Обложка Гроссмейстер Паучьей Королевы

Гроссмейстер Паучьей Королевы

Сиглави

0% прочитано
Стандартный
Сиглави

Гроссмейстер Паучьей Королевы

Глава 1

Король Родерик пребывал в мрачном настроении. На дубовом столе лежало донесение от приграничных патрулей. Дроу снова разорили крестьянское поселение. Они действовали по своей обычной схеме — совершали стремительный налёт ночью и так же быстро возвращались обратно в свои пещеры. Люди гибли, казна терпела убытки, что сказывалось на сумме взносов на нужды Церкви Света, а в глазах подданных король выглядел жмотом, лишающим свой народ защиты и продовольствия.

Справа от Родерика сидел его старший сын — наследник трона и менталист тридцатилетний принц Конрад. Слева тенью стоял принц Эдрик, ещё не вышедший из подросткового возраста.

— Отец, позволишь прочитать? — тихо спросил последний.

Не удостаивая его взглядом, Родерик молча кивнул. Эдрик подтянул документ к себе.

Конрад с презрением посмотрел на младшего брата. Для него Эдрик и его сестра Лилит были двумя недоразумениями от той бабы, на которой отец женился во второй раз. Щуплый парнишка не вписывался в стандарт настоящего воина и правителя. Его тонкая шея нелепо торчала из доспехов. Это не мужчина. Это девочка без шансов на замужество. Однако другого запасного наследника у Родерика не случилось. Ему оставалось лишь молиться, чтобы Эдрик никогда не сел на трон.

— Что прикажет государь? — сказал Конрад.

Ему не требовалось читать мысли отца. Исходящие от того волны злости, отчаяния и безысходности говорили сами за себя.

Родерик уже пробовал ставить гарнизоны в уязвимой зоне. Набеги переносились в другие места, а у поселений возрастала нагрузка по содержанию военных, которую они долго не могли протянуть. От скуки рыцари предавались пьянству, приставали к женщинам, и конфликты начинались между местным населением и защитниками.

Попытки караулить отряды дроу у выхода из Пещер не принесли ожидаемого результата. Выходов оказалось слишком много, чтобы перекрыть их все одновременно.

Родерик обращался к Синоду с просьбой решить проблему с дроу. Борьба со злом являлась основной задачей Ордена Света, собирающего под своими знамёнами эльфов и людей. Орден организовал священный поход на Пещеры. Пару форпостов удалось уничтожить, а затем войско сгинуло под землей, не готовое ни к сети тесных туннелей, ни к ядам в воздухе, ни к атакам сверху, ни к населяющим Пещеры хищникам. Больше Орден не стремился воевать с Подземьем на его поле, хотя брать пожертвования на своё содержание не забывал. Кроме дроу, в мире хватало всякой другой нечисти.

Родерик оказался в порочном круге, который не разорвать войной. Он понял, что вынужден опуститься до сделки с тёмными эльфами. Политический брак его дочери с дроуским лордом мог прекратить набеги и сохранить жизни людей. Однако для этого требовалось добиться разрешения Церкви Света, иначе он попал бы на костёр.

— Эдрик, прикажи седлать коней, — глухо произнёс Родерик. — Мы едем в Синод.

Ожидаемо, Синод ему отказал. Стоящий позади отца Эдрик переводил взгляд с одного клирика на другого, изучая реакцию каждого. Десять почтенных мужчин, включая короля, решали судьбу его любимой сестры, а он не имел права голоса. Клирики возмутились до глубины души:

— Это сделка со скверной!

— Если одна жертва сможет предотвратить гибель многих, я на неё готов, — сказал Родерик.

— Не надейся, что спасешь кого-то, — выступил Первосвященник. — Церковь Света не признает этот мир. Мы объявим твою дочь проклятой еретичкой, а любого твоего солдата, посмевшего охранять её караван в Подземье, мы предадим анафеме. Ты хочешь предотвратить гибель многих? Подумай лучше о том, что этот брак расколет твоё собственное королевство изнутри, и кровь прольётся уже под стенами твоего дворца!

Родерик потемнел лицом:

— Зерно и скот выращивают для вас те самые крестьяне, которых вы не позволяете мне защитить. Вы рубите сук под собой.

— Ты мыслишь как купец, а не как помазанник богов, король! — неприятно прищурился один архиепископ.

Его пальцы сжали посох до белых костяшек.

— Землю зерном наполняют наши молитвы, а не пот крестьян. Если боги отвернутся от тебя из-за блуда с дроу, на поля падёт вечная засуха, а скот пожрёт мор. Никакое золото не спасёт твой народ, если Свет лишит королевство своего благословения!

Он встал во весь рост и стукнул посохом об пол.

— Мы не рубим сук — мы держим небесный свод над твоей головой, пока ты считаешь мешки с мукой!

Ирония ситуации заключалась в том, что урожайные времена наступали не чаще, чем это объяснялось бы естественными погодными условиями. Эдрик понимал, что дать согласие на политический брак с дроу для Церкви означало расписаться перед паствой в собственном бессилии и потерять лицо. Дальнейшее давление привело бы к конфликту с Синодом. К счастью, Родерик отказался от вопроса о качестве молитв в плохие годы и сменил тактику.

— Набеги дроу беспорядочны, — сказал он. — Порой их действия сродни хулиганству.

— Неудивительно, ведь они служат богине Хаоса, — с лёгкой усмешкой ответил Первосвященник.

— Нам нужно выяснить их цель. Брак с дроу позволит легально ввести в их ряды нашего шпиона и подточить гнездо изнутри.

Честно говоря, Родерик сомневался, что у покорной и тихой Лилит получится что-то подточить в жестоком матриархальном обществе. Сомневались в этом и сами клирики, переглядывающиеся друг с другом. Зато формулировка позволяла сохранить лицо, объявив Лилит посланницей Света, призванной подорвать устои тьмы. Они почуяли в короле угрозу. Пока они раскачают против него народные массы, собственная армия успеет спросить, почему прекратились поставки провианта и оружия. Они посчитали, что зло никуда не денется, достигнутый мир будет хрупок, а дроу не смогут долго усидеть в пещерах. Проще сейчас попуститься малым и получить позже намного больше.

— Церковь не благословляет союз с тьмой, — объявил Первосвященник. — Но допускает его как испытание. Принцесса спустится в Подземье не невестой, а святой посланницей, чтобы нанести удар по логову скверны изнутри.

Эдрик закрыл глаза.

— Твоя дочь пройдёт обряд освящения перед миссией для защиты души от тлена, — продолжал Первосвященник. — Также Свет даёт ей в помощь наблюдателя от Церкви.

— Наблюдатель сможет войти к дроу только в качестве раба, — заметил Родерик.

Глаза Первосвященника на мгновение сделались квадратными. Его скрюченные артритом пальцы судорожно вцепились в посох, дыхание сбилось. Клирики возмущенно встрепенулись. Служитель Света в рабы к паукам! Немыслимо!

— Рабом, — повторил Первосвященник глухо, будто пробуя слово на вкус.

Его веко дёрнулось, и взгляд похолодел.

— Хорошо. Рабом. Свет умеет ждать в темноте.

И что-то добавил неслышно, самому себе. В густой бороде спряталась усмешка.

Родерик и Эдрик гнали лошадей домой. За разрешение Синод потребовал вотчину на три тысячи десятин с деревнями и крестьянами. Скрипя зубами, Родерик согласился. Он был готов платить.

Его дети собрались в сияющем тронном зале, залитом лучами солнца. Родерик обвёл взглядом три фигуры и объявил:

— Синод дал согласие. Лилит выйдет замуж за дроуского лорда и переедет жить в Подземье.

Хрупкая светловолосая девушка покорно произнесла, не отрывая взгляда от пола:

— Я подчиняюсь твоей воле, отец.

Глава 2

Будильник затрезвонил в пять утра. Лиля разлепила один глаз. Матвей и дети спали беспробудным сном, а ей пора вставать. В восемь комиссия по допуску, а до неё она должна успеть свежим взглядом посмотреть на маршрут, поправить угол у барьеров, если подход окажется неудобным, расставить номера препятствий, измерить длину маршрута и посчитать норму времени. А ещё помочь своим спортсменам заплести лошадям гривы и хвосты, проследить, чтобы никто ничего не забыл, и вообще находиться в нескольких местах одновременно. Абсолютная штатная ситуация для тренера по конному спорту в день соревнований.

Лиля попила кофе, отказавшись от полноценного завтрака. Она проголодается не раньше десяти часов, как раз перед стартом первого участника. Сверяясь с списком, она собрала необходимые вещи и побежала на автобус. Удерживая на весу связку наградных розеток для призёров, она уселась на крайнее сидение и открыла новостную ленту в социальной сети, чтобы занять себя на следующие сорок минут.

Близился День Победы, и лента пестрела постами о подвигах героев и страданиях мирного населения в те страшные годы. Фото с мёртвыми женщинами, которые приняли яд, чтобы над ними не надругались входящие в город солдаты. Фото Зои Космодемьянской. Лиля пролистнула дальше. С возрастом она превратилась в чувствительную к чужой трагедии душу, сразу примеряя ситуацию на себя.

Внезапно вылезла газетная новость об отравившихся метанолом алкоголиках, а за ней свежая фотография с Джеки Чаном. «Годы никого не щадят,» — с грустью вздохнула Лиля. Она с детства была любознательным человеком, много читала и имела больше увлечений, чем могла выделить на них время. Джеки Чан, ворвавшись на экраны в начале девяностых, мгновенно обрёл статус её кумира. Его фильмы Лиля узнавала с любого кадра. На волне восхищения китайским мастером кунг-фу она прочитала трактат Сунь-Цзы «Искусство войны» и пробовала применять его принципы на практике.

Увы, в городе Лили не нашлось школы кунг-фу. Лошади стали делом её жизни, а форму она поддерживала с помощью айкидо.

В личку посыпались сообщения от родителей спортсменов.

«Почему нельзя напечатать согласие на компьютере?»

«У нас планы, передвиньте старт пораньше!»

«Мы забыли дома сапоги. Можно дочь выступит в кроссовках?»

«Почему Стеша опять стартует первая?»

«У меня разошлась молния на краге. У вас есть запасная пара?»

От доносившегося со стороны конюшни запаха сена и свежих опилок у Лили заколотилось сердце. «Тридцать пять лет с лошадьми, а до сих пор дух захватывает, как в первый день,» — с улыбкой подумала она.

В тренерской Лиля быстро налепила наклейки на картонные шильды розеток и побежала на боевое поле, где с вечера построили барьеры. Она ещё раз прошлась по маршруту, осталась довольна результатом и измерила длину курвиметром. Маршрут был готов к соревнованиям.

В клуб постепенно подтягивались спортсмены. Они несли под мышками свои личные турнирные вальтрапы, чтобы на фотографиях смотреться на все сто. Лиля улыбнулась. Не каждый дойдёт до конца маршрута, но красивые фоточки должны быть у каждого.

Сегодня в клубе проходили костюмированные соревнования по конкуру, и, кроме вальтрапов, участники приготовили великолепные костюмы, доказывая крылатое выражение, что талантливые люди талантливы во всём. Лиля помогла девочкам вплести в гриву и хвост яркие пряди канеколона.

То и дело звонил администратор с вопросами по написанию согласий от родителей и приёму оставшихся документов. «Пора уже купить гарнитуру,» — подумала Лиля, плечом прижимая телефон к уху, чтобы не отвлекаться от вплетания прядей. Муж частенько над ней посмеивался за её несовременность и некоторую отсталость.

Наконец, пришло время показа. По правилам участники должны были заходить на боевое поле при полном параде, и Лиля сфотографировала всё великолепие костюмов. Она со своими спортсменами пару раз прошлась по маршруту, обращая их внимание на особенности постановки препятствий и на задачи, которые требовалось решить всаднику. Больше от неё ничего не зависело. Как поведёт себя спортсмен во время выступления, неизвестно даже богу. Порой люди откалывали такие номера на маршруте, что на разборе полётов приходилось долго вправлять им мозги и успокаивать.

И вот старт первого участника. Выступление оценивалось двумя судьями по двум разным параметрам. Один судья засекал время и считал штрафные очки на маршруте, а другой оценивал образ всадника и музыкальное сопровождение. За образ организаторы давали отдельные призы.

— На старт приглашается Мымрина Стефания на лошади по кличке Кинжал, — сказал в микрофон судья. — Конноспортивный клуб «Золотая подкова», тренер Убурова Лилия Александровна.

Лиля скрестила вообще все пальцы. Мама Стеши отличалась космическими амбициями насчёт успехов дочери. Видимо, она пыталась реализовать через неё свои несбывшиеся мечты. Она жёстко контролировала тренировки Стеши, тщательно изучала результаты соревнований и продавливала в заявку минимум два выступления на разных лошадях. Она сама в седле никогда не сидела, и в её понимании верховая езда была сродни езде на велосипеде. Поначалу Лиля пыталась воззвать к разуму мамы, посадить её на лошадь, чтобы она почувствовала, что такое живой велосипед, имеющий своё мнение. Однако женщина продемонстрировала базальтовую непробиваемость, в то время как Стеше соревнования никуда не упёрлись и, откровенно говоря, контакт с лошадьми у неё складывался неважно. Она равнодушно слушала слова тренера и по её лбу бегущей строкой читалось, насколько ей всё это неинтересно.

Лиля уже подумывала прямо сказать маме, чтобы она отстала от ребёнка. Она не хотела быть соучастницей ментального насилия над девочкой. В конце концов, если всадник упорно не видит траекторию, с которой лошади удобно сделать качественный прыжок, тренировки становились небезопасными. Лишний раз рисковать здоровьем спортивной пары и собственной судьбой Лиле совсем не улыбалось.

К счастью, сегодня Стеша собралась и доехала маршрут чисто, оставшись четвёртой. Однако Лиля не обольщалась хорошим выступлением своей спортсменки. Её мама считала успехом исключительно первое место и пришла долбить мозг тренеру. Тук-тук-тук-тук-тук-тук. Что-то отвечать было совершенно бессмысленным занятием. Лиля только вздохнула и представила, что вселилась в тело этой женщины и заставила её сунуть голову в кадку с водой. Это был её психологический приём снятия напряжения при общении с разными неприятными личностями.

Соревнования завершились церемонией награждения всех спортсменов. Участникам, не попавшим на пьедестал, вручили дипломы и сладкие призы. Победители и призёры получили кубки, медали и памятные розетки.

Лиля проследила, чтобы амуниция вернулась на места, лошадей накормили, и с чувством глубокого морального удовлетворения от проведённого мероприятия поехала домой писать технические результаты и делать разбор полётов в спортсменской беседе.

Она обняла мужа:

— Привет. Как вы тут без меня?

— Нормально. Помойся, пожалуйста, — аккуратно освободился от её объятий Матвей.

Что поделать — лошадиный запах очень въедливый. Если просто постоять в конюшне, одежда всё равно пропитается её духом. Лиля за много лет привыкла, что муж без восторга относился к её работе. Почему не вышла замуж за единомышленника? А где его взять-то, мужчину на конюшне? К тому же Лиля прекрасно понимала, что мужчина-единомышленник будет точно так же пропадать с лошадьми целыми днями, пока она лезет на стену в декрете. Нет уж, пусть не единомышленник, зато домашний.

Лиля до поры до времени таскала детей с собой в клуб, чтобы не напрягать мужа, но, к сожалению, никто из них троих так и не «заболел» конным делом. Соня любила скульптуру, Катя жила фигурным катанием, а Саша увлекался трюками на самокате. Лиле некому было передать свои знания внутри семьи. Она не расстраивалась — среди её учеников попадались талантливые спортсмены, которых она вела до своего максимума, а потом направляла в руки специалистов более высокого уровня, имеющих возможность полностью раскрыть их потенциал на лучших площадках и лучших лошадях.

Вечером семья собралась за столом. Дети взахлёб рассказывали, как прошёл день. Матвей загадочно улыбался и на вопросы отвечал, что просто настроение у него сегодня очень хорошее. Лили порадовалась, что у мужа хорошее настроение. Он казался ей особенно красивым, когда улыбка озаряла его лицо. Семнадцать лет вместе. Любимый родной человек, отец её детей. Не сказать, что годы были безоблачными, но у кого в браке всегда гладко? Главное, они пришли к консенсусу.

После ужина Матвей сел смотреть видео с гопрошек штурмовых отрядов. Их с Лилей компьютеры стояли за одним большим столом, и Лиля невольно просвещалась насчёт видов современного вооружения и методов ведения боя.

— Командир — красава! — комментировал запись инструктор по огневой подготовке. — Всех бойцов расставил по местам. Этот — туда, этот — сюда, этот — наверх.

Поглядывая на кадры, Лиля недоумевала, как бойцы целятся: не видно ж ничего сквозь кусты. Дополнительно сбивала с толку одинаковая по цвету современная форма. Это на видео все участники помечались яркими флагами, а в реальном бою на адреналине не мудрено перепутать. Оплошность, когда боец прибежал в окоп к противнику, не рассмотрев шевроны, была нередкостью.

Понедельник в клубе был выходным днём. Лиля тоже отдыхала. Она занималась собой, сидела в тишине и ходила на тренировки по айкидо. Сегодня после занятия она решила заехать к мужу на работу в обеденный перерыв. Соскучилась. В последнее время они мало разговаривали, и Лиля надеялась наверстать это упущение.

Матвей работал начальником отдела сопровождения программного обеспечения. Секретарша уже отлучилась на обед. Лиля коротко постучалась и толкнула дверь кабинета мужа. На его столе лежала какая-то куча тряпья и париков, которая при её появлении подпрыгнула и зашевелилась.

Лиля сначала даже не поняла, что это такое, пока куча не разделилась на её любимого мужа и дамочку из его отдела по имени Варенька. Её почему-то все так называли: от сотрудников до клиентов.

— Лиля? — нервно произнёс раскрасневшийся Матвей, рваными движениями пытаясь пригладить растрёпанные волосы и одновременно застегнуть ширинку.

Варенька выпрямилась, смущённо одёрнув подол платья вниз. Пульс в ушах Лили отсчитывал удары с силой боя кремлёвских курантов. Адреналин растёкся по венам, дыхание участилось. Первый болезненный укол сменился спасительной природной анестезией. Боль придёт позже.

— Лиля, это не то, что ты подумала!

До смешного банально.

— Что здесь можно понять не так? — холодно сказала Лиля. — Вареньке стало плохо. Ты как истинный джентльмен сделал ей непрямой массаж сердца. Совершил благородный и одобряемый обществом поступок.

— Прекрати паясничать!

— Варенька, оставьте нас, пожалуйста, — сказала Лиля. — К вам у меня претензий нет.

Дамочка попыталась быстро и элегантно покинуть кабинет на своих высоких каблуках, но получилось только медленнее и на полусогнутых. Когда она закрыла за собой дверь, Лиля повернулась к мужу. Несколько секунд он молча пыхтел под её взглядом и, не выдержав паузы, пошёл в наступление.

— А что ты хотела? — раздув ноздри и сунув кулаки в карманы, агрессивно произнёс Матвей. — Посмотри на себя. Что ты за женщина? Тебе сорок пять, а выглядишь на полтинник.

Лиля и вправду выглядела несколько старше своих лет, потому что по роду деятельности много времени проводила на свежем воздухе при любой погоде. Никакая костетика не могла справиться с солнечными лучами и морозом, когда она стояла по восемь часов на продуваемом всеми ветрами плацу. Тренеры её возраста, работающие вне крытых площадок, выглядели точно так же. Однако она поддерживала тело в хорошей форме. Несмотря на наличие троих детей, она была стройной и крепкой, благодаря работе с лошадьми и айкидо. Она запросто могла запрыгнуть с земли на самого высокого коня, в отличие от своего мужа, который за компьютером отрастил себе пузцо. Но плохо сохранилась, разумеется, именно она.

— Уже молчу про твою одежду. Последний раз я видел тебя в платье на нашей свадьбе. Где женственность, которая привлекает внимание и вызывает желание защитить?

Это тоже было правдой. Лиля не любила одежду и обувь, в которой нельзя в любой момент сесть в седло. Ходить полуголой ради восхищения рандомного мужика она отказывалась наотрез. Её мозг, отформатированный техникой безопасности на конюшне, отсекал развевающиеся подолы и высокие каблуки как источник потенциальной опасности. Однако насчёт привлечения внимания Матвей ошибался. Пока другие женщины делали ставку на красоту, Лиля носила поясную сумочку с креплением MOLLE и мужские взгляды принадлежали ей, хотя она просто пользовалась удобной вещью.

— А твой характер? — продолжал Матвей. — Я давно перестал чувствовать себя мужчиной рядом с тобой. Женщина должна смотреть в рот своему мужу и вдохновлять на подвиги, а я у тебя «упал-отжался». Ты зарубила мне переезд в Европу. Я один, как лох, из всего класса остался на родине. Из-за тебя мы спустились от шикарного вида с двадцать пятого этажа на второй этаж домишки, построенного среди хрущёвок. Я до сих пор езжу на автобусе, как студент, благодаря тебе.

«Кто ты и куда дел моего Матвея?» Перед Лилей стоял совершенно посторонний мужик в обличье её мужа. Спустя семнадцать лет у неё открылись глаза на то, насколько они на самом деле разные. Она всегда считала, что где родился, там и пригодился. Нужно делать хорошо вокруг себя, а не бежать куда-то за лучшей жизнью, и тем более не оглядываться на то, что чужак запишет тебя в неудачники. По её мнению, у руля становится тот, кто способен принимать решения на благо всей семьи. Если это мужчина, без проблем. Но если нет, она при наличии трёх детей должна была подчиниться только ради того, чтобы муж не считал себя ущемлённым?

— А часовню тоже я развалила?

Матвей покрылся некрасивыми багровыми пятнами:

— Я устал конкурировать с собственной женой. Теперь у меня есть нормальная женщина, которая не лезет мной руководить.

Действие анестезии продолжалось. Ещё не больно. Выдержка тренера не давала провалиться в истерику прямо здесь.

— Почему секс на рабочем месте? — вздёрнула бровь Лиля.

— Я наконец-то ощущаю себя живым и свободным, — снисходительно улыбнулся Матвей. — Мужчиной, который может позволить себе страсть где угодно.

Лиля поправила часы на руке:

— Однажды я ездила на прогулку с одним конезаводчиком. Я — на кобыле, а он — на кроющем жеребце. Я тогда удивилась, как спокойно жеребец ведёт себя рядом с кобылой, ни гукнет, ни прыгнет. Заводчик усмехнулся: «Хороший удар в печень решает все проблемы неуместной похоти.» Даже животные понимают, когда нужно работать, а когда водить амурные дела.

Матвей подавился улыбочкой и открыл рот, чтобы ответить, но Лиля добавила, снова перехватив инициативу:

— Развод.

Она оставила взбешенного мужа одного и поспешила на улицу. Она не слышала, что он крикнул вдогонку. Она не железная. Адреналин отпускал. Грудь разрывал колючий ком, а из глаз хлынули слёзы.

Да, у них с Матвеем были разногласия по поводу выбора места проживания. Когда родилась Соня, Матвей внезапно озвучил идею переехать в столицу, а ещё лучше в Европу. Его одноклассники действительно потихоньку перебирались кто куда на Запад и присылали фотографии с ярким описанием, как хорошо им там живётся. Однако они сохраняли российское гражданство и лечиться приезжали почему-то на родину.

Лиля ещё со школьной скамьи помнила, как Европа вела себя в отношении России во время нашествия Наполеона и Второй Мировой войны. За два века ничего не изменилось. На Западе их не приняли бы с распростёртыми объятиями. Они стали бы такими же понаехавшими, как рабочие из Средней Азии. Лиля смотрела чуть шире фоточек от одноклассников: на законодательство, на уровень цен. Перед Матвеем они трясли удобной для них картинкой, в то время как сами приезжали в Россию лечить зубы, потому что «там» медицина стоила космических денег. Некоторым дешевле пересечь океан, чем лечиться в своей любимой стране.

От переезда в столицу, где больше возможностей, Лиля тоже отказалась, хотя ей самой намного проще было найти работу в Москве.

Бабушки и дедушки эвакуировались сюда в годы Великой Отечественной. Лиля доверилась опыту руководителей, знающих, куда следует перебросить производство. Столица это всегда мишень. Она с детства планировала, чтобы семья жила далеко от границы и у неё было время на реакцию, поэтому выбрала остаться в крупном городе в центре страны в стороне от потенциальных целей.

История имела свойство повторяться и думать о безопасности следовало заранее. Да, в столице больше возможностей встроиться во что-то готовое, но там и конкуренция выше. А у них больше свободных ниш. Развивайся — не хочу.

Последующие события подтвердили правоту Лили. Впрочем, Матвей тоже оказался по-своему прав: технологии стремительно совершенствовались, и сиди хоть в глубоко в тылу. Однако защита успевала отработать. Ни одного раза семья не пряталась в подвале вместо того, что бы вести обычную жизнь.

Лиле изначально не нравилось жить на двадцать пятом этаже. Даже случайно попасть в высотку было банально проще. Красненькие огонёчки вешали на неё не для красоты, а чтобы авиация не влетела в неё в темноте. Лиля уступила мечте Матвея о квартире с видом на город, но когда всё началось, они переехали в малоэтажку. У дома, который задел недолетевший до цели беспилотник, было пятнадцать этажей.

Да, что-то рухнуть могло и на малоэтажный дом. Однако Лиля сделала всё от себя зависящее, чтобы обезопасить семью.

«Я не чувствую себя мужчиной рядом с тобой.» В бешенстве Лиля до скрипа сжала зубы. Кто мешал Матвею быть мужчиной, когда он, отец троих детей, полтора года сидел без работы, перебирая вакансии? Здесь мало платят, там не начальник, сям слишком много обязанностей.

Пока она защищала семью, муж защищал свой статус.

Самое страшное, что Лиля видела, насколько они разные, но не придавала значения, любила, старалась сглаживать углы, и вот к чему это привело.

Её затрясло. В ярости она воскликнула, ломая своё же убеждение:

— Я хочу оказаться в мире, где не нужно оправдываться перед мужчиной за то, что я сильнее!

У нее в голове прошелестел вопрос: "Это твоё искреннее желание?"

— Да, — закричала она.

Глава 3

Темно. Лиля чувствововала себя лежащей под бетонной плитой. В крестец, ребра и лопатки упиралось что-то твёрдое и острое. Лиля попыталась пошевелиться, открыть глаза. Тело не слушалось, словно целиком находилось под эпидуральной анестезией.

Вдруг рядом раздался топот нескольких пар тяжёлых сапог, металлический лязг. Под веками то слегка светлело, то снова темнело. Воздух наполнился запахами горящего масла.

— Конрад? — пробасил кто-то сочным мужским голосом.

В черепе ковырнуло чем-то очень неприятным и холодным.

— Она провела ритуал обмена душами, — процедил разъярённый другой мужской голос. — Это не Лилит. Я не читаю её.

Сильные руки вздёрнули Лилю в сидячее положение. Голова бессильно повисла. Волосы на лбу грубо сгребли в горсти и потянули вверх. Лиля с огромным трудом приподняла веки. Похоже, контроль над телом потихоньку возвращался. Она смогла рассмотреть только стоящих рядом людей. Её окружали какие-то реконструкторы, одетые в средневековые богато украшенные костюмы. Перед ней стояли старый дуболом, его копия помоложе и щуплый парень-подросток. «На свалку, в кровать, в ясли,» — цинично рассортировала Лиля.

Молодой держал её за волосы. В мозгу снова больно кольнуло. Лиля хотела ругнуться, но вместо внятной речи из её горла вырвалось мычание.

— У неё неизвестный мне щит, — произнёс он.

— Сломай его. В пыточную, — приказал старый.

Лилю бесцеремонно закинули на плечо и куда-то понесли. Болтаясь тряпочкой на каждом шагу, она промычала, что не хочет в пыточную. Ей удалось повернуть голову и встретиться глазами с подростком, идущим позади молодого дуболома. На его лице проскальзывала смесь гнева, разочарования и страха.

Эхо их шагов отдавалось в выложенных каменными плитами коридорах, освещаемых факелами. «Это сон,» — подумала Лиля. Она не чувствовала привычной боли в колене и в недавно вывихнутом ребре. Она вздохнула глубже — сустав, соединяющий ребро с грудиной, больше не щёлкал.

Мужчины зашли в полутёмное помещение. Подросток захлопнул массивную дверь и запер на задвижку. Молодой дуболом прижал Лилю к деревянному кресту. Подросток последовательно привязал её руки и затем туго примотал её туловище и ноги. Они отошли, и Лиля повисла на верёвках, которые больно впились в тело и защемили кожу.

Со стен и потолка комнаты спускались цепи, крюки и кандалы. На раскалённых углях жаровне разогревались металлические стержни. В воздухе пахло палёной плотью, отходами, ужасом и страданиями. Напротив приспособления, куда был вмонтирован крест, стояли стол и стулья, на один из которых сразу уселся старый дуболом.

К кресту подтащили кадку, до краёв наполненную водой. «Хороший тамада и конкурсы интересные,» — подумала Лиля, на всякий случай вентилируя лёгкие.

Молодой дуболом отдал команду, подросток опустил крест. Оказавшись головой в холодной воде, Лиля получила доказательство, что она не спит, и одновременно обрела контроль над телом. Она изо всех сил стиснула пальцы в кулаки и задержала дыхание. Сердце испуганно закачало кровь быстрее, и воздух в лёгких стремительно заканчивался. Её схватили сзади за шею, и снова началась атака на её мозг. В черепе словно шурудили ледяным сантехническим тросом. Когда Лилю доставали из воды, воздействие становилось особенно грубым и болезненным. «Успокойся, — приказала себе Лиля, откашливаясь и заставляя себя не дёргаться, чтобы не тратить кислород на сопротивление. — Собирались бы убить, убили бы. Они хотят ответы, не задавая вопросов, и у них не получается. Перетерпи.»

— Нить проваливается в её разум, как в туман, — раздался голос молодого. — Не за что зацепиться. Я не буду совокупляться с ней. Это не сработает.

Услышав про совокупление, судорожно втягивающая воздух Лиля озверела. Сантехнический трос в её голове, видимо, и был той нитью, которая не могла зацепиться. Лиля мысленно схватила нить и в мельчайших подробностях представила сцену с флюгегехайменом. Била наугад, в надежде, что ковыряющийся в мозгах человек сможет прочитать целенаправленное послание.

Рука слетела с её шеи, и молодой отшатнулся. Нить исчезла. Но Лиля пошла дальше. Она использовала свой приём при общении гадостными личностями. Тем более вода была в наличии. На мгновение она увидела висящую на кресте девушку со стороны и нырнула головой в кадку, захлёбываясь хлынувшей в рот и нос жидкостью.

Лиля резко рванулась и вернулась на крест. Тяжело дыша и глядя на барахтающегося в воде молодого, она в панике пыталась понять, что сейчас произошло. «Это... я сделала?» Дуболом вылез из кадки наполовину мокрый. Они с Лилей злобно пялились друг на друга. Она легко сфокусировалась на его лице, расположенном очень близко. Наконец молодой вспомнил о свидетелях. Он пятернёй зачесал назад мокрые пряди и поднялся на ноги.

— Бесполезно продолжать пытку, — сказал он.

Старый дуболом задумчиво оглядел его, но кивнул подростку. Тот поставил крест вертикально. Прекрасно, мужчины созрели для переговоров.

— Кто ты? — спросил старый.

Лиля выдержала паузу.

— А вы кто? — в свою очередь спросила она и закашлялась, не узнав голоса.

Взгляд старого изменился. Он как будто не привык, что ему отвечают вопросом на вопрос.

— Я король Родерик Фегларийский, — тем не менее сказал он. — Это мои сыновья Конрад и Эдрик. А теперь повторю: кто ты?

«А кто я?» Увиливать было бессмысленно. Нереконструкторы поняли, что она чужая, и теперь надо думать, куда двигаться дальше.

— Меня зовут Лилия Убурова. Только я не знаю, чем поможет моё имя.

— Теперь ты Лилит, — жёстко сказал Родерик.

— Лилит так Лилит, — уступила Лиля. — Развяжите меня и давайте обсудим по-человечески, что у вас произошло.

В дурдоме надо надевать белый халат, а не пижаму. «Поговорила со Вселенной, — с тоской подумала она, пока Эдрик распутывал верёвки. — Эй, у тебя со слухом всё нормально?»

Презрительно покосившись на Эдрика, Конрад брезгливым жестом и с некоторой опаской подхватил не устоявшую на ногах Лилю. От неё не укрылось ни его отношение к ним обоим, ни факт того, что грязную работу в пыточной выполняли принцы. Это тело настолько важно, что король не мог поручить пытку простолюдинам?

Лиля не успела рассмотреть себя со стороны. Она лишь заметила юный возраст и такой же золотистый цвет волос, как у Эдрика. А Родерик и Конрад темноволосые.

Чужое тело плохо слушалось. Всё было непривычное и реагировало не так. Она еле дошла до стола и тяжело опустилась на стул. Родерик и Конрад с неудовольствием уставились на неё. Лиля сообразила, что, скорее всего, нарушила этикет, не спросив разрешения сесть и вообще усевшись в присутствии монарха. Впрочем, Родерику вряд ли понравилось бы, если бы она нависла над ним, опираясь о стол обеими руками. Пусть терпят.

— Можно привести себя в порядок? — поёжилась Лиля.

Мокрая коса и одежда противно липли к телу.

— Позже, — отказал Родерик.

Умно. Остерёгся выпускать её из пыточной и хотел дожать, пока она не осмотрелась.

— Хорошо, — покладисто согласилась Лиля и взяла быка за рога: — Кто такая Лилит и почему она совершила обмен душами? Не отпирайтесь, я слышала слова Конрада.

Родерик метнул выразительный взгляд в опростоволосившегося по всем фронтам наследника.

— Принцесса Лилит моя средняя дочь, — ответил он. — Она святая посланница Света в Подземье. Она должна выйти замуж за дроу и подточить местные устои. Теперь это твоя миссия. Родовой артефакт покажет наше родство. Дроу не заметят подмены.

В этот момент Лиле стало по-настоящему страшно. Похоже, она попала в магический мир, где можно ковыряться в чужих мозгах, проверять ДНК артефактами и меняться душами. Инициатором явно была принцесса. Лиля только дала согласие в порыве ярости на измену мужа, не имея понятия о последствиях. Обмен душами серьёзная вещь, и, скорее всего, Лилит пошла на преступление, совершив его. Настолько не понравился будущий муж? Люди не убегают от безопасных вещей в условия худшие, чем у них есть.

— Что не так с этими дроу, если дочь короля предпочла сбежать в незнакомый мир в тело сорокапятилетней женщины?

Повисла пауза. Каменные лица мужчин не читались, зато взгляд Эдрика, полный боли, говорил о многом.

— Дроу живут в пещерах под землёй и подчиняются законам матриархата, — ответил Родерик.

«Матриархат? Получается, мои претензии к Вселенной необоснованны,» — подумала Лиля.

Она осознавала, что корень её страха неизвестность. Нужно вытянуть максимум информации.

— По большому счёту мне без разницы, где жить, — в этом мире я везде чужая. Я не против поехать к дроу, но должна знать, что меня ждёт. Что и каким образом мне предстоит там подточить? — сказала она. — И зачем?

Конрад отмалчивался. Родерик про себя отметил, как притих его старший сын. Иномирная душа показала зубы, но не отвергла сотрудничество. Учитывая её возраст, она могла справиться с миссией намного лучше Лилит. Отсутствие сопротивления от неё стало огромным облегчением для Родерика. Он уже настроился жёстко обойтись с ней, чтобы она не сорвала его планы. Из-за своей задумки он на грани ссоры с Церковью и теперь обязан выполнить задачу до конца.

Родерика успокоил деловой подход Лили и следующий час он рассказывал об устройстве общества дроу.

Тёмные эльфы, проклятые за предательство Творца, вместе со своей богиней Ллос были изгнаны в Подземье и несли хаос. Обезумевшая Ллос дала абсолютную власть женщинам и не покровительствовала мужчинам. Мужская жизнь у дроу ничего не стоила. Мужчин били, пускали по кругу и приносили в жертву. Надоел — на алтарь, состарился — на алтарь, покалечился — на алтарь.

Дроу обитали в подземном городе Кирилейте. Всё население распределялось по Домам, которыми управляли матриархи. Дома и их члены конкурировали между собой, стараясь передвинуться вверх по иерархической лестнице за счёт уничтожения вышестоящих. Матроны восьми самых влиятельных Домов составляли Совет Матриархов.

По плану принцесса Лилит должна была сочетаться браком с дроуским аристократом и войти в Дом его матери-матриарха, чтобы обеспечить безопасность приграничья.

Лиля оценила иронию. Патриархалы отправляли женщину, которой тесно в патриархате, подрывать матриархат. Нарочно не придумаешь.

— И всё-таки? — гнула своё Лиля.

— Я не знаю, — сдался Родерик. — Выясни, зачем они нападают на деревни Фегларии, и попробуй решить проблему. И просто… выживи.

«Непонятное тэзэ — результат будет хэзэ,» — подумала Лиля, а вслух сказала:

— Вхождение на чужую территорию закроет мне возможность на что-то влиять.

Брови Родерика изумлённо поползли вверх.

— Измените условие сделки — я стану матриархом нового Дома и сама выберу мужа. Пусть организуют смотрины и предоставят всех доступных к бракосочетанию аристократов.

Родерик медленно сжал пальцы в кулак.

— Мужа ты не выберешь, — холодно произнёс он. — Дроу считают себя выше людей. Для дроуского лорда быть определённым в мужья человечке уже оскорбление. Откажешься от него — заработаешь себе смертельного врага прямо отсюда.

Лиля откинулась на спинку стула. «Интересное кино.»

— В Подземье ты никто, — продолжал Родерик. — Твой новый Дом встанет в самый конец иерархической лестницы и назовётся Последним Домом. Муж тебе этого не простит, а у тебя не будет никакой поддержки, кроме него.

С минуту в пыточной стояла тишина. Лиля переваривала услышанное.

— Мне нужен кто-то свой, — наконец произнесла она.

— Синод отправляет наблюдателя от Церкви.

Внутренняя система Лили заверещала «Опасность! Опасность!» Ещё один назначенный! Ситуация усложнялась с каждой минутой.

— Причём здесь Церковь?

В памяти замелькали картинки с охотой на ведьм, пытками, инквизицией и кострами. Она вспомнила, что Родерик назвал Лилит святой посланницей, но не обратила внимание. А теперь выяснялось, что зря. Она упустила из вида, что в любом обществе всегда присутствует духовный лидер, оказывающий влияние на правителя. Это сила, от которой нельзя отмахнуться.

— Задача Церкви — борьба со злом, — сказал Родерик. — Дроу воплощение зла. Мы не смогли одолеть дроу с Поверхности, и Синод разрешил подточить их изнутри, но обязал взять с собой наблюдателя. Он поедет с тобой в качестве раба.

Лиля мысленно поскрипела зубами. Ей в нагрузку подсовывали мутного чувака, от которого можно ждать чего угодно, кроме поддержки. Он будет шпионить для Синода и неизвестно как выворачивать ситуацию. Верить будут ему, потому что он, в отличие от неё, свой.

— Раб-мужчина в матриархате это не поддержка, — возразила Лиля. — Мне нужен кто-то из местных, кого я выберу сама. Дроу допускают многомужие?

Родерик нахмурился. Конрад брезгливо скривил губы, Эдрик отвернулся. Да, она не девочка. Судя по их же рассказам, девочка в Подземье и не выживет.

— Допускают, — сказал Родерик. — Получишь двух мужей, которые ненавидят тебя и друг друга, а также консумацию брака сразу с двумя в первую ночь после церемонии. Без подтверждения консумации на артефакте правды брак признают недействительным.

Мужского члена Лиля сроду не боялась и тем более не испугалась в сорок пять лет. Консумация дело техники и не самая большая беда.

— Что бы я ни сделала, мужчины останутся недовольны, так? Значит, можно не ориентироваться на их недовольство. Основание нового Дома и смотрины обязательны, — надавила Лиля. — Мне там жить, мне решать.

— Ты совершаешь глупость, — отрезал Родерик. — Ответ — нет. В новом Доме вас будет всего трое.

— Зато у мужей появится стимул помочь мне продвинуть Дом выше, а у меня — возможность обращаться к Совету от имени матриарха, не продираясь сквозь чужую бюрократию.

Воздух в пыточной мгновенно накалился до предела. Лиля выпрямилась.

— Если продолжишь упорствовать, я спрыгну с крепостной стены, — она спокойно посмотрела на младшего принца, — и тогда под венец к дроу пойдёт Эдрик. В этом случае никаких отдельных Домов не будет, а ты потеряешь запасного наследника и получишь от него лютую ненависть до конца его короткой подземной жизни.

Эдрик застыл, затем медленно перевёл глаза на отца. Лиля приподняла бровь.

Родерик впал в неописуемую ярость. На его веку никто — а тем более дочь — не смел ставить королю ультиматумы, угрожая разрушить престолонаследие. Доски жалобно скрипнули под ударом кулаком по столу. Иномирная девка спокойно шантажировала его, словно компания трёх мужчин в пыточной не представляла для неё трудностей. Родерик вспомнил, как Конрад вдруг шарахнулся, а затем свалился в кадку. Со стороны казалось, что он не удержал равновесие на скользкой каменной плите, однако закалённый в боях воин не мог быть столь неуклюж. Какой силой она владеет?

Иномирной девке нечего терять. Именно поэтому она согласилась ехать к дроу, но и рычагов давления на неё тоже нет. Если она действительно спрыгнет со стены, Родерику придётся выбирать между одинаково плохими вариантами: остаться без запасного наследника или оскорбить дроу трупом невесты, нарушив им же предложенный договор. Он повернул голову к побелевшему как простынь Эдрику и оценивающе прищурился. Парнишка, чья грудь ходила ходуном, с отчаянием искал на его лице опровержение слов Лили и не находил.

Родерик едва не грохнул по столу во второй раз. Его все читали и продавливали. Дроу безнаказанно наносили ущерб. Народ роптал. Синод вставлял палки в колёса, когда он предлагал решение. Дочь разбила вдребезги его уверенность в том, что женщина всё равно подчинится. Даже чужачка, занявшая её тело, провела в этом мире не более двух часов и уже взяла его за горло, заткнула Конрада и до смерти напугала Эдрика. Ещё на кресте она чётко обозначила, что проблемы тут у короля, а не у неё.

— Государь, сделай, как она просит, — вдруг заговорил Конрад.

Раздражение Родерика теперь обратилось на старшего сына. «Что между ними произошло?» Власть в пыточной поплыла. Наследник поддержал пленницу, проявив неповиновение королю, но в то же время дал ему возможность сохранить лицо. Иномирная душа не отказывалась от миссии. Она хотела выполнить её на своих условиях.

Злость Родерика пошла на убыль. Он пытался говорить с чужачкой как с дочерью, но перед ним сидела не дочь. Её поза, прямой взгляд, лишённый привычного почтения и покорности, и манера перехватывать инициативу принадлежали не Лилит.

Для носителя патриархальных устоев дочь служила активом, предназначенным для укрепления связей с союзниками. Если по отношению к Лилит он ещё испытывал уколы совести из-за решения отправить её в Подземье к кровожадным дроу, то от сочувствия к чужачке был полностью избавлен.

Иномирная душа считала, что добьётся большего в собственном Доме и с двумя мужьями. Пусть так. Она могла смотреть на ситуацию свежим взглядом и видеть то, что Родерик не замечал. Его задача убедить дроу принять поправки в договор.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра отправлю магический вестник Совету Матриархов. Они назначат день передачи официального документа. Ты тоже едешь. Посмотришь на дроу своими глазами.

И добавил, знаменуя окончание разговора:

— Эдрик, прикажи слугам проводить Лилит в её покои.

Лиля поднялась на ноги.

— Ты сообщишь Синоду об обмене душами?

— Ни в коем случае, — сказал Родерик. — И ты молчи, иначе окажешься на костре.

— Я прошу доступ к документам и сопровождение Конрада. Мне нужно изучить мир, пока есть время до отъезда.

Секунду поразмыслив, Родерик кивнул.

Эдрик распахнул дверь пыточной. В коридоре уже ждали служанки. В присутствии короля и наследника они смотрели строго в пол.

Тело слушалось Лилю намного лучше и почти не шаталось. Она вышагивала, стараясь держать спину ровно, и гадала, как скоро шпионы доложат Синоду, что Лилит побывала в пыточной.

Всколыхнувшиеся от движения воздуха шторы обнажили за окнами непроглядную темень. Покои принцессы освещались светильниками с магическим огнём. Они не дымили и не издавали горелый запах.

Служанки помогли Лиле переодеться и с пожеланиями доброй ночи оставили её в одиночестве.

— Ты правда прыгнула бы?

Лиля вздрогнула и резко обернулась. В нескольких шагах от неё стоял Эдрик. Лиля еле сдержалась, чтобы не повертеть головой по сторонам. Она попала в магический мир. Он мог пробраться к ней по тайному проходу или телепортироваться.

Сейчас ей следовало действовать особенно осторожно. За ней наверняка следили.

— Это уже неважно, — спокойно ответила Лиля.

Она приблизилась к Эдрику. На вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать. Без парадного камзола, в одной рубахе. Тонкий и звонкий. На носу россыпь веснушек. Голос совсем мальчишеский. Сео-голубые глаза смотрели на Лилит с затаённой болью.

Подослан или нет?

— Спасибо, что согласилась ехать к дроу, — сказал он. — В Пещерах я бы не выжил.

Эдрик ощущался неподдельным. От него веяло одиночеством и страхом, но Лиля не чувствовала в нём ни зависти, ни злобы.

— Я могу шпионить для тебя. Я всегда рядом с отцом и у меня есть доступ к документам. Больше мне нечем тебя отблагодарить.

Насколько же всё плохо в этой семье, если в качестве благодарности младший принц предлагал предательство. Лилю затопила материнская нежность к этому недолюбленному, недооценённому ребёнку, вынужденному молча выполнять приказы государя.

— Эдрик… — произнесла она, притягивая его к себе в объятия.

Он от неожиданности сначала застыл, натянутый как струна, а затем обмяк в её руках, судорожно выдыхая скопившееся в груди напряжение. Лиля успокаивающе гладила его по спине. Эдрик обнял её в ответ. Он стискивал её всё сильнее, пока наконец не прижался всем телом. Его будто никогда не обнимали.

Лиля отстранила его и заглянула в глаза.

— Не надо шпионить, — покачала головой она. — Мне нужен крепкий тыл. Учись хорошо и будь опорой для отца и брата.

Лиля подошла к письменному столу и вынула лист бумаги. Она оторвала небольшой кусок и, обмакнув перо в чернильницу, написала, надеясь, что Эдрик сможет прочитать:

«Кто-нибудь попробует управлять мной через мою симпатию. Не верь, если покажется, что я отреклась». Эдрик прочитал записку, и Лиля тут же сожгла её.

— Я всё понял, — прошептал он.

Лиля тепло улыбнулась своему маленькому союзнику.

— Ты понадобишься мне в ближайшее время как источник информации, но без секретов страны. А теперь ступай к себе, Эдрик. Мне нужно подумать.

Эдрик исчез между полотнищами портьер. Всё-таки тайный ход.

Лиля прошла в спальню и, скинув с себя одежду, встала перед зеркалом. Двумя потоками хлынули слёзы. Её новое тело было на пару лет старше Эдрика и такое же изящное и лёгкое. Голубые глаза, тонкая талия, маленькая грудь, золотистая коса до пояса. Лиля пощупала мышцы на плечах и бёдрах — кисель. Но главная трагедия заключалась не в слабости.

В старом мире осталось всё самое дорогое — её дело и дети. Измена Матвея меркла перед тем, что детей Лиля больше не увидит. Без неё пройдёт их последний звонок. Она не узнает, в какие учебные заведения они поступят после школы. Они не познакомят её со своими избранниками и не пригласят на свадьбу. Она не возьмёт на руки внуков и не сможет похвастаться в кругу подруг их успехами. Она не увидит своих детей взрослыми. Рядом с ними окажется чужая девушка. Если она ещё согласится оказаться.

Лиля рухнула на колени. Завтра она проснётся Лилит Фегларийской, а сегодня будет оплакивать Лилию Убурову.

Глава 4

Конрад небезосновательно считал побег принцессы Лилит своим личным провалом. Будучи одним из сильнейших менталистов королевства, он прохлопал не только ритуал обмена душами, но и сами намерения Лилит сбежать. Чтобы не сойти с ума от бесконечного потока чужих мыслей, он по-максимому закрывал разум и никого не читал без необходимости. Лилит настолько убедительно изображала покорность и готовность выполнять свой долг в Подземье, что у него не возникло подозрений копнуть глубже. С поверхности Лилит читалась абсолютно естественно: недовольство женской долей, страх перед жестокостью дроу, тоска из-за разлуки с Эдриком, вынужденное повиновение воле государя, ведь она — провались в Бездну — принцесса.

Тихая девчонка, никогда не перечившая и не поднимавшая глаз от пола, стёрла его как менталиста. Сейчас Конрад понимал, что пропустил её ментальные задатки. Иначе не объяснить, как у неё получилось провернуть это всё прямо у него под носом. Первое, чему учится менталист, — скрывать, что он менталист. Лилит много времени проводила в архивах. У неё была возможность самостоятельно научиться ставить щит, который она накидывала на свой разум, как одеяло, чтобы он читался скучными девичьими мыслями. А у Конрада не нашлось причины его ломать.

Поначалу он подумал, что Лилит натянула на себя чью-то личность, чтобы не ехать к дроу кроткой овечкой, у которой язык прилипает к нёбу от страха. Тогда под одеялом оказался бы купол. Разум иномирной девки со стороны выглядел ощутитым, но при попытке в него проникнуть нить проваливалась в пустоту. Конрад классифицировал бы как дроускую её манеру держаться с мужчиной на ведущей роли, если бы Лилит встречалась с дроу лично.

Его никогда не хватали за нить. Её никто не чувствовал. Чужачка чуть ли не намотала её на кулак и целенаправленно ударила его жутким видением. Атака убедила Конрада о произошедшем обмене между мирами. Здесь списать такое просто неоткуда.

Обмен душами относился к запрещённым ритуалам. Лилит нашла и документ, и способ его прочитать. Конрад не сомневался, что она сделала это давно. У неё получилось скрыть намерение, потому что она заранее подготовила путь для бегства и не испытывала эмоционального всплеска, сопутствующего новизне и панике. Расчётливая дрянь продумала всё до мелочей. Она уничтожила документ, намертво захлопнув дверь для обратного обмена.

Конрад покрылся холодным потом из-за воспоминаний о жужжащем многопалом механизме, после демонстрации которого чужачка макнула его в воду на глазах короля и младшего брата. Тело ему не повиновалось. Она вытерла об него ноги и как об менталиста и как об воина. Он без сомнений поверил в её угрозу спрыгнуть со стены. Никто не смог бы ей помешать. Он поддержал эту девку лишь бы уже закончить спор и убраться из пыточной подальше от удушающего позора. С её замашками и диким приспособлением ей самое место в Подземье.

Мальчишка тоже хорош. Пришёл к ней, распустив нюни. Хитрая тварь отказалась слушать его детский лепет и написала ему секретную записку. Проверила, читался ли он, и вдобавок утешила бабскими нежностями.

Конрад сжал пальцы до хруста костей. Она обошла его по всем фронтам и пошатнула уверенность в себе.

Утаить обмен душами от Синода это шанс для него восстановить доверие государя. Слуги увидели Лилит, выходящую из пыточной в неподобающем виде. Если намекнуть, что она взбунтовалась из-за дроу и её переубеждали в пыточной, слух подхватят.

Проблема в том, что она выдавала себя абсолютно всем. Любым движением или словом. Садилась в присутствии короля, говорила без разрешения, смотрела не туда. До отъезда запереть её в покоях — подозрительно, не запирать — опасно. Конраду нужно держать с ней связь, пока она на Поверхности, и вовремя подсказывать, а это означало терпеть её прикосновение к нити.

Конрад отправил слуг будить и приводить Лилит в порядок. Минут двадцать он уговаривал себя коснуться её тумана. Заискивающе скрестись он посчитал недостойным наследного принца, а заходить с ноги было страшно из-за опасности отовариться не менее впечатляющей картинкой. В конечном итоге он требовательно постучался. Спустя пару секунд Лилит взяла нить. На Конрада обрушилось холодное обвинение, что он не оставил инструкций ни по правилам поведения, ни по способам с ним связаться, и она полчаса вынуждена молчать пнём и смотреть сквозь обслуживающих её людей.

Конрад оборвал её приказом идти на завтрак. Он мысленно сопроводил её до трапезной. Родерик сидел в торце длинного стола. Лилит притормозила, пропустив вперёд Конрада.

— Государь, — с поклоном поприветствовал он Родерика и занял место по правую руку.

Следующей вошла Лилит. Пробователь уже приступил к работе. Лилит зацепила его фигуру краем глаза. «Поприветствуй отца, поклонись и садись слева рядом с ним.»

— Отец, — Лилит склонила голову чуть ниже Конрада.

У Родерика едва заметно дрогнуло веко. «Выпрями спину и жди, когда государь возьмёт ложку. Ешь быстро. Закончил государь — закончила ты.»

Опухшее от слёз лицо Лилит выглядело убедительно. Принцесса взбрыкнула, порыдала после разговора в пыточной и смирилась. На мгновение Конрад задумался о том, что она оставила в старом мире, но поспешил отмахнулся от этих мыслей. Иномирная тварь хитра, ему нельзя расслабляться.

Последним в трапезной появился Эдрик. Он молча поклонился Родерику. Ему было накрыто на другом конце стола со стороны Лилит. Пустое пространство между ним и сестрой символизировало место, которое ему определили в семье. Младший сын без права говорить, без права получить отцовский взгляд, сидящий через три стула на женской стороне. Эдрик не наслаждался трапезой. Он методично складывал пищу в рот, словно у него могли в любой момент отнять блюдо. Глаза Лилит увлажнились.

«Ешь и следи за государем.» Приказ Конрада привёл её в чувство. Лилит заработала челюстями по примеру Эдрика.

— Конрад, изучите сегодня как можно больше документов, — прорезал тишину сочный голос Родерика.

Вилка в руке Лилит тихо звякнула о тарелку.

— Возьмите с собой Эдрика.

Конрад с каменным лицом глянул на Лилит и ответил:

— Слушаюсь, государь.

По пути в библиотеку Лилит не теряла времени даром.

«Кому известно про твои ментальные способности?»

Конрад не оборачиваясь шёл на два шага впереди неё.

«Многим. Мой дар невозможно утаить, потому что я наследник.»

«Другие менталисты прячутся?»

«Стараются. Если разумный избегает физического контакта и носит закрытую одежду, он, вероятно, менталист и кому-то служит, раз до сих пор жив.»

«Почему ты упомянул совокупление?»

До Лилит долетела волна отвращения.

«Менталист с трудом защищается от чтения при контакте кожа к коже. При физической близости он не может не читать, если на другом человеке нет очень крепкого щита. Ты закрыта. Соединяться с тобой бессмысленно.»

Лилит подумала, насколько часто ему приходится добывать информацию таким образом и у кого. Он закидал её отрицательными эмоциями, и она отстала.

В библиотеке Лилит и Конрад уселись за большой стол.

— Можешь говорить, мы под пологом тишины.

Лилит отпустила нить. Эдрик вывалил перед ними охапку свитков и начал с азов.

Основу населения континента составляли люди, эльфы и дроу. Кроме них, проживали небольшие племена и других разумных и полуразумных рас, но эти были самыми многочисленными.

Каждой расе покровительствовал собственный пантеон.

— Насколько отзывчивы боги? — спросила Лилит.

Если король не может принимать решения без одобрения Церкви, надо понимать, на чём строится её власть.

— Эльфийский Кореллон Ларетиан — созерцатель. Ему запрещено напрямую вмешиваться в ход событий. Он создатель эльфов и держит с каждым из них прямую связь. Вся их магия — от него, — сказал Конрад. — Ллос не молчит, поэтому дроу очень боятся прогневить её.

— А боги людского пантеона?

— Волю богов людям толкует Церковь.

Лилит рискнула задать уточняющий вопрос:

— Что случится, если вслух обложить пантеон символами плодородия в лесу, где на несколько миль никого?

Конрад на несколько секунд уставился на неё, затем его взгляд рефлекторно метнулся по сторонам. Вместо него ответил Эдрик:

— Свет милостив к оступившимся. Он обязательно поправит позже.

Лилит ждала слова Конрада. Эдрик опустил голову.

— Ничего не случится, — наконец сказал Конрад. — Пока кто-нибудь не услышит.

«Мои оппоненты — люди, профессия которых объяснять,» — подумала Лилит.

— Церковь определила кандидата в наблюдатели?

— Да. Он присоединится к свадебному кортежу. Теперь поговорим о последствиях, если Совет Матриархов примет новые условия. Сначала тебе придётся создать свой Дом. Когда аристократка отделяется со своим Домом, она забирает часть дроу своей матери. Ты станешь матриархом пустого места, недодроу без корней. Ты приведёшь мужей в Последний Дом, наполненный только кучкой подаренных рабов, и будешь сама платить по счетам.

Конрад помолчал.

— Королевская кровь даст тебе вес для создания Дома, но не обеспечит средствами к существованию. Вливаясь в Дом к назначенному мужу, ты получишь поддержку Дома. Одиночки в Подземье не выживают. До сих пор хочешь начать с нуля?

— Да. Безопаснее находиться в Доме, где за спиной всего два ножа и те конкурируют между собой.

Конрад поднялся на ноги.

— Я передам государю.

После ухода старшего принца Эдрик несколько часов рассказывал об устройстве мира и о порядках дроу. Лилит периодически по привычке искала на запястье часы и дёргалась, что ей нужно проконтролировать детей и приготовить ужин, но тут же вспоминала, что дети остались в другом мире, а здесь ей не нужно заниматься домашней работой.

От обилия информации у Лилит распухла голова. Перерыв на обед позволил ей немного передохнуть. Родерик куда-то уехал, и в трапезной присутствовали только его дети. Обедали в тишине. Конрад не стал занимать кресло во главе стола. «Ненадолго отлучился,» — отметила Лилит, начинающая распознавать эти маленькие штрихи.

Вторую половину дня они с Эдриком провели в библиотеке, а полдничать он предложил на воздухе. Слуги накрыли на стол в саду. Полдник вне помещения означал для Лилит и достаточную степень доверия к ней, и проверку — сад охранялся.

Эдрик ел молча. Лилит краем глаза следила за его движениями. Вчера она каким-то образом засунула человека в воду, просто по привычке представив действие. Повторить бы этот опыт. Она видела чужими глазами и при погружении испытала те же ощущения, словно макнули её саму.

«На ком бы попробовать?» Лилит сразу отмела вариант лезть к Эдрику и перевела внимание на охрану. Левая рука каждого рыцаря покоилась на ножнах меча. Надо выбрать того, кто не поймёт, что произошло.

— Примериваешься к атаке на караул? — ровным тоном спросил Эдрик.

Пойманная на месте преступления Лилит моргнула. Играть в дурочку она не собиралась. Не с младшим принцем, которого не замечают, а он замечает всё.

— Ты менталист?

— У тебя взгляд воина, оценивающего противника перед ударом.

Лилит уставилась в тарелку. Нельзя пробовать с людьми. Эдрик спас её от разоблачения. Если она может управлять кем-то, информацию об этом стоило сохранить в тайне. На любое действие быстро найдут противодействие.

В голову постучался Конрад: «Совет Матриархов принял магический вестник. Передача официальной бумаги через десять дней.»

Спасибо за чтение

Вернуться к книге