Группа "Стальной рой"

Глава 1 Встреча в Мелине

Глава 1. Встреча в Мелине

Город Мелин, раскинувшийся на границе тёмного леса, давно уже оброс легендами. Здесь, среди извилистых улочек и каменных домов с черепичными крышами, стояла гильдия "Путь Солнца" — светлый оплот в мире, где сумерки частенько брали верх. Для одних она была пристанищем, для других — последней надеждой, но почти для всех — дверью к великим приключениям.

Именно сюда, в сияющее здание с башнями, ловящими солнечные лучи, в один и тот же день ступили три странника, ведомые разными судьбами, но единой тропой.

Первым в глаза бросился человек с бесконечно растянутой в улыбке физиономией. За его спиной покачивался лук, а в глазах светилась какая-то странная, беспечная ясность. Он подходил ко всем подряд, не важно — к путникам, охранникам, служанкам, и, будто повторяя молитву, говорил:

— Я Богдан.

Следом за ним тяжело ступал другой — закованный с головы до ног в доспехи, чьё лицо скрывал шлем без прорезей. От него веяло холодом стали и чего-то более пугающего. Его имя, произнесённое шёпотом, будто оставляло налёт холода на губах:

— Клейм.

А третьим был тот, на кого оборачивались даже самые закалённые бойцы. Его трудно было описать человеческими словами — он был Три-Крином, редким существом, напоминающим одновременно жука и воина. Его синеватый хитиновый покров поблёскивал на солнце, а две маленькие передние руки щёлкали пачкой с какими-то закусками, ловко подкидывая их в рот. Две другие — массивные, сильные — спокойно лежали на рукоятях мечей, подвешенных к поясу. Он молчал. И даже без слов его присутствие говорило больше, чем любые речи.

Они вошли почти одновременно. Двери гильдии "Путь Солнца" скрипнули, впуская троих — столь разных, что сама ткань мира на миг дрогнула, предчувствуя, как многое изменится от их шага.

Первый этаж гильдии "Путь Солнца" напоминал муравейник в самый разгар лета. Высокий зал с массивными балками под потолком гудел от голосов, звонков кружек, шагов и редких выкриков. Слева, вдоль стены, тянулась доска объявлений, испещрённая сотнями заданий: от простых поручений до смертельно опасных миссий. Пергаменты перекрывали друг друга, на одних были размашистые надписи, на других — едва различимые каракули. Один лист даже висел, вонзившись в дерево ножом.

Справа же, за барной стойкой, блестящей от полировки, стоял грубоватый, но аккуратный полуорк. Его зелёная кожа контрастировала с белоснежным кухонным фартуком, украшенным вышитым красным драконом. Он натирал стаканы с таким сосредоточенным видом, будто готовился к поединку. Время от времени он лениво поглядывал на толпу — добродушно, но с долей бдительности.

Зал бурлил. Искатели приключений всех мастей — в пыльных плащах, кольчугах, с кинжалами, посохами, даже с парой сов на плечах — толпились у столов, перебирали задания, обсуждали планы. Но главное внимание притягивала деревянная стойка, стоявшая в самом центре, как остров посреди реки из людей.

За этой стойкой, в неестественно быстрой и чёткой суете, работала женщина с короткой тёмной стрижкой. Её лицо выражало утомление, но руки двигались с удивительной сноровкой: подавала бумаги, забирала отчёты, ставила печати, бранила за ошибки, не глядя. Всё сразу. Толпа вокруг неё гудела, но держала дистанцию — каждый знал, что здесь решаются дела серьёзные.

Именно к этой стойке почти одновременно направились наши герои. Клэйм шагал, как булыжник катящийся под уклон — тяжело, уверенно, не сбиваясь с курса. Существо-Три-Крин двигалось молча, его хитин тихо поскрипывал, а глаза скользили по толпе, мгновенно фиксируя возможные угрозы.Только один из троицы сбился с пути.

— Я Богдан! — бодро сообщил он очередному путнику, затем другому, затем барной стойке, затем полуорку, который поднял бровь и кивнул.

Богдан вдруг понял, что оказался не у стойки регистрации, а в двух шагах от пива. Он замер, огляделся, пожал плечами и... заказал выпить.

— Богдан, очень приятно. Я Олрик, — полуорк налил стакан пива, поставил его перед странным парнем, вытер руки о фартук с вышитым драконом и слегка наклонился вперёд. — Мы с братьями тут в гильдии — как бы это сказать… помогаем тем, кто только ступил на путь приключений.

— Очень приятно! Я Богдан! — повторил тот с неизменной улыбкой и вновь протянул руку.

Олрик рассмеялся, но пожал её второй раз, на этот раз — крепче, оценивающе. Его взгляд задержался на лице гостя, затем скользнул по луку за плечами, по плащу, по отсутствию хоть каких-то отличительных знаков.

— Боже ты мой… — полуорк хмыкнул и покачал головой. — У тебя всё ещё нет значка.

— Какого? — Богдан приподнял бровь.

— Значка искателя! — Олрик ткнул пальцем через зал, туда, где стояли знакомые нам уже Клейм и Три-Крин — Не пиво тебе сейчас пить, а к Коре надо. Она за центральной стойкой, видишь? Там, где гудит, как в кузнице весной. Быстро иди, пока очередь не выросла вдвое.

— А… — Богдан осмотрел полупустую кружку. — Ну, тогда — напоследок!

Он залпом допил живительный напиток , звонко поставил кружку на стойку и ловким движением оставил серебряную монету. Олрик с довольным видом кивнул — редкий посетитель оставлял чаевые просто за разговор. Богдан, пробормотав ещё раз: «Я Богдан!» — увернулся от носильщика с мешком картошки и ловко втиснулся в людской поток.

Через несколько мгновений он уже пробирался к центру зала, туда, где все желающие ждали своей очереди к девушке по имени Кора — от чьих рук зависело вступление в самую известную гильдию региона.

Пробираясь сквозь людскую реку, Богдан лавировал между наёмниками, клерками и носильщиками, пока наконец не оказался рядом с существом, которого до этого только мельком видел. Столкнувшись с ним лицом к лицу, он невольно замедлил шаг.

Три-Крин возвышался над толпой, его хитиновый панцирь отливал бронзой под светом люстр. Узкие фасеточные глаза, ритмичные движения верхних конечностей, и — самое заметное — жвалы, шевелившиеся при каждом движении головы, создавали почти инстинктивный дискомфорт. Но Богдан, как всегда, лишь распахнул улыбку и без тени сомнения протянул руку:

— Я Богдан!

В тот же миг в его голове прозвучал ясный, спокойный голос — как будто кто-то говорил прямо в ухо, но без звука:

— Я Берн. Очень приятно познакомиться.

Богдан вздрогнул, обернулся, огляделся. Никто вокруг не обращал на него внимания. Он снова взглянул на Три-Крина — того, чьи жвалы оставались недвижимы. Ни один мускул, если таковые у него вообще были, не дрогнул.

— Кто это сказал? — пробормотал он вслух.

— *Это говорю я,* — снова раздался тот же голос, теперь спокойнее и увереннее. — *Я стою прямо перед тобой. Я общаюсь телепатически. К сожалению, иначе не умею.*

Богдан широко распахнул глаза, а затем рассмеялся, будто это было самым обычным делом.

— Ну, приятно, Берн! Я всё равно — Богдан, — повторил он, как будто хотел убедиться, что его имя уж точно будет понято верно даже телепатически.

Их краткий, но странный диалог был внезапно прерван глухим металлическим голосом.

— Господа, — раздалось за спиной, — позвольте представиться. Я Клейм. Тот, кто несёт справедливость и силу!

Облачённый в доспехи с ног до головы, словно вышедший из древней хроники паладинов, Клейм подошёл к ним с бумагой в руке. Его шлем поблёскивал, отражая свет магических кристаллов под потолком, а голос звучал так, словно металл говорил сам за себя.

— Не подскажете, что писать в третьем пункте анкеты на вступление?

Он протянул им формуляр, аккуратно подписанный:

**Член гильдии №17656**

1. Имя: Клейм

2. Возраст: 31

3. Род деятельности: \_\_\_\_\_\_\_\_

— Видите, — продолжил он, — я не уверен, подойдёт ли "справедливость" как профессия. Или лучше "правосудие"? Или… "силовик"?

Богдан посмотрел на Берна. Берн посмотрел на Богдана. И оба — по-разному, но одинаково — поняли, что скучать им теперь не придётся.

Глава 2 Рождение команды

Анкеты были заполнены — каждая со своим почерком, со своей историей, со своей странностью. Богдан, как обычно, расписался крупно и с закорючками. У Клейма почерк был угловатым, будто он высекал буквы, а не писал. У Берна — аккуратный, почти чертёжный, хотя писал он, конечно же, не рукой.

Троица подошла к центральной стойке. Девушка с короткой тёмной стрижкой, всё ещё заваленная бумагами, едва подняла на них глаза, но в следующую секунду её взгляд остановился на Берне.

— ...Какой ужас, — прошептала она почти неслышно, — ещё и тараканов мы не принимали.

Она забрала бумаги, не давая повода к возражениям, и с раздражённым вздохом бросила их на край стола. Смахнув со стеллажа что-то деревянное, она кинула перед каждым из них по значку — простая дощечка с вырезанным изображением дерева.

— Деревянный ранг, — произнесла она монотонным, усталым голосом. — Значки не теряйте. По ним вас будут узнавать.

Кора посмотрела на них, как будто в сотый раз объясняет одно и то же.

— Выполняете задания только своего ранга. Повысить можно, когда накопите достаточную репутацию. На доске есть фильтр по уровням — разберётесь.

Она облокотилась на стойку, потерла виски и продолжила:

— В гильдии не драться. Не ссориться. Не угрожать. Не воровать. И не брать задания, выше ранга. Усекли?

Кора снова оглядела троицу: сияющего от радости Богдана, задумчивого Три-Крина и непоколебимого Клейма в латах. На миг на её лице промелькнула жалость. Или раздражение. Или и то, и другое сразу.

— В общем... — она откинулась назад и кивнула на доску объявлений, — выберете себе задание — возвращайтесь. Я поставлю отметку. А пока — свободны.

Огромная доска заданий возвышалась перед ними — как древняя реликвия, обвешанная листами, пергаментами и обрывками. Задания на любой вкус, но только не на любой ранг. Ряды аккуратно отсортированных квестов с метками: *Дерево*, *Железо*, *Бронза*… выше им пока было не по силам.

Берн первым потянулся за одной из записок. Его массивная клешнеподобная рука дотянулась до низкорейтингового задания, когда вдруг...

Раздался рёв. Почти вся гильдия как по команде взорвалась криками и аплодисментами. Кто-то закричал:

— Эй! Да это они!

— Солнце моих штанов, это же *они*!

— Поверить не могу, они вернулись!

Богдан, Клейм и Берн обернулись на этот шум.

Дверь гильдии распахнулась, и на пороге возникла группа, от которой словно веяло легендой.

Во главе — гном с топором, таким огромным, что его хватило бы на двоих. Тот стоял не шелохнувшись, лицо суровое, как гранит, будто этот восторженный приём его совсем не касался.

За его плечом — полуэльфийка с изящным луком, переливающимся резьбой. Она была настолько красива, что даже свет, пробивавшийся сквозь витражи, будто задерживался на ней дольше обычного. Её лёгкая полуулыбка сводила с ума не только юнцов.

Слева — молодой человек с тёмной кожей и ослепительной улыбкой. Он без стеснения подмигивал девушкам в зале, даже не пытаясь скрыть, что наслаждается вниманием.

И, наконец, чуть в стороне, словно отказываясь быть частью этого сияния, стояла молодая девушка в мантии. Тонкие пальцы сжимали посох, взгляд упрямо устремлён вниз. По её напряжённой позе было видно: она чувствует себя чужой в этом ликовании. Она была магом, без сомнений, но магом, который не ищет сцены.

Гул толпы вдруг начал складываться в осмысленные звуки, в скандирование. Кто-то первый выкрикнул, и остальные подхватили:

— *Клык рассвета! Клык рассвета!* — неслось по залу, словно имя этой группы обладало особой магией.

В центре всеобщего внимания продвигалась та самая четвёрка. Гном с топором, полуэльфийка с луком, улыбчивый балагур и магичка с опущенными глазами — они уверенно шли к лестнице на второй этаж, где располагались комнаты старших рангов и переговорные залы.

Когда оставалось всего несколько шагов до лестницы, весельчак из группы обернулся, махнул рукой в сторону стойки и крикнул:

— Эй, Олрик! Всем выпивка за мой счёт!

Толпа взревела. Сотни глоток ответили одобрительным ревом, и люди буквально хлынули к бару. Полуорк за стойкой, Олрик, чертыхаясь, начал выставлять стаканы в ряд, как будто заранее знал, что этот день однажды наступит.

В этот хаос, конечно же, влился и Богдан. Его лук мелькнул между плечами и спинами — и вот уже его не было видно. Он исчез в водовороте халявной выпивки, словно и не стоял тут минуту назад.

Берн даже не шелохнулся. Его клешня всё ещё держала выбранный листок с заданиями. Он ещё раз пробежал по нему взглядом:

*«В деревне Хильд, недалеко от Мерила, завёлся вурдалак. Оскверняет могилы, пугает местных. Требуются искатели для устранения угрозы. Награда: 25 золотых монет и признательность старосты.»*

Клешни слегка дрогнули, челюсти сжались — решение было принято. Берн уже собирался повернуться к Коре, как перед ним встал Клейм, глядя прямо в насекомьи глаза.

—Я… я тоже хочу это задание, — сказал он глухо. — Я ненавижу нежить. Вурдалаки — грязные твари. Давай объединимся. Тем более, эти… — он бросил взгляд вслед уходящей группе «Клыка рассвета» — явно не промах. А я хочу стать сильнее.

Берн не ответил голосом. Но внутри раздался тот самый спокойный, телепатический голос, который Клейм уже знал:

— Я не против. Но всё, что мы найдём при выполнении задания — моё. Согласен?

Клейм хмыкнул. Для него было важно только одно — сражение. Остальное приложится. Он протянул руку — в железной перчатке, твёрдую, как воля.

Берн ответил своей клешнёй. Рукопожатие вышло непривычным, но крепким. Союз был заключён.

Вернувшись к стойке, Клейм и Берн положили перед Корой лист с заданием. Паладин решительно произнёс:

— Мы берём это задание. И выполняем его вместе — как команда.

Кора даже не подняла глаз. Монотонным голосом, уставшим и лишённым всякого энтузиазма, она бросила:

— Да хоть впятером. Только вот официально зарегистрировать команду можно от трёх человек. Так что найдите ещё кого-нибудь.

Клейм нахмурился. Берн молчал, но слегка повернул голову, словно приглядывался к толпе.

*— Нам нужен третий. Для формальности. Желательно… простой.* — голос Берна прозвучал в голове Клейма тихо и рассудительно.

Насекомоид огляделся. Найти того, кто впишется в их странную пару, оказалось проще простого. В самом центре грохочущей толпы, сидя у стойки, раскинув руки на плечи двум совершенно незнакомым авантюристам, сиял своей неугасаемой улыбкой тот самый странный человек.

Богдан. Он пил, он смеялся, он обнимался с кем-то, кого только что встретил. Его лук был небрежно прислонён к барной стойке, а рот не закрывался ни на секунду.

Берн задержал на нём взгляд.

*— Он стрелок. Простодушен. Общителен. Идеальный кандидат.*

Он вновь повернулся к Клейму.

— Кажется, я знаю, кого взять третьим.

Подождав, пока буйство толпы слегка утихнет, Берн и Клейм направились к барной стойке, за которой всё ещё сиял своей пьяной, но неизменно дружелюбной улыбкой Богдан.

Заметив их приближение, он с восторгом вскинул руку, едва не пролив кружку:

— О, ребята! Поздравляю со значками! Вы такие классные парни. А вы своё пиво пить будете?

Почти одновременно прозвучало:

— Можешь выпить, если вступишь к нам в команду, — произнёс Клейм вслух.

— *Если станешь частью нашей команды*, — отозвался голос Берна в голове Богдана.

Тот улыбнулся ещё шире, будто его только что пригласили на праздник жизни:

— Да без проблем! Богдан готов к любым приключениям!

Он не стал дожидаться официального предложения — просто принял это как данность, схватил ближайшую кружку и начал лить в себя пиво за здоровье своих будущих соратников, чередуя глотки с попытками придумать имя:

— Как назовёмся? Давайте… «Клык рассвета»! Звучит круто, как те ребята!

— Нет, — жёстко отрезал Клейм. — Мы станем сильнее. И не будем носить имя тех, кто лишь кажется великим.

— *Как насчёт… «Стальной Рой»?* — предложил Берн, голос которого прозвучал в головах обоих.

Богдан задумался на мгновение — нечастое явление — и с довольным кивком заключил:

— Звучит круто! Почти как «Клык рассвета», только жёстче.

— Да, сойдёт, — сказал Клейм, коротко и решительно. — Сталь — это сила.

Допив последнюю кружку и вытерев рот рукавом, Богдан поднялся, на удивление уверенно для того, кто столько выпил, и вместе с новыми товарищами направился к стойке Коры, чтобы зарегистрировать команду.

Так родился **Стальной Рой** — странный, разношёрстный, но в чём-то грозный отряд, с которого и начнётся настоящая история.

Глава 3 Странные, но полезные знакомства

Подойдя к стойке, трое новоиспечённых товарищей остановились плечом к плечу. Кора, не скрывая раздражения, вновь скользнула по ним взглядом — сначала на массивного Трикрина, затем на молчаливого человека в доспехах, и, наконец, на вечно улыбающегося Богдана, что с довольным видом поигрывал своим новеньким значком.

— Мы… «Стальной Рой», — торжественно объявил Богдан, будто представлял участников великой церемонии.

Кора сдержанно фыркнула.

— Ага… я и не сомневалась, что третьим будет кто-то вроде тебя, — бросила она, закатив глаза.

Она взяла со стола свиток с печатью гильдии и начала говорить механически, словно повторяла это в сотый раз за день:

— Значит так, кхм, «Стальной Рой». Великий отряд деревянного ранга, не выполнивший ни одного задания. Может, пора начать приносить хоть какую-то пользу? — она положила свиток на стойку, глядя строго. — У вас два дня. Деревушка Хильд, старейшина там — добрый, отзывчивый старик. Выясните, что происходит, и возвращайтесь. Вурдалаки — не ваш уровень. Старайтесь не умереть. Ясно?

Все трое синхронно кивнули.

В этот момент в головах Клейма и Богдана раздался знакомый телепатический голос:

— Может, возьмём сразу ещё пару заданий? Пока есть время…

— Можно мы возьмём ещё пару заданий? — вслух повторил Богдан, с энтузиазмом подаваясь вперёд.

Кора даже не удивилась.

— Нет. Я, конечно, могла бы отложить что-нибудь… если бы у вас была хоть какая-то репутация в гильдии. Или если бы вы хотя бы выглядели адекватно. Но, увы, ни того, ни другого. Так что советую поторопиться — начните с малого, а там, глядишь, и доживёте до бронзы. Всё ясно?

С этими словами она вернулась к бумажной волоките, даже не дожидаясь ответа. А "Стальной Рой", с первым заданием в руках, направился к выходу из гильдии.

Почти у самого выхода из здания гильдии, Берн внезапно остановился. Его хитро склонившаяся голова медленно повернулась в сторону барной стойки, где всё ещё царило остаточное веселье после недавнего нашествия «Клыка Рассвета». В голове его спутников раздался чёткий телепатический посыл:

— Подождите немного. У меня есть идея.

Он тут же развернулся и уверенно зашагал к бару.

Подойдя к стойке, он попытался связаться с барменом — массивным полуорком, что разливал пиво, шутил с посетителями и с каким-то невероятным спокойствием наблюдал за всем происходящим. Но… ничего. Сигнал не прошёл. Это случалось крайне редко. Тогда Берн решил перейти к старому способу — заговорить вслух. Но вместо слов из его челюстей вырвался лишь характерный щёлкающий звук его хитиновых жвал.

— О, так это ты хотел ко мне обратиться, да? Прямо тут, в моей головушке, — с усмешкой произнёс бармен, постукивая себя по лбу. — Ну, давай, попробуй ещё разок.

Берн сосредоточился. В голове полуорка раздался вежливый, спокойный голос:

— Прошу прощения. Меня зовут Берн. Это — единственный способ, доступный мне для общения. Могу ли я спросить, почему не смог связаться с вами ранее?

— Видишь ли, друг, ты можешь так болтать с теми, кто слабее тебя... или равен тебе. Но если хочешь тронуть ум более сильного — сначала надо спросить разрешения. — Бармен подмигнул. — Зовут меня Олрик. Рад приветствовать тебя в нашей дружной гильдии, новичок.

Как раз в этот момент к стойке подошли Клейм и Богдан. Последний махнул рукой, очередной раз приветсвуя бармена.

— Да вы ребята, не бось, уже и команду собрали, а? — проговорил Олрик, ставя перед Богданом кружку.

— Ещё бы! Мы — *Стальной Рой*! — гордо заявил Богдан, чуть не опрокинув кружку.

Берн вновь обратился к Олрику, но уже мысленно:

— Подскажите, у вас есть 50 футов верёвки и масло для розжига?

— Нееет, такое добро не у меня, а у брата. Я тут — только за выпивку отвечаю. Сейчас позову его, — с этими словами полуорк нырнул за стойку.

Прошла секунда. Олрик исчез. А спустя мгновение из-за той же стойки выпрямился точно такой же полуорк — только без фартука и с немного другим выражением лица.

— Рад вас приветствовать, приключенцы! Я — Алрик. Брат сказал, что вам нужна верёвка?

Герои на миг опешили. Лицо, голос, рост — всё то же самое. Это *точно* был Олрик. Только теперь он Алрик. И будто бы действительно стал другим.

Богдан, не теряясь, протянул руку:

— Привет! Я Богдан. Очень приятно познакомиться, уважаемый Алрик!

Клейм недоверчиво щурился, но внешне оставался спокойным. В голове у него и у лучника прозвучал сухой голос Берна:

— Просто подыграйте. Видимо, тут все немного со странностями.

Богдан согласно кивнул, а потом удивлённо — как будто впервые увидел Алрика — спросил:

— А у вас, случайно, не найдётся чего-нибудь ещё полезного? Мы направляемся в Хильд, за вурдалаком охотиться.

Алрик широко улыбнулся:

— Для таких славных ребят — что угодно! Сейчас соберу вам походный комплект!

Собрав всё необходимое — верёвку, масло, немного сухпайка, фонарь и даже старую, но ещё добротную карту округа, Алрик вернулся к стойке. Все такой же улыбчивый, поставил перед ними аккуратный узел с покупками.

— Пять серебряных монет, — произнёс он, глядя на своеобразную компашку.

Молчание затянулось.

Берн смотрел на Клейма.

Клейм — на Берна.

Богдан просто смотрел… в потолок.

— Ну, — вздохнул Клейм, сжав зубы, — вот. — Он достал из кармана нужную сумму и положил на стойку.

— Нам уже пора. Где-то там в деревне нуждаются в помощи. Вурдалаки сами себя не истребят.

Берн кивнул одобрительно.

Богдан улыбался, как будто всё шло по плану.

— Хорошей дороги, новички! — крикнул им вдогонку Алрик. — И не обязательно возвращайтесь . Я с радостью приму ваши деньги снова!

Выйдя за двери гильдии, герои задержались на мгновение. Солнце клонилось к закату, окрашивая каменные стены города в тёплый, золотистый свет. Берн ловко обмотал верёвку вокруг пояса и наплечников, используя все четыре своих руки. Это зрелище вызывало уважение.

— Эй, а как мы поедем? — вдруг встрепенулся Богдан, оглядываясь. — Пешком-то далеко... Наверное . Я даже не знаю, где эта ваша Хильд вообще.

Клейм бросил взгляд на карту, затем ответил, не отрывая глаз:

— У северных ворот много повозок. Найдём ту, что подешевле, и поедем. Сэкономим силы.

— Отлично! — бодро воскликнул Богдан. — Значит, всё круто!

Они двинулись по вымощенной улице. Город оказался небольшим, но опрятным. Дома из светлого камня, узкие улочки, уличные торговцы, разноцветные флажки над проулками. Пахло свежей выпечкой и дымом из кузницы.

Наконец, у северных ворот они увидели десяток разных повозок: от телег с сенной до карет с навесами. Повозчики, лениво покуривая трубки, переговаривались между собой. Некоторые лошади мирно щипали траву, другие фыркали и топали копытами.

— Ладно, — произнёс Клейм, — посмотрим, кто довезёт нас до Хильда без лишних разговоров... и за пару медяков.

Берн уже сканировал взглядом окрестности, прикидывая, кто из повозчиков выглядит наименее разговорчивым. Богдан с любопытством разглядывал лошадей и воровато пытался погладить одну за ухом.

Подойдя к первой повозке, выглядевшей довольно надёжно, Клейм заглянул внутрь и обратился к сидящему там дворфу:

— До Хильда довезёшь?

Дворф смерил его взглядом и лениво буркнул:

— Серебряная . И не меньше. Хильд — это не прогулка в парке.

— Может хотя бы 7 медяков?! — нахмурился Клейм.

— Теперь две, — отрезал дворф, поворачиваясь спиной.

Клейм фыркнул и пошёл дальше. Ещё две повозки — и всё та же история: или слишком дорого, или вообще никто не хотел ехать в сторону, где, по слухам, завелась нечисть.

Наконец, их внимание привлекла странная, перекошенная телега с кривым колесом, у которой почему-то не было видно ни лошади, ни извозчика. Повозка выглядела так, будто пережила пару бурь и один неудачный бой, но в целом держалась на колёсах.

Клейм постучал по ободу:

— Есть кто живой?

Снизу, из-под скамьи, вынырнул лохматый полурослик. У него была белая рубашка с расстёгнутыми пуговицами, из-под которой торчала кудлатая грудь. Он резко выпрямился и бухнулся на колени:

— Я прафда фсё ферну! Не знал, што это вафша фумка, чэстно!

— Чего? — Клейм удивлённо прищурился. — Мы ничего не теряли. Нам повозка нужна. До Хильда. Пять медяков устроит?

Полурослик моргнул, потом довольно закивал:

— Пфф-ф, да фконечно, мужики! Прыгайтэ! А ты, — он указал на Берна, — ты ж мужик, да?

Берн просто кивнул. Полурослик не заметил ничего странного, забрался на козлы и гордо провозгласил:

— Я Элиот! Фамый лучшый извофчик в фэтом городэ! Ну, мофет, второй или третий… но фсе рафно не худший!

Герои начали забираться в повозку. Богдан, как обычно, весело запрыгнул на сиденье рядом с извозчиком и протянул руку:

— Я Богдан! Лучник. Приятно познакомиться.

— Ага, фзаимно, — прошепелявил Элиот, пожимая руку. — А чё этэ вы в Хильд-то прётесь?

— Там вурдалаки, — с энтузиазмом сообщил Богдан. — Мы их пришли побить.

Элиот выронил поводья.

— Ш-што?! Вурдалаки?! Вы чё, мужики, хофитэ мэня в чудищам скормить?!

— Нет, — спокойно ответил Клейм. — Мы из гильдии. Разберёмся сами. Ты просто отвези — и свободен.

Полурослик почесал голову, потом покривился:

— Лааадно... но тогда фесть мeдяков! Вурдалаки — фто жэ нэ котята!

— Хорошо. Шесть, — согласился Клейм.

— Вот этo уфе дэло! Дервытесь крепче, героифки!

Повозка затряслась, скрипя досками, и покатилась от городских ворот в сторону Хильда.

Глава 4 Деревушка Хильд

Дорога заняла около восьми часов — ухабистая, пыльная, но вполне проезжая. Всё это время Элиот, не замолкая ни на минуту, шепеляво хвастался своими «похождениями по бадылкам» — так он любовно называл женщин города, то и дело отпуская двусмысленные шуточки и подмигивая Богдану.

— А была у мефя одна деффчонка… ух… как фона мя гфлодала, аж бока щипало… — делился он, задорно всхлипывая от смеха.

Богдан, смеясь в ответ, рассказывал о службе в деревенской страже: о том, как однажды его заставили охранять сарай с козами три ночи подряд, потому что капитан подозревал «тёмные козлиные культы».

Клейм, молча сидевший в телеге, то закатывал глаза, то слегка усмехался. Берн же слушал, не вмешиваясь, занятый мыслями и наблюдением за дорогой — хотя, казалось, в какой-то момент даже он хмыкнул, услышав историю о козле, укравшем у Богдана сапог.

Так, в шуме разговоров, смеха и лёгкой тряски колёс, «Стальной Рой» добрался до деревни Хильд — забытого Богами уголка, где начиналось их первое настоящее испытание.

Герои прибыли ранним утром. Воздух был свеж, влажный — земля ещё хранила ночную прохладу. Солнце только начинало подниматься над холмами, золотя редкие облака. Несмотря на ранний час, деревня уже жила своей неторопливой жизнью: кто-то работал на узком поле у края деревни, кто-то кормил кур у покосившегося хлева, а в воздухе витал запах дыма и чего-то хлебного.

Навстречу им неспешно вышел старейшина — невысокий седой мужичок в поношенной, но аккуратной одежде. Он остановился перед повозкой, прищурился, рассматривая прибывших, затем поклонился:

— Добро пожаловать, добрые люди. Вы, я гляжу, из Мелина? По заявку моей?

Клейм кивнул. Старейшина кивнул в ответ и заговорил:

— Это всё из-за Марты. Бедная баба, вдова. На днях, перед сном, пошла, как всегда, могилку мужа навестить. А там, — он понизил голос, — там какая-то тварь землю роет. Прямо в его холмик вгрызлась. Марту-то чуть кондрашка не хватила. Кричать начала, да только тварь с шипением и скрылась. Она наутро мне всё рассказала, я вот и послал в гильдию, пока беды больше не вышло. Вы ведь с нечистью умеете?..

Он посмотрел на них с надеждой и тревогой — как смотрит человек, которому больше некому верить.

— Я Богдан, — с широкой улыбкой проговорил лучник, тут же протягивая руку старейшине.

Старик потянулся было к руке, но вдруг замер. Его взгляд перескочил мимо Богдана и уставился на Берна. Морщинистое лицо исказилось ужасом, рот приоткрылся, словно он хотел закричать, но вместо этого только шумно выдохнул.

Берн неподвижно стоял, спокойно глядя в ответ.

Клейм, быстро уловив напряжение, шагнул вперёд и жестом показал на значок гильдии, что поблёскивал на груди Берна.

— Он с нами. Гильдейский.

Старик перевёл взгляд на значок, затем обратно на многорукого телепата. Напряжение в его плечах немного спало. Он протёр глаза, словно надеясь, что ему всё померещилось, но существо с хитиновыми жвалами всё ещё стояло перед ним.

— Эх... Теперь и твари тварей ловят... — пробормотал он себе под нос, — ужас что творится в королевстве.

— А где Марта? Нам бы с ней поговорить, — спросил Клейм, деловито оглядываясь по сторонам.

— Да вон она, курей кормит, — старейшина махнул рукой в сторону небольшого забора, за которым копошились куры и стояла женщина в сером платке. — Аж бедняга поседела с тех пор. Вы с ней поаккуратнее.

Клейм шагнул вперёд, поклонился, приложив руку к груди, и, почти выкрикивая, торжественно произнёс:

— Мы — *Стальной Рой*! Защитим вашу деревню во что бы то ни стало!

На его крик почти вся деревня обернулась. Несколько человек оторвались от работы, удивлённо уставившись на сияющего энтузиазмом воина в доспехах.

— Да вы просто поглядите сперва, — буркнул старик, понизив голос. — А то я вижу — деревянные вы ещё... Так что, аккуратно. Если и правда завелись там твари, передайте старшим, понял?

— Будет сделано, — твёрдо ответил Клейм.

Герои направились к дому Марты.

Богдан шёл чуть впереди, весело заглядывая в лица встречных и каждому с радушием представлялся:

— Богдан! Стальной Рой! К вашим услугам!

Берн же, молча следуя рядом, ловил на себе множественные взгляды — настороженные, испуганные, враждебные. Его жвалы не двигались, но ощущение, что он "смотрит сквозь", не покидало тех, кто встречался с ним взглядом.

На общем фоне только Клейм, сдержанный и собранный, действительно выглядел как гильдейский рыцарь — с достоинством, серьёзностью и уверенностью в шаге.

Дойдя до Марты, первым, как всегда, выступил Богдан. Он дружелюбно махнул рукой и с широкой улыбкой произнёс:

— Доброе утро! Я — Богдан, а это — *Стальной Рой*! Мы прибыли из гильдии, чтобы помочь вам!

— Марта я… — ответила женщина, сдержанно кивнув. Её взгляд невольно скользнул по фигуре Берна и задержался, полным тревоги и опаски.

Герои начали расспрашивать её о происшествии. Всё оказалось именно так, как рассказывал старейшина.

— Пошла я, значит, вечером… к нашему кладбищу. Муженька навестить. А там — тварь… Руки длиннющие, пасть страшная… Я как заору: «Мужа моего не тронь! Ни при жизни его никакая дрянь не трогала, и после смерти не позволю!» — а она как зашипит на меня, да в лес… Я чуть сознание не потеряла, — с негодованием и страхом закончила она.

— Понятно, — почесал шлем Клейм, глядя в сторону .

В голове у всех троих тут же прозвучал голос Берна:

**— Нам надо на кладбище.**

— Точно. А можно мы глянем на могилу мужа вашего? — проговорил Богдан, кивнув в сторону за деревней.

— Ну, щас-то я курей не брошу же, — отмахнулась Марта. — Ноги-то у вас есть, вон туда идите, рукой подать, через овражек, за деревьями.

Герои вежливо кивнули и направились в указанную сторону, к месту преступления.

Пройдя через овраг и обогнув пару невысоких деревьев, герои вышли к деревенскому кладбищу. Оно оказалось небольшим: несколько ухоженных, хоть и скромных могил, низкие деревянные кресты, кое-где — каменные плиты с выцветшими надписями. Атмосфера здесь была тихая, тягучая, словно воздух сам не хотел тревожить покой мёртвых.

В самом центре возвышалось одинокое строение — небольшой, обветшалый склеп с покатой крышей, заросшей мхом. Его каменные двери были чуть приоткрыты, будто кто-то недавно заглядывал внутрь… или выходил.

Клейм машинально потянулся к рукояти меча. Богдан, не теряя бодрости, начал разглядывать кресты, пытаясь найти надпись с нужной фамилией.

Берн же остановился и замер, сосредотачиваясь — он пытался уловить хотя бы намёк на чужое присутствие.

Кладбище встречало их тревожной тишиной.

В головах героев прозвучал голос Берна:

— *Здесь их нет. Я чувствую нежить… но сейчас её здесь точно нет. Они были тут недавно.*

Клейм кивнул, щурясь и вдыхая носом воздух, словно пытаясь поймать ускользающий запах.

— Да, я тоже чувствую. Не хуже тебя, уж поверь. Запах вурдалаков ни с чем не спутать… Больше них я только диких орков ненавижу.

Богдан, копаясь между крестами, наконец махнул рукой:

— Парни, сюда!

Он стоял у могилы, земля на которой была явно свежей — аккуратно утрамбованная, но по цвету отличающаяся от остальной. Видимо, Марта действительно пыталась привести всё в порядок.

Берн подошёл ближе, осмотрелся — и через пару мгновений его жвалы дрогнули. Он указал в сторону зарослей за кладбищем.

— *Следы,* — раздался голос в головах. — *Ведут в лес. Лапы. Не человеческие. Вурдалак, или что-то близкое.*

Клейм уже шагал в том направлении, сжимая рукоять меча.

Богдан выдохнул:

— Ну вот и начинается.

Пройдя всего пару шагов вглубь леса, Берн остановился, присел и коснулся земли. В головах героев раздался его голос:

— *Следы расходятся… Три направления. И с каждого несёт мерзостью. Можем разделиться — охватим всё быстрее.*

— Не-не-не! — сразу замахал руками Богдан. — Ты, Берн, книжки страшные, что ли, не читал? Ну те, где герои разделяются, а потом по одному дохнут. Вот ты почитай, как я — умный станешь. Разделяться — это плохо! Лучше все направо. Если там никого — потом налево, а если и там—

— Мы поняли, — спокойно, но твёрдо перебил его Клейм. — Ты прав. Разделяться нельзя. Вурдалаки не простые твари. Если нападут — один не выстоит. Идём направо.

Герои свернули в нужную сторону, следуя по тропе, оставленной когтистыми лапами. Лес становился всё тише, только хруст веток под ногами нарушал тишину. Вскоре Берн поднял руку, и все остановились.

Перед ними открылась поляна, а в её центре зияла яма. Неглубокая, примерно с рост человека. Внутри — три тела. Беспорядочно брошенные, в лохмотьях, с неестественно выгнутыми конечностями.

— *Охотничий режим. Я вперёд,* — прозвучал в их умах голос Берна. В следующее мгновение он растворился в воздухе, скрывшись среди теней.

Богдан, с неожиданной для своего веселого нрава ловкостью, юркнул на ближайшее высокое дерево, взобравшись на самый верх, как будто делал это всю жизнь. Клейм лишь удивлённо приподнял бровь — явно не ожидал такой прыти от вечно улыбающегося спутника.

— Это упыри. Они спят, — прозвучал в их умах голос Берна, хрипловатый, с металлическими нотками.

— Тогда сейчас я их и прибью, — проговорил Клейм вслух, сжимая рукоять меча.

— Нет. У меня есть план, — ответил Берн.

Он вышел на поляну, точно тень — бесшумно и уверенно. Со спины он снял крепкую верёвку и, воспользовавшись своими четырьмя руками, мастерски соорудил нечто, напоминающее рыбацкую сеть. Обильно облил её маслом из походного набора, выданного Алриком, и в следующий момент швырнул её точно на тела спящих тварей.

С дерева Богдан с интересом и лёгкой ухмылкой наблюдал за происходящим, уже держа лук наготове, но не спеша стрелять.

Упыри дёрнулись, просыпаясь, шипя и вскрикивая в полубессознательной ярости. Однако прежде, чем их когтистые лапы коснулись сетки, Берн щёлкнул огнивом. Пламя мгновенно побежало по пропитанной маслом верёвке и вспыхнуло над ямой.

Визг нежити пронёсся по лесу, разрывая тишину. Пламя жадно пожирало иссохшие тела, и запах горящей плоти быстро заполнил воздух. Берн стоял у края, глядя, как твари извиваются в огне, не выказывая ни страха, ни жалости.

— Вот и всё, — раздался его голос.

— *А вот я так не думаю!* — прокричал Богдан с вершины дерева.

Из леса, размахивая руками, будто плетьми, и раскрыв пасть до самых ушей, бежал один вурдалак. Серая, словно пепельная, кожа, череп почти без плоти, и длинные когти, будто вырезанные из ночи самой.

Берн, не теряя ни секунды, принял боевую стойку. Клейм с рёвом бросился наперерез твари. А Богдан, не растерявшись, уже натянул тетиву. Стрела со свистом пробила воздух и вонзилась в плечо монстра. Тот взвыл, но не остановился.

— *Метко,* — сухо протранслировал Берн, обернувшись к Богдану.

Это был момент роковой — вурдалак мгновенно оказался перед ним. Его когти, острые и длинные, пронзили хитиновую броню Берна, пробив слой за слоем. Челюсти с хрустом сомкнулись у самого горла. Берн вздрогнул, его жвалы затрепетали от боли.

Клейм подбежал и с яростью ударил мечом, но вурдалак держал Берна мёртвой хваткой — удар лишь содрогнул его. Тварь, зарычав, потянулась зубами к шее Берна.

И тут — вторая стрела. Прямо в грудь. С глухим звуком она вошла, прошила плоть, почти задев самого Берна. От боли и неожиданности вурдалак завыл и ослабил хватку.

Берн, не теряя момента, схватил тварь всеми четырьмя руками, развернулся и, используя её инерцию, с грохотом швырнул в пылающую яму. Огонь с ревом принял нового обитателя. Запах палёной плоти стал ещё гуще.

Берн выпрямился, окровавленный, но стоящий.

— *Теперь точно всё,* — тихо прозвучало в головах друзей.

Все трое наблюдали, как горящий вурдалак, с потрескивающей кожей и выжженной пастью, из последних сил пытался выбраться наружу. Его когти царапали землю, тело корчилось в пламени, но Клейм с холодным упорством каждый раз отталкивал его обратно мечом.

Когда, наконец, движения твари прекратились, и только дым поднимался в небо, они выдохнули почти одновременно. Лес снова стал тихим, только где-то вдали слышались крики ворон.

— *Хорошо он меня задел,* — подытожил Берн, устало вытирая кровь с груди. Его броня была в трещинах, хитины местами надломлены, а лицо побледнело.

— Надо в деревню, — проговорил Клейм. — Отдохнём, подлатаем Берна... Он хоть и машина для убийства, но даже машинам нужен ремонт.

Богдан кивнул, уже спускаясь с дерева.

— А ещё поесть бы, — добавил он. — Я, конечно, герой, но на голодный желудок героизм трудней даётся.

Так, обессиленные, но живые, герои повернули назад. В Хильде их ждали — с вопросами, с тревогой, и, может быть, с благодарностью.

Проходя обратно мимо еле заметных следов, Берн вдруг остановился. Его плечи напряглись, взгляд устремился в чащу.

— *Я их чувствую,* — прозвучал голос в головах друзей. — *Нежить отдалилась. Сильно. Их стало меньше... либо они ушли далеко, либо...*

— Либо пошли за подмогой, — мрачно продолжил Клейм. — И ночью вернутся — не трое, а десятки.

— А может, испугались и разбежались? — попытался сгладить напряжение Богдан. — Мы же их неплохо так...

Но даже он не верил в это до конца.

Когда они вышли из леса, у края кладбища их уже ждала Марта. Увидев раненого Берна, она ахнула, подбежала, подняла подол юбки и прижала к пробитой броне клок ткани.

— Господи, дитятко... вы же все израненные, пошли, старейшина что-нибудь да сделает, мази у него есть, он в своё время с медведем дрался, не сдох же...

Она быстро повела их к дому старейшины. Тот уже ждал их у ворот, нахмуренный.

Герои рассказали обо всём — о логове упырей, о вурдалаке, о сожжённых телах. Берн, через мысленный канал, осторожно передал и главное: *Есть шанс, что ночью придут другие. Много. Мы не можем гарантировать безопасность, если не подготовиться.*

— Значит, штурм, — пробормотал старейшина. — Так... Ну, я сейчас всех соберу. Марту, иди по дворам, пусть всё живое собирается на главной площади. Гвозди тащите, доски, топоры, у кого есть — светильни, факелы. Сегодня ночью деревня стоит стеной. Или не стоит вовсе.

Клейм молча одобрительно кивнул.

— Нет, — раздался голос Берна в головах всех присутствующих. — У меня есть план. Просто дайте мне лопату. И немного времени.

— Но может, мы поможем? — неуверенно спросил старейшина.

— Мне.

Нужна.

Лопата.

А лучше три.

Старейшина поёжился, но кивнул. Спустя пару минут перед героями уже стояло три лопаты.

Время медленно приближалось к полудню. Берн взял одну из лопат, передал вторую Клейму, третью — Богдану, и все трое молча направились обратно к кладбищу.

— *План с верёвкой сработал?* — раздался голос Берна. — *И этот сработает.*

На кладбище Богдан, даже не дожидаясь команды, залез на крышу старого склепа, лёг на спину и уснул почти мгновенно. Берн проводил его взглядом, затем в голове Клейма прозвучало:

— *Пфф. Люди. Вечно вам спать надо.*

— А ты что, не спишь? — отозвался Клейм, сев на поваленное бревно.

— *Нет. Мой организм умеет отдыхать, пока я бодрствую. Если действия несложные — я восстанавливаюсь. Но сражения утомляют меня так же, как и вас.*

— Звучит удобно... — пробормотал Клейм. — А я бы вот поспал. Всё равно раньше ночи они не придут.

Он завалился под деревом, опёрся спиной о ствол, закрыл забрало и вскоре заснул.

Берн остался один. Он проверил, чтобы никто не наблюдал, и начал рыть. Ямы, аккуратно по периметру кладбища. Некоторые глубокие и узкие — ловушки. Другие — широкие, замаскированные листвой. Он рассчитывал траектории, направления, прикидывал, как будут двигаться твари. Его действия были точны, как у часового механизма.

Пока друзья спали, он превращал кладбище в капкан.

И с каждой выкопанной ямой всё чётче чувствовал — к ночи они придут.

До самого вечера Берн возился с ловушками. Яма за ямой, сеть за сетью, каждый узел, каждая верёвка — как штрих в его задумке. Когда же Клейм и Богдан выспались, они без слов начали помогать ему, каждый на своём месте. Клейм расставлял колья и маскировал ловушки, Богдан плёл сигнальные нити из остатков верёвок и развешивал их между надгробиями, как паутину.

Когда всё было готово, герои расселись по укромным точкам на кладбище. Ждать.

Деревня не спала. Ни один человек. Кто-то прятался в подвалах, кто-то вооружился, как мог. Старейшина сидел у входа в свой дом с коротким, но хорошо заточенным мечом, глаза его не сомкнулись ни на миг. Марта забаррикадировалась в курятнике — в одной руке у неё был нож для хлеба, в другой — тесак.

Ночь сгущалась. Медленно. Жутко.

Час...

Другой...

Третий...

Полночь прошла. Никакого движения. Ни шороха, ни воя. Даже ночные птицы замолкли.

Берн молчал. Сначала — настороженно, потом — с сомнением. Что-то не сходилось.

— *Пусто...* — наконец произнёс он в мыслях товарищей. — *Может, действительно ушли. Или выжидают...*

Но ничего не произошло.

С первыми лучами солнца из-за деревьев раздался довольный голос Богдана:

— А я ж говорил! Испугались они! Убежали, как крысы! Этот последний, что на тебя напал, Берн, наверняка был у них типа вожака. Без него сдулись.

Берн выпрямился, стряхнул с хитина прилипшие листья. Он ещё не верил. Что это конец.

Клейм встал с бревна и посмотрел на покосившиеся могильные таблички.

— Или они пошли за кем-то пострашнее.

— *Вот и узнаем. Но не сегодня,* — прозвучал голос Берна.

По возвращении в деревню всё выглядело иначе. Вчерашнее утро было наполнено жизнью — кто-то чинил забор, кто-то тащил вёдра, кто-то ругался на гусей. Сегодня же — ни души. Пусто, тихо, будто все вымерли… или затаились.

Первым им навстречу выбежал старейшина. Он подбежал прямо к Берну и с каким-то отчаянием в глазах схватил его за одну из маленьких хитиновых рук:

— Мы… Мы в безопасности? Скажите, о, доблестные воины Гильдии?

Берн помолчал. Две секунды. Этого оказалось достаточно.

— Да никого не было, — бодро вставил Богдан, — Наверное, испугались.

— Как это «не было»?! — изумлённо воскликнул старейшина. — А всё это зачем тогда?! Вся деревня не спала! День на смарку, у нас скотина недоенная, хлеб не печён!

— Ну так как-то вот получилось… — Богдан почесал затылок. — Зато кладбище теперь как поле для боевых испытаний. Там и ловушки, и сигнальные сети…

— Так, — начал старик, — всё с вами, *деревянными*, понятно. Лопаты где?!

— На кладбище, — раздался в его голове голос Берна. — Там ещё ямы остались. И сети на месте.

Старейшина раскрыл глаза. Потом рот. Потом снова глаза.

— Я, я, я таких гильдейцев бы…

Но договорить он не успел — с надрывным вздохом положил в руку Клейма мешочек с золотом. Сжатым кулаком.

— Забирайте награду. И катитесь. Считайте, задание выполнено. Хоть и устроили из кладбища филиал мясной лавки. Я-ка пожалуй задам задание на ранг повыше… А вы — убирайтесь, пока народ не прознал.

— А вот эта, похоже, уже прознала, — сказал Богдан и ткнул пальцем за спину старика.

Из-за угла, размахивая двумя кухонными ножами, с боевым кличем летела Марта.

— УРОДЫ! МОГИЛУ МОЕГО МУЖЕНЬКА ВЕРЁВКАМИ ОБВИЛИ, ЯМАМИ ОБКОПАЛИ! И-РО-ДЫ!

В голове героев одновременно прозвучал сухой голос Берна:

— *Бежать.*

Так и завершилось первое задание отряда «Стальной Рой».

Скрывшись от разъярённой вдовы, троица вышла на дорогу, где удачно подвернулась повозка до города. Уставшие, измотанные, но живые, они устроились на мешках с капустой.

— Ну зато заплатили, — с широкой ухмылкой подытожил Богдан.

Капуста заскрипела под его задом, а повозка тронулась.

Первое дело было закрыто.

Глава 5 Первый шаг к мифрилу

Мелин жил своей неспешной жизнью — торговцы ругались с учениками, кто-то пробегал мимо с охапкой свитков, где-то хлопали двери, а у стойки уже спорили о справедливости оплаты за зелёные зелья.

Героев высадили прямо у входа в гильдию. Они, будто и не было ночного безумия на кладбище, вошли внутрь как ни в чём не бывало. Богдан первым заметил знакомую фигуру:

— Смотри, Олрик вернулся! — Он бодро ткнул Клейма локтем в бок. — Интересно, где Алрик?

Клейм лишь закатил глаза под шлемом, ничего не отвечая.

— Кстати, — обратился он к Берну, — а где твои раны? Мне показалось, тот урод тебя серьёзно цапнул.

— Да, он и правда меня неплохо задел, — отозвался в его голове голос Берна. — Но пока вы спали, я исцелился.

Клейм на мгновение задумался, потом кивнул.

— Это сильно. Твоя регенерация — как сталь, что не гнётся в битвах.

Они подошли к стойке. За ней стояла Кора — хмурая, собранная, как всегда с кипой бумаг и маленьким ножом для разрезания сургуча. Увидев троицу, она лишь бросила быстрый взгляд, ничего не сказав, и вернулась к своим делам. Как будто их не было. Как будто они не уходили на верную смерть ночью. Как будто это был обычный день.

И в каком-то смысле — так и было.

— А мы всё! — бодро заявил Богдан, разведя руки в стороны. — Нам даже заплатили!

— Ага, рада за вас, — ответила Кора, не отрываясь от бумаг и не поднимая взгляда.

— Нам можно взять ещё заданий? — не унимался он.

— Одно. Не больше, — строго произнесла Кора, наконец взглянув на них поверх пергаментов. — Это я задание отмечу как выполненное. Молодцы. Неплохо для первого выхода. Как погляжу — даже все целы.

— Ага… вот только Берну чуть голову не откусили, — рассмеялся Богдан, с хитрой улыбкой глянув на товарища.

Кора на секунду приподняла бровь, будто удивившись, но тут же вновь стала деловой.

— В общем, смотрите доску. Если найдёте что-то по силам — берите. Только без фокусов с кладбищами, ясно?

— Так точно, — промямлил Клейм, уже направляясь к доске объявлений.

Берн, как обычно, ничего не сказал вслух, но в голове у друзей прозвучало короткое:

**«Выбор — важная часть пути. Будем внимательны».**

На этот раз выбор был сложнее. На доске не было ни одного задания на бой — лишь сопровождение, поиск трав, доставка грузов.

— Убивать хоть кого-нибудь вообще можно? — проворчал Клейм, бегло просматривая пергаменты.

— Эй, эй, ребят! Сюда! — вдруг окликнул их Богдан, стоя у противоположного края доски.

Они подошли ближе и увидели: тут висели идеально ровные, белоснежные листы с аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Над каждым значилось: *«Для золотого ранга»*.

— Смотрите, какое! — Богдан указал на один из них. — «Найти редкий ингредиент: палец огненного великана».

Он протянул руку, чтобы сорвать листок… но в следующую же секунду его пальцы соскользнули в пустоту. Что-то мелькнуло с неуловимой скоростью, выхватив пергамент, и исчезло в проёме двери.

— Эй! — закричал Богдан. — Кора! Тут задания воруют! Кто-то только что стащил задание золотого ранга!

Клейм остался стоять у доски. На мгновение, едва заметный, перед его глазами промелькнул рыжий хвост. Он почти сразу исчез, но Клейм был уверен: он уже видел его раньше. И он точно знал где.

Он крепко сжал рукоять своего меча. Сколько же силы нужно, чтобы двигаться так быстро? Насколько ещё он должен стать сильнее?

Кора даже не удивилась.

— Это был Скользящий Лист, — сказала она, не поднимая головы. — Герой золотого ранга. Он ничего не украл. Просто взялся за задание. А вам, деревяшкам, вообще нечего там делать.

Богдан только почесал затылок, а Берн, не вымолвив ни слова, метнул взгляд в сторону выхода.

Берн подошёл к Коре, рядом с которой уже стоял Богдан, всё ещё недовольный «воровством» задания.

— Спроси у неё про ранги, — тихо произнёс Берн. — Хочу понять, насколько мы в начале пути.

Богдан кивнул, и выдал:

— А какие ранги вообще бывают?

Неподалёку кто-то усмехнулся, но Кора ничего не сказала. Вместо этого молча потянулась к полке за стойкой и бросила на стойку тонкую брошюру.

— Читайте, если умеете, — буркнула она и вернулась к своим бумагам.

Берн открыл брошюру, аккуратно переворачивая страницы маленькими когтистыми пальцами. Первое, что они увидели — таблица с ранговой системой гильдии:

**Дерево**

*Начальный ранг. Новички, способные выполнять только простейшие задания: доставка писем, сопровождение в пределах деревень, сбор трав.*

**Железо**

*Члены, доказавшие свою способность к самообороне. Открывается доступ к заданиям в дикой местности, разведке и редким боевым контрактам.*

**Бронза**

*Опытные бойцы. Им доверяют защиту караванов, охрану торговцев, зачистку мелких логовищ монстров.*

**Серебро**

*Специалисты. Сложные боевые задания, охота на редких существ, сопровождение важных лиц.*

**Золото**

*Элита гильдии. Только проверенные герои. Доступ к заданиям, требующим тактики, силы, и глубоких знаний. Поиски древних артефактов, сражения с сильнейшими монстрами, дипломатические миссии в дикие земли.*

**Мифрил**

*О них ходят легенды. Берут такие задания, о которых обычные гильдейцы и не слышали. Их имена шепчут в тавернах. Их уважают и боятся. Один мифрил может изменить ход войны.*

— Ну, мы пока дерево, — протянул Богдан, закрывая брошюру. — Зато есть куда расти.

— Да путь не быстрый, по всей видимости… Надо придумать, как хотя бы до бронзы добраться быстрее, — задумался Берн , глядя на брошюру.

И тут оба заметили, что Клейма рядом нет. Обернувшись, они увидели, как тот уверенно идёт к стойке, держа в руках один из листов заданий. Не сказав ни слова, он прошёл мимо друзей, положил лист перед Корой и твёрдо произнёс:

— Мы берём это. Отправляемся сейчас.

Кора подняла бровь, взяла лист и пробежалась глазами по тексту:

**Пропавшие грузы**

*Описание: Караван с товарами для кузницы Ленада пропал в дороге между Мелином и фермами на юге. Найти груз и выяснить, что произошло.

Награда: 20 золотых.*

— У нас нет времени, — уже обернувшись к друзьям, сказал Клейм. — Надо становиться сильнее. Те из Клыка Рассвета, наверное, золотые — раз их так любят. Мы должны стать лучше. Мы станем мифрилом.

— Не-а, — хмыкнула Кора, оторвавшись от задания. — Клык Рассвета — бронзовая группа. Хотя, да… сильные. Вам бы хотя бы до железа сначала добраться, деревяшки.

Она записала что-то у себя в журнале и, не глядя, продолжила:

— Задание записано. Срок — один день. Завтра до обеда. Я бы на вашем месте поспешила.

Берн, Богдан и Клейм переглянулись.

— Ну что, товарищи, — усмехнулся Богдан. — Грузы искать пойдём? Может там и до бронзы дорастём.

— Если не сгинем по пути, — добавил Берн и направился к выходу.

Клейм первым вышел за ворота гильдии, сверяясь с картой, и коротко резюмировал:

— Нам снова нужна повозка. Ехать не так далеко, как до Хильда, но времени у нас меньше. Пешком не успеем.

— Тогда надо найти Элиота, он весёлый парень, — тут же предложил Богдан.

— И, главное, дёшево берёт, — голос Берна прозвучал в их головах.

— Решено, — кивнул Клейм. — Идём искать полурослика.

На поиски ушло всего пару минут — возле городских ворот, там, где обычно собирались извозчики, Элиота было слышно ещё издалека. Он яростно спорил с каким-то мужчиной, тоже извозчиком, громко шепелявя:

— Да фты не понимаесь! Тфои фот эти *отсенки* нитсего не сначат!

— Ага, — отрезал мужчина, — вот только у меня *пять баллов*, и я меньше чем за *два серебряных* не вожу. А у тебя средняя *два с половиной*! Потому и возишь только всякий сброд.

В этот момент герои приблизились.

— Фон, гляди! *Клиенты мои идут!* — радостно завопил Элиот, заметив их.

Мужчина обернулся — и замер. Его взгляд встретился с фигурой Берна, и в глазах отразился внезапный ужас. Он попытался что-то сказать, но лишь пробормотал:

— Я… я… я…

— Привет, Элиот, — весело махнул рукой Богдан. — Нам надо на южную дорогу, к фермам. Там телега пропала. Подсобишь?

— Оплатим, конечно, — добавил Клейм. — Время поджимает.

Берн молчал, но смотрел прямо на второго извозчика. Тот чувствовал этот взгляд всем телом — словно сам воздух вокруг сгущался. В голове мужчины вдруг прозвучал холодный голос:

*Извинись. И беги.*

— П-прости, Элиот! Я… эээ… поставлю тебе высшую оценку! — пролепетал он, бросился прочь и буквально испарился с места.

— Тсак-то, — довольно хмыкнул полурослик, поправляя штаны. — Ну сто, дусзья мои, едем? С фас как обысно — 6 медных и хоросее настоение.

Герои загрузились в повозку. Богдан, едва устроившись поудобнее, сразу начал рассказывать Элиоту о своём первом задании — про кладбище, ловушки и Марту с ножами. Вскоре он и вовсе стал уговаривать возницу присоединиться к их команде.

— Ну а чё, ты весёлый, шустрый, свой парень! В гильдию запишем, с нами же не пропадёшь!

Элиот, щёлкнув вожжами, покачал головой и шепеляво ответил:

— Не-не, спасибо, Богдан, мне этой фасей зизни не надо. Я на дохогах и так шшто угодно могу фстрештить — и гхабителей, и сверей, и дулаков... А вы там с упырями деётесь, с могилами... Не-не.

Берн, глядя на них, повернулся и обратился к Клейму :

— Похоже, они подружились.

— Ага, — кивнул Клейм, не сводя взгляда с дороги. — Этот полурослик странный, но… мне кажется, он ещё не раз нам поможет.

Пару часов пути пролетели незаметно — болтовня, скрип телеги, ветер в лицо. Полевые просторы постепенно сменились тенистыми зарослями. Лес сгущался с каждой минутой, и вот наконец Элиот натянул вожжи и остановился.

— Дайше я не поеду, — шепеляво произнёс он, озираясь по сторонам. — Тут волки водятшя. Вот дорога, — указал он на узкую тропу, что вела вглубь леса, — по ней к фермам. Ищите там шшто вам надо.

Клейм кивнул, отсчитал несколько монет и передал Элиоту.

— Спасибо за помощь. Слушай... а если я дам тебе ещё шесть медных, вернёшься за нами под вечер?

— Да бес проблем, — пожал плечами полурослик.

— По рукам, — произнёс Клейм, передавая обещанное.

Элиот, довольно прищёлкнув языком, развернул повозку и вскоре скрылся в обратном направлении, оставив героев наедине с лесом — густым, глухим и, если верить Элиоту, полным волков.

Глава 6 Дикие собаки

Берн первым двинулся в лес, следом — Клейм, а позади, чуть поодаль, шёл Богдан.

Голос Берна прозвучал в головах спутников:

— Будьте осторожны. Нежити или чего-то подобного я тут не чувствую. Но волки не менее опасны.

Богдан тут же довольно громко рассмеялся:

— Это ты будь осторожен, на прошлом задании только тебя ведь ранили!

Берн было обернулся на Богдана с недобрым взглядом, как Клейм поднял руку и резко приказал всем замолчать.

Он указал на что-то, лежащее вдалеке, футах в ста двадцати. Что-то, напоминающее телегу.

Судя по форме и разбросанным вокруг мешкам, это и правда могла быть та самая пропавшая повозка.

— Вижу телегу, — прошептал Клейм, опуская руку. — Но вокруг тихо. Слишком тихо.

Берн сосредоточился, вглядываясь в лес сквозь листву. Его глаза слегка засветились — он вслушивался в тишину, в ветер, в вибрации почвы.

— Животные есть, птицы поют. Волков не слышу. Подозрительно.

— Или уже наелись, — пробормотал Богдан, доставая меч. — Пойду первым.

— Нет, я, — сказал Клейм и двинулся вперёд, стараясь ступать по мху. За ним пошли остальные.

Когда они подошли ближе, стало ясно: телега перевёрнута, одно колесо откручено и валяется рядом. Повсюду следы — тяжёлые, крупные лапы, несколько отпечатков сапог. И кровь.

Клейм опустился на колено и внимательно осмотрел пятна на земле.

— Не свежее. Им тут не меньше суток.

Берн подошёл ближе и прикоснулся к обломкам.

— Следов магии нет. Просто засада… Волки или разбойники. А может оба.

— А где грузы? — нахмурился Богдан, оглядывая окрестности. — Тут только пара пустых ящиков и разорванный мешок. Ни инструментов, ни металла, ни даже трупов.

Клейм поднял голову, вглядываясь в лес.

— Смотрите, вон туда кто-то тащил что-то тяжёлое. Волокли по земле.

И действительно — от повозки тянулся отчётливый след, уводящий вглубь чащи.

— Ну что, туда? — спросил Богдан, слабо улыбаясь.

— Туда, — кивнул Клейм. — Осторожно. Настоящее задание начинается сейчас.

Клейм шёл первым, ступая осторожно, всматриваясь в каждое движение кустов, в искривлённые линии деревьев. В лесу было тихо — тревожно тихо. За его спиной, чуть приглушённым голосом, Богдан поинтересовался:

— А где Берн?

Ответ не заставил себя ждать — голос прозвучал у них в голове, ясный и спокойный:

— Я рядом. Иду чуть поодаль, скрытно. Всё под контролем.

Клейм кивнул — скорее себе, чем остальным — и сделал ещё несколько шагов. Впереди, за тонкой просекой, открылось небольшое пространство — покрытая мхом поляна. На ней, словно восседая на троне, сидел волк. Огромный, размером с двоих, а то и троих Богданов. Вокруг бродили несколько серых, обычных на первый взгляд волков.

— Стойте, — негромко сказал Клейм. — Там собаки. Не пугайте их.

— Собаки? — переспросил Богдан, нахмурившись.

— Да, серые. И одна здоровенная. Дикие, наверное.

— Ну, тогда в обход пойдём, — предложил Богдан, пожав плечами.

Берн, слившийся с лесом почти без следа, наблюдал за происходящим. Он один понял, что это не собаки. Это волки — настоящие, дикие. А тот, что крупнее остальных, был вожаком. Хотел предупредить, но было уже поздно: друзья скрылись в чащобе, решив обойти опасную поляну.

Пытаясь не потерять след, Берн поспешно, но осторожно двинулся вперёд. Его связь с остальными работала только при зрительном контакте, а эти двое, как назло, скрылись в чаще. Он чувствовал, как сердце стучит всё сильнее — не от страха, но от тревоги. Стоило вожаку их учуять, и всё могло закончиться быстро и плохо.

И тут он уловил голос Клейма, звучащий сквозь ветви:

— В общем, я сейчас выйду к этим собакам и спрошу у них, может, они добрые… и что-то знают. А если нет — перебью их.

Берн рванул на звук, ветки хлестали по доспеху, но он не обращал внимания — лишь бы успеть. Однако было поздно: Клейм уже шагнул на поляну, прямо перед глазами волчьей стаи.

Берн тут же с усилием передал мысль:

*«Это волки, идиот. Настоящие. И опасные. Особенно тот большой.»*

Клейм не успел ни ответить, ни отступить. Протяжный, глухой вой прорезал лесную тишину. Четыре серых тела бесшумно выскользнули из кустов, окружая его со всех сторон. А вожак, гигант с глазами цвета янтаря, оставался на месте — наблюдая. Выжидая.

Первый волк метнулся к Клейму, разинув пасть и оголив жёлтые клыки. Однако удар пришёлся в железо — доспехи даже не дрогнули. Раздался глухой лязг, и зверь жалобно заскулил, отпрянув с отброшенными ушами.

В тот же миг воздух рассекла стрела — короткий свист, и острие вонзилось в череп волка. Тот рухнул без звука. Богдан, устроившийся на ветке дерева чуть поодаль, уже готовил следующий выстрел.

Берн, не дожидаясь, пока вожак вступит в схватку сам, вынырнул из зарослей. Он почти бесшумно пересёк поляну и оказался достаточно близко. В его руке сверкнул меч — с клинка сорвались молнии, будто жаждущие крови. Один точный взмах, и сталь рассекла бок вожака. Тело волка содрогнулось от удара, а следом его пронзила дрожь — электрический разряд прошёл по телу, поджаривая плоть изнутри. Вожак зарычал — хрипло, яростно, с болью.

Остальные волки окружили Клейма, и в следующий миг тяжёлые тела повалили его на землю. Клыки сомкнулись на ногах, когти рвали металл, стараясь дотянуться до плоти. Пара стрел, выпущенных Богданом, пронеслась мимо — слишком много движения, слишком тесно.

Берн замер — вожак готовился к броску, глаза зверя полыхали звериной яростью. Но взгляд Берна метнулся к Клейму. Тот лежал на земле, и уже было видно: пасти волков покрыты свежей кровью. Его кровью.

Не раздумывая, Берн рванулся к другу, отбрасывая страх. Он махал мечом, рассекая воздух и заставляя волков отпрянуть. Один из зверей рухнул с очередной стрелой в боку — меткий выстрел Богдана.

*Осталось трое,* — мелькнула мысль. *Сначала с ними, потом — вожак. Я поторопился. Не стоило…*

Клейм лежал без сознания. Куски доспеха были изорваны и отброшены в сторону, под ними — рваные раны, сочащиеся кровью. Он ещё дышал, но едва-едва.

Берн поднял глаза — и тут вожак напомнил о себе. С мощным рыком он прыгнул и, ударив Берна лапой, отбросил его прочь — прямо к оставшимся волкам.

Берн лежал на спине, тяжело дыша. Над ним склонились две звериные морды, злобно рыча и капая слюной. Глаза зверей блестели яростью, и ещё мгновение — они разорвут его.

Но Берн не ждал. Маленькими, цепкими руками он выхватил кинжал из-за пояса и, с коротким рывком, вонзил его в глаз ближайшего волка. Зверь взвыл, отшатнулся и, захромав, скрылся в кустах.

Берн вскочил на ноги, не теряя ни секунды. В спину раненому волку тут же вонзилась стрела — Богдан всё так же следил за боем с высоты.

Прямо перед Берном остался ещё один волк — яростный, готовый к прыжку. А позади него, тяжело дыша, медленно приближался вожак.

Усики на голове Берна вздрогнули, уловив движение. Он резко отступил вбок, и мимо пронёсся мощный силуэт — вожак попытался ударить, но промахнулся.

В ту же секунду очередная стрела вонзилась в бок вожака — точно в то место, куда уже ранее попал удар Берна. Волк пошатнулся, одна из задних лап подогнулась. Он уже ослаб.

Выхода нет. Придётся драться до конца. Берн сжал жвала. *Старик не зря учил меня столько лет…*

Он резко вскинул руку, и кинжал с характерным свистом вонзился меж глаз последнего из оставшихся волков. Тот рухнул, даже не издав ни звука.

Вожак взревел — оглушительно, яростно — и с рваным дыханием бросился на Берна. Земля задрожала под его тяжёлыми лапами.

Две стрелы, одна за другой, методично вонзились в вожака. Первая — в грудь, вторая — точно в череп. Тело огромного зверя рухнуло прямо перед Берном, едва не сбив его с ног.

Руки Берна дрогнули и бессильно опустились. Но радоваться было рано. Он вспомнил — Клейм.

Он бросился к другу, к доспехам, из-под которых не останавливаясь текла кровь. В это время Богдан, ловко соскользнув с дерева, уже мчался к ним.

— Надо вытащить его отсюда, — телепатировал Берн, и Богдан едва заметно кивнул, уже хватаясь за тело Клейма.

Он осторожно начал тянуть товарища по лесной подстилке, стараясь не задевать рваные участки брони. Берн оглянулся — взгляд метался между деревьями, оценивая угрозы, когда взгляд упал на поляну за поверженным вожаком.

Там, в высокой траве, лежали три тела. Сломанные, изувеченные — двое мужчин и женщина. Один всё ещё сжимал в пальцах обломок вожжей. Ответ на их задание был перед ним — разграбленная телега и мёртвые фермеры.

*Вот что случилось с повозкой…* — горько подумал он. — *Теперь точно пора уходить.*

Он метнулся обратно, к Богдану, и, не говоря ни слова, подхватил Клейма с другой стороны. Вдвоём, с натужным дыханием, они потащили его сквозь лес — туда, где их, если повезёт, уже ждал Элиот.

Дотащив тело Клейма до места, где они расстались с Элиотом, Берн и Богдан остановились. Поляна была пуста. Ни телеги, ни лошади, ни знакомого силуэта.

— Конечно, — проворчал Богдан, вытирая пот со лба. — Мы же сказали ему к вечеру. А солнце ещё высоко.

Берн промолчал. Он понимал, что винить в этом было некого. Клейма бросать нельзя, а значит — идти самим.

— Ладно, — вздохнул Богдан. — Потянем его. Я дорогу помню.

Берн кивнул. Они снова подхватили товарища и зашагали в сторону города. Пешком путь, казавшийся лёгким в телеге, растянулся в мучительное испытание. Каждый шаг отдавался болью в плечах и спине. Ноги тонули в траве, скользили по корням.

Прошло, по словам Богдана, чуть больше половины пути, когда впереди, на горизонте, появился силуэт.

Сначала — просто тёмное пятно. Потом — очертания. Колёса. Упряжь. И вскоре — знакомая фигура.

— Это он, — передал Берн в голову Богдану. — Элиот. Он вернулся.

— Ну я же говорил, парень классный, — хмыкнул Богдан с усталой улыбкой.

Элиот подъехал, без слов помог погрузить Клейма в телегу. Лишь бросил короткий взгляд и спросил:

— Што с вы с ним сделаи-то?

— Давай по пути расскажу, — ответил Богдан, усаживаясь. — Надо в город, он истекает кровью.

— Да я фижу, блин, — буркнул Элиот, взял поводья и погнал лошадь.

Полурослик вёз их быстрее ветра, взвизгивая на поворотах, подпрыгивая на каждой кочке. Но довёз. До самых дверей гильдии.

— Как отезыится ваш друг, — бросил он на прощание, — дафайте фстетимся, разфеемся. За снакомство бахнем.

— Ага, обязательно, — отозвался Богдан, тяжело затаскивая Клейма внутрь.

Берн ничего не сказал. Но усики на его лице слегка дрогнули.

Глава 7 Чистый Яхве

Как только Богдан пересёк порог гильдии, он тут же закричал, не заботясь о том, кто его услышит:

— Жреца! Жреца сюда, у нас человек умирает!

Несколько завсегдатаев лишь бросили на него ленивые, почти насмешливые взгляды. Но нашлись и те, кто не остался равнодушным — двое мужчин поднялись со скамеек и помогли затащить Клейма внутрь, прямо к барной стойке.

Олрик, стоявший за ней, побледнел:

— Святой Эльтор, что с ним? — выдохнул он и, не дожидаясь ответа, метнулся за одну из дверей, ведущую то ли на кухню, то ли в кладовку.

Прошла лишь пара мгновений, и он вернулся, на ходу надевая белоснежный головной убор и такой же халат. Глаза его стали серьёзными, руки уверенными. Уже не бармен, а брат жрецовского ордена, готовый к службе.

— Уберите всё со стола, быстро! — бросил он. — И кто-нибудь принесите чистую воду!

Люди засуетились, расчищая место для раненого. Богдан и Берн осторожно уложили Клейма на дубовую поверхность, подложив под голову свернутый плащ. Кровь всё ещё сочилась из порванных доспехов. Но теперь у них была надежда.

Полуорк, бегло осмотрев раны Клейма, выпрямился и взглянул на его спутников.

— Вы из "Стального Роя", верно? Мой брат говорил мне о вас. Ты, Богдан… хороший парень, если верить Олрику.

— Так вы тоже его брат? — удивлённо приподнял брови Богдан.

Берн только вздохнул и хлопнул себя по лбу, явно не в силах сдержать раздражения от этой сцены.

— Да. Меня зовут Елрик, — спокойно произнёс полуорк. — Ваш товарищ ещё дышит. Надо перенести его в лазарет. Он выживет, но ему потребуется время. Погуляйте, отдохните. К утру он будет как новенький.

— Спасибо, Елрик. Ты, как и твой брат, — отличный мужик, — с широкой улыбкой сказал Богдан.

— Благодарю, — проворчал полуорк, поднимая Клейма словно пушинку. Без лишних слов он направился обратно в ту самую дверь, из которой появился минутой ранее.

— Ну и что теперь делать? — раздался в голове Богдана голос Берна.

— Не знаю... может, и правда отдохнём, хотя... — он вдруг хлопнул себя по лбу. — Точно! Мы же задание не сдали!

Не теряя ни секунды, Богдан направился к стойке, за которой всё так же, как и всегда, сидела Кора. Она была погружена в какие-то бумаги, привычно сосредоточенная, почти не замечающая происходящее вокруг.

— Кора, у нас беда! — начал он лучник, — Клейм чуть не погиб, а там волки, и телега в щепки, и они на нас — ррр! — а мы им — туда! А Берн как мечом — чик! И...

Кора медленно подняла взгляд, полный усталого раздражения. Её холодный, пронзительный взгляд мгновенно заставил Богдана сбиться с ритма. Он осёкся и неловко почесал затылок.

— В общем… задание мы выполнили, — тихо добавил он, будто извиняясь.

— Что с телегой? — коротко спросила Кора.

— На неё напали волки. Всех перебили, — пробормотал он, избегая её взгляда.

— Понятно. — Она вздохнула, открыла один из ящиков стола и достала небольшой мешочек с монетами. — Задание выполнено — получите.

Она швырнула мешочек на стойку. Звон монет прозвучал особенно приятно на фоне усталости.

— А мы уже можем стать железными? — с надеждой в голосе спросил Богдан.

— Даже не мечтай. Нужно выполнить хотя бы десяток заданий — без происшествий. Тогда, может быть, я подумаю, стоит ли вас рекомендовать.

— Так ты типа… главная? — удивился он.

— Только для таких как вы, — фыркнула она. — Дела рангов повыше решает Совет.

— Ааа, ну понятно… — протянул он, беря мешочек. — Ну… десять, так десять.

— Вот чёрт… — прошептала Кора и резко нырнула за стойку, как будто пряталась от летящего топора. — Эй, вы! — донёсся её голос из-под дерева и бумаги. — Видите его? У дверей!

Герои обернулись. На пороге стоял дворф. Неопрятный, лохматый, в обрывках одежды, будто переживший три войны и одну неудачную свадьбу. Он зыркал по сторонам, будто что-то высматривал — или просто соображал, где налить.

— Ты про дворфа? — уточнил Богдан, уже занося ногу через стойку.

— Идиот, тебе сюда нельзя! — рявкнула Кора, выныривая с ледяным взглядом. — Этот бездомный уже весь день ошивается тут. Всё твердит, мол, стать хочет героем. Но я-то знаю, что ему просто хочется на халяву выпить в гильдейском баре.

— А вдруг он и правда станет хорошим авантюристом? — задумчиво произнёс Богдан. — Ты же и нас сначала терпеть не могла.

— Я и сейчас вас не выношу, — фыркнула она. — Но от вас хотя бы не несёт так, что у стен краска сходит.

Голос Берна прозвучал в голове:

> "Этот дворф идёт сюда."

— А он, кстати, идёт прямо к нам, — тут же сообщил Богдан, озвучивая мысль.

— Нет! Нет, нет! — запаниковала Кора. — Уведите его! Или помойте! Или... сделайте хоть что-нибудь! Только чтоб он не подходил ко мне с этим запахом.

Голос Берна снова в голове:

> "Спроси, будет ли это считаться за задание."

Богдан переспросил:

— А если мы его… ну, обезвредим? Это будет задание?

— Будет! — сдалась Кора. — И даже пять монет накину сверху, только уберите его от меня.

— Тогда рады служить, миледи, — с ухмылкой сказал Богдан и с решимостью в шаге направился к дворфу, похожему на переносную катастрофу.

— Дружелюбное "Я — Богдан!" — прозвучало снова, и улыбчивый паренек протянул руку навстречу.

— Я… ик… я Яхве, — представился дворф, покачнувшись и хрюкнув на вдохе. Пахло от него, как от пивоварни, в которой неделю назад сдох тролль.

— Я Берн, — сухо отозвался голос в голове дворфа. Но тот, похоже, не удивился и просто повторил, упрямо тянущим тоном:

— С-Я-Яхве…

— Дело такое, друг, — Богдан наклонился чуть ближе, продолжая улыбаться. — Мы вот слышали, ты в гильдию хочешь?

— Хочу… — протянул Яхве, пытаясь не свалиться с места.

— Ну так дело серьёзное! Сам понимаешь — вступление в гильдию, событие великое! Надо бы для начала себя в порядок привести, а?

— Ну… тогда надо, наверное… — бормотал дворф, и его взгляд был где-то между решимостью и забвением.

— Вот и славно, — кивнул Богдан. — А то я как раз сам в баньку собирался. А вместе, знаешь ли, веселее!

Он хлопнул Яхве по плечу, отчего тот чуть не ушёл в пол.

— Я останусь здесь. Мне бани не нравятся, — проговорил голос в голове Богдана.

— Как знаешь. Мы тогда ушли, — вслух отозвался тот и с улыбкой махнул рукой.

Богдан и Яхве скрылись за дверьми гильдии, а Берн, оставшись один, неторопливо подошёл к доске объявлений.

Он пробежался взглядом по пожелтевшим листам в поисках подходящего задания — не слишком опасного, но и не совсем уж скучного. После последнего боя отдых был бы кстати… но лучше подготовиться заранее.

Выйдя из гильдии, Богдан, в компании своего неожиданного спутника, двинулся в сторону бань. Шёл уверенно, с видом человека, который знает дорогу... но спустя несколько кругов вокруг здания гильдии стало ясно — он её не знал.

Пришлось обратиться к прохожим. Те, поморщившись от запаха, источаемого Яхве, не стали расспрашивать и указали направление без лишних слов.

Здание бань оказалось низким и широким, с массивной крышей, будто укрывающее под собой целый мир пара, тишины и горячей воды. Внутри пахло терпкими травами и раскалённым камнем. Тишина нарушалась лишь плеском воды и приглушёнными голосами.

Их встретил драконорождённый — высокая фигура, покрытая ярко-красной чешуёй, хвост мягко скользил по полу за ним, а изогнутые рога придавали облику строгость.

Он взглянул на путников, и в его голосе не было ни удивления, ни насмешки — только усталое равнодушие служителя, повидавшего всякое.

— Мыться пришли? — коротко спросил он.

Богдан кивнул, стараясь не дышать глубоко — запах Яхве становился всё насыщеннее в тепле.

— Тогда проходите. Только... — взгляд драконорожденного скользнул по дворфу, — ...его придётся немного поскрести.

Выдав гостям по паре деревянных тапочек, белым халатам и аккуратно сложенным полотенцам, драконорожденный проводил их к массивной двери, за которой стелился пар.

Омывальня встретила густым, пахнущим эвкалиптом и приятным тёплым воздухом . В центре помещения раскинулся широкий каменный бассейн, вода в котором тихо плескалась, отражая тусклый свет ламп под потолком. Внутри мылось человек пятнадцать, но пространства хватало ещё доброй дюжине — бани, без сомнения, строились не для суеты, а для покоя.

— Ну, Яхве, давай, — обернулся Богдан к дворфу, — я пока в бассейн, а ты умойся хоть.

— Ага... — пробормотал дворф, будто впервые вспомнив, зачем они сюда пришли.

Богдан с шумом плюхнулся в воду, расплескав капли вокруг и с удовольствием откинулся на спину. Он уже было хотел закрыть глаза, как вдруг почувствовал — не увидел, а именно почувствовал — взгляд.

Открыв глаза, он сразу встретился с ним. С тем, кого позже в памяти он назовёт лишь монстром.

Ростом не менее двух метров, с телом, будто вырезанным из камня. Каждая мышца наливалась силой, каждая черта — как вырубленная топором. Чёрные длинные волосы спадали на широкие плечи, а смуглая кожа лишь подчёркивала необъяснимую дикость, исходящую от него. Он был человеком — если строго по форме, — но взгляд говорил об ином. Взгляд — тяжелый, испытующий, звериный.

— Здесь в воду не прыгают, малец, — произнёс он низким голосом, в котором было что-то гулкое, будто эхо из пещеры.

— Веди себя подобающе.

Слова прозвучали спокойно, даже без агрессии, но Богдан похолодел. Впервые за долгое время его пробрал страх

Он промолчал, кивнул и опустив взгляд. Остаток часа он провёл в воде молча, стараясь не привлекать внимания, пока великан не поднялся, закутавшись в полотенце, и не покинул купальню, оставив после себя лёгкую дрожь в воздухе.

Яхве лёгким шлепком по спине вывел Богдана из задумчивости.

— Пора выходить, — тихо проговорил дворф.

Теперь он выглядел почти неузнаваемо: кожа очистилась от многослойной пыли, борода — пусть и спутанная, но уже без следов еды и засохших пятен, а в глазах — впервые за всё время — читалась ясность. Он стоял ровнее, дышал глубже.

Богдан оглянулся и расплылся в довольной улыбке.

— Ну вот, совсем другое дело. Красавец! — хлопнул его по плечу. — Пошли скорее, нас, небось, уже заждались. Сегодня ты наконец вступишь в гильдию, друг мой.

Он прищурился, понизив голос:

— И, по правде, я даже знаю одну группу, где ты мог бы пригодиться.

— Ага, пойдём, — ответил Яхве. Говорил он сухо, но взгляд больше не был мутным.

Перед тем как покинуть баню, Богдан остановился у стойки при входе. Драконорожденный всё ещё стоял там, вытирая когтистую лапу о белое полотенце.

— За двоих, — сказал Богдан и протянулся за монетами.

— Три серебряные, — ответил хозяин заведения с коротким кивком.

Богдан не стал спорить — достал из-за пояса мешочек, откинул завязку и отсчитал ровно три серебряные. Монеты звонко упали на широкую чешуйчатую ладонь.

— Благодарю, — проговорил драконорожденный, и, к удивлению, даже чуть улыбнулся. — Возвращайтесь, если снова решите смыть с себя пыль дороги.

— Обязательно, — усмехнулся Богдан и, обернувшись к Яхве, добавил: — Ну что, теперь точно пойдём? Гильдия ждёт.

Они шагнули на улицу, в предвечернюю прохладу, и двинулись в направлении гильдии.

Вечерний город кипел весельем. В районе гильдии особенно: отовсюду доносилась музыка, смех, звон кружек и шум толпы. Воздух был наполнен запахом жареного мяса и крепкого пива.

Богдан и Яхве только вышли на центральную улицу, когда среди всего этого шума раздался знакомый голос:

- Эй, Богдан!

Из толпы навстречу им уже мчался Элиот, размахивая рукой. Он быстро заметил знакомое лицо, а рядом — нового спутника, и, конечно, не мог пройти мимо.

— О, Яхве, знакомься, это Элиот — лучший извозчик во всём городе, — с улыбкой представил Богдан, хлопнув дворфа по плечу.

— Ну тсы меня пйрям стесняешь, мужик… Хотя это, конефно, прафда, — прошепелявил Элиот, подмигивая.

Яхве смерил полурослика взглядом и хмыкнул с явным отвращением.

— Тьфу… Ненавижу полуросликов. Все вы — идиоты, воры и развратники.

Элиот поднял бровь и, не теряя хладнокровия, ухмыльнулся:

— Да фто ты? А вот тфоей сестре я фроде как понраился…

Тишина сгустилась на миг. Яхве замер, а потом резко метнулся вперёд и с силой ударил полурослика в щёку.

Элиот отшатнулся, но уже через долю секунды из-под его жилета блеснуло лезвие. Словно бы это было частью танца, он ловко всадил короткую заточку в бок дворфа.

— Ах ты… — прохрипел Яхве, отступая, держась за рану.

Его лицо перекосилось от боли, но он лишь махнул рукой, будто говоря: « Хватит, не сейчас». Спотыкаясь, он развернулся и, хромая, направился к зданию гильдии.

Богдан стоял, ошарашенно глядя на происходящее. Всё случилось так быстро.

— Эй! Яхве, ты как?! — только и смог выкрикнуть он и тут же побежал следом за новоиспечённым другом.

Позади остался лишь тихий, ядовитый смешок Элиота:

— Пф… Тоже мне, герой…

Гильдейское здание встретило их светом, вырывающимся в вечернюю улицу через широкие окна и витражи. Над входом сиял символ гильдии — перекрещённые меч и посох на фоне восходящего солнца. Он горел тёплым золотом, и в этом сиянии было что-то почти священное. Хотелось остановиться, всмотреться, забыться — но рядом шёл раненый Яхве, и Богдан оторвал взгляд, подавив желание задержаться здесь ещё хотя бы на миг.

Они пересекли порог.

Внутри было тихо, как бывает в часы, когда шумный день ещё не уступил место ночному веселью. Первый этаж оказался почти пуст: пара человек у барной стойки, негромко беседующие, да несколько авантюристов у доски с заданиями, один из них был Берн — они что-то обсуждали, кивая и водя пальцами по потрёпанным пергаментам. Тёплый свет ламп отражался от деревянных стен, наполняя воздух уютом.

Но Богдан не отвлекался — он тут же оглянулся, ища кого-нибудь из целителей или хотя бы Олрика.

— Давай, дружище, ещё чуть-чуть… — пробормотал он, подхватывая Яхве под руку.

— Олрик! — крикнул Богдан, направляя Яхве к барной стойке. — Зови брата, его пырнули!

Полуорк, стоявший за стойкой с кружкой в руке, мгновенно отбросил её в сторону и исчез в дверях. Прошла лишь пара мгновений, и из-за арки вышел Елрик — высокий, хмурый полуорк в белом одеянии целителя. Он скользнул взглядом по Яхве, бледному, едва стоящему на ногах, и резко покачал головой.

— Он не гильдейский. Я не могу его лечить. Простите, правила, — голос был спокойным, почти равнодушным. — Либо пусть вступает в гильдию прямо сейчас, либо — в монастырь. Хотя… не думаю, что дотянет. Рана серьёзная.

Берн, заметив суматоху, подошёл ближе, и его голос зазвучал в голове Богдана:

— Что случилось?

— С Элиотом они что-то не поделили... и вот, — быстро ответил Богдан, глядя на дворфа, тот тяжело дышал, прижимая руку к кровоточащему боку.

— Его надо срочно регистрировать. Иначе помрёт же.

— Тогда идём.

Берн подхватил Яхве с другой стороны, и они вдвоём почти понесли его к стойке. Навстречу им подняла взгляд Кора.

— Привет, — неловко улыбнулся Богдан, но тут же опустил глаза. — Надо бы… значок выдать. Он чистый теперь, как ты просила.

Кора посмотрела сначала на Богдана, потом на Яхве. На мгновение её лицо стало каменным.

— Я просила его помыть, а не убить. Вы издеваетесь, “Стальной Рой”? — процедила она. — Даже знать не хочу, что там произошло.

С тяжёлым вздохом она выдвинула из-под стойки тонкую дощечку с формой вступления. Богдан тут же опустился рядом и принялся её заполнять.

— Сколько тебе лет, дружище?

— Девяносто девять, — прохрипел Яхве.

— Ни фига себе… — пробормотал Богдан, торопливо записывая.

— Род занятий?

— Я… пьяница, — еле выдавил дворф.

— Понял, пьяница… — Богдан кивнул, записал.

Он передал заполненную анкету Коре. Та, даже не взглянув на неё, молча протянула деревянный значок.

— Всё, он наш, — буркнула она.

Скорее, чем снова потечёт кровь, Богдан и Берн повели Яхве обратно к Елрику. Тот, дождавшись значка, лишь кивнул и открыл двери в лазарет.

Так за один день “Стальной Рой” принёс в лечебницу уже второго. Сначала — Клейма, теперь — Яхве. Только один был их сокомандником, а другой, возможно, станет таковым. Если выживет конечно.

Глава 8 На низком старте

Берн и Богдан снова остались вдвоём. Пар из бани выдул из Богдана последние силы, и теперь он то и дело зевал, уже думая не о приключениях, а о мягкой подушке и тишине.

Голос Берна, как обычно, появился в голове внезапно и ясно:

— Я нашёл пару заданий на завтра. Думаю, можем начать готовиться уже сейчас.

— Не, дружище, я спать хочу, — отозвался Богдан вслух. — Пойдём лучше спросим у Коры, где тут у них ночлежка.

Кора как раз заканчивала смену, аккуратно собирая бумаги у стойки. Слабый свет ламп освещал её лицо и волосы, будто подчеркивая, что рабочий день подошёл к концу.

— Кора, — позвал Богдан, по-прежнему улыбаясь, хоть и с трудом. — А где тут у вас храбрые авантюристы могут выспаться?

— Вы нигде, — коротко отрезала она, не поднимая взгляда.

— В смысле?

— У нас комнаты только для рангов повыше. Деревяшки и железки — сами ищут ночлег. Гильдия даёт крышу только тем, кто доказал, что её заслуживает.

— Блин… — протянул Богдан, потянувшись и потерев лицо. — А я ведь город совсем не знаю...

— По городу полно мест, где можно отдохнуть. От трактиров до ночлежек. Не пропадёте, — добавила Кора, обойдя стойку.

Только тогда Богдан, зевающий и уже было собравшийся уйти, заметил то, что раньше ускользало от взгляда. Вне стойки Кора выглядела иначе. Её движения были точными и уверенными, а фигура — стройной, выточенной. На поясе, едва заметно блестя в свете ламп, висел золотой значок гильдии.

— Ух ты… — выдохнул Богдан. — Так ты тоже авантюристка?

Он потянулся к знаку, как ребёнок к конфете.

Кора мягко, но чётко отбила его руку.

— Конечно. Я же тут не только для красоты сижу. — В её голосе мелькнула усталость. — И вообще... я спать. Ночь на дворе.

Она развернулась и неспешно пошла к лестнице, ведущей на верхние этажи. Видимо, там и находились комнаты для тех, кто носил на поясе не дерево и не железо, а золото.

Богдан посмотрел ей вслед, потерянно почесал затылок и тихо пробормотал:

— А нам бы… трактир найти…

— *Тебе,* — отозвался в голове знакомый голос Берна. — *Мне сон не нужен. Я лучше изучу город.*

— Круто тебе, — протянул Богдан, зевая так, что даже челюсть хрустнула. — А я вот чувствую: ещё чуть-чуть, и я сам на стрелу прыгну, лишь бы в лазарете поспать…

Он тяжело потянулся, поёжился от вечернего ветра и слабо махнул рукой в сторону дверей.

— Тогда я пошёл, Берн. Увидимся утром… На этом же месте, ага?

Он улыбнулся, уже подходя к выходу из здания гильдии, и скрылся в тёплом, шумном, пахнущем вином и уличной едой городе.

Берн остался в тишине, среди затухающего света и редких голосов — как всегда, один — на посту.

Берн молча вернулся к доске объявлений. Пространство в зале опустело — ночь вступала в свои права, оставляя лишь редкие шаги и лёгкий скрип дерева. Бумаги на доске чуть колыхались от сквозняка, и одна из них вновь притянула его внимание.

Он уже видел это задание — мельком, когда Богдан тащил пьяного дворфа в баню. Теперь, в тишине, оно словно само звало к себе.

**Лесные клопы**

*Описание: Фермеры близ Ледяного Ручья жалуются на нашествие странных, гигантских клопов. Насекомые портят урожай, пугают скот и мешают работе. Необходимо устранить угрозу.*

*Награда: 15 золотых монет и ящик провизии.*

Берн аккуратно снял пергамент с доски. Бумага хрустнула в его руках. Он свернул её, аккуратно уложил в рюкзак, словно дело было уже решено.

— *Завтра утром скажу Коре, что берёмся за него,* — подумал он.

И, не спеша, повернулся к выходу , ведомый желанием побольше узнать о этом городе.

Богдан бродил по улицам уже добрых двадцать минут. Город был не сказать чтобы велик, но каким-то странным образом ни одного трактира ему так и не попалось. То ли Кора преувеличила, то ли он сам ходил кругами, увлечённый мыслями.

Размышляя о несправедливости к деревянным рангам, он и не заметил, как свернул в мрачный район, где фонари почему-то не горели вовсе. Дома здесь выглядели иначе: покосившиеся, мрачные, с облупленной штукатуркой. На некоторых окнах болтались верёвки с мокрой одеждой — видимо, сохла, хотя в такой сырости сомнительно. Атмосфера давила. Но не на Богдана.

Скорее наоборот — он почувствовал себя даже более уверенным. Возможно, это усталость притупляла страх, возможно, баня подарила ему новое чувство неуязвимости. Так или иначе, он бодро зашагал по переулку и вскоре заметил мужчину, сидевшего у стены одного из домов.

Старик был сед, худощав, с лицом, по которому можно было изучать городскую грязь, а запах от него напомнил Богдану Яхве в его дореволюционном, то есть добанном, виде. Мужчина медленно поднял на него мутноватый взгляд.

— Я Богдан, — улыбнулся герой, протягивая руку.

— Ага... Хочешь помочь старому человеку монеткой? — проворчал тот, не шевелясь.

— Уважаемый, — начал Богдан, сохраняя дружелюбие, — а где тут у вас можно переночевать?

— Ха, — старик кашлянул, — ну, есть тут одно местечко. Гони медяк, расскажу.

Богдан даже не задумался. Достал медную монетку и вложил её в сухую ладонь.

Старик поднялся, отряхивая рваный плащ.

— Ну вот, теперь и мне на ночлег хватит. Пошли, герой.

Шли они недолго — всего пара поворотов, пара обшарпанных домов, и вот уже перед ними предстал двухэтажный деревянный дом. Стены кривые, окна перекошенные, крыша явно протекала, а вывеска над входом гласила: *«Хороший сон»*, хотя сама табличка, казалось, давно утратила веру в собственные слова.

Старик уверенно распахнул скрипучую дверь, и Богдан послушно шагнул за ним.

Интерьер встретил его своим полным отсутствием. Вдоль пола, кое-как, почти внахлёст, лежали десяток старых спальных мешков. Ни кроватей, ни мебели, ни даже свечи. Только у входа стоял ящик с замком и прорезью, к которому была прибита дощечка с надписью: *«Ночлег — 1 медная»*.

— Дом мечты, — пробормотал Богдан.

Старик уже бросил свою монету в ящик и с ворчанием устроился в дальнем мешке у стены. Сунул ноги внутрь, зевнул и тут же начал сопеть.

Богдан пожал плечами.

— Ну, хотя бы тут никого больше нет, — буркнул он себе под нос.

Кинул медяк в ящик с глухим звоном и улёгся в ближайший свободный мешок.

Мешок пах сыростью и чужими снами. Но усталость была сильнее.

Берн шагал по ночному городу, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь далёкими звуками смеха и музыки из трактиров. Пару раз он, сам того не желая, напугал прохожих — особенно пьяных. Один, завидев его силуэт, закричал:

— Клянусь, больше ни капли! — и, бросив бутылку, припустил куда-то в темноту.

Берн лишь хмыкнул. Ночь была спокойной, и это его немного огорчало. Жвалы щёлкнули в воздухе от скуки.

Уже собираясь вернуться к гильдии, он заметил компанию, сидящую у фонтана на городской площади. Пятеро мужчин, пьяные, шумные, но внезапно — в разговоре прозвучало что-то, что показалось ему интересным . Берн замер в тени, напрягая слух.

— Мужики, слышали новость? Лириэль на следующей неделе в городе будет. Говорят, концерт даст! — оживлённо выпалил один.

— Да ты что! Это же лучший повод нажраться! — отозвался второй, подняв над головой бутыль.

— Рано радуетесь, — хмуро вставил третий. — Ещё как-то у жён выпросить надо, чтоб отпустили...

Словно кто-то плеснул водой в костёр — веселье мигом угасло. Мужчины вздохнули, переглянулись и продолжили пить, молча, уставившись в брусчатку.

Берн не двинулся с места. Имя *Лириэль* показалось ему важным.

Надо запомнить его — на всякий случай - подумал он.

Обойдя город ещё раз, Берн окончательно убедился — ночь не принесёт больше сюрпризов. Ни странных существ, ни скрытых угроз, ни подозрительных разговоров. Город, казалось, действительно спал.

Он вышел обратно к гильдии, остановился у входа, оглядел пустынную улицу и молча направился к одинокой лавочке неподалёку.

Сев, он откинулся назад, разглядывая тусклые звёзды над головой. Тишина успокаивала, но и слегка тяготила.

Берн устроился поудобнее и затаился, почти не шевелясь, словно каменная статуя с жвалами. Он не нуждался во сне — лишь ждал.

Пока солнце не поднимется над крышами, не разбудит город и не приведёт обратно Богдана.

Кто-то внезапно ударил Богдана по носу. Он вскочил, тряся головой и отгоняя сон. Нос ныл, глаза слезились.

— Ай, да чтоб тебя… — пробормотал он, оглядываясь.

Комната, в которую он лёг спать, явно изменилась. Когда он засыпал, здесь были только он и старик у стены. Теперь же мешков почти не было видно — они были буквально завалены телами.

Существ двадцать, а то и больше, спали кто как мог: на полу, друг на друге, вповалку. Воздух стал густым, пропитанным запахами дешёвого вина, грязной одежды и плохо прожитой жизни. Кто-то храпел, кто-то что-то бормотал во сне.

Нос по-прежнему болел.

Богдан обернулся и увидел дворфа с всклокоченной бородой, который, похоже, во сне раскинул руки и заехал ему по лицу. Тот даже не проснулся — только хмыкнул и снова забурчал себе под нос.

— Вот это "хороший сон", конечно… — скривился Богдан, выбираясь из спального мешка и стараясь не наступить на чью-то голову.

Запнувшись о чей-то локоть, он наконец добрался до двери и выскользнул в прохладное утро.

Стараясь как можно быстрее покинуть зловонный, тёмный район, Богдан ускорил шаг, бросая короткие взгляды по сторонам — на случай, если "добрые соседи" решат продолжить ночное общение. К счастью, город постепенно просыпался, улицы становились светлее, и уже за поворотом показалась гильдия.

Потирая нос, который всё ещё ныл после ночного "подарка", Богдан облегчённо выдохнул. По крайней мере, утро встретило его без новых синяков.

На лавочке у входа, сидел Берн. Увидев друга, он неторопливо поднялся и, не открывая рта, пожелал доброго утра мысленно:

**— Доброе утро, выживший.**

Богдан хмыкнул и, криво улыбнувшись, ответил вслух:

— Угу… Добрее некуда

Они вошли в здание гильдии, и сразу же натолкнулись на оживлённую, гудящую толпу. Зал был полон людей, эльфов, дворфов, полуросликов и кого угодно ещё — казалось, весь город пришёл сюда с утра пораньше.

Пробираясь сквозь плотную массу искателей приключений, Богдан и Берн заметили знакомые силуэты у стойки — Клейм и Яхве уже успели встать на ноги и, похоже, чувствовали себя вполне уверенно. Они стояли бок о бок, и, что удивительно, даже смеялись.

— …и вот этот чёртов волк хватает меня , а я ему — бац! — прямо по носу, — с воодушевлением рассказывал Клейм, размахивая руками. — Сразу понял, кто тут хищник, а кто — обед!

Яхве, слегка побледневший, но явно пришедший в себя, захрипел в ответ:

— Да ты, я смотрю, прямо герой из сказки.

— Вы, я гляжу, в порядке, — перебил весёлую болтовню холодный голос Берна в их головах.

— У нас есть задание. Медлить нельзя.

Клейм перестал смеяться, вопросительно взглянув на дворфа, а Берн уже обратился напрямую к Яхве:

— Кстати… ты с нами?

— Наверно, — отозвался тот сухо, будто ещё не до конца проснулся.

— Тогда бросайте пиво и за мной, к Коре. Напоминаю — это ты хотел как можно быстрее стать сильнее Клейм, — не унимался Берн, мысленно подталкивая обоих.

Богдан усмехнулся, хлопнул Клейма по спине и показал жестом: *пошли*. Клейм вздохнул, отпил последний глоток и встал. Яхве допил пиво почти залпом, крякнул и, не говоря ни слова, последовал за остальными.

Берн молча положил лист с заданием на стойку перед Корой. Он вновь попытался установить с ней ментальный контакт — и вновь безуспешно. То же, что с Олриком: сила слишком велика, словно разум Корры был обнесён стеной, через которую не пройти.

Поэтому он просто указал на задание и затем — на свою группу, подходившую к стойке.

Кора взглянула на лист, быстро пробежалась по тексту глазами и, едва заметно усмехнувшись, поставила печать, символизирующую официальное взятие задания. После чего не менее выразительно махнула рукой в сторону двери, будто говоря: *проваливайте*.

Берн дождался остальных.

— Задание взято, — сообщил он в их головах. — Ищем Элиота и выдвигаемся.

— Не, — буркнул Яхве, скрестив руки. — Я с этой тварью никуда не поеду.

Клейм наклонился к нему и с нажимом сказал:

— Мы же всё обсудили в лазарете. Вы просто не так друг друга поняли. Вам надо поговорить, как мужчины, и всё.

— А я не хочу разговаривать с грязными полуросликами, — отрезал Яхве.

— Тогда пойдёшь пешком, — голос Берна в его голове прозвучал уже куда жёстче.

— Вот и пойду, значит. Не сломаюсь. — Яхве поднял подбородок с упрямством, свойственным всем его сородичам.

— Не пойдёшь, а поедешь, — вмешался Клейм. — У меня есть кое-что... точнее, кое-кто для тебя.

Он загадочно усмехнулся и первым направился к выходу.

Остальные переглянулись, кто-то хмыкнул, кто-то вздохнул, и шаг за шагом вся группа тронулась вслед за ним — навстречу новому приключению.

Глава 9 Это точно клопы? Ч1

Добравшись до городских ворот, искать Элиота долго не пришлось — он уже сидел на своей любимой телеге и радостно махал руками, завидев приближающихся героев. Но как только заметил Яхве среди них, тут же начал демонстрировать явно неприличные жесты.

— Ну? — буркнул дворф, обратившись к Клейму. — Ты говорил, у тебя есть план. Как, по-твоему, я должен ехать?

— Ха! Смотри и учись, — довольно отозвался паладин.

Он свистнул — протяжно, уверенно и с особым изяществом. Из-за одиноко стоящего у городских стен дерева вышел лось. Огромный, статный, с рогами, что возвышались над телегами, с мощной шеей и ноздрями, жадно втягивающими утренний воздух. Все вокруг обернулись — такое животное не каждый день увидишь.

Лось подошёл прямо к Клейму и встал рядом, словно ждал команды.

— Знакомься, Яхве. Это Таран, — произнёс паладин, ласково проводя рукой по боку животного.

Дворф только открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил Богдан, ослеплённый восторгом. Он уже крутился вокруг лося, засыпая Клейма вопросами:

— А он откуда? А чем его кормить? А он сильный? А можно мне на нём покататься? А почему ты его раньше не показывал?

Клейм дождался, пока лучник выдохнется, и лишь после этого заговорил:

— Я всегда умел призывать Тарана. С тех пор, как бог даровал мне силу сражаться и становиться сильнее. Но раньше каждый вызов Тарана был для меня тяжёлым испытанием. Ноги подкашивались, руки дрожали — он забирал слишком много сил.

Паладин на секунду замолчал, словно вспоминая.

— Но после той битвы с волками и ночи в лазарете, что-то изменилось. Я чувствую себя иначе. Сильнее. Увереннее. И когда я снова попытался призвать Тарана — всё получилось. Без слабости. Без боли. Он здесь. А я — в порядке.

Он выпрямился, с гордостью глядя на своих спутников.

Яхве смотрел на лося с выражением глубокого сомнения.

— Ты серьёзно? Я на **этом** поеду?

— Ну не пешком же тебе топать, — усмехнулся Клейм. — Таран — не просто лось. Он надёжный, сильный и гораздо умнее, чем некоторые члены нашей команды.

— Я тебя услышал, — проворчал дворф, бросая короткий взгляд в сторону Элиота, который теперь демонстративно повернулся к ним спиной и свистел что-то себе под нос.

Берн тем временем сделал шаг к Тарану, наклонил голову, будто приветствуя животное. Лось посмотрел прямо на него — взгляд был почти осмысленный. Жвалы Берна чуть дрогнули.

**"Одобряю,"** — раздался голос в головах.

Богдан тем временем продолжал гладить Тарана по шее.

— Да ты красавец, просто чудо, а не лось. А можно я...

— Нет, — оборвал Клейм.

— А я только спросить!

Яхве хмыкнул, подойдя ближе. Он обошёл Тарана по кругу, постучал по копыту, как будто проверяя товар на рынке, и буркнул:

— Ладно. Если свалюсь — ваша вина.

Он ловко взобрался в седло, которое появилось на спине Тарана будто бы из ниоткуда — подарок божественной магии Клейма. Лось фыркнул, но стоял спокойно.

— Вот и славно, — сказал паладин и хлопнул в ладони. — Все готовы?

Не дожидаясь ответа, он направился в сторону телеги Элиота . За ним последовали Богдан и Берн, забравшись в повозку, что уже начала скрипеть под весом героев.

Нам к Ледяному Ручью - проговорил голос Берна в голове Элиота. Повозка тронулась. Элиот, восседая на своём привычном месте, держал поводья с видом полурослика, который очень доволен собой — если не считать постоянных косых взглядов в сторону отставшего путника.

Яхве ехал отдельно. Верхом на Таране, с каменным лицом и упрямо сжав губы. Элиот то и дело оборачивался, будто проверяя — не слишком ли близко держится дворф, и не собирается ли случайно запрыгнуть к ним в повозку. Вид у него при этом был крайне недовольный, почти оскорблённый.

Богдан, решив, что дорога — лучшее время для откровенного разговора, подсел ближе к Элиоту и заговорил негромко:

— Эй… Может, скажешь, что у вас с Яхве произошло? Не похоже, чтобы он тебе прям враг…

Элиот отмахнулся, сплюнул за край телеги и с хрипотцой пробормотал:

— Да не фазно, мужик. Он там едет, а сдесь я. Ф свою теегу я бы его фсё рано не пустил. Не моё это — фозить хамоф.

Он усмехнулся и тут же, не давая Богдану продолжить, резко сменил тему:

— Зато есть новость повазней! Я, мезду прочим, теперь почти семейный человек. Насёл красотку — ух! Домик у неё почти в центе, крохотный, конечно, но свой. Знаесь, как пиятно с утра просыпаться и слысать, как сосед сбоку блюёт под окнами? Аж ностальгия.

Элиот захохотал, показав щербатый зуб.

— Один минус только... — добавил он, понизив голос. — У неё маец. Сын. Мелкий софсем, носится, орёт, вечно что-то роняет. Но ничего, воспитаю. Я же теперь серёзный. Ответстфенный. Ну… почти.

Он подмигнул Богдану и ловко щёлкнул поводьями. Телега дёрнулась вперёд, подскочив на колдобине, и герои продолжили путь, оставляя позади шумный город и направляясь навстречу новому заданию.

Дорога к фермам оказалась не долгой и на удивление спокойной. Элиот, как водится, не упускал возможности пошутить — он то и дело подстёгивал свою старенькую телегу, пытаясь разогнать её до такой скорости, чтобы лось Таран, шедший следом, вынужден был перейти на бег. Всё ради того, чтобы понаблюдать, как Яхве, подпрыгивая в седле, ругается сквозь зубы и с трудом удерживается, чтобы не скатиться с лосиной спины.

— Вот это зрелисе, — довольно шепелявил Элиот, постоянно оборачиваясь. — Жаль, зеркало с собой не взял.

К вечеру они добрались до опушки, где начинались угодья. Перед ними простиралось широкое поле — пустое, словно заброшенное, а вдалеке виднелась деревня, прижавшаяся к склону холма.

— Ну, дальше сами, — заявил Элиот, останавливая лошадей. — Фон поле, фон деревня, а ручей... лутсе не купайтесь. Он, как говоится, без предупреждения окунает в реайьность. Реайьно ледяной.

Ну удачи, мужики. У меня тут дело неотлозное. Моя ешила сына к родителям на вечер сплавить... А я, хе-хе, этим фоспользоваться намерен. Не жду, не провожаю!

С этими словами он ловко щёлкнул вожжами, и повозка, громыхая по камням, скрылась за поворотом, оставив после себя лёгкий след пыли и звук удаляющихся колёс.

Поле раскинулось перед ними мягким, золотистым ковром. Созревшие колосья пшеницы тихо шелестели под ветром, словно шептались между собой о чём-то древнем и важном. С первого взгляда — всё казалось обыденным, ничем не примечательным, как и сотни таких же мест по всей округе.

Богдан первым сделал шаг вперёд, направляясь прямо по узкой межи, когда голос Клейма резко оборвал его движение:

— Эй! — паладин нахмурился. — Люди трудились, сеяли, убирали... А ты сейчас всё ногами перетопчешь?

— А ты предлагаешь обходить всё поле? — удивлённо отозвался лучник, не оборачиваясь.

Раздался тихий вздох — и мысль Берна прозвучала сразу в их головах, ясная и спокойная:

— Предлагаю идти осторожно, прямо по межам. Обходить слишком долго, а помощь, которую мы можем оказать, важнее любой пшеницы.

Клейм кивнул, немного смущённо отведя взгляд.

— Ты прав... Сильный аргумент.

Тем временем Яхве, всё ещё сидевший на лосе, прищурившись вглядывался в сторону деревни. Высокий Таран возвышался над полем, позволяя дворфу обозревать окрестности лучше остальных. Что-то впереди, в самой кромке, где пшеница почти упиралась в первые дома, тревожило его. Но расстояние было слишком велико, и видимость — слишком расплывчата, чтобы понять, что именно вызывает у него это странное беспокойство.

Он промолчал. Но пальцы сами собой легли на топор у пояса.

Они двигались вперёд по полю, стараясь не задевать колосья. Мягкий шелест шагов смешивался с гулким пением ветра, прокатывающимся сквозь золотые стебли. Таран шёл с достоинством, а Яхве на его спине всё ещё не сводил глаз с линии горизонта.

Богдан, шедший чуть впереди, вдруг обернулся и задумчего приподнял бровь. Его голос прозвучал просто, почти буднично — но с явным интересом:

— Слушайте... А ведь мы с вами уже не просто случайные попутчики. Настоящая группа как никак. Но вот что странно — мы ведь толком не знаем, что каждого из нас привело в Мелин.

Он оглядел друзей, щурясь от яркого солнца.

— Может, ты, Берн? Расскажешь, как тебя занесло в гильдию? — с лёгкой улыбкой спросил Богдан.

Три-крин медленно повернул голову, взглянул на него пустым, бесстрастным взглядом, и в голове Богдана отчётливо прозвучало твёрдое:

**— Нет.**

— Ну, раз не хочешь, тогда начну я, — пожал плечами Богдан.

— Я вообще-то из деревни, далеко отсюда. И семья у меня там — нас четверо братьев. Жили небогато, сколько себя помню, но не унывали.

Он рассказывал с добродушной улыбкой, не скрывая тепла в голосе.

— Поскольку я старший, то первым решил хоть немного денег принести в дом. Вот и записался в ополчение. Сначала всё шло хорошо — платили за службу, да и жизнь была понятная. А потом до нас дошли слухи, что где-то рядом с деревней обосновалось племя багбиров.

Он на миг замолчал, припоминая.

— Нас отправили их разогнать. Да только оказались они куда сильнее, чем думали. Наш командир там и погиб. А я... я хоть стрелять умею, вот и угодила моя стрела в их вождя. Сразу меня стали хвалить, славить, мол, герой.

Он усмехнулся и махнул рукой.

— А мне бы монет просто дали, и хватило бы. Хотя, признаюсь, похвала греет.

После той вылазки наше ополчение распустили — слишком много ребят полегло. Я остался без дела. Пробовал сам охотиться, кое-как перебивался, но еле-еле.

И вот однажды иду по лесу, а там мужики. Как сам им представился — не помню. Рассказал им про себя, они послушали, и предложили в Мелин отправиться. Мол, если ты и правда стрелок, в гильдии и заработать можно, и пригодишься.И вот я теперь — в Стальном Рое.

Он замолчал, перевёл взгляд на Клейма и, усмехнувшись, кивнул:

— А ты Клейм? Хочешь тоже рассказать свою историю?

Вот переработанный фрагмент в литературном стиле, в духе уже сложившегося повествования:

— Ну, я… — начал Клейм, чуть потупив взгляд, но не успел договорить.

Яхве резко выпрямился в седле и громко воскликнул, глядя вперёд:

— Вон там, в деревне! Что-то не так! Людей нет… И кто-то лежит на поле!

Он шлёпнул Тарана по боку, и лось, фыркнув, сорвался с места. Яхве, не оборачиваясь и не дожидаясь остальных, понёсся прямо к тому месту, куда всё это время вглядывался, напрочь забыв об уговоре двигаться осторожно.

Клейм выругался себе под нос, а Богдан уже на ходу перехватывал лук, следя за другом с тревогой. Берн молча шагнул вперёд и пшеница вновь зашуршала под их ногами.

Таран мчался вперёд, разрывая поле на части тяжёлыми копытами. Под его натиском колосья пшеницы сминались в хаотичные полосы, точно борозды плуга. Позади, разрывая дыхание, бежали остальные. Никто не желал отставать, но бег по полю был делом непростым — корни цепляли, земля пружинила под ногами.

Вдруг Берн споткнулся о что-то, скрытое среди стеблей, и тяжело рухнул вперёд. Раздавив пару ростков, он инстинктивно прикрыл голову. Богдан и Клейм тут же остановились, обеспокоенно склонившись над ним.

Три-Крин поднял взгляд и заметил, как оба с нескрываемым вниманием смотрят ему под ноги.

— Что там? — спросил голосом, прозвучавшим в их головах.

— Сам посмотри, обо что споткнулся, — хмуро пробурчал Клейм, не сводя глаз с находки и уже потянувшись за мечом.

Берн повернулся и приподнялся. Там, в затоптанной пшенице, лежало мёртвое насекомое, размером с крупную кошку. Тело его блестело в солнечном свете. Четыре тонких, прозрачных крыла покоились под странным углом, точно сломанные перья. Шесть длинных лап, с суставами, как у кузнечика, были раскинуты, в разные стороны . А вместо рта — зубчатый хобот, напоминающий пилообразную челюсть.

Берн, никогда прежде не встречавший подобных созданий, замер на миг, а затем, ведомый любопытством, медленно потянулся, чтобы поднять его.

— Осторожно! — предупредил Клейм, делая шаг вперёд. — Кто знает, что это за тварь. Может быть ядовитое…

— Мёртво оно, — спокойно ответил Берн, уже держа насекомое в лапах. — Совсем мёртво.

Протяжный свист пронёсся над полем, разрезая жаркий полдень и тишину колосьев. Он эхом отразился от деревьев и заставил всех троих резко обернуться. На горизонте, восседая на своём лосе, Яхве яростно размахивал руками, то показывая в сторону деревни, то указывая на товарищей, призывая их поспешить.

— Брось ты этого жука, — сказал Богдан, уловив тревогу во взгляде дворфа. — Похоже, Яхве что-то нашёл. Нам пора.

Берн взглянул ещё раз на странное создание в лапах. Он медленно опустился на одно колено и с необычайной бережностью, почти благоговейно, уложил мёртвое насекомое обратно в смятую пшеницу, точно воздавая ему немую дань уважения.

Не теряя больше ни секунды, он вскочил на ноги и вместе с остальными бросился вперёд, к нетерпеливо ждущему Яхве, чей силуэт вырисовывался на фоне деревенских построек.

Вот литературно переработанный вариант твоего фрагмента, в том же стиле:

---

Богдан добрался до Яхве первым — неудивительно, ведь из всей четвёрки он был и вправду самым выносливым и ловким. Клейм с Берном подошли следом слегка запыхавшись. Все трое остановились как вкопанные — зрелище, открывшееся перед ними, пронзило сердце холодом.

Небольшой участок поля, примыкающий к краю деревни, был буквально усыпан мёртвыми насекомыми — точно такими же, как тот, на котором споткнулся Берн. Крылья, свернувшиеся и запёкшиеся от солнца, поблёскивали в траве, а вытянутые тела с зубчатыми ртами казались пришельцами из чужого мира.

— Вот это да… — тихо выдохнул Богдан, не сводя глаз с поля.

— Это ещё не всё. На дома гляньте, — проворчал Яхве, махнув рукой в сторону поселения.

Перед ними выстроились деревянные домики — старые, но крепкие, возведённые руками не одного поколения . Однако ни в одном из них не чувствовалось жизни. Все окна были наглухо заколочены досками, двери укреплены изнутри. Деревня выглядела словно законсервированной — живой, но без людей.

Посреди улицы возвышалась единственная постройка из камня и обмазки — без сомнений, дом старейшины. Его силуэт выделялся среди прочих, храня молчаливое достоинство на фоне запертого безмолвия.

Герои шагнули вперёд, но Клейм вдруг остановил Берна, положив руку ему на плечо.

— Думаю, в дома нам с тобой лучше не заходить, — мягко, но твёрдо произнёс он. — Без обид, но если люди пережили нападение этих тварей, от одного твоего вида у них может сердце остановиться.

Берн не возразил — только молча кивнул, принимая доводы без гнева.

— Я изучу тела насекомых, — отозвался он мысленно, голосом, прозвучавшим в головах друзей.

Клейм кивнул в ответ и направился к ближайшему домику. Яхве уже спешился и обошёл здание слева, отправив лося осмотреть периметр деревни. Богдан, наклонившись, пытался заглянуть в щели между досками, обшивавшими стены и двери, надеясь уловить хоть намёк на чьё-то присутствие.

Друзья обошли почти все избы, но все следующие были в точности похожи на предыдущие , двери и окна были надёжно заколочены, словно сами дома затаили дыхание. Казалось, вся деревня вымерла или спряталась от чего-то страшного.

— Да чтоб вас, — пробормотал Яхве, подойдя к очередному дому.

Он схватился за щеколду, дёрнул, потом сильнее — и, не рассчитав силы, вырвал дверь с корнем. Потеряв равновесие, он рухнул на спину, а тяжёлая створка сверху с глухим стуком накрыла его, будто деревянное одеяло. Послышался приглушённый хрип дворфа из-под досок.

Но не успели остальные рассмеяться, как изнутри дома раздался пронзительный детский писк. В одно мгновение вся троица — Богдан, Клейм и Яхве, уже успевший выбраться — собралась у раскрытого проёма.

Внутри, в полумраке хаты, на потрескавшемся полу сидела девочка лет тринадцати. Бледная, с растрёпанными волосами, она стояла перед мальчиком, которому на вид не дашь больше пяти. Несмотря на слёзы и дрожь, девочка заслоняла его собой, расправив плечи и прижавшись к нему спиной, будто последняя преграда между малышом и всем злом мира.

— Тише… Тише, всё хорошо, — попытался успокоить их Клейм, поднимая руки в мирном жесте. Но дети продолжали плакать, не в силах справиться с ужасом.

Герои переглянулись. Впервые за всё время в этой пустой деревне перед ними возник кто-то живой. И от того, что это были дети, в сердце каждого закралось тяжёлое чувство — они пришли слишком поздно.

Дети дрожали, прижавшись друг к другу в углу, пока герои пытались, кто как мог, рассеять их страх. Богдан присел на корточки, широко улыбаясь, и начал строить нелепые гримасы, вытягивая губы и кося глазами. Яхве, с видом истинного мастера, поднёс руку к животу, набрал воздуха и выдал длинный, гулкий рыгок, из которого каким-то образом вырисовывалась мелодия. Клейм не остался в стороне — постучал кулаками по доспехам, отбивая ритм, пытаясь подыграть этому странному концерту.

Поначалу дети лишь шире раскрыли глаза — страх боролся с недоверием, — но вскоре девочка слабо хихикнула, , и напряжение чуть спало. Слёзы перестали течь, дыхание стало ровнее.

— Вот так, молодцы. А теперь расскажите нам, что случилось, — мягко сказал Клейм, присев на лавку у двери.

Девочка кивнула и, немного поколебавшись, заговорила. Сначала сбивчиво, но вскоре слова полились:

— Это началось неделю назад… Сначала мы думали, что мыши… Пшеница стала исчезать, как будто кто-то её грыз ночью. А потом стало хуже. На четвёртый день отец сказал, что видел нечто… огромное. Насекомое. С крыльями, как у стрекозы, только размером с кошку. На следующий день таких стало больше. Много. Очень много.

Её голос дрожал, но она продолжала, сжимая руку брата:

— Они слетались роями. Сначала ели пшеницу, потом начали хватать кур, собак… А потом… людей. Все, кто мог держать вила, ушли на поле — защищать урожай, сдержать их хоть как-то. Даже мама с папой… Они перед этим заколотили двери и окна, велели нам ни за что не выходить… Сказали ждать, пока всё не стихнет.

Она замолчала, опустив голову.

— И вот мы ждали. Уже сутки прошли… Никто не вернулся.

Вот переписанный фрагмент в стиле героического фэнтези:

---

— Тогда мы их спасём! Мы найдём ваших родителей и прогоним этих тварей! — с жаром воскликнул Богдан, вскинув кулак в воздух. Его голос прозвучал, как клятва.

Но Клейм поднял ладонь, останавливая его.

— Погоди, — сказал он спокойно, но с твёрдостью, что глушила пыл. — Не забывай, с нами есть и другой товарищ. Может, наше... насекомое тоже нашло нечто важное.

Он обернулся к детям, и, опустившись на одно колено, мягко провёл рукой по растрёпанным волосам девочки.

— Ты храбрая, как взрослая. По-настоящему. Ты защитила брата, не дрогнула — за это тебе честь и уважение. Сделай всё, чтобы он не боялся, будь его светом, пока нас нет. Мы обязательно разберёмся в том, что здесь произошло. Обещаю.

Он встал, взгляд его был полон решимости. Поведя за собой товарищей, Клейм шагнул к выходу, подхватив тяжёлую деревянную дверь, что валялась на полу. Поставил её на место — криво, с перекосом, но надёжно.

— Закройтесь изнутри, — бросил он через плечо. — Мы скоро вернёмся. Не одни.

Глава 10 Это точно клопы? Ч2

Берн изучал поле молча, задумчиво склонив голову. Усики его подрагивали, уловив запахи раздавленной пшеницы, влажной земли и... чего-то ещё. Почти каждое растение здесь было либо надломлено, либо покусано — грубая работа, неестественная, с налётом паники.

Он уже собирался углубиться дальше, когда до его слуха донёсся пронзительный детский крик со стороны деревни. Вскинув голову, он напрягся — и тут же заметил в пшенице следы. Крупные, смазанные, будто кого-то тащили по земле. След тянулся прочь от деревни — в сторону границы с лесом. Он наклонился, изучил вмятины, потрогал влажную, примятую траву. Всё указывало на недавние события.

Приняв решение, Берн поднялся и направился обратно в сторону деревни — сообщить команде.

Когда он вышел к полю, усеянному телами насекомых, то заметил, как из одного из домов вышли его спутники. Клейм, уперев плечо в деревянную дверь, водрузил её на место, а затем решительно пошёл навстречу, за ним Богдан и Яхве.

Берн вышел вперёд.

Что вы там нашли? — прозвучал его голос в их головах, сухо, без лишних эмоций.

— Дети. Двое. Живы, — коротко ответил Клейм. И точно по договору, передал Берну всю полученную от них информацию: рой, тревога, исчезнувшие взрослые.

Возможно, я знаю, куда их утащили, — прогремело в голове у всех.

-Веди - уверенно произнёс Клейм.

Двигаясь по краю поля, направляясь к месту, где Берн заметил следы, Богдан снова завёл разговор:

— Ну так что, я-то вам всё рассказал. А вы — молчок. Нечестно как-то.

Клейм выдохнул, будто собирался с духом, и начал:

— Я сын знатной семьи. Мои предки — благороднейшие люди...

Все трое резко остановились и с удивлением уставились на него.

— Что? — пожал плечами Клейм, встретив их взгляды. — Я не вру. Мой отец — один из богатейших людей столицы.

— Ну... тогда что ты здесь забыл, в этой гильдии? Сидел бы да почивал, раз такой знатный, — хмыкнул Яхве.

Клейм усмехнулся, но не успел ответить. Его взгляд скользнул за плечи спутников, и лицо стало серьёзным.

— Это долгая история. И, похоже... — он указал вперёд.

Герои обернулись.

Из-за волнующейся пшеницы, как тёмное облако, на них надвигался рой. Не просто большой — огромный. Насекомые гудели, пыль вздымалась под их крыльями.

— ...похоже, сейчас не лучшее время, — закончил Клейм, обнажая оружие.

Все, как один, выхватили оружие вслед за ним , встали плечом к плечу и приготовились к бою. Рой приближался с ужасающей скоростью, всё небо перед ними дрожало от сотен крыльев. Гул стоял такой, что глушил собственные мысли.

Богдан первым принял бой. Его лук не отдыхал ни на секунду — одна стрела за другой уходили в рой, сбивая жуков по несколько штук за выстрел . Но на место павших тотчас приходили новые. Казалось, что рой бесконечен.

— Сдохните, твари! — гаркнул Яхве, вбежав прямо в самую гущу. Его топор рассекал воздух, иногда попадая по хитину — он кружил как бешеный, срывая ритм с каждой новой зарубкой. В какой-то момент дворф и вовсе исчез в темном тумане из насекомых, и только короткие крики и хруст панцирей напоминали, что он всё ещё дерётся.

Берн отбивался мощными ударами, держа их в обоих руках по мечу, он то и дело поражал жуков своими молниеносными ударами, разрывая мелкими ручками тех, кто осмелился подлететь слишком близко. Его панцирь был словно броня, а жуки, вцепляясь в него, лишь ломали себе ротовые части.

Клейм держался рядом с Богданом, меч в его руке пел, отражая удары и оставляя за собой светящиеся дуги из крови и хитина. Он орал команды, старался не дать группе рассыпаться, но рой был слишком велик, и тогда...

... короткий свист. Резкий, протяжный, как удар клинка о сталь.

Из-за деревни, с утоптанной тропы, в поле ворвался Таран. Его копыта били землю, как барабаны войны. Он нёсся с неостановимой мощью, сотрясая землю. В тот момент он не был просто лосем — он был бурей.

Разогнавшись, Таран влетел в бок роя. Его огромные рога подняли ещё выше в воздух десятки насекомых, а копыта сокрушали тех, кто пытался зацепиться за землю. Его глаза были полны ярости, а дыхание — паром. Каждый его рывок разрывал строй насекомых, заставляя рой дрожать и отступать.

Жуки начали метаться, пытаться отлететь, но было поздно. Таран не давал им шанса. Он прыгал, топтал, взмывал и снова рушился вниз, как живой таран, оправдывая своё имя.

— Вот это я понимаю! — закричал Богдан, перехватывая стрелу.

Остатки роя не выдержали. Потеряв большую часть численности, сбитые с ритма и перепуганные, насекомые начали отступать. Вскоре поле опустело — остались только изуродованные тела жуков, тяжело дышащие герои и один лось, гордо стоящий посреди побоища.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Клейм вытер кровь с лица и, отдышавшись, посмотрел на Тарана.

— Я знал — он наш козырь, — с трудом улыбнулся он.

Таран фыркнул, словно соглашаясь, и медленно подошёл к Яхве, который еле поднялся из груды тел. Дворф хлопнул лося по боку.

— Молодец, в следующий раз сделай тоже самое с полуросликом, — прошептал он.

Яхве выглядел хуже всех. Оказавшись в самой гуще роя, он принял на себя основную волну атаки. Его доспех был исцарапан и забрызган чёрной слизью, в бороде застряли тонкие хитиновые крылья, а лицо, обычно красное и веселое, побледнело.

Остальные выглядели сравнительно целыми — потрёпанными, уставшими, но на ногах.

Клейм, помогая Тарану скинуть с рогов последних жуков, бросил взгляд на товарища — и замер. Что-то в Яхве было не так. Он шагнул ближе и увидел: прямо из живота дворфа торчит жуткое, изогнутое жало, похожее на обломок костяного кинжала.

— Богдан, Берн, сюда! — громко позвал он, не спуская глаз с Яхве. — Яхве, как ты себя чувствуешь?

Дворф попытался усмехнуться, но усмешка вышла кривой.

— Бывало и хуже, — прохрипел он, — но что-то нынче и правда хреновато. Выпить бы… может, отпустит.

Все замолчали. Никто не знал, что делать. Ни один из них не разбирался в ранах и ядах. Максимум — перевязка да кусок ткани в зубы, чтоб не орал.

И в это молчание Яхве вдруг просто обмяк и рухнул на спину, тяжело, как мешок с рудой.

— Нет! — выдохнул Клейм и бросился к нему,будто молния ударила в землю.

— Не подходите! — рявкнул он так, что даже Таран вскинул голову.

Он рухнул на колени рядом с Яхве, и в ту же секунду броня на нём начала мерцать. Слабое сияние разлилось по пластинам, стекало с плеч и перетекало в руки, словно жидкий свет. Тепло и мягко, но с отчётливым ощущением силы.

Клейм что-то бормотал — тихо, настойчиво, в полголоса, словно читая давно заученные строки. Его ладони засветились ярче, и, не прекращая речи, он наклонился над раной. Одной рукой он прижал Яхве к земле, второй — ухватил за чёрное жало, что торчало из живота.

— Прости, друг, — прошептал он и резко выдернул жало.

Дворф дёрнулся, кровь хлынула из раны, но не успела и капнуть на землю, как свечение окутало брюшную полость, стягивая кожу, запечатывая плоть. Рана затягивалась прямо на глазах, как будто время для неё пошло вспять. Мгновение — и всё, что осталось, — багровое пятно на одежде и тонкий, блестящий шрам.

Яхве не шевелился. Он лежал, будто безжизненный, но цвет его лица начал возвращаться — бледно-серый сменился тёплым розовым, а на скулах проступил лёгкий румянец.

Клейм тяжело выдохнул и откинулся назад, позволив сиянию потухнуть.

— Жив. Пока жив, — сказал он глухо, — но ему нужен покой.

Он вытер лоб тыльной стороной руки, затем бросил взгляд на своих товарищей:

— Нести его нужно. Остальное потом.

Берн склонил голову. Богдан молча подхватил Яхве под плечи. Таран тихо подошёл ближе, будто понимая, что теперь — он опора.

Загрузив Яхве на лося, герои остановились. Возникла дилемма: идти дальше по следам или вернуться и отправить раненого дворфа в гильдию? Молчание повисло над полем, как туман после битвы.

Вперёд шагнул Клейм. Сегодня в его голосе и взгляде было что-то новое — уверенность, твёрдость. Он выглядел лидером, и никто даже не подумал спорить.

— Слушайте, — начал он, — мы знаем Яхве. Он крепкий, как гранит, и упрямый, как сто лосей. Если бы он мог говорить — сказал бы нам: идите дальше. Потому что там, в лесу, люди. Дети ждут, а мы дали обещание. Мы не возвращаемся с пустыми руками. Мы несем надежду.

Он оглядел всех.

— Так что собрали волю в кулак — и вперёд. Догоним этих уродов… насекомых, без обид, Берн, — он кивнул жуку. — Вернём тех, кого утащили. Я не просто надеюсь. Я *уверен* — они ещё живы.

Молчание сменилось решимостью. Герои переглянулись — и шагнули за Клеймом.

Богдан поравнялся с Клеймом, бросив на него искренне недоумевающий взгляд.

— Слушай, а ты откуда Яхве так хорошо знаешь? Вы ж знакомы от силы день, — произнёс он, хмурясь.

Клейм усмехнулся краем губ.

— Понимаешь, Богдан… Пока мы лежали в лазарете, Яхве рассказал мне кое-что о себе. Больше, чем вам. Его жизнь была непростой. Даже когда демоны снова и снова сталкивали его с пути, затягивая обратно в пьянство, он поднимался. Каждый раз. И шёл дальше. К своей мечте.

— А… ну тогда понятно, — кивнул Богдан, даже слегка проникшись.

Позади, слыша весь разговор, Берн в который раз устало протёр лицо рукой. Мысли его становились всё мрачнее. Конечно, ребята не слабые… но с интеллектом у них, мягко говоря, туговато. И всё чаще он ловил себя на вопросе: а стоило ли вообще связываться с этой группой?

Поле закончилось, и следы вели прямиком в тёмный лес. Клейм с Богданом не раздумывая ступили под сень деревьев, скрывшись в полумраке.

Берн же остановился у кромки леса. Его взгляд вперился в чащу — что-то там, в глубине, вызывало глухое, животное беспокойство. Он чувствовал: впереди их ждёт нечто куда более страшное, чем вся та «мелочь», что встретилась им прежде.

Опасность звенела в воздухе, но вместо страха он ощутил нечто другое. Его усики дрогнули, будто тоже почувствовали это... и согласились.

Он шагнул вперёд, и в голове промелькнула лишь одна мысль:

*«Это будет хорошая охота.»*

Таран, гружённый Яхве, медленно тронулся следом.

Они шли по следу уже около получаса. Тропа вела между старыми деревьями, через заросшие бурьяном участки, где то и дело приходилось пробираться сквозь колючий кустарник. Воздух становился всё тяжелее, тише — будто сам лес затаил дыхание.

Богдан, идя бок о бок с Клеймом, не выдержал:

— Слушай, а ты правда богач? Ну, семья твоя там, титулы, особняки?

Клейм на миг замялся, взгляд его скользнул по ветвям.

— Это не я богач. Это... мои родные. Я просто... не захотел сидеть и пылиться в доме, как фамильная ваза.

— Ага, значит, всё-таки богатенький, — ухмыльнулся Богдан, но не настаивал, услышав в голосе Клейма некую усталость.

Позади шаги вдруг стихли. Берн молча догнал их, его движения были плавными, точными. Он метнул быстрый взгляд в чащу, затем вперёд:

*— Осторожно. Что-то рядом. Я пойду первым.*

Не дожидаясь ответа, он словно растворился в воздухе. Ни шороха, ни хруста — просто исчез. Они уже видели, как он "включает скрытность", знали: он сливается с местностью, становится частью тени, он проделывал это и с вурдалаком и с волками.

Прошло минут пять, прежде чем в головах у всех прозвучал холодный, резкий голос:

*— Стоять где стоите.*

Герои замерли. Через мгновение им в мыслях передалась новая картина: Берн стоял у подножия низкого холма. В нём зиял широкий, искусственно вырытый вход. Вокруг — грубые царапины, будто когтистые лапы срывали землю. Следы были свежими.

*— Нашёл логово. Внутри кто-то есть. Захожу.*

Связь оборвалась. Команда осталась в лесной тишине, глядя в сторону, куда ушёл их незаметный разведчик.

Внутри пещеры царила абсолютная темнота. Ни слабого света солнца, ни отблесков луны — только густая, вязкая чернота, словно воздух здесь был сгустком тени. Но Берну это не мешало. Он сосредоточился, и его зрение изменилось: линии стали четче, мир окрасился в холодные оттенки серого и синего. И то, что он увидел, заставило его на миг замереть.

Десятки коконов, плотно подвешенных к потолку и стенам пещеры, словно фрукты на уродливом дереве. Большие, человеческого роста. Некоторые шевелились. Изнутри раздавался слабый хрип, едва различимый даже для чуткого слуха Берна. Запах... густой, гнилой. Его мог бы вызвать только один процесс — разложение. Но не полное. Кто-то в коконах всё ещё был жив.

Снаружи группа стояла в тревожном молчании. Ветра почти не было. Всё вокруг казалось застывшим.

— Мы, может, пока ждём, я отлучусь в кустики? — шепнул Богдан, понизив голос, будто кто-то мог услышать.

— Только быстро, — ответил Клейм, не отрывая взгляда от чащи, будто чувствовал, что лес смотрит в ответ.

Богдан шмыгнул за ближайшие кусты — тонкие стебли, с широкими листьями скрыли его достаточно хорошо. Он на мгновение выдохнул, уединившись, но чувство тревоги не отпускало. Будто за ним кто-то наблюдал.

Клейм стоял, напряжённый, сжав рукоять меча. Вокруг — мрак леса, где каждая тень могла быть ловушкой. Рядом стоял Таран, тяжело дыша, в ноздри ему лезли опавшие листья. Он периодически встряхивал головой, сбрасывая зелёную шелуху.

— *БЕЖИМ!* — вдруг раздался крик. Из кустов, с диким выражением лица, выскочил Богдан, судорожно натягивая штаны на ходу. Он с шумом пронёсся мимо Тарана и Клейма, не сказав ни слова, глаза — полны паники.

— Что за... — только начал было Клейм, но не успел договорить.

Из тех же кустов с рёвом и рычанием вырвалась стая волков. Их было много. Блестящие глаза, оскаленные пасти — они неслись за Богданом, словно преследовали дичь, и не намеревались останавливаться.

Клейм рванул следом, не раздумывая. Слишком опасно — дать волкам добраться до союзника.

— *Вперёд, Таран!* — крикнул он.

Таран вскинул голову, мотнул рогами и, подняв копыта, помчался в лес, хрипло фыркая. На спине его беспомощно покачивался полусонный Яхве.

Позади раздавался топот лап, хруст веток и яростный вой — волки не отставали.

Клейм пробежал вперёд, оттолкнув ветку, которая хлестнула его по лицу. Впереди он заметил силуэт Богдана — тот петлял, уворачиваясь от корней и деревьев.

Из гущи леса Богдан вылетел, как ошпаренный, и застыл перед зияющим входом в пещеру, ту самую что описывал Берн. Следом с хрустом веток выскочил Клейм, а за ним гремел копытами Таран, тяжело дыша, глаза его метались, чутко ловя каждый шорох. Яхве на его спине слегка застонал, качнувшись в седле.

Но и это было не всё.

Волки — дюжина серых теней с алыми глазами и оскаленными пастями — с рыком вырвались из кустов. В их взгляде не было страха — только голод и ярость. Герои начали отступать, спины их медленно тянулись к тьме пещеры.

А в это время, глубже, внутри пещеры, Берн осторожно подошёл к первому кокону. Тонкий разрез — и плотная, влажная паутина расползлась, обнажив тело старика. Он был жив, дышал тяжело, но стабильно.

— Отлично, — пронеслось в мыслях Берна.

Он уже потянулся к следующему кокону, когда услышал крик. Он узнал голос. Это был Богдан.

Берн напрягся. Опасность.

В следующее мгновение земля задрожала. Камешки посыпались с потолка, пыль пошла волнами по полу пещеры. Он поднял взгляд — и впервые за долгое время ощутил настоящий холод в груди.

Сверху, с потолка, по камню скользило нечто. Огромное. Отвратительное .

Анхег.

Чудовище, напоминающее гигантского насекомого, с массивным телом, покрытым плотным хитиновым панцирем, и множеством лап, заканчивающихся острыми крюками. Его длинные усики подергивались, реагируя на любое движение вокруг. Мощные челюсти были способны перекусить небольшое дерево пополам, а из пасти сочилась едкая кислота, разъедающая камень там, где она падала. Глаза — крошечные, чёрные, лишённые эмоций — смотрели на вход.

Берн всё понял. Волки, чей вой он отчётливо слышал, гнали героев в ловушку. И теперь они стояли перед гигантским монстром, зажаты между хищниками и чудовищем.

Без колебаний он сорвался с места. Стремительно, беззвучно, словно тень, он бросился к Анхегу. Он знал, что не сможет победить его в одиночку — но сможет отвлечь.

Сжимая оружие в лапах, он пронёсся сквозь облако пыли, целясь прямо в отвратительную голову монстра.

Волки, преследовавшие героев, завыли и поспешно отступили, почуяв приближение более опасного хищника. Богдан, заметив их бегство, с улыбкой произнёс.

— Ну вот, даже волки нас боятся!

Однако зловонный запах, распространившийся вокруг, заставил его нахмуриться.

— Ты что, не успел в кустах? — спросил Клейм, морщась.

— Это не я, — ответил Богдан, озираясь.

В этот момент в их головах прозвучал голос Берна:

— Оглянитесь, идиоты.

Обернувшись, они увидели, как из пещеры вылезает Анхег.

Берн, бросившийся на чудовище, метко ударил по глазу монстра, заставив того взреветь от боли. Клейм и Богдан последовали за ним, атакуя Анхега с флангов. Клейм наносил удары мечом, стараясь пробить хитиновую броню, а Богдан метко стрелял из лука, целясь в уязвимые места.

Анхег взревел и выпустил струю кислоты, которая окатила Клейма, обжигая его доспехи и кожу. Клейм закричал от боли, но продолжал сражаться. Богдан попытался отвлечь монстра, но тот ударил его лапой, отбросив в сторону.

Берн, воспользовавшись моментом, вновь атаковал, нанося серию быстрых ударов. Однако Анхег схватил его челюстями и швырнул о стену пещеры. Берн упал без сознания.

Клейм, несмотря на ожоги, поднялся и вновь бросился в бой, но Анхег ударил его лапой, сбив с ног. Богдан, собрав последние силы, выстрелил последнюю стрелу, которая вонзилась в глаз чудовища. Анхег взревел и поднялся на задние лапы, готовясь нанести смертельный удар.

И тут… Таран встал на дыбы.

С приглушённым стоном Яхве распрямился в седле, лицо перекошено от боли, но глаза полны ярости. Он приподнялся, и с рыком, переходящим в крик:

— ДАААААА!!!

…бросился вперёд, взбираясь прямо на спину твари.

Топор, ведомый яростью, вонзался снова и снова в сочленения панцирей. Яхве орал, захлёбываясь кровью, но продолжал рубить, пока существо, изрыгая последнее шипение, не осело, прижавшись к земле мёртвым телом.

Глава 11 Браво "Стальной рой"

Берн и остальные пришли в себя в тёплых постелях. Комната была небольшой, с деревянными стенами и низким потолком, пропитанным запахом трав и дыма. Где-то в углу потрескивал очаг, и его мягкое тепло наполняло помещение уютом. По очереди открыв глаза, герои переглянулись — в каждом взгляде читалась усталость, облегчение… и недоумение.

Первым прозвучал голос Берна, как всегда — прямо в головах.

— Где мы... и где Яхве?

Богдан, осматривая свои перебинтованные руки и грудь, где на бинтах были наложены какие-то пахучие мази и засушенные травы, морщась, пробормотал:

— Я видел, как он прыгнул на спину этой твари... Начал её так лупить, что вокруг всё разлеталось. А потом... я уже ничего...

Клейм, лежавший неподалёку, попытался сесть, но стоило ему напрячься, как его лицо перекосила боль — он опустился обратно и тяжело выдохнул.

— Видимо, этот пройдоха спас нас… А я снова потерпел поражение, — проговорил он, сжав зубы и закрыв глаза, словно от разочарования больше, чем от боли.

В этот момент в дверь постучали. Звук был вежливым, но уверенным.

— Вы уже проснулись? — донёсся сквозь дерево хрипловатый, но добродушный голос.

— Да! — громко ответил Богдан.

— Идиот, — тут же рявкнул Берн, — мы не знаем, кто он. Может, всё не так, как мы думаем. Что, если мы в опасности?

Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл старик. Он был сутулым, с седой бородой и внимательными глазами, немного покрасневшими от слёз или бессонницы. Берн узнал его сразу — тот самый, что был в коконе.

Старик окинул комнату взглядом, на секунду задержался на Берне и непроизвольно передёрнулся, но тут же опомнился и поклонился.

— Простите, мистер… я никак не могу привыкнуть к вашей внешности. Но вы спасли нас, и это гораздо важнее. Вы — живой пример, что нельзя судить книгу по обложке.

В руках он держал поднос с тремя глиняными чашами. Подойдя к небольшому столику в центре комнаты, он поставил поднос и раздал каждому по чашке. Напиток в них был горячим, пахучим, терпким, с лёгкой дымной ноткой.

— Этот бульон... ещё моя покойная жена готовила, — тихо сказал он, с теплом в голосе. — Он всегда поднимал меня на ноги. Выпейте. Вам точно полегчает.

Герои молча взяли чаши. Внутри было что-то вроде густого травяного отвара с кусочками корня и мяты. Было горьковато, но согревающе.

— Где Яхве? — наконец спросил Клейм. — Он… выжил?

Старик кивнул, улыбнувшись.

— Жив. Правда, всё ещё спит. Упрямый, как бык, но крепкий. Выйдет к вам, как только наберётся сил.

И в этот момент в комнате стало тише. Кто-то чуть расслабился, кто-то впервые за долгое время выдохнул спокойно.

— А что с детьми?.. — вдруг тихо спросил Клейм, не поднимая головы. — Их родители… они…?

Старик посмотрел на него, глаза на мгновение стали тяжёлыми, но затем он медленно кивнул, сдержанно улыбнувшись.

— Благодаря вам... они живы. Отец, конечно, был сильно ранен, но... слава Всевышним, идёт на поправку.

Он присел на край лавки, медленно вытирая влажные глаза рукавом.

— А вы кто? — спросил Богдан, всё ещё держа чашку обеими руками.

— Я старейшина, — сказал он, слегка выпрямляясь. — Меня зовут Дариун. Эта деревня — всё, что у меня есть. Моя жизнь, мои люди... И я...

Он осёкся. Взгляд стал рассеянным, губы дрожали. Он тяжело вздохнул, глядя в пол.

— Я благодарен вам всем за то, что вы сделали. — Его голос сорвался. — Я никогда... никогда этого не забуду.

— Да бросьте вы, — отмахнулся Богдан, пытаясь сбить тяжесть момента. — Суп, кстати, вообще классный. — Он сделал ещё один глоток и поморщился. — Правда... горьковат.

Старейшина тихо рассмеялся, почти беззвучно, но с каким-то настоящим теплом.

— Всегда так говорил. Даже сам его не любил… но помогал. А это главное.

Он встал, поправляя плащ на плечах, и направился к двери, остановившись на пороге.

— Я пойду. Отдохните как следует. Вся деревня ждёт, когда вы выйдете. Все хотят... просто поблагодарить вас. По-настоящему.

Он задержался ещё на секунду, глядя на них, как будто хотел сказать больше, но только кивнул и, не дождавшись ответа, вышел, оставив за собой тихо прикрытую дверь.

В комнате снова стало тихо. Только потрескивал огонь в очаге да слышно было, как Богдан тихо прихлёбывает остатки супа.

— Всё-таки... не зря мы пошли за теми следами, — выдохнул Клейм, закрыв глаза.

Большая комната, пахнущая мехом и старым деревом, дремала в полумраке. На стенах — головы охотничьих трофеев, застывшие в вечном рыке. На полу — старая медвежья шкура, вытертая до лоска в центре. Посреди комнаты возвышалась широкая кровать, в которой могли бы уместиться пятеро крепких дворфов. Но сегодня в ней спал лишь один.

Яхве резко распахнул глаза и, резко сев, схватился за живот — за то место, где некогда торчало чудовищное жало.

— Что ж его… — пробормотал он хрипло, скривившись. — Эти жуки даже во сне не дают покоя…

Он осмотрелся, разом стер остатки сна. На нём не было бинтов — только пара повязок, туго обмотанных вокруг запястий. Тело болело, но уже было живым.

Взяв сапоги с пола, он тяжело засунул в них ноги и прошагал к окну. За мутноватым стеклом деревня жила своей суетной жизнью: люди бегали с вёдрами, тащили овощи в корзинах, кто-то ругался у колодца. Словом, обычная предутренняя лихорадка, когда грядёт большой день.

Он направился к двери, застёгивая ремень на поясе. Дверь отворилась, и он едва не столкнулся лбом с пожилым мужчиной.

— Господин Яхве, вы уже проснулись! — радостно воскликнул старейшина.

— Да не господин я, сколько ж можно… — пробурчал дворф, не скрывая раздражения.

— Простите-простите, — замялся старик. — Ваши друзья тоже очнулись. Я только что от них.

— Тем более, мне к ним надо, кое-что рассказать… — сказал Яхве и двинулся было дальше, но замер, развернувшись на каблуках.

— Эй, дед… А где они лежат?

Старейшина поспешно выпрямился, будто его окликнули по имени.

— В доме напротив кузницы. Дверь с резным солнцем на косяке. Не ошибётесь.

— Ага, — коротко кивнул Яхве и пошёл прочь по гравию, чувствуя, как старик всё ещё провожает его взглядом.

Найти нужный дом оказалось делом простым. Гораздо сложнее было дойти до него, ловя на себе взгляды каждого встречного. Люди останавливались, кланялись, кто-то спешил подать руку, кто-то пытался всучить корзину с яблоками или пригласить на ужин. Одна особенно восторженная матрона, держа за руку свою румяную дочь, что-то лепетала про «наконец-то нашёлся настоящий мужчина».

— Уж лучше с жуком драться, — пробурчал себе под нос Яхве, отмахиваясь и ускоряя шаг.

Отвязавшись от деревенщины, он добрался до дома с резным солнцем на косяке и, не стуча, зашёл внутрь.

В комнате было светло — кто-то откинул занавески. Его товарищи всё ещё лежали, но уже больше напоминали себя: кто сидел, кто полулежал, кое-где даже проглядывал смех в уголках глаз.

— А вот и наш герой! — воскликнул Богдан, вскинув руку, будто хотел аплодировать, но передумал на полпути.

— Да-да… — отмахнулся Яхве, оглядывая всех. — Вы чего развалились? Нам бы уезжать как можно скорее. Эти люди… они не нормальные. Пока шёл, слышал, как кто-то всерьёз обсуждал, где нам памятник ставить.

— Памятник? — усмехнулся Клейм, приподнимаясь на локтях. — Если кому и ставить, так это тебе, друг.

— Мне? — фыркнул Яхве. — Мне бы их запасы пива, да в дорогу. Где Таран? Я его загружу, и поедем отсюда, пока они свадьбу не затеяли.

Смех пронёсся по комнате, но тут в дверь снова постучали. Неуверенно. Слабо.

Все притихли. Яхве нахмурился, подошёл и приоткрыл дверь. За ней стояла девочка — та самая, что сидела с братом в доме. Глаза её были серьёзны и чуть потускнели от пережитого, но в них не было страха.

— Простите… — тихо сказала она, глядя прямо на Яхве. — Можно войти?

Он посмотрел на остальных, потом снова на неё.

— Заходи, только быстро.

Девочка вошла несмело, прижимая к груди какую-то тряпичную куклу. В комнате сразу стало тише. Даже Богдан, уже собиравшийся пошутить, сдержался. Она оглядела всех, немного растерянно, будто не знала, с кого начать. Потом сделала шаг вперёд.

— Спасибо вам… всем. — Голос её был тонкий, но уверенный. — За брата, за папу, за то, что вы пришли.

Она чуть помолчала, опустив взгляд, затем перевела его на Клейма. Сделала ещё шаг, теперь уже ближе к нему.

— А вам… особенно. — Она крепче сжала куклу. — Вы… сказали, что вернётесь. И вы вернулись. Все.

Клейм будто хотел что-то ответить, но промолчал. Только опустил голову чуть ниже — не из стыда, а словно принял её слова с должной тяжестью. Девочка посмотрела на него долго, внимательно, как смотрят не на человека, а на кого-то большего. На того, кто может победить любое чудовище.

— Папа говорит, что вы герой, — добавила она чуть тише. — Я тоже так думаю.

Она кивнула всем, шагнула к двери, но вдруг обернулась, как бы вспомнив что-то важное:

— А, кстати… — Она сделала паузу, потом спросила с наивной серьёзностью: — Старейшина просил узнать… вам в какой позе памятник ставить?

На мгновение повисла тишина, потом Богдан прыснул, за ним — Яхве. Даже Берн усмехнулся, покачав головой. А Клейм, не удержавшись, слабо рассмеялся и впервые за всё утро по-настоящему улыбнулся.

— В сидячей, — хрипло сказал он. — С кружкой в руке. И чтобы выглядел, как будто сплю. Всё по-честному.

Девочка кивнула, как будто это был самый разумный ответ на свете, и, развернувшись, скрылась за дверью.

— Слушайте, — начал Яхве, усевшись на край койки — нам правда надо сматываться. Эти деревенские точно тронулись. Я когда сюда шёл, слышал, как кто-то обсуждал, из чего нам памятник лепить — из бронзы или чистого золота. Представляете?

Богдан фыркнул:

— Ну хоть не в натуральную величину… А то где ж им столько меди на тебя взять, старина.

— Вот именно, — подхватил Яхве. — Пока не начали вымерять нас линейками — надо ехать.

Клейм с трудом встал, сдерживая кривую ухмылку от боли и от слов дворфа.

— Ладно. Пожалуй, ты прав. Пора возвращаться. Мы и так задержались. Берн, Богдан — собирайтесь. А ты, Яхве, будь добр — позови старейшину. Сказать ему надо, поблагодарить… и попрощаться.

— Как скажешь, — буркнул дворф, направляясь к двери.

Но стоило ему приоткрыть створку, как он тут же отпрянул.

— Эмм…

За дверью стояла толпа. Мужчины, женщины, дети — человек тридцать, не меньше. Кто-то держал цветы, кто-то — корзины с едой, кто-то зачем-то тащил табуретку и деревянный щит с наброском явно неудавшегося портрета Богдана. Впереди всех — всё тот же старик, старейшина деревни Дариун, с неизменной чашей в руках.

Яхве, не говоря ни слова, просто поднял руку и молча махнул ему: мол, заходи.

Старик понял жест и, улыбнувшись, медленно вошёл в дом. За его спиной толпа зашепталась, кто-то вздохнул, кто-то утер слезу. Дверь мягко закрылась.

— Ну что ж, — сказал Дариун, осматривая героев— Рад что вам лучше, я как раз хотел… поговорить с вами.

Клейм поднялся, опираясь на край кровати. Голос у него был всё ещё с хрипотцой, но твёрдый:

— Мы благодарны вам за всё… за уход, за помощь. Но нам пора. Лучшей благодарностью будет телега, что довезёт нас до Мелина.

Старик растерянно моргнул, будто не сразу понял сказанное:

— Но… как же памятник? Мы уже место выбрали, там у ручья! Очень живописное…

— Так вы сделайте! — тут же вмешался Богдан, поднимая руку, словно голосует. — А мы потом приедем, посмотрим, покритикуем — может, даже автограф оставим!

Глаза старейшины загорелись, как у ребёнка на ярмарке. Он энергично закивал:

— О, это… это замечательная идея! Конечно! Конечно, вы должны увидеть его первыми!

Он быстро засунул руку в карман длинного жилета и достал небольшой кожаный мешочек. Монеты внутри приятно звякнули.

— Это… ваша награда. За выполнение задания. И от меня лично. Я всем расскажу, что «Стальной Рой» — лучшая группа во всей гильдии. Пусть весь тракт знает ваши имена!

Яхве, не без удовольствия, принял мешочек, тут же подбросил его на ладони, прислушиваясь к весу:

— Ага, вот теперь разговор пошёл…

— Спасибо за понимание, — продолжил Клейм, кивнув старику. — А теперь… разгоните людей. Пусть этот момент останется между нами. Мы обещаем вернуться — и посмотреть на памятник. Как только будет время.

Старик вздохнул глубоко, словно прощаясь с чем-то важным, но потом снова улыбнулся — искренне и с благодарностью:

— Я всё устрою. И спасибо вам… За всё.

Он повернулся и вышел за дверь. Через несколько секунд снаружи послышался его голос, глуше — но решительный, командный. Толпа начала рассасываться.

Сборы прошли быстро. Удивительно, как мало вещей было у каждого — только необходимое: оружие, плащи, мешки с провизией. Всё остальное осталось в головах и на сердцах. Шрамы, не только телесные.

У дома их уже ждала телега — простая, крепкая, с высоким козырьком от дождя и свежесмазанными колёсами. Запряжённая вороной кобылой с умными глазами. Рядом стоял старик — всё тот же старейшина Дариун, теперь уже без торжественности в лице, просто провожающий героев , которых успел полюбить.

Клейм пронзительным свистом позвал Тарана. Тот незамедлительно выбежал из-за домов, все его рога были украшены цветами и ленточками.

— Кто же тебя так, друг - прошептал Клейм, убирая украшения с лося и запрягая его в телегу

— Не забудьте про памятник! — сказал старейшина , когда герои погрузились в телегу. — Мы уже думаем, какую позу вам подобрать. Есть одна идея… очень героическая!

— Главное, не делайте мне слишком большую бороду! — крикнул Яхве, устраиваясь ближе к бочонку, заботливо привязанному к стенке. — Я не такой старый, как выгляжу!

— А мне можно на памятнике держать жареную курицу? — с серьёзным лицом спросил Богдан.

Старик засмеялся, искренне, от души. Потом выпрямился, приложил руку к сердцу и сказал:

— Возвращайтесь, когда сможете. Здесь вам всегда будут рады.

Клейм кивнул ему в ответ — сдержанно, но уважительно.

Телега тронулась. Колёса тихо заскрипели по влажной земле. Люди, стоящие по обе стороны дороги, молча провожали взглядом тех, кто спас их семьи. Кто напомнил, что герои существуют не только в сказках.

Дорога была тихой. Небо серело к вечеру.

Яхве вздремнул с трубкой в зубах, обняв бочонок. Богдан пытался разобрать карту, уверяя всех, что нашёл короткий путь через старый мост, который «ещё должен держаться». Клейм молча сидел на краю повозки, глядя на лес, что остался позади. Уходили не просто деревья и тропинки. Там осталась часть них самих. Часть боли, часть страха, но и память о добре, которое они смогли сделать.

Берн, всё это время тихий, наконец нарушил молчание. В его голосе была задумчивость, усталость — но не мрак.

— Эти дети… будут помнить нас. Может, это и есть цель.

— Цель — это ужин и тёплая кровать, — пробормотал Яхве, не открывая глаз.

— А если серьёзно? — мягко спросил Клейм.

— Серьёзно? — Яхве приподнялся, посмотрел на него. — Цель — делать, что можешь. Пока можешь. Чтобы, когда упадёшь в грязь — рядом был кто-то, кто поднимет. Или хотя бы не добьёт.

— Мудро, — усмехнулся Богдан.

— Выбей на памятнике, — ответил Яхве и снова устроился поудобнее.

К вечеру на горизонте показались крыши. Мелина.

Небольшой, но оживлённый городок встретил их звоном кузнечного молота и запахом свежеиспечённого хлеба. Тут всё было как всегда: дети гоняли мяч по мостовой, торговцы зазывали покупателей, гильдейские посыльные бегали по делам. Обычная жизнь.

Телега въехала в центральную площадь.

У гильдейского здания, телега остановилась.

Они зашли внутрь. И дверь за ними закрылась, оставляя за порогом дорогу, бой, пыль и шрамы. Впереди был, как всегда — новый день.

Глава 12 Ахерон - брат Яхве.

В зале гильдии было шумно, как всегда. Возвращающиеся с заданий авантюристы громко делились историями, кто-то смеялся, кто-то сыпал проклятиями, ругая неудачные походы. Воздух был насыщен запахом пива, тушёного мяса и старой древесины.

Богдан, даже не поприветствовав никого, стремглав направился к стойке. Он ловко увернулся от чьего-то размаха кружки, подскользнулся, но удержал равновесие и, постучав по дубовой поверхности стойки, позвал:

— Олрик! Скажи, у вас тут всё ещё можно письма отправлять?

— Можно. Ща, брата позову...

Он исчез под стойкой, и спустя мгновение с глухим «бум!» на свет появился тот же самый Олрик, но уже в помятом сюртуке, с почтовой сумкой через плечо и в нелепой шапке с пером. Он выпрямился и важно сообщил, что является официальным представителем почтовой службы гильдии. Богдан, не замечая подвоха :

— Пятнадцать золотых, в родную деревню. И письмо… — Лучник передал монеты и, не глядя, всучил свернутый клочок пергамента. — Напиши им там… что у меня всё хорошо. Я в отличной команде. Всё у нас будет, мать, не волнуйся.

Полуорк кивнул с неожиданным пониманием, пробормотал что-то про «мам и их переживания» и бодро записал все, что попросили.

Тем временем Клейм, Берн и Яхве приближались к стойке Коры. Уже на подходе Яхве замедлил шаг, на его лице появилось лёгкое напряжение. Он тихо выругался, прижав руку к груди, и отстал, присаживаясь за свободный столик в зале:

— Я это, догоню вас.. - проговорил он товарищам.

— Не вздумай напиваться , возьмём задание и в путь. - прошептал голос Берна.

Клейм остановился перед стойкой, выпрямился. Его броня уже была зачищена от грязи, но бинты под наплечниками выдавали недавнюю схватку.

— Отряд «Стальной Рой» завершил задание, — спокойно произнёс он.

Кора встретила их всё с тем же неизменным выражением надменного безразличия. При одном взгляде на них её губы едва заметно дрогнули в насмешке — то ли от неприязни, то ли от досады. Она не встала, не поздоровалась, даже не подняла головы от бумаги, на которую наносила метки. Голос её был холоден и сух:

— Вернулись. Значит, живы.

— Мы действовали согласно уставу, — говорил Клейм, не обращая внимания на тон. — Потери не понесли. Считаю задачу выполненной.

— Нужно время на восстановление, — честно продолжил Клейм. — Просим задание попроще. Охрана каравана, сопровождение — подойдёт.

Кора махнула рукой в сторону доски, даже не глядя.

— Там. Вон список. Возьмите что по силам ... звёзды провинции.

Она подняла взгляд, улыбаясь :

— Слухи дошли раньше вас, великие истребители жуков.

Она снова вернулась к бумагам, явно не собираясь продолжать разговор. Клейм кивнул, не ожидая ни благодарности, ни понимания, и отошёл, чтобы вместе с Берном изучить доску заданий.

Богдан, закончив у стойки, поспешил к своим. Пробегая мимо Яхве, бросил взгляд — тот сидел, уронив голову на сложенные руки. Сапоги вытянуты вперёд, плечи тяжёлые. Богдан хлопнул его по спине, как всегда бодро:

— Отдыхай, дружище, скоро снова в бой.

Яхве не ответил. Даже не шелохнулся. Богдан замедлил шаг, нахмурился, но не придав этому большего Значения пошёл дальше.

Клейм и Берн уже стояли у доски объявлений. Клейм с прямой спиной, внимательно читая, Берн чуть сбоку, в полоборота, как будто слушал мысли доски.

— Ну что, нашли что-нибудь? — спросил Богдан, подходя ближе.

В голове раздался голос Берна, тихий и чёткий:

> Два задания. Одно — в лесу потеряли амулет, ищут тех, кто отыщет. Второе — завелись крысы в таверне, просят разобраться. Оба рядом.

Богдан расплылся в довольной улыбке:

— Тогда берём оба и в путь! А то уж слишком долго греемся.

— Думаю, на крыс сил хватит, — отозвался Клейм, не отрывая взгляда от пергамента. — Да и поиск не должен быть сложным. Возьмём оба.

Он аккуратно сорвал объявления с доски, свернул, убрал в сумку. Берн молча кивнул.

Богдан взглянул через плечо — Яхве всё ещё сидел у стола. В темноте зала полутона от ламп казались глубже, и дворф выглядел усталым, почти каменным.

> Уже успел напиться, я же просил... - Берн.

— Может, он и правда перебрал? — пробормотал Богдан. — Или просто спит сидя?

— Яхве сам решит, когда вставать, — спокойно ответил Клейм. — нам надо опять к Коре, подтвердить задания.

Богдан пожал плечами и пошёл за остальными. Все направились к Коре. Богдан то и дело оглядывался — взгляд сам возвращался к дворфу, всё так же сидевшему с опущенной головой. Не глядя, он врезался в спину Клейма, когда тот внезапно остановился у стойки.

— Кора, разреши взять два задания, они по пути. Оба простые, — Клейм протянул ей аккуратно свернутые листы.

Кора взяла их молча, прочитала внимательно, как всегда, с тем самым едва заметным выражением недовольства на лице. Лишь в конце кивнула и вернула бумагу:

— С амулетом поспешите. Заказчик предупредил — если не найдёте до заката, платить не будет.

Клейм коротко кивнул, как положено паладину при исполнении. Повернулся к Богдану, стоявшему у него за спиной. Уже собирался начать нравоучение, сказать что-то про внимание на пути и важность сосредоточенности.

Но замер.

Его взгляд скользнул мимо плеча товарища — к дальнему столу, где Яхве всё так же сидел, уронив голову. Какой-то дворф, видимо пьяный или просто праздный, с интересом тыкал его в макушку пальцем. Раз, другой. Снова. Без реакции.

Клейм, нахмурившись, отодвинул Богдана, шагнул вперёд. Шёл быстро, глухо звеня латами, и с каждым шагом лицо его становилось всё жёстче.

— Эй! — резко окликнул он, подходя ближе.

Дворф, стоявший у стола, обернулся. Посмотрел на Клейма с удивлением, будто не понял, в чём дело.

— Чего? — спросил он, нахмурившись.

Клейм чуть замедлил шаг, всмотрелся в лицо незнакомца. Тот был поразительно похож на Яхве — та же форма носа, та же широкая челюсть, разве что одежда чище, да и сам выглядел бодрее. Не пьяный.

— Ты кто? — спросил Клейм спокойно, но твёрдо. — И зачем ты тыкаешь его?

— Так я это… брат его, Ахерон. Видно, напился он вусмерть. Вот и проверяю, дышит ли.

Клейм на миг задержал взгляд, потом шагнул ближе и протянул руку:

— Извини, резковато вышло. Я Клейм, из "Стального роя". Мы с Яхве только что вернулись с задания.

Ахерон пожал руку крепко, по-дворфски. Кивнул.

— "Стальной рой", говоришь? Не слышал, но если брат с вами, значит, доверяет. Он парень не из глупых.

Он вновь ткнул Яхве в макушку:

— Вставай, пьянь. Не позорь семью.

Клейм сдержанно усмехнулся, глядя на это неторопливое братское взаимодействие. Потом чуть наклонился:

— Мы пока двинемся, два задания взяли. Простые, без него справимся. Передай, чтобы в гильдии ждал . Пусть отдохнет, заслужил.

— Как скажешь, — кивнул Ахерон. — Присмотрю.

Клейм кивнул в ответ, развернулся и пошёл к остальным. У стойки уже ждали Богдан и Берн. Кора, как обычно, наблюдала издалека, не вмешиваясь.

> Всё в порядке? — первым спросил Берн.

— Его брат. Говорит, просто спит. Мы без него, — коротко ответил Клейм.

Никто не стал задавать лишних вопросов. Ни упрёков, ни замечаний — все помнили, как Яхве в одиночку вытащил их из западни. Если кто и заслужил пару часов покоя, так это он.

Богдан бросил ещё один взгляд на сидящего у стола дворфа, вздохнул:

— Надеюсь все хорошо...

— Пошли, — сказал Клейм. — До заката не так много времени.

Они вышли из таверны, не оглядываясь. Шум гильдии остался позади. На улице стоял тёплый день, ветер нес пыль и запахи леса. Пора было снова в путь.

— Первым делом надо найти нашего верного извозчика, — сказал Клейм, оглядываясь по сторонам.

Группа шагала по двору гильдии, в сторону ворот города , где обычно ждал их Элиот. Легкий ветер гнал пыль по булыжной мостовой, стягивая запахи свежесваренного пива из таверны

Бгдан шёл позади, то и дело отвлекаясь на всё подряд. Когда взгляд его в очередной раз поднялся к массивному знаку гильдии — меч и посох на фоне сияющего солнца — он задержался дольше обычного. Металл поблёскивал под светом дня, знак, как всегда, вызывал у него смесь гордости и какого-то смутного волнения. Но сегодня было что-то странное.

В одном из окон прямо под знаком мелькнула тень. Фигура заслонила всё окно — тёмная, широкая, почти нечеловеческая. Богдан прищурился, шаг замедлился. Он попытался рассмотреть лицо или хоть что-нибудь различить, но в этот момент существо в окне повернуло голову.

И взгляд их пересёкся.

Глубокие, тёмные глаза, будто без дна, уставились прямо на него. Богдан почувствовал, как горло перехватило, а по спине будто пробежал ледяной пальчик.

Он тут же отвёл взгляд, почесал затылок, словно пытаясь стереть ощущение. Улыбнулся себе под нос.

— Ну что, давайте поторопимся! — сказал он резко, с неожиданной бодростью, и первым зашагал вперёд, стараясь не оборачиваться.

Клейм и Берн переглянулись, но не сказали ничего. Просто пошли следом.

Почти дойдя до ворот, они услышали протяжный свист.

Резкий и звонкий. Все трое одновременно обернулись. Вдоль дороги, тяжело дыша, за ними бежал дворф — тот самый, что недавно представился братом Яхве.

— Это же… Что ему нужно? — пробормотал Клейм, выходя вперёд на встречу.

Ахерон остановился прямо перед ним, упёрся руками в бока, тяжело дыша и постукивая ногой по каменной мостовой. Поднял палец — подождите, мол. Поймал воздух, выпрямился, вытер лоб рукавом.

— Яхве умер. Я теперь с вами буду. Вы не против?

Тишина повисла мгновением — плотная, глупая, сбивчивая. Даже птицы над воротами замолкли.

Что ты сказал? — Клейм шагнул ближе, глядя дворфу прямо в лицо.

Ахерон почесал щёку.

— Ну… как бы это… — он перевёл взгляд на каждого из них. — Яхве умер.

— «Ты уверен»? — Клейм сжал кулак.

— Я сначала не понял . Сидит, как обычно, голова на столе. Я его — пальцем потыкал. Раз, другой. Воды плеснул — и по спине хлопнул. Ноль реакции. Ну, думаю, может спит. Тогда я пошёл звать этого… полуорка. Олрик вроде. Только он в другой шапке был, с красной полоской. Сказал, что теперь он доктор.

Берн сжал губы, опустив голову, будто сдерживал смешок. Клейм покосился на него, но ничего не сказал.

— Ну вот, он посмотрел, послушал, потрогал, посопел, и такой: «Сожалею». И ушёл обратно за стойку. Подбежали какие-то люди, и унесли Яхве, я как понял хоронить что-ли. Ну, как-то так. Я решил, раз уж так вышло — вы вроде добрые ребята, я вместо брата пойду. Как бы, чтобы честь семьи сохранить. Ну так что, можно с вами?

Он говорил всё это с тем простым тоном, каким деревенский пекарь мог бы предлагать свежий хлеб на ужин. Ни тени трагедии. Ни нотки сомнения. Только лёгкая неуверенность — примут ли.

Молчание растянулось.

Богдан первым нарушил его.

— Ты правда решил, что просто… займёшь его место?

— Ну, а что? Он с вами ходил, а я похож. И борода такая же. Топором машу, громко кричу, выпить могу много. если надо, — с гордостью добавил Ахерон.

Клейм вздохнул, выпрямился.

— Он умер. А ты ведёшь себя так, будто ничего не случилось.

— А что, паниковать, истерить? Не вернёт же это его. Надо просто… ну, как бы, двигаться вперёд. Он бы, я думаю, не хотел, чтобы вы все рыдали. Он же... вроде не из таких. Весёлый был. Шутки, всякое. Вот я и подумал: я могу тоже шутить. Для равновесия. У вас ведь задание?

Клейм отвернулся. За его спиной повисло новое молчание — не ошарашенное, как прежде, а глухое, холодное.

Солнце в небе уже возвышалось над горизонтом. Утро подходило к концу. А вместе с ним — и время на выполнение срочного задания. До заката оставалось пол дня, может чуть больше. Они обязались помочь — и были теми, кто слово держит.

И в то же время — Яхве.

Друг.

Тот, кто прикрыл их в бою. Кто шутил, злился, ворчал. Кто спасал. Кто был. И вот — нет.

— Его надо проводить, — глухо сказал Клейм. — Мы не можем просто уйти.

> Но задание… — тихо добавил Берн. >Там ведь плата, если не успеем — не дадут. И крыс потом не возьмём. Люди ждут нас, ждут что поможем.

Ахерон приподнял бровь.

— Если хотите, могу пепел в мешочек собрать , и я понесу. Или... что там делают в таких случаях?

Клейм закрыл глаза, провёл рукой по лицу. Решение лежало на нём.

Словно почувствовав это, Богдан заговорил первым:

— Слушай… он бы сам выбрал задание. Мы оба это знаем. Он говорил — «работу надо делать». Яхве вряд ли хотел бы, чтобы мы сидели у тела и грустили. Особенно, если кто-то платит.

Берн слабо кивнул.

— Но это не значит, что мы забудем. Мы вернёмся. Мы отдадим ему дань, когда завершим дело. - продолжил Богдан.

Клейм посмотрел на них. И в этом взгляде было всё: боль, сомнение, но и решимость.

— Хорошо, — произнёс он. — Мы идём. Завершаем задание. Потом — проводы. И ты, — он повернулся к Ахерону, — идёшь с нами. Но ты не Яхве. И не будешь. Ты идёшь как ты сам. Это задание твой шанс доказать, что достоин идти рядом.

Ахерон с серьёзным лицом приложил руку к груди и кивнул.

— Понял. Обещаю. Всё будет… как надо. Для брата.

Клейм глубоко вдохнул.

— Тогда идём. Времени мало.

Пока город за их спинами замирала в шуме дневной суеты, внутри у каждого оставалась мысль: «Яхве бы пошёл первым. И, возможно, снова пожалел бы об этом. Но пошёл бы».

А потому — в путь.

Потом будет время прощаться. Сейчас — время работать.