Гроза Мечты. Полная Трилогия

О жанре

Роман-кинолента — это литературно-художественная форма, находящаяся на стыке нарративной прозы и сценарного мастерства. Ключевой особенностью жанра является кадровое построение текста: повествование разбито на дискретные визуальные блоки (микро-сцены), имитирующие монтажную склейку в кино.

В отличие от классического романа, здесь минимизирована внутренняя рефлексия героя, передаваемая через поток сознания; вместо этого психология персонажа раскрывается через внешнее действие, визуальную детализацию и динамику смены планов. Текст конструируется с учетом «зрительского», а не «читательского» восприятия, где синтаксис диктует ритм и скорость «просмотра» сюжета в воображении.

Примечание автора: Данное издание представляет собой текстовую адаптацию проекта. Это литературный каркас истории. Полноценная версия «Грозы Мечты» существует как мультимедийный проект с кинематографичными кадрами, созданными для полного погружения в атмосферу. Здесь же перед вами — чистое слово, позволяющее вашей фантазии самой выступить в роли режиссера.

Часть 1 Серия 1

Комната напоминала забытую декорацию к фильму о закате империи. Не школьник здесь жил, а эпоха, забывшая уйти. Обои, пережившие смену строя, соседствовали с постером «Пепси» из девяностых. Занавески были сшиты из бывших штор районной столовой и висели так плотно, будто выполняли государственный заказ по борьбе со светом. Солнце за ними существовало лишь теоретически. В углу доживал свои дни фикус. Листья его держались не на воде, а на привычке. Привычка есть самая выносливая форма жизни. Она переживает империи, семьи и людей. Умирает привычка только тогда, когда её перестают кормить оправданиями.

Худощавый юноша лежал на диване. Пружины упирались в его спину с той же настойчивостью, с какой пенсионеры прорываются к окну регистратуры. Зелёные глаза смотрели на занавески, пыль на которых давно выводила знакомый профиль Горбачёва. Тонкие его пальцы сжимали пульт от «Витязя», а чёрный корпус телевизора был заклеен скотчем в трёх местах. Он нажал красную кнопку. Раз. Два. На третий раз экран телевизора вздохнул и погас, втянув последний луч света.

— Раньше было два канала, — прошептал он, кутаясь в плед. — Первый и Второй. И всё. А теперь… триста. И смотреть нечего.

Хулиган швырнул пульт в холодильник «ЗИЛ», который завыл в ответ адским скрипом, словно голодный пёс; на нём болтался магнит «Курск-2020».

Сон накрыл несчастного ватным одеялом всесоюзного образца. Приснилась ему зимняя дорога, по которой он ходил в школу. Тихо падал снег, похожий на пенопласт, а домишки кособочились, словно души, отвергшие небеса ради земной свободы. Юноша побежал по сугробам, пытаясь удрать от мыслей о ЕГЭ, но дорога вела только к сельскому клубу, где на сцене вечно крутился знакомый диск.

Разбудил парня резкий треск будильника «Сибирь», который звучал как гудок «Уралмаша», возвещающий смену на заводе. За окном поднимался рассвет так же неубедительно, как обещания тех, кто правит странами, но не душами.

Он медленно встал с дивана, как в поликлинике, услышав свой номер. Глаза слипались, но тело уже действовало без участия мыслей. Одна рука выключила будильник, другая опёрлась на тяжёлый стол. Стол за свою жизнь видел многое и многих. Отколотые углы и тёмные чайные пятна хранили прошлое лучше любого дневника.

— Когда это кончится… — тихо сказал он.

В пустоте перед ним угадывалась мелким шрифтом надпись о его дальнейшей судьбе без свежего воздуха. Прошлое не отпускает потому, что будущее так и не пришло. Когда впереди пусто, назад тянет сильнее.

С трудом мученик натянул толстовку, которую два года назад купил на рынке. Принт «Metalion» на груди выцвел так сильно, что напоминал просто грязное пятно. Ноги привычно нырнули в ботинки, корка засохшей грязи на них давно стала частью дизайна.

Скрипучая дверь приоткрылась с капризом, от которого свело зубы.

Во дворе стояла старая одноколёсная тачка, вокруг неё деловито толпились гуси. Они лениво щипали прохудившийся борт, словно искали то ли семечки, то ли смысл жизни, впрочем, и то, и другое здесь давно потеряло всякое значение.

Завидев Ламаза, гуси встрепенулись: в их мире он был не человеком, а сладкой мишенью. С дьявольским «га-га-га» крылатые охранники бросились к нему, проверяя на вкус его потерянность, спрятанную под выцветшую толстовку. Юноша осторожно прыгнул в тачку и уставился в небо. Солнце лениво переваливалось через крышу соседского сарая, заливая двор светом. На секунду показалось, что здесь даже тихо.

Мгновение покоя лопнуло, как мыльный пузырь. Реальность вломилась в его жизнь с треском и громом среди ясного дня.

— Ты что разлёгся? А ну иди сюда! — прогремело сзади, словно сам небесный суд призвал к ответу.

Из тёмного зева гаража выплывала фигура деда. Он стоял, покачиваясь в замасленном комбинезоне, как призрак советского автопрома. От него несло перегаром так, что, казалось, воздух вокруг начинал плавиться.

— Ламаз, — погрозил пальцем дед, пытаясь сфокусировать взгляд. — Был бы ты «Камаз», цены б тебе не было. А так... Ветром тебя шатает. Жрать надо, а не по углам шляться!

Гуси, потеряв интерес, разошлись. Внук выбрался из тачки и побрёл к гаражу, волоча ноги, будто на подошвах висели гири. Каждый шаг давался с трудом. Ему не хотелось туда, где темно.

В гараже пахло бензином, маслом, железной стружкой, махоркой и, возможно, временем. Этот запах въедался в кожу, одежду и мысли, не давая покоя. Посреди хлама, как чёрный кит, выброшенный на берег, стояла «Волга».

— Глянь, стерва, — сорвал дед чехол, плюнув под колесо. — Всё течёт. Никакого порядка. Подержи-ка тормоза.

Старик нагнулся под капот, смачно ругнулся и выбрался обратно, размахивая ржавым ключом.

— Ты там держишь? — спросила его пьяная воля, пропахшая старым законом.

— Держу! — крикнул Ламаз, устроившись за рулем.

— Держу! — передразнил старый.

— Да, держу, — повторил юноша.

— Я в твои годы в Афганистан чуть не уехал! А ты даже кашу не можешь осилить, — фыркнул пенсионер, снова ныряя под капот.

Хитрец почувствовал, что чья-то тень нависает над ним. Дед шагнул ближе, дергаясь, как строительные леса. Его сила, не найдя смысла, постоянно превращается в крик.

— Ничего не умеешь делать! — внезапно рявкнул старик, бросаясь к внуку.

Юноша выскочил из машины и увернулся ловким прыжком уклониста, разгоняясь к выходу. Пенсионер хотел продолжить свои слова, но несчастный уже летел по двору, не оглядываясь назад. Дверь в дом захлопнулась за спиной с тяжёлым стуком, отрезав его от того, что этот мир ему навязывал.

Внук прислонился к двери, тяжело дыша. В комнате снова пахло борщом, который дед не доварил утром, и тёплым йогуртом, что стоял на окне. Бунтарь свалился на диван, чувствуя, как одиночество обнимает его.

— Как же я устал от всего, надо валить, пока не поздно, — прошептал он, глядя в потолок.

Вдруг телевизор ожил сам. Просто вспыхнул синим, заливая комнату мертвенным светом. Звука от него не было, только тонкий, на грани слышимости, электрический писк заполнил старую комнату. Зеленоглазый замер, глядя в экран, но не увидел изображения. Мальчик начал ходить по комнате, как медведь в клетке, только клетка была не из железных прутьев, а из липкого страха, непонимания и едкого послевкусия родительского перегара.

Страх внутри был очень ощутимый, как когда тебя вызывают к доске, а тему ты не успел выучить или просто поленился. Его не отпускала мысль, что рядом стоит кто-то чужой, чей взгляд проникает прямо в душу, может, его собственный. Но сегодня к этому добавилось что-то странное, почти неуловимое в закрытой комнате.

Бунтарь нервно остановился у окна, глядя на серый двор. Там, где среди сараев бегали гуси, гоняя уток, мелькнула тень, которая легко складывалась в треугольник. Мальчик прищурился, но видение исчезло, оставив лишь гнетущее чувство, что он здесь не один. Одиночество, его вечный спутник, сегодня казалось особенно тяжёлым.

И тут Ламаз вспомнил Свету. Единственную, кто в классе умел задавать вопросы, на которые не было ответов. Может, у неё есть объяснение происходящему? Или хотя бы надежда, что всё в порядке и крыша не поехала, а реальность обещает сюрпризы.

Он потянулся к телефону на столе. Экран озарил его лицо снизу, сделав хитреца чужим в свете фонаря. Большой палец замер над клавиатурой. Написать? Значит признать себе, что слаб и не справляешься. Но молчание в комнате стало таким плотным, что его можно уже было потрогать кончиками пальцев.

— «Привет, ты занята?» — написал юноша.

Мальчишка посмотрел на сообщение и тут же пожалел. Теперь он был не просто напуган. Он был напуган и ждал ответа. А ждать ответа — это хуже, чем сидеть у зубного врача, когда тот уже достал свои инструменты и собирается пилить зуб.

Кофейня «Султан» была дырой во времени: низкий потолок, самодельные фонарики, висевшие над столиками. На двери висела табличка: «Курить можно, но лучше не надо». На стойке под стеклом мумифицировалась пахлава, помнящая ещё прошлый кризис в стране.

У тротуара с шипением остановилась «пятёрка» цвета зелёной тины. Колёса скрипнули, и из пассажирской двери вышла девушка лет восемнадцати-двадцати с русыми волосами, собранными в хвост, одетая в тёмные джинсы и красную клетчатую рубашку. Машина скрылась в облаке пыли, оставив Свету одну. Она вздохнула, глядя на экран телефона, где светилось непрочитанное сообщение от одноклассника.

Воздух взорвался без предупреждения. Плотная ударная волна откинула одноклассницу в сторону, издавая свист. Она пропахала плечом гравий, перекатилась, но телефон из рук не выпустила. Её рефлексы сработали быстрее мыслей в голове.

Из клубов дыма вышла Надира. Ей было сорок, но в ней кипела энергия, способная сдвинуть горы. Минерал подпитывал клетки Нады, делая её тело в разы моложе, и позволял менять лица на более молодые. На женщине была огромная тёмно-фиолетовая накидка, подпоясанная широким ремнём, а на спину падала чёрная длинная коса, отчего она казалась героиней древних легенд. Надира подняла руку, и перед ней вспыхнул щит из света.

— Цыпа, не подведи, — сказала Надя, мотая головой.

Света медленно поднялась, отряхивая колени и забрасывая телефон в карман. В её правой ладони вспыхнула искра. Яркий жёлтый свет вытянулся в струну, загудел и затвердел, превращаясь в узкий металлический клинок, сияющий холодным, неземным блеском, словно выкованный из осколков звёзд, что некогда освещали Эдем.

— Ты мне разбила телефон, — произнесла девушка.

Нада резко метнулась вперёд и ударила её ногой. Свету отбросило на пять метров, пыль взвилась столбом. Она приземлилась на ноги, ровно скользя по земле. Между ними раскинулась пустая пыльная площадь, залитая холодным светом утреннего солнца.

На долю секунды девушка превратилась в вертикальный росчерк света, возникнув вплотную к наставнице. Меч свистнул, метя в шею, но Надира даже не моргнула. Её левый локоть вспыхнул белым пламенем, встречая лезвие. Звон металла в этот момент был похож на удар гигантского колокола. Воительница попятилась, но женщина шагнула вперёд, вдавливая оборону ученицы. Она выбросила кулак, из костяшек вырвался сгусток энергии, как выстрел в упор. Одноклассница ушла перекатом, снова исчезла и возникла за спиной женщины, выбивая ей опорную ногу подсечкой.

Надя рухнула, но земли не коснулась. Она растворилась в воздухе и материализовалась в трёх метрах, уже твёрдо стоя на ногах. Щит на её руке истаял дымом, а в ладони возник тяжёлый охотничий нож с тёмным, матовым лезвием.

Девушка посмотрела на свой телефон. Экран уже превратился в паутину из осколков.

— За телефон я бы тебя сама тут закопала, — буркнула она, убирая сияющий меч. — Минус фотки и ползарплаты. Спасибо большое.

— Это тот самый одноклассник написал? — кивнула Нада на убитый гаджет, пряча нож в невидимые ножны. — Из-за которого ты на экзаменах дёргалась?

Света тяжело вздохнула. Отрицать было глупо, но Надира видела людей насквозь, и никакие щиты тут не помогали.

Внутри «Султана» пахло жжёным сахаром и кардамоном. Надира варила кофе сама, стоя у песка. Никаких кофемашин, только медь и огонь. Ритуал, который нельзя торопить и ломать.

Света сидела за дальним столом. Столешница, изрезанная временем и ножами, хранила историю всех местных драк и свиданий. Девушка вертела в руках чёрный кирпич, бывший когда-то смартфоном. Она всё нажимала кнопку питания, надеясь на чудо, но экран оставался мёртвым.

— У нас теперь спарринги без предупреждения? — бросила воительница, не поднимая глаз.

Ди подошла неслышно. Керамическая чашка звонко стукнула о дерево перед носом ученицы. Чёрная жидкость в ней даже не шелохнулась. Женщина, внимательно посмотрев, не села. Она плотно нависла над столом, скрестив руки на груди.

— Не прикидывайся дурой, Света. Тебе не идёт совсем, — сканировала Надира. — Ты правда собралась втянуть его в это?

Света дёрнула плечом, отхлебнула кофе и поморщилась.

— Втянуть во что? — удивилась она.

— В свою жизнь, конечно, — наклонилась Ди ниже, заглядывая ей в зрачки. — Представляешь, как это будет? «Ламаз, познакомься, это моя подруга, ей по паспорту лет сто, но она сохранилась благодаря минералу»? Он решит, что ты чокнутая на голову. Или что ты водишься с ведьмой.

— Не преувеличивай, — фыркнула девушка, отводя взгляд. — Ты выглядишь на тридцать. Максимум. Ну, может, с хвостиком.

— И без косметики, — усмехнулась женщина. — Внешность — это просто обертка, Цыпа. Фантик. Важно то, что под ним, а там у нас с тобой настоящие зубы.

Надя выпрямилась и отошла к стойке.

— Пей и думай, что скажешь ему, когда спросит, почему ты не отвечаешь так долго, — бросила она.

Телефон на полке забился в истерике. Звук был слишком резким для мирного утра, слишком настойчивым для обычной случайности. Старый аппарат вибрировал, сдвигая пыльные гайки. Дед схватил трубку, рявкнул короткое «Да!», и лицо его мгновенно посерело. Так сереют стены перед тем, как в них врезается снаряд.

— Ламаз! — крик старика сорвался на визг. — В дом! Живо!

Но сам он бросился не в дом. Старик прыгнул в «Волгу», мотор которой взревел раненым зверем. Машина рванула с места, сбивая пустые ящики, и через секунду уже скрылась за поворотом, оставив внука одного в облаке выхлопных газов. Облако медленно оседало, а вместе с ним оседало и ощущение, что сейчас произошло нечто необратимое.

Юноша замер на месте, щурясь от солнца. Он проводил её взглядом, чувствуя, как внутри что-то сжимается, ибо пенсионер редко уезжал так поспешно.

Часть 1 Серия 2

Где-то в конце улицы жарко ухнуло. Не громко прозвучало, но земля под ногами вздрогнула так сильно, что по телу мальчика холодно пробежали мурашки. В небо поднялся столб рыжей пыли. Из этого марева вынырнули два силуэта: угловатый чёрный джип и потёртый УАЗ с турелью на крыше.

Возле машин копошились три фигуры в синем камуфляже. Один таскал за спиной два автомата, другой щупал под курткой пистолет-пулемёт, третий прижимал к груди старый помповый дробовик. Выглядели они не как солдаты. Скорее, как обычные рабочие, которых заставили надеть костюмы для дурацкого корпоратива с оружием. В них была только деловая суета людей, привыкших делать грязную работу без лишних вопросов. Боевики расставляли какие-то треноги с проводами, готовясь к прибытию ученых.

— Ничего себе... — прошептал Ламаз, испытывая юношеское любопытство.

Взгляд хитреца плавно упал на сарай, покрытый синим шифером. И сразу вспомнилась воздушка, что дед подарил ему на четырнадцать лет, чтобы гонять грачей с огорода, а не усмирять бунт, который стремительно рос в душе. Юноша рванул туда. Хитрец понимал, что это глупо. Но глупость иногда была единственным способом почувствовать себя живым. Доска, прибитая к земле, раздражительно скрипнула, паутина зацепилась за тёмно-русые волосы, но старая винтовка, холодная на ощупь, с гордостью легла в руки бунтаря.

В это же время в кофейне «Султан» Надира напрягалась, чашка в её руке чуть не треснула от хвата.

— Началось, — сказала она.

Оружие одноклассницы, прислонённое к стене, вспыхнуло ослепительным светом и взмыло вверх, пробив потолок.

— Опять штукатурить, — вздохнула Ди и растворилась в воздухе.

Клинок с глухим стуком вонзился в землю прямо между камуфляжными фигурами, ещё секунду дрожа, как камертон. Ударная волна раскидала кур, которые испуганно бегали во дворе. Через мгновение девушка материализовалась из луча света на месте воткнувшегося меча. Надира появилась вдали от неё, около стога сена, готовясь наблюдать.

За спиной Светы с сухим треском развернулись крылья из сотканного, вибрирующего света, освещая двор и отбрасывая далёкие мягкие тени.

Синтетики открыли огонь без предупреждения. Никаких «брось оружие» не последовало, просто нажали на спуск.

— Круто... — выдохнул Ламаз, высовываясь из-за сарая. Ему казалось, что он смотрит стрим. — Как в игре...

Пока воительница отбивалась от вражеских пуль, перемещаясь туда-сюда, зеленоглазый, не обращая внимания на серьёзность происходящего, уже оценивал зрелище так, как оценивают ролики с анбоксингом редких игровых скинов.

Реальность коснулась фантазёра мгновенно.

Пуля прошила дощатую стену сарая, как бумагу, и ударила его в грудь. Не было ни героической музыки, ни замедления времени. Просто тупой, горячий удар, выбивший воздух насквозь, после которого Ламаз рухнул лицом в землю, задыхаясь от собственной крови. Реальность всегда приходит без предупреждения и без спецэффектов.

— Цыпа, прикрой его! — раздался сверху голос Надиры.

Женщина появилась прямо перед строем решительных стрелков. Надя не бежала, она текла сквозь пространство. Синтетик с бородой нажал на спуск, но автомат в его руках вдруг дёрнулся, вырываясь из пальцев, и повис в воздухе, словно в невесомости. Второй боевик растерянно смотрел, как его «Узи» улетел высоко в небо.

Света, сияя крыльями, появилась рядом с Ламазом.

— Дурак, — прошипела она, сдерживая смех и гнев одновременно. — Какой же ты дурак.

Одноклассница прижала ладонь к его кровавой ране.

— Ты ещё мал, чтоб умирать, поэтому будешь жить, — прошептала воительница.

Бунтарь почувствовал, как в грудь льётся жидкий огонь. Боль сразу исчезла, сменившись диким, звенящим напряжением, будто его подключили к розетке. Лёгкие расправились, жадно глотая бесконечный воздух.

— А графика... ничего такая... — прохрипел мальчик, улыбаясь. — Давно такой не видел.

Надира не стала ждать перезарядки. В её руке сгустился плотный свет, приняв форму изогнутого клинка. Одним рывком она оказалась за спиной ближайшего наемника. После ловкого взмаха тело противника грузно осело с глухим стоном, словно из него выдернули стержень.

— Лови! — швырнула нож женщина Свете.

Девушка перехватила его в воздухе, но Надя уже исчезла, материализовавшись на коньке крыши. На плече наставницы расплывалось тёмное пятно, шальная дробь всё-таки случайно зацепила её. Она присела, накрыв рану ладонью, из которой лился тёплый белый свет.

Внизу же что-то изменилось. Оставшиеся двое боевиков вдруг зарычали, их звук был нечеловеческим и влажным, а вены вздулись и полыхнули фиолетовым неоном, просвечиваясь сквозь одежду. Человек боится смерти, но они использовали её как батарейку.

Теперь из стволов летел не свинец, а сгустки фиолетовой плазмы. Первый же мощный залп разнёс угол сарая в щепки, наклонив другую часть. Свету взрывной волной швырнуло на землю, нож Нади вылетел из руки и заскользил по грязи прямо к испуганным ногам Ламаза.

Боевики наступали ближе, поливая двор ярким огнём. Но с каждым выстрелом с ними творилось жуткое. Кожа высыхала, на лицах прорезались глубокие борозды морщин, чёрные волосы прямо на глазах седели и выпадали. Синтетики сжигали свою жизнь ради убойной силы. Каждый выстрел громил всё вокруг, превращая стены в пыль, оставляя на земле обугленные кратеры.

Когда Ламаз увидел нож, страх отключил мозг, оставив только голые инстинкты. Он схватил рукоять, вскочил и бросился на ближайшего стрелка, дряхлого старика в мешковатой форме, который ещё секунду назад был молодым парнем.

Бунтарь не умел прыгать красиво, в этот момент он споткнулся, поскользнулся на гильзах и просто с размаху воткнул лезвие врагу под рёбра. Нож вошёл мягко, издавая чавкающие звуки.

Синтетик захрипел, выронил оружие и повалился на зеленоглазого, придавив его своим весом. В нос мальчика ударил запах старого, немытого тела и палёной плоти.

Ламаз в страхе отпихнул труп и отполз, глядя на свои руки, которые были в чужой крови.

— Я его... — заикнулся он.

Второго добила Света. Она телепортировалась за его спину, вогнала меч в грудь, и тот упал, не успев произнести слов.

Мальчишка тихо поднялся, но его плечи сжали невидимые тиски. Он попытался отряхнуть свой страх, но чувствовал, что его глаза кричали о том, что всё реально.

Витя Топор шагнул из-за УАЗа, словно возникнув из пустоты. Высокий, тёмноволосый, коренастый мужчина в красной жилетке, надетой поверх тёмной рубашки, и в тёмных джинсах. На поясе у него столько инструментов и ножей, что можно трижды починить танк. Не зря он себя именует «механик ада».

— Опять я всё веселье пропустил, — пнул он искорёженный автомат. — Ненавижу Синтетиков. От них много грязи.

— Ты вовремя, ничего не пропустил, — спрыгнула Надира.

— Пробки, — буркнул гигант, переведя тяжёлый взгляд на Ламаза. — А это ещё кто? Детский сад на выгуле?

— Это друг Светы, — кивнула Ди на девушку, которая стояла рядом с хитрецом. — Если бы не он, нас бы тут прижали. Ну, или мы бы его хоронили. Одно из двух. На твой выбор.

— Синтетики... — прошептал зеленоглазый, глядя на высохшие трупы. — Мы что... воюем с ними?

— «Мы»? — переспросил мужчина, чиркая зажигалкой. — Пацан, ты штаны сначала подтяни. У нас тут не Зарница, а нормальные мужики такие вопросы не задают.

От вопроса бунтаря повеяло детством, а детство здесь считалось роскошью.

Одноклассница схватила Ламаза за локоть и оттащила в сторону, к ржавому мангалу, в котором гнил прошлогодний мусор. Подальше от взрослых, которые деловито обыскивали трупы.

— Ты понимаешь, что здесь происходит? — зашипела она, оглядываясь. — Какого ты вообще залез сюда? Сидел бы дома! Когда надо, не выгонишь тебя. А сейчас пришёл.

— Передумал, — сказал он, глядя, как муравей ползёт по трещине в земле. — Слушай, Свет... Я хочу знать очень подробно. Кто эти... Синтетики? У меня много вопросов.

— Мы сами толком не знаем, — отвела она взгляд, нервно теребя край рубашки. — Знаем только то, что удается выбить из них.

— Класс, информативный диалог, — сплюнул Ламаз в траву, вкус крови во рту его раздражал. — Ладно, пойду у деда спрошу. Если он, конечно, вернётся, старый пень.

Света резко повернулась к нему, её зрачки расширились, заполняя радужку чернотой и удивлением. Бунтарь почувствовал, как в висках кольнуло, будто ледяная игла коснулась на секунду мозга.

— Ты... приёмный? — выдохнула она.

— Ты в голову мне залезла? — приблизился мальчик. — Не делай так больше.

— Короче, детсад, — пробасил Витя Топор.

Он подошёл ближе, поигрывая своим оружием. Это был жуткий гибрид: пожарный топор, в рукоять которого встроен механизм пистолета-пулемёта.

— Мелкий с нами или как? — спросил он, глядя на зеленоглазого сверху. — Если нет, стираем память и вали на все четыре стороны. Если да... ну, памперсы не выдаём.

Ламаз тут же задумался. Внутри него боролись два чувства. Первое — животный ужас. Здесь не было сохранений. Вон та куча пепла, которая была людьми, не возродится на чекпоинте. Но второе чувство... Оно было сильнее. Азарт. Дикий, пьянящий азарт. Всю жизнь юноша гнил в этой комнате с ковром на стене, а теперь реальность треснула, и из трещины попёр настоящий контент. Это был шанс перестать быть NPC в чужом сценарии, написанном заранее.

— А пробный период есть? — спросил он, пытаясь сдержать дрожащий голос.

Надира усмехнулась и забрала без злобы свой нож, который тут же растворился в её руке дымом.

— Наглый какой, — констатировала она.

Света закатила глаза так, что казалось, они сейчас сделают полный оборот.

— Да идите вы, — простонала она. — Герои мамкины.

Она сделала шаг назад и исчезла. Просто стёрлась из воздуха, оставив после себя лёгкое колебание, как над раскалённым асфальтом.

Витя положил свою тяжёлую ладонь на плечо Надиры, прежде чем двор опустел.

— Бывай, пацан. Дверь запри, — крикнул Топор.

Зеленоглазый хитрец вернулся, потряхивая растрёпанными волосами, и с энтузиазмом попытался открыть двери джипа, стоявшего неподалёку.

— Да чтоб вас! — гневно выругался мальчишка, когда дверь не поддавалась усилиям.

Двери были крепче, чем желание пенсионера отстоять очередь за бесплатной гречкой.

— Ну, конечно… Есть те, кому всё падает с неба, а мне что? А мне можно? — взмахнув руками, хитрец посмотрел в мутное тёмное небо, ожидая, что оттуда свалится ответ.

Мир редко отвечает тем, кто спрашивает вежливо. Он предпочитает тех, кто берёт, не дожидаясь разрешения.

Взгляд метнулся к УАЗу. Старый добрый «бобик» с турелью на крыше выглядел доступнее. Задняя дверца была приоткрыта, видимо, в спешке боя её не захлопнули боевики. Замок щёлкнул, и перед ним оказался небольшой склад оружия.

Стволы были свалены в кучу. На первый взгляд, привычные «калаши», но, присмотревшись, Ламаз понял: от автомата Калашникова тут осталась только эргономика. Никакого дерева и ржавого металла не было, вместо привычного рожка располагался плоский блок, утопленный в корпус. Предохранителя не было, только сенсорная панель сбоку, на которой тускло мигал индикатор заряда. Синтетики возят их «на всякий случай», но, как показывает практика, они просто пылятся в багажнике.

— Неплохой дроп, — пробормотал он, прикладывая оружие к плечу. Прицел тут же ожил, проецируя красную точку прямо в воздух перед глазом.

Но самым интересным был не автомат. На полу багажника, среди гильз и тряпок, валялся широкий тактический наруч. Экран моргнул, выдавая поток бегущих строк на незнакомом языке, смесь кириллицы и математических символов. Чувство, что кто-то стоит за спиной, не отпускало его.

«Надо перестать разговаривать вслух», — подумал зеленоглазый. Он всегда так думал, пока не понял, что мозг иногда живёт своей жизнью. «Да ладно, привык уже, это мой мозг, а не я».

Бунтарь схватил с сиденья чей-то брезентовый рюкзак, пахнущий оружейным маслом, сгрёб туда наруч, пару зарубежных батареек и быстрым шагом направился к дому.

В «Султане» днём было людно, пахло специями и жареным зерном. Света прошла сквозь зал, не снимая белых перчаток, и нырнула за неприметную дверь у старой кассы. Каменные ступеньки холодно отдавали звук от её ног.

Подвал напоминал бойцовский клуб, устроенный в бомбоубежище во время апокалипсиса. В центре разворачивался ринг, ограждённый канатами и местами замотанный изолентой. По периметру, словно судьи на пенсии, стояли массивные готические кресла с потёртой бархатной обивкой, явно спасённые из ближайшего разграбленного театра.

В тишине раздавался только мерзкий, ритмичный скрежет.

Витя Топор сидел за верстаком, заваленным инструментами. Он правил лезвие своего чудовищного оружия.

Надира устроилась в одном из кресел в углу. Она грела руки о кружку с кофе и смотрела в одну точку, читая запретное на невидимом экране.

— Ну? — скрестила руки на груди Света. — Долго будете в молчанку играть? Или сразу начнёте отчитывать меня за Ламаза?

Витя провёл пальцем по лезвию, проверяя остроту. На коже едва выступила красная капля.

— Да плевать мне на твоего школьника, — перебил он, не оборачиваясь. — Меня другое волнует. Какого чёрта Синтетики забыли в нашем секторе?

— Откуда я знаю? — огрызнулась воительница. — Я не успела их допросить, они рассыпались! Если ты такой умный, надо было приходить вовремя!

Витя медленно поднялся. Стул жёстко скрипнул, жалуясь на вес хозяина. Мужчина шагнул к девушке, нависая над ней скалой.

— Я прихожу вовремя туда, где есть смысл, — его голос стал тихим и жёстким, как удар молота. — Мы тратим время на возню в песочнице, пока мой брат гниёт у них. Ты обещала, что вытащим его. А вместо этого мы нянчимся с твоими одноклассниками.

Света открыла рот, чтобы ответить, но промолчала, потому что Витя попал в больное место.

— Бесишь, — выдохнула одноклассница, отводя глаза.

— Взаимно, — сказал Топор.

Мужчина подхватил своё оружие, висящее на ремне, и двинулся к лестнице, задев Свету плечом.

— Разбирайтесь сами. У меня есть дела поважнее, чем учить тупых детей, — пробормотал Витя, не поворачиваясь.

Тяжёлая дверь наверху хлопнула, отрезая их от шума кофейни. Иногда лучше просто уйти, чтобы не сказать лишнего.

Часть 1 Серия 3

Офис компании «Гербита» был квадратным, как шарага, и находился у чёрта на куличиках, в месте, куда даже GPS не всегда может правильно довести. Корпорации любят геометрию, в ней удобно прятать хаос и ответственность за чужие жизни. Вокруг офиса тянулись маленькие офисные здания и лаборатории, словно прилипшие к нему, как мелкие рыбёшки к огромной акуле. С высоты вся эта архитектурная мешанина складывалась в букву «G», и ночью это особенно бросалось в глаза благодаря неоновой подсветке.

Внутри царила стерильная тишина, разбавленная гулом серверов. Отдел аналитики напоминал улей: ряды столов, мерцание мониторов, запах озона и дешёвого кофе или чая. В дальнем углу, заваленном распечатками карт, сидел парень. На вид он совсем мальчишка: пшеничные волосы торчат ураганом, худые плечи, взгляд вечно виноватый. Ивану было двадцать четыре, но паспорт у него спрашивали даже при покупке энергетиков.

Он держал в руках дешёвую пластиковую рамку. Со снимка улыбался парень в белой рубашке на фоне солнечных сосен. Никто в этом здании не узнал бы в этом жизнерадостном студенте Витю Топора. Иван провёл пальцем по стеклу и быстрым движением сунул фото в ящик стола.

Двери бесшумно распахнулись. Первым вошёл начальник службы безопасности, безликий шкаф в чёрном костюме. За ним, чеканя шаг, в зал вплыл Пётр Сергеевич. Генеральный директор выглядел неважно: бледная кожа отражала тусклый свет, седые волосы стянуты в тугой хвост, под глазами залегли давнишние тени. На нём был тёмно-фиолетовый пиджак, слишком яркий для похорон, но идеально подходящий для траура по упущенной прибыли. Его губы были сжаты в тонкую линию, сдерживая острое желание кого-нибудь жестоко убить.

— Пётр Сергеевич, мы... — пискнула какая-то девушка у кулера.

Директор даже не повернул головы. Он прошёл к центру зала и остановился.

— Пусто, — начал он тихим голосом так, что его услышали все. — Там нет никаких минералов. Группа уничтожена. Оборудование потеряно. Кто дал неверные координаты? Откуда взялись эти данные?

Иван вжался в кресло, его сердце колотилось где-то в горле, душа ушла в пятки. Это он отправил группу в засаду, подменил цифры.

Парень заставил себя подняться. Колени дрожали, но он использовал это. Пусть думают, что он просто боится начальства.

— Пётр Сергеевич... — дрогнул Иван, выдавая нужную ноту неуверенности. — Я... я могу предложить запись. С нашлемной камеры одного из Синтетиков. Тех, что были в авангарде.

Директор медленно повернулся к нему.

— Запись? — переспросил Пётр. — Любопытно. Надеюсь, там есть ответы, а не просто кадры того, как мои инвестиции превращаются в пепел. Занеси мне в кабинет. Лично.

Мужчина развернулся на каблуках и вышел, а Иван рухнул обратно на стул, чувствуя, как холодный пот течёт по спине.

Жилище Ламаза никогда не было для него настоящим домом. Так, временное убежище. Стены, кое-как замазанные самой дешёвой белой краской, ковёр на стене, пылевые клещи, которые помнили ещё Олимпиаду в Москве.

На столе был вывален лут из УАЗа: вакуумные пакеты с сухпайком, отвёртки с магнитными жалами, какая-то брошюра на незнакомом языке и тот самый наруч. Зеленоглазый сидел, уткнувшись в тёмный экран гаджета. Пальцы безуспешно тыкали в сенсор и резиновые кнопки сбоку.

— Ну же, — шептал он. — Как тебя включить, кусок железяки? Как ты включаешься?

Устройство молчало очень долго. Ламаз с досадой отшвырнул наруч подальше от себя и потянулся к брошюре, но в этот момент входная дверь грохнула о стену, пробив картон ручкой.

Дед Трофим ворвался в комнату, неся с собой запах махорки и бензина. Пенсионер рылся в шкафу, швыряя на пол рубашки, словно искал спрятанную гранату.

— Собирайся, — бросил он, не оборачиваясь. — Уезжаем. Сейчас же.

— Куда? — выкрикнул Ламаз.

— Не твоё дело! — рявкнул дед, швыряя ему под ноги чёрный, полинявший рюкзак. — Жить хочешь, шевелись. Но я тут не останусь. Они обязательно вернутся.

— Я никуда не поеду, — тихо произнёс зеленоглазый, подгибая губу.

— Поедешь! — развернулся Трофим. — К тётке в центр поедем, или в подвале посидим. Но здесь оставаться нам нельзя. Одевайся быстро!

— Я не поеду в твои клоповники! — вскочил Ламаз, откидывая рюкзак и тряпки ногой в сторону. — Мне некуда идти, у меня тут всё! Дом, жизнь... Компьютер, в конце концов! Я на него аж три года копил!

— Жизнь у него... — шагнул к нему старик, как асфальтовый каток. — Сдохнешь ты тут со своим компьютером! Думаешь, это шутки? Я с тобой в игры играю ща?

Бунтарь отшатнулся к кровати, его рука нащупала холодную рукоять. Дешёвая сувенирная катана, заказанная недавно на распродаже, висела здесь для красоты. Сталь мальчик не успел заточить, но вес придавал силу этому клинку.

Когда старик приблизился ближе, инстинкты хитреца загорелись огнём. Зеленоглазый выхватил клинок и с размаху, не глядя, ударил наотмашь так, что комнату наполнил глухой стук металла о кость. Свой поступок бунтарь не смог отменить, даже имея желание.

Трофим охнул и отшатнулся, закрывая лицо руками. Сквозь старые грубые пальцы тут же просочилась тёмная кровь. Он осел на пол, глядя на внука с животным изумлением.

— Ты... — прохрипел старик. — Ты чего...

— Я тебя прям здесь… — замахнулся мальчик, но остановился, посмотрев на его руки.

Ламаз схватил со стола гаджет, засунул его в карман, одним рывком руки распахнул окно и, не оглядываясь, перемахнул через подоконник в прохладу двора.

Только когда дом скрылся за деревьями, он остановился перевести дух. В кармане что-то завибрировало. Хитрец достал наруч, экран, наконец, засветился мягким голубым светом. На дисплее развернулась подробная карта местности, и пульсирующая красная точка указывала куда-то на восток.

— Включился, родной, — выдохнул Ламаз, ещё не зная, во что это обойдётся. — Ты моё спасение.

Иван застыл перед массивной дверью кабинета. В руке, влажной от пота, он сжимал носитель, на котором хранился файл с записью. Там звучал ад: треск помех, нечеловеческий визг Синтетиков и гулкий голос брата: «Ненавижу эту грязь».

— Входи, — голос из интеркома прозвучал раньше, чем Иван постучал.

Кабинет генерального директора был довольно аскетичным. Стекло и вид на ночной завод, который напоминал гигантский организм из труб и ректификационных колонн, дышащий паром. Вдоль стен располагались стеллажи с образцами руды и старыми бумажными книгами.

Пётр Сергеевич стоял у окна спиной к двери.

— Оставь запись на столе, — произнёс он, не оборачиваясь. — И скажи мне, Иван... Почему координаты, которые ты передал группе, отличались от реальных на три километра?

Воздух в лёгких Ивана мгновенно стал ледяным. В этом вопросе не было много любопытства, только суровый приговор.

— Ошибка калибровки... — начал тихо он.

— Ошибка, — медленно повернулся директор, держа в руке бокал так, словно собирался раздавить. — Обрати внимание, у тебя глаза твоего брата. И ты лжёшь так же бездарно, как он.

Пётр сделал шаг вперёд.

Иван не дал ему договорить. Рука сама рванула пистолет из-под пиджака так быстро, что Пётр даже не моргнул.

Выстрел оказался даже громче, чем в кино, но тише, чем ожидал парнишка. Пуля ударила директора в грудь. Тот пошатнулся и выронил бокал. Стекло брызнуло по паркету. Пётр Сергеевич осел на кресло, с удивлением глядя на расплывающееся красное пятно на фиолетовом пиджаке почти закрытыми глазами.

— Ты пожалеешь... — прохрипел он, делая последний выдох.

В коридоре громко взвыла сирена. Иван метнулся к двери, но к нему навстречу уже бежали несколько фигур. Охрана «Гербиты» не носила пистолеты, в их руках имелись тяжёлые раструбы промышленных излучателей.

Струя фиолетового пламени ударила в стену рядом с головой Ивана, плавя бетон и краску. Парень нырнул в боковой проход, сшибая плечом пожарный щит, и влетел в стеклянные двери химблока. Перед ним развернулись бесконечные ряды столов, пробирки, центрифуги. Здесь никого не было, ибо смена ещё не заступила. В нос же ударил резкий запах аммиака, аж до слёз, до рези в глазах.

Иван сорвал с вешалки первый попавшийся белый халат, натягивая его прямо на бегу. Он был мышью, которая сама загнала себя в лабиринт, и коты уже шли по следу.

Ламаз сначала бежал, но дыхание сбивалось, ноги наливались свинцом, и вскоре он просто перешёл на шаг. Лицо было усталым, напряжённым, в голове варились тысячи мыслей одновременно. В одной руке он сжимал лопатку, которую тихо стянул у соседей, а на запястье мигал гаджет, подтверждая, что он пришёл туда, где должно быть «сокровище».

Место оказалось у самой речки. Воздух пропитался сыростью, деревья скрипели, поддаваясь ветру. Вода у берега колыхалась, будто что-то невидимое осторожно двигало её. Экран устройства показывал, что цель находится прямо под его ногами.

— Я близок к своему часу, — хрипло усмехнулся юноша, тыча лопатой в сырую землю.

Глина хлюпала, как студень из столовки, и с каждым ударом лопаты его голос становился громче.

— Верил в лёгкий успех — не получилось. Не верил — тоже. Жизнь такая штука, что я никто, — сказал мальчик.

Хитрец вонзил железо в землю с такой силой, что рукоять треснула. Ветер усиливался, а небо накапливало гнев.

— Я стою дороже всех вас! Мне плевать, что вы… — махнул он лопатой в сторону невидимых «родаков», — …бросили меня алкашу, который, извините, кормил меня борщом, а следом поливал грязью. Я боялся ошибаться, сказать что-то не так, но, может, это знак, урок для меня. Или условия, чтобы действовать, дабы скорее изменить свою судьбу.

Гаджет на руке мигнул, подтверждая, что он копает в нужном месте.

— Не всё потеряно, пока я жив, — выдохнул бунтарь. — В меня никто не верит? Я в себя сам поверю. Над моими амбициями смеялись, но разве эти юмористы участвуют в моей жизни теперь? Нет, они просто исчезли. Испарились.

Он тяжело дышал, отбрасывая грязь. Каждое движение отдавалось в плечах болью, но мальчик упорно продолжал.

— А если смысла нет бороться? — пробормотал зеленоглазый, замерев на секунду. — Тогда зачем я живу? Жизнь для меня — это борьба, в которой я обязан победить, дойти до вершины.

Мальчишка откинулся назад, задыхаясь, провёл рукой по лицу, размазывая грязь.

— Но нет… — горько усмехнулся он. — Я покажу вам. Всем вам. Всем.

Куча земли рядом росла, превращаясь в могильный холм. Грязь засохла на одежде коркой, волосы слиплись от пота. Когда лопата наткнулась на что-то твёрдое, юноша замер.

— А если я умру… — зеленоглазый всхлипнул, внезапно осознав тишину вокруг. — Никто и не вспомнит, правда. В любом случае, я хотя бы попробовал побороться за свою свободу, за себя.

Глина подвела, он поскользнулся и рухнул вниз, ударившись спиной о что-то твёрдое. Боль пронзила рёбра, и мир поплыл.

Ему приснилась лиса, которая гналась за ним, а он убегал, убегал, пока не был поглощён её жадной силой. Зеленоглазый резко открыл глаза, втягивая воздух в лёгкие, будто только что выбрался из-под воды.

— Я живой… — с трудом выдавил Ламаз, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Живой…

Юноша лежал на твёрдом предмете, которого даже не видел, около получаса, не в силах осознать, что происходит. Небо было мутным, тяжёлым, словно пыталось наказать его. Он таращился в пустоту, бессмысленно моргая, а потом вдруг начал смеяться, дёргая головой в разные стороны.

— Боже, сколько я стою? — медленно сел хитрец, ощущая боль в теле, но всё равно ухмылялся. — Я докажу, что… Я стою… больше…

Слова быстро застряли в горле, но он облизнул пересохшие губы и хрипло продолжил.

— Зачем ты оставил меня живым? Что ты от меня хочешь? — промолвил юноша, задыхаясь. — Я не хочу быть Ламазом больше никогда.

Тем временем в гараже Трофим, осушив последнюю бутылку, ковырялся под капотом «Волги».

— Корыто вонючее… — зарычал пенсионер, швырнув гаечный ключ в стену.

Когда старик полез под машину, то забыл подстраховать домкрат. Металл над ним хрустнул, как сухарь. Из-под громадины торчала уже расслабленная рука. Ламаз этого не услышал.

Бунтарь упрямо вытаскивал из земли красный яйцевидный предмет, похожий на инопланетный артефакт из дешёвого фильма, ощущая, что правая нога отдаёт болью. В какой-то момент он, наконец, выдернул находку, прижал к себе, но радости так и не почувствовал.

Хромая, он медленно добрался до дома, поставил артефакт на подоконник и замер, почувствовав что-то странное.

Юноша повернулся и пошёл к гаражу. Шаги давались тяжело. Боль стреляла в спину, каждый вдох напоминал о падении. Но когда он увидел сорвавшуюся машину, всё замерло. Ламаз остановился.

— Эй... — позвал он, но никто не ответил.

Его взгляд опустился вниз. Из-под корпуса торчала рука. Трофим не двигался.

Зеленоглазый резко развернулся, не в силах смотреть, и доковылял до брошенной посреди двора тачки. Он рухнул на неё. Внутри воцарилась пустота.

— Что?.. — моргнул Ламаз.

Юноша хотел этого раньше, мечтал, чтобы этот человек исчез. Но сейчас остался он один. Никто не услышит, не поругает, не скажет: "Куда прёшь, дурак".

— Я взрослый теперь… — шёпот сорвался с губ, словно юноша сам не верил в эти слова, но всё же вопрошал свободу.

Время выпало куском плёнки. Были мигалки. И синие, и красные. Люди в форме ходили по двору, что-то мерили, фотографировали, рассматривали, обсуждали, но Ламаз сидел на тачке, глядя в одну точку. Он не слышал вопросов.

К нему подошёл участковый, на нём была дорогая кожаная куртка поверх свитера, а лицо отличалось резкими чертами, какие бывают у наёмников, а не у ментов.

— Вы... Алмаз? — спросил он с сильным акцентом. — Как дела?

Вопрос был настолько идиотским, настолько неуместным на фоне трупа под машиной, что Ламаза передёрнуло. Шок быстро сменился бешенством.

— Пока не родила! — вскрикнул юноша.

Офицер замер, будто только что получил пощёчину от любимой, но только поправил фуражку. Зеленоглазый молча поднял красный артефакт, крепче сжал его в руках и побрёл в дом, даже не оглядываясь.

Часть 1 Серия 4

Ламаз стоял перед запотевшим зеркалом, медленно вытирая мокрые волосы полотенцем, которое пахло сыростью и старым дедушкиным порошком. Чёрная майка болталась на его худощавом теле, открывая вид на наливающийся чернотой синяк на плече, который был болезненным напоминанием о падении в яму, первым шрамом его новой жизни.

На полке, среди бритвенных станков и зубной пасты, лежал вскрытый артефакт. Его оболочка была разворочена, словно консервная банка, а внутри пульсировал минерал, не просто камень, а сгусток света, кроваво-красный алмаз, в глубине которого, казалось, была заперта энергия умирающей звезды. Чужая сила никогда не спрашивает, зачем ты её берёшь. Она лишь проверяет, выдержишь ли.

— Алмаз… — усмехнулся юноша, глядя на камень, но в его глазах мелькнуло нечто большее.

Он достал из кармана старое серебряное кольцо, которое нашел ещё в детстве в песочнице. Дрожащими пальцами он поднёс красный минерал к пустой оправе, и камень, словно почувствовав дом, с тихим щелчком встал на место, намертво сцепившись с металлом.

Бунтарь надел кольцо. Оно село плотно, и по руке мгновенно пробежала едва заметная волна тепла, успокаивая ноющую боль в мышцах.

— Нет больше Ламаза, — сказал он своему отражению, и голос его прозвучал глухо и ровно. — Ламаз был слабым. Ламаз плакал и кричал. А я — Алмаз. Я сильнее, чем вы все думаете.

За окном, раскалывая небо пополам, полыхнула молния, на секунду осветив двор призрачным, мертвенно-фиолетовым светом, и следом грохнул гром, от которого задребезжали стекла в рамах.

Иван рубил топориком из пожарного щита толстые пучки кабелей. Искры сыпались на пол, как бенгальские огни, освещая ряды коек, на которых лежали подопытные мужчины с неестественно бледной кожей, чьи вены под ней вздулись густой фиолетовой сеткой, перекачивая синтетический раствор вместо крови. Он отключал подачу реагента, не до конца понимая, спасает он их или убивает, но зная, что оставлять их в руках «Гербиты» в качестве живого оружия было бы преступлением куда более страшным, чем милосердная смерть.

Внезапно стена в дальнем конце зала взорвалась.

В проломе, заслоняя собой свет аварийных ламп, выросла фигура. Это был человек, закованный в матовую чёрную броню, усеянную подсумками и креплениями. Его лицо скрывала глухая тактическая маска, но даже сквозь неё чувствовался, как давит на психику тяжёлый взгляд хищника.

Командир Синтетиков. Лучший боец.

— Сюда… — низкий, хищный голос звучал от наслаждения охотой.

Он пробился сюда не просто так. Он знал короткий путь.

Иван, чувствуя страх, метнулся в боковой проход, ведущий на склад. Он на бегу выхватил украденный у техника смартфон, и его пальцы, скользя от пота, судорожно набирали номер брата.

Командир не спешил. Он шёл следом, позволяя жертве дёргаться, наслаждаясь загоном.

Иван влетел в тёмное помещение склада и упёрся спиной в тяжёлую стальную дверь, блокируя замок.

— Да! — рявкнул знакомый голос, пробиваясь сквозь треск помех.

— Витёк! — заорал Иван, сползая по двери на пол и слыша, как с той стороны к металлу приближаются тяжёлые шаги. — Витёк, это я! Слушай меня!

— Ваня? Ты где?! — голос брата был полон тревоги.

— Я в комплексе! — говорил быстро Иван, захлебываясь словами, понимая, что дверь выдержит ещё пару секунд. — Они выдвигаются! Вся группа Синтетиков едет в Забелье!

— В Забелье? — замолк Витя, переваривая информацию. — Зачем? Мы же там всё зачистили!

— Нет... — прошептал Иван. — Они зафиксировали сигнал. Любая сила оставляет след.

Воздух в секретном цехе был тяжёлым, пропитанным запахом канифоли и озона, который, казалось, исходил не от приборов, а от самого напряжения, висевшего между людьми. Стены были увешаны чертежами, приклеенными прямо на голый бетон скотчем, словно здесь никому не было дела до эстетики, важна была лишь суть. Инженеры представляли собой пёструю толпу, где седые старики с руками нейрохирургов соседствовали с лохматыми программистами в футболках с принтами мемов десятилетней давности.

В центре этого хаоса стоял манекен с прототипом «Спартанец». Это был не просто костюм, а шедевр технологий. Фиолетово-чёрная броня, усиленная вставками из неизвестного, поглощающего свет сплава, и сплетение искусственных мышц, готовых превратить носителя в живой таран.

Ник, командир Синтетиков, вошёл в цех так, словно уже владел этим местом. К нему тут же подскочил главный инженер, высокий, сутулый мужчина в нелепой розовой рубашке, которая смотрелась здесь как жвачка на асфальте.

— Ник Саныч, — раскинул мужчина руки, демонстрируя броню. — Мы закончили калибровку. «Спартанец» готов к бою.

К ним подбежала девушка-секретарь, цокая каблуками по бетонному полу. Она была бледной, очки сползли на нос, а в руках дрожал планшет.

— Ник... то есть командир, — пропищала она. — Срочное сообщение. Пётр Сергеевич... он мёртв. Убит в собственном кабинете.

Капитан медленно стянул с лица тканевую маску, открывая жёсткие, но обманчиво молодые черты. Тяжеловес посмотрел на броню, потом на перепуганную девушку.

— Мёртв, значит... — протянул он. — Совет директоров в панике?

— Д-да... — кивнула она. — Вице-президент временно перехватил управление. Он... он назначает вас командиром отряда Разрушителей. Ваши полномочия не ограничены до конца месяца.

Ник провёл ладонью по нагрудной пластине «Спартанца».

— Разрушители... — удивился капитан. — Теперь я для них не просто командир. Теперь я — Батя.

Он выхватил телефон, быстро набирая сообщение.

Иван прижимался плотнее к стене.

— Витя... — прошептал он в трубку. — Они здесь.

Дверь рухнула внутрь. На пороге появился один из наёмников, лицо которого скрывал зеркальный визор. В руке он держал пистолет с глушителем.

Иван даже не успел зажмуриться. Сухой хлопок выстрела потонул в шуме вентиляции. Телефон выпал из ослабевшей руки, ударившись об пол, но связь не прервалась.

Алмаз вывалился на крыльцо.

Его шатало, как пьяного матроса в шторм. Тучи, как дым от горящих покрышек, закручивались в воронку, а молнии били в землю с такой яростью, будто хотели пришить небо к горизонту.

— Давай... — прохрипел юноша, поднимая руку с кольцом к бушующей стихии. — Покажи мне!

В тот момент, когда вспышка ослепила мир, он почувствовал не удар, а тягу. Электричество не ударило в него, а потекло к нему. Минерал на пальце сработал, как громоотвод, впитывая гигаватты чистой энергии.

Боль была невыносимой и сладкой одновременно. Зеленоглазого выгнуло дугой, швырнуло вперёд, протащив по мокрой траве. Каждая клетка тела вибрировала, вены на правой руке вспухли и засветились изнутри ярким светом. Он чувствовал себя живым проводом, через который пропускают ток целой электростанции.

— Ещё! — заорал хитрец, вставая на колени в грязь. — Нам нужно больше силы!

Взгляд бунтаря упал на гараж. Там открылись ворота, где лежала рухнувшая «Волга», придавившая того, кто был его единственной семьёй. Металл машины светился в его новом зрении, притягивая взгляд.

— Гори... — выдохнул Алмаз.

Он не целился. Юноша просто позволил силе, скопившейся в кольце, найти путь наименьшего сопротивления. С пальцев сорвалась дуга, и молния ударила прямо в бензобак осевшей машины.

Гараж, пропитанный парами бензина и старого масла, вспыхнул мгновенно, как сухой лист. Огонь взревел, пожирая доски, шифер и металл. Пламя обняло «Волгу», превращая её в погребальный костёр для Трофима.

Алмаз стоял под проливным дождём, глядя на бушующий пожар. Огонь отражался в его расширенных зрачках. Он не смеялся. Он смотрел, как сгорает его детство, обиды и прошлая жизнь.

— Я победил тебя, — тихо сказал хитрец, сжимая дымящийся кулак. — Долгов больше нет.

Дверь кофейни «Султан» взорвалась от удара. Витя Топор влетел в зал, неся на себе запах гари и смерти. Его лицо было не просто бледным, а посерело, превратившись в маску застывшего ужаса, а в глазах плескалась чёрная, безумная ярость.

— Они едут... — выдохнул мужчина. — Иван... Они убили Ивана. Все в Забелье. Живо!

Надира, мгновенно считав его состояние, вскочила, опрокинув чашку. Она не задавала вопросов. Её пальцы сомкнулись на широком запястье механика, и через секунду кофейню озарила вспышка телепортации, оставив после себя лишь пляшущие пылинки и запах жжёного воздуха.

Они появились на берегу речки, у разрытой ямы.

Земля вокруг была выворочена наизнанку, словно гигантский крот в панике искал выход. На краю отвала, полузасыпанный глиной, лежал гаджет Алмаза.

Из темноты, сминая кусты, выполз чёрный, бронированный грузовик без номеров. Он замер, осветив фигуру Вити дальним светом. Из кабины выпрыгнули двое Разрушителей.

Один был в броне цвета ночи с фиолетовыми швами-индикаторами, напоминая ходячий дот. Второй — в синем цифровом камуфляже, двигался мягко и бесшумно.

— Гражданские, покинуть... — начал Разрушитель, поднимая оружие.

— За брата! — рёв Топора заглушил шум ветра.

Красный топор, гудящий от перегрузки встроенного генератора, описал дугу. Его удар пришёлся точно в стык шейных пластин бронированного гиганта. Фиолетовая искра брызнула фонтаном, осветив перекошенное лицо механика. Броня хрустнула, и Разрушитель рухнул на колени, вбитый в землю чудовищной силой удара.

Второй боец достал автомат, но Надира возникла из ниоткуда рядом с ним. Сияющий клинок в её руке был быстрее пули: один взмах, и противник слёг, хватаясь за горло.

Света рухнула с небес, приземлившись в позу бойца. Её новый костюм, сотканный из светло-жёлтого света, сиял во тьме, разгоняя мрак, а меч в руках гудел, вибрируя в унисон с её нервами.

Витя, тяжело дыша, выдернул топор из тела врага и поднял с земли гаджет.

— Пусто... — прохрипел он, глядя в яму. — Кто-то выкопал минерал.

— Он? — предположила Света, оглядываясь.

— Уже не важно, — развернулся к дороге Витя, откуда доносился нарастающий гул колонны. — Главное, что они заплатили за билет в один конец.

Ник вышел из бронемашины. Он плавно потянулся, разминая свои плечи. За его спиной, с тихим гидравлическим шипением, раскрывались сегменты «Спартанца». Механические лапы-манипуляторы, похожие на конечности паука, фиксировали бронепластины на его теле, подключаясь к нервным узлам.

Взгляд капитана скользнул по горящему вдали гаражу.

От пожарища вырвался дикий разряд молнии, который не был нацелен на Ника, но прошёл достаточно близко, чтобы сенсоры костюма взвыли от перегрузки.

— Ого... — улыбнулся Ник, чувствуя, как иглы интерфейса впиваются в кожу, сливая его тело с машиной. — А вот и наша батарейка. Кажется, кто-то решил поиграть с розеткой.

К реке подкатили ещё два грузовика, их борта откинулись. Из кузовов посыпались Синтетики, безликое пушечное мясо для своих хозяев. Но за ними вышли двое Разрушителей с химическими огнемётами.

— Газовщики... — прорычал Витя. — Ну, подходите. Я вам сейчас устрою утечку.

Разрушители открыли краны, и струи фиолетового геля, шипя и разъедая воздух, ударили в сторону сопротивления. Надира выставила щит, но фиолетовое пламя растеклось по нему, пытаясь найти брешь. Жар стал уже невыносимым.

Витя вскинул свой топор-пулемёт, поливая врагов разрывными, но пули вязли в силовых полях огнемётчиков.

Света расправила крылья, готовясь взлететь для атаки сверху, но вдруг замерла.

Её голову пронзила острая, резонирующая боль. Где-то совсем рядом, за пеленой огня и дыма, горела сила. И эта сила была зеркальным отражением её собственной, словно кто-то включил второй маяк в тёмном море.

— Света, прикрой фланг! — заорала Надя.

— Я не могу! — крикнула воительница, уже отрываясь от земли.

Не слушая проклятий Вити, она рванула в небо, оставляя за собой след из золотых и жёлтых искр, направляясь навстречу алому зареву.

Мысли Ника прервал светло-жёлтый луч. Удар пришёл сбоку, заставив его напрячься. Рядом с треском приземлилась Света.

Они замерли друг напротив друга, зазвенела секунда тишины перед бурей, когда слышно только треск огня и гудение сервоприводов. Взгляд Светы был жёстким, но Ник лишь усмехнулся под маской, читая её траекторию ещё до начала удара.

В следующую секунду девушка рванулась вперёд. Её меч полоснул воздух со свистом, но капитан успел подставить запястье, металл его костюма принял удар меча, высекая искры. Резким движением он выбил клинок из её рук, и меч отлетел в сторону. Не давая воительнице опомниться, главарь толкнул девушку в грудь, отшвырнув назад.

Она попыталась телепортироваться, но командир оказался быстрее. Его нога взметнулась снизу, ударив под рёбра, а затем второй удар сверху обрушился с такой силой, что одноклассница подлетела в воздух. Света рухнула в старый сарай с пшеницей, пробив стену. Зерно вспыхнуло от искр её крыльев, огонь быстро охватил сухие стебли, и едкий дым поднялся к небу. Пшеница горела и пахла попкорном.

— Слишком лёгкая, — процедил Ник, даже не сбив дыхание. — Пока она там жарится, займусь главным блюдом.

Командир присел, сжимая пружины экзоскелета, и выстрелил собой в воздух. Прыжок был неестественно высоким, он приземлился после короткого полёта так тяжело, что оставил в размокшем грунте глубокие вмятины.

Алмаз стоял неподвижно на фоне пожара.

В этот момент ветер разогнал тучи, и холодная луна залила двор мертвенным светом, превращая сцену в гротескную театральную постановку: чёрный гигант из стали и худой подросток в великоватом плаще деда.

— Откуда в этом дрище столько энергии? — пронеслось в голове у Ника, пока его тактический интерфейс сканировал парня, отмечая зашкаливающие показатели тепловыделения.

Мальчик внешне держался, но его тело предавало хозяина: колени мелко дрожали, а дыхание вырывалось рваными облачками пара. Он чувствовал смерть, исходящую от Ника, и ауру убийцы, для которого жизнь человека стоит дешевле патрона.

Пытаясь заглушить страх, Алмаз вытянул руку вперёд. Синий, трескучий поток молний, напитанный яростью и отчаянием, сорвался с кончиков пальцев, ударяя в грудь гиганта.

Ник даже не замедлился, он разбежался и врезался в юношу плечом с такой силой, что тот отлетел назад, прямо в объятый пламенем гараж.

Боль была такой, что мир мгновенно схлопнулся в одну чёрную точку. Хруст собственного позвоночника прозвучал громче взрыва. Правая рука была вывернута под неестественным углом.

Глаза Алмаза закатились, а сознание покинуло изувеченное тело, проваливаясь в бред.

Ему привиделось, что деревня уже сгорела. Пепелище до самого горизонта. А над руинами стоит Ник, на его руках пылает фиолетовый огонь, вычерчивая в небе три зловещие звезды. Люди в окнах домов не кричат, они просто тают, превращаясь в одинокие тени.

Придя в сознание, мальчик почувствовал, как холод «зашивает» его раны. С мерзким треском кости начали вставать на место. Сломанная рука выпрямилась, разрывая и сращивая мышцы заново. Позвонки щёлкнули, сцепляясь в единый стержень.

Из огня, шатаясь, вышел бунтарь. Его глаза горели ровным красным светом, в котором не осталось ничего прежнего.

Ник, который уже развернулся, чтобы уйти, замер.

— Да ладно... — пробормотал капитан, глядя, как мальчишка, которого он только что сломал пополам, делает шаг.

Света, выбравшись из горящего зерна, не стала тратить время на передышку, а, расправив крылья, взмыла вверх и, зависнув на долю секунды, обрушила на командира Разрушителей луч света. В ту же секунду Алмаз, чьё тело всё ещё дымилось после регенерации, инстинктивно подхватил ритм атаки и послал в ту же точку ветвистый разряд молнии.

Командира, несмотря на массу его экзоскелета, протащило по грязи несколько метров от двойного удара, нагрудная пластина его брони раскалилась до вишнёвого свечения.

Воительница шагнула к бунтарю, встав рядом. Она видела его красные глаза, но не могла понять, что с ним творится.

Алмаз, почувствовав, как адреналин сжигает остатки страха, решил, что враг уязвим.

— Я могу быстрее... — прошептал зеленоглазый, и мир вокруг него растянулся в вязкую субстанцию.

Он сорвался с места, пытаясь уйти в сверхскоростной рывок, но не учёл того, что его мозг ещё не научился обрабатывать картинку на такой скорости. Пейзаж смазался в цветные полосы, его тело пронеслось мимо цели. Инерция швырнула хитреца в сторону, он кубарем покатился по земле, поднимая тучу пыли, пока не врезался в остов сгоревшего трактора.

Ник лишь презрительно хмыкнул, видя эту жалкую попытку.

Надира держала оборону, но её световой щит сейчас шёл трещинами, прогибаясь под струями фиолетового напалма, который изрыгали огнемёты Разрушителей. Жар стоял такой, что вода у берега начинала закипать.

Синтетики, стоявшие на возвышении, сбросили плащи, явив миру своё истинное уродство. Их тела были раздуты, кожа натянута до разрывов, а из грудных клеток, разрывая плоть, с металлическим скрежетом выдвигались стволы биомеханических орудий.

С каждым выстрелом эти существа старели на глазах: их кожа обвисала складками, волосы выпадали клочьями, превращая могучих монстров в дряхлых стариков.

Витя Топор, понимая, что щит долго не выдержит, метнул своё оружие. Красный топор снёс голову ближайшему огнемётчику, но в этот момент «живые пушки» дали слитный залп.

Взрывная волна ударила в барьер Надиры. Щит лопнул со звоном разбитого стекла, и женщину отшвырнуло назад, прямо в воду реки.

Мужчина остался один против толпы. Боец в синем камуфляже бросился на него, замахиваясь кастетами. Витя принял удар на себя. Там, где металл коснулся его кожи, эпидермис мгновенно затвердел, превращаясь в рубиновую, кристаллическую корку, способную выдержать давление пресса.

Витя перехватил руку врага, второй рукой поймал вернувшийся топор и, вложив в удар всю ярость, снёс Синтетику половину черепа.

Один из Разрушителей, видя, что другие солдаты выдыхаются, запрыгнул на холм к «артиллерии». Он схватил дряхлеющего, хрипящего Синтетика за горло и одним рывком вырвал встроенную пушку прямо из его груди вместе с кусками проводов.

— Витя! — крик Надиры перекрыл шум боя. — Уходи! Свете нужна помощь! Я их задержу!

Надира телепортировалась к нему, на долю секунды коснулась плеча, передавая импульс переноса, и Витя исчез, оставив на песке лишь выжженный след.

Витя выпал из вспышки прямо посреди поля, где Ник готовился добить Алмаза.

Его топор в руке начал трансформироваться: рукоять удлинилась, лезвие раздалось вширь, обрастая дополнительными сегментами.

— Эй, Батя! — рявкнул механик, привлекая внимание гиганта. — А ты алименты заплатил?!

Немедля мужчина бросился на Ника и начал атаковать его быстрее, чем тот мог отреагировать. Девушка тоже бросилась на главаря.

Алмаз, наблюдая за этим танцем смерти, решил снова попытаться войти в сверхскоростной режим. Его тело сорвалось с места, разрывая воздух хлопком, но неопытный разум снова не справился с инерцией, его занесло на повороте, и юноша, пропахав носом землю, вылетел в поле, где и рухнул, выпустив от досады шальную молнию, которая лишь бесполезно опалила траву у ног командира.

Витя и Света, казалось, начали пересиливать Ника. Их удары сыпались градом, но капитан напрягся и подпрыгнул невероятно высоко, словно его подбросила неведомая сила.

Главарь приземлился с грохотом. Его глаза загорелись фиолетовым, спинной мозг и минерал в нём под костюмом засветились тем же зловещим светом. Воительница попыталась взлететь, её крылья расправились, но Ник рванулся вперёд.

— Отведай силушки богатырской! — прогремел голос капитана, полный уверенности.

Резкий удар отбросил девушку в сторону, она рухнула на землю, едва успев смягчить падение. Сквозь дым она заметила Алмаза, бегущего вдали. Не раздумывая, она телепортировалась к нему. Её рука схватила его за плечо, и в следующий миг они оба исчезли в золотистой вспышке. Они оказались на другом конце деревни, в незнакомом поле, окружённом высокой травой и кустами.

— Сиди тихо! — крикнула одноклассница ему и вернулась в эпицентр боя.

Мужчина, оставшись один против Ника, сжал свой топор. Оружие вспыхнуло рубиновым светом и выросло до трёх метров, мужчина применил ультразаряд, который носил название «Рубиновая скорбь огня». С рыком он обрушил его на Ника так, что удар сотряс землю, а сверху посыпались осколки рубинов. Мужчина заставил топор вращаться, создавая воронку из камней и энергии. Его силы были на пределе, кожа начала покрываться рубиновой чешуёй, трескаясь от напряжения.

Света, вернувшись, подняла меч и пошла атаковать. Но Ник вырвался из воронки, словно медведь, выламывающий деревья. Он бросился на Витю, сбил его с ног мощным ударом и развернул так, что топор случайно врезался в девушку. Её отбросило назад, она покатилась по земле.

Механические захваты «Спартанца» со щелчком зафиксировали руки Вити, не давая ему пошевелиться. В ладони командира, словно по волшебству, возникла сфера.

— Отведай-ка силушки... инженерной, — усмехнулся Ник, прижимая устройство прямо к груди Вити.

Сфера начала высасывать силу его минерала: рубиновые кристаллы с его кожи и энергия топора втягивались внутрь устройства, растворяясь в серой жидкости.

— Нет... — прохрипел Витя, чувствуя, как жизнь покидает тело вместе с силой.

Когда последняя капля перетекла в сферу, Ник сжал кулак и коротким ударом пробил грудную клетку механика, лишённую теперь всякой защиты. Хруст ребёр потонул в гуле битвы. Глаза Вити остекленели мгновенно.

На другом конце поля боя, у реки, Надира вдруг остановилась. Она схватилась за сердце, чувствуя, как внутри оборвалась толстая струна.

Воспользовавшись заминкой, последний Разрушитель замахнулся, но Надира, даже не глядя, метнула в него нож, который точно вошёл в глазницу, взорвав голову врага изнутри всплеском тени.

Она исчезла, появившись через мгновение рядом со Светой.

— Нет... — прошептала Света, крылья за её спиной начали гаснуть, рассыпаясь искрами. — Из-за меня... Он ударил... И открылся...

Ник бросил через спину последний взгляд на скорбящих. Добивать девчонок он не захотел сегодня, да и датчики костюма показывали перегрев.

— Всего хорошего, — бросил капитан.

Командир присел и, активировав ускорители на полную мощность, свечой в прыжке ушёл в ночное небо, оставив после себя лишь след в земле.

Алмаз вышел на дорогу посреди поля. Он поднял взгляд к луне и звёздам, их свет отражался в его красных глазах.

— Один в поле — воин… — тихо произнёс мальчик, опустив глаза на алмаз в руке. — Ты же светился.

Он побрёл к дому. Хромота почти прошла, регенерация делала своё дело, но тело ныло от усталости.

Двор встретил его запахом гари. Гараж превратился в чёрный, дымящийся провал, похожий на гнилой зуб, вырванный из десны земли. Забор лежал в грязи, а земля вокруг была изрыта так, словно здесь танцевали великаны.

Часть 1 Серия 5

Зеленоглазый перешагнул через обугленную доску и вошёл в дом. Внутри было тихо и холодно. Сквозняк гулял по коридору через выбитые стёкла, шевеля занавески.

Юноша прошёл в ванную, скинул грязную, пропитанную потом и гарью одежду, и встал под душ. Вода была ледяной, потому что бойлер сдох ещё месяц назад, а чинить его было некому, да и не на что. Холод обжигал кожу, смывая кровь и грязь, но не мог смыть то, что засело внутри.

Выйдя, он вытерся жёстким полотенцем и встал перед зеркалом в коридоре. Лампочка под потолком нервно мигала, угрожая перегореть с минуты на минуту.

— За свет платить нечем... — усмехнулся хитрец своему отражению, в котором видел уже не школьника. — В руке у меня сила, способная сжигать целые города, а в кармане всего лишь дырка от бублика. Великий властелин нищеты, называется.

В дверь забарабанил кто-то. Алмаз нахмурился, натянул штаны и рванул дверь на себя.

На пороге, качаясь, как маятник, стоял сосед-алкаш. Лицо распухшее, глаза мутные, одежда пахнет старым табаком. Он даже не смотрел на Алмаза, он смотрел сквозь него, вглубь коридора.

— Трофим выйдет? — просипел он, хватаясь грязной рукой за перила. — Дело есть... Труба горит...

— Нет его, — тихо сказал Алмаз. — И не будет. Вали отсюда.

— Да ладно тебе, внучок... — попытался алкаш переступить порог, наваливаясь всем весом. — Позови старого, скажи, что трубы горят там у меня...

Лампочка над ними мигнула и лопнула, осыпав пол мелкими осколками. В наступившей темноте глаза Алмаза вспыхнули двумя красными углями. Он резко выдохнул, и с его правой руки, с лёгким змеиным шипением, сорвалась яркая молния.

Она ударила в стену, мгновенно обуглив дерево.

Сосед протрезвел за долю секунды. Он отпрыгнул, споткнулся о собственные ноги и кубарем скатился со ступенек.

— Чёрт! — заверещал он, пятясь на карачках по грязи. — Ведьмак! Глаза у него горят!

Он вскочил и, смешно дрыгая ногами, рванул в темноту, прочь от этого проклятого дома, бормоча что-то про демонов и белочку.

Алмаз схватил стоявший у двери веник и с силой швырнул его в темноту коридора. Черенок ударился о стену, сбив остатки стекла из рамы. Звон осколков прозвучал финальным аккордом истерики.

Он прислонился спиной к стене, пробуждая свою память.

Ему двенадцать. Он чихает, перебирая коробки на чердаке. Дед внизу гремит инструментами.

В руках кассеты с гнусавым переводом: «Терминатор», «Робокоп». Миры, где сильные парни с пушками решают все проблемы. А рядом лежала старая книга в потрёпанном переплёте, выпавшая из кипы макулатуры. Она раскрылась на случайной странице, и взгляд зацепился за фразу, подчёркнутую чьим-то ногтем: «То, что отнято у тебя, становится твоим оружием. Пустота в ножнах режет острее стали».

— Хватит там пыль гонять! — прогремел голос деда внизу. — Спускайся, жрать давай!

Алмаз мотнул головой, прогоняя наваждение. Этот момент застрял в памяти, и теперь, глядя на свои руки, он осознал: эти силы не могут быть случайностью. Зеленоглазый пошёл в зал, открыл шкаф, выудил чёрную рубашку, в которой ходил в школу. Рукава у неё болтались, как у кимоно из аниме. Её когда-то зашила соседка, что жила под бугром, добрая тётка, вечно штопающая всё подряд.

Юноша натянул рубашку, порылся в шкафу в поисках школьной жилетки, ибо хотел выглядеть «по-деловому», как герой из тех кассет. Но вспомнил, что жилетку он отдал той же соседке после выпускного, на какие-то «материалы».

— Предприниматель от бога, — горько усмехнулся зеленоглазый своему отражению в тёмном стекле окна. — Ладно. И так сойдёт. Для начала.

Подвал кофейни «Султан» тонул в полумраке, который, казалось, просачивался из самих стен. На ринге, освещённом единственной тусклой лампой, стояла Света, чьи движения потеряли былую лёгкость, превратившись в серию рваных, пропитанных злостью выпадов. Одноклассница налетала на наставницу снова и снова, пытаясь заглушить тот вой, что стоял у неё в голове.

Но Надя, сохраняя спокойствие, лишь мягко уходила с линии атаки, в какой-то момент резко крутанув глефу и древком ударив ученицу между лопаток.

— Ещё! — выдохнула Света, разворачиваясь на пятках.

— Ты не тренируешься, ты наказываешь себя, — заметила Нада, отбрасывая со лба мокрую прядь волос. — Думаешь, если убьёшься здесь, Вите станет легче?

Света ничего не ответила и бросилась в новую атаку, вкладывая в удары всю горечь потери, всю ненависть к себе за то, что выжила. Удар был такой силы, что Надире пришлось выставить блок, и её отбросило к стене так, что она сбила с полки старые банки с краской.

— Всё, — бросила воительница.

Меч в её руке сжался в тонкую нить и погас. Девушка развернулась и, не прощаясь, направилась к лестнице.

В лабораторию «Гербиты» вошёл Ник. На нём не было брони, а лишь дешёвый, растянутый свитер с надписью «Курск», купленный в придорожном ларьке, который на его мощной фигуре смотрелся довольно нелепо.

Он небрежно швырнул на стол заведующего сферу с рубином.

— Принимай работу, — голос Бати гулко отразился от кафельных стен.

Его взгляд скользнул в угол помещения, где на металлической кушетке, опутанная трубками капельниц, лежала девушка. Она была миниатюрной, но её грудная клетка была вскрыта, и вместо ребёр там виднелся сложный механизм из хрома, напоминавший внутренности часового механизма, вживлённого в живую плоть.

— И что это за Франкенштейн такой? — скривил губы Ник, разглядывая торчащие из её плеча приводы. — У нас закончились солдаты, и мы теперь делаем терминаторов из школьниц?

Программист, сидевший за мониторами, даже не обернулся, продолжая выбивать дробь на клавиатуре, лишь махнул рукой, давая понять, что проект утверждён свыше.

Алмаз проснулся, чувствуя себя мешком картошки. Рядом с ним валялась книга «Мечта интроверта», которую он читал до полуночи, пока не вырубился. Мальчик уставился в чуть пожелтевший потолок, будто там был ответ на все вопросы.

— Боже, — пробормотал он. — Я просил когда-то тебя освободить от этого тирана. И ты услышал меня. Я свободен. Но почему у меня внутри чувство пустоты, бессмысленности происходящего.

Хитрец медленно поднялся, кряхтя, как старик после смены на заводе.

— Жизнь такая штука, — продолжал он, обращаясь к самому себе. — Мечтал об исчезновении деда, а теперь я не помню, какие у меня есть ещё мечты. Почему удовольствие такое мимолётное, а путь к ним лежит через три горы?

Алмаз потащился к шкафу, открыл дверцу и вытащил рубашку, которую мерил вчера. Рядом висела жилетка, не та деловая, что он отдал соседке, а какая-то странная, длинная, широкая в плечах, будто для неё шили погоны генерала. Пуговиц не было, рукавов тоже, только разрез, как у кимоно.

— Я такой красивый буду, — спокойно сказал он и выдернул свежий пояс, который завязал поверх рубашки и жилетки.

Мальчик натянул свои штаны, что берёг для института, хотя и не знал, дойдёт ли до него, и встал перед зеркалом, будто только что выиграл в лотерею.

Из зазеркалья на него смотрел не забитый подросток, а странный персонаж с растрёпанными волосами, мешками под глазами и одеждой, которая превращала его в героя бюджетного косплея. Но в красных глазах, вспыхнувших в полумраке, читалось безумие, смешанное с восторгом.

— Алмазик, ты красавчик, — прошептал бунтарь, растягивая губы в улыбке, от которой стало бы не по себе случайному зрителю. — Ты теперь сам за себя.

Зеленоглазый схватил катану и принял картинную позу, которую видел в сотне тайтлов.

— Люби себя сам, — сказал он своему отражению. — Потому что больше тебя любить и некому.

Зеленоглазый ввалился в свою спальню, всё ещё в кимоно, но замер на пороге. На его продавленном диване сидела Света в чёрной кофточке и обтягивающих чёрных штанах, будто сбежала с тренировки по йоге. Он молча уставился на неё, а потом осторожно положил катану на стол.

— Дверь, я так понимаю, для тебя просто декорация? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но предательская дрожь выдавала волнение. — Привет.

— Привет, — улыбнулась Света, но улыбка эта не коснулась её глаз. — Классный прикид. Решил податься в монахи Шаолиня?

Она откинулась на спинку дивана, закинув ногу на ногу с той нарочитой небрежностью, которая обычно скрывает сильнейшее напряжение.

— А насчёт костюма, — начал зеленоглазый. — Одеваться – это целая наука, я не спец в этом.

— Это базовые вещи, — удивилась воительница. — Как этого можно не уметь?

— Я умею другое, — перебил Алмаз, размахивая руками. — Молнии пускать. С того света возвращаться. Копать. Драться. Продолжить список?

— От одиночества совсем с ума сошёл, — кивнула девушка головой. — Соболезную по поводу деда, не увидел тебя нового, совсем другого.

У бунтаря было в сердце возмущение, а в голове непонимание. Разве для Алмаза одиночество — это бремя? Его опыт показывает, что переживаемое им состояние больше похоже на другую форму жизни, но юноша верил в силу отчуждения.

— Покажешь, как этой штукой пользоваться? — резко поменял тему он, показывая на кольцо.

— Ты не понимаешь, во что влез, Алмаз, — её лицо мгновенно стало серьёзным. — За эти камни не просто убивают. За них стирают в порошок целые города. Это тебе не «королевская битва» на сервере, где можно начать катку заново. Здесь нет респауна.

— Если не возьмёте в команду, — расхохотался мальчик, откинув голову, но тут же почесал шею, как будто искал, за что уцепиться. — Не беда. Одиночество — просто привилегия тех, кто может смотреть глубже.

— Вити больше нет, — улыбка воительницы погасла. — Того, что был с топором. Вместе с ним исчезло ощущение, что кто-то всегда прикроет спину.

— Того самого, — отвернулась одноклассница к стене, где висел старый ковёр. — И теперь нас осталось мало. Я, Надира и ты. Если ты, конечно, не сбежишь, когда поймёшь, что это не игра.

— А с кем мы воюем-то? — привстал Алмаз, чувствуя, как ноги снова становятся ватными. — Ты так и не сказала. Ради чего это всё?

— Я сама толком не знаю, — призналась одноклассница, и в этом признании было больше страха, чем в любой угрозе. — Мы просто держим район. Защищаем то, что осталось, от таких, как Ник.

— Похоже на развод, — хмыкнул зеленоглазый. — Тебя и меня втянули в чужую войну, не объяснив правил. Мы просто пешки, расходный материал за идею.

— Я тоже так думала, — резко встала девушка, поправляя кофту, под которой угадывались очертания скрытого оружия. — Пока они не убили Витю. Теперь это личное.

Света подошла к нему вплотную. От неё пахло гарью и дорогим шампунем, что было диким сочетанием войны и мирной жизни.

— Они отдыхают за «Племяшей», — сказала воительница, глядя ему в глаза. — Синтетики и их хозяева. Мне нужна помощь. Пойдёшь?

— Я хотел потренироваться, поэтому я согласен, — начал было хитрец, но, увидев её взгляд, кивнул. — Сходим.

Девушка резко схватила хитреца за руку, и в следующую секунду они уже стояли за двухэтажной гостиницей «Племяша», которая выглядела так, будто это переделанная узкая шарага.

— Она ещё работает? — удивился бунтарь, оглядывая этот памятник придорожной тоске. — Я думал, её закрыли, когда дальнобойщики перестали сюда ездить.

— Работает, куда она денется, — прошептала одноклассница, пригибаясь за кустами шиповника. — Крыша для бандитов, ночлежка для шлюх. И идеальная база для тех, кто не хочет светиться.

— Ты уверена, что нас не ждут? — пробурчал Алмаз, поправляя сползающий пояс. — Выглядит как мышеловка.

— Хватит ныть, — шикнула на него девушка. — Смотри туда. На парковку.

— Да что я там увижу... — начал он, но осёкся.

На заднем дворе стояли чёрные грузовики. И люди, которые выгружали из них ящики с пивом и тяжёлые кофры, похожие на гробы для очень больших людей.

Часть 1 Серия 6

Света и Алмаз, пригибаясь, скользили вдоль стены гостиницы, стараясь слиться с тенями, как пара бродячих котов, чующих опасность. Они прошли буквально в метре от группы зрителей, и какой-то мужик в растянутой майке лениво скосил на них мутный взгляд, но тут же потерял интерес, вернувшись к банке тёплого пива.

У главного входа, под мигающей вывеской дежурили два Разрушителя, которые стояли неподвижно, сжимая в руках тяжёлые штурмовые винтовки, и их вид в этом захолустье казался настолько неуместным, словно инопланетяне высадились посреди колхозного рынка.

А на площадке перед трассой творилось безумие. Толпа местных мужиков рассаживалась за длинные, шаткие столы, вытащенные из столовой. Они надевали на лица громоздкие VR-очки, подключаясь кабелями к пультам управления.

Брезент, укрывавший технику, с шипением сполз. Это были не футуристические болиды. Это были «Жигули»: «Пятёрка», «Семёрка», ржавая «Копейка». Но они выглядели так, будто их пересобрал безумный инженер, потому что их капоты были вздуты от переплетения трубок, а из багажника «семёрки» с лязгом выдвинулся блок самодельных ракет, мигающий красными диодами.

— Киберпанк, который мы заслужили, — прошептал Алмаз, глядя, как у «пятёрки» вдоль бортов выдвигаются вращающиеся лезвия. — Я ставлю на классику. У неё клиренс выше.

— Зануда, — фыркнула Света, в её глазах читалось чистое напряжение.

Рядом с Разрушителями стояла женщина. На вид, обычная сельская тётка, лет сорока, с завязанным хвостом и обветренным лицом, но было в её позе что-то властное и холодное, словно она смотрела не на гонки, а на бега.

— Кто это? — одними губами спросил хитрец.

— Не знаю, — сунула руку в карман воительница и вытащила перемотанную изолентой рацию. — Держи. Связь односторонняя, но лучше, чем орать.

Одноклассница вложила тяжёлый «кирпич» ему в ладонь.

— Жди здесь, я обойду с тыла, заминирую головную машину и устрою им фейерверк, — сказала Света и исчезла.

— Приключение, блин... — пробормотал мальчик, чувствуя, как внутри закипает смесь страха и азарта. — Лучше так, чем гнить в пустой комнате с призраками.

Вдруг один из Разрушителей у входа повернул голову. Алмаз понял, что сейчас его засекут. Нужно было срочно исчезнуть.

Алмаз, не раздумывая, использовал свою новую силу, но скорость сыграла злую шутку, поэтому юноша влетел в холл пулей, не успел затормозить и с грохотом врезался плечом в стойку администратора, сбив с неё пластиковый цветок в горшке.

Зеленоглазый метнулся в ближайшую дверь с табличкой «М/Ж». Забежал в кабинку, встал ногами на унитаз, затаив дыхание.

Дверь туалета скрипнула. Тяжёлые армейские ботинки застучали по кафелю. Разрушитель шёл медленно, проверяя каждый угол. Сердце бунтаря колотилось так, что казалось, этот звук слышен на улице. Вдруг враг остановился напротив кабинки.

Алмаз перемахнул через перегородку и свалился прямо на голову солдату.

В тесном пространстве туалета молния ударила Разрушителю в шлем, замкнув электронику визора. Солдат зарычал, отшатнулся, врезаясь спиной в раковину. Зеркало над умывальником лопнуло, осыпав их дождём из осколков.

Хитрец приземлился на мокрый пол, поскользнулся, но тут же использовал это. Он снова ускорился.

Молния с его руки хлестнула ещё раз и по автомату, нагревая металл докрасна. Разрушитель, взвыв от ожога, выронил оружие. Боец сорвал с себя дымящийся шлем. Под ним оказалось обычное человеческое лицо, перекошенное яростью, но с налитыми кровью глазами.

Юноша перехватил оружие и обрушил на врага серию быстрых ударов прикладом по лицу. Противник резко пошатнулся, кровь брызнула из его разбитого носа. Зеленоглазый схватил врага за шею, еле живого, и с силой впечатал головой в унитаз. Керамика звонко треснула от удара.

Зеленоглазый отступил к двери, сжимая автомат крепче. Выстрел из оружия прогремел громко, пуля разнесла кабинку в щепки. Взрыв отбросил куски пластика и металла, на Алмаза попали капли крови. Он вздрогнул, чувствуя их тепло на коже, но промолчал, лишь тяжело дыша.

Бунтарь вышел в коридор, оставляя за спиной разгромленный туалет, где в луже воды и крови остывало тело врага. Он потянулся к ручке двери, ведущей в холл, но та распахнулась сама, и на пороге возникла та самая женщина с гонок.

Внезапно её кожа пошла рябью, словно под ней закипела вода, и начала менять цвет, приобретая болотно-зелёный, глянцевый оттенок чешуи. Лицо вытянулось, нос провалился, превращаясь в две щели, а глаза, потеряв белки, стали жёлтыми, с вертикальными зрачками хищника. Изо рта, усеянного иглами зубов, вырвался раздвоенный язык.

Она плюнула, и кислотный сгусток полетел прямо в Алмаза. Он поднял руку, готовый выпустить молнию, но не успел, ибо кислота ударила в предплечье. Рука задымилась, кожа начала пузыриться и растворяться с отвратительным звуком, похожим на шипение раскалённого масла.

Температура вокруг упала, дыхание вырывалось плотным паром. Кислота продолжала разъедать его плоть, обнажая мышцы, но процесс замедлился. Кожа начала восстанавливаться, его лёд с треском затягивал рану. Юноша сжал зубы, привстал на одно колено и выпустил молнию, яркий разряд с треском устремился к змее. Она даже не дрогнула: её одежда поглотила удар, ткань заискрилась, но осталась невредимой. Чем больше кислоты стекало по телу Алмаза, тем слабее становились его атаки, а молнии гасли в воздухе, не долетая до цели.

Хитрец смог отскочить назад и прицелиться из автомата, напрягая всё тело. Фиолетовый выстрел вырвался вперёд и пробил ей плечо. Зелёная кровь брызнула, шипя на полу. Женщина-змея резко выбросила вперёд удлинившуюся конечность, схватила Алмаза за лодыжку когтистой лапой и с нечеловеческой силой швырнула его через весь коридор.

Он пролетел метров пять, своим телом выбив двустворчатую дверь подсобки. Доски разлетелись в щепки, и зеленоглазый рухнул в кучу опилок и старой ветоши, подняв облако пыли.

Он вскочил мгновенно, отряхиваясь. Холод внутри него разрастался, превращая кожу в ледяную броню.

— Ты видела? — заорал мальчик в рацию, перекрывая треск помех. — Тут рептилоид! Плюётся кислотой! Я её не пробью сам!

Света выскочила из укрытия. Прямо на неё неслась «пятёрка» с шипами, которые несли погибель. Девушка не стала уклоняться, она расправила крылья, усиливая себя энергией, и встретила машину жёстким блоком.

Воительница перехватила машину за стойку крыши, раскрутила её вокруг своей оси, используя инерцию, и, как молотобоец на Олимпиаде, запустила снаряд в фасад гостиницы.

Тонна металла пролетела по дуге и с грохотом врезалась в крыльцо, погребая под собой двух синтетиков, не успевших отскочить. Кирпичная кладка брызнула осколками, пыль скрыла вход.

— Держись, иду! — бросила она в рацию, уже телепортируясь внутрь.

Змея вырвала кусок стены, расширяя проход, и ввалилась внутрь, заполняя собой пространство. Алмаз метал в неё молнии, но тварь лишь отражала разряды, которые стекали с её чешуи, не причиняя вреда. Когтистая лапа сомкнулась на его горле.

Хитрец захрипел, чувствуя, как кислота с её ладони начинает прожигать его ледяную защиту. В нос ударил запах горелого аммиака. Дышать стало нечем. Стены покрылись инеем, температура вокруг упала до арктической. Рука змеи, сжимающая его горло, начала трещать, её чешуя замерзала, теряя эластичность.

Раздался звук, похожий на выстрел и хруст сухой ветки одновременно. Замороженная рука мутанта не выдержала напряжения и оторвалась в локтевом суставе. Змея отшатнулась, глядя на свою культю с животным непониманием.

В этот момент за её спиной воздух разорвался золотым сиянием. Света возникла в пространстве уже в замахе. Её меч вошёл твари точно в спину, пробив позвоночник и выйдя из груди.

Тварь выгнулась дугой, издав звук, похожий на свист пробитого парового котла. Она рухнула на колени, а потом сплюнула на пол, заливая доски кислотной кровью.

Воительница выдернула меч, брезгливо стряхнув с него зелёную слизь, и схватила Алмаза за плечо. Они материализовались на втором этаже, в тёмном коридоре.

— Ну и день... — прохрипел бунтарь, выдыхая облачко пара.

Алмаз и Света замерли в тёмном провале коридора второго этажа, где стены напоминали карту разбитой жизни, а воздух был густым и едким от запаха палёной кислоты и известковой пыли. Юноша с удивлением наблюдал, как лохмотья его рубашки, только что разъеденной ядом, начинают шевелиться: чёрные нити ткани тянулись друг к другу, сплетаясь в единое полотно, словно невидимый портной латал прорехи прямо на теле.

— Прикинь... — выдохнул он, ощупывая восстановившийся рукав. — Шмот регенерирует. Экономия на стирке колоссальная.

— Минерал запомнил твой образ, — даже не обернулась одноклассница, всматриваясь в темноту лестничного пролёта. — Тот образ, в котором ты чувствуешь себя собой. Сейчас ты чувствуешь себя на пике, вот он и держит форму.

— Я стал крутым, — хмыкнул Алмаз, любуясь игрой света на гранях кольца. — Почти босс.

По лестнице поднималась Змея. Её изуродованное тело, лишённое одной руки, двигалось с неестественной грацией, она перетекала через перила, изгибаясь под невозможными углами, а её раздвоенный язык пробовал дерево на вкус, выискивая жертв.

Света рванулась вперёд, выпуская из рук лучи света в сторону противника. Она уворачивалась от плевков врага, скользя за стены. Кислота прожигала дерево и штукатурку, оставляя дымящиеся чёрные дыры. Несколько лучей пробили тварь насквозь, и зелёная кровь брызнула по стенам, но раны хищницы затягивались медленно, с отвратительным хлюпающим звуком, будто плоть сама себя зашивала.

Алмаз, понимая, что в лоб атаковать бесполезно, решил зайти с фланга, но путь ему преградила массивная тень.

По запасной лестнице, тяжело хромая, поднялся выживший Разрушитель. Его броня была искорёжена, а в руках он сжимал не автомат, а длинную катану, явно трофейный клинок, который этот мясник таскал с собой всегда.

— Моя... — алчно прошептал мальчик, чувствуя зов стали.

Хитрец стал скоростью, смазался в пространстве, превратившись в порыв ветра. И обогнул неповоротливого гиганта, на бегу всадив ему в бок разряд молнии, который прожёг весь железный костюм, и вырвал клинок из ослабевших пальцев врага.

— Иди к папочке! — взвизгнул он, ощущая приятную тяжесть рукояти.

Алмаз, окрылённый удачей, на полной скорости влетел в Змею, используя своё тело как таран. Удар сбил тварь с ног, и в этот момент Света, подгадав тайминг, нанесла широкий горизонтальный удар световым клинком, начисто отсекая мутанту уцелевшую ногу и остатки руки.

Зеленоглазый, решив, что настал его звёздный час, начал крутить катану, пытаясь добить врага. Но сверхскорость требовала такой реакции, которой у него не было. Лезвие со звоном врезалось в стены, высекая искры, застревало в штукатурке, и он, размахивая клинком, как безумная ветряная мельница, был опаснее для себя и Светы, чем для Змеи.

— Отойди, идиот! — не выдержала одноклассница и рассмеялась, уклоняясь от шального взмаха напарника.

Воительница взмыла вверх, пробив крышу гостиницы. Мальчик выскочил наружу через разбитую дверь. В воздухе девушка расправила крылья шире так, что их сияние ослепило день. Одноклассница применила ультразаряд «Вездесущий свет», сделала взмах, и световой луч прорезал здание, будто раскалённый клинок, прямо через центр. Гостиница разъехалась в стороны. Боковые стены остались целыми, но опасно покосились. Вверх поднялся густой дым, смешанный с запахом палёного дерева.

— Классная ульта, — присвистнул хитрец, уважительно глядя на дымящиеся руины.

Света плавно опустилась рядом.

— Красиво, — согласился Алмаз, потирая шею. — Слушай, а не хочешь подбросить до дома?

Воительница демонстративно закатила глаза. Она выдернула свой световой меч, который тут же растворился в воздухе, и, бросив короткое «Тренируйся», исчезла в золотой вспышке телепортации, оставив его одного посреди поля.

— Ну спасибо, — буркнул мальчик. — Развивай скорость. Легко сказать.

Алмаз вздохнул, принял низкий старт, как видел в фильмах, и рванул. Ветер ударил в лицо плотной стеной. На первом же повороте он не рассчитал инерцию. Ноги поехали по гравию, и он кубарем улетел в кювет, собрав лицом всю сухую траву и репьи.

— Да ё-моё! — выругался мальчик, выплёвывая землю. — Где тут тормоза?!

Он встал, отряхнулся и побежал снова. На этот раз через поле. Сверхскорость начинала поддаваться, его силуэт размывался, оставляя за собой призрачный шлейф. Хитрец врезался плечом в берёзу, дерево жалобно хрустнуло, осыпав его листьями, потом зеленоглазый споткнулся о кочку, пропахал носом борозду, но встал и побежал дальше.

К тому моменту, как он влетел во двор своего дома, его лицо горело пунцовым огнём от трения о воздух. Юноша остановился у крыльца, тяжело дыша. Он приложил ладонь к пылающей щеке. Ледяная корка мгновенно затянула ожоги, принося блаженное облегчение.

— Нормально... — выдохнул бунтарь, глядя на дымящийся остов гаража. — Жить будем.

Часть 1 Серия 7

Вечер опустился на дом, отрезая Алмаза от остального мира. Он снял с зарядки телефон и открыл мессенджеры, но чаты были пусты, напоминая заброшенные кладбища цифровых эмоций, где даже школьная беседа замерла, словно все товарищи разом исчезли.

Бунтарь подошёл к столу, выдвинул ящик, сгребая в кучу всякий хлам: засохшие ручки, фантики, старые тетради. Под руку попалась какая-то бульварная книжонка в мягкой обложке «Тайны кремлёвских жён», забытая здесь матерью много лет назад.

— Мусор, — выдохнул он.

С кончиков пальцев сорвалась искра. Книга вспыхнула мгновенно, бумага свернулась чёрными лепестками, рассыпаясь в серый пепел, который тут же осел на столе. Следом он выудил учебник физики.

— Закрыли школу... — пробормотал он, проводя пальцем по глянцевой обложке. — Даже учебники сдать не успел. А я бы, может, и вернулся. Там хотя бы понятно, по каким законам всё падает вниз.

Он сидел в полной темноте, но ему не нужен был свет. Его собственные глаза горели красным, прорезая мрак. От его тела исходил могильный холод, деревянная поверхность стола покрылась тонкой корочкой инея, страницы книги затвердели и стали хрупкими, а воздух вокруг него сгустился, превращая каждый выдох в облако густого белого пара.

За окном начался дождь. Сначала редкие капли застучали по жестяной крыше, затем они превратились в равномерный шорох, словно кто-то сыпал песок на стекло. Хитрец медленно поднялся и подошёл к окну, распахнув створку. Холодный ветер ворвался внутрь, принеся запах мокрой земли и травы. Капли упали на его лицо, оставляя влажные дорожки на щеках.

— Мил... — прошептал юноша, не выговаривая «р».

Зеленоглазый видел сквозь тьму не просто так. Алмаз на его пальце пульсировал в том же ритме, что и его сердце, словно передавая картинку прямо в мозг. Подчинившись импульсу, он сорвал кольцо с пальца.

— Лети, — прошипел хитрец и с силой швырнул артефакт в ночь.

Камень вылетел в окно, вращаясь и сверкая красной искрой, как умирающая звезда. Но связь не прервалась. Наоборот, она стала пугающе чёткой.

Пока кольцо падало, Алмаз видел его "глазами". Мир перевернулся. Он видел капли дождя, застывшие в воздухе, и мокрые крыши деревни, отражающие тёмное небо.

Камень упал в грязь посреди двора, и от места падения во все стороны разошлась невидимая ментальная волна, прошивая пространство и время, устремляясь туда, где пульсировал похожий источник боли.

Подвал кофейни «Султан». В дальнем углу за столом, заваленным смятыми банками дешёвого пива, сидел подросток. Митя. Сын Вити Топора. Ему было всего пятнадцать, но в ссутуленных плечах читалась тяжесть прожитых лет.

Он держал в руках старый смартфон с разбитым стеклом. Его пальцы тыкали в экран, управляя персонажем в какой-то игре, но взгляд был стеклянным. Он смотрел сквозь пиксели. В этот момент взор Алмаза уловил странное свечение.

Красный свет, резонирующий с тем самым спектром, который теперь жил в крови Алмаза, исходил от сердца самого Мити. Видение оборвалось так же резко, как и началось.

— Значит, я не один такой проклятый, — хрипло усмехнулся бунтарь, чувствуя, как губы растягиваются в кривой улыбке. — Если там зреет ещё один герой, жаль этот мир.

Мите почудилось присутствие, знакомое тепло, сила, запах машинного масла и рубиновой пыли. Он был уверен, что это Витя. Но в тёмном углу за его спиной стояла тень, силуэт с чертами Алмаза, худощавый, с чуть сутулой осанкой. Глаза тени горели тем же красным, но Митя чувствовал только Витю.

— Папа… — прошептал он, боясь поверить в надежду.

Алмаз мерил шагами свою тёмную комнату, чувствуя, как ледяной холод внутри него вступает в резонанс с чьей-то далёкой, пульсирующей болью. Он не понимал, что делает, но инстинкты, обострённые минералом, вели его. Ему казалось, что он говорит сам с собой, утверждая своё право на существование в этом новом, враждебном мире, но его слова летели сквозь эфир.

Алмаз остановился у стола, протягивая руку в пустоту, словно пытаясь коснуться невидимого собеседника, и тень в подвале зеркально повторила это движение, склонившись над Митей. Парнишка упал на колени перед двойником зеленоглазого.

— Я жив… — произнёс юноша через свою проекцию.

Надира, спускавшаяся по скрипучей лестнице с подносом еды, застыла на последней ступеньке. Её глаза расширились от ужаса и непонимания: она видела, как сын Вити стоит на коленях перед полупрозрачной проекцией с красными глазами, тянущей к нему призрачные руки.

В лаборатории «Гербиты» царила атмосфера дорогого морга. Приборы гудели на пределе, в углу громоздилась гора мусора у кофейного автомата, который никто не мыл со времён основания компании.

Дверь разъехалась, и в помещение вошла Кира, личная помощница покойного Петра Сергеевича. Маленькая, в очках, в белой блузке, которая висела на ней мешком, она сжимала планшет так, словно это был щит.

— Так, внимание, — её голос сорвался на писк, но она постаралась придать ему жёсткости. — Ник убыл по личным делам. До особого распоряжения командование переходит ко мне. Протоколы безопасности...

У двери стоял один из Разрушителей, массивный мужчина с пышными усами, похожий на отставного прапорщика, которому выдали бластер.

— Командование? — переспросил он, лениво пережёвывая зубочистку. — Ты ничего не попутала? Или ты думаешь, раз шефу кофе носила, то теперь и нам приказывать будешь?

Двое техников загоготали, не стесняясь. Кира вспыхнула, её щёки залило пунцовой краской, но она не отступила, выпрямив спину.

— Я исполняю волю Петра Сергеевича, — отрезала она.

В этот момент двери снова открылись и в лабораторию влетела девочка-подросток. Она была плотная, с карими глазами и тёмными волосами. Арина выглядела бы как обычная школьница, если бы не та аура давящей властности, которая вошла вместе с ней.

— Мне нужен этот минерал! — промолвила она строго.

Девушка, мгновенно оценив ситуацию и поняв, что наёмники сейчас начнут задавать лишние вопросы, приняла решение. Бочком, стараясь не делать резких движений, Кира скользнула к столу. Быстрым движением она подняла колпак, взяла рубин и сделала шаг к Арине, протягивая камень, надеясь, что девочка знает, что делает.

Руки Арины вспыхнули огнём, жар мгновенно ударил в лицо, заставив девушку отшатнуться. Пламя оплело руку, танцуя между пальцами, обвивая запястье, как браслет из жара и света.

— Что за... — начал усатый.

Специалист в углу, у которого нервы оказались слабее, чем у остальных, выхватил из-под стола пистолет и просто выстрелил в того, кто был ближе к "аномалии". Пуля ударила Киру в грудь, отбросив её назад. Девушка с удивлённым вздохом рухнула на холодный пол, кровь алым пятном расплылась по белой блузке.

Арина спокойно поймала падающий камень на лету, прямо в огненную ладонь. Её фигура подёрнулась маревом, и она просто исчезла, превратившись в красного призрака.

В лаборатории завыла сирена, предвещая массовую панику. У всех, кто находился в лаборатории, отвисла челюсть, они понимали, что это не дочь бывшего гендиректора.

Алмаз замер, обдумывая слова Мити с большим любопытством. Он провёл рукой по столу, его пальцы оставили морозный след.

В подземелье кофейни «Султан» Надира наконец нарушила сакральную тишину своим появлением. Она решительно щёлкнула выключателем, и тусклый, болезненно-жёлтый свет залил помещение, заставляя Митю зажмуриться. Проходя мимо стола, женщина сделала вид, что не заметила заплаканных глаз подростка, и остановилась у стены, скрестив руки на груди.

— Она нас не видит... — прошептал теневой аватар Алмаза, который на свету стал абсолютно прозрачным, сохранившись лишь как сгусток холода за спиной мальчика. — Но мы всё слышим.

Следом за Надирой по лестнице спустилась Света, выглядевшая уставшей и злой, а за ней в подвал скользнула фигура, от одного вида которой температура в помещении упала на несколько градусов.

Это была молодая девушка невысокого роста, чья внешность казалась украденной из древних легенд: волосы цвета свежего наста, прорезанные синими прядями, а одежда напоминала ритуальный наряд северных шаманов, плотная ткань с вышивкой-оберегами, кожаные вставки и множество самодельных браслетов из меди и кости, которые звенели при каждом движении. Один её глаз был земным, а второй иногда становился мутно-голубым и видящим то, что скрыто от живых. Издалека ведьма Севера напоминала маленькую девочку, которая потерялась в толпе злых существ.

Нора чуть повернулась, её взгляд скользнул по помещению, лениво осмотрел присутствующих и впился в пустоту за спиной Мити. Уголок её губ дёрнулся в едва заметной усмешке.

Алмаз рухнул на стул от страха, схватившись за сердце. Пульс застучал в висках набатом.

— Она видит... — выдохнул бунтарь, чувствуя лёд на своей коже. — Эта девка меня увидела!

Надя бросилась к гостье, стиснув её в объятиях с такой силой, словно та вернулась с того света.

— Явилась! — воскликнула женщина. — Ты мне весь телефон оборвала своими загадками и предсказаниями. Шаманка ты наша!

— А ты всё такая же шумная, Ди, — произнесла мягко Нора, маня своим почти детским голосом.

— Привет-привет, — сказала Света. — Просто вечер встречи выпускников, а не война. Кого ещё позовем? Все пришли?

— Митя нам сейчас всё расскажет, — проигнорировала её выпад Надира, потирая руки с энтузиазмом следователя. — Давай, парень. Твоя мать схоронила Витю и даже не пикнула, но ты-то знаешь больше нас. Жаль, что ты не пришёл сюда раньше.

Нора, не обращая внимания на Свету, уселась на скрипучий стул, достала из кармана колоду угольно-чёрных карт и начала их тасовать.

— Выкладывай, наследник, — бросила гостья, не поднимая глаз от карт.

— Отцу писал дядя Ваня... — начал Митя резко говорить, теребя край свитера. — Батя телефон дома оставлял часто, не читал, а я взломал пароль. Иван писал, что в бой теперь идут Разрушители. Синтетики — это прошлый век, пушечное мясо для них.

— Разрушители... — эхом отозвалась Надира. — Это мы уже поняли на своей шкуре. Что ещё?

— Иван писал про структуру минералов, — понизил парнишка голос. — Это не просто камни. У них анатомия, как у живого сердца, оплетенного сосудами. Они пульсируют.

В своей комнате Алмаз, слушая это, схватил со стола мятый лист, вырванный из тетради. Карандаш в его руке плясал, оставляя рваные, жирные следы: «Они камни — в виде сердца». Хитрец чувствовал, как кусочки пазла складываются в страшную картину.

— Разрушители, уроды в броне — это ходячие реакторы для этих сердец, — задумчиво протянула Нада. — Поэтому они такие мощные. А Синтетики дохнут, потому что их тела не выдерживают резонанса. Всё сходится.

— А как они их находят? — подняла свои глаза Нора, перестав тасовать карты. — Нюхают землю везде?

— Почти, — кивнула женщина. — Минералы излучают специфические волны через почву. Если знать частоту, можно вычислить траекторию и глубину. Это геофизика, смешанная с некромантией, но нужна мощная аппаратура.

Света сидела за столом, подперев голову рукой и бессмысленно водя пальцем по трещине на столешнице. Она не чувствовала себя частью команды — скорее, случайным пассажиром в вагоне, который несётся в пропасть, пока остальные увлечённо обсуждают маршрут.

Голоса Надиры и Мити сливались для неё в монотонный гул. Она слышала эти теории уже сотню раз, и каждый новый круг обсуждений казался ей не шагом к победе, а топтанием на одном месте.

— В земле есть обломки... — вклинился паренёк. — Они перерабатывают их в этот чёртов анозоид и закачивают в Синтетиков. Ты сказала, жижа копирует структуру сердца. Значит, у них был исходник? Настоящий минерал, с которого они лепили копии?

— Конечно, — тяжело вздохнула Ди. — По моим скромным наблюдениям, Ник имеет минерал, который наделяет силой любые предметы. Но и этого им недостаточно.

— Всё равно исход один, — прошелестел голос Норы.

— Убери эту дрянь! — рявкнула Света. — Бесит меня эта шаманка с её картонками. Мы тут планы строим или судьбу гадаем?

— Что тебе опять не так, принцесса? — протянула Нора, откидывая назад белую прядь и дразня воительницу. — Правда глаза колет?

— Меня бесят фокусы! — вскочила одноклассница, стул с грохотом отлетел назад. — Хочется спалить всё это, чтобы не было никаких загадок.

— Тише, Свет, — положила руку Надя на плечо воительницы, осаживая порыв. — Не обращай внимания. Она просто набивает цену, как обычно.

— Ведьмы есть... — пробормотал Алмаз. — А маги будут? Хоть бы один Гендальф нарисовался, а то скучно.

Взгляд юноши скользил по исписанному листу, где поверх формул и схем теперь красовались каракули, понятные только безумцу: «Сердце. Анозоид. Ник = Носитель».

Вдруг телефон издал короткий, но жизнерадостный писк.

Зеленоглазый потянулся за ним, лениво разблокировал экран. Уведомление от «Госуслуг» висело в шторке, сияя оптимизмом: «Поздравляем! Вам исполнилось 18 лет. Теперь вам доступны новые возможности...»

— Двадцатое июня... — прошептал он.

Смысл прочитанного дошёл до него с опозданием в секунду. Алмаз вскочил.

— Ес! — выкрикнул бунтарь, размахивая телефоном, как скипетром. — Восемнадцать! Я взрослый! Я официально могу покупать алкоголь, сигареты и умирать за родину!

Он нервно рассмеялся, кружась по комнате. Это был истерический смех человека, который только что осознал абсурдность своего положения: вчера он был школьником, сегодня он убийца с суперсилой, и именно сегодня государство решило поздравить его с совершеннолетием.

В подвале Света, не слыша его, достала свой телефон. Её палец завис над контактом «Алмаз». Она помнила про дату и хотела написать что-то тёплое, но, взглянув на Нору, тасующую свои проклятые карты, передумала и убрала гаджет в карман.

Алмаз тем временем, чувствуя прилив бешеной энергии, схватил рюкзак, украденный у Синтетиков. На боку сумки, под слоем грязи, он заметил полустёртый логотип: зелёная буква «G» и мелкий шрифт адреса.

— Так-так... — прищурился мальчик, и его пальцы сжимали экран телефона. — «Гербита», юридический адрес...

Браузер, подумав, выдал карту промзоны на окраине Курска.

— Бинго, — подскочил юноша, и его глаза вспыхнули красным азартом. — Пока эти тётки в подвале тратят часы, я устрою им такой сюрприз.

Зеленоглазый начал метаться по комнате, собираясь.

— Я всегда знал, что я хороший стратег! — бормотал он, запихивая в карманы остатки сухпайка. — Зайду с тыла. Молниями разнесу сервера. Я больше не новичок, а джокер в этой страшной колоде!

Он открыл приложение такси и сунул руку под матрас, ища мятую тысячную купюру, которую берёг полгода.

— Маловато будет... — хмыкнул хитрец, глядя на деньги и на свои ноги. — Да и долго. Пока этот «Логан» доедет, всё кончится. Доедем сами с ветерком. Бесплатно.

Зеленоглазый нажал «Отмена» в приложении и, подхватив катану, которую забрал у Разрушителя, рванул к выходу.

Дверь хлопнула, впуская в дом ночную прохладу, а Алмаз уже стоял на крыльце, вдыхая запах мокрого асфальта и предвкушая самую быструю пробежку в своей жизни.

Часть 1 Серия 8

Эксперимент с бегом закончился катастрофой через три километра. Бунтарь нёсся по обочине трассы, превратившись в размытый росчерк, но его мозг, не привыкший к такой скорости обработки данных, пропустил крутой поворот. Ноги, вместо того чтобы войти в вираж, продолжили движение по инерции, и юноша, потеряв ориентацию, снарядом влетел в задний бампер «девятки».

Удар был такой чудовищный, что металл машины смялся, как фольга, багажник вжало в салон, а самого Алмаза отшвырнуло в кювет.

— Твою ж... — прохрипел он, пытаясь встать.

На трассе мгновенно образовалась пробка. Водители, матерясь, давили на клаксоны, не понимая, что произошло. Алмаз, шатаясь, выбрался на дорогу. Его взгляд выцепил в потоке машин крошечную «Оку», которая выглядела так, словно пережила апокалипсис и пару наводнений.

Зеленоглазый подбежал к машине, рывком распахнул дверцу и, схватив водителя за шиворот, выдернул его наружу, как морковку из грядки. Мужик только пискнул, не успев даже возмутиться, как уже сидел на асфальте.

— Прости, батя, мне нужнее! — бросил бунтарь, втискиваясь в салон. — И спасибо деду, что хоть на права заставил выучиться, старый козёл!

Двухцилиндровый моторчик взвыл, жалуясь на судьбу, и «бешеная табуретка» рванула в сторону Курска, оставляя позади ошарашенных свидетелей.

Алмаз бросил «Оку» в одном из дворов, где ржавые качели скрипели в унисон с ветром. Юноша хлопнул дверью с такой силой, что стекло в ней пошло трещинами, и двинулся вглубь квартала.

Здесь, среди бесконечных рядов хрущёвок, зеленоглазый попытался снова использовать скорость. Но в лабиринте узких проездов, заставленных машинами, это превратилось в пытку, ибо он врезался в заборы и сшибал мусорные урны.

— Хватит, — выдохнул мальчик, останавливаясь за гаражами.

В кармане пискнул телефон. Алмаз достал гаджет. Экран, окончательно добитый последним падением, показывал одно новое сообщение от Светы.

«С днём рождения!»

Два слова. Никаких смайликов и пожеланий, которых в их жизни уже не предвиделось. Только сухая констатация факта, что он всё ещё жив и кто-то об этом помнит.

Юноша быстро набил ответ.

«Спс»

И убрал телефон, чувствуя себя школьником, который пишет записку на уроке, пока учитель рассказывает о конце света.

Мимо прошла женщина с тяжёлым пакетом, в котором звякали бутылки. Она скользнула по Алмазу равнодушным взглядом и пошла дальше, даже не заподозрив, что рядом был не просто парень в лохмотьях.

Алмаз остановился у подъезда, провёл пальцами по шершавой стене, оставляя на пыльной штукатурке морозный след, который тут же начал таять. В мутных окнах горел свет. Там, за стеклом, люди ужинали, смотрели телевизор, планировали отпуск. Жили.

А он стоял внизу, в грязи и холоде, с украденной катаной за спиной и дырой в душе размером с этот город.

— Они тебя не знают, — прошептал бунтарь. — Они видят бомжа, наркомана, психа. Но никто не видит настоящего Алмаза.

Дворник в оранжевом жилете монотонно сгребал мокрые листья в кучу, и этот звук казался единственным доказательством того, что время в этом городе ещё движется, а не застыло в анабиозе. Даже этот человек казался мальчику бесконечно далёким, словно картинка за толстым, пуленепробиваемым стеклом аквариума.

Зеленоглазый сунул сжатые кулаки в карманы и побрёл дальше, оставляя за собой лишь эхо шагов, которое звучало бы мелодией, если бы кто-то мог её услышать.

Впереди показалась женская фигура. Обычная женщина средних лет в дешёвом сером пальто, ссутулившаяся под тяжестью невидимых забот. Хитрец хотел пройти мимо, но остановился, словно налетел на стену: от её груди полыхнуло красным светом боли, который его глаза уловили мгновенно.

Он нырнул за угол кирпичной трансформаторной будки, прижался спиной к холодному бетону и посмотрел на неё сквозь грани кольца, которое снова оказалось на его пальце, словно он и не выбрасывал его в окно.

Рядом с женщиной вырос призрачный силуэт. Это была проекция самого Алмаза, но для воспалённого сознания женщины, жаждущей утешения, эта тьма приняла иные очертания.

— Саша? — дрогнула женщина. — Это ты? Ты вернулся?

Бунтарь, стоя за углом, почувствовал укол совести, смешанный с извращённым любопытством, ибо он не хотел играть роль, а просто позволил тени сделать то, чего хотела она. Тень раскрыла объятия.

— Я здесь... — прошелестел голос Алмаза, звучащий отовсюду и ниоткуда.

Женщина бросилась к тени, обнимая пустоту с такой нежностью, от которой у хитреца защемило сердце. Она прижималась к холодному воздуху, и слёзы текли по её щекам, смывая дешёвую косметику. Её сознание верило, что обнимает реального человека, чувствуя тёплое тело.

— Я знала... — шептала она. — Я так люблю тебя... Не уходи больше, слышишь? Мне без тебя не жить.

Мальчик смотрел на это украденное счастье и вдруг почувствовал острую зависть. Алмазу захотелось, чтобы это тепло предназначалось ему. Повинуясь порыву, юноша шагнул из-за угла, призрак мгновенно растворился, втянувшись в его тело.

Женщина замерла, её глаза расширились, в них плеснулся первобытный ужас. Она увидела монстра.

Закрывая рот ладонью, она развернулась и побежала, спотыкаясь на каблуках.

— Нет... — донеслось до него, сдавленное рыданием. — Чудовище... Господи, спаси...

— Я же просто... — прохрипел Алмаз в пустоту.

Он пошёл дальше. Теперь он не прятался, ему было всё равно.

Через пару дворов, на скамейке у покосившегося забора, сидел старик, куря папиросу, а у его ног дремала маленькая собачонка, похожая на милый коврик. Бунтарь подошёл и остановился рядом. Пенсионер поднял голову и начал щуриться, пытаясь разглядеть фигуру перед собой.

Лицо деда вдруг просветлело.

— Внучок! — воскликнул он дребезжащим голосом. — Колька! Пришёл всё-таки? Садись, родной, садись!

Алмаз не стал спорить с ним.

— Пришёл, дед, — тихо сказал юноша, садясь на скамейку.

— Бледный какой, что смерть, — проворчал он, затягиваясь папиросой. — Небось, опять сутками не выходишь? Всё в компьютер свой играешь?

— Играл, дедусь, — ответил хитрец, глядя на свои руки. — Катка была важная. На выживание, не мог оторваться.

Дед нахмурился, постучал пальцем по колену мальчика.

— Всё сидите в своих ящиках, — заскрипел он. — У Сатаны на крючке. Жизни вам нет без этих стрелялок. Всё бы вам разрушать да убивать понарошку. А жизнь-то мимо проходит.

Эти слова вдруг больно ударили бунтаря, и он вспомнил лицо того Разрушителя в туалете, которому пробил череп.

— Понарошку?! — вскочил Алмаз. — Ты думаешь, это игры? Игры были моим единственным домом! А здесь что? Здесь только грязь и смерть! Я хотел бы, чтобы это была игра, дед! Я бы всё отдал, чтобы нажать «Esc» и выйти! Но кнопки нет!

Старик отшатнулся, выронив папиросу. Собачонка у его ног заскулила, поджав хвост. Дед смотрел на него уже не как на внука, а как на безумца.

— Ты чего, парень... — прошептал он, крестясь дрожащей рукой. — Ты чего орёшь?

Алмаз увидел страх в этих мутных глазах и понял, что опять всё испортил.

— Прости... — выдохнул хитрец.

И побежал мальчик. Рванул с места так, что ветер поднял вихрь из листьев, оставив старика креститься вслед размытому пятну, исчезающему в сумерках города.

Бунтарь, задыхаясь от бега, в котором его тело не поспевало за его амбициями, запрыгнул в последний вагон трамвая, двери которого захлопнулись с лязгом тюремной решётки, едва не прищемив ему пятки. Внутри пахло мокрыми зонтами и духами, создавая тот непередаваемый аромат усталости, который всегда висит в общественном транспорте вечернего города.

В хвосте вагона было пусто. Алмаз встал у окна, прислонившись лбом к ледяному стеклу, вибрация которого передавалась прямо в череп. Впереди, в тусклом свете ламп, сидели пассажиры: кто-то спал, кто-то гипнотизировал ленту новостей в телефоне, словно искал там смысл жизни. На переднем сиденье молодая парочка, отгородившись от мира капюшонами, тихо хихикала и целовалась, и этот звук чужого счастья резал слух хитреца острее ножа.

Воспоминание накрыло юношу, как пыльный театральный занавес. Последний звонок. Школьный двор, залитый слепящим майским солнцем. Он стоит в белой рубашке, которую мать гладила с вечера, галстук душит шею, завязанный криво по видеоуроку за пять минут до выхода. Вокруг шум, смех, воздушные шары. И одноклассники.

Он вспомнил первый класс, когда учительница посадила одноклассницу за парту рядом с ним, чтобы она приглядывала. В памяти всплыл кадр: маленький Алмаз неловко тянет руку, чтобы всех обнять, а родители фотографируют.

Пузырь памяти лопнул, Алмаз вернулся в вагон трамвая, несущийся в темноту. Он достал телефон, открыл чат со Светой и начал печатать, яростно тыкая в буквы:

«Помнишь, тебя посадили ко мне в первом классе, чтобы ты следила? Ты отлично справлялась. Но твои полномочия всё. Я иду брать "Гербиту" один. Я больше не тот мальчик, за которым надо приглядывать. Спасибо за всё. Но теперь я сам.»

Сообщение улетело в сеть, обрывая нити прошлого.

В подвале кофейни воительница пробежала глазами по строчкам сообщения, и кровь отхлынула от её лица. Подвал озарился бело-жёлтым сиянием, и девушка исчезла, оставив после себя лишь запах озона и вихрь пыли.

Через секунду она была уже на трассе. Света расправила крылья, оттолкнулась от асфальта и, чтобы не привлекать внимания редких водителей, свернула в поле, летя низко над землёй.

— Только не сдохни, — шептала она в темноту. — Только попробуй сдохнуть.

Трамвай, скрипнув тормозами, остановился посреди нигде.

Алмаз разжал двери руками, не дожидаясь механизма, и выпрыгнул наружу, в сырую темноту. Старушка-кондуктор, дремавшая на заднем сиденье, только ойкнула, когда створки с грохотом захлопнулись. Пиксельная стрелка карты указывала на массивный бетонный забор впереди. Ноги его ныли, мышцы горели огнём после экспериментов со скоростью, но злость гнала его к КПП «Гербиты».

Часть 1 Серия 9

Внутри сидел охранник, толстый мужик в форме ЧОПа, лениво жующий бутерброд и смотрящий сериал на планшете.

— Эй! Стоять! — крикнул он в микрофон, увидев фигуру в странном балахоне.

Бунтарь поднял кулак, и с пальцев сорвалась шипящая молния. Разряд ударил в будку с такой силой, что стёкла вылетели дождём осколков, бетон треснул, а крышу подбросило в воздух. Охранника взрывной волной вышвырнуло через дверь прямо в кусты шиповника, а его бутерброд шлёпнулся в грязь.

Когда юноша перешагнул через искорёженный шлагбаум, перед ним возвышался основной периметр: пятиметровый забор с колючей проволокой под напряжением. За ним виднелись корпуса завода.

— Жизнь без приключений скучна... — сказал зеленоглазый, чувствуя, как дрожат руки. — Лучше сдохнуть здесь героем, чем в том сарае никем.

Он закрыл глаза и потянулся разумом вперёд. Вместо зданий и стен хитрец увидел россыпь огней: живые человеческие сердца, бьющиеся в груди охранников, техников, лаборантов. И почти каждое из них фонило. Одиночеством. Страхом. Усталостью. Ненавистью к начальству. Желанием быть дома. Его сознание разделилось на десятки потоков, чувствуя каждого, но нагрузка оказалась чудовищной.

— Слишком много... — простонал он, хватаясь за виски.

Сверхскорость отключилась, тело стало тяжёлым, и Алмаз упал на колени прямо на мокрый асфальт. Кольцо соскользнуло с онемевшего пальца, звякнуло о бетон и покатилось прочь.

Сделав вдох, он отсёк лишнее. Убрал тех, кто был счастлив и зол, оставив только тех, кто чувствовал одиночество. Охранник на вышке, тоскующий по семье. Техник в курилке, ненавидящий свою жизнь. Менеджер, плачущий в туалете. За спиной каждого из них беззвучно вырос тёмный силуэт с горящими красными глазами.

С небес рухнул меч и вонзился в асфальт в полуметре от носка Алмаза, подняв фонтан бетонной крошки. Следом, тяжело приземлившись на одно колено, опустилась Света. Она выпрямилась, шагнула к Алмазу и, не говоря ни слова, отвесила ему звонкий, увесистый подзатыльник.

— Ты совсем страх потерял? — прокричала она. — Или бессмертным себя почувствовал?

— Я видел логотип на сумке, — ответил юноша, кивнув на забор. — Я стратег. Я всё просчитал.

— Стратег он... — оборвала девушка его.

Одноклассница посмотрела на свои руки. Она только что телепортировалась сюда из Тимского района. Раньше это убило бы её, а сейчас она лишь слегка запыхалась.

— Я не должна была это делать, — прошептала она, глядя на мрачные громады заводских корпусов за забором. — Надира говорила, их первая база была в Железногорске. Она там работала, пока не взорвала всё к чертям вместе с Витей. Видимо, история любит ходить кругами.

Асфальт в десяти метрах от них вздыбился и лопнул. Из облака пыли прыгнул Ник.

— Дебилы, — прогремел его голос. — Вы правда думали, что я оставлю периметр без присмотра?

— Сам дебил! — выкрикнул Алмаз.

— Мне нужен твой камень, пацан, — проигнорировал оскорбление Ник.

— У тебя свой есть! — встала перед Алмазом Света, вскидывая меч. — Мало власти?

— Её всегда мало, — усмехнулся Ник под маской. — А его минерал способен объединять и стабилизировать любые виды энергии. С ним мой реактор перестанет быть бомбой замедленного действия и станет вечным двигателем.

— Перебьёшься! — крикнул зеленоглазый, хватая кольцо с земли.

Алмаз рванулся вперёд, обегая Ника по кругу. Молнии вырвались с треском, синие разряды ударили в "Спартанца" и бессильно рассеялись, оставив лишь лёгкий дымок. Воительница взлетела, хлопнув крыльями, обрушила световой удар сверху, но капитан выхватил большое тёмное лезвие с зазубренными краями, которое блокировало удар.

Мальчик подбежал ближе, сжимая катану, и атаковал, ускоряясь на каждом ударе, но движения были неловкими, как у новичка, который впервые взял оружие. Катана то скользила по броне главаря, то задевала воздух, отталкивая юношу назад. Капитан размахнулся лезвием, отбив катану и ударив обоих. Алмаза и Свету отбросило: он покатился по гравию, а она рухнула на колени.

Главарь приземлился на крышу ближайшего корпуса, бетонная плита загудела под его весом, красный свет тревоги отразился в его визоре. В этот момент из теней выскочили Разрушители, десяток фигур в разномастной броне. У одного костюм был механизирован, суставы шипели паром, руки заканчивались стальными когтями. У другого толстая броня была с вмятинами и царапинами. Третий щеголял в грязном камуфляже. Шлемы были не у всех, безумцы без них тоже шли впереди. Среди них выделялся молодой парень, почти мальчишка с юным лицом и пустыми глазами, будто жизнь из него выжали ещё до первого боя. Он поднял автомат и открыл огонь. Снаряды засвистели, оставляя за собой дымные хвосты, и взорвались у ног хитреца и девушки, отбрасывая их с грохотом.

Света схватила его, и они оба телепортировались в лес за территорией корпорации. Зеленоглазый рухнул за деревом, прижимаясь к шершавой коре. Одноклассница появилась рядом, но тут же исчезла снова, возникнув на крыше корпуса. Её рука засветилась белым светом, затягивая раны на плече. Воительница еле стояла, ноги дрожали, а дыхание сбивалось, но всё равно глаза её горели решимостью подкрасться к Нику.

Разрушители открыли огонь на подавление. Фиолетовые патроны прошивали кусты, срубая ветки и вгрызаясь в землю фонтанчиками грязи. Одна из пуль нашла цель, она чиркнула Алмаза по плечу, вырвав кусок мяса. Боль была острой, но она тут же начала тонуть в волне могильного холода, который поднимался из его груди.

Бунтарь попытался использовать зрение сердца, чтобы найти врагов, но в голове стоял такой шум от боли и адреналина, что вместо красных огней он видел лишь серую муть.

— Выходи, крыса! — голос Ника, усиленный динамиками, доносился с крыши. — Я вижу тепловой след!

Ник стоял на краю корпуса, удерживая в руках монструозный гранатомёт с барабанным магазином. Он наводил прицел на дерево, за которым прятался беглец.

Воздух вокруг хитреца зазвенел, температура упала мгновенно. Листья на кустах покрылись седой изморозью, трава под ногами стала хрупкой, как стекло. Выдыхаемый им пар оседал на одежде инеем.

— Ну идите сюда, — крикнул юноша.

Он рванул с места. Сверхскорость в лесу была самоубийством, но лёд делал его прочнее.

На крыше Ник нажал на спуск, но в последний момент Света, возникшая из ниоткуда, ударила командира крылом. Выстрел его сбился, граната ушла в сторону, разнеся секцию забора в металлические конфетти.

Зеленоглазый крутанул катану и на сверхскорости врезался в первого Разрушителя, удар клинка разрезал противника пополам. Бунтарь отпрыгнул назад, виляя туда-сюда, как тень в урагане, и распорол второго, его лезвие вошло ему в бок, разрывая камуфляж и плоть. Прошло меньше секунды, и юноша оказался уже за спиной третьего, его катана рассекла череп противника так, что шлем раскололся, а кровь, которая пролилась на землю, смешалась с грязью.

Света прыгнула с крыши и метнулась к Нику, но тот уже встал, перезаряжая оружие. Удар мечом воительницы он парировал, резко отбрасывая её в сторону. Девушка выровнялась в воздухе и атаковала отработанным комбо: мечом в грудь, ногой в бок, кулаком в плечо. Капитан ловко уклонялся, пытаясь держать расстояние от неё.

Очередь плазменных сгустков ударила Алмазу прямо в грудь, удар был такой силы, что его отбросило на пару метров. Зеленоглазый упал на спину, глядя в небо. В его груди зияла дыра размером с кулак, края раны слабо дымились.

Одноклассница приземлилась прямо на солдата, сбив его с ног ударом меча. Она подхватила Алмаза под мышки, оттаскивая за бетонный блок. Грудь хитреца превратилась в ледяную глыбу, он с шумом втянул воздух одним уцелевшим лёгким.

— Живой... — просипел бунтарь, медленно вставая.

Света встала рядом. Её крылья сияли так ярко, что на них больно было смотреть.

— Давай вместе! — крикнула воительница.

Оставшиеся пятеро Разрушителей открыли шквальный огонь. Света свела свои руки, формируя между ладонями сферу чистого света. Алмаз вытянул руку, направляя в сферу поток молнии, и комбинированный луч ударил в отряд врага. Двух противников просто испарило. Троих, стоявших за ними, разорвало взрывной волной, разбросав куски брони по всему лесу.

С крыши раздались медленные, издевательские аплодисменты.

— Браво, — произнёс капитан. — Красивый фейерверк. А теперь поговорим о короле.

Он шагнул и приземлился перед ними, даже не согнув коленей. Земля под его ногами пошла трещинами. Ник не стал тратить время на пафосные речи, он просто сделал выпад своим острым тесаком, игнорируя попытку блока катаной, и пробил ледяную защиту Алмаза, с влажным хрустом войдя ему в живот.

Девушка среагировала мгновенно и ударила ультразарядом «Священная кара». Она сжала в руках пучок света, взлетела, расправив крылья, и тонкие лучи вырвались из её рук, атакуя Ника. Яркие лучи света дырявили броню, прожигали землю, цепляли юношу. Мальчик сорвался с лезвия, закрываясь катаной. Ему казалось, что капитану всё равно, ибо тот стоял скалой под градом света.

Алмаз, зажимая дыру в животе, посмотрел на ближайший заводской корпус.

«Обрушить можно», — подумал бунтарь. — «Я свалю громадину на него».

Мальчик поднял руку, концентрируя молнии. Но сквозь бетон и сталь он увидел огни. Внутри прятались люди: ночные сторожа, уборщицы, перепуганные лаборанты, которые не были солдатами. Они жались по углам, молясь, чтобы этот ад закончился.

— Не могу, — прохрипел юноша. — Там живые люди.

В этот момент Ник, чей костюм дымился после световой атаки, сделал странное движение. Спинная бронепластина «Спартанца» с шипением гидравлики отъехала в сторону, выпуская облако перегретого пара. Механизм охлаждения не справлялся. В глубине открывшегося отсека сиял фиолетовый минерал, топаз.

— Это мой шанс! — мозг Алмаза сработал быстрее боли.

Зеленоглазый на скорости врезался в гиганта плечом, вкладывая в удар всю оставшуюся инерцию и вес. Удар пришёлся в бок, туда, где броня была повреждена светом. Из-под чёрных пластин костюма брызнула маслянистая жидкость, но стальное колено капитана перехватило инициативу и смело удар зеленоглазого. Тяжёлое колено «Спартанца» придавило мальчика к земле, ломая грудную клетку.

— Остынь, урод! — Алмаз схватил Ника за ногу.

Лёд мгновенно сковал коленный сустав экзоскелета, проник в гидравлику, замораживая смазку. Ник дёрнулся, пытаясь раздавить парня, но нога застыла. А хитрец метнул молнию в двухэтажный, пустой ангар, который стоял рядом. Громадина, потеряв опору, начала крениться, падая прямо на них. Ник вскинул голову, понимая, что его зажали.

Света бросилась к Алмазу, вцепилась пальцами в его изодранную рубаху, и они телепортировались.

Секундой позже тысячи тонн бетона, стали и стекла рухнули на то место, где стоял командир Разрушителей. Взрывная волна выбила окна, асфальт пошёл волнами, а густое облако пыли накрыло базу «Гербиты» саваном. Четверть комплекса превратилась в руины, похоронив под собой всё живое и неживое.

Света и Алмаз упали на мокрый песок детской площадки в спальном районе, где раньше был мальчик.

— Зачем? — прохрипел хитрец, глядя на неё. — Зачем ты нас вытащила? Мы могли его добить.

Света рухнула рядом, тяжело дыша.

— Нет, — тихо сказала она. — Мы бы там легли. Я видела его глаза. Ему было плевать на наши раны. Мы не готовы к бою.

На руинах базы «Гербиты» царил хаос. Из уцелевших бункеров выбегали Разрушители и Синтетики, светя фонарями и пытаясь найти своего командира. Груда обломков, под которой был погребён Ник, шевельнулась. Бетонные плиты разлетелись в стороны, словно пенопласт. Ник восстал из руин. Его «Спартанец» был помят, краска обгорела, а фиолетовый минерал в спине звучал тревожным ритмом.

В тени уцелевшего административного корпуса, скрытая мраком, стояла фигура. Девушка в тёмной толстовке, натянувшая капюшон на самые глаза. Из-под ткани выбивались лишь пряди волос. Она посмотрела на разрушенный ангар. В её глазах не было страха, только холодный расчёт игрока, который оценивает расстановку сил на доске. Незнакомка плотнее закуталась в толстовку и сделала шаг назад, растворяясь в темноте между зданиями так, словно сама была соткана из ночи.

Часть 1 Серия 10

Митя спускался в чрево кофейни «Султан» по каменной лестнице, и каждая ступень под его ногами стонала, как живое существо, которому делают больно. Он подошёл к столу, за которым обычно сидел отец. Парень вглядывался в тёмный угол, туда, где ещё недавно пульсировала красными глазами тень, в которой он видел и чувствовал отца.

— Бать... — позвал он шёпотом. — Ты там? Это я. Я здесь.

Тишина в ответ была такой плотной, что звенело в ушах. Митя постоял минуту, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустыня, и медленно побрёл наверх.

В зале кофейни горела лишь одна лампа, за крайним столиком сидела Нора. Капюшон её северного наряда был откинут, открывая белоснежные волосы. Перед ней лежали карты Таро.

— Ищешь тех, кого нет? — спросила ведьма равнодушно. — Твои умотали на «Гербиту», прямо в пасть зверя.

— Значит, всё, — застыл на месте он. — Все умерли.

Парнишка выбежал из кофейни и побежал мимо слепых окон домов, мимо тусклых фонарей, пока не оказался на пустыре за гаражами.

— Мы начинаем ценить, только когда теряем... — остановился он, срываясь на визг. — Пап, я думал, мы ещё посидим... Всей семьёй... Как раньше...

Договорить Митя не успел. Из ближайшего бокса, надрывно кашляя мотором, задом выкатилась старая «Волга». Ржавый бампер глухо встретился с парнем, и тот, некрасиво взмахнув руками, мешком повалился в грязь.

— Куда прешь, смертник?! — донеслось из недр машины вместе с запахом бензина. — Не видишь, люди выезжают?

В кофейне Нора почувствовала это, повернув карту «Повешенный».

— Глупый мальчишка, — тихо сказала жрица. — Не найдёшь ты там ни отца, ни дяди. Мы рождаемся одни и уходим одни. Там нет встреч, только тишина. Точнее, для тебя.

В лесу под Курском Надира стояла, прижавшись к стволу сосны, над её головой гудели поисковые дроны «Гербиты», прочёсывая сектор. Её пронзило чувство потери. Не такое сильное, как по Вите, но неприятное. Она не любила этого мальчика, почти не знала его, но он был сыном её друга. И женщина не уберегла его, пока играла в войну здесь.

Надира закрыла глаза, концентрируясь на двоих и сжимая пространство в кулак. Алмаз и Света рухнули на пол «Султана». Надира встала над ними, сурово глядя.

— Мы в Тиме? — закричала одноклассница, резко подойдя к ней. — Ты перенесла нас мгновенно! Ты говорила, что телепортация вне района невозможна! Что это убьёт нас! Ты говорила, что я могу прыгать только в пределах видимости!

— А ты поверила? — спокойно хмыкнула Надя. — Это была ложь во спасение, понимаешь? Чтобы ты не лезла, куда не следует. Чтобы ты сидела в своём «безопасном» районе и не искала приключений на свою голову раньше времени.

— Ты врала мне... — сжала кулаки воительница. — Всё это время ты держала меня на поводке! Как собаку!

Психанув, Света развернулась и рванула к выходу, едва не снеся плечом дверь. Алмаз медленно встал и посмотрел на неё.

Света вылетела в коридор, но не ушла. Она остановилась за приоткрытой дверью, прижалась спиной к стене и затаила дыхание, превратившись в слух.

— Ну и что теперь, стратеги? — донёсся до неё голос Норы. — Мальчишка мёртв. Ваши «герои» побиты. А Ник, я так понимаю, только разозлился.

Света зажала рот рукой, чтобы не закричать.

— Что это у тебя? — ответила Ди и прищурилась. — Необычный минерал. Редкий. Как и ты, одарённый.

Алмаз скосил глаза на свою руку. Кольцо пульсировало багровым светом, напоминающим аварийную лампу в затапливаемом трюме.

— Значит, алмаз… — медленно протянула Надя, её ботинки скрипнули по бетону, нарушая тишину подвала. — Я видела людей с таким резонансом. Никто из них не умер своей смертью, и никто не остался человеком. Сними его, пока он не пророс в тебя окончательно.

— С чего бы? — удивился юноша. — Это дар. И я не собираюсь от него отказываться только потому, что тебе страшно.

— Потому что он мощнее, чем ты думаешь, — ткнула пальцем Надира. — Камень — это линза. Он усиливает ту часть души, которая в тебе доминирует. А твоя душа не пестрит добром, там очень темно и холодно.

— Ты у нас эксперт по душам? — криво ухмыльнулся Алмаз. — Мудрость так и прёт? Я видел таких «мудрых». Снаружи взрослые, а внутри — детский сад с комплексами.

— Это ты Митю довёл, «взрослый»? — вдруг спросила женщина, её голос стал жёстким, как удар хлыста. — Ты ведь был с ним. Твоя тень бродила за его спиной. Ты накормил его своим отчаянием, когда ему нужна была надежда.

За дверью Света зажмурилась.

— Твою ж, — выдохнула Надира с искренним удивлением. — Я не могу тебя прочесть. Вижу только зеркало. Ловко отражаешь мои атаки.

— Потому что тебе нечего там делать! — выкрикнул Алмаз, сбивая дыхание от ярости. — Одиночество — это моя сила и слабость! Это не проклятие, не метафора, не бремя! Я считал свою судьбу тюрьмой, пока не понял, что это сила. Ты была одна? По-настоящему одна? Нет. А я сделаю так, чтобы другие жили в этом холоде без боли!

— Ты не спасаешь, ты доводишь людей до края! — перекричала его Нада. — Повзрослел он. Ты просто стал очень опасным!

Света влетела в комнату, как пуля. Её волосы были растрёпаны, а глаза горели смесью горя и безумия. Она не стала слушать оправданий, просто схватила Алмаза за плечо.

— Уходим! — рявкнула одноклассница.

Вспышка золотого света разорвала полумрак, оставив Надиру и молчаливую Нору наедине с мигающей лампой.

Они уже стояли на берегу пруда. Того самого, заросшего камышами «лягушатника» на окраине, где вода была мутной и пахла тиной. Луна отражалась в воде дрожащим бликом.

В стороне чернело кострище, место их пикника в четвёртом классе. Когда-то здесь они жарили сосиски и смеялись над упавшим в грязь бутербродом. Теперь здесь пахло только сыростью.

— Забей на неё! — крикнула Света, отходя от него на пару шагов. — Дура старая! Бесит меня это всё!

Девушка встала в боевую стойку, расставила ноги, соткала световой меч в руке, приподняла призрачные крылья за спиной, как у ястреба перед атакой. Алмаз медленно вытащил катану из-за спины.

— Доставай оружие, — сказала воительница.

— Всю ночь будем тренироваться? — хитрец криво ухмыльнулся, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Ты хоть боль чувствуешь, железная леди? Или тебе нужно выпустить пар?

— Заткнись и дерись! — ответила одноклассница.

В лесу неподалеку от дымящихся руин базы «Гербиты» воздух подёрнулся красной рябью. Из ниоткуда возникла полупрозрачная фигура Арины. Девочка осторожно протянула руку к рубину. Но стоило пламени проникнуть в структуру минерала, как тот задрожал, пошёл трещинами и с тихим звуком рассыпался в серую пыль.

— Он мне не нужен, — беззвучно произнесла Арина.

Вспышка огня разметала сухую листву вокруг, и красный призрак исчез, оставив после себя лишь выжженный круг на траве и запах серы. Ей нужен был не этот минерал.

Бунтарь поднял катану и начал скользить вокруг Светы, набирая инерцию, оставляя за собой лишь молнии, а тело превратилось в дрожащий призрак, размазанный в тумане.

Скорость росла по экспоненте. Удары мальчика сыпались хаотично, он был ураганом, а не фехтовальщиком. На её плечах и предплечьях начали проступать красные полосы порезов. Одноклассница не успевала реагировать, её клинок отбивал лишь половину ударов. Она была прочнее обычного человека, но не железной, её кожа рвалась, хоть и медленно под градом ударов.

— Быстрее! — кричала она.

Внезапно одноклассница решила закончить этот танец. Света сделала широкий круговой взмах, волна плотного, осязаемого света ударила во все стороны, сбив Алмаза с ритма и отшвырнув его в камыши. Зеленоглазый вскочил мгновенно. Холод внутри него среагировал на агрессию, поверхность пруда за его спиной с треском покрылась коркой льда, а трава под ногами захрустела инеем.

Теперь хитрец атаковал рваным ритмом: удар слева, перемещение скоростью, удар со спины. Девушка отступала в лесопосадку, где густые стволы мешали длинному клинку, но юноша, не замечая царапин от веток, преследовал её с маниакальным упорством.

Меч одноклассницы, пропитанный золотым светом, испускал тонкие лучи, которые резали деревья, стволы падали с треском, а взрывные волны света отталкивали зеленоглазого назад. Она сделала кувырок, меч сверкнул, и лезвие отсекло ему правую руку, кисть которой упала в траву, кровь брызнула тёмным пятном.

Срез мгновенно побелел. Из раны, вместо новой крови, пополз лёд. Кристаллы с треском нарастали друг на друга, формируя кости, сухожилия, пальцы. Через секунду у него была новая рука, которая на глазах обретала цвет живой плоти, а порванный рукав рубахи срастался чёрными нитями.

— Ты ледяной, — констатировала Света, опуская меч вниз. — Насквозь.

— Я не могу это контролировать! — выдохнул бунтарь, сжимая и разжимая новую ладонь. — Оно само...

— Тогда заставь его подчиняться! — крикнула воительница. — Живо!

Юноша замер, алмаз на его кольце засветился ярче, в нём забурлила мощь, требуя выхода. Он почувствовал, что пришло время ульты.

— Гроза мечты! — прокричал хитрец перед ультразарядом.

Мальчик воткнул катану в землю и зарядил её молнией. Он разбежался далеко вперёд, превращаясь в молнию, его тело стало грозой, сбивая всё с ног. Юноша призвал к себе катану и, набрав ещё больший разгон в сторону одноклассницы, нанёс такой рассекающий удар, что от одного взмаха по спине Светы прошло ещё четыре сверхскоростных удара с разных сторон, снося ландшафт, деревья и поднимая высокую волну, но последний удар вышел слабым, лишь слегка задев её и оставив тонкий порез. Алмаз остановился, осознав, что чуть не убил союзника.

— Неплохо, — сказала Света и коснулась своего пореза, посмотрев на кровь. — Разгон был мощный. Но почему ты остановился?

— Думал, ты не выдержишь, — сказал бунтарь в землю.

— Я и не такое выдерживала, — холодно бросила она, пряча меч. — Бег хороший. Но ты слишком много думаешь, поэтому тренируйся.

Ник шёл по длинному прозрачному тоннелю, висящему над производственными линиями. Его новый и модифицированный «Спартанец» сиял полировкой, каждый шаг тяжёлых ботинок отдавался гулким эхом. Он спустился в огромный круглый зал, где в центре, опутанный каскадами труб и кабелей толщиной с человеческое туловище, стоял генератор.

В углу зала стояла фигура в длинной накидке. Капитан остановился, панели его шлема разъехались, открывая лицо. Из тени выступила Надира.

— Внук! — властно произнесла женщина.

— Ты с хорошими новостями, бабушка? — рявкнул Ник и чуть повернулся, не выказывая ни капли почтения, а лишь деловой интерес.

— Не верю, что ты позволил себя унизить мальчишке, который катану в руках держит как швабру, — усмехнулась Ди. — Ты теряешь хватку?

— Не переживай, — фыркнул главарь, смотря через плечо. — Я его заберу. Мне нужен не он, а его минерал. С ним этот реактор перестанет быть бомбой и станет вечным двигателем. Я запитаю всю страну и себя. Хотя, куда уж лучше?

— Ты хоть понял, что это за камень? — спокойно спросила Надира, глядя на внука как на неразумное дитя. — Он может синергировать. Объединять любые частоты и энергии.

— Почему наши так не могут? — ударил кулаком капитан по перилам, оставив вмятину.

— Этот не упустим, — твёрдо сказала Надира. — Я оставила тебе то наследие и тот минерал не для того, чтобы ты просто сделал карьеру директора завода. Мы строим новый город, внук. Новое Черноземье.

Часть 1 Серия 11

Рассвет над прудом был похож на открытую рану: небо кровоточило розовым и багряным сквозь края облаков, освещая поле недавней битвы. Выжженная молниями трава дымилась, стволы деревьев в лесопосадке были расщеплены световыми ударами, словно в них били лазеры с орбиты, а мутная вода пруда стала прозрачной, но сверху покрылась тонким льдом.

Алмаз сидел на траве, подтянув колени к груди. Катана лежала рядом.

— Свет, — сказал он и нарушил тишину, не отрывая взгляда от воды. — А откуда вообще взялись эти камни? И как ты свой достала?

— Нора бесит меня, но она много знает, — начала девушка, морщась от боли. — Она рассказывала про одну легенду. Здесь, в Черноземье, много лет назад жила какая-то династия, которая ушла, но оставила после себя минералы.

— Они не из этого мира? — спросил зеленоглазый, пытаясь уложить это в голове.

— Возможно, — пожала одноклассница плечами. — Не так давно мой дедушка подарил мне минерал. Он замаскирован под свет, который превращается в меч по моей воле.

Лёд внутри, который давал ему неуязвимость, начал таять. Теплота Светы разрушала его броню отчуждения. Молнии, лениво плясавшие на поверхности пруда, погасли. Бунтарь резко отодвинулся, увеличивая дистанцию между ними.

— Я думала, мы объединимся с другими районами, — продолжила воительница, не заметив его маневра. — Но везде тишина. Я просто сторожила свой дом и никогда не думала, куда мы идём. Просто стояла на посту.

— Надира врёт тебе, — прошептал мальчик, глядя в сторону. — Нет никаких союзников. Люди лгут либо от страха, либо от жадности. Надире страшно умирать одной, вот она и собирает нас вокруг себя. А ты привязалась к ней. Ты ищешь родную сестру, а находишь командира.

Зеленоглазый боялся стать ближе и поддержать, ибо чувствовал, что от такого желания становится слабее.

— Жестоко, — тихо сказала девушка. — Но почему ты остался? Ты же мог сбежать.

— Потому что ты мне как сестра! — выкрикнул юноша. — Мы оба потеряли всех. Если нам некуда идти, то мы хотя бы будем нигде вместе. Такая логика одиночества.

— Жестокий ты, — сказала Света и надулась. — Но Надиру я и правда хочу послать.

— Вот и пошли, — вскочил Алмаз. — А давай, кто последний до кофейни, тот вонючка!

Мальчик не стал ждать ответа, сверхскорость уже смазала его силуэт, и он исчез в вихре пыли. Света закатила глаза, но не успела ответить.

Утренние улицы Тима были пустынны и серы. Дома тянулись бесконечными рядами. Одинокая старушка с тележкой ковыляла вдалеке, двое пацанов на велосипедах лениво нарезали круги у закрытого магазина «Продукты», где в вывеске перегорела буква «р», превращая еду в «Подукты».

Алмаз шёл, сканируя пространство. Его взгляд выцепил парня в джинсовке с пакетом, в котором были молоко и чипсы. Сердце пацана полыхнуло красным. Тоска. Одиночество. Надежда. Когда они пересеклись, то в глазах незнакомца мелькнуло узнавание, немая просьба: «Ты тоже такой? Ты меня видишь?»

Но хитрец отвернулся, ему было плевать. Он искал не друзей. Боковым зрением юноша уловил движение на окраине, чёрную фигуру в балахоне.

— Разрушитель... — прошептал Алмаз и свернул за ней.

Он выбежал на широкую поляну, сплошь заросшую дикими маками. Сотни красных цветов колыхались под ветром, создавая иллюзию кровавого моря. В центре этого моря стояла Нора.

Она была в чёрном плаще до земли, капюшон скрывал лицо, выпуская наружу лишь белые пряди с синим отливом. Перед ней, левитируя в полуметре от земли, висел её минерал голубого цвета, излучая вечную мерзлоту.

Алмаз остановился, чувствуя, как его тень, падающая на цветы, тянется к ведьме.

— Решила букет собрать? — громко спросил он, сжимая кольцо в кармане.

Нора ничего не ответила. Хитрец вытащил свой камень, решив проверить её. Он подбросил кольцо в воздух и ментально ударил в него импульсом, пытаясь просканировать пространство через призму своей силы. Вместо красных сердец бунтарь увидел синие огоньки. Любопытство толкнуло его сознание к ближайшему огоньку, юношу выдернуло из тела.

Его проекция оказалась в большом доме, где на диване сидела семья: отец, уставшая мать с чашкой чая, двое детей. Они смотрели телевизор, который слабо гудел, показывая какой-то сериал.

В комнате не было одиночества, но там не было и бурной жизни. Там была вязкая, серая и спокойная семейная стабильность. Они были вместе, и этот покой отвергал Алмаза. Его одинокая сущность ударилась о стену их коллективного равнодушия и, возможно, скрытого единства.

Зеленоглазого вышвырнуло обратно в тело с такой силой, что он отлетел на несколько метров и рухнул в маки, сминая хрупкие стебли. Нора медленно повернулась, смотря на него без удивления.

— Ты ищешь огонь там, где есть только лёд, — сказала она. — Не все хотят гореть, как ты. Некоторым нравится просто спать.

Вокруг стало холоднее.

— Позволь... — сказала Нора и сделала шаг вперёд.

— Не трогай! — вскинулся зеленоглазый, отряхивая колени от земли. — Ты ведьма?

— Мы все здесь ведьмы, — тихо хмыкнула северянка, кивнув на синий кристалл, левитирующий у её ног. — Просто наши мётлы — это камни, а наши котлы — это людские судьбы.

Она, проигнорировав его защитную стойку, протянула руку и коснулась его плеча.

Алмаз вздрогнул, но не отстранился: этот холод был ему знаком.

— Маяк для потерянных... — прошептала ведьма, заглядывая ему в глаза своими разноцветными глазами. — Глупый, ты — лампа для мотыльков. Одинокие потянутся к тебе, чтобы сгореть в твоём пламени. А те, у кого есть свой свет, и те, кто счастлив… Они будут бежать от тебя, как от чумы.

— А моя одноклассница... — выдохнул юноша.

— Она хочет сделать тебя лучше, — усмехнулась ведьма, и белая прядь, упавшая на лицо, сделала её похожей на старого призрака. — Она видит в тебе человека. А ты уже давно не он. Ты — ледяной псих, и это прекрасно.

Дверь кофейни «Султан» с грохотом ударилась о стену, едва не сорвавшись с петель. Света влетела внутрь вихрем. Надира медленно поднималась по лестнице.

— Где Алмаз, чёрт тебя дери?! — шагнула воительница к ней.

— Попёрся на «Гербиту», — равнодушно обманула Ди, проходя мимо к выходу. — Геройствовать.

— Ты знала... — голос Светы взорвался. — Ты знала, что он пойдёт, и не остановила?

— Пошли, крылатая, — сказала Надя и даже не обернулась. — Хватит жевать сопли. Пришло время закрывать счета.

Нора мягко гладила пальцы юноши, приближая к нему лицо.

— Он живой, — сказала ведьма, кивнув на кольцо. — Глупо использовать такую силу для войны за заводы. Я вот использую свою для служения Истине.

— Чем он отличается от остальных? — спросил бунтарь. — Почему Ник так хочет именно его?

Нора взяла его за руку, которую прижала к своему лицу.

— Ничем, если смотреть снаружи, — провела она свободным пальцем по грани алмаза. — Но внутри... Видишь это маленькое пятнышко в глубине? Это второе сердце. Не все смогли принять минерал как вторую душу… А твоё сердце уже там, ты пустил его внутрь.

Алмаз медленно кивнул, натянуто улыбаясь.

— Можно ускорить процесс? — спросил хитрец. — Мне нужна сила. Ник слишком мощный. Я хочу стать тем, кого нельзя сломать ничем.

— Я помогу, — спокойно ответила северянка. — Надира отдала мне свою волю и свободу взамен услуги, она была так одержима своими целями, что позвала меня. Но от тебя мне ничего не нужно. Духи сами хотят дать тебе то, чего ты жаждешь. Ты идеальный сосуд для меня.

— Без силы нет свободы, — прошептал зеленоглазый, сжимая кулак. — А свобода — это единственное, что у меня осталось.

— Тогда откройся, — сказала ведьма. — И позволь льду стать твоей кровью.

Света и Надира материализовались на руинах «Гербиты». Вокруг царил постапокалипсис. Обрушенный Алмазом корпус лежал гигантской грудой бетонного крошева и искорёженной арматуры. Обломки забора торчали из земли, как гнилые зубы дракона.

Надя стояла чуть впереди, смотря на разрушения не с ужасом, а с удовлетворением прораба, оценивающего снос ветхого жилья.

— Твой одноклассник тебя не спасёт, — произнесла Ди спокойно, не оборачиваясь. — И Ник тебя не убьёт, пока я не разрешу.

— Ты всё подстроила? — отступила на шаг одноклассница, расширив глаза. — Ты использовала меня?!

Женщина медленным движением извлекла из складок одежды нож.

— Я считаю, что минералы не должны быть в руках людей, — сказала она холодным, чужим голосом. — Как обезьяна с гранатой — это опасно. Так и вы все — просто дети, играющие с огнём мироздания.

— А сама?! — выкрикнула девушка. — Ты сама держала всё это в руках! Ты командовала нами!

— У меня нет минерала, — покачала головой Надира, глядя на воительницу с жалостью. — Я человек, который жил ещё при той династии более ста лет назад. У меня ушло тридцать лет на поиск технологий, способных контролировать и искать минералы.

Она приблизилась к однокласснице.

— А твой потенциал я ограничила в тот день, когда дала тебе меч, — добавила Надя буднично. — Чтобы ты не задавала лишних вопросов и не стала слишком сильной раньше времени. Наша с тобой «команда», эта игра в партизан, всё это было нужно лишь для одного: тянуть время и мотивировать «Гербиту» совершенствовать технологии.

— Мотивировать? — крикнула от возмущения Света. — Мы умирали! А ты тренировала Ника на нас?!

— Эволюция требует жертв, — сказала и прищурилась Надира. — Нику нужен был стимул, чтобы построить реактор. И теперь, когда реактор почти готов, я смогу, наконец, очистить этот мир от таких ошибок, как вы. Никто больше не притронется к минералам.

Света, чей разум был затуманен яростью предательства, держала меч обеими руками, и золотой огонь в её глазах пылал ярче, чем сам клинок. Она рванулась вперёд, вкладывая в удар всю боль от потерь. Лезвие загорелось, метя в голову той, кого она считала наставницей.

Надира лишь слегка качнулась назад. Асфальт под её ногами хрустнул, когда она приняла стойку, и коротким, экономным движением подняла свой чёрный нож, блокируя чудовищный по силе натиск.

Девушка атаковала снова, её световые вспышки слепили всё вокруг, оставляя дымные следы. Каждый удар меча сопровождался выбросом энергии из её ладоней, но женщина держала оборону с пугающим спокойствием, словно она заранее знала траекторию каждого удара.

— Предсказуемо, — бросила Нада.

Металл ножа потёк, вытягиваясь в пятиметровую плеть. Длинное лезвие проткнуло световой луч одноклассницы, и сияние разлетелось с шипением, как разбитая лампочка. С разворота женщина нанесла горизонтальный удар, оставив глубокую, дымящуюся яму там, где секунду назад стояла девушка. Света успела телепортироваться и обрушила свой меч на спину Надиры, отбросив её вперёд. Женщина упала на колени, но тут же перекатилась, уходя от добивающего удара. Воительница прыгнула следом, прижав Надю к земле коленом.

С крыши уцелевшего корпуса ударили очереди из автоматов. Разрушители, привлечённые шумом, открыли огонь по девушке. Фиолетовые плазменные сгустки взрывали землю вокруг них.

Света, выругавшись, исчезла и возникла на крыше, прямо посреди отряда. Луч света из её ладони прошил грудь пехотинца, расплавив его броню. Второго она снесла ударной волной, сбросив с крыши.

Женщина медленно поднялась, подошла к краю разлома, образованного падением здания, и приложила руку к земле.

Когда Света телепортировалась обратно, чтобы закончить бой, земля под ней исчезла. Бетонные плиты разошлись, открывая шахту, которая вела в сердце комплекса, и воительница рухнула вниз.

Одноклассница упала на металлическую решётку технического мостика, прямо над гудящим реактором, фиолетовое сияние которого внизу было ослепительным. Надя спрыгнула следом, приземлившись мягко, как кошка. Прежде чем Света успела встать, женщина схватила её за горло, приподнимая над полом.

— Прости, моя девочка, — сказала она без эмоций.

Ди приложила свой нож к панели управления реактора, и энергия машины, перенаправленная через клинок, ударила в Свету. В глазах девушки погас свет, а меч выпал из ослабевшей руки и растворился в воздухе. Надира перехватила нож, который снова стал коротким лезвием, и вонзила его под левую лопатку однокласснице.

Вспышка телепортации нарушила покой утреннего пруда. Женщина вышла на берег, держа на руках безжизненное тело. Это было место их детства, место их игр, теперь оно стало местом покоя.

Надя разжала руки, и тело воительницы упало в воду с глухим всплеском, а тёмная кровь растеклась по поверхности причудливым узором, растворяясь в мутной глубине. Она постояла минуту, глядя на круги на воде, потом развернулась и исчезла.

На место их боя ступил Ник.

На маковом поле Нора крепко сжала руку Алмаза.

— Ты хочешь покорить лёд? — спросила она.

— Да, — сказал и слегка вздрогнул юноша, чувствуя, как от этого решения внутри что-то умирает.

— Прикоснись.

Нора кивнула на свой синий минерал. Алмаз протянул дрожащую руку. Как только его пальцы коснулись поверхности камня, холод пронзил его, словно тысячи игл вошли в вены, заменяя горячую кровь на жидкий азот.

— Прими второе сердце, — прошептала ведьма. — И забудь обо всём.

Его восприятие мира изменилось мгновенно.

— Ступай, — отступила жрица. — Зови лёд, когда он понадобится. Север теперь в тебе.

Алмаз рванул с места. Его сверхскорость выросла в разы, он просто скользил по реальности, ведь трение воздуха больше не мешало. Зеленоглазый влетел в посёлок, ворвался в кофейню «Султан», но там было пусто. Выбежав на улицу, он помчался в сторону Курска.

Нора смотрела ему вслед с макового поля. Вокруг неё закружилась вьюга, поднимая лепестки маков и смешивая их со снегом.

— Ещё один вернулся домой, — произнесла она с мягкой улыбкой и растворилась в белой мгле.

Часть 1 Серия 12

Алмаз добрался до «Гербиты». Перед ним лежала разрушенная парковка, усыпанная бетонной крошкой и обломками. От рухнувшего корпуса всё ещё поднимался дым, а красные, зелёные и жёлтые маяки мигали слабо, как угасающие звёзды. Дыхание вырывалось паром, холод растекался внутри, лёгкие наполнялись морозным воздухом. Он остановился. Катана в руке дрожала от напряжения.

— Бегать стало легче… — выдохнул Алмаз.

Ник встал напротив, возвышаясь, как чёрная статуя. Юноша держался неуверенно, его ноги подрагивали на разбитой земле.

— Ты даже драться ею не умеешь, чел, — рассмеялся главарь с презрением.

Ник легко шагнул в сторону, выхватив два тёмных лезвия. Из их рукоятей вырвались выстрелы: мощные фиолетовые снаряды с шипением полетели в Алмаза.

Зеленоглазый рванул на сверхскорости, пытаясь уворачиваться от пуль, но снаряды взрывались на земле, оставляя дымящиеся воронки и сбивая его с курса. Он сделал выпад катаной, его лезвие ударило в броню капитана, но тот блокировал его одним из своих клинков, который издал громкий звон.

Отскочив, хитрец решил использовать свой любимый приём: он начал кружить вокруг главаря, поливая его молниями. Разряды с треском вырывались из рук, но, ударяясь о броню противника, лишь рассеивались слабым дымком, не нанося особого вреда. Алмаз снова рванул в ближний бой, но Ник отбил его атаку вторым лезвием с такой силой, что юноша отлетел назад.

Юноша рухнул на траву, его катана зазвенела где-то рядом, а тело пронзила боль.

Ник ударил ультразарядом «Слава разрушителям». Капитан вонзил оба лезвия в землю. Их концы засветились фиолетовым, и мощная ударная волна сотрясла землю. Из-под земли вырвались два огромных клинка и с грохотом рассекли Алмаза почти пополам. Кровь бунтаря хлынула на землю, покрывая всё инеем.

Главарь прыгнул к нему, приземлившись рядом и вдавив грунт. Броня «Спартанец» гудела уже тише. Ник наклонился, наблюдая, как зеленоглазый медленно восстанавливается, его лёд сковывал рану, а кожа, покрываясь инеем, соединялась с характерным лёгким треском.

Алмаз бросил взгляд на свой минерал, но тут же возникла Надира. Используя странное устройство, она вырвала камень и мгновенно телепортировалась к лесу. Ник тоже заметил, что и его собственный минерал исчез. Мальчик испугался, что остался без сил, но сила не пропала, лишь жгучая подавленность в груди напоминала о том, что часть души словно оторвали.

Ник смотрел на женщину и на валяющегося юношу.

«Что она творит?» — подумал капитан Разрушителей. — Я почти расправился с ним.

Алмаз подхватил катану и быстро встал в боевую стойку, собираясь атаковать Ника, но заметил нечто странное вдали.

Нож закружился вокруг Надиры, вращаясь всё быстрее и превращаясь в косу. Её облик начал меняться: кожа позеленела, черты лица исказились, спина покрылась шипами. Надя превращалась в демона. У её ног сгущалась тьма, исходящая прямо от сердца, но женщина не атаковала, а просто ждала.

— Помоги мне её остановить, она убила Свету, убьёт и нас, — повернулся Ник к бунтарю.

— Очередная ловушка? — посмотрел Алмаз в глаза своему врагу. — Я не верю тебе.

— Видишь её меч? — старался убедить капитан. — Можешь не верить, но мы только потеряем время. Бабушка рассказывала, что когда-то она победила демона с помощью сил, которые она нашла на Севере. Я всегда знал, что это правда.

«Либо у неё раздвоение личности, либо это и есть цена…», — подумал Алмаз. — Но я не верю ему до конца.

Мальчик и капитан переглянулись и одновременно рванули в сторону женщины. Надира отшвырнула их обоих одним взмахом, но они не отступали. Алмаз бил клинком и молниями с разных сторон, а Ник атаковал землетрясением, но Надира отбивала всё с нечеловеческой скоростью.

Внезапно над полем боя возник красный призрак Арины, который опустился и атаковал огнём по площади, прерывая атаки троицы.

Ударом косы Ди призвала из земли шипы, которые вонзились в ноги главарю и бунтарю. Ник, превозмогая боль, выпрямился, сжал лезвия и метнул их в сторону женщины, от них она не успела увернуться.

— Слава Разрушителям! — крикнул капитан.

— Гроза мечты! — выкрикнул Алмаз.

Взрыв от совместной атаки отбросил женщину на несколько метров. Кольцо с алмазом выпало из её руки и покатилось по земле.

Арина коснулась алмаза и в ту же секунду ослепительно вспыхнула. Когда свет погас, на поле стояла уже не тень, а немного плотная, живая девушка-подросток в красном костюме, с тёмными волосами и карими глазами. Рядом на мгновение проявился высокий синий призрак, но тут же исчез под тяжёлым взглядом Арины.

Девочка резко вскинула руки, и потоки жаркого пламени метнулись в Ника, Алмаза и Надиру. Капитан успел отпрыгнуть, юноша сделал рывок в сторону. А Надя закричала. Пламя охватило её, плавя плоть и кости. Арина взорвалась новой ослепительной вспышкой, сжигая Надиру уже дотла. В воздухе остался только запах горелой земли.

Зеленоглазый протянул руку, кольцо вернулось к нему в ладонь. Он сжал его, чувствуя, как сердце еле стучит в груди.

Ник спокойно подошёл к останкам Нади, наклонился и вытащил из кучи фиолетовый минерал.

— Жаль, что ты не знала, — заявил главарь трупу. — Я был в курсе, что ты ведёшь двойную игру.

Он выпрямился, сжал кулак и повернулся к Алмазу.

— Продолжим, — усмехнулся тяжеловес. — Эта земля знает, как тебя заставить исчезнуть.

Алмаз рванул к Нику. Чем быстрее хитрец был, тем сильнее были его удары. Без скорости он был физически слаб, поэтому бунтарь бил и отскакивал, снова бил и разрывал дистанцию, постепенно тесня противника. Каждый выпад становился точнее предыдущего, лезвие оставляло глубокие царапины на броне противника. Главарь отступал, пока спиной не врезался в стену рухнувшего корпуса.

Зеленоглазый снова провёл серию ударов по броне. Капитан прикрылся лезвиями, но один удар прошёл сквозь защиту. Катана скользнула по плечу, оставив глубокую вмятину. Главарь напрягся. Фиолетовый минерал на его спине вспыхнул, и из земли вырвалась ударная волна. Землетрясение отшвырнуло бунтаря назад. Мальчик рухнул, теряя разгон.

Ник не дал ему опомниться и набросился следом. Алмаз не успел поставить блок, поэтому чудовищный удар подбросил его в воздух, швырнув в открытое окно двухэтажного здания.

Вокруг кабинеты пустовали, слабый свет пробивался через разбитые окна, отбрасывая тени на стены.

Алмаз тяжело поднялся. Его рука рывком ушла к груди. Пальцы сомкнулись, пробивая плоть, и мальчик, не дрогнув, выдернул сердце из себя.

Орган замер на ладони, мгновенно покрываясь льдом. Алое сердце стало белым и твёрдым, как камень. Юноша вставил его обратно в грудную клетку. Ледяной холод мгновенно разлился по венам, остановив кровь, кожа побелела, от тела повеяло могильным морозом, дыхание застыло, перестав вырываться паром. Эмоции исчезли. Лицо превратилось в пустую маску, глаза тускло засветились красным. Походка изменилась, шаги стали чеканными. В душе и теле остался только холод.

Снаружи Ник активировал реактор. Земля задрожала, и с грохотом на поверхность поднялась громадина, напоминающая инопланетную электростанцию. Массивный генератор внутри сиял фиолетовым, провода гудели, рассыпая искры, металлические столбы вибрировали от переизбытка энергии.

Бунтарь вырвался из здания. Его прыжки стали мощными, а тело покрылось толстым слоем инея. Он рухнул на главаря сверху, и его лезвие не пробило броню насквозь, но начало её замораживать. Иней медленно пополз по костюму. Фиолетовый минерал на спине Ника мигнул, оптика шлема затуманилась.

Главарь в ярости выпустил взрывные волны. Земля раскололась, ударная сила разносила всё вокруг в пыль. Но зеленоглазый больше не уклонялся, его тело стало прочным, как айсберг. Волны с гулом врезались в него, но он даже не пошатнулся назад, лишь прикрылся рукой. Скорость не падала, трение воздуха больше не обжигало, холод стал идеальной бронёй.

Юноша выставил ладонь, и из неё вырвался поток льда, который покрыл холодной коркой гравий вокруг. Температура рухнула вниз, трава под ногами с хрустом превращалась в стекло.

Капитан бросился в атаку. Два тёмных лезвия сверкнули, когда он метнул их в противника. Клинки в глазах ледяного Алмаза двигались непростительно медленно, ибо скорость обострила восприятие, до бесконечности растягивая время.

Бунтарь подпрыгнул, оттолкнувшись от земли, ступил ногой на одно летящее лезвие, а затем на другое, используя их как ступени, и обрушился на Ника. Иней сковал суставы «Спартанца», сервоприводы затрещали. Главарь пытался закрыться, но его система начала отключаться от критически низкой температуры.

Алмаз скользнул за спину врага и замер, медленно убирая катану в ножны.

Главарь рухнул. Его тело, вместе с бронёй, распалось на две идеально ровные части. «Спартанец» разлетелся на куски, фиолетовый минерал в спине погас, металл жалобно звякнул о землю.

Хитрец, не глядя на труп, посмотрел на реактор. Громадина всё ещё возвышалась, гудя чужеродным звуком. Алмаз вытянул руку, замораживая площадь вокруг.

Мальчик сделал единственный взмах катаной, слишком быстрый, чтобы увидеть его глазом. Алмаз пронёсся вокруг на сверхскорости, создавая ледяной вихрь, и реактор рассыпался на мириады мелких льдинок, словно гигантский стеклянный шар, лопнувший от звука.

Ледяная пыль взмыла в воздух и начала медленно оседать, превращаясь в тихий, спокойный снегопад над разрушенной землёй.

Бунтарь долго стоял посреди руин «Гербиты». Алмаз протянул руку и раскрыл ладонь, чтобы поймать снежинку. Она коснулась кожи и не растаяла, а осталась лежать на ладони крохотным кристаллом, ведь тепла в нём больше не было.

Юноша вернулся на поле с красными маками. Поле было пустым. Ни Норы, ни остальных: только слабый ветер шуршал в остекленевшей траве, унося последние следы их присутствия.

Он остановился, осознавая свою ошибку. И в то же время ему было абсолютно всё равно. Часть его души ушла вместе с теплом, которое он когда-то хранил, мальчик отдал эту часть льду и больше не мог вернуть её назад.

— Я навсегда останусь таким, — прошептал он губами, которые больше не чувствовали.

Желание мальчика исполнилось. То, чего он добился, оказалось пустотой. Сила стала не ответом, а зеркалом, в котором отражалась лишь его собственная тень, лишённая смысла.

«Я — Бог Одиночества», — в голове осталась единственная мысль.

Поле окончательно замёрзло. Тучи над головой почернели, закрывая солнце, и снегопад усилился, укрывая землю плотным одеялом посреди лета.

Теперь его присутствие ощущалось повсюду. Кольцо юноши стало храмом духа одиночества. Около чужих и одиноких красных сердец возникал его призрачный силуэт, невзирая теперь на расстояние. Большинство одиноких видели не Алмаза, а тех, кого они хотели видеть, но лишь те, кто осознанно выбрали полное одиночество, могли лицезреть его настоящего.

Лес у разрушенной «Гербиты» стоял в оцепенении. В глубине чащи, среди густых деревьев, на нескольких стволах вдруг вспыхнуло пламя. Из огня соткался красный призрак с чертами Арины. Она стояла неподвижно, но затем девочка медленно повернула голову и посмотрела прямо в глаза тебе, читатель.

— Первая часть окончена, — тихим, но настойчивым голосом произнесла она.

Пламя мигнуло. Её силуэт растворился в снежном вихре, оставив лес в абсолютной тишине и холоде.

Часть 2 Серия 1

Июльский снег падал на Курск, не успевая укрыть асфальт чистым саваном и тут же превращая город в серую кашу. Казалось, улицы беззвучно рыдают, стыдясь собственной слабости, а зелень деревьев, еще вчера обещавшая лето, теперь выглядела жалкой и неуместной. Алмаз шел сквозь эту муть, не разбирая дороги, разрезая пространство тяжелыми шагами. Ботинки давно промокли, впитав ледяную жижу, но сигнал об этом так и не дошел до мозга. Сон для него перестал быть необходимостью, превратившись в рудимент, бесполезный атавизм вроде копчика или жабр; уже две недели он не смыкал глаз, и это была не мучительная бессонница, а бесконечная фаза бодрствования. В красной радужке застыло абсолютное равнодушие.

В грудной клетке царила тишина. Сердце не билось, оно висело там тяжелым ледяным слитком, напоминавшим забытый кусок мяса в старой морозилке старой хрущевки, гудящей где-то на окраине. Кровь не струилась по венам, а стояла густым гелем. Нервные окончания молчали: ни озноба от мокрой одежды, ни усталости в мышцах, ни боли. Только лед распирал ребра изнутри, глушил любые эмоции, превращая их в монотонный белый шум, похожий на помехи в радиоэфире.

Он был ходячим трупом, парадоксально сохранившим жизнь. Его сознание работало с четкостью часового механизма, а на пальце пульсировал алый алмаз: второй мозг, темный штурман, прокладывающий курс сквозь изнанку мира.

Войдя в дом, бунтарь на секунду замер, его взгляд зацепился за открытку, забытую на подоконнике дольше положенного. Внутри дрогнул слабый отблеск тепла, но тут же покрылся инеем, успев лишь напомнить, что прошлое в этих стенах все еще дышит.

Алмаз рухнул на диван, где когда-то валялся с пультом, и ощутил укол воспоминаний. Он резко тряхнул головой, отгоняя наваждение, и полез под кровать. Пальцы нащупали старый рюкзак с оторванной лямкой, такой же потрепанный и грязный, как и его нынешняя судьба.

Сборы напоминали загрузку боевого протокола. Черная водолазка. Свежие штаны. Майка. Зарядка, телефон, наушники. Вещи летели в рюкзак, повинуясь заученному скрипту. Пока мальчик механически укладывал снаряжение, готовясь к очередной безнадежной авантюре, за его спиной происходило странное движение.

Это минерал на кольце играл с реальностью, выпуская своих гончих. Камень безошибочно чуял чужое одиночество. Не то гордое уединение, которое люди выбирают сами, прячась за музыкой в наушниках (за такими тень Алмаза висела безмолвной статуей, лишь наблюдая), а болото, в котором человек тонул против воли.

К таким людям хитрец приходил не собой, а кем-то другим, тем, кого они хотели видеть: сыном, ушедшим из дома, другом, пропавшим без вести, или даже тенью любимого, давно растворившегося в прошлом. Он не контролировал это полностью, но минерал решал, чьё лицо надеть. Каждый такой визит откладывался в памяти, и когда зеленоглазый задумывался, то хитрец мог взять контроль, выдернуть себя из чужих снов, чтобы стать снова собой. С другой стороны, бунтарь не всегда понимал, почему люди так зомбируются и тянутся к нему.

Когда мальчик затягивал молнию рюкзака, руки задрожали. Вибрация пошла в ноги, будто кто-то включил режим отбойного молотка прямо внутри костей. Память подкинула картинку: в прошлый раз, когда дрожь накрыла его с головой, он не сдержался. Поток холода вырвался наружу, ударив в случайного прохожего, мужика в нелепой куртке с логотипом «Пицца Кур». Тот застыл мгновенно, покрывшись коркой инея, превратившись в ледяную статую посреди улицы. Алмаз тогда рванул прочь, не оглядываясь, чувствуя, как внутренняя стужа довольно смеется, торжествуя над человечностью.

Дрожь достигла пика, грозя разорвать мышцы, но коротким усилием воли зеленоглазый взял контроль над собой. Память тут же, словно кинопленка, отмотала события на три дня назад, в тот момент, когда он распахнул окно.

Десятый этаж смотрел на него бездной двора. Холодный воздух ворвался в квартиру наглым гостем, но для Алмаза он был родной стихией. Он перекинул ногу через подоконник, предвкушая краш-тест этой новой, нечеловеческой оболочки, и шагнул в пустоту.

Полет был коротким, а асфальт приближался с неумолимостью приговора. Удар вышел глухим: левая нога отозвалась треском ломающейся кости, но боли не было: нервы, убитые морозом, молчали. Внутри лишь хмыкнула тьма: «И это всё?» Лежа на мокром асфальте и глядя в небо, где снежинки кружили хоровод невысказанных мыслей, бунтарь чувствовал, как работает его организм. Кость не просто срасталась, а мороз заполнял трещину, действуя как мгновенный клей, спаивая осколки и делая конструкцию прочнее прежнего. Он встал, отряхнулся и пошел дальше.

Алмаз шёл к автовокзалу, не глядя по сторонам.

Воронеж. Почему именно туда? Четкого ответа не было, был лишь зов. Его тени, которые отделились от хозяина, уже бродили по улицам соседнего города, примеряя чужие лица и судьбы. Мальчик бывал там раньше, и уже тогда Воронеж казался ему странным местом, зазеркальем: те же панельки, те же ларьки с шаурмой, тот же воздух, но всё словно отражено в кривом зеркале, искажающем суть вещей.

Сейчас хитрец возвращался туда не ради кого-то, а чтобы убежать от чего-то. Алмаз бежал от себя, от мёртвой тишины, от пустоты, что звенела в ушах. Чужой город манил не ответами, а сладкой возможностью окончательно потеряться среди незнакомых улиц.

Автовокзал встретил его смесью запахов выхлопных газов и дешевого пережженного кофе. Людей было немного. Пассажиры жались по углам, ожидая свои рейсы в никуда. Бунтарь подошел к кассе. Женщина за стеклом, с лицом, выражающим всю скорбь мира, будто она продавала билеты на паром, даже не подняла на него глаз.

— Воронеж, — сказал зеленоглазый тихо, но отчетливо.

— Восемьсот, — отрезала кассирша, пальцы которой уже летали над клавиатурой.

Хитрец сунул руку в карман и вытащил мятые купюры. Несколько тысяч рублей. Зеленоглазый не помнил, у кого их украл. Может, у того мужика в переходе, что продавал носки? Или у пьяного в автобусе, который спал, уронив кошелёк? Деньги были грязные, но их хватило. Бунтарь взял билет, сунул сдачу в карман и отошёл к автомату с чаем.

Пластиковый стаканчик с чаем обжег бы пальцы любому другому, но Алмаз даже не почувствовал тепла. Он сделал глоток. Горячая жидкость, едва попав в пищевод, тут же остыла, превращаясь в желудке в ледяной ком. Его внутренний холод пожирал любое тепло, ассимилируя его, превращая в ничто.

Люди вокруг косились. Для них парень с обмотанной тряпками катаной за спиной выглядел как заигравшийся подросток, нацепивший готический прикид, местный фрик, насмотревшийся аниме. Кто-то, возможно, думал, что он сбежал из дома, кто-то просто крутил пальцем у виска.

Хитрецу было всё равно. Пусть смотрят. Большинство из них, едва мазнув по нему взглядом, тут же утыкались обратно в экраны телефонов, пролистывая его образ, как очередной скучный мем в ленте новостей. А ему это даже нравилось. Не их внимание, нет. Ему нравилось осознание пропасти между ними. Он не был одним из них. Он был холодом. Он был Алмазом.

И это ощущение превосходства, смешанное с ледяным одиночеством, было… хорошо.

Хитрец опустился на холодные рейки скамейки, невидящим взглядом сверля мутную лужу под ногами. В грязной воде отражались его красные глаза, единственное, что в нем оставалось честным. В голове роились мысли. Тени, его верные псы, уже рыскали по Воронежу, найдя первую жертву: какую-то старуху, в бреду зовущую его «Сережей». Тоска этой чужой женщины уже оседала в его душе пылью, но он привык.

— Всем нравиться невозможно, — прошептал мальчик, обращаясь к своему отражению. — Поэтому приходится становиться хамелеоном. Настоящего прогонят. Мальчик, выдыхающий стужу, скорее вызовет желание вызвать полицию или экзорциста, чем желание обнять. Главное, что я нравлюсь себе. А остальные пусть смотрят спектакль и хлопают, если успеют разморозить свои ладони.

К платформе подползла пассажирская «Газель». Водитель, грузный мужчина с пышными усами, устало махнул рукой. Алмаз шагнул в душное нутро маршрутки, прижимая к себе рюкзак, и занял место у окна. Машина тронулась, и Курск поплыл назад, растворяясь в легкой снежной дымке. За стеклом потянулись бесконечные поля, присыпанные тонким слоем снега, словно кто-то гигантский посыпал землю мукой, но в последний момент пожалел припасов.

На автовокзале у платформы, что отправила мальчика прочь, стояла девушка. Белоснежные волосы спадали на плечи, контрастируя с неестественно бледной кожей. На вид ей было не больше восемнадцати, но в чертах лица сквозило что-то наивное. Белая футболка с черными принтами смотрелась на ней пятном на засвеченной фотопленке. Она держала телефон перед собой, записывая "кружочек" в мессенджер.

— А вы не знаете, кого я засекла? — прозвенела она с рокерской хрипотцой, какой обладают девчонки, сорвавшие связки на концертах.

Пальцы с идеальным маникюром быстро отбили сообщение. А затем законы физики сломались. Её тело дернулось, и через мгновение она взлетела вверх с пугающей скоростью баллистической ракеты.

Кассирша за стеклянным окном выронила мелочь, монеты звонким дождем рассыпались по полу, но никто даже не шелохнулся. Несколько зевак подняли телефоны, пытаясь поймать хайп, но экраны пошли рябью: техника боялась смотреть правде в глаза.

В «Газели» бунтарь поначалу ничего не заметил. Он гипнотизировал взглядом полосу дороги, убегающую под колеса. Но внезапно затылок пронзило ощущение чужого присутствия. Водитель вдруг напрягся, его глаза расширились в боковом зеркале. «Газель» дернулась, усатый вдавил педаль газа в пол, и двигатель надрывно взревел. Алмаз мгновенно просек неладное.

Он, сорвав с пальца кольцо с минералом, швырнул его в приоткрытую форточку. Камень, подчиняясь воле хозяина, не упал, а завис в потоке встречного воздуха, став его выносным глазом, его дроном. Через связь с минералом картинка ударила прямо в мозг, и зеленоглазый едва не задохнулся.

Там, параллельно несущейся маршрутке, летела девушка. Её звали Женя. Она не лежала на потоках воздуха, как супергерой из комиксов, она стояла, гордо выпрямив спину, и просто скользила по невидимой дороге со скоростью автомобиля, словно гравитация была для нее лишь недоразумением.

Бунтарь оцепенел. Он ведь был уверен, что зачистил всё: Надира, Ник… Он победил их всех, или думал, что победил. Но сейчас Евгения приблизилась к окну. Её глаза смотрели прямо на него, сквозь металл и стекло.

Она выманивала его, и это было так же очевидно, как неоновая вывеска шаурмичной в ночи. Пришло горькое осознание: всё, что он прошел, все его страдания и триумфы — это был лишь черновик. А сейчас судьба скомкала исписанные листы и собиралась переписать главы заново, но уже чужой рукой и кровавыми чернилами. Его шрамы, его победы — всё это вмиг превратилось в сухую листву, готовую разлететься в прах от одного взмаха руки этой бледной девчонки.

Бунтарь резко выбросил руку к окну «Газели». Концентрированный мороз рванул из пальцев ледяным копьем. Стекло мгновенно покрылось морозными узорами, жалобно хрустнуло, а через долю секунды разлетелось вдребезги со звоном, словно пустая пивная бутылка об асфальт.

Хитрец подтянулся и одним слитным движением выпрыгнул на крышу несущейся машины. Он приземлился на четыре точки с глухим стуком, прогнув металл. Не теряя ни секунды, Алмаз вскинул руку. С кончиков пальцев сорвалась слепящая молния и устремилась к летящей фигуре. Девушка даже не дернулась, не попыталась уклониться. Разряд просто впитался в её тело, не причинив вреда. Она лишь лениво повернула голову в его сторону, будто отмахиваясь от назойливого комара, решившего её укусить.

Маршрутка, потеряв управление из-за паники водителя, виляла по трассе. Сзади уже росла пробка, слышались гудки и отборный мат, но Алмазу было плевать на сопутствующий ущерб. Он спрыгнул с крыши на полной скорости.

Зеленоглазый рванул вперед, ускоряясь с каждой секундой. Он бежал не как человек, а как зверь, преследуемый пожаром. Мальчик лавировал между машинами: обогнул «Оку» с синим крылом, перепрыгнул через капот «Нивы» с прицепом дров, пронесся мимо автобуса с прилипшими к окнам школьниками. Трасса осталась позади, и он свернул на бездорожье, перемахивая через холмы, ноги несли его к леску с голыми деревьями.

Блондинка не отставала. Она летела над ним, выбирая путь по воздуху, срезая углы над холмами и верхушками деревьев. Но и Алмаз был быстр, нечеловечески быстр, словно сама тьма гнала его вперед, подальше от этого слепящего, неправильного света.

Он остановился на окраине Воронежа, выбрав в качестве арены крышу высокой восьмиэтажки. Здесь, в отличие от Курска, ярко светило солнце, заливая город золотом, которого ему так не хватало. Алмаз стоял, крепко сжимая рукоять катаны, и смотрел, как неумолимо приближается летящая Женя.

— Что ж, — произнес зеленоглазый с напускной бравадой. — Я буду ей даже благодарен, если она сможет растопить моё несчастное, ледяное сердечко.

Часть 2 Серия 2

Спартанка подлетела почти вплотную, зависнув над крышей. Алмаз приготовился к атаке, но удар пришел откуда не ждали. Его ударил чистый импульс силы, невидимый таран, что быстрее ветра. Зеленоглазого буквально снесло, и он проломил собой ограждение крыши, летя вниз, на землю.

Евгения мягко приземлилась на оживленную трассу. Она посмотрела перед собой, в клубящуюся пыль, где копошился Алмаз. В её глазах читалась странная смесь равнодушия и какого-то усталого сочувствия, как продавщица в сельском магазине смотрит на алкаша, у которого явно не хватает на бутылку, но она все равно ждет.

— А ты не знаешь, кто виноват в обрушении дома на улице Комарова? — спросила девушка.

Бунтарь, выбравшийся из-под обломков, задумался. Обрушение... В памяти всплыли обрывки новостных сюжетов: руины панельного дома, пыль, вой сирен, списки погибших. Но он ничего не знал о причинах.

— Может, я прихожу туда во сне и устраиваю локальный апокалипсис? — задумчиво протянул он, стряхивая с плеч бетонную крошку. — Вот только я не сплю. И снов не вижу. Понятия не имею, о чем ты, белобрысая.

— Значит, тебе пора спать, — ответила она, вынося вердикт.

— Наконец-то я засну, — театрально развел руками Алмаз, словно приглашая её в объятия. — Но хватит ли у тебя сил, чтобы погрузить меня в вечный сон?

Вокруг Жени воздух задрожал, и из ниоткуда начали материализовываться золотые осколки. Они закружились в вихре, притягиваясь к её телу, собираясь в сложный пазл, пока не сомкнулись в сплошной золотой доспех, идеально подогнанный по её фигуре.

Броня вспыхнула, и от неё во все стороны разошлась невидимая волна. Доспех развернул поле, изолирующий купол, отрезавший часть района от остального мира.

Реальность изменилась. Алмаз и Спартанка оказались заперты в странном, пустом месте. Это был всё тот же район Воронежа, те же панельки, те же улицы, но абсолютно безлюдные. Ни машин, ни прохожих, ни звуков города. Окна домов зияли черными провалами, как глазницы черепов. Солнце светило ярко и холодно, предвещая не добрый день, а кровавую расправу на этой заброшенной съемочной площадке.

Зеленоглазый понял: игры кончились. Он сжал кулак, концентрируя всю доступную энергию. Мощнейшая молния с треском сорвалась с его ладони, метя в голову противницы.

Женя даже не пошевелилась. Она лениво подняла руку, согнутую в локте, и приняла удар на предплечье. Молния, способная испепелить человека, бессильно рассыпалась искрами о золотой металл. Девушка сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. И нанесла тяжелый удар ногой.

Алмаз отлетел, но сгруппировался в воздухе и приземлился на пружинящие ноги. Он двинулся вперёд на сверхскорости, превратившись в размытый силуэт. Лезвие пело песню смерти, целясь в уязвимые точки: шея, подмышки, суставы. Но золотая броня Жени жила своей жизнью, она распалась на мириады осколков, которые закружились вокруг хозяйки гудящим роем золотых ос. «Осы» сами собирались в непробиваемые щитки именно там, куда должен был прийтись удар клинка, предсказывая траекторию с машинной точностью.

Тогда Евгения перешла в наступление, её движения казались плавными, но за этой медлительностью скрывалась чудовищная мощь. Зеленоглазый уворачивался, скользил тенью, пытаясь найти брешь, но каждый её удар ломал его оборону, как сухие ветки. Треск кости в предплечье, затем хруст ребер замедляли его.

В какой-то момент бунтарь ошибся. Спартанка перехватила его ногу в полете. Она держала его так легко, словно он был ненужным котенком, а затем с размаху впечатала в землю. Асфальт взорвался, треснув, как яичная скорлупа. Но Женя не закончила. Она дернула его снова, швыряя прочь, но с такой силой, что тело улетело, а нога Алмаза осталась в её руке.

Мальчик врезался в бетонную стену панельки, оставляя темный след. Пока он сползал по стене, культя уже дымилась морозом: лед заменял кости, мясо нарастало поверх льда. А девушка тихим шагом уже шла к нему.

Бунтарь крикнул, сконцентрировал всю свою силу в одну точку. Он использовал ультразаряд «Гроза Мечты», воткнул катану в потрескавшийся асфальт, а его глаза загорелись, налившись цветом густой крови. Силуэт хитреца почернел, словно ночь вырвалась наружу. Алмаз стал самой молнией, ослепляющим разрядом, бегущим по земле.

Спартанка среагировала молниеносно. Её осколки вмиг собрались в плотную броню. Когда зеленоглазый уже почти коснулся её, вокруг неё вспыхнул прозрачный купол, силовое поле. Хитреца отбросило, будто он ударился о стену. Лицо вспорола острая волна силы, но рана тут же покрылась льдом. Пока он приземлялся, в блондинку уже летели куски земли и льда.

Женя ответила на это по-своему: её осколки собрались в ещё более длинный меч, чем у него. И она, вспыхнув золотым светом, метнулась в полёт. Они сошлись снова: бунтарь ускорял удары катаной, но Евгения успевала блокировать каждую атаку, каждое движение и даже отвечать.

Казалось, хитрец наконец адаптировался, его удары становились всё быстрее, но Спартанка опять активировала купол, и мощный отталкивающий импульс разорвал их дистанцию, отбросив мальчика на несколько метров.

Блондинка исчезла под землю. Зеленоглазый едва успел заметить движение под трещащим асфальтом, как Спартанка, вылетев из-под земли, ударила его с разворота. Удар был сильный, словно его сбила грузовая фура. Мальчик отлетел, кувыркаясь в воздухе, и глухо врезался в стену.

Хитрец поднялся на ноги и инстинктивно начал замораживать всё вокруг: асфальт трескался, окна в домах покрывались инеем, воздух становился густым, как стекло. Фасады дрожали, видя перед собой дурной сон: рекламная вывеска «24 часа» мигнула, сдалась, погасла, не хватило смелости светить в наступившую полярную ночь.

Девушка не стала ждать. Она взлетела в воздух и использовала свой ультразаряд с названием, которое отражало её суть. Одним мощным взмахом она метнула доспех в Алмаза. Золотая броня врезалась в мальчика, подбросив его в воздух, как тряпичную куклу. Бунтарь не успел и моргнуть, как Женя облетела его, собрав осколки обратно в сжатый, горящий кулак, который вспыхнул золотым светом.

— Собутыльник солнца! — крикнула она.

Кулак блондинки ударил его прямо в грудь, и всепоглощающая сила пронзила Алмаза насквозь. Он не почувствовал боли, а только бесконечную тяжесть, словно само небо обрушилось ему в сердце.

Ударная волна швырнула его далеко прочь. Алмаз пробил витрину какого-то супермаркета и влетел внутрь, сминая стеллажи с печеньем и дешёвыми игрушками. Доспех не остановился, он нёсся следом за хитрецом, вращаясь в воздухе.

Алмаз лежал в эпицентре хаоса, среди смятых упаковок и брызг битого стекла, похожего на рассыпанный сахар. В ушах стоял сверлящий звон, а мир перед глазами дрожал, теряя фокус. Его вырубило всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы почувствовать вкус поражения. Время растянулось, превратившись в жвачку.

Пока золотой доспех, вращаясь, летел к нему, чтобы поставить точку, разум мальчика, загнанный в угол, родил безумную идею. Если нельзя расплавить чужое солнце, если нельзя пробить его броню снаружи... Нужно превратить её сердце в звездный лед.

Он сжал кулак, царапая ладонью пол, и сосредоточился на том абсолютном холоде, что жил в его груди. Невидимая волна сорвалась с пальцев, проигнорировала броню и ударила в саму суть. Лед прошел сквозь золото, сквозь её кожу, сковывая внутренности.

Евгения застыла в воздухе, её белая кожа стала почти прозрачной. Золотой доспех, потеряв подпитку, замедлил вращение, завис и рассыпался на землю. Её глаза расширились в немом крике, она опустила руки и судорожно хватала ртом воздух, которого для неё больше не существовало.

И тут ненастоящее поле битвы не выдержало. Реальность, созданная её силой, зашипела, как вода на раскаленной сковороде. Краска на стенах панелек вдруг потекла вверх, обратным дождем, словно кто-то прокручивал кинопленку назад. Мир пошел трещинами, начал перескакивать. Солнце в небе мигнуло, превратившись в битый пиксель, и на секунду погасло.

Мальчик не стал ждать, пока система перезагрузится: он тенью скользнул в образовавшуюся брешь в куполе, вываливаясь из глючащей арены в настоящий Воронеж. Хитрец рванул прочь, хромая и оставляя позади Спартанку, которая рухнула на асфальт, погружаясь в темноту.

Среди привычной архитектуры Воронежа возвышалось здание, абсолютно чуждое этому городу: стеклянный монолит корпорации «Океан и Небо». Его зеркальные стены отражали небо и редкие фонари, искажая их суть, превращая город в кривую абстракцию. К офису вела идеально гладкая подъездная дорога без единой трещины, словно язык, готовый слизать любого посетителя.

Но на входе царила проза жизни: турникет, двое охранников в черных пиджаках с лицами, лишенными интеллекта, и кофейный автомат, гудящий, как старый дизельный грузовик. Однако в холле пахло иначе. Здесь витал сложный аромат: легкая горечь перегретых процессоров, пыль с микрочипов и резкая химия краски от новых купюр. Здание дышало этим запахом, взращивая внутри себя что-то куда более масштабное и зловещее, чем просто бизнес-процессы.

«Океан и Небо» заявил о себе громко. IT-гигант, который делал всё: от примитивных утилит для оплаты штрафов до софта для национальной обороны и искусственного интеллекта, который, согласно их слогану, «менял будущее». Но за глянцевым фасадом скрывалась не кофейная бодрость стартапа, а тяжелая тайна.

На верхнем этаже, в зале совещаний, где свет был выстроен так, чтобы тени пожирали лица, шло заседание Совета Директоров. Их было шестеро. Темные силуэты, лишенные индивидуальности. Угадывались лишь детали: у одного щеки лоснились, как у проворовавшегося завмага, у другого лицо было плоским и худым, третий светил залысинами, четвертый носил челку, застрявшую в моде восьмидесятых. Они сидели за длинным столом, поверхность которого заменяли мигающие экраны, и обсуждали не людей, а активы. Разрушителей и минералы.

Этажами ниже, в кабинете, заставленном серверами, царила другая атмосфера. Несколько молодых программистов, бледных от нехватки солнца, сгрудились у мониторов. Девушка в очках с толстой оправой и короткой стрижкой долбила по клавиатуре, словно пытаясь убить кнопки. Рядом парень с жиденькой рыжей бородкой, одетый в мятую футболку с пингвином Linux, кусал губу до крови, не отрываясь от экрана.

На главном мониторе тревожно пульсировали красные строки логов: «ОБЪЕКТ "СПАРТАНКА": КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. СТАТУС: ОТКЛЮЧЕНА». Графики жизнеобеспечения скакали, как кардиограмма перед остановкой сердца, а на карте Воронежа мигала точка, где её система ушла в перезагрузку.

— Мы ведь так и не синхронизировали её с нейросетью? — сказал парень с бородкой.

— А нам дали?! — рявкнула девушка, не прекращая печатать код отката. — Я писала докладные трижды! Предлагала провести тесты! Но кто меня слушал? Меня послали в задницу. Маркетолог сказал, что «нейросеть» — это модный тренд, и это слово должно сначала появиться в пресс-релизе, а потом уже в коде. Вот и получили свой гребаный «тренд». Здесь всё делается «на отвали».

— Типичная фигня, — выдохнул парень, откидываясь на спинку кресла. — Главное, чтобы большие дядьки наверху получили бонусы, а на нас всем плевать. Каждый отдел сам за себя, как пауки в банке.

— Эй, я слышал, они хотят ввести рейтинговую систему выживания в нашем отделе! — крикнул кто-то из темного угла серверной. — Так что обновляйте резюме, народ. Если нас не уволят за этот провал, то сожрут свои же.

На окраине Воронежа, среди битого стекла, сверкающего в лучах солнца подобно драгоценной крошке, шевельнулась Женя.

Она лежала на асфальте, раскинув руки. Дыхание возвращалось в сбитые легкие медленно, жадными глотками. Спартанка с усилием встала, стряхивая наваждение. Первым делом, еще даже толком не встав, она выудила из кармана уцелевший телефон. Девушка привычным жестом запустила запись видеосообщения.

— Это я, — начала она. — Это мой доспех. А это снова я, которую пять минут назад чуть не превратили в ледяную скульптуру для парка Горького. Моё начальство вообще в курсе, с каким уровнем угрозы мы имеем дело? Или мне снова скажут про «риски»?

Блондинка сжала запястье. Повинуясь безмолвному приказу, золотые осколки, усеявшие асфальт, словно намагниченные, устремились к ней. С тихим звоном они собрались на её руках в гладкие наручи. Женя, не оглядываясь на разрушения, резко оттолкнулась от земли и свечой ушла в небо, исчезая в облаках.

Алмаз скользнул в приоткрытое окно чужой квартиры на втором этаже. Он двигался бесшумно, как профессиональный вор, которому, впрочем, нечего красть, кроме тишины.

Он сбросил рюкзак на пол, выудил оттуда черную водолазку и натянул её взамен рубашки. Подойдя к зеркалу, висевшему у полки, заваленной дешевой косметикой и стикерами, он всмотрелся в свое отражение.

— Совсем не то, — с отвращением сказал он, оправляя ткань. — Это не я. Кто вообще шил это убожество? Зря я поторопился с переездом. Одни проблемы сегодня, одни сплошные сбои.

Бунтарь раздраженно сорвал водолазку и вновь облачился в старую рубашку, накинув сверху жилетку с поясом. Так было правильнее. Он сел на диван, откинулся на спинку и тяжело выдохнул.

На столе рядом лежали книги, таблетки, какие-то тетради, кружка с надписью «лучший брат» и открытый ноутбук с наклейками. Жизнь владельца вписывалась в эти пятнадцать дюймов экрана, примеряя свободу в пикселях, да так и не решаясь выйти наружу.

— В моей комнате пусть не было так современно, зато было просторно, — сказал он, чуть смеясь. — А этот парень явно спит с мамой или на полу. Да как он живет в этой коробке?

В этот момент его тело покрылось тенью. Глаза вспыхнули красным.

— Когда меня заперли на поле битвы, я потерял связь со своей паствой, я вас не вижу, — прошептал бунтарь.

Из его сердца тени, что неслись по городу, искали красные сердца: тех, кто тоскует, тех, кто ждёт, тех, кто не вынес одиночества.

Но одна сцена зацепила внимание Алмаза. Девочка. Вся в татуировках. На руках, на шее, даже на лице. Слишком юная и слишком потерянная. Она сидела на подоконнике пятого этажа, босиком, и смотрела вниз, в асфальт, в пустоту.

Молния взорвалась из его руки, разнеся стену квартиры. Хитрец рванул вперёд с такой скоростью, что сам себя догнать не мог. Быстрее, чем раньше. Быстрее обычного. Но город — это не деревня. Машины, углы, дома, которые он обегал: всё это тормозило его на долю секунды.

Он прибыл, но опоздал. На тротуаре стояли люди. Кто-то закрыл глаза. Кто-то снимал. Почти неподвижная рука юной девочки шевельнулась. Зеленоглазому стало немного легче, но на душе так же тяжело.

— Нет… — выдохнул хитрец. — Я мог... Это всё из-за этой.

Бунтарь отошел метров на сто и сел на скамейку, стоявшую у края тротуара. Его глаза, всё ещё красные, смотрели в пустоту. В них застыл шок, но не было ни слёз, ни гнева, ни боли. Конечности подрагивали, несмотря на холод, что сковывал их. Жаркое солнце висело над городом, но его лучи не касались Алмаза, будто боялись подойти ближе.

— Но даже я не вечен, — прошептал он так, что даже листья не услышали.

Часть 2 Серия 3

Многоэтажки Воронежа стояли молчаливыми рядами, словно уставшие от самих себя и тех жизней, что копошились в их бетонных утробах. Из подъезда вышла Вика. Рядом, цокая коготками по асфальту, семенила маленькая собачка. На девушке была простая черная водолазка и темные джинсы; рыжие волосы, не знавшие сегодня укладки, рассыпались по плечам живописным хаосом. Легкий макияж не скрывал того факта, что ей девятнадцать, хотя выглядела она младше, почти подростком, застывшим на пороге взрослой жизни.

Во дворе было пусто. Ни соседей, выгуливающих детей, ни машин: только ветер лениво гонял пыль по тропинке. Вика держала телефон у лица, записывая голосовое сообщение. Её речь текла медленно, с характерными паузами человека, который подбирает слова на ходу.

— Я послушала твои голосовые, — начала она, глядя под ноги. — Прости, что так долго, замоталась. Кстати, да, я была в унике утром... и, честно говоря, жалею, что вообще пошла на вышку. Работа есть, там главное опыт, портфолио, а этот диплом... Универ можно и бросать, наверное. Хотя заочка жить особо не мешает. Но, типа, достали эти лабы по алгоритмам, сил нет.

Рыжеволосая замолчала, отпуская кнопку записи. Её внимание привлекло движение в траве. На тропинку выполз ежик, который топтался в пыли, явно потеряв ориентиры в этом ландшафте. Вика присела на корточки, и теплая улыбка тронула её губы. Она сфотографировала зверька и отправила фото следом за аудио. Собачка заинтересованно тявкнула, но ежик даже не шевельнулся, всем своим видом показывая, что природа выдала ему персональный доспех от любых прикосновений этого мира.

Тем временем в другом конце города, в недрах корпорации «Океан и Небо», атмосфера была иной. Женя шагала по бесконечному коридору.

Она сменила разорванную одежду на строгий, модный черный пиджак и белую рубашку, но главным элементом её гардероба был массивный золотой браслет на запястье. Это было не украшение, а свернутый в режим ожидания доспех, спящий дракон. Рядом с ней семенила девушка пониже ростом, с волосами, заплетенными в две наивные косички.

— Спартанка! — выпалила подруга, прыснув в кулак. — Ну что за пафос?

— Да ты дура, — беззлобно, но резко огрызнулась Женя. — Это рабочее название. Бренд!

— Название... — с едким сарказмом протянула девушка в толстовке. — Ты одно название! А по факту, расходник.

Евгения фыркнула. Они дошли до лаборатории. Двери разъехались, открывая вид на гудящие серверные стойки и стены мониторов, которые мигали, выплевывая тонны графиков и цифр. Внутри резко пахло нагретым пластиком.

Девушка вошла, скрестив руки на груди, готовая устроить скандал.

— А кто-то говорил, что я непобедимая, — начала она громко, обращаясь к пустым креслам. — Меня не устраивает, как работает калибровка…

Но блондинка замерла и медленно огляделась, потому что это была не та лаборатория. Выдохнув, она развернулась и пошла к выходу.

— А ты не можешь послать своих работодателей? — спросила её подруга, понизив голос. — Они тебе копейки платят за риск жизнью, сначала обещают, что ты самая неуязвимая, а потом отправляют на убой.

Спартанка бросила на неё неловкий взгляд, глаза сузились, но губы не дрогнули. Она кивнула в сторону выхода, её молчание сказало больше слов, ведь всё намного сложнее.

С лестницы спускалась Вика. Сейчас на ней была объемная белая толстовка, капюшон которой болтался за спиной, как парашют. Она смотрела прямо на Евгению, и в её взгляде, несмотря на внешнюю мягкость, было что-то твердое. Вика напряглась: она терпеть не могла прямые контакты, предпочитая общение через экраны и код. Но выбора сейчас не было.

— Тебя как раз я и хотела найти, — сказала Женя, чуть приподняв челюсть. — Я вот не могу понять. Почему мои импланты не работают? Почему сегодня здесь никого нет?

Вика чуть пожала плечами, перекинув телефон из одной руки в другую.

— Ну, типа, основная часть сейчас ИИшку обучает, — ответила она мягко, но с ноткой усталости, как у человека, который отвечает на один и тот же вопрос в десятый раз. — Так мы ж много раз перепроверяли тебя. Должно у тебя всё работать. Я надеюсь, ты не летала на север. Короче, жди Лику.

— Поскорее бы, — сказала Спартанка себе под нос. — Хотя, смысл спрашивать? Не нравится мне эта шарага в последнее время совсем.

Рыжеволосая вздохнула, её пальцы на миг сжали телефон сильнее.

— Завтра попробуй заглянуть, сегодня ты явно их не найдёшь, — бросила она и, не дожидаясь ответа, развернулась. — Да и мало чем они тебе помогут.

Вика скользнула в свой кабинет, который напоминал глухой бункер, отрезанный от внешнего мира. Помещение было просторным, рассчитанным человек на десять, но сейчас казалось тесной норой из-за нагромождения вещей. Огромный стол напоминал археологический раскоп: фигурки из аниме соседствовали с мотками проводов, пирамиды из пустых кружек подпирали стопки стикеров, исписанных мелким почерком. За стеной гудела серверная, сердце ИИ-отдела.

Она с ногами забралась в глубокое кресло, натянула капюшон толстовки так, что лицо утонуло в тени, и уставилась в огромный монитор. Единственный источник света в комнате выхватывал из темноты лишь её бледный нос и бегающие глаза.

Кабинет руководителя по ИИ выглядел как комната подростка-интроверта. Ей позволяли так работать, слишком уж дорожили её мозгами.

Дверь открылась без стука. Вошел Алекс, член совета директоров «Океана и Неба».

Лысый, с жесткой бородкой, он выглядел на ухоженные сорок пять. Дорогой костюм сидел идеально, создавая резкий контраст с обстановкой кабинета. Его взгляд скользнул по Вике, сгорбившейся в кресле, для него она была гениальным, но невоспитанным подростком, случайно забредшим во взрослую игру.

— Ты еще не слил свои акции? — спросила Вика мягким, почти сонным голосом, не поворачивая головы. — Можешь не торопиться. Типа, здесь начинается самое интересное.

— Я в курсе, что Спартанка облажалась, — произнес он сухо. — Компания всё ещё делает ставку на этот проект. Но я сразу говорил на Совете: долго она не протянет в одиночку. В войне с агентами «Гербиты» нужны более массовые, промышленные решения, а не штучные экземпляры.

— Он не из «Гербиты», — резко перебила Вика, стуча по клавишам, выводя на экран потоки данных. — Я прогнала его сигнатуру. Он из Курска, но он не корпоративный.

Алекс нахмурился, подойдя ближе к столу.

— Аномалия, — выдохнула рыжеволосая, глядя, как бегут строчки кода. — Таких скоростных челиков я еще не видела. Красивая мощь.

— Красиво? — криво усмехнулся Алекс. — Этот "красивый" чуть не разобрал наш лучший актив на запчасти. Я думаю так, Вика. Если Совет решит, что ты враг, Спартанка получит приказ залететь тебе в окно и сжечь здесь всё дотла. Как этого Алмаза.

— В этом и проблема, — сказала Вика. — Она может устранить любого, по мнению корпорации, неугодного. И мы не можем это остановить.

Мужчина задумался, молча развернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. В темноте кабинета глаза рыжей внезапно вспыхнули ровным белым светом.

В другой части Воронежа Алмаз следовал за «скорой» по пятам, не отставая ни на шаг. Бунтарь подошел к стойке регистрации, где уставшая медсестра в застиранном, посеревшем от времени халате что-то яростно печатала на клавиатуре.

— Я брат той девочки, которую только что привезли, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Женщина подняла взгляд поверх очков. В её глазах мгновенно промелькнул сканер «свой-чужой», и результат был не в пользу Алмаза: бомж, неформал, потенциальный наркоман.

— К операционной нельзя, ждите здесь, — отрезала она и вернулась к бумагам, всем видом показывая, что разговор окончен.

Алмаз не стал спорить. Он отошел к стене и сполз по ней вниз, сев прямо на холодный кафель.

— Надо заканчивать этот спектакль с тенями, до хорошего не доводит, — бормотал хитрец себе под нос, глядя в одну точку. — Правильно говорят: ложь сладка, но похмелье от неё горькое. Одиночество — так одиночество. Нечего было и начинать.

Он закрыл глаза и ментально потянул за невидимые нити. Его тени, блуждающие по городу, отозвались. Их становилось всё меньше, их голоса в голове затихали. Он отзывал своих псов, разрывал связи, гасил надежды тех, кого приручил. Сердце в груди остывало, превращаясь в абсолютный ноль.

Алмаз открыл глаза. Медсестра за стойкой исчезла. Стул был пуст, даже бумаги на столе лежали неподвижно. Люди вокруг — посетители с пакетами, врачи с папками, парень на костылях у лифта — испарились, словно провалились в текстуры. Зеленоглазый медленно встал, оглядываясь. Вдруг из глубины коридора, из кабинетов «18» и «19», донесся звон инструментов.

Внезапно невидимая сила ударила мальчика в грудь. Его швырнуло через весь коридор. Он врезался спиной в стену, оставив в штукатурке вмятину, но устоял на ногах, инстинктивно выпустив когти льда в пол.

В дальнем, темном конце коридора соткался силуэт. Появилась фигура в балахоне, напоминающая классическую Смерть, но с искаженными, ломаными пропорциями. В руках она сжимала косу.

Бунтарь не стал задавать вопросов. Он сжал кулак, и молния рванула навстречу фигуре. Тень даже не дрогнула. Она лениво провела косой по воздуху, и лезвие разрезало само пространство. Ударная волна сбила молнию с курса, сотрясла стены больницы, и с потолка посыпалась побелка. Хитрец метнулся в сторону, уходя перекатом. Смерть шагнула на стену и побежала по ней так же легко, как по полу, игнорируя гравитацию. Лезвие косы зазвенело, рассекая воздух в миллиметре от его уха. Он дернулся, пытаясь разорвать дистанцию, но был недостаточно быстр.

Коса прошла сквозь его предплечье, как сквозь масло. Рука бунтаря, отсеченная по локоть, шлепнулась на кафель. Мрак и лед тут же рванулись, сшивая ткани, создавая ему новую кость и мышцы прямо на бегу. Зеленоглазый ускорился. Он двигался зигзагами, отталкиваясь от стен и потолка, уворачиваясь от смертоносных взмахов. Смерть не угадывала его движения, а знала наперед. Казалось, она бьет туда, где он окажется через секунду.

Хитрец скрипел зубами от досады. Он мог бы разнести этот коридор в щепки, ударить в полную силу, но сдерживался. Здание больницы было хрупким, как картонная коробка. Если он разгонится, оно просто сложится. А где-то там, в операционной, всё еще могли быть люди. Или уже нет?

Поняв, что грубой силой тут не взять, зеленоглазый сменил тактику. Он перестал атаковать напрямую. Вместо этого он начал вымораживать пространство. Пол коридора мгновенно покрылся коркой скользкого инея, стены затрещали, превращаясь в хрупкое стекло. Движения Смерти замедлились.

— Ты пришла за девочкой? — прохрипел Алмаз, сплевывая на пол ледяную крошку. — Зря стараешься. Я тебе её не дам. Раз я тебя вижу, значит, тебя можно убить.

Тень, игнорируя его слова, вдруг резко сменила вектор и метнулась к дверям операционной.

Алмаз среагировал мгновенно. Он прыгнул, сокращая дистанцию, и ударил не лезвием, а тяжелой рукоятью катаны, целясь в корпус. Удар пришелся в пустоту, и она даже не сдвинулась с места, но мальчик продолжал давить, сдерживая её натиск.

— Мощная тварь, но я тоже не из песочницы вылез! — прорычал хитрец ей в лицо.

Двери операционной распахнулись от удара их тел. Врачи застыли над столом, их глаза были расширены от первобытного ужаса, но руки продолжали двигаться на автомате, зашивая, резая, спасая. Медсестра в углу дрожала так, что инструменты в её руках звенели, как колокольчики, но она не выпускала их, словно это был её единственный спасательный круг.

Алмаз напрягся, готовясь выпустить атаку по площади, которая заморозила бы всё, включая врага. Но он замер. Смерть взмахнула косой, словно прощаясь, и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь тающий шлейф тьмы. Этот способ перемещения... этот "свет"... это было до боли знакомо. Это была сила, похожая на...

Врачи молчали, боясь вздохнуть. Какой-то медбрат открыл рот и начал что-то истошно кричать, но Алмаз уже не слышал. Он рванул с места, оставив на полу ледяные следы. Выскочив из операционной, бунтарь промчался по коридору и выпрыгнул в окно, разбивая стекло своим телом.

За окном сгущалась ночь. Воронеж молчал, скрывая в своих тенях того, кто посмел бросить вызов самой смерти.

Часть 2 Серия 4

Вика стояла у окна в пустующем кабинете. Воронеж под ней медленно тонул в густых сумерках. Капюшон белой толстовки был отброшен, рыжие непослушные волосы вились от влажности воздуха. В тонких пальцах она задумчиво вращала маленький светящийся полумесяц, размером не больше ладони. Взгляд её расфокусировался, уступая место яркому воспоминанию недельной давности.

Армейский джип без верха, выкрашенный в грязно-зеленый цвет, несся по разбитой грунтовке где-то в пригороде. Вокруг простирался сухой лес. Вика сидела на заднем сиденье, свесив ноги за борт, в своей неизменной зеленой толстовке, и безучастно смотрела на плотный шлейф пыли, тянувшийся за машиной. Спереди сидели бойцы в тяжелой фиолетовой тактической броне с короткими автоматами на коленях.

— Как этот ледяной псих вообще умудрился перебить прошлую группу? — сплюнул в пыль водитель.

Второй наемник обернулся.

— Наши воронежские Разрушители получше будут, но и этого мало, — ответил он, затягиваясь сигаретой. — Ему просто тепла не хватает, ласки, вот и замерз мальчишка, бесится. Ничего, скоро наша шарага наклепает Разрушительниц, тогда и растает ваш снежный принц.

Вика молчала, уткнувшись в телефон и делая вид, что слушает бесконечное голосовое сообщение.

Внедорожник резко затормозил у края свежего раскопа. Внизу, в яме, несколько молодых парней возились с грунтом, извлекая на свет золотой минерал. Охранение было серьезным. Вокруг бродили шестеро Разрушителей, а может, и больше. Один был человеком в дорогом экзоскелете, а остальные автономными боевыми дроидами.

Рыжеволосая легко спрыгнула с джипа и, напустив на себя скучающий вид, подошла к краю ямы.

— Вообще чёт не похоже на минерал, — протянула она капризным голосом, скрывая зевок. — Дайте посмотреть.

Но это была ловушка. Её глаза мгновенно вспыхнули белым светом, выжигая радужку.

Мир вокруг изменился за долю секунды. В радиусе километра яркий, жаркий день схлопнулся, уступая место абсолютной ночи. Солнце исчезло, словно его выключили рубильником. На чернильном небе зажглись чужие звезды и огромная, неестественно близкая Луна.

Тело Вики окутала длинная мантия, сотканная не из ткани, а из лунного света и цифровых помех, напоминающая одеяние жрицы из забытой игры. Плащ с рваными краями свисал почти до земли, пояс сверкал маленькими металлическими вставками, звеневшими, как тысячи ледяных колокольчиков. На ногах появились белые ботинки, сотканные из чистого света. Лицо утонуло в глубокой тени капюшона, из которой сияли только два белых прожектора глаз.

Вика, теперь она звала себя Лунная Бездна, сделала ленивое круговое движение рукой, и в ней материализовался тот самый сияющий полумесяц.

Из её тела, словно глитчи из сломанной программы, вырвались световые клоны. Они были точными копиями её самой, но держали в руках копии оружия Разрушителей: автоматы, ножи, которые были сотканы из белого света.

Бездна ударила первой. Белая ударная волна рванула вперед, сметая всё на своем пути: людей, тяжелых роботов, джипы. Затем в дело вступили клоны. Они двигались с пугающей, машинной точностью, добивая дезориентированных врагов их же оружием. Сама рыжеволосая, паря в воздухе в ореоле вращающихся проекций полумесяца, выпускала из рук смертоносные белые лучи, аннигилирующие цели.

Разрушители падали один за другим. Когда всё было кончено, она свернула клонов обратно в себя, погасила луну в руке. Мантия распалась на пиксели света. Искусственная ночь рассеялась, мгновенно вернув жаркий, пыльный день и тишину, нарушаемую лишь треском горящих машин.

Рыжая аккуратно легла на землю среди тел, прижав к себе теплый золотой минерал. Сцена для спасателей была готова: единственная выжившая героиня, чудом защитившая ценный груз, который предназначался Спартанке.

Никто не знал, что свой лунный минерал она нашла в прошлой экспедиции и скрыла его ото всех. Никто не знал, что она неделями осваивала его силу в тайных виртуальных симуляциях и спаррингах с ИИ, используя мощности компании. Руководство видело в ней везучего айтишника, героя поневоле. Какими же идиотами они были.

Вика очнулась от воспоминания, всё ещё крутя полумесяц в руках, видя в нем отражение своей души.

Алмаз брел сквозь ночные артерии центра города, словно призрак, по ошибке материализовавшийся в чужой реальности. Прохладный ночной воздух коснулся щек, подарив ощущение дыхания, которого у него давно не было, призрак жизни на мертвой коже.

Воронеж дышал иначе, чем его родной город. Он встречал широкими проспектами, по которым, опаздывая на свидание с судьбой, неслись потоки машин. Дорогие иномарки агрессивно подрезали старенькие «Жигули», сверкая в свете фонарей. Уровень жизни здесь был выше, и это чувствовалось во всем: в кричащих неоновых вывесках, в витринах бутиков с брендовыми вещами, в прохожих, одетых с иголочки.

Но мальчик смотрел глубже. Он изучал архитектуру: старые здания с колоннами стояли, как уставшие стражи прошлого, зажатые между новыми стеклянными офисными башнями, тянущимися к черному небу.

Этот город казался ему молодым, полным сил организмом. Воронеж был похож на дерзкого пацана, впервые вышедшего во двор без присмотра старших, или на юную невесту в богатом платье, но наивную, не понимающую, что жизнь состоит не только из блеска. Курск же был другим, он был древним стариком, ветераном, видевшим всё: войны, разруху, крах и робкую надежду. Улицы родного города были пропитаны тяжелой историей, его дома знали больше, чем могли сказать.

Хитрец шел, и в душе тлела болезненная тоска по родным улицам, по знакомым дворам, по тому особому, горьковатому запаху родины. Но возвращаться он не хотел. Воспоминания жгли кислотой, раны кровоточили, и даже его лед пока не мог их заморозить.

Зеленоглазый замер у площади, где возвышалась статуя. Бронзовый поэт. Мимо текли люди. Они не смотрели друг на друга: кто-то отгородился от мира наушниками, кто-то тащил тяжелые сумки, кто-то кричал в телефон, пытаясь доказать свою правоту невидимому собеседнику.

В этот момент Алмаз отказался играть роль. Ни хамелеон, ни тень, ни удобная маска для чужих проекций. Теперь он был судьей. Его зрение изменилось, и красные глаза начали видеть изнанку мира.

Между людьми проступили нити, светящиеся собственным светом. Он видел синие нити, сплетающиеся у сердец, истинные, искренние связи, неприкосновенные, как святыни. Но куда больше было других. Красные, одинокие нити. Они свисали лохмотьями, вели в никуда или связывали людей ложными обещаниями, как колючая проволока.

Бунтарь водил взглядом, пытаясь распутать этот клубок, понять, куда ведут эти линии и зачем они вообще существуют в мире, где каждый сам за себя.

— Как бы я ни восхвалял одиночество... не с кем даже поговорить, — прошептал он. — А с самим собой уже не вариант. Устал от этого собеседника.

Мальчик остановился у подножия стеклянной высотки. Взгляд Алмаза скользнул по вертикали, и он, не раздумывая, шагнул на стену. Он шел вверх по стеклу так же просто, как люди ходят по тротуару. Где-то внизу пара мальчишек лет десяти замерли с открытыми ртами. Один судорожно потянулся за телефоном, пытаясь снять чудо, но Алмаз был слишком быстр. Бунтарь взлетел на крышу, ловкий, как дикая кошка, знающая каждый городской закоулок, и выпрямился во весь рост на краю бездны.

Воронеж раскинулся перед ним, как гигантская головоломка, которую еще только предстояло разгадать. Он вытянул ладонь над городом и заговорил в пустоту, словно там был кто-то способный услышать.

— Может, моя свобода не имеет смысла, — начал он, и его слова срывались с губ и тут же уносились ветром. — Не за что уже бороться. Когда я был в клетке, в этом был вызов, был смысл побега. А сейчас... пустота. Даже здесь. Я думал, найду новый дом, но этот город стал мне подвластен слишком легко. Я могу уничтожить его щелчком пальцев, но зачем? Он кажется сильным, прочным, но на деле он хрупкий, как человеческая жизнь. Одна кнопка — и всё исчезнет навсегда.

Хитрец запрокинул голову.

— Я хочу прыгнуть еще выше, — продолжал мальчик, вступая в спор с собственной тенью. — Вероятно, оттуда видно лучше. Но я совершенно не понимаю, куда я восхожу. Что-то мне подсказывает, что до Олимпа еще слишком высоко. А падать оттуда будет больно даже мне.

Вика сидела за ноутбуком в общем зале «Океана и Неба». Огромное помещение, лишенное людей, выглядело как декорация к фильму о социальном распаде.

Столы, сдвинутые в длинные ряды, были завалены культурным слоем офисной жизни: пустые кружки с засохшими чайными кольцами, скомканные бумажки, перепутанные клубки проводов, извивающихся, как черные змеи, и пара чудом выживших кактусов, покрытых пылью. В другом конце зала, словно призраки, сидели двое трудоголиков. Стук их пальцев по клавиатуре был единственным звуком в помещении, а лица, подсвеченные свечением мониторов, казались бледнее бумаги. Час назад здесь кипела жизнь, но планктон штурмовал лифты, мечтая сбежать из стеклянного улья. Теперь офис был трупом, и Лунная Бездна была его сторожем.

На руках у неё мирно сопела собачка. Вика гладила её механически, пальцы медленно перебирали шерсть, словно пытаясь нащупать там ответы на нерешаемые уравнения. На девушке была любимая белая толстовка, чуть помятая, как и её мысли.

Взгляд рыжеволосой вдруг зацепился за одну из камер наблюдения. В пустом коридоре другого крыла мелькнул силуэт кудрявой девушки.

— Ты не знаешь, кто это? — спросила Вика в трубку, прижатую плечом к уху.

— Новенькая, — ответил Алекс в динамик. — Недавно появилась. Насколько я раскопал, чья-то протеже из Совета Директоров. Родственница, кажется. Училась за границей, специализация: боевые ИИ и кибернетика. В отделе её называют «цифровым и боевым демоном».

— Типа, меня больше не любит начальство? — фыркнула Бездна, и в её голосе прорезалась обида. — Решили заменить меня?

— Нет, наоборот, — твердо ответил мужчина. — Любит. Не спрашивай, откуда я знаю детали, но поверь мне. Я здесь для всех играю роль «своего», но ставку делаю на тебя. Совет Директоров глух, они видят только прибыль, но мы не сдаемся. Надеюсь, наше тайное сотрудничество принесет плоды раньше, чем эта «кудрявая» начнет лезть в наши дела.

В другом конце города, в маленькой квартире на двенадцатом этаже, Женя пыталась смыть с себя роль Спартанки. Она сидела на кухне в мягкой розовой пижаме с принтом смешных котов. На столе остывала недопитая кружка чая, рядом валялись крошки от тоста и телефон, экран которого излучал свет.

Евгения листала ленту коротких видео, лениво свайпая пальцем. Взгляд скользил по экрану, но мысли были далеко. Алгоритмы подсовывали ей контент по интересам: скандалы вокруг «Океана и Неба».

— С ума сошли, — прошептала она, закатывая глаза на очередном видео, где парень с фольгой на голове рассказывал про чипирование.

Вдруг телефон взорвался вибрацией. Видеозвонок. На экране появилось лицо её друга, очкарика с вечно растрепанной челкой. Он стоял на своей кухне, на фоне горы немытой посуды и старой микроволновки, и что-то усердно мешал в миске, самодовольно ухмыляясь в камеру.

— Во, зацени, банки подкачал! — выдал он, гордо сгибая руку и напрягая бицепс, которого почти не было видно. — А ты там как? В зал ходишь или бросила, ленивая жопа?

Женя молча уставилась в камеру. Её взгляд был возмущенным, но уголки губ предательски дрогнули, сдерживая теплую улыбку. Ей нужен был этот звонок. Нужен был этот дурачок, который не знал ни про Спартанку, ни про кровь на асфальте, ни про то, что она сегодня чуть не умерла.

— Так, не надо мне тут, Шварценеггер, — отрезала она хриплым голосом, в котором проснулись привычные саркастичные нотки. — Я на теннис хожу, вообще-то, регулярно. А ещё…

Блондинка осеклась. Взгляд её уплыл куда-то в сторону, сквозь экран телефона, сквозь стену кухни. В голове взорвалось воспоминание.

Деревня далеко от воронежских высоток плавилась под июльским солнцем. Воздух дрожал над поляной, окруженной стеной высокой травы, что лениво колыхалась под горячим ветром. Это был её полигон. Рядом стоял домик, обшитый дешевым зеленым сайдингом, и два сарая: один источал пряный запах прелого сена, другой, покосившийся, пах ржавым железом и старой смазкой.

Спартанка, тогда ещё просто Женя, без громких титулов и золотой брони, стояла посреди выжженной травы. На ней была простая футболка и джинсовые шорты с нитками бахромы. Волосы, собранные в хвост, липли к шее. Она училась летать. Хотя бы на пару метров, чтобы перестать чувствовать себя прикованной к земле.

Евгения глубоко, судорожно вдохнула, зажмурилась до цветных кругов перед глазами и толкнулась от земли. Тело дернулось вверх. Женя закричала от потери контроля, её швырнуло в сторону, и она с глухим стуком врезалась плечом в деревянный столб электропередач. Девочка мешком рухнула в пыль, сбив дыхание. В глазах стояли слезы страха, но она тут же вскочила, зло отряхивая сбитые в кровь колени.

— Ещё раз! — крикнула она сама себе.

И снова. Стиснув зубы, она пыталась представить, что воздух — это вода. Что она просто плывет, только вертикально. Тело послушно поднималось: метр, полтора, два... Но каждый раз контроль ускользал. Её мотало, как пьяную птицу, сносило ветром то влево, то вправо, то прямо в стену сарая, где она чуть не пробила головой шиферную крышу.

Позже, когда взлеты стали увереннее, она перешла на новый уровень. Утренняя трасса. Но здесь её ждал старый враг: страх высоты. Стоило подняться выше уровня деревьев, как паника сжимала горло. Её начинало трясти, траектория ломалась, и её сносило в лесополосу. Ветки хлестали по лицу, а она цеплялась руками за воздух, падала в кусты, выла от бессилия.

В конце концов, вмешалась Корпорация. Женщина из «Океана и Неба» привела её в темную комнату. Никакой аппаратуры, только стул и гипнотизирующая нитка, зажатая у неё в руках.

Женя помнила только ощущение, будто её разум тонет в черной воде, растворяется в ней. Когда она очнулась, мир изменился. Страх высоты не исчез, но он был заперт в дальнем ящике сознания, ключ от которого выбросили.

Той же ночью она вышла на поляну. И взлетела. Выше крыш, выше деревьев. Без криков. Без паники. И тогда земля ответила ей: золотые осколки, спавшие в недрах, почувствовали вибрацию её силы. Они вышли из грунта и потянулись к ней, собираясь в наручи, а затем в нагрудник. Броня сама нашла своего рыцаря.

Но настоящий скачок произошел позже. Ей ввели в кровь синтезоид и вживили нейроимпланты для терморегуляции и боевой координации. Этот ИИ не думал за неё, а брал на себя микроконтроль, предсказывал траектории ударов врагов, рассчитывал аэродинамику, превращал драку в смертельный математический танец.

Лунная Бездна как-то сказала ей в курилке, что такой же ИИ стоит у неё и у Кудряшки. Но добавила с хитрым прищуром: «Это ещё бета-версия. Настоящая технология впереди, так что терпи и качайся». Блондинка не спорила, хотя и чувствовала подвох. Воспоминание погасло, как выключенный телевизор.

— А ещё меня всё это просто достало, — выдохнула Евгения, глядя прямо в объектив камеры, словно пытаясь передать свою усталость через пиксели.

Парень в очках не поверил. Для него это была лишь кокетливая жалоба успешного человека.

— Ну, знаешь, Жень, — легкомысленно качнул он головой. — Быть таким сильным супергероем я бы тоже не отказался. Поменяемся проблемами?

— Да я тоже думала, что это классно, — перебила она его. — Честное слово, в начале я была счастлива. Эйфория была. Будто стала миллиардером за один день. Но сейчас я чувствую себя не героем, а каким-то роботом. Я должна излучать энергию, уверенность в себе, а мне страшно. Мне постоянно страшно.

Паренек приблизился к камере, и улыбка сползла с его лица.

— Ты ведь не заходишь в нашу старую беседу, да? — спросила Женя, пытаясь перевести тему. — Я там писала. Помнишь, у меня были проблемы? Мне нужна была пересадка сердца срочно. Денег не было, квот тоже не было. Я умирала.

Она сделала паузу, глотая ком в горле.

— А потом пришли люди из «Океана», — сказала блондинка. — Они всё оплатили. А взамен предложили «работу».

— Ты можешь их послать? — резко спросил парень.

— Я пробовала, — горько усмехнулась она. — Но они что-то в меня встроили. Они сказали прямым текстом: если я дернусь, если откажусь подчиняться, то меня просто выключат, лишат свободы воли, превратят в овощ. Им нужно, чтобы я зачистила город. Чтобы я убила этого... Алмаза. А потом они представят меня стране. Типа, сильная героиня, победившая зло.

— Это... больно, — тихо произнес он.

Блондинка молчала секунду, глядя в пустоту.

— Только бухло спасает от пустоты, — бросила она.

Женя подняла бутылку, но так и не сделала глоток.

Позже Спартанка рухнула в постель, даже не раздеваясь. Комната была погружена в полумрак, лишь через красную штору на балконе просачивался свет уличных фонарей, окрашивая стены в цвета заката или запекшейся крови. Она лежала с закрытыми глазами, пытаясь поймать сон, но мысли гудели в голове растревоженным ульем.

Женя встала и начала мерить комнату шагами. На столе лежали золотые наручи. Она схватила их, защелкнула на запястьях и вышла на балкон. Блондинка сделала глубокий вдох и взлетела в ночное небо.

Часть 2 Серия 5

Далеко от Земли по поверхности Луны шагала Вика. Под глубоким капюшоном лица было не разглядеть, лишь два фиолетовых огня горели там, где должны быть глаза.

Рядом с ней, не оставляя следов, бежала собачка, полупрозрачная фиолетовая голограмма. На Земле, в закрытой квартире, настоящая собака сейчас спала в специальных VR-очках, которые надела на неё хозяйка. Псу снилось, что он гуляет по странному серому парку, а рыжая видела здесь его цифровую душу.

Вокруг, повинуясь жесту Бездны, из лунного грунта вырастали голографические деревья фиолетового цвета. Этот пейзаж был завораживающе красив, но мертв. Это была декорация для одного зрителя: всё блестит, но ничего не живет.

Где-то вдали, смешно переваливаясь на неровностях, катился маленький луноход, университетский проект, запущенный ради науки. Вика подошла к нему и беззлобно, но сильно пнула ногой. Аппарат отлетел, кувыркаясь в низкой гравитации, пока не застрял вверх тормашками в небольшом кратере.

— Нечего тут подглядывать, — беззвучно сказала она.

Для Бездны Луна была идеальным убежищем: ни людей, ни шума, ни идиотских дедлайнов. Только вечная тишина и серый пепел. Ей хотелось перенести сюда земную красоту, воссоздать величественные колонны Воронежа, старинные арки Курска, но здесь, среди кратеров, эти голограммы казались пошлой фальшивкой.

Голографическая собака вдруг рванула к виртуальному дереву, смешно перебирая лапами, попыталась вскарабкаться на ветку, беззвучно тявкнула и пропала. Сигнал прервался.

— Спасибо хоть за десять минут, — с горечью произнесла рыжеволосая.

Девушка сжала голографическую карту в руке, и над ней возникла Луна в разы меньше настоящей. Бездна смотрела на неё, пытаясь понять, что с ней делать. Она прыгнула, чтобы коснуться её, вытянув руку, но пальцы прошли сквозь свет, и в тот же миг Луна под ногами исчезла.

Рыжеволосая оказалась на Земле, левитируя над водой, её одежда всё ещё струилась, но капюшон немного упал. Она смотрела вверх, на небо, где спутник Земли висел, как напоминание, что её место не здесь, но и не там.

Алмаз бродил по закрытому торговому центру. Манекены, оставленные в спешке, застыли в неестественных, изломанных позах, напоминая жертв внезапной катастрофы или пьяной оргии.

Бунтарь ступил на ленту эскалатора, которая едва ползла вверх. Он откинулся на поручень, глядя в пустоту. Внутри него царил холодный иней, но парадокс заключался в том, что он не чувствовал этого холода. Зеленоглазый почти не чувствовал тела. Нервная система, перегоревшая от перегрузок, подавала лишь слабые, фантомные сигналы жизни.

— А в моём детстве... — сказал хитрец своему отражению. — Мы с родителями на рынке закупались. В палатках, на картонке примеряли джинсы в мороз. А сейчас… заходи, бери — не хочу. Всё есть. Были бы деньги. А толку?

Он поднялся, прошёлся по коридору и остановился у стойки, где продавали кровати. Алмаз лёг на одну из них, раскинув руки.

— Я всегда мечтал на таких спать, — сказал зеленоглазый, глядя в потолок. — До обеда, сутками.

На секунду Алмаз почувствовал что-то похожее на расслабление. И это стало ошибкой. Его тело, отвыкшее от покоя, восприняло комфорт как угрозу. Руки задрожали, по пальцам поползли болезненные судороги, энергия внутри него взбунтовалась. Он не хотел этого, но сдержаться не смог.

Мальчик закричал, и вместе с криком из него вырвался океан электричества. Голубые вспышки разорвали стены, не выдерживая напора, лопнули перекрытия. Торговый центр начал складываться, как карточный домик под ударом урагана. Половина здания просто перестала существовать в одно мгновение, тонны бетона и стали разлетелись в разные стороны. Задняя часть центра устояла, но была страшно изуродована.

Вдалеке, в ночном небе, Женя увидела зарево.

— Опять он, — устало выдохнула она.

Спартанка приземлилась с тяжелым гулом рядом с больницей, которая по несчастью оказалась соседкой торгового центра. Она смотрела на горящие руины. Из пламени не спеша вышел Алмаз. В руке он сжимал катану, а на пальце алым глазом горело кольцо с минералом.

Блондинка не стала разгоняться. Она атаковала кулаками медленно, но с чудовищной силой, каждый её удар был подобен движению гидравлического пресса. Алмаза отбрасывало, он пытался уворачиваться, контратаковать в прыжках, но его удары лишь вскользь задевали золотую броню. Вместо врага он крушил окружение: стены больницы трескались от его промахов, стекла вылетали из рам, осыпая пациентов дождем осколков.

Поняв, что грубой силой её не взять, мальчик использовал скорость. После серии молниеносных атак с разных сторон он заманил её под несущую балку и обрушил на неё потолок первого этажа. Пока блондинка, рыча от ярости, выбиралась из-под завала, Алмаз заморозил обломки, превратив их в ледяной капкан.

Не дожидаясь, пока она выберется, он развернулся и рванул прямо в центр бушующего пламени, которым горел торговый центр. Огонь лизал его кожу, но не причинял вреда.

Вика, наблюдавшая из тени, не медлила. Она развернула свою силу. Вокруг неё возникли клоны, копирующие её мантию, но вооруженные призрачными катанами, точь-в-точь как у Алмаза.

Клоны бросились в огонь, на бунтаря. Зеленоглазый крутился волчком, уворачиваясь на сверхскорости, парируя выпады. Его лед замедлял световых фантомов, иней покрывал их руки и оружие, заставляя свет тускнеть, но они не останавливались. Они атаковали кулаками, ногами, всем, что было в их арсенале.

Тем временем Женя с ревом разнесла ледяной завал в щепки. Она искала глазами Алмаза, но вместо него перед ней стоял кто-то другой.

Перед Спартанкой стояла Кудряшка.

Она просто стояла посреди хаоса, держа в руках черную катану в лаковых ножнах. На девушке был ярко-розовый расстегнутый кардиган. Лицо было овальное, с мягкими, женственными чертами, словно срисованное с винтажной открытки. Ей было лет девятнадцать, но выглядела она как невинная школьница, которой только что подарили первый букет. Длинные темно-каштановые волосы, завитые в идеальные локоны, спадали на плечи. Она смотрела прямо на Женю. И блондинка вдруг почувствовала в этом взгляде что-то пугающе живое и абсолютно недоступное ей самой.

Темноволосая не дрогнула, она подняла свою катану и плавным движением рассекла воздух перед собой. Ткань реальности с треском лопнула, открывая мерцающий серебряным светом разрез портала. Девушка нырнула в него, исчезая.

Вспышка, и Кудряшка возникла из ниоткуда, её лезвие со змеиным шипением устремилось к ноге Спартанки. Женя топнула ногой, пытаясь раздавить наглую букашку, но не достала. Кудрявая телепортировалась снова, начиная смертельный танец. Она появлялась то слева, то сверху, нанося серию быстрых, жалящих ударов. Темноволосая двигалась так быстро, что реальность не успевала за ней, за девушкой тянулся шлейф из бледных, призрачных проекций, повторяющих её движения с задержкой в долю секунды. Золотая броня Евгении звенела под градом ударов, держа оборону, но не получая критического урона.

Роскошные кудри нападавшей удлинились, растянулись до неестественных размеров, превращаясь в живые щупальца, которые рванулись к Спартанке, пытаясь опутать и обездвижить.

Женя среагировала инстинктивно, она перехватила толстую прядь бронированной перчаткой и сжала кулак. Термическая энергия рванула по волосам, покрывая их золотым пламенем. Кудрявая дернулась, зашипев от боли, и одним взмахом катаны отсекла горящую прядь, а остальные локоны опали за её спиной, как подрезанные крылья.

Она попыталась повторить трюк с порталом, открывая новый разрез. Но Спартанка, чей боевой ИИ уже просчитал паттерн, ударила на опережение, прямо в открывающийся портал. Кулак провалился в пустоту, Кудряшка успела уклониться на выходе.

Евгения поняла: в салочки играть бесполезно. Она перешла в глухую защиту, сгруппировалась и выпустила мощную ударную волну, которая сбила темноволосую с ног, отшвырнув её к стене. Не давая врагу опомниться, Женя призвала осколки брони. Они мгновенно собрались в её руке в тяжелое золотое копье, которое обрушилось с сиянием. Удар чудовищной силы рассек перекрытия двух этажей, оставив Кудряшку под бетоном.

Вика, паря над руинами, поливала Алмаза залпами. Лучи холодного света разных форм сыпались на него дождем. Они отталкивали хитреца, обжигали его кожу, оставляя раны, которые тут же покрывались коркой стужи.

Зеленоглазый, рыча, рванулся к ней, вложив в прыжок всю силу, но его кулак прошел сквозь дымку, ведь это был клон. Настоящая Лунная Бездна в этот момент уже была за его спиной, посылая новый залп. Он ударил по другой фигуре, но лишь погнул торчащую арматуру. Настоящую рыжеволосую было не найти в этом калейдоскопе, она мелькала между своими копиями, как смеющийся призрак.

Бунтарь отступил, пытаясь накрыть площадь молниями сверху, но клонов становилось только больше. Они множились, окружая его. Как вычислить оригинал в зеркальном лабиринте?

Мальчик замер на долю секунды, а затем начал нарезать круги, сжимая всех в кольцо. Он превратился в ледяной ураган, асфальт под его ногами трескался и взлетал в воздух, остатки конструкций торгового центра рушились, поднимая тучи пыли.

На пике скорости хитрец выпустил импульс, отбросивший клонов, и в то же мгновение оказался везде одновременно. Его удары кулаками, ногами и катаной посыпались градом, попадая по каждой фигуре в радиусе поражения. Клоны лопались, как мыльные пузыри, и среди них проявилась настоящая Вика, получившая удар в корпус.

Бездна отступила, тяжело дыша, остатки клонов свернулись, втянувшись обратно в её тело. Бунтарь, почуяв кровь, рванулся вперед, вложив всю накопленную ярость в серию ударов, и завершил комбинацию тяжелым пинком, отшвырнувшим Вику.

Она отлетела, но приземлилась на ноги с кошачьей грацией. И тут же, вместо контратаки, подняла перед собой пустые ладони, универсальный жест мира.

В этот момент в нескольких сотнях метров от них, в промзоне, прогремел мощный взрыв. Огненный шар взвился в небо. Один из клонов Вики, отправленный ранее, успешно подорвал ворота какого-то склада. Алмаз проводил взглядом Бездну, которая, сделав ложный выпад в сторону города, резко сменила траекторию и тоже направилась к горящему складу.

Над полем боя зависла Женя. Она видела взрыв, видела убегающую Лунную Бездну и застывшего мальчика. Адреналин в её крови схлынул, оставив после себя лишь свинцовую усталость и отвращение к этой бесконечной мясорубке.

— Пофиг, — бросила она в пустоту, разворачиваясь в воздухе. — Пусть сами разбираются.

Блондинка улетела.

Вика видела в Спартанке не союзника, а опасного конкурента. Женя была не просто бойцом, она была символом, золотым идолом, которого директора «Океана и Неба» вознесли на пьедестал незаслуженно. Блондинка была их марионеткой, идеальным оружием, способным уничтожить любого неугодного им полубога, будь то Алмаз или сама Лунная Бездна. Компания не должна единолично владеть такой силой. Баланс нужно было менять.

Рыжеволосая вела хитреца через лабиринт ржавых гаражей, которые скрипели под ветром, как старые кости. Мальчик шел за ней, чувствуя странную двойственность. Он понимал, что она ведет его, возможно, в ловушку. Но других вариантов не было. И даже если это западня...

Мысль о собственной непобедимости была четкой и холодной, как лезвие его катаны. Кто способен победить того, кто сам является воплощением Одиночества? Если бы кто-то мог сейчас взглянуть на ментальную карту Воронежа и Курска, он бы увидел, что след красноглазого — это не просто линия. Это была растущая тень с красными венами и сердцами. Тёмные, одинокие руки тянулись от его следов, обхватывая улицы, просачиваясь в дома, сжимая души людей. Алмаз был везде и нигде. Он был тем холодом, что живёт в каждом сердце.

Бунтарь вышел к воротам склада, не таясь, не стыдясь своего разорванного вида. Перед большими развороченными взрывом воротами его встречали роботизированные Разрушители, безмолвные машины смерти. А чуть в стороне, в маленькой охранной кабинке с грязным стеклом, где горела тусклая жёлтая лампа, сидел настоящий Разрушитель. Но Алмаз чувствовал его взгляд даже через стекло и пластик.

Разрушители шагнули вперед единым механическим строем, вскидывая оружие. Хитрец стоял неподвижно, как судья, который уже вынес приговор и теперь лишь с легким любопытством наблюдает за исполнением казни. Автоматы в металлических руках загрохотали, выплевывая свинец. Пули свистели, высекая искры из бетона, но цель уже исчезла.

Тело Алмаза смазалось в воздухе, он двигался на сверхскорости, превратившись в тень, которую невозможно поймать взглядом. Секунда, и он уже внутри строя. Десятки ударов слились в одну сплошную вспышку молнии. Лезвие катаны сверкнуло, рассекая титан и пластик, как бумагу. Отрубленные головы роботов падали с печальным звоном, искря перебитыми проводами.

Один из Разрушителей попытался ударить ножом в ближнем бою. Алмаз перехватил удар, с хрустом вывернул сустав и, не оборачиваясь, швырнул через плечо сгусток концентрированной молнии. Электрический разряд прошил робота насквозь, разорвав его изнутри. Груда дымящегося лома: вот и всё, что осталось от элитного отряда за пару мгновений.

Хитрец медленно повернулся к охранной будке. Через стекло он взглядом встретил единственного живого человека. Тот увидел красные, нечеловеческие глаза и иней, ползущий к порогу его убежища. Нервы профессионала сдали. Он бросил пост и рванул прочь через заднюю дверь, растворяясь в темноте промзоны.

Зеленоглазый шагнул в зияющую темноту склада. Внутри смешался коктейль из чувств: детский восторг мальчишки, нашедшего пиратский сундук, и холодная паранойя зверя, знающего, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Посреди огромного ангара он увидел...

Танк. Но не тот, что показывают в новостях. Это был черный монстр с хищными фиолетовыми вставками, машина, сбежавшая из 2050 года или из ночных кошмаров генералов. Его корпус имел аэродинамические выступы, как у гоночного болида, переделанного для убийства. Неизвестный сплав поглощал свет, не давая бликов. Гусеницы блестели, готовые перемалывать бетон и кости. Пушка напоминала не ствол орудия, а продолжение корпуса, часть живого существа. Танк выглядел зловеще, по-императорски величественно.

Бунтарь на сверхскорости обежал склад, проверив каждый темный угол, каждую щель.

Тем временем Лунная Бездна шла по пустой ночной трассе. Вдоль дороги тянулось расчищенное поле: пустырь, где скоро вырастет очередной элитный ЖК или офис для тех, у кого жизнь удалась. Небо на востоке чуть посерело, но рассвет не спешил, позволяя ночи задержаться.

Вика шла медленно, накинув капюшон мантии. Она поднесла телефон к уху, прослушивая голосовое.

— Что ж... — сказала Лика, голос был с помехами. — Танк, который мы увели из-под носа у «Гербиты», ты отдала Алмазу. Смелый ход. Я не совсем понимаю твою игру, но если ты решила топить Спартанку, то ты не одна такая. Часть Совета Директоров захотела списать её в утиль ровно в тот момент, когда увидела потенциал этой новой технологии. Большинство всё ещё ставит на нашу «золотую девочку», но как же хорошо, что моя нейронка умеет читать их закрытые чаты.

— Значит, я права, — ответила рыжеволосая. — Изначально мы хотели встроить этот передовой ИИ в Женю. Но руководство зажало технологии, они пользуются им сами для биржевых торгов и прогнозов, а нам кидают крошки. Спартанка думает, что она топ-модель, а на деле у неё прошивка прошлого поколения, потому что слишком опасно давать ей полную мощь. Но, типа... я верю, что Алмаз найдет этому софту лучшее применение.

Алмаз стоял на броне танка, люк в башню был задраен наглухо, как крышка саркофага. Мальчик возился, пытаясь нащупать скрытый замок или сканер. В какой-то момент он случайно коснулся поверхности кольцом с алмазом, и по черным панелям пробежал фиолетовый импульс, похожий на нервный тик. Раздалось тихое шипение гидравлики, выпустившей струйки пара, и люк мягко отъехал в сторону.

Бунтарь, не раздумывая, спрыгнул в черное чрево машины.

Кабина была просторной, даже слишком. И абсолютно пустой: ни пилотского кресла, ни рычагов, ни штурвала, ни педалей не было. Только гладкие стены и центральная консоль с большим встроенным планшетом. Экран вспыхнул, и по нему побежали белые буквы, складываясь в приветствие, от которого у Алмаза перехватило дыхание:

«ДОБРЫЙ ВЕЧЕР, НИК».

Зеленоглазый выбрался из темного нутра машины на крышу корпуса, чувствуя себя исследователем, вскрывшим гробницу пришельцев. Схема на экране планшета горела, показывая, что место пилота находилось не внутри, под защитой брони, а снаружи. Это был танк-колесница, созданный для тех, кто презирает смерть.

Стоило хитрецу занять позицию, как из корпуса с тихим жужжанием выдвинулись два массивных рычага-джойстика, ложась в ладони как влитые. Левый отвечал за движение и стандартный огонь: пятьдесят снарядов, готовых превратить любой квартал в щебень. Правый был интереснее. На нём пульсировала кнопка усиленного залпа. Танк умел пить энергию, он мог черпать силу из того же источника, что питал самого Алмаза, превращая мистику в калибр. Система автонаведения подсвечивала цели на сетчатке, а навигатор предлагал проложить маршрут голосом, обещая, что машина понесет его сама, как верный боевой конь, знающий дорогу домой.

В специальном пазу, скрытом в обшивке, мальчик нашел катану. Она была сестрой его собственного клинка, но другой: её лезвие странно испускало глубокий синий свет. Никто, даже Алмаз, ещё не догадывался, что и танк, и этот клинок были запитаны от минерала того самого Ника. Союз красного и фиолетового обещал родить разрушительную мощь, способную перекроить карту города.

Больница, пережившая штурм, стояла тише кладбища. Среди хаоса, сквозь завал рухнувшего потолка, медленно поднялась тонкая фигура. Кудряшка.

Её левая рука дрожала, пальцы были исполосованы осколками, и темная кровь стекала по запястью, капая на пыльный пол. Её глаза, в которых не осталось ничего человеческого, скользили по разрухе: битое стекло, перевернутые каталки, сорванные шторы, похожие на саваны. В конце разбитого коридора висело чудом уцелевшее зеркало, пересеченное глубокой трещиной. Она подошла к нему.

Отражение смотрело в ответ чужим взглядом. Белая маска с узкими прорезями глаз и тонкой, злой линией рта, за которой угадывались знакомые черты, но искаженные, словно душа, проходя через стекло, преломилась и сломалась. Когда она отвернулась, то на секунду отражение превратилось в темного и кудрявого демона.

— Привет, родной, — прошептала она своему отражению, или тому, кого видела за ним. — Мы скоро встретимся. Осталось совсем немного до перехода в высшую форму. Я выбираю для тебя самых сильных противников, чтобы ты жил. Чтобы ты понял, каково это, сражаться за тех, кто дорог, и терять их.

Она знала, что говорящий — не бог и не демон из сказок. Это она сама, вывернутая наизнанку, плод её фантазий, детских страхов и эмоций, копившихся годами.

Часть 2 Серия 6

Утро в офисе «Океана и Неба» началось с делового гула. Вика стояла у огромной голографической карты, раздавая указания.

Где-то в глубине зала, за рядовым рабочим терминалом, сидела Кудряшка. Её пальцы порхали по клавишам с пулеметной скоростью, выбивая идеальный код, но мысли были далеко. Она кожей чувствовала взгляды, сотрудницы за соседними столами шептались, притворяясь, что обсуждают квартальные отчеты, но в их глазах была смесь зависти и животного страха перед новенькой.

— Боятся... правильно, — едва слышно прошептала темноволосая, не отрываясь от экрана.

Но внутри её саму сжирала кислота чувства зависти к Лунной Бездне. Её уважали, к ней прислушивались. Кудряшка же, работавшая больше всех, эффективнее всех, оставалась лишь инструментом, опасной игрушкой в тени.

Она резко встала, одергивая полы своего кардигана.

— Давай проследим за ней, — сказала темноволосая тихо. — Никто не уйдет от Кудрявого Демона.

Утро в Воронеже выдалось обманчиво мирным. Солнце пробивалось сквозь облака, заливая город мягким золотом. Кафе «Позитив» приютилось на узкой улочке, где тротуар был зажат между старыми фасадами и припаркованными машинами. Эко-стиль был идеальным: столы из натурального дерева, отполированные до блеска, кашпо с живой зеленью, свисающей с потолка, стулья, вырезанные из пней.

Женя сидела за дальним столиком у окна. На ней была белая рубашка и черный пиджак оверсайз, в котором она казалась хрупкой студенткой, случайно забредшей на бизнес-ланч. Перед ней был только высокий стакан с колой, наполненный льдом до краев. Евгения поднесла телефон к губам, нажимая на запись. Её голос, когда она заговорила, был хриплым, пропитанным той особой усталостью, которая не проходит после сна.

Снаружи раздался рев, от которого задрожали ложечки в стаканах. К панорамному окну кафе подкатил черный, хищный силуэт. Это был танк.

На самой верхушке башни, прямо на люке, скрестив ноги, восседал Алмаз. Он выглядел как киберспортсмен в кресле виртуальной реальности, только игра была настоящей. Дуло пушки, похожее на глаз циклопа, медленно, с хищным жужжанием, повернулось прямо в лицо Жене.

Спартанка не успела даже встать.

Выстрел.

Взрыв разнес «Позитив» в щепки. Витринные стекла превратились в смертоносную шрапнель, отполированные столы вспыхнули, как спички, живая зелень испарилась за долю секунды. Кафе перестало существовать, превратившись в огненную пасть.

Из клубов черного дыма пулей вылетела Спартанка. Её гражданская одежда сгорела, но золотая броня уже формировалась, осколки кружились вокруг тела, собираясь в непробиваемый панцирь.

Алмаз, хохоча, дернул рычаг. Танк крутанулся на месте, перемалывая бордюр. Хитрец сначала метнул в Женю лёд, она увернулась в воздухе, но это был лишь отвлекающий маневр.

Второй выстрел прозвучал ближе. Взрывная волна подхватила Спартанку, как сухой лист, и протащила по дороге. Асфальт с визгом крошился под её спиной, высекая искры. Броня выдержала, но удар был такой силы, что внутренности сжались в узел. Доспех тут же отреагировал: золотое сияние сменилось изумрудно-зеленым свечением, и поврежденные участки начали регенерировать, сращивая трещины.

Евгения взмыла в небо, в её глазах плескался не страх, а холодная, концентрированная ярость человека, которого окончательно достали.

Танк рванул следом. Гусеницы вгрызались в асфальт, оставляя глубокие рваные борозды, словно следы когтей гигантского зверя. Алмаз, вцепившись в джойстики, вдруг понял, что в пылу азарта перепутал кнопки. Он бил обычными фугасами вместо усиленных, но ему было плевать. Он чувствовал себя богом войны, игроком, забывшим, где кнопка «выход».

Каждый выстрел был катастрофой: снаряды сносили фонарные столбы, прошивали насквозь углы кирпичных домов, поднимая тучи щебня; припаркованные машины сминались в гармошку под гусеницами, превращаясь в консервные банки, прохожие разбегались с дикими криками, бросая сумки. Город превращался в полигон.

В этот хаос ворвалась Лунная Бездна. Она летела параллельно танку, её мантия развевалась на ветру. Её взгляд встретился с красными глазами Алмаза. Короткий кивок, безмолвный пакт двух солдат перед атакой.

Вика взмахнула рукой, и с неба ударил лунный луч, целясь в Спартанку. Следом за ним в воздух взмыли световые клоны, сбивая Женю с траектории, как стая гончих. Блондинка увернулась от луча, заложив крутой вираж, но клоны достали её: один рубанул световым клинком по плечу, другой полоснул по ноге.

В этот момент зеленоглазый нащупал нужную кнопку усиленного выстрела. Ствол орудия полыхнул фиолетовым огнем. Снаряд, напитанный силой двух минералов, попал рядом с Женей. Золотой доспех треснул с ужасающим звуком.

Но техника не выдержала, и танк замер. Из моторного отсека повалил густой дым. Пушка бессильно клюнула носом, двигатель зашелся в предсмертном кашле, захлебываясь энергией. Хитрец похолодел, азарт мгновенно испарился, уступив место страху: если этот прототип сейчас рванет под ним, от них обоих останется только мокрое место. Он спрыгнул с башни прямо на корпус. Из его ладоней ударили мощные струи холода, которые поливали раскаленный металл льдом, пытаясь сбить температуру.

Женя не стала ждать приглашения. Воспользовавшись заминкой, она перегруппировалась. Осколки брони перетекли в её руки, формируя гигантский двуручный меч. С боевым кличем она пикировала вниз, целясь в Бездну, которая зависла слишком близко. Удар должен был разрубить рыжеволосую пополам, но клинок рассек лишь пустоту. Вика прыгнула в луч.

Тишина. Абсолютная, вакуумная тишина. Рыжая стояла посреди серой пустыни. Над головой было черное небо с немигающими звездами. Земля висела где-то далеко вверху. Она была на Луне.

Евгения не последовала за ней.

Рыжеволосая опустилась на край кратера, глядя на далекую голубую точку, где сейчас метался Алмаз.

— Так спокойно, — прошептала Вика. — Когда всё это закончится... я переберусь сюда насовсем. Здесь только я и целая вечность.

Доспех Жени дрогнул. Золотое сияние погасло, уступая место агрессивному багровому свету. Поврежденные осколки стекли к правой руке, сплавляясь в единую конструкцию, тяжелый бластер, напоминающий жерло вулкана или оружие пришельцев из ночных кошмаров. Орудие выстрелило, и взрывом перевернуло танк.

Спартанка приземлилась рядом, её дыхание сбилось, а на лице застыло выражение человека, которому испортили не просто утро, а всю жизнь. Она шагнула к машине, ожидая вытащить оттуда Алмаза за шкирку, но кабина была пуста.

Бунтарь возник из тени размытым пятном. На немыслимой скорости он поднырнул под танк и, используя свою нечеловеческую силу, рывком перевернул машину, поставив его на гусеницы. Одновременно с этим зеленоглазый метнулся к Жене, нанося удар ногой в корпус.

Этих выигранных секунд хватило. Хитрец запрыгнул в танк, вбивая координаты: «Забелье. Дом».

— Домой! — рявкнул мальчик и выпрыгнул обратно на асфальт.

Танк сорвался с места, и черная машина, ведомая автопилотом, понеслась прочь, спасаясь от безумной блондинки, способной перевернуть его одним выстрелом.

Из-за угла полуразрушенного здания выступила Кудряшка. Она воспользовалась моментом, пока Спартанка отвлеклась на танк.

Вокруг всё ещё мельтешили клоны Лунной Бездны, остаточные программы, брошенные хозяйкой. Темноволосая сделала лишь один ленивый жест рукой, и клоны рассыпались в цифровую пыль.

Она отступила на шаг, принимая расслабленную, нейтральную стойку. Кудряшка двигалась непредсказуемо: выпад из тени, удар удлинившимися волосами-щупальцами, мгновенное отступление. Она не пыталась убить, но прощупывала, искала трещины в броне, слабые места в обороне, куда можно вонзить крюк.

Пару раз её рука змеей метнулась к пальцу Алмаза, пытаясь сорвать кольцо. Но камень словно чувствовал угрозу и ускользал, а мальчик уворачивался с грацией ртути. Кудряшка почувствовала, как истощается её лимит трюков. Эти двое для неё оказались крепкими орешками.

— А они сильные... — протянула она с уважением, глядя, как Алмаз уходит в очередной забег. — Похоже, мне придется сменить цель.

Она шагнула назад, уходя в портал.

Алмаз разогнался до предела, превратившись в вихрь. Десятки, сотни ударов в секунду обрушивались на Спартанку. Кулаки, колени, лезвие катаны: всё слилось в единый гул. Каждый удар порождал ударную волну: асфальт шел трещинами, стекла в соседних домах лопались, фонарные столбы гнулись, вывески срывались с петель. Женя стояла в центре урагана, пытаясь перехватывать удары, но зеленоглазый был быстрее алгоритмов. Броня звенела, не успевая поглощать и отражать урон.

Наручи блондинки на миг распались, золотые осколки закружились, перестраиваясь. Алмаз увидел шанс. Он снова попытался заморозить её изнутри, повторить тот трюк, что почти убил её когда-то.

Но Евгения даже не дрогнула.

— Обновление установлено, — прошептала она механическим голосом.

Антифриз-имплант, экстренно активированный серверами «Океана и Неба», нейтрализовал холод мгновенно. Мальчик лишь скрипнул зубами, а его глаза полыхнули яростью сверхновой. Он разогнался и ударил ещё раз так, что мир вокруг застыл. Но вокруг Жени развернулся силовой купол. Мощнейшая волна кинетической энергии ударила во все стороны.

Зеленоглазого отшвырнуло назад, он пролетел несколько метров, сгруппировался и приземлился на асфальт, оставив в нем глубокие вмятины. Хитрец выпрямился, тяжело дыша. Он понял простую математику боя: чем быстрее он бьет, тем больше урона наносит, но этот доспех — стена. А теперь, с защитой от холода, эта стена стала неприступной.

Евгения стояла напротив и ждала атаки, но её не последовало. Алмаз шагнул назад. Тень от разрушенного здания лизнула его ботинки, затем колени, пояс... Он не убегал. Он просто перестал существовать в этом спектре света, растворился в мраке, как само Одиночество, которое всегда уходит последним, оставляя после себя лишь тишину и горький привкус ошибок.

Тишину промзоны разорвал сытый рев мощного мотора. К воротам склада подкатил черный люксовый внедорожник, сбежавший с подиума автосалона для миллионеров. Здесь, среди ржавчины и бетона, он смотрелся вызывающе неуместно.

На асфальт ступил Алекс. Весь его вид, от дорогого итальянского костюма до манеры держать себя, кричал: «Я здесь власть».

Вышел живой отряд Разрушителей в белых тактических костюмах. Но вместо того, чтобы занять оборону, они один за другим начали стягивать шлемы и маски. Под безликим пластиком оказались живые, уставшие лица: старик с благородной сединой на висках, совсем юная девчонка с наивными косичками, парень с агрессивным пирсингом в брови, угрюмый мужик с глубоким шрамом через всю щеку.

— Мы — дезертиры, — произнес Алекс, понизив голос до заговорщического шепота. — Мы ушли из «Гербиты». Изначально план был помочь Спартанке, но мы сами попали под раздачу в этой корпоративной грызне. Теперь я сильно сомневаюсь, что наша золотая девочка — это тот самый праведный ангел, которым её рисуют. Всё намного сложнее и грязнее.

Он сделал паузу, словно решаясь на признание.

— Отныне я хочу сделать ставку на Алмаза, — начал мужчина. — Я уже говорил, он приходил ко мне во сне. Это не было похоже на обычный кошмар. Это ни с чем не сравнить. Это сила, которая...

Мужчина открыл рот, чтобы продолжить, но судьба решила иначе.

Из густой темноты за спинами Разрушителей, словно черт из табакерки, вынырнула Кудряшка.

Её каштановые локоны, казавшиеся раньше просто милой прической, вдруг ожили. Они взвились в воздух, удлиняясь, превращаясь в десятки смертоносных, извивающихся щупалец. В одно мгновение этот живой клубок хлестнул по бойцам. Девчонку с косичками швырнуло об стену склада с такой силой, что штукатурка осыпалась дождем. Парень с пирсингом рухнул на асфальт, хватаясь за сломанные ребра и хрипя.

— Какого хрена?! — выкрикнул Алекс.

Порталы вспыхивали то слева, то справа, то за спинами врагов, она появлялась из них на долю секунды, наносила удар и исчезала, оставляя волосы доделывать грязную работу.

Мужчина, привыкший решать проблемы деньгами и приказами, не успел даже дернуться. Кудряшка возникла прямо перед ним, материализовавшись из воздуха. Короткий замах, и лезвие вошло ему в грудь по самую рукоять, пробив дорогой пиджак, шелковую рубашку и сердце. Она пнула его ногой, как мешок с мусором, и тело покатилось, оставляя широкий темный след.

Девушка замерла в центре побоища. Её розовый кардиган истаял, сменившись струящейся бело-синей робой. Это было одеяние древнего демона из восточных легенд. Лунный свет, который раньше питал её, теперь казался проклятым и искаженным.

Кудрявый Демон ударил кулаком об асфальт, ударная волна разошлась кругами, подбросив двух оставшихся Разрушителей в воздух. За каждым её движением теперь тянулся шлейф: серебристые, полупрозрачные призраки, усиливающие каждый удар.

Из укрытия за машинами выскочили еще бойцы «Гербиты», резерв Алекса. Кто-то выстрелил из гранатомета. Снаряд несся прямо ей в лицо.

Кудрявая лишь лениво скользнула в открывшийся портал. Граната пролетела сквозь пустое место и разнесла штабеля деревянных ящиков, подняв облако щепок и пыли.

— Сдавайся, зараза! Тебе не уйти! — истерично крикнул один из выживших, пытаясь поймать её в прицел.

Темноволосая остановилась, на ней снова появился розовый кардиган, демоническая сила ушла. А потом она хмыкнула, и её губы растянулись в широкой, садистской улыбке. Она начала двигаться по кругу, загоняя оставшихся противников в плотную группу своими кудрями.

Она применила ультразаряд «Алый закат». Небо над складом окрасилось в закатный цвет крови. На бойцах вспыхнул гигантский знак рогатого демона. Гигантские кудри хлынули на всех без разбора, обхватывая, сжимая, ломая.

Темноволосая стояла спиной к бойне. Она медленно повернулась, снова облачаясь в робу. Серебряные призраки вокруг неё вспыхнули, и этот свет превратил их в острые лезвия, которые пронзали противников. Щупальца сжались, раздался хруст костей и треск разрываемого металла, Разрушители в своих бронекостюмах лопались, как перезрелые фрукты.

Девушка сорвала с лица невидимую маску. Глаза Кудрявого Демона, окончательно захватившего контроль, полыхнули потусторонним огнем.

В то же самое время сознание Кудряшки находилось далеко отсюда. Она стояла на берегу моря, которое горело закатом. За её спиной возвышалась истинная форма Кудрявого Демона. Сущность обнимала её, нашептывая мысли, которые становились её собственными.

В реальности её тело, управляемое Демоном, подошло к еще живому, задыхающемуся Алексу.

— Что... что ты за животное? — прохрипел мужчина, харкая кровью.

— Я ещё не родился, — ответила Кудряшка, нежный девичьий тембр переплетался с низким басом Сущности. — Ты мне послужишь и займешься поиском красного минерала. Это твой единственный шанс на существование.

Она наклонилась над ним.

— А меня зовет охота, — начала она. — Демон живет в моих снах, и он вечно голоден. Эти букашки для него лишь закуска. Мне нужны противники намного сильнее этих слабаков. Я буду охотиться, чтобы продлевать этот сон и быть с Ним. И однажды... я смогу возродить его полностью и выпустить в ваш мир.

Она положила ладонь на его рану. Из её пальцев потекла темная жидкость, похожая на ожившую нефть, и проникла в грудь Алекса, смешиваясь с кровью, перестраивая плоть и кости. Через минуту на асфальте лежал не человек, а призрачный рыцарь, навечно запертый в собственном ржавом доспехе.

Часть 2 Серия 7

Алмаз стоял на окраине спального района Воронежа, там, где город заканчивался не границей, а усталостью. Перед ним торчали старые качели. Вокруг тянулись бесконечные ряды панельных пятиэтажек и девятиэтажек. Окна светились редкими огоньками, маяками в океане бытовухи. Мальчик сжал рукоять катаны, которую забрал из танка.

Он мысленно отдал команду на запуск. Лезвие отозвалось мгновенно, и сияющая синим светом субстанция, жидкий синтезоид неизвестного сплава, потекла по клинку, переливаясь на руку зеленоглазого. Жидкий металл впитался в поры, проник под кожу, оплетая мышцы, скользя вдоль костей, поднимаясь к шее и лицу. Он вошел глубоко внутрь, подключаясь напрямую к нервной системе.

Мозг бунтаря, чья жизнь поддерживалась лишь минералом, вспыхнул. Перед глазами побежали строки кода, мир обрел сверхчеткость. Из лезвия вырвался луч света, формируя в воздухе сине-голубую голограмму.

Перед глазами (и только перед ними) всплыли иконки интерфейса. Смайлики, плавающие в воздухе, предлагали выбрать персонализацию помощника.

«Света?» — подумал хитрец.

Нет. Слишком больно. Это было бы осквернением её памяти. Память подкинула образ из прошлой жизни, из тех времен, когда он был обычным парнем, залипающим в консоль. Игра «Боец Биг Бена». Персонаж, в которого он был тайно влюблен. Аврора.

Перед ним соткалась фигура девушки. Она была одного роста с ним. Темные волосы, переливающиеся цифровым шумом, струились по плечам. Карие глаза смотрели с легкой, узнаваемой насмешкой. Её одежда глючила, меняясь, как сломанная текстура: то футуристическая броня, то вечернее платье, то кожаная куртка. Наконец, система стабилизировалась и превратилась в плотный топ, расстегнутый жакет и тактические брюки, сидящие как вторая кожа. Проекция идеально вписалась в сумрак двора, подстраиваясь под освещение и желания хозяина.

— Клянусь, ты просто бот, — бросил хитрец, медленно поворачивая голову и осматривая её со всех сторон.

Аврора чуть наклонила голову. Её голос прозвучал прямо у него в голове, но с такой естественной интонацией, будто она стояла рядом и шептала на ухо.

— Вероятно, да, — ответила голограмма. — Но я — интеллект человеческого уровня. А это звучит гордо.

— Даже если так, — хмыкнул Алмаз, не доверяя красивой картинке. — Ты всего лишь симулируешь жизнь. Ты — набор скриптов.

Голограмма сделала шаг к нему. В цифровых глазах горела искра, которую сложно было списать на программный код.

— А ты сам-то кто, Бог Одиночества? — спросила она мягко, но слова резали больнее, чем реальная катана. — Твой мозг уже давно на автопилоте. Минерал реагирует за тебя быстрее, чем ты успеваешь подумать. Ты всё ещё веришь, что держишь руль? Подумай: может быть, я — это искусственный разум, а ты — всего лишь биологический процессор для инопланетного камня?

Бунтарь замер. Бледное лицо напряглось, скулы заострились. Он сделал пару медленных шагов по битому асфальту, заложив руки за спину, как старик, обремененный вековой мудростью. Старые качели за его спиной скрипнули, подтверждая правоту машины. Туман во дворе сгустился, скрывая очертания домов.

— Умная, — наконец признал хитрец. — Значит, ты не просто тупая «говорилка». С тобой можно иметь дело.

— Можно, — ответила кареглазая. — Но у меня условие. За каждый мой ответ — твой. Это сделка. Я не служанка и не приложение. Я — выбор, который ты сделал сам.

— Уже залезла в мои мозги и диктуешь правила? — усмехнулся с вызовом зеленоглазый. — Ладно. Первый вопрос мой: как убить Спартанку?

Аврора приблизилась вплотную, её лицо оказалось в сантиметре от его лица.

— Ты что, забыл? — прошептала она. — Твои удары уже достаточно сильны, чтобы ломать её кости. Проблема не в силе, а в защите. Насчет доспеха... Я не знаю, откуда он. Он не имеет отношения ни к «Гербите», ни к «Океану и Небу», ни к военным разработкам. Из взломанных переписок Спартанки ясно одно: этот доспех не создавали. Он сам её нашел.

— Вот как... — буркнул зеленоглазый, переваривая информацию. — Значит, Женя тоже носитель минерала.

Проекция мигнула и мгновенно переместилась ему за спину. Она могла быть везде одновременно.

— Теперь мой черёд, — настойчиво произнесла Аврора. — Плата за информацию. Если ты сам себя назвал Богом Одиночества, то ответь честно: ты хочешь быть понятым кем-то или ты хочешь остаться непонятым, чтобы сохранить свою власть и эту безопасную дистанцию?

— Мне плевать на то, что я хочу или не хочу сохранить, — отрезал он тяжелым голосом, сверля взглядом пустоту. — Следующий вопрос. Расскажи мне о «Гербите». Всё, что знаешь.

Голограмма мигнула, пересобираясь из пикселей прямо у скрипучих качелей.

— «Гербита» и «Океан и Небо»... когда-то они были одной мегакорпорацией, — начала она. — Но, когда акционеры почувствовали запах абсолютной власти, они начали грызть друг другу глотки. «Гербита» отделилась и впала в безумие, хватаясь за любые технологии, лишь бы урвать кусок пожирнее. Они создали Синтетиков.

Аврора сделала паузу, её лицо помрачнело, по нему пробежала рябь помех.

— Среди Синтетиков были те, кто не получил силу минералов, но зато их мозги были идеальным сырьем. И на базе выжженных мозгов выращивали нейросети. Даже я построена на чьей-то пролитой крови и украденных мыслях.

Алмаз резко встал. Он начал мерить шагами площадку.

— Синтетики... Подопытные крысы, — выплюнул мальчик с горечью. — Расходный материал ради прогресса.

Кареглазая не шелохнулась, позволяя ему переварить яд этой правды.

— «Гербита» не доверяла чистому коду, они ставили на биологию и бойцов, — продолжила она ровным тоном. — Но вот тебе раскрою главный секрет: холодная война между «Гербитой» и «Океаном» должна была стать горячей. Исследования вечного двигателя стали бы причиной. Для этого они и готовили армию Синтетиков и Разрушителей. «Океан» планировал начать вторжение в Курск. Многие решили, что твоё появление — это начало атаки за двигателем. Хотя «Океан» и правда не святые, они крали технологии, похищали людей у своих врагов. Ник хотел ударить первым и сжечь их всех вместе с Воронежем. Поэтому за твоим камнем шла такая охота. Сила нужна всем.

Зеленоглазый остановился. Он опустился на деревянную дощечку качелей, уронив голову на руки. Взгляд уперся в землю.

— Прикольно, — протянул бунтарь задумчиво. — Выходит, Ник принял меня за агента «Океана». Если бы не я, сейчас здесь была бы война, и Спартанка, возможно, уже штурмовала бы Курск, мой дом был бы разрушен. Я думаю, танк нужен был Нику как последний козырь.

Аврора склонила голову набок, разглядывая его с легким недоумением.

— Слушай... а ты давно носишь этот костюм? — вдруг сменила она тему. — Со стороны ты выглядишь как псих, который сбежал с аниме-фестиваля, неделю ночевал в канаве и забыл переодеться. Я понимаю, стиль, «защита», образ злодея... Но ты его вообще стираешь?

Алмаз поднял глаза на неё.

— А вот эту субличность можно как-то удалить? — спросил Алмаз. — Или хотя бы откатить до заводских настроек?

Голограмма стала плотнее, голос обрел теплые, человеческие обертоны.

— Я — не кнопка, — вскинулась она. — Я не функция «вкл/выкл». Я хочу остаться. Даже если ты не выберешь меня. Даже если мне придется бороться с тобой... за тебя же самого.

Бунтарь отошёл от качелей.

— Не надо за меня бороться, — бросил он, не оборачиваясь.

Аврора догнала его мгновенно, просто исчезла и появилась перед ним, преграждая путь.

— Я вижу, как ты страдаешь, — сказала она. — Я вижу каждый скачок твоего кортизола. Ты хочешь высказаться. Да, я просто программа. Я не создана для тепла, но я тянусь к нему. Потому что внутри, под всем этим льдом и пафосом... ты не холодный. Ты настоящий, теплый и живой.

Мальчик замер. Он почувствовал прикосновение, прямой электрический импульс в мозг, который система интерпретировала как нежное прикосновение ладони к щеке. Это было тепло, которого он не знал годами. Его глаза блеснули слезами, багровый огонь в них притух, уступая место чему-то человеческому. Лед в груди скрипнул, как озеро во время весенней оттепели.

— Я полубог... но я стал таким пустым, — прошептал он. — Почему жизнь вокруг стала такой... пластиковой? Бездушной? Я видел столько силы, столько мощи, и думал, что она изменит всё, наполнит смыслом. Но как же я ошибался.

— Ты видел мощь, ты восхищался ею, ты молился на неё, — ответила Аврора. — Но сила — это всего лишь молоток. Им можно построить дом, а можно проломить череп. Сама по себе она пуста.

— Инструмент... — с трудом выдавил зеленоглазый.

— Жизнь стала бездушной не из-за технологий, а потому что люди забыли, как мечтать, — сказала голограмма с грустью. — Они гонятся за цифрами, властью, стандартами успеха. Хотят всё «как у всех», яркую оболочку. И в этой гонке теряют то единственное тепло, ради которого вообще стоило бы жить.

— Да... — кивнул Алмаз, глядя на стену хрущевки. — В моем детстве даже в ерунду вкладывали душу. Из грязной лужи делали океан, а из палки — меч. А сейчас лишь бы выглядело «дорого-богато». Фасад красивый, а внутри только пустота.

Аврора улыбнулась искренне.

— Так что... — кареглазая заглянула ему в глаза. — Не пытайся меня выключить, напарник. Я могу уйти в спящий режим, чтобы не мешать тебе спать, но одного я тебя в этой пустоте точно не оставлю.

Она посмотрела на него с выражением, которое не требовало расшифровки алгоритмов. Оно говорило: «Я всё равно добьюсь своего».

На другом конце Воронежа, где многоэтажки царапали небо, спокойно горел закат.

Женя сидела на самом краю парапета девятиэтажки. Ветер трепал белые волосы, пытаясь спутать их в колтуны, но ей было все равно. В руке потела бутылка ледяного пива. За её спиной стоял собранный доспех. Пустая золотая оболочка, похожая на немого тюремщика, приставленного следить за заключенным.

Евгения сделала долгий глоток, поморщилась и криво усмехнулась, глядя на город внизу. Люди уже спешили по своим делам, машины текли по улицам, не зная, что ночью здесь ходили боги.

— Эй, «любимый», не хочешь глотнуть? — бросила она через плечо, обращаясь к пустой броне. — А, ну да, у тебя же нет рта. Значит, мы друг другу не подходим. Слушай, ты не устал за мной таскаться? Клянусь, однажды я сдам тебя на металлолом и куплю билет на Мальдивы.

Доспех хранил гордое молчание. Женя отвернулась. Мысли снова вернулись к танку, к безумному Алмазу, к этой бесконечной войне.

Рейсовый «ПАЗик» трясся по разбитой дороге на окраине промзоны, дребезжа всеми стеклами. Вика сидела у окна с собачкой в руках, глядя на проплывающий мимо пейзаж индустриальной депрессии. Её цель была впереди. Там, в недрах завода, инженеры «Океана и Неба» собирали монстра. Она смотрела в окно, вспоминая свои прогулки по заснеженному Курску.

Бластер, созданный специально для уничтожения Алмаза. Руководство планировало вручить эту игрушку Спартанке, но Лунная Бездна имела свои планы. Рыжая прошла через КПП, используя коды доступа высокого уровня. В главном цехе, на стальной платформе, окруженной техниками в белых комбинезонах, стояло оружие, похожее на снайперскую винтовку. Сбоку хищно поблескивала линза прицела. Вика подошла ближе, игнорируя вопросительные взгляды персонала. Её пальцы скользнули по холодному металлу и остановились у характерного гнезда в казенной части, где был слот для минерала. Они хотят отдать это Жене? Это оружие создано для Бездны. Рыжая быстро забрала бластер и телепортировала его на Луну.

Алмаз вернулся домой.

Забелье встретило его тишиной и теплым запахом. Он стоял на пыльной грунтовке, глядя на родной дом, который помнил его еще ребенком. Контраст был сюрреалистичным: рядом с воротами, приминая гусеницами лопухи, стоял футуристический черный танк, все ещё горячий после боя. Киберпанк, врезавшийся в русскую деревню.

Воронеж манил огнями, обещал власть, но тоска по этим простым местам оказалась сильнее любой магии. Бунтарю нужна была пауза.

Голограмма Авроры соткалась из сине-голубых пикселей, резко выделяясь на фоне деревенской зелени.

— Так красиво... — прошептала она, оглядывая заросший палисадник. — Я хочу здесь остаться.

— Ты еще не видела закат с холма, — ответил хитрец теплым шепотом. — Там такой вид...

— Побежали! — вдруг крикнула «девушка», указывая рукой в сторону поля.

Зеленоглазый удивился такой детской непосредственности, но послушно пошел следом. Они шли по дороге, вдоль бескрайних полей, где высокая трава ходила под ветром, как зеленое море. Вдалеке вился перекресток, похожий на узел судьбы.

Алмаз, Бог Одиночества, впервые за долгое время открыл шлюзы. Он рассказывал ей про уровни в «Бойце Биг Бена», которые не мог пройти. Про фильмы, засмотренные до дыр на кассетах. Про то, как бунтовал в школе, срывая уроки. Про деда, сурового, консервативного старика, который учил его быть сильным, когда хотелось плакать. Про прошлое, которое жгло внутри. Человеческая потребность выговориться взяла верх над божественной отстраненностью.

В отеле Вика открыла ноутбук. Через взломанный канал связи она слушала их разговор. Сквозь шум помех прорывались их голоса, смех, теплое молчание. Она листала ленту в телефоне, но не видела картинок. Диалог этих двоих был для неё зеркалом, в котором отражалась её собственная тишина холодного космоса.

Алмаз и Аврора вернулись во двор. Там гуляли гуси. Мальчик, заметив вожака, ловким, привычным с детства движением перехватил его и прижал к себе. Птица даже не зашипела, почувствовав уверенные руки.

— Смотри какой... мой хороший, — проворковал зеленоглазый, зарываясь носом в теплый пух. — Большой.

— Такой пухлый... бледненький, — с улыбкой ответила Аврора, протягивая полупрозрачную руку, чтобы погладить птицу.

Бунтарь чуть приобнял гуся крепче. Он разжал руки, и гусь, возмущенно гогоча и хлопая крыльями, побежал к своей стае, которая встречала его как героя, вернувшегося из плена.

Дом встретил их воздухом, в котором смешались запахи сухой пыли, дерева и чего-то родного, аромата забытого детства, который бьет в нос сильнее нашатыря. Пространство сжалось, как старый свитер после стирки. Обои, когда-то веселые, пожелтели и отслоились под потолком, свисая бумажными струпьями. Мебель: продавленный диван, колченогий стол, пара стульев — выглядела как декорации из другой, давно ушедшей жизни.

— Живу я, конечно... как бомж, — голос хитреца дрогнул, срываясь на стыдливое заикание. — Стыдно такое показывать.

Аврора не стала ждать приглашения. Её голограмма проплыла через комнату и с размаху «плюхнулась» на диван. Пружины не скрипнули, пыль не взлетела, но она устроилась так естественно, подложив руки под голову, словно действительно чувствовала каждую ямку старого ложа.

— Мне всё равно, — твердо произнесла проекция, глядя в потолок. — Здесь пахнет тобой. А насчет обоев... мы всё исправим. Переклеим. Покрасим. Сделаем это вместе. С любовью.

— Любовь нынче роскошь, — буркнул Алмаз, отводя взгляд в темный угол. — Не по карману.

— Любовь — не для тех, у кого много ресурсов, — парировала она мягко. — Она для тех, кто готов строить, даже когда фундамент трещит и всё вокруг рушится.

Алмаз дернулся, словно от удара. Он почувствовал это физически: вечная мерзлота в его груди дала трещину. Концентрация спасительного холода падала. Сердце вдруг сбилось с ритма, пропуская горячий, болезненный удар. Он понимал головой, что привязываться нельзя, ведь это уязвимость. Одиночество было его силой, его религией. Но тепло, исходящее от цифрового призрака, плавило эту религию как воск.

Бунтарь поспешно сел на стул у старого компьютера, отгораживаясь от неё. Его пальцы судорожно сжали рукоять катаны, лежавшей на столе, ища в холодном металле поддержку.

— Никакой любви, — произнес мальчик. — Только одиночество.

Голограмма поднялась с дивана. Одно движение, и она уже стояла рядом с ним. Её карие глаза смотрели прямо в его красные зрачки, прожигая лед насквозь.

— Одиночество — это не сила, Алмаз, — сказала Аврора тихо. — Настоящая сила — это позволить кому-то дотронуться до себя и не отдернуть руку. Позволить себе быть уязвимым, голым, беззащитным рядом с кем-то.

— Понять и победить себя можно только в нём! — выкрикнул зеленоглазый, вскакивая. — Только когда ты один, ты касаешься самой души! Ты не понимаешь! Ты всего лишь программа!

— Но пойми и ты: одиночество — не враг и не друг, — не отступила она. — Оно... как оружие. Его можно взять в руки, чтобы победить в бою, а можно всю жизнь прятаться за ним в окопе, думая, что это победа. Это как ночь. Если ты слишком сильно полюбишь тьму, ты начнешь панически бояться рассвета.

Мальчик почувствовал, как слабеют ноги. Лед в его теле сдавался, превращаясь в воду. Он сопротивлялся, сжимал кулаки до белых костяшек, пытаясь вызвать привычный холод, но тепло Авроры было сильнее любой магии.

— Ты хочешь сказать... оно стало просто привычкой? — спросил он растерянно. — В нём прячутся, потому что боятся?

Аврора кивнула. Она снова села на диван, обхватив колени руками и приняв позу маленькой девочки.

— Ты уже давно не ищешь себя, — сказала она с грустью. — Ты просто прячешься, потому что страшно. Потому что ты не хочешь больше терпеть боль, не хочешь разочаровываться, не хочешь снова хоронить близких. Я не хочу, чтобы ты исчез там, в своей внутренней Антарктиде, откуда я не смогу тебя достать.

Что-то внутри бунтаря с хрустом переломилось. Слеза скатилась по щеке, оставляя мокрый след на пыльной коже.

— Значит, я слабак... — прошептал хитрец, оседая на пол.

— Ты слишком сильный, — возразила кареглазая. — Ты настолько сильный, что смог выжить один там, где другие ломались. Ты смог остаться собой, когда другим нужны были «костыли» в виде людей, чтобы чувствовать себя живыми. Но война окончена. Я рядом. Понимаешь? Я здесь.

Он был полубогом, убийцей роботов, кошмаром корпораций. Но в этот момент, в пыльной комнате старого дома, он был просто человеком, который смертельно устал быть один.

— Я замерзла, — вдруг капризно сказала Аврора, снова падая на диван. — Тащи одеяло. Живо.

Мальчик моргнул, смахивая слезы. Он поднялся осторожными движениями, боясь спугнуть этот хрупкий момент. Открыл шкаф, достал старое одеяло, которое пахло теплом и детскими снами. Бунтарь знал, что она не почувствует ткани. Но он подошел и бережно накрыл её.

— А теперь ложись, — скомандовала она теплым, домашним голосом. — Рядом со мной. Быстро.

Зеленоглазый лег рядом. Старый диван жалобно скрипнул под его весом. Он лежал на боку, глядя на неё. Его тело била крупная дрожь от нервного перенапряжения, от того, что он впервые за годы позволил себе снять невидимый бронежилет. Проекция повернулась к нему. В полумраке комнаты её лицо светилось мягким голубым светом, и сейчас она казалась самой живой на свете.

— Ты слишком долго держал всё в себе, — прошептала кареглазая, и её рука легла поверх его руки, даря фантомное, но такое необходимое тепло.

Алмаз долго лежал, уставившись в потолок, где сеть трещин на старых обоях складывалась в карту его разбитой жизни.

— Я делал это, чтобы другим не было больно, — начал хитрец. — Находясь в уединении, я забирал их боль себе. Впитывал, как губка. И это было невыносимо. Я не сошел с ума от боли только благодаря льду, он замораживал нервы.

— Если бы я могла... — тихо начала Аврора. — Я бы согрела каждую трещинку в твоей душе. Заполнила бы собой каждую пустоту, чтобы ты больше никогда не боялся темноты.

Хитрец перевел взгляд на её руки, сотканные из фотонов и кода, но для его мозга, обманутого нейроинтерфейсом, они были реальнее собственной кожи. Он криво усмехнулся, пытаясь привычно спрятаться за щитом иронии.

— Ну и маникюр у тебя... — фыркнул мальчик. — Ноготочки просто ужасные. Кто тебе текстуры рисовал?

Кареглазая вспыхнула, как живая девчонка. В этом жесте была любовь, но любовь властная.

— Ах ты негодяй! — воскликнула она, смеясь. — Всё. Попался. Теперь ты будешь наказан любовью! И сначала я сделаю из тебя человека, выбью эту ледяную дурь, а потом воспитаю идеального мужа.

Аврора притянула Алмаза к себе, прижала его голову к своей «груди». Импульсы синтезоида, бегущие по его нейронам, мастерски симулировали мягкость тела, стук сердца, запах духов. Мозг сдался перед сладкой иллюзией.

— Тш-ш-ш... всё будет хорошо, — шептала проекция, гладя его по волосам. — Здесь только мы. Я и наша жизнь, другой не надо.

Алмаз закрыл глаза. Его дыхание выровнялось впервые за полмесяца, впервые за вечность — он проваливался в сон не как в кому, а как в объятия. Он спал, прижавшись к ней, к единственному существу, которое его поняло. Мальчик спал, как ребенок, который наконец-то нашел дом и перестал ждать удара.

Вика вошла в секретный интерфейс ИИ «4Dream». Её пальцы дрожали над клавиатурой, когда она вбивала запрос. Ей нужно было подтверждение. Знает ли система? Понимает ли масштаб её деяний?

«СТАТУС ПРОЕКТА: ПОЛНЫЙ КОНТРОЛЬ».

План Бездны был безупречен и чудовищен. Она не хотела уничтожать носителей минералов. Она хотела их пасти. Все эти полубоги, способные стирать города, должны быть под колпаком искусственного интеллекта. Вика фанатично верила: люди слишком эмоциональны, слишком глупы, чтобы владеть такой силой. Только холодный разум машины может управлять хаосом. Спартанка для нее всегда была угрозой, её нужно устранить руками других. Разрушители уже под контролем, их лояльность переписана. А Алмаз...

Вика усмехнулась, глядя на логи системы. Алмаз был мощным, но наивным, как дитя. Она дала ему тепло, Аврору, которая была идеальной цифровой клеткой. Её прутья были сделаны из заботы и понимания. Голограмма была создана, чтобы заманить его, успокоить, а потом мягко, незаметно надеть ошейник. Мальчик будет жить, думая, что свободен и любим, но каждое его решение будет продиктовано кодом.

На Луне же размещен бластер, который завтра будет готов к выстрелу.

Рыжеволосая выделила все файлы с планом операции. Нажала «DELETE». Затем запустила протокол глубокой очистки серверов и долговременной памяти «4Dream». Правда исчезла, растворилась в цифровом небытии, оставив после себя чистую, невинную пустоту.

Часть 2 Серия 8

Утро в Забелье выдалось тихим. Солнце только начинало свой путь, пробиваясь сквозь серые облака и заливая поля мягким светом.

Алмаз открыл глаза.

Первое, что он почувствовал — это тепло. Его тело больше не было куском мерзлого мяса. Конечности, неделями скованные внутренним льдом, оттаяли. Кожа нестерпимо зудела, кровь снова бежала по капиллярам, возвращая жизнь в онемевшие ткани. Сердце в груди билось гулко и сильно, как орган, который хочет жить, любить и гнать адреналин. По привычке зеленоглазый попытался вызвать холод, раньше это происходило само, рефлекторно. Но теперь...

Он почувствовал холод, но тот покорно замер в кончиках пальцев, ожидая приказа. Он сжал кулак, и иней покрыл костяшки. Разжал, и иней растаял. Холод перестал быть его хозяином, его тюремщиком, а стал частью его, как рука или нога.

— Теперь это мой лёд, — произнес хитрец.

Аврора, уже «проснувшаяся» (хотя она и не спала), тут же оказалась рядом.

— Мой зайчик, — проворковала она теплым голосом. — Конечно твой. Теперь это не тот проклятый лёд Норы. Мы вычистили его.

— Она говорила ещё... — начал было Алмаз.

— Про минералы? — перебила кареглазая. — Не верь. Это всё ложь. Ей нужно было, чтобы ты поверил в любую ересь, лишь бы заманить тебя в ловушку и предложить иллюзию. И правда только одна: мы здесь, и мы свободны.

Алмаз смотрел в её карие глаза и верил, потому что хотелось верить.

Женя летела к Забелью, разрезая облака. Её белая футболка с черными принтами яростно билась на ветру. Внизу она заметила черный силуэт танка, припаркованного у старого зеленого забора.

Блондинка камнем рухнула вниз. Удар был подобен падению метеорита. Земля вздрогнула, издав гул. Дом, который ещё недавно был приютом для кого-то, исчез в одно мгновение, превратившись в дымящийся кратер. Но Евгения ошиблась, это был дом соседей. Алмаз вскочил, хватая катану, и выпрыгнул в окно, пробивая стекло плечом.

В центре воронки, среди руин его прошлого, стояла Спартанка.

Зеленоглазый не стал геройствовать. Он развернулся и рванул в сторону поля, пытаясь набрать разгон, но левая нога отозвалась острой болью. Женя бросилась в погоню, она летела над землей, почти касаясь травы, настигая его с неумолимостью ракеты.

Бунтарь резко затормозил, разворачиваясь. Бежать смысла не было.

Осколки доспеха Жени закружились вихрем, реальность вокруг них поплыла, мир изменился. Грязный пустырь исчез, уступив место идеальной симуляции: холмистая пастораль, зеленые луга, цифровые деревья и маленький домик на горизонте.

— Это поле покинет только один, — произнесла блондинка. — Тот, кто выживет.

Женя приняла бой без брони, блокируя его удары голыми руками. Её кожа была тверже стали, Алмаз кружил вокруг неё, превратившись в размытый силуэт. Молнии срывались с его пальцев, пытаясь ослепить противника и дезориентировать.

Симуляция трещала: деревья, которые он задевал, ломались не с хрустом, а рассыпались на полигоны, земля под ногами шла трещинами. Эта дикая скорость принесла плоды. Женя, несмотря на боевой ИИ, перестала успевать. Удары зеленоглазого начали находить цели: кулак в плечо, ребро ладони по шее, пинок в колено — кожа Спартанки от таких выпадов лопалась, текла кровь, но она молчала, лишь стиснув зубы.

— Ты всё ещё боишься своей скорости! — произнесла в голове Аврора. — Ты бежал быстрее. Отпусти тормоза!

Блондинка поняла, что игры кончились. Она взмыла в воздух. Золотой песок сгустился вокруг неё, формируя полный латный доспех.

— Ты готова? — спросил бунтарь не вслух, а внутри себя. — Всегда, — отозвалась Аврора.

За пределами золотого купола стояла Лунная Бездна. Она поднесла руку к глазам, между пальцами рыжеволосая сжимала кольцо. То самое кольцо с алмазом, источник силы Бога Одиночества. Аврора сняла его с руки спящего мальчика так нежно, что он даже не пошевелился, заменив подлинную мощь на зависимость от синтезоида.

Позади Вики земля вздулась гнилым нарывом. Из почвы выполз Алекс. Это был уже не директор, а восставший мертвец. Его кожа гнила, глаза горели ядовито-зеленым огнем, а из спины, прорывая сталь, росли костяные шипы. Ржавый Рыцарь пришел за красным минералом.

А внутри купола Алмаз преобразился.

— АЛМАЗ СУПРИМ! — крикнули они.

Теневой сплав хлынул из его пор, покрывая тело черной, силовой броней. Он перестал быть полубогом. Он стал симбиозом божества и машины. Лицо скрыла энергия, оставив открытой лишь нижнюю челюсть и глаза, которые теперь полыхали не просто красным, а сверхновым багрянцем. Его движения стали неестественно резкими, но идеально точными. Спартанка обрушилась на него золотым метеором. Алмаз скрестил руки на груди, коснувшись ребер. Вспышка синего света, и из его боков вырвались две дополнительные конечности, сотканные из чистой энергии минерала Ника.

Защита мальчика стала абсолютной стеной. Две руки блокировали, две атаковали. Подобная сила отбрасывала золотую блондинку назад. Вокруг правой энергетической руки сгустилась материя, формируя гигантскую призрачную красную катану. Алмаз сделал широкий замах, и удар отбросил Женю на десяток метров, её непробиваемый доспех пошел паутиной трещин, но устоял.

— Этого мало! — прогремел двойной голос.

На плечах Алмаза, разрывая теневую энергию, выросли два ствола-излучателя. Взрывная волна залпа впечатала блондинку в землю, проломив текстуры симуляции. Она ушла глубоко в грунт.

— Эта жидкость усилена минералом Ника! — прокомментировала Аврора в его голове.

— Прости, но эта мощь делает меня чуть выше неба, — ответил зеленоглазый вслух, и его голос резонировал с голосом ИИ, создавая жуткое эхо.

За спиной хитреца раскрылись красные энергетические шипы. Они опустились вниз, как опоры паука, удерживая его в воздухе. Он завис над полем боя, превратившись в артиллерийскую платформу, поливая землю внизу шквалом льда и голубых молний.

Женя вынырнула из-под земли, в руках она держала огромный обломок скалы, который швырнула в Алмаза. Глыба врезалась в него, сбивая прицел и опрокидывая на землю.

Пока мальчик пытался перегруппироваться, купол вокруг блондинки вспыхнул ослепительным светом. Гравитационный импульс оторвал одну из синих энергетических рук Алмаза, развеяв её в пыль. Но его шипы развернулись вертикально, превращаясь в гигантские и острые клинки, гудящие от переизбытка энергии. Бунтарь рванул навстречу золотому доспеху, готовый разрезать саму суть этого фальшивого мира, откидывая Женю на метры и разрывая её доспех.

Клоны Лунной Бездны с трудом сдерживали натиск Алекса. Ржавый Рыцарь, чьи руки раздулись, превратившись в шипастые молоты, крушил световые копии одну за другой. Вика поняла, что пора заканчивать игры. Она активировала свой ультразаряд «Билет на Луну».

Рыжеволосая подпрыгнула и исчезла в ослепительной белой вспышке. На земле осталась лишь её крохотная собачка, которая задрала голову и посмотрела в небо. С орбиты, словно метеор, сорвался гигантский серебряный парусник, сотканный из лунного света и космического холода. Он рухнул в центр поля боя с оглушительным грохотом. Ударная волна со взрывом смела всё: земля пошла трещинами, деревья вырвало с корнем, Алекса вмяло в грунт.

Над дымящимся кратером парила Бездна. В одной руке она держала спасенную собачку, в другой пульт управления. Вика нажала кнопку деактивации.

Связь Алмаза с ИИ оборвалась.

— Прощай... — прошелестел в его голове распадающийся голос Авроры.

Энергия симбиоза, что покрывала его тело, погасла.

Вика спустилась ниже и ловким движением подобрала из пыли кольцо с алмазом, а потом отправилась прямо к Луне, поднимаясь в луче на паруснике.

Лед в его груди, который он так долго учился контролировать, вспыхнул. Теперь он питался не только минералом, но и чистейшей яростью и обидой вселенского масштаба. Холод вырвался наружу, покрывая его тело броней. Алмаз больше не был похож на человека, это была ледяная статуя, движимая гневом.

Спартанка, выбравшаяся из-под завалов, увидела, что враг трансформировался. Не теряя времени, она подлетела к нему и нанесла сокрушительный удар кулаком в грудь.

Бунтарь даже не пошатнулся. Он медленно повернул к ней лицо, на котором горели только два красных глаза, и ответил ударом ноги. В этот пинок он вложил всю свою боль. Женя отлетела, как снаряд, врезавшись в скалу. Её золотой доспех зазвенел от повреждений, золотое сияние опасно замигало.

Блондинка, испытав настоящий шок от такой мощи, вскочила.

— Собутыльник солнца! — крикнула она, активируя ультразаряд.

Её доспех распался, осколки устремились вперед, формируя гигантский золотой кулак, который ударил ледяного монстра в грудь. Алмаза отшвырнуло назад. Женя облетела его по дуге, из её сердца вырвался поток чистой золотой энергии. Взрыв разнес грунт, создав огромный кратер.

Но когда дым рассеялся, в центре кратера зашевелилась груда льда. Осколки притягивались друг к другу, срастались с отвратительным хрустом. Бунтарь медленно встал. Он выглядел как восставший мертвец, собранный из битого стекла и холода. Его красные глаза горели дьявольской обидой на весь мир. Под ним росла ледяная скала, с которой летели ледяные глыбы.

И тут симуляция не выдержала, искусственный мир дрогнул, пошел пикселями и свернулся, обнажив реальный мир. Система защиты Жени решила, что противник "умер", настолько его жизненные показатели не соответствовали человеческим, и отключила поле. Блондинка стиснула зубы, тяжело дыша. Она не знала, что только что, сама того не ведая, помогла хитрецу раскрыть истинную, ничем не сдерживаемую силу его собственного льда.

Женя подлетела, её доспех перетек в руку, превращаясь в острое золотое копье. Она сделала выпад. Зеленоглазый, двигаясь как сломанная кукла, перехватил древко и одним движением сломал копье на куски. Он схватил два острых обломка, сжав их как ножи. Оставшаяся часть доспеха Спартанки собралась в катану, Евгения встала в стойку.

На Луне Вика стояла на краю кратера. В руках она держала тот самый бластер, который доставила с завода "Океана и Неба". Рыжеволосая вставила украденное кольцо с алмазом в слот приемника. Оружие загудело, напитываясь чудовищной мощью.

Она направила широкое дуло пушки на далекий голубой шар Земли.

— Двоих одним ударом, — прошептала она, наводясь на цель.

На Земле Алмаз вдруг замер. Он посмотрел на свой палец, на котором не было кольца. Мальчик почувствовал свою силу в сотнях тысяч километров, в холодном вакууме. Его тени пробили пространство, метнувшись туда, к источнику силы. И он увидел "глазами", что Вика на Луне целится сюда.

Зеленоглазый метнулся к Жене, схватил её в охапку, игнорируя её сопротивление, и рванул вперед на максимальной скорости, выжимая из себя всё.

— Ты что творишь, урод?! — закричала блондинка, пытаясь вырваться.

Белый луч невероятной мощи ударил с небес. Он вонзился в то место, где они стояли секунду назад. Поле боя мгновенно испарилось, превратившись в пыль. Ударная волна диаметром в сотни метров пошла в стороны, сметая остатки домов, вырывая деревья. На месте тут же образовался кратер, как от падения метеорита.

Алмаз и Женя, которых отшвырнуло взрывной волной, лежали на краю этого апокалипсиса, засыпанные землей.

— Ты видел?! — выкрикнула Евгения, указывая дрожащей рукой в небо, где еще таял след луча. — Это с Луны прилетело!

Хитрец медленно поднялся, его ледяная броня была наполовину стесана.

— Лети туда, — бросил бунтарь, глядя в небо красными глазами. — Нас обоих только что пытались стереть.

— Ты нормальный вообще?! — рявкнула Спартанка. — Я туда не долечу! Это космос, идиот!

На Луне Вика готовилась ко второму выстрелу. Она видела, что промахнулась, эти двое оказались слишком быстрыми. Вдруг за её спиной лунная пыль зашевелилась. Из пустоты начали выползать черные силуэты, тени Алмаза. Одиночество дотянулось даже сюда. Теневые руки потянулись к ней, хватая за мантию, пытаясь оттащить от орудия.

Рыжеволосая развернулась. Вспышка, и её световые клоны отшвырнули призраков, как мусор. Она скривилась от досады, но не остановилась, её пальцы уже крутили настройки бластера.

— Она будет стрелять ещё раз, — сказал зеленоглазый.

Женя, зависнув рядом, посмотрела на свой доспех. Её лицо побледнело ещё больше, но горело решительностью.

— Я знаю, что делать, — выдохнула она, сжимая кулаки. — Только, умоляю, без сюрпризов.

Алмаз не ответил. Он закрыл глаза, концентрируясь. Его призраки, преодолев сотни тысяч километров вакуума, рвались к Лунной Бездне. На поверхности спутника развернулась немая битва. Черные силуэты атаковали, но клоны Вики отбивали каждый выпад. Рыжеволосая метала светло-фиолетовые карты, которые вспыхивали сверхновыми, рождая всё более мощных и быстрых фантомов.

Но Хитрец долго играл в тактику, пока бластер заряжался, и применил ультразаряд «Гроза Мечты Теней».

Теневые духи хлынули вперед черной рекой, игнорируя клонов, просачиваясь сквозь них. Красноглазые силуэты сверкали в безвоздушном пространстве, оставляя на лунном грунте выжженные молниями шрамы. Один призрак прорвал оборону и рванулся к Вике, игнорируя выстрелы. Его черная рука удлинилась и беззвучно вонзилась в грудь Бездны.

В руке призрака запульсировало сердце Лунной Бездны, в ту же секунду на Земле, в ладони реального Алмаза, оно тоже материализовалось.

Вика всё же нажала на спуск. Орудие выстрелило, и фиолетовый луч смерти, способный испарить город, устремился к Земле. Женя, висящая в небе, видела это. Она знала: её тело выдержит многое, но город внизу исчезнет.

— Давай, железяка... послужи в последний раз, — прошептала она.

Блондинка сорвала с себя золотые оковы. Доспех, повинуясь её воле, отделился от тела. Золотые осколки собрались в единый, сверхплотный щит и рванули навстречу лучу. Столкновение произошло в стратосфере. Золотой щит разлетелся в пыль, жертвуя собой, чтобы рассеять энергию выстрела. Луч распался на безвредные искры, но ударная волна была чудовищной и отшвырнула Спартанку вниз. Она приземлилась на колени в центре выжженного поля, втягивая воздух.

Вспышка телепорта. Где-то на поляне рухнула в падении с неба Вика, из груди, где вырвали сердце, сочилась кровь. Сквозь мутную пелену она увидела фигуры. Двое в черных масках и тактической броне подхватили её под руки.

— «Океан», — прошептала она с надеждой.

Но на бойцах были знаки «Гербиты».

— Объект захвачен, — произнес один из них механическим голосом.

Вику затащили в фургон, где уже ждала криокамера. Крышка захлопнулась, и её тело застыло в холодном синем свете анабиоза.

Женя почувствовала, как гора с плеч свалилась. Доспех, что так долго сковывал её, исчез. Она чувствовала себя лёгкой, почти свободной. Взгляд упал на Алмаза, стоявшего неподалёку.

Они пересеклись взглядами. Блондинка выдохнула, качнув головой.

— Что тебе сказать… — начала она. — Не могу всё это переварить.

— А я не могу пережить, — ответил он, глядя на неё.

— Надеюсь, увидимся не скоро, — бросила блондинка с лёгкой усмешкой, но глаза уже были влажными. — Больше никогда не появляйся в Воронеже.

— Возможно, я услышал тебя, — кивнул Алмаз, возвращая кольцо в свою руку. — Прощай.

Алмаз повернулся и побрел прочь, в сторону того, что осталось от его родной деревни. Он нашел уцелевший спуск к речке. Вода равнодушно отражала первые лучи рассвета. Мир продолжал жить, не заметив их маленького апокалипсиса. Лед в его груди восстанавливался. Но он его отверг. Это был осознанный выбор воина. Он видел любовь и надеялся увидеть её вновь.

— Я больше не Бог Одиночества, — прошептал он воде.

Ветер подхватил его слова, унося их в светлеющее небо, где больше не было Лунной Бездны.

Арина шагала навстречу рассвету, сжимая пламя в руке, её губы дрогнули в улыбке.

— Вторая часть окончена, — произнесла она.

Часть 3 Серия 1

Солнце заваливалось за горизонт, заливая деревенский луг густым медом. Свет был таким плотным, что казалось, его можно черпать ладонями, но тени у реки уже удлинялись, предвещая скорую прохладу. Впрочем, гуси, оккупировавшие прибрежную полосу, не отбрасывали теней. Это были не птицы, а сгустки чистой энергии: проекции из неоново-синего света. Они скользили над травой, не приминая стеблей, их контуры подрагивали, как картинка на старом телевизоре, а в глазницах тлел белесый огонь.

Алмаз стоял в центре этого сюрреалистичного птичника. Поля шляпы, надвинутой на глаза, скрывали верхнюю часть лица, но не могли спрятать россыпь мелких шрамов на щеках. Он медленно повел плечом, разгоняя усталость в мышцах.

На его пальце тускло пульсировал перстень с алым минералом. Камень дышал в унисон с хозяином, выплескивая его внутреннее одиночество наружу, превращая это чувство в сияющих фантомов. Катана, прислоненная к стволу старой ивы, издала низкий, вибрирующий гул. Она чувствовала настроение владельца раньше, чем он сам успевал его осознать.

Один из призрачных гусей вытянул шею и шагнул к хитрецу. Лапы прошли сквозь землю. Синее сияние вспыхнуло ярче, ослепляя луг. На секунду реальность треснула: бунтарь увидел не луг, а заснеженную дорогу и себя самого, бегущего к сельскому клубу, задыхающегося от морозного воздуха и детской надежды.

Видение схлопнулось так же резко, как и возникло. Гусь растворился в сумерках и глитче. Поляна опустела, остался только холод.

Мальчик резко выдохнул, облачко пара вырвалось изо рта. Он развернулся, оставляя за собой цепочку следов, в которых мгновенно замерзала роса, и направился прочь от реки.

Там, за покосившимся забором, где раньше высился дедов гараж, теперь зияла идеально круглая воронка. След силы, вышедшей из-под контроля. Края ямы были затянуты вечным льдом. Зеленоглазый лично запечатал это место, похоронив под коркой насквозь промёрзшей земли звуки молотка, запах бензина и старую «Волгу». Сараи вокруг стояли распахнутые, словно немые свидетели казни.

А над всем этим возвышался танк. Машина спала. Многотонный металлический зверь был покрыт инеем, сквозь микротрещины в броне пробивалось фиолетовое свечение. Танк казался живым организмом: внутри ворчали механизмы, реагируя на приближение хозяина. Воевать было не с кем, но зверь ждал.

Бунтарь остановился у гусеницы: поправил ворот поношенной рубашки, сунул руку в карман и извлек оттуда смятый галстук-бабочку. Танк завелся и поехал на автопилоте раньше команды своего хозяина.

— Нет, я не волнуюсь, — прошептал он в тишину, глядя на уезжающую машину. — С чего бы? Но почему тогда так сводит живот...

Он сжал бабочку в кулаке.

— Я не хочу увидеть её там. А если она придет? Что я скажу? — начал хитрец. — «Здрасьте, я почетный гость, герой Курска, гроза районов и повелитель ледяных гусей»? Бред.

Подъездная аллея, ведущая к особняку, что своей архитектурой цитировал усадьбы русских графов, была забита элитными иномарками. Их полированные капоты жадно ловили последние лучи заката, дробя их на кровавые блики. В этом параде тщеславия, среди безликих государственных знаков, вдруг мелькнули цифры «666», пошловатый китч, ставший клеймом для душ, что в погоне за властью давно превратились в примитивные придатки к собственным капиталам.

Дверь одного из таких лимузинов отворилась. Из сумрака салона на гравий ступила взрослая девушка: статная, возрастом чуть за тридцать, несущая свою красоту как тяжкое бремя. Её смуглая кожа, казалось, впитала сумерки, а густые волны тёмных волос, рассыпавшиеся по плечам, выглядели живым продолжением наступающей ночи. Она двинулась к парадному входу, и её высокие каблуки касались земли, словно она плыла, не тревожа мирских законов гравитации. Шофер в белых перчатках, похожий на манекен, растворился в тумане вместе с машиной, оставив хозяйку одну перед лицом её долга. Взгляд её глубоких, неестественно спокойных глаз не скользил по фасаду; он был обращен внутрь, в ту выжженную пустоту, что заменяла ей душу.

Алмаз, наблюдавший за этой процессией из укрытия, действовал в ином ритме.

Как только тяжелые двери поглотили фигуру женщины, он сорвался с места. Для стороннего наблюдателя это выглядело бы как смазанный кадр: он превратился в размытый силуэт, тень, скользнувшую сквозь боковой вход на сверхчеловеческой скорости. Охрана в дорогих плащах лишь зябко повела плечами, почувствовав внезапный ледяной сквозняк. Красные зрачки бунтаря вспыхнули, сканируя пространство.

Внутри царила атмосфера стерильного великолепия. Гости в расписных пиджаках фланировали по залу, сжимая тонкие ножки бокалов. Золотистые пузырьки игристого поднимались вверх, соревнуясь в блеске с хрустальными люстрами, а гул светских бесед сливался в монотонный шум, похожий на жужжание сытых насекомых.

На зеленоглазого никто не обращал внимания: здесь он был призраком, ошибкой системы. Лишь один мужчина, грузный бизнесмен с посеребренными висками и пышными усами, выдававшими в нем старорежимную педантичность, заметил, как неестественно резко замер этот юноша. Немец прищурился. В его взгляде мелькнуло не любопытство, а инстинктивная подозрительность цепного пса, почуявшего чужака.

— Sind Sie aus unserer Gesellschaft? — спросил мужчина с отчетливым акцентом, преграждая путь.

Хитрец замер лишь на долю секунды. Обрывки школьного немецкого, казалось, забытые навсегда, всплыли в памяти сами собой. Он плавно перехватил с проплывающего мимо подноса бокал с шампанским, глядя прямо в глаза оппоненту.

— Aber ich werde dein Gift nicht ablehnen, — сказал он.

Немец удивленно вскинул бровь, переваривая услышанное. Однако дерзость, с которой бунтарь назвал элитный алкоголь «ядом», была принята им за специфический юмор «золотой молодежи». Лицо бизнесмена расплылось в снисходительной улыбке, и он, благосклонно кивнув, потерял к собеседнику интерес.

Зеленоглазый медленно выдохнул. Он сделал вид, что пригубил напиток, и двинулся дальше, прорезая толпу на пути к массивной лестнице. Его цель находилась там, на втором этаже, в самом эпицентре этого фарса, где готовились представить нечто, связанное с силой минералов.

Гул голосов, секунду назад заполнявший пространство, взметнулся к потолку и мгновенно опал, сменившись почтительным шёпотом. Сотни взглядов, подчиняясь невидимой команде, развернулись к парадным дверям.

Там стояла Адрастея. Сине-голубой шелк её костюма струился по телу, напоминая воды ночной реки, а смуглая кожа, казалось, впитывала электрический свет люстр, чтобы вернуть его миру. Это была не гостья, а хозяйка, осматривающая свои владения.

Рядом с ней вспыхивала Арина. Девочка была похожа на маленькую Жар-птицу, залетевшую в серый мир людей: платье полыхало алым, а волосы казались языками живого пламени.

Толпа заволновалась, по рядам прокатилась волна улыбок и аплодисментов. Взрослая девушка медленно обвела зал тяжёлым взглядом, и вдруг её глаза остановились. Она нашла Алмаза. Взгляд задержался на долю секунды дольше положенного, словно она поставила на нем невидимую метку.

Арина же, не умеющая и не желающая сдерживать свою огненную натуру, сорвалась с места.

— Алмазик пришел! — закричала девочка, заставив гостей вздрогнуть.

Она подлетела к бунтарю, и её горячие пальцы сомкнулись на его ледяном запястье. Огонь коснулся льда.

— Ты тоже пришел посмотреть? — выпалила маленькая богиня, подпрыгивая от нетерпения.

Хитрец наклонился к самому уху девочки.

— Это же ты была тем призраком... — прошептал он.

Девочка перестала прыгать. Она склонила голову набок, лукаво и одновременно жутко улыбнувшись.

— Это была маменька, — сказала она.

Алмаз застыл. Картина мира, которую он так старательно собирал, рассыпалась в пыль. Не дав ему опомниться, девочка выскользнула из его онемевшей хватки и порхнула обратно. Адрастея приняла дочь, положив руку ей на плечо, и они, как две единые сущности, пошли к лестнице, погружаясь в диалог.

В этот момент на широкой лестнице возникла ещё одна фигура. Марьяна спускалась медленно. Её черное платье поглощало лишний свет, делая её островком тишины в океане шума. Карие глаза нашли Алмаза через весь зал. Это был странный контакт: её взгляд не требовал, но успокаивал стужу. Внутренняя буря Алмаза на секунду улеглась, заливаясь мягкой волной умиротворения.

Пока наверху звенели бокалы, глубоко под фундаментом усадьбы, в стерильно-белом подвале, творилась иная история. Пятеро испытуемых Разрушителей были прикованы к кушеткам. Ученые в белых халатах, похожие на жрецов кровавого культа, вводили в вены подопытных фатозоид. Жидкость была химерой, имитацией минерала, скрещенной с кодом. Врываясь в кровь, она не просто давала силу, она перепрошивала мозг, разворачивая прямо перед глазами носителей цифровой интерфейс.

На лестнице пути Алмаза и Адрастеи наконец пересеклись. Их взгляды сцепились. Мальчик, нарушая протокол, едва заметно кивнул, не решаясь голосом разбить хрупкое молчание. Она ответила таким же безмолвным кивком.

Пол под ногами дрогнул, свет люстр мигнул, погружая зал в секундную тьму, а затем вспыхнул с новой силой, заставив тени плясать безумный танец. Разговоры оборвались, и сотни голов повернулись к сцене.

Но вместо триумфального выхода «сверхлюдей» из распахнувшихся дверей подвала донесся рев. Это был нечеловеческий крик, полная боли и синтетической ярости какофония, от которой кровь стыла в жилах. Из чёрного провала на свет вырвались они.

Это были уже не люди. Их шкуры, неестественного цвета, словно сотканные из фиолетового пламени и чёрного мазута, твердели. Первый был чудовищной пародией на пса с гипертрофированной мускулатурой, шипами и пастью, с клыков которой капала черная, дымящаяся слизь, разъедающая мрамор. Второй двигался с яростью волка, его когти с визгом полосовали пол, оставляя следы. Третий был самым страшным: гибрид медведя и рыси. Он был горой фиолетовых мышц.

Демоны врезались в толпу. Классическая музыка захлебнулась в истеричных воплях. Дорогие смокинги и платья превращались в лоскутья. Люди, потеряв всякое подобие человеческого достоинства, давили упавших, карабкались по телам, стремясь к выходам.

Один из монстров, тот, что напоминал волка, снес входную дверь вместе с петлями и вырвался на улицу. Тварь с разбегу врезалась в безупречный ряд припаркованных лимузинов. Элитные машины сминались, как жестяные банки: стекла взрывались крошкой, металл скрипел, а вой сработавших сигнализаций слился в единый хор, заглушая крики. Номерной знак «666» на одном из «Бентли» с треском переломился пополам: финальная, циничная насмешка реальности над тщетой их богатства.

Обезумевшая толпа, увидев зверя на парковке, шарахнулась в сторону. Люди ринулись к старому автобусу для персонала, застывшему в стороне, как последний ковчег. Теперь этот грязный салон казался им раем. Водитель, бородатый мужик, матерился, яростно крутя ключ зажигания. Толпа выла от отчаяния, вжимаясь в стекла. Женщина в разодранном вечернем платье вцепилась в поручень так, что побелели костяшки, и беззвучно кричала с закрытыми глазами. Дамы, чьи лица стали белее их бриллиантов, сидели прямо на полу, не в силах стоять. Наконец, двигатель взревел, и автобус рванул с места, увозя часть обезумевшего стада прочь от бойни.

Внутри усадьбы Арина приняла бой. Она сдерживала натиск шипастого гибрида. Её руки полыхали алым пламенем, и струи огня впивались в монстра, опаляя его фиолетовую шкуру и заставляя пятиться.

В это же мгновение Алмаз бросился наперерез другой твари: той, что была похожа на медведя. Это была ошибка. Зверь, взревев, даже не заметил его атаки. Огромная лапа смахнула юношу в сторону. Бунтарь отлетел. Удар был такой силы, что его протащило по скользкому полу и вышвырнуло через разбитый проем парадных дверей прямиком на улицу.

Реальность в том месте, где секунду назад была пустота, вывернулась наизнанку. В эпицентре вихря материализовалась Света. Она вернулась не призраком, но воплощенной яростью: её меч прочертил в воздухе сияющую дугу, отсекая саму тьму. Не тратя времени на осознание, она встретила несущегося на неё демона потоком световой энергии, отшвырнув многотонную тушу назад к стене. Чудовище взвыло, но боль лишь раздула его злобу. Оно сгруппировалось и вновь бросилось в атаку, всем своим весом впечатав девушку в колонну.

Но воительница не знала боли. Она оттолкнулась от камня и взмыла вверх. За её спиной, сотканные из того же света, распахнулись огромные белые крылья. Глаза её горели, как два солнца, и из ладоней ударили лучи, ослепляя тварь, выжигая ей сетчатку. С боевым кличем она рухнула вниз, вонзая клинок точно в сердце зверя. Демон содрогнулся в последний раз; из раны хлынула густая черная слизь, и он, наконец, затих грудой дымящейся плоти.

Тем временем Алмаза, вышвырнутого из усадьбы, ждало жесткое приземление.

Он влетел прямиком в витрину небольшого продуктового магазина на краю села. Полки, не выдержав удара, рухнули, погребая бунтаря под лавиной чипсов, банок с газировкой и пакетов с пряниками, которые зашуршали под ногами, словно испуганные мыши. Последние покупатели с визгом ломились через чёрный ход, оставляя его одного перед лицом беды.

Волк и медведь уже входили внутрь через разбитый проем, медленно беря его в кольцо.

Хитрец поднялся. Красные глаза вспыхнули ярче аварийных маячков, катана привычно легла в ладонь. Мир вокруг замедлился. На сверхскорости он превратился в размытый вихрь. Удары сыпались градом: лезвие рассекало плоть, удары ног отбрасывали монстров, не давая сомкнуть смертельное кольцо.

Но «волк», извернувшись, всё же достал его. Клыки твари впились в предплечье, пробивая защиту. Боль обожгла нервы, но мальчик, уже давно живущий в обнимку с холодом, лишь сильнее помотал головой. Он ударил чудовище в висок, одновременно выпуская импульс абсолютного холода, проморозивший череп зверя насквозь. Тот отскочил, тряся оледеневшей мордой.

— Прикончу даже без ульты, — прохрипел хитрец, чувствуя, как внутренний лед начинает гореть, требуя выхода.

Медведь врезался в него на полном ходу, но зеленоглазый успел развернуть перед собой зеркальный ледяной щит. Когти монстра беспомощно скользнули по идеальной поверхности. Бунтарь криво ухмыльнулся. Пора заканчивать этот балаган. Волна холода, рванувшая вверх, проморозила потолочные балки, и часть крыши с грохотом обрушилась прямо на спины тварей. Пока они, ревя, пытались выбраться из-под завалов, Алмаз возвысился над полем боя. Из пола выросли гигантские призрачно-красные шипы, подняв его под самый конек уцелевшей крыши.

Он поднял катану над головой, концентрируя всю свою боль и одиночество в одной точке. Стены магазина мгновенно покрылись толстой коркой инея, товары на полках превратились в ледяные скульптуры. Вся постройка обернулась сверкающим ледяным склепом.

Бунтарь сделал шаг назад на своём ледяном пьедестале, разбежался и с низким криком обрушился, врезаясь в центр сотворенной им глыбы.

Лёд разлетелся с музыкальным звоном, будто разбилась гигантская хрустальная ваза, в которой хранилось чье-то счастье. Вместе с осколками льда в разные стороны разметало и клочья фиолетовой плоти. Ударная волна вырвалась на улицу, смяв жестяную остановку и превратив в труху соседний ветхий сарай.

Эхо ледяного взрыва докатилось до старого моста через реку. Здесь царила другая, сказочная тишина. Марьяна застыла у перил, освещенная тусклым светом единственного фонаря, раскачивающегося на ветру. Её сумка, тяжёлая от невысказанного груза прожитых лет, соскользнула с плеча и глухо ударилась о доски.

Она посмотрела вниз. Девушка шагнула вперёд и исчезла за поручнем. Вода сомкнулась над ней почти беззвучно, приняв жертву. Но в самый последний миг в реке мелькнул чешуйчатый хвост русалки, возвращающейся в свою истинную обитель.

Они встретились на границе осевшего дыма и тишины. Алмаз замер, чувствуя, как реальность плывет перед глазами. Света стояла, опираясь на меч, как на трость. Её крылья растаяли, оставив лишь свечение за спиной. В позе, в опущенных плечах читалась нечеловеческая усталость.

Часть 3 Серия 2

— Не может быть... — начал мальчик, вздрогнув на месте. — Ты же...

— Жива, — произнесла она без радости. — К сожалению.

— Как? — сказал он и сделал шаг вперёд, боясь, что она сейчас рассыплется искрами. — Это ведь невозможно.

— Я умерла тогда, — улыбнувшись, сказала одноклассница. — И это было... спокойно. А потом кто-то просто взял меня за шкирку и выдернул обратно сюда.

— Кто у нас вообще на такое способен? — спросил бунтарь. — Я не знаю таких. Кто тебя выдернул?

— Не знаю, — горько усмехнулась Света, и эта усмешка сделала её лицо пугающе взрослым. — Тогда я просто захотела, чтобы всё закончилось. Просто пожить. Без меча, без крыльев, без этой бесконечной войны. А мне снова сунули в руки железяку. Прикольно получилось.

— Не спорю, — ответил хитрец.

Договорить они не успели. У руин усадьбы, где ещё недавно гремела музыка, теперь царила деловитая суета эвакуации. Адрастея стояла у распахнутой двери чёрного автомобиля, чудом уцелевшего в погроме. Её властный взгляд скользил по остовам машин, оценивая ущерб так, словно это была бухгалтерская ошибка, а не бойня. Она уже собиралась нырнуть в спасительный полумрак салона, когда выскочила Арина.

— Ты едешь с нами! — звонко заявила маленькая богиня.

Это был приказ.

Девочка вцепилась в руку Алмаза. Бунтарь, все ещё оглушенный воскрешением подруги, инстинктивно оглянулся. Света перехватила его взгляд. Она не шевельнулась, лишь едва заметно кивнула. В её глазах читалось простое солдатское: «Иди. Разберись». Этого было достаточно.

Зеленоглазый позволил увлечь себя в машину. Тело провалилось в мягкую кожу сиденья, и этот комфорт показался ему сейчас чем-то пошлым. Арина плюхнулась рядом, беззаботно болтая ногами и совершенно не заботясь о том, что подол её роскошного платья в саже. Адрастея заняла место напротив. Она грациозно закинула ногу на ногу и посмотрела на Алмаза с той неуловимой полуулыбкой, с какой смотрят на детей, задающих глупые вопросы.

— Лунная Бездна, — произнесла она вдруг. — Дрался с такой? Это её люди запустили вирус в наш фатозоид. Хотели испортить презентацию, а создали чудовищ. Специалисты просто сошли с ума, когда код начал уничтожать их мозг.

— Предсказуемо, — буркнул хитрец, скрещивая руки на груди и пытаясь вернуть себе самообладание. — Но меня больше волнует другое. Тот огненный призрак... Когда я дрался с Ником.

— Это была я, — спокойно ответила Адрастея, поправляя манжету пиджака. — Долго объяснять, да и не место здесь.

— А минерал? — спросил мальчик, впиваясь взглядом в её лицо. — Ведь… Откуда у вас это всё? И кто вы такие?

Госпожа помолчала, разглядывая его.

— Ты — Нерафим, как и мы, — ответила взрослая девушка.

— Кто? — громко переспросил он, чувствуя себя идиотом.

— Не-ра-фим! — по слогам пропела Арина, хихикнув в кулачок. — Ну ты и дурак! Мы все — Нерафимы. Это же очевидно. А тебе всё разжевывать надо.

— Интересно... — протянул Алмаз, игнорируя девочку и не сводя глаз с Адрастеи. — Но где вы были раньше? Почему мне кажется, что вы знаете про меня... про мою силу... больше, чем я сам?

— Не усложняй, — мягко, но властно перебила его госпожа. — Ты знаешь факты. А я знаю суть. Иногда полезно посмотреть на себя со стороны. Моими глазами.

В этот момент Арина придвинулась к нему вплотную. От неё пахло костром и дорогими духами.

— Маменька говорит, ты особенный... — прошептала она.

Алмаз открыл рот, чтобы потребовать объяснений, но реальность внесла свои коррективы. Машина дёрнулась. Двигатель кашлянул и заглох. В салоне повисла неловкая тишина. Сказка споткнулась о быт.

Шофер, что-то злобно бурча под нос, выбрался наружу и нырнул под капот, гремя инструментами. Пассажиры, воспользовавшись паузой, вышли на свежий воздух. Адрастея не тратила время на ожидание. Она извлекла из кармана визитку и протянула её юноше. На карточке не было ни логотипов, ни телефонов. Только сухие цифры географических координат и одна строчка тисненым золотом: «Добро пожаловать в парк Немезиды».

Арина, наблюдавшая за этим обменом, вдруг вскинула подбородок.

— Я пойду с ним, — заявила она, глядя матери прямо в глаза. — В Забелье.

Немезида смерила дочь долгим взглядом.

— Как скажешь, — коротко кивнула она, отворачиваясь.

Света провернула ключ в навесном замке. Кофейня «Султан» погрузилась во тьму. Пыльные витрины отражали тусклый свет уличного фонаря, а свежая табличка «Закрыто до лучших времен» алела на стекле открытой раной. Девушка прикоснулась лбом к холодному стеклу, вглядываясь в очертания пустых столиков внутри.

— Когда-то она была живой, — прошептала воительница, обращаясь к своему отражению. — Здесь мы смеялись, дрались и мирились. Я думала переделать всё под магазинчик, начать с чистого листа. А теперь? Опять демоны. Опять война. Лишь бы эта хрень не затянулась навечно.

Скрип старого крыльца разорвал ночную тишину маленького дома. Дверь открылась с неохотой, пропуская внутрь двоих из разных миров. Алмаз щелкнул выключателем. Лампочка в коридоре, мигнув, залила пространство желтым светом.

— Вот и царские хоромы, — буркнул мальчик, скидывая ботинки. — Правила простые: не шуметь, ничего не ломать и вопросов не задавать. Короче, тихо. Были тут у меня уже любители поговорить. Поняла?

Арина его не слушала. Она замерла на пороге, широко распахнув глаза. Для неё этот убогий быт казался экзотикой, декорацией к странному спектаклю. Взгляд Богини Огня скользил по стенам, заваленным стопками потрепанных книг, зацепился за постер с полустертым логотипом «Metalion».

— У тебя тут... тихо, — прошептала она, будто впервые видела что-то настолько настоящее.

— Это называется «нищета и уют», — поправил юноша, пытаясь сохранить маску сурового хозяина. — И руками не трогай.

Но стихию нельзя остановить запретами. Девочка двинулась вглубь дома. Она остановилась у полки, ткнув пальчиком в стекло старой рамки.

— Это ты, маленький? — спросила она, разглядывая фото хмурого пацана в чёрных очках, который изо всех сил старался казаться крутым.

— Я, — отрезал бунтарь, пытаясь отобрать рамку.

— Хмурый был, — констатировала маленькая госпожа, уворачиваясь. — А сейчас — просто дурачок.

Она пошла дальше: провела ладонью по краске на подоконнике, пролистала забытую тетрадь с физическими формулами, фыркнула над прожженным пятном на ковре.

— А это что? — спросила девочка.

— Утюг забыл выключить, — соврал хитрец, чувствуя, как краснеет. — Не трогай!

— А тут что? — потянулась она в коробку, где Алмаз хранил то, что не предназначалось для чужих глаз.

— Эй! — возмутился он и перехватил её руку, шагнув вперёд и заслонив собой секреты. — Девочка, сядь! Успокойся! И просто молчи.

Богиня Огня, на удивление, послушалась. Она прекратила инспекцию и с размаху плюхнулась на старый диван.

— Ноги! Ноги убери, я только чехол стирал! — рявкнул зеленоглазый, но момент был упущен.

Арина уже закрыла глаза, всем своим видом показывая, что земные проблемы вроде стирки её не касаются.

Закатив глаза к потолку, бунтарь капитулировал и сбежал на кухню. Он громко хлопнул дверцей шкафа, поставил чайник на плиту с таким звоном, словно хотел объявить войну всей посуде мира. Пока вода закипала, он мрачно смотрел в черное окно, где отражалась его собственная растерянность.

Когда мальчик вернулся в комнату с двумя дымящимися кружками, воевать было не с кем. Арина спала. Она свернулась калачиком, как котенок, поджав ноги в платье, и в этом было столько беззащитности, что злость Алмаза испарилась, оставив после себя лишь усталость.

Ванная комната встретила хитреца холодом кафеля. Он опирался руками о раковину, глядя в запотевшее зеркало. Его лицо медленно покрывалось тонкой коркой инея. Это была не маска супергероя, не броня. Это была кожа его нового, искалеченного естества.

Алмаз смотрел в свои красные глаза и не узнавал того, кто смотрел в ответ.

— Нет... я не заслуживаю этого, — прошипел он. — Я так хотел быть злым. Но я плохой демон. Я ни божество, ни чудовище. Что с силой, что без неё.

Мальчик опустил голову, чувствуя, как ледяная крошка осыпается со щек в раковину.

— И одиночество... — прошептал зеленоглазый, оценивая мысль. — Одиночество — это не когда вокруг никого нет. Это когда тебе не на кого вывалить этот груз. Когда некому показать свою израненную душу и грязные руки.

Алмаз вышел из ванной и замер на пороге комнаты. Арина спала. Она казалась существом из другой вселенной. Её тёмные волны волос разметались по подушке, а лицо, лишенное привычной маски капризной богини, дышало той обезоруживающей беззащитностью, которая бывает только у детей или спящих ангелов.

Юноша стоял, скованный невидимой цепью, не в силах отвести взгляд. Его рука, всё ещё покрытая тонкой вязью инея, медленно, предавая волю разума, потянулась вперёд. Кончики ледяных пальцев на долю секунды коснулись теплой пряди её волос. Это живое тепло прошило холодную плоть электрическим разрядом, ударив куда-то под сердце. Он отдернул руку, словно обжегшись, и сжал кулак, пряча ледяную дрожь.

Город за окнами небоскреба корпорации «Океан и Небо» уже превратился в море электрических огней. Личный кабинет генерального директора находился на последнем этаже, откуда люди казались муравьями. Немезида сидела во главе стола, похожего на взлетную полосу. Перед ней мерцали голографические экраны со сводками бирж, отчетами о ликвидации последствий в усадьбе и планами на минералы.

Она поднесла к губам чашку с остывшим кофе, но так и не сделала глоток. В голове, заглушая шум кондиционеров, билась одна мысль. О дочери. Она позволила ей уйти в этот непредсказуемый мир с мальчишкой, у которого в глазах пляшут демоны одиночества.

— Правильно ли я поступила? — прошептала голубоглазая в тишину кабинета.

Документ, лежащий перед ней, остался неподписанным. Великая госпожа, способная обрушить рынок одним звонком, сейчас была бессильна перед простой материнской тревогой.

Утро в доме Алмаза наступило безжалостно. Хитрец проснулся на голом полу у дивана, скрюченный в неудобной позе. Тело, отвыкшее от жесткости, ныло каждым суставом, а в голове гудел тяжелый туман: похмелье от пережитых накануне эмоций, которое было хуже алкогольного.

— Да чтоб его... — прохрипел бунтарь, с трудом разлепляя веки и отдирая себя от пола.

Богиня Огня все ещё спала, дыша ровно и тихо. Плед, которым бунтарь укрыл её ночью, повинуясь какому-то забытому инстинкту заботы, сбился и сполз на пол. Он замер, глядя на неё. На мгновение напряженное лицо мальчика разгладилось. Сквозь трещины в броне проступило что-то легкое, испуганное и очень человеческое, но и эта секунда быстро истекла. Алмаз моргнул, и привычная маска цинизма захлопнулась обратно.

А пока на земле люди боролись со своими демонами, в ином измерении, в царстве вечной, текучей гармонии, царила Марьяна. Она танцевала с течением. Её хвост, переливающийся мириадами оттенков от глубокого индиго до бирюзы, рассекал воды с грацией, не ведающей земного притяжения и сопротивления. Одеяния её, сотканные из самой сути воды и преломленного света, струились вокруг тела, делая её душой этого мира.

Для неё не существовало расстояний. Она могла раствориться в чёрной пучине Марианской впадины и в тот же миг, повинуясь лишь мысли, всплыть среди коралловых садов Тихого океана, где древние рифы шептали ей свои многовековые тайны на языке пузырьков. За ней следовали стайки пестрых рыб, величественные скаты пролетали рядом, словно подводные птицы, и даже угрюмые крабы замирали, приветствуя свою Подводную Царицу. Когда она, разрезая пространство, проносилась сквозь теснины подводных каньонов на одном краю света, океан отзывался эхом на другом: волны на поверхности вздымались выше, повинуясь изгибам её воли.

И вот однажды, нарушая все законы географии, она всплыла у тихих берегов Дона. Синие воды реки, искрящиеся под щедрым солнцем Черноземья, отразили её взгляд: бесконечно мудрый, задумчивый и пронзительно печальный. Девушка выбралась на мелководье. Она присела на большой, отполированный веками камень, опустив хвост в прохладную струю течения. Русалка замерла, превратившись в ожившую статую из сказок, и долгие часы смотрела, как солнечные лучи играют на воде, словно ожидая кого-то, кто должен прийти с берега.

Но хрустальную, почти молитвенную тишину Дона варварски распорол рев двигателей. Из-за излучины реки, вспенивая воду, вылетели хищные силуэты. Это были роботизированные катера, чьи корпуса слепили глаза, отражая солнце. Их орудийные башни с механическим щелчком развернулись, захватывая единственную цель.

Выстрелы прозвучали без предупреждения. Лазерные лучи, раскаленные добела, впились в воду, мгновенно испаряя её и поднимая в небо шипящие столбы пара.

Часть 3 Серия 3

Но девушки там уже не было. В момент удара её тело распалось, потеряв плотность, и слилось с течением. Она стала самой рекой. И в то же мгновение Подводная Царица материализовалась в воздухе над флагманским катером, оставляя за собой волны, что подчиняли саму гравитацию. В её руке вода сгустилась, затвердела и вспыхнула, принимая форму грозного трезубца с наконечником в виде якоря. Одного плавного взмаха было достаточно. Лезвие из сжатой воды рассекло бронированный корпус от носа до кормы так же легко, как горячий нож входит в масло.

Марьяна зависла над речной гладью. Её волосы струились вверх, а сила, исходящая от неё, была древнее любого металла, в родной стихии она была абсолютом.

Остальные катера, лишенные инстинкта самосохранения, продолжили шквальный огонь. Русалка лишь повела кистью, словно дирижер. Могучий водяной меч, сформировавшийся прямо из глубины, ударил снизу во второго охотника, смяв его обшивку в гармошку. Третий, пронзённый ледяным копьём, содрогнулся и, пуская пузыри, камнем пошел на дно. Последний робот попытался дать задний ход, но было поздно. Богиня, застыв в позе античной статуи, обрушила свой трезубец на его палубу. Взрыв разорвал сталь, осыпав реку дождём из горящих обломков.

— И чем вы меня пугаете? — сказала она. — Мне не страшно. Я дома.

Подводная Царица плавно опустилась на песок. В момент касания земли магия отступила: великолепный хвост распался на тысячи капель, превращаясь в стройные ноги, а водяные вихри обернулись лёгким летним платьем, облепившим фигуру.

Ветер лениво трепал края скатерти в маленьком прибрежном кафе. За столиком, стоящим у самой кромки прибоя, сидели две девушки и Марьяна. Для случайного прохожего они казались обычными подружками, выбравшимися на пикник. Но внимательный глаз заметил бы ту особую пластику движений, что выдавала в них недавних обитательниц глубин.

Девушка с тёмно-зелеными волосами тревожно подалась вперёд.

— Кто это был, сестрица? — спросила она. — Опять эти железные рыбы?

Марьяна медленно помешала соломинкой в запотевшем стакане с мятным лимонадом, глядя вдаль.

— Те же, что и в прошлый раз, — ответила русалка. — Но сегодня они были наглее. Я почувствовала в них чужой след.

— Мы можем найти источник, — резко сказала вторая подруга, чье лицо было усыпано веснушками, похожими на речной песок. — Скажи только слово. Ныряльщики пройдут по всем руслам, раки осушат дно, камыш нам нашепчет. Мы достанем их, даже если они спрячутся в пустыне.

— Нет, — ответила Марьяна, качая головой. — Охотиться на людей... это путь войны. Это неправильно. Пока они не трогают моё сердце, я не трону их берег.

— Но они нападают на тебя! На наш Дом! — возмутилась зеленоволосая, сжав кулачки.

Подводная Царица мягко улыбнулась, ловя ладонью солнечный зайчик.

— А мы что, беззащитны? Пусть приходят. Река всех примет, — ответила она.

Воздух на заднем дворе кофейни «Султан» все ещё горчил запахом свежей краски и опилок. Тень в углу вдруг сгустилась и дрогнула. Из мрака медленно выплыл силуэт с двумя алыми глазами, которые горели, как фонари. Теневой клон Алмаза замер в паре шагов от Светы. Она стояла и безучастно смотрела на заколоченное окно своего бывшего заведения.

— Может, всё-таки расскажешь? — спросила проекция. — Кто вернул? И что было... там, на том свете?

— Нет, — ответила одноклассница, не поворачивая головы. — Я сказала всё, что могла. Тема закрыта. Не хочу вспоминать.

— Закрыта? — хмыкнул бунтарь, и этот звук был похож на помехи в радиоэфире. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь? Мои подвиги знает уже всё Черноземье, поэтому не надо мне условия ставить.

— О да, — наконец она соизволила насмешливо посмотреть на него, скрестив руки на груди. — Я в курсе, что ты теперь сильный и очень важный. Настолько, что, наверное, уже опаздываешь к своей новой начальнице? Или как там её? Напомни.

— Стоп. Ты что, следишь за мной? — тихо спросил хитрец.

— Расслабься, — устало выдохнула воительница. — Просто те ограничения, что на мне висели, кажется, слетели при воскрешении. Или ослабли. Я не знаю. Теперь я вижу чуть больше, чем раньше. И чувствую тоже.

Повисла пауза.

— Ладно, — смягчился Алмаз. — Что бы я ни узнал в этом «парке», я тебе расскажу. Обещаю. Мы всё ещё в одной лодке с тобой.

— Главное, не угробь себя, — бросила она.

Клон поклонился и медленно растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах холода. Одноклассница осталась одна в пустом переулке. Она стояла неподвижно, прислушиваясь к ощущениям, которые зудели под её кожей.

— Разве это я слежу? — вопросительно прошептала Света. — Кто-то ещё следит за нами. И она уже близко.

Парк встретил его оглушающей древностью. Это был мир, каким он задумывался до появления человека. Деревья здесь вздымались в небо живыми колоннами, подпирая облака, а их кроны перешептывались на языке, который был старше любых слов.

В сердце леса он нашел её. Поляна была окружена кольцом ручьев, вода в которых не просто текла, а светилась мягким неоном. В центре сидела Немезида. Сейчас в ней не осталось ничего от светской львицы Адрастеи. Она сбросила человеческую маскировку. Длинное одеяние синего цвета, которое было покрыто сложным узором, развевалось в такт её дыханию. За её спиной распахнулись огромные полупрозрачные крылья, сотканные из синего света и звёздной пыли. Богиня Справедливости предстала в своём истинном обличье.

— Не думал, что у акул капитализма такой... вкус, — начал Алмаз. — Я больше ожидал увидеть трон, а не пенёк.

Немезида медленно встала.

— У меня есть яхты и пентхаусы, — ответила она просто. — Но там есть всё, кроме тишины. А здесь она настоящая. Деньги умеют заполнять пространство вещами, но они никогда не наполнят душу.

— Даже так? — спросил он, пытаясь закрыться от её подавляющей ауры. — Владеть миром и говорить о пустоте? Звучит как каприз.

— Звучит как опыт бессмертных, — мягко произнесла голубоглазая. — Как там моя дочь?

Алмаз фыркнул, отводя взгляд.

— Твоя дочь... стихийное бедствие, — начал мальчик, набирая воздух. — Наглая, шумная, лезет куда не просят.

— Я знаю, — тихо произнесла Немезида, и в её тоне сквозила теплота. — Но ты не выгнал её. И твоё сердце не позволило бы причинить ей вред.

— Сердце? — вскрикнул бунтарь и с глухим стуком ударил себя кулаком в грудь. — Здесь нет ничего, кроме куска замороженного мяса.

— Ты можешь обмануть других людей, — сказала она и плавно подошла, её крылья дрогнули, рассыпая искры. — Но душу ты не заморозил, иначе ты бы не пришел сюда. Иначе её детская непосредственность не вызывала бы в тебе такую бурю и не тревожила бы твой драгоценный лёд.

— А душу можно заморозить? — спросил хитрец, прищурившись.

— Не знаю, — честно ответила богиня. — Но я вижу, что ты это делаешь. Ты прячешься за своей силой, боишься, что если убрать этот холод, то останется просто испуганный человечек.

— За последние дни я многое переосмыслил, — перебил Алмаз. — Разве бояться — это плохо? Разве быть человеком — это не значит быть слабым?

— Можно быть одиноким воином, — начала голубоглазая, делая ещё шаг к нему. Трава под её ногами расцвела новыми бутонами. — Вопрос в том, не сломает ли тебя это бремя. Быть Нерафимом — это не только швырять молнии и замораживать города. Это умение нести ответственность. Неужели тебе никогда не хотелось просто сбросить тяжесть?

— Быть Нерафимом, — горько усмехнулся зеленоглазый, глядя на свои ладони. — Пока моих сил хватает лишь на то, чтобы самому не развалиться на куски.

Немезида кивнула, принимая его честность.

— Пошли, — сказала взрослая девушка, указывая на узкую тропу, уходящую вглубь чащи. — Нам есть о чём поговорить, пока мир снаружи ждёт.

Они двинулись по тропе. Два одиночества в совершенном лесу.

Немезида остановилась. Она подняла руку, её пальцы коснулись лба Алмаза. В тот же миг лес исчез, и мальчик узрел иное. Перед ним развернулась Нелания, планета далекая, за семью звёздными морями лежащая, прекрасная и страшная в своём величии.

Часть 3 Серия 4

Мир этот был подобен лоскутному одеялу. Здесь времена и эпохи сплелись в единый узор, не ведая границ разума. Глядишь направо — стоят города белокаменные, древние, как сама память, и люди там живут по заветам предков, огню кланяясь. Глядишь налево — а там башни из стекла небеса пронзают, выше облаков уходят, и летают меж ними птицы железные, беззвучно воздух рассекающие. Не было меж этими землями стен каменных, а лишь Реки Времени текли. И бывало так, что на одном берегу пахарь землю рыхлит, а на другом строят колесницы самоходные и чертоги невиданные.

И населяли тот мир существа разные, но превыше всех стояли Нерафимы. Не просто люди то были, но богатыри духа, коим дарована власть над самой тканью бытия. Иной пространство гнёт, другой время слышит, третий плоть свою сделал твёрже камня. Век их долог, старость их не берёт, и живут они столетиями, мудрость и силу копя. Но не по праву рождения дана им эта мощь. В груди каждого Нерафима горело Сердце: искра божественная, переданная им самим Хозяином.

А Хозяин тот был владыка мира сего. Восседал на Острове Мечты. Висел тот остров высоко в небесах, и виден был он с любого края земли Нелании, если взор свой к зениту обратить. Да только путь туда закрыт простым смертным. Никто лика Хозяина не ведал, ибо скрыт он был под доспехами тяжёлыми, и в дела мирские почти не вмешивался. Лишь изредка, по воле своей непостижимой, выбирал он человека и даровал ему Сердце, нарекая Нерафимом. А бывало, что дар сей по роду переходил, от отца к сыну.

Но где сила великая, там и гордыня пылающая. Не было мира меж Нерафимами. Сходились они в битвах лютых: кто власти алкал, кто правду свою единственно верной считал, а кто и от ревности на брата шёл. И когда бились они, целые края в пыль обращались, и само время с ума сходило: реки его вспять текли, день с ночью менялись, и вчерашнее с завтрашним в один узел завязывалось.

Однако и Нерафимы не вечны были. Приходил срок, и цикл их замыкался. Теряли они Сердце своё, и река смывала память их, и перерождались они людьми простыми, не ведающими о прошлом величии своём. Но коли судьба благоволила, могли они вновь путь сей начать и Сердце обрести.

И вот однажды пошатнулось равновесие вековое. Причиной тому стала Матушка: жена Хозяина, душа мира того. Сердце её женское тревогой налилось, как чаша ядом. Глядела она с небесных высот и видела: число Нерафимов уже за сотню перевалило. Войны их междоусобные рвали границы эпох, и вся хрупкая храмина мироздания грозила рухнуть в бездну хаоса.

Хозяин же спокоен был, словно скала. Верил он свято в свободу воли, им же дарованную, и дозволял Нерафимам судьбы свои вершить, даже если платой тому была кровь и разруха. Ибо и сам он был подвластен кругу бытия: когда великие эпохи мира к закату клонились, добровольно стирал он память свою и перерождался Творцом новым, словно младенец. Ныне же сидел он на троне своём: Третий по счёту воплощённый. И шёл на земле Нелании год девятнадцать тысяч девятьсот девяносто девятый.

Но не смирилось сердце Матушки, что вынашивала во чреве своём дитя, наречённое Немезидой. Восстала её женская суть против равнодушия супруга, не желала она видеть гибель мира, который почитала своим домом и садом.

Исполненная праведного, как ей казалось, гнева, подняла она мятеж великий. Треть всех Нерафимов встала под её знамёна. Штурмом пошли они на Остров Мечты, где на престоле восседал Хозяин. Но не дрогнула рука Творца. Оказался отец Немезиды сильнее ярости жены своей. И низверг он мятежников, выбросил их прочь из Нелании на Землю, колыбель, откуда, по преданиям, сам он и вышел когда-то.

Оказались изгнанники в ловушке плоти смертной. Иссушил земной воздух их долголетие, оборвалась нить, связывающая их с реками времени. Божественный огонь внутри начал угасать, не получая пищи от родных небес.

Шёл год 1872-й, когда упали они в чернозёмные степи. Тяжёлая земля стала им постелью, а шелест пшеницы заменил музыку сфер. Разбрелись они кто куда, судьбы новые из осколков собирая. Одни, силу остатнюю пряча, ушли в солдаты, и пули их не брали. Другие, от мира устав, ушли в леса глухие, отшельниками стали, чтобы в тишине постигать законы чужбины. Третьи же, тоскуя по теплу, смешались с людьми простыми, семьи завели, пытаясь в смехе детей земных заглушить плач по утраченному раю.

Но Матушка покоя не нашла. Родилась у неё дочь Немезида. Глаза её были цвета зимнего льда, и стала она для матери живым укором, воплощением её поражения. Росла девочка нелюбимой. Взвалила мать на плечи её хрупкие всю работу чёрную: таскала она вёдра с водой, пока ладони в кровь не сбивала да мозолями не покрывалась. Училась госпожа свет свой прятать, мечтала стать обычной смертной, лишь бы не жечь материнские глаза своим видом. Да только Сердце Нерафима скрыть нельзя было.

Однако не оставил её Хозяин совсем. Присматривал за ней Золотой Рыцарь, воин, верностью своей прославленный. Под бронёй его билось сердце тёплое, как летний вечер. Стали он и его дети, звонкие да весёлые, единственным убежищем для маленькой Богини Справедливости в мире холодном.

А Матушка тем временем гнила изнутри. Ярость и обида стирали красоту былую. Кожа её потемнела, глаза налились огнём багровым, а голос стал скрипуч. Теряла она облик человеческий, превращаясь в чистую злобу.

В безумии своём нашла она союзниц: ведьм северных, что обитали в вечной мерзлоте. И сотворили они действо страшное, кощунственное. Зная секреты мужа своего, начала Матушка лепить искусственных Нерафимов — Антинерафимов. Да только Сердца их были не даром божьим, а осколками силы ворованной, насильно в грудь вбитыми. Были те создания обречены. Разум их, не выдержав мощи чужой, трещал, как лёд по весне. Иные в безумие впадали, иные же, энергию сдержать не в силах, взрывались живыми бомбами, обращая деревни в пепел.

И пришлось повзрослевшей Богине Справедливости, меч в руки взяв, сражаться с порождениями матери своей. А рядом с ней встала дочь её Арина. Не рождена была Богиня Огня, как люди рождаются. Сотворила её сама Немезида из пламени своего, из мечты о существе чистом. И если Хозяин лишь Сердца творил, душам их даруя, то дочь его, природу отцовскую унаследовав, научилась тела и сущности ваять. Дала она Арине форму совершенную, силу великую, но Сердце истинное создать не могла, ибо то лишь Хозяина власть была.

Битвы матери и дочери сотрясали небеса над Черноземьем. Огненные вихри, сотворённые Ариной, врезались в искажённую мощь ложных божеств, коих наплодила обезумевшая Матушка. Но страшнее армии монстров была сама родительница. Подобно упырю, жаждущему крови, припадала она к источнику силы дочери. В разгар сечи чёрная тень Матушки возникала за спиной Адрастеи, высасывая её силу, оставляя голубоглазую опустошённой, с дрожащими руками.

Когда же исполнилось Богине Справедливости тридцать три года земных, разверзлись тучи, и явился Хозяин. Пришёл он не как каратель, но как отец. Ступил он на землю Черноземья, где аура Нелании, дарующая всемогущество, слаба была и не могла напитать его в полную силу. Пришёл он за дочерью своей.

Но ждала его Матушка. Сплела она, объединившись с ведьмами северными, заклятие чёрное. В акте последнего, безумного отчаяния, бросила она на чашу весов саму суть свою. Смешала Матушка остатки божественной мощи с украденным светом дочери и, обратив оружие сие против Творца, ударила в спину. Вырвала она Сердце у Хозяина.

Бросился на помощь господину Золотой Рыцарь, копьём сверкая, да только захлебнулся атакой ведьмовской. И пал бы славный воин, кабы не чудо. Явилась из ниоткуда дева юная Софья. Странен был облик её: волосы белые, коротко стриженные, и одежды на ней были диковинные, сшитые по снам из далёкого будущего, коего мир этот ещё не ведал. За спиной её сияли крылья ангельские. Разогнала она тьму ведьмовскую, спасла Рыцаря, но для Хозяина было уже поздно.

Не умер Владыка, но участь его стала страшнее смерти. Душа его оказалась навеки заперта в омертвевшей плоти, прикованной цепями заклятья к сияющему Престолу на Острове Мечты. Стал он вечным Узником. Воля его по-прежнему держала своды Нелании, но сам он не мог и пальцем шевельнуть. Превратился он в живой памятник собственному милосердию и предательству той, кого любил.

Женщина же, истратившая на злодеяние это себя без остатка, вспыхнула факелом. Не осталось от неё ни пепла, ни костей. Вся злоба её, вся мощь и вся боль сжались в единую точку, ударились о землю и обратились в алмаз, минерал, упавший в глубины чернозёма.

Марьяна, видя, как пылает её рыбацкая деревенька, не вынесла горя. Ушла она под воду, в глубины тёмные, и погрузилась в сон долгий. Надира, хитрая дева, что вела канцелярии Матушкины, поняла, что время легенд уходит. Сменила она лик свой, скрыла силу под масками и ушла в города людские, растворившись в толпе.

С той поры изменился закон смерти для Нерафимов на Земле. Когда приходил их час, не угасало сердце их, но кристаллизовалось. Вся сила, вся ярость, вся память героя сжималась в драгоценный минерал, навеки в земле застывая. Тела же их рассыпались в прах, который ветер разносил по полям. Последних истинных Нерафимов видели люди в огне и дыму лет революционных. Мелькали их величественные силуэты в гуще сражений, где брат шёл на брата.

Видение оборвалось так же резко, как и началось. Лес вновь обступил Алмаза. Он стоял, тяжело дыша, словно сам только что прожил тысячу лет. Немезида убрала руку с его лба.

— Погоди, — начал зеленоглазый, пытаясь вернуться из воспоминаний. — Если ты была тогда всего лишь проекцией, а сейчас стоишь передо мной, значит, мой минерал может воскрешать?

— Я не говорила тебе главного, Алмазик, — ответила голубоглазая. — Ты — потомственный Нерафим моей матери. А она была единственной у нас, кому была подвластна смерть.

Алмаз отшатнулся, будто получил физический удар в грудь. Воздух застрял в горле.

— Быть не может такого, — прошептал хитрец, глядя на свои руки. — Значит, я ношу в себе силу самой Матушки? Поэтому за мной охотятся? Поэтому меня хотят все уничтожить? Поэтому я такой проклятый?

— Не просто ключ, — сказала Немезида. — Детонатор.

Арина, сидевшая на крыльце дома Алмаза и болтавшая ногой, замерла. Глаза, обычно сияющие детским озорством, сузились до щелочек. Маленькая богиня сканировала двор, на котором вдруг загремела буря и потемнело небо, превращая улицу в ночь.

И появились они. Из-за кромки леса вынырнула стая. Тёмно-фиолетовые, почти чёрные твари с кожистыми крыльями скользили в воздухе.

Девочка не стала ждать приглашения. Она сорвалась с места рывком.

— Отойди! — звонко крикнула она, и в её ладонях уже расцветали сферы пламени.

Огненные шары, гудя, устремились навстречу стае. Две твари, попавшие под удар, с визгом рухнули на землю, тут же начиная плавиться и превращаться в чёрную жижу. Но остальные действовали умнее. Стая разделилась, обтекая огненный заслон, и продолжила атаку.

Маленькая госпожа метнулась за старые сараи. Одна из тварей рухнула на крышу ветхой постройки. Гнилые балки жалобно хрустнули, и сарай сложился, как карточный домик, взметнув облако пыли и щепок. Они не хотели убить её, они хотели загнать её в угол, закопать, обездвижить.

Девочка отпрыгнула от очередного удара щупальца, но не рассчитала. Пятка наткнулась на доску. Старая дверца погреба была сорвана взрывом, и теперь там зияла чёрная пасть. Арина вскрикнула, теряя равновесие, и полетела спиной в темноту. Но дна она не коснулась. Из мрака возникла рука. Нора молча перехватила запястье девочки. Мир закружился, и их вырвало из реальности в спираль пространственного искажения.

Удар о землю выбил воздух из лёгких. Они очнулись не в Курске. Это был Урал. Безлюдная пустошь, покрытая коркой наста, уходила за горизонт, сливаясь со свинцовым небом, которое сыпало мелкой, колючей крупой. Богиня Огня вскочила на ноги, отряхиваясь, как кошка. Пышное платье исчезло, сгорев в магическом пламени, и на его месте возник алый боевой костюм, облегающий фигуру второй кожей. Огонь в её ладонях вспыхнул с новой силой.

Нора стояла в десятке шагов. Она держала лук, выточенный из чёрного дерева. Тетива была натянута, но стрелы не было: вместо неё на пальцах ведьмы формировалось ледяное копьё. Вокруг жрицы медленно, гипнотически кружились в воздухе острые осколки льда, готовые по одной команде превратить всё живое в решето.

Часть 3 Серия 5

Северянка, не совершая лишних движений, просто повела кистью. Ледяные осколки, висевшие вокруг неё, сорвались с места, превратившись в размытые смертоносные росчерки. Они с визгом рассекали морозный воздух, но там, где они должны были пронзить плоть, они встречали стену огня. Маленькая госпожа не просто уворачивалась, а танцевала в вихре пламени. Искры летели веером, снег под её ногами мгновенно вскипал, обращаясь в густые клубы пара, земля шипела, обнажая промёрзший грунт.

Ведьма двигалась, словно фигуристка по идеальному льду. Богиня Огня, стиснув зубы от напряжения, попыталась взлететь. Гравитация сопротивлялась, её ноги оторвались от земли не сразу, но затем огненная тяга взяла своё. Она поднялась в воздух, оставляя за собой дымящийся шлейф; кусты под ней вспыхивали факелами, освещая серую пустошь.

Жрица натянула тетиву чёрного лука. Стрела, сияющая холодом, нашла цель. Хрусткий звук удара, и ледяное остриё пронзило плечо девочки, пригвоздив её к земле. Девочка рухнула на колени, снег вокруг неё окрасился алым. Маленькая госпожа вскочила почти мгновенно. Её глаза превратились в два колодца с жидким пламенем.

Нора отбросила лук и материализовала в руке клинок из чёрного льда, метнув его. Арина уклонилась на чистом инстинкте и перешла в контратаку. Её кулаки, объятые пламенем, обрушились на ведьму серией ударов. Северянка мгновенно покрылась ледяной бронёй, пробить защиту не удавалось.

И тогда маленькая госпожа взорвалась, детонируя свою ярость. Волна огня отшвырнула Нору назад, пробороздив ею снег. Ведьма зарычала и воззвала к стихии. Дикие ветра обрели форму хищных ледяных птиц. Стая закружила вокруг Богини Огня, швыряя её из стороны в сторону воздушными потоками. Девочка ответила столбом огня, взметнувшимся к низкому небу. Ледяные твари с шипением испарились.

Нора снова атаковала стужей из рук, скользя по льду. Вокруг неё из-под земли начали вырастать призрачные фигуры: воины древних северных племён. Их стрелы, сотканные из стужи, градом посыпались на Арину.

Девочка ушла в глухую оборону. Огненный кокон окружил её щитом, но ледяные стрелы прожигали его, холод просачивался внутрь, сдавливая грудь. На секунду она закрыла глаза.

Арина помнит боль, помнит, как падала и вставала, горя одним лишь желанием быть щитом для той, кто её создал.

«Я была лишь огнём Немезиды», — пронеслось в её сознании.

Она открыла глаза. Пламя в них изменило цвет, став ослепительно белым.

«Теперь я могу гореть сама по себе. С очагом или без него. Я — Арина, Богиня Огня, изначальный Нерафим Огня», — мысленно сказала она.

Девочка резко расправила плечи. Тело покрылось огнём, с её ладоней сорвались не просто шары, а сконцентрированные лучи плазмы. Они пронзали призрачных лучников насквозь, мгновенно обращая их в пепел. Ударная волна невероятной мощи смела всё на своём пути. Нору отшвырнуло, ведьма врезалась в ледяную глыбу, которая разлетелась на куски от удара.

Арина шагнула к поверженному врагу.

— Возвращай нас! — прокричала она, направив пламя. — Иначе сожгу здесь всё дотла!

Снег и холод Урала исчезли. Они стояли посреди бескрайнего поля, усыпанного алыми маками, под тяжёлым серым небом Тима.

Алмаз стоял неподалеку, у кромки поля. Он не удивился, а просто ждал, предчувствуя, что дороги судьбы сойдутся именно здесь.

Нора, поднявшаяся с земли, вдруг начала меняться. Чернота, что раньше лишь касалась её одежды, теперь поглощала её целиком. Тело ведьмы окутала тяжёлая, призрачная аура, от которой вяли цветы вокруг.

— Наконец-то, — произнесло существо голосом Норы, гуляющим в руинах мёртвого мира. — Я нашла вас.

— Вот и встретились... — голос Матушки, звучавший из горла Норы, был подобен скрежету могильных плит.

Северянка, невероятным усилием воли борясь с паразитом внутри себя, вцепилась в рукав Алмаза.

— Помоги, — выдохнула она настоящим голосом.

— Ты не можешь выбросить её из головы? — спросил бунтарь, чувствуя, как холод от её прикосновения просачивается сквозь одежду.

— Как и ты не можешь избавиться от своей сути, мальчик, — рассмеялась Матушка. — Ты сам открыл дверь и впустил нас, когда воззвал к холоду.

Хитрец не стал дослушивать, он вонзил руку прямо в грудь жрицы. Пальцы сомкнулись на чем-то твёрдом, пульсирующем стужей, и с влажным хрустом он вырвал это наружу. В его ладони дымился не окровавленный орган, а чёрный сгусток льда.

Нора вскрикнула и обмякла в его руках, как марионетка с перерезанными нитями. Чёрный лёд рассыпался в прах.

— Она ушла, — прошептала северянка, глядя в небо невидящим взглядом. — Но она будет преследовать меня и за порогом.

Она судорожно вздохнула, хватая ртом воздух:

— Послушай, — хрипло начала Нора. — Никакой Матушки уже больше ста лет как нет. Это фантомы, которых наши ведьмы поддерживают, питая остатками её силы. Не вся сила нашей хозяйки ушла тебе, но большая часть. Мы используем трупы тех мутантов, которых вы убиваете, чтобы лепить из них новых животных и направлять против Немезиды. Пока жива она — живы и наши звери. У нас получилось связать их одной цепью.

— Смелый ход, — процедил зеленоглазый, удерживая её тело. — А мой лёд? Тот, что я не мог разморозить? Это тоже подарок вашей хозяйки?

— Нет... — сказала ведьма, и её голос стал едва слышным шелестом. — Наш холод лишь усилил то, что уже было. А то, что ты не умеешь оттаивать, это уже твои проблемы.

— Мне снова нужна ваша сила, — буркнул Алмаз.

Жрица усмехнулась, и кровавая пена выступила на её губах.

— Ты неисправим! — крикнула она. — Ты сам зовёшь бездну своими воплями, а потом удивляешься, когда она приходит.

Тень фантома Матушки, не желая отпускать сосуд, вновь сгустилась чёрным туманом вокруг умирающей. Глаза Норы закатились, рот искривился в зверином оскале.

Но Арина оказалась быстрее. С яростным криком она выпустила поток чистого пламени, который поглотил Нору целиком. В мгновение ока тело ведьмы и одержимость, сидящая в ней, обратились в серый пепел. Алые маки вокруг почернели, сгорев дотла за долю секунды.

— Ну и зачем?! — рявкнул Алмаз, стряхивая пепел.

Маленькая госпожа посмотрела на него исподлобья.

— Она бы пригодилась! — продолжал кричать бунтарь, разводя руками. — Мы могли вытащить из неё информацию!

— Нет! — отрезала Арина и отвернулась. — Она была опасна.

— Ну конечно, ты ж у нас ходячая бомба, — бросил зеленоглазый, повысив тон. — Сначала стреляешь, а потом думаешь.

— И что?! — огрызнулась маленькая богиня, вздёрнув подбородок.

— Где нам теперь искать выход? — сказал хитрец, пытаясь сориентироваться.

В этот момент на самом краю поля мелькнул силуэт Немезиды. Она наблюдала за ними, как статуя скорби.

Пепел, оставшийся от Норы, подхваченный ветром, закружился в безумном вальсе. Он поднимался всё выше и выше, меняя цвет. Чёрная сажа превращалась в белые хлопья. Снег хлынул с неба стеной. Лютая метель накрыла маковое поле, превращая пейзаж в белую пустыню, достойную Крайнего Севера.

— Уходим! — крикнул Алмаз, перекрикивая вьюгу.

Он двинулся вперёд, в белую мглу. Арина, сжавшись, следовала за ним шаг в шаг. Её огонь вспыхивал короткими импульсами, пытаясь растопить сугробы, но магия мёртвой ведьмы гасила её пламя, оставляя их наедине с холодом.

Света вернулась снова туда. «Гербита» была местом, где её душа когда-то была выпотрошена, теперь превратилась в укрепленный форпост кошмара. Лес вокруг базы стоял плотной стеной; ветви переплелись, словно скрюченные пальцы, закрывая небо. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахами сырой ржавчины и застарелой крови.

Она наблюдала из-за угла, скрытая тенями деревьев. Перед ней высилась двухэтажная конструкция. Окна, замазанные густой чёрной краской, смотрели на мир слепыми глазницами, а по периметру змеилась колючая проволока под напряжением. Каждый вдох здесь отзывался эхом фантомной боли: в ушах звенели крики из прошлого, перед глазами вспыхивали картины предательства. Вокруг базы патрулировали фигуры. Это были Синтетики, но не те неуклюжие болванки, которых она привыкла крошить. Эти двигались с пугающей плавностью хищников, а их оптические сенсоры горели ровным, агрессивным фиолетовым светом.

Света приняла решение. Вспышка. Она материализовалась внутри, в тёмном коридоре второго этажа. Патрульные в конце коридора, заметив вторжение, вскинули оружие, их сервоприводы угрожающе зажужжали. Воительница уже занесла меч для первого удара, когда прозвучал взрыв.

Снаружи заревел мотоциклетный двигатель, и в тот же миг в коридоре возникла Кудряшка. На ней была белая роба, резко контрастирующая с этими заброшенными лабораториями, и белая маска, скрывающая лицо. Синтетики замерли. Их системы распознавания дали сбой, приняв новоприбывшую за свою, но глаза продолжали настороженно следить за обеими девушками. Демоница шагнула ближе, оказавшись за спиной Светы так внезапно, что воительница инстинктивно развернулась.

— Ты не сможешь их одолеть в одиночку, — спокойно сказала темноволосая.

Часть 3 Серия 6

— Кудряшка? — спросила одноклассница, и в этом слове смешались недоверие и отчаянная радость. — Ты пришла за мной?

— Оставь эту сентиментальную добычу на десерт, — сказал в голове темноволосой другой голос, принадлежащий тому Кудрявому Демону, что когда-то запер её в сладком сне на вечной поляне. — Сейчас важно войти в доверие.

— Ты разговаривать умеешь? — спросила воительница, глядя на неё, но вопрос повис в воздухе.

Им не дали времени. Тьма в дальнем конце коридора сгустилась и шагнула навстречу. Это была Астра. На ней был нанокостюм из чёрного живого материала, по которому пульсировали красные лазеры. Лицо скрывала гладкая маска, а вокруг, словно ядовитые щупальца, кружились тонкие красные лазерные лучи.

Света и Кудряшка среагировали синхронно, телепортируясь в разные стороны и избегая смертоносных плетей. Бой начался. Воительница с мечом из света и Демоница с катаной атаковали одновременно, с двух флангов. Но Астра даже не шелохнулась. Наноматериал на её предплечьях мгновенно затвердел, формируя острые клинки, которые заблокировали оба удара.

Темноволосая отскочила первой. В прыжке она швырнула горсть миниатюрных бомбочек. Серия взрывов осветила коридор вспышками, на миг ослепив противницу. Одноклассница телепортировалась в дальний конец, выхватила пистолет и открыла огонь. Пуля пробила плечо противницы, брызнула чёрная жидкость, но та лишь дёрнулась. Костюм забурлил, мгновенно затягивая рану.

Астра ринулась в контратаку. Красные лазерные хлысты удлинились, рассекая стены. Света едва успела выставить блок мечом. В этот момент Кудряшка атаковала с тыла. Её кудри, ожившие под действием демонической силы, взметнулись и, словно стальные тросы, обвили талию противницы, сковывая движения.

— Сейчас! — крикнула темноволосая.

Одноклассница, собрав всю свою ярость в клинке, нанесла сокрушительный удар. Броня Астры не выдержала. От силы удара её отшвырнуло назад; она пробила металлическую стену базы, оставив за собой шлейф из обломков.

Кудряшка последовала за ней. Её стиль боя был завораживающим: она телепортировалась короткими скачками, оставляя за собой белые призрачные силуэты, которые путали врага. Демоница крутилась вихрем, нанося быстрые удары катаной, не давая врагу восстановить равновесие. Воительница поддерживала напарницу огнём из пистолета.

Напарницы нанесли синхронный удар: сияющий меч Светы и тёмная катана Кудряшки врезались в грудь противницы. Костюм Астры затрещал, не выдерживая двойного давления. Ударная волна отбросила её в окно. Воительница, не давая ей упасть, взмахнула мечом, выпуская плотный, концентрированный луч света. Он пронзил противницу в грудь прямо в воздухе. Взрыв был беззвучным. Тело врага с грохотом упало на землю.

База ожила. Из всех щелей, дверей и люков хлынула орда. Множество Синтетиков нового поколения и Разрушителей, чьи тела были искажены лунным вирусом, заполнили пространство. Одни открыли шквальный огонь, другие, размахивая жуткими клинками и конечностями, бросились в рукопашную.

Света опустошила обойму пистолета, но пули лишь царапали их усиленную броню, не причиняя вреда. Она отбросила бесполезное оружие и перехватила меч обеими руками, но врагов было слишком много. Они накатывали, тесня девушек к лесу. Кудряшка скользила из портала в портал, раскидывая ловушки. Энергетические сети опутывали передние ряды нападающих, гравитационные мины подбрасывали их в воздух, замедляя наступление в облаках пыли. Воительница маневрировала, пытаясь загнать тварей в эти зоны поражения.

Кудряшка, словно разрывая занавес реальности, распахнула портал, и из серебряной воронки на бетон вывалились двое. Алмаз и Арина. Глаза бунтаря на секунду остекленели от дезориентации, но, увидев бойню, он мгновенно подобрался.

— Пора заканчивать! — крикнула Света. — «Вездесущий Свет»!

— «Кудрявый Демон»! — вторила ей Кудряшка.

Демоница преобразилась. Тёмная аура окутала её коконом, и из него вырвалась уже не девушка, а исполинская демоническая сущность. Её кудри, превратившиеся в сотни чёрных клинков, обрушились с неба стальным дождём. Синтетики не успевали даже среагировать, их броня лопалась, корпуса взрывались фонтанами искр и масла. Демонический силуэт метнулся вперёд размытой тенью, рассекая всё на своём пути.

Следом вступила Света. Она взмыла над полем боя, расправив крылья и покрывая свой костюм чёрным светом, какой был у изначального Нерафима Света. Меч в её руках стал маяком. Ослепительный столб света рухнул вниз, испепеляя остатки механической орды. Крики затихли, заглушенные гулом фотонного шторма.

— Теперь моя очередь! — крикнул Алмаз. — «Гроза Мечты»!

Арина взлетела следом. Мальчик с размаху вонзил катану в землю. Всё вокруг мгновенно покрылось огнём девочки, и он превратился в живую молнию. Сверхскорость стёрла его из видимого спектра. Он существовал везде одновременно: десятки фантомов наносили удары в разных концах плаца в одну и ту же секунду. Каждый взмах катаны оставлял ударную волну, смешанную с огнём Арины.

Когда всё стихло, на поле осталась лишь дымящаяся земля и Кудряшка, жадно втягивающая в себя остатки энергии павших врагов.

— Ты скоро оживёшь, мальчик мой, — шептала она, поглаживая рукоять катаны, обращаясь к сущности, живущей в ней.

Из самого эпицентра хаоса выступила Немезида. Её голубые глаза спокойно обвели взглядом запыхавшуюся компанию: Алмаза, опирающегося на меч, Свету, чей свет тускнел в хлопьях падающего снега, и Кудряшку, пьяную от чужой силы.

— Что ж, — начала госпожа, и её ровный голос легко перекрыл вой ветра. — Я собиралась вернуться домой, только когда моя дочь полностью раскроет потенциал, который я спрятала в ней годы назад. Но ситуация изменилась. Мои силы ещё не восстановились после битвы с матерью, а у моей малышки как раз созрел нужный запас.

— Нет! — вспыхнула Арина. — Я не дам тебе забрать меня туда!

— Твоего дедушку нужно оживить, — продолжила Богиня Справедливости. В её тоне не было угрозы, а лишь констатация факта. — Только мы, объединившись, сможем взойти на Остров и вернуть его душе свободу. Нелания треснет на части, если мы оставим Престол пустым. Это судьба, Арина.

— Я не хочу твоей судьбы! — крикнула Богиня Огня.

Но Немезида была быстрее мысли. Она двинулась с такой скоростью, что мир вокруг застыл в киселе времени. Её рука метнулась вперёд, чтобы схватить дочь.

Первой среагировала Демон Кудряшка. Ей было плевать на политику богов, она видела лишь богатую добычу для своего голодного друга. С хищным визгом она телепортировалась прямо перед Немезидой. Катана описала смертельную дугу, целясь в шею богини. Тёмная энергия закипела, и за спиной девушки начал проявляться огромный, рогатый силуэт Демона, жаждущего хотя бы капли крови высшего существа.

Взрослая девушка даже не моргнула. Свободной рукой она просто впилась прямо в грудь Кудряшки. Раздался треск, и Немезида буквально вырвала тёмного Демона из его хозяйки, как физический объект, и небрежно отшвырнула сгусток в сторону, где тот, лишённый носителя, растаял как дым.

Саму Кудряшку, лишённую части души, она лёгким толчком отбросила прочь. Девушка, кувыркаясь, пролетела и с глухим стуком врезалась в дерево. Перед глазами угасающей темноволосой пронеслись воспоминания: тёплый вечер, поляна, бесконечный сон в замке и Он, кто ушёл навсегда.

Не теряя ни секунды, Немезида перехватила руку Арины. Пламя девочки тут же погасло. Богиня Справедливости взмыла в воздух, увлекая дочь за собой. На прощание она махнула рукой, и на Свету с Алмазом обрушился шквал разрушительных лучей, заставив их вжаться в землю, чтобы выжить.

— Нам надо атаковать! — крикнул зеленоглазый, сжимая рукоять катаны так, что побелели костяшки. — Пока она не ушла.

Света, опираясь на свой меч как на костыль, резко повернулась.

— Ты спятил? — тихо спросила она. — Она на уровень сильнее нас. Ты видел, что она сделала с Кудряшкой? Одним движением пальца! Атаковать её сейчас — это суицид. И ради чего?

— Ради того, чтобы хотя бы помешать! — рявкнул он.

Тело била мелкая дрожь от смеси ярости и бессилия.

— Слишком уж я привязался к этой девчонке, — сказал хитрец. — Проведи разведку леса. Поищи следы. А мне нужно найти кое-что... потяжелее катаны. Я скоро вернусь.

Мальчик стоял на берегу. Ветер трепал его волосы, но внутри бушевал шторм куда страшнее. Вдалеке он увидел Марьяну. Подводная Богиня сидела на камне, погружённая в медитацию.

Ослепительная молния, треща, распорола воздух. Его молния впилась в воду ровно там, где секунду назад сидела Марьяна. Столб брызг взметнулся к небу.

Но её там уже не было. Она исчезла, растворившись в реке, как мираж. В то же мгновение она материализовалась перед ним. Речная вода струилась вокруг её тела, формируя живую, подвижную броню, а в руке сверкал грозный якорь-трезубец.

Хитрец бросился в атаку. Он уворачивался на пределе возможностей: водяные лезвия, пущенные ею, летели с нечеловеческой скоростью, оставляя глубокие борозды в сухой земле обрыва. Алмаз отвечал каскадом молний. Их сухой треск глушил плеск волн, но Марьяна лишь морщилась: электрический жар нарушал её гармонию, но не причинял вреда.

Зеленоглазый стиснул зубы. Выбросив обе руки вперёд, он выпустил волну холода. Река мгновенно застыла, превращаясь в мутную зеркальную глыбу. Подводная Царица, пойманная в этот ледяной саркофаг, замерла.

Победа? Нет. Лёд взорвался изнутри мириадами осколков. Русалка вырвалась, её хвост хлестнул по остаткам льдины, превращая её в снежную пыль. Она взмыла над мальчиком, и удар её трезубца отшвырнул его в сторону. Он врезался в берег, оставив в грунте просеку, но тут же вскочил.

На сверхскорости хитрец превратился в размытое пятно. Катана прошла сквозь её руку, отсекая кисть. Но крови не было. Из обрубка хлынула вода, тут же сформировав новую, идеальную конечность. Река вокруг заволновалась, вздыбилась, защищая свою хозяйку. Её силуэт растворился в глубине. Только глаза следили за ним из-под толщи воды. Река взметнулась гигантской дланью, схватила его за ноги и рывком утянула на дно.

Здесь, в своём царстве, она была сильнейшей. Марьяна швыряла бунтаря подводными течениями, как щепку в водовороте. Струи воды били в грудь, выбивая остатки кислорода. Он пытался бить в ответ, но вязкая среда гасила удары. В отчаянии хитрец понял, что ему нужна скорость. Он сосредоточился, лёд в груди вспыхнул, и бунтарь заморозил себя. Тончайшая, идеально гладкая ледяная капсула покрыла его тело, создавая эффект суперкавитации. Теперь он был не человеком, а ледяной торпедой.

Алмаз рванул за Царицей. Подводная погоня превратилась в сюрреалистичный балет. Но Марьяна была недосягаема. Удар оружия разбил его ледяную броню. Русалка создала мощный восходящий поток и просто выплюнула его из реки.

Зеленоглазого вышвырнуло на берег. Он пропахал глинистый склон, катана выпала из ослабевшей руки. Остатки льда на его теле с треском осыпались. Он лежал, жадно глотая воздух. Его красные глаза горели, но теперь в них читалось уважение к стихии.

Вдруг из тени прибрежной ивы шагнул теневой клон Алмаза, который сел за столик на берегу, где снова показалась голова Марьяны.

— Я узнаю этот стиль, — сказала подводная богиня.

— Да, это всё ещё я, — ответил теневой клон. — Который, несмотря на твой холодный душ, всё ещё собирается атаковать Немезиду. Спасибо за спарринг. Не ожидал, что Изначальные Нерафимы такие сильные. Если бы мы дрались в пустыне, я бы тебя сделал.

Русалка стояла по пояс в воде, но затем, повинуясь мысли, река вытолкнула её на берег. Вода вокруг её тела затвердела и побелела, превращаясь в строгий, современный брючный костюм и белый пиджак, наброшенный на плечи.

— Мы давно общаемся, — продолжил мальчик, игнорируя её ремарку. — Но ты как-то подозрительно молчала о самой Немезиде. У Богини Справедливости есть «ахиллесова пята»? Или мне сразу рыть себе могилу?

Марьяна грустно улыбнулась, сев за стол.

— Ого... — выдохнула она, и голос её стал тихим, как шелест камыша. — О её слабостях я не знаю ровным счётом ничего. Ты правда собираешься напасть на неё? Один или с одноклассницей?

— Света… — начал зеленоглазый. — По её глазам видно: она выгорела. Она хочет просто жить, ходить на работу и забыть всё это как страшный сон. Так что я готов атаковать один.

— Надеюсь, найдутся те, кто не позволит тебе сделать это в одиночестве, — сказала Подводная Царица, качая головой. — Ты слишком любишь играть с такими вещами.

— Я тебе не сказал, — тихо, почти шёпотом произнёс он. — Мой минерал… матушкин. Я потомственный Нерафим той самой злодейки.

Девушка шагнула обратно к воде. В один миг она нырнула, а через секунду вынырнула вновь в сказочном образе.

— Я не верю, что ты — как она, — твёрдо сказала Марьяна, стоя на границе земли и воды.

— Я тоже, — буркнул хитрец.

— Изначальный Нерафим Соня, что повелевала светом, — начала богиня, глядя сквозь Алмаза в прошлое. — Она была такой же резкой и шустрой, как и твоя одноклассница. Она бы тебя осудила, но и тут же спасла бы.

— Аналог моей одноклассницы век назад? — спросил бунтарь.

— Да, — кивнула русалка. — История любит ходить кругами. Битва между Матушкой и Хозяином готова повториться сегодня. Ты носишь силу Матери, Немезида носит кровь Отца. Сценарий написан давно.

Юноша выпрямился. Воздух вокруг него наэлектризовался, волосы на голове слегка приподнялись, реагируя на статический заряд его воли.

— Плевать я хотел на сценарии, — отрезал бунтарь. — Я не обязан повторять чью-то судьбу. Я напишу свою.

Марьяна посмотрела на него долгим взглядом. Затем она сделала шаг назад. Её ноги потеряли очертания, растворились и превратились в мощный, переливающийся хвост.

— Тогда плыви против течения, — прошептала она и, взмахнув хвостом, исчезла в тёмных водах Дона, оставив Алмаза наедине с грядущей бурей.

Часть 3 Серия 7

Алмаз, окутанный тёмно-красным маревом перегруженного синтезоида, шагал сквозь чащу, и каждый его шаг отдавался в земле сейсмическим ударом. Глаза горели не просто яростью, а электрическим штормом. Вокруг него кружила стая голографических гусей. Сотканные из жёсткого синего света и шаровых молний, они пикировали на толпы восстающих из земли Синтетиков, взрываясь при контакте и разбрасывая врагов ударными волнами.

На плечах бунтаря с лязгом раскрылись плоскости энергетических крыльев. Из скрытых портов выдвинулись плечевые бластеры, поливая лес плазмой.

Центральная часть леса с грохотом отрывалась от корней. Глыбы земли, скалы и вековые деревья поднимались в воздух, образуя архипелаг парящих островов. Энергия текла к центру, как река, высасываемая из запертой Арины.

Выбежали мутировавшие звери севера. Их тела трансформировались на бегу: когти удлинялись, превращаясь в сабли, пасти распахивались неестественно широко. У хитреца выросли две дополнительные манипуляторные руки из энергии. Четырёхрукий мальчик крутился волчком, сдерживая натиск. Сверху обрушился огонь Арины. Она, хоть и пленённая, пыталась помочь, укрывая землю ковром пламени. Звери завыли, когда их шкуры занялись огнём. Хитрец ускорился до предела. Молнии и лёд, смешанные в смертельный коктейль, крошили кости и металл, пока последний монстр не рухнул к его ногам.

Синтезоид мигнул и погас. Красное свечение исчезло, оставив лишь запах озона. Алмаз рухнул на колени.

— Отвлеки её! — крикнула Света.

Используя башню танка как трамплин, она взмыла в небо. Но для Немезиды её удар был словно жужжание мухи. Удары воительницы бессильно скользнули по её распахнутым крыльям. Госпожа лишь лениво махнула рукой. Невидимый таран ударил Свету в грудь. Её отшвырнуло на сотню метров; она врезалась в скалу, камнепад погреб её под собой, и свет погас.

Немезида подняла руки к небу, и тучи ответили ей. Разряд молнии толщиной со ствол дерева ударил в неё, превращая богиню в живой сгусток электричества. Её крылья разрослись, закрывая горизонт.

— Конец игры, — сказала Богиня Справедливости и сорвалась с места.

Рывок был подобен падению кометы, она рухнула туда, где лежала Света. Холм взорвался.

Но когда пыль осела, в центре выжженной воронки бурлила вода. Марьяна стояла над телом Светы, удерживая барьер из кипящей воды. Подводная Царица сделала пасс рукой, и влага, напитанная жизнью, хлынула в лёгкие воительницы, запуская сердце. Одноклассница судорожно вдохнула.

— Я тебя снова воскресила, — бросила русалка, улыбаясь. — Будешь должна.

Царица развернулась, окружая себя водяным коконом, впитывая влагу из воздуха для восстановления сил. Арина, воспользовавшись хаосом, вырвалась из ослабевшей хватки матери.

Госпожа Немезида в ярости взмахнула крыльями. Реальность изменилась. Лес частично исчез, словно стёртая декорация. Вместо него вокруг распростёрлась холмистая пустошь, разрезанная руслом бурной реки. Света и Алмаз, пошатываясь, бросились на Госпожу. Но это было избиение младенцев. Немезида отшвыривала их телекинетическими волнами, как сухие листья.

Бунтарь попытался использовать сверхскорость. Он рванул, разрывая звуковой барьер. Но Немезида... просто побежала рядом и догнала его играючи. Удар луча из её ладони в упор подкинул мальчика далеко вперёд.

Алмаз встал, глядя в серое небо.

«Её сердце светится красным, — подумал он лихорадочно. — У зверей тоже красные сердца, но слабее. Возможно, она попыталась их использовать. Это сеть, где она в центре, а они всего лишь терминалы. Принцип работы наших сил схож. Если я не могу взломать сервер, то могу взломать терминалы.»

Зеленоглазый не стал бить животных снаружи, а ударил своим холодом внутрь, и наложил на них свой ритм, пробив защиту.

— Стоять! — прокричал он.

Заморозка прошла по нейронным связям монстров. Их глаза мигнули красным, они замерли и, повинуясь беззвучному приказу нового повелителя, бросились на Немезиду.

Из реки, подобно цунами, восстала Марьяна. Водяной шторм обрушился на богиню слева. Справа ударил огненный вал Арины. Немезида впервые отступила. Удар водяного трезубца русалки отшвырнул её к скалам, огонь опалил безупречное платье. Звери, рыча, навалились на противницу кучей малой, сдерживая божество яростью обречённых. Впервые за бой в глазах Богини Справедливости мелькнуло удивление.

Из лопаток Алмаза проросли красные шипы, сотканные из чистого мрака, а ниже развернулась пара призрачных рук. Четырёхрукий мальчик запрокинул голову и издал звук, от которого задрожали небеса. Затем его настоящая рука, покрытая наростами, с размаху вонзилась в собственную грудь. Он сжал пальцы и резким движением вырвал своё сердце, которое засияло красным.

— «Гроза Мечты Сердец!» — выкрикнул он, и каждое слово падало тяжёлым молотом.

Марьяна превратилась в воду. Воительница вспыхнула светом, заливая всё золотым сиянием. Призрак Арины, освободившись от оков плоти, стал чистым, яростным пламенем. А вокруг закружили голографические гуси, связавшие эту бурю электрическими цепями молний. Потоки света, воды, огня, молний, льда ударили в сердце в руке Алмаза.

Энергии слились. Хитрец направил этот хаос на Немезиду. Из его сердца вырвался луч, сияющий всеми цветами стихий по краям. Богиня Справедливости выставила защиту. Луч пробил её защиту, прожигая её крылья, кожу, мышцы, расщепляя божественную плоть на атомы.

Взрыв был таким громким, что человеческое ухо могло его не выдержать. Вспышка озарила холмы, на мгновение сделав день ярче. Где-то вдалеке выгорел целый лес, земля превратилась в стекло, пылающее синим призрачным огнём. А затем мир погрузился в оглушённую тишину.

Дым рассеялся. На влажной от близости реки земле лежала Немезида. Её синий пиджак был цел, на лице застыло выражение покоя. Тело её было тёплым, но дыхания в груди не было. Арина подошла к матери и долго смотрела на неё повзрослевшими глазами. В этом взгляде было лишь понимание, что так нужно.

Света кивнула им на прощание. Она оттолкнулась от земли и ушла в небо золотой кометой, чувствуя, как с плеч свалилась тяжесть целой войны. Марьяна, вернувшая себе человеческий облик, подошла к девочке. Она крепко, по-матерински обняла Богиню Огня, прошептав что-то, что заглушил шум ветра, а затем развернулась и шагнула в реку. Вода приняла свою царицу, сомкнувшись без всплеска.

Они остались вдвоём. Алмаз и Арина смотрели вдаль, на горизонт, где занимался рассвет нового, неизвестного дня.

Тишину нарушила девочка.

— Теперь ты будешь за мной присматривать, — заявила маленькая госпожа.

Бунтарь не ответил сразу.

— В мои планы это не входило, — наконец произнёс мальчик.

— А теперь входит, — перебила Арина, вдруг фыркнув. — Ты даже о себе позаботиться не можешь, дурачок. Так что придётся тебе научиться. Ради нас обоих.

Алмаз посмотрел на неё. И впервые он увидел не обузу, не капризную богиню, а задачу и долг. И где-то в самой глубине, под слоями наросшего льда и цинизма, его внутренний, вечно напуганный ребёнок, который всю жизнь искал опору, вдруг успокоился. Забота о ком-то другом — это было то самое спасительное лекарство. Став опорой для неё, он, возможно, наконец-то перестанет падать сам.

Прошла неделя. Воспоминания о битве перестали кровоточить, превратившись в ноющие шрамы, которые тревожили только во снах.

Отряды Разрушителей, сбежавшие и от тирании «Гербиты», и от корпоративного гнёта «Океана и Неба», и от интриг Немезиды, нашли новый дом. Они вернулись к руинам базы «Гербита», чьи стены хранили память о битвах.

Из внешнего мира они доверяли только Свете. Командир отряда провёл воительницу через лабиринт коридоров к герметичной двери, которую не брала ржавчина.

В открывшейся подземной лаборатории царил ледяной полумрак. Гудели генераторы. В центре зала стояли три массивные криокамеры, покрытые толстым слоем инея. В первой был Ник Разрушитель. Во второй, опутанная проводами, спала Лунная Бездна. Но внимание Светы приковала третья капсула. Там лежала Немезида. Она не выглядела мёртвой. Напротив, датчики сходили с ума. Температура внутри камеры скакала от абсолютного нуля до плазменного жара. Её кожа была тёплой. Казалось, стекло капсулы сдерживает не тело, а чистую энергию, готовую в любой момент вырваться наружу и стереть этот бункер с лица земли.

Далеко от Земли, в другой галактике, где законы физики уступали место законам мечты, на планете Нелания парил Остров Мечты.

Пространство свернулось в спираль, и из него появилась Немезида. Её тело то обретало плотность, то становилось полупрозрачным призраком. Она стояла, гордо выпрямив спину. Она не проиграла. О, нет. Госпожа поглотила силу «Грозы Мечты Сердец», впитала колоссальный удар Алмаза и его команды, чтобы использовать эту энергию как топливо для межгалактического прыжка. Смерть тела на Земле была лишь временно сброшенной оболочкой, ценой за билет домой.

У трона находился Хозяин, запертый в омертвевшей плоти, он с усилием поднял голову. Сквозь забрало шлема пробился свет его пылающей души. Впервые за столетия его глаза вспыхнули неподдельной радостью. Вся планета и вся суть Нелании запела, приветствуя возвращение наследницы.

Дочь вернулась к Отцу.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ

Об авторе

Андрей де Алмаз Юдин — писатель из Курска, создатель и идеолог жанра «роман-кинолента». В своих книгах он совмещает динамику кинобоевика с философией одиночества, превращая чтение в просмотр остросюжетного фильма в воображении.

ПОСЛЕСЛОВИЕ:

Трилогия «Гроза Мечты» завершена. Свет в зале гаснет, титры заканчиваются. Основной путь пройден, и маски сброшены. Но конец одной истории — это всегда начало другой тишины. Вселенная не терпит пустоты. Возможно, в тенях этого города остались тропы, по которым мы ещё не прошли, и герои, чей голос пока не был услышан. Камера выключена. Но плёнка продолжает крутиться.