Гроза прошлого

Глава 1. Осколки счастья

Я вяло помешала овсянку в тарелке. Опустила подбородок на ладонь и равнодушно уставилась в стол. Завтракать не хотелось.

— Что-то случилось? — поинтересовался папа, присаживаясь напротив.

Я покачала головой и заставила себя съесть хотя бы половину, но еда останавливалась в горле комом, и я отодвинула тарелку, бросая все попытки наполнить желудок

— Снова кошмары, — не вдаваясь в подробности проговорила я.

Отец осторожно коснулся меня рукой в успокаивающем жесте.

— Может всё-таки обратимся к специалисту? — мольба в его голосе смешалась с призрачной надеждой на моё согласие.

— Нет, правда, пап, всё не так плохо, — не дожидаясь ответа, я отнесла не съеденный завтрак в раковину. Неудачно развернулась и ладонью задела кружку, которая тут же полетела на темный кафель. — Твою..., — я с разочарованием смотрела на разлетевшиеся мелкие осколки. Эту кружку подарила бабушка два года назад на пятнадцатилетие, и я ею очень дорожила.

— Элана, не нужно, я уберу, — отец подорвался и остановил меня, когда я присела на карточки, чтобы все убрать. — Иди.

Я не стала сопротивляться, кивнула и отправилась собираться в школу. Сняла с вешалки белую рубашку с нашивкой нашего направления, юбку и галстук. Все было в красноватых оттенках.

Несколько лет назад наши активисты предложили идею о видоизменении школьной формы. Каждому классу дали свой цвет: "ашкам" — красный, "бэшкам" — зелёный, "вэшкам" — синий, и так далее. После этого наше школу начали называть местным Хогвартсом.

Из-за ночных кошмаров я проспала и теперь опаздывала. Наспех оделась и принялась расчёсывать пушистые волосы у зеркала.

Под ясно-голубыми глазами залегли тени, но я не стала ничего скрывать макияжем, а лишь заплела пучок, припуская несколько рыжих прядей.

— Может останешься сегодня дома? — предложил отец, заходя ко мне в комнату и останавливаясь позади.

— Я обещала Ангелине сегодня помочь на проверочной, — поджала губы и посмотрела в папины карие глаза через зеркало. Мои мне достались от мамы.

Отец вздохнул, но не пытался настоять на своем. Он вообще очень редко разубеждал меня и с уважением относился к моим желаниям, за что я была ему благодарна.

Однажды в мои двенадцать я захотела подстричься под каре. Бабушка пришла в ужас от этой затеи, а папа лишь посмеивался. Мне и упрашивать не пришлось, он сам отвел меня к знакомому парикмахеру и позволил тому сделать с моими волосами все, что я захочу.

— Ну, цветочек, ваши пожелания? — чуть ли не пропел дядя Костя.

— Хочу каре! Только косое.

— Ах, косое! — воскликнул он. — А папа разрешит?

— А куда он денется, дядь Костя?

А парикмахер лишь прыснул в кулак и бросил взгляд на отца.

— Ну, как пожелаешь, Ланок, — он широко улыбнулся.

— Я не Ланок, а Элана! — я нахмурила брови, грозно смотря на дядю Костю.

Он изменял мое имя специально, зная, что мне не понравится и я разозлюсь. Уже повзрослев, я воспринимала его шутки с улыбкой, а тогда мне казалось это оскорблением.

Меня и правда подстригли под каре, но я осталась не в восторге. Прическа мне совершенно не шла. Когда я слезла с кресла, то отец с улыбкой потрепал меня по голове.

— Теперь ваша душенька довольна? — спросил он меня елейным голоском.

— Довольна, — разочаровано буркнула я, не желая признавать правду.

Невольно улыбнулась воспоминаниям. Тот период нашей с папой жизни был трудным, но мы находили утешение друг в друге, отчего и стали самыми близкими людьми на планете.

Из лифта я вышла, уже не торопясь. Всё равно опоздала. И лучше приду ко второму уроку, нежели на середине первого.

На улице витала свежесть. В воздухе чувствовался запах приближающегося лета, до которого оставалось всего полтора месяца. Солнце ослепляло, отражаясь в окнах домов, переливаясь в золотисто-розовых оттенках. Я не торопливо шагала по тротуару. Наша гимназия находилась во дворах, окружённая многоэтажными зданиями. Это была современная постройка из цветных плит, с множеством окон и внутренним двориком, в котором часто проводили свое время школьники.

Телефон в кармане завибрировал, оповещая меня о новом сообщении. Писала Ангелина, спрашивая: все ли со мной хорошо. Я улыбнулась, ответив, что просто опаздываю. Однако, уверена, она все поймет по моим глазам, когда увидит.

В холле гимназии я сразу заприметила русую макушку Ангелины с синими прядями. Она явно была раздражена, видимо снова не поладила с Настей, которая в свою очередь гордо стояла подле с телефоном в руках, подправляя прическу. Увидев меня Ангелина замахала руками как маленький ребенок, которому дали мороженное, и тут же сжала в объятиях, а Настя улыбнулась лишь губами.

— Снова кошмары? — неловко поинтересовалась Ангелина, вглядываясь в мое усталое лицо.

— К сожалению.

Мы шли по школьному коридору держась за локти друг друга. Я по середине и девочки по бокам. Наша троица была дружна с начальных классах. Сначала я познакомилась с Анатолием, братом Насти, оптом и мы с ней сдружились, а после, в третьем классе к нам пришла Ангелина. Я ценила дружбу девочек, хотя они между собой не всегда ладили. Особенно в этом году они всё чаще ссорились, но продолжали общаться, как мне казалось, ради меня.

— А у нас новенький, представляешь? — воскликнула Ангелина.

Я приподняла бровь. Новенький? В конце года?

— Симпатичный, кстати, — добавила Настя, откидывая белоснежные пряди за спину.

— И сидит с тобой. Так что не упусти, — подмигнула Ангелина.

— Со мной? А других мест он не нашел? — я любила сидеть одна и не пришла в восторг от этой новости.

С подругами мы редко сидели за одной партой. Насте нравилось на первых рядах, а Ангелина сидела передо мной, чтобы варианты совпадали. А я в самом конце у окна. Не знаю как, но я отвоевала ее в прошлом году у парней. А теперь выясняется, что ко мне подсел какой-то новенький?

— Его зовут Игнат Кедров, перевёлся к нам из 38 школы. Причину пока не знаем.

— Выперли его оттуда, — выдала Настя скучающим тоном, — то ли за пьянки, то ли за парилку.

— Это лишь ваши сплетни! — возразила Ангелина.

Я закатила глаза, стараясь не обращать внимания на их последующую перепалку.

За моей партой у стены и правда сидел парень в чёрной толстовке, джинсах и кроссах. Небрежная поза, растрепанные каштановые волосы. За мешковатой одеждой невозможно определить телосложение, но черты лица довольно заострённые. Игнат держал в аккуратных и длинных пальцах телефон, что-то читая.

— Понравился? — у него слегка грубоватый голос.

Игнат обратил на меня внимание, и теперь в его глазах блестел интерес. Он посчитал, что я пялюсь на него? Конечно, со стороны так и казалось, но совсем таковым не являлось.

— Мечтай, — я усмехулась и села рядом, раскладывая вещи.

Настя упорхнула к одноклассницам в другой конец класса, а Ангелина повторяла параграф, заданный на дом. Игнат вернулся к своему занятию, а я легла на парту, расслабляясь.

— О, Эла, ты пришла, — раздался из-за спины знакомый голос.

— Екатерина Михайловна, я проспала.

Она осуждающе покачала головой, но ничего не сказав, прошла дальше.

Иногда казалось, что Екатерина Михайловна жалеет, что взяла именно нас на классное руководство, зато мы никогда не жаловались на неё. Она умела понимать и поддерживать, так, что её слова помогали. Не помню, что бы хоть раз она повышала на нас голос. Все знали, что если Екатерина Михайловна поднимает очки, оставляя их на бордовых волосах, то это не к добру, и сразу же затихали.

На уроке я скучала. В самом начале мы писали проверочную работу, на которой я и обещала помочь Ангелине.

— Типо историю сдаешь? — прошептал Игнат.

— Типо сдаю, — не поворачивая головы, ответила я, продолжая писать на маленьком огрызке бумаги.

Движение слева привлекло моё внимание, и с немым вопросом уставилась в протянутую ладонь Игната. Он тяжело выдохнула и выхватил бумажку из моих рук, скомкал и кинул ее на парту вперёд. Ангелина тут же прикрыла ее ладонью.

— Спасибо, конечно...

И всё проходило хорошо, пока речь не зашла о неком историческом конкурсе.

— Кто-то желает поучаствовать? — Екатерина Михайловна окинула класс взглядом и поджала губы — никто не хотел.

— Элана желает! — я округлила глаза, услышав своё имя из уст новенького. Какого...

— Да? Эла, просто замечательно! Я только хотела предложить тебе, — она тут же расцвела, что я при всём желании не смогла бы ей отказать. — Так, одного человека нашла, поспрашиваю еще в других классах, может...

— Екатерина Михайловна, зачем в других, у нас и тут участник есть. Игнат, — с некой издёвкой произнесла я, поворачиваясь к парню, — он бы очень хотел поучаствовать. Да, Игнат?

— Нет, — его губы сжались.

— Нет, Кедров, сухим не выйдешь, — прошептала я. — Екатерина Михайловна, записывайте, мы справимся.

Она охотно вписала его фамилию в список, а я расплылась в широкой улыбке, откидываясь на спинку стула.

— Если тону я, то тонешь и ты.

— Ты где такую фразу вычитала, мелкая? — усмехнулся он.

— Сама придумала. И никакая я не мелкая! Придурок.

— Да что ты? Небось метр с кепкой, не больше.

Да он смеётся надо мной!

Я чуть не задохнулась от возмущения, но тут раздался звонок и я мигов скинула всё в сумку и гордо вышла из кабинета.

— Лана, постой! — прокричала Ангелина мне вдогонку.

Я подошла к подоконнику и запрыгнула на него.

— Спасибо за помощь, но что это было? — она хохотнула и уселась рядом со мной.

Я посмотрела в её карие глаза и вымученно выдохнула.

— Явление придурка — вот что это было, — константировала я, сжимая ладони в кулаки и прожигая спину уходящего Кедрова взглядом. Он скрылся за поворотом, и только тогда я продолжила. — Почему я должна с ним сидеть все уроки? Он меня уже бесит.

— Может он найдет друзей, и свалит к ним? — Ангелина дотронулась до моего плеча.

— Надеюсь. Настя там застряла что ли?! — я была зла, поэтому не вытерпела и пошла обратно, но Ангелина схватила за руку.

— Она видео с девчонками снимает, пойдем, — подруга мотнула головой. Времени оставалось до следующего урока не много, поэтому я развернулась, и мы пошли на лестницу.

— Воронцова!

— Сейчас начнется, — простонала Ангелина.

— Почему вы меня не подождали? — Настя смотрела на нас сверху вниз как грозная владычица над своими подчинёнными и ожидала ответа.

— Прости, виноваты, — на автомате извинилась я, останавливая Ангелину от очередной перепалки. Ссорится и портить настроение еще больше мне не хотелось.

Ангелина прожигала лицо Юдиной взглядом, определенно мечтая наговорить ей десяток ласковых слов, но сдержалась. Ради меня.

***

Наша задача — это сделать историческую игру с презентацией на любую тему из списка.

— Предлагаю выбрать "Дворцовые перевороты".

— Не думаешь, что слишком заезженная тема? — без особого интереса спросил Игнат.

— Зато для семиклассников самая интересная, и вообще ты меня лишил права выбора, поэтому дай хотя бы тут решить.

Мы спускались с крыльца гимназии после встречи с классной, на которой она рассказала детали конкурса.

— Хорошо, пусть будут перевороты, но..., — он замолчал, и я нутром почувствовала, что сейчас будет что-то неприятное.

Но я упрямо не переспрашивала его, а ждала. Он, видимо, молчал с такими же мыслями, но сдался.

— Но делаешь всё ты, — я чуть ли не задохнулась от возмущения и хотела уже послать его к чёрту на гору, но он приложил палец к моим губам, заставляя молчать, — а я плачу. Разве не выгодная сделка?

— И сколько заплатишь? — я с трудом проглотила все слова, которые мне хотелось высказать ему, и с огромным усилием выдавила заинтересованность к предложению.

— Косарь пойдёт?

— Слушай, если тебе некуда девать деньги, то отдай в благотворительность, — отмахнулась я.

— Я серьезно, Элан. Не хочу заниматься этой ерундой.

— Пойдет. В воскресенье пришлю, ты посмотришь, — и не дожидаясь ответа я ускорилась, унося ноги подальше от Кедрова, пока не сделала того, о чем потом могла пожалеть.

Глава 2. Неоновый свет

Я снова нарисую на лице весёлый смайлик,

Который смою вечером своими же слезами,

Когда моя тревога вновь захочет пообщаться,

Когда из темноты тихо выйдут мои страхи.

Я не могу себя спасти, раны из прошлого гноят

И помимо, а куда идти?

«Улыбаюсь» KEN TEE

Что заставляет нас чувствовать себя нужным? Забота, внимание, интерес к твоей жизни? Наверно, всё вместе и ничто одновременно.

В последнее время мои руки постоянно замерзали, часто я ловила себя на том, что зависла и смотрю в одну точку. А порой тревога накрывала так сильно, что я валялась на полу комнаты, не в силах дойти до кровати. Но я всё списывала на плохой сон. Пыталась обмануть саму себя.

Чтобы избавиться от тревожных мыслей я предложила девочкам сходить в кино и погулять по городу. Поэтому около часа выбирала одежду, в которой пойду. В итоге остановилась на воздушном светлом платье в цветочек и взяла небольшую сумочку.

— Я справлюсь, — прошептала отражению и слабо улыбнулась.

У кинотеатра меня ждала Ангелина. Одна. Её низкий рост придавал ей обманчивой беззащитности, а мягкая кепка с медвежьими ушками делал её милой для окружающих. Однако Ангелина занималась рукопашным боем, поэтому постоять за себя и близких она умела.

Её любовь к фотографии всегда восхищала меня, никогда не видела, что бы кто-то так сильно горел творчеством. Я улыбнулась, когда заметила направленную камеру телефона в мою сторону. Остановилась и наклонила голову вбок. Хоть и позировать не любила, но знала — Ангелине фотографии приносит душевное спокойствие, которого я так для неё желала.

— Наша "мисс-я-занята" не придёт.

От Насти другого и не ожидала, но всё же надеялась на её присутствие.

— Пойдём лучше за попкорном, а то скоро показ и за ним сбегутся все кому не лень, — Ангелина схватила меня за руку и потащила в сторону входа.

Но мы не успели. Возле киоска уже образовалась огромная толпа, однако и в этой ситуации Ангелина не растерялась.

— Подожди меня у зала.

Она протискивалась между людьми, извиняясь, делая вид, что попкорн ее не интересует, а цель ее жизни — добраться до сладкой ваты. Но, оказавшись почти у кассы, она поменяла траекторию и через пару минут вышла ко мне с двумя стаканчиками цветной сладости.

Я снисходительно улыбнулась и приняла стаканчик.

***

Ужастик, на которой мы пришли оказался до жути страшным. Но не для Ангелины, смотрящей на сцены с рейтингом с восторгом, заедая попкорном за обе щеки. На контроле нас не проверяли на возраст, и сейчас я об этом глубоко жалела.

После очередной живописной сцены меня затошнило, и я, протискиваясь по ряду под недовольными взглядами и вздохами людей, вышла из зала. В глазах стояла та ужасающая картина, и я молилась, что бы это не приснилось ночью. Кончики пальцев и нос замёрзли и я потёрла ладони в попытках согреться.

Включив кран в уборной, я облокотилась об раковину и в упор посмотрела в голубые глаза, пытаясь успокоить мысли.

Я достала телефон из сумочки, чтобы посмотреть время. Оказалось цифры стремительно двигались к полуночи.

— Воронцова, я что-то о тебе не знал?

Я вздрогнула, резко разворачиваясь, бросая сумку в сторону вошедшего. Сердце билось как бешеное, вот-вот и выскочит. Расширенными глазами я смотрела на темноволосого парня, который стоял у входа с моей сумкой в руках, преграждая путь к отступлению.

— Ты что тут делаешь?! — приложила ладонь к груди, выравнивая дыхания, хотя стук сердца все ещё отдавался в ушах.

На нем была все та же одежда, что и вчера.

— Я? Боюсь, это мой вопрос, — его губы расплылись в широкой улыбке, больше похожей на ухмылку. — Это что ты делаешь в мужском туалете, мелкая? — он вопросительно взглянул на меня и стал приближаться.

— Что?.. Это жен..., — я бросила взгляд за спину Игната, — Твою мать..., — выругалась я, увидев перевёрнутый треугольник.

Как же неловко. Я пришла сюда на автомате, забыв, что в кинотеатре был ремонт и уборные поменяли местами. Боже.

Мои щеки горели от поглощающего стыда, хотелось провалиться сквозь землю и не видеть насмешливое лицо Кедрова.

— Да признайся, что специально зашла в мужской, я пойму— томным голосом проговорил Игнат.

Он сделал шаг вперед, я — назад. Я не отводила от него глаз, казалось даже не дышала.

— Не подходи ко мне! — я вздёрнула подбородок, отгоняя страх куда подальше.

Игнат лишь приподнял бровь и сделал последний шаг, останавливаясь передо мной. Одной рукой взял меня за ладонь и впихнул в неё сумку.

— Держи, — сказал он и зашагал прочь.

Я должна была прийти в себя. Холодный поток воды обжигал разгоряченную кожу лица.

Ангелина стояла в холле и нервно оглядывалась, и на ее лице промелькнуло облегчение, когда ее взгляд остановился на мне.

— Лана! Ты где была, я переживала! Все хорошо?

— Да, мне стало плохо, но сейчас все хорошо, — заверила я её, но видимо не убедительно.

— Тогда почему ты вся красная и... вышла из мужского туалета? — в её ореховых глазах заискрился огонёк.

— Душно, — отмахнулась я, — а ты почему здесь? — перевела тему я, вспомнив, что ушла только на середине фильма.

— Тебя не было минут двадцать, и я пошла тебя искать. И ничего не хочу слышать, мы идём гулять, а в зал больше не вернемся!

— Но...

— Никаких но! Я одна его досмотрю, не хочу тебя заставлять, — она ласково улыбнулась, и мы вышли из здания.

На улице нас встретила прохлада. Как раз то в чём я так нуждалась. Только вдохнув полными воздуха легкими, я заговорила и рассказала о встрече с Кедровым. Ангелине я доверяла всё , не боясь, что та высмеет или разболтает.

— А ты ему понравилась, подруга, — подвела итог она и подмигнула.

Я лишь поморщилась и оттолкнулась от земли, сильнее раскачиваясь на качелях.

***

Я выдавила вымученный стон в подушку, проснувшись, от ломящей боли в плече, которое отлежала. Стрелка часов приближалась к обеду, а я только с трудом разлепляла глаза.

После фильма мы с Ангелиной решили прогуляться по ночному городу, послушать тишину и стрекот насекомых.

Я не любила ночь. Особенно в одиночестве. Она начинала давить на меня, заставляя сдаться под напором всех проблем и тревог, которые я старалась игнорировать днём. В темноте все мои страхи выбирались наружу. Они, как те бесформенные монстры в детстве, протягивали когтистые лапы, в желании утащить меня за собой. В бездну. В пустоту.

Я утыкалась в колени сидя на полу или в одеяле, борясь с давящим чувством в груди. Слёзы скатывались по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки, а я тонула в беззвучном крике.

Но в эту ночь со мной была Ангелина, за которую я держалась как за спасательный круг — она держала меня на плаву. Ангелина и сейчас смотрела на меня так, будто с минуты на минуты меня накроет паническая вола, но я не осуждала её за это. Она проявляла заботу и искренни переживала за меня, и я была ей благодарна.

Было время, когда подруга ночевала у меня по нескольку дней подряд только, чтобы во время помочь. После всего, что она сделала для меня, я доверяла ей больше, чем самой себе.

Мы прогуливались по пустынным улицам, но вскоре Ангелине наскучила простая прогулка и она потащила меня в местный круглосуточный бар, в котором работал её брат Никита. Ей ещё зимой исполнилось восемнадцать, а я так и оставалась несовершеннолетней, но Никита делал поблажки и позволял приходить в любое время суток. Однако алкоголь оставался всё же под запретом, хоть меня к нему и не тянуло.

Неоновые буквы, составляющие слово — "Лайт", висели криво. Лишь немногие знали, что это не задумка владельца, а невнимательность монтажника при установке. Но подобная небрежность, определенно, придавала заведению шарма, поэтому менять ничего и не стали.

Громкая музыка на входе дезориентировала на время, а мощные биты звучали в такт ударам сердца.

Я вяло прошлась взглядом по посетителям "Лайта", подмечая, что в баре основная масса — молодые люди и девушки, танцующие с бокалом игристого в руках.

— Как поживаешь? — поинтересовалась я у Никиты, протирающего белым полотенцем бокал.

Вместе с Ангелиной мы забрались на барные стулья и уставились на улыбающегося бармена.

— Рад видеть тебя, Элана! Я как обычно... вот, работаю. А у тебя как? Что шатаемся в такое время? — он лукаво глянул на меня, оставляя бокал в покое. — Пить будете?

Я сразу же кивнула: за прошедшее время в горле все пересохло.

— Воду.

— Какая ты скучная, мне колу, — Ангелина закатила глаза.

Никита, или же Ник среди близких, приходился Ангелине двоюродным братом. Он на девять лет старше, и последние три года работал барменом в "Лайте" на своего знакомого.

Мы не виделись с Никитой около двух месяцев, и за это время он отрастил волосы цвета угля и собрал их в хвост на затылке, оголяя выбритую часть у висков. Его образ располагал к себе: серые штаны, белая майка и накинутая сверху клетчатая рубашка.

— Пожалуйста, — протянул Ник, пододвигая к нам наши напитки.

Я с наслаждением выпила весь стакан, прикрыв глаза. А после попросила сока, который всегда прятался в глубине шкафа.

— Э-эй, ты, бармен... плесни-ка ещё! — крикнул подошедший мужчина. Он явно уже перебрал, его шатало из стороны в сторону, а язык заплетался.

Меня передернуло от этого зрелища и я спрыгнула на пол, поставив бокал , направилась на танцпол. Ангелина осталась, разговорившись с братом.

Громкая музыка заглушала все остальные звуки, позволяя отвлекаться. Она так и манила отдаться свободным движениям, и я не стала сопротивляться. В те ночи, когда тревожность не сковывала движения, я включала тяжёлую музыку в наушниках и отпускала все тормоза, что сдерживали днём.

Подняла руки вверх, покачивая бёдрами в такт музыки, отпустила ситуацию, позволяя телу расслабиться от дневного напряжения.

Вскоре я почувствовала легкие прикосновения к плечам. Чьи-то пальцы проводили дорожку от шеи до лопаток и ниже. Касания были ненавязчивыми, поэтому я не сразу отреагировала. Но резкий толчок заставил распахнуть глаза и вернуться тревожности.

Парень прижимал меня к себе, уже настойчивей гуляя руками по телу. Я ударила того локтем в бок, и то ли от боли, то ли от неожиданности он отпустил меня, и я смогла вырваться. Я задыхалась от злости и затаённого страха внутри и, не задерживаясь больше ни секундой, вернулась к барной стойке, на которой полулежала Ангелина. Я с распахнутыми глазами смотрела на эту картину и не могла поверить увиденому.

— Ты дал ей алкоголь!?

— Она сама выхватила у меня бутылку, я не успел..., — Ник растеряно переводил взгляды с меня на сестру и обратно.

— Придурок! Ты с ума сошел! — я изо всех сил старалась перекричать музыку. — Что мне с ней теперь делать? Геля! — я потрясла её за плечо.

Подруга подняла голову, но взгляд был расфокусированным, и она вновь уткнулась в рукава кофты.

Мне ничего не оставалось, как вызвать такси. Никита виновато смотрел на меня, когда мы прощались, даже предлагал свою помощь.

— Ты уже помог, — пробормотала я, закидывая руку Ангелины на плечи.

К моему счастью, она могла идти, и до машины мы добрались без происшествий. Зато в салоне она склонила голову и задремала на моем плече.

Я не знала, куда ехать. К ней домой? Нет, нельзя. Родители Ангелины бы точно не одобрили состояние дочери, и ей бы не поздоровалось. Оставалось только одно: надеяться на то, что папа уже видит седьмой сон.

— Из-за чего же ты так напилась?.. — в пустоту задала вопрос я, разглядывая лицо подруги. В голову приходил лишь один ответ, и наверняка он оказался бы верным.

Я оставила Ангелину на своей кровати, накрыв её одеялом, а сама уснула в гостиной на диване, который давно пора было заменить. Голова будто налилась свинцом, напряжение, которое копилось в теле последние часы, постепенно спадало и я заснула.

Теперь же тело ныло от неудобной позы. Я заглянула в свою комнату: Ангелина всё еще спала.

Я поплелась на кухню в поисках еды. От голода желудок сводило так, что была готова съесть всё, только чтобы унять боль.

К нашему счастью, завтрак был — на столе под крышкой лежала гора, оставленных папой сырников. Рядом — записка: "Доброго утра, солнце! Не знаю, где вы шатались ночью (ты же ничего не натворила, от чего мне придётся краснеть?), но уверен, что вы голодны. Ангелине передавайтаблетки и привет!" И много скобочек.

Я нежно улыбнулась, сворачивая записку. Сырники уже остыли и потеряли воздушность, но оставались всё такими же вкусными. Съев один, я поставила всю тарелку в микроволновку и пошла будить Ангелину.

Подруга разлепила глаза только с третьей попытки поднять её. Ее волосы растрепались, а на плече остались следы от подушки.

— Почему так голова раскалывается, — она схватилась за лоб, жмурясь от яркого солнца, и я поспешила задёрнуть шторы, погружая комнату в полумрак.

— На выпей, — я протянула ей стакан воды и таблетку от похмелья, которые папа заботливо оставил рядом с сырниками. Не знаю как он понял, но была благодарна ему, что не устроил скандала. Хотя вечером могло случится всё что угодно.

Ангелина с радостью проглотила таблетку, и я помогла ей подняться. Вскоре она ушла в душ, а я — накрывать нам завтрак.

От бездумных действий отвлек звонок телефона. Я успела несколько раз выругаться, пока искала его в складках одеяла. Человек на том конце провода оказался настойчив.

— Принцесса, заставляешь понервничать, — раздался знакомый и родной голос друга.

— Порой это полезно, Толь, — с усмешкой парировала я.

Представила, как друг отводит взгляд в сторону, обречённо вздыхая, и улыбнулась.

— Во общем, дорогая, потрясающая, родная Элана, я буду самым счастливым человеком на свете, если ты озаришь мои мрачные будни и придёшь на мою скромную вечеринку послезавтра, — я чуть не поперхнулась водой от такой речи, хотя это было вполне в стиле Анатолия.

— Если коротко, то ты приглашаешь меня на день рождение? — и дождавшись согласия, я продолжила: — Толь, конечно, я буду!

Друг издал радостные возгласы и пообещал всю информацию прислать в сообщениях. Мы еще немного поболтали, а потом из душа вышла Ангелина, и я попрощалась с парнем.

— С кем ты так увлеченно разговаривала? О, сырники, — ей, к счастью, полегчало, и она чуть ли не летала по квартире.

— С Анатолием, он на свой день рождения приглашал, — не хотя ответила я, но решила всё-таки добавить: — Ты пойдешь?

— Нет, — задор Ангелины сразу убавился, и на лицо упала тень печали. — Да меня и не звали, не думаю, что он обрадуется моему присутствую. Впрочем как и я.

Я поспешила сменить тему, пододвигая Ангелине сметану и варенье.

Я умилялась их паре и искренни радовалась, а потом так же искренни утешала зарёванную Ангелину и жалела рассерженного Толю. Помню, как металась между двумя огнями. Они оба мои близкие люди, и я не могла сделать выбор в пользу кого-то.

***

После ухода Ангелины, я вспомнила про исторический конкурс и Игната. Настроение упало. Меня всё еще передёргивало при воспоминании о его предложении. Неужели я похожа на продажного человека? Хотелось верить в противоположное.

Кучерявые облака плыли по небу, которое окрашивалось в тепло-красные тона. Солнце уже скрывалось за высотками, а его лучи падали на стены и пол комнаты, красиво сочетаясь с постерами.

Всё это время я искала материал и придумывала интересные вопросы или загадки. Получалось весьма не плохо, и если бы мне было четырнадцать, то я бы оценила игру.

Посмотрев в последний раз на презентацию, которую и должен был делать Игнат, я злорадно ухмыльнулась, предвкушая его реакцию.

Конечно, отправлять я ему ничего не собиралась, кроме сообщения о том, что не успеваю и покажу всё утром, но оно осталось непрочитанным.

Руки сами потянулись к ноутбуку, и я решила не останавливать своё желание и вбила в поисковике имя новенького. Однако я не нашла его ни в одной социальной сети, чему удивилась. В группе класса его также не было.

Игнату ничто не мешало придумать себе никнейм, но представления о нём в моей голове выглядели иначе. Если бы Игнат вёл соцсети, то точно бы обрёл бы популярность у противоположного пола. Пришлось признаться, что красотой его не обделили. И любой парень его возраста не пренебрегал бы такой возможностью

Листая ленту и вбивая разные вариации его имени, я наткнулась на один пост. На аватарке висела фотка привлекательной девушки со смуглой кожей. Её тёмные кучерявые волосы привлекли моё внимание.

К текстовому сообщении, прикреплялись две фотографии, на которых по всей видимости она была с парнем, держала огромный букет цветов, а молодой человек приобнимал её за талию. Практически всё лицо закрывал телефон и капюшон толстовки, но я смогла узнать Игната.

Губы растянулись в довольную улыбку, когда его аккаунт девушка отметила. Однако меня ждало разочарование, так как профиль был удален.

Запись выложена чуть больше года назад, и ни раньше, ни после упоминаний об Игнате больше я не встретила.

Глава 3. Холодный огонь

Игнат совершенно не ожидал встретить Элану в такой час, так ещё и в мужской уборной. Он замер на входе с неким любопытством в глазах: Элана упёрлась о столешницу и то смотрела в пол, то поднимала глаза на себя. Он видел, что она растеряна или даже потеряна, и не смог уйти.

— Воронцова, я что-то о тебе не знал? — в голосе Игната звучала намеренная насмешка.

От чего-то ему хотелось помочь ей, отвлечь от мыслей в голове или неприятных воспоминаний. Что именно беспокоило Элану он не знал, но было и не важно.

Игнат видел её растерянность, уязвимость, видео, как она пыталась предугадать его действия. А он просто отдал её сумку и оставил. Она отвлеклась, и сейчас наверняка её заботил лишь он и неловкость встречи.

В кинотеатр он отводил Юлю, жену брата. Они договорились, что Игнат подождет её около часа, и если она не покинет зал, то со спокойной душой вернётся домой, а её заберет муж.

— Юля, тебе правда хочется пойти на... это? — Кедров выразительно взглянул на неё, выгнув бровь.

Ужастики Игнат не любил, их ему хватало в жизни.

— Правда. Мне нужно развеяться, знаешь ли не легко проводить целые дни с младенцем, — она улыбнулась.

И эта улыбка вышла настолько нежной, что у Игната защемило в сердце, и он отвел взгляд в сторону, цепляясь на девушке с рыжими волосами неподалёку. Светлое платье ей чертовски шло. К ней прибежала подружка с попкорном: та самая, которой он помог перекинуть ответы на истории.

— Но я не жалуюсь, ты не подумай. Я люблю и Вадима, и сына, но порой хочется отдохнуть, — Юля перевела взгляд на Элану, от которой Игнат не отводил взгляд, — Симпатичная.

— Наверно, тебе виднее, — отмахнулся парень и сменил тему разговора.

Домой Игнат вернулся на рассвете. Температура воздуха упала, и кожа покрывалась мурашками, холод проникал в каждую частичку тела.

После встречи с Эланой в кинотеатре он направился на работу к Вадиму — брату. Тот владел баром с дурацким названием "Лайт", и Игнат, когда мог, помогал ему, потому что иначе грызла совесть. Он не хотел оставаться перед Вадимом в долгу. Все-таки тот выручил Игната, когда он одной ногой уже стоял над пропастью, и до падения оставалось совсем немного.

Сегодня Игнат снова помогал бармену. С Никитой у них были чисто рабочие отношения: Кедров не видел в нём ничего занимательного, кроме внешности, и тот отвечал тем же.

Игнат протирал столик в углу, когда взгляд в очередной раз зацепился за рыжий цвет. Снова эта девчонка. Что она здесь вообще забыла?

Игнат старался не смотреть на Элану, но получалось из вон рук плохо. Он видел, как она скривилась от подошедшего мужичка, как самозабвенно танцевала, как к ней пристал какой-то парень и как она злилась на Никиту за подругу. Всё это откровенно позабавило Игната.

После, уже лежа, в постели, смотря в потолок и поглаживая лежащего рядом самоеда, он думал о всём произошедшем за последнее время.

Он слышал уведомления о новом сообщении, но сил совершено не осталось, поэтому презентацию и текст Эланы он увидел только утром.

***

Он нашел её быстро. Она вместе с подружками сидела на подоконнике, но явно не слышала их спора, находясь в своих мыслях. Элана заметила парня, и её тут же выдали глаза. Они заискрились. Самодовольством. Надменностью. И долей презрения. Последнее Игната вывело из себя, и он не смог унять разгневанную бурю в груди

— Ушли обе, — приказал парень, не отрывая взгляда от голубых глаз напротив. Девушки тут же прекратили свою перепалку и с недоумением смотрели на Игната. — Я не ясно выразился? — он был готов сбросить из с этого чёртова подоконника, но те спрыгнули сами, однако уходить не собирались.

— А кто ты такой, чтобы мне приказывать? — блондинка надменно вздернула подбородок.

— Насть, не.., — попыталась остановить её Элана.

— Твой ночной кошмар, — отозвался парень.

— Девочки, идите. Со мной все будет хорошо, — она слабо улыбнулась, но те послушались. Точнее одна схватила другую за запястье и увела.

— Поиграть со мной захотела? — прошипел Игнат.

— О чём ты? — невинно пролепетала Элана.

— Рыжая, с огнем играешь, — Игнат старался сдерживать свой гнев как мог.

— Это ты-то огонь? Не смеши, — она наклонила голову, — огонь согревает и освещает, а от тебя холодом веет, — она обняла себя руками и поёжилась. — Но, знаешь, и от огня в тебе что-то есть. Ярость и вспыльчивость.

— Что ты несёшь, Воронцова? — его вопрос заглушил звонок.

Он молча смотрел на Элану, остывая. Коридор опустел и теперь остались только они вдвоем. Казалось, что взгляд девушки пронзал насквозь.

— Ты думаешь, все должны подчиняться тебе? Ты, правда, считаешь, что деньги решают в этой жизни всё? Я хотела послать тебя прежде, чем ты закончил предложение! Хотелось ударить сумкой, чтобы вбить мозги в твою головушку, — теперь её глаза полыхали холодной яростью, а грудь тяжело вздымалась. — Игнат, спустись на землю, пожалуйста, и не будь таким высокомерным идиотом.

Она спрыгнула с подоконника, и он не стал ей мешать. Игнат смотрел в её удаляющуюся спину и улыбался.

— Спасибо, Ель, — прошептал он, но достаточно громко, чтобы Элана расслышала.

Она развернулась и прищурила глаза.

— Как ты меня назвал? — прозвище разозлило её еще больше. А посла фыркнув, произнесла: — Кедр, — и гордо ушла.

А Игнат усмехнулся и облокотился о стену.

Девчонка оказалась не промах.

Утром, пока выгуливал Тея, он проверил сообщения в мессенджере, в том числе и работу Эланы. Текст она сделала замечательно, явно постаралась, а вот презентация... В ней Игнат увидел несколько слайдов, общий посыл которых был ясен: она его послала.

Парень глубоко вдохнул и сжал челюсти. Все эти дни он был уверен, что Элана купилась на деньги и поступилась своими моральными принципами. Поэтому, тогда на крыльце школы, он выдохнул с облегчением, что она ушла первая, иначе он бы не сдержал нелестные мысли. Но Элана смогла его приятно удивить.

Но в тоже время он чувствовал раздражение и злость. Не на Элану, а на себя. За то, что сбросил её со счётов раньше времени и не подстраховался.

Игнат ненавидел подводить людей, поэтому не пошел на уроки, а одолжил ноутбук в компьютерном классе и приступил к выполнению презентации, но мыслями всё возвращался к Воронцовой. Отрицать было бессмысленно: она его зацепила.

***

Давящий на уши школьный звонок будто отражался от стен. Хотелось приложить ладони к вискам.

У одиннадцатого класса уроки только закончились, и найти Элану оказалось не трудно. Игнат остановился у колонны так, что его никто не видел, однако он слышал вс/.

Она стояла напротив Юдиной и Воркутиновой, знатной стервы. Синеволосой подружки видно не было.

— ...я серьёзна. Деньги — лучшее, что было создано человечеством, — с нескрываемым высокомерием сказала Вера.

— Да вы что, все помешались на этих чертовых бумажках!? — вспылила Элана.

— А ты нет? У тебя же богатый папочка, да и мамочка тоже... Ах, да, прости, забыла, она бросила тебя, — девушка прикрыла рот ладонью, противно посмеиваясь, — видимо нашла по-успешнее.

— Замолчи! — сквозь зубы прошипела Элана, с гневом смотря на соперницу.

Настя молчала, но Игнат заметил, как она умело скрыла весёлость, проступившую от подколки Воркутиновой. Он нахмурился — Что-то было не так.

— Элана, пора признать, что в наше время деньги — всё, — она похлопала девушку по плечу. Но это был не жест сочувствия, а — издевательства.

— Не всё. Дружба, искренность, любовь, честность — за деньги не купишь! — твёрдо возразила Элана, и Игнат невольно улыбнулся её словам. Жаль, что онна правда в это верила.

— Уверена? — Вера удивлённо на нее посмотрела. — Тебе же хуже.

Она развернулась и пошла на выход.

— Ладно, не скучай, — наскоро попращалась Настя и последовала за подружкой.

Элана так и осталась смотреть им вслед. Она даже не заметила приближающегося Игната, который разглядел стоящие слёзы в её глазах. Тени, залегшие под веками, не исчезли, но притупились и уже не так ярко выражались на бледноватой коже, как в первую их встречу.

— Что тебе нужно, Кедров? — в её голосе не было жизни и хоть каких-нибудь эмоций. Одна пугающая пустота.

— Ты.

Она хмыкнула.

— Забирай.

Он приблизился и притянул девушку к себе. Та не противилась, а лишь сжала его толстовку на спине, утыкаясь в грудь. Ее спина дрожала, Игнат поглаживал Элану в попытках успокоить или дать ощущение безопасности.

Он пытался подарить ей то, что сам не получил, когда нуждался.

— Не думай о её словах.

— Не могу, — прошептала Элана.

"Ах, да, прости, забыла, она бросила вас, видимо нашла по успешнее".

Черт, об этом не так легко забыть.

Игнат понимал это, но всё же надеялся.

— Екатерина Михайловна нас ждет.

Элана отстранилась, вытирая слезы. Её бровь забавно выгнулась, от чего Игнат улыбнулся, но в глазах все еще жила печаль.

***

— Вы замечательно сработались, скажу я вам! Работа выполнена превосходно, молодцы, — похвалила Екатерина Михайловна.

Игнат усмехнулся, а Элана непонимающе смотрела на неё. Глаза у девушки высохли, и её недавние слёзы выдавал лишь покрасневший нос. Она ведь не знала, что Игнат во время уроков выполнил свою часть.

— Знаете, я уже хотела отказаться, но я думаю, что вы сможете.

— О чем вы? — поинтересовался Игнат, уверенный в том, что согласится в любом случае. Вместе с Эланой, конечно.

— Есть конкурс. Нужно написать пять причин посетить наш край, сделать презентацию или видео. От города будут выбраны три команды победителей, которые полетят в Москву на молодёжный форум. Как вам?

— Если мы победим, то в каких числах уедем? — Элана сложила руки на груди.

— В начале следующей недели. Отсюда вытекает проблема: окончание приема работ и заявок завтра.

— Нет, я...

— Мы успеем, Екатерина Михайловна, — Игнат перебил девушку, хватая её за руку, чтобы та замолчала.

Но Элана делать этого не собиралась

— Нет, я не смогу, у меня не получится.

— Всё получится, записывайте, — не отступал Игнат и под недоуменный взгляд классного руководителя вывел девушку в коридор.

— Да что ты, мать твою, о себе возомнил! Я тебе уже сказала, что под твою дудку плясать не собираюсь, — гневно прокричала девушка.

— Успокойся, эта поездка для твоего же блага.

— Мы. Никуда. Не. Поедем, — они поменялись местами. Теперь в её глазах пылал огонь.

— Ты уже не можешь отказаться, мелкая, тебя уже записали. Ты подарила ей надежду, и теперь не осмелишься ее разрушить, верно?

Она обессиленно ударила его кулаком в плечо и выругалась.

— Предлагаю пойти в компьютерный класс и там всё сделать, — после недолгого молчания предложил Игнат.

— Зачем? Если можно по отдельности?

— Напомни, пожалуйста, чем закончился наш прошлый раз "по отдельности"?

— Это другое! — возмутилась Элана, еще чуть-чуть и она бы топнула ногой.

— Я проверять не хочу, — отмахнулся парень, — к себе ты не позовёшь, ко мне не пойдешь. Значит остаётся только этот вариант.

Элана вымученно выдохнула, но согласилась. Он говорил правду. Как бы она не желала отказаться от проекта, сделать этого не сможет из-за боязни увидеть разочарование в глазах преподавателя, и Игнат это знал.

Глава 4. Пропасть под мостом

— О чем вы разговаривали? — сразу после урока прямо спросила Настя. Ангелина нахмурилась и косо взглянула на подругу.

Я не делилась с девочками о произошедшем в коридоре, всё-таки вопрос был щепетильным, и если бы о нём услышала Настя, то сделала бы всё возможное и не возможное, но так, чтобы я сама уверовала в свою тупость, ведь "деньги лишними не бывают".

— Вышло недоразумение, но все разрешилось, — я попыталась уйти от ответа.

— Ты мне тут лапшу на уши не вешай, Воронцова.

Не получилось.

Я поникла. Последний месяц я слышала свою фамилию из её уст чаще, чем видела себя в зеркале.

— Настя, что ты хочешь? Если Элана посчитает нужным — она нам расскажет, если нет, то и не суй свой длинный нос, куда не следует! — встала на мою сторону Ангелина. — Или Элана твою гордость задела? Как же, ведь именно с ней общается новенький, а не с тобой, — подруга разошлась, её глаза гневно полыхали, а голос погрубел.

— Было бы из-за чего, — Настя хмыкнула и ушла, оставляя после себя только запах сладких духов.

Было больно. Я нервно сглотнула.

— Она всегда была стервозной, но сейчас...

— Давай просто не будем о ней думать, Гель, а пойдем в столовую. Говорят еда успокаивает, — я несмело улыбнулась.

— Правду говорят, — буркнула она.

Мы устроились на нашем месте, где обычно сидели втроем. Но Настя всё меньше времени проводила с нами, что несказанно тревожило.

Я поняла, что с ней что-то не так, но она не признавалась. С приходом весны наша дружба начала трещать по швам. С Настей всё больше отдалялись друг от друга, а с Ангелиной становились ближе. Говорят, в каждой троице есть свой третий лишний. Я никогда не хотела, чтобы это коснулась нас, старалась уделять время каждой и не забывать.

Ангелина молчала, усердно поедая пирожок с капустой, и записала чаем, а я словила себя на мыслях о Кедрове. После нашего разговора в коридоре он на уроки не пришёл, и меня интересовало, где же он пропадает. Я же ещё в начале учебного дня забежала к Екатерине Михайловне и отдала текст, а на вопрос об Игнате, ответила, что ничего не знаю.

***

Небо заливалось тёмными тонами, облака сгущались, окрашиваясь тёмно-синим. Ветер усиливался. Погода портилась. Я поёжилась и нервно оглянулась на Игната.

— Кедров, верни мне телефон, — в очередной раз потребовала я, но он остался непреклонен.

Игнат сосредоточенно уставился в экран ноутбука, однако порой на его лице проскальзывала довольная улыбка, которую он пытался сдерживать.

Я уже составила текст и собиралась идти домой, как Кедров схватил мой телефон, отвёл руку в сторону, не позволяя мне его забрать. А после вообще засунул его между джинсами и кожей, прикрыв это всё толстовкой.

Мне ничего не оставалось, как вернуться. От скуки я начала рассматривать всё подряд, пока взгляд не остановился на лице Игната.

Его темные пряди спадали на лоб, на котором проявилась складка от нахмуренных бровей. Его зрачки бегали по экрану, пальцы сосредоточенно набирали текст. Выглядел он... забавно? Я усмехнулась.

— Вот для чего тебе меня здесь держать?

— Может мне скучно? — не отрывая глаз, проговорил он.

— А как я своим молчаливым присутствием тебя веселю?

— Ну как же, твой телефон у меня, весело наблюдать за твоей нервозностью.

— Ты скоро закончишь? — не обращая внимания на его слова с волнением в голосе поинтересовалась я.

— Если продолжишь отвлекать меня в том же духе, то ужинать будем с охранником.

— Тебя не разберёшь, — пробубнила я, скорее себе, чем ему.

Я осознала, что снова грызу ногти, поэтому натянула рубашку и встала, не в силах больше сидеть на одном месте.

Я ходила по кругу, повторяя шепотом стихотворение, чтобы хоть чем-то занять голову и спровадить ненужные мысли.

— Ты меня проклинаешь? — как сквозь воду, услышала я и подняла голову, рассеянным взглядом смотря на Игната.

— Конечно, ты не знал, что я ведьма? Увидишь рыжую кошку и со счастливой жизнью можешь попрощаться, — фыркнула я, не сдержавшись, хотя ведьмой меня и правда звали.

— Воу, воу, не нужно, я уже всё закончил, взгляни, — он развёл руки в сторону, потягиваясь.

Игнат постарался на славу.

— Ты не думал пойти в творчество? — он меня удивил. — У тебя получилось... неплохо.

— Ты, наверно, хотела сказать "отлично"?

— И не мечтай. Отдай телефон, — я вытянула ладонь, в которую, к счастью, Кедров вложил устройство.

***

Домой я попала бы не раньше получаса, а грозовые тучи уже раскинулись над нашими головами.

Кедров шел рядом со мной, сказав, что нам по пути. Возражать, сил не осталось.

Я с тревогой посмотрела на тёмное небо, молясь, вовремя вернуться домой. Но у судьбы иные планы: моросящий дождь оставлял следы на асфальте и нашей одежде.

— Ель, пойдем ко мне? Тут пару кварталов, переждёшь там.

Я не успела ответить: небо покрыл раскат грома, и я вздрогнула. Дыхание участилось, а взгляд забегал по небесному полотну в поиске яркого пореза.

— Элан? — я перевела взгляд на Игната, который оказался ближе ко мне и теперь прищурено смотрел в глаза.

— Д-да, пошли, — пролепетала я, глубоко дыша.

Однако мы не успели, и непогода обрушилась на нас со всей своей силой. Кедров схватил меня за запястье и побежал. Холодные капли больно ударяли по коже, но я, не внимая на это, продолжала бежать.

Постаралась перенести своё внимание на механику движений, а не на разбушевавшееся ненастье. Однако сердце не слушало и болезненно сжималась.

Мы пробежали еще два квартала, прежде чем снова гром ударил по ушам, ноги подкосились, я отпустила ладонь Игната и упала. Коленку и локоть, на которые я приземлилась, прошибло болью. Я сжалась, и как сквозь пелену почувствовала бережные прикосновения Игната. Он взял меня на руки, и я отключилась, уткнувшись ему в грудь.

***

Очнулась от горячих струй в ноги. Я вздрогнула, картинка в глазах плыла и было сложно сосредоточиться на чём-то конкретном.

— Тише, тише, ты в безопасности, слышишь?

Я чувствовала его ладони на своей спине. Он поддерживал меня. Кожа покрылась мурашками, и меня бил озноб.

— В-воды, можно? — я не узнала свой голос.

Игнат тут же подал мне стакан, и я полностью его осушила. От теплого душа я постепенно согревалась, а Кедров всё так и оставался в мокрой от дождя одежде. Влажные волосы теперь казались еще длиннее. Толстовка и джинсы прилипали к телу. Он наверняка замёрз, но виду не подавал. Продолжал внимательно наблюдать за мной.

— Я в порядке, тебе нужно..., — я хотела встать, но Игнат не позволил.

— Нет, я принесу тебе полотенце и сменную одежду. После приходи на кухню, — с этими словами он вышел, не дав мне и слова вставить.

Я задернула шторку и начала расстегивать рубашку, но пальцы путались, поэтому заняло это у меня вдвое больше времени. Воздух не приятно холодил обнаженную кожу, и я поскорее встала под горячие струи.

Ручка дернулась: Игнат принёс вещи.

— Мокрую одежду закинь в стиралку, я позже запущу.

Я согласно промычала, пытаясь осознать произошедшее. Успокоившись, я зашипела, почувствовав саднящую коленку и локоть. При падении я содрала кожу.

Пальцы подрагивали. Я повернула кран и укуталась в мохнатое полотенце. Чёрная футболка доходила мне до середины бёдер. Я обернула полотенце вокруг талии, захватила штаны, решая их пока не надевать, так как нужно было обработать рану, и вышла.

Игнат снял толстовку, оставаясь в школьной рубашке, и надел тапочки с заячьими ушками. Я улыбнулась и задерживая взгляд на плотно задернутых шторах.

— Кедр, у тебя есть перекись или ещё что-то? Раны нужно обработать.

— Проходи в гостиную и прихвати чай, я сейчас подойду.

Я послушно взяла кружку с горячим напитком, который обжёг язык и горло. Где-то вдалеке послышался гром, и я припала к стене.

— Спокойно, это всего лишь звук, он далеко, — незаметно за спиной появился Игнат с баночкой в руках. Он взял меня за ладонь и повёл к дивану.

Увидев на экране телефона более десятка пропущенных, я чертыхнулась.

— Я позвоню папе.

Я совсем забыла, что отец не в курсе моего местонахождения и наверняка волнуется. Он так же как и я прекрасно знал, что на сегодня обещали грозу. Вот только мы не предполагали, что я задержусь в школе.

Я вытянула ногу вперед, чтобы Игнату было удобнее.

— Алло, пап, со мной все хорошо, — сердце сжалось от беспокойства в голосе отца, — да, я в квартире... Нет… Я в школе задержалась, делала проект с девочкой... твою..., — я гневно кинула взгляд на Игната. Казалось, что на ране кислота, которая разъедала кожу. — Нет, все хорошо... да... Что? А, ее зовут Инна..., — Игнат выгнул бровь, и еще раз капнул жидкость на рану. Я со свистом втянула воздух в лёгкие, откидывая голову на спинку дивана. — Она из параллели, да... Инна Кедровская.... Ладно, пап, нас кушать зовут, пока.

Я быстро отключилась и бросила телефон на диван, сжимая ладони в кулак.

— Ты специально? Кедров, мать твою…, — прошипела я сквозь зубы.

— Что специально? Рану тебе обрабатываю? Давай руку.

— Ты холодный, — не в силах противиться сказала я, — ой, а кто там?

Из-за угла на меня смотрели два ярко-оранжевых глаза.

— Тей, или сюда, — Игнат подозвал пса ближе, и тот покорно послушался. — Знакомься, это Ель, она сегодня останется у нас.

Сам ты Ель Кедровая, олух!

— Я не останусь.

Идея ночевать у незнакомого парня мне не нравилась.

— Дождь поутихнет, и папа за мной приедет.

— Он льёт с еще большей силой, улицы затоплены. Тебе легче остаться здесь, — в его взгляде читалась усталость.

Я покачала головой.

— Воронцова, это не обсуждается. Или я позвоню твоему отцу и мы мило побеседуем. От лица Инны, конечно, — сказал он, хитро улыбаясь , намеренно выделяя имя.

Я чуть не задохнулась от возмущения, но пришлось согласиться. Надела штаны и допила чай.

— Я в душ. Вернусь и поужинаем.

И не дожидаясь ответа, Игнат оставил меня одну с Теем в гостиной.

Самоед пристально меня разглядывал, но в его глазах искрилось озорство. Он открыл пасть и наклонил голову, а после и вовсе подошёл, кладя морду мне на колени.

Я осторожно коснулась его макушки и моя ладонь утонула в мягком белоснежном мехе. Тей прикрыл глаза, ему явно нравились мои почёсывания, я улыбнулась.

— Ну, всё, Тей, — через несколько минут я встала и пошла на исследование местности.

Квартира была минималистичной. Серо-белые стены, светлая немногочисленная мебель и цветы. Очень много цветов. Один путь из гостиной вёл на кухню, а второй в другую комнату.

Сквозь небольшую щель я заметила то, что пригвоздило моё внимание. Приятное покалывание пробежало по телу. Я сглотнула и толкнула дверь.

Комната никак не отличалась от оформления всей квартиры. Такие же серо-белые тона и зелень. Но из общей картины выделялось одно. Книжный шкаф. Большой. Все его полки заставлены цветными корешками, фигурками героев, артами и стендами.

Мои глаза округлились, и на мгновение я забыла как дышать. Это было восхитительно. Уже без угрызения совести я подлетела к стеллажу и протянула руку, проводя пальцами по корешкам.

Тут были отечественные и зарубежные авторы: Гюго, Достоевский, Ремарк, Бронте. Достаточно современной литературы.

Интересно, он всё это читает или для красоты поставил?

Но сердце пропустило удар в тот момент, когда я заметила целую полку, выделенную под мир фанфикшена.

— Можешь взять, — раздался тихий смешок у меня над ухом.

Я вздрогнула и резко обернулась. Чёрт, я совсем не услышала его шагов.

Игнат только вышел из душа и держал в руках полотенце. Он переоделся в домашнюю одежду. Капли с волос стекали по коже, оставляя влажные дорожки. А еще от него пахло лесной хвоей.

Он внимательно наблюдал за моими движениями. Я обхватила книгу пальцами и бережно взяла. Раньше я видела её только на фото, а теперь держу в руках. Серого цвета обложка, на которой изображены парень в черной мантии и девушка в красном, и написано большими буквами "Manаcled".

Я с замиранием сердца пролистывала страницы, цепляясь взглядом за знакомые и до боли родные строчки, рассматривала арты и не замечала хода времени.

— Давно хотела его купить, но всё никак не получалось, — я первая заговорила, слегка дрожащим от волнения голосом.

— Возьми себе, я пока не планировал перечитывать, — Игнат пожал плечами.

— Правда?

Я не смогла сдержать порыв эмоций и кинулась на него, крепко обнимая за шею. Игнат не сразу, но обнял меня в ответ, усмехаясь.

— Ель... Мне, конечно, приятно, но ты меня так задушишь.

— П-прости, — запнулась я, тут же отстраняясь, опуская голову.

Вместо слов, он коснулся пальцами моего подбородка, приподнимая голову. На какую-то долю секунды задержал взгляд и щёлкнул по носу, отходя к кровати.

— Давно читаешь драмиону? — мне не нравилась неловкая атмосфера в комнате, поэтому решила хоть о чём-нибудь поговорить.

— Около года.

— Я в два раз больше, — улыбнулась и заметила карточки с артами на столе.

Рядом со стопкой лежал карандашный набросок в том же стиле.

— Это... ты нарисовал? — не поверив своим глазам, спросила я.

— Да, — он будто замялся и отвёл взгляд в сторону.

— Это.. это потрясающе, Игнат! Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя талант? — я взяла карточки и присела на край кровати.

— Ты первая.

Я опешила. Как такое могло быть? Рисунки чудесны: композиция, цвета, тона, линия, — всё было гармоничным и привлекательным. Я бы никогда не подумала, что их нарисовал он.

— Неужели никто не замечал твоего увлечения?

В ответ он лишь пожал плечами, и я поняла, что зашла на опасную территорию, поэтому замолчала и продолжила рассматривать карточки.

Дождь всё барабанил по окну, кажется, не думая останавливаться. Но грома больше не было слышно, и я немного расслабилась.

— Выбирай: мягкая кровать или твердый диван? — он взял тарелки со стола после ужина и отнёс в раковину.

— Твёрдый диван, пожалуй.

Он приподнял бровь и с любопытством в глазах посмотрел на меня.

— Ты же поняла, что я в любом случае буду спать отдельно от тебя?

— Разумеется, — я хмыкнула, — в доме два места для сна, хотя пол всегда можно считать третьим.

Но спать мы пошли не сразу. Игнат оказался интересным собеседником в области литературы, фанфикшена и искусства в целом. Мы делились друг с другом любимыми работами, и я, с удивлением, поняла, что большая часть совпадает с моим списком.

— Прочти "Номуру", тебе по любому понравится! — посоветовала я Игнату.

— Хорошо, — он хмыкнул, записывая название в заметки на телефоне, — сразу же после КэПэЗэ.

— Так ты его постоянно в телефоне читаешь?! — я округлила глаза.

Он кивнул, и это поменяло многое. Теперь я не имела ничего против его постоянного времяпрепровождения в телефоне. Пусть читает. Полезно и увлекательно.

— Тогда ты обязан поделится со мной мнением о концовке!

Засыпала я с чувством умиротворения, которого давно не чувствовала. Однако следующее пробуждение было далеко от приятного.

Глава 5. Поле кошмаров

Игнат проснулся от душераздирающего крика.

Парень подскочил на постели и не сразу понял, что происходит, пока не вспомнил об Элане в гостиной. Комната осветилась вспышкой, а дальше гром, смешанный с новым криком.

— Чёрт.

Он резким движением руки отбросил одеяло и побежал в гостиную, останавливаясь на пороге.

Элана металась по дивану, сжимая в кулак простынь, и изгибалась в спине. Будто то, что она видела во сне приносило ей физическую боль. Вокруг дивана с растерянно маячил Тей и скулил.

Игнат забрался к Элане, скидывая с неё одеяло, обхватил за плечи и потряс.

— Тише, тише, Лана, ты не одна, — он даже не понимал, что шептал ей на ухо. Слова вылетали на автомате, но дрожь в хрупком теле утихала. — Это всего лишь сон, слышишь?

Он заглянул в её лицо, и сердце сжалось в тот же миг. Некогда небесно-голубые глаза наполнились слезами и страхом. Взгляд оставался затуманен, будто она всё ещё видела сон и не проснулась. Элана обхватила Игната за торс крепкой хваткой, не желая отпускать, как за спасательный круг.

Кедров успокаивающими движениями гладил её по спине и волосам, молясь о том, чтобы не было грома, но все было тщетно. По ушным раковинам ударил трескающий звук, и девушка, вскрикивая, прижалась к Игнату с большей силой. Она практически сидела у него на коленях, пытаясь найти некое подобие убежища.

— Пойдем, я налью тебе травяного чая, — прошептал парень, сглатывая ком в горле.

Он отвёл Элану в ванную, а сам отправился заваривать чай. Ей и себе.

За окном погода снова разбушевалась, и находится в помещении с окнами для Эланы было бы небезопасно, поэтому он принёс подушки, на которые они и сели.

Из под свисающей чёлки он рассматривал Элану. Распухший и раскрасневшийся нос, заплаканные глаза и обкусанные губы. Видимо сначала она пыталась сдерживать крики. Элана молчала и время от времени вытирала скатывающиеся по щекам слезы.

— Расскажешь?

Она резко вздернула подбородок, а в её глазах пробежал страх. Она будто забыла о присутствии Игната, а он уже пожалел о заданном вопросе.

— Если это слишком личное, то не нужно, просто может так тебе станет легче?

— Нет, ты прав, — тихо проговорила Элана. — У меня астрафобия — боязнь грома и молнии.

— Из-за чего она началась?

— Это... это случилось около десяти лет назад, когда мы всей семьей поехали к… бабушке, — начала она дрожащим голосом и тут же запила чаем. — Небо было ясным, солнце светило ярко, и ничего не предвещало беды.

Десять лет назад

Небо было ясным, солнце светило ярко, и ничего не предвещало беды. Деревенские ребятишки бегали по улице и играли в казаки-разбойники.

— Эла, ну пойдем! — захныкала девочка с такими же как и у Эланы рыжими волосами и схватила ту за руки.

— Но мама... она станет ругаться, если узнает, что мы убежали, — попыталась возразить Элана, но вышло у неё совсем неубедительно.

— Мы же просто хотим поиграть, верно? Ничего же страшного в этом нет?

— Верно, — робко кивнула Элана и побежала вместе с девочкой по дворовым улицам мимо низких домов.

Они были уже за чертой деревни, строения остались далеко позади, а вокруг только бескрайнее поле с высокой травой и редкими деревьями.

— Эла, ты первая! — с весельем в глазах и в голосе сказала девочка. — Считай до семидесяти, а я пока спрячусь!

— Но я умею только до пятидесяти! — возразила Элана.

— Значит досчитай до пятидесяти, а потом еще двадцать.

Элана закрыла глаза, а девочка раскрутила её и убежала.

Платье прилипало к ногам, а ветер бил в лицо. Элане это не нравилось, но она не одна, где-то здесь прячется девочка, и поэтому было не так страшно.

— Сорок пять, сорок шесть, сорок семь...

Бабах!

Элана вскрикнула, накрыв голову руками. По ушам ударил неожиданный гром.

Она лихорадочно оглядывалась, пытаясь с места разглядеть копну рыжих волос, кричала имя девочки, но все было бесполезно. Той не было. Элана осталась совсем одна.

Она не помнила дороги назад. Стук сердца звучал в ушах. А гром и молния все чаще появлялись на тёмном небе.

Элана плакала, ее слезы и крики усиливались с новыми ударами. Она вымокла от начавшегося дождя, и припала к земле, сжимая в кулаках траву вместе с землёй. Ей хотелось одного. Оказаться в объятиях папы.

Кедров коснулся меня рукой, слегка сжимая плечо.

Я дрожала от нахлынувших воспоминаний, которые снова начали мучить меня по ночам.

— Меня нашли среди травы без сознания, — я сглотнула зудящий ком в горле.

Чай остыл, но я все равно его допила одним залпом.

Я подняла глаза на Игната. Он задумчиво смотрел на меня, закусив нижнюю губу. Я не могла даже предположить об его мыслях, но его молчание успокаивало. Слышать слова сожаления — последнее, что мне хотелось бы.

Однако глаза Игната потемнели, а на лице заходили желваки. Он сжал руки в кулаки.

— Где она?

— Не знаю, — ответила я, отрезая все последующие вопросы. Благо, Игнат понял прямой намек в моём голосе.

Конечно, я знала, где она, но предпочитала об этом не думать.

— До спи ночь у меня в комнате, — он поднялся, — пожалуйста, — настойчиво добавил Игнат и помог мне встать.

Я не стала возражать и вскоре укуталась в одеяло, воткнув, позаимствованные у Игната наушники, чтобы не слышать грома.

***

Солнце поднялось над высотками, заглядывая лучами в окна. Один из таких "гостей" гулял по моему лицу, заставляя морщиться. Я перевернулась на другой бок, но сон больше не приходил, и я откинула одеяло, потягиваясь на мягком матрасе.

Я не сразу поняла, где нахожусь. Повернула голову и увидела смятую простынь рядом.

Я спустила ноги на холодный пол, разминая шею. Дверь в комнату была закрыта, но я слышала шумы за её пределами.

В коридоре меня встретил Тей. Он сразу же подошёл, утыкаясь носом в коленки. Я бегло почесала его и пошла дальше.

На кухне возле плиты стоял Игнат в спортивных штанах и белой майке. Он что-то активно делал руками, на которые я невольно засмотрелась. Рельефные.

На левом плече парня сияла чёрная татуировка в виде орла. Он расправил свои крылья, которые уходили на спину и грудь, скрываемые тканью, а сама птица хищно вытянула когтистые лапы. Еще немного и точно кого-нибудь схватит.

— Доброго утра, засоня, — кинул мне Игнат, не поворачивая головы.

Я шумно выдохнула, не заметив как задержала дыхание, и подошла ближе к нему.

— Доброго, кулинар, — я с удивлением смотрела на него.

Рядом стояла тарелка со стопкой румяных блинов.

— Возьми в холодильнике банку варенья с красной крышкой.

Я хмыкнула, но достала заветную сладость и разлила её по чашечкам.

— М-м-м, поделишься рецептом? — я закрыла глаза от удовольствия, блины были восхитительно нежными.

— Прабабка оставила, — невзначай бросил он, а я поперхнулась и во все глаза уставилась на него. — Ладно-ладно, шучу, — его смех завораживал, — первый попавшийся рецепт из интернета.

Я покачала головой, складывая уже третий по счету блин.

— Давно набил? — я кивнула на его бицепс.

— Около года назад. Так доедай и пошли в нашу замечательную школу. Я обещал, что мы придем к одиннадцати, — быстро перевёл тему Игнат.

— Одиннадцати?!

Я метнула взгляд на настенные часы, которые показывали десять утра. Вот это я спала А будильники...

— Будильники звенели, но я выключал их, — будто прочитав мои мысли, сказал Игнат. — Тебе еще звонили: отец и Ангелина вроде.

— Спасибо, — я соскочила со стула и кинулась в гостиную, где ночью оставила телефон. Пропущенных звонков и сообщений и правда было много. От Екатерины Михайловны, Ангелины, папы и два от Насти. Написав короткое "бегу", стала переодеваться.

— Слушай, Ель, а у нас уже неплохая семейная жизнь, — поддел меня Игнат, когда я попросила его принести утюг, чтобы погладить одежду.

Я лишь закатила глаза и ничего не ответила, выпроваживая его из комнаты. Однако он вернулся в нее именно в тот момент, когда я снимала футболку. Классика жанра. По-другому и быть не могло.

— Пардон, — Игнат поднял ладони в жесте капитуляции, но продолжил стоять.

— Выйти не хочешь, — я приподняла бровь, все еще стоя в одном белом топе. Я собрала всё свою волю в кулак, только чтобы не закрыться тканью, ведь знала, что последует за этим жестом.

— Что-то не хочется, знаешь, — я следила за его глазами, которые опустились ниже моего лица, блуждая по телу.

— Извращенец, — прошептала я и накинула рубашку.

В школу мы пришли к четвёртому уроку. Игнат схватил меня за запястье и зашёл в класс. На нас сразу же все обернулись. Во взглядах сквозило удивление. Чёрт.

— Просим прощение за опоздание, — географ переводил взгляд с меня на Игната и обратно.

— Причина?

—Проспали, — пожал плечами парень.

— Вместе? — он смерил нас недоверчивым взглядом.

— Вместе.

Я округлила глаза, и дёрнула Игната за руку. А что это он несёт всякую чушь? Нет, конечно, фактически всё так, но говорить-то зачем об этом?

Географ сомнительно кивнул, продолжая вести урок. Однако одноклассники то и дело поворачивались в нашу сторону и шептались.

Меня это смущало, и весь урок я пробыла с опущенной головой, перебирая пальцами.

Игната, кажется, ничего не волновало: он складывал из тетрадных листов журавликов и кидал то мне в пенал, то на парту Ангелине.

***

— Подруга, ну ты даешь,— протянула Ангелина, когда я рассказала девочкам о произошедшем вчера, опуская некоторые детали.

Настя надула губы и нахмурила брови, но быстро расслабилась и пролепетала:

— Ну все, Эланчик, попала ты в сети жуткого паука- кровопийца, — она нависла надо мной, а после резко засмеялась и отстранилась.

— Почему это кровопийца? — не поняла Ангелина, и я ждала ответ с недоумением.

— А как же, такие парни только и умеют, что энергию вытягивать, иссушая тело и душу заодно, — она театрально приложила руки к груди, — вон на брата моего посмотрите. Знаю я этот типаж.

При упоминанию Толи я быстро бросила взгляд на Ангелину, которая помрачнела и сжала губы в тонкую полоску. Она всегда такой становилась, поэтому мы избегали любого разговора об Анатоле, если это можно было сделать.

— Настя! — шикнула я на подругу, уперев в неё взгляд.

— Прости-и-и, я забыла, — жалобным тоном проговорила та.

— Ничего ты не забыла, Юдина, — резко вздёрнула подбородок Ангелина и развернувшись, стала удаляться от нас вглубь коридора. Её спина была неестественно прямой. Я хотела пойти за ней, но меня остановила Настя.

— Пусть идет. Ты ей только помешаешь, — я вздохнула, но послушалась и осталась на месте.

***

Я снова грызла ногти в ожидании ответа от девочек в нашем общем чате.

Сегодня день рождение Толи и его вечеринка. Я не была уверена, что мне надеть, поэтому обратилась за помощью. Отправила пару фоток платьев, но это мне не помогло.

"Надень зелёное! Оно больше подходит"— настаивала Настя.

"Элана, не слушай ее, намного лучше выглядит то голубое" — противостояла ей Ангелина.

Я тяжело выдохнула, падая на кровать. Закрыла глаза ладонями и сделала глубокий вдох.

Изумрудное платье в пол, которое советовала Настя было бесспорно красивым и элегантным, но не подходящим под вечер. Я знала какие вечеринки любит устраивать Толя, и ткань до пола туда никак не вписывалась.

Я больше склонялась к лазурному, на котором настаивала Ангелина. Но не захотев обижать кого-то из них выбрала третье. Его мне подарил сам Толя около года назад.

Это было алое на тонких бретельках атласное платье до колен, оно не было свободным, но и не облегало тело, сковывая движения. Добавила к нему золотую цепочку и браслет, дополняя образ и улыбнулась отражению.

Волосы я уложила волнами, и пряди рассыпались по оголённым плечам. Бледность лица перекрыла тональником, потому что не хотела расстраивать Толю своим внешним видом.

Посмотрела на время и, подхватив упакованный подарок, вышла из квартиры. На улице меня уже ожидало такси, вызванное именинником.

Глава 6. Всплеск воды

Я остановилась перед двухэтажным деревянным коттеджем с панорамными окнами. Дом украсили праздничными шарами и гирляндами. Территория была внушающей: дорожки выложенные из кирпича, живая изгородь, фонари, как из прошлого века, за оградой простирается сосновый лес, а возле дома — бассейн,у которого сидела компания людей, весело что-то обсуждающие с коктейлем в руках.

Не представляю сколько сил и времени было потрачено, но увиденное производило впечатление: неоновая подсветка и громкая музыка. Вполне в стиле Толика.

Кругом расставлены столики с напитками и угощениями, возле которых устроились молодые люди и девушки. Никого из них я не знала и не была уверена, все ли в курсе, как вообще выглядит именинник. Обычно на такие вечера часть из присутствующих попадала от приглашения приглашённых.

Я подошла к светловолосому молодому человеку, спрашивая о Толе, и тот посоветовал зайти в дом. Я поднялась по террасе, освещенной неоновыми светодиодами и толкнула дверь. Внутри музыка заполняла всё пространство. Мощные басы попадали в такт лазерам, под которыми танцевали люди.

Я оставила сумку на вешалке в прихожей и, глубоко вдохнув, шагнула вперёд.

В обширном зале яблоку негде было упасть, из-за чего я чувствовала себя не комфортно и зажато. Ещё сильнее прижала подарок к груди, выискивая беловолосую макушку друга.

На свою беду я наткнулась на другую светлую голову.

Настя выглядела эффектно. Золотистые локоны, красная помада на губах, блестки по всему телу, которые светились в темноте, и нежного цвета платье. Но что-то в её образе было не настоящее, фальшивое и не правильное.

— Что за тряпьё ты надела, дорогая? — подруга сморщила нос.

Я опешила и сглотнула. Знала, что мой выбор ей не понравится, но она никогда не говорила настолько прямо.

— Это не тряпьё, а платье, которое мне подарил Толик, — возразила я, хмуро глядя на подругу.

— Нашла от кого подарки принимать, — она закатила глаза и с долей отвращения поддела лямку платья, осматривая. — Он в одежде смыслит ровно столько же, как и в девушках, — весьма категорично заметила Настя, но с её словами я не могла согласиться.

Я дернулась, вырываясь из её рук. Мне стало тесно и душно. Воздух мигом наэлектризовался, поэтому я поспешила убраться от Насти подальше. Разберёмся с этим позже, а пока мне нужно найти её брата и поскорее. Я итак была вся на иголках от предвкушения реакции Толи на подарок.

Вскоре я нашла его у барной стойки. Он оперся спиной о столешницу и с нескрываемой скукой на лице слушал собеседника, который, кажется, был слишком увлечён своим рассказом.

Я остановилась, рассматривая Толю. Сегодня ему исполнялось двадцать лет. Его белоснежные волосы с редкими чёрными прядями находились в уложенном состоянии, однако я была уверена, что вскоре воронье гнездо на его голове вернётся. Он ненавидел официальный вид, а причёсанные волосы терпеть не мог, поэтому постоянно запускал пятерню в шевелюру. На Толе серая кофта с длинными рукавами, джинсы и кроссовки. Я уже не помнила его руки, потому что в последние месяцы он всё время прятал их за рукавами. Видимо так легче.

Наконец я подошла ближе, и когда Толя заметил меня, то сразу же расплылся в широкой улыбке, прервал парня и двинулся ко мне, раскрывая руки для объятий. Я не раздумывая, прильнула к нему, крепко сжимая.

Мы слишком давно не виделись.

— Я рад, что ты пришла, принцесса, и сногсшибательно выглядишь! — Он ласково улыбнулся и легонько потрепал меня по голове, коснувшись тёплыми губами лба. Я прикрыла глаза, бездумно улыбаясь. Это был наш личный жест. Только наш. Обозначающий безграничную любовь.

— Я скучала, — призналась я.

— Я тоже скучал, — он улыбнулся и с интересом посмотрел на коробку с бантом в моих руках, и я, опомнившись, торопливо протянула подарок.

— Для сохранения воспоминаний.

— Омут памяти что-ли? — он засмеялся, и я вторила его голосу.

С опаской следила за выражением лица, которое менялось с каждой секундой. Всё мое тело превратилось в тонкую проволоку. Тронь — и порвётся. Интерес в глазах Анатоля сменялся смятением и недоверием, а после он раскрыл рот, будто желая что-то сказать, но мысли явно не могли сформироваться в слова

— Лана! Это же не сон?

У Толи была страсть к фотографиям, он буквально жил ими, поэтому я посчитала, что наилучшим подарком будет фотоаппарат.

— Как видишь, — хмыкнула я, с нежностью смотря на друга.

Он самый близкий человек для меня, который всегда меня поддерживал и защищал от нападок дворовых ребят, из-за чего заслужил звание рыцаря, а я принцессы, которую он оберегал. Именно поэтому мне не было жалко для него ничего. Если нужно будет, то я за него отдам всё, что имею. Без задних мыслей.

Толя заключил меня в крепкие объятия и, приподняв над полом, закружил. Я, задыхаясь от смеха, заколотила его по спине, требуя отпустить меня.

— Это самый лучший подарок за сегодняшний вечер, — признался парень, убирая фотоаппарат обратно в коробку.

Я снова улыбнулась, расслабленно выдыхая.

А после столкнулась с тёмно-зелёными глазами, внимательно наблюдающими за мной, и нахмурилась.

— Толь, — привлекла внимание друга, — а что он тут делает, — и кивнула в сторону парня у колонны с бокалом в руках.

— А, этот, — он закатил глаза и рукой подозвал Кедрова— а это, принцесса, мой закадычный друг, о котором ты наслышана уже, — он подмигнул, закидывая руку на плечи Игната.

Я не поняла о чём он говорит, пока не припомнила истории, которые часто рассказывал Толя в то время, когда ещё учился в школе.

— Подожди, Игнат это тот самый, который постоянно в школе за тобой бегал, — я выгнула бровь в неуверенности от своего предположения.

— Я не бегал за ним, — тут же возразил Кедров.

— Ещё как бегал, Нат! — Анатоль ударил своего друга кулаком в плечо и засмеялся.

— Нат? — я прыснула в кулак, смотря на Игната, который насупился, но казалось, что губы он сжал не от злости, а от смеха, которого не желал показывать.

— Вы знакомы, — понял Толя, но его смех перекрыл новый трек и радостные крики гостей.

— Имел неудовольствие провести с ней ночь, — он произнес это с таким пренебрежением, что всё веселье сразу с меня спало. Стало неприятно и захотелось уйти. Я резко дёрнула голову в его сторону, сжимая губы.

— Ночь? — Толя переводил взгляд с меня на него, явно ожидая объяснений, а я разочарованно смотрела на Кедрова, который также не отрывал взгляда от меня.

— Я просто переночевала у этого придурка, — хмуро ответила я, оставляя их вдвоем.

— Воронцова! — окликнул меня Игнат, на что я, не оборачиваясь, подняла руку вверх с неприличным жестом.

Возможно, я поступила как маленький ребёнок, обижающийся на любое слово, но ничего не могла с собой поделать. Я находилась в непонятном для самой себя состоянии. Хотя на что я надеялась? Неужели если парень проявил нормы приличия, то он сразу становится принцем на белом коне? Ответ очевиден.

Мне нужно было расслабиться и забыть о колких словах, которые от чего-то ранили меня.

"Имел неудовольствие". Ха. Будто мне было приятно. Однако в глазах появилась картинка того, как он готовит блины на кухне и искренне улыбается мне. Козёл.

— Не желаете выпить? — ко мне подошёл молодой человек с подносом, на котором стоял всего один бокал.

— Да, пожалуй,— я тут же опрокинула содержимое внутрь себя.

Но это сок, всего лишь яблочный сок.

Я потрясла головой из стороны в сторону, чтобы развеять мало приятные мысли. А после направилась к группе ребят, задорно двигающимся в такт музыке, которой я снова отдалась. Она помогла мне расслабиться и вернуть праздничное настроение.

Через время я вышла на террасу, чтобы охладиться и привести себя в порядок. Подняла голову к верху, смотря на тёмно-синее полотно, которое наверняка усыпано светлыми крапинками. Но из-за освещения звезд не было видно. В детстве, когда наша семья была, не сказать что дружной, но определённо целой, я любила разглядывать звезды: искать на небосводе Малую Медведицу было моим маленьким приключением.

На улице практически не осталось никого, с восходом луны празднующие перешла в дом, так как всё-таки весной ночи прохладные.

Я спустилась по ступенькам, намереваясь пройтись по дорожке. Остановилась возле бассейна, в воде которого красиво отражался неоновый свет. Вскоре моё одиночество развеяли размеренные шаги позади.

— Прохлаждаешься?

— Зачем ты пришёл? — я смерила Игната недовольным взглядом.

Он стоял в небрежной позе, засунув руки в карманы толстовки. Каштановые волосы растрёпаны, я взгляд будто затуманен, покрасневшие уши и нос. То ли от холода, то ли ещё не пойми от чего.

— Увидел тебя и тоже решил прогуляться, — честно ответил парень.

— Со мной? — насмешливо поинтересовалась я, складывая руки на груди. Кожа начала покрываться мурашками, но я не торопилась возвращаться обратно.

— А почему бы и нет, — он пожал плечами и неожиданно шмыгнул носом.

— Тебе же не приятно со мной находится.

Он внимательно посмотрел на меня, прищурив глаза, а после уголки губ взлетели вверх. Однако улыбка вышла не радостной, а скорее напускной, потому что его глаза оставались неподвижны.

— Ты обиделась что-ли? — он прыснул от смеха, но заметив, что я только нахмурилась ещё больше, остановился и с некой растерянностью взглянул на меня. — Да? Элана, это же всего лишь была шутка. Но, как я смотрю, неудачная, — он почесал затылок, а в его голосе я услышала виноватые нотки.

— Прости, я не подумал, когда говорил.

Я вздохнула, принимая слова Игната, и отвела взгляд в сторону, о чём вскоре пожалела.

Он за один миг оказался рядом, и ему ничего не стоило толкнуть меня в грудь. От неожиданности я не удержалась и упала в воду.

Вынырнув, я шокировано уставилась на Игната, который выглядел довольным, улыбаясь как чеширский кот. Бассейн подогревался, поэтому вода оставалась тёплой, не смотря на постепенно понижающуюся температура воздуха.

— Кедров, ты окончательно с ума сошел?! — закричала я. — Совсем границ не видишь? Идиот!

Я уверена, что прожгла бы Игната взглядом, с удовольствием смотря на его превращение в пепел, однако совершить подобное было вне человеческих возможностей, и поэтому мне оставалось лишь гневно смотреть на него и посылать ко всей нечисти мира разом.

Игнат стоял так близко, что я могла бы его схватить за ногу и опрокинуть, но как только я намеревалась воплотить свой план в реальность, он отходил на безопасное расстояние.

— Ты замёрзла, и я подумал,что тебе нужно согреться.

— И поэтому ты не придумал ничего лучше, как толкнуть меня в воду? — я выгнула бровь, не веря его словам ни на грамм.

Он уже намеревался ответить, но тут из-за угла, стуча каблуками, вышла Настя. Она не заметила меня, так как я успела пригнуться, прячась за бортиками бассейна. Всё вышло так неожиданно, что я не смогла найти происходящему объяснения.

— Игнат, ты не мог бы мне помочь? — пролепетала подруга, подходя ближе.

Я была уверена, что она положила на Кедрова глаз. Я знала её привычки и уловки. Сейчас она позвала его на помощь, потом станет благодарить, а после и вовсе сделает так,что и сама жертва не поймет, как оказалась на свидании с ней.

— С чем? — в его голосе тут же пропало то озорство и веселье, которое было минуту назад при разговоре со мной.

— Нужно передвинуть стол в зале.

Более нелепой причины я ещё не слышала.

— Стол? — недоверчиво переспросил Игнат. — А что я единственный представитель мужского пола на этом сборище?

— Нет, но я хотела…

Что хотела Настя, мы не узнали, потому что я резко вскинула руку, хватая Игната за лодыжку, и потянула на себя. Я воспользовалась его же методом. Эффект неожиданности — самый лучший помощник в нападении.

Парень упал в воду, около меня, обрызгивая всё рядом находящиеся, в том числе и Настю. Я взглянула на подругу, которая стояла ошеломлённая от произошедшего и не могла вымолвить не слова. Я победно ухмыльнулась.

— Насть, прости, но, как видишь, теперь я не смогу тебе помочь, поэтому попроси кого-нибудь другого, — проговорил он, не отрывая глаз от моих. Девушка кинула на меня сердитый взгляд, гордо развернулась и засеменила на своих каблуках обратно к дому.

— Хорошо, Ель, счёт 1:1. Следующий ход за мной.

— Уверен?

Я хмыкнула и поплыла к ступенькам, но Игнат перехватил меня, прижимая к себе. Он стоял возле бортиков на выступе, поэтому мог легко взять меня за руки.

— Куда это ты так быстро собралась?

Я попыталась вырваться, но у меня ничего не вышло. И чтобы не потонуть, обхватила ногами торс парня. Атласное платье задралось до талии, и я лишь надеялась, что у Игната хватит благоразумия не опускать взгляда.

Любой, увидевший нас, понял бы всё иначе, поэтому я хотела побыстрее оказаться вне воды.

— Отпусти меня, — потребовала я.

Но Игнат лишь покачал головой, а на вопрос зачем он это делает, пожал плечами. Склонился над моим ухом, от чего я замерла и прошептал:

— Ты похожа на Гермиону из «Аукциона», — его горячее дыхание обожгло кожу, а слова потрясли.

— Ты серьезно? — возмутилась я, вглядываясь в его глаза, в который видела отражение себя. Я присмотрелась к нему, пытаясь понять, что меня в нём настораживает. Приложила ладонь к его лбу и ахнула:

— Да ты горишь! — я тут же оттолкнулась, и он не стал противиться.— Быстро выходи из воды, — приказала я.

На удивление, он послушался, и вскоре мы оба стояли на земле. Одежда потяжелела и прилипла к телу. Рядом находились шезлонги со стопкой оставленных полотенец. Я схватила два, одно из которых кинула парню. Холод пробирал до костей, из-за чего я вся покрылась мурашками.

Я твердо решила отвезти Игната домой, да и самой мне путь был заказан только туда. Мой телефон остался в сумочке, висящей в прихожей дома, поэтому как только я добралась до него, то набрала номер такси и принялась ждать.

Игнат не вымолвил ни слова с того момента, как мы вышли из воды. Будто теперь не нужно было строить из себя шута, так как я раскусила его главный секрет. Он в прямом смысле плёлся за мной, а сейчас сидел на пуфике, опустив голову и закутавшись в махровое полотенце.

Если он пришел на вечеринку уже с температурой, то такое приключение ему точно лучше не сделало.

Я не обратила внимания на свой внешний вид, только по плотнее обтянула полотенце вокруг тела, попыталась найти Анатоля или Настю, но никого из них видно не было.

На мне останавливали взгляды, о чём-то шептались, но теперь, когда мне хотелось лишь одного: оказаться под тёплым одеялом, — я игнорировала их.

В итоге подошла к незнакомой девушке, попросив, чтобы та предупредила Толю о нашем уходе, и покинула зал.

Когда я выходила мне показалось,что в толпе стояла Ангелина, но оглянув то место ещё раз её уже не было. Хотя подруга и быть тут не могла.

Глава 7. По острию чувств

Существует ли среди людей чистая любовь? Любовь, которая не завидует, не осуждает, всё прощает и принимает? Может быть и да, но Ангелина о такой не знала.

Она рассталась с парнем в начале весны. Казалось бы весна — время рассвета, пробуждения и счастья, но для них она стала точкой. Ангелина прошла, или казалось, что прошла, все стадии, которое придумало человечество после разрыва, но так и не смогла принять. Что-то тянуло её обратно. Голова с разбитым сердцем объявили друг другу войну.

Ангелина запретила всем упоминать имя Анатолия, не приходила в гости к Насте, потому что обязательно встретит его или комнаты, хранящие их встречи и разговоры. Ей это было не к чему. Мама говорила, что Ангелина сильная, и пройдет ещё время, и она забудет о нём, как о давнем сне. Но почему сейчас она чувствовала себя неполной, будто оторванной от чего-то или кого-то?..

Ангелина приехала к до боли знакомому коттеджу после полуночи, когда все находились навеселе и никто не обратил бы на неё внимания. Оделась под стать вечеру. Платье цвета морской лазури с открытой спиной, светлые босоножки и цепочка на шее в виде половины сердца. Она сжала её в кулак и, переступая через себя, сняла украшение и положила в сумочку. Незачем выставлять свою душу на показ.

Ангелина не собиралась приходить, не хотела бороздить ещё свежую рану, но ей нужно было вернуться и забрать то, что подарила когда-то. Забрать вторую часть цепочки. Она никого не предупредила о своем приходе, поэтому нужно было действовать аккуратно, чтобы не попасться на глаза подругам или ещё хуже имениннику.

Она прошла мимо уличных столиков, захватив бокал с уже холодной жидкостью и выпила для храбрости.

Зал напоминал бар "Лайт", когда в том был большой приток. Музыка настолько громкая, что заглушала собственные мысли и мешала сосредоточиться.

Ангелина нырнула в толпу, скрываясь среди людей, но вскоре остановилась, раздумывая как ей лучше пробраться к лестнице. Но тут она увидела Элану, закутанную в полотенце и от чего-то всю мокрую. Та прошлась невидящим взглядом по тому месту, где стояла Ангелина от чего она резко пригнулась, дожидаясь ухода подруги.

— Девушка, вам плохо? Может помочь? — поинтересовался подошедший парень.

— Нет, спасибо, я в порядке, — заверила она его и двинулась дальше.

Ангелина чуть не наткнулась на Толю, который вышел из боковой комнаты, но успела отвернуться и спрятаться за спинами людей. Сердце бешено забилось, заводясь от одного взгляда на бывшего парня. Для неё это казалось настолько глупым, что она уже пожалела о своей затеи. И зачем ей только сдалась эта цепочка?!

Вдохнув поглубже, Ангелина рискнула взглянуть на Толю, но увидев его, пальцы невольно сжались в кулаки, оставляя на коже полумесяцы от ногтей, губы сжались, а в груди появился ком, мешавший сделать следующий вдох.

Анатоль прислонился к стене, обнимая девушку-брюнетку с небольшой татуировкой на ключице, которая что-то нашептывала на ухо, а он улыбался. Взгляд Ангелины скользнул по его руке на талии спутницы и злость заполнила каждую клеточку её тела.

Чувства душили её. Хотелось подойти к стерве и оттянуть за эти роскошные тёмные волосы, протащить по всему залу и выбросить в бассейн возле дома. Ангелину не волновало, что она не имела никаких прав на это, но не могла с собой совладать. Она стояла и наблюдала, как некогда любимый человек находится в объятиях другой. И жутко ревновала.

— Брюнетки не в твоём вкусе, ты не любишь девушек с татуировками, — гневно проговорила Ангелина, не замечая, что озвучила мысли вслух.

— Кто? — как-то умудрился услышать её тот же самый парень, что и спрашивал о её самочувствии. Он проследил за её взглядом и хмыкнул: — Юдин? В его вкусе всё, что движется, поверь.

Ангелина будто проснулась ото сна и с рассеянностью смотрела на молодого человека. Длинными и тонкими с металлическими кольцами пальцами он держал бокал с молочным коктейлем. Его светлая рубашка была расстёгнута так, что можно было увидеть ключицы, синие штаны и кроссовки. Ничего особенного, но он привлёк внимание Ангелины. Она с минуту рассматривала его лицо: стройное, с заострённым носом, пшеничные короткие волосы, тёмные и острые брови, светло-голубые глаза, с интересом смотрящие на неё, а ещё россыпь родинок у левого уха.

Она опомнилась и опустила глаза в пол, извиняясь.

— Не бери в голову, — он махнул рукой и улыбнулся, — я Матвей, а ты кто будешь?

— Ангелина, — на автомате ответила девушка, бросая взгляд в сторону на то место, где минутой ранее был Толя.

— Влюбилась?

— Что? — Ангелина не сразу поняла суть вопроса. — Нет, что ты. Встречаться с ним, это как побывать в аду, — почувствовала сама на себе. В мыслях она сказала фразу полностью.

— Может прогуляемся? — предложил Матвей, протягивая ладонь.

— Нет, спасибо, я не хочу, — попыталась отговориться девушка, но он оказался настойчивым.

— Ты побледнела, нужно подышать свежим воздухом, — не отступал он.

— Да ничего мне не нужно! Отойди от меня, что привязался?! — не выдержав, вспылила Ангелина, и расправив плечи, двинулась в сторону лестницы.

Толи видно не было, а надежда на незаметное проникновение таилась в душе. Ангелина поднялась на пустой этаж и на носочках пошла по красному ковру, слыша стук своего сердца в ушах. Ей казалось, что выключи музыку и все услышат её пульс. Щеки горели, а пальцы, наоборот, похолодели от предстоящей задачи.

Она приоткрыла знакомую дверь, проверяя на присутствие людей, но комната была пуста, и девушка юркнула в неё.

С того самого вечера, о котором ей не хотелось бы вспоминать, комнату ни сколько не изменилась.

В тот день они с Толей серьёзно поссорились и поставили точку в своих отношениях. Ангелину не отпускали его слова, которые он ей кричал. Но больше всего жалела о своих. Ведь большинство из них были неправдой, едкой ложью, которые были сказаны лишь, чтобы задеть его, причинить боль. Но боль она причинила лишь себе.

Тогда Анатоль сорвал цепочку, со всей силой и швырнул в ящик комода, не желая иметь с Ангелиной ничего общего. На её глазах рушилось то, что они с таким трудом строили, и вместо того, чтобы попытаться всё исправить, Ангелина лишь ухудшила положение, и их некогда уютная крепость оказалась разрушенной до основания.

И они вернулись с того, чего начали — ненависти.

«Я ненавижу тебя ещё больше, чем в детстве» — последние слова, которые она услышала, прежде чем позорно убежать из дома и его жизни.

Она и сейчас собралась сбегать, но сначала заберёт то, что не давало ей покоя.

Ангелина открыла тот ящик и с ужасом поняла, что цепочки нет. Она проверила всё, но её не было. Конечно, глупо было надеяться, что он её сохранил, но всё же...

— Не это ищешь, Ангелок? — по спине пробежал леденящий холодок, а кожа покрылась мурашками.

Прежде чем развернуться, Ангелина проглотила ком в горле и стёрла с лица растерянность, нацепив надменное выражение лица.

Перед ней стоял он. Как ни в чём не бывало опёрся плечом об косяк и с насмешкой смотрел на неё. А в пальцах держал ту самую цепочку, оттягивая её из-под кофты.

Анатоль носил украшение, подаренное ей, Ангелиной, не шее. Это было неожиданно и... сбивало с толку.

— Это, — подтвердила она, не видя смысла лгать, потому что всё и так очевидно.

— Если ты думала, что проникнешь в мой дом и окажешься незамеченной, то ты глубоко меня недооценила.

— Я надеялась на тонны алкоголя, находящиеся в твоём теле и на девушек, не отлипающих от тебя, — она сразу же пожалела о сказанном, потому что губы парня расползлись в улыбке довольного хищника.

— Ревнуешь? — он наклонил голову набок и оттолкнулся от косяка, закрыв дверь, двинулся на Ангелину. — Признайся, что скучаешь обо мне, ну же.

— По тебе только чёрт в преисподней скучает.

Он хохотнул томным голосом, и Ангелина чуть не сдалась.

— О нет, туда я без своего Ангела ни ногой.

— Я не твоя! — воскликнула она.

— А я разве хоть слова про тебя сказал? — его мерзкая улыбочка сделалась ещё шире.

Ангелина стояла, не двигаясь и не сводя с него глаз. Они снова играли в гляделки, как в детстве, снова находились на грани, но уже сумасшествия и отчаяния.

— Отдай её, — потребовала девушка, кивая на украшение на его шее.

— Зачем тебе моё разбитое сердце? — поинтересовался Толя, — я тебе его не отдам. Оно напоминает мне о такой, как ты.

— Такой, как я?

— Бесчувственной стерве, — он растягивал слова, которые звучали как смертный приговор для осуждённого.

— Вот как..., — прошептала девушка, — Да пошёл ты! — голос предательски задрожал.

Сделав глубокий вдох и выдох, она снова подняла на него взгляд и не сдержалась:

— Да что ты знаешь о чувствах, кусок ты бревна! — слова полились как на исповеди, вот только наполнены были ненавистью и обидой. — Я ревела из-за тебя дурака, гадала, где ты пропадаешь, почему не отвечаешь. Страдала от твоей непостоянности! Сегодня ты нежный и заботливый, а завтра холодный и злой. И после всего, что я из-за тебя пережила, ты обвиняешь меня в бесчувственности?! — она несколько раз толкнула его в грудь, от бессилия сделать что-либо ещё. — Что ты знаешь о любви? Как ты можешь так поступать... — её тело не слушалось, голос сорвался на крик, а после слёзы, накопленные месяцами вырвались наружу, не позволяя собраться с мыслями и успокоиться.

— Что я знаю? — его голос был переполнен гневом и ещё чем-то, что девушка не смогла различить.

Она села на кровать и обняла себя руками.

— Я готов был терпеть все твои капризы, желания и слёзы. Готов был на всё ради тебя и делал это! Но что получал взамен? Порцию новых истерик и обвинений! — ярость в груди стала утихать, и он с ужасом смотрел на сломленную хрупкую фигуру девушки у него на кровати.

Неожиданно для себя ему захотелось упасть на колени, обнять её, вернуть время вспять и не отвечать ей, просто прижать к себе и больше никогда не отпускать. Но он не мог этого сделать, не после того, что наговорил.

— Терпеть? — дрожащим голосом переспросила Ангелина. — Так ты терпел? — она резко встала, вздёрнув подбородок. На щеках блестели недавние слёзы, нос покраснел, а в ореховых глазах засверкали искры. — В отношениях работаю двое, понимаешь? — она выставила перед ним два пальца. — И если одному что-то не нравится, то он говорит об этом партнёру, и они решают проблему вместе, а не копят обиды! Если тебя раздражало моё нытьё, то какой, мать твою, ты собирался совершить подвиг, выслушивая и терпя меня?!

— Ты бы обиделась, — прошептал он.

— И ты считаешь, что сказав об этом сейчас сделаешь мне легче? Лучше бы молчал и оставил свою правду при себе! — воскликнула девушка, сжимая пальцы.

Толя хотел возразить, но не смог сказать ни слова, просто смотрел на неё, надеясь, что по взгляду она всё поймёт.

— С днём рождения и прости за испорченный праздник, — Ангелина кинула прощание через плечо и скрылась на лестнице. Быстро покинула дом, и дрожащими руками набрала Элану, но в ответ получила лишь длинные гудки.

Она не слышала удара кулаком по стене, не видела содранных костяшек Толи и его глаз, наполненных прежде всего тоской и болью.

Глава 8. Жар в ночи

Я задёрнула шторы и включила настольную лампу. Игнат лежал под одеялом и был настолько горяч, что мог греть лучше печки. Я дала ему градусник и теперь ждала.

— Нужно же было догадаться пойти в таком состоянии, — возмутилась я.

— Хотел… поздравить Толяна, — тихо выговорил Игнат, закутываясь под одеяло ещё больше, оставляя снаружи только макушку. Ох, не к добру это.

Я не стала продолжать укорять Игната, понимая, что не к чему, вместо этого сходила на кухню, чтобы набрать стакан воды.

— Давай градусник и пей, — Игнат приподнялся на локте, дрожа от холода. — Тридцать восемь и девять, Игнат! — воскликнула я, округляя глаза.

Я не знала, что мне делать. Вот надо же было так вляпаться! Я начала активно вспоминать время своей болезни и, что делал папа с таким состоянии. Единственное, что пришло в голову — это обтирание для сбивания температуры.

— Раздевайся, — вздохнула я, смирившись со своей участью, пока Игнат уставшими и покрасневшими глазами смотрел на меня. — Я не шучу, давай.

Я хорошо помнила каково это, когда тебя лишают одеяла. Кажется будто выставляют на лютый мороз полностью без одежды.

Игнат простонал, пока я помогала ему снять футболку и штаны. Принесла ковшик с водой и полотенцем. Тей сидел рядом и с тревогой в глазах наблюдал за хозяином. Я ободряюще его потрепала по макушке, глубоко вдохнула и окунула полотенце в воду.

Игнат дёрнулся, когда я прикоснулась к шее.

— Потерпи, Кедров, — взмолилась я.

Он сжал челюсти и смял ладонями простынь, но не произнёс ни звука. Смиренно терпел эту пытку, время от времени распахивая ресницы, наблюдая за моими действиями. Я прошлась полотенцем по его шее, широким плечам, рукам, спустилась на плоский живот и ноги. Лицо полыхало и горело от смущения. Ладошки вспотели, но благо ничего из этого Игнат не видел.

— Перевернись на спину, — сдавленно попросила я, и он с трудом, но выполнил мою просьбу.

Я прошлась по лопаткам и ощутила шрам под татуировкой. Интересно, откуда он?

Закончив, я положила влажное полотенце Игнату на лоб и, найдя в шкафу тонкий плед, укрыла парня.

— Ель, — слабо окликнул меня Игнат, я остановилась, — я не гулял с Теем.

— Хорошо, я выйду с ним, — вздохнула я.

Попутно зашла в ванну и умылась прохладной водой, чтобы унять жар на лице.

— Элана, соберись, — приказала я себе, взяла ключи от квартиры и поводок Тея.

Платье, полностью мокрое, сушилось на батарее, а я переоделась в ту же одежду, что и в прошлый раз. Она даже лежала на том же месте, где я её оставила.

Пока мы спускались в лифте, я достала телефон и обнаружила пропущенные звонки от Ангелины. Тут же перезвонила ей и услышала всхлипы на том конце провода.

Ночи весной холодные, поэтому я натянула шапку и закуталась в тёплую куртку, которая пахла хвоей. Чёртов, Кедр. Даже вещи пахнут им. Надеюсь он не намазываетх их специально...

Тей радостно шёл впереди, сам ведя меня в парк. Было тихо, и эта тишина давила на виски, возвращая в реальность. Но намного проще бежать от проблем, чем столкнуться с ними лицом к лицу, поэтому я нащупала в кармане куртки наушники и хмыкнула, мысленно благодаря Игната за то, что оставил их. Воткнула в одно ухо и включила рок-плейлист, запрокидывая голову к верху, смотря на ночное небо, усыпанное звёздами.

Мы договорились встреться с Ангелиной в парке, но её еще не было, поэтому я села на скамью, начала играть с псом, бросая косточку, за которой он бегал, вытащив язык.

Я переживала за подругу, потому что боялась, что на дне рождении мне всё-таки не привиделось, и она там была. Сердце болело за них обоих, и порой я не знала, кому нужна поддержка больше.

Ангелина и Анатолий познакомились чуть позже, чем я с ней. И вышло так, что они с первой минуты не поладили, постоянно язвили друг другу и, мягко говоря, отравляли жизнь и себе, и нам. Поэтому приходилось искать варианты, которые устроили бы их обоих.

А в начале учебного года неожиданно для всех они начали встречаться. Ангелина не рассказывала нам, как так получилось, а мы перестали её расспрашивать, довольные их перемирием.

Вот только всё это вскоре закончилось, и началось испытание намного хуже прежнего. Два месяца назад они сильно поссорились, от чего подруга даже в школу не ходила несколько недель, не в силах найти в жизни хоть что-то положительное, за что можно держаться.

Ангелина бесшумно села рядом со мной. Я даже не услышала её шагов. Бросила косточку Тею и вгляделась в лицо подруги. Она плакала — глаза покрасневшие, нос опухший.

— Ты была там? — я поджала губы и накрыла своей ладонью её руки, когда она сдавленно кивнула.

— Хотела забрать цепочку, но он меня увидел. И знаешь, что больше всего разбивает? — наши взгляды встретились, — То что он носит её, черт побери! — воскликнула она.

— А ещё скрывает татуировку, — подтвердила я.

— Ты думаешь он её не свёл?

— Уверена, что она всё ещё на том же месте в том же состоянии.

— Тогда почему…

— По той же причине, что и ты не снимаешь её, — прервала я подругу, напоминая о цепочке, которую она до сих пор не сняла. Тей подбежал и уставился на Ангелину любопытным взглядом. — И не пытайся опровергнуть. Я же вижу. Вы оба всё ещё живете друг другом, но как два идиота не можете просто поговорить и во всём разобраться.

— Все наши разговоры заканчиваются криками и порчей имущества, ты это знаешь, — она быстро смахнула скатившуюся слезу.

— Потому что вы и не пытаетесь поговорить по-человечески! Вы только и бросаетесь обвинениями, прям как в детстве, а услышать друг друга не хотите, — Ангелина закусила губу, сдерживая слёзы. Я видела, что ей неприятны мои слова, но я устала молчать и выслушивать одно и тоже каждый раз. Я хотела, что бы она поняла насколько важен простой разговор без претензий.

— Ты права, Элан, — прошептала Ангелина, прижимая ладони к лицу, снова отдаваясь слезам.

Я склонила её голову к своему плечу, поглаживая по рукам.

— Я не знаю, что со мной. При одном взгляд на него я слышу те слова, и меня одолевает такая злость, что хочется причинить ему такую же боль.

— Но ты же понимаешь, что этим делаешь хуже и себе?

— Да…

Ангелину заколотила дрожь, её спина содрогалась от рыданий.

— Возьми, мне не хватало ещё одной больной, — пробормотала я, стягивая с себя шапку.

Я надела её на голову подруги и ласково посмотрела на неё.

— Ты самая лучшая подруга на свете, которую я только встречала. А он — мой самый лучший друг. Я не могу разорваться между вами обоими. Не могу выбрать кого-то одного. Вы для меня семья. А для семьи я желаю только самое хорошее, поэтому давайте жить дружно, а? Давайте просто поговорим и на это время забудем про своё «я»?

Ангелина слабо кивнула и опустила голову. Мы молчали минут десять, пока Тей бегал туда сюда, раз за разом принося мне косточку.

— Чья это собака? И вообще, Элана, у меня миллион вопросов к тебе! — Ангелина уже пришла в себя и почти ровным голосом засыпала меня вопросами.

— Это долгая история, — попыталась отговориться я, но в упорстве подруге не занимать.

— У меня есть время тебя выслушать.

Я предложила ей пройтись, по пути рассказывая о сегодняшнем вечере. Ангелина внимательно слушала, не перебивала, местами усмехалась или дулась, но ей полегчало, и для меня это было самое важное.

— Такими темпами вы жить вместе будите, — заключила она по окончанию моего рассказа. — Сначала ты спала в его доме, ела его стряпню, теперь ухаживаешь за ним, выгуливаешь собаку и носишь его одежду. Дальше что? Будешь на обед борщ готовить? — Ангелина звонко засмеялась будто и не плакала вовсе, а я ударила её по плечу и вторила её голосу.

***

Вернулась я уже под утро, когда небо окрасилось яркими цветами. С Ангелиной мы прогуляли около двух часов, разговаривая обо всём на свете, придумывая своё будущее и подшучивая друг над другом.

Возвращаться домой ради двух часов сна я не стала. Подумала, что Игнат против не будет, если я снова переночую у него. Не умело помыла лапы Тею, и мне показалось, что пёс глядел на меня с укоризной. Мол, как не знать таких элементарных вещей?

Он улёгся на своё место, а я тихо прошла в комнату Игната, который спал в позе эмбриона, со всех сторон закутавшись пледом.

Невольно я засмотрелась на его лицо. Даже в болезни Игнат выглядел привлекательно. Его лицо нельзя было назвать расслабленным, но на вид ему полегчало. Я прикоснулась ладонью к его лбу, приподнимая пряди. Температура спала, но не до конца. Я облегченно выдохнула, но тут же вздрогнула, когда Игнат дернулся, открыл глаза и тут же обвил мое запястье пальцами.

— Не уходи, — прохрипел он, от чего я опешила и не нашлась для ответа. Вместо этого присела рядом на кровать и сидела так, не вырывая руки из его хватки.

Я не знала, почему я осталась с ним, зачем помогала, ведь фактически он мне никто, просто одноклассник, с которым я знакома пару дней. Может мои совесть и синдром спасателя не позволяли оставить его, послать всё к чертям и уйти. Ведь у меня и своих проблем по горло. Но после вспомнилась та ночь, в которой он успокоил и выслушал меня. Наверняка, задавался теми же вопросами, что и я, но не оставил одну. Возможно, подсознательно я пыталась отплатить ему тем же.

Вскоре он забылся сном, хватка ослабла, и я смогла вытянуть руку. Спина уже невыносимо ныла, и я со стоном облегчения легла на диван в гостиной. Стрелка настенных часов показывала шесть утра. Глаза ужасно слипались, я уже не соображала, поэтому довольно быстро уснула.

Мне снова снилась она, но на этот раз сюжет совсем другой. Нам по шесть лет, мы и мальчик с пшеничными волосами сидим, зарывшись ногами, в песочнице и строим свой городок. Смеёмся и шутим. Но всё меняется за несколько секунд. Мальчик толкает меня в грудь, я падаю назад, больно ударяюсь о землю, мелкие камушки впиваются в спину. А они смеются, но уже не весело, а злобно и ядовито. Я вижу копию своего лица перед собой, она ставит ногу мне на грудь, надавливая, я сглатываю. Испуг заполняет вены, кожу и разум.

— Ты никогда не будешь счастлива, гадюка, — шипит девочка, всё также злобно смеясь.

Я с вскриком подорвалась на диване, на котором уснула. Сердце бешено билось где-то в горле, в голове всё ещё слышался их смех. Скользящий и мерзкий.

Я прошла на кухню и выпила стакан прохладной воды, опираясь о стол. Посмотрела в окно, за которым солнце уже во всю сияло на небе. Я проспала всего три часа. Потёрла глаза и снова проверила Игната.

— Гений, просыпайся, — зевнув, потрясла я его.

Он что-то простонал, но поднялся с постели. Благо в его холодильнике был творог, которым мы и позавтракали. К ознобу Игната прибавился кашель. Но что больше всего пугало так это то, что он молчал и разговаривал только по нужде.

После завтрака я сначала позвонила папе, чтобы он забрал меня на обеде, а потом вызвала врача. Игнат противился, но чем его лечить я уже не знала, итак сделала достаточно.

В школу я, как и девочки, естественно не пошла, встретились мы только на следующий день.

Пока Ангелина отошла от нас за салатом с капустой, Настя мгновенно задалась вопросом:

— Элан, не знаешь, что с Толей, он сам не свой со вторника.

— Не знаешь? Они виделись тогда, — тихо проговорила я, глаза Насти округлились.

Когда мы увиделись, она ясно дала понять, что недовольна моим представлением в бассейне, но после вела себя, как ни в чём не бывало. Даже на обед в столовую мы пошли вместе как и раньше.

— Эти двое — смесь садиста и мазохиста, — буркнула Настя, закатив глаза.

— Вот только кого в них больше? — я воткнула вилку в котлету, разламывая на кусочки.

На всех уроках я снова сидела одна. Всё вернулось на круги своя. Как будто и не было ссор с Настей, не было слёз Ангелины, не было Кедрова. Но всё это было лишь иллюзией.

Я созвонилась с Толей, прося о помощи. Если не навещать Игната я могла, то оставить Тея в четырёх стенах моё сердце не позволяло, поэтому с другом договорились о том, что утром выгуливает пса он, а вечером я. До тех пор пока Игнат не поправится для долгих прогулок.

Сам Кедров усмехался при виде меня. Что творилось в его голове, я даже предположить боялась.

— Лан, у тебя же сохранились фотографии с нашего девичника? — неожиданно вспомнила Ангелина, заправляя голубую прядь за ухо.

Около двух недель назад мы устраивали вечер у меня дома. Папа в тот раз засиделся на работе, и я пригласила подруг.

— Скорей всего, посмотри сама, — я протянула ей телефон и закинула кусочек булочки в рот.

— Девочки, — привлекла нас Настя, откладывая вилку в сторону, — через месяц будет последний звонок, и мне нужна ваша помощь. Нужно организовать репетиции, подобрать песни и заставить наших олухов всё выучить.

— Дорогая, ты просишь о невозможном, — не отрываясь от моей галереи чуть ли не пропела Ангелина, — чтобы заставить их что-то сделать, нужно чтобы снег в мае выпал, — хохотнула подруга, а я посмотрела на довольную ухмылку Насти и осталась в полной уверенности, что если потребуется, та сделает всё, чтобы снег выпал.

Мой телефон издал характерный звук, оповещая меня о новом сообщении, и я повернулась к Ангелине, которая вопросительно уставилась на меня. Она развернула телефон экраном к нам.

— Стесняюсь спросить, но почему Игнат присылает тебе рецепт блинов?

Твою мать, Кедров!

Глава 9. Исповедь Кедра

Зайдя домой, первым делом мешком свалилась на кровать, раскинув руки в стороны. Папа последовал за мной, на ходу вытирая полотенцем чашку.

— Что тебя тревожит?

— Я и Игнат летим на следующей неделе в Москву, — простонала я, — каким-то образом мы победили в том конкурсе.

— Так это же отличные новости, разве нет? Съездишь, проветришься, на столицу посмотришь, — он действительно не понимал появившейся проблемы.

— Да, но на следующей неделе, пап! А в пятницу день рождение, и я хотела отметить его дома с тобой и девочками.

Он поджал губы и присел рядом.

— Мы обязательно отметим твое совершеннолетие, Элан, — папа положил свою шероховатую ладонь мне на плечо, — и это будет грандиозное событие, поверь, — он нежно улыбнулся.

— Спасибо. Я очень тебя люблю, пап, — он распахнул руки, и я моментально нырнула в его объятия. Взглянула на папино лицо, и несмотря на его расслабленную улыбку, что-то было не так.

— Что случилось?

— С чего ты решила, что что-то случилось? — папа изогнул бровь.

Я подошла к шкафу, чтобы выбрать одежду.

— Ты телом здесь, а мыслями нет. Это чувствуется. На работе что-то не так? — предположила я.

— Да, — немного помолчав, признался он и отвёл взгляд. Меня это смутило, но я не стала добиваться правды. Он не любил, когда я лезла в его рабочие дела, считая это не дочерней заботой. — Ладно, отдыхай, жду на вечерние посиделки, — папа потрепал мена по голове и вышел, закрыв за собой дверь.

Вечерние посиделки — наша традиция, когда мы два раза в неделю собирались и просто разговаривали обо всём. Задавали друг другу глупые вопросы из интернета, читали анекдоты, беседовали по душам или просто смотрели кино.

О Кедрове я вспомнила далеко не сразу. Он ведь не знал, какая карта ему выпала. Но в сеть Игнат заходил около трёх часов назад, поэтому я решила, что, быстрее было бы позвонить. Ответил он только на шестой гудок, когда я уже хотела сбросить.

— Заставляешь ждать, — вместо привета проворчала я.

— А что соскучилась без меня, Ель? — хмыкнул он. Его голос был намного чище, не хриплый, но, чёрт, улыбка на лице появилась сама по себе.

— Мечтай. Ты в Москву летишь, Кедр.

Он присвистнул.

— А ты?

— К сожалению, — с грустью в голосе произнесла я, смотря на светлое небо.

— Не хочешь?

— Хочу, но … не важно, — отмахнулась я, — вылетаем во вторник, так что на сборы два дня. Всё, отбой.

— И тебе всего хорошего, Элана, — бархатным голосом, уверена специально, попрощался он.

Не успела я положить телефон на стол, как раздался звонок в домофон. Я подбежала к нему и услышала голоса подруг, которые звали меня гулять.

На душе расцвела радость от того, что мы снова втроем, вместе гуляем как и раньше. Я была счастлива, что Настя вернулась к нам, ведь порой её метких замечаний правда не хватало.

Я смотрела на девочек и благодарила жизнь за то, что она свела меня с ними, что наши нити судьбы переплелись настолько крепко, что их ничем не разорвать. Дружба — это то, что держит человека на плаву и не даёт утонуть.

Мы зашли в торговый центр недалеко от моего дома, где Настю потянуло в магазин на очередной шопинг.

Пока она примеряла юбку, завибрировал телефон. Неизвестный номер, но я всё-равно решила ответить.

— Алло, кто это?

Но в ответ мне была лишь тишина, и когда я уже подумала, что ошиблись, и хотела сбросить, то раздались голоса. Сначала они были приглушенные, что невозможно разобрать слова, но после будто кто-то прибавил громкость и меня оглушил детский крик. Я сразу поняла чей он. В памяти пошатнулись забытые картинки прошлого, от чего сердце забилось чаще и ладошки вспотели.

— Кто вы? — сдавленно спросила я, но звонок сбросили, а я так и осталась смотреть в одну точку.

Настя отодвинула шторку и поставила ладонь на талию, демонстрируя нам юбку. Но улыбка сползла с её лица, когда увидела меня.

— Что с ней?

— Не знаю, ей кто-то позвонил и…, — начала отвечать Ангелина, но я остановила её.

— Там была аудиозапись из детства. Голос, точнее крик. Крик Ксюши с того самого дня, когда... — я подняла глаза и, увидев понимающий кивок Ангелины, не стала продолжать. Всё и так было ясно.

— И что здесь пугающего? Или ты теперь боишься имени сестры? — скептически заметила Настя.

— Нет, но что это за запись и откуда она?, — я потёрла виски, закрывая глаза. — Да ещё эти кошмары, — на выдохе произнесла.

— И главное — зачем, — поддержала Ангелина.

Раздался новый звонок, на который я тут же ответила.

— Кто вы? Или я обращусь в полицию, и они быстро вас вычислят! — протараторила я, смотря активно кивающую Ангелину, подбадривающую меня.

— Воу-воу, Ель, поаккуратней. Я знал, что заставляю забывать обо всём на свете, но чтобы настолько, — услышала я знакомый голос вместо молчания.

Я тут же закусила губу, заливаясь краской. Боже, как же стыдно! Я помотала головой, давая понять девочкам, что это не незнакомец, а вполне знакомец.

— Ты дар речи потеряла? — ждал ответа от меня Игнат.

— Прости, я… перепутала, — зачем-то начала оправдываться я.

— Короче, завтра в одиннадцать утра будь готова. Там приоденься, наведи марафет или, что вы, девочки, обычно делаете перед св… встречей, — он запнулся на полуслове. — Отказы не принимаются, — Игнат приглашал меня таким скучающим голосом, будто лекцию читал.

— Иными словами ты зовёшь меня на свидание? — переспросила я, пока мои губы, не слушая разум, расплывались в широкой улыбке. Ангелина весело хмыкнула, а Настя бросила на меня странный взгляд, забирая с кассы покупку.

— Пфф, размечталась, Воронцова, — я засмеялась его словам, закатив глаза.

Он сбросил.

— Наш больной зовёт тебя на свидание? — Ангелина выглядела довольной, похожей на человека, план которого удался.

— На встречу, — поправила я, — на какую не сказал, завтра узнаем.

Настя лишь цокнула, и ничего говорить не стала. Я нахмурилась, прищурившись, взглянула на профиль подруги, но та шла как всегда: величественно, с прямой спиной и вздёрнутым подбородком. Её глаза бегали по вывескам магазинов, хотя в руках уже было два крафтовых пакета с покупками. Но это же Настя, ей как и Елизавете I нужно на каждый случай иметь новый образ.

По дороге домой мы завершали продумывать план последнего звонка, часть организации которого неожиданно повесили на нас. Ангелина долго негодовала по тому, что об этом сказали только за месяц, из-за чего сроки поджимали. И всё это время нам придётся извинятся перед учителями, отпрашиваться с уроков, и, самое сложное, заставлять некоторых из одноклассников добросовестно выучить песни.

Вообще изначально в программу входил только вальс, но видимо мы, как первоклашки, должны петь и рассказывать стихотворения

Именно этой частью мы с девочками и занимались.

— У нас появилась проблема, — начала Настя, и мы тут же напряглись. Подобные слова ничего хорошего не обещали, — Костя, который танцует с Верой уезжает как раз в день последнего звонка, и она остаётся без партнёра.

— Так убери их пару, и проблема решена, — пожала плечами Ангелина.

— Я, конечно, ценю твою поддержку, но тогда нарушится фигура всего номера. Нужны четыре пары.

Мы принялись искать выход из ситуации и предлагать других парней нашего класса, но никто не подходил.

— Девочки, мы забыли про одного олуха, — я коварно улыбнулась.

— Он не согласится, — тут же отвергла предложение Ангелина, догадавшись о ком я думаю.

— Согласится, куда он денется. Кедров, — пояснила я для Насти, от чего та улыбнулась и тут же утвердила его кандидатуру.

***

Я стояла перед зеркалом, пытаясь заколоть непослушные волосы в пучок. Я опаздывала, поэтому торопилась и бегала по всему дому в поисках нужных вещей. Папа наблюдал за этими метаниями и тихо посмеивался.

— На свидание собираешься?

— Нет, на встречу, — промычала я, держа в зубах резинку.

— С Инной Кедровской?

— Да, — безмятежно ответила я, но когда суть вопроса дошла до меня в полной мере, я резко развернулась, уставившись на отца. — Ты знаешь? — сглотнула я.

— То что под именем девушки скрывается парень? Да, — хмыкнул он, но не смотря на его веселость, я расслышала горечь.

Тишина накалилась и больше не казалась приятной.

— Пап, — я поникла и не смела подойти к нему, — прости… Я не знаю, почему не призналась сразу, может думала, что ты станешь ругать меня?

— Элан, мне больно слышать это, ведь я никогда не повышал на тебя голос, но если хочешь знать, то я бы пожелал тебе тогда быть осторожной и спокойной ночи. Ну-ну, не плачь, а то, что подумает твой парень, когда увидит тебя заплаканную? — начал успокаивать меня папа, отчего я расплакалась ещё больше.

Он ведь и правда никогда не ругал меня. Почти. Один раз всё-таки был, но тогда я заслужила. Щёки запылали, пальцы похолодели, к горлу подступил комок. Со страхом взглянула на отца.

— Прости, не знаю откуда во мне эти мысли, — покачала головой я, утирая слёзы, скатывающиеся по щекам.

— Тише-тише, — он осторожно обнял меня, а после щёлкнул по носу, уголки его губ слегка приподнялись.

— И ещё, он не мой парень, а просто одноклассник, — поправила я родителя.

— У которого ты дважды ночевала? — насмешливо спросил он.

— Это была вынужденная мера! — воскликнула я, но не смогла улыбнуться при виде выражения папиного лица.

Я схватила ключи с полочки и уже хотела выйти, как меня посетил вопрос:

— Папа, а откуда ты всё узнал?

— Так, Настя сказала, — пожал он плечами, будто ничего удивительно не произошло, а меня как током пронзило.

— Настя? — чуть ли не шёпотом повторила я.

— Да, на утро мне названивала твоя классная, пытаясь выбить из меня информацию о твоем местоположении, и знаешь какого было мое удивление, когда меня обвинили во лжи? Что никакой Инны не существует, и я просто не хочу выдавать свою дочь. Я был озадачен и набрал твоих подружек, так как до тебя не дозвонился. Ангелина не отвечала, а Настя, немного подумав, всё рассказала.

— Спасибо, — сглотнула я и вышла из квартиры.

Зачем она так поступила? Я была уверена, что Настя сразу всё поняла, но почему-то не стала меня прикрывать.

Игнат сидел на лавочке, накрыв голову капюшоном толстовки и сложив руки на груди. Я ухмыльнулась и пихнула его в бок, он тут же подскочил, озираясь по сторонам.

— Ты прирос к этой толстовке что-ли? — смеясь над ним, поинтересовалась я.

— А я нравлюсь тебе без неё? — линия его губ изменилась, а уголок пополз вверх, глаза заискрились.

— Давай забудем об этом, — я выставила ладони вперед, будто хотела отгородиться от подобных мыслей, но воспоминание предательски лезли в голову. — Лучше скажи зачем ты меня позвал, и куда мы пойдём, — я сгорала от желания узнать ответы на волнующие меня вопросы.

— Я заскучал. С Теем особо не поговоришь, Толя, как и ты, заглядывать перестал, и я решил проявить инициативу.

Мы прогуливались вдоль небольших магазинов, а я смотрела на профиль Игната, и никак не могла понять: говорит он правду или лукавит. Его нависшие брови затемняли глаза, от чего он становился похожим на орла на плече. Я прыснула от своих же мыслей, заинтересовав Игната.

— Признавайся, ты думаешь о том, какой я очаровательный.

— Планку понизь, Кедр, — засмеялась я.

— А правда, о чём ты думаешь, — спустя недолгое молчание переспросил Игнат и остановился.

— О том, что ты похож на орла, — призналась я.

Он выгнул бровь и с интересом в зелёных глазах разглядывал моё лицо.

— Что? Думаешь, на кого похожа я?

— Нет, думаю, что, — он наклонил голову на бок и прищурил глаза, — ты красивая...

Я опешила, непроизвольно затаила дыхание, чувствуя трепыхания в животе.

— ...Красивая, как Нимфа, — всё очарование спало.

— Это комплимент или оскорбление? — на мгновение я замерла, поэтому пришлось догонять Игната.

— Воспринимай, как хочешь, — он пожал плечами.

Мы зашли в торговый центр, который кишил людьми. Конечно, сегодня же выходной.

Вдруг недалеко от эскалатора одна из группы девушек закричала имя Игната.

— Чёрт, — выругался Игнат и остановился, озираясь по сторонам.

Я не понимала, что происходило и уставилась на девушку, которая пробиралась сквозь поток людей в нашу сторону. Успела разглядеть её смуглую кожу и кучерявые тёмные волосы. Увидев меня, она свела брови и сжала руки в кулаки.

— Игнат? — неуверенно позвала я, не отрывая от неё взгляда.

— На счёт три бежим, поняла? — он схватил меня за запястье, — Три! — и рванул с места, а мне ничего не оставалось, как бежать за ним, чтобы не упасть.

Я услышала новык вопли девушки позади нас, оглянулась и поняла, что та бежит за нами. Игнат расталкивал людей, которые покрывали нас бранью. Поднявшись на второй этаж, он завернул за угол и затолкнул меня в какое-то помещение, которое оказалось мужской уборной. Я ничего не успела сказать, как уже стояла в одной с ним кабинке.

— Что происходит? — ошарашенно спросила я, но Игнат прижал указательный палец к моим губам. Не вовремя в голове всплыла мысль, что я снова нахожусь с ним в туалете, вот только на этот раз он сам меня сюда затащил.

— Залезай, — прошептал он, указывая на унитаз. Он не шутил и мои брови сошлись на переносице.

Я поморщилась, но услышав за дверью крики быстро забралась на ободок. Положила ладони на плечи Игната, чтобы не упасть, а он обнял меня за талию. Мы замерли, когда дверь распахнулась, и в уборную, по всей видимости, влетела та девушка.

— Игнат, я знаю, что ты где-то тут с этой девицей. Выходи немедленно! — в её голосе слышались истеричные нотки.

Я старалась не дышать. Не знаю, чего я испугалась больше: девушки или реакции Игната, но идея раскрыть наше местоположение меня не радовала.

— Вы что здесь делаете! — раздался удивленный голос зашедшего мужчины.

— Не мешайте, — рявкнула она. — Игнатушка! — Её тень опасно приблизилась к нашей кабинке.

— Женщина, вы что себе позволяете?! А ну покиньте помещение, — не вытерпев взвизгнул мужчина. И это произвело эффект.

— Какая я тебе женщина, тупоголовый?! — взвизгнула она и, тут же позабыв о нас, удалилась. — Ты к окулисту давно обращался?

— Да ты, ты, хамка!

Девушка ответила не лицеприятными словами, и вскоре звук её шагов стих, а я расслабилась.

Мы постояли так ещё какое-то время. Я поправила волосы, пока взглядами пыталась донести до Игната, что мне требуются объяснения произошедшего.

Нам не повезло: тот мужчина стоял у раковин и чуть ли не с открытым ртом переводил взгляд с нас на открытую дверцу кабинки, из которой мы вышли. Я боялась представить, о чем он только подумал.

Игнат вёл меня окольными путями так, что на улицу мы вышли через подземную парковку. Я всё молчала, дожидаясь подходящего момента для вопросов и обдумывая произошедшее.

Девушка показалась мне знакомой, где-то я видела её, но не могла вспомнить где. Она знала Кедрова, и он определенно её тоже, но от чего-то не хотел с ней сталкиваться, что противоречило её желаниям. Хотя я не уверена в мотивах девушки: хотела она поговорить с ним или прибить?

Смуглая кожа, кудрявые волосы…

— Это была Диляра? — воскликнула я.

Игнат резко остановился и с прищуром посмотрел на меня. Его лицо изменилось, стало каменным и непроницаемым, глаза больше похожи на стёкла, а губы сложились в тонкую полоску. Я вздрогнула.

— Откуда ты знаешь? — заметив мой испуг, он прикрыл глаза, потирая переносицу. — Прости.

— Ничего…, — прошептала я, — видела ваши фото на её странице, — сказала я прежде, чем успела обдумать.

Гнев сменился удивлением. Это уже лучше.

— Ты искала мои фото? — он изогнул бровь.

Нет, лучше злись.

— Нет, — слишком быстро ответила я, — просто искала твой профиль, чтобы… чтобы написать по поводу той работы по истории, — вспомнила я, — да, у меня тогда не было твоего номера и я…

— Не утруждайся, я всё понял.

— Что ты понял, — с подозрением спросила я.

— Что ты без ума от меня, Ель, — он подмигнул и двинулся дальше, а я ещё несколько секунд оставалась на месте

Да, что он о себе возомнил?!

— Чтобы я была без ума от тебя, это… должен снег в мае выпасть! — дернув подбородком, догнав парня, заявила я, воспользовавшись словами Насти.

— По аккуратней со словами.

Мы вышли на центральные улицы, перешли дорогу и оказались на набережной. В реке отражались яркое весеннее солнце и пушистые облака.

Я остановилась и оперлась локтями о перила.

— Она бросила меня около года назад, — заговорил парень, хотя я уже думала, что не получу ответов, — аргументировав это моей бедностью. Хотя о каком достатке семнадцатилетнего подростка может идти речь, я не знаю.

— Ты любил её?

— Тогда думал, что да, но сейчас понимаю, что это была только влюблённость в её внешность, — он слабо ухмыльнулся и опустил голову, от чего чёлка закрыла его лицо.

— Она оказалась ещё той дрянью, — Игнат оттолкнулся от ограждения и я последовал за ним, боясь оборвать ту связь, которая образовалась между нами в эту минуту.

— Наши родители знакомы много лет, и когда-то давно решили, что было бы не плохо, если бы их дети поженились. Вот только они не учли наши желания, — с ненавистью выплюнул он. — Отношения с родителями у меня были никакие. Они хотели слепить из меня кого-то другого, а я же стремился развиваться в творчестве, сам найти своё предназначение в жизни.

Он замолчал, пока двое подростков не прошли мимо нас. Сел на деревянные качели и закинул руку на спинку. Я устроилась рядом, подобрав колени к груди.

— Я посвящал ей всё свое время, она вскружила мне голову, а после узнал, что в её кружке стервятников я был на первой полосе новостной ленты, — он едко засмеялся, но от этого смеха мурашки пробежали по коже.

— Но почему она так поступила? — не понимала я.

— Ей было смешно, весело смотреть, как я старался угодить ей, — из горла вырвался нервный смешок. — Боже, какое же это дерьмо, — он запустил ладони в волосы и оттянул их, запрокидывая голову.

Я поджала губы и в замешательстве взглянула на Игната, не зная, правильно ли то, что я хочу сделать. Но решив, что лучше что-то чем ничего, наклонилась и обняла его за торс, прижимаясь щекой к груди. Мышцы парня напряглись, но с запозданием он положил свою ладонь мне на спину.

— Эй, мелкая, ты что, плачешь? — хмыкнул он.

— Нет, но это так паршиво, что я не представляю, как ты пережил это.

— А я пережил? — он заправил выпавшую прядь за ухо, и я вздрогнула от его прикосновения по щеке.

— Зачем ты мне всё рассказал? — вопрос сорвался с языка неожиданно, и я закусила губу, боясь всё испортить.

— Не знаю, может устал держать всё в себе, а в тебе увидел того, кто не начнет смеяться или жалеть.

— Ты не подумай, я ничего такого не имела в виду, просто…

Я не договорила, потому что Игнат приложил указательный палец к моим губам, качая головой.

— Не надо.

И я, кивнув, поднялась за ним. Он протянул ладонь, а я вложила в неё свою, от чего-то улыбаясь. В груди стало тепло, а в животе появилось ранее незнакомое, но приятное чувство.

Глава 10. А может..?

Ангелина зашла в кофейню и окинула взглядом посетителей, но не нашла того самого, поэтому выбрала самый дальний столик и села лицом ко входу.

Помещение украшали книжные полки, ажурные лампы с тёплым светом над столиками и мягкие бархатные кресла.

— Добрый день, что будете заказывать? — подошла официантка с блокнотам в руках.

— Можно меню, — уголки губ приподнялись, но как только девушка отвернулась, улыбка на лице Ангелины погасла.

Она взглянула на часы, и с губ слетел раздражённый вздох. Итак припозднилась, а он… Расправила меню, начала читать состав блюд, но после первой же строчки уставилась в лист опустошённым взглядом.

Рядом упала тень, и Ангелине не нужно было поднимать голову, чтобы понять чья она.

— Ты опоздал, — она посмотрела в карие глаза, но тут же перевела взгляд на переносицу.

— И за это прошу прощения, не рассчитал время, — присаживаясь проговорил он.

— Ты никогда не умел этого делать.

— Мы встретились, чтобы поговорить по-человечески, как ты выразилась, или снова полаем друг на друга и разойдёмся? Если второе, то я, пожалуй, пойду, — он поднялся, но Ангелина его остановила:

— Ты прав, Толь. Прости, я просто напряжена, — на выдохе призналась она и протянула ему меню, но он покачал головой и одним движением руки подозвал официанта.

— Один кофе и зелёный чай, — будничным тоном заказал он, и Ангелина резко подняла голову.

— Что?

— Ты помнишь, — смутилась она от свой же реакции, на что Толя закатил глаза.

Его руки снова были закрыты свитером, зато край серебряной цепочки проглядывался на шее, но Ангелина сделала вид, что не заметила. На ней самой была белая водолазка, поэтому Толя не смог бы увидеть вторую половинку сердца.

— Итак, о чём ты хочешь поговорить?

— Я решила, что нам следует встретиться и всё разъяснить. Я чувствую вину перед Эланой, за то что ей постоянно приходится избегать совместных встреч, только чтобы не расстроить нас с тобой.

— Раньше её это не волновало, — пожал плечами Толя, принимая кофе и, дождавшись ухода официанта, продолжил, — она только смеялась с наших стычек.

— Раньше, позволь заметить, мы ненавидели друг друга! — вспылила девушка и, не подумав, ляпнула.

— А сейчас? — он усмехнулся.

— Не знаю, — Ангелина опустила взгляд в стол, отпивая горячего чая.

— И что ты от меня хочешь? — равнодушным тоном полюбопытствовал Толя.

— То есть это мне надо? — тут же воскликнула Ангелина, упирая взгляд напрямую в карие глаза. — И какой ты друг для неё?

— Поверь, я ужасный друг, — прошептал Толя. — Но я хочу знать: ты позвала меня ради неё или нас?

— Нас, — призналась она, — я устала от недопониманий и обид.

Он кивнул, и пару минут они сидели в молчании, каждый думая о своём и слушая спокойную музыку из динамиков заведения.

Ангелина украдкой поглядывала на Толю. С ним она становилось другой, более эмоциональной и живой. Ей хотелось сесть рядом с ним, положить голову на твёрдое плечо и закрыть глаза, слушая его дыхание. Но всё это осталось в прошлом. В прошлом, которое они не смогли донести до настоящего и, врятли, когда-то ещё смогут.

Они заговорили только тогда, когда и чай, и кофе закончились, и молчания уже стало невозможным.

— Я чувствовала себя ненужной, когда видела тебя на тусовках, особенно с другими девушками. Думала, что я никто по сравнению с ними. Я ревела в подушку по ночам, когда узнавала о твоей жизни из соцсетей, а не лично. Ты мне не говорил, где пропадаешь, и я волновалась, не высыпалась, а потом срывалась на тебе же. Я… Боже, какая же я дура — Ангелина закрыла лицо ладонями, глубоко дыша, стараясь сдержать слёзы. А Толя молча слушал и не перебивал.

— Я всегда была сильной, не боялась говорить людям правду, не боялась встревать в споры, но с тобой… С тобой всё это куда-то исчезло. Я забивалась в угол от своей беспомощности, не понимала, что во мне тебя привлекло. Но мне было страшно оказаться слабой, я боялась ошибиться, я боялась, что ты осудишь и сама же загнала нас в угол. Своими истериками и ревностью. Это я во всём виновата. Если бы не я… — она не закончила, замолчав, как только шероховатые пальцы сжались на её запястье.

В карих глазах она увидела свою же боль. Боль от невысказанных вовремя слов, которые могли всё исправить. Боль от потерянного шанса на счастливое будущее.

— Я никогда не думал, что тебе это важно, Ангелин. Почти все, с кем я имел дело, не интересовались моей жизнью, даже сестра. Я жил сам по себе, в своём мире. Только Элана звонила по вечерам и искренни хотела узнать, как мои дела. Но она для меня как моя часть и… — он сглотнул, не сводя взгляда со стола. — А потом я увидел тебя, по-настоящему увидел и всё позабыл. Но прошлые страхи не так просто забыть, и в какой-то момент всё это вылезло наружу. Я стал загоняться. Что я недостоин тебя, что ты ошиблась с выбором, что я причиню тебя лишь боль. Я же видел, как тебе тяжело, и всё больше отдалялся. Я был уверен, что так правильно, что тебе без меня лучше, но…

— Ты ошибся, — прошептала Ангелина.

— Да, мы оба ошиблись в своих суждениях, поэтому, если кто и виноват, то мы оба, но я в большей степени.

Она замотала головой, ей хотелось возразить.

— Не спорь, Ангелина. Я мужчина, а повёл себя как трусливая псина, поэтому дай хоть сейчас взять ответственности на себя.

Они снова замолчали. Ангелина услышала смех и подняла голову. Толя держался за виски, упираясь локтями в стол и смеялся.

— Вот мудак, даже не смог позвонить тебе первым. Всё сделала ты. Ангел, похоже ты всё-таки ошиблась, — он поднял глаза на неё, и в Ангелине что-то треснуло, сломалось и разрушилось.

Этот взгляд невозможно забыть, взгляд человека, который потерял всего себя, со всеми частями. Человека, который сделал это саморучно и добровольно.

— Нет, Толь… — прошептала Ангелина, поспешно вставая из-за столика.

Толя уже вышел из кафе, оставив купюру у чашки. Он стремительно уходил от дверей и от Ангелины, которая изо всех сил пыталась его догнать.

— Толя! Пожалуйста! Толя! — сквозь слёзы кричала она, но он не останавливался.

Его сгорбленная фигура становилась всё меньше и терялась за прохожими, что Ангелина практически потеряла её.

— Пожалуйста, — отчаянно прошептала она, сползая на бордюр, утыкаясь носом в колени.

Ангелина будто снова оказалась в том дне, когда всё разрушилось. Теперь она слышала глухие удары от падения её призрачных надежд на второй шанс. Разве можно что-то исправить, если это не взаимное желание? Разве может она что-то сделать без его помощи?

Ей тяжело дался этот шаг, пришлось переступить через свою гордость и запихать её куда подальше, чтобы не высовывалась. После ночного разговора с Эланой Ангелина не сразу вернулась домой, ещё какое-то время гуляла по улицам под небом, окрашивающимся в красноватые оттенки, а после заглянула в «Лайт» к Никите, который принял её с бутылкой яблочного сока.

Девушка не стала делится с ним своими переживаниями, перестраховываясь на всякий случай. Не хотела, чтобы родители узнали, что она всё ещё не отпустила Анатоля, хотя должна была, как говорили они, ведь он плохо на неё влиял, да и сам по себе не вызывал у них доверия и чувства уверенности. Считали, что такой как он закончит или с бутылкой в руках, или за решёткой. Ангелина, конечно, не соглашалась с ними, но перечить не могла, себе дороже.

Она вообще редко разговаривала с родителями по душам. Последний раз, который она помнила, был около пяти лет назад, и то закончился тем, что они стали строже следить за ней и какое-то время вовсе не отпускали гулять с подругами.

А после того, как она увидела смущение и затаённую радость на лице Эланы от приглашения Игната, что-то изменилось. Лежа в постели с задёрнутыми шторами, она решилась позвонить ему. Не успела опомнится, как уже слушала гудки с замиранием сердца. Ангелина уже успела пожалеть о содеянном, но услышав такой родной и заспанный с хрипотцой голос, сердце совершило кульбит. Она замерла и несколько секунд молчала, не в состоянии связать и двух слов.

— Нужно встретиться, — коротко сказала она, и не дав ему ответить, продолжила: — Я хочу поговорить.

Тишина. Ангелина проверила, не сбросил ли Толя, но нет, он оставался на связи, но молчал.

— Хорошо, завтра в кофейни «У дома» в двенадцать, пойдёт? — уточнил он.

— Да, — выдохнула и осознала, что не дышала.

Сердце билось с такой скоростью, что могло бы выпрыгнуть из груди меньше чем за секунду. Ангелина завернулась в одеяло, устремляя взгляд в потолок. Самые безумные идеи приходят в темноте, лёжа в постели, когда ты остаёшься один на один с собой. Но может эти идеи и есть самые верные и нужные, даже если такими не кажутся?

Но теперь, сидя на асфальте, она уже не знала: совершила ли ошибку, позвав его или наоборот сделала шаг вперёд?

Прохожие оглядывались, смотрели на неё, но никто не подходил. Ангелина так и сидела на бордюре до тех пор, пока холод не пробрал до костей, а мыслей в голове не осталось.

Но и домой она пошла не сразу, а ещё несколько минут прогуливалась по району, в котором прошло её детство. И тут на углу дома она увидела Элану.

— Элана! — крикнула Ангелина, ускоряя шаг.

Элана разговаривала со светловолосым парнем, но как только услышала своё имя, обернулась и поспешно скрылась за углом дома.

— Стой, — попыталась остановить её Ангелина на бегу, но завернув за угол, не увидела ни парня, ни Элану.

— Как сквозь землю провалились, — пробормотала она и нахмурилась.

Глава 11. Il tradimento di due

— Нет.

— Да.

— Я сказал — нет.

— А я сказала — да, — стояла на своем я. — Игнат, у тебя нет выбора, тебя уже утвердили.

— И кто, позволь узнать, утверждает?

— Я, — торжественно произнесла Настя, подошедшая к нам из-за спины Игната, который сложив руки на груди хмурым взглядом смотрел на меня. Нет. Прожигал.

Я позвала его для разговора, села на свой любимый подоконник и объявила, что с этого дня он танцует с Верой.

— Я не стану танцевать с Воркутиновой, Юдина, — категорически отказал Игнат, покачав головой.

— А у тебя отлично получается, — обратилась ко мне Настя с нотками недовольства в голосе. — Он уже не против танцевать, осталось уговорить на партнера.

— Ты бы сама с Воркутиной станцевала, Ель? Нет? Вот и у меня желания ноль.

Я огорченно вздохнула, прислоняясь плечом к стене. Конечно, отказ Игната был понятен, но, чёрт, как же мне хотелось над ним поиздеваться.

Однако я не стала давить и решила вернуться к этому вопросу позже. Спрыгнула с подоконника, но вышло неудачно. Нога подвернулась, и я полетела на пол, с которым не успела встретиться только благодаря мгновенной реакции Игната, схватившего меня за руку.

Он резко дёрнул меня вверх, ставя на ноги.

— Спасибо, — смущённо пробормотала я, но Игнат ничего не ответил. Всё ещё дулся.

Школьники бегали по коридорам, наслаждаясь большой переменой, и сбивали всех подряд. Я смотрела на них и вспоминала свое детство, когда я точно также носилась вместе с друзьями и сестрой, пока по нашей семье не ударила гроза, сломавшая её на две части.

Настроение однозначно ухудшилось.

— Я пойду.

Вероятно друзья замечали всё, что я скрывала, по моим глазам, ведь на них не наденешь маску, но редко что-то говорили. Я давно дала им понять, что никакие советы или жалость мне не нужны.

Сегодня ночью вновь мучили кошмары и бессонница. Я слонялась по дому, завернувшись в одеяло, разгоняя холодящею темноту светом фонарика. Папа снова не ночевал дома, и я не переживала оказаться замеченной.

Задремала я только под утро, но рингтон будильника вырвал из объятий сна. Желания идти в школу не было никакого, но и оставаться дома я больше не могла.

Хотелось побыть наедине с собой, поэтому я спустилась на первый этаж в библиотеку.

Между стеллажами стояли столы, за которыми можно было позаниматься. В углу находилась читальная зона с удобными мягкими креслами и подушками. В другом конце — зона техники, в которой установили компьютеры для работы учеников. Мне нравилось это место и часто здесь пропадала, иногда оставалась после уроков, читала или училась.

Сейчас я забралась в самый дальний угол, затерялась среди стеллажей, усевшись на уже излюбленный подоконник, уложенный подушками. Поначалу просто разглядывала пейзаж за окном, и ребят, играющих в баскетбол на спортивной площадки, а после достала из рюкзака фанфик, который одолжила у Игната и принялась читать.

Резко по ушам, вырывая меня из мрачной атмосферы истории, прошёлся звонок, но у меня стояло окно, поэтому я осталась на прежнем месте.

В библиотеке почти никого не осталось, но через пару минут неподалеку раздались шаги, и подняв голову, я встретилась со светлыми глазами незнакомого парня, остановившегося в метрах двух от меня. Он засунул руки в карманы брюк и облокотился о книжный шкаф.

— Я присяду? — он указал на кресло рядом с окном.

— Да, конечно, не спрашивай, — растерялась я.

Какое-то время мы молчали, и я вернулась к чтению, но вскоре меня начала напрягать эта удушающая тишина и то, что он просто сидел, сложив руки на животе, однако я не торопилась заговаривать первой.

По цвету формы я поняла, что парень из «В» класса, но раньше я его не замечала.

— Меня, кстати, Матвеем зовут, — он улыбнулся во все зубы, будто прочитал мои мысли, продолжил: — Ты меня, наверно, не видела, я просто в коридоры школы обычно не выхожу и нигде не участвую.

— Я Элана, приятно познакомиться, — машинально ответила я, ощущая кожей всю неловкость ситуации.

— Я тебе помешал? — он почесал затылок, улыбаясь с оттенком вины в глазах. — Ты хоть и читала, но мне показалось, что ты грустила.

— Нет, всё в порядке, правда, — заверила я парня.

— Обычно подобные слова подразумевают иное, — точно заметил Матвей, а я не нашлась, что ответить, потому что он, к сожалению, прав. — Но я не стану настаивать.

Я ничего не ответила и снова уткнулась носом в страницы. На время даже забыла о чужом присутствии, но он напомнил о себе неряшливым кашлем.

— Прости, я хотел попросить твой номер, вдруг, согласишься погулять как-нибудь.

Его короткие пшеничные волосы подчеркивали форму головы и контрастировали с тёмными бровями. А на скуле красовалась россыпь родинок. Интересно. Опустив глаза ниже, я приметила кольца на его пальцах.

От нелепого созерцания Матвея меня отвлёк телефонный звонок.

— Элана, срочно, приходи сейчас же в парк. Я буду ждать тебя у гипсовой лисы, — Толя сразу же бросил, не дожидаясь ответа.

Что-то было не так. Я чувствовала, что он не спроста позвонил мне в середине учебно дня.

— Матвей, прости, но мне нужно бежать. Давай в следующий раз, — я быстро собралась и с тревогой в душе выбежала из школы.

Он сидел на скамейке под раскидистым деревом, наклонившись и уперев голову в ладони. Подойдя ближе, я беспокойно окинула его взглядом, а когда Толя поднял голову, во мне что-то ёкнуло. Он выглядел потерянным, глаза покрасневшие, мешки под ними говорили больше, чем слова.

— Что с тобой? Ангелина? Она весь день никакая, — сказала я первое, что пришло в голову.

Он вздрогнул и с недоумением посмотрел на меня, а потом на его лице промелькнуло понимание.

— Нет, — замолчал и отвернулся. Я присела рядом, не решаясь задать следующий вопрос.

— Я… Чёрт, как всё сложно, — с неожиданной злостью воскликнул Толя и подскочил на ноги, но оглянувшись сел обратно.

Я накрыла его руку ладонью, стараясь успокоить.

— Толь, расскажи, тебе станет легче, и я помогу, чем..

Он горько усмехнулся, а я сглотнула ком в горле.

— Ты не сможешь мне помочь, принцесса.

— Но…, — я не договорила, потому что он прижал указательный палец к моим губам.

— Элана, я хочу, чтобы ты знала. Я всегда был и буду на твоей стороне. Всегда буду рядом, даже если ты прогонишь. И я приму…, — он сглотнул, слова давались тяжело, — любое твоё решение.

— Толь, не тяни, мне страшно — взмолилась я, затаив дыхание.

— Настя лжёт.

Два слова.

Два, мать их, слова.

— Я не понимаю, — сглотнула я.

— Чёрт, это так глупо и отвратительно звучит, но, — он подскочил и запустил ладонь в волосы, оттягивая их в сторону, — для неё ты — работа, за которую ей платит...

Бах!

— ...твоя мать, — закончил Толя.

Ба-Бах.

Я рассмеялась, не веря его словам:

— Толя, ну и шутник. Ты ради…

— Да не шучу я, Элана! Не шучу! — он резко перебил меня.

Улыбка сползла с лица, когда он включил запись на телефоне:

— … не человечно! — Толя.

— Слушай, а не ты ли решал все вопросы кулаками? Или набить кому-то лицо — человечно? — смеясь спросила Настя. Её голос плохо слышно, но это точно была она.

Молчание.

— Но ты можешь не беспокоиться, потому что скоро этот «бесчеловечный поступок», как ты говоришь, закончится. Осталось подождать всего два месяца, ей исполниться восемнадцать, и всё — аривидерчи, моя дорогая.

— Выключи, — голос не слушался, а руки дрожали.

Правда не жалела, она хлестала меня по лицу. Сердце искало оправдания, но... Но нет оправданий человеку, который оказался настолько гнилым.

Перед глазами мелькали все моменты с Настей, когда она поступала жестоко по отношению ко мне. Все её язвительные и обидные слова, нежелание разговаривать, странные советы, её отстраненность от нас на прошлой неделе, всё приобрело смысл.

Я тяжело вдохнула, хватая ртом воздух.

Мама. Подняла голову, чтобы не выронить слезу. Я не хотела плакать. Не из-за них. Но… мать их, как сложно. Меня предало два близких человека. Не смотря на то, что с мамой после развода родителей я виделась всего несколько раз, в глубине душе таилась надежда на возобновления наших отношений в будущем. Но все мои детские мечты рухнули за одну грёбанную секунду.

— Ты знал, — хрипло сказала я. — Ты именно поэтому пропал из моей жизни в начале весны, да? А я думала, ты хочешь побыть один после разрыва с Ангелиной, идиотка, — хмыкнула я.

— Элана, я…

— Ты знал и молчал! Ничего не говорил! — вспылила я сквозь подступающий ком в горле. — А может ты был заодно с ними, а? И это был ваш план — рассказать мне всё за несколько дней до дня рождения? Но вы поторопились, можно было и подождать! — я кричала на Толю, видела, как каждое слово причиняет ему сильную боль, но не могла остановиться. Хотелось затопить всех своим отчаяньем.

— Нет, нет, — он качал головой, но я не слушала его.

Прохожие с опаской посматривали в нашу сторону, но мне было плевать. Сейчас я была одна. Одна со своим кровоточащим сердцем.

Я как будто вернулась в детство, на то самое поле, на котором меня предали, бросили.

Ветер стал сильнее, хлестал в лицо, поднимал рыжие пряди и метал их из стороны в сторону. Я не обращала на него внимания, просто бездумно шла прочь, захлёбываясь в слезах, которые всё-таки взяли вверх. Мне было плевать. Плевать на непогоду, на косые взгляды, на начинавшийся дождь.

Я всегда считала, что, чтобы не произошло — всё к лучшему, но сейчас не могла найти ни одного плюса.

Я ушла достаточно далеко от Толи, который впрочем и не шёл за мной, на что в глубине души я надеялась. Легла на деревянной качели, протянув ноги, и закрыла глаза. Хотелось исчезнуть, раствориться в омуте боли.

Дождь уже хлестал по лицу, больно бил по коже. Одежда быстро намокла и не приятно прилипла к телу, но было всё равно.

Не знаю, сколько я пролежала, открыла глаза, только когда почувствовала лёгкое прикосновение чьих-то рук к моим плечам.

— Ты что здесь забыл, Кедров?

— Тебя.

Я хмыкнула, вспомнив похожую ситуацию тогда в школе после разговора с Верой.

— Элан, пойдем, — осторожно проговорил Игнат, с опаской наблюдая за мной.

Он промок до нитки, тяжело дышал и был встревожен. И с чего бы это?

Я позволила ему увести себя из парка и посадить в такси. Ничего не спрашивала, а Игнат не говорил. Приобнял меня за плечи, а я положила голову ему на грудь, желая забыться. Одно я знала точно — он в курсе произошедшего.

Царящая тишина не давила, а наоборот успокаивала и усмиряла, теперь после рыданий меня клонило в сон, от чего я уснула в машине. Следующие события в моём сознании сохранились лишь отрывками. Помню как Игнат взял меня на руки, как залаял Тей, как Кедров укрыл меня одеялом и как что-то прошептал на ухо, но я не запомнила его слов.

Кошмары решили, что моё состояние идеальный повод для наступления, поэтому я спала тревожно. Постоянно вскрикивала, металась по кровати, что-то шептала, стараясь избавиться от назойливых картинок детства. Сквозь сон я слышала знакомый голос, но тут же кошмар менялся другим, отчего я терялась в их содержании.

— Стой! — закрытыми глазами, находясь на грани между сном и реальностью, я ухватилась за руку Игната, держась за неё со всем отчаянием, что во мне было, как за спасательный круг. Но разве сможет он помочь во время шторма в открытом море?

Только после того, как он лёг позади меня, прижав к себе и обняв за талию, я смогла поспать спокойно, кошмары отступили и не мучили до следующего утра.