Грош

Глава 1. Начало

«Вот, возьмите! Наладьте свою жизнь!» Семейная пара в недоумении смотрела на меня. Смешанные чувства разрывали их разум. Кончики пальцев правой руки супруга уже тянулись к кухонному ножу, чудным образом заранее направленному остриём в мою сторону. И не мудрено, ведь увидь я незнакомца в чёрной маске в своей квартире – тоже поспешил бы лишить его, как минимум, здоровья. Но здесь другая ситуация – не совсем обычная. Я бы даже сказал – «не здоровая». Незваный гость, скрывающий своё лицо, вместо того, чтоб забирать у хозяев деньги, наоборот даёт им их.

Забирать здесь, по сути, особо и не чего: немытая посуда, по которой бегают тараканы, проржавелый кран, с которого то и дело капает вода, стол, под одну из ножек которого поставлена аккуратно выпиленная, но уже покрывшаяся слоем грязи дощечка, по-видимому, удерживающая стол в равновесии, чтоб тот не качался. Это не та квартира, где можно чем-то поживиться. Да и не собираюсь я.

-Кто ты такой? Что тебе надо?

-Не переживайте, от вас мне ничего не надо. Возьмите эти деньги.

-Нам ничего не нужно.

-О, ну тут я сомневаюсь. Если б вам не было ничего нужно – вы бы не одалживали у соседей столько денег.

-Ты кредитор? Пришёл за деньгами?

-Блин, ну ты тупой совсем? Да? Я говорю, что принёс вам деньги! Вот! Они ваши.

-Кто ты такой?

-Ну, вы можете называть меня кем угодно, ибо настоящего своего имени я вам не скажу.

-Почему? Ты бандит? Ты украл эти деньги? – Мужчина заметно успокоился и присел на покрашенный в несколько слоём половой краски деревянный табурет. Ведь только уверенный в собственной безопасности может задавать провокационные вопросы. Либо тот, кому нечего терять, однако ему терять пока ещё есть что.

-Нет, эти деньги я не украл и, по сути, нельзя украсть то, что никому не принадлежит.

-А ты знаешь, для чего мы одалживали у всех деньги?

-Знаю. Разумеется, я всё о вас знаю, иначе не пришёл бы сюда сейчас. Или вы думаете, я раздаю их кому попало?

-А разве нет?

-Нет. Я даю их только тем, кому они действительно нужны.

Семье Тютчевых, не смотря на знакомую с детства многим школьникам фамилию, повезло в жизни намного меньше, чем их прославленному однофамильцу. В этой семье четыре месяца назад произошла беда. Их десятилетнему ребёнку после заметного ухудшения здоровья врачи поставили диагноз – рак поджелудочной железы.

Понятное дело – данная обстановка в квартире не развилась за четыре последних месяца. Семья всегда жила, мягко говоря, средне. Не сказать, что нищенски, ибо родители всегда работали, пусть и за небольшую зарплату, и даже, до этого момента, никогда и ни у кого не брали в долг. Такой себе по меркам нашей страны – средний класс. Небольшой запас денег в семье всегда был, потому как много тратить здесь не привыкли. Но всё-таки, цены на нынешнюю медицину, особенно в области онкологии заметно опустошают карман вплоть до того, что приходится брать в долг, при этом, сумма займа уже насчитывала десятки тысяч гривен, а ребёнку лучше всё не становилось.

Именно поэтому я здесь. Эта семья не пойдёт по трамваям с жалобными просьбами помочь ребёнку на лечение, плюс, здешняя шайка из шарлатанов и попрошаек с точно такими же историями не только составит им конкуренцию, но и попросту за эти годы отбила доверие у людей к такого рода «страдальцам». Ведь никто не будет разбирать, действительно ли тебе нужна помощь, либо ты просто очередной «сказочник», который сутра просит на лекарства от лейкемии, а вечером «глушит» пиво в местной забегаловке. Проще грести всех под одну гребёнку. Супружеская пара, я уверен, тоже это понимает.

-Так и что ты хочешь, чтоб мы за эти деньги сделали?

-Ну, для начала, оплатили лечение Максиму. Там ведь сейчас требуется три тысячи долларов?

-Да, две уже отдали.

-Здесь десять. Берите.

-Ого? Зачем так много?

-Ну, смотрите. Три тысячи на лечение. Две – раздадите долги – уже пять.

-Мы тысячу должны. Одна у нас была изначально. – Жена почти незаметно пнула локтём мужа в бок, чтоб тот прикрыл рот. Она, похоже, думает, что это в корни поменяет дело, и я якобы вместо десяти дам девять.

-Ну, значит тысячу вернёте.

-А остальные? – в разговор влезла супруга, в чьих глазах уже стала созревать пронизывающая голос жадность. Она и правда опасается, что я передумаю и заберу часть денег назад. Часть, к которой она за эти считанные секунды уже успела привыкнуть.

-Ну, а дальше смотрите. Тут два варианта: первый – Максим всё-таки поправится. В этом случае ребёнок должен пройти полноценную реабилитацию. Питаться полноценной пищей, фруктами, а не супом из двух картошин и окорочка. Было б неплохо сделать наконец ремонт у него в комнате. Всё таки, новая обстановка с красивыми обоями позволяет восстановиться намного быстрее. А если что-то из этого после реабилитации останется – купите мальчику велосипед.

-У него есть велосипед – и тут уже жену пнул муж, чтоб та не позорилась и не хвасталась той «Украиной» в гараже, которую её отец в советские времена выменял на три банки дефицитной краски.

-Значит смартфон. В любом случае, я уверен, что вы эти деньги не пропьёте.

-А второй?

-Что второй?

-Второй случай, который вы предусмотрели?

-Ну, что тут не понятного. Здоровье мальчика в руках Высших сил. И если им будет угодно лишить его тело души – то так тому и быть, и я знаю – вы это обсуждали уже не раз, как бы это ни было тяжело.

-А с деньгами что?

-Ну, разве они вам помешают? В любом случае раздадите долги, а на остальные может дачу наконец купите, о которой мечтали так давно. Ведь жизнь-то не закончится на этом. Нужно ж будет как-то дальше жить. Или машину. Разумеется, сына это никак не заменит, потому и говорю – наладьте свою жизнь. Но сейчас самое главное – попытаться спасти жизнь ребёнка. При этом помните – всему своё время.

Пачка зелёных купюр шлёпнулась на стол, однако хозяева не спешили брать её в руки. Это нормальная психологическая реакция. Мы всегда ищем подвох в «халяве» и мысленно настраиваем себя на то, что потом нам придётся за это платить. Конечно, такая теория имеет под собой вполне обоснованную почву, и я это знаю не понаслышке. Но в любом случае, для того, чтоб что-то получить, нужно что-то дать – так всегда была устроена жизнь. Рядом с пачкой я, как обычно, оставляю одну маленькую золотистую монету, номиналом в один польский грош. Нет, это не издевательство, и не добавок к и без того внушительной сумме. Для меня эта монета – символ – откуп меня от этих людей. Это значит, что теперь я больше не несу за них ответственности и мне всё равно, что с ними будет дальше. Грош я оставляю не им, а Высшим силам, оберегающим меня от ненастий. Возможно? это многим покажется бредом, но пока срабатывало.

Через минуту я уже был на улице. Сняв маску, спешил сесть в свой автомобиль, припаркованный через три квартала отсюда, чтоб лишний раз не светить его в этом районе. Главное, чтоб за мной не увязался хвост, но в этом деле я уже спец, и сразу заметил бы слежку.

Вот, помог ещё одной нуждающейся семье. Действительно нуждающейся, а не просто ждущей манны небесной, не желая ничего для этого делать. Ведь если б я раздавал деньги всем, кому их просто не хватает, то во-первых: они б у меня давно закончились, даже с моим способом заработка, а во-вторых: в итоге, я бы никому не помог. А возможно даже и наоборот – навредил бы.

Кто я такой и почему я таким занимаюсь? Ну, в местных городских легендах мне дано уже много имён: Манимэн, ходячий кошелёк, спаситель страждущих, но из-за той самой польской монеты многие называют меня просто «Грош». Даже одна местная газета назвала меня в своей статье этим именем, что и придало ему популярности среди местных жителей.

Нет, я не успешный бизнесмен с кучей фабрик, не политик и даже не бандит. По поводу того, почему я этим занимаюсь и откуда у меня деньги – это длинная история, потому начать её следует с того самого дождливого вечера, когда я возвращался домой.

Я был тогда студентом магистратуры факультета экономики и менеджмента. Днём я учился, а вечером работал тренером в детском шахматном клубе, потому возвращался домой, как обычно, затемно. С неба падали мерзкие холодные капли, попадая за шиворот и заставляя скукоживаться. Монотонный шум дождя периодически разрезался звуком двигателей и шипением воды, выплёскивающейся из-под колёс. На улице была весьма привлекательная картина, за которой я, возможно, наблюдал бы из окна уютной квартиры, нежели промокая и спеша поскорее добраться домой. Огни фонарей и вывесок отражались в лужах, рассеивая свет повсюду, от чего становилось светло как днём. Плюс, небо молочно-розового цвета напоминало о лучших временах, когда можно было беззаботно пить пиво с друзьями, укрывшись на остановке и не волнуясь, что завтра рано вставать.

И вот снова не увидел очередную глубокую лужу, вступив в неё по щиколотку. Нескольку матерных слов тут же растворились в шуме падающих капель, но теплее от этого не стало.

Мне не раз приходилось страдать из-за своей жадной натуры. Пройтись домой пешком каких-то полчаса, чтоб сэкономить пять гривен на маршрутку – да, в этом весь я. Разумеется, за один проезд я бы не обеднел, но если каждый раз так «шиковать», то у меня появилась бы дополнительная статья расходов. И всё-таки, в такую погоду можно было б и раскошелиться, прокатившись в тёплом сухом транспорте, но дело в том, что когда я выходил – дождя ещё не было. Он начался примерно на половине пути домой. Зонт я, разумеется, как обычно, не взял, а ловить маршрутку на полпути домой – огромное транжирство, как мне тогда казалось.

Ещё одна лужа и ещё одна нецензурная брань. За что же судьба ко мне так жестока? Вода попала в обувь и, похоже, я снова простужусь. Сквозь шипение воды послышался неразборчивый крик, состоящий, казало бы, из одного слога. На самом деле, кто-то кричал «Парень», снижая громкость голоса на «-рень». Меня тогда мало интересовало, кто это орёт и кому, так как ужасно хотелось поскорее перешагнуть порог и снять с себя мокрые тряпки.

«Парень» - не умолкал мужской голос, заставив меня всё-таки обернуться. «Иди сюда» - какой-то невзрачный дедок бомжеватой внешности махал мне рукой. Какого хека ему надо? Первое желание было развернуться и пойти дальше. Что ещё может быть нужно бомжу вечером? Пару гривен на бухло, стрельнуть сигарету, спросить, где тут можно испражниться. В любом случае, мне от него ничего, как тогда казалось, не надо, потому я просто продолжил шагать своей дорогой.

«Виталик» - похоже, мне не послышалось. На этот раз захотелось задержаться немного дольше. Это точно он меня звал? Тот же самый бомж, улыбаясь, махал мне рукой. Не помню, чтоб кто-то из моих знакомых был похож на него. Может это родитель одного из учеников? Или кто-то из университета? Любопытство взяло своё, и я всё-таки направился к деду. Тем более, что он стоял под навесом, и подойдя к нему можно было хотя бы на пару минут спрятаться от дождя.

-Ты что? Глухой? Я зову тебя.

-Ну, мама в детстве учила с незнакомыми дядями не разговаривать.

-Шутишь, как всегда?

Я всё ещё не мог вспомнить кто это. Пытался представить это лицо без седой грязной бороды с пожелтевшими, видимо, от сигаретного дыма усами, но без толку.

-Помоги сумки дотащить.

-Куда?

-В квартиру.

У этого бомжа ещё есть квартира? Возможно он не бомж, а просто алкаш, хотя он был трезв и перегаром от него совсем не разило. Сумки – обычные челночные «торбы» с которыми ещё мой батя в 90е торговал на базаре контрабандными сигаретами с Молдавии. Что у него там? Пустые бутылки? Хлам какой-то? Честно, если б не эта мерзкая погода – я б послал его подальше и пошёл бы домой, но вдруг, когда я вернусь на улицу, дождь уже прекратится?

-Давай свои сумки, куда тебе их нести?

-Идём за мной, сейчас я ключи достану.

Старик подошёл к высокой деревянной двери, открыв её старым ключом, и мы вошли в подъезд. Гранитные ступеньки, винтовые лестницы, огромная люстра, свисающая с высокого потолка – обычная архитектура парадных в домах XVIII века постройки. Квартиры здесь в центре стоят немало. Неужели этот дед является владельцем одной из таких? Да если б он её продал – смог бы запросто потратить деньги на домик в селе или даже в пригороде, да ещё и на машину осталось бы. Он вышел бы на новый уровень бомжевания, тем более, ему не всё равно где жить? В центре или в пригороде.

«Заходи» - дед распахнул дверь в квартиру и указал рукой на коридор. Как только он включил свет – я обалдел. Во мне одновременно смешались страх и восхищение. Отделка в готическом стиле с мраморными статуями, канделябрами, пусть и с электрическими свечами. В квартире играла классическая музыка, на стенах висели писанные маслом портреты в позолоченных рамках. Кто здесь живёт? Граф Дракула? Старик за спиной облегчённо вздохнул и принялся снимать с себя свой драный пуховик.

-Раздевайся, если не спешишь.

-Да я…

-Чай будешь?

Спокойный дедуля, похоже, не собирался меня убивать – это уже хорошо. Он снял грязные кирзовые сапоги и обул тёплые домашние тапочки.

-А откуда вы меня знаете? – вдруг сообразил наконец задать вопрос.

-Заходи, сейчас всё расскажу. И достань, пожалуйста, из сумки виски.

-Из какой?

-Из той, где ручка порвана и завязана на узел.

Стоило мне расстегнуть заедающую змейку, как сердце моё дрогнуло. Полная сумка бумажек, похожих на деньги. Но это не наши банкноты. На купюрах изображены какие-то африканцы. Один в костюме и очках, другой в каком-то забавном тюрбане. Поверх хаотично, будто впопыхах собранных банкнот лежала бутылка с каким-то алкогольным напитком.

-Что это?

-Нигерийские найры.

-Откуда? И зачем они тебе?

-Камин топить, а то холодно сегодня.

Я никак не мог понять, правду ли говорит хозяин или нет. Откуда у него столько купюр и где он их взял? Достав бутылку, поскорее направляюсь на кухню. Точнее даже не кухня, а целая столовая. Посреди комнаты огромный дубовый длинный стол, и в углу, словно маленькое пятнышко на фоне огромного зала, невзрачный дедок поджигает огонь под чайником.

-Вот ваш виски – словно официант обратился к хозяину.

-Спасибо, давай сюда. Ты ж не будешь?

-Нет, благодарю.

-Ну, и правильно. У тебя-то с сосудами пока всё хорошо. А вот мне врачи рекомендовали. Ты не стой, присаживайся, хочешь – телевизор включи. Пульт на столе.

Я не спешил включать огромную плазму, расположенную над холодильником из опасения, что она будет мешать нам разговаривать. Необычно видеть современную технику в готическом интерьере. Как по мне, здесь должен стоять камин, или какие-то орудия инквизиции, но нет. Вполне-таки уютная кухня с несколькими статуями горгулий, выполненных, наверняка, из пластика. Больше всего меня интересовало, что этому человеку от меня нужно, но задать такой вопрос будет крайне не тактично, потому я решил зайти издалека.

-Так откуда вы меня знаете? Мы раньше встречались?

-А, ты про то, что я имя твоё назвал?

-Да.

-Тебе одну ложку сахара или две?

-Одну, пожалуйста.

-Хорошо. Так вот, значит, лично мы не встречались, кажется, но мой помощник сказал мне, что тебя зовут Виталик.

-Помощник?

-Да, я послал его разузнать о тебе побольше. Поскольку я должен понимать, кому передам такую нешуточную силу.

Старая морщинистая рука с грязью под ногтями сняла с его шеи какую-то цепочку с кулоном, положив её на стол передо мной.

-Что это?

-Саескан.

-Саескан?

-Да, саескан. Сорока по-татарски.

-Красивый. - Из вежливости я сказал про кулон.

Медленно методично размешивая сахар в чашке, старик понемногу добавлял в чай алкоголь. Звон ложки одиноко звучал в огромном пространстве, постепенно накаляя обстановку.

-Ты, Виталик, ему тоже понравился.

-Кому?

На этот вопрос дед принципиально промолчал, заставляя меня самому найти ответ на свой вопрос. Вроде бы он ещё не пил содержимое своей чашки, а уже несёт какую-то ахинею. Но мне кажется, что сейчас тоже лучше промолчат и внимательно послушать старца, который, сбросив с себя лохмотья, уже перестал быть похожим на бродягу. Теперь мне на фоне всего этого он казался кем-то на подобии мудреца, мыслителя. Сосредоточенный взгляд, спокойные размеренные движения и задумчивое молчание.

Сделав глубокий глоток, мужчина сжал губы, проглотив жидкость, затем томно выдохнул и, уловив мой внимательный взгляд, начал повествование.

Случилось это в 1989ом году. Олег Григорьевич, как оказалось – так звали старика – с экспедицией отправился в Крым. Он тогда был доцентом одной из кафедр на Ист.Факе, в столичном университете. Они с группой студентов отправились на практику к месту, именуемому в истории как Баба-Даг – древний татарский город-крепость. Прибыв туда, группа расположилась в уже разбитом лагере, где и провели неделю раскопок. Было это 8 июля – жаркой летней ночью, когда комары то и дело мешают спать. Олег Григорьевич долго не мог уснуть, решив встать по нужде. На небе светила, как он утверждает, полная луна, и вдруг он заметил странное свечение немного выше на горе, похожее на свет фонаря, но только красного. Ему пришла мысль, что это кто-то из студентов решил покинуть лагерь чтоб устроить пьянку в ночном лесу, и поторопился в сторону огня. Самое интересное, что свет этот не шевелился и не двигался, а просто, словно ствол, устремился в небо, выходя перпендикулярно из поверхности подножья горы. Подъём занял около десяти минут, но когда он всё же поднялся, то очень сильно удивился. На том месте никого не было, а свет густым ярким лазерным лучом пробивался из-под земли. На его пути не было преград: ни листья, ни деревья – он пробивал их насквозь, не отбрасывая тени. Доцент подошёл поближе к источнику. Когда он поднёс руку к пучку света – тот легко просвечивал и её, но самое интересное – он ничего не ощущал: ни боли, ни жжёния. Лишь едва уловимое тепло. Оказалось, что свет пробивал и почву, из-под которой он исходил, потому учёный стал активно копать землю руками, без каких-либо инструментов, ведь ничего с собой не брал. Копал он долго, около минут сорока. Несколько раз уже было хотел бросить, но интерес к тому, откуда же всё-таки исходит данный луч не позволял остановиться. Весь потный, грязный, с огромными мозолями и царапинами на пальцах он всё-таки нашёл этот самый источник на глубине около полтора метра под землёй. Стоило ему добраться до находки – излучение тут же прекратилось. Ею оказалась, на тот момент, непонятная серебряная фигурка в виде креста в круге, один из концов которого выходил за пределы окружности и оканчивался крючкообразно. По центру креста был инкрустирован какой-то огранённый камень, издавая красные блики от света луны. Восторг захлестнул мужчину, и тот принялся выбираться из ямы, но через секунду его тело было словно сковано. Он упал в сырую землю и его начало трясти. В следующий момент он потерял сознание. В этом состоянии он очутился в каком-то непонятном месте. Осенний лес с жёлтыми листьями. Но не этот горный лес, где он нашёл ювелирное изделие. Это была равнина, где он чувствовал прохладный осенний ветер, долго не понимая, где находится.

Вдруг перед ним, словно из-под земли, выросла низкого роста фигура – сутулый старик с длинной до земли бородой и узкими глазами. Худощавой рукой он опирался на самодельную, вырезанную из дерева клюку, постепенно маленькими шагами подходя к Олегу. Внезапно на ту самую руку ему приземлилась сорока. Старик поднёс птицу к губам и стал ей что-то шептать на непонятном языке, время от времени повторяя: «Саескан». Затем старик замолчал, и сорока, повернув клюв к археологу, открыла клюв и каркнула так, что звук этот разошёлся эхом по всему лесу, и в тот же миг сознание мужчины поднялось высоко над деревьями. Он не видел своего тела, а лишь наблюдал за лесом с высоты птичьего полёта. Его почему-то понесло к какой-то деревне. Это было не современное селение, а какое-то старинное, с домами, крытыми соломенными крышами, плетёными заборами, скотом во дворах. Самое главное – он видел людей в необычной конопляной и шерстяной одежде. Это был явно не ХХ век. Похоже, сознание учёного перенеслось во времени: ни проводов, ни транспорта – ничего этого в деревне не было. Лишь кони и самодельные повозки, на которых небрежно сложены мешки с солью. Но самое интересное – с огромной высоты он видел светящиеся точки, находящиеся в посёлке на расстоянии друг от друга. Они похожи на звёзды, которые обычно располагаются на небе, только здесь они наоборот покрывали землю. Помнится ему, что эти точки его жутко манили, и он стал их словно зазывать к себе. Спустя мгновение он снова находился в том самом лесу, где перед ним стоял тот самый старик, но теперь уже, помимо птицы, в руке он держал горсть монет – больших, круглых, из разных металлов, в основном из серебра и меди. Дед снова говорил что-то непонятное птице, где снова мелькало то самое слово. И пусть мужчина не совсем понимал этот язык, он чувствовал, что дедок хвалит пернатого. На этот раз, когда дедуля замолчал, сорока снова повернулась к Олегу, но на сей раз, резко взмахнув крыльями, она полетела прямо к его лицу, от чего он мгновенно очнулся, обнаружив себя на рассвете в раскопанной ночью яме. А самое главное – это тот самый серебряный крестик, который он сжимал в тот момент в грязной руке. Особенно рубин, так мистически блеснувший от первых лучей солнца. И тогда он понял, что нашёл эту вещь неспроста. И луч света, что издавала штука был на подобии маяка, позволяя найти и откопать её.

В метрах ста слышались шаги и треск веток. «Григорьиииич!» - раздавался протяжный глас кого-то из коллег. «Я здесь!» - машинально крикнул в ответ Олег, ну тут же испугался. Что он расскажет о том, что он здесь делает? Что это за яма, и зачем он её копал. Мужчина быстро вылез и отряхнулся, встретив гостей. Коллега, и несколько студентов ещё затемно подняли шум в лагере по поводу исчезновения преподавателя.

-Ты что здесь делаешь? Куда ты убежал посреди ночи?

-Да я тут это. Раскопки проводил – ничего умнее, разумеется, археолог не придумал. Он уже готовился к шквалу встречных вопросов.

-Ого, ничего себе.

Один из студентов мигом прыгнул в яму: «Что это?». Вся толпа окружила разрытую поверхность горы и с любопытством присела на колени. Перед ними на дне котлована в разброс лежала горсть монет. Древних монет – таких же, как те, что держал в руке старый татарин в видении.

«Так, а ну, разошлись все! Григорьич, как ты их здесь нашёл?» - бывалый исследователь - друг Олега спешно достал из кармана очки и мягкую кисть, которой принято очищать от пыли артефакты. «Так, подайте мне конверт для монет, Попов, неси лопату, возможно, здесь есть ещё! Работаем!». Олег Григорьевич знал, что вряд ли они найдут здесь ещё что-то интересное. Главную находку он надёжно спрятал в карман, из которой в итоге и сделал этот самый кулон. Но об этом немного позже.

-Ну, ты, конечно, молодец, доцент, и как тебе…

-Ты мне, лучше скажи, как вы меня нашли? – поспешил перебить сотрудника находчик, чтоб не пришлось выдумывать небылицы, потому как если и расскажет правду – всё равно ему никто не поверит.

-А, да житель местный один рассказал, что видел, как ты туда ночью пошёл.

-Житель?

-Да, из Ходжа-Салы, похоже. Старичок один.

-Старичок?

-Да, татарин такой низкорослый. Борода у него аж до земли, с клюкой деревянной ходит.

-С самодельной?

-Ну, да. Ты видел его?

-Да.

-Это не он случайно направил тебя в то место, где ты монеты нашёл?

-Да. Да, это он помог.

-Ну, ты молодец. Как ты их себе не припрятал?

-Да, что б я с ними делал-то?

-Ну, продал бы коллекционеру какому-нибудь заграницу. Волгу б себе купил.

Коллега и не знал, что то, что он себе всё-таки припрятал, может подарить ему целый автопарк, и не только Волг.

Спустя несколько дней, когда он вернулся домой в столицу, ему наконец удалось спокойно рассмотреть этот самый талисман. Ранее он таких не встречал, и потому принялся просматривать литературные источники о татарской мифологии. Ничего похожего в советской литературе описано не было, потому в очередной вечер, ломая голову над находкой, учёный просто сидел и смотрел на серебряное изделие в своей ладони. Затем, отчаявшись, сжал пальцы в кулак и почувствовал. То самое ощущение, что и в видении. Его сознание взмыло высоко вверх над городом. Он видел улицы, фонари, троллейбусы, пешеходов, но ещё, он снова видел те самые «звёзды», которыми усеян город. С лёгкостью ветра он мог перемещать сознание по городу, подниматься и опускаться. Потому решил «подлететь» поближе к одному такому сиянию. К его удивлению, на этом месте оказался обычный пятак, который кто-то обронил на асфальт. Но почему-то этот пятак чем-то его сильно привлекал, и он мысленно забрал его себе, и в этот же момент очнулся. Перед ним на столе он лежала пятикопеечная монета. «Неужели та самая?» - промелькнула в тот момент мысль. Ведь до этого её здесь не было. Как такое произошло?

Из любопытства, пытаясь понять, как это работает, Олег снова сжал крестик в руке, и снова увидел родную улицу с высоты птичьего полёта. Он долго кружил над Арбатом, Пролетал мимо Останкинской телебашни, наблюдая за сиянием тех самых точек. Многие из них были неподвижны, но некоторые двигались, сияние которых исходило от автобусов и вагонов метро. Вдруг он захотел собрать их все – все что видит. Он как бы позвал их к себе, но только мысленно, и тут же очнулся. На столе уже лежала целая гора денег: монет, купюр, рубли, трёшки, даже десять рублей. Всё чем занимался в тот вечер доцент – пересчитывал «добычу». С этого момента его жизнь кардинально изменилась.

Стал он практиковаться, пытаясь понять, как это работает. Оказалось, что данный трюк прокатывает лишь с потерянными ничейными деньгами, которые обычно просто валяются под ногами: случайно обронённые и забытые монеты, банкноты, при том – не важно какой страны эта валюта. Он это понял, когда нашёл одну немецкую марку. Стал перемещать сознание за пределы СССР, собирая такую же бесхозную валюту других стран. Деньги, что кому-то принадлежат, как бы он не хотел – присвоить себе не получалось. Ни с гастронома, ни со сберкассы, ни с рынка. Даже был момент, когда одна из таких «звёзд», которые он видел свысока, вдруг потухла. Подлетев к тому месту, он увидел, что рядом стоял бродяга, держа в руке три рубля. «Отжать» у него банкноту уже не удалось. Видимо, присвоенные деньги под эту категорию не подпадают. Возможно, у них уже другой статус. Ведь недаром говорят, что деньги обладают особой энергетикой, потому многие обряды, поверья и ритуалы связаны именно с деньгами. Стало быть, у «чьих-то» денег одна энергия, невидимая в данном состоянии, а у «ничьих» - тех, от которых отказались хозяева, или про которые уже забыли – другая. К тому же, сама сорока в культуре описана как птица, подбирающая то, что «плохо лежит». И судя по тому, в каком времени побывал Олег в своих «галлюцинациях» - этому амулету уже много лет. Кто его, как и для чего изобрёл – он не знает. Но, за то, теперь он узнал, сколько в городе денег лежит просто под ногами. Конечно, после богатого «урожая» следующий будет немного скуднее, потому он и путешествовал в своём сознании фактически по всем городам Советского Союза, присваивая себе то, что никому не принадлежит.

Далее был распад Союза. Те деньги, что он не успел потратить, в итоге обесценились. Благо, как он говорит, успел купить себе к этому времени дом в деревне, заветную Волгу и даже дефицитную, в то время, технику: видик, холодильник, хотя со временем этот дефицит всё равно морально устарел. Но он даже не переживал о том, что его деньги обесценились. Он их, по его словам, в итоге просто закопал в огороде, как какой-то пиратский клад. Сколько их там – не говорит. Его это всегда волновало крайне мало, и даже в тяжёлые 90е, в отличие от многих граждан, он жил весьма безбедно. Наверное, потому что «путешествовал» заграницу, в частности, долетал сознанием аж до США, собирая небрежно брошенные американцами доллары, что высоко ценились здесь.

Не смотря на стабильный высоких доход, своими средствами Олег особо не светил. Жил, по его словам, в однокомнатной квартирке. Даже продал волгу и купил Копейку, чтоб не особо привлекать внимание. Тогда, в разгул бандитизма, опасно было говорить кому-то, что у тебя есть деньги. Нет, ему не было бы обидно, если б его ограбили, но вдруг лишили бы жизни – уже другой разговор. Он так и работал в институте, где ему, как и другим сотрудникам, подолгу задерживали зарплату. Но в отличие от других преподавателей, у него в холодильнике всегда была еда, пусть и по завышенной на рынке цене. А сбережениями своими он нередко помогал знакомым в трудные времена. Но делал это, разумеется, как и я, анонимно. За несколько лет у него, практически в каждом большом городе России, Украины и Белоруссии была своя квартира. Это не считая домов в живописных деревнях.

Однако, один местный криминальный авторитет Бармолей всё-таки каким-то образом прознал о состоянии скромного московского доцента, и решил, как говорилось в то время, «наехать», видя в преподавателе дойную корову.

Но вот во всех городах у Олега Григорьевича были не только квартиры. Уж очень он любил помогать местным бродягам и другим обездоленным, в том числе – матерям-одиночкам, вышедшим из тюрьмы зекам и другим, нуждающимся в помощи. В ответ, те были ему очень благодарны. И настолько благодарны, что в один прекрасный вечер помогли «решить вопрос», убрав такую вескую помеху. Тогда никто не мог и подумать на скромного историка, списав это убийство на обычную криминальную разборку за сферы влияния. Тем не менее, историк, опасаясь мести, всё же переехал сюда в Одессу, где и засел до сих пор. Чем он здесь занимался всё это время – он не рассказывает, но говорит, что работал…

-Так, а почему вы вдруг решили отдать эту вещь мне? Вам надоело жить безбедно?

-Она сама выбрала тебя.

-Она?

-Сорока.

Далее уже молчал я, пристально устремив взгляд на собеседника.

-С начала года во время этих «полётов» меня периодически относило к тебе, против моей воли. Сначала я не понимал, что это значит, но такие переносы участились, и я видел всё, что ты делаешь. Я видел, как ты ходишь на работу, в университет, видел где и как ты живёшь. Несколько раз даже меня относило весьма не вовремя, и мне приходилось наблюдать те моменты твоей обыденной жизни, которые смотреть мне не особо хотелось. Понимаешь о чём я. Ну, дело-то молодое, в наше время тоже такое делалось, вот только вслух о таком не говорилось, да и «источников вдохновения» в наше время практически не было. Единственное, что у меня было – это портрет Аллы Пугачёвой на стене.

-Давайте не об этом.

-Так вот. Дело в том, что пару месяцев назад доктор мне поставил диагноз, который в моём возрасте весьма неблагоприятный. Склероз стенок сосудов, плюс сердце уже не то. До этого я несколько раз падал в обморок, и похоже, что птичка теперь подыскивает себе уже нового хозяина. Так что, бери.

В моих руках рубин зловеще блеснул красным огнём.

-Вы говорили про своего помощника. Почему вы ему не отдали его?

-Да если б я мог, думаешь, я отдавал бы его сейчас малознакомому парню, которого едва знаю? Коля хороший парень и я б с радостью отдал ему этот «талант», но не признаёт.

-Кто?

-Не признаёт его птица. Сколько б не старался сжимать эту железяку мой друг – не получается у него ничего. Потому, ты давай попробуй. Если у тебя не получится, то дам тебе денег на такси, и выпровожу отсюда.

От рассказов деда мне стало страшно сейчас опробовать эту штуку. Я никогда в такие вещи особо не верил, и если честно, считал тогда это всё разводом, но обстановка в квартире наводила на мысль, что такой результат можно достичь лишь долгим тяжёлым трудом, либо воровством, либо получением наследства.

-А, можно я дома попробую?

-Нет, конечно. Если она у тебя не сработает – ты пойдёшь и сдашь её в ломбард за две бутылки пива. Так что, или пробуй здесь, или забудь о нашей встрече.

Стиснув зубы, я сразу закрыл глаза, чувствуя глубокое волнение. Стало тяжело дышать, а мозг просто отключился, стараясь ни о чём не думать. И вдруг я резко сжал пальцы, через секунду очутившись в небе. Чувствовал себя на удивление легко. Никакого ветра при взлёте, никакого шума в ушах. Я видел и слышал всё, что происходило внизу. Возможно, примерно такую картину видят люди после смерти, когда душа покидает тело. С неба больше не капал дождь. Даже чувствовался запах мокрой травы. Ощущение, будто веду аэросъёмку дроном. Я не чувствовал органов, конечностей, но я мог легко перемещаться, стоило мне лишь захотеть. Грубо говоря, я отталкивался силой мысли, не чувствуя сопротивления гравитации. Мог переходить из одной плоскости в другую. И, разумеется, как и говорил дед, я видел те самые звёзды под собой. Они просто светились на фоне ночного города ярким белым светом. Одна, через три квартала другая, а вот на той улице третья. Гуще всего эти точки виднелись в районе рынка Привоз. Это, похоже, кладезь, где за день расторопные торгаши могут небрежно обронить до двадцати гривен мелочью, и потому я поспешил туда. Между мной и этими «звёздами» ощущалась некая связь, будто нас притягивало друг к другу. По крайней мере – меня к ним точно тянуло, потому я тоже решил их, как бы подтянуть поближе, но в тот же миг я очнулся сидя за тем самым дубовым столом, где передо мной уже красовалась горка монет и даже несколько гривневых бумажек.

-Молодец. Ну, как? Не умер?

-Нет – с радостью, подобную той, которую ощущал в детстве, ответил я.

-Вот и славно. Бери тогда себе.

-С-спасибо.

Я тогда ещё до конца не осознал, насколько я теперь стану другим. Что меня ждёт и как круто повернётся моя жизнь.

-Только это не всё, друг.

-А что ещё?

-Есть ряд правил по использованию данного средства.

-Каких?

-Ну, во-первых, всё это время, пока ты будешь пользоваться саесканом, ты должен работать.

-В смысле?

-Ну, у тебя есть работа? Где-то ж работаешь?

-Ну, да, я ж тренер.

-Вот, так и продолжай. Дело в том, что сорока ленивых не любит. И потому не получится ничего не делать, а только собирать «дань» с Мира. Ты обязательно должен чем-то заниматься. Быть трудоустроенным. Понимаешь?

-Да, понимаю.

-Второе: ты никогда не должен пытаться при помощи денег «обойти правила». Понимаешь о чём я?

-В смысле коррупция?

-Правильно. Молодец. Умный парень. Не пытайся откупиться от ответственности или как-нибудь ещё играть не по правилам при помощи денег. Никогда! Слышишь?

-Слышу, а что будет, если так сделать? Эта сила исчезнет?

-О, здесь всё намного хуже. Если ты пренебрежёшь этими двумя правилами, то к тебе явится тот самый старик-татарин. И отлупит тебя своей деревянной клюкой как вшивую собаку, при этом, ты не сможешь ничего сделать.

-Да ну.

Разумеется, после того, что случилось со мной минуту назад, я похоронил остатки своего скептицизма и готов теперь поверить во всё, что угодно, но старый дед, способный меня одолеть – это уже нонсенс.

-Не веришь? Ну, тогда вот! Посмотри!

Старик расстегнул рубашку и обнажил спину. На коже выражено представлен уродливый шрам, нанесённый словно не простой деревянной палкой, а раскалённым стальным прутом: «Убедился?».

Да уж. Мне, честно, не ловко спрашивать, за что он в своё время так получил, да и не моё это дело, но ощутить на себе подобное мне не хотелось бы ни в каком возрасте.

-Ещё, помимо правил, могу дать ряд рекомендаций, как теперь устроить свою жизнь. Тем более, что ты мне сейчас жутко напоминаешь меня в твои годы, потому, я уверен, что ты столкнёшься с теми же ошибками, что столкнулся в своё время я.

-Какими?

-Помни – никогда не пытайся купить любовь. Сколько бы денег у тебя ни было, какие бы подарки женщине ты не дарил – её любовь ты никогда не купишь. Понимаешь?

-Почему?

-Стоит ей только узнать, сколько денег у тебя есть – она уже не будет любить тебя, даже если до этого что-то к тебе чувствовала. Женщины они всегда ищут для себя выгоду, потому стоит ей увидеть твои сбережения, ты ей уже мало интересен.

-Ну, здесь вам переживать не стоит. Это я и так знаю.

-Откуда?

-Ну, сейчас об этом столько книг написано, так что ваш, как вы говорите, «опыт», давно уже изучен и подробно описан.

-Серьёзно? Вот же. Почему в моё время никто таких книг не писал? Я ж говорю, что молодёжь сейчас намного умнее нас.

-А какие ещё рекомендации?

-Ну, ты это. Ну, ты понял.

-Что?

-Ну, не свети баблом-то. Не привлекай к себе внимание. Я, конечно, не настаиваю, чтоб ты ходил как я вот, в «изысканном фраке», но и особо не понтуйся тоже. А то как-то подозрительно будет, если у тебя в один день появятся три квартиры и два джипа. Что ты скажешь? Бабушка наследство оставила?

-Ну, это я тоже понимаю, разумеется. Я, к счастью, не обладаю комплексами, компенсировать которые стремился бы дорогими покупками, вызывающими нарядами и множеством аккаунтов в разных соц.сетях, где беспрерывно бы постил фотки с суши и прочьим дерь…

-Каких сетях?

-Ай, не берите в голову. Хорошо всё будет.

-Хорошо. Молодец. Не зря, похоже, птица тебя выбрала. Стало быть, что-то такое в тебе есть. Ведь деньги – это огромная сила, и использовать её можно как для добра, так и для зла, при том, даже сам того не подозревая. И я надеюсь, что эта сила теперь в надёжных руках. Так ведь?

-Я, честно, постараюсь, чтоб моя нынешняя «способность» никому не навредила. По крайней мере – никому невинному.

Старик по-отцовски похлопал меня по плечу и улыбнулся своими золотыми зубами. Странно, и как на улице никто не заметил такого «солидного» бомжа? Ведь это ж явно должно привлекать чьё-то внимание. Возможно, ему приходится всё время молчать, не открывать рот.

-И да, вот ещё. Возьми?

-Что это?

-Доллар. Канадский.

-Но, зачем?

-Это откуп.

-Откуп?

-Да, откуп. Теперь, передав тебе эту силу, я не несу за тебя никакой ответственности. Это своеобразная плата, успокаивающая мою душу и позволяющая забыть тех, кому я помог. Ведь иначе я плохо сплю, волнуясь, не потратил ли человек те деньги на что-то дурное, зная, что я имею к этому прямое отношение. А откупившись такой монетой, я забываю того человека, как вчерашний день, и продолжаю жить будущим. Это очень важно. И пока я этого не делал – это меня серьёзно волновало, вплоть до того, что этот человек мне снился. Это, возможно, и привело к нынешнему моему состоянию здоровья. Потому, можешь воспринимать это как ещё одну рекомендацию. Оставляй напоследок ещё одну монетку, но уже не людям, а тем силам, которые хранят тебя от лиха.

-Хорошо, как скажете, Олег Григорьевич. Но откуда вы узнали, что нужно делать именно так?

-В той яме, на горе, где всё началось. Там этот старик не просто так помимо талисмана оставил ещё и горсть монет. Понимаешь, о чём я?

-Понимаю.

-Вот и молодец.

Таким образом, в тот вечер мы виделись с Олегом в последний раз. В конце он намекнул мне, чтоб я больше сюда никогда не появлялся и вообще забыл это место. Мол, приведу сюда кого лишнего на хвосте, а ему на старости лет проблемы ни к чему.

К тому же, полагаю, дедуля уже раздобыл себе достаточно средств, чтоб жить безбедно до конца своих дней. Плюс, как он сказал, обязательным условием использования «гаджета» является постоянное трудоустройство, на которое здоровья у старика уже не хватало. Но, почему птичка выбрала именно меня? Этого мне не понять по сей день. Ведь я уверен, что я не один такой достойный.

Глава 2. Ближний

Первые месяцы обладания данным даром я, что говорится, налаживал свою жизнь. Взмывая над крышами домов, я за один полёт пополнял свой карман на несколько сотен гривен, большая часть из которых, разумеется, была мелочь, которую я уже не знал куда складывать. Мне приходилось совать её повсюду: Раздавать уличным музыкантам, каждый час покупать кофе со сливками в кофематах, и это хорошо, если за мной не было очереди. Иначе люди иногда злились, что я так долго сую пятаки, чтоб купить стакан за 14грн. В магазинах, когда продавцы просили меня найти мелочь, чтоб дать сдачу круглой суммой – я тут же доставал целую горсть и отсчитывал.

Поэтому, я быстро научился летать к странам Евросоюза, чтоб собирать местную валюту. Не скажу, что мелочи у меня стало меньше, она теперь разбавилась евроцентами, но доход мой значительно увеличился. Pа раз, в переводе на гривны, я собирал от 5 до 20 тысяч. С купюрами тоже всё было не так хорошо. Многие из них были рваные, мятые, и даже мокрые и вонючие. Но всё равно, их я аккуратно складывал в пачки, как правило, одинакового номинала, и нёс в обменник.

Разумеется, получая столь лёгкий доход, я не переставал ходить на занятия в университет и на работу. Многие из моих сокурсников в то время пропускали пары, предпочитая учёбе работу. Они рассказывали сказки о том, что якобы вынуждены работать, ибо времена трудные. И в принципе, можно было б поверить, если б со временем они не покупали iPhone и не тратили деньги на всякую ненужную, как мне кажется, ерунду, типа клубов или прыжков с парашютом. Ведь без американского телефона вполне можно прожить, потому здесь все рассказы о «трудных» временах сходят на нет. На деле же, всё банально просто. Ребята предпочитали заниматься исключительно тем, что им больше нравится, отодвигая обязанности на второй план. Тем более что, ближе к сессии несколько хрустящих банкнот способны выставить ряд зачётов, экзаменов и курсовых. Благо, коррупция в нашем ВУЗе успешно процветала.

Хотите верьте, хотите нет – я никогда никому и ни за что не «мазал лапу». Принципиально. Наверное, еврейские корни дают о себе знать, но в итоге, когда сам всё сдаёшь, приятно осознавать, что проделанная мною работа, оказывается, обходится кому-то в заметную сумму.

К тому же, моя работа не мешала моей учёбе, поскольку учился я днём, а работал по вечерам. На другой график я не соглашался, но, благо, директор был вполне понимающим человеком, потому и ставил мне занятия на вечер.

Жил я тогда на съёмной квартире у Ольги Тарасовны – доброй женщины преклонного возраста, проживающей в бывшей «коммуналке», со временем приватизированной и превращённой в трёхкомнатную квартиру. С ней проживал её сын – мужчина в возрасте ближе к 40ка, который время от времени любил злоупотребить спиртным. Мужик сменил уже множество работ, нигде подолгу не задерживаясь: грузчик, подсобник на стройке, уборщик. Словом – душа романтика. В своё время, как рассказывала его мать, он окончил Гидрометеорологический университет по специальности «экология», но по профессии так и не работал. После этого его призвали в армию, потом женитьба, развод, годы скитаний, друзья-алкаши и пошло-поехало. Несколько раз забирала его из милиции за драку. Словом, за что-то её Бог наградил таким сыном.

В то же время я за эти месяца купил новый телефон, не АйФон, конечно, но тоже неплохой, немного «шмотья», несколько ноутбуков. Гривны, те что бумажные, я через терминал перебрасывал себе на карту. Валюту я копил и хранил в коробке из-под туфлей, планируя потратить их на покупку собственной недвижимости. На тот момент мне было не стыдно признаться себе, что я счастлив. Деньги, конечно, не лились рекой, но мне не приходилось их зарабатывать тяжким трудом. Круглые сутки я находился в приподнятом настроении, я превосходно спал, и вставал совершенно бодрым, радуясь каждому дню. Жизнь тогда превратилась в игру, где с каждым новым уровнем я собирал всё больше и больше очков. Очень трудно тогда было не потерять голову и не начать «понтоваться». Я как и прежде, не ходил по ресторанам, не разъезжал на лимузинах. Ни в коем случае не пытался заводить новые знакомства, особенно с противоположным полом. Ведь на чужую удачу, как известно, люди слетаются, словно мухи на…

Хотя всё же побаловать себя огромной шаурмой я любил. Словом, меня тогда захлестнула эйфория. На работу я купил около десяти планшетов. Каждое занятие дети подключались к сети и играли уже не на деревянных досках, а на сенсоре друг с другом. Купив модем, раздающий Wi-Fi, я также в режиме онлайн показывал им со своего планшета новые стратегии и тактики. Подключался к каждой партии на выбор и следил за их игрой, не вставая из-за стола. Планировал даже купить плазму, но школа, в которой арендовалось помещение, не соглашалась, опасаясь брать на себя ответственность за её хранение.

Тренировки теперь проходили значительно интереснее.

Родители сначала беспокоились, задавая вопросы типа: «А что, если мой сыночек\доченька случайно разобьёт вам планшет? Это ж нам потом компенсировать придётся?», на что я быстро придумал «отмазку», будто вся техника застрахована и им не о чем волноваться. Я просил учеников рассказывать чаще друзьям о наших занятиях, чтоб те приводили их сюда. Нет, мне не хотелось больше прибыли, просто вдруг ко мне придёт очередной самородок, которому удастся помочь прорастить свой талант.

Ведь помочь кому-то – это именно то желание, что я испытывал тогда изо дня в день.

Хозяйка квартиры, заметив, что её квартирант стал жить на порядок «кучерявее», стала чаще интересоваться моими делами. Она особо не знала, где я работаю, но однажды на кухне всё-таки любопытство взяло над женщиной верх.

-Виталик, а ты где-то в каком-то офисе работаешь? Да?

-Да, Ольга Тарасовна. – Женщина сама сочинила за меня легенду, потому мне осталось лишь подыграть.

-А чем вы там занимаетесь? Хорошая фирма? Да?

-Ну, мы продаём разные вещи.

-Технику?

-Да, технику продаём. Электронику.

-Это телевизоры всякие? Да? Компьютеры?

-Да, и их тоже продаём.

-И много покупают?

-Ну, да. Сейчас вот стали много покупать в последнее время. Больше, чем обычно. – Пытаюсь оправдать резкое повышение своих доходов.

-А вам хорошо платят? Да?

-Ну, вот сейчас стали хорошо платить, но это временно. К концу года опять, наверное, будут зарплату задерживать. – Такие легенды я складываю, чтоб старуха не слагала планов повысить стоимость квартплаты, высасывая из меня баснословные суммы за мелкую комнатушку, в которой я живу. Мне, наверное, уже было б не жалко платить и больше, но, как уже сказал, от еврейских корней никуда не деться.

-Слушай, Виталик, а Гришу моего нельзя к вам туда пристроить? Может он там в офисе этом вашем пригодится?

Сразу отказать женщине, которая все эти годы относилась ко мне с пониманием и позволяла отсрочить плату, когда наступали трудные времена, наверное было бы по меньшей мере не вежливо. Но, как ей объяснить, откуда берутся деньги? Да и к тому же, даже если б я работал в офисе, или где-нибудь ещё, как можно ручаться за человека, любящего несколько раз в неделю приползти «на бровях» домой, подолгу разговаривая с самим собой, а потом, обмочившись, уснуть? С Григорием мы никогда не конфликтовали. Мы даже толком не общались. Наши встречи состояли из того, что я видел его утром пока ещё трезвого, курящего на балконе свои вонючие сигареты, пока я делал себе на кухне чай. Мы здоровались и в течение дня не виделись. Он мог не появляться дома по несколько суток, поскольку дома они с Ольгой, как правило, то и дело ссорились. Но, иногда, он всё же возвращался в «романтическом» состоянии и заваливался на пол. Хотя, иногда хозяйка даже ставила меня в пример своему, по её мнению, непутёвому сыну, что мол, молодой парень с неоконченным образованием уже работает, а он вот специалист с дипломом то и дело скитается по шабашкам и пьёт. Наверняка из-за этого у него стали зарождаться зачатки зависти и неприязни ко мне, но мне он этого никогда не высказывал.

-Да, вы знаете, нам сейчас нужен сотрудник на одну должность.

-Какую?

-От нас уволился супервайзер фриланс клининг-менеджер.

-Кто?

-Ну, это хорошая высокооплачиваемая должность. Но туда нужен человек с дипломом бизнес-инжинера. Ваш Гриша, напомните, кто по образованию?

-Так этот же, эколог. Я ж тебе говорила.

-Ах, эколог, точно. Я и забыл. Ну, он, наверное, не подойдёт на эту должность. К тому же там ответственность большая.

-Да? Жаль, а других вакансий у вас нет?

-Ой, сейчас только такая. Ну, я спрошу у шефа, может у него найдётся что-то для Гриши.

-Правда? Ой, ну, ты спроси. Не забудь, хорошо?

-Да, я обязательно спрошу.

Об этом обещании я потом долго жалел. Каждый вечер бабка интересовалась, не освободилось ли подходящей вакансии для её сыночка, на что я тоже быстро соображал. Говорил, что к нам требуется: дауншифтер, вейпер, майнкрафтер, криптомайнер и другие слова, смысл которых бабуля даже не уточняла, но понимала, что её чадо на эти «должности» ни коем образом не подходил.

В то же время, ругани с примесью нецензурной речи между матерью и сыном становились всё больше. Периодически, Григорий от безработицы сидел подолгу дома, что ещё больше нагнетало обстановку. Я старался абстрагироваться от их конфликтов, дабы не принимать ничью сторону. Ведь каждый из них по-своему был прав и по-своему виноват. Ольга была права, когда упрекала сына в его алкоголизме, а он был прав, когда замечал, что она устраивает скандал из-за мелочей. Ну, это уже старческое.

Не смотря на безработицу, Гриша не брезговал брать в ближайшем магазине с забавным названием «Синий хорёк» в долг спиртные напитки, дабы «расслабиться» вечером с корешами. В это же время, расплачиваться за долги приходилось его матери, поскольку её в этом районе все знали уже давно и ссориться с кем-то и наживать себе на старости лет врагов ей вовсе не хотелось. За свои долги Гриша всё же в итоге расплачивался, но уже своей матери, которая на утро устраивала ему «вырванные годы». Рассказы о том, что он не просил её отдавать за него деньги тёте Любе, и что он, как только нашёл бы работу, сам бы за всё рассчитался, не убеждали женщину. Она упрекала его в безответственности, и что устала «подтирать ему… нос».

Такие «кредиты» существенно были по их семейному бюджету. Иногда, когда я ужинал в кухне, Ольга Тарасовна любила пожаловаться об этом, проклиная Бога за то, что послал ей такого ребёнка. Я жевал картошку и молча слушал. Действительно, пенсионерке, единственным доходом которой является пенсия и плата квартиранта, каждый вечер покупать сыну и его друзьям спиртное – немалый расход. Потому как-то раз я всё-таки предложил ей:

-Ольга, Тарасовна, а давайте я вам заплачу за три месяца вперёд. Потому что у меня пока деньги есть, а потом, ближе к зиме, их может и не быть.

-Ой, Виталик, спасибо тебе большое. Я понимаю, что ты хочешь помочь, но пока что как-то справимся. Но, спасибо тебе.

-Нет, ну, правда. Я ж тоже могу их потратить, а потом сидеть на… бобах.

-Нет, будет пятое число - вот тогда и заплатишь. А то, вдруг надумаешь от нас съехать, и потом деньги назад потребуешь.

-Да, куда ж я от вас съеду-то, Ольга Тарасовна?

-Ну, мало ли. Женишься вдруг.

-Господи, что я вам плохого сделал? Что вы мне такого желаете?

-Ну, чего сразу плохого? Ты вон парень молодой. Найдёшь себе хорошую девку. В жизни оно, знаешь, как бывает? Работа есть. Дом тоже себе купишь, а там и семью свою захочешь.

-Да ну. Пока что ещё институт надо окончить. Работать надо. Какая семья?

-Так не всю ж жизнь так будет. Станет всё стабильно, вот тогда и захочешь.

Разумеется, годы идут, а ценности у таких людей остаются всё те же. И ничего, что сейчас совсем другое время, нежели в период их молодости. И дело даже не в ценностях. Но, конфликт поколений неисчерпаем.

-Ну, вы в любом случае, если понадобятся деньги раньше срока, обращайтесь.

-Спасибо тебе большое, Виталик, но я буду наедятся, что мой Гришка ни во что серьёзное не влезет, чтоб срочно нужны были деньги. Но, всё равно, спасибо тебе.

-Вообще-то, покупать ему бутылку водки каждый вечер – тоже неплохой расход.

-Что поделать, такова моя доля. К тому же, ты не думай. Он не такой уж и плохой человек. В школе он на одни пятёрки учился. На олимпиадах места первые в области занимал. Вообще он всегда хорошим мальчиком был, послушным. А кричу я на него постоянно лишь потому, что всё-таки гены папки его в нем прорисовываются. Он же нас бросил-то, когда Гришке всего 10 было. Ушёл к другой. Тоже был любителем погулять, особенно по девочкам. Потому и пришлось мне Гришку-то самой воспитывать, держа в ежовых рукавицах, чтоб по стопам отца не пошёл. В институте тоже учился хорошо, стипендию повышенную получал. А как с армии пришёл – так и встретил ту мымру. Что он в ней нашёл? Ну, да, слава Богу, развелись они вскоре, а вот после этого он таким и стал. Дружбаны-алкаши появились, водка, селёдка, и пошло-поехало. Теперь он вот такой, каким ты его видишь.

И после этих слов я вбил себе в голову мысль о том, что Григорию тоже можно помочь. Ведь, действительно, возможно он не такой уж и законченный человек. Что если ему просто не хватает старта? Может, стоит ему этот старт дать? Потому в ближайшие несколько дней я то и дело думал, как ему помочь. В итоге, решил сам спросить у него, что ему нужно. Но как это сделать? Ведь мы никогда не разговаривали, и вряд ли он вообще захочет заводить со мной диалог?

Но, возвращаясь однажды домой, я увидел, как он сидит на лавочке возле дома. В квартиру ему, похоже, возвращаться не особо хотелось, чтоб лишний раз не скандалить с матерью. И тогда я пулей метнулся в тот самый Синий хорёк и взял две пол-литровых «Соньки».

Аккуратно медленными шагами подойдя к скамейке, я с усталым видом плюхнулся на неё: «Будешь?» - протянул ему стекляху. Мужик лишь удивлённо посмотрел на меня испуганным взглядом. Разумеется, ему непонятно, что я от него хочу, но просто так подойти и предложить ему помощь – тоже не вариант. «А я буду!» - поставил его бутылку на лавку и открыл своё пиво, сделав насыщенный глоток местного пойла. Я молча сидел и попивал напиток, ожидая каких-нибудь действий от собеседника. Тот, поняв, что мне от него ничего не надо, и что я якобы просто сел прибухнуть после рабочего дня, всё же взял тару и открыл об скамью.

-Твоё здоровье.

-Будем.

-Что? Как работа?

-Да задолбался, трубец.

-Устал? Да?

Уставший вид и жалобы на работу – это так картина, которая должна бы заставить таких как Григорий взглянуть на высокий доход с другой стороны. Я не говорю о себе, но когда народ начинает обмывать кости успешным предпринимателям, соседу, купившему новый джип и другим людям с доходом немного выше среднего, они должны понимать, каким трудом это им достаётся, и что им-то, в отличие от меня, никто просто так ничего не даёт.

-Да, заколебало всё это. Надо, наверное, увольняться.

-Чего? Зачем увольняться? Ты ж, вроде, там неплохо зарабатываешь.

-Ага, а знаешь, сколько мне надо пахать, чтоб это всё заработать? А ещё ж в институте надо успевать учиться. Когда всё это?

-Ну, так, а ты разве преподавателям на лапу не даёшь?

-На лапу? А ты сам, когда учился, давал на лапу?

Мужик засмеялся, опустив взгляд вниз.

-Да, если б. В моё время на лапу никто не давал. Редко кто-то по знакомству мог, а так все учились и даже не думали как-то увильнуть.

-Ну, у нас, конечно, есть взяточники, но я не собираюсь никому ничего давать. Сам всё сдам.

-О, вот это ты молодец. Ты вообще молодец. И учёба, и работа, и по бабам, наверное, успеваешь ходить?

-Да, какие бабы? Некогда мне.

-О, брат, это ты зря. Молодость-то – она ж всего одна. Тем более вон сами на тебя смотрят. Только подсекай, пока клюёт.

-Ну, вот найду я бабу себе. И что дальше? Жениться?

-Ну, а что? Почему нет?

-Ага. Ну, что ж ты сам-то не женился?

И тут мужчина снова опустил взгляд, но уже глубоко вздохнув, показывая всем видом разочарование.

-Вот видишь?

-Что вижу?

-Смысл жениться, если потом всё равно разведёшься.

-Ну, ты тут, братан, так сразу не суди. Ты многого не знаешь.

-И чего ж я не знаю? Разве твоя история отличается от тех, что случаются каждый день? Жили-любили, посрались-расстались.

-Нет, тут всё по-другому. Тут уже маме спасибо сказать надо.

После этих слов я отставил бутылку в сторону и ждал продолжения. Что этот человек ещё скажет про свою мать? Ведь мало того, что он её постоянно позорит, так ещё и в чем-то обвинять будет? Это уже интересно.

-Я ж раньше вообще с девками никаких дел не имел, потому как мамаша постоянно контролировала меня.

-В смысле?

-Ну, батя ж кинул нас, когда я малый был ещё. Пошёл к другой. Так мамаша с тех пор вообще тронулась. Всю свою злость на мне сгоняла.

-Какую злость?

-Да вот такую. Держала меня всю жизнь, грубо говоря, «на цепи». Всё боялась, чтоб я не вырос таким же, как мой отец. Постоянно упрекала меня им, что мол, буду плохо учиться – стану как он. Будто я себе папу сам выбирал. Потому сверстники в юности на дискотеки ходили, развлекались, а меня мамаша заставляла дома сидеть и математику зубрить, словно она бы мне в жизни пригодилась. На олимпиады вечно заставляла ездить какие-то. А оно мне надо? Что мне это дало?

-Ну, а институт? Ты ж там, вроде, на стипендии повышенной был?

-Та же самая история. Я вообще врачом хотел стать, но опять же, мамаша отговорила. Так и сказала: «Какой из тебя врач?».

-Обнадёживающе.

-Да, от неё доброго слова редко дождёшься. Вечно она мною была недовольна. Как бы я хорошо не учился, какие бы места не занимал – ни разу не похвалила. Наоборот только детей подруг своих в пример ставила. У того бизнес, тот заграницу укатил. А я вон бестолковый такой. Но, ведь, дело в том, что те самые дети маминых подруг, наверняка, имели поддержку тех же самых родителей. А моя мать, грубо говоря, хотела «получать плоды с дерева, не поливая его».

-Да, мужик, честно говоря, не повезло тебе. Моим предкам на меня, честно говоря, было пофиг. Но, это, наверное, и к лучшему. У меня было больше свободы. Я шлялся где хотел, с кем хотел. Но потом, когда уже захотелось каких-то денег на пиво или первую мобилу – пришлось идти работать, ибо от родителей лишнюю копейку не дождёшься.

-О, вот видишь, ты хотя бы гулял. На дискотеки, наверное, ходил.

-Да, нет. Ты меня немного не за того принимаешь. У меня не было тысячи друзей. Меня не воспитала улица и я не репощу цитаты из Поцанских пабликов.

-Кого?

-В общем, у меня были нормальные друзья. Мы, в основном, занимались спортом, читали книги. У нас даже не особо принято было с бабами гулять. Наоборот, всякого рода подкаблучничество в кругу друзей порицалось. Потому, как говорится: «С кем поведёшься…»

-А. А сейчас где твои друзья?

-Да, кто где. Кто-то уехал, кто-то женился. Редко видимся. У тебя-то хотя бы вон кореша твои есть.

-Ой, ну, ты сам знаешь, какие это кореша. Есть выпить – есть кореша, нет выпить – нет корешей.

-Серьёзно? А почему тогда ты с ними водишься?

-Ну, так, иногда ж выпить есть не только у меня. Понимаешь?

-Ясно. А что там с женой твоей бывшей? Тоже любила, пока у тебя что-то было?

-Нет. Она не такая. Ей от меня вообще ничего не надо было.

Спрашивать в очередной раз причину их развода уже было бы некорректно, потому я просто сделал глоток недорогого, но не такого уж и плохого пива, и продолжал внимательно слушать. Ведь, как говорится, чужая душа – потёмки. И если захочет – сам расскажет. А нет – так зачем вытягивать?

-Это уже после армии было. Кстати, я так радовался, когда присягу принял. Как бы это странно не звучало – в армии я впервые почувствовал свободу. Поцаны нормальные попались, с которыми служил. Да и режим, честно говоря, по сравнению с тем, что был дома – настоящий санаторий. Там я впервые попробовал сигареты. К тому же, в период службы я и нашёл свою первую любовь. Она тогда была студенткой пединститута. Конечно, обычно в педагогический шли бабы, не особо отличающиеся нравственностью, но она была другая. Она, правда, была чистой и невинной. Я даже иногда задумывался, что она во мне нашла?

Мне до дембеля тогда оставалось полгода, и она, что самое интересное, меня дождалась. Потом мы приехали сюда. Я познакомил её с мамой, но та, узнав, что в моей жизни появилась ещё одна женщина, сразу разозлилась. Её попытки испытывать мою невесту на честность, порядочность, каждый раз доказывали, что Ксюша была не такой, как все. Плюс, ей хватало духу терпеть выходки матери ради того, чтоб оставаться со мной. Но со временем, маман находила всё более изощрённые методы. Она, вместе со своими подругами, стала распускать по району сплетни, будто видела, как Ксения гуляет по вечерам в сомнительных компаниях и в нетрезвом состоянии. Такие слухи оскорбляли любимую, от чего она часто встречала меня в слезах, бросаясь ко мне в объятья. Мы даже одно время планировали переехать в другой город, подальше от этого, но мать никуда бы меня не отпустила. Да и по правде говоря, такие рассказы постепенно внушали мне сомнения касательно верности моей супруги. Ну, сам знаешь, а что если правда? Что если допустить, будто действительно она не так уж и чиста и невинна. Ведь постоянная мамина «поддержка», на подобии: «Посмотри на себя. Ты думаешь, она не найдёт себе кого-то получше тебя? Ведь такой девке, как она ничего не стоит завести кого-то на стороне, а с тобой она живёт лишь из жалости». Разумеется, такие мысли точили изнутри. Ведь и правда, я далеко не мужчина мечты, и бабы, они ж, как правило, все одинаковые. Ищут того, с кем им будет комфортно.

И вот однажды, на радость мамаше, всё получилось, как ей хотелось. При том – на ровном месте. Я как-то неожиданно пришёл к университету встретить её. Была зима, и когда она выходила из корпуса – то держала какого-то парня под руку. Она сказала, что ступеньки скользкие, и она держалась, чтоб не упасть, но ведь постоянная давка всё-таки дала плоды. Я тогда стал скандалить на всю улицу, что мать всё-таки была права.

Помню её слёзы и попытки всё объяснить, но я ничего не хотел слушать. Мне тогда было проще поверить в то, что я себе придумал, чем разбираться в ситуации. В итоге так всё и закончилось.

-И где она сейчас?

-Не знаю. Она переехала тогда в общежитие, поскольку из-за меня ей пришлось сменить город и ВУЗ, а потом, наверное, уехала. Кто знает.

-Ну, а мама твоя довольна была?

-Конечно. Она тогда долго не могла нарадоваться, повторяя каждый день «А я же говорила!». Ну, с тех пор меня и климануло. Думаю, сколько ж можно? Всю жизнь я жил, словно в тюрьме. И когда ж это закончится? Уволился с копеечной работы в гидрометеорологической станции, встретил корешей. Первое время мне было так хорошо. Особенно мне нравилось видеть перекошенное от злости лицо мамаши. Ведь впервые за долгое время у неё не было надо мной власти. Я делал что хотел, и она не могла мне абсолютно ничего сделать. Как же она мне всё-таки в своё время испортила жизнь. Я тебе не передам. Понятно, ты меня, наверное, осуждаешь и считаешь лохом. Так?

-Да, нет. Почему? Я не был в твоей ситуации и не могу тебя осуждать. Я ж не знаю, что тебе пришлось пережить, потому и не могу как-нибудь судить об этом.

И правда, в тот момент я впервые посмотрел на всё под другим углом. Может быть моя квартиродательница не такая уж и святая женщина? Возможно, её сын и правда является что-то на подобии жертвы, и винить во всём только его – нецелесообразно? Здесь трудно дать однозначный ответ, ведь я не знаю всех деталей. Потому и принимать чью-либо сторону нельзя.

-А не хотел бы ты изменить как-нибудь свою жизнь?

-В смысле?

-Ну, чем бы ты хотел заниматься? Кем бы хотел стать? Если не секрет.

-Честно?

-Насколько это возможно.

-Я б хотел всё-таки стать журналистом.

-Правда?

-Да. Меня даже приглашал недавно сокурсник бывший. Учились вместе на экофаке. Он теперь главред в одной местной газете и предлагал мне вести там свою колонку. Ему, видите ли, нравилось в юности, как я выражал на письме свои мысли. Он мне тогда ещё говорил, что у меня будущее журналиста. Потом, он всё-таки им стал, а я нет. Хотя, что общего между экологией и журналистикой – так сразу и не поймёшь.

-Так может, стоит попробовать?

-Что попробовать?

-Начать менять что-то.

-Да, ну, перестань.

-Ну, а чего? Попробуешь. А там, если понравится – продолжишь. А нет – так уйдёшь. Попробовать-то можно?

Подобной мотивацией я всегда подстёгиваю себя к новым занятиям. Потому как если поставить себя перед фактом, что этим придётся заниматься всю жизнь – желание пробовать куда-то исчезает. А вот если убеждать себя, что всегда можно уйти – это стимулирует старательность и ответственность. Потому, подобный приём я использую и для других, и пока что – получалось.

-Попробовать, говоришь?

-Ну, да. Что ты теряешь?

-Да, ну, ты посмотри на меня. Кто меня в редакцию возьмёт-то?

Внешний вид Григория и правда был далёк от представителя прессы. Если это только не журналист, работающий под прикрытием. Возможно, такой журналист писал бы статью о теневой жизни городских улиц. О жизни бродяг, наркоманов, приведя себя в подобный вид, дабы не привлекать внимания. Или же, скорее, это офицер полиции, также работающий под прикрытием, вливаясь в круги сомнительного общества. Но, увы, сальные, местами седые волосы, красное блестящее от жира лицо. Руки с грязью под ногтями и запах алкоголя и пота – это верх маскировки, которой можно поучиться. Майка с множеством швов на спине, из-за чего поверхность её заметно деформировалась. Треники, когда-то бывшие матовыми, а ныне отражающие свет близлежащих окон. Ну, и верх дворовой моды – грязные резиновые сланцы, одетые поверх чёрных носков.

-Слушай, а что если я тебе помогу?

-Перестань – сразу стал отказываться собеседник, не вникая в суть предложения.

-Послушай сюда. Ты, я так понимаю, нормальный мужик. Умный, адекватный. Ты должен хотя бы раз попробовать начать всё сначала.

-Нет, слушай, спасибо тебе, но какой из меня уже журналист? Да и как ты хочешь мне помочь?

-Сколько тебе нужно для новой жизни?

-Нет, я не возьму от тебя ни гроша.

-Успокойся. Давай я тебе дам 10 тысяч гривен.

-Нет. Всё. Хватит! Большое тебе спасибо, но нет.

Человека, у которого играет гордость, переубедить крайне трудно. Но, благо, опытные менеджеры научили меня «убалтывать» людей, используя разного рода приёмы. Основной манёвр – создание иллюзии выбора. Нельзя лишать человека права выбора. Нужно ему это право создать вручную.

-Ну, смотри. Я тебя уговаривать прямо сейчас не буду. Просто хочу, чтоб ты знал, что если вдруг ты надумаешь – предложение будет в силе в любой момент. Ты пока подумай. Чего ты хочешь. Ведь каждый заслуживает шанс начать всё сначала. Потому обмозгуй, что ты потеряешь, если устроишься на работу. И нужно ли тебе то, от чего тебе придётся отказаться. Дальше выбор за тобой.

-То есть ты мне просто так хочешь дать 10 тысяч?

-Да. Я тебе просто так дам эту сумму, а дальше распоряжайся ею сам. Захочешь – снимешь себе отдельную квартиру на первое время, чтоб не пересекаться со своими корешами. Купишь себе шмотья, сходишь в парикмахерскую. Ну, а дальше уже сам будешь постепенно менять свою жизнь. В любом случае – с чего-то нужно начать.

-А вдруг потом ты потребуешь деньги назад?

-Ну, требовать я у тебя ничего не буду. Разве что если сам станешь известным международным журналистом и будешь заколачивать бабло – то может быть тогда и отблагодаришь.

Мужик рассмеялся. В глазах его появился какой-то живой интерес. Возможно, ему и правда захотелось поднять задницу и попробовать что-то изменить. Даже, наверняка, его жизнь на мгновенье обрела краски.

-В общем, я подумаю, мужик. Пока мне нужно всё обмозговать.

-Ты не спеши. Когда будешь готов – приходи. Всё устроим.

-И всё равно. Какой смысл тебе помогать такому как я?

-Кто знает, как оно повернётся. Может быть когда-то ты поможешь мне, когда у меня наступят тяжёлые времена. – Даю понять, что не всё так сладко, и что я не добряк с белой бородой, оставляющий подарки под ёлкой. Ведь человеку важно понимать, что от него хотят, давая ему что-либо. А когда нам дают что-то просто так – это всегда настораживает.

Мы после этого поднялись в квартиру и разошлись по своим комнатам. На утро, когда я заваривал чай, на кухню вошёл Гриша. Он поприветствовал меня, и сел за стол. Это немного необычно, потому как зачастую по утрам он сразу идёт на балкон, вставляя по пути в рот свою вонючую папироску, щёлкая зажигалкой. Но здесь он почему-то не спешил курить.

-Так что там? Твоё предложение в силе?

-Обдумал уже? Молодец.

-Да, а чего кота за усы тянуть? Надо с чего-то начинать. А то до вечера снова встречу друзей, и пойдёт-поедет. Так что, пора бы что-то придумать.

-Правильно. Чем раньше – тем лучше.

Тогда меня радовало, что я, наконец, могу кому-нибудь помочь. Исправить чью-то жизнь к лучшему, и мои деньги принесут пользу не только мне. В своих глазах я был героем, спасающим Мир. Потому я в тот же час достал деньги и отдал их Григорию, пожелав счастливого пути в новую жизнь. Весь день у меня было приподнятое настроение и я строил планы, сколько ещё судеб я могу спасти на деньги, которые никому не принадлежат, а вечером, когда Гриша не пришёл домой, я надеялся, что он уже снял себе квартиру и шаг за шагом налаживает быт.

На третий день отсутствия сына Ольга Тарасовна стала беспокоиться, как бы её чадо вновь не вляпалось в очередную историю. Мне-то было наоборот спокойно. Я знал, что у него наступил новый период, и потому поспешил успокоить женщину. Сказал, будто мужчина на днях упомянул, что нашёл какую-то новую работу где-то за городом, и что там, наверное, придётся немного пожить. Ведь, вдруг у него всё получится – может быть, хотя бы тогда мама за него порадуется. Свою участь в формировании новой участи Гриши я скрывал, и как в итоге оказалось – не зря.

Спустя сутки, когда я вечером ел за столом гречку с молоком, женщина, что-то злобно бормоча себе под нос, буквально влетела в кухню.

-Вот скотина!

Я сперва принял данное выражение на свой счёт, от чего заметно испугался, шерстя воспоминания последних дней. Где я мог так накосячить, чтоб так разозлить женщину?

-Ты посмотри на него!

-Что случилось?

-Сидит с шайкой своей прямо в парке. Глаза заплывшие, даже мать родную не узнаёт - тут я на секунду успокоился, и сразу вновь заволновался, но уже не за себя.

-Гриша?

-Ну, а кто же? Сидят там целой «свадьбой». Повсюду бутылки пустые, и на столе ещё бутылок пять полных стоит. И где они деньги на это всё взяли? Неужели, снова долгов понабирал?

Где он взял деньги – я уже понял. Похоже, спонсором данного мероприятия являлся ваш покорный слуга. Это, походу, он такую новую жизнь начал. Ну, что ж, неплохая «житуха» у чувака.

-Это точно он был?

-Ну, а кто ж? И дружки его рядом, целый кагал. Человек семь-восемь. Пьют, танцуют, матюкаются на весь парк. Если его снова полиция заберёт – пусть там и останется. Я его снова доставать оттуда не буду. Но, всё равно, мне интересно, где они деньги на это всё взяли? Там столько водки у них. Неужели обокрали кого-то?

-Это интересно.

Итак, получается, я поневоле угостил весь район халявным спиртным. Конечно, от десяти «кусков» я на тот момент особо не обеднел бы, но всё равно, чувство, что тебя использовали, засело в горле на весь вечер. Учитывая, сколько дней алкаш не появлялся дома, можно предположить, что всё это время он жил на широкую ногу, что ещё больше злило. Похоже, он даже не пытался устроиться в редакцию. Вряд ли он снял квартиру. Скорее всего, он занимался тем, что так хорошо умеет. Но больше всего меня тогда интересовал такой момент – когда он просил у меня деньги – он хотел тогда пустить их во благо? Или всё-таки уже тогда запланировал устроить на них «отпуск»? Но этого уже не узнать никогда. В тот вечер у меня не было никакого желания идти в тот злополучный парк и выяснять отношения. Ведь, если Ольга утверждает, что он не узнаёт родную мать, то меня он не узнает тем более. И всё-таки какое-то горькое ощущение от обмана присутствовало ещё долго.

Того, что произошло следующим вечером, не ожидал никто. Я тогда только вернулся с работы и застал в квартире полицию. Их появление никогда не пророчило ничего доброго, как и в этот раз. Лейтенант что-то писал на бумаге, а капитал разговаривал с заплаканной Ольгой Тарасовной.

-Это Виталик – наш квартирант.

-Добрый вечер. Что-то случилось?

-Случилось, Виталик, Случилось. Горе случилось!

Ну, тут понятно, что не свадьба, ибо полиция на радостях не приходит. Из неразборчивого крика сквозь слёзы я понял, что что-то произошло с Григорием. Понятливее мне разъяснил капитан, сообщив, что сын женщины погиб под колёсами трамвая.

-Как упал?

-Очевидцы утверждают, что погибший находился в состоянии глубокого алкогольного опьянения. Он направлялся в сторону продуктового магазина и, не глядя по сторонам, был сбит движущимся трамваем. Его пытались остановить, но не успели. От удара он упал на рельсы головой и потом… В общем, машинист не успел вовремя остановить состав.

-«Удивиться» - в более нецензурной форме произнёс я - Его тело хотя бы осталось целым?

-*отрицательно покачал головой*. Голову подобрали в трёх метрах от тела. В морге ребята приведут его в порядок.

Спокойствие, с которым коп произнёс данную новость, настораживало и успокаивало одновременно. Возможно, такой случай является весьма обыденным в его работе, и он старается каждый раз абстрагироваться от увиденного. А может быть, со временем он стал совершенно бесчувственным, как те, кто имеют опыт прохождения боевых действий.

Заливающаяся слезами старуха, уставшие лица ментов. Обстановка, мягко говоря, нагнетающая. Я молился, чтоб представителям правопорядка не стало интересно, откуда покойный взял деньги, на которые все эти дни фестивалил. Ведь это повлекло бы за собой ряд вопросов. Но, по классике жанра, никто не собирается создавать себе лишних проблем. В несчастных случаях никто долго разбираться не будет.

-А откуда он шёл. Неизвестно?

-Да там, в парке они сидели толпой. Дружбаны его, по крайней мере, те, что могли что-нибудь вразумительное сказать, сообщили, будто он пошёл за очередной бутылкой и сигаретами. Ну, а по дороге уже это и произошло.

-Господи, да что же это такое происходит. Это ж он, наверное, снова в магазине долгов набрал, а мне теперь идти ещё и там расплачиваться.

Сочувственный взгляд мужчин трудно было скрыть. Они понимали, какая тяжёлая атмосфера обычно царит в семьях, где есть алкоголики. И гибель одного такого, скорее всего, со временем вызовет облегчение у родственников. Быть может, жизнь в таких семьях даже наладится к лучшему.

После заполнения бумаг и прощания с полицейскими я пошёл в свою комнату и заперся. Ольга Тарасовна за стеной ещё долго плакала по умершему несколько часов назад сыну, а я продолжал всё это время винить себя в его смерти. Ведь предупреждал же меня Олег Григорьевич, что деньги – это не просто бумажки, а это – большая сила, которую нужно направить исключительно в правильное русло. И деньги способны не только облегчить жизнь, но и испортить, и даже отнять её. Просто так разбрасываться такими суммами губительно. Но ведь я просто хотел помочь. Что я сделал не так? Похоже, что не всем они помогают.

Есть тогда совсем не хотелось, и я просто завалился в кровать, стараясь поскорее заснуть и забыть этот день как страшный сон. И как только я отрубился – тут и началось самое интересное.

Во сне ко мне пришёл Григорий. Нет, он не держал в руках отрезанную железными колёсами голову. Он был вполне нормальным и на вид очень даже живым, но каким-то взволнованным. Помню, как он вёл меня к какому-то дому на той же улице, где я живу. Заводил в какой-то подъезд и пальцем указывал на какую-то дверь. Я не понимал, что он хотел, но он показывал левой рукой на дверь, а правой делал жест трущимися друг о друга кончиками большого, указательного и среднего пальца, что символизирует «деньги».

-Что ты хочешь?

-У него! У него мои деньги!

Я не понял, о ком он говорит, но интуитивно догадался, что владелец этой квартиры завладел сбережениями, которые я дал сыну Ольги. С этой мыслью я проснулся посреди ночи. Мне почему-то было очень жарко и страшно. Ведь я во сне даже не сообразил, что Григория уже нет в живых, и только наяву стал анализировать своё видение. Похоже, по сюжету сна, часть денег, что я подарил ему, он не успел пропить, и ими завладел кто-то другой. Но почему мне такое снится? Возможно, я перенервничал, и мне теперь мерещатся такие кошмары. Вторая попытка уснуть принесла те же плоды. Мужик стоял у квартиры, долбя в её дверь, и активно показывал мне, что в неё нужно войти: «Там! Там они!». Я не видел владельца данных апартаментов, но примерно понял, где они находится. Дом этот я вижу часто, когда возвращаюсь домой. Но в подъезде этом никогда не был и квартиры этой не видел. Разумеется, в итоге я очнулся и не смыкал глаз до самого утра. На рассвете шаткой походкой побрёл в душ, потому как вечером у меня не было сил смыть с себя грязь прошедшего дня. Пар от горячей воды быстро заполнил ванную комнату молочной пеленой. Приятный водный массаж и ощущение чистоты немного взбодрили сутра. Но что это?

На запотевшем зеркале виднелась надпись, сделанная буквально только что: «Антон». Я этого точно не писал. Неужели чертовщина продолжает со мной твориться и наяву? Или у меня поехала крыша? Неприятное ощущение страха подступило к горлу. Стоя посреди ванной совсем голый я боялся посмотреть по сторонам. Это как в фильмах ужасов, когда ты полностью беззащитный и тебя хочет кто-то убить. В ту же секунду вылетел в чём мать родила в коридор, а дальше в свою комнату. Не уверен, что это самое безопасное место, но тогда я не знал, куда мне деваться, а бежать на улицу в таком виде – тогда точно к вечеру я б лежал с Наполеоном и Иисусом в одной палате. На тот момент в памяти даже не всплыло, что в соседней комнате была хозяйка, потому от скрипа открывающейся в комнату двери заорал как резанный.

-Ты чего кричишь? Виталик!

-О-Ольга Тарасовна, это вы?

-Ну, да.

-А Гриша где? – На тот момент это был крайне неуместный вопрос. Мало того, что я, похоже, напомнил о трагедии, так ещё и выглядел как идиот. Хорошо, что успел прикрыться одеялом.

-Умер Гриша. Забыл совсем?

-Да. Да я помню. Имею в виду, тело из морга ещё не привезли?

-Нет. Сейчас я поеду туда, попробую забрать, если там уже в порядок его привели. А то ж там…

-Да, я помню.

-А ты чего голый-то бегаешь?

-А, я. Так я в душ пошёл, а одежду здесь забыл.

-Аа. Ты отсюда уже голый пошёл? Да?

Ну, вот. Теперь я ещё и нудист. Поведать о своих «глюках» Ольге – мало того, что не умно, так ещё и оскорбительно для женщины, потерявшей вчера сына. Потому, оставшись в комнате, я стал анализировать, что со мной происходит. Ведь раньше подобное я даже допустить не мог. Разве только в каком-то фильме. Но сейчас, покойник, или кем бы он ни был, пытает выйти со мной на контакт.

Твою бабушку! Разумеется. Я же когда давал Грише деньги – не заплатил дань откупа. Какую-нибудь монету, которая сняла бы с меня ответственность за дальнейшую судьбу владельца средств. Потому и виню себя в смерти мужика. Но, я не знал, что он в итоге будет являться мне после смерти. Что же мне теперь делать? Сколько ждать, что это закончится? Или он всю жизнь будет меня преследовать?

С этими раздумьями я не заметил, что пора бежать на учёбу. Завтракать времени не было, потому взял остатки курицы и пару ложек гречки в контейнер на случай, если на парах появится аппетит. К тому же, тогда надеялся, что в течение дня такие «приколы» прекратятся.

Но, не тут-то было. Я несколько раз видел в толпе лицо Григория. Один раз видел его в отражении на поверхности стекла. И когда я сидел на лекции – услышал, как в правое ухо кто-то шепнул: «Антон». Ну, это уже не смешно. Как мне от этого избавиться? Если не дал раз монету, так теперь всё? Обречён? Значит нужно уже бронировать место в дурке?

Олег Григорьевич рассказывал, что с ним тоже творились подобные вещи, и мне стало интересно, как он с ними справился. Ведь на момент, когда я с ним встретился, он выглядел вполне здоровым и адекватным человеком. Может, он знает, что с этим делать? Я, разумеется, помнил, что он велел больше к нему никогда не ходить, но мне нужно было с ним повидаться. Он не давал мне инструкций на такие случаи, потому он просто не имеет права отказать мне в визите.

По дороге я уже выдумывал любые возможные условия, которые старик выскажет для прекращения данного кошмара. Вплоть до того, что придётся вбить осиновый кол покойнику в грудь, или провести какой-нибудь другой ритуал.

Особого удивления от подобной мистики уже не было, потому как способ, которым я добывал денежные средства, является изначально не совсем обычным, а испытав такое, невольно становишься готов и к любой другой сверхъестественной ерунде. Что будет дальше? Призраки? Демоны? Прямо как в известном сериале Эрика Крипке. Но не стоит сходить с ума. Сверхъестественные и мистические явления существуют и всегда существовали. Вопрос лишь в том, насколько они объяснимы. Ведь в своё время и молния являлась гневом Божьим, пока люди не поняли её природу. Потому, такого рода события, как явление души мёртвого человека, магия и тому подобное, возможно, со временем будут обладать весьма изученным принципом действия, который опишется в научно-популярных трудах, и не будет вызывать столько удивления и страха, как сегодня.

Двор, в котором обитал Олег, оказалось найти не так уж и просто. В квартале около четырёх дворов в точности похожи на этот. Наверняка, не зря дед выбирал такое место дислокации. Когда шли с ним вдвоём – это было быстро и просто, а в одиночку я фактически заблудился в лабиринте одесских двориков. Но вот, вроде нашёл то самое место. Его трудно было узнать, учитывая, что крайний раз я был здесь ночью, но входная дверь в подъезд очень похожа на ту, что старец открывал своим потёртым ключом. Я не был уверен, что это именно то место, но кто же мне подскажет дорогу? Да и как я сформулирую вопрос? «Где живёт бомж, который топит печку Вьетнамскими Донгами?»

Конечно, попытка – не пытка, но у кого спросить? В углу двора в жёлтой жилетке махал потрёпанной метлой какой-то мужчина, судя по всему – дворник. Если он здесь бывает часто, то наверняка мог видеть, кто здесь за день проходит, и, даст Бог, поможет мне. Подойдя ближе, я внимательно рассмотрел работника. Мужичёк лет 40ка, в потрёпанной комунотделовской жилетке, кирзовых ботинках, явно на пару размеров больше, чем его нога, а главное – с каким-то кривым шрамом, идущим вдоль щеки до самого глаза, задевая краем нижнее веко. Часть шрама покрывала местами седая чёрная борода, но вблизи рубец было хорошо видно.

-Добрый день. Извините, что отвлекаю.

-Здорова.

-Слушайте, а вы не видели, здесь иногда бомж такой околачивается. Борода седая, ещё торбы клетчатые иногда таскает.

-Григорьич что ли? – похоже, я напал на правильный след.

-Да. Олег, кажется.

-Да, был тут один такой. Только ведь он уже того…

-Что?

-Ну, хоронили вон недели три назад.

-Да, что ж такое. Что за полоса смертей-то?

-А кто ещё умер?

-Да так. Знакомый один. Так, а где ж нашли его? На улице где-то умер?

-Оооо, брат. Вот тут уже самое интересное. Он-то, оказывается, никакой не бомж был.

-В смысле?

-Оказывается, у него в подъезде этом квартира была.

-Серьёзно? – дилетантски изображая удивление, переспросил собеседника.

-Да. Да не просто квартира, а хоромы целые.

-Да ну!

-Я тебе серьёзно говорю! Менты когда хату его вскрыли, потому что соседи на запах жаловаться начали, так увидели там такое! Картины там везде. Статуэтки! А главное – бабла у него горы! Ты прикинь, братан!

-Ну, ничего себе. А это точно его хата была?

-Точно. Там его портреты висели, маслом рисованные. Камин там. Да вообще, дворец целый.

-Афигеть.

-А ты его, кстати, откуда знаешь? И чего ищешь его?

-Я? А, ну так это. Подкармливал его иногда. Вот и сейчас принёс гречки ему тут немного с курицей. – достал из сумки контейнер с едой и показал дворнику.

-А. Я тоже иногда ему приносил поесть. Жалко было человека. Так он, самое главное, иногда мне такие подарки делал.

-Какие?

-Да, коньяки разные приносил, дорогие. Какие-то французские, голландские. Говорил, что в мусорках роется под дорогими ресторанами, и там иногда выбрасывают. Сам, говорит, не пьёт. Что-то с печенью у него там было, а нас с мужиками угощал. Мы говорили ему ещё, мол, продавал чтоб, а не нам – ханурикам наливал. А то нам же, что Божоле, что первак привозный – всё за милую душу идёт, а он может каким-то ценителям за солидные бабки толкал бы. Ну, или на еду менял чтоб. А он в ответ знаешь что говорил?

-Что?

-Что более истинных ценителей, чем мы с Петровичем, не знает. – После чего дворник залился сиплым смехом.

-Да, жалко мужика.

-Да чего его жалеть-то? Вот бы все такими «бомжами» были.

-Ладно, пойду я тогда. Спасибо, что рассказал.

-Так ты это! Еду, если хочешь – оставляй. Я там, авось, Жучке дам. Не пропадать же добру.

Оставил, конечно. Вот только не верилось мне, что он её собакам отдаст. Уверен, после моего ухода сам «захомячил» в одну глотку. Но, мне не жалко. Новость о смерти Олега отняла аппетит ещё больше. Ведь теперь я точно не узнаю, что делать со своими «тараканами» в голове. Как избавиться от этих видений? Может в церковь сходить? Да не верующий же я. Да и не крещёный даже. Ну, точнее, я допускаю, что есть высший разум, сотворивший Вселенную. Но я не верю, что он сидит на небе и смотрит, как я себя веду. И особенно не верю, что чем дороже свечку я куплю, или чем больше батюшке на новый джип пожертвую – тем больше грехов он мне отпустит. Оставался лишь один вариант. Узнать, чего именно покойный от меня хочет. Может, если выполнить его просьбу – он отстанет от меня?

По правде говоря, по-хорошему было б отшить его куда подальше. По крайней мере, если б живой был. Ведь мало того, что обманул меня со своими жалостливыми историями про мечту стать журналистом, так ещё и на глаза смеет мне попадаться, а к тому же и требовать от меня что-то. Плюс к этому, какое право он имеет претендовать на деньги, которые я сам ему и дал, ничего взамен не требуя.

Но, здесь уже немного другой принцип. Я в ответе за тех, кому помог, как бы маразматично это ни звучало. И коль довёл чувака до такого состояния – будь добр, пожинай плоды. Никогда не любил эту свою черту характера – брать на себя немного больше ответственности, чем положено. Особенно не любил её из-за того, что другие никогда не брезгали этим пользоваться, не стесняясь взваливать на меня свои проблемы. Конечно, далеко не все такие, но господ мудацкой национальности хватает.

Придя домой, я застал Ольгу Тарасовну у себя в комнате. Она перебирала в руках какие-то документы, время от времени всматриваясь подпорченным с возрастом зрением в отдельные строки. Я сбавил темп при входе и тихо, почти незаметно, сел на стул напротив. Долгое время молчав, всё-таки осмелился поинтересоваться, какие новости у хозяйки.

-Ой, Виталик. Вот, документы собираю, чтоб похоронить сыночка.

-Нужна какая-то помощь?

-Нет, спасибо, Виталик. Ничего не нужно. Я как-нибудь сама.

-Точно? Вы, если нужно, обращайтесь.

-А какая помощь? Вон за похороны уже договорилась. В столовой обед там устроят, благо, старая подруга там работает, так что недорого выйдет. Хотя, не смотря на это, денег на всё может не хватить.

-Так, может, я заплачу, где нужно? Вы ж скажите.

-Нет! Не надо ни за что платить. Денег на всё хватит. А двадцатого числа пенсия, так что как-нибудь выкрутимся. Не переживай. Если надо будет – одолжу у знакомой. Она мне не откажет. Всё будет хорошо.

И снова осознаю, что уговаривать старуху взять деньги бесполезно. К сожалению, сынуля этой черты у неё не подобрал.

-Кстати, тут такую вещь узнала днём любопытную.

-Какую?

-Оказывается, Гришка в Хорьке в долг ничего не брал. Наоборот, тётя Люба сказала, что он пришёл к ней, отдал все долги, и купил несколько бутылок водки. Она тогда очень удивилась такому повороту. Так что всё-таки где-то деньги он взял. Но вот только где?

-Да уж. Действительно, странно. Наверное, всё-таки успел где-то заработать.

-Эх, я же говорила, что он у меня не такой уж и плохой. Жаль, что такое случилось с ним.

-Ну, да. Не плохой… Ах да, скажите, а кто такой Антон?

-Антон?

-Да. У Гриши был какой-то друг по имени Антон?

-А, ты про этого? Да, есть такой «друХ» у него. Не знаю, правда, где он его нашёл.

-А кто он такой?

-Да, бандюган местный.

-Бандит?

-Ну, как бандит. Сидел в тюрьме пару раз. То за кражи. То за драки. У него мозгов вообще нет. С ним о чем-то разговаривать бесполезно. Но, за то, как только у Гриши деньги появлялись – он тут как тут, за чужой счёт выпить горазд.

-Вообще неадекватный?

-Да. На него столько жалоб. Он чуть что – драться лезет. Бабуин какой-то. Вором в законе себя считает.

-А, где он живёт?

-Да, тут недалеко. Через три дома. Как раз напротив детского садика. А что? Почему спрашиваешь?

-А, да тут просто домой только что шёл, и какой-то мужчина в полицейской форме и с папкой спрашивал, где тут такой Антон обитает. Я сказал, что не знаю, а потом вспомнил, что Григорий как-то раз такого упоминал. Потому и спросил. – придумал на ходу выдумку.

-Полиция, говоришь, искала? Похоже, снова куда-то вляпался. Ну, вон если встретишь ещё раз – скажи ему. Кажется, 25й дом 1я квартира. Может, хотя бы заберут его куда-то.

-Хорошо, спасибо.

И так. Адрес я выяснил. Осталось только придумать, как забрать деньги. Ну, или хотя бы попытаться забрать. Как я уже понял, говорить с таким человеком о чём-то бесполезно. Пробраться в квартиру и украсть? Не факт, что я их там найду. Ну, не силой же отнимать у него эти деньги, в самом деле?

Хотя?

И тут я краем глаза взглянул на шкаф с полированной глянцевой поверхностью. В отражении я увидел, как сижу на диване не сам. При этом, в комнате я находился совсем один. «Ну, здравствуй, психбольница» - на мгновение пронеслось в уме, и я понял, что нужно расправиться с этим как можно скорее. Но каким образом? Насилие? Единственный язык, который понимают такие, как этот тип. Но как это сделать? В одиночку? А что если он будет вооружён? Я ж на тот момент даже ещё не приобрёл пистолет.

После долгих раздумий решил действовать старым проверенным способом. Дождавшись вечера, я прихватил стальную трубку и балаклаву, которую давно купил на Привозе, и ждал подходящего момента, чтоб использовать её. Найдя дом, я зашёл в подъезд и убедился, что это именно то место, которое я видел в снах.

Те самые стены, та самая дверь, оббитая дерматином, с местами выступающей сквозь мелкие трещины ватой. Теория о способности мозга интерпретировать в сновидениях лица и места, которые мы когда-то видели наяву, здесь не имела места. Ведь я в этой парадной никогда не был. Даже случайно. Я бы запомнил, если б меня сюда заносило, ведь в основном, алгоритм передвижения у меня, как правило, стандартный, и схож с действиями аутиста.

Дальше после некоторых раздумий о том, как ворваться в квартиру, я немного сдрейфил и вышел во двор, где заметил, что свет в окнах той самой квартиры не горел. Вот и хорошо. Стало быть, Антона пока ещё не было дома.

После двухчасового ожидания на лавке во дворе, на горизонте в итоге показалась фигура, направляющаяся шаткой походкой к входной двери дома. При свете дворового фонаря виднелись тюремные татуировки господина. Чётких рисунков я не видел, но заметил места, где они нанесены и приблизительную их форму: крест на предплечье, «перстни» на пальцах и рисунки на кистях, а самое заметное – эполет, набитый на левом плече. Со смыслом данных орнаментов я знаком неглубоко, но то, что это отличительные черты «гостей» мест не столь отдалённых – я знал наверняка.

Недолго думая, я всё же решился взять свой инструмент и, надевая по пути маску, проследовал за ним. Лицо, встречаясь с подобными гражданами в таких ситуациях, лучше прикрывать, особенно когда живёшь с ними в одном районе и есть вероятность встретиться с ним в другой день, когда он будет не один. Голыми руками с ним расправляться тоже не стоит, даже если владеешь приёмами рукопашного боя и имеешь по данным видам спорта медали и награды, как я. Потому, настрелять по котелку пьяному урке мне не составит труда, но здесь лучше перестраховаться, ведь зеки без оружия, как правило, не ходят. Особенно такие безбашенные, как он.

Доля секунды и в только что открытую дверь в квартиру вваливается нетрезвое тело, разумеется, не без моей помощи. Хотя он был и пьян, но на ногах всё же удержался. Похоже, Антон не первый раз получал тумаков, поэтому, в такие моменты быстро трезвеет и принимает боевую стойку. Серия ударов трубой по конечностям и голове вынудили кричащего от боли оппонента упасть, схватившись за голову руками и свернувшись калачиком. Не было ни угроз, ни обещания, что у меня будут проблемы, ни признания в любви относительно моей матери. Мужик сразу завалился под стенку и стал умолять прекратить. Что-то не похож он на бешенного головореза, коим называла его Ольга Тарасовна. Похоже, она снова преувеличила, однако святые «перстней» не носят, потому два дополнительных удара по рёбрам, но уже ногой, применились для того, чтоб собеседнику было проще слушать меня как можно внимательнее.

-Чё тебе надо? У меня нет ничего!

-Слушай меня сюда, штрих! Где бабки?

-Какие бабки?

Далее ещё один пинок ногой по ягодицам, и диалог продолжился.

-Ты чё, фраер, разводить меня будешь? Я тебя спрашиваю, бабки где?

-Слушай, ты не на того напал, я тебе базарю. Ты кто такой вообще?

-Ты мне тут пургу не неси! Думаешь, если кент твой костыли протянул, так можно его капусту себе загробастать?

-Гриня?

-Да! Ты думаешь, на какие шиши вы всё это время фестивалили? По-твоему, ему их Дед Мороз подогнал?

-Так пробухали мы всё. Знаешь, сколько он за день на кассе оставлял? С чего ты решил, что из капусты что-то осталось? И тем более, чего ты думаешь, что они у меня?

-Ты слушай меня сюда! Твой кореш взял эти бабки у серьёзных людей! Обещал вернуть, в итоге с вами – бродягами всё спустил. Перед смертью братва к нему наведывалась, он сказал, что барыши все у тебя оставил.

-Чё ты трёшь мне тут? Я бабло его приныкал только после того, как он ласты склеил. И то, потому что он сам у меня их забыл. – и тут Антон понял, что сам себя выдал.

-Ну, так чё, петух, закрысил всё-таки?

-Ты кого петухом назвал? – несколько ударов трубой по бёдрам потушили зарождающийся пыл «блатного».

-Да там осталось от силы куска три. И то, это с учётом того, что я только что в баре кусок оставил.

-Куска три, говоришь? – Если так подсчитать, то за весь период от получения Григорием от меня денег до момента его кончины, в день на выпивку у компании уходило более тысячи гривен. Я в своё время в месяц столько зарабатывал, но, душа романтика, как известно, щедра, особенно если деньги достались легко.

-Ну, да. Вон, в ящике.

-Значит так! Сейчас поймай тишину, и слушай меня внимательно. Матери Грини сейчас нужны бабки, чтоб его похоронить. Выкупаешь, о чём я?

-Да.

-Молодец! Завтра пойдёшь и дашь деньги ей. Скажешь, что Грише на похороны. Понятно?

-Ясен пень, начальник.

-Если не донесёшь – жди у себя под окнами пару джипов. Там с тобой уже никто разговаривать не будет. Вкурил?

На утро из морга привезли гроб. В тот же день и состоялись похороны. Ольга Тарасовна после всего по секрету шепнула мне, что тот самый Антон, и ещё несколько его друзей, пришли сутра и передали ей конверт, в котором были деньги на похороны друга. Сказали, что «скинулись», чтоб нормально помянуть кента. После корректного уточнения, сколько было в конверте, узнал, что там было 2500. Похоже, пять сотен компания, всё-таки вынула, чтоб помянуть братана, но всё равно, мнение хозяйки о данной «шайке» всё-таки улучшилось: «Хоть и бестолочи, а о Гришке, вон, не забыли, и даже собрали по несколько гривен на похороны. Помнят всё-таки друга». Конечно, «помнят», такое забудешь.

После этого, душа покойника всё-таки оставила меня в покое и больше не являлась, однако с тех пор я многое понял. Кому следует помогать, кому нежелательно. Как это нужно делать и какими могут быть последствия. По факту, это был первый раз, когда я надел маску, чтоб кому-то помочь…

Глава 3. Внешность обманчива

-Вот этот?

-Да. Ну-ка, назад немного отмотай.

-Здесь?

-Да. А увеличить нельзя?

Несколько нажатий на клавишу «+» и черты лица на экране становились чётче.

-Так, хорошо, Виталик. Теперь мне надо это изображение как-то зафиксировать.

-Сейчас. Куда тебе его скинуть? На почту?

-Да.

Старший лейтенант Парасюк – участковый инспектор полиции, обратился по старому знакомству ко мне за помощью. Этим утром я прилетел с Болгарии, где неделю, помимо отдыха на их Золотых Песках, занимался активным сбором их левов. Собранные деньгиположил в местный банк, открыв, таким образом, очередной депозитный счёт заграницей – подальше от глаз местных налоговиков. Ведь кто знает, что может случиться и куда мне в итоге придётся мигрировать, потому стараюсь делать «запасные аэродромы» по всему континенту. Болгария показалась мне достаточно приветливой страной и оставила исключительно положительные впечатления, но в итоге я, к сожалению, вернулся на родину. Сожаление появилось, когда узнал от старлея, что ночью, пока меня здесь не было, квартиру соседей снизу ограбили – вынесли технику, золото и деньги, а самое главное – из холодильника пропало две бутылки белого сухого вина и бутылка коньяка. И в такие моменты понимаешь, как наши страны всё-таки отличаются менталитетом.

Когда я переселился сюда, сразу же демонтировал, как бы это не прозвучало странно, новую дверь и заменил её на старую. Да, именно так. Железную бронированную дверь, которая стояла здесь до того, как я купил эту недвижимость, я снял и поставил старую, оббитую дерматином советскую. Где я взял такую – не спрашивайте, но причина, по которой я это сделал – отвод лишних глаз. Обычно, глядя на такой вход, думаешь, что здесь живёт одинокая пенсионерка, потому брать в такой квартире, как правило, нечего. Но, тут я постарался сделать внешность обманчивой, в частности, укрепив конструкцию металлическим листом изнутри, который я всё же украсил деревянными ламелями и декоративной ковкой. На вид получилось довольно-таки благородно. Из дополнительных мер безопасности я установил в парадной и во дворе скрытые камеры видеонаблюдения, чтоб видеть, кто ко мне приходит. Информация с них пишется на отдельный жёсткий диск, где хранится трое суток и потом удаляется. Именно поэтому сейчас господин полицейский просматривает видео, записанное этой ночью, где хорошо видно лица грабителей, их количество и даже автомобиль, который ждал их внизу. Приехал бы тремя сутками позже – и улик преступления уже не оказалось бы. Откуда мент знает, что я установил камеры? Это давняя история, но я её всё-таки расскажу.

Около года назад, как только я заселился, во дворе стали происходить странные вещи. Каждую ночь кто-то царапал гвоздём автомобили соседей, при том без разницы какого цвета, марки и стоимости. Страдали одинаково как жёлтая «тройка» электромонтёра Игнатьева, так и чёрный «Крузак» гражданина Чухаришвили. Я на тот момент, к счастью, автомобилем ещё не обзавёлся, потому от рук, а точнее гвоздя, этого вредителя ещё не пострадал.

Помимо непрезентабельной двери я стремился показать окружающим, в частности соседям, примерно такой же образ жизни. Специально подобрал соответствующий наряд на секонд-хенде: линялые растянутые варёночки, ботинки, на размер больше, чем нужно, ну и рубашку какую-то соответствующую. Но в таком «прикиде» я ходил лишь в свободное время, скажем, в магазин, или на рынок, или ещё куда-нибудь. На работу и в университет я себе подобных нарядов не позволял, хотя даже если б и пришёл в таком виде – это мало кого смутило бы, поскольку, когда знаешь человека уже давно, то и всё равно, как он выглядит, а «встречать по одёжке» его никто не будет.

Главным атрибутом моих «понтов» была покупка каждый вечер в местном магазине бутылки водки и пачки сигарет. Для этого я специально выбрал местный магазинчик, а не супермаркет, поскольку, такого рода места, как правило, посещают одни и те же лица, и к тому же – местные. Потому, такие заведения служат источником не только продовольствия, но и слухов и всевозможных сплетен. В итоге, я всё-таки добился своего. Рассказы о том, что я алкаш, наркоман, уголовник и вообще «редиска» распространились по двору очень быстро. Бабушки, которые в лицо так мило улыбаются при встрече, за спиной успешно строили предположения о моей личной жизни, обсуждая мысль направить ко мне местного участкового. Да, я действительно стал мастером конспирации. Такие меры необходимы не только для того, чтоб никто не подумал, сколько пачек денег я храню под матрасом, но также это отлично отталкивает людей. Ненужных людей, с которыми бессмысленно, а порой даже опасно заводить какие-либо знакомства. Да и кто будет дружить с забулдыгой. Не смотря на то, что ни одну из бутылок я до сих пор так и не открыл, и ни одной сигареты не выкурил, во дворе стали всплывать «сведенья» о том, как то-то видел, будто я пьяный шатался среди ночи, обмачивая углы подворотни. Что видели меня пьяного с проституткой и вообще у меня в квартире целый наркопритон.

По поводу того, что я делал с покупками – это была своеобразная валюта, которой я в итоге рассчитывался с бомжами, что служат мне глазами и ушами на улицах города. Агентурная сеть, так сказать. Но об этом позже.

Ну, и, что касается той истории с порченными автомобилями, то поскольку я «внушал доверие» у местных жителей, то и являлся подозреваемым номер один. Ведь мало ли что может взбрести в пьяную голову уголовника из наркопритона. Как говорится: «Обколются своей марихуаной и…» Первое время мне лично никто ничего, разумеется, не говорил, а ограничивались злобными угрожающими взглядами.

Спустя неделю, мне стали откровенно угрожать, обещая посадить в тюрьму. Я к тому времени уже знал, кто занимается хулиганством, но сказать никому не мог. При том, у меня на руках были доказательства моей невиновности. Если точнее – на жёстком диске. Те самые скрытые камеры всё это время вели наблюдение за тем, как Галина Владленовна, более известная как баба Галя, несколько раз в неделю, примерно часа в 3-4 ночи выходила из парадной, и семенила к припаркованному ближе всех автомобилю. Подойдя, она доставала из кармана махрового халата заготовленный гвоздь и тощими костлявыми пальцами выводила «орнамент» на глянцевой краске. Она даже не оглядывалась по сторонам. Настырность и целенаправленность действий старухи удивляла. Такое ощущение, словно бабка выплёскивала за что-то накопившийся гнев на владельца транспорта, методично царапая кузов.

Сама Галина в обыденности была среднестатистической старухой, мало чем отличавшейся от других, кроме того, что держала в квартире четыре вонючих шавки, которые постоянно гадили на лестнице. С утра, снабдившись двухколёсной тачкой уходила до ближайшей троллейбусной остановки, отправляясь в неизвестном направлении, а к вечеру уже занимала почётное место на лавке, с такими же экспертами в области наркоманов и проституток. В целом, бабуля старалась поддерживать с соседями ровные отношения, мило улыбаясь при встрече и проклиная за спиной, потому, подумать на неё чего-то лихого никому в голову не приходило.

Рассказать соседям, кто поганит их автомобили? Так кто ж поверит алкоголику, тем более, что он первый подозреваемый во дворе. А если показать фрагменты видео – весь дом будет знать, что я за ними слежу, чего мне крайне не хотелось. Я тешил себя надеждой, что однажды старуху поймают на «горячем», и все подозрения с меня будут сняты. А если нет – не велика беда. Как-нибудь переживу. Я же всё равно не планирую дружить с соседями.

Шли недели, и вот однажды субботним утром, выходя из дома, я встретился лицом к лицу с разъярённым господином Чухаришвили:

-Ану, стой, сука! Я тебя сэйчас!

-Что случилось?

-Ну, казёль, тебе пи…(не поздоровиться).

Мужчина стоял рядом со своим заметно исцарапанным чёрным джипом. Рядом находилась молодых лет стройная блондинка, в легкомысленном топике, короткой юбке и на очень высоких каблуках, державшая в пальцах с очень длинными розовыми ногтями американский смартфон.

Я замер на месте, не осмелившись продолжить ход. Сосед резким нервным движением открыл исполосованную переднюю пассажирскую дверь и полез за чем-то в бардачок. Через секунду, в его руке уже был наплавленный на меня предмет, внешне похожий на пистолет. Сказать, что я испугался – это ничего не сказать. Инстинкт самосохранения дёрнул моё тело броситься обратно в подъезд, откуда уже я услышал женский визг и мольбы:

-Зурик, не надо!

-Я этого урода сэйчас убью!

-Зурик, я вызвала уже полицию, спрячь пистолет!

-Нэт! Эй, ану вихади!

Ноги сами понесли меня в квартиру, где я защёлкнул все замки. Сердце выпрыгивало из груди, ноги обмякли. Это был первый раз в жизни, когда на меня направляли ствол. На тот момент в мозгу всплывали сомнения в надёжности металлической двери. Вдруг она не выдержит пуль и горячей кавказской крови. Я даже боялся подходить к окнам. Вдруг он станет по ним стрелять? Но, судя по тому, что никто ко мне не поднялся, даме всё-таки удалось уговорить избранника не делать во мне дыр, и потому, спустя 5 минут дрожь в руках прошла и я почти успокоился. По крайне мере, пока не смотрел на дверь и не думал о том, чтоб за неё выйти.

Усевшись за компьютер, открыл видеозапись сегодняшней ночи. Интересные вещи происходят во дворе, пока я сплю: толпа малолеток распивает на дальней скамейке пиво, периодически «орошая» забор. Один из них, при этом, живёт в соседнем подъезде. Какой-то парень целуется с девкой, не интересно. О! Вот! 3:34 утра. Галина Владленовна, как по расписанию, петляет к Ленд Крузеру. Подойдя к джипу, она впервые за всё время своих злодеяний, оглянулась по сторонам. В свете фонаря блеснул тот самый гвоздь, но на этот раз, почему-то, бабка портила имущество с особой жестокостью. Словно рыцарь, борющийся против злобного дракона, баба Галя истязала ту самую пассажирскую дверь, внешний вид которой я уже успел оценить. Царапающие, колющие и режущие движения. Бабуля делала это так гневно, что похоже, Зураб Тамерланович ей серьёзно перешёл дорогу. Наверняка, одним отсутствием приветствия тут не обошлось. Тут, скорее всего, поводом послужила громкая музыка до 21:30, или даже отказ поднять её «кравчучку» на второй этаж. В общем, «попал пацан», а теперь и я.

От звонка в дверь руки вновь затряслись. Настырный, кажущийся громче, чем обычно, сигнал, угнетал и вызывал желание куда-то спрятаться. Похоже, в подъезде уже собралась вся грузинская диаспора города, готовая пустить меня на шашлык. И даже, если я сию секунду опубликую доказательство вины соседки – их это вряд ли остановит. Но всё же, мне хватило духу подойти к двери:

-Кто там?

-Полиция! Открывайте!

Слава Богу. Шансы быть пристреленным значительно снизились. Впервые за всю жизнь я был рад появлению ментов.

Многократное щёлканье всех замков и вот, оставив небольшой шпингалет с цепочкой, я всё же высунул нос в подъезд. Эту предосторожность я применил на случай повторного приступа гнева у Чухаришвили, дабы избежать рецидива, подвергающего мою жизнь опасности. У входа уже столпилась кучка любознательных соседей, буквально подталкивающих к моей квартире участкового.

-Здравствуйте! Чем могу?

-Добрый день! Старший лейтенант полиции Парасюк Леонид Данилович. Нам нужно поговорить!

-По поводу?

-На вас поступила жалоба касательно совершаемых вами хулиганских действий.

-На меня?

-Да, на вас! Откройте, пожалуйста, дверь!

-Секунду!

Толпа нарду, словно зрители в театре, раззявив рты, ждут, что меня, наконец, выведут отсюда в наручниках, и я больше не побеспокою их священный покой. Ведь не гоже такому нестабильному элементу пачкать благоприятную обстановку в столь райском угодье. Освободив задвижку от цепи, я распахнул дверь: «Значит так! Товарищ старший лейтенант заходит, а вам здесь делать нечего!»

Секундная тишина, и у квартиры воцарился галдёж.

-Как? Вы не имеете права нас не впустить? Мы хотим быть этими..

-Кем?

-Понятыми!

-Понятыми?

-Да!

-Уважаемые соседи, скажите, пожалуйста. Моя квартира – это место преступления? Или здесь проводится обыск?

-Ты умный сильно? Или что? Товарищ лейтенант, арестуйте этого наркомана!

Вмешавшийся в перепалку представитель власти попытался успокоить присутствующих: «Во-первых: старший лейтенант. А во-вторых: я прошу всех успокоиться! Сейчас мы проведём беседу с данным господином и во всём разберёмся».

В след за входящим в дверь ментом стал ломиться Чухаришвили.

-Вы куда?

-Слющий! Впусти миня! Я буду заявление писать.

-Напишете, Зураб Тамерланович. Подождите немного.

-Я тэбя в тюрму пасажю за мою мащину! Ти там гнить будишь, урод!

-Как скажете, Зураб Тамерланович. Подождите секунду.

С трудом отвязался от пострадавшего, я наконец предложил гостю пройти. Не скрывая любопытства, участковый стал рассматривать мою квартиру. По правде говоря, интерьер не особо блистал роскошью. У меня не было дорогой антикварной мебели, золотого унитаза и других атрибутов «козырной» жизни. В обустройстве жилья я максимально придерживался минимализма: минимум поверхностей, скапливающих пыль, никаких ковров, статуй, штор и прочих пылесборников. Ведь убирать это всё приходится мне самому, потому наведение порядка должно занимать минимум времени. В основном, жилище украшала новая мебель, техника: плазма, компьютер. Даже не было кондиционера. Из драгоценностей, что на виду, были лишь древние картины XVII-XIX веков, на которые коп и обратил внимание первым делом.

-Простите, как вас зовут?

-Виталик.

-Где работаете?

-Видите ли. Я трейдер.

-Трейдер?

-Да, торгую на финансовой бирже.

-Это акции там всякие скупаете? Потом продаёте? Да?

-Да, примерно так.

-Слышал о таком. Сам как-то хотел подобным заниматься, но в итоге, ни времени, ни желания в чём-либо разбираться не было.

-Да, это действительно требует знания и нервов.

-Скажите, вы увлекаетесь живописью?

-Увлекаюсь стариной.

-Ага. Понял.

-Покупаю иногда картины, иконы, книги прошлых веков.

-Тоже перепродаёте?

-Нет.

-Коллекционируете?

-Да, не сказал бы, что я большой знаток в искусстве. Часть из покупок я отдал экспертам для оценки, и когда будет установлена их «родословная», планирую передать музею. Чай будете?

-Если не трудно.

-Тогда, пройдёмте сразу на кухню.

Полицейский, уложив чёрную кожаную папку на колени, уселся на табурет возле стола, пока я набирал в чайник воду и, сняв фуражку, смахнул со лба пот.

-Простите, где у вас можно руки помыть?

-Ну, если вам только руки помыть, то можно и здесь. Вон кран. А если ещё что-то, то ванная справа по коридору.

-Нет, мне только руки помыть. Скажите, Виталий, почему соседи о вас так нелестно отзываются? Рассказывают, будто у вас здесь наркопритон, девицы лёгкого поведения шастают, и постоянно пьянки-гулянки устраиваете.

-Это интересно. Ну, наверное, у них есть на то железный повод. Как и причины считать, будто я царапаю их машины по ночам.

-Дело в том, что свидетели неоднократно видели, как вы покупаете в близлежащем магазине бутылку водки.

-А потом?

-Что потом? Потом якобы напиваетесь и буяните, обмачивая скамейки и заборы.

-Этой водки?

Я открыл перед гостем мини-бар, наполненный спиртным.

-Наверное. Зачем вам столько?

-Ну, я ж финансист. А спиртное с каждым днём всё дорожает и дорожает. Потому, считаю это выгодным капиталовложением.

-А потом что? Торговать ею будете?

-Нет, что вы. У меня нет лицензии на продажу алкоголя. Просто, на праздники, не придётся бегать в магазин, да и в гости уже не с пустыми руками если что.

-Я понял. Но, всё равно, слухи же не возникают на пустом месте.

-А я и не говорю, что они возникли на пустом месте. И участие своё в рождении данных сплетен не отрицаю.

-В смысле?

-Пан старший лейтенант, скажите, вы видели мою дверь?

Парасюк наклонился, устремив взгляд на коридор в сторону выхода.

-Нет, я имею в виду, снаружи.

-А, ну да. Обычная такая себе дверь. Как у бабки моей была когда-то.

-Вот. Видите. А окна мои?

-А что с ними?

-Обычные деревянные рамы, покрашенные в несколько слоёв половой краской с немытыми стёклами. А кроссовки мои у входа потоптанные видели? А джинсы, которые сейчас на мне?

-К чему вы ведёте?

-К тому, что я сам создал себе среди соседей образ неблагополучного элемента.

-Зачем?

-Скажите, вы знали, что здесь висят картины позапрошлого века?

-Нет, откуда?

-И они не знают. И знать им об этом не обязательно.

-Так, это вы, получается, «шифруетесь» так? Чтоб вас не обокрали?

-Получается так.

-Вот оно что. А почему не купите себе огромный загородный дом с трёхметровым забором?

-Зачем? Мне и здесь хорошо. Если там со мной что-то случится, кто об этом узнает? А тут и сигнализацию устанавливать не надо. Бабули у подъезда получше любой охранной системы будут.

-Понятно. Но, почему-то, кто царапает в вашем дворе машины, никто не видит. Говорят, это вы. Вы, случайно, таким образом не забавляетесь?

-Берите вашу чашку и пойдём со мной.

На мониторе застыла в паузе видеозапись минувшей ночи. Щелчок пробелом, и офицер лицезрел вещественное доказательство, указывающее на виновника трагедии. Сатирическая ухмылка покрыла лицо Леонида Даниловича.

-Видите?

-Да.

-А вот, смотрите ещё.

Умостившись в кресле, я стал активно водить курсором, прокладывая путь к папке «Старая пи…(censored)». Методично показывая участковому ролик за роликом, с указанными на них датами, я наблюдал за всё более нарастающей улыбкой последнего: «А вот и по поводу смачивания забора и скамеек». Здесь пришлось перейти в другую папку.

-Видите? Какой во дворе криминал творится?

-Да уж. И давно вы здесь за двором наблюдаете?

-Да, через месяц, как поселился.

-Интересные дела. Так, почему же вы соседям этого не показывали? Они бы от вас отстали.

-Я же уже объяснил.

-А, ну, да. Точно.

-Откуда у наркомана камера видеонаблюдения? И да, у меня будет к вам очень большая просьба.

-Я понял тебя, Виталик. Не парься. Никому ничего не скажу. К тому же, вдруг у вас здесь действительно уголовка какая-то произойдёт, так я прямиком к тебе и зайду. Авось, твои «глаза» и помогут.

-Договорились.

Провожая гостя, я совсем забыл про дежурившую у двери стаю разъярённых соседей. Встретившись лицом к лицу с ними, участковый, надевая фуражку, официально заявил, что версия о причастности меня к хулиганским действиям во дворе безосновательная.

-Что за глупости? Это он всё!

-У меня нет таких сведений.

-Да он вам заплатил! Вы все в полиции взяточники! На лапу дал, вот вы его и не арестовываете!

-Я прошу вас успокоиться.

-Да я тебя, щакал, сэйчас зарэжю!

-Я ещё раз прошу вас успокоиться! А по поводу того, что кто-то кому-то заплатил – здесь ещё за клевету и срок получить можно.

-А вы нас не пугайте! Мы и на вас управу найдём!

Не выдержав, решил вмешаться в разговор:

-А чем я мог ему заплатить? Откуда у наркомана-алкоголика-тунеядца деньги, чтоб отмазаться?

-(после двухсекундной тишины) Так ты наркотиками торгуешь, а участковому откаты делаешь, чтоб тот не посадил. Вы ж в сговоре.

-При чём здесь наркотики? Вы участкового зачем вызвали? Из-за наркотиков?

-Нэт! Патаму щто ти мою мащину, козёль, поцарапал! Товарищ полицейский! Дайте мне на него заявлэние написать!

-Господин Чухаришвили, зайдите, пожалуйста, ко мне. – утомившись от абсурдности ситуации пригласил соседа.

От просмотра видео пыл грузина хоть и поутих, но форма глаз всё же заметно округлилась.

-А когда это ти снял?

-Сегодня утром проснулся от того, что слышал скрежет по металлу. Смотрю в окно, а там бабка вашу машину царапает. Ну, и сразу достал телефон, чтоб снять это. Вот, собственно и видео, снятое сегодня ночью.

-Вай, не харащё как получилось. И зачем она это всё?

-Без понятия, Зураб Тамерланович. Но, поскольку вы решили писать заявление, то давайте я сброшу данную видеозапись на флешку и передам участковому.

-Да, какое заявление? На бабущку? Она же старенькая.

-И что? Старенькая, а машину тебе вон как расцарапала.

-Ну, нэт. Зачем мне это? Бабущке старенькой щтраф выпищут, откуда у нее дэньги?

-Ах, так значит? Получается, на меня ты заяву катать хотел за тачку свою «пописанную», а на бабушку не будешь? А не двойные ли у тебя стандарты? А, Зурик? Или у нас перед законом не все равны?

-Щто ти кричищь на меня?

-Пиши заявление на бабку!

-Нэ буду я на неё ничего писать!

-Ах не будешь? Тогда я на тебя, пожалуй, накатаю.

-За щто?

-За то, что в меня пистолетом целился.

Взгляд монотонно наблюдающего за диалогом мента внезапно оживился:

-Какого пистолета?

-Да это так. Травматика била. Да, ну, не хотель я стрелят его. Так толко, припугнут.

-А разрешение у вас на травматику имеется?

-Канэщно, начальник.

-Будьте добры, предъявите.

-Сэйчас, товарищ участковый. Пойдёмте ко мне в мащину.

-А вы, Виталий, будете на гражданина Чухаришвили заявление писать?

-Я подумаю, господин полицейский. Это же не срочно ведь?

-Разумеется. Я оставлю вам свой номер. Как надумаете – позвоните и мы всё оформим.

Выпроводив всех из своей квартиры, я рухнул на диван. Силы мгновенно меня покинули. Стресс, усталость, голод. Ведь из-за этой всей истории я так и не сходил в маркет за провиантом. Плюс ещё, теперь один из соседей знает, как выглядит моя квартира изнутри. В тот день я так и не вставал с дивана до самого вечера. Неприятный осадок не давал расслабиться, но в то же время мешал что-либо сделать, засев в уме на весь день.

Этот грузин на крузаке. А если б он всё-таки выстрелил? Такие как он, обычно, занимаются тем, что владеют сетью ларьков с шавермой. По совместительству приторговывают контрабандой. А на их доходы быстро клюют такие, как эта дамочка. Типичная «охотница» на успешных мужиков, постоянно поддерживающая себя в откровенном виде. Ведь она знает, как нужно захомутать бизнесмена. А как она зарабатывает – это для неё не имеет значения. Главное, понтоваться перед подругами, какого спонсора она «оторвала» в этот раз.

И когда я бы действительно написал заявление – его дружки заявились бы ко мне всем аулом, чтоб «уговорить» забрать его. Я бы, конечно, на период следственных действий сменил бы место жительства, но в таком случае в ход пошла бы кругленькая сумма денег для следователя, судьи и других. Потому, лучше просто забыть об этом случае и не портить себе нервы разными мудаками. Просто не связываться с ними и всё. Ведь как завещал Олег Григорьевич – «тише воды…». Минимально привлекать к себе внимание и не позволять большим деньгам затмить разум, воображая себя всемогущим. Не орать на каждом углу «Да ты знаешь, кто я такой?», ведь как раз кто я такой, знать никто не должен.

С наступлением темноты раздался звонок в дверь, и мне пришлось всё-таки поднять своё тело. На пороге красовался виноватого вида Зурик, которого мне видеть хотелось меньше всего. К тому же, в руках он держал бутылку армянского коньяка и какой-то пакет.

-Что ты хочешь?

-Слющий, ну, нэ красиво как-то палучилос. Ти меня извини, брат.

В голове на секунду промелькнула крылатая фраза из культового российского боевика 90х годов, с Сергеем Бодровым в главной роли, но всё-таки хватило ума промолчать.

-Успокойся, я на тебя заявление не писал. Пока.

-Да, при чём тут заявление. Я извиниться прищёл. Ну, вспилил немножко. Я вообще редко так себя веду. Это сегодня щто-то нащло на меня. Прости, брат.

-Ты заявление на бабку написал?

-Нэт.

-Вот, когда напишешь – тогда и приходи извиняться. Всё, давай, мне спать пора.

Попытка закрыть дверь снова не удалась. Не смотря на низкий рост, Зураб обладал весьма широкими плечами, потому спокойно удержал одним из них дверь:

-Ну, падажди. Вазми хотяби коньяк. От чистого сердца же.

-Слушай, я не знаю, что тебе там про меня наговорили соседи, но я не пью в одно лицо.

-Да я знаю.

-И наркопритонов у меня тут нет.

-Это я уже понял.

-А если хочешь, чтоб я тебя простил, то сделай одолжение. Никому не трепись о том, что ты тут увидел. Договорились?

-Да ёльки-палки. Щто мне сделать, щтоб ти взял у меня коньяк?

-Ладно, давай свой коньяк. Спасибо.

-И вот ещё пакетик возьми.

-А это что?

-Ну, тут такое. По мелочи. Мяса пару килограммов.

-Какое мясо?

-Ну, какое в магазине било, то и взял. Свинина вроде.

Чёрные глубокие глазёнки Зурика, его сутулая осанка и пробирающий до души голос всё-таки растрогали меня. С соседями дружить я, конечно, не собирался, но и враждовать тоже не планирую. Ещё отец учил, что если кто-то тебя обидел и хочет извиниться – дай ему возможность это сделать. Не из добродушия, а потому, что за тупость всегда нужно платить. И если человек «тупонул», то пусть и платит, даже если ты всё равно его не простишь. Потому, не взять у него бутылку пойла и кусок мяса – это сделать ему подарок, не наказав его за совершённую оплошность. Единственное что, готовить особого желания не было, а перекусить я был не против.

-Эх, ладно, мужик, заходи тогда. Не буду ж я в одиночку это всё употреблять.

-Вай, покажи где у тебя кухня. Я тебе сэйчас такой щедевр из этого сдэлаю.

Вечер я провёл на кухне с соседом. Оказалось, что никакой он не контрабандист, а юрист. Если быть точнее – адвокат. Приехал сюда 15 лет назад, окончил Юридический. Работал государственным защитником, а позже открыл частное агентство. Та дамочка, с которой он стоял утром, его жена, с которой живёт последние 5 лет. Она, не смотря на легкомысленный внешний вид, работает медсестрой. Бабка, после короткого разговора со старшим лейтенантом Парасюком, больше не царапала никому машины.

В тот день многие вынесли для себя урок - внешность обманчива.

Глава 4. Гамбит

-Вилка! Виталий Андреевич, смотрите! Я ему вилку поставил!

-Молодец, Максим. А ты, Толик, как такое допустил?

Вилка – приём на шахматной доске в исполнении коня или пешки, когда под боем оказывается две фигуры. Как правило, комбинация считается удачной, когда обе цели достоинством значительно выше, чем атакующая фигура.

Как завещал Олег Григорьевич, одним из требований по эксплуатации Саескана является постоянная трудовая занятость, потому как «сорока» ленивых не любит. Преподавательская деятельность в шахматной школе – то, чем я, собственно, и занимаюсь. Будучи обладателем нескольких турнирных наград и спортивного разряда я всегда стремился передать приязнь к данной дисциплине подрастающему поколению. Многие из воспитанников ещё писать грамотно толком не умеют, однако уже уверенно, ход за ходом, ставят сопернику шах. Ну, иногда даже и мат.

Владея постоянным источником средств, я модернизировал учебный процесс, привезя в арендованный класс плазму, всё-таки уговорив руководство школы, ссылаясь на то, что ответственность за его сохранность лежит исключительно на мне, и больше десятка 10-тидюймовых планшетов. Привёз бы и больше, но пока желающих познавать спорт не так уж и много, потому, на данный момент, каждому по одному – так и работаем. Wi-Fi роутер позволяет всем подключиться к общей сети и к серверу, коим пока является мой планшет.

«Понты» - скажите вы? Возможно и так. Впрочем, выглядит это весьма современно, что и привлекает детей.

Но и это не основной «козырь». Дело в том, что, теперь я могу подарить доступ к миру шахмат каждому. Современный капиталистический мир устроен таким образом, что каким бы ни был твой талант – его придётся подкрепить финансово, если хочешь чего-то добиться. Вот только не у всех талантов есть возможность пробиться. Потому и возникла та самая крылатая фраза: «Талантам нужно помогать, бездарности пробьются сами».

Разумеется, подобная щедрость – это не инициатива руководства клуба. Мой шеф – Александр Соломонович, установил своеобразную таксу в 300 гривен в месяц с ученика. В принципе, это не столь высокая плата для большинства учащихся, таких как дети моряков или бизнесменов, но были и такие, для кого лишние расходы – непозволительная роскошь. Тем не менее, на осуществление мечты заслуживает каждый, и недопустимо отнимать у ребёнка радость. Особенно у способного ребёнка. Помнится мне одна история, произошедшая в прошлом году.

Это была середина осени. Жёлтые листья уже обильно засыпали тротуары, и дворники изо дня в день, проклиная обнажающий деревья ветер, усердно махали метлой, стараясь как можно скорее собрать листву в кучки, пока тот самый злополучный ветерок не разбросал её по улице. После занятий в университете я приходил в класс, включал свет, раскладывал электронику и ждал появления первых спортсменов. Средний возраст их, как правило, редко превышал 10 лет. В основном это ученики 2-4го класса. Родители вели их после школы ко мне, оставляя на моё попечительство. По правде говоря, мне всегда было немного жаль ребят. В большом городе дети редко подчинены сами себе. Родители с самого детства решают их судьбу, отдавая их на всевозможные кружки, секции, курсы, всячески планируя за них их время. Отношение к этому, у меня лично, двоякое.

С одной стороны, это своеобразное небезразличие и попытка раскрыть в потомке потенциал и склонность к чему-либо. С другой – так родителям просто удобнее контролировать детей, да и к тому же, распределяется ответственность за них между несколькими людьми. Может оно и правильно, потому как улицы полны соблазнов, и не хотелось бы увидеть сына или дочку в плохой компании. Но, если так вспомнить, меня предки в детстве никуда не сдавали. Да и вообще редко интересовались где их сын и чем занят. Я всё время, как говорится, «гулял по себе», и наркоманом вроде не стал. Может, правда, потому что с компанией нормальной дружил, которая, собственно, и таскала меня по всяким секциям и кружкам, а не с сорняками, которых «улица воспитала». Но, кто знает. Раз на раз не приходится.

Тогда в группу к нам пришла женщина и привела с собой сына. Выглядела гостья достаточно скромно: без маникюра, макияжа и украшений. Под глазами даже отдалённо были видны тёмные круги от усталости. Я тогда уже догадался, что мать много и тяжело работает. Извинившись за беспокойство, дама робко попросила разрешения обратиться. Я в тот момент как раз менял пароль от роутера, но при виде посетительницы отложил ноутбук в сторону.

-Добрый день. Проходите. Чем могу?

-Здравствуйте, скажите пожалуйста, это здесь проходят занятия по шахматам?

-Да. Привели к нам желающего учиться?

-Ну, его уже дедушка научил играть. Они с ним сидели за доской каждый вечер, пока мой отец две недели назад не умер.

-Соболезную, – ничего умнее в тот момент сказать не придумал.

-А как у вас проходят занятия?

-Ну, вот группа…

-Я имею в виду – по каким дням?

-А, ну по вторникам и четвергам - с 18:00 до 19:00.

-Два раза в неделю по часу занятия?

-Да, ведь это ж дети. Они быстро устают.

-А какова оплата в месяц?

-300 гривен.

-Ага. Спасибо. Ну, мы тогда подумаем, и если что – зайдём к вам.

Родительница поспешила к двери, ведя за руку сына, который, похоже, не хотел уходить. Данная реакция возникла после оглашения стоимости и, видимо, такая сумма этой семье не кажется лишней.

-Ну, мама. Я хочу тренироваться.

-Идём домой. Ты подумаешь хорошенько, и тогда, если что, мы сюда вернёмся.

-Ну, маам. Ну, давай уже сегодня.

-В следующий раз придём. Вот во вторник будет занятие – тогда и начнёшь.

Дамочка всеми силами старалась увести наследника отсюда подальше, и тогда вмешался я:

-Послушайте. Первое занятие у нас традиционно бесплатно.

-Правда?

-Да. Пусть он сегодня, если вы не спешите, останется и потренируется с ребятами. А потом, вдруг понравится, то продолжим.

-Ой, ну, я не знаю. А ты, Киря, уроки сделал?

Парень радостно закивал головой, делая шаг ко мне, но всё ещё не отпуская мамину руку. Такое ощущение, будто он ждал этого дня всю жизнь. В тот момент я стал «закреплять» желание гостей рассказами о проходящих периодически турнирах, где дети получают награды, медали, разряды. Глаза Кирилла наполнялись радостью. Похоже, он давно хотел ощутить себя Гариком Каспаровым или Ральфом Окессоном.

-Хорошо. Через сколько я могу за ним прийти?

-Через час.

-В семь?

-Да. Если хотите – можете остаться и понаблюдать, чем мы здесь занимаемся. Если интересно.

-Простите, я бы с радостью осталась. Но мне скоро на работу, и нужно ещё успеть дома что-то сделать, пока Киря здесь.

-Вы живёте неподалёку?

-Да, в квартале отсюда.

-Хорошо. Тогда до семи.

Дамочка впервые за весь разговор улыбнулась. Должен заметить, у неё красивая улыбка, но, наверное, она делает это крайне редко. Хотя стоило бы почаще.

Постепенно стала подтягиваться ребятня, рассаживаясь на свои места и беря в руки планшеты.

-Пользовался когда-то таким?

-Один раз. Друг дал поиграть на таком.

-Ну, ничего, привыкай. Теперь ты будешь часто на таком играть.

-А деревянных шахмат у вас нет?

-Ты хочешь деревянные?

-Ну, я просто к ним больше привык.

-Как скажешь. Сейчас поищем.

Доска с фигурами уже покрылась хотя и тонким, но всё же слоем пыли. Аккуратно смахнув её, чтоб не видели дети, я положил доску перед Кириллом. Тот сразу же принялся её открывать и методично выкладывать содержимое на стол.

-Умеешь раскладывать?

-Да.

Мальчик правильно разложил оба комплекта – чёрные и белые. Как ходит каждая фигура он знает давно, потому я сэкономил время на обучении.

Когда собралась вся группа, я выборочно расспросил учеников о том, что мы рассматривали на предыдущем занятии. Особое внимание, разумеется, я уделял так называемым «троечникам» - ребятам способным, но достаточно ленивым. Возможно им просто неинтересна эта игра, ну а возможно такой тип характера: если не заставлять – сам не сделает.

Но таких было лишь пару мальчишек. Остальные вполне-таки способные, а некоторые даже слишком. В особенности отличался Артур. Он не был талантливее всех, хотя играл довольно-таки неплохо. Но отличался он характером. Ребёнок из весьма обеспеченной семьи, обладавший стремлением к лидерству. Манеры у него были, мягко говоря, не аристократические. Он мог резко высказываться в сторону других ребят из группы, не реагировать на замечания. В случае победы громко и пафосно злорадствовать над оппонентом, нередко доводя их до слёз, ну, а если уж проиграет – тут доходило вплоть до скандала. Тут уже слёзы проливал и капризничал он сам. Словом, погоду в группе сделать он умел.

Никогда не относился предвзято к детям так называемых «мажоров» поскольку и среди наследников среднего класса нередко встречаются невоспитанные потомки, ну а среди населения, находящегося за чертой бедности их пруд пруди. К тому же, среди моих учеников были и воспитанники из вполне-таки знатных и в то же время интеллигентных семей. Потому считать, что все дети богачей грубые хамы крайне глупо.

Не смотря на свой требующий коррекции нрав, Артур вполне-таки неплохо играл в шахматы, однако за это постоянно требовал к себе похвалы. Что поделать, типичный нарцисс.

Касательно Кирилла, он в первый же день быстро сдружился с половиной группы, а когда я предложил ему сыграть с кем-то из ребят – он согласился и даже обыграл Артёма – достаточно опытного для своего возраста игрока. Киря был так рад чувствовать себя среди спортсменов, и когда за ним пришла мама – бросился к ней и стал выразительно, фактически крича, рассказывать ей о впечатлениях. Матери было приятно видеть радость сына, повествование которого также, от части, содержало долю хвастовства. Она внимательно слушала его с искренней улыбкой, от которой и мне самому становилось тепло, но потом перевела взгляд на меня. От возникших ассоциаций улыбка на её лице переменилась с душевной на натянутую. Разум её терзала мысль о том, что они сюда больше никогда не вернутся, и Кирилл больше не сможет так радоваться своему причастию к миру профессиональных шахмат.

-Спасибо вам за урок. Мы пойдём.

-Мама, мы придём сюда во вторник?

-Посмотрим, Кирилл. Всё, прощайся с тренером и пошли, нам ещё нужно зайти в магазин.

В тот момент я понимал, что сейчас я вижу их в последний раз. Они уходят, закрывая дверь, и больше не вернутся. Полагаю, наедине мама объяснит ему, что 300 гривен это не лишняя сумма, и лучше она купит на неё что-то полезное. Киря поплачет, поупрашивает родительницу не отнимать у него мечту, но в итоге, скорее всего, смирится с лишением.

Ноги повели меня вперёд, рука потянулась к дверной ручке, а голова на ходу стала придумывать повод, дабы уговорить женщину приводить сына тренироваться. Как вы уже понимаете, делал я это не из-за денег.

-Постойте.

-Да?

-Хотел сказать, а вы так быстро ушли, что я даже не успел поговорить.

-Простите, мы сейчас очень торопимся. Мне скоро на работу.

-Я хотел сказать, что ваш сын весьма хорошо играет.

-Спасибо, но нам…

-У нас через месяц турнир городской, и нашему клубу нужны талантливые шахматисты вроде вашего сына. Я хотел бы вам предложить, чтоб он у нас позанимался. За оплату не беспокойтесь. У нашего клуба сейчас задача перед турниром найти и натренировать талантливого спортсмена, чтоб он достойно выступил. Если он выиграет – это будет очень престижно, если проиграет – вы ничего не потеряете. Что скажете?

Женщина из полуоборота развернулась ко мне полностью лицом. Теперь она уже никуда не торопилась и была вполне-таки готова идти на диалог.

-Ой, я не знаю, это такая ответственность.

-Ну, да. Всё-таки городские соревнования. Потому придётся внимательно и усердно тренироваться.

-Кирилл, ты будешь усердно тренироваться? Будешь слушать тренера?

Парень активно закивал головой. От слова «турнир» его глаза переполнялись счастьем. Навернякаь, он уже видел себя медалистом, призёром состязания. Возможно, даже представлял себя рядом с кубком.

-Приходите. Жду вас во вторник.

-В 6?

-В 6. Не опаздывайте.

Я несколько секунд понаблюдал им в след, как мальчик вприпрыжку, держа маму за руку, удалялся по коридору и скрылся за углом, а я вернулся обратно в класс.

В данной ситуации было очень важно, чтоб это не выглядело как одолжение, или «подачка», дабы ни в коем случае не задеть ни чью гордость. Здесь нужно наоборот, обыграть ситуацию таким образом, чтоб, якобы, это нужно было в первую очередь мне, а одолжение будет делать или не делать уже она. Также навязать важность принятия данного решения. И в итоге, ощущая свою ответственность, и даже некую властность женщина приняла ожидаемое от неё решение. Политика, и ничего более.

Следующие недели прошли в тренировках. Я отчитался директору за ещё одного ученика в группе и заплатил за него 300 гривен. Александру Соломоновичу, по правде говоря, было непринципиально на юные таланты. Данная сфера интересовала его исключительно как бизнес, и его понять тоже можно. Но в итоге, все оставались довольны и это главное.

Спустя месяц тренировок Кирилл всё-таки выступил в городских соревнованиях, однако не занял там ни одного призового места. Во-первых: занимался он относительно недавно. Во-вторых: соперник ему попался действительно сильный. Но он слабо расстроился из-за этого. Сам факт участия в соревнованиях уже подарил ему кучу впечатлений.

После них Анастасия Игоревна – мать Кирилла, принесла 300 гривен. Разумеется, снова-таки, дабы не оскорблять ничью гордость, я их принял, добавив несколько наставлений, что Кириллу нужно быть внимательнее и больше заниматься. По-секрету говоря, я произношу эту фразу всем родителям. Главное не перепутать имя их чада.

Шли месяцы, ребята тренировались, однако, во время занятий происходило несколько конфликтов, инициатором которых был вышеупомянутый Артур. Кирилл вполне заслуженно одержал над ним победу, но тот в привычной для него манере стал капризничать и пускать слёзы. За последнее время Киря не одержал ни одного проигрыша и его объективно можно было считать самым успешным шахматистом группы. Но, на это повлияло ещё то, что тогда ходила эпидемия гриппа, и несколько довольно талантливых игроков заболели. Потому, численность группы заметно сократилась. Но тем временем близился главный турнир страны, и нам нужно было отправить своего лучшего игрока. Из тех, кто остался таковыми являлись Кирилл и Артур. При этом, Артур уступал Кириллу на несколько пунктов. Турик никак не смог с этим смириться, постоянно капризничал, тем самым вредя себе сам. Он стал проигрывать даже тем, кого раньше побеждал с лёгкостью. Словом, у мальчугана началась чёрная полоса.

Я этому был отнюдь не рад. Неприятно наблюдать, когда твой ученик, которого ты тренировал несколько лет, вдруг начал так просто сдаваться. К тому же, у меня никогда не было любимчиков, как и не было так называемых «лузеров». Конечно, Артур часто вёл себя вызывающе, но как игрок, до этого момента, он был вполне перспективный, и я надеялся на его успешное будущее. Но сейчас времени оставалось мало. Мне нужно было определить лучшего игрока от клуба, чтоб отправить на соревнования. Артур очень хотел быть им, но руководствовался он лишь личными амбициями, а не интересами группы.

Временами, он даже нелестно высказывался в адрес вероятного оппонента, но я не мог идти на поводу у чьи-то амбиций, тем более, что наша школа каждый год занимает призовые места.

Решено. На соревнования едет Кирилл.

Приняв данное решение, я тогда, ещё не знал, чем это обернётся в дальнейшем.

Выйдя тем вечером из здания школы, где мы арендовали кабинет для тренировок, я как обычно пошлёл к остановке. Однако внезапно дорогу мне преградил чёрный джип. Пассажирская дверь открылась, и из салона вышел приземистый полукриминального вида тип в кожаной куртке, устремив на меня свои чёрные глаза:

-Это ты Виталик?

-Добрый вечер, с кем имею честь?

-Ты тишину поймай и меня сюда слушай. Это ты учитель по шахматам?

-Да, тренер.

-Тренер? – вопросил мужчина, держа руки в карманах и глядя на меня с открытым улыбающимся ртом.

-А в чём собственно дело? – заметно нервничая от чувства неизвестности спросил я.

-Слушай сюда, тренер. Артур Кацман у тебя учится?

-Да.

-У вас там соревнования какие-то скоро. Он хотел поехать на них.

-И что?

-Что и что? Что ты мне «ичтокаешь» тут? Ты тишину поймай и меня сюда слушай! Не знаю как, делай что хочешь, но Артур поедет на соревнования! Ты понял меня?

-Вместо него есть кому ехать.

-(нецензурное выражение), ты чё, тупой? – задал риторический вопрос приближающийся ко мне быковатого вида штрих, ростом мне по грудь, - Я тебе сказал, на соревнования поедет Артур. Ясно тебе?

За спиной у него нарисовались ещё двое бритоголовых господина примерно того же происхождения.

-Я сейчас полицию вызову.

Собеседник ухмыльнулся, обернувшись на своих друзей.

-Я вижу, ты не догоняешь, братан. Придётся с тобой поговорить по-другому. Ещё увидимся.

Джентльмены сели в автомобиль и укатили.

Интересная выдалась встреча. Признаться честно, после неё у меня ещё долго тряслись руки. И хоть я тогда и считал, что братки просто решили меня припугнуть, и ничего мне не сделают, чувство тревоги всё же не покидало. Вот малец, пожаловался папке, что плохой дядя-тренер не пускает его на соревнования. И если до этого я как-то ещё рассматривал вариант, представить Артура на Всеукраинском турнире, то сейчас уже это было делом принципа, послать на состязания Кирилла. Согласен, это было не объективно, но тогда я руководствовался лишь принципами.

Основное, что я тогда хотел сделать – это показать, что возомнившим себя властимущими не всё можно. На всякий случай я даже стал носить с собой газовый пистолет. В тот день Артур как бы злорадствуя, подошёл ко мне и спросил: «Так, когда я еду на соревнования?», на что я ему в очередной раз повторил, что едет Кирилл. Он ехидно ухмыльнулся и ушёл.

После этого, по дороге домой меня снова встретил тот самый чёрный джип. На этот раз бритоголовые амбалы затолкали меня в салон, заломив руки, да так, что я и не успел дотянуться до пистолета.

Мы ехали долго. Братки, сидевшие по бокам от меня то и дело молчали. Спрашивать «за что» я тогда счёл глупым. Мне просто было интересно, куда они меня везут. Применить газовый пистолет в салоне более чем глупая идея. В итоге пострадают все, включая меня. А если водитель на скорости влетит в дерево – будет ещё лучше. Но тогда я чувствовал себя уже более уверенным, зная, что в кармане у меня оружие. Хоть и не такое опасное, но всё же, руки в этот раз не дрожали. Мы ехали и я просто ждал, когда они остановятся. Их волчьи взгляды попеременно осматривали меня, пытаясь навеять страх, но мой, по их мнению, необоснованный уверенный вид, вызывал у них глупую ухмылку.

-Раз не понимаешь ты по-хорошему, братан, то придётся по-плохому.

В ответ я молчал.

-Неужели так трудно было Турика послать на те соревнования? Тебе не всё равно, какое он место занял бы? Главное, что Альберту Вадимовичу была бы радость.

-Альберт Вадимович это кто?

-Это шеф наш. И папа Артура. А ты рогом упёрся.

-У нас есть игроки намного опытнее Артура.

-Да какая тебе разница? Опытнее они, не опытнее. Тебя нормально попросили продвинуть пацана.

-Это, по-вашему, нормально попросили? Подвалив толпой на одного.

-А как тебя надо просить? На коленях?

-Так и куда вы меня везёте?

-Сейчас узнаешь! С тобой человек один серьёзный поговорит. Объяснит, как себя нужно вести.

-А вы что? Не серьёзные?

-Закрой рот и сиди молча.

Внезапно, автомобиль, в котором я находился, резко затормозил, да так, что я едва не улетел в лобовое стекло. Мужик, сидящий рядом со мной, ударился носом о подголовник переднего сиденья.

-Какого хрена? Что это ещё за клоун?

Свет фар джипа освещал стоящий впереди чёрный микроавтобус, преградивший нам путь.

-Ану, Вован, выйди разберись.

-Ща.

Водитель – широкоплечий мужик, закрыл дверь и проследовал к фургону, но как только он к нему подошёл, боковая дверь буса распахнулась и вылетевший оттуда человек в маске и с автоматом повалил Вована на землю. Ещё несколько таких же, похожих на боевиков, парней тактичной колонной, направив ружья на окна, направились к нам. Через секунду двери распахнулась и под громкие крики с примесью мата, все находящиеся в салоне пассажиры, включая меня, лежали лицом вниз на асфальте. На моей спине уселся какой-то тяжёлый здоровяк, от чего мне стало трудно дышать, и свёл мои руки на затылке. Я мог повернуть голову лишь на несколько градусов, но мне этого хватило, чтоб увидеть приближающиеся ко мне чьи-то ноги. Чёрные ботинки неспешно подошли вплотную и замерли на месте: «Слезь с него».

Туша покорно сползла с меня, и я наконец мог подняться.

-Ты как? - передо мной стоял высокий мужчина в длинном пальто и со шрамом на лице, потягивая коричневую ароматную сигарету.

-Нормально, - ответил я, отряхивая куртку от пыли.

Лицо этого господина показалось мне знакомым. Правда, спросить, где я мог встретить раньше своего спасителя, мне показалось не тактичным. Вообще в тот момент я всё ещё старался показывать невозмутимость, будто всё идёт своим чередом. К тому же, судя по тому, что я стоял на ногах, а мои обидчики лежали на асфальте и к их затылкам были приставлены стволы, даже глупый сделал бы вывод, что эти ребята мне не враги. Но кто они?

Мой новый собеседник подошёл к тому низенькому крепышу, который обещал сделать меня уродом пару дней назад, и бросил перед его носом окурок.

-Вы, придурки, вы куда лезете?

-Н-Николай Михалыч, что здесь происходит?

-Это ты мне, дебил, объясни, что здесь происходит? Ты куда лезешь?

-Альберт Вадимович сказал…

-Твой Альберт Вадимович такой же (цензура) как и ты! Вы кем себя возомнили вообще? Хозяева жизни?

Господин в пальто пнул лежачего здоровяка по рёбрам, да так, что тот закашлялся.

-Ребята, отпустите этих придурков.

Компания в масках убрала дула с их голов и освободила им руки.

-Это полиция?

-Нет, ребята из частной охранной фирмы. Попросил помочь. Что ж ты, Виталик, так неаккуратно ходишь по ночам? Хоть бы пушку какую приобрёл.

-Так вот, - показал свой газовый револьвер.

-Да, друг. Серьёзная «волына» против толпы-то. Что ж не стрелял?

-Где? В салоне?

-Логично.

Он провёл меня к припаркованным на обочине Жигулям, усадив на переднее пассажирское сиденье, а сам сел за руль. Через минуту мы уже ехали вдоль какой-то лесополосы в сторону города. Куда меня собирались везти эти уголовники, оставалось только догадываться.

Мы ехали молча. Всю дорогу я пытался вспомнить, где я мог видеть его раньше. Сосед? Нет, не сосед. Очень странно. При том, знакомым мне казался именно шрам, такой необычной узловатой формы. И вдруг я неожиданно вспомнил.

Дворник! Тот дворник, что рассказал мне о смерти Олега Григорьевича. Я готов поклясться, что именно его я видел тогда в той жёлтой жилетке и сапогах. Но теперь он в дорогом чёрном пальто, с зализанной причёской и командует отрядом боевиков. Тот амбал назвал его Николаем Михайловичем.

-Коля!

-Что?

-Так вы, значит, и есть тот самый Коля, помощник Олега Григорьевича.

В ответ мужчина лишь молча посмотрел на дорогу, сбавив скорость перед поворотом.

-Как амулет? Нравится?

-Да, красивый, - в шутку ответил я, на что водитель улыбнулся.

-И как тебя угораздило связаться с этими придурками?

-А кто это? Этот Альберт Вадимович.

-Да дурачёк местный. Всю жизнь на Привозе рыбой торговал. Потом приходил к Олегу Григорьевичу на поклон, денег постоянно клянчил на идеи свои дебильные.

-Почему дебильные?

-Потому что постоянно у него какая-то лажа получалась. То он ларёк открыл, где макулатуру принимал, пока бомжи не подожгли его. То каких-то лошадей купил, чтоб детей катать, бабло зарабатывать, так они у него сапом заболели. А сейчас вон рестораны свои пооткрывал и чувствует себя королём Одессы.

Интересно. Я, конечно, хотел спросить, чем занимается сам Николай, но как-то неудобно.

-А это ваша охранная фирма?

-Нет. Я таким не занимаюсь. Просто их владелец мне должен был, вот и попросил господ сделать хорошее дело.

-А каким вы занимаетесь?

-У меня строительная компания. Спасибо Олегу Григорьевичу.

-Это он её основал?

-Нет. Но он помог её развить. Изначально наша бригада маленькая в 90е ремонтами промышляла. Новым русским коттеджи отделывали: шпаклёвка, облицовка, и всё такое. Потом к нам подошёл мужичёк невзрачный. Мы сперва решили, что бомжик какой-то. Он такой говорит: «Ребята, у меня домик в селе. Надо ремонт сделать». Мы тогда как раз без работы сидели в межсезонье. Ну и взялись. Деньги на стройматериалы он давал. При том, постоянно какие-то мятые, грязные купюры, или вообще мелочью. Это только потом я понял, откуда они у него такие. А тогда мы всей бригадой гадали, под какой церковью он их насобирал. Ну, сделали ему всё так по-скромному. Такой себе бюджетный вариант. Закончили и думаем, мужик хоть на бутылку водки даст? Сам понимаешь, какое время тогда было. А он, значит, достаёт доллары. У нас аж челюсти поотвисали. И оказалось, что ремонт он не себе делал, а семье какой-то многодетной. В общем, так мы и познакомились.

-Да, интересная история, - без сарказма заметил я.

-Видел его готические хоромы?

-Да. Как такое не заметишь.

-Вот этими вот руками.

-Да ну?

-Серьёзно.

-Ничего себе.

Оказывается, Николай и правда трудолюбивый человек. К тому же, не боится замарать руки. В хорошем смысле слова.

-Только ты, друг, должен понимать, что я не буду каждый раз твою задницу из передряг вытаскивать. Наличие «птички» не значит, что я твой слуга.

-А я бы помог, если б вам помощь нужна была.

-Само собой. Я, собственно, поэтому и приехал. Нужно 100 000.

-Долларов?

-Гривен.

-Ну, придётся снова полетать.

На следующий вечер возле моего дома стоял тот самый чёрный внедорожник. Заметил его, возвращаясь с магазина. На этот раз страха уже не было абсолютно никакого. Наоборот, чувствовалось предвкушение глории. В этот раз я решил отыграться собственноручно, включив плохого парня. Незаметно подкравшись сзади, я резко дёрнул ручку двери водителя, от чего у него едва не выпала сигарета из зубов.

-Ты чего здесь забыл, петушара?

-Виталий Андреевич, - послышался голос из заднего сидения. С обратной стороны открылась дверь, и через секунду капот обошёл низенький мужчина в миниатюрных очках и шляпе.

-Чего вам? – решил не «тыкать» уважаемому в городе бизнесмену.

-Нам нужно поговорить.

-Альберт Вадимович, полагаю?

-Да, совершенно верно, - собеседник протянул мне руку, что я показательно проигнорировал.

-Так это, значит, вы своих псов ко мне присылаете?

-Послушайте, произошло ужасное недоразумение. Я попросил своего помощника спросить вас, что нужно, чтоб Артур попал на эту вашу игру. Может, тренироваться больше, или ещё что-то, а он воспринял это как-то неправильно.

-Я так полагаю, вы не совсем понимаете, с кем имеете дело, если у вас хватает наглости, мало того, что мне сейчас врать, так ещё и поставить свою колымагу под моими окнами.

-Послушайте, давайте не будем горячиться. Мне вчера позвонил Михаил Николаевич и объяснил, что мои люди каким-то образом оказались с вами за чертой города. Уверяю, мы разбираемся в этой ситуации, и виновные понесут наказание.

-Зачем вы сюда приехали?

-Я приехал принести свои извинения касательно…

-Извиниться?

-Да.

-Если вы хотите нормально попросить прощения, покажите мне своего бритоголового друга.

-Виталий Андреевич…

-Где он? – параллельно я стал открывать дверь внедорожника в поисках того кадра.

-Виталий, послушайте…

-А, вот ты где. А ну, иди сюда, мразь.

Я стал за шиворот вытаскивать мужика из салона. Признаться честно, такой комок мяса вытащить не так-то и просто. К тому же, он стал сопротивляться, но упор ногой в чёрный лакированный кузов помог мне. Мужик вывалился, упав на руки, и сразу же получил удар стопой в область виска.

Водитель было бросился на помощь другу, однако я резко направил на него палец, выкрикнув: «Только попробуй, сука!».

Схватив братка за воротник, я поволок его как тряпку к стене дома. Тот резко сгруппировался, встал, ухватив меня за руки и выпучил свои чёрные как смоль глазёнки.

-Копыта опустил! – рывком, я сдёрнул его руки.

-Ты чё, фраер!

-Пасть закрой, мразь, и слушай сюда. Ты куда лезешь (цензура).

В ответ лишь его опешивший взгляд и искривление мимики в попытке сгенерировать достойный ответ.

Затем последовала пощёчина по его кирпичеобразному лицу.

-На меня смотри, псина. Ты куда лезешь, я тебя спрашиваю. Ты меня уродом собрался сделать?

-Слушай ты.

-Рот закрой и тишину поймай. Ещё раз я тебя, мразь, увижу возле своего дома, я тебе ногу прострелю, чтоб ты сюда дорогу забыл, - в добавок прорядил ему по рёбрам, что тот закашлялся. Второй удар по его грудине за последние сутки.

После этого, Оттолкнул его от себя, одновременно наступив на стопу таким образом, чтоб он потерял равновесие и упал. Как только он подвёлся на четвереньки, я толкнул его ногой в таз подобно тому, как пастух загоняет в стойло скот. Мужик снова расстелился на асфальте, при том, обильно исцарапав лицо о шершавое покрытие.

Водитель всё-таки бросился ему на помощь, но направленный на него газовый револьвер быстро охладил его пыл. То же самое касается и поднявшегося и готовящегося на меня напасть коротышку. Он замер на месте и лишь вытер с подбородка кровь.

-Отморозок!

-Нахер катитесь отсюда, мудачьё.

-Виталий Андреевич, лучше не…

-И Атрурчика вашего чтоб у себя на занятиях больше не видел.

И теперь на тренировках всё спокойно. Вот сижу, наблюдаю за учениками. Особенно за вон тем, который привёз бронзу с Всеукраинского турнира.

Эпилог

-Я не знаю, что делать. За Философию она просит шестьсот.

-Ладно, а за Социологию?

-Четыреста.

-Хорошо, я попрошу у папы, он тебе даст.

Это не та семья, которой нужно помочь с финансами. Дочка не посещала пары, предпочитая заниматься тем, что ей больше по духу, а теперь они вместе с мамой думают, как «закрыть» предметы в период сессии. Что ж, это её необдуманное решение. Конечно, она пришла к этому не сама. Ведь единственному ребёнку в семье всегда шли на уступки, потому с начала семестра она сразу же «пробила почву», берёт ли преподавательский состав взятки, и если да, то вариант: ходить, учить и сдавать отпал сам собой.

Что сказать, кузнецы своего счастья.

Ещё несколько секунд наблюдения за семейным диалогом, и сознание снова вернулось в тело. Ах, почему-то каждый раз после сеанса вылета немного кружится голова. Сжатый в кулаке Саескан всё также манил драгоценным камнем по центру изделия. Я использую его не только для «охоты», но и для разведки, периодически вылетая и кружа над городом, следя за квартирами и даже целыми домами. Для этого, словно сорока, влетаю в окна, даже если они закрыты, и зависаю в комнате, наблюдая за происходящим. Хозяева всё равно меня не видят, а вот я их даже слышу. Так я узнаю не только интимные подробности каждой семьи, но и кому на данный момент нужна финансовая поддержка. Выбирая цель, я длительное время наблюдаю за ней, дабы убедиться, что ей действительно это надо.

Сразу вычёркиваю из списка тех, кто попал в долговую яму по собственной тупости и не желает это никак исправлять. Мразь, пользующаяся чужой добротой, набирает долгов и спит при этом достаточно крепко. Самое главное, они уверены, будто их теперь никто не тронет. Ведь если с ним что-то случится, то кое-кто лишится своих денег. Размениваться на таких не вижу смысла, а вот люди, у которых не всё запущено, заслуживают второго шанса. Те, кто изо всех сил пытаются наладить свою жизнь, едва сводя концы с концами. Им уже давно неведомо понятие «счастье». Ведь как почувствовать себя счастливым, порадоваться простым вещам, когда весь мир настроен против тебя? В таком случае несколько тысяч могут кардинально изменить жизнь - позволить остановиться, передохнуть, поискать новый путь. Главное, что эта сумма не испортила человека, позволив ему обмякнуть и утратить стойкость к трудностям жёсткой жизни.

Но, это уже не мои проблемы, ведь именно поэтому я оставляю откуп в виде польского гроша, снимая с себя ответственность за дальнейшую судьбу того, кому я помог.

По секрету скажу, что крайне мало тех, кто действительно заслуживает подарка. В основном, многие вполне способны сами справиться с трудностями, либо же попадают в них по собственной глупости. Но и первым и вторым я помогаю. Первым – в виде награды за тяжёлый и упорный труд, вселяя надежду, что не все их старания потрачены напрасно, а вторым – лишь если ситуация действительно безвыходная и по их вине страдают третьи, ни в чём неповинные лица, как, например, вчера.

Ночные улицы спального района давно опустели, и небо постепенно затягивалось молочно-розовой пиленой. Неужто ночью будет дождь? Отпустив амулет, я вылез из машины и последовал к соседнему дому. Подъехать ближе я не могу, чтоб не дай Бог, кто-то не запомнил мой автомобиль. Плюс, сегодня я собираюсь не только подарить пятьдесят тысяч гривен, но и провести вразумительную беседу, чтоб жизнь этих людей уж точно изменилась.

Блёклый лучик света из окна кухни, словно маяк, указывал на нужную квартиру. Маска есть, травмат заряжен. Кажется, всё готово. Скрывать лицо в моём деле крайне важно. Город, вроде такой большой, но в то же время, весьма маленький. И встретиться потом лицом к лицу с бывшими «клиентами» совсем не хочется – это первая причина. А вторая: недопустимо, чтоб злые умы знали о моём «таланте» и не использовали его в своих целях. И хотя Саескан кому попало служить не будет, давление на меня через моих близких или родственников может обеспечить кому-то бесконечную прибыль, которую использовать он будет в собственных целях.

Стук в дверь. Звонок в квартире давно не работает, потому как хозяин, в основном, находится под градусом, а когда трезвеет - дрожь в руках не позволяет сделать какую-либо работу, требующую аккуратности. Плюс, в этой квартире гостей никогда не ждут.

-Кто там?

-Открывай!

-Кто это?

-Сосед снизу!

-Пашка, ты?

-Да!

-Ой, ты ж уже сколько лет не приезжал. Даже к отцу на похорон не явился.

Неловко получилось. Следовало хотя бы узнать, кто в соседних квартирах живёт. Надо это взять на заметку, чтоб не оказаться в итоге Марьей Ивановной, умершей три года назад от инфаркта. Щелчок замка и плавно открывающаяся, из-за которой ещё не успела выглянуть хозяйка, дверь. Нельзя позволить, чтоб она увидела на пороге мужика в маске, ибо, такая картина к гостеприимству не располагает. Резкий удар ногой в область замка быстро отбросил не успевшую крикнуть женщину.

-Дима!

-Рот закрой!

-Дима! Помоги!

-Я тебе сказал пасть закрыть!

На крик из кухни с ножом в руке вылетел подбуханный небритый мужик с недельной щетиной на красной роже. От резкого приближения воздух всколыхнулся, и с двери повеяло букетом ароматов селёдки и перегара.

-Ты чё? Сука!

-Руки! – направил на противника дуло пистолета.

-Я тебя сейчас убью!

-На месте стой! Жить надоело?

Агрессивный пьяный мужчина пренебрегал безопасной дистанцией, но толчок ботинком в бедро отбросил его назад к дверному проёму.

-Оставьте нас! У нас ничего нет!

-Что ты врёшь? У вас есть сын!

-Не смей его трогать! Что тебе надо?

-Единственные, кому здесь что-то надо – это вы.

Не встающая с земли дама тряслась от страха. Её муж при падении ударился головой об косяк, потому, после того как встал, занял более безопасную позицию, не выпуская с руки оружие.

-Дима, вызывай полицию!

-Да, Дима, вызывай полицию! Пусть приедут и посмотрят на вашу квартиру, и в каких условиях живёт ваш двенадцатилетний сын.

-Ты кто такой? – после пяти секунд раздумий хмельной и ушибленной головой вопросил Дмитрий.

-Ну-ка быстро оба на кухню. – не сводя пистолет с семейной пары тихо промолвил я.

Фраза: «Живее» разбудила опешивших собеседников.

Старенькая кухонька с советской мебелью, умывальником на подобии Мойдодыра и столом, под ножку которого подложена свёрнутая в несколько раз спрессованная картонка. От моего появления тараканы, рыскающие по засаленной плите, вмиг разбежались. Под табуреткой дружным штабелем собраны аккуратно уложенные в ряд пустые бутылки из-под водки. Похоже, хозяева расценивают их как своеобразное капиталовложение или альтернативную валюту с возможностью обмена на наличные в ближайшем пункте приёма.

-Ну, как? Успокоились?

-Говори, что тебе надо? Ты кто?

-Я воспитатель.

-Какой воспитатель? С детского сада?

-Нет, воспитатель для взрослых.

Семейная пара в недоумении переглянулась. Их кисти по-прежнему дрожали, не смотря на состояние опьянения.

-Видите ли. В детстве нам приходится вести себя ответственно. Хорошо учиться, следить за речью и поступками, потому как мы боимся наказания от родителей. Когда люди взрослеют, наказывать их, по сути, уже некому, потому они и перестают следить за своим поведением. Более того, никогда не считают себя виноватыми в своих проступках. Так вот, оказывается, ещё есть те, кто способен вас – взрослых – за вашу тупость наказать.

-И что ты хочешь от нас?

-Во-первых: это вам! – на стол плюхнулась увесистая пачка купюр разного номинала. Для приличия я, конечно, всё-таки рассортировал их. Пятёрки отдельно, двадцатки отдельно, сотки, и т.д.

-Нам? – ещё большее недоумение исказило их лица.

-Ну, точнее не прямо вам. В основном это для сына вашего. Сделайте ремонт в его комнате. Обои поклейте. А то на эти огрызки жалко смотреть

-Зачем?

-Как зачем? Ребёнок должен расти в нормальных условиях, а не антисанитарии. Вы простынь его хотя бы стираете?

-Да что ты лезень в чужую семью? Тебе не всё равно как кто живёт?

-Конечно нет. Батя бухает и орёт на него. Мамаше нет времени до сына. В итоге вырастет беспризорщина. Будет ходить с машин магнитолы воровать, чтоб на дозу заработать. А пацан, между прочим, смышлёный. В школе нормально учится. Старается. И не для вас – непутёвых. А для себя. Ибо понимает, что нужно много трудиться, чтоб чего-то в жизни достичь.

-Да я, между прочим, работаю целыми днями. – возразила женщина.

-Работаешь? Мужу на водку зарабатываешь?

-Я не всё ему отдаю. Для Пашки тоже оставляю, чтоб хоть поел ребёнок нормально. Даже себе вон ничего купить не могу. Хожу в обносках. И ты будешь мне говорить, что я плохая мать?

Мешки под глазами и бледная кожа явно свидетельствовали о том, что матери самой не плохо было бы употреблять побольше витаминов. Честно, я не хотел причинять ей боль, но действовать нужно было быстро, потому и пришлось повалить её с ног. Заодно и запугать, чтоб не вздумала орать на весь дом.

-А ты, алкаш, когда пить бросишь?

-Так я что? Я ж чуть-чуть. По 100 грамм в день. Это что? Много?

-Это ж сколько дней ты живёшь на планете этой? Что вон столько стеклотары накопилось.

-Да, я ж не всегда таким был. Как с должности инженера выгнали, так и употребляю. А что? Жизнь ведь такая.

-А выперли тебя, случайно, не за пьянку?

-Нет, Дима никогда до этого не пил. – вступилась хранительница очага.

-Ладно. Мне ваши истории слушать неинтересно. – прервал разговор, предчувствуя приближение жалобных историй. Да и, к тому же, я вроде как пока ещё шерстью не порос и понимаю, что всякое в жизни бывает.

Спрятал в карман ствол и постепенно стал отступать к двери.

-Значит так! Завтра идёте и покупаете парню новую одежду. Ему в школу не в чем ходить, а вам посрать. И не дай Бог хоть копейка с этой суммы будет потрачена на водку – я это сразу узнаю и тут же вернусь. Тогда разговор у нас будет другой.

-А если сдача останется? – не подумав полюбопытствовал глава семейства, за что сразу получил толчок локтём в ребро от супруги.

-Деньги пусть берёт женщина. А что касается тебя, то давай так. Чисто по-человечески. У тебя есть неделя, чтоб бросить пить. И ещё неделя, чтоб найти хоть какую-то работу. Я понимаю, что подобные вещи не делаются за день, потому и даю такой срок. Договорились?

-Так, а меня уже мужики звали на рынок рыбой торговать.

-Вот тем более. Ладно. Будьте здоровы!

Напоследок бросил на стол польскую разменную монету, что звонко ударилась о поверхность. Что будет дальше – это уже не моё дело.