная местных законов, могу опять до клетки допрыгаться…

Велькс

Моя спонтанная исповедь неожиданно прервалась. Тогда я порадовался, что хоть успели познакомиться до очередного мелкопакостного катаклизма.

А пока мы записывали свои воспоминания, на Ярмарке наступило время обеда и в трактир потянулись люди и нелюди из окрестных палаток. Обеды в «Непоследнем кружеле» были всегда достойные. И вкусно, и на любой размер кошеля. Я тоже проголодался и передал Груше перо, предлагая продолжить историю, а сам поискал глазами Боршча и, махнув ему рукой безо всяких Гибсонов, подозвал. Роман романом, а обед - по расписанию. Нам по-быстрому принесли фирменное блюдо вареников с картошкой и огромную миску солоноватых сливок с местным чепыжником, похожим на милейский укроп. Знатно готовит жена Боршча.

— Кстати, я так и не понял почему мы побежали-то? – спросил я, смакуя любимые вкусности.

Груша ловко подцепила толстый вареник, отправила его в рот и пробормотала:

— Да просто все. Щаз…

Груша А милый он, чужак фиолетовый. Или лиловый уже? От натуги что ль окрас сменил-то? Третий сын, надо же. И чёрный цвет - низкий, типа. Представляю, как там Кооз ржёт, если услышал, конечно... Но на мостике корабля крылатого, как на своём месте смотрится, а это много стоит…

Уф, ну и штын здесь. А где сам-то, Гулям, грибок старый? Точно дурь новую из-за неба получил, да решил на нас испробовать. Ну, лекаришка, спрошу с тебя… Кооз пречернючий! Жаровня Гулямова зашипела и вдруг выбросила огромный столб дыма... Пришлось резко подхватываться и сматываться из шатра. Соскочив с третьего сына, прервала его на полуслове и прихватила с собой - по-быстрому. Пока не занесло один святой Ноут, тьфу-ты, Кооз знает куда. Уж больно непростые зелья жарились… О-о! И Гулям-лекарь мне должен, похоже. Ещё один должничок. Поймать осталось. Впрочем, куда оно денется с седла богатырского? Ай, к Коозу Гуляма!

Под завесу, что, типа, за дверь здесь, ныряем. Эх… чудо, ныряем, а не на голову непутёвую наматываем!

Вот так, с тряпкой, что лекарю дверью служила, на голове один, и с хихиканьем глупым другая, и выскочили мы из ряда, где целители, астрологи, гадатели и прочие мудрецы с шарлатанами вперемежку дела свои вели. Вроде и не гнался никто, а бежали поначалу, как будто гнался сам Кооз, Чёрный и ужасный, мягкой ему икотки до ближайшего заката. Раз влево нырнули, три раза вправо, вот уже и не видно шатра Гулямова.

Фиолетовенький-то тут и распелся, стоило дух перевести. Про судьбу свою пел – куда там барду. А мне сначала хихикать хотелось, а потом представила, что я, типа – он. Или из братвы кто... Тут-то и зауважалось мне сына лорда. Четвёртого. Не простак он. Из железа кова́ли, хоть и ко́вали - так себе были. Так и разошлись пути-дорожки. У Велик’са с Альдо́й его. А заодно и с папашей родным. Интересно, что б я сделала, если б родитель такое учудил? Да нет! Не мог он. Разумный – свободен! И с кем кольца в цепь складывать тоже сам выбирает. Как иначе быть может?! От уже... горечко, рядом идёт, нос повесил. Ну да ладно. Это дело мы сейчас поднимем. Вон и трактир двери гостеприимно распахивает. Да-да, друг сиреневый! Типа ресторана вашего на пять звездей. С общагой заодно. К портье не приставай только с вопросами глупыми. Он шутки только свои понимает.

Очень вовремя, а то расплачусь щаз прям. Пошли-ка, дружок...

Дружок, сразу в себя пришёл, вперёд меня рванул, за дверь схватился и на себя потянул, мне путь освобождая, как княгине какой… Ну, я голову и задрала, типа так и надо, да шагнула внутрь, гордо так, не спеша. За стойкой наш, славненский. Странно даже. Здесь вся торговля в чужацких руках. Наши-то простаки так: приезжают, скидывают то, что ярмарочным барыгам приглянется, и валят от греха подальше. Ведь на торговище просто всё. Пришли таньги – ушли таньги. Зазевайся - вмиг кошель облегчат, и Кооз не поймёт как... Правда, богатырей уважают, мы себя тут свободно чувствуем. Как и везде, впрочем. Вон, Иг тот же. Держит трактир у ворот, не бедствует. Да и у этого всё хорошо, сразу видать.

— Эй, хозяин, как тебя? Боршч?! Княжеское есть, Боршч? Итак, первый кружель пива – за свободу! Эй-эй, до дна давай, нельзя ставить, пока хоть капля на дне есть! Снова в клетку захотел?

Велькс Я открыл глаза и увидел деревянные перекрытия над головой сквозь которые пробивались робкие солнечные лучи. — Что было вчера?! — задал я любимый риторический вопрос. — Да, помню я, помню… — сам же и ответил, — Просто спросить захотелось. С того момента, как я высадился на Славне этот вопрос уже становится ежедневно-ритуальным. Попытался повернуться и осмотреться, но только застонал: «Моя голова-а!» С одной стороны, осторожное ощупывание подтвердило, что она на месте, и кровавых ран не обнаруживается, а с другой – бо-ольно. Вот какого Гугеля вместе с Ноутом вчера пил? Да ещё и местное пиво? Градусов тридцать-сорок навскидку… Да ещё и с богатырями? Не знаю, откуда набежали. Как это называлось у них: обмылка, помывка… обмывка? Страдая, вспоминал вчерашний вечер и задавал себе очень «умные», а главное – «своевременные» похмельные вопросы. Конечно, я старался пить поменьше: пристроился на лавке у окна и по полкружки сливал в кусты, торчащие из горшков (проверенное средство, если не хочешь напиться до зелёных Ноутов в глазах). Вообще-то, это третье похмелье за всю мою жизнь. Первое было после поступления в Универ, второе – знаменовало его окончание. Мне тогда было настолько плохо, что я решил больше никогда не повторять такие эксперименты. Но местное пиво – это адски-гугельное зелье! А началось всё довольно мило. Вопя, будто потерпевшие, мы вылетели из палатки и забрели в ближайшую закусочную – чем-то она Груше глянулась. Взяли блюдо пирожков с мясом, уселись за свободный стол и… понеслось. Слово за слово, и я рассказал своей спасительнице про побег. Со всеми подробностями: вроде платья, в котором изображал скучающую истеричку в космосе, и робота. Груша слушала, будто ребёнок сказку. Мне даже неловко от чего-то стало. И муторно на душе… Всё-таки дурацкая ситуация.

А может быть, просто понял, что найдёт меня здесь отец, а не состоявшийся тесть ему поможет. И, как минимум, неприятного разговора не избежать. Главное, чтобы спецтехнологии подавляющие волю в ход не пошли. Повадились их использовать в последнее время. Желая развеять мою печаль, Груша предложила выпить пива. Пить не хотелось. После всех сегодняшних перипетий не хватало только надраться с горя. Проблемы решать надо, а не бегать от них, поджав хвост. Вещи и ключ вызволить хорошо бы. Но и отказать девушке было неудобно… Она так искренне за меня переживала. Первая кружка – до дна, на голодный желудок (мозг, прячься!), вторая… тоже до дна… В общем, после неё, море показалось по щиколотку, душа всплакнула, запела… А дальше… Дэнс, дэнс! То ли я расслабился и оттянулся, то ли оттянулся и расслабился. Но не творил подобного с последнего курса универа. Словно Гугель вселился или ещё кто… местный. Во-первых, залез на стол и рассказал (всем!) про геройство своей спасительницы. Она мило шипела и тянулась своими ручками стащить меня со стола, но я помнил о её силище и не давался – бегал по столам быстро-быстро, крича, что планета должна знать в лицо своих героев. Во-вторых, зазвал за наш стол каких-то незнакомых мужиков, как выяснилось потом, богатырей. Усомнился в их феноменальной силе, и тут же пожалел об этом. Взгляды огромных парней, ищущие объект для демонстрации своих достоинств внушали... Не знаю чем бы это для меня закончилось, но ситуацию разрядила Груша, у которой я «наивно» поинтересовался, сложно ли закинуть подобного амбала на куроня после пятой кружки пива... А троих? Она искоса на меня глянула и лениво поднялась с лавки. Дальше началось феерическое цирковое представление: «Летающие богатыри». Девчонка – молодец! Как его… и уже их… Мда. Сделал зарубку на помять: всегда держаться на расстоянии большем её вытянутой руки, а то мало ли… Я так вдохновился, что запел, кажется, нечто эпически-героическое о девах-воительницах. А вот дальше воспоминания становятся слегка туманными. Я ещё что-то пил, поливал кусты пивом, читал стихи, Груша пела, мы танцевали на столе, почему-то снова убегал от неё… требовал усыновить куроня и выпивку всем куроням за наш счёт. Да… Это я молодец, конечно… В какой-то момент Груше всё надоело, и она уволокла меня на сеновал. Там было тихо и не было пива. Но вкусно пахло свежим сеном. И я мгновенно провалился в сон.

Груша

На «слабо» не велась, с тех пор, как первого слонопотама освежевала, и кладку его князю принесла. Что ж творится-то, а? То ли клеит меня фиолетовый, то ли расклеивает. Какая разница, что на куроня закидывать, флягу с мёдом или «мешок походный»? Жаль только петушков ездовых под рукой не оказалось, пришлось братков по лавкам и столам пристраивать. От уже бурдюки корявые, повелись на росток мой невеликий... Хотя, отнесись они серьёзно – несладко пришлось бы... Мои уши «открылись», когда крайнего детину на стойке трактирной в позу курёнка в яйце складывала... Сквозь ор в них пробилось Велик’сово:

Один, второй... четвёртый, пятый; Разит и не берёт в полон. Вот это прыть, о Ноут свя́тый! Я, леди, в Вас почти влюблён!

...Ну-ну. Так, братаны на ночлег пристроены. Добро. Идём-ка, Велик'c, на сеновал. Повторишь... А то расслышала плохо в гаме трактирном.

Да брось ты кружель уже. Пустой он! Давай, правой… Да не, не делом правым. Ногой правой. Да, этой. Эх…

Пришлось подсеть, на себя тяжесть тела, теперь уж точно синего, без оттенков, принимая, да так в четыре ноги и шкандыбать к амбару. Боршч давно спящим притворился, что б не дай Кооз, в номера не запросились. Да не очень-то и хотелось. Тут и дышать легче, и небо видно.

Велькс Пока Груша разговаривает с трактирщиком, скажу по секрету: так и понеслось - приключение за приключением. Одно чуднее другого. Мы не заметили, как подружились. Может быть и не только… А уж история интима для дознавателей – это отдельная песня! Но Груша против того, чтобы её рассказывать сейчас. Придётся уговорить... А «прогулка» на Г’Аут чего стоит? Ох, ещё столько было… Упс… Вернулась. Они не только пиво кружелями пьют. Сок вон вообще – вёдрами… Пусть и глиняными!

Груша Ух, запах какой. Ну что лучше красни свежевыжатой быть может? Приключения разве только. Кооз, хихикать как девчонку тянет. Гугель, Ноут... да и сам фиолетовый. Всё суть... как там: тех-но-ло-ги-я. Вроде и духом силён, а всё костыли ищет. Ну то – такое.

— Пиши, пиши, Велик'с, не отвлекайся!

Продолжение следует...

Примечание

*- К бою; Начинайте! КурОни – верховые животные, не особо умные, не слишком быстрые (примерно, как мулы), но способные запоминать некоторые слова, как попугаи.

Глава 5

Чирикали голосистые славненские птички. «Повезло богатырям с планетой», – подумал Велькс и покосился на Грушу, оторвавшись от рукописи. Он сначала не понял, зачем подруга его за пределы Ярмарки потащила, но не пожалел, хотя поначалу отнекивался.

Тёплые лучи местного светила ласкали кожу, странное чувство, но это просто физически ощущалось. Солнце Милео было пожёстче. Потому и цвет кожи милеонов колебался в нижней части спектра, от голубого до фиолетового.

Парень блаженно улыбнулся. Опушка леса. Прямые, белые стволы в чёрных пятнах. Высокие кроны. Трава весёлого зелёного цвета. Приятнее любого ковра. Благодать…

Опустил глаза, просматривая написанное. Иногда встречались ошибки. Велькс в таких случаях хмыкал и аккуратно исправлял сиреневым карандашом. Дочитав уточнил:

— А дальше у нас завязался авантюрный затяжной детектив, помнишь? Правда сыщики из нас аховые получились.

Груша, сидела сзади Вельки с любопытством заглядывая через плечо в рукопись, расцветающую сиренью, привычно возразила:

— Сыск – не богатырское дело. Про тебя вообще молчу. На кой ты туда полез?

Приятель обернулся, умиротворяюще погладил девушку по руке и слегка смущенно пояснил:

— Так деваться-то было некуда: не мог я так это дело оставить. Сама же понимаешь!

Груша, немного нахмурилась и кивнула:

— Тогда пиши уже.

Велькс.

Утро началось внезапно. Со стреляющей головной боли. М-да. Пиво, девушка, сеновал… Картинки вчерашнего вечера злорадной стайкой промелькнули перед глазами. На этот раз вспомнил почти всё… И особенно порадовало, что ничего криминального натворить в том состоянии не успел. А мог. Но пора вставать. Сон на сеновале романтичен только в старых фильмах с Земли, а на деле – приключение: трава-кусучая-везде… Колется, гадость такая! Всё тело чешется. Как древние спали на сеновалах или на стогах?

Первое, что попалось на глаза, едва смог их открыть, (при похмельной голове – та ещё операция, у кого было – тот знает) – это пятка. Розовая такая, с прилипшими к ней травинками. Пощекотать может быть? Скользнула провокационная мысль. Ага! Давно на куронях не «катался»! Пяткой по похмельной голове – не лучший способ начать день… Слегка помассировал макушку – очень уж хотелось облегчить боль. Помогло. Да-а, пить надо меньше. Кто-то из великих землян сказал – прав был мужик!

Тут некстати припомнился неприятный факт: я так и не успел ознакомиться с местными «правилами жизни» и узнать, где можно поселиться «туристу с намерениями застрять надолго». Разобраться с этим надо срочно, пока ещё что-нибудь не стряслось. Да и одеждой разжиться неплохо бы. Таньги есть, правда немного: за ту победу, на арене. И свои деньги тоже надо «вызволить» из ячейки Космопорта. Только вот как?.. Пластиковый ключ «свистнули» вместе с остальными вещами.

Спустившись на землю, я уселся на валявшийся пенёк, как на табурет. Пока Груша спит, выгребу сено из волос, а то похож на «чучело обыкновенное». Увидит – испугается. Надо получше рассмотреть новую… подружку? Да-а… Когда спит, такая маленькая и беззащитная: личико нежное, милое, немного детское. «Изыскано курносый нос, волна каштановых волос», – сказал бы Лермонтьяк. Причёска коротковата, на мой просвещённый взгляд, но ей идёт. Очень гармонично смотрится. Просто спящий ангел. (Чумазый только). Но я уже успел понять: Груша - не ребёнок. Совсем не ребёнок. Девушка? Я таких не встречал. Не знаю, как к ней относиться и как себя с ней вести…

До сих пор не верится, что у нее силища такая - не всякий мужик справится. Вон вчера богатырей так резво укладывала. Здоровых мужиков. Рядком… Аж залюбовался. Меня в клетке не бросила. Ведь могла просто мимо пройти. Смелая. А вот я выгляжу, как полный Гугель… И попался, будто дитё на простую разводку, а оде-ет, словно погорелец-сирота… Самому стыдно. Одежду надо купить и срочно, пока спит! Второй день отыгрывать беженца из Дома Скорби не хочу. Вернусь – надеюсь, подружимся. Может быть, и есть в ней что-то.

Стараясь не шуметь, выбрался с сеновала. Во всяком случае, примерно так я представлял себе сеновалы. Высокий сарай без перегородок, да двухметровая куча до желтизны высушенной травы. Спасибо Гугелю – свежей. А аромат… Никакой Хрилтон, хоть на семь звёзд, повторить не сможет.

Зверски хотелось пить, поэтому подкорректировал свой план и сначала завернул в трактир. Трактирщик, задумчиво протирающий кружки, взглянул на меня и сочувственно покачал головой. Конечно, мы вчера своим цирковым представлением ему недельную выручку сделали. Я слышал, как опоздавшие спрашивали, будет ли завтра повторение, и можно ли заранее выкупить места за столами. Ну да, пьяный цирк на выезде: последняя гастроль! Подавальщица – типичная пейзанка – чепчик, передник, приклеенная улыбка и безразличные глаза, принесла кувшин с чем-то красным, надеюсь, соком. По вкусу не такая гадость, как на вид, он напомнил мочёные яблоки с хреном, но оказался настолько солёно-кислым, что челюсть свело, а глаза уехали к затылку, зато остатки похмелья улетучились… Попросил трактирщика сказать Груше: «Ушёл недалеко. Скоро вернусь». Если спросит.

Какое чудесное утро: осеннее солнце светит так, словно лето решило вернуться и остаться навсегда. Быстро пошлёпал по ближайшей дороге к пёстрой палатке, где торговали одеждой. Ещё вчера я заметил огромный флюгер, в виде кривых штанцов и рубах, который скрипел и мотался на верхушке во все стороны. Понятное дело: заметит любой и мимо не пройдёт). Занятый своими мыслями, вдруг почувствовал, что за мной кто-то топает. Оглянулся – (Материнская плата!) куронь, похоже тот, вчерашний, на котором «катался». Глаза б мои его не видели, но любопытство взяло своё. Хоть рассмотрел его в подробностях. Вчера как-то не до того было. Ну что сказать, петух, да и петух. Оперение пожиже, практически лыс, и хвост куцый совсем. Гребень зато – хоть куда! Да брыли того же, красного цвета до груди свисают. Увидев, что я обратил на него внимание, он сразу остановился, свесил голову набок и вопросительно таращась на меня, присел. И? Не сяду больше на тебя! Куриц бешеный! Вчерашних покаташек вполне хватило. Надолго! До сих пор побаливает…

– Брысь!

Он обиженно помотал головой, и отошёл на несколько шагов назад. А через пару минут снова топал за мной. Ну его! Не буду отвлекаться.

Палатка нашлась быстро. В центре на металлическом каркасе висели вешалки с готовой одеждой, слева - прилавок, за которым крутился носатый торговец с такими замысловато торчащими усами, что ему позавидовал бы любой таракан. Его маленькие черные глазки в считанные секунды измеряюще-оценивающе «пробежались» по мне. Да-а. Не высоко оценил, ясный Ноут! Видок у меня далёк до респектабельного.

– Чдо предложить уважаемому госдю? - торговец за прилавком изобразил доброжелательность, скрывающую изрядную долю презрения, разглядывая меня с ног до головы. Я с трудом разобрал его речь. Не местный или дефекты дикции?

– Мне нужны приличные брюки, шёлковая рубашка и куртка. Удобные. И отправьте кого-нибудь за обувью. – Я подбросил и поймал монетки рукой. Не люблю такую показушность. А что делать? Жест подействовал: презрения поубавилось, но самую малость.

Продавец исчез за занавеской и вернулся… с ворохом яркого тряпья, словно я не мужчина, а сорока-шопоголик, собирающаяся на карнавал. Гхм… барахла столь взбесившихся расцветок в жизни не видел!

– Долько посмодриде! Не сдесняйдесь, выбирайде! Сегодня именно для вас, самого фиоледового покупаделя, скидка десядь процендов. – Застрекотал он, почти интимно улыбаясь и подмигивая.

Ох, придется включать морозную светскость…

– Вы не поняли, уважаемый. Мне не сценический костюм нужен. Я просил достойную одежду на каждый день. Но! Если у вас нет подобного товара... Не беспокойтесь! Поищу в соседней палатке.

Торгаш изменился в лице.

– Не делайде эдого, прошу! У меня самые превосходные довары!

Моментально исчез за занавеской и уже, буквально через минуту я рассматривал брюки и рубашки, в которых не стыдно было показаться на улице.

Пока выбирал что-нибудь немаркое, переодевался, мальчишка-посыльный измерил верёвкой длину и ширину моей стопы и куда-то умчался, пообещав принести лучшие сандалоне на Славне.

За час я выбрал себе подходящий и удобный комплект цвета рогов молодого оленя, если поверить словам торговца, напоминающий тот, в котором прилетел. Красиво, удобно, практично. Принесли обувь. Видимо, местную… Эх, недоглядел! Удлинённые, примитивно сшитые ботинки из мягкой кожи с деревянной подошвой. Которая была прибита… Гвоздями! Я не шучу! Хлипкие, конечно, развалятся на раз. А грохоту-у-у! Почувствовал себя настоящим рыцарским конем. Придётся поискать другие, когда вызволю свои деньги. Должна же здесь быть нормальная обувь!

Я расплатился, на треть израсходовав свой запас финансов.

Выхожу из палатки, а меня ждет… куронь?! Смотрит, не мигая, и начинает двигаться навстречу. Святой Ноут! Ну что ему от меня надо? После наших дурных скачек я совсем не стремился оказаться рядом с этим куроголовым недоразумением. Мало ли как закручены извилины в его черепушке…

Замахиваюсь.

– Брысь, бройлерный мутант!

Недоптиц посмотрел (словно я его от материнской груди отнял), пискнул что-то, отвернулся и сделал пару шагов в сторону. Странный какой-то… Ну да Гугель с ним!

А всё-таки интересное место эта Ярмарка… Я ведь так и не успел ничего посмотреть толком до того, как попался.

Соседняя улица, видимо, была для истинных мужчин. На растяжке между палатками висели скрещённые меч, топор и лук. Ух ты! Оружейная лавка. Интересно, что же в ходу на ЛХ-15? Меня неудержимо влекло посмотреть, какое остро-режущее и колющее в ходу у местных умельцев. С детства обожаю холодное оружие. На Милео мы с отцом собрали шикарную коллекцию из разных миров, оборудовали под неё отдельный зал.

Решил заглянуть на пару минут, а уж потом возвращаться к Груше.

Быстро нырнул в первую же палатку. От открывшегося разнообразия просто захватило дух. Какие тут были мечи! А ножи... Ножи! Каких только нет: с повышением линии обуха, понижением, прямой, с бритвенными вогнутыми сечениями и профилями; складные, тычковые, скелетные, со сменными лезвиями…

А ножны? От самых простых до королевских, с камнями и инкрустациями.

Торговец окучивал целую группу стражников и меня не заметил, только его помощник услужливо кивнул, приглашая посмотреть то, что лежало на прилавке. Я с удовольствием взял в руки охотничий нож, похожий на привычный Шатун с прямым обухом. Он удобно лёг в руку, как будто всегда был моим. От любования оружием отвлёк пронзительный детский голос, обратившийся к торговцу:

– Дядько Тышка, дед Огурей те слово бумажное прислал! На!

Повернулся и увидел вихрастую девчушку лет восьми, протягивающую какую-то мятую бумажку через прилавок. В свете ламп что-то блеснуло. Пригляделся. На шейном шнурке висит моя пуговица от дорожной куртки?.. Не может быть! Но настолько похожа, мои – ручной работы, из чернёной кости с камнем в середине, довольно оригинальные. Пока пялился и раздумывал, малышка вышла из палатки. За ней! Наконец-то, сообразил, как поступить, Гугель тормознутый. Надо же просто подойти и спросить, где она её взяла. Вдруг какой-нибудь след к моим похищенным вещам появится? Бросив нож на прилавок, выскочил вслед:

– Девочка, девочка, постой! Скажи…

Она обернулась. Недовольство, испуг, злость в её глазах быстро сменились слезами. После чего раздался крик. Я вздрогнул… (узнал!) Именно на этот крик вчера кинулся в ту злосчастную палатку. Значит… Пока соображал, что к чему, из палатки высыпали стражники. Да что ж такое, Айнет мне в почку! Дюжие мужики в форме, имитирующей доисторическую броню. Или не имитирующей? Тут же прогресс заморозили, я читал. Ай, да Гугель с ней, формой! Не до того. Так вот, эти здоровяки, явно на экопродуктах взращённые, кинулись ко мне. Попытались схватить. Ага, сейчас! Аккуратно уходил от захватов, стремясь прояснить ситуацию.

– Господа! А в чём дело? Что происходит? У вас какие-то вопросы ко мне? Задавайте! Не стесняйтесь. Но руками-то зачем?

Они молча, не отвечая, распаляясь все больше и больше, пытались окружить или зажать в «клещи». Святой Ноут! Да сколько же можно! Я старательно уворачивался, размышляя: и где ж так сильно нагрешить-то успел? Но тут (Гугель, побери!) позади меня возник куронь и заорал: «Кхуррр!» От неожиданности я подпрыгнул и кинулся на стражников, те - шарахнулись в сторону, но в эту самую минуту из-за палатки выскочил юркий мужичок, вцепился мне в руку и заверещал:

- Я его зацапал! Он сманил моего куроня, лучшего! Заарештуйте его!

Не-е-ет! Святой Ноут! Праздник в дурдоме продолжается…

Светило уже пересекло полуденную точку и припекало основательно. Вельксу захотелось чего-нибудь освежающе-кисленького. Он закрыл рукопись, вопросительно посмотрел на подружку, прилегшую рядом с ним на пёстром покрывале. И предложил:

Пойду кружечку чего-нибудь вкусного принесу. А то пересохло в горле от воспоминаний.Девушка задумчиво посмотрела на далёкую Стену окружающую Ярмарку, потом с энтузиазмом забрала толстую тетрадь, в которой они писали черновик своих приключений, и кивнула, пробормотав:

— Угу. Сходи-сходи, истинный мужчина… Вольному куроню и семь вёрст – раз клюнуть. Я тут пока подправлю чуток.

Груша.

Проснулась резко, как будто Кооз боднул в ребро. В голове крутились обрывки сна: мой корабль с фиолетовыми крыльями и куронем на его носу. Не приведи Асина, чтоб сбылось! Сон мне напомнил события вчерашнего дня. Ну и где это фиолетовое чудо? Как бы опять в клетку не угодил со своим Лермонт... Лермоти… слагателем песен чужацких короче. Как он вчера сказывал:

Пусть топоры кидают в грудь,

Но ты про друга не забудь…

Пусть дышится с трудом… Чуть -чуть…

Ты другом будь!

Чё-то такое... Надо приглядывать за ним. Как говорится в народе: если приручил демона – не бросай. Он вчера, когда хватил лишку, такой потешный стал… но песни своего хм… Лермонтыка знатно сказывает. Даж Асине бы понравилось. Так, куда он задевался-то, этот Третий сын Четвертого? Да и перекусить не мешало б…

Мой молчаливый вопрос трактирщик истолковал верно: выдал кружель молока с хлебом и махнул рукой в сторону одежных рядов, буркнув: «Тудыть!»

Ну «тудыть» так «тудыть». Чую, спешить надо, не опоздать бы… Все-таки мой новоявленный приятель не приспособлен к нашему миру. Искать долго не пришлось. Собравшаяся толпа и пылюка столбом подсказали, куда мне идти. Наградил же Кооз «подарочком»: как за детём малым ходить надо.

Чё там стряслось-то?.. Ускорив шаг, я отпихнула куроня, который кинулся ко мне, раскрыв свои недоразвитые леталки. Мать Асина! В пылевом клубке два стража ловили фиолетового, а он, как «рыбка», уворачивался от них. Слабовато, Третий сын все ж умелее, да и страж – не богатырь. (Надо начальнику попенять, чтоб тренировал лучше). Вдруг какой-то барыга схватил Велик’са за грабку, поломав всё представление. Пора вмешаться. Подхожу к мужичку, и почти нежно кладу руку ему на плечо. Он слегка приседает, а я обращаюсь к стражам:

– Что тут у вас стряслось?

– А ты кто такова будешь, мелкая?

– Не признали?! – нахмурившись, показываю татуировку клана богатырей.

Вопрошальщики присмирели и, уже оправдываясь, выдали:

– Да вот этот демон Коозов девчушку обижал, госпожа богатырка! Еле успели предупредить беду.

«Что?!» - перевожу глаза на фиолетового, он возводит глаза к небу, делает раздраженную гримасу и вздыхает. Понятно: чего-то опять с обычаями не срослось... Ну не колечки же сплетал?!

В этот момент оживился барыга:

– Госпоза богатырка, причем здеся девчонка?! Он куроня моего сманил, лучшего!

Бросаю взгляд на Веля. (На кой те куронь-то?! Вчерашнего не хватило?..) Он стремительно потемнел и возмутился:

– Да не нужен мне ваш куронь! Он сам за мной таскается! Не знаю, как отвязаться! Вы бы, любезный, следили бы за ним лучше!

А я вкрадчиво добавляю, слегка сжав пальцы на плече горемыки:

– Так это по твоей милости мне инородного гостя к лекарю Гуляму пришлось тащить? С тебя виру надо брать за то, что не привязываешь, как положено, скотину, а мне гоняться за ней по Ярмарке?! Вира с тебя, куропас!

Хозяин куроня суетливо задёргался под моей рукой, пытаясь освободиться. Щас! Нечего бросать животину посреди торжища не привязанную: закон – есть закон. Понимая, что ему не удрать, достал кошель и, бормоча невнятные ругательства в адрес небес, отсчитал положенные таньги. Часть отдал оживившимся стражам, а остальные – протянул Велю. Тот недоумённо взглянул на меня, но после одобрительного кивка, взял.

– Забирай своего куроня и гуляй отсюда, пока я добрая. Да привязывай его в другой раз!

Злобно косясь на меня, куропас увёл своего питомца, который упирался и всю дорогу оглядывался на фиолетового гостя. Эт чё такое? Не водилось за ними каких-либо симпатий к наездникам. Случайным, тем более.

Поворачиваюсь к оставшимся и спрашиваю:

– Такс. Выкладывайте по порядку: кто кого обижал?

Глава 6

Стражи, как голодные курони, завертели головами, оглядываясь и недоуменно спрашивая друг друга:

– А где девчонка, которая кричала? Куда девалась? Тут же была…

А Вель сердито проговорил:

– Никого я не обижал, только спросить хотел: откуда малышка взяла пуговицу. Точно такую же, как на моей дорожной куртке была. Уникальная. А она кричать начала, я не понял почему… Спрашивал вежливо.

(Да ясен пень, что нечисто тут что-то… Надо у Вишни узнать, может он слышал про контрабандную торговлю диковинами.)

Стражи потоптались на месте, переглянулись, и старший решил:

– Раз девчонка убежала, значит, обманула… Мы сделаем доклад главному, а уж он, если надо, вызовет вашего друга. Забирайте его, госпожа богатырка, под свое ручательство.

Второй явно был недоволен таким решением. Чегой-то он?..

Я кивком показала фиолетовому идти за мной. Тот прищурился, но пошел.

Через пару минут догнал меня и, понизив голос, заговорил:

– Груш, прости. Я просто хотел нормальную одежду купить, наконец. Думал, вернусь быстро… Но там такие ножи! И это не всё, и даже не главное. Понимаешь, когда девочка закричала, я узнал голос. Именно из-за неё вчера угодил в клетку. И пуговица – моя. Она сделана на заказ. Понимаешь, что это значит?

– Твои вещи у них?

– Да, уверен! И ключи от камеры хранения тоже! Мы должны их забрать!

– Мы?!

«Кооз забери! Я тебе – сыскарь-дознаватель?» – чуть не вырвалось вслух.

– Ну да, мне нужен проводник в вашем мире, помнишь? Если ты не против, конечно… Вчера на сеновале ты сказала про нас. Мы… – Вель замялся, снова потемнел, слегка отодвинулся и, пряча глаза, продолжил, – мы будем вместе: как кулак и фингалл. Как-то так я уловил общий смысл… Кстати, а что такое фингалл?

«Вот же Кооз не приведи, когда такое я успела брякнуть?! Не иначе, когда по столам за ним бегала…» - мелькнула мысль.

– Это… Третий сын… В общем, вместе будем. Выражение это такое, нашенское… Потом объясню. Так чего делать-то хочешь?

– Как что?! (Святой Ноут!) Найти их надо и потребовать вернуть мои вещи. Деньги – пусть им остаются… Всё равно не отдадут. Что у вас положено делать в таких случаях? В полицию заявление писать или куда ещё?..

– Не знаю, чего там у вас по-лицам-заявляют, а у нас – в управу или к сыскарям за таньги. Твоих - не хватит.

Фиолетовый приуныл на чуток, потом засиял, как салита на солнце, и ко мне:

– Груш, давай мы сами их найдём… Я, конечно, не детектив, но попробовать-то можно. А с твоей помощью нам никто не помешает. У вас же богатыри - особая статья. Ты меня прикроешь. Есть такой приём: «ловля на живца» …

– Очумел, да?..

– Ладно. Проплыли… Пойдём, позавтракаем, – и приятель сник, отвернулся, выискивая трактир.

– Идём, Велик’c.

Судя по выражению лица, приятель о чем-то задумался или что-то задумал.

Надо отвлечь его что ли, а то походы по нашему миру ему не даются, особенно в одиночестве. Вот самой можно и поискать тех лихоимцев, без фиолетового на хвосте.

Иначе ещё чуток – и роль Асины-спасительницы ко мне приклеится намертво. Братва узнает - обсмеёт!

Вернувшийся с чёрным металлическим кувшином, в котором плескался квас, Велькс налил себе и Груше. Сделал пару больших глотков и решительно забрал рукопись из рук девушки. Быстро пробежав глазами написанный текст, возмутился:

— Груш! Ну я ж не ребёнок всё же… Зачем ты обо мне так? Я потом про тебя в моем мире расскажу. Про твое э-э… общение с роботами, особенно с Лексом. Помнишь, как вы с ним… Ай! Не трогай подушку! Всё. Не отвлекай, я продолжение напишу.

Груша положила подушку на покрывало. Долила себе ещё, вкусно пахнущий ржаным хлебом напиток и примиряюще улыбнулась:

– Та ладно! Я ж не взаправду.

Велькс.

Конечно же, я не отказался от идеи найти и вернуть свои вещи. Надо будет ещё придумать, как от Груши смыться на время моих расследований. И почему она против? У нас бы точно получилось. Я бы побродил по Ярмарке, изображая наивного зеваку, похитители бы захотели устранить бестолкового свидетеля, Груша бы их моментально обработала и в штабеля сложила, как вчера. Одному мне будет сложнее, всё-таки новичок в этом мире… Ну, да ладно, как-нибудь справлюсь.

В трактире, пока усиленно жевал что-то красное с зелёным, напоминающее по вкусу капусту с миньоном, размышлял, какая информация у меня есть и что можно придумать.

В детстве, когда читал детективы про сыщиков, казалось всё так легко: вещдоки, улики, ниточки-зацепки, и сразу понятно, что и как делать, а тут и злоумышленник появляется на горизонте. Но это только в книгах все просто, чтоб тем писателям Гугелем иголки искать в стогах.

Ладно, какие зацепки есть в наличии?.. Что бы сказал Холмс? Ага, именно: «Элементарно, Ватсон!» Вот с элементарного и начнём: надо найти девочку, наверняка она связана со всей бандой. Раз приходила с запиской к оружейнику, возможно вернётся за ответом. Надо незаметно дождаться её, потом – проследить куда пойдёт и с кем будет встречаться. Кстати, оружейник тоже может быть соучастником. Только следить как?

Опознают сразу, ведь фиолетовых здесь немного. Это если сильно преувеличить. Моих соотечественников в такую глушь не заманишь, только контрабандисты шастать могут. Замаскироваться бы. На руки можно перчатки, на улице – не жарко, куртка или плащ подойдут, вот с лицом что делать – вопрос вопросов. Грим театральный или силикон, или хотя бы маску резиновую где-нибудь раздобыть бы. Есть такие, которые натягиваются… Должно же это где-то продаваться? Ярмарка же… «чудеса со всех уголков Вселенной», как говорилось в рекламе.

Груш, а где у вас продается «всё для театральных представлений»?Чего? Тиарталь?..Для спектаклей, представлений разных на сцене... Краски там всякие, маски для лица, костюмы карнавальные и подобное.А… для лицедейства. Да недалеко: пятый ряд к западу отсюда и направо через три ряда. А зачем тебе?Э… да… Вдруг пригодится, чтобы за демона не принимали. Зайдём?Мне хотелось спросить её о том, почему она против моего плана с поиском: не хочет тратить своё время или, может, богатырям «не положено»? Хотя, как ни крути Ноут вокруг Инета, помощник будет нужен. Эх… От огорчения схватил с тарелки какой-то синенький цветок на длинном стебельке и целиком запихнул в рот. Жующие за соседними столиками, те, кто заметил мой «манёвр», весело пихали друг друга локтями в бок и со смешками таращились на моё лицо. Груша оторвалась от разглядывания заточки своего кинжала и тоже с явным интересом уставилась на меня.

– Ты чего?

В следующую секунду и сам всё понял: слёзы брызнули у меня отовсюду (даже из ушей, кажется), и голова закружилась. Не знаю, что это была за ботаника, но дезориентировать вражескую армию ей бы получилось на раз, если подсыпать в еду. Отсмеявшись, Груша меня просветила: этот «цветок-горечавка» нужен, чтобы грязь с рук оттирать и в хмельные напитки добавлять для крепости. По ощущениям -природный спирт, Гугель укуси его, да ещё концентрированный! «Отрыдавшись» (могла бы предупредить!), и запив свой позор кружкой лары (напиток, приятно охлаждающий, нейтрализовал вкус «горечавки»), мы отправились за гримом.

Всё-таки хождение по Ярмарке это нечто. Очень сложно не отвлекаться, нужна фантастическая сила воли: от разнообразия товаров и живности сносит крышу; от шума – буквально глохнешь, а какофония запахов - взрывает мозг.

Захотелось абстрагироваться, даже попытался Лермонтьяка про себя декламировать, но какая-то сумасшедшая старуха яйцо размером с мою голову в лицо сунула. Еле успел увернуться, точно б нос разбила со своей экспрессией. Ага, там, минимум, феникс, как же. Потом миленькая девушка брызнула на грудь какую-то дрянь. Дёрнулся сначала, после вчерашнего-то, но потом, принюхавшись понял, что не травить меня собрались, а пытаются впарить какое-то благовоние. На Милео, кстати, торговцы парфюмерией себя так же ведут, по большому счёту… Почувствовал – затягивает, в общем. Сначала появляется навязчивое желание что-нибудь купить, а минут через десять… оказаться где-нибудь у Гугеля на рогах лишь бы подальше отсюда. Я старался не отвлекаться, мне же надо было успеть за Грушей, а девушка удивительно ловко лавировала в бурно торгующейся толпе. Хотя чему удивляться?! Она же дома. Вдруг Груша резко затормозила и, мне показалось, захотела повернуть назад. Готов поспорить на пару новых роботов – она смутилась. Любопытно, почему?

Причиной такой реакции оказался темноволосый молодой человек, причём, явно богатырь: несмотря на то, что весьма не жарко легко одет и, казалось, он стремится продемонстрировать себя во всей красе - мышечный «рельеф» целиком был открыт для обозрения интересующимся. Объективности ради скажу, там было чем похвастаться перед девушками. А вот красоваться - не обязательно. И так большинство встречных девиц расцветали улыбками и старались задержаться на его пути, дабы перекинуться парой слов. Хотя что это я?! Но этот «первый парень на деревне» целенаправленно шёл в нашу сторону. Грушин приятель что ли?

«Кавалер» добрался до нас и радостно воскликнул:

– Груша! Ты куда сбежала? Или конь унёс и не заметил? Мы вчера так знатно посидели в трактире у Ига Буревестника. А демона откуда взяла? Твой? Неужто приручила?

И этот болтун расхохотался над собственной шуткой. Груша помрачнела, но ответила:

– И тебе здорово, Вишня. Я… Мой новый знакомец Велик’с Третий сын, а это Вишня – побратим, – представила нас. А я ощутил цепкий взгляд буквально просканировавший меня от макушки до местных грохотал.

– Рад знакомству, просто Вель, - протянул ему руку.

– И тебе здоров, будем знаться, - богатырь с интересом осмотрел мою руку и со всей силой (дурью) хлопнул по ней.

Гугель ему в нос! Как обожгло! Надо у Груши спросить, как у них вообще принято знакомиться, а то сплошные неприятные сюрпризы с местным этикетом.

– Прям точно демон Кооза. Груш, ну ты чё? На тренировку? – быстро переключился новый знакомец.

– Чуть позжее… Недосуг сейчас, - как будто смутившись произнесла богатырка.

– Ну лан, - легко согласился Вишня. – Ждём. Учти, Лысый новые мечи обещал дать опробовать. Не опоздай! А то не достанется – мы с близнецами всё разберём, пока ты тут демонов выгуливаешь! – сказал явно поддразнивая девушку. – А ты, Вель, запомни: палатка лекаря через пять рядов направо. С ней, – скосив глаза на Грушу, понижая голос, драматически выдал богатырь, – пригодится.

И он залихватски подмигнул мне.

А тут какой-то Гугель меня за язык дёрнул!

— Я уже в курсе, - буркнул под нос.

— Да ну?! Что она… уже?..

У-у, в глазах такое азартное любопытство прорезалось. Похоже, он сейчас пристанет с вопросами и не отвяжешься от него, пока в подробностях не распишешь всю вчерашнюю эпопею.

Но Груша похоже тоже не горела желанием посвящать своего побратима в наши приключения, поэтому сурово глянула и весомо ответила:

– Позжее.

Взяла меня за руку и потащила в другую сторону.

«А ведь она очень хочет пойти посмотреть на эти новые мечи» - подумалось мне. И её можно понять: сам бы на ножи побежал бы таращиться, если бы привезли в наш оружейный салон. Зачем ей из-за меня страдать…

– Может ты пойдешь выберешь меч, а я пока один посмотрю на театральный реквизит?

– Велик’с, нет… - помолчала и неуверенно, словно отчаянно колеблясь спросила, – Ты никуда не вляпаешься опять?

Я энергично закивал головой:

– Да! В смысле, нет. В общем, все нормально будет, не волнуйся.

– Ага. Давай, доведу тебя до рядов и сгоняю ненадолго, – повеселела она, резко прибавив «скорость». Пришлось почти бежать.

Мы «долетели» до раскрашенных избушек с намалёванными масками и какими-то местными героями на них в драматических позах. Попрощались, договорившись скоро встретиться. Я клятвенно пообещал, что «никуда с этого места не ухожу и жду Грушу у столба напротив первой из избушек».

Внутри домик с вывеской гласившей «Лицедеям и Лицедейкам» был ярко освещён и имитировал… театральный буфет (что ли?). Стеклянный прилавок и витрины от пола до потолка, где в живописном беспорядке лежали маски, обувь, кубки, шляпы с перьями и без, грим, и прочая мелочёвка для театральных представлений, и, конечно, коллекция блестящих костюмов в дальнем углу на вешалках.

Продавцом оказался шестирукий зелёный иномирец, которого сначала я принял за статую. Ибо он неподвижно стоял в углу, даже не моргал, пока потенциальный покупатель не решил изучить материал его костюма. Кто б представил мою реакцию, когда статуя заговорила? Я подпрыгнул, отскочил к двери и рефлекторно принял боевую стойку. У продавца оказалось хорошее чувство юмора, и мы посмеялись над моей незадачей. Потом разговорились: я рассказал про свою планету, он - про свою. Араш, как звали торговца, посоветовал купить тонкий моранский грим и неверскую пудру, которые легко замаскировали мою кожу под цвет аборигенов. Смывался состав спецсредством. Правда, придётся проделывать всю эту процедуру каждую неделю. Ну да мне на столько и не нужно. Надеюсь, быстрее найти свою пропажу.

Здесь же, в гримёрке, я намазался нужным составом (хорошая штука!) и превратился в ничем не примечательного славнинца (или как тут себя жители называют). У Араша нашлись и подходящие полусапожки из мягкой кожи какой-то зверюги, по его словам в них танцуют мужчины скальных поселений. Ходить в них было удобно, не то что в тех деревянных грохоталах купленных утром.

Попрощался с Арашем, пообещал зайти к нему на днях забрать свои «копыта рыцарского коня» и купить плащ. Как у настоящих мушкетёров, Гугель забери! Только этого не хватало. Не дай Ноут показаться землякам в таком наряде». Но у аборигенов такие плащи очень популярны, так что придется мимикрировать.

Теперь к операции по возвращению своих кредиток готов, и Гугель мне в помощь!

На улице добрался до условленного места и стал ждать Грушу, от скуки разглядывая пёстрые витрины и колоритных иноземцев готовых обменять содержимое своих кошельков на разные диковинки и полезности. Около соседней крутился мальчишка лет десяти, видимо, тоже кого-то ждал. Остренькое личико становилось печальнее с каждой истёкшей минутой, а взгляд переходящий с одного лица прохожего на другое всё более напряженным.

Я уже изучил ассортимент всех ближайших избушек, а богатырки всё не было. Постепенно начал закипать. Понимаю: мечи – новые, побратимы – родные, тренировка… Но уже темнеет, Гугель её укуси! К тому же я волновался: пока здесь стою и караулю рекламный столб, та девчонка могла уже вернуться за ответом и ищи-её-потом-не-знаю-где. А уйти нельзя – обещал! Да и как Груша меня найдет-то? Мобильников здесь я не видел. Ой, забыл! У них же тут вся электроника под запретом: дабы не разрушать культурные традиции. Хуже нет: ждать и догонять! – как сказал великий Ноут. Пару раз почудилось, что вижу того хмыря, который следил за мной на пересадочной планете. Что ему делать-то в этом мире?! Нет, наверное, показалось…

Наконец, совсем стемнело, зажглись разноцветные огоньки по краям крыш палаток и избушек, а также на рекламных растяжках. Освещение так себе, но уютно. До меня медленно стало доходить… Груша не придёт. Что там произошло? Что могло случиться? Версии, в которых Груша кинула или просто забыла обо мне отбросил, как несостоятельные: слишком это не вязалось с её характером. В таком случае, она бы просто отправила меня Коозовых демонят пасти, причем прямо и не выбирая выражений. Но что могло случиться с самой сильной девушкой из всех, кого я знал, да ещё и на тренировке с побратимами?.. Травма?.. Никаких путных идей в голову не приходило. Но что-то подсказывало: продолжать караулить столб смысла нет.

Постепенно покупательский поток на этой улице иссяк, слышалась только зазывающая музыка из разных трактиров. У театральных рядов остались только мы с мальчишкой, который уже шмыгал носом и крепко сжимал губы, похоже, старался не расплакаться. Стало жаль его, я подмигнул ему и махнул рукой подзывая. Потоптавшись на месте, он все же решил подойти.

– Как тебя зовут?

– Лас… - назвал себя мальчик.

– А меня - Вель. Ты кого-то потерял?

– Да… В общем, нет… Но… Да.

– Не хочешь рассказывать?.. Ну и правильно: не каждому встречному надо всё выкладывать. А я вот девушку ждал и не дождался.

– Кинула? – поинтересовался Лас. – Плюнь на неё! У них бывает, может, ноготь сломала, – выдал тоном всезнающего старца.

– Да нет! Она хорошая, вчера спасла меня. Да и мы друзья… просто, - сам удивился сказанному.

«Можно ли так быстро стать друзьями? Или?» Но раз сказал, значит так и есть (или будет).

– Она – богатырка местная, на тренировке задержалась, - начал оправдывать отсутствие подруги я.

– А-а… Тогда, конечно, тогда - другое дело, - скептически протянул новый знакомец.

– Ладно, Лас. Похоже ни ты, ни я сейчас никого не дождёмся. Пойдем перекусим и подумаем, где найти наших «потеряшек».

Мальчик с тяжким вздохом кивнул, и мы пошли в ближайший трактир из окна которого хорошо был виден, ставший почти родным, столб. Всё ж крутилась в голове тайная мысль: а вдруг придёт?

Заведение не впечатляло. Застарелый запах прокисшего пива и табака. Полумрак, видимо, имел предназначение скрыть не очень свежие скатерти, но посетителей практически не было, и нас это устраивало. Расположились мы у входа, зато с видом на несостоявшееся место встречи. Лас рассказал мне, что он с соседней планеты-спутника Славны и, поэтому, разбирается в местном меню также, как в розовых слонопотамах. То есть, никак. Бывал он здесь, с его слов, не часто и не один, заказывать еду самому до этого не приходилось. Что ж, голод не Ноут, мы выкрутились. Нагло заглянули в тарелки соседей, выбрали то, что показалось безопасным и заявили – а нам именно это и нужно.

Ели быстро и молча, каждый думал о своём. Где же мне искать Грушу? Вариантов не много, но начну с места их тренировки, расспрошу побратимов. О! Может этот фрукт ягодный, как его там… Вишня знает: куда делась богатырка. Вдруг она на задании каком-нибудь… о-очень срочном? Но Гугель забери, могла бы предупредить-то?! Или не могла?

Лас вызвался идти искать со мной. Сказал, что ночью своих не найдёт всё равно, а так –компания. Явно что-то скрывает… Но не бросать же его ночью на улице одного! Хорошо хоть народу на улицах Ярмарки стало меньше. Если вам когда-нибудь приходилось спрашивать дорогу в незнакомом городе, то наверняка случалось, когда вас отправляли не просто в разные, а прямо противоположные стороны. Немного поплутав, мы нашли местный «спорткомплекс». Не знаю, как он у аборигенов называется, но это такой архитектурный ансамбль из двух зданий (одно похоже больше на цирк, а второе – на открытый стадион) соединённые казармами. Далеко же находится, почти на окраине Ярмарки, но близко к зоне прилета межпланетных кораблей. Понятное дело: мало ли кто прилетит?! Может, отпор давать придется (кулаком в лоб, например), богатыри для подобных случаев нужны поблизости. Я, конечно, ещё до конца не разобрался во всех ролях, которые их каста играет в местном обществе, но то, что они защитники – и Гугелю понятно.

Мы зашли во двор и направились к строению типа «казарма-общежитие», охранник бросил лишь один взгляд, оценил возможную опасность от нас и отвернулся. Мда… Не произвели мы впечатление.

Какой-то лабиринт. Наверное, полоса препятствий? Было у сооружения что-то общее, с той полосой, которая в универе у нас была. Правда, сходство улавливалось очень отдалённое. Тут, походу, не люди, а титаны соревнуются. Из семейства кошачьих. Или обезьяны, судя по высоте и сложности элементов. Смотреть страшно, не то что проходить.

Ага, а здесь из луков стреляют похоже. Хоть что-то знакомое.

Повертел головой в поисках кого-нибудь живого. Таковых обнаружилась пара. Богатыри тренировались справа на открытой арене. Один из них с разбегу взбирался на деревянную стену, а второй кнутом старался его сбить так, что, первому приходилось подпрыгивать и кувыркаться в воздухе.

Я аж засмотрелся. Захотелось попробовать, но мой уровень подготовки явно слабее, чем у того «бегуна-прыгуна». Надо будет потом напроситься на подобную тренировку. Оглядев окрестности ещё раз, но никого больше не увидев, мы направились к ним.

Заметив нас, они прервали тренировку.

– Добрый вечер, - осторожно начал я.

– И тебе его же, «стебелёк», - ответил хозяин кнута. Второй просто кивнул.

– Стебелёк? Нет, я – Вель. Ищу богатырку Грушу, она должна была вернуться с тренировки, и до сих пор нет.

– Ты ей шо, маман? Или?.. – ухмыльнулся с явным намёком «бегун». – Не связывайся ты с ней, танцор! Беги подальше! Не смотри, что мелкая, она быка кулаком в лоб сшибает. А уж норов… Намаешься с такой! Мож, она в трактире каком загуляла? И не одна!

«Гугель тебя укуси, юморист-эквилибрист!» – выругался про себя, а вслух предельно вежливо и холодно продолжил:

– Всё не совсем так, как вы предполагаете… Мы – друзья, Груша мне обещала помочь.Очень нужно. Она обещала вернуться сразу после тренировки. Где я могу её найти?

– Дружил волк с овечкой – осталась шкурка на крылечке. От волка.

И богатыри расхохотались явно на что-то намекая. Даже думать не хочу на что. Буду изображать идиота, может быть, хоть так до сути вопроса докопаемся быстрее…

– Она, правда, очень нужна. Может, Вишня знает? Подскажите, где он?

– О, танцор, так ты уж и с побратимом знаком! Шустёр.

– Да, познакомились. Он где-то здесь?

–Та не. Он в карауле. После тренировки сразу ушёл. В княжьем доме. – спокойно пояснил владелец кнута.

– А это далеко?

– Та не… Топай прямо до палатки Гуляма, знаешь? – и после моего кивка продолжил, – Потом направо, пока не упрёшься в зеленый забор. За ним княжий дом. Покричи – его вызовут.

Я поблагодарил за помощь, и мы с Ласом двинулись на выход.