Группа "Альба"--3

Глава 1

Группа «Альба». Книга 3. Глава1.

Резонансное, беспрецедентное по своей дерзости дело о полной нейтрализации варшавского резидента британской разведки MI6 Стивена Мортона вызвало в определённых высших политических кругах России крайне неоднозначную, взрывоопасную реакцию .

Сторонники восстановления и сохранения контактов с Западом, мотивируя свою позицию тем, что в текущих реалиях между странами должно оставаться хоть что-то действующее — будь то крупный бизнес, международный спорт, культура или туризм, — яростно протестовали.

Они считали необходимым поддерживать дипломатические отношения даже в условиях тотального беспредела санкций, упорно сохраняя любые точки соприкосновения, дабы окончательно не сорваться в ядерное противостояние.

А тут — молниеносное вторжение спецназа контрразведки на суверенную территорию иностранного государства и насильственное, жёсткое кодирование английского дипломата вместе со всей его свитой!

В кулуарах больших кабинетов Знаменки и Охотного Ряда сразу же зазвучали гневные обвинения: «Настоящая ковбойщина! Чистой воды махновщина! Это абсолютно не соответствует строгому правовому статусу чекиста! Немедленно разогнать подразделение! Найти виновных и наказать по всей строгости закона!»

Ситуация усугубилась тем, что засекреченные оперативные сведения о варшавском рейде каким-то образом просочились в гражданскую прессу и либеральные социальные сети.

Профессиональные хейтеры и шпионы мгновенно подхватили эту тему, и в цифровом пространстве понеслась неуправляемая цепная реакция.

Информационная буря, щедро подогреваемая скрытой «пятой колонной» непосредственно в Министерстве обороны и Государственной Думе, болезненно коснулась руководства абсолютно всех силовых ведомств страны. Дело дошло до доклада Президенту России.

После традиционной, гроссмейстерской выдержанной паузы наверху последовали жёсткие оргвыводы. «Святая троица» в лице генералов Морозова, Рубцова и Сизова приняла весь этот сокрушительный удар полностью на себя.

"Старые волки" секретных служб своих людей никогда не сдают, поэтому любые нападки проверяющих комиссий они встречали стойко и аргументированно.

Тем не менее, в целях безопасности штурмовую группу «Альба» спецбортом, ночным рейсом и в полном составе передислоцировали из Карелии в Новосибирск.

Новым плацдармом для отряда стали подземные бункеры военного сектора Новосибирского Академгородка . В Карелии остался лишь зелёный молодняк вместе с опытными инструкторами и полигоном для первичных тренировок.

Из Карельского центра скрытно вывезли всё массивное серверное оборудование аналитического комплекса «Спрут» — технические специалисты на новом месте уже полным ходом приступили к его монтажу и запуску под новые задачи .

Игорь Краснов чувствовал некоторую личную вину за свой дерзкий план варшавской операции. Он официально обратился к генерал-лейтенанту Морозову с рапортом, готовый понести дисциплинарную ответственность, но неожиданно получил от командира поддержку и прямой боевой приказ:

— Пока наверху в Москве вовсю штормит, Краснов, начинаем разработку масштабной стратегической операции под кодовым названием «Дальневосточная путина».

Мы к ней давно собирались подступиться, да всё руки никак не доходили. А теперь самое время, пора. Основной отряд "Альба" отправляешь в официальный отпуск ровно на двадцать дней. На Алтай. Пусть парни там не просто отдыхают, а поучаствуют в строительстве нашего нового секретного завода-автомата в рамках технологического проекта «Гоша».

В этих суровых горных условиях они на практике ещё сильнее отработают боевое чувство плеча и заодно детально ознакомятся с самыми новыми разработками карельского научного центра. Старший группы с этой задачей справится .

Генерал Морозов замолчал, внимательно посмотрел на Краснова и добавил, понизив голос:

— Теперь по нашей главной задаче. Я, ты и Татьяна Тарасова — отныне только мы трое во всём ведомстве знаем о начале детальной разработки этого плана. Нам предстоит поднять на поверхность такой колоссальный пласт международной организованной преступности, что дай нам бог сил, терпения и мужества на этот долгий срок.

Лично ты, Игорь, отдыхаешь ровно одну неделю, после чего начинаешь плотно готовиться к масштабному стратегическому турне по всему Дальнему Востоку .

Это будет глубокая инспекция абсолютно всех специальных служб края, и ты полетишь туда с самыми широкими, чрезвычайными полномочиями от Центра.

У нас есть масса тревожных сигналов с мест. Все оперативные дела и папки оперативного учёта придут к тебе в закрытом режиме через неделю.

Морозов подошёл к тактической карте Сибири и дальнего Востока и жёстко отчеканил:

— Тебе необходимо будет установить реальную степень коррупционного «заражения» местного личного состава, вскрыть преступные связи региональных административных структур с Дальневосточной рыбной мафией.

Нам нужно знать чистую правду. Установи фактическое состояние боевой готовности и оперативной чистоты пограничных служб и управлений ФСБ ключевых городов региона: Владивостока, Находки, Петропавловска-Камчатского и Южно-Сахалинска .

Твои «альбатросы» будут постоянно с тобой, держать строй, Краснов.

Впереди нас ждёт действительно жестокий, беспощадный бой.

Да! И ещё кое-что... Ты вообще в курсе, что в Новосибирске завтра официально открывается крупный турнир по женскому боксу на приз губернатора? — Морозов сделал короткую, хитрую паузу.

— Серафима будет там на ринге отстаивать своё чемпионское звание и… Анфиса приезжает в Сибирь вместе с ней!

Так что грех не повидаться с девчонками. А, полковник? Ну чего ты застыл как вкопанный? У тебя в распоряжении целая свободная неделя! Слушай, а когда у неё, кстати, совершеннолетие? Вчера исполнилось?! Подарок весомый купить не забудь.

-- Надеюсь, про строжайшую конспирацию тебе отдельно говорить не надо? Не повтори питерский прокол, пожалуйста! — Морозов крепко, по-отцовски похлопал парня по плечу.

— Ты лучший, Игорь, с кем мне вообще приходилось работать за все эти годы. Сынок... Не подведи .

Краснов, проводив генерала на военный аэродром, незамедлительно ринулся в гражданский аэропорт Толмачёво — встречать утренний московский рейс .

Со стороны глядя, ни один самый искушённый оперативник никогда в жизни не признал бы в невзрачной уборщице с веником и пластиковым совком в руках полковника контрразведки. Строгая конспирация теперь была его вторым именем.

«Уборщица» спокойно зашла в серую техническую подсобку аэропорта, и буквально через минуту из неё вышел обычный местный парнишка в безразмерной спортивной толстовке с накинутым на голову капюшоном, в рваных джинсах и, правда, запредельно дорогущих туфлях… Ну, это если очень внимательно приглядеться к деталям, конечно.

Выйдя на оживлённую привокзальную стоянку, Игорь надел тёмные солнцезащитные очки и стал внимательно наблюдать за терминалом.

Анфиса в скромном тёплом свитере и джинсах послушно держалась чуть позади своей старшей сестры, периодически поправляя увесистую спортивную сумку на плече. Целая группа шумных девушек-спортсменок дружно устремилась к подошедшему к перрону автобусу.

Похоже, этим рейсом прилетела не одна региональная команда. Сёстры Зотовы затерялись в этом плотном, бурлящем потоке пассажиров, и Игорь на секунду потерял их из виду.

Впрочем, новенькая «Лада», по приказу Морозова, закреплённая за отрядом «Альба» в Новосибирске, уже через минуту плотно и надёжно пристроилась в хвост за уходящим по трассе автобусом со спортсменками . В самой гостинице Игорю пришлось терпеливо подождать в вестибюле, пока шумно расселятся приехавшие команды, а затем ненароком, заглянуть в раскрытый журнал регистрации на стойке: Зотовы, номер двести четырнадцать.

— Огромное спасибо! — традиционная плитка хорошего шоколада мгновенно решила все вопросы с дежурным администратором.

— Девушка, и ещё одна маленькая просьба к вам, выручите, пожалуйста. У меня телефон совсем некстати разрядился в дороге, можно я с вашего короткое СМС-сброшу близкому человеку, и всё? Я обязательно заплачу за услугу! Вот, заберите, огромное вам спасибо!

Тем временем Анфиса, уставшая после перелёта, тихо присела на кровать в номере двести четырнадцать и мельком взглянула на экран своего ожившего смартфона.

В следующую секунду девчонка буквально взлетела со своего места чуть ли не до самого потолка.

— Сима! Я сейчас, я скоро буду! — радостно крикнула она сестре.

Почти не касаясь ногами ступеней гранитной лестницы и стремительной молнией пролетев полупустой вестибюль гостиницы, Аня пушинкой выпорхнула на прохладную сибирскую улицу.

Так, смотрим... Парковка, подъездная дорога, зелёный палисадник, деревянная скамейка в тени деревьев и такие до боли знакомые, родные очертания мужского силуэта.

Долгий, страстный и головокружительный поцелуй после долгой разлуки, и тихое :

— Здравствуй, золотая моя!

Игорь легко, привычным движением подхватил Аню на руки и весело закружил её прямо на сером асфальте.

— Вот уж действительно судьба-злодейка! Что она только с людьми делает! — ласково улыбнулся полковник, глядя в её сияющие глаза.

— Меня внезапно отправляют сюда в командировку, и ты в этот же самый миг прилетаешь с Серафимой на всероссийские соревнования... Вот как это вообще можно логически назвать?

— Всё очень просто, любимый мой! — Анфиса нежно прижалась к его щеке. — Это называется одним коротким именем — генерал Морозов! Он и есть наше главное чудо.

— Понял, вопросов больше не имею! — рассмеялся Игорь.

— Ну что, значит, будем завтра дружно болеть за Симу на ринге? Только учти, Аня: я сейчас нахожусь в городе на нелегальном положении. За моей головой сейчас плотно охотится добрая половина Европы злющих псов из иностранных ЧВК. Поэтому ты сейчас спокойно возвращаешься к себе в номер, не подаёшь перед окружающими вообще никакого вида и категорически ничего не рассказываешь Серафиме.

-- Ты у меня умная, взрослая девочка. Завтра мы аккуратно встретимся в безопасном месте и обо всём детально договоримся, хорошо?

Игорь неторопливо достал из кармана толстовки и протянул ей изящный, но непривычно массивный гаджет:

— Держи, это твой персональный цифровой ангел-хранитель. В его памяти зашит только один-единственный мой номер. И, пожалуйста, не удивляйся, что он такой странно тяжёлый по весу. Это последнее секретное ноу-хау нашего Ромки .

-- Смартфон он здесь задействовал только на одну треть корпуса. Сзади на панели есть скрытая кнопка — в случае прямой опасности включаешь защиту, и вокруг тебя мгновенно материализуется плотное плазменное облако .

--Ты его визуально даже не увидишь, но физически приблизиться к тебе в этот момент никто не сможет. От этого защитного поля гарантирован рикошет строго под девяносто градусов, причём абсолютно неважно, от чего именно — от летящей пули, удара ножа, отравленной иглы, струи нервно-паралитического газа, да даже обычный сибирский комар на подлёте развернётся и улетит обратно!

-- Малейшее подозрение на силовую атаку — сразу хладнокровно жми эту кнопку. И это ещё далеко не всё, Аня!

-- Сбоку на корпусе нажимаешь на тонкую металлическую планку, и вверх плавно выдвигается что-то наподобие миниатюрной антенны. Из её верхнего торца мгновенно появится едва заметная белесая «дымка» — это наши нанороботы, твоя личная скрытая охрана.

Ими ты командуешь исключительно собственным голосом. Смотри, вот здесь планка: зажимаешь её, чётко говоришь слово «Атака», и абсолютно всё физическое пространство вокруг тебя намертво блокируется, застывая в полной неподвижности — люди, машины, агрессивные животные, вообще всё.

-- Прямо сейчас скажи в динамик своим голосом фразу: «Я твоя хозяйка!» Нейросеть навсегда запомнит твой индивидуальный тембр и больше вообще ни на какие другие голоса в мире реагировать не будет.

— Я хозяйка! — звонко, с лёгким волнением произнесла Аня прямо в микрофон.

— Слушаю и повинуюсь! — внезапно весёлый, живой и слегка ироничный голос Ромки отчётливо послышался из миниатюрного динамика смартфона.

— Боже мой, как интересно! — восхищённо прошептала девушка.

Игорь осторожно улыбнулся и бережно положил гаджет в глубокий внутренний карман куртки Анфисы:

— Всегда держи его строго при себе и никогда, ни при каких обстоятельствах никому не показывай, даже Серафиме.

В случае внезапной опасности просто вплотную прижмись к сестре, нажми кнопку, и это плазменное облако надёжно спасёт вас обеих. Теперь, когда этот комплекс у тебя, я могу быть абсолютно спокоен за твою жизнь и постоянно оставаться на связи.

Глава 2

Группа «Альба». Книга 3. Глава 2 .

Наутро Игорь проснулся с чётким планом. За ночь тренированный мозг просеял всё второстепенное и оставил только главное. В оперативном зале он коротко поприветствовал команду и сразу направился к Тарасовой:

— Татьяна, как наш «Спрут»? Готов к штормовой нагрузке?

Семёрка «альбатросов», два программиста и сисадмин повернулись к нему — готовые, собранные, без лишней суеты. Краснов обвёл взглядом зал: экраны, провода, напряжённые лица.

— Платформа «Рассвет», ИИ «Спрут» и наша команда — вот три кита. Начинаем спецоперацию «Дальневосточная путина».

-- Это мегапроект. Всё, что будет происходить в этих стенах и компьютерах, пишем на независимые носители, прогоняем через аналитику, ищем аномалии и тенденции. Каждое утро начинаем с разбора отдельного файла — там будет всё, что выбивается из нормы.Он сделал короткую паузу, давая словам лечь:

— План составим, как только получим из центра данные по Дальнему Востоку. Сейчас наша задача — чёткая, защищённая связь с центром через «Рассвет». Ещё важнее — чтобы агенты «Спрута» не теряли ни бита информации. Все базы данных, используемые в России, должны быть у нас под рукой. Разрешения получены, режим «Совершенно секретно». Любая информация, даже на первый взгляд нелепая, обязана дойти до анализа. ИИ разберётся.

— Карту Сибири и Дальнего Востока — на центральный экран. Подробную, с деталями. Ищите в Генштабе. Точность… — он усмехнулся краешком губ, — до миллиметра.

Сергей Лосев встал, подтянулся, будто сбрасывая остатки утренней тяжести.

— Вас семеро, — продолжил Краснов. — Делим карту на семь секторов. Бросьте жребий и начинайте детальное изучение местности и населённых пунктов. Вся информация — в планшетах. Вечером сдаёте майору Тарасовой, утром получаете новые задачи.

Он выдержал короткую паузу, чтобы до каждого дошло:

— Интересно всё. Транспорт, коммуникации, промышленность, добыча ископаемых, рыбный промысел, переработка, сельское хозяйство, животноводство — в общем, всё, на что глаз ляжет. Любая деталь может оказаться узлом схемы. Работаем. Краснов повернулся к Тарасовой:

-- Пора познакомиться с местной обстановкой. Они знают о прибытии секретного подразделения и выражают готовность помочь с адаптацией. На встречу пойдёшь с Лосевым, остальные — в обеспечении. Обязательно задействуй дроны‑высотники: смотрим и ведём от порога до порога.

-- Врагов у нас тут ещё нет, но и на друзей рассчитывать пока нечего. Запроси информацию по работе за последний год — якобы для ознакомления с обстановкой в области.

— Я отправляюсь на бокс. Турнир на приз губернатора области! Среди женщин! Мужики загудели.

Татьяна усмехнулась:— Серафиме с Анфисой пламенный привет! Передай, что я соскучилась! Вечером нагряну в гости.

— Ок! — Краснов на секунду замер, будто что‑то прикидывая. — Возьмите Ромкины гаджеты. Бережёного бог бережёт. В шесть часов встречаемся здесь.

Предъявив новенький пропуск, Краснов выехал за пределы Академгородка. По привычке он остановился у торгового центра — не для передышки, а чтобы осмотреться. Проверил зеркала, скользнул взглядом по отражениям витрин, оценил тени и углы. Слежки не было. Он спокойно выдохнул и поехал к спорткомплексу.

Набрал номер и тут же услышал радостный голос Анфисы:

— Игорь! Привет! Мы в раздевалке. Мне куда‑то выйти?

— Привет, золотая. Ничего не надо делать. Я сам тебя найду. Действуй так, будто меня здесь нет. Будь поближе к Серафиме. Когда бой?

— Через двадцать минут.

— Успеваю. Пожелай ей от меня успеха. Ей нет равных. После боя встретимся и обо всём поговорим. Целую.

Он отключился и на секунду задержал телефон в руке. Игорь по правде очень не любил публичные мероприятия: тысячи глаз, незащищённая спина, толпа, где любой может оказаться не тем, кем кажется. Максимальная концентрация и постоянная готовность к действию отнимали столько сил, что из приятного времяпровождения всё это превращалось в утомительную работу.

По привычке он немного изменил внешность — в этом ему не было равных. Лёгкий наклон головы, чуть другая осанка, взгляд исподлобья, и вот уже он не майор Краснов, а просто ещё один мужчина в куртке, который пришёл посмотреть на бои.

Став почти незаметным, он начал просчитывать варианты, как оказаться поближе к рингу, где уже плотными рядами сидели «лица, приближённые к губернатору». Он узнал тренера Серафимы, который направлялся к рингу, и мгновенно пристроился к нему плечо к плечу.

Краснов прошептал:

— Привет, Артём. Я твой напарник. Дай полотенце и воду — так надо. Артем узнал и согласно кивнул.Они прошли мимо охраны и судей и остановились у синего угла ринга.

— Как Сима? В форме?

— Она всегда в форме, — ответил Артём. — Правда, настроение мне не нравится. Сказала, что подтверждает чемпионство и уходит с ринга. А ей всего двадцать четыре. Что там у неё в голове — одному богу известно. Может, вы повлияете, товарищ майор… О! Полковник! Поздравляю! Растём!

— Пару лет она легко ещё может стоять на верхней точке, — тихо сказал Краснов, не сводя глаз с угла ринга.

В зале раздался голос ведущего — громкий, раскатистый, привычный для таких мероприятий ритуал.

Сима вышла в комбинезоне с молниями, который подчёркивал её стройную и сильную фигуру. Пройдя в ринг, она повернулась, заметила Игоря, узнала — и, едва заметно улыбнувшись, кивнула. На лице — сосредоточенность и готовность к бою.

Анфисе дали место в первом ряду, но с противоположной стороны ринга, и она не могла видеть Игоря. Она всё время крутила головой, пытаясь его отыскать, и от этого казалась особенно уязвимой среди чужих, равнодушных лиц.

Гонг!

Сима хорошо знала соперницу из Саратова — они не раз встречались. Крепкий орешек, да, и техника у неё заметно прогрессировала. Но противопоставить Симе ей было нечего.

В зале болельщики привычно выдохнули: «Сейчас начнётся». Сима в ринге — «сибирская тигрица», как её называли, — обычно сметала соперниц в первых же раундах. А сейчас она будто решила поиграть в технику, и первый раунд прошёл в разведке: лёгкие касания, обманные движения, поиск бреши в защите.

А потом Сима устроила настоящую трёпку: два нокдауна, и третий раунд стал решающим. Судья остановил бой техническим нокаутом. Зал взорвался овациями, вспыхнули телефоны, кто‑то кричал поздравления, кто‑то свистел.

Краснов, не теряя ни секунды, пробрался к Анфисе. Вместе они двинулись к раздевалке, где уже ждала Серафима. Договорившись с Артёмом, Игорь забрал сестёр и быстро усадил их в машину. Через считаные минуты они уже были в гостинице. Оставив их под присмотром, он коротко договорился о вечерней встрече в ресторане — и рванул обратно в Академгородок.

Договорившись о встрече вечером в ресторане, вернулся в академгородок. -- Как прошла встреча с местным бомондом? Татьяна! --

Глава 3

Группа «Альба». Книга 3. Глава 3.

Краснов окинул взглядом команду.

— Давайте по порядку. Татьяна — тебе слово.

В штабе всё ощущалось как бесконечный дежурный цикл: экраны, отчёты, тишина, которую боишься спугнуть словом. Документы из центра задерживались, и это молчание давило сильнее любого приказа.

Татьяна села напротив, включая планшет.

— С местными всё как в шахматах: вежливые ходы, улыбки, обещания сотрудничества. Но в глазах — проверка. Директива у них есть, но они всё равно смотрят на нас как на чужаков.

Краснов усмехнулся, без веселья.

— Значит, будем чужаками, которые делают свою работу. Что по базе?

— «Альба» ушла чисто. Преследователи потеряли след. Сейчас пытаемся установить прямую связь с ФСБ.

Она снова помолчала, и в этой паузе Краснов уже знал, что сейчас будет не по протоколу.

— Серафима и Анфиса… Они просили узнать про своё поселение. Про то, откуда вырвались четыре года назад.

Игорь откинулся на спинку стула. Он знал, что не сможет сказать «нет». Не этим двум.

— Дай мне координаты. Или хоть что‑то, с чего начать.

— У меня уже есть несколько точек. Но это тысяча километров тайги, Игорь. Это не город, где можно вызвать подкрепление.

— Тогда сделаем так, чтобы никто не знал, что мы вообще туда смотрим.

Татьяна кивнула, и он вдруг почувствовал, как напряжение в комнате чуть спало: не потому что стало легче, а потому что теперь у них была ещё одна, негласная задача — та, которая могла пролить свет на трагические события в поселении староверов.

— Майор Лосев! По секторам есть наработки?

— Так точно, товарищ полковник! Внимание на экран!

У Краснова зарябило в глазах: вся карта Сибири и Дальнего Востока, разделённая чёрными линиями на семь секторов, была больше похожа на электросхему компьютера — с бесконечно связывающими цветными линиями между городами и посёлками, предприятиями и портами, реками и морями.

«Спрут» по подробным промптам и на основе местной информации выдал схему коррупционных связей: среди оборонных предприятий, гражданской структуры, рыбодобывающей и рыбоперерабатывающей отрасли. ИИ отметил красными линиями организованную преступность, синими — откатную деятельность, взятки, подарки недвижимостью и яхтами. Белая линия обозначала контрабандные связи с Японией и Южной Кореей.

— Полная картина будет после прибытия материалов из Москвы, — доложил Лосев. — В течение смены.

Краснов про себя отметил: ребята втянулись в работу, для них открылось новое, непаханное поле деятельности.

— Молодцы. Темпы не снижаем. Все направления важны, ошибиться нельзя — на кону судьбы людей. Наша задача — выявить и исправить. Без стрельбы, без погони и громких отставок. Вы знаете, как работает контрразведка: есть спецвозможности и новые технологии, позволяющие исправить ситуацию в пользу государства тихо и незаметно для мирных граждан.Он сделал короткую паузу, чтобы слова легли ровно.

— Сегодня прилетает группа учёных из карельского центра. С ними Роман — наше гениальное чудо. Он опять поверг в ступор весь научный мир: вплотную занялся изучением свойств обыкновенной воды. А она, как оказалось, совсем не обыкновенная.

-- В общем, он сам вам расскажет. Ему понадобится наша помощь: нужны пробы воды с Байкала, с глубины 20–30 метров, и не у берега.

— Заборники он везёт с собой. Думаю, «альбатросы» помогут учёным. Готовьте модули, пернатые…

Теперь о насущном. Сегодня в Академическом театре — столичная постановка «Лебединого озера». Балет. Весь цвет новосибирского бомонда в одном месте. Грех упустить такую возможность познакомиться с элитой области.

— Татьяна, свяжись с местными: пусть обеспечат доступ, установку камер и датчиков. Главный зритель — кто? Правильно, «Спрут»! Для нас в каждой ложе — одно место и одна полностью. Я, сёстры Зотовы и Татьяна. Форма одежды — парадная.

Лосев, проверить и доложить. Наша задача — знакомство с элитой визуально и их окружением: охрана, автомобили, номера — в общем, полное досье. Спектакль для девочек, мальчикам — работа.

На обеде, в столовой, Игорь сидел с Татьяной и, пережёвывая котлету, в задумчивости произнёс:

— У Сергея опыт дальних автономных полётов. Под видом тестирования Ромкиных новшеств отправим его в сторону бывшего поселения. Пусть установит «Часового» — Ромкино ноу‑хау. На вершину самого высокого дерева ставится цилиндр с комплектом дронов. Они по два часа сменяют друг друга и круглосуточно дают чёткую картинку с высоты птичьего полёта.

Татьяна чуть не поперхнулась соком.— Блин! У Ромки когда‑нибудь утихнет этот фонтан изобретательства? Так он и до космоса доберётся скоро. Вот пацан даёт стране угля!

Вторая половина дня прошла в активной подготовке к работе на спектакле. В половине седьмого Игорь уже был в гостинице и с удовольствием разглядывал Анфису: она прихорашивалась перед зеркалом и была на седьмом небе от счастья. Сбывались все её мечты: любимый рядом, Сима тоже, да ещё и «Лебединое озеро» в придачу.

Серафима тихо радовалась за сестру. Не так уж много хороших моментов было в короткой жизни Ани — пусть порадуется девочка. Она достала из глубин шкатулки дорогущее колье и надела его на сестру.

— Ты сегодня королева бала! Анфиса бросилась обниматься со слезами радости и безмерной благодарности. И правда, выглядела она просто красавицей.

Краснов посмотрел на часы.— Цигель, девушки, цигель! Опаздывать нельзя.

Единственной загвоздкой оказалось то, что Анфиса совсем не умела ходить на высоких каблуках: она спешила, и каблук правой туфли постоянно подворачивался. Игорь просто подхватил её на руки и вихрем донёс до машины.

Театр встретил их величественно и солидно: ковровые дорожки, боковые подсветки, нарядные вечерние платья и смокинги, золото и бриллианты, причёски и бокалы с шампанским — поистине королевский приём. Нечасто столица в лице Большого театра посещает Новосибирск.

Серафиму узнали, к ней потянулись поклонники и болельщики за автографом. Игорь с Анфисой приостановились в ожидании. Проходя мимо, многие оборачивались на красоту юной леди.

— Простите, а вы тоже из балета? Из Москвы?

Сыпались вопросы. Анфиса, выполняя установку Игоря, держала королевскую осанку и невозмутимость, отвечая лишь взглядом и деликатным наклоном головы.

Игорь в это время взглядом сканировал проходящих гостей, отмечая тех, кого видел на мониторах «Спрута». В толпе мелькали «альбатросы» под видом официантов и видеооператоров. Работа шла своим чередом.

К ним подошла Татьяна в строгом вечернем платье и шикарной причёске. Ещё одно открытие для контрразведчиков: кто рядом работает в камуфляже — рядом стояла настоящая светская дама, красивая, ну просто модель. Богатые каштановые вьющиеся волосы тяжёлыми прядями свисали на плечи.

Анфиса приникла к ней и прошептала:— Какая ты красавица, Танька!

Тонкая, загадочная улыбка женщины, знающей себе цену, женщины в расцвете лет.

Они прошли в ложу, сопровождаемые взглядами мужчин. Впервые наблюдая за балетом — за декорациями, живой музыкой оркестра, — сёстры были под глубочайшим впечатлением. Не отрывая взгляда, они были полностью там, на сцене.

Игорь, исподволь наблюдая за ними, отмечал искреннее восхищение спектаклем и был рад, что представился случай доставить им такое удовольствие. Одновременно по внутренней связи он контролировал действия группы.Практически цели операции были достигнуты. По команде парни растворились в неизвестном направлении, оставив местных снова в недоумении.

Весь оставшийся вечер прошёл в приподнятом, праздничном настроении: ресторан и прогулка по парку. Но всё хорошее скоротечно.

— Ну что, полковник? Как жить дальше будем? — Серафима усадила Игоря напротив себя, отослав Анфису в спальню.Разговор, к которому она готовилась давно, наконец начинался.

— Девчонка по тебе с ума сходит. Что ни день — разговоры только о тебе. На телефон молится, чтоб он заговорил твоим голосом. Об учёбе и слушать не хочет: мечтает стать военной и служить рядом с тобой. Это твоя кровь в ней бушует… Что думаешь?

Игорь тоже ждал этого разговора. Смущаясь, как первокурсник, он крепко потёр ладонью шею и честно посмотрел Симе в глаза.

— Я люблю Анфису! Ничего не могу с собой поделать. Такой девушки не встречал никогда. Да, разница в двадцать лет — это много.

-- Знаю, что ей нужно учиться, получать образование. У меня служба, сама видишь — ни минуты покоя. Я надеюсь только на чудо: Аня получит образование, я, возможно, стану генералом, мы поженимся, родим детей. Всё — как она скажет. Давай позовём её и решим раз и навсегда.

— Я всё слышу! — Анфиса бросилась на грудь Игорю. — Я без тебя жить не смогу! Я получу юридическое образование, и мы будем служить вместе! Я выдержу! Сима поможет! Только ты меня не бросай! — И она расплакалась от волнения.

До ночного рейса оставалось три часа. Белая «Лада» послушно плелась за автобусом в аэропорт. Сзади сидели притихшие сёстры, поглядывая на профиль очень дорогого им человека за рулём.

— Поселение староверов мы проверим. Если встретим хоть одну живую душу — установим картину трагедии, — тихо сказал Игорь

— Аня, гаджет Ромы у тебя есть? Я буду звонить, как только будет возможность. Закончим операцию… и ты выйдешь за меня замуж?

Анфиса оторвала ладони от лица.

— Повтори, что ты сказал? Полковник, ты самый нерешительный полковник в российской армии!

Сима лукаво улыбнулась.

— Сима, ты слышала? Он взял меня замуж! Конец света! Ещё бы немного, и я вышла бы из машины незамужней!

Расставание было недолгим. До окончания регистрации оставалось двадцать минут.

Поцелуй.

Аня как будто сразу успокоилась: точки расставлены. Терпения и сил у неё не занимать.

Глава 4

Группа «Альба». Книга 3. Глава 4

Вернувшись на базу, Краснов собрал группу в оперативном зале.

— Сергей! Готовность номер один. Автономный полёт на точку, установка «Часового». При обнаружении движения — режим определения опасности, идентификация, маркировка. Комплектация максимальная по плану А. Группе — режим боевой готовности номер два.

— Татьяна! Наведение через «Рассвет»! Обеспечение безопасности полёта и контроль за системами модуля и состоянием физической формы пилота. Старт по готовности. Работаем.

Он перевёл взгляд на Романа.

— Роман! Рад видеть на новом месте! Как поживает Елена Николаевна? Скажи по секрету — зачем тебе столько байкальской воды? Химический состав или чистота? В чём прикол?

-- Игорь Андреевич! Рома чуть наклонил голову, будто сам прислушивался к тому, что сейчас скажет.

— Помимо того, что вода может переходить из одного состояния в другое, приобретая новые свойства, она ещё и гигантское информационное поле. Легко принимает и легко передаёт самую сложную информацию без искажений и помех. А поскольку она есть практически везде на этой планете, доставка её в любую точку Земли мгновенна. Он сделал короткую паузу, чтобы Краснов успел это уложить.

— Если нанести на кристаллическую решётку молекулы воды положительные магнитные частотные колебания, то в целом вода становится «заряженной» на определённые виды деятельности человека, который её выпьет. При неоднократном приёме такой воды можно вылечить недуг, болезнь, психические отклонения, изменить образ жизни. То есть, возвращая жизненные процессы организма в естественные русла, мы убираем весь негатив, блокируем отрицательные эмоции и привычки. Роман чуть улыбнулся, наблюдая за реакцией на его слова.

— Создать такую установку очень сложно из‑за разного состава воды на молекулярном уровне. Я нашёл исследования советских учёных, которые изучали Байкал, и выделил несколько строго засекреченных работ. Для проверки результатов нужно иметь образцы воды.

-- Я тут собрал один прибор, который показывает степень загрязнения воды , молекулярный состав и способность сохранять магнитный след, — и с вероятностью 99 % мы сможем получить желаемый результат. Живую воду. В буквальном смысле.

Краснов всегда относился с уважением к самым невероятным идеям Романа. И сейчас, когда на фоне предстоящей глобальной операции по Сибири и Дальнему Востоку это казалось бредом, который надо отложить в долгий ящик, Игорь вдруг ощутил близость кардинального решения — пусть частичного, но решения многих вопросов по самым актуальным проблемам.

— Так, Рома. Я понял. Надо продумать способ взятия проб силами «альбатросов»: посадка на воду ночью в заданной точке, забор воды в тубы, взлёт. Самое трудное — доставка на базу. Может, «гошики» помогут? Готовь предложения. Вижу в твоём предложении перспективу .Он бросил короткий взгляд в сторону.

— Как там Лосев?

Татьяна включила центральный монитор. Модуль набирал крейсерскую скорость над бескрайним ковром сибирской тайги.

— Сергей, жду доклада!

— Полёт нормальный, всё в штатном режиме. Через час буду на точке. Лечу навстречу солнцу, скоро рассвет. В этот момент Татьяна помахала рукой.

— Товарищ полковник! Генерал Морозов на связи!

— Здравия желаю, товарищ генерал! Ждём документы. Всё готово. Есть предложения, с чего начать, готовлю шифровку. Да, улетели, ночью. Спасибо! Так точно! Залесский? Было бы здорово! Ему доверяю как себе! До связи! Краснов положил трубку и коротко выдохнул.

— Нам в помощь летят калининградцы: подполковник Залесский и два опера. Будут работать чисто по военке и космодрому.

--Таня, уже везут документы с аэродрома — забивай в «Спрут». Я готовлю шифровку генералу. Рома, думай о заборе проб воды.

Вроде всё под контролем, но начало появляться тонкое чувство необъяснимой тревоги. Краснов даже огляделся: всё как обычно… И краем глаза заметил, что монитор Лосева начал мелко вибрировать.

— Сергей! Что у тебя? Тишина. Только прерывистое дыхание.

— Командир! Приборы взбесились. Появилась турбулентность. Здесь какая‑то аномалия. Перехожу на ручное управление. Я над точкой. Вижу озеро, небольшие горы, мыс выдаётся в озеро, обрыв. Вход в пещеру. А вот и сгоревшее поселение — печальное зрелище.

На экране появились заросшие фундаменты и трубы печей.

— Иду на снижение для установки «Часового». Боюсь, из‑за аномалии работа дронов будет затруднена.

-- Сергей! Рома встал со стула: Дроны настроены на автономную работу по определенному циклу. Пусть хоть камни с неба падают -- им по фигу!

Тайга приблизилась, стали отчётливо видны лиственницы и кедры на склонах гор. Сергей кружил над озером и мысом. У пещеры, вокруг входа росли липы, а чуть глубже в лесу стояла огромная сосна с густой кроной — идеально подходящая для установки «Часового».

Ещё раз оглядев район посадки через тепловизор, он приземлился и сноровисто принялся готовить к установке контейнер с дронами. Надел когти, страховочный конец и направился к дереву.

Монтаж занял полчаса , с проверкой готовности. Он включил блок питания и запустил первый дрон с бесшумным силиконовым винтом. Тот взмыл вверх и пропал из виду. Дальше всё шло на автомате.

В процессе подготовки Сергей не мог этого заметить, но приборы видели всё.

— Было движение, Сергей! На десять часов! Когда будешь спускаться, поглядывай по сторонам. Возможно, рысь или дикая собака — очень быстро скрылась в зарослях молодняка. Татьяна приняла картинку с дрона и передала:

— Есть картинка, можешь взлетать. Пройдись на бреющем над пожарищем — может, есть уцелевшие строения или пасека. Осмотрись, в общем.

Сергей спускался осторожно, проверяясь и держа наготове капсулу с «гошиками». На земле тут же перевёл рычаг на поясе в положение наполнения «антигравом» и взлетел. Как ни странно, но в воздухе он чувствовал себя в большей безопасности. Сергей сделал круг над сгоревшим полностью поселением и, пролетев вблизи «Часового», развернулся, ложась на обратный курс.

В шифровке Краснов детально изложил план А: вербовка ключевых фигур, завязанных в преступных схемах — как в бизнесе, так и в госструктурах, ОАО и ООО. Как правило, это первый зам или сам руководитель. Редко — менеджер или главбух. Именно тот человек, на котором завязаны узелки смежных структур, и подлежал вербовке.

— Это люди, принимающие решения, —Сильные, умные, изворотливые, коммуникабельные. Лидеры. Просто так переломить их и заставить работать на государство — задача почти нереальная. Такой человек скорее примет смерть, чем потеряет имидж.

.— Но я предлагаю для каждого кандидата организовать мощный спектакль с привлечением проекта «Гоша» — оптических эффектов и «артистов» группы «Альба». Цель — выбить из‑под него платформу преступности, доказать вину документально и заставить жёстко покаяться. "Отправить в ад"

— Именно. Сцена ада: черти вокруг — натурально щиплющие и кусающие. Перед самым погружением в кипящий котёл, откуда то и дело выныривают кости и черепа, орущие благим матом, — заставить каяться перед богами. Запахи, липкая грязь, звуки — всё натурально до щенячьего визга. Это первая стадия «очищения души». Если выживет, конечно.

— Вторая стадия: к нему, лежащему на одре, подходят самые дорогие ему люди — родители, жена, муж — и призывают исправить свои грехи служением богу и государству, не жалея живота своего.

— Третья — гипноз и установка на постулаты Ветхого Завета через байкальскую воду. Пройдя такое «чистилище», вряд ли он захочет пройти его ещё раз.

— И финальный штрих: на подсознательном уровне — постоянный ежедневный приём байкальской «живой воды», естественно, заряженной нужными установками Романа.

Список кандидатов предоставят завтра. Как поведёт себя человек, прошедший через такое, никто не знает. На всякий случай есть план Б.

— Для плана А потребуется павильон с декорациями и действующие лица — «гошики», уже однажды проявившие себя в уральских болотах.

Безбожники станут жить по кодексу строителя коммунизма. Цель переформатирования личности — уничтожение преступных схем и возврат награбленного государству.

Отправив шифровку Краснов снова посмотрел на карту, на которой линиями были нанесены преступные схемы.

— Когда добавим сюда данные из присланных документов, картина станет просто ужасающей. Поэтому… цель оправдывает средства. Большие надежды на «живую воду».

— Сегодня будем брать пробы. Рассматривали вариант с туннелем — но это потребует много энергии. Всплеск нагрузок могут заметить недруги из «пятой колонны». Татьяна кивнула.

— «Альбатросы» справятся. «Гошики» из индивидуальных капсул образуют плот для посадки модулей, забор и взлёт пройдут штатно.

Роман, который всё это время молча крутил в пальцах тонкий стержень от своей установки, наконец поднял глаза.

— Игорь Андреевич, по процедуре забора и первичной оценки у меня всё готово. Активность — не более пятнадцати минут, и затем тишина. Если исследования подтвердятся, потребуется разрешение правительства, спец судно и цех разлива.

Краснов на секунду задержал взгляд на Романе. В этой просьбе не было ни пафоса, ни давления — только сухая необходимость. И именно поэтому она била сильнее любой драмы.

— Принято, — коротко ответил он. — Работаем по плану. Сначала пробы. Потом будем думать, как это легализовать.

Глава 5

Группа «Альба». Книга 3. Глава 5

В ночь была назначена операция забора проб байкальской воды. Не столько военная, сколько предельно ответственная. Всё шло строго по алгоритму, который до миллиметра выстроил Роман. До старта оставалось ещё три часа, и Краснов решил устроить «творческий шабаш»: собрал всех свободных от дежурства в ленинской комнате.

Улыбаясь, он шутливо обратился к «альбатросам»:

— Спрошу словами Остапа Ибрагимовича к Кисе Воробьянинову: ответьте мне, как художники — художнику… Вы рисовать умеете?

Парни не почувствовали подвоха — и тут же оживились, заулыбались. Далеко не всегда командир начинает с шуток.

— Я чуть похуже Репина рисую, — бросил Паата Нодия, морпех с хитрым прищуром, — но из калаша подпись поставить — легко!

Тут же посыпался град шуток с ироничным подтекстом. Краснов дождался, пока волна смеха чуть уляжется, и хлопнул ладонью по столу — негромко, но так, что все сразу подтянулись.

— О, вижу, разогрелись. Отлично! Теперь к делу. Таня, давай!

Татьяна подсела поближе к компьютеру.

— Представим, что нам нужно, используя все имеющиеся средства, создать иллюзию ада. Включайте фантазию по полной: как кто представляет себе преисподнюю с действующими персонажами. Для начала вспомним уральское болото с чертями и водяным. Открывайте планшеты и рисуйте, художники! Сброс на «Спрут». Время пошло. Главные действующие герои — «гошики». У них самый богатый функционал.

— Всё должно быть страшно. Очень правдоподобно. Чтобы никто не мог устоять. Будем разыгрывать персональные спектакли для людей с очень крепкими нервами и откровенно враждебно настроенными.

Рома, сидевший скромно в последнем ряду, вытянул руку.

— А можно я свои две копейки внесу?

— Ага! Твои две копейки мы знаем, — усмехнулся Краснов. — Опять патент придётся оформлять!

Татьяна рассмеялась и махнула рукой:

— Давай, юноша, врежь по бездорожью автопробегом. Продолжаем в духе «Золотого телёнка»!

Рома улыбнулся:

— Думаю, в аду очень пригодятся голограммы высокого качества. У меня на этот случай есть схема — за сутки соберу. Кого будем изображать?

Краснов удовлетворённо поглядывал на команду. Вроде бы взрослые люди, на ответственной работе, а сейчас, высунув языки и сопя под нос, усердно пытались создать самую убедительную страшилку на своих планшетах.

Татьяна переглянулась с командиром:

— «Спрут» ждёт, господа присяжные заседатели!

Коллективный труд выдал на‑гора такое, что ИИ, казалось, даже слегка «испугался» от увиденного. Было бы очень смешно, если бы не было так страшно.

Особенно постарался Костя Хрунов--худощавый, но жилистый морпех. Как бы оправдываясь, он тихо промолвил:

— У меня родители — театральные постановщики. Вот и нахватался в детстве…

«Спрут» один за другим выдавал сценарии на промпты Татьяны, переваривая народные художества.

— Завтра проведём художественный совет, — подвёл итог Краснов и встал. Это означало: пора готовиться к старту.

Время было назначено на два часа. Расстояние от Новосибирска до Байкала — 1700 км по прямой. На плацу несколько раз испытали построение плота и внесли корректировки в процесс. Теперь схема была чёткой: по очереди, парами — посадка на плот; в центре — люк, в него опускаются спец тубы по двадцать литров, уходят на глубину двадцать пять метров и делают забор воды. И так, пока все пройдут над озером, «альбатросы» будут парить, образуя почти невидимый хоровод гигантских птиц.

Стоило бы увидеть старт семёрки «Альбы» с плаца НИИ в Академгородке. Миг после команды — и только тень промелькнула в седом небе. Семь модулей, словно единый организм, стремительно скользнули за облаками, набирая крейсерскую скорость.

Два часа полёта прошли незаметно — для «альбатросов», уже соскучившихся по небу, это было не время, а чистое удовольствие от слаженности. С большой высоты Байкал казался широченной рекой, спокойно обтекающей горы.

«Спрут», единственный беспристрастный свидетель, фиксировал безмолвную и быструю операцию: слаженные действия морпехов, чёткие манёвры, забор проб. Один за другим в небо взмывали птицы, унося в тубах драгоценный груз. Снова построение в треугольник — и курс на базу.

Генерал Морозов вышел на связь.

— Получили документы? Вопросы есть?

Краснов и Тарасова переглянулись. Всю ночь они не отрывались от мониторов «Спрута», медленно, но верно распутывая преступные схемы: соединяли линиями связи, которые сходились в узлы синдикатов и людей, определяющих их работу. В конце проявилось пять крупных узлов‑группировок и шестнадцать человек, принимающих решения.

— Заканчиваем, товарищ генерал, — спокойно ответил Краснов.

Шифрограмма ушла генералу. В ней — сухие строки, но за ними прятался масштаб, от которого перехватывало дыхание.

«Подробности в шифрограмме. Масштаб поражает воображение: какие потоки денег текут в карманы теневых дельцов! Список приложим. Наше предложение по вербовке персонажей из списка остаётся в силе. На каждого пишем отдельный план‑сценарий — от момента пересечения с нами до финальной стадии перевоплощения. В городе работать невозможно из‑за большого риска случайного прокола. Просим содействия в передислокации вглубь тайги. Есть место, которое уже контролируется нами. Командный пункт и „Спрут“ остаются здесь, отряд „Альба“ переводим в лес. Там проще устраивать спектакли и работать с подопечными. По поводу воды из Байкала: Роман изучает пробы. Предварительно выводы советских учёных подтверждаются. Надо открывать цех разлива в мелкую стеклянную тару — здесь без вашей помощи не обойтись. Роман с лабораторией и группой учёных остаются здесь. Залесский с операми — тоже. „Спрут“ обеспечит надёжную оперативную связь через „Рассвет“. Единственная проблема — электричество. Выход есть: если с Алтая временно перебросить резервную дизель‑станцию вертолётом. Хотя бы на месяц. Ждём вашего решения. Шифрограмма через час».

Пока текст уходил по закрытым каналам, Роман с командой всё ещё перепроверяли результаты исследований. Но уже было ясно: именно вода из Байкала идеально подходила по составу и магнитной резистентности для приёма установок магнитных кодов — тех самых, что действовали с необычайной силой на биологические процессы в организме человека.

Иммунитет возрастал до величин, при которых исчезали все болезнетворные бактерии и вирусы. Особенно сильно эффект проявлялся в ЦНС: восстанавливались утраченные нейронные связи, возвращались память, функции гипофиза и гипоталамуса.

Роман выдохнул, будто сбрасывая с плеч тяжёлый отчёт.

— Я могу ещё два часа перечислять, но лучше попробовать самим, — он протянул Игорю и Татьяне по стакану чистой воды. — Достаточно недели, каждый день по пол литра — и все болезни покидают организм. У нас живая вода. Опять сказка становится былью.

Татьяна посмотрела на стакан, потом на Романа.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Игорь хмыкнул, но взял стакан.

— Ладно. Если это сработает, я первый скажу, что ты гений. Если нет… я всё равно скажу, что ты гений, потому что столько цифр удержать в голове — это уже талант.

Они выпили. На секунду в комнате стало тихо — не напряжённо, а как будто мир чуть‑чуть прислушался к тому, что сейчас произошло.

Роман, не теряя времени, вернулся к экранам.

— Предлагаю просмотр персонажей преисподней. Надо определиться, в каком направлении будем строить спектакли. У нас есть заготовки от команды, есть сценарии «Спрута». Сейчас самое время выбрать первые цели под вербовку.

Ангар номер два. Рома был в очень хорошем настроении. Вместе с Залесским и операми прилетали два самых дорогих ему человека — мама и Василиса. Он соскучился так, что всё время поглядывал на часы.

Краснов понимал, как важны для юноши такие свидания, и потому заранее уговорил генерала найти предлог для командировки Елены Николаевны в Новосибирск. Рома столько всего приготовил: подарков, стихов, даже песню — совместно с ИИ, конечно.

Они прошли галереей в ангар и в ужасе остановились на пороге.

— Ой! Забыл предупредить! Не пугайтесь, это галограммы, — торопливо выкрикнул Рома. — Гермес с ГЛМ изгаляются!

Весь огромный ангар, казалось, был набит чудищами и нечистью. Прямо к ним из глубины, тяжело ступая, на ходу раздирая клыками человеческое тело, шёл трёхметровый дьявол с одним горящим глазом, заливая кровью всё вокруг. И если бы не мёртвая тишина, это был бы ад в натуральном виде.

Оцепеняющий ужас сковывал при виде протянутой к ним окровавленной человеческой ноги и хоровода худых чертей вокруг.

Рома нажал кнопку — и в ангаре вспыхнул яркий свет. Всё исчезло.

Татьяна, дрожа, прижалась к Краснову:

— Я всё маме расскажу! Чем ты тут занимаешься?!

— А это не я! Сам, когда первый раз увидел… Все претензии к ИИ. Сами просили пострашней, — Рома виновато улыбнулся.

— Да, — Игорь, приходя в себя, хмыкнул и спросил: — А звук можно подвесить?

— Ещё как. Причём на грани предела человеческого восприятия. И температуру кипящего котла со скелетами — в натуральном виде. Показать?

— Так, Татьяна, иди к себе, готовь кандидатуры для «чистилища». Я тут сам разберусь. Давай, включай. Со всеми эффектами. И никого не впускать. Такого «творческого процесса» этот ангар ещё не видел.

Сняв всё на телефон, Краснов отправил короткий ролик Морозову. Первая часть спектакля, похоже, удалась.

Схема второго акта была расписана поминутно: сутки в полной темноте в объятиях «гошиков», затем омовение ангелами и облачение в белые сутаны, встреча с «Богом» и возвращение на землю. Человек приходит в себя — в своей машине, спальне или на даче — и пытается осмыслить произошедшее, вернуться к делам насущным. А дальше — встреча с Красновым в клинике: сеанс гипнотического транса, чтение ленты клеточной памяти, внедрение кода в подсознание и реабилитация в санатории на живой воде Байкала.

Новый человек. Новая жизненная платформа. Теперь он — ярый и очень заточенный противник всего, чем занимался всю жизнь. Его цель — построить схему, которая превратит преступный бизнес в легальный и прибыльный для государства.

Краснов отправил шифровку в Москву и прикрепил файлы с роликами.

В оперативном зале его ждала целая делегация: подполковник Залесский и опера Гоцман и Митин, Елена Николаевна с красавицей Василисой, а также семёрка морпехов.

Глава 6

ГРУППА «АЛЬБА». КНИГА 3. ГЛАВА 6

Масштаб подготовки к новому «театральному» сезону был по-настоящему нешуточным. Список необходимых материалов для декоративного оформления секретного объекта, предоставленный Красновым, генерал-лейтенанта Морозова неприятно удивил и даже слегка разозлил.

— Вы там, в глухой тайге, филиал Большого театра решили воздвигнуть? Или сразу элитный коттеджный посёлок для всего своего отряда? — недовольно буркнул он, изучая ведомость.

Однако, выслушав спокойные и предельно аргументированные соображения Игоря о необходимости абсолютной достоверности для имитации «божьей кары», генерал в итоге уступил.

Вскоре под видом обычной геологоразведочной партии, которые отправлялись из Новосибирского Академгородка два-три раза в год в самые разные регионы страны, в тайгу выдвинулись основные силы. К району сгоревшего поселения староверов прибыла большая группа строителей-вахтовиков и тяжёлая спецтехника. Глубокой ночью со стороны Алтая прилетел армейский грузовой вертолёт, доставивший мощную дизель-электростанцию.

Всю грандиозную стройку тщательно маскировали под плановую нефтеразведку — дело для этих мест привычное: повсюду высились вышки, стояли жилые вагончики, громоздились штабеля труб и буровое оборудование. По ночам в лесу, у самого подножия неприступных скал, глухо гремели направленные подземные взрывы. Строители освобождали место для гигантского подземного манежа, который по своим размерам должен был превзойти основную сцену Большого театра.

Темпы строительства, в котором активно участвовали привезенные с Алтая секретные нанороботы, просто поражали воображение даже опытных инженеров. Эти механизмы, созданные специально для строительных работ и запрограммированные на колоссальные физические нагрузки, трудились слаженно, словно единый живой муравейник.

Основной принцип их работы Роман подсмотрел у самой природы — у муравьёв и пчёл: необходимые объекты вырастали буквально как грибы после дождя, без строительного мусора и тяжелых кранов, при этом полностью сохранялся первозданный ландшафт тайги.

Прошло всего несколько дней, и в штабы полетели краткие рапорты под грифом секретности: «Всё в порядке!».

Сгоревшее поселение, которое раньше уродливо портило вид на озеро торчащими трубами печей и заброшенными колодцами, было полностью переработано. Наномуравьи в глубоком овраге вырыли котлован, за одни сутки захоронили всё пепелище, а сверху аккуратно уложили привезённый с дальнего поля дёрн и высадили побеги сибирской пихты. Теперь казалось, будто здесь никогда и не было никакой беды.

Роман сутками не выпускал из рук панель управления «гошиками».

Елена Николаевна вместе с Василисой едва успевали за ним, тщетно уговаривая парня поесть, попить или хотя бы немного поспать. Постоянный контакт с дикой природой тайги и ярким солнцем преобразил их всех кардинально: загоревшие и заметно постройневшие, они ловили на себе восхищенные взгляды всего мужского населения вахтового посёлка.

Постепенно перешли к обустройству внутреннего декорационного зала. И здесь нанороботы превзошли сами себя: всё необходимое вырастало словно по волшебству. Профессиональные строители едва успевали подносить заранее пронумерованные детали и материалы. Люди мало что понимали в происходящем, а строгая подписка о неразглашении государственной тайны совершенно не располагала к лишнему любопытству.

Роман с Василисой воспринимали эту творческую работу как захватывающую игру. Используя всю мощь аналитического комплекса «Спрут», они творили на одном дыхании, воссоздавая персонажей старинных русских сказок и жутких современных мифических существ.

Попадая внутрь манежа, человек оказывался то в сияющем раю со всеми его ангелами, апостолами и божьими созданиями, то в кромешном аду — с натуралистичными чертями, дьяволами, циклопами и кипящими котлами, среди которых выныривали скелеты в традиционном болоте. По команде из центра управления вся эта инсталляция мгновенно оживала, выполняя сложнейший артистический сценарий. Сочетание голограмм, подвижных «гошиков», мастерского декора и натуральных запахов крови, земли, хвои и ладана создавало стопроцентную достоверность происходящего.

Генеральная репетиция, снятая на скрытые камеры, вызвала у «святой троицы» генералов если не шок, то глубочайшее нервное потрясение. Они даже не смогли досмотреть запись до конца и лишь замахали руками, требуя выключить экран.

На утреннем оперативном совещании полковник Краснов представил детальный тактический план действий по списку из шестнадцати кандидатов на вербовку. Учитывая информацию, собранную на месте, и свежие данные из столицы, в Новосибирске были выделены два ключевых фигуранта: Илья Мельник по прозвищу «Мельник» и Всеволод Макров по кличке «Мокрый».

Это две преступные империи, два непримиримых врага, готовых в любой момент разорвать друг друга за пядь земли или спорную аптеку. В жестоких схватках лихих девяностых их братки ложились рядами, а заводы и банки не успевали менять вывески.

Постепенно ситуация «цивилизовалась», и обозначились два израненных, выхолощенных в бесконечных перестрелках конгломерата — «Мокрые» и «Мельники», которые наконец-то определили границы влияния и воровские понятия.

На сходке воров в законе , именно Мельнику доверили держать "общак" и сделали его «смотрящим» по Новосибирску. Макров же затаил смертельную обиду и среди своих поклялся восстановить справедливость, как только представится удобный случай.

Было решено начать операцию именно с Мельника. Если бы этот человек знал, какие черные тучи уже сгущаются над его головой…

Полная информация о каждой минуте его жизни — от момента пробуждения до вечерней подушки — фиксировалась «Спрутом» с дотошной точностью. Все поездки, телефонные переговоры, тайные встречи с бизнесменами, адвокатами и представителями власти города были записаны.

Шла активная подготовка «театральной фазы». Аналитики просчитывали варианты его внезапного выпадения из привычного распорядка и то, как это отразится на его империи.

Было отмечено, что раз в две недели , под предлогом охоты Мельник исчезал из семьи и уезжал к любовнице. Они набирали продуктов и на мощном внедорожнике, под усиленной охраной, уходили в тайгу, на дальнюю заимку на три-четыре дня. Это был идеальный вариант для захвата. Оставалось только дождаться.

Первая тревожная ласточка появилась быстрее, чем ожидали. Хакерская атака на «Спрута» была невероятно мощной и наглой. И совершенно бесполезной. Поскольку «Спрут» физически не находился в общей сети, он использовал кучу агентов-ловушек, способных поглотить любую атаку и выплюнуть её обратно агрессору. Но сам факт того, что кто-то в мире уже знал о его существовании и о том, какую угрозу он может нести, ставил под удар всю операцию «Дальневосточная путина». Вопрос утечки информации был архиважным.

Роман стоял за спиной Тарасовой, вглядываясь в главный экран. — Есть! Игорь Андреевич, на два слова! — резко бросил он.

Они вышли из зала, где повисла тяжелая тишина. — Мы не будем защищаться, мы будем нападать! — голос Романа звучал твердо. — Мы создадим тысячи ложных «Спрутов» с хакерской начинкой, создающей обратную волну. У нас кристалл Фролова! Его мощи хватит на всех хакеров мира. Мы создадим щит, пробить который не удастся никому. Мне нужно подумать... Можно я маму попрошу помочь? Она здорово направляет мои мозги. — Давай, Рома! Подключай Елену Николаевну. Я на связь с генералом, — кивнул Краснов.

Обсудив ситуацию с центром, где Морозов объявил ЧС и начал расследование утечки, Краснов подсел к Татьяне. — Что думаешь? Можем продолжать? Как думаешь — у нас протекло или в центре? — Не знаю! — Татьяна устало потерла виски. — Я проверюсь еще раз. Если крыса у нас — я её найду.

Глава 7

Группа «Альба». Книга 3. Глава 7

День «охоты» наступил. Мельник подхватил дежурный охотничий рюкзак и, взъерошив головы шестилетним сыновьям, попрощался с женой: — Буду через четыре дня!

Два чёрных «Крузака 200» рванули в тайгу. До заимки по прямой — около четырёхсот километров.

В дороге Мельник привычно открыл ноутбук и занялся проверкой отчётов с многочисленных направлений бизнеса. Он чутко улавливал нюансы — те самые, незаметные на первый взгляд, но порой решающие. По скайпу отдал несколько распоряжений банкиру и главному менеджеру и удовлетворённо откинулся на кожаном сиденье.

Вера тут же прильнула к его груди и тихо сказала, глядя в глаза: — Я беременна… Ты не рад?

Илья закрыл глаза и притянул свою зазнобу к себе: — Рад, Верунь! Девочку хочу. А впрочем, всё равно кто. Рожай смело. Обеспечу. Только про развод ничего не говори. Я пацанов не брошу.

За окном однообразно тянулась тайга. Грунтовая дорога извилисто ныряла в перелески и мелкие таёжные речки. Внезапно за одним из поворотов они попали в плотный туман — и действительность превратилась в белую пустоту. Время будто остановилось.

«Гошики» упаковали оба «Крузака» в плотные контейнеры, накинули маскировочные сети.

Уложив Мельника, Веру и четверых охранников в транспортный контейнер, они помогли семёрке «Альбы» взлететь в направлении новой базы.

Через полчаса «гости» очутились в помещении, очень напоминающем изолятор, — в раздельных отсеках. Пелена с рук и глаз спала, и взору предстала спартанская картина: кровать, столик, стул, бутылки с водой, светские журналы. И тишина — звенящая, тревожная от неизвестности.

Крики и призывы глохли, не давая никакого эха. Обострилось чувство жажды, и все потянулись к бутылкам с водой. Уже через пять минут они спали богатырским сном.

Все — кроме Мельника. Ему вода не предназначалась.

Шок постепенно проходил, и голова заработала. Логика подсказывала: должны начаться какие-то действия. И он не ошибся.

Щелчок — и дверь-решётка открылась.

Мельник встал, подошёл к порогу и выглянул в коридор. Вправо и влево уходил длинный проход. Стены, потолок и пол — всё было ярко-белого цвета, и конца этому коридору не было видно. В глазах рябило от света, исходившего отовсюду.

Осторожно ступая, он повернул налево и потерял счёт шагам — коридор не кончался. Стало понятно: ситуация неординарная. Он всякое видел, но такого — нет.

Собравшись с духом, Мельник закричал: — Кто-нибудь! Отзовитесь!

Он пошёл в обратную сторону — и не смог найти дверь, из которой вышел. Она исчезла.

От внезапной вспышки он зажмурил глаза. А открыв их, отшатнулся: он стоял на краю бездонной пропасти. Снизу тянуло могильным холодом, и медленно поднимались клубы тумана.

На его уровне, в метрах тридцати, в белом облаке, скрывавшем голени, стоял апостол Пётр. Седовласый, статный, от него веяло энергией и спокойствием. Он внимательно разглядывал Мельника и молчал. Наконец:

— Илья! Ты здесь потому, что Всевышний решил отнять твою никчёмную жизнь. Она у тебя похожа на кровавую бойню. Ему надоело видеть, как ты буквально идёшь по трупам, не жалея даже детей, которых каждый день снабжаешь наркотой, взрослых, стоящих у тебя на пути, стариков, оставшихся без квартир, государство, которое ты грабишь каждый день.

-- Мысль убить Веру, забеременевшую от тебя, переполнила чашу.

-- Ты стоишь между раем и адом. В раю тебя ждут все, кого ты убил, и они сами оправят тебя в ад.

-- Посмотри налево — видишь чёрную нить, свисающую с неба? Иди прямо на неё — откроется дверь, а там…

Апостол повернулся, чтобы уйти, но замер на секунду: — Господь благочестив и в такой ситуации даёт шанс.

— Какой? Я готов! — Мельник упал на колени и сложил в мольбе руки.

Апостол поморщился и, помолившись, осенил себя крестом: — Все муки ада тебе всё равно придётся пройти. Но если хочешь вернуться живым и оставшуюся жизнь посвятить искуплению грехов, Господь даст тебе шанс. Иди! Тебя ждёт преисподняя!

Задыхаясь, на одеревеневших ногах, Мельник шёл на чёрную нить. По мере приближения она становилась шире. Он ещё не вошёл, а за спиной раздался дикий визг тормозов:

— Придурок! Уйди с трассы!

Едва увернувшись, он снова чуть не попал под колёса многотонного грузовика, который и не думал тормозить. Прижавшись к отбойнику, Мельник глянул вниз — и волосы на голове встали дыбом.

Вся долина ада была в кострах, а над ними установлены кипящие котлы с грешниками. Поодаль кучкой сидели ожидающие своей очереди. Вокруг сновали худые, грязные черти с рогами, длинными бичами и свиными рылами. Они подбрасывали дрова, ржали без причины и лупили бичами всё и вся.

Вдруг один из них заметил наверху Мельника и дико заорал: — А ну сюда иди! Кому сказал! Сейчас мы тебя без очереди пропустим!

Мельник спохватился и припустил вдоль трассы, которая всё равно вела в долину ада. Его догнали. С ужасом он ощутил обжигающую боль от кожаного бича. Несколько мгновений — и вся спина была багровой и кровоточила.

— Встал и пошёл к котлу, ублюдок! Стой! Снимай кольцо и браслет. Тебе уже не понадобится! Счастливо искупаться! — чертёнок заржал, разбрызгивая слюну на полметра.

Мельник идти уже не мог. Черти, глумясь, схватили его за ноги и поволокли к котлу. Затащили на помост и, раскачивая, приготовились забросить в кипящее варево. Отвратительный запах был просто нестерпимым.

— Стойте! Оставьте его!

К ним подошёл Дьявол с холёным женским лицом и кривыми ногами. — За него… Апостолу Петру не могу отказать. Правильный мужик. Отпустите.

Очнулся Мельник, лёжа у ног апостола.

— Господу показалось, что ты готов раскаяться?

-- Не оглядывайся: его ты не увидишь.

Он в тебе, во мне, во всём, что вокруг.

Ты создал империю зла, где царит атмосфера подлости, стяжательства, звериной ненависти, где человек человеку — враг и предатель. Твоя система зарабатывает миллионы на крови и горе людей.

--Теперь ты должен постепенно разрушить её изнутри, превратить всё в благо. Похоронить наркоторговлю, всех вылечить за твой счёт. Империя должна работать на государство. Кто не согласен — тебе помогут избавиться от них.

— Я всё сделаю! Обещаю! Я не хочу возвращаться в ад! Отныне работаю на благо людей. Простите меня!

— Смотри: ты Господу пообещал. Подведёшь — эта компания… — апостол Пётр показал на чёрную нить, — они тебя ждут.

Глава 8

ГРУППА «АЛЬБА». КНИГА 3. ГЛАВА 8

Генерал Морозов не скрывал своей глубокой обеспокоенности. До начала Всемирного экономического форума во Владивостоке оставался всего месяц, и за этот короткий срок необходимо было полностью закончить сложнейшую операцию по вербовке кандидатов из специального списка.

Штурмовой отряд «Альба» работал на самом максимуме человеческих возможностей. Далеко не всё шло строго по намеченному сценарию — жизнь постоянно подкидывала новые нюансы, и офицерам приходилось импровизировать прямо по ходу очередной «пьесы».

В оперативном зале Новосибирского центра сосредоточенно, шаг за шагом, проводился в жизнь очередной психологический сценарий. Роман с самого утра занимал свой добровольный пост у главного пульта и старался тихо, спокойно наблюдать за развитием событий, чтобы в нужный момент оперативно прийти на помощь операторам аналитического комплекса. Весь коллектив действовал как единый, идеально слаженный организм.

В этот напряженный момент пришла долгожданная весточка из Москвы. Генерал-лейтенант Морозов лично связался с базой и успокоил Татьяну и Игоря: в аналитическом отделе Главного управления наконец-то обнаружили и изолировали «крота», сейчас велось закрытое следствие. Узнав об этом, Краснов прямо в оперзале открыл бутылку шампанского. Знать, что рядом больше нет предателя — это настоящая гора с плеч!

Конечно, без накладок в работе оборудования не обходилось. Один раз операторы отвлеклись буквально на секунду, и вместо одного запланированного проекцией паука-птицееда в манеже внезапно вылезли сразу двадцать огромных мохнатых тварей. Очередной кандидат от такого зрелища мгновенно рухнул в глубокий обморок, его еле откачали медики группы. Но зато после этого инцидента процесс вербовки ускорился в разы.

Секции «рая» и «ада» работали безукоризненно. Морские пехотинцы из группы обеспечения показывали настоящие чудеса бесовщины на декоративной сцене — натуральные черти обзавидовались бы такой прыти.

Полковник Краснов, исполнявший ключевую роль апостола Петра, был просто неподражаем.

Для каждого конкретного кандидата он находил такие хлесткие, точные слова, что у самых отпетых, закоренелых мафиози буквально рвалась душа от осознания содеянного.

.Психологические спектакли шли один за другим, и преступные империи рушились одна за другой. Намного сложнее было правильно выстроить последующее, уже реальное собеседование Краснова с вновь появившимся персонажем. Приходилось детально просчитывать возможные варианты его дальнейших действий на воле. Вот это и было самым слабым местом во всем плане: как человеку после пережитого ужаса «чистилища» аккуратно войти в свою привычную рабочую колею, чтобы не вызвать никаких подозрений у подельников и конкурентов?

В ход шли любые легальные предлоги: кратковременный внезапный отпуск, фиктивный больничный лист, сообщения о том, что тяжело заболела мама или внезапно умер любимый пес.

Операторы «Спрута» напрягали коллективную фантазию до предела — по степени текущих нагрузок и ответственности каждый из них сейчас вполне годился в авиадиспетчеры крупных аэропортов.

Приобретался поистине бесценный опыт, и с каждым новым разом спектакли проводились всё более тонко и филигранно.

В один из редких погожих дней Елена Николаевна вместе с Романом и Василисой отпросились у полковника Краснова ненадолго сходить в ближний лес по грибы, да и просто немного подышать свежим воздухом тайги после душных бункеров.

Почувствовав долгожданную свободу, молодые люди весело резвились на полянах и смеялись, в шутку вспоминая тех самых накладных пауков из манежа.

Проходя мимо старого глухого бурелома, Василиса аккуратно раздвинула руками высокую траву и вдруг замерла на месте. Прямо перед ней на поваленном стволе спал мальчик лет двенадцати , одетый в весьма потрепанную, грязную одежду.

Она испуганным жестом подозвала Елену Николаевну с Романом и молча показала им неожиданную находку.

— Хороший гриб-боровик вырос, — тихо и ласково произнес Рома.

Но этого негромкого звука хватило, чтобы паренек мгновенно проснулся. Он испуганно открыл глаза и диким зверенышем рванулся было бежать в чащу.

— Да погоди же ты, стой! — Роман мягко, но уверенно перехватил его худую руку.

— Мы же ничего не сделаем тебе плохого, честное слово. Ты кто такой? Как зовут-то тебя?

— Тимофей... — тихо буркнул парень, испуганно озираясь.

— А откуда ты здесь взялся, Тимофей? На вот, попей сначала, — Роман протянул ему бутылку чистейшей байкальской воды.

Мальчик стал жадно, огромными глотками глотать прохладную воду и от спешки поперхнулся.

— Ты, наверное, есть хочешь сильно? — Василиса с доброй улыбкой протянула ему домашний пирожок, который тут же исчез у паренька за обеими щеками.

Елена Николаевна озабоченно вздохнула, глядя на паренька:— Что же нам с тобой делать, малыш? Ну-ка, идем вместе с нами в лагерь! там тепло и еда есть.

— Нет! — упрямо мотнул головой Тимофей. — Я к себе пойду. У меня тут землянка недалеко обустроена, я там теперь живу!

— Как это — живешь? — всплеснула руками испуганная Елена Николаевна.

— Один? В глухой тайге?

— Наше старое поселение сгорело, — тихо, со вздохом произнес мальчик, и в его глазах проступили слезы. — Все наши сельчане тогда оказались запертыми в большом доме и сгорели заживо...

-- Меня потом нашли спасатели. Я очень просил их отвезти меня к моим родным тётям — Серафиме и Анфисе, но они не захотели со мной возиться и сразу сдали меня в городской детский дом. Это был плохой дом.

-- Меня там били каждый вечер, просто так, ради развлечения старших пацанов. Вот я и сбежал оттуда. Больше недели пробирался сюда, обратно.

-- Я ведь таежник, места эти родные хорошо знаю. Знаю пещеру Даруна, умею рыбу ловить и зимовать, а медведь меня здесь вообще не трогает, даже как будто оберегает иногда.

-- Ну, я лучше пойду, наверное?

Василиса ласково улыбнулась и протянула ему ещё один пирожок.

— Ты не бойся, мы тебя в этот детдом не сдадим, — обрадовал притихшего Тимофея Роман.

— А вот с твоими тётями, Серафимой и Анфисой, мы очень даже хорошо знакомы. Так что идём с нами, таёжник! А то совсем тут одичаешь в глуши, медведем станешь!

Когда они вернулись на базу, полковник Краснов, едва увидев исхудавшего мальчишку, сразу веско спросил:— Ты Тимофей? Племянник Анфисы и Серафимы?

— Да... — парень удивленно захлопал глазами.

— А откуда вы все меня знаете?

— Да ты же лицом как две капли воды похож на свою тётку Анфису, — тепло усмехнулся Игорь.

— А мы ведь собирались организовать твои поиски в Екатеринбурге или Челябинске, думали, ты там затерялся. А ты вот где, оказывается, партизанил...

Немедленно доложив по спецсвязи генералу Морозову о найденном таёжнике, Краснов попросил связаться с сёстрами и успокоить . Нашлась-таки родная кровинка!

Тем временем в самом Новосибирске наступил настоящий, тектонический передел сфер влияния. Илья Мельник после пережитого в павильоне «чистилища» стал всё чаще задумываться о подлинном смысле своей жизни.

В нём внезапно проснулась бешеная спортивная злость: если он в своё время сумел с нуля выстроить колоссальную преступную империю, то почему бы теперь не построить нормальную, человеческую, сильную корпорацию?

Чтобы работала она не на карман дяди, а на простых людей — тех самых, которых он раньше и за людей-то никогда не считал.

Мельник собрал в кулак всю свою смекалку, железную волю, умение профессионально вести жёсткий бизнес и чутко угадывать малейшие колебания рынка. Местная власть, видя такие кардинальные изменения, охотно пошла навстречу крупному бизнесмену: выделила землю, открыла льготные кредиты и предоставила весомые преференции.

Мельник подчистую вернул из зарубежных офшоров все свои капиталы, за хорошие деньги спешно продал элитную зарубежную недвижимость и все, до копейки , вложил всё в свой город.

В Новосибирске началось грандиозное строительство школ, современных больниц и детских реабилитационных центров. Мельник полностью за свой счёт обновил городской парк машин скорой помощи, учредил именные стипендии для отличников не только в учёбе, но и в спорте.

Наблюдая за таким стремительным и легальным ростом вчерашнего конкурента, Мокрый ещё больше затаил глухую, звериную злобу.

Обычная коммерческая конкуренция для него теперь становилась невозможной. В полном отчаянии Всеволод Макров сделал финальную ставку на то, что всегда считал самым прибыльным и грязным делом — на наркотики.

Именно на закупке огромной оптовой партии зелья его со всеми потрохами и взяли с поличным оперативники. Когда генералу Морозову в Москву доложили об аресте, тот лишь коротко, удовлетворённо кивнул:

— Так и должно было случиться. Туда ему и дорога, безбожнику. Теперь нам нужно внимательно проследить, кто попытается заменить Мокрого в его криминальном бизнесе.

-- Идеальной схемой будет, если Мельник быстро скупит все оставшиеся активы Макрова и вложит их в строительство жилья для малоимущих, — закончил свою мысль генерал-лейтенант Морозов.

Секретная операция «Дальневосточная путина» шла своим чередом. Всё больше и больше матерых акул преступного бизнеса один за другим попадали в жесткие, неумолимые «жернова преисподней» — именно так метко выразился полковник Краснов во время очередного доклада в Москву.

Весь Дальний Восток на глазах обретал долгожданное второе дыхание. Колоссальные теневые средства, годами утекавшие за границу, мощными потоками начали вливаться в отечественные отрасли, которые раньше вообще не имели государственного приоритета и влачили жалкое, нищенское финансирование.

Вчерашние хозяева жизни, люди имущие и циничные, под воздействием высокотехнологичного страха теперь повернулись лицом к родному государству.

Они сами, опережая события, решали, куда именно вложить свои скрытые капиталы.

Одновременно с этим начался стремительный отток взяточников -чиновников из ключевых ведомств региона — и в этом массовом исходе уже отчетливо проявлялось невидимое, но тотальное влияние искусственного интеллекта.

Но наступил день, когда отряд «Альба» вплотную столкнулся с настоящим айсбергом. С человеком-айсбергом.

Фёдор Пантелеевич Маринин. Единоличный глава всей рыбодобывающей и рыбоперерабатывающей промышленности огромного Дальнего Востока.

В совершенно секретном списке кандидатов на «переформатирование» этот тяжеловес числился предпоследним. Внимание Краснова сразу же привлекла зашифрованная пометка на полях в личном архивном деле Маринина. Аналитический комплекс «Спрут», едва прочитав эти скрытые строки, заметно напрягся.

Это мгновенно почувствовали по датчикам Тарасова и Роман. Запись гласила: «Член Масонской ложи. Личная близкая дружба с сибирским шаманом Даруном. Связь с потусторонними силами и культами духов предков». Стало очевидно, что на этого специфического «пассажира» старые заготовки не подействуют — здесь требовался абсолютно отдельный, уникальный сценарий и какое-то принципиально новое, сверхмощное психологическое воздействие. Напряженный мозговой штурм офицеры начали с детального изучения полного досье Маринина, которое своей глубиной и масштабом связей поразило бывалых аналитиков центра.

Глава 9

Группа «Альба». Книга 3. Глава 9

Маринин Фёдор Пантелеевич. Родился в послевоенные 50‑е. В юности любил мечтать и не любил работать. На становление характера сильно повлиял отец, сельский священник, отец Пантелей, — не столько набожный, сколько пропитанный житейской мудростью и здравым смыслом. Он всегда говорил: прежде чем что‑то сделать или сказать — подумай; начал делать — делай до конца; из любого положения есть выход. Смотри чуть дальше собственного носа и не разменивайся по мелочам.

Почти двухметровый светловолосый красавец Фёдор умел слушать и делать выводы. Он не пошёл по стопам отца, уехал в столицу и сумел поступить в Академию народного хозяйства, на факультет рыбной промышленности.

Учился урывками: уже тогда он начинал строить фарцовочные схемы — «мир‑труд‑жвачка», джинсы и косметика. Делал всё осторожно и чужими руками, а по уголовным делам подельников проходил лишь свидетелем. С грехом пополам получил диплом и, спасаясь от дотошного следователя, рванул на Дальний Восток.

Владивосток встретил дипломированного специалиста неприветливо. Уже тогда всё, что касалось рыбодобычи промышленным способом, было под контролем серых структур, а попасть внутрь можно было только по рекомендации. Внешне всё выглядело по‑советски: « Прибыл специалист в рыбную отрасль? Вы по распределению? Нет? Извините, мест нет. Даже матросом не можем принять. До свидания!»

Фёдор печенью чуял: именно здесь — Клондайк. Он приехал не с пустыми руками. Уехал в Находку, устроился рабочим в порт. Поскрёб по сусекам и выкупил списанный средний траулер. Восстановление стало отдельной эпопеей: много здоровья и сил положил на это дело. Бывало, замораживал ремонт и уходил в рейс матросом, чтобы добыть денег и времени, но в конце концов судно встало на воду — и началась рыбалка, длинной не в один десяток лет.

В команду он набрал молодых японцев из местных, оставшихся в Союзе. Морскому делу учились вместе у боцмана Бори — старого браконьера и контрабандиста, которого не брали ни на одну посудину. Учитель он был никакой, зато знал море так, будто оно было его родным домом, и умел видеть то, чего другие не замечали. От него Фёдор перенял не столько правила, сколько чутьё — умение чувствовать воду, ветер и людей.

На практике всё прилетало само собой. И команду Фёдор набрал по совету Бори, уже тогда закинув контрабандную удочку: в море часто встречались с японскими рыбаками, и мало‑помалу выстраивались взаимовыгодные отношения. С пограничниками дружили незамысловато — подкидывали командиру и замполиту заставы крабов, икры, устриц и прочего добра.

Дарили щедро, выстраивая стратегию на долгий срок. Контрабанда оказалась прибыльным делом: появились деньги, прикупили ещё списанный утиль, оформили кооператив «Восток» для легальности.

Однажды , при встрече в море с японцами ,Фёдор познакомился с Немомото — капитаном траулера, жёсткого вида, средних лет и уже полностью седым. Он довольно сносно говорил по‑русски. Предложил работать на него, обрисовал условия и оплату, обещал помочь с запчастями и снастями. Ударили по рукам, обозначили условный срок — 3 месяца. Отработали на ура.

А дальше Немомото поставил условие, с которого жизнь Фёдора изменилась кардинально. Японцев не устраивал масштаб бизнеса: это были представители якудза, и они предложили Маринину огромную финансовую поддержку и подробный карьерный план на самый верх — с целью контроля за безопасностью поставок нелегальных и легальных товаров в Россию.

Фёдор сошёл на берег и на ближайшем профсоюзном собрании убедительно раскритиковал руководство порта и предложил чёткий план работы по улучшению условий труда и техники безопасности рабочих. Потом ещё выступал — и тоже по делу. Его заметили, и карьера стала стремительно набирать обороты.

В составе делегации депутатов города Находка он принимал участие в краевом симпозиуме по новациям в рыбопромышленной области и выдвинул очень смелые по тем временам проекты, существенно увеличивающие прибыльность отрасли.

Его приняли в члены КПСС. Через год он стал членом краевого комитета партии, одновременно — председателем исполнительного комитета по развитию Дальнего Востока.

На всех плакатах, во всех президиумах, митингах и праздниках — Маринин! Партийный и хозяйственный работник, неравнодушный к простым людям, он умел держаться так, что и начальство видело в нём надёжную опору, и рабочие знали: если Маринин сказал — значит, будет сделано.

Он и в школу приедет, и в больничке крышу проверит, и двигатель новый передовикам‑рыболовам поставит — он везде! Годами!

Дальний Восток и Маринин — одно целое. В крае менялись губернаторы, развалился Союз, наступил разгул рейдерских захватов и переделов сфер влияния в бизнесе — он оставался недосягаем. Его годами созданная система управления бизнесом, финансами, администрацией городов и корпорациями была нерушима. Всё делалось только с его ведома.

В одной из поездок в Лондон, уже как признанный функционер Дальнего Востока, он получил приглашение от влиятельнейшего масона Франческо Мола в Италию. История умалчивает о неделе, проведённой в гостях у таинственной ложи.

А ещё в его ярко цветущей жизни пересеклись параллели с не менее харизматичной личностью — шаманом Даруном. О нём ходили легенды: будто он связан с духами предков и владеет несметными богатствами сибирской земли. Говорили, что даже климат и вся природа Сибири и Дальнего Востока подчиняются шаману. И что встречались они неоднократно.

Так зарождалась империя Маринина. Она строилась не на громких лозунгах, а на холодном расчёте и умении держать слово. Он никогда не разбрасывался обещаниями, но если давал — выполнял любой ценой. И постепенно из владельца одного потрёпанного траулера он превратился в человека, чьё имя на Дальнем Востоке произносили тихо, с уважением и опаской.

У него была тройственная жизнь, и каждая её грань казалась отдельным миром. Первая — деловая: жёсткие переговоры, маршруты, тоннажи, графики, договоры, где каждая запятая могла стоить миллионов. Вторая — закрытая: масонская ложа, ритуалы, сдержанные беседы, где слова значили больше, чем документы. Третья — личная, почти тайная: дружба с шаманом Даруном, вера в духов предков, в знаки, в то, что море помнит всё и иногда шепчет тем, кто умеет слушать.

Он был вдовцом, и эта тишина в доме ощущалась как отдельная тяжесть. Наследника у него не было. Трагедия, которую он не выставлял напоказ, жила внутри: он не мог иметь детей. И потому строил свою империю не как наследство, а как памятник чему‑то большему — как попытку оставить след, который не смоет ни шторм, ни время. Каждый новый причал, каждый модернизированный завод, каждое судно под его флагом становились чем‑то вроде молчаливого ответа на эту пустоту.

И когда Фёдор Пантелеевич смотрел на карту своих маршрутов, он видел не линии и точки, а историю — свою историю, выстраданную и выстроенную по кирпичику. И в этой истории не было места слабости, но было место памяти: отцовским словам, морю, старому боцману, духам предков и тому тихому голосу внутри, который всегда подсказывал: смотри чуть дальше собственного носа.

В оперативном зале «Альбы» повисла тяжёлая тишина. На большом экране застыли кадры: Маринин на трибуне, Маринин у трапа судна, Маринин рядом с губернатором, Маринин в окружении старейшин. Папка с досье лежала в центре стола, будто тяжёлый камень.

— Вот! С кем мы имеем дело, ребята, — Татьяна отодвинулась от компьютера и устало прикрыла глаза. — Как будем ломать масона?

Краснов положил ей руку на плечо:

— Я должен с ним встретиться. И определить границы соприкосновения. Посмотрю ленту памяти, определю слабые места — тогда и будем строить сценарий. Где он сейчас? В Находке?

— Да. Готовится к визиту делегации из Токио. Охрана усилена, график расписан по минутам.

Краснов кивнул:

— Готовим десант «Альбы». Старт в два ночи. Всем отдыхать.

Глава 10

«Группа „Альба“. Книга 3. Глава 10

Краснов вошёл в класс подготовки к полётам, открыл свой шкаф и неспешно стал собираться к старту. Комплект экипировки «Альбатроса» теперь выглядел внушительно — и всё благодаря неустанным хлопотам Ромы. При этом в нём не было ничего лишнего: модуль в рюкзаке, шлем с подключённым блоком питания на поясе, там же — аптечка, нож, вода. На груди — планшет, он же фонарь. Гермокомбинезон с капсулой нанороботов, противогаз, сухой паёк, перчатки. Каждая вещь лежала на своём месте, каждая имела смысл.

Рядом молча готовилась боевая семёрка. Все элементы экипировки тщательно подгонялись, плотно прилегали, не мешали движению — будто сами становились частью тела.

— Рома! Ты остаёшься здесь. Помогаешь Татьяне. Не обсуждается. Генералу звонить бесполезно — это его распоряжение, — Краснов похлопал Рому по плечу и добавил чуть мягче:

— Ты хочешь, чтобы мама с Василисой с ума сошли? Задание непростое, придётся помотаться по всему Приморью. Ребята справятся. Будь наготове: туннель и «гошики» могут понадобиться в любой момент.

— Слушаем задачу! Старт в два часа, приземление в десяти километрах от города. До порта — семь километров, там большой овраг — он есть на карте.

Сергей Лосев поднял на шефа глаза.

— Ты устанавливаешь над портом два дрона‑разведчика и через спутник передаёшь картинку на «Спрут».

-- Паата, тебе — два дрона над особняком Маринина. Координаты уже на дисплее. Устанавливаем местонахождение хозяина, а дальше — по обстоятельствам. Учитываем профессиональную подготовку охраны Маринина: многие — с боевым опытом. Офис охраны тоже взять под наблюдение. Действуем скрытно, ни с кем в контакт не вступать. В крайнем случае — «гошики»: обездвиживаем и пакуем.

— Становись! Попрыгали, проверились. К месту старта — шагом марш!

Проверяем связь:

— Я — первый. — Я — второй. — Я — третий…

И в конце — голос Татьяны:

— Я — Татьяна. Проверка закончена.

На стартовой площадке над новой установкой хлопотали операторы и Роман.

— Энергии хватит? — Краснов потрогал агрегат: он был уже прогрет и готов к работе.

— С запасом, — коротко ответил Рома. Он стоял хмурый, будто у него отобрали ноутбук.

— Ну, товарищ полковник! Лучше меня с «гошиками»…

Краснов строго глянул — и Рома понял: бесполезно.

— С богом!

Спустя полминуты отряд уже ставил палатку в густом овраге, в темноте. Натягивали маскировочную сеть, устанавливали плиту антенны «Рассвета».

— Таня? Как слышно?

— Да, слышу. Тут ветер, и довольно прохладный. Лосев в пути, скоро выдаст картину. Всё норм!

Пять утра. Город ещё не проснулся. На море — метровая волна. В порту начинают суетиться катера, крановщики осматривают краны, готовясь к рабочей смене.

Маринин всегда поднимался в шестом часу, без будильника — многолетняя привычка. Он вышел на балкон подышать воздухом и о чём‑то коротко переговорил с вооружённым охранником. Домработница суетилась у плиты, готовя завтрак.

Утренний приём пищи у шефа был основным, плотным: не всегда удавалось поесть в течение дня. Всё время в движении, так что перекусывал на ходу — яблоки, орехи, кофе.

Таких домов у него в Приморье было ещё три: в Хабаровске, Комсомольске‑на‑Амуре, во Владивостоке. Чуть поскромнее — в Южно‑Сахалинске и Петропавловске‑Камчатском. В каждом — домработница и садовник.

Порт в Находке уже давно был в личной собственности Маринина и под его полным контролем. Таможня и погранзастава — там служили люди, которых он отбирал лично. Случайных здесь просто не могло быть.

По сути, это была огромнейшая дыра на государственной границе: через неё в обе стороны непрерывно шли потоки товаров и контрабанды. Естественно, всё было завуалировано под госструктуры — комар носа не подточит. Никогда сюда не приезжали комиссии, делегации, ревизоры. На пушечный выстрел не подпускались журналисты и блогеры.

Абсолютная негостеприимность — основная черта почти закрытого города. На въездах оборудованы КПП ГАИ — чёткий и безошибочный фильтр неблагонадёжных гостей, которым тут же от ворот поворот. Непокорных воспитывали жёстко, но в пределах закона.

Краснов решил идти в бой с открытым забралом. Кортеж остановили на дороге к порту. Два «Геленвагена» просто остановились и заглохли. Перед ними стоял человек, похожий на космонавта, без оружия, медленно снимая шлем. У него над головой бесшумно висел дрон.

Краснов поднял руку в направлении машин и сделал приглашающий жест на выход. Из передней машины вышли четверо охранников с недоумёнными лицами. В их наушниках вдруг прозвучал приятный, но строгий женский голос:

— Господа! Прошу немедленно покинуть автомобиль, оружие на капот и руки за голову.

Звучало убедительно. Оба экипажа покинули авто, кроме Маринина. Оружие на изготовку и явное намерение принять бой.

Татьяна ещё более строго предупредила:

— Ваш выстрел означает вашу смерть. Защитное плазменное облако вокруг бойца способно рикошетировать пулю на девяносто градусов со скоростью вдвое выше изначальной. Хотите — пробуйте!

Тут же прозвучал выстрел, и самый недоверчивый уже корчился в предсмертных судорогах…

Пауза. С громким стуком посыпались «глоки» на капот! Из леса стремительно появились «альбатросы» и зафиксировали остальных охранников, явно шокированных действиями десанта.

Краснов, пристально глядя на вторую машину, снова поднял руку и жестом приказал выйти Маринину.

Дверь резко распахнулась, и из неё вышел разъярённый здоровенный мужик. Быстрым шагом он направился к Краснову, с явным намерением снести с дороги наглого «космонавта».

— По какому праву вы нападаете на государственный кортеж?! Это бандитизм!

Краснов, не шевелясь, стоял, широко расставив ноги, и пристально смотрел в глаза набегающему на него Маринину. На ходу делая замах правой рукой, тот вдруг замедлился, будто на него взвалили непосильный груз, завалился набок и упал на колени. Захрипел и натужно зашипел:

— Прекратите произвол!

— Фёдор Пантелеевич, здравствуйте. Мы ведь хотели только поговорить, а вы сразу стрелять начали. Нехорошо. Изображаете разъярённого быка, как на корриде, ей‑богу! В ваши‑то годы! Вы же видите — у нас нет оружия. Я — полковник контрразведки Краснов Игорь Андреевич. Пришла пора вас раскулачить, и это я вам заявляю прямо. Многотомное дело и шесть следователей дожидаются вашего прибытия в СК. В городе в данный момент высадился десант спецназа ФСБ. Всю структуру вашей преступной системы поганой метлой выметем и заткнём дыру на границе окончательно.

— Ты пожалеешь, полковник, я такое не прощаю! Мне нужно позвонить.

— Пожалуйста! Звоните. Вряд ли кто‑то с вами будет говорить. Разве что в Италию, другу Франческо… Звоните.

И в машину. Вставая с колен, Маринин, почувствовав свободу, внезапно с нечеловеческим усилием оттолкнул Краснова и ринулся к машине, снося по пути десантников, словно скала. Джип взревел и рванул с места. Никто не ожидал такой прыти от Маринина, и небольшая заминка дала заметную фору беглецу.

— Лосев! Пакуйте в наручники, сажайте в машину эту братву, за ними приедут. Взлетаем.

Птицы взмыли в утреннее небо.

— Татьяна! Ты видишь его? Координаты на дисплей. Сергей! Распредели ребят по высотам, ощупывать каждое дерево, скалу, сопку. Какие объекты есть в этом районе? Аэроклуб? Проверить в первую очередь. Есть пеленг. Взлетел вертолёт? Не упускаем из виду, там его, скорее всего, нет, но они могли договориться по телефону. Слушаем эфир. Густая тайга! Не видно дорог, а он, видимо, хорошо ориентируется. Спутник что‑нибудь видит?

Татьяна включила расширение.

— Нет, всё чисто!

Полковник интуитивно снизился почти до верхушек деревьев. Тепловизор выдал пятно… Нет — косуля резво неслась по лесу, испугавшись огромной тени сверху.

— Первый, есть! — отозвался Лосев. — Я вижу джип, уходит в сопки, скорость предельная. Держу!

Маринин выжимал из «немца» всё возможное, удивляясь собственной реакции и сноровке. Все ощущения и чувства обострились до предела. Ему во что бы то ни стало нужно успеть к пещере на вершине одной из сопок. Она была сквозной, длиной около восьмисот метров, и выходила на плато с противоположной стороны. Туда и направлялся вертолёт под управлением его верного помощника Валька — того самого, которого Маринин когда‑то спас от суда за браконьерство.

До пещеры оставалось около километра, но беглец заметил тень на дороге и понял: его ведут очень плотно.

— Но я успеваю! — почти закричал Маринин.

Он загнал машину под крону сосны и быстрым шагом направился к входу в пещеру. Мельком увидел тень, закрывшую солнце у самого входа. Включив фонарь на телефоне, он побежал, продолжая удивляться приливу сил. Ещё несколько минут — и он оказался под нависшим над плато вертолётом.

Ухватившись за поручни и наполовину ввалившись в салон, прокричал:

— Уходим! Быстро!

Затем прошёл и сел на место второго пилота.

— К Даруну, на бреющем… Нас ведут! Надо уйти от погони. Давай, Валёк, от тебя теперь всё зависит!

Возбуждение не проходило. Маринин не мог понять, что с ним происходит. Такое случалось, когда наступал форс‑мажор и нужно было принимать кардинальные решения. В голове зародилась мысль, будто решения принимает кто‑то другой. Он гнал эту мысль прочь: не время поддаваться панике.

Ситуация выходила из‑под контроля, но должен быть выход. Надо поднимать старые связи — он ведь Маринин! Кто покусился на гегемона? Кто посмел? «Порву, растопчу, сотру в пыль!» — эта ярость держала его на ногах.

Время тянулось мучительно долго.

— Шеф! Осталось пятнадцать минут, и мы на месте!

— Отлично! Вертолёт спрячь под сетки, но будь готов к быстрому взлёту. Я недолго.

К пещере Даруна вела извилистая, веками протоптанная дорожка. Огромные валуны прикрывали её и давали прохладную тень путникам. Маринин легко, даже не запыхавшись, поднялся на почти стометровую высоту. Нырнув внутрь, он воровато оглянулся — но не обратил внимания на круживших высоко в небе белых птиц.

Глава 11

Группа «Альба». Книга 3. Глава 11

Маринин бывал здесь не раз, но пещера всякий раз поражала его. Высокие овальные стены из кристаллов каменных пород при свете фонаря отсвечивали сиянием всех цветов радуги. Сверху свисали древние сталактиты. Он шёл осторожно: на пути то и дело попадались сталагмиты — можно было легко поранить ногу.

Проход постепенно расширялся, превращаясь в огромный зал. Через свод пещеры пробивались тонкие лучики света, и внутри царили полу -сумерки.

Маринин подошёл к нише в стене, просунул руку и нажал на деревянную рукоять. Сработал стартер, и послышался отдаленный шум работающей электростанции. Вспыхнули боковые светильники — стало светло как днём.

В одном из углов стоял трон, обшитый медвежьими и оленьими шкурами. Ближе к середине выложено валунами костровище, а вокруг него — островки сидений, покрытые шкурами. Шаманское логово.

Внезапная судорога скрутила его мышцы, будто сама пещера вцепилась в него холодными пальцами. Маринин потерял сознание и рухнул навзничь, раскинув руки.

Вокруг него вдруг стало нарастать зелено-жёлтое свечение, и послышался утробный низкий звук, похожий на рык льва.

Свечение усиливалось и превратилось в ослепительный шар. Сквозь него стали проявляться очертания человека. Фигура проявлялась всё чётче, и угадывались приметы шамана Даруна. Он был не во плоти, а состоял из светящейся плазмы, подобной той, которую вырабатывал кристалл Фролова, — только теперь она была практически ярко‑зелёной. Глаза светились красным светом.

Он, словно в невесомости, плавно продвинулся к трону и застыл, осмысливая происходящее. Маринин лежал, не подавая признаков жизни.

От входа послышались голоса и нарастающий звук шагов. Шаман насторожился, напрягся до дрожи и устремил взгляд в сторону непрошеных гостей. И тихо зарычал, выговаривая слова древней молитвы.

Краснов шёл на свет, надеясь увидеть Маринина. Вдруг, почуяв опасность, он поднял кулак, останавливая бойцов, и сам медленно, неслышно ступая, пошёл вперёд.

После всего, что он видел на сцене, удивить Краснова было непросто, но, увидев Даруна в зелёном свечении, он понял: вот тут уже шутки кончились.

Шаман поднял вверх руки и, описав ими круг, направил их в сторону пришельцев. Резкий запах серы и озона ударил в нос — такой концентрации, что дышать стало нечем. Группа рванула прочь из пещеры.

Отдышавшись и откашлявшись от едкого воздуха, они вышли на связь и доложили обстановку. Генерал задумался. Чудище таёжное его мало интересовало, а вот Маринин… Надо спасать: без него много проблем придётся решать годами. Неизвестно, жив ли он?

— Пускайте роботов, надеть противогазы и штурмуйте пещеру. Маринин нужен живым!

Морпехи подготовили капсулы и выдвинулись на дистанцию атаки. Каждый активировал блок питания кристалла Фролова. Как только они оказались внутри плазменного облака, роботы хлынули из капсул белесой дымкой и потекли в пещеру, словно жидкий туман.

Внутри раздался резкий грохот — словно заработала камнедробильная машина, а к нему примешался рёв раненого зверя. Тайга вздрогнула от этого звука.

Роботы из капсул впервые не получили сигнал возврата. Тревога нарастала.

— Противогазы надеть! — поступила команда от Краснова, и с табельным оружием морпехи пошли на штурм.

Они вошли до первого поворота, и Краснов жестом остановил всех.

— Дарун! — громко и чётко заговорил командир. — Отдай нам Маринина, и мы уйдём! Ты нам не нужен. Живи спокойно.

Воцарилась тишина. Минуты казались вечностью.

— Дарун, ты умный и сильный, пойми: у нас приказ освободить Маринина, и мы его выполним. Зачем тебе проблемы? Я полковник Краснов, представляю здесь власть, и именем закона приказываю отпустить заложника!

Пауза повисла в воздухе, густая, как пещерный газ.

— Краснов! Я — Дарун! — Это был не голос, а рычание зверя. — Если тебе дороги твои воины — уходите отсюда. Маринин виновен, он умрёт.

— Давай поговорим, Дарун! Я хочу знать твою историю. Я войду один, без оружия. Убери газ!

Пауза…— Заходи, — наконец пророкотал голос, больше похожий на скрежет камня о камень.

— Командир! — Лосев преградил дорогу. — Давай я пойду!

— Нет, Серёга! Остаёшься за старшего.

Краснов включил кристалл и направился в пещеру. Газ почти не ощущался, но Игорь противогаз не убрал.

Картина открылась не для слабонервных: груды камней и каменной крошки — шаман буквально перемолол нанороботов в пыль, будто это был ненужный мусор. Сам Дарун завис под потолком, словно зловещая зелёная люстра; его глаза горели красным, будто раскалённые угли.

На шкурах лежало тело Маринина без признаков жизни.

Краснов подошёл к нему и проверил артерию. Живой. Чуть пробивался пульс. Лицо Маринина было неестественно бледным, почти восковым.

Дарун молча нависал над ним, не спуская горящих глаз.

— Рассказывай, шаман, почему ты стал террористом и захватил заложника?

— Вон ты как повернул, полковник! Тогда слушай. Начну издалека, чтобы ты понял. И пусть будет проклят весь мой род, если я скажу хоть слово неправды.

Семь лет назад меня внезапно свалил недуг. Я умирал, ничего не мог поделать. То, что ты сейчас видишь, — дух предков, заключённый в камне.

-- Ко мне нагрянул Маринин и попросил устроить обряд, чтобы духи помогли ему стать всемогущим и богатым. Из последних сил я выполнил обряд. Когда Фёдор погрузился в транс, моё сердце остановилось — и у меня не осталось выбора, кроме как шагнуть в его тело, будто в чужую тёмную комнату.

-- Я уже изнутри вывел его из транса. Моя сила вошла в него, как огонь в сухую траву. А он даже не обернулся посмотреть, где я. Сел в машину и уехал в город, будто ничего не случилось.

-- Поначалу мне было интересно наблюдать за его кипучей деятельностью, но потом надоело. Я всё чаще пребывал в полудреме, и только когда надо было принимать жёсткие решения, я подключался и находил самое верное. Я был его интуицией.

-- Со временем между нами стали расти противоречия. Они касались тайги, моря, самой земли. Духи шептали мне каждую ночь: «Посмотри, что он делает! Мы дали ему самое богатое месторождение золота как дар, а он обращается с ним, как со свалкой мусора». Семь приисков превратили тайгу в помойку. Сопки разворочены, реки стали мутными, а рыба, что веками жила в этих водах, теперь лежит на отмелях. Разве так поступают хозяева?"

-Его связи с масонами, поездки в Италию… В нём разрослась мания вседозволенности. Когда горела тайга, когда просили хоть немного топлива для самолётов — он отказал. И сибирский кедр сгорел. Целый уникальный массив. Просто потому, что ему было не до этого.

-- Я решил уйти от него. В моём роду родился мальчик — ему нужна моя кровь, без меня он не выживет. Духам нужен новый шаман!

И тут вы появились. Я включился в ситуацию — вот откуда появились силы у человека за шестьдесят. Пришлось защищаться, уж извини, полковник! Интересно… с чем я сегодня воевал? — голос Даруна стал тише, будто силы уходили вместе со словами. — Столько сил потратил… на дым и металл.

-- В знак примирения отдаю всё золото. Оно здесь, в пещере. Замурованный грот найдёшь сам.

— Забирай Фёдора! Вези в больницу — может, успеешь. Вколи ему ампулу: у вас же есть. Должно помочь. Завтра пещера будет пуста. Присылай казначеев.

Краснов позвал ребят. Они подхватили грузное тело Маринина и без промедления взяли курс на больницу.

— Я чувствую, ты хороший человек, Краснов. Знай: будут проблемы — оставь метку в этой пещере. Я найду тебя и сделаю всё как надо. Дарун чуть склонил голову, и зелёное свечение стало мягче, будто злость наконец-то ушла, оставив только усталость.

— Ты не такой, как он, — тихо произнёс шаман, глядя прямо в глаза Краснову. — Ты радеешь за государство, а значит, и за людей. В тебе есть честь, и ты неподкупен. Пусть так и остаётся.

Краснов не стал кивать или благодарить. Просто выдержал этот тяжёлый, прямой взгляд.

— А за собой я оставляю право охранять природу Сибири от варварского разграбления и разрухи, — голос Даруна прозвучал как клятва, высеченная в камне.

— Тайга не прощает тех, кто с ней обращается как с кошельком. Он на секунду прикрыл глаза, и в пещере будто стало тише, даже камни словно перестали звенеть от напряжения.

— И ещё… — Дарун снова поднял взгляд, и в нём мелькнуло что-то вроде горькой усмешки. — В качестве предупреждения.

-- Ты скоро столкнёшься с японской якудза. Немомото уже приезжал с делегацией к Маринину. Их носитель духов предков — свой, японский.

Но я не могу предложить тебе свою помощь в той схватке: мой дух должен быть с мальчиком, который родился в моём роду. Это важнее любой битвы.

Краснов медленно кивнул, запоминая каждое слово.

— Значит, встречу их подобающе. Без твоей помощи. Но спасибо, что предупредил.

— Не благодари. Просто помни: там, где духи молчат, люди творят зло. А там, где духи говорят, надо уметь слушать.

Игорь со смешанными чувствами покинул пещеру, доложил командованию о выполнении задания — и весь полёт домой размышлял о Даруне, о приисках, о Находке, о японских якудза, с которыми ещё предстоит встретиться: свои позиции они сдавать не собираются.

Впереди отпуск, встреча с любимой, с друзьями! Но теперь эти светлые планы легли не поверх пустоты, а поверх тяжёлого знания: за каждым спокойным днём стоит чья-то готовность стоять на страже.

Глава 12

Группа «Альба». Книга 3. Глава 12

Вернувшись на базу, Краснов направился в лётный класс, где «альбатросы» приводили в порядок модули и заправляли капсулы новыми блоками «гошиков». Здесь же Роман помогал перезаряжать противогазы, до сих пор источавшие запах серы.

— Сергей! Что с Марининым? Перевели в госпиталь? Охрану организовали? — Хорошо.

-- Роман, организуй партию бутылок живой воды для нашего подопечного. Мы скоро навестим его — пора поговорить с глазу на глаз. А у него с запасами жизненной энергии не густо. Установку на воду — максимальную.

Краснов пришёл в свой кабинет, и тут послышался зуммер закрытой связи с центром.

— Краснов! Ты где пропал? Докладывай обстановку! Что у вас там творится? Где Маринин? — раздался голос генерала Морозова.

— Товарищ генерал! Маринин в госпитале, очень слаб. Работать с ним считаю преждевременно: можем навредить. Гипноз — вещь тяжёлая… В Находке операция продолжается. ФСБ заблокировало порт, идёт тотальная проверка грузов и документации.

Есть идеи, как раз и навсегда решить притязания якудзы на канал в порту Находки. После мозгового штурма доложу в рапорте.

-- Дарун не опасен: у него больной внук, он ни на минуту не отходит от него. Ущерб компенсирует золотом, которое Маринин хранит в пещере.

Завтра высаживаем десант на грузовом вертолёте и эвакуируем запасы металла, добытого на незаконных приисках. Необходима ваша помощь в официальной приёмке и экспертизе. Требуется межведомственное расследование по делу Маринина — работы на целую бригаду опытных следователей. Доклад закончил.

— Жду рапорт! — коротко бросил генерал, и связь прервалась.

Краснов устало присел в кресло и закрыл глаза. В голове мелькали эпизоды проведённой операции. Мозг по привычке анализировал и отмечал ошибки — как свои, так и группы в целом.

Главное — Дарун представлялся как главная опасность, а оказалось, что он практически союзник. Он не враг ни людям, ни природе, ни всему живому. Он непримирим к варварскому отношению к добыче полезных ископаемых, к потере целостности природы края. И его разрыв с Марининым был предопределён.

Назначив на 12:00 разбор полётов и мозговой штурм, Краснов прилёг на диванчик и незаметно задремал.

Татьяна, приоткрыв дверь с предложением чашечки кофе, тихо прикрыла её обратно. Приложив палец к губам, она молча попросила тишину в зале.

Тем временем Маринин очнулся в госпитальной палате — под капельницами, среди писка приборов. Его самочувствие трудно было назвать удовлетворительным. В памяти всплывали обрывки вчерашних событий: его сумасшедший побег, смутные эпизоды битвы в пещере, чувство полёта. Он даже помнил свистящий холодный ветер в ушах, потом — люди в белых халатах над изголовьем, обрывки разговоров и снова провал. Ощущение было такое, будто его били палками всю ночь.

«Надо позвонить менеджеру в порт, предупредить, что я в больнице. Мне нужна связь со всеми подразделениями корпорации, нужна информация о состоянии дел на местах…» — думал он.

Маринин попытался приподняться, но сил хватило только на то, чтобы поднять руку.

Вошедшая медсестра, поправив одеяло, взглянула на Фёдора Пантелеевича строго:

— Как дела, больной? Глаза-то вон какие! Пьющий, наверное?

От такого вопроса Маринин скосил на неё глаза и прошептал:

— Воды дай. Простой воды…

Она молча открыла бутылку «Байкала», только что доставленную персонально для него, налила больше половины и поднесла к губам пациента.

Жадно осушив стакан, он попросил ещё… и провалился в глубокий, исцеляющий сон. Дыхание заметно выровнялось, пульс стал приходить в норму.

Врач на вечернем обходе отметил явное улучшение в состоянии больного и доложил об этом Краснову. Они договорились, что, как только Маринин придёт в сознание, ему немедленно позвонят.

Силы медленно возвращались к Фёдору Пантелеевичу. Лёжа с закрытыми глазами, он включил на полную всю свою мозговую аналитику. Он не мог охватить масштаб произошедших событий, но чуйка подсказывала: под него роют основательно и уверенно. Значит, не с кондачка. Вот только какие козыри у них?

С кем в первую очередь надо установить связь? Созвониться с адвокатами и подключить прессу — не зря ведь он платил бешеные деньги журналистам. Прииски надо приостановить на полгода, пока всё не уляжется. Отправить радиограмму Немомото, перенести встречу на пару недель.

Дверь неожиданно распахнулась — зашла медсестра. И с ней… Маринин аж задрожал от нахлынувшей злости.

— Полковник! Что тебе от меня надо? Пришёл порадоваться над поверженным ветераном? За беспредел ответишь!

Сестра поставила капельницу и быстро ушла.

Краснов прервал молчание:

— Здравствуйте, Фёдор Пантелеевич. Я пришёл для серьёзного разговора. В том, где вы сейчас оказались, виноваты вы сами. Я поясню. Много лет вы создавали свой преступный синдикат чуть не по всей стране, шагая по трупам и людскому горю, зарабатывали баснословные барыши. И, мало того, позволяли якудзе грабить Россию безнаказанно много лет.

Игорь подошёл к кровати, наклонился и посмотрел в глаза Маринину, отчего тот буквально вжался в подушку. Мурашки прокатились по телу.

— Я знаю о вас всё. Можете не строить из себя партийного функционера и великого хозяйственника, радеющего за народ. А народу было бы интересно узнать, как вы начинали фарцовщиком и подставляли подельников под суд, оставаясь свидетелем. И как однажды ночью убили монтировкой бедного Митрича, который не захотел отдавать баркас по цене металлолома, запаяли его в бочку и сбросили в море. А за что вы приказали положить на рельсы — сначала напоив до полусмерти — Мишу Конотопова в Норильске? Показательно. Все знали, но молчали…

Широко раскрытые глаза с ужасом смотрели на полковника. Онемение продолжилось.

— А селение староверов в тайге вам помешало из‑за золота. Ведь просто позарез надо было там открыть очередной, восьмой по счёту, прииск. Незаконный, заметим. Пятьдесят четыре человека заперли в доме и сожгли! Вы долго смотрели на огонь и слышали крики заживо сгорающих людей. Так только фашисты в годы войны поступали.

Слёзы выступили в глазах Маринина, его трясло, пот выступил на лбу.

— Моя бы воля — четвертовал бы, не задумываясь. Но государству нужно, во‑первых, вернуть награбленное в казну и перевести капиталы из Японии, Европы и офшоров в Россию. Во‑вторых, с вашей наводки раз и навсегда покончить с якудзой. Взамен — жизнь. За решёткой, но жизнь! В противном случае с этой минуты никто ломаного гроша не даст за вашу опустевшую жизнь.

— Полковник! — вдруг вскрикнул Маринин.

Игорь обернулся. Вверху, в углу, светился зелёный шарик плазмы.

— Да! Это я, — прозвучал голос Даруна. — Он не поддастся трансу, потому что в нём осталась частица моей энергии, и сейчас он держится исключительно на ней.

-- Фёдор! Сделаешь, как велит полковник, — твоя жизнь теперь в его руках. Три раза он хлопнет в ладони, и твоё сердце остановится. И моя энергия станет свободной. Сделай хоть раз в жизни полезное для страны, в которой родился.

Зелёный свет пропал. Тишина повисла в палате — густая, тяжёлая, будто воздух стал свинцовым.

Маринин закрыл глаза, грудь тяжело вздымалась — ему не хватало воздуха. Он чувствовал, как страх ползёт по коже, холодный и липкий, как сырость в заброшенной штольне.

— Успокойтесь, Фёдор Пантелеевич. Подумайте. Я скоро приду, — тихо произнёс Краснов.

Он вышел в коридор и заговорил в микрофон:

— Все слышали? Надежды мало, но… может, что-то проснётся.

Это был первый бой — без побед. Не кулаками, не выстрелами, а словами. Краснов не ударил, не приставил пистолет, он просто вытряхнул из прошлого Маринина все его преступления, как камни из кармана, и разложил их на столе. И каждый камень был тяжелее предыдущего.

А теперь — второй бой. На их территории. На уничтожение.

Япония. Хоккайдо. Офис якудза.

Немомото сидел перед старейшинами на коленях и держал отчёт по русскому направлению. В комнате пахло старым деревом и терпким чаем, но воздух был густым от напряжения.

— Вчера в Находке был заблокирован спецназом ФСБ порт Маринина. Работают следственные бригады. Идёт тотальная проверка документов. Маринин в больнице с сердечным приступом. Пока всё не уляжется, туда соваться нельзя — можем засветиться. Пора открывать запасные каналы и порты. Заказчики ждут поставок, сроки поджимают.

— А вы уверены, что у Маринина сердечный приступ? — подал голос главный старейшина. На его знаке были стрела и щит, а в центре щита горел зелёный свет — такой же, как свет Даруна.

— Я могу со всей уверенностью сказать, что приступа у него быть не может, — Продолжил старейшина . — В нём такая же энергия, что и во мне, а с ней организму ничто не угрожает. Он маскируется и выжидает. Пошлите связных и установите контакт. Назначьте встречу в море, на его плавбазе «Сахалин». Там и определимся со стратегией.

Остальные старейшины согласно закивали. Глава якудзы продолжил:

— Мы не можем полагаться только на один порт. Пора Маринину расширять поле деятельности и подключаться к Северному морскому пути. Гнать наши товары в Европу и Америку — это очень перспективное направление. Действуйте решительно, как ниндзя.

Якудза. Они не оплакивают потери, они тут же перестраивают маршруты, ищут новые щели, чтобы пролезть. И делают это холодно, быстро, без суеты — и от этого надо избавляться , думал Краснов...

А в тайге заканчивался последний «спектакль» с золотопромышленником из Магадана — Мушкиным.

Краснов только что переформатировал и разобрал на пазлы всё душевное устройство бывшего бандита. Байкальская вода и «кодекс строителя коммунизма» в глубоком трансе гипноза превратили стяжателя в нормального трудягу — парня, готового пахать на «государевой службе», не жалея живота своего.

Правда, стоило ему только вспомнить чёрта, который тащил его в вонючий кипящий котёл, как тут же давал о себе знать рвотный рефлекс — до самой крайней точки.

Глава 13

Группа «Альба». Книга 3. Глава 13

Маринин под тщательным надзором военных врачей быстро приходил в себя. Из уважения к возрасту его не стали пристёгивать к кровати — просто запретили выходить из палаты и установили камеры. Над госпиталем круглосуточно несли вахту разведдроны «Спрута». Пора было приступать к допросам.

Генерал Морозов, ввиду чрезвычайной важности дела, лично прилетел в Хабаровск и возглавил межведомственную комиссию по расследованию преступной деятельности магната Маринина. Маринин давал показания под давлением фактов, а его адвокаты, словно рой мух, неусыпно контролировали ход следствия, яростно оспаривая каждый процессуальный шаг следователей. Краснов и Маринин не вмешивались. Они ждали. Кто‑то должен был прийти на связь. Принести весточку.

И когда пришла проведать шефа домработница Мария — с домашними блинами, вареньем и молоком, — её поверхностно обыскали, зная, что это проверка и весточка будет позже. Посовещавшись, Морозов и Краснов решили «брать быка за рога». Очередные допросы отменили и устроили настоящую атаку на Маринина:

— Ты идёшь на сотрудничество: возвращаешь награбленное полностью, сдаёшь якудзу — и свободно выезжаешь в Италию под чужими документами. В противном случае до суда не доживёшь: якудза будет знать, кто её предал! В ближайшее время от них поступит предложение о встрече на плавбазе «Сахалин» — надо соглашаться и прибыть. Дальше — наша забота.

Маринин поморщился:

— Опередили. Я сам хотел предложить такой вариант, но мне нужна гарантия сохранения моей жизни. Похоже, она становится разменной монетой в чужой игре… И вам, и им я назову все банковские счета — они в двух ноутбуках, которые дополняют друг друга. Но контрольное слово я скажу только тогда, когда окажусь в безопасном месте, сходя с трапа самолёта в Риме. Соглашение прошу проработать с адвокатами и предоставить в трёх экземплярах. Отпускаете домой и возвращаете телефон. И ноутбуки. Музыки не хватает… из кинофильма «Ва‑банк».

Маринин тяжело вздохнул:

— Генерал, мне много лет, пожил в своё… Японцев терпеть не могу, особенно якудзу: жестокие очень.

— Не обману! Вижу, ты человек прагматичный. Не то что твой полковник: он четвертовать меня готов. И неизвестно, откуда всё про меня знает. Никак экстрасенс? Отвези домой. Хочу ванну принять с содой!

Два дня спустя в дверь постучался старый знакомый японец — из бывших его матросов на баркасе, с которого всё начиналось. Пришёл, как бы денег попросить: у сына кредит просрочен. И незаметно, при рукопожатии, передал маленькую флешку.

«Началось!» — подумал Фёдор.

Он отправил СМС Краснову, в котором говорилось о месте и времени встречи с представителями якудзы. Плавбаза «Сахалин» находилась в 320 милях от Находки. До встречи оставалось два дня, и необходимо было успеть подготовиться к приёму гостей.

Маринин связался с капитаном и дал указание принять десант с воздуха и не задавать лишних вопросов. Он сам прибудет на быстроходной яхте с бизнесменами и адвокатами — на предмет продления контрактов. Капитан коротко ответил: «Есть!»

Подготовка началась. «Альбатросы» в полном составе десантировались на базу скрытно. Для экипажа непонятное облако на мостике появилось — и тут же исчезло. В десанте каждый знал своё место и задачу. Камеры, освещение палубы, водомёты, ловушки… Рома дал волю своей фантазии для поимки японских боевиков.

Самое главное оружие — «Гошики‑5», новое поколение. Захват‑сцепка между роботами был принципиально изменён, за счёт чего неизмеримо возросли прочность и быстрота действий — как в одиночку, так и в сцепке.

Урок Даруна не прошёл даром. Роботы могли работать в любой среде — хоть доменную печь из них строй. Капсулы установили по периметру и управляли ими дистанционно. К приёму гостей всё было готово.

Плавбаза работала в штатном режиме — огромный механизм, напичканный самым современным японским оборудованием. Долгое время она была под японцами‑наладчиками (якобы). На самом деле рыбные деликатесы рекой текли в Японию.

Сигнал о появлении на горизонте яхты Маринина подал один из «альбатросов», контролировавших небо и горизонт. Капитан принял хозяина у борта, и, пожав руки, они, о чём‑то тихо разговаривая, пошли в кают‑компанию. Группа сопровождения двинулась следом.

Радары засекли появление трёх дронов‑разведчиков, обшаривающих морскую гладь. Вскоре к трапу пришвартовался быстроходный морской катер «Ямаха» с просто бешеными характеристиками: одних лошадиных сил было за 600. На борт поднялись семь человек. Двое из них представляли верхушку клана; у старшего в кулоне на груди тускло светился зелёным светом камень — такой же, как у Даруна.

Встретить вышел Маринин, и начался обязательный ритуал приветствия: поклоны, рукопожатия, передача подарков. Затем — чаепитие с пустыми разговорами о том, какая погода на Фудзияме. И только потом приступили к обсуждению насущных дел. Здесь интонация разговора перешла на новый уровень.

Гости были недовольны малым грузопотоком через порты Находки и Владивостока. Их не устраивали качество морепродуктов, их свежесть и упаковка. Выступали прибывшие с Марининым бизнесмены, обещали золотые горы и кисельные берега.

В конце слово взял Маринин. На его суровом, решительном лице застыла маска гордого корсара. Он сказал, что годы бегут неумолимо, объёмы растут, и пора давать дорогу молодым. Он ставит в известность партнёров о скором уходе в отставку — чем вызвал недовольство старшего, до этого момента сохранявшего невозмутимость.

Тот резко встал и на чистейшем русском языке произнёс:

— От нас уходят только ногами вперёд! Либо ты умрёшь сейчас, либо будешь до конца работать на якудзу. Ты забыл, сколько мы вложили в тебя денег, чтобы ты стал первым на Дальнем Востоке? Хочешь бросить всё и уйти? Уходи! На морское дно!

Воцарилась тишина.

— Запомните все: якудза — великий клан! Мы будем править миром. Ты с нами — ты богат! Не с нами — ты в могиле!

Камень на груди вспыхнул ярко‑зелёным светом, зловеще подсвечивая лицо самурая.

— С нами дух предков, мы непобедимы!

Неожиданно в кают-компании погас свет. Светился только камень на груди японца. Распахнулись окна кают‑компании, и прозвучал резкий голос Лосева:

— Всем оставаться на местах! Руки за голову!

В тот же момент пятеро сопровождавших представителей якудзы плотно окружили кольцом своих подопечных и, ощетинившись дулами автоматов, попятились к выходу на палубу. Один по рации отдавал команды на катер, который мгновенно отскочил от плавбазы и ушёл из зоны огня в сторону.

Краснов нажал на кнопку, активирующую нанороботов.

— Не стрелять! Пропустить!

Белесые дымки потянулись к группе, готовой стрелять в любого, кто двинется им навстречу, и внезапно распластались на палубе, придавленные неимоверным грузом.

Самурай с камнем выхватил меч, размахнулся и застыл, как памятник, обрастая плотным слоем уже непобедимых «Гошиков».

Краснов подошёл к борту и направил струю роботов в направлении уходящего катера. Жёсткая стрела развернула катер и, вопреки всем усилиям команды, потянула его к трапу.

Генерал Морозов одобрил результат операции. Как и было договорено заранее, пятёрку охраны с петицией к якудзе отправили домой. У старейшины кулон изъяли в запечатанном виде и поместили в экранированный контейнер — от греха подальше. Самого с подельником — в изолятор ФСБ.

Работа с Марининым заняла много времени: столько на нём было оформлено недвижимости и фирм. Полная национализация заняла около двух недель — и это с очередным ускорением. Спецборт унёс его в столицу.

Пришёл конец эпохи человека‑айсберга.

А Краснов остался на палубе. Он стоял у борта, смотрел, как «Сахалин» медленно разворачивается курсом на Владивосток, и чувствовал, как уходит из тела напряжение, копившееся неделями. Ветер трепал воротник, солёная пена оседала на кожу, и на секунду ему показалось, что всё наконец кончилось. Что можно выдохнуть.

Но он знал: это только первый серьёзный удар. Впереди ещё непочатый край работы — мздоимцы и серые дельцы, икряные «бароны» и те, кто привык считать Дальний Восток своей личной вотчиной. И каждый из них будет хитрее, злее, изворотливее предыдущего.

Краснов достал из кармана планшет, открыл список приоритетных целей и провёл пальцем по первой строчке.

. «Альба» уже готовилась к следующему прыжку.