ГРОНД - VII: Марафон
ГРОНД - VII: Марафон - Пролог
Звонкий перестук высоких каблуков со стальными набойками. Именно так Ариана понимает о неизбежном появлении главного человека. Малена и ее молчаливые подручные перемещаются по каземату совершенно бесшумно, и также бесшумно работают, нарушая тишину лишь когда требуется задать очередной вопрос. Но большой босс не будет красться тенью, ей незачем скрывать свое присутствие.
Мерный перестук приближается, хозяйка каземата уже у самой двери, оставив Ариане последнюю секунду, чтобы собрать всю свою волю, всю свою храбрость. Все, что осталось.
- Добрый вечер…
Верховный Комиссар Дженна Донован входит в камеру пыток, коротким кивком приветствуя всех присутствующих. На ней белое платье с широким поясом из лондонской коллекции 1963 года и маленькая соломенная шляпка с синей лентой. Как всегда, она словно светится тихим счастьем.
- Добрый вечер, товарищ комиссар.
Как старшая по званию, Малена приветствует Верховного, подручные склоняются в низком поклоне.
- Где вы ее взяли?
- В Поясе. Мои ищейки шли за ней почти два месяца, несколько раз теряя след. И все же, нам удалось загнать ее в угол, мне удалось. Надо отдать должное вашей знакомой – дралась отчаянно и необычайно умело, убив трех моих людей, старая школа. Но это все частности. А результат – вот она, перед вами. Не совсем в сохранности, конечно, но говорить может…
Дженна вглядывается в лицо Малены, внимательно осматривает еще не полностью заживший широкий порез и новый левый глаз на месте старого. Действительно, старая школа.
- Большое спасибо. А теперь, будьте так добры, оставьте нас. Мне надо побеседовать со старой знакомой о своем, о девичьем.
Дождавшись, пока волчья стая покинет каземат, Дженна ставит тяжелый стул напротив стального стола, и седлает его, уперев подбородок в высокую спинку. Некоторое время с неподдельным интересом рассматривает лежащую на столе обнаженную изувеченную женщину.
- А вы постарели. Я помню вас моложе…
- Неудивительно, ты ведь тогда была совсем еще девчонкой.
- Пожалуйста, простите меня за глаза. Я не контролировала себя в тот вечер, в чем раскаиваюсь до сих пор. Больше я так не делаю.
- Знаю. Теперь ты все делаешь иначе, лучше. Масштаб другой.
- Госпожа Ариана, если не возражаете, я хотела бы кое-что у вас спросить. Мне необходимо прояснить некоторые детали вашей дальнейшей биографии. И если вы пойдете навстречу, я буду вам безмерно признательна. Вы не против?
Госпожа Ариана не против, у нее все равно нет выбора. Она рассказывает Дженне историю своей жизни и службы, историю всего, что происходило после закрытия клиники АР. Особенно подробности последней работы на госпожу Линкольн, которая чуть было не привела к разглашению крайне интересных и опасных фактов о грядущем Верховном Комиссаре.
- Мне жаль, что я не успела. Тогда не успела. Но успела сейчас. И ты знаешь о чем я, девочка моя. Ты предприняла невероятные усилия чтобы скрыть свое прошлое, стереть его вместе со всеми, кто хоть что-либо знал. Долгое время я была последней. Но теперь уже нет, есть еще. Они знают. Я рассказала им все. И я хочу, чтобы ты знала об этом…
Ариана улыбается Дженне разбитым лицом.
- Вы рады?
- Необычайно. Рада что сумела навредить тебе, что сумела причинить ущерб. Рада, что дала твоим врагам шанс избавить наш мир от тебя.
- Ольга знает далеко не все.
- Узнает, со временем. Она упорная, они все такие. Словно крысы, всегда дерутся до последнего. И ты, Дженна, ты никак не можешь избавиться от этих крыс. А вооружившись моими воспоминаниями, они смогут укусить тебя еще больнее.
- Жаль, что вы все воспринимаете именно так. Я ведь не была вашим врагом.
- Не была. Но стала. Стала врагом для всех. И знаешь что еще, Дженна? Тебя это порадует. Зная, кем ты стала и что сделала, я рада еще одному своему поступку. Долгое время я стыдилась, а теперь рада. Я рада, что убила твою Энни, раскрасила серые больничные стены ее мозгами. Убила твою любовь. Надеюсь, тебе понравилось, ты…
Ариана не может закончить, ибо сокрушительный удар в солнечное сплетение едва не обрывает ей жизнь. Вскочив на ноги и отшвырнув тяжелый стул, Верховный Комиссар нависает над пленницей, дав возможность Ариане второй раз в жизни увидеть необычайное, невозможное зрелище. Увидеть Дженну Донован в гневе, в сатанинском бешенстве. Но прекрасное видение в умирающем мозгу истерзанной женщины длится лишь мгновение. А затем оно исчезает, как короткий сон, и Ариана возвращается в реальность, в которой Дженна все так же восседает за высоким стулом, и пальцем ее не тронув. Она не получит легкой смерти.
- Спасибо, что напомнили, а то я уже начинаю забывать Энни, как бы ни прискорбно. Хорошо, что еще хоть кто-то помнит. Спасибо вам.
- Пожалуйста. А теперь, девочка моя, сделай еще одно доброе дело. Сделай мне кровоизлияние в мозг, как ты умеешь. Убей старую сволочь, что лежит пред тобой. Давай, отомсти за свою растоптанную любовь. Убей меня!
Вместо удара милосердия Дженна склоняется над Арианой и жарким, страстным поцелуем запечатывает ее окровавленные губы.
- Ну что вы, как можно? Как же я могу вас убить, ведь сейчас я вообще стараюсь никого больше не стирать из реальности? Нет, моя госпожа, это совершенно исключено, я ведь хочу, чтобы вы жили. Я хочу, чтобы вы увидели. Потерпите, прошу, осталось недолго. Скоро увидите, вы все увидите…
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 1
НИЧЬЯ ДОЧЬ
- Я всегда думал, всегда надеялся, что у меня хорошие отношения с Всевышним. В конце концов, раньше у меня не возникало особых поводов думать иначе. Понимаю, что это звучит чересчур фамильярно, но я всегда полагал наши отношения за некий договор, обязательства сторон, как привычно думать в нашей семье. Контракт с Богом. Мы ведем себя, как подобает по его закону, а он в ответ дарует нам свою милость, как избранным сынам и дочерям своим. Мы не просто осознавали свою избранность, мы ощущали ее всем сердцем. Величие семьи Донован было построено на ощущении нашей избранности. На осознании простого и понятного факта – Господь нас любит. Он любит отнюдь не всех детей своих, но нас да, любит. С тех самых пор, как мои предки прибыли в эту благословенную землю и еще раньше. Так было и так должно быть впредь.
- Конечно, бывают и исключения из этого договора, происходят неприятные и трагические случаи, но, на мой взгляд, они только укрепляют нашу веру, служат испытанием, которое мы должны с честью преодолеть. И мы преодолевали, и Всевышний продолжал нас любить.
- И теперь, святой отец, теперь я не могу понять, что происходит. Я не понимаю, что стало с нашим договором. Что он хочет от меня? Чего требует? Все происходящее это акт его любви? Испытание? Наказание, которого мы не заслужили? Как такое может произойти? Как, во имя всего святого, стало возможно, что такой ребенок может и должен родиться в нашей, в моей семье? Как моя еще не родившаяся дочь может стать марафонцем? Почему?!
Отец Клэнси хорошо известен миллиардам своих последователей как человек, который никогда не лезет за словом в карман. Пастор быстро думает и быстро говорит. Но сейчас даже самый популярный проповедник в мире вынужден взять паузу, чтобы ответить на вопрос самого богатого человека в том же мире. Здесь надо все хорошо взвесить. И все же, ответить необходимо, этот прихожанин не потерпит традиционного религиозного молчания в ответ на свой вопрос.
- Говорят, пути Господни неисповедимы. И все же, со временем я приобрел уверенность, что избранные люди вроде нас с вами способны понять его волю. Я давно с вами знаком, Пирс, и кому как не мне знать, что вы не сделали ничего предосудительного, не согрешили так сильно, чтобы на вас обрушилось его наказание. Значит, не наказание. Испытание? Возможно. И все же…
Проповедник ставит виски на стол и продолжает, глядя прямо в глаза триллионеру.
- Все же, я думаю, что происходящее есть проявление любви. Отец любит вас и в очередной раз демонстрирует вам и вашей семье свою любовь. И это дитя, что еще не родилось, и есть знак его любви к вам. Разве может быть по-другому? Мой дорогой друг, я же помню, как вы говорили о математической вероятности рождения марафонца. Один к миллиарду, не меньше. Во всей солнечной системе мы не получим и полусотни таких детей. И одна из них может появиться на свет в вашей семье, тогда, когда ее рождение нужнее всего. Не бывает таких совпадений Пирс, их просто не может быть. Вы станете отцом марафонца отнюдь не случайно, так было предопределено.
- Вспомните, сколько лет ваша семья вела проект, взвалив на себя титанический труд и астрономические расходы. Разве не справедливо, что теперь вы в полной мере воспользуетесь его плодами? У вас будет свой марафонец, личный посланец в большую вселенную. Более того, она будет первой, и, возможно, единственной. Вы не только будете ее контролировать, вы сможете отправить вашу дочь первой к Телеграфному Столбу. Нельзя упускать такую возможность, особенно с учетом того, через что мы прошли, и как тяжело далась победа над конкурентами. Мне ли учить вас, что когда появляется возможность заработать доллар, то надо заработать. Ваша еще не родившаяся дочь – она принесет вам золотой доллар.
- Но эта девочка не будет моей дочерью после подготовки к марафону. Она вообще не будет больше человеком. Она даже не родится человеком! Вот о чем я говорю. Почему я, почему мы должны заплатить такую цену? Первый марафонец должен был прийти из другой семьи, из любой другой, но не моей!
- А она появилась у вас, просто примите это. Не выбрасывайте возможность, происходящую раз в миллиард. Вместо того чтобы с огромными трудами искать любого другого выжившего марафонца, которого, возможно, не существует более, вы получили ее здесь, бесплатно, прямо в руки, полностью готовую. А что касается того, как относиться к такому ребенку, Пирс, вы знаете мою позицию. Вы знаете, как я отношусь к Измененным. Как к чертовски опасному оружию, которое мы создали для наших нужд, для победы над нашими врагами. Оружию абсолютно необходимому, но столь же и опасному, потому что его ствол может быть в любой момент направлен на нас. Посему жесткий контроль и дисциплина, которые удержат Измененных в узде. Нам не нужно любить этих дьявольских, бездушных созданий. Нам надо их использовать для своего блага.
- Но одним из таких созданий станет моя дочь! Это же совершенно недопустимо!
Отец Клэнси снова берет паузу, ибо ему очень хочется вспомнить свой прошлый опыт флотской службы и парой крепких словечек вправить мозги распустившемуся денежному мешку, что готов расплакаться как брошенная любовница. Но он умеет быть терпеливым к пастве.
- Недопустимо если о ней узнают. А кто узнает? Вы сможете поддержать нужный уровень секретности, я уверен. А что касается ваших личных переживаний, то вот тебе мой совет, сын мой – не переживай. Не переживай, возьми себя в руки, и делай, что должно, как положено мужчине из клана Донован. Не бойся того, чем вынуждена будет стать твоя дочь, потому что… потому что она не ваша с Карен дочь. Она же вообще не человек, созданный по образу и подобию нашего доброго творца. Измененные не люди, нельзя забывать об этом ни на секунду. И она тоже не человек, и она тоже не твоя дочь.
- У вас уже есть дочь, мой дорогой Пирс. Ваша прекрасная Электра, самый красивый ребенок из всех, кого я видел, сущий ангел. Вот ваша настоящая дочь, вот наследница Донованов, что унаследует все созданное вами. А Дженна? У вас нет такой дочери, Пирс. Нет и никогда не будет. Ваша прекрасная жена никогда ее не родит. Вместо нежеланного ребенка у вас будет уникальный робот посыльный, что принесет вам в руки самую большую силу во вселенной. Как и подобает роботу, она сделает все как надо, выполнит любой приказ своего хозяина. И никому нет дела, что будет с ней потом. Дженна нужна вам для марафона. Так ее и используйте. А потом заприте на замок и выбросите ключ.
- Видит бог, вы правы, святой отец. Именно так я и сам убеждаю себя. И все же, что-то беспокоит. Мои инженеры, мои лучшие ученые, бесконечная орда дорогущих бездельников, они не дают стопроцентной гарантии, что мы сможем ее полностью контролировать. И тогда этому ребенку… этому существу может не понравиться ее статут. Я не говорю об опасности для нее. Я говорю об опасности для нас. Мы рискуем, рискуем по-крупному!
- А когда было по-другому, мой дорогой Пирс? Разве Колумб, Линдберг и Армстронг не рисковали всем? Великие дела не делаются без великого риска. Отправляя Дженну в марафон, мы серьезно рискуем, очевидно. Но еще больший риск ждет нас в случае промедления, если завтра русские, китайцы или индусы получат своего марафонца, и первым отправят его к Телеграфному Столбу! Почетное второе место тут не предусмотрено, победитель только один, все остальные не более чем жалкие проигравшие. И единственная возможность выиграть для нас эту адскую гонку скоро появится в вашей семье.
- Разуй глаза, друг. Разуй глаза, наберись смелости и начинай готовить дьявольскую машину в человеческом образе к ее великой миссии. К нашей великой миссии. Готовьте ее, как следует учите и муштруйте, контролируйте каждую секунду и вышвырните в космос как можно скорее, чтобы она ушла на Столб и вернулась оттуда со всеми тайнами вселенной. Которые станут нашими тайнами. Богатство и власть, что перевесит любой риск, вот что она принесет нам. Все что будет потом, уже не важно. Даже если в крайне маловероятном случае Дженна взбунтуется и пойдет против своих создателей, мы сумеем ее обуздать. Сумеем заставить выполнить все, что нам нужно. Помните – Бог за нас, за своих детей. А она не его дочь, она ничья дочь, и за ней нет никого, кроме бездушного разума и набора программ. И скажи мне Пирс, разве с Богом на своей стороне, мы можем проиграть какой-то девчонке?
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 2
ОЛЬГА ВОРОНОВА БЕРЕТ ВЫХОДНОЙ
Много недель назад, когда они только начинали, работы для всех было очень много, ибо подготовка к выходу требовалась изрядная. Но затем, по мере выполнения сложной последовательности процедур, трудовой накал начал постепенно снижаться, дав возможность Ольге отдохнуть чуть больше обычного. Да и товарищи приложили к этому руку, взяв на себя солидную часть ее поручений и обязанностей. Так что, в последние дни старшина Воронова получила редкую для себя возможность побездельничать и потратить пару часов, чтобы побродить в одиночестве по горам и равнинам Харона, чтобы затем скорее вернуться в постель к Андрею.
Именно здесь, в постели встречает ее утро пятницы, утро того великого дня, когда Верховный Комиссар Дженна Донован должна отправить в полет первый Ковчег. Скорее всего, все у нее пройдет удачно, ибо у немногочисленных уцелевших мятежников просто нет сил что-либо противопоставить этой грандиозной затее. Зато у одной из них есть силы порадовать девушку завтраком.
- Чего это ты? - Ольга с удивлением смотрит на Эмили, входящую в спальню с серебряным подносом в руках.
- Да так, решила притвориться, что я тоже умею быть заботливой и любящей подругой, пока Андрей ушел, и никто не видит. Угощайся!
Поставив поднос и усевшись на край кровати, Эмили Нортон терпеливо ждет, пока Ольга Воронова завтракает горячими тостами со сливочным маслом и черной икрой, пьет натуральный кофе с ликером и заедает его сдобной булочкой. Может быть, им обоим хочется поговорить. Или помолчать.
- Скажи – ты боишься?
- Честно…, - Ольга отставляет поднос на маленький столик, и некоторое время сидит неподвижно, уставившись в серую кирпичную кладку. – Честно признаться, даже не знаю, боюсь, или нет. Скорее да, чем нет. Должна бояться. Наши стандартные приемы больше не помогают. Тут любой будет бояться.
- Чего именно?
- Всего. Как понимаешь, я же не напрашивалась на это, не просилась стать марафонцем. Равно как и Дженна когда-то давно тоже была просто поставлена перед фактом: вот дорога желтого кирпича, и ты сейчас по ней пойдешь, вперед и с песней. Только пойдешь не к Гудвину, Великому и Ужасному, а черт знает куда черт знает зачем. И она пошла. И, к сожалению для всех нас, успешно вернулась обратно. А теперь я должна повторить ее путь. И если ты думаешь, что я хочу, то ошибаешься. Мне совсем не нужна такая честь.
- Но ты ее все-таки получишь. Ладно, вставай, давай, соня, а то мы никак не можем без тебя вечеринку начать.
- Ага, сейчас иду. Только вот, Эмили, я хочу сказать, что если у тебя с Андреем что-то было до того, и ты…
- Не беспокойся, Оленька, - Марсианка ласково треплет подругу по волосам. – Не беспокойся, я не дам твоему пареньку заскучать без тебя. Сразу же затащу его в койку и буду поддерживать в отличной форме до самого твоего возвращения.
- Спасибо, я всегда знала, что смогу на тебя положиться, - Ольга жмет руку напарнице. – И еще одно. Присматривай за Наташей, ладно? Она слишком рвется в бой, а я очень хочу увидеть ее по возвращении.
- Сделаю.
***
Эмили не преувеличивает насчет вечеринки, девчонки готовились к ней с тщательностью боевой операции. И теперь, когда обзорная площадка на поверхности планетоида превращена в банкетный зал и танцплощадку, они и их парни могут оторваться на полную катушку. Опытнейшие воины и безжалостные убийцы, легендарные космические головорезы и партизаны, за головы которых назначена огромная награда на всех планетах, спутниках и астероидах – все они здесь. Пытаются забыть о тяжелом прошлом и неизвестном грядущем, сбросить с плеч безнадежный груз проигранной войны и проводить в марафон их товарища, проводить за последним шансом на победу. Долой скафандры и боевые модули, вход только в костюмах и роскошных вечерних платьях. Долой сухой закон: выпивка льется рекой, и Ольга вручную настраивает свои сенсоры восприятия и метаболизм, чтобы перестать быть вечно трезвой и хорошенько захмелеть. Ей хочется нажраться напоследок.
Они поют старые песни и танцуют до упаду, парни соревнуются в армрестлинге, а девушки в метании боевых ножей. Солдаты Королевы, экипаж Большевика, другие экипажи и бойцы: все, кто выжил, и кто еще способен продолжать бой.
- Потанцуй со мной! Оль, уступишь?
Конечно, Ольга уступает Наташе, и та с удовольствием танцуем с Кировым, своим боевым командиром. А старшина смотрит на них, пытаясь вспомнить ту маленькую девочку, которую она когда-то спасла, выкупив с аукциона на Барахолке Харвеста и сняв рабский ошейник. Наташа сильно изменилась с тех пор, многому научилась и многое сделала. К примеру, возвращаясь с очередного задания, она нашла минуту, чтобы заскочить на Барахолку и устроить там отменный шухер, навсегда прикрыв это гадкое место и прибив каждого, кто встал на пути. Моя ученица, с любовью думает Ольга.
- Внимание! Всем – внимание!!!
Эльза выскакивает на сцену, несколько раз ударив в медный гонг.
- Внимание! Прямо сейчас у них должен быть старт. Ковчег уходит в полет в эти самые минуты!
Да, старт назначен ровно на семь вечера, и, скорее всего, пройдет по плану, помешать Дженне некому. Они не смогут увидеть эпохальное событие в прямом эфире, слишком далеко их убежище от гигантского стапеля на венерианской орбите. Телевизионная картинка придет почти через семь часов. Все, что они могут – оставить на одном из серверов короткую аудиозапись, что в нужный момент позвонит Дженне и лично поздравит товарища Комиссара с невероятным успехом, что ознаменует историческое свершение, начало новой эры. Первый уверенный шаг человечества к звездам. И снова этот первый шаг делает Дженна, точно так же, как много лет назад. И как сегодня сделает Ольга.
- Танцевать, давайте еще танцевать, пока Рыжая празднует!
Вечеринка гремит почти до одиннадцати, до момента, когда Арина Родионовна дает условный сигнал, что у Виндарии все готово, и можно начинать. И тогда Ольга, опрокинув последнюю стопку и поправив платье, неуверенным шагом идет в шлюзовую камеру, ей надо переговорить напоследок с Климовым.
- Ну как, готова?
- Всегда готова, товарищ капитан!
Вечеринка закончена и Воронова включает ускоренное расщепление алкоголя, мгновенно протрезвев. Несколько секунд старшина и капитан крейсера сидят неподвижно в рубке Большевика, разглядывая летную карту.
- Тебе будет легче, чем ей. Ненамного, но легче. Быстрее.
- Ага...
Телеграфный Столб продолжает свое неторопливое путешествие, двигаясь по дуге в сторону солнца. Сейчас он ближе, чем двадцать пять лет назад, когда Дженна ушла в свой марафон, немного, но ближе. И если у Дженны дорога к Столбу заняла больше года, то Ольга должна успеть финишировать за триста пятьдесят девять дней, плюс минус несколько часов.
- Итак, триста шестьдесят дней тебе добраться туда. Неделя там. Неделя, или около того. И еще триста шестьдесят дней обратно. Значит, семьсот двадцать семь суток. Семьсот тридцать для ровного счета. Ровно два года, товарищ старшина. Мы ждем тебя два года.
- Понимаю. И потому, товарищ капитан, сразу предлагаю вам считать меня павшей в бою, если я не вернусь на семьсот тридцать первые сутки. Конечно, вы можете ждать и больше, но я уверена, что если не смогу уйти со Столба за неделю, то не смогу уже вообще никогда. В таком случае прошу считать меня коммунистом.
- Ты вернешься, я уверен. Ты везучая, Ольга Воронова, самая везучая старшина на флоте. Сможешь дойти туда, взять, что нам нужно и вернуться обратно. Только ты и сможешь. Если кто-то вообще способен добыть смерть Дженны на кончике иголки, так только ты.
- Спасибо за доверие. Умру, но флот не опозорю.
Они еще немного сидят, молча всматриваясь в черную бесконечность и пытаясь разглядеть за ней Телеграфный Столб. Двадцать пять лет назад шестилетняя девочка ушла в эту пустоту. Ушла и через два года вернулась домой со знаниями, многократно превосходившими все познания человечества. Она вернулась оттуда уже не человеком, Ольга убеждена в этом. И такая же опасность ждет ее за пустотой, опасность встретиться с создателями Столба и прийти обратно на Землю уже чем-то новым, чем-то чужим. Возможно, столь же безумным, как Дженна, возможно, еще хуже, еще страшнее.
А еще есть возможность, что она не вернется вообще, как не вернулись другие марафонцы. Для всех тех, кто шел по следам Дженны, их невероятное путешествие оказалось дорогой в один конец. Теперь настал черед Ольги попытать счастья и добыть обратный билет.
- Капитан, вы не жалеете? Не жалеете, что выполнили тогда просьбу наглой девчонки и взяли меня в экипаж?
- Никогда не жалел. С первого момента, как увидел, так сразу и понял, что лучшего оператора мне не найти, и надо срочно хватать тебя и зачислять в экипаж, пока другие не схватили. Нам с тобой повезло. И повезет еще раз, всем повезет. Я же говорю – ты везучая.
- Спасибо. А теперь, пожалуйста, проводите меня вниз, мне пора.
Капитан и старшина покидают Большевик и спускаются вглубь планетоида, в маленькое убежище, вырубленное в толще холодных скал. Там уже ждет вся команда, установка дальней связи, медицинская капсула новейшего образца, и товарищ Чернова с полным набором оборудования.
- У нас все готово, Оленька.
- Сейчас, сейчас, подождите, а как же на посошок, без этого нельзя!
Андрей поднимает поднос с маленькими стопками, пьют мятежники без тостов и не чокаясь. Опрокинув стопку, Ольга садится на инструментальный ящик, ни на кого не глядя. Вдох – вдох, вдох – выдох. Вдох…
- Я готова. Поехали!
Поднявшись во весь рост, девушка сбрасывает платье, оставшись в трусиках и легкой серой майке. Чернова делает ей последние пару уколов, затем помогает лечь в капсулу, после чего приступает к финальной проверке оборудования.
- Два года, Оль, два года. Возвращайся через два года!
- Я вернусь, обязательно вернусь!
Последняя проверка закончена, начинается обратный отсчет. Андрей подходит к капсуле, девушка берет его за руку.
- Восемь, семь, шесть…
- Желаю тебе доброго полета, товарищ. И возвращайся скорее!
- Пять, четыре, три…
- Спасибо!
- Один. Ноль.
Ольга закрывает глаза, затем на короткое мгновение открывает снова и снова закрывает, уже окончательно. Андрей отпускает ее ладонь, и та падает на белоснежное покрытие капсулы.
- Запуск произведен.
Сенсоры системы жизнеобеспечения подтверждают, что снижение температуры тела идет по графику, равно как замедление сердечного ритма и дыхания.
- Все в порядке, с ней все в порядке. Еще через полчаса я смогу закрыть капсулу. И дальше ее тело будет пребывать в стазисе. С ним ничего не случится до самого возвращения марафонца. Думаю, мы здесь закончили.
Один за другим, они покидают секретное убежище. Андрей уходит последним, бросив прощальный взгляд на прекрасное тело в сияющей медицинской капсуле. Да, с ней все будет в порядке, он уверен. Тело может пребывать здесь вовеки, до тех пор, пока ушедший в великую пустоту разум не вернется обратно.
- Пожалуйста, возвращайся скорее…
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 3
СТАРАЯ-СТАРАЯ СКАЗКА
- В тридевятом царстве, в тридесятом государстве, за семью морями за семью горами, жила-была в высоком замке прекрасная принцесса, и было у нее…
- Нет, нет, стоп, хватит! Так не пойдет, - рыжеволосая девочка в притворном гневе звонко цокает каблучком. – Ну, сколько можно! Я же просила интересную сказку, такую, чтоб не скучно было между уроками. А что я слышу? Это же неинтересно!
- Как может быть скучной и неинтересной сказка про прекрасную принцессу, злую ведьму, огнедышащего дракона и отважного рыцаря? Не понимаю…
- Да вот так и может. Ну, посуди сама, - юная ученица сердито машет ладонью в белой перчатке, и в полутемном воздухе над столом возникает ажурная картинка позднесредневекового замка в стиле Диснея. Следующим движением девочка приближает картинку, добавив аляповатую принцессу, томно скучающую на самом высоком балконе самой высокой башни, вокруг которой обвился чешуйчатым кольцом Змей Горыныч. Если присмотреться внимательно, то на идущей к замку дороге можно разглядеть несущегося во весь опор рыцаря. Ведьму Дженна рисовать не стала.
- Ну что, что тут может быть интересного? Что я, европейских сказок не читала? Мало того что ничего нового с четырнадцатого века, так еще и с логикой повествования полный караул!
- А тебе обязательно нужна логика?
- Да, хотелось бы. Ведь это же сказка для меня, так что могу я получить того, что мне больше нравится? Ну, хоть самую малость логики и смысла в происходящем. Вот взять, к примеру, ведьму…
Владычица замка появляется в привычном для себя облике – в черном платье и длинной шляпе, верхом на сучковатой метле.
- Вот ведьма, а вот принцесса в плену у ведьмы. Вопрос – а зачем вообще ведьма держит в заточении несчастную девушку, какой смысл? Может, она заложница, и колдунья хочет получить что-то за ее освобождение от царствующего папочки? Но тема выкупа нигде не поднимается, значит, не вымогательство. Может быть, ведьма хотя бы ставит над пленницей научные эксперименты весьма мерзкого характера? Нет, опять мимо. Тогда зачем? Тут ведь только на содержании дракона разориться можно…
- Сама принцесса тоже, надо признать, персонаж весьма одномерный. Сидит себе день-деньской на балконе и только песни под гитару бренчит, скучно. Могла бы уже хоть что-нибудь сделать для своего спасения. К примеру, нанять того же рыцаря. Да, точно, вот что она могла бы сделать – разорить сокровищницу в замке, отправить почтовым голубем аванс рыцарю, и пообещать миллион другой талеров с луидорами за эвакуацию из донжона. А еще она могла бы отравить дракона, и, сделав гарроту из своих волос и гребенок, задушить ведьму, не дожидаясь спасителя.
- То есть, ты бы так и сделала?
- Нет, - девочка скромно опускает глаза в пол. – Я бы точно не стала травить дракона, драконы классные. Я бы нашла с ним общий язык, мы бы стали друзьями, и тогда я просто попросила бы его съесть гадкую ведьму. Дракон глотает ее в один присест, забирает прекрасную принцессу себе на спинку, и они вдвоем улетают в закат. Вот и сказке конец. Хэппи-энд!
- Чтож, должна признать, в твоей версии действительно больше логики, чем в оригинале четырнадцатого века.
- Ага, как обычно, все приходится делать самой. Ну, так как насчет сказки? Я пока ничего от тебя не услышала…
- Хорошо, будет тебе сказка. Сказка про почтальона.
- Кого?
- Почтальона. Ты просишь об интересной истории со связной логикой и необычными героями – пожалуйста. Бездельниц принцесс не будет, вместо них теперь почтальон. Так гораздо интереснее…
***
- Прогноз?
- Умеренно положительный. Теперь я гораздо более уверен в том, что эта чертова штука будет работать, - главный инженер запрокидывает голову и усталыми глазами вглядывается в нависающую махину платиновых и керамических колец, каждое размером с колесо обозрения.
- Только уверены, значит? По-прежнему никаких гарантий?
- Разумеется, мой дорогой мистер Пирпойнт. Вы наняли меня за то, что я умный. И как умный человек, я не дам никаких гарантий в предстоящем деле, пускай кто-нибудь другой, сильно глупее, гарантирует вам стопроцентный успех. Я лишь могу верить, пускай и атеист.
Могу верить в то, что машина сработает, при условии, что мы собрали ее правильно. И при условии, что мы сможем правильно управлять правильно собранной машиной.
- И с каких пор у вас прибавилось такой уверенности, господин старший инженер?
- С тех пор как мы наконец-то соединили эти проклятые кольца как подобает. Изготовление проводника требуемой чистоты, да еще и в таких масштабах, плюс доставка их в наш медвежий угол солнечной системы, плюс установка и калибровка – честно признаться, это чудо, что все получилось, и мы сломали только три кольца в процессе. Да, теперь я смотрю на все происходящее с гораздо большим оптимизмом, босс. Теперь наша малышка, может быть, даже и сработает. Разумеется, при условии, что вы найдете того, кого она вышвырнет в космос. Слава богу, поиск уже не моя проблема…
***
- Значит, теперь вместо принцессы у нас давным-давно далеко-далеко жил-был почтальон?
- Ну, во-первых, не давным-давно, а считай, что совсем недавно, почти вчера. Во-вторых, это было недалеко, а прямо здесь. И, в-третьих, не жил-был, а жила–была. Почтальоном у нас работала девочка. Кое-кто не хотел историй про бездельниц, так что придется главной героине немножечко поработать.
На сей раз уже доктор Бракко коротким взмахом руки создает поясняющую иллюстрацию – юная девушка в синем почтальонском мундире с лихо заломленной фуражкой мчится на самокате в закат.
- Я понимаю, что своевременная доставка корреспонденции является важной частью нормального функционирования современного общества, и все же, что в интересного в ее истории?
- Интересно то, что девочка наша была необычным почтальоном. И корреспонденция у нее тоже была необычной, особой важности. И страшной-престрашной секретности!
- Уже лучше, немного, хоть какая-то интрига, - Дженна разглядывает иллюстрацию, обдумывая дальнейший поворот сюжета. - И что же наша бесстрашная почтальон должна достать, кому, куда и в какой срок?
- Узнаешь. Но начинается наша история не с писем и газет. Вообще-то сказка начинается задолго до рождения нашего почтальона. Начинается почти век назад, в одной маленькой стране в Юго-Восточной Азии. Там, в горах, на вершине самого высокого пика, там была обсерватория, мощнейший радиотелескоп, который осматривал и прослушивал всю вселенную. И в один прекрасный день, телескоп увидел и услышал нечто очень интересное.
- Подожди-подожди, Лорен, я же знаю об этом инциденте, его еще назвали… как же, что связанное с эхом…
- Эхо Ксанад. В честь волшебной страны, в которую верили древние, и которая располагалась где-то в этих краях. Так вот, Эхо Ксанад было необычным сигналом, не тем, которые обычно улавливал телескоп. Наша вселенная наполнена звуками, ибо каждая ее частица имеет свой голос. Каждая звезда, каждая планета, пылевое скопление, черное дыра, комета, галактика – у всех у них есть свой неповторимый зов, к которому привыкли и который хорошо знали на вершине горы Ксанад. Но сигнал, пришедший в ту ночь, этот сигнал был необычным, не таким, как все. Он был четким, ритмическим, с необычайно красивым и сложным узором всплесков и пауз. Так космос еще не говорил с Землей.
- То есть, сигнал был искусственного происхождения? Кто-то намеренно пытался связаться с нами?
- Именно так и подумали именитые ученые в обсерватории. Но мало услышать человека, который говорит с тобой на другом языке. Его еще надо понять, а вот с пониманием возникли серьезные трудности. Мы слышали сигнал. Но не могли понять, что значит послание, что кроется за узором всплесков и пауз. Никто не мог.
***
- Wunderbar! Невероятно, просто непостижимо! Процесс загрузки идет с невиданной скоростью, превосходя все ранее виденное нами. Кто-то сказал, что ее разум поглощает знания и умения как губка, но мне это сравнение кажется вульгарным. Разум нашего маленького марафонца отнюдь не губка. А черная дыра, что без остатка может поглотить любой, абсолютно любой объем данных. Не только поглотить, но и вечно, без потерь хранить внутри себя до нужного момента. Марафонец не просто полностью соответствует нашим ожиданиям. Она превосходит их.
- Я рад за ее успехи. Какие-нибудь побочные эффекты, герр профессор?
- Nien, господин директор. Конечно, будь на ее месте я, вы, или любой другой человек, мы бы гарантированно сошли с ума, не выдержав и сотой, миллионной доли ее умственной нагрузки. Но вы только посмотрите на Дженну, - старичок в очках указывает на смеющуюся девочку в синем платье, оседлавшую карусельного единорога. – Она абсолютно здорова. И даже эта странная диета из чистого спирта совершенно на нее не влияет, хотя я по-прежнему выступаю против того, чтобы давать ей сигареты. Но и никотин не влияет на нее отрицательно. Кажется, ничто на свете не может ей навредить.
- Естественно, ведь такой ее и задумывали, такой и создавали. Она должна быть неуязвимой и совершенной. Когда вы закончите вложение научных данных?
- Вообще-то, - старый ученый еще раз с любовью глядит на маленькую ученицу. – Вообще-то мы закончили неделю назад. Весь объем уже вложен.
- Неделю назад? Вы же говорили, что этот процесс займет еще как минимум месяц!
- Да, говорил, раньше. А сегодня говорю, что скорость усвоения информации у нее превосходит все ранее виденное нами. Дженна обгоняет любые графики, Herr Пирпойнт. Мы вынужденно остановили режим загрузки научных знаний, потому что их просто не осталось. Ничего не осталось того, что она уже не знает или не умеет! Наши архивы исчерпаны, мы выгребли буквально все до шумерских глиняных табличек и александрийской библиотеки включительно. Учить ее нам больше нечему.
- И чем тогда она занята сейчас?
- Культурой, господин председатель, масскульт. Там у нас еще хоть что-то есть в закромах. Сегодня она проходит комиксы и бульварные романы, завтра попробуем эстрадную музыку первой половины прошлого века. Так мы сможем протянуть еще немного, занять Дженну чем-то хотя бы на пару недель вперед. Покуда у нас есть еще хоть какой-то материал или навык, которого она пока не знает. Но это проблема, grober gefahr.
- Опасность, даже так?
- Да, именно, - устав говорить в темпе всемогущего заказчика, преподаватель берет паузу на глоток минералки. – Проблема в том, что скоро не останется вообще ничего, масскульт не сможет поддерживать нас на плаву достаточно долго. Рано или поздно книжки, фильмы и музыка тоже закончатся. Все закончится. И вот тогда нам крайне желательно не затягивать с марафоном.
- Машина еще не готова, герр профессор.
- Я знаю, понимаю, Um Gottes Willen! Но и вы поймите нашу ситуацию. Мы разогнали ее мозг до предела, а теперь этот предел пройден и разгон продолжается. Мощность ее интеллекта продолжает возрастать, равно как и объем данных. Остановить процесс мы не можем, не можем даже хоть ненамного затормозить. Это, как бы вам объяснить… Представьте, что мы готовимся к выстрелу, и уже поместили снаряд в орудие, предварительно разогрев вышибной заряд. Порох продолжает набирать температуру, а выстрела все нет. И мы рискуем, что снаряд взорвется в стволе орудия, вместо того, чтобы выстрелить в цель. Вот чего я боюсь. Я не боюсь за девочку, с ней все будет в порядке. Я боюсь за нас. Торопите ваших инженеров, Herr Пирпойнт, хоть пистолетом их подгоняйте – мы должны отправить ее в путь как можно скорее!
***
- И что, ученые все же разгадали шифр, поняли, что говорят эти осмысленные сигналы?
- Вообще-то – нет, так просто бывает только в сказках. Все первые попытки расшифровать таинственное сообщение закончились провалом, а затем и сигналы прекратились. Все было засекречено, и в итоге многие стали думать, что Эхо Ксанад не более чем слухи, дезинформация.
- Годы шли, сигналы периодически возобновлялись, но прочесть их по-прежнему было невозможно. И так продолжалось немного-немало пятьдесят лет. До тех пор, пока к расшифровке эха не подключили новейшие суперкомпьютеры, которых не было во времена первого сигнала. И вот эти электронные мудрецы стали пробовать прочесть сообщение, и даже для них сия работа не была простой, они работали многие годы. Но в итоге их усилия начали приносить плоды. В лаборатории мистера Донована они сумели подобрать ключ и расшифровать несколько слов, после чего дальнейшая работа пошла уже чуть легче. Но, как часто бывает, именно в момент успеха работе хороших людей мешают коварные планы людей плохих. Точно так и случилось в самом финале многолетнего проекта, когда окончательная расшифровка Эха Ксанад становилась только вопросом времени.
Рыжеволосая девочка недоуменно обдумывает услышанное, силясь понять, что могло пойти не так на финишной прямой.
- Что именно случилось, Лорен, и как с этим связана наша юная почтальон?
- Случилось самое худшее из того, что только может произойти. Случилось предательство. У мистера Донована, великого человека, что возглавлял проект Ксанад в течение долгих лет – у него были партнеры в Европе. Клан Дизраэли, самые богатые и влиятельные люди в Старом Свете. Они были партнерами многие годы, вместе финансировали обсерваторию Ксанад, и Пирпойнт Донован полностью им доверял в совместной работе. Как оказалось, напрасно…
***
- Доктор Бракко, я хотел бы извиниться перед вами. Должен признать, что наше с вами общение с самого начала не задалось. И это целиком моя вина. Мне надо было быть более внимательным к вашему мнению. Вы простите меня?
- Скорее всего, да, - именитый психотерапевт скромно улыбается, приняв высокий бокал из рук самого богатого человека в мире. – Я вынуждена буду простить вас, мистер Пирпойнт, нам еще очень долго работать вместе.
- Не так долго, как вы думаете, мисс. Мы надеемся все закончить к концу лета. Ждать больше нельзя.
Странно, но долгожданная весть не приносит успокоения – возможно, она просто слишком устала за последние недели и месяцы. И все же, это хороший знак.
- Я рада вашему прогрессу, мне известно, что загрузка данных проходит быстрее, чем изначально предполагалось, и что скоро вам уже нечего будет загружать. И никто не возьмет на себя ответственность предположить, что произойдет в этом случае.
- Значит, вы в курсе, с какими трудностями столкнулся наш дорогой герр профессор?
- Догадываюсь.
- И вы тоже придерживаетесь мнения, что нам надо начать марафон как можно скорее?
Допив шампанское, психотерапевт поворачивается к старинному календарю, оценивая все то время, что осталось в их распоряжении.
- Честно признаться, не знаю, что ответить. Инженеров беспокоит надежность механизма, который не имеет аналогов и никогда прежде не испытывался, потому что устроить испытательный прогон просто невозможно. Профессора беспокоит перспектива исчерпания информационного материала. А я, я волнуюсь по другой причине. Никак не могу отделаться от смутного чувства беспокойства. Не могу перестать спрашивать себя – что если мы ошиблись со стратегией воспитания нашего марафонца?
Совсем не тот вопрос, что он хочет услышать, особенно сейчас, когда всякие колебания преступны и им всем как никогда нужна абсолютная уверенность в своей правоте. Значит, его капитанский долг не дать опасным колебаниям набрать силу, подавить в команде всяческие сомнения.
- Возможность ошибки с выбором стратегии существует, не спорю. Но это маловероятная ошибка. Девять других наших специалистов, девять из десяти, моя дорогая Лорен, подтверждают правильность выбранного нами пути. И самые мощные компьютеры многократно поддерживают мнение этих уважаемых специалистов. Да и вы сами, госпожа Бракко, в свое время тоже согласились, что данный вариант оптимален. Что ваш вариант оптимален.
Не слишком изящно, но эффективно – никто не должен забывать о своем участии в происходящем.
- Мне сложно спорить со своими именитыми коллегами, кроме того, я хорошо помню о моей подписи на финальном заключении. Но с другой стороны я приучена думать, что не бывает абсолютной, стопроцентной вероятности. И тот факт, что операция прикрытия работает сейчас, когда мы полностью контролируем ее круг общения и источники внешней информации, тот факт не значит, что нам удастся ее контролировать и впредь. Особенно после того, как Дженна уйдет в марафон. Она же ведь будет там совсем одна, предоставлена самой себе на два полных года. Больше никакого контроля, никаких ограничителей, только она одна со всеми своими возможностями. И это обстоятельство пугает меня.
- Не волнуйтесь, я ничего не забыла и хорошо помню, кто первым предложил нашу текущую стратегию. Я предложила. Но так было в начале нашего проекта, когда я еще совсем не знала эту прекрасную девочку. Тогда такая линия поведения казалась мне не только оптимальной, но и единственно возможной. Но теперь, после стольких лет наблюдений за ее взрослением, теперь, когда до запуска осталось совсем немного, у нас остается последний шанс, последняя призрачная возможность пересмотреть нашу стратегию, не отменить ее, но внести некоторые изменения, пока еще не слишком поздно…
Приняв пустой бокал из ее бледных пальцев, всемогущий начальник проекта завершает беспредметный разговор.
- Госпожа Бракко, вы не бизнесмен, и вам простительны свойственные творческим людям душевные порывы и терзания. Однако деловые люди вроде меня хорошо знают, что, разработав первоначальный план, надо придерживаться его до самого конца, чтобы не случилось, иначе последствия поворота на полном ходу будут абсолютно непредсказуемы. Для всех нас лучше, если операция прикрытия будет продолжаться именно так, как задумано. В первую очередь, так будет лучше для Дженны…
***
- Видишь ли, мир переживал очень тяжелое время в те дни, середина пятидесятых годов была похуже долгой зимы в Семи Королевствах. Только что произошла ужасающая экологическая катастрофа, Смерть Океана. И дальше все обещало быть еще хуже, еще страшнее. Я хорошо помню те темные дни, моя семья, равно как и многие другие, тогда едва не погибла от голода и жажды. Нам повезло выкарабкаться, но такими везучими были далеко не все…
Доктор Бракко берет хорошо рассчитанную и тщательно отрепетированную паузу, что должна обеспечить максимальное эмоциональное вовлечение для юной ученицы.
- Мир несся к своему концу на всех парах, и человечество, как никогда, нуждалось в шансе на светлое будущее. И внезапно шанс был найден, когда последние элементы мозаики сложились воедино, и люди, наконец, смогли прочесть Эхо Ксанад. Это не было чудо, а результат долгой и кропотливой работы сотен талантливых мужчин и женщин, объединенных силой и волей господина Донована. И вот когда их тяжелый труд наконец-то увенчался успехом, предатели из клана Дизраэли нанесли свой подлый удар нам в спину. Они попытались захватить лабораторию и убить ее персонал, попытались забрать себе все материалы по Эху Ксанад, так, чтоб только они одни могли прочесть сигнал и воспользоваться им.
***
- Вы уверены, все точно?! Ошибки быть не может? Я бы очень не хотел, чтобы вы ошиблись, как в прошлый раз.
- Сейчас мы уверены абсолютно, шеф. Моя поисковая команда нашла еще двух марафонцев. Вернее, пока мы нашли одного. Мальчик, восемь месяцев. Второй, или вторая, еще пока не появился на свет. Но показания обоих родителей совпадают с точностью до миллионной доли. У них будет марафонец, несомненно.
Начальник поисковой службы передает господину Пирпойнту файл с личными делами столь желанных людей. Короткий взгляд на длинный перечень желаемых и почти невозможных параметров подтверждает мнение главы сыскного бюро – перед ними еще два потенциальных марафонца.
- Естественно, мы взяли их всех под негласное наблюдение и защиту. А дальше нам нужно ваше…
- Не нужно! Черт возьми, учитесь брать на себя ответственность и принимать решение самостоятельно. Особенно когда речь идет о таких детях!
Немного успокоившись, мистер Донован еще раз читает досье. Психотерапевт права, нет нужды излишне сердиться, особенно когда дела и так идут хорошо. Столько лет после катастрофы у них был только первый номер, и никакой другой альтернативы. А тут сразу двое. Действительно, зачем сердиться?
- Удвоить наблюдение и охрану, немедленно. Поскольку обе семьи являются нашими сотрудниками, переведите их в Центральный Директорат с повышением, так мы сможем лучше за ними присматривать и контролировать малышей. Но повод для перевода и повышения должен быть максимально правдоподобен, они и сами не должны ни о чем догадаться. А в целом, в целом вы хорошо поработали. Продолжайте в том же духе, продолжайте поиск. Найдите мне еще…
Оставшись в одиночестве, Пирпойнт Донован еще какое-то время обдумывает ситуацию, затем звонит в лабораторию.
- Герр профессор, вы уже в курсе? Да, сразу двое, один уже у нас. Что скажете?
- Скажу, что рад ошибиться. Марафонцев все же оказалось больше, чем мы думали. Если экстраполировать наши нынешние данные на всю популяцию, то я бы предположил, что только на планете Земля мы в состоянии обнаружить не меньше дюжины детей, пригодных для марафона. Особенно после того, как мы уточним поисковую методику, избавившись от первоначальных ошибок. И это без учета внешних колоний. Не факт, что все они будут нам полезны, но контролировать, безусловно, нужно каждого. У этого открытия могут быть серьезные нежелательные последствия. Что если…
Лауреат Нобелевской премии решает не озвучивать свою мысль вслух, не его это дело. Не его дело думать об опасности, что марафонец может попасть в руки конкурентов. И последствия тоже не его забота.
- Вот что, мой дорогой профессор. Я полностью согласен с тем, что каждый потенциальный марафонец должен быть в нашей сфере влияния, без разницы сможем мы найти ему применение или нет. Так что, расширяйте свой институт и готовьтесь к приемке новых учеников. Но я хочу сразу подчеркнуть свою позицию – они все не более чем запасные варианты. Мы слишком много вложили в подготовку первого номера, чтобы теперь менять коней на переправе. Она пойдет первой.
***
- Действительно, сказка становится интереснее с каждым поворот, куда ж нам без заговора и коварного предательства бывших друзей. Но зачем семье Дизраэли понадобилось совершать такую низкую подлость?
Внимательно слушая старую сказку, Дженна представляет ее как партию в шахматы. Ход черных, ход белых, и снова черных.
- Дело в том, что, расшифровав Эхо, мистер Пирпойнт хотел сделать его достоянием всего человечества. А его партнеры придерживались противоположных взглядов. Они хотели владеть этим бесценным ресурсом в одиночку, хотели установить на него свой патент и продавать всему миру, как они делали раньше, уже много веков подряд. Люди из клана Дизраэли хотели единолично владеть дорогой к Телеграфному Столбу, и всеми сокровищами, что он несет в себе. Теперь они знали, что хочет сказать нашему миру Эхо Ксанад.
- Сигнал был приглашением. Приглашением для всего человечества прийти в определенную точку и там получить столь нужные нам знания, единственные, что были способны спасти нас всех от гибели. Создатели Эха поняли, в каком тяжелом положении мы находимся, поняли, что мы на грани исчезновения, и пришли к нам на помощь. Они были готовы помочь человечеству единственным возможным способом – поделиться с нами спасительной идеей, словно рецептом вакцины от чумы. Но чтобы получить этот рецепт, мы должны были прийти к ним.
- Прийти куда?
- На Телеграфный Столб. Наши неизвестные спасители предлагали совершить встречу цивилизаций именно там, на их территории. Судя по координатам, это крупный планетоид на внешнем рубеже Облака Оорта. Предельная граница солнечной системы, дальше только пустота до самой Проксимы Центавра. Наши телескопы пока еще неспособны разглядеть Столб, или обнаружить его посредством гравитационного искривления. И все же, мы знаем, что он там есть. Они ждут нас там, в этом мире вечной ночи, где ни одно солнце не светит на границе пустоты.
Мгновенно оценив дистанцию и время, Дженна сразу же находит слабый момент старой сказки.
- Предположим, что Телеграфный Столб действительно там есть. Но как до него добраться? Даже с самыми современными кораблями, полет к Столбу займет многие десятки лет. И это только в одну сторону.
- Дело в том, милая моя, что нам не нужен корабль, чтобы попасть туда. Есть альтернативный путь, он изложен со всеми подробностями в Эхе Ксанад, наравне с точными координатами конечного пункта назначения. И вот здесь на арену выходит наша отважная девочка почтальон.
***
- Пятнадцать миллионов наличными. Вот сколько нам стоила нужная утечка информации. И все же, босс, при всех затратах у нас нет гарантии, что это все правда, что нас не пытаются одурачить. Слишком мало времени, не успеваем провести перекрестную проверку источников, я думаю…
- Мне неинтересно, что вы думаете! Мне интересен тот факт, что наши конкуренты могут получить в свои руки марафонца.
Необычно дорогой источник информации еще и необычайно ненадежен. Ничего не может сказать наверняка, сплошные предположения, помноженные на слухи и утечки от других охотников за секретами. Может, марафонец, а может, и нет. Возможно, пригоден к обучению. Возможно, нет. Ресурсов для его подготовки у конкурентов нет. Но, может быть, и есть.
- Хотя бы его текущее местонахождение известно?
- Так точно, мистер Пирпойнт – потенциального кандидата сейчас везут в Испанию, прямой рейс из Марокко.
- Ясно.
Летная карта подтверждает, что делать все аккуратно времени не осталось, значит, делать надо быстро. Дипломатический скандал, конечно, неизбежен, но…
- Ваша наводка дает нам очень много поводов к успокоению. И все же, я сделаю самый лучший выбор и предположу самое худшее. Дизраэли действительно добыли марафонца, смогут его обучить и использовать, точно так же, как намереваемся использовать мы. А это недопустимо, совершенно недопустимо. Так что свяжитесь немедленно с адмиралом Брэдли, пусть уладит дело.
Скандал в итоге оказался даже громче, чем предполагалось, и тушить его пришлось усердно и долго, словно заливая пожар от сбитого самолета пачками стодолларовых купюр. Но рано или поздно пламя утихнет, а сгоревшие миллиарды можно будет списать по статье операционных расходов – в конце концов, именно на них они только что перекупили у Дизраэли их последний билет к Телеграфному Столбу.
***
- Предложив людям отправиться к Столбу, наши друзья из далекого космоса позаботились о том, чтобы мы могли туда попасть. По крайней мере, кто-то из нас. Они знали, что у людей пока нет кораблей, могущих пересечь Облако Оорта в приемлемые сроки. И тогда они предложили нам совершить это фантастическое путешествие без корабля. Со скоростью света. То есть, всего за год туда и еще один год обратно.
Девочка торжествующе щелкает пальцами, обнаружив зияющий изъян в рассказе учителя.
- Ну вот, как я и говорила – опять отсутствие логики! Ну да, ткнуть лучом лазера мы можем в любую сторону, в любую звезду или планету. И дальше-то что дальше? Сами-то мы не сможем оседлать этот луч…
Доктор Бракко не может удержаться от искушения и щелкает пальцем в ответ, ловко парировав очевидный упрек.
- А вот здесь начинается магия. Вообще-то, теперь сможем. Эхо Ксанад содержало инструкцию, как совершить путешествие по лазерному лучу. Как зашифровать разум путешественника в последовательность сигналов, отправить эту комбинацию в космос в лазерном луче, доставить до нужной точки со скоростью луча, и там расшифровать обратно. Столб может так сделать. А затем он будет так любезен, что проделает с нашим почтальоном то же самое в обратном порядке. Пришел, забрал груз, ушел – в точности, как обычный почтальон.
- То есть, превратить человека в радиосигнал, выстрелить в нужную точку в космосе, а на месте собрать заново? И этот лучевой путешественник сможет забрать нужные нам данные и вернуться с ними обратно?
- Да, именно так. И только так. Шифруем, отправляем, доставляем. Наш почтальон не пойдет с пустыми руками, это невежливо – он доставит к месту назначения небольшой подарок для создателей Столба. Нам нечем удивить их в плане технологий и научных знаний, так что мы подарим им нашу культуру, наше искусство. Неравноценный обмен, конечно, но мы же должны дать им хоть что-то в обмен на спасение, не так ли? А затем механизм планетоида отправляет почтальона обратно тем же путем. Такое вот космическое путешествие – один световой год туда и еще один обратно. В принципе, все виделось достаточно простым. Но вот с практической реализацией возникли определенные трудности…
- В чем дело, Лорен? Сложно построить кодирующую машину, что превратит разум в лазерный луч?
- Очень сложно и очень дорого. И все же, построить машину несравненно легче, чем найти того, кто отправиться в невероятное путешествие. Вот эта проблема поначалу казалась вообще не решаемой.
- Обычный человек никогда не сможет стать таким космическим почтальоном, или, как говорили ученые на проекте Ксанад, не сможет стать марафонцем. Инопланетная технология ставила необычайные требования к разуму путешественника, предполагая уникальное сочетание генов, столь редкое, что обнаружить марафонца практически невозможно. А никого другого отправить к Столбу нельзя, ничей другой мозг мы не могли перевести в нужной частоты сигнал. С другой стороны, мы должны были отправить марафонца как можно скорее, у нас уже не оставалось времени. Океан продолжал умирать с нарастающей скоростью, воды становилось все меньше. Человечество уверенно движется к краху, и единственным шансом на спасение остается марафон. Послать нашего человека к звездам, и там, возможно, если очень повезет, найти и попросить технологию, которая позволит нам спасти умирающую Землю.
- Поиски потенциального марафонца велись повсюду на Земле и в космосе. И вот когда у нас уже почти не осталось надежды, вот тогда произошло чудо. Как и положено в сказке, но только наяву. В молодой семье ученых, участников проекта Ксанад, у них родилась девочка. Необычная девочка неземной красоты, с рыжими волосами и синими глазами. А еще она родилась марафонцем. Мы, наконец, нашли того, кто может уйти к Столбу.
***
- Доктор Бракко, вы хоть приблизительно имеете представление, насколько вы не вовремя со своим предложением?
- Мистер Пирпойнт, я знаю, что первичные испытания ускорителя закончены успешно, и у нас осталось меньше месяца, но может быть, мы можем…
- Можем что?! Ну, скажите, что еще мы можем сделать за оставшееся у нас время? В последний момент отменить всю предыдущую программу и начать учить ее заново? Вот что вы хотите? Сколько на это уйдет времени, которого у нас больше нет, сколько лет? Вся программа Марафон полетит к чертовой матери от этого неожиданного поворота!
- А она не полетит туда же оттого, что у первого марафонца может сорваться настройка? Ладно, если это произойдет здесь и сейчас во время обучения. Но если крах системы случится во время марафона, во время ее пребывания в пункте назначения…
- Крах системы, говорите? А с чего он вообще должен произойти?! Не вы ли еще в начале года заявляли, что это невозможно?
- Да, я так говорила. Просто у меня было время подумать с тех пор. И вот теперь я уже не так уверена. Теперь я все чаще и чаще задаюсь проклятым вопросом – что если операция прикрытия сорвется? Что если мы с самого начала делали все неправильно? Что если легенда рухнет и Дженна догадается, как вы лгали ей все эти годы?
- Мы лгали, доктор Бракко, все вместе, коллективно! У нас тут совместное предприятие. Напомнить, кто сочинил эту красивую сказку про почтальона для моей дочери?
Пирпойнт, как обычно, говорит быстро, не поправив себя и ничего похоже не заметив. Но для доктора его оговорка не проходит бесследно. Впервые на ее памяти, впервые за все время проекта, Пирпойнт Донован назвал марафонца номер один своей дочерью. Впервые признал очевидное.
- Я сочинила. Так мне казалось легче продвигать нашу ложь, кружить ей голову. Будто мы и не врем девочке, а сочиняем для нее красивую сказку о лучшем мире. И о ее месте в этом мире.
- Разве это такая уж ложь? Скорее художественное преувеличение. Вынужденное преувеличение. Да, именно так, мы вынуждены были рассказать ей сказку о лучшем мире, который она поможет спасти. Только так девочка не сломается под весом чудовищной ноши, только так ей будет легче воспринимать и выполнять возложенную на нее великую миссию.
- Да, легче. При условии, что она не узнает правду.
- Не узнает, ей просто незачем, ибо наша сказка лучше, чем любая возможная правда. И только благодаря вашей сказке мы сумели выйти на финишную прямую. Не корите себя, доктор, а гордитесь своим делом. Гордитесь тем, что вы воспитали из нашей девочки прилежную и послушную ученицу, что станет отличным почтальоном. Она отнесет письмо из пункта А в пункт Б, и вернется с ответом, так и не вскрыв его. Все пройдет нормально, я уверен.
- Хотелось бы мне быть столь же непоколебимой. И все же, это очень опасно. Я думаю, я уверена, что мы все совершили ошибку, создав бесконечную проклятую иллюзию вокруг нее. Нам надо было сказать Дженне правду, она имеет право знать, в чем и ради чего участвует. Она должна была знать с самого начала. А теперь, если она не дай бог раскроет правду сама, я не берусь предсказать, что произойдет тогда. Маловероятно, что что-то хорошее. Мне страшно, босс, страшно как никогда раньше. Я боюсь вашей дочери!
***
- То был чудесный день, день ее рождения, и мы все ликовали. Рождение прекрасной девочки означало, что у нас появился шанс выполнить свою миссию. Мы сумеем взрастить и подготовить ее. У нас скоро будет марафонец, который спасет нашу планету. А пока девочке надо было расти и учиться, очень много учиться.
Доктор Лорен Бракко умолкает, готовясь к самой важной части рассказа, к критическому моменту своей долгой работы.
- Я хорошо помню тот день, помню как мы праздновали грядущую победу. Праздновали, еще не зная, что наши партнеры, наши вчерашние союзники уже готовы выстрелить нам в спину. Лидеры клана Дизраэли решили расторгнуть все предыдущие соглашения и нанести свой удар. И если раньше все решалось деньгами и переговорами, то теперь в дело пошли отряды ликвидаторов.
- Они хотели убить марафонца? Но зачем?!
- Затем, что им нужна власть. Им нужны деньги. Но убивать девочку наши враги не собирались, они понимали ее цену. Убить – нет, а вот похитить – да. У Дизраэли была своя собственная пусковая машина, и они решили использовать марафонца исключительно как личную собственность, как страшное оружие. А для этого малышку надо было сначала украсть. Украсть, промыть ей мозги и заставить делать все, что прикажут.
- В ночь празднества на нас напали. Убийцы были повсюду, они уничтожали всех, кто встанет на их пути. Мистер Пирпойнт сумел спасти девочку. Но не успел спасти ее родителей. И так наш марафонец лишилась и отца, и матери в день своего рождения.
Дженна не сразу озвучивает свой последний вопрос, ибо услышанное впечатлило ее по-настоящему, что редко прежде случалось.
- И чем же кончилась эта странная сказка?
- На самом деле, она не кончилась. Она только подходит к финалу. Благодаря своему спасителю, девочка пережила покушение. Она продолжает жить в институте на Высоком Доме 1, постепенно готовясь к выполнению своей великой миссии. Она готовится стать марафонцем. Впрочем, ты, наверное, и сама об этом знаешь…
- Да, знаю. Конечно, знаю, ведь я и есть та самая девочка марафонец. И хотя я знаю финал, я благодарна тебе за начало истории. Вот значит, как интересно оно все началось, как было на самом деле. Спасибо, это действительно отличная сказка.
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 4
ОДИНОЧЕСТВО БЕГУНА НА ДЛИННУЮ ДИСТАНЦИЮ
Здесь ничего нет. Здесь совсем ничего нет. Я догадывалась, что так будет, готовилась к этому, и все же, не была готова. К такому никто не может быть готов.
Раньше всегда было что-то, что-то рядом со мной, вокруг меня. Я чувствовала гравитацию, ощущала тепло или холод, слышала или видела что-то. Но то было раньше, до того как закрылись мои глаза. А теперь ничего, только неподвижные звезды где-то далеко впереди. И вокруг, и позади тоже. Плюс та единственная крупная, яркая звезда, что давно уже перестала быть крупной и яркой, и стала еще одним тусклым желтым огоньком за спиной. И даже ее я не вижу, просто знаю, что она есть там, позади. Это хорошо, назад возвращаться будет легче, я буду видеть Солнце.
Кроме россыпи тусклых огоньков здесь нет ничего. Двигаясь внутри лазерного луча, я неспособна чувствовать что-либо, за исключением гравитационных волн, и так не особо сильных здесь, все крупные куски камня остались давно позади. Пересекая пояс Койпера, несколько раз я видела вдалеке крупные небесные тела, известные и еще неоткрытые. Надо постараться не забыть их, запомнить координаты, нанесу на карту по возвращении. Надо постараться не забыть, где я, куда направляюсь, и сколько времени в пути. Надо постараться не забыть, кто я.
Я Ольга, старшина Ольга Воронова, крейсер Большевик. Когда-то служила в корпорации Сверхновая, когда-то служила в Союзе, когда-то воевала против Дженны, когда-то…
Много чего было когда-то, но все осталось позади, там, у последней большой звезды. Все осталось, включая собственное тело, что ждет моего возвращение в подземном убежище на Хароне. Здесь и сейчас есть только пустота, и лазерный луч, что пронзает пустоту, унося меня по следу той, с которой я воевала все эти годы. Кажется, что пустота длится уже целую вечность, но только кажется. На самом деле я лечу чуть больше семи часов, и как раз сейчас пересекаю условные границы пояса Койпера. Позади семь с половиной миллиардов километров. Впереди еще целый световой год. Это при условии, что я достигну цели, и попаду в Столб, как попала в него Дженна. Я ведь могу и промахнуться, как, по всей видимости, промахнулись два других марафонца. Тогда впереди не год. Впереди вечность…
***
Один миллион тридцать шесть тысяч восемьсот секунд. Ровно двенадцать суток. Двенадцать суток тому назад мое сознание вышвырнуло в пустоту, и луч красного света продолжает нести его дальше. Я преодолела больше двух тысяч астрономических единиц, и оставила за спиной громадный кусок пустоты. Сейчас я пересекаю границы зоны Хилла, и скоро пробью головой внутреннюю стенку облака Оорта. Тут должно быть повеселее, тут снова есть хоть что-то помимо пустоты, я опять чувствую гравитацию. Внутри этого громадного темного облака, что тянется вперед на целый световой год, внутри вечно вращаются сотни триллионов комет, абсолютное большинство из которых никогда и никем не будет обнаружено. Я тоже пройду мимо них, следуя курсом, заложенным создателями Телеграфного Столба, и только гравитационные волны будут развивать мои волосы, подобно ветру.
Помимо охоты за кометами, заняться особо нечем, и я снова смотрю сериалы, что запомнила перед отлетом. А еще слушаю музыку, читаю книжки, вспоминаю картины и скульптуры, даже пытаюсь что-то сочинять, но выходит, как обычно, посредственно. И времени полно, и результат нулевой. Главное, не играть в разделение сознания, где угодно, но только не здесь. Здесь надо оставаться единым целым, иначе никогда уже не удастся собрать себя заново. Надо вспоминать старые сериалы и смеяться над заезженными шутками, надо делать все что угодно, коротая оставшееся время и не позволяя пустоте вокруг растворить меня окончательно, поглотить без следа. Это ведь тоже вполне вероятно. Вполне вероятно, что именно так случилось с номерами два и три. Может быть, они не промахнулись мимо Телеграфного Столба. Может быть, их лучи просто потеряли фокусировку, рассеялись. И если так, то поняли ли они, что происходит? И пойму ли я?
Хватит о грустном, надо вернуться к своему расписанию. Сегодня в моем клубе концерт барочной музыки, затем танцы в стиле ревущих двадцатых, а под самый занавес вечерний просмотр эротических комедий семидесятых годов двадцатого века. Ну а пока я немного подумаю. Подумаю о той, что проделала этот путь до меня. Подумаю о Дженне Донован. Постараюсь отыскать ее следы в пустоте. Постараюсь понять, что же с ней случилось. Из трех первых марафонцев только она одна вернулась назад. Но вернулась уже не той, что ушла в марафон. А возможно, не вернулась вообще, и обратно на Землю пришло по лучу красного света нечто совершенно чужое.
Что бы там ни было, мне будет над чем подумать. Это хорошо, лететь еще долго…
В старину, страдая от бессонницы, люди считали овец. Бессонницы, равно как и сна, здесь нет, а вот счет действительно помогает скоротать минуты, часы и дни, пока я продолжаю пробивать облако. Только вот считаю я не овечек, а кометы, которые раскинуты тут повсюду в великом множестве. Со светом в облаке совсем плохо, но гравитация по-прежнему может помочь, и за последние сорок восемь часов, зыркая налево и направо, я засекла двенадцать более-менее крупных ядер. Двенадцать открытий подряд, тогда как для астрономов древности хватало и одного, чтобы обессмертить свое имя. Вон, впереди, кажется, тринадцатая показалась. Точно, вот она, красотка…
Интересно, Дженна, проходя здесь же двадцать пять лет назад, она опередила меня в охоте за кометами? В ее показаниях, тех, что сохранил в себе архив Айзенберга, о самом марафоне рассказано очень скупо. Да никто, по всей видимости, и не спрашивал об этом, никого особо не интересовало, что она видела по дороге. Все ждали того, что Дженна увидит в пункте назначения.
Их отчаянное стремление поскорее добраться до Столба меня не удивляет. А упорство, с которым отцы основатели Сверхновой шли к цели не может не вызывать уважения. Сейчас, получив возможность спокойно зависнуть в пустоте и кучу свободного времени в придачу, я могу с холодной головой оценить масштаб их невероятного проекта, и испытать к нему даже больше, чем уважение. Я испытываю восхищение.
Когда почти век тому назад обсерватория Ксанад уловила первые сигналы, идущие с самой окраины солнечной системы, на них не обратили особого внимания, посчитали за помехи. И только спустя десять лет неторопливых исследований, они поняли, что это не помехи. Однако сия информационная бомба так и не взорвалась тогда на весь мир с оглушительным грохотом, ибо правительство США, что владело горой Ксанад, успешно скрыло правду вместе со свидетелями. Спрятало все под сукно, рассчитывая в спокойной тишине самостоятельно распорядиться обрушившимся с неба сокровищем – первым стопроцентно достоверным свидетельством существования внеземного разума. Причем разума сравнительно близкого, Эхо Ксанад доносилось с дистанции всего лишь в световой год.
Но здесь начались проблемы. Начались здесь, а растянулись на годы вперед. В первый год открытия сигнал расшифровать не удалось. Не удалось ни на второй, ни на третий, ни в следующем десятилетии, и в следующем тоже. Послать корабль в облако Оорта и проверить, что именно сигналит, не представляется возможным, следовательно, надо продолжать попытки понять, что прячется за безумным узором точек и тире, бесконечной последовательностью нулей и единиц. Продолжать раз за разом терпеть бесконечные неудачи.
Первоначальный энтузиазм быстро угас, ибо необычайное открытие теперь не сулило ничего сколько-нибудь полезного. Финансирование постоянно сокращали, а затем, на тридцатый год открытия, проект Ксанад и вовсе был закрыт за бесперспективностью, дело сдали в архив. Но еще через несколько лет кто-то извлек старые папки из коробок и сдул с них пыль.
Забавно, но изначально Пирпойнт Донован тоже не испытывал особых надежд на успех, Эхо Ксанад мало его интересовало, ибо он был наслышан о неудачном проекте еще от своего отца. Вот что реально интересовало мистера Донована в те дни, так это необычайный прорыв в биотехнологиях, которые творил в его лабораториях один из самых острых умов в истории – доктор Ричард Джонс Боддикер. Будущий великий пират тогда вплотную работал над многократным расширением умственных способностей, так что ему постоянно требовались тестовые материалы, на которых он мог бы проверить прогресс своих подопытных. И когда нерешаемых аксиом уже не осталось, а первые Измененные требовали все большей и большей нагрузки на свои мозги, тогда начальник Боддикера вспомнил о старой загадке, унаследованной вместе с триллионным состоянием. Он спустился в архив, нашел нужные папки и отдал их ученикам Боддикера, словно забавную игрушку. Отдал и забыл. А через месяц они принесли первую расшифровку.
Полная расшифровка всего Эха заняла еще почти два года. Но то была работа над инструкцией, чтение второй части мелким шрифтом на обороте. Титульная страница уже была переведена и доступна к прочтению, и теперь можно было понять, что именно хотят от землян их неизвестные контрагенты. И чего они не хотят.
Они не хотели возвысить человечество и повести его за собой в большую и счастливую семью повелителей вселенной. С другой стороны, инопланетяне не проявляли и враждебных намерений, по крайней мере, их сообщение не было ультиматумом о немедленной безоговорочной капитуляции. Таинственные гости, названные ксанадцами, хотели другого, и вот здесь мистер Донован был, пожалуй, самым подходящим человеком для них, ибо его компетенция идеально подходила их интересам. Контрагенты хотели вести с ним бизнес, они хотели торговать.
Засевших где-то на задворках солнечной системы ксанадцев не интересовала торговля ресурсами Земли и ее колоний, и никто особо не удивился этому обстоятельству. К тому моменту развитие технологий отчетливо давало понять, что любая цивилизация, сумевшая выбраться за пределы гравитационной границы своей звездной системы, уже никогда не будет иметь недостатка ни в каких природных ресурсах. Впереди сотни миллиардов звезд, несчетные триллионы планет и спутников, не поддающаяся никакому осмыслению масса вещества и энергии, могущей быть так или иначе переработанной и использованной. А посему, в масштабах галактики и вселенной, космическая золотая лихорадка так и останется наивной мечтой фантастов, о которой они грезили еще до полета Гагарина. И любая планета, будь она хоть целиком из золота, не более чем кусок камня, ничуть не ценнее бесконечного числа таких же развешанных в пустоте булыжников. И за бесполезный камешек в черном небе нет смысла ни торговать, ни, тем более, воевать, убивать и умирать.
Но если этот камешек в небе кем-то населен, кем-то кто умен настолько, чтобы спуститься с дерева и развести огонь, вот тогда все меняется, и ценник радикально скачет вверх. Мертвая вселенная неспособна решать задачи, свершать великие открытия, творить небывалое искусство. Для этого нужна разумная жизнь, ибо только разумная жизнь способна рождать идеи. Именно за этим кто-то и обратился к разумной жизни планеты Земля. За ее идеями в обмен на свои идеи…
***
Два месяца. Уже два месяца я иду сквозь пустоту со скоростью света, хотя чаще всего, мне кажется, что я вообще не двигаюсь. Тут сложно с ориентирами, не отчего вести отсчет времени и расстояния. Разве что кометы, которых насчитала уже почти сотню.
Интересно, что сейчас делают наши дома? По идее, они должны продолжать свою диверсионную войну, прямо сейчас должны воевать с Дженной на всем пространстве солнечной системы. Должны наносить маленькие, но чувствительные укусы, словно стая крыс, что надумала драться с тигром. Я очень надеюсь, что у них получится, что товарищи смогут изрядно измотать Верховного Комиссара, и не погибнуть при этом, не проиграть. Будет немного обидно вернуться и не застать моих друзей живыми. Вернуться прямо в ласковые объятия Дженны Донован. Точно так же, как она сама когда-то вернулась к своему любящему папочке.
Когда я думаю о том, кто и почему стал первым марафонцем, то каждый раз удивляюсь невероятнейшему, невозможному совпадению. Какую вероятность появления марафонца в конкретной семье указывал герр профессор? Один к семистам пятидесяти миллионам. И эта одна к трем четвертям миллиардам, эта первая рождается в семье богатейшего человека западного мира. Если бы я была религиозной, то лучшего доказательства божественного вмешательства не нашла бы при всем желании…
Впрочем, когда мистер Пирпойнт получил первые расшифровки Эха Ксанад, до рождения Дженны оставалось еще почти пятнадцать лет, и о марафоне никто пока не думал. Они думали о другом, о невероятной возможности, которую предлагают ксанадцы. И о невероятной опасности, которую может таить их предложение.
Формально, ничего сложного. Инопланетяне предлагают встретиться на нейтральной территории для проведения бартерного обмена идеями, баш на баш. Местом встречи избран еще неоткрытый земными астрономами транснептуновый объект, находящийся где-то на самой окраине безграничного облака Оорта, и совершающий один оборот вокруг солнца за двенадцать миллионов лет. Таинственный планетоид, который непонятно по какой причине назвали Телеграфный Столб, этот планетоид является самым дальним объектом солнечной системы, точным образом проходя по невидимому рубежу гравитационной зоны единственной звезды человечества. Никогда не приближаясь к центру системы и никогда не сходя со своего пути, чтобы сорваться в межзвездное пространство, Столб, по всей видимости, находиться там с начала времен. И вот сейчас, ранее никем не замеченный и могущий оставаться непознанным до конца мира, вот сейчас он включился и регулярно сигналит, приглашая землян к себе.
Указав точные координаты Столба, ксанадцы предлагают землянам отправить туда своих посланников, в памяти которых будут аккумулированы все знания, идеи и достижения человечества. И когда эти послы достигнут места встречи, они произведут контакт, отдав свое сокровище в обмен на такой же объем знаний и идей создателей Столба. Таким образом, обе цивилизации удвоят потенциал своих мыслей и знаний, и никто не останется внакладе. Ибо если у тебя есть идея, и у меня есть идея, и мы обменяемся ими, у каждого из нас будет две идеи.
Осознание того, что именно от нас хотят ксанадцы, поставило мистера Пирпойнта и его деловых партнеров в сложное положение. С одной стороны, перспективы открываются просто небывалые. Перспективы делать деньги, заполучив в свои руки интеллектуальное могущество целой цивилизации. Цивилизации настолько развитой, что уже освоила межзвездные перелеты, ведь никто не верил, что ксанадцы с самого начала развивались именно на Столбе, в этом краю вечной ночи и вечного холода, где любая звезда не более чем крошечный огонек в черном небе. Нет, они не родились там, они пришли туда откуда-то еще с просторов вселенной, и один космос знает, сколько всего они увидели и узнали по пути. Заманчивая перспектива…
С другой стороны, Пирпойнт Донован не был бы прожженным воротилой, если бы просто поверил инопланетянам на слово. Ибо ни один уважающий себя бизнесмен не делает бизнес честно, если есть возможность схитрить и обмануть своего партнера. Украсть всегда легче, чем заработать, и ксанадцы, не будь дураками, скорее всего, тоже знают эту максиму. И что если они просто хотят поживиться за счет доверчивого человечества? Идеальная ведь получается афера. Сначала пригласить наивных людишек на Столб с полным чемоданом своих интеллектуальных сокровищ. А затем отобрать этот чемодан, ничего не дав взамен. Или отсыпав какое-нибудь ничего не стоящее барахло, словно пачку фальшивых купюр или россыпь стразов вместо брильянтов. А может, сделать и еще что-нибудь покруче, например, вернуть гонца обратно с зарядом какой-нибудь ядреной информационной отравы у себя в голове на радость дорогим партнерам. Все возможно.
Именно в таких мучительных раздумьях прошли для Пирпойнта и партнеров следующие двадцать четыре месяца, потребовавшихся для полной расшифровки Эха Ксанад. Делать или не делать, идти на контакт, или забыть обо всем и насовсем. Впереди либо Джек Пот, либо провал, и нет никакой возможности заранее проверить оба варианта, выбрать меньшее из потенциальных зол. Два года гаданий на кофейной гуще и блужданий в потемках. А к исходу этих двух лет шифровальщики Боддикера закончили свою работу, и все заинтересованные лица осознали, что Телеграфный Столб вместе со всеми своими небывалыми возможностями и неслыханными опасностями, этот Столб ближе, чем кажется. И дойти до него можно буквально за пару шагов.
***
Там что-то есть. Впереди что-то есть, теперь я абсолютно уверена. Впервые я почувствовала гравитацию этого объекта почти месяц тому назад, и поначалу приняла его за очередное кометное ядро, что уже успели изрядно мне надоесть. Но теперь, месяц спустя, я уверена, что впереди не комета. Чем бы оно ни было, оно большое, очень большое и тяжелое. И лежит прямо по курсу.
Может быть, это и есть Телеграфный Столб? Может быть, предварительные расчеты ошиблись и он находится гораздо ближе, чем ожидалось, не на дальнем краю облака, а прямо по центру? Нет, не может быть, я знаю продолжительность марафона Дженны с точностью до десятых долей секунды. Она прошла всю дистанцию, весь световой год. А я пока едва-едва подбираюсь к шести месяцам. Значит, точно не Столб. А что тогда?
В кратких отчетах Дженны ничего не сказано об этом загадочном явлении, что неудивительно. Рыжая девчонка проходила здесь двадцать пять лет назад, и даже для громадного облака Оорта четверти века достаточно, чтобы немного сместиться по оси. Совсем немного, неисчислимо малые доли градуса, но достаточно, чтобы положения местных небесных тел радикально изменились. Тогда Дженна прошла в чистой пустоте. А двадцать пять лет спустя я явно движусь к чему-то, что не является пустотой.
Если не большая комета, то что? Черная дыра? Обломок нейтронной звезды? Нет, не похоже, иначе мое путешествие уже закончилось бы. Какое-то особо плотное пылевое скопление, сгусток замерших газов, раскинувшийся на десятки миллионов километров? Вот это уже ближе к истине, и истина данная весьма неприятна. Ксанадцы, указывая путь к Столбу, сообщали, что дорога свободна в любой момент, надо лишь указать правильные координаты при старте. Значит, они имеют всеобъемлющее представление об облаке Оорта, и гарантируют, что марафонец ни во что не врежется во время своего сумасшедшего забега со скоростью света. Но что если они ошиблись? В конце концов, сколько раз мы пользовались этой дорогой? Четыре раза, считая мой забег. Из них два завершились неудачей. Почему? Не потому ли, что лучи второго и третьего номера натолкнулись на что-то?
Да, так вполне могло с ними случиться, равно как может сейчас произойти со мной. Впрочем, есть и другая альтернатива, еще забавней первой. Вместо лобового столкновения может произойти гравитационное искривление луча, когда притяжение неизвестной преграды может слегка отклонить мой поток красного света, так же, как отражатель Большевика отклоняет лучевую плеть. Едва-едва, но достаточно, чтобы со свистом пролететь мимо Столба и умчаться в космическую даль до самого края мира. Хороший получится полет, очень веселый, в одиночестве и пустоте до конца времен, и нельзя будет даже умереть. Повезло же Рыжей пройти тут без приключений!
Ну ладно, гадай не гадай, а сделать все равно ничего не сделаешь, остается все так же лететь вперед сломя голову. Что бы там ни было впереди, я встречусь с этим примерно через две недели, тогда и посмотрим. А пока надо себя чем-то занять, о чем-то думать. Лучше всего, еще раз перетрясти у себя в несуществующей голове все данные из архива Айзенберга. Понять, как именно от первых теоретических наработок мистер Донован перешел к практической реализации проекта Марафон. И как в центре всех этих странных дел оказалась его младшая дочь.
Расшифровка последней части Эха Ксанад обнадежила Пирпойнта и партнеров. Теперь затерянный на окраине системы Столб оказался внезапно достижим, причем в сравнительно короткой исторической перспективе. Ибо ксанадцы, не полагаясь на несовершенную космическую технику своих потенциальных братьев по разуму, предложили более простой способ попасть из пункта А в пункт Б. Ракетный корабль для данного путешествия не требовался. Вместо ракеты ксанадцы предложили землянам отправить своего человека на Столб напрямую, самым быстрым путем из всех возможных – в луче красного света.
Предложенная ими идея была, в принципе, понятна и достижима. Переписать человеческий разум в цифровой сигнал, и выстрелить им в космос. Именно так, в луче света, не нуждаясь ни в чем, кроме энергии, космический путешественник покроет чудовищную дистанцию и достигнет Столба примерно за год в целостности и сохранности. Там произведет обмен и вернется обратно в свое тело тем же путем. Это в принципе. А на практике, реализация такого путешествия оказалась архисложной задачей, решить которую удалось лишь необычайным напряжением лучших умов западного мира. В том числе и работавшего на Пирпойнта доктора Боддикера, участие которого в данном проекте становилось все более и более глубоким с каждым годом.
Вполне вероятно, именно будущий Фюрер Тартара первым осознал один весьма неприятный факт. Подготовить марафонца и выстрелить его в космос действительно реально. Но найти такого марафонца, вот это практически невыполнимая задача. Изложенные ксанадцами технологии трансформации человека в луч света выдвигали к потенциальному кандидату столь невероятно сложные и взаимоисключающие требования, что рождение такого человека естественным путем считалось абсолютно невозможным. Послать вместо марафонца искусственный интеллект тоже не было вариантом – инопланетная методика трансформации человека в лазерный выстрел небывалой точности требовала именно живого существа, отказываясь работать с машиной любого возможного типа. Никто не знал почему.
Однако Боддикер не подвел, и вскоре представил своим нанимателям работоспособную методику поиска потенциальных кандидатов. Марафонец по-прежнему не мог родиться сам по себе, но мог быть создан в ходе многолетних работ с потенциальными родителями. Поиск же самих родителей хотя и был невероятно сложен и дорог, но все же вполне реализуем, эту стадию уже можно было начинать. И теперь первоначальные расчеты обещали одного марафонца на миллиард человек, и при условии, что население Земли и ее колоний к тому моменту уже перевалило за тридцать миллиардов, Пирпойнт и его друзья вздохнули спокойно – теперь у них будет целый взвод марафонцев. Но проблемы на этом успехе не заканчивались, наоборот, расклад становился еще более напряженным.
Пока Боддикер и другие гениальные ученые бились над задачей выявления потенциальных родителей и их подготовки, в высших сферах решались вопросы более практического характера. Допустим, марафонец у них скоро будет, собрать пусковое устройство тоже вполне реально. А что дальше? Вероятность того, что ксанадцы просто решили поживиться знаниями доверчивого человечества, не предлагая взамен ничего стоящего, эта вероятность оценивалась всеми как весьма высокая. Также никуда не делся страх того, что марафонец вернется на Землю, неся в своей голове тщательно сконструированную мину ловушку, наподобие сверхмощного компьютерного вируса. И третий вариант, также не предвещающий ничего хорошего: ксанадцы просто готовятся к полномасштабному вторжению, и решили заранее раздобыть языка.
Но потенциальная угроза не смогла перекрыть потенциальную выгоду, и было принято решение продолжать проект, особенно после того, как Боддикер пообещал раздобыть первых марафонцев в ближайшем будущем. А чтобы хоть немного снизить риск, Пирпойнт и партнеры решили не выкладывать все козыри на стол зараз. Вместо того чтобы снабдить первого марафонца самыми актуальными сведениями, было принято решение пойти на управляемый регресс и упрощение материала. И теперь первый марафонец должен будет нести у себя в голове пускай и верные, но серьезно отредактированные и откровенно устаревшие сведения о Земле и ее обитателях. На календаре минула середина двадцать первого века, тогда как запас знаний марафонца обрывался финалом века двадцатого – последние пятьдесят лет развития технологий и вооружений земляне решили оставить при себе. Так, чтобы не раскрывать возможному противнику всех слабых и сильных сторон третьей планеты от солнца. А заодно чтобы сохранить задел для последующих торгов, если первый контакт будет признан удачным.
Лучшие умы принялись за составление торгового пакета, тогда как поисковая программа Боддикера начала тщательное просеивание астрономического массива личных данных в поисках родителей номера один. На околоземной станции Высокий Дом был возведен тренировочный центр для будущих марафонцев, где-то на Тритоне уже строилась пусковая установка, и в целом все уверенно двигалось в направлении первого запуска. А потом начались проблемы…
***
Я видела ее, отчетливо видела в те несколько секунд, что пронеслась мимо со скоростью света. Это не иллюзия, не галлюцинация, и не надвигающееся безумие от одиночества и пустоты, я действительно ее видела!
Источником гравитационного возмущения, обнаруженного мной еще месяц назад, этим источником не была черная дыра или громадное скопление замерзшего газа. Эта планета, целая планета, здесь, в самом сердце облака Оорта, никем ранее не виденная и необнаруженная. Ее существование множество раз предсказывалось, но всегда не там, где она на самом деле находится, много дальше, чем думалось. Чуть больше шести световых месяцев, пять триллионов километров от Солнца. Я тут, по ходу дела, совершила астрономическое открытие, и даже Дженна не смогла бы меня обойти, она не видела это чудо!
Гравитация гравитацией, но без помощи извне я бы ее так и не нашла. Мне помогла буря, чудовищный по силе шторм, что охватил целое полушарие прекрасной незнакомки и изрядно подсветил ее молниями, вот так я ее и заметила. Молнии длиной десяток тысяч километров беззвучно рвали на части метановую атмосферу, дав мне возможность произвести самые приблизительные вычисления. Я нашла газовый гигант размером примерно с Уран, но чуть полегче. Видела тонкое кольцо в экваториальной плоскости. И еще мне повезло оказаться здесь во время прохождения спутника над видимым полушарием, так что как минимум одна луна размером с Меркурий у моей личной планеты есть. Вот и все, что удалось увидеть и осознать за несколько секунд, а затем открытая мною планета навсегда исчезла в пустоте. Я назову ее Ромашкой…
***
Полет продолжается, я преодолела уже больше половины дистанции, и где-то там маячит край бесконечного облака. Ромашка давно позади, и больше я не чувствую сколько-нибудь заметно крупных объектов рядом с собой. Среднее расстояние между кометными ядрами тут примерно такое же, как между Землей и Марсом, и дальше оно будет только возрастать. Наверное, это хорошо: с меня достаточно великих астрономических открытий, особенно если я никому не сумею рассказать о них.
Ромашка навсегда затерялась во мгле, а я все думаю, как на меня повлияла встреча с ней. Мне повезло не налететь на нее, но смогла ли эта неизвестная планета отклонить своим притяжением луч настолько, что я пройду мимо цели? Не знаю, не могу знать, но через пять месяцев узнаю точно. А сейчас остается только надеяться на навигационный гений ксанадцев, что когда-то уже провел Дженну этой дорогой. Интересно, боялась ли она так же, как я боюсь сейчас? Или, начав подозревать обо всех тех событиях, что предшествовали ее марафону, она впервые в жизни вздохнула спокойно во время своего долгого бега?
Как обычно, самые большие трудности начали сотрясать великий проект ближе к финалу. А казалось бы, все уже начинает налаживаться, и умники с учеными степенями обещают найти потенциальных родителей номер первого со дня на день, как среди участников совместного предприятия возникают определенные трения. Версию с враждебными намерениями ксанадцев все дружно отринули, и теперь между участниками концессии начал все сильнее вставать финансовый вопрос. Что именно марафонец принесет обратно на Землю взамен всех знаний человечества? Какие идеи и технологии из этого внеземного сокровища будет возможно эффективно использовать на данном этапе развития цивилизации? И, что самое главное, как именно уважаемые друзья и партнеры будут делить потенциальную прибыль?
Даже получив в свои руки архивы Айзенберга, я не могу с точностью сказать, кто первым сорвал с ладони белые перчатки и отхлестал ими обидчика по физиономии, после чего разногласия переросли в конфронтацию. Но как бы там ни было, в самом конце пятидесятых годов, незадолго до Первой Космической, между партнерами по проекту Марафон пробежала черная кошка размером с тираннозавра. Бывшие союзники в одну ночь превратились во врагов, а мелкие сошки метались меж них, отчаянно пытаясь угадать победителя. В США жаждали наложить свои руки на сокровища Телеграфного Столба кланы Донованов и Айзенбергов, а с другой стороны океана им противостояла семья Дизраэли, чья банковская организация восходила еще к временам Римской Империи.
Поначалу, враждующие стороны еще какое-то время пытались хоть как-то договориться, но после того как пусковая установка на Тритоне была взорвана террористами, время переговоров кончилось. Началась война: необъявленная, незаметная, без ярких действующих лиц и народных героев, но такая же кровавая и беспощадная, как и все войны за большие деньги. В лабораториях взрывались бомбы, по неизвестной причине терпели крушения космические корабли, погибали и пропадали без вести ученые и чиновники. Все для того, чтобы первым отправить своего марафонца к Телеграфному Столбу и не дать врагу опередить себя.
Вдвоем Донован и Айзенберг были сильнее, и постепенно американцы начали брать верх над европейцами. Но тут конкуренты нанесли свой смертельный удар, ибо каким-то невероятным образом им удалось получить доступ к самому важному в тот момент секрету. Они получили список матерей и отцов, что могут стать родителями будущего марафонца, и, узнав конкретные имена, не стали терять времени. Американцы не смогут победить, если потеряют своих еще не родившихся марафонцев, и наемные убийцы Дизраэли сделали все, чтобы противник лишился этого бесценного ресурса. Молниеносная серия ликвидаций и катастроф грозила одним решительным ударом поставить финальную точку в проекте, но маленькая ошибка превратила эту точку в знак вопроса. Ошибка была в том, что список на руках Дизраэли был неполным, там отсутствовали два последних имени.
Изначально Боддикер оценил вероятность появления марафонца как один к миллиарду. Более поздние исследования сократили эту цифру на четверть. Один к семистам пятидесяти миллионам. И все равно, вытянуть такой счастливый билетик было гораздо труднее, чем найти место, где радуга упирается в землю своим концом и выкопать оттуда горшочек с золотом. Но богатые люди обычно люди удачливые, и именно такая удача выпала семье Донован. Пирпойнт и Карен Донованы – их второй ребенок, их вторая девочка могла стать марафонцем.
Изначально узнав о таком фантастическом везении, мистер Пирпойнт запретил своим людям даже думать об этой вероятности. Во-первых, он и его супруга совсем не горели желанием проходить сложнейшую и еще не до конца испытанную процедуру генетической трансформации, что позволит им породить марафонца. Во-вторых, одним только рождением дело не ограничивается: тело, душу и разум ребенка понадобится серьезнейшим образом изменять, а среди властителей мира сего к тому моменту уже выработалось сильнейшее недоверие к Измененным. Измененные это не люди, не дети божьи, созданные по его образу и подобию, а опасные непредсказуемые чудовища, которых терпят только ввиду их необычайной финансовой эффективности. Фактически они машины, а уважаемые люди не могут стать родителями машин, общество не примет, не забудет и не простит такого позора. Посему мистер Пирпойнт все тщательно взвесил и повелел молчать о своей кандидатуре. При обычном стечении обстоятельств Дженна никогда не должна была появиться на свет.
Но обстоятельства изменились, и гибель других кандидатов заставила семью Донован изменить свое мнение вместе с ними. Вполне возможно, они стали последними людьми, что могут дать рождение марафонцу. Которая все еще способна выполнить свою великую миссию. И так была открыта дверь, ведущая в бездну.
***
Осторожно. Мне надо сейчас быть очень осторожной в помыслах и суждениях. Слишком долго я уже лечу сквозь ночь, и эта ночь вокруг не могла не сказаться на моем разуме. А разум, разум вот все, что сейчас от меня осталось, и терять его было бы крайне нежелательно. Следовательно, надо не поддаваться страху, не впадать в уныние и быть особенно осторожным с тем, чего может и не существовать в реальности. Как, например, того слабого огонька, что показался вдали около недели тому назад. Его ведь не должно здесь быть. А он есть.
Я оставила Харон триста пятьдесят восемь дней тому назад. Совершила путешествие почти в световой год – преодолела дистанцию, которую шла бы пешком двести семьдесят миллионов лет. Марафон окончен, впереди финишная прямая, всего-то около сорока восьми часов. Все дальше от Солнца, все глубже в ночь. И все меньше и меньше здесь должно быть света. Его не должно быть здесь вообще, в этом странном мире меж звезд. Но свет есть.
Он появился неделю назад, прямо по курсу. Поначалу очень слабый, едва заметный, на грани реальности и галлюцинации. Но с каждым часов, с каждым миллиардом километров свет становится сильнее. Не настолько сильный, чтоб его было видно с Земли, но достаточный, чтобы разглядеть его здесь, на самом краю облака, где никакого света быть не может. И он прямо впереди, я падаю на него.
Если исключить версию, что я тихо и спокойно сошла с ума за время марафона, то появление путеводного маяка можно объяснить единственным образом. Это Столб, Телеграфный Столб светится во мгле, приглашая совершить посадку. Значит, ксанадцы не ошиблись с расчетами, значит, я не промахнулась, и через сорок семь часов ступлю на новую землю. Так же, как это сделала Дженна почти четверть века тому лет назад. И так же, как ступили на нее марафонцы два и три, что никогда не вернулись на Землю. Если я не промахнулась, значит, они не промахнулись тоже. Сартадж и Бекки тоже достигли Столба, но по какой-то неведомой причине не смогли вернуться. И скоро мне предстоит выяснить эту причину, предстоит испытать ее на себе.
А еще мне предстоит понять, что же все-таки случилось с Дженной. Случилось именно здесь, на самом финише марафонской дистанции. Как пошел прахом величайший проект в истории, и как случилось, что спаситель человечества стала его палачом? Что с ней произошло, что она увидела, что сделал Столб с прекрасной маленькой девочкой? Ведь если Столб сделал это с ней, значит, может сделать и со мной…
Но, может быть, все было по-другому, и Столб ни в чем не виноват? Может быть, катастрофа была заложена в проекте Марафон с самого начала, еще на Земле, в момент рождения первого номера? В тот момент, когда мистер Донован, мистер Айзенберг, и куча других богатых мистеров и миссис посмотрели на новорожденную девочку с голубыми глазами и решили, что смогут использовать ее, как им заблагорассудится. И еще решили промеж себя, что наилучшей стратегией этого использования будет ложь, ложь тотальная и абсолютная.
Когда-то давным-давно, еще на Высоком Доме, узнав о масштабах окружающего меня обмана, узнав о том, как меня используют ради прибыли, я считала себя самым несчастным ребенком на свете, и получала изрядное моральное удовлетворение от своей горькой обиды. Смешно, надо признать, очень смешно. Зато теперь, вдоволь посмеявшись, я чуть лучше могу понять, что случилось с Дженной. Могу предположить, что с ней произошло, когда чудовищный обман распался в прах, и она впервые увидела мир таким, какой он есть. С ней случилось примерно то же, что и со мной, только в миллион раз сильнее, ибо в миллион, в миллиард, в бесконечность был сильнее ее иллюзорный мир, возведенный вокруг первого марафонца, подобно сказочному замку из старого мультфильма. И чем более прекрасным и величественным был сей замок, тем тяжелее должно было быть его крушение. Неужели это правда, неужели я теперь могу даже пожалеть Дженну?
Наверное, нет, но я могу ее лучше понять. Как могу лучше понять всех тех, кто еще в первый ее день рождения решил, что эта девочка никогда не должна узнать правды о том, что, почему и ради кого ей предстоит сделать. А то вдруг она еще топнет каблучком и откажется? Они ведь ее боялись, с самого рождения боялись, и было отчего бояться. Сложнейшая многолетняя процедура Изменения и так должна была разогнать ее интеллектуальный потенциал до невообразимых высот, а затем этот потенциал еще и должен быть обогащен всеми знаниями и идеями человечества за всю историю. Весьма опасная комбинация получается на выходе, именно так решили Донован и партнеры. Слишком велик риск потерять контроль над своим прекрасным созданием.
А дальше еще хуже. От первоначального плана намеренного регресса информации было принято решение отказаться. Теперь никакого конца двадцатого века, теперь никаких секретов, теперь ксанадцы должны получить первосортный товар наисвежайшей степени. Не по доброте душевной, а исключительно для пользы дела. В момент рождения Дженны еще была неслабая вероятность того, что конкуренты из Европы получат своего марафонца и построят свою пусковую установку. И если так, то их марафонец достигнет Столба, и помешать этому не удастся. Значит, надо сделать так, чтобы обмен просто не состоялся, чтобы он не имел смысла, чтобы у Дизраэли не осталось ничего, что могло бы хоть сколько-нибудь заинтересовать ксанадцев. И сделать так можно одним-единственным путем – первый марафонец должен выложить на бочку все и сразу. И ничего не останется. Ни с кем больше инопланетяне торговать не будут.
Первым марафонцем станет Дженна, значит, именно она понесет в своей голове бесценный груз. Но если так, если она будет знать всю правду о своей миссии, тогда девочка узнает очень многое о своих хозяевах, о тех ради кого она должна пересечь вечную ночь. Узнает такое, после чего может просто отказаться на них работать, отказаться выполнять приказы, отказаться отдать сокровища Ксанад. Значит, она не должна узнать. Ни до марафона, ни после, никогда вообще. Значит, надо скрывать правду, значит, надо врать ей, врать с первого дня, врать вдохновлено и по-крупному, создать для нее великую ложь в лучших заветах доктора Геббельса. А еще лучше не врать по отдельности, а возвести целый иллюзорный мир, в котором маленького марафонца можно как угодно взращивать и готовить к великой миссии. Что угодно вложит в голову, как угодно приучить думать, кому угодно заставить быть преданным.
Вот почему о детстве будущего всесильного Комиссара ничего и никогда не было известно. Она же не жила в этом мире, все свои детские годы Дженна провела вне нашей вселенной, внутри странной и прекрасной иллюзии, логичным финалом которой стал ее марафон.
Их план был хорош, очень хорош. Но с самого начала он содержал в себе один фатальный изъян. Прежде, хозяева Дженны контролировали каждую секунду ее жизни. Но во время марафона контроль невозможен, а марафон будет долгим. Сейчас, почти пройдя эту астрономическую дистанцию, я вспоминаю свои ощущения и пытаюсь представить себя на месте Дженны. Или ее на моем месте. Ведь первым марафонцем была не закаленная в боях циничная сволочь вроде меня. Первым марафонцем была маленькая, наивная и очень добрая девочка.
И вот я представляю ее, летящую сквозь ночь. Вижу, как Дженна мчится в потоке красного света, как она проносится мимо еще не открытых планет, как летит все и дальше от Земли. Впервые в одиночестве, впервые вне всякого контроля и сама по себе. Ей было очень любопытно, ей наверняка было страшно, было одиноко. А еще ей было скучно, ибо пустота и ночь надоедают очень быстро. Девочке было скучно, и она должна была себя чем-то занять на время полета. Как и я, Дженна наверняка пела старые песни и смотрела старые фильмы, наверняка пыталась занять свой мозг чем-то полезным, рисуя или решая математические задачи. Но этого было мало, было недостаточно для ее могучего разума. И девочка начала искать выход из положения. И в своих поисках…
Вот оно… Вот что произошло. Случилось то, чего так боялся ее отец – Дженна узнала правду. Каким-то невероятным образом она обошла всю сложнейшую защиту, отыскала вложенный внутри себя информационный тайник, а затем взломала его. Без злого умысла, просто из любопытства, из естественного для любого ребенка желания открыть запертую комнату и посмотреть, что там внутри.
Я догадываюсь, что было дальше. Открыв запертую комнату, закрыть ее обратно уже невозможно. И дальше Дженна следовала к свету на краю ночи уже совершенно другим человеком. Таким, каким я знаю ее теперь. Она дотянулась до этого света, что становиться все ярче с каждой секундой. Вон он, Телеграфный Столб, я вижу его, точно так же, как и ты видела двадцать пять лет назад. Наш марафон окончен.
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 5
JENNA WAS HERE
Даже вечная тьма имеет свой конец, и этим концом, как и должно быть, стал свет. Белый свет с синим оттенком, не резкий и бьющий по глазам, а мягкий, уютный. Именно таким светом должен светить маяк на краю вечной ночи, чтоб измученный долгой дорогой странник смог, наконец, найти здесь свое пристанище. Дженна смогла.
12 июля 2072 года первое в истории путешествие со скоростью света было окончено, и марафонец достигла своей цели, оставив позади себя год пути и десять триллионов пройденных километров.
Зависший в пустоте стокилометровый цилиндр равнодушно встречает крошечную тень, что возникла из ниоткуда на его вершине. Пусть приходит, пусть делает, что должна, как до нее другие путешественники, что приходили сюда в лучах красного света с других звезд. Но сначала пускай придет в себя, Столб умеет ждать.
Возникнув из ниоткуда, Дженна Донован плавно опускается на сияющую поверхность, словно осенний лист. Неведомый механизм Столба мгновенно создает ее голографический двойник, и девочка благодарна ему за это: ей, как никогда ранее, нужна точка опоры, и пускай такой точной станет собственное иллюзорное тело. Уже что-то, уже можно вспомнить себя былую и понять, что это все не сон, все на самом деле…
- Пожалуйста, дай мне время! Дай мне немного времени, я прошу тебя. Сжалься надо мною, ибо ты так велик, а я так мала и ничтожна. Дай время…
Возможно, Столб и вправду слышит мольбу маленькой девочки. А возможно, он просто равнодушен ко всему, и не против, чтобы марафонец, вместо того, чтобы бежать выполнять свою великую миссию, падет на колени на самом краю цилиндра. А затем просто ляжет на сияющую поверхность, перевернется на спину и будет лежать неподвижно, уставившись невидящими глазами в далекие звезды. Столб возражать не будет.
- Cogito ergo sum. Мыслю, значит, существую. Я все еще способна мыслить, значит, я существую, я есть. Я – Дженна Донован, и я есть. Это не сон, и я действительно пришла сюда из другого мира. И я знаю, зачем пришла сюда, теперь по-настоящему знаю…
Маленький человек лежит неподвижно месяц подряд, невидящими глазами созерцая вечное движение звезд. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что человек на вершине мертв, но сторонних наблюдателей тут не бывает, и Дженна не мертва. Она не спит и не бредит, наоборот, ее разум чист и спокоен как никогда ранее. Вот так, все правильно, лежи спокойно. Воспринимай реальность, вспоминай, думай. Сбрось оковы, что держали тебя с рождения, освободи разум от всех пределов. Пусть старый мир падет, словно фальшивая личина, и ты войдешь в новый мир новою собой.
Тридцать один день спустя Дженна совершает первое осознанное действие. Она встает со своего ложа, и садиться в позе Лотоса на краю бездны. Перерождение окончено.
- Я – Дженна. Мне семь с половиной лет. Я единственное человеческое существо на десять триллионов километров вокруг. Я знаю, кто я, знаю, где, и знаю, зачем. Я – марафонец, пришла сюда, чтобы свершить первый контакт между разумами.
Но сама ли я пришла сюда? Или за меня все решили другие? Да, наверное. За меня всегда все решали другие, даже не с рождения, а задолго до него. Задолго до первого февраля две тысячи шестьдесят пятого кто-то решил, кем будет эта девочка. Кто-то будет врачом, кто-то учителем, кто-то космонавтом. А Дженна Донован будет марафонцем. Так решил Пирпойнт Донован, ее папа.
Да, дорогой отец, я знаю. Теперь знаю. Конечно, ты никогда меня не услышишь, но сейчас я бы очень хотела, чтобы ты слышал. Я знаю, кто я. И знаю не только это.
Забавное совпадение – я открыла тайник у себя в голове всего за несколько секунд до прибытия на Столб. Не раньше, не позже. Давно подозревала, что там что-то есть, но вот достать это что-то, подобрать отмычку к запертой комнате оказалось сложнее, чем думала. И только за секунду до конца путешествия у меня получилось.
Если бы я успела раньше, то прибыла бы на Столб совершенно другим человеком. Если бы позже, то сразу бы пошла к центру, не зная, что несу у себя в голове. Но случилось так, как случилось. Извините, но почтальон открыла письмо и прочла его. Не корите меня, мне просто было любопытно.
Честно признаться, дорогой отец, я немного расстроена. Даже, пожалуй, не немного. На самом деле я так зла, что мне хочется топать ногами и кричать, хочется говорить нехорошие слова. Не буду, конечно, я слишком хорошо воспитана, да и не подобает осквернять сие величественное место сквернословием и гневом. И все же, я очень расстроена…
Я имею право на злость, несомненно. Любой человек имеет право разозлиться и обидеться, и выйти из себя, когда узнает, что был использован, обманут. Я была обманута, обманута так сильно, что осознание этого обмана едва не убило меня. Я преодолела живой и здоровой световой год, не сошла с ума от одиночества посреди вечной ночи и не сбилась с пути, но ваша ложь, ваша проклятая ложь чуть не проломила мне голову прямо здесь, на пороге цели! Дорогие папа и мама, дорогие друзья семьи, дорогие уважаемые люди – что же вы все наделали…
Ложь очень опасная штука, опасная как для того, кому лгут, как и для того, кто лжет. И теперь, боюсь, ваша ложь станет немножечко опасной для вас самих. Ибо я вот тут немного полежала, подумала обо всем и пришла к выводу, что мне не стоит больше вам подчиняться, не стоит и дальше слепо исполнять вашу волю. Не имеет смысла подчиняться тому, кто так поступил с тобой, ведь обманув раз, вы же не остановитесь. Вы и дальше будете лгать, и использовать меня. А я не хочу, чтобы со мной так поступали, с меня довольно.
Действительно, стоило покинуть Землю и прилететь сюда, на край мира, чтобы освободиться от вашей лжи, оно того и вправду стоило. Там, дома, вы бы и дальше продолжали промывать мой мозг, и не было бы никакой возможности спастись, слишком велика ваша власть. Но здесь все по-другому, здесь вся ваша власть и все ваши деньги ничего больше не значат. Здесь ничего этого нет. Здесь есть только я. Только Столб. И только сокровище в моей голове, мое сокровище. И теперь я распоряжусь им по-своему.
Извините, конечно, но я считаю, что вправе так поступить. Да, придется вас всех немножечко обмануть, но разве я начала первой? Нет, начали вы, так что вам ли теперь жаловаться, дорогой отец, жаловаться на то, что ваша дочь усвоила первый урок бизнеса? Не бывает честного бизнеса, не бывает честной игры и правила только для проигравшего. А я больше не хочу проигрывать. Я не буду больше жить в вашем фальшивом мире.
Нет, надо признаться, выстроенный вами мир был и вправду красив. Красив, полон света и логики, как любимая мною барочная музыка. Вы очень ловко придумали, все вместе создали для меня очень красивую сказку. История принцессы. Да что там принцессы, история ангела, что должна пронестись сквозь ночь и там, на краю мира, найти спасение для умирающего дома. Удивительно, что вы еще не сравнили меня с голубкой, принесшей Ною оливковую ветвь. Тоже отличная была ложь в свое время.
Итак, вы внушили мне, что я спаситель человечества, что только от меня зависит, сможем ли мы и дальше поддерживать жизнь на умирающей Земле. Отчасти так оно и есть, вы врали не везде. Только вот о причинах вы говорили меньше, без особых деталей. Земля просто отчего-то умирает, океан просто взял и вдруг стал отравленным. Кто это сделал? Правильно, злые люди сделали. Которым все время противостоят люди добрые, такие как мистер Пирпойнт, мой высокий покровитель. И мистер Пирпойнт нашел средство спасти наш умирающий мир. Надо лишь послать за помощью, надо обратиться к добрым инопланетянам, что готовы протянуть нам свою руку. А для этого нужен гонец, Земле нужен ее марафонец, что пробежит неимоверную дистанцию сквозь ночь, возьмет у братьев по разуму лекарство для родной планеты и вернется с ним, как Прометей к людям. И я буду тем марафонцем.
Какая же все-таки примитивная чепуха, если вдуматься. А я была настолько глупой, что верила этой чепухе, верила всю жизнь! Неужели это так, неужели люди и правда готовы поверить в любую ложь, лишь бы она тешила их самолюбие, как тешила меня моя будущая слава? Как же обидно осознавать сейчас, сколь ловко меня обманули, как красиво играли на струнах моей души, словно на идеально настроенном инструменте. Играй как хочешь, извлекай любую мелодия – Дженна сыграет все, что душе угодно.
И вот после долгой подготовки вы отправляете меня в марафон. Чтобы я прошла сквозь ночь, взяла у наших друзей спасение для Земли и тут же вернулась с ним обратно. И да, еще одна мелочь, сущий пустяк – мне доверено отнести нашу общую благодарность. Правильно, неудобно идти без подарка. И я пошла, а точнее, побежала. Я очень хотела сделать все правильно, очень хотела спасти родной мир и принести ему лекарство, очень хотела не подвести моего любимого доброго мистера Пирпойнта. И да, еще я хотела быть первой. Первой, кто промчится по вселенной со скоростью света, первой, кто встретиться с внеземным разумом, первой во всем. Маленькая девочка встанет наравне с Гагариным и Армстронгом, даже превзойдет их! Какой прекрасный финал красивой сказки, не правда ли…
Но я подвела вас, простите. Мне было страшно, мне было одиноко, мне было любопытно. И я не удержалась, вскрыла подарок. Нет, я и так знала, что там внутри, что там дары нашей культуры от рисунков пещерных людей до диснеевской Фантазии, и это прекрасно, действительно замечательный и красивый подарок, но я чувствовала, что там есть что-то еще. С первого дня марафона чувствовала, подозревала, что у шкатулки в моей голове двойное дно, и под этим дном что-то еще. Я гнала от себя эту мысль, считала ее нелепой, но никак не могла перестать думать, и в итоге я нашла второе дно. Нашла и взломала, пускай и не сразу. Взломала за секунду до того, как упасть на Столб.
И вот я здесь, на верхушке этого проклятого Телеграфного Столба, сижу и гляжу в пустоту. И думаю о разном. Думаю о том, что мистер Пирпойнт оказывается не просто добрый улыбчивый дядя, что когда-то спас мне жизнь и долгие годы растил, тренируя для марафона и заменяя погибших родителей. Оказывается, он и есть мой отец. А моих погибших папу с мамой, которых я не помню, оказывается, никогда и не было, потому я их и не помню. Вот это поворот.
А еще оказывается что я не очень верно поняла сущность наших отношений с инопланетянами. Прибыв на Столб, я неожиданно понимаю, что контакта и бескорыстного спасения родной планеты не будет. Оказывается, ксанадцы ничего не собираются делать бесплатно, и я пришла сюда не для того, чтобы просто принять их подарок, сделать реверанс, сказать спасибо и побежать вприпрыжку домой. Нет, девочка моя, ты пришла сюда торговать. И никакой ты не почтальон, а коммивояжер, что пришла на Столб предложить уважаемым космическим партнерам свой товар. И купить, а точнее, обменять что-нибудь взамен. Что-нибудь, нужное твоему папочке. А тебе самой на твой товар смотреть не разрешается, партнеры сами разберутся.
И из этого следует самое главное. Я не должна была видеть товар, ведь моим товаром была информация. Но неожиданно получив эту информацию, я теперь вижу вещи совсем под другим углом. К примеру, я теперь несколько лучше представляю, как произошла та печальная катастрофа, от которой мне предстоит спасти Землю. Я знаю теперь, отчего умер океан. Он ведь умер оттого, что ты, мой дорогой папочка, убил его. Ты, и мистер Айзенберг, и все ваши друзья – вы сделали это вместе, вместе стали убийцами. Несколько лет назад вы собрались за круглым столом и стали думать, как бы вам справиться с китайскими конкурентами в необычайно прибыльном деле производства морепродуктов. И посовещавшись, решили, что лучше всего немножко потравить рыбу в пруду у соседей, для чего ваши ученые создали особо ядреную отраву на основе нанотехнологий. И все сработало, и рыбка на китайских фермах действительно повсплывала кверху брюшком. Только вот вы слегка переборщили, и ваша отрава вырвалась из-под контроля, просочившись из замкнутых ферм в большой океан. Который умер потом за три месяца. И со смертью которого в следующие три года умерло примерно полтора миллиарда человек.
Вот так и вышло, что на Земле теперь практически не осталось чистой воды, и человечество умирает от жажды. Вот ради чего вы послали меня сюда, ради того, чтобы я принесла этому умирающему миру лекарство от созданной вами медленной смерти. И вполне вероятно, у ксанадцев на прилавке такое лекарство найдется. Я вернусь с ним на Землю, и вы сможете продавать его направо и налево. Гениальный бизнес-план, признаю – сначала продать всему миру чуму, а затем продать лекарство от нее. И когда вы сострижете все купоны с этого бедствия, тогда вы придумаете что-нибудь еще в том же духе, но на гораздо лучшем техническом уровне, ибо Эхо Ксанад будет теперь в ваших руках благодаря мне. Я спасу для вас мир, чтобы вы смогли снова его уничтожить. И снова. И снова…
Только вот мне это не нравится. Да, больше оно мне совсем не нравится. Я больше не хочу во всем этом участвовать. Или, может быть, очень даже хочу, но на моих условиях. Отдать Эхо Ксанад? Бросит к вашим ногам все богатство Телеграфного Столба, чтобы вы и дальше творили свои безумства? Стараться ради таких, как вы? Вам ли, любящим баб да блюда, жизнь отдавать в угоду?
Нет, дамы и господа, так не пойдет, так больше не будет. Великое должно принадлежать великим, а вы совсем не такие. Вы все жалкие, мелочные и жестокие, и доверить вам сей великий дар все равно, что поручить стае обезьян ядерный реактор. Посему, в связи с форс-мажорными обстоятельствами и вашей тотальной ничтожностью, я вынуждена в одностороннем порядке изменить наш договор, ради общего блага, разумеется. Раз уж я здесь, и богатства Земли лежат у меня в голове, а богатства Телеграфного Столба лежат предо мной, то, пожалуй, я свершу сделку. Как вы и хотели, я сделаю бизнес. Свой бизнес…
Улыбнувшись чему-то понятному лишь ей одной, Дженна Донован рывком поднимается на ноги. Затем поворачивается и летящей походкой скользит к центру Столба, где она давно уже заприметила некую кубическую структуру. Именно там должен быть конец пути, но это не так, и она отлично понимает, она видит. Финал марафона вовсе не конец истории. Это начало.
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 6
ВОСХОЖДЕНИЕ И СПУСК
Лестница. Так для Ольги Вороновой заканчивается путешествие сквозь ночь – на подножье лестницы. Внизу, у самого основания Столба, именно там она появляется из пустоты. На ровной площадке, что вырублена в теле исполинской колонны. По левую руку непроницаемая, неодолимая стена. Справа и позади полная звезд бездна. А прямо перед марафонцем первая ступень широкой пологой лестницы. За ней вторая. И третья, и четвертая. И так до самого верха, где вечную тьму разгоняет вечный свет, который Ольга разглядела задолго до приземления. Ей туда, к свету.
- Ну, ладно…
Ее тело в одном световом годе позади, здесь и сейчас только голограмма, созданная Столбом для удобства восприятия. Разум трансформирован обратно из светового луча в привычную для него форму, так марафонцу будет легче делать свою работу. Легче выполнить простое и понятное действие – подняться вверх по лестнице и свершить то зачем она пришла сюда.
Но вместо первого уверенного шага вперед, Ольга садится у подножья лестницы, свесив ноги в пустоту. Ей просто хочется немного посидеть спокойно, ничего не делая и ни за что не отвечая. Просто сидеть, любоваться звездами и тихо радоваться. Радоваться тому, что не сошла с ума во время забега со скоростью света. Радоваться, что встреченная по дороге Ромашка не сбила ее с пути, искривив луч своим притяжением. Радоваться, что ксанадцы не ошиблись, и луч не прошел мимо Столба, не ушел в бесконечный бег до края мира. Просто радоваться тому, что она здесь. Четвертый в истории марафонец, свершившая почти межзвездный перелет.
А еще ей надо успокоиться. Надо привести мысли в порядок, собраться духом, унять волнение и страх. Так, чтобы взойдя на вершину, быть в своей наилучшей форме. Чтобы не опозорить родную планету перед лицом вселенной, и сделать все правильно. Как когда-то сделала Дженна?
Ольга смеется этой шутке, не слыша своего смеха. А еще она смеется мысли, что ей неплохо было бы выпить водки за успешный финал путешествия и за успех предстоящего дела. Ну ладно, водка будет ждать дома.
- Вставай, подруга! Пора в путь-дорогу…
Может быть, кто-нибудь другой и опечалился бы перспективе долгой прогулки по лестнице вокруг Столба, но только не Ольга. Она рада возможности снова почувствовать свое тело, пускай и иллюзорное, рада возможности снова шагать вперед. Вот так, шаг за шагом, ступень за ступенью.
Юная девушка уверенно поднимается по лестнице, идеально выдерживая ритм шагов: не медленно, не быстро, а как надо. Хорошо вот так шагать вперед и смотреть кругом, на пустоту и звезды, что вращаются вокруг Столба, словно это ось мира. Миллионы звезд. И одна из них, вон та, маленькая и желтая – Солнце. Она видит единственную звезду человечества всего лишь как еще один огонек в черном небе, такой же, как и все остальные. И ничто не говорит о том, что она пришла оттуда. Словно и не приходила вовсе, а всегда была здесь, на Столбе.
Ей очень легко думается, пока она поднимается по ступеням, и это еще один повод для радости. Да, хорошо, что обмен не случится сразу, что у нее будет возможность какое-то время побыть одной. Ведь нет лучшего способа успокоиться и собраться с мыслями, чем неторопливая вечерняя прогулка. Дженна наверняка тоже делала так когда-то, она тоже приводила себя в порядок на этой лестнице, отдыхая после марафона. Подумать о том, сколько всего ей предстоит узнать там, на вершине, куда зовет свет маяка. Сколько всего предстоит сделать…
Молодая женщина уверенно поднимается по лестнице, размеренным шагом, наполненным силой и здоровьем. Разум чист и спокоен, ей никогда еще не думалось так легко. Она думает о предстоящем контакте, что ждет на вершине Столба. Да, конечно, она попадет туда не первой, Дженна уже была здесь раньше. И именно она забрала большую часть богатств Столба, это естественно.
Дженна несла в своей голове все мечты, знания и идеи человечества, все достижения, что есть у нас с тех пор, как наши предки впервые развели огонь. И неся все это неисчислимое знание у себя в голове, она пришла на Столб четверть века тому назад. И обменяла его целиком на знания, что оставили здесь создатели Столба, а у них, очевидно, тоже было что предложить. Двое сыграли в махнем не глядя, и каждый по итогам остался в выигрыше, ибо каждый сохранял то, что у него уже было, приобретая что-то новое, непознанное.
Она хорошо знает, что было потом: Ольга имела дело с непознанным с самого детства, сколько себя помнила и даже раньше. Ведь именно производством непознанного она и занималась на Высоком Доме. Технология водоочистителя, магия белого порошка, что спас умирающую Землю от жажды – никто ведь так и не узнал, кто именно его придумал, как и где изобрел. Да, у Сверхновой была патентная заявка на белые кубы, и спецслужбы корпорации оберегали данную технологию как зеницу ока. Да, у заявки был официальный номер, но не было указаний авторства, ибо все думали, что авторов этой небывалой технологии прячут в какой-то секретной лаборатории, где они работают над чем-нибудь еще, столь же гениальным. И пускай думают, и пускай ищут таинственного гения в тщетной попытке похитить, перекупить, переманить на свою сторону. Прекрасная идея, позволившая контрразведке Сверхновой разоблачить кучу вражеских шпионов. Прекрасная потому что автора никогда не было. Или, скорее всего, автор был, но ни один человек, даже Дженна никогда не узнает, кто или что он такое, Столб не содержал таких данных. Просто ценная технология, которая будет доступна любому, кто сможет дать за нее хорошую цену. Интересно, сколько Дженна отдала за белый порошок, который потом делала Ольга? Сколько веков истории человечества в обмен, труд каких гениев? И сколько после первой покупки у нее оставалось другого товара продолжить торг?
Много, очень много, очевидно. Дженна торговалась с присущим своему древнему роду размахом, и сделку заключила весьма и весьма выгодную. Белый порошок был только ее частью, самой ценной поначалу, самой очевидно прибыльной, на которую в первую очередь клюнет ее папочка со своими богатыми друзьями. Но было что-то еще, много чего еще, что Дженна не стала декларировать по возвращении на Землю, что она провезла контрабандой. Там был Гронд, очевидно. И Фенрис. И космос знает сколько чего еще.
А теперь Ольге предстоит понять, осталось ли на Столбе хоть что-нибудь ценное после визита маленькой мисс Донован. У нее было при себе знание всего человечества, а у Вороновой в тощем кошельке только информационный багаж последних двух с половиной десятилетий, что прошли после первого марафона – остальное вести бессмысленно. Конечно, наука и технология с тех пор существенно продвинулись вперед, во многом именно благодаря огромной порции новых знаний, что Дженна принесла с собой. Так и должно быть, мир постоянно меняется и усложняется, запас знаний и идей растет. И все же, четверть века срок очень малый. Что если Столб сочтет прогресс этих двух с половиной десятилетий недостаточным для свершения торговой операции, что если он сочтет Ольгу экономически несостоятельной и без лишних слов выставит за дверь, словно нищую оборванку? Надо было приходить спустя два столетия…
Зрелая женщина шагает по пологой каменной лестнице навстречу свету и свершению главной мечты. Она не скачет через ступеньки как маленькая девочка, и не бежит вперед, словно влюбленная девушка, ибо столь солидной персоне негоже торопиться, особенно здесь, на пороге вселенского знания, до которого осталось не более ста ступеней. Нет, она будет идти не спеша, любуясь безмолвной вселенной вокруг и насвистывая Гимнопедии Эрика Сати.
А еще женщина думает. Думает о том, что должно было произойти, но так и не произошло. Размышляет о номерах два и три. О том, почему марафонец номер два и марафонец номер три так и не вернулись на Землю. Никто не знает, почему это произошло, остается только думать и строить догадки, но время у нее есть, до вершины еще сто ступеней, как раз хватит.
Номер два звали Сартадж, он был на год младше Дженны, и в свой марафон ушел уже после ее возвращения. Так же как и первый марафонец, Сартадж был отобран для своей великой миссии задолго до своего рождения, работу с его будущими родителями начали еще до их свадьбы. Молодая супружеская пара из Мумбаи, заключившая брак по настоянию своих боссов в Сверхновой, и по их же настоянию перебравшаяся в Северную Америку, в секретный тренировочный центр. Их маленький сын рос рядом с Дженной, но никогда ее не видел, ибо покровители решили не знакомить марафонцев между собой. А то кто знает, что еще эти маленькие умники могут совместно выкинуть, их и по одному весьма сложно контролировать. Одно время, Сартадж даже рассматривался как кандидат номер один, когда мистер и миссис Донован сомневались, стоит ли отправлять дочь первой. Но потом жажда наживы сломила инстинкт самосохранения, и Дженна все же пошла вперед, а Сартадж стал ее дублером, как Титов был дублером Гагарина.
Дженна Донован ушла в марафон летом семьдесят первого и вернулась обратно летом семьдесят третьего, и все эти два года Сартадж терпеливо ждал своей очереди. Когда первый марафонец вернулась, то его личный марафон оказался под вопросом, ибо теперь имелись серьезные сомнения в целесообразности. Зачем отправлять второго гонца, если контакт уже произошел, если Дженна уже произвела обмен? Прошло всего два года, новых знаний и идей за столь малый срок много не наработаешь, Сартаджу нечего будет предложить хозяевам Столба. По хорошему проект надо было закрыть как минимум на полстолетия, но господин Донован и партнеры оказались не слишком довольны итогом первой попытки. А раз так, то надо пробовать еще раз, особенно когда второй номер горит желанием сделать шаг вперед. И месяц спустя возвращения Дженны, мальчик шагнул в пусковое устройство. Шагнул и разум его исчез, чтобы больше никогда не вернуться в оставшееся на Земле тело.
Сартадж должен был очнуться в конце две тысячи семьдесят пятого, но в положенный срок глаза он так и не открыл. Кураторы ждали еще четыре месяца, с каждым днем все больше убеждаясь, что что-то пошло не так, и номер два не вернется. Теперь надо решать, что делать дальше. И шестью голосами против трех было решено попробовать еще раз. Решено послать Бекки.
Ребекка Шарп, она же номер третий, самая юная из марафонцев. Бекки еще не родилась, когда Дженна ушла к Столбу, а когда ушел Сартадж, ее разум и объем знаний уже превосходили все ранее виденное учеными, которые считали ее даже более талантливой, чем юную мисс Донован. Впрочем, это не помогло, и, отправившись к Столбу в начале нового, две тысячи семьдесят шестого года, Бекки исчезла без следа. И когда два года спустя она так и не проснулась, в этот раз голосование уже не потребовалось. Проект был закрыт на неопределенное время, подготовка других марафонцем прекращена. Родителям номеров два и три выплатили огромную компенсацию и тщательно промыли мозги, велев обо всем забыть. А мальчик и девочка так и остались спящими навеки. Возможно, их тела живы где-то и по сей день. А вот их разум…
Что же с ними стало, думает женщина на лестнице. Может быть, ксанадцы ошиблись и их лучи просто промахнулись мимо Столба? Но сама-то она достигла цели, несмотря ни на что. Значит, это не был промах. Может быть, их луч потерял фокусировку и рассеялся в пустоте? Возможно. Но опять же, с ней такого не случилось. Что же тогда?
Допустим, они достигли Столба в нужный момент, точно так же, как и она достигла. Тогда почему не вернулись? Что если Столб не выпустил их обратно по какой-то причине? По какой? Может быть, он обиделся на слишком малый запас привезенных знаний? Обиделся и таким образом выразил свое раздражение на земных мошенников, отказавшись отправлять марафонцев обратно и навсегда пленив их? Да, эта версия кажется ей вполне реальной и непротиворечивой. Скорее всего, так оно и было. Фактически Сартадж и Бекки пришли на Столб с пустыми руками, и ксанадцы не стали выяснять, что это не их вина, просто земляне слишком торопятся. Равно как они не стали покупать им обратный билет, денег не хватило.
Такая вот обидная история получилась, мелочная и некрасивая. Вот что произошло с номерами два и три, она уверена. И если Столб сочтет ее товар столь же незначительным…
Пожилая женщина идет к вершине, шагает к свету. Она уже не может идти так быстро и уверенно, как в далекой молодости, ей часто приходится замедлять свой шаг, чтобы перевести дух и унять ноющее сердце. Вот так, чаще отдыхать, ей нельзя спешить, особенно сейчас, когда до сияющей вершины остается всего-то сто ступеней. Сейчас можно не торопиться, она все равно дойдет, осталось уже немного.
Ну а пока женщина стоит, прислонившись к стене и переводя дыхание, она может еще немного спокойно подумать. Подумать о том, что ждет на вершине. И что она найдет там. Это критически важно, ибо от решения данной задачи будет зависеть исход ее конфликта с Дженной. Великая победа или бесславное поражение – исход там, в ста шагах впереди, за потоком света.
У нее при себе немного товара, только двадцать пять лет против всей истории человечества, что были у Дженны. И все же, что-то получить будет возможно, в обмен на то, что Столб сочтет достаточно ценным. Но будет ли там ключ к победе, сможет ли Столб ответить на ее вопрос? Что если ответа нет? И что если он есть, но она просто не сможет его найти под грузом другой информации, что Столб хранил в своей памяти с начала времен.
Он ведь работает не только с людьми, он построен не только ради одного человечества. Просто так вышло, что Телеграфный Столб поставили именно здесь, ближе всего к маленькой желтой звезде, со стороны которой к нему наконец-то пришли гонцы человечества. Но это не значит, что сюда приходили только люди, отнюдь. Столб рассылал свои приглашения во все стороны, и со всех сторон к нему шли другие марафонцы. Ольга не может объяснить, она может только чувствовать остаточные следы их посещений, словно эхо запертой двери, что никак не утихнет.
Кто они были, те, другие? Откуда пришли, с каких звезд? И сколько занимал их марафон? Она добралась сюда за год, а что если они шли сотни, тысячи лет? Тысячи лет внутри красного луча, тысячи лет пустоты и ночи, и все для того, чтобы свершить великую мечту. Великую и очень простую мечту сломить вечное одиночество и встретиться с кем-нибудь помимо себя, что-то узнать и чем-то поделиться. И они делились, и они общались, и возвращались к своим звездам, и все их идеи остались здесь, на вершине Телеграфного Столба. Этой гигантской библиотеки, где каждый может найти что-то по своему вкусу. Возможно, совсем не создатели Столба, а какой-то другой марафонец в незапамятные времена принес сюда идею управляемого вечного ветра, а любознательная рыжая девчонка подобрала ее, оценила по достоинству и сунула себе в карман. И сейчас она должна снова найти эту драгоценную папку среди миллионов других, должна найти утраченную инструкцию, ибо одну идею можно сокрушить только другой идеей…
Старуха лезет вверх по лестнице, обдирая колени и цепляясь сведенными артритом пальцами за выщербленные каменные ступени. Ее сморщенным легким не хватает воздуха, а изношенное сердце работает с перебоями, словно старый мотор. Но она все так же лезет вперед, ибо знает, что до вершины осталось всего ничего, всего-то сто ступеней или меньше…
Старуха давно уже потеряла способность связно мыслить, равно как и большую часть своей памяти. Все что осталось это сны наяву, галлюцинации умирающего мозга, что уже не может отличить реальность от вымысла. Яркие картинки, словно старинные мультики без начала и конца, без смысла и логики, пришедшие из какой-то другой, вероятно, чужой жизни.
Старуха грезит о молодом человеке, которого когда-то любила, и что любил ее. Они недолго были вместе, он давно умер, был убит на какой-то войне. Какой войне она уже неспособна вспомнить, их было так много, что все они слились в размытое кровавое пятно. Просто помнит, что такой человек был. И еще помнит, что они двое так и не стали любовниками, и это воспоминание печалит старуху даже сейчас, на пороге смерти.
Она помнит какой-то корабль, каких-то людей, что называли себя большевиками. И, самое главное, старая женщина помнит, что и сама когда-то была большевиком, она была среди них, была частью экипажа. И все вместе они прошли через чертовски длинную череду войн и приключений, непонятно только, ради чего прошли.
Она еще способна вспомнить других людей, помоложе, которых называли осколками или мятежниками, но сами себя они звали Рассвет. И, возможно, старуха тоже была с ними, воевала вместе с ними. Или воевала против них? Неужели это возможно – быть и друзьями, и врагами одновременно? Но так и было, они несколько раз становились по разные стороны баррикад, а потом все же объединились. Почему? Потому что у них был общий враг, ничто другое не способно сплотить заклятых недругов так прочно, как общий враг.
Что за враг? Как его звали, и что он хотел? Она тщетно пытается вспомнить имя или хотя бы облик, но неспособна увидеть ничего, кроме темной стены, беззвучно стирающей все на своем пути. Старуха не сталкивалась с таким уже очень давно, и ей стоит неимоверных усилий вспомнить, что той черной стеной был ветер. Они воевали с ветром. И проиграли ему.
Но там был не только ветер. За темной стеной стоял кто-то еще, она ее видела. Да, точно видела. Силуэт молодой девушки с огненно рыжими волосами, что взирает на мир сосредоточенно рассеянным взглядом бездонных синих глаз. Взглядом чудовища, которое они так и не смогли одолеть. Кажется, оно одолело их…
Смерть все ближе, мыслей в голове все меньше, пустота надвигается. И все же, старуха уверена, что сможет преодолеть еще несколько ступеней, последних ступеней, что отделяют ее от белого света. Последнего света в жизни, в которой не осталось более ничего, кроме тьмы и ветра. И каких-то картинок про маленькую девочку и ее учительницу. Пустота не сохранила их имен, оставив лишь слова наставника, что периодически звучат в голове старухи, словно заевшая пластинка. Что-то об упорстве, о мужестве и о способности… способности свернуть с намеченного пути.
- У человека должен быть стержень, Ольга. Что-то, что удерживает личность, не дает распасться на мелкие кусочки от любого толчка. А таких толчков еще будет много, поверь мне. У каждого будет. И каждый будет падать под ударами судьбы, это неизбежно. Но не каждый сможет подняться после удара. Ты сможешь, я вижу в тебе этот стержень, вижу упорство. Но будь осторожна со своим даром, ибо к упорству еще должен прилагаться холодный рассудок, вот как у меня. И когда упорство начнет тебя подводить и загонять в тупик, именно разум должен прийти на помощь. Упорно идти к своей цели не значит ломиться головой в каменную стену, стена все равно крепче. Это значит упорно искать выход, пробовать разные методы, быть гибкой и одновременно цельной. Вот этому, Оленька, я должна тебя научить. Научить быть умной, научить искать выход из любой ситуации вместо того, чтобы все глубже загонять себя в ловушку. Понимаешь?
- Да, Арина, я понимаю, - шепчет старуха беззубым ртом. А затем делает то, чего не делала уже тысячи лет – она останавливается, так и не взяв очередную ступень.
- Сейчас… я помню… я сделаю, - старуха пытается улыбнуться, а когда у нее ничего не получается, с неимоверным усилием меняет направление. И теперь она больше не лезет вверх. Она ползет к краю лестницы, к пустоте и маленьким звездам. Вот так, сведенные пальцы уже цепляются за край, осталось совсем немного.
- Хватит!
Последним усилием перевалившись через край ее маленькой вселенной, старуха отталкивается от ступеней и исчезает в пустоте. Восхождение окончено.
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 7
САМЫЙ ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ
- Итак, вот оно все…
Потрепанная картонная коробка занимает свое место на конторском столе, и служащая средних лет, которую она никогда не видела прежде, начинает монотонно предъявлять содержимое, периодически сверяясь с краткой описью:
Папиросы Беломор – три полных пачки.
Часы наручные, механические – одна штука.
Медицинский спирт, 96 процентов – одна фляжка.
Коммуникационный браслет, не подключен – одна штука.
Полный комплект верхней одежды – один.
Защитный комбинезон – один.
Защитная маска с респиратором – одна.
Наличные деньги – пять тысяч и один доллар.
Итак, это все, плюс документы. Распишитесь в получении, пожалуйста…
Чуть подавшись вперед, девушка ставит размашистый автограф старинной шариковой ручкой, после чего служащая отдает ей коробку.
- Хорошего дня.
- Спасибо…
Пять минут спустя, облачившись в полный комплект защитного снаряжения, она стоит у высоких стальных ворот. Стоит совершенно одна, никого из охранников или санитаров рядом нет. Рядом вообще никого нет, только глухой коридор, серый дневной свет, что льется из маленьких потолочных окон да задраенные стальные врата. Девушка хочет постучать в них, но механизм срабатывает на опережение, и тяжелые створки бесшумно расходятся, запуская внутрь монотонный гул дождя.
Наверное, им не понравится, если она будет стоять здесь слишком долго, потому тридцать секунд спустя девушка набирается смелости сделать первый шаг и переступить высокий порог.
Тяжелый дождь с отчетливым запахом аммиака обрушивается на одинокого пешехода, и еще немного она стоит неподвижно, пытаясь различить хоть что-либо за серой пеленой. Меж тем ворота за спиной также бесшумно закрываются, оставляя только один возможный путь – идти надо вперед. Или, может быть, направо. Или налево. В любую сторону, только не назад, ибо там, за закрытыми стальными вратами без вывески только что осталось прошлое.
Привыкнув к тусклому серому свету, девушка уже лучше видит окружающий мир. Она видит, что вперед идти смысла нет, ибо самое большее через сто шагов ее путь закончится на пустынной набережной, за которой простирается озеро. Северный ветер гонит низкие волны, и даже за гулом дождя и отдаленными раскатами грома можно расслышать прибой.
Поворот направо ничем не отличается от поворота налево – в обе стороны пустынная дорога, что идет вдоль высокой живой изгороди так далеко, насколько хватит глаз. Автобусной остановки не наблюдается, попутных машин тоже. Впрочем, она не представляет, какая машина может быть попутной, поскольку не знает, куда ехать. Кажется, это не имеет особого значения.
Еще немного постояв под дождем, девушка начинает рыться во внутреннем кармане, выудив в итоге ее единственную серебряную монетку. Подбрасывает и ловит, затем осторожно разжимает кулак – решка. Значит, налево. Но перед самым первым шагом, в нарушении всех инструкций и рекомендаций, Дженна снимает маску и скидывает капюшон. Вот так, по велению всемогущего доллара, прямо вперед и до самого никуда, под тяжелым ядовитым дождем.
***
- Ну, вот примерно так все работает, - застенчиво улыбнувшись, рыжеволосая девочка демонстрирует внимательным зрителям широкую медицинскую колбу, на две трети заполненную водой. Вода совершенно чистая, и лишь дно колбы усеяно белым порошком, словно крупной солью, что не успела раствориться до конца. Весьма разительный результат, особенно с учетом того, какой была эта же вода еще минуту тому назад.
- Невероятно… Лаборант – анализ, скорее!
Проворный и ловкий, словно ассистент фокусника, младший научный сотрудник проводит первичную проверку, опустив в колбу простой армейский анализатор, что тут же загорается приятным зеленым огоньком. А затем зачерпывает немножко воды для более тщательного теста в медицинском компьютере, который также дает положительный результат.
- Полная проверка займет больше часа, но уже сейчас можно с уверенностью девяносто девять процентов сказать, что эта вода абсолютно безопасна и пригодна к использованию в любом деле, где вообще может понадобиться вода.
Небольшая, но необычайно важная аудитория внимает словам и действиям лаборанта со всем возможным интересом. А его последний вывод заставляет их взволнованно переглянуться и громко обсуждать произошедшее, словно полная аудитория студентов, внимающая знаменитому профессору. Есть от чего волноваться, есть от чего прийти в восторг – пару минут назад, в начале опыта колба была заправлена совершенно другой водой. Водой из мертвого океана, что сейчас бьется в бессильной ярости у подножья скалы, на которой возведен особняк господина Айзенберга.
- Просто невероятно! Скорость и качество очистки многократно превосходят любую другую известную методику, превосходят все, что мы когда-либо видели. Ведь эта жидкость только что была смертельно ядовита, а теперь… Смотрите! – Решительно восстав из высокого кресла, мистер Пирпойнт подходит к столу. А затем, обгоняя возмущенные и испуганные возгласы, он зачерпывает из колбы маленькую серебряную стопку, обычно предназначенную для бурбона. И опрокидывает одним глотком. Несколько секунд стоит неподвижно, наслаждаясь произведенным эффектом.
- Вода. Чистая питьевая вода с приятным мягким вкусом. А должна быть отравленная океанская мерзость, которая убила бы меня, убила бы любого секунд за десять. Впечатляет, не правда ли?
Естественно, впечатляет, особенно неподготовленного зрителя, который не знает, что Пирпойнт уже неоднократно репетировал этот фокус, он уже видел, что может белый порошок, который привезла из марафона рыжая девочка, терпеливо ждущая возможности продолжить эксперимент.
- То есть, полная биологическая и химическая очистка морской воды напополам с опреснением? И все происходит одновременно, буквально за считанные секунды? И без малейших энергетических затрат? Невозможно! Просто невозможно!
- А что тогда вы сейчас видели, господин Труман? Мы уже не первый раз испытываем белый порошок, и свершившееся на наших глазах чудо более чем реально. Да, мы до сих пор не можем объяснить точно, как оно происходит, не понимаем эту технологию, для нас она может показаться чем-то сверхъестественным, чем-то чудесным. Но скажите, разве не ради чуда мы затеяли проект Марафон? И вот оно, чудо – стоит на нашем столе!
Президенты еще некоторое время совещаются громким шепотом, обдумывая открывающиеся перед ними перспективы. И уже начиная подсчитывать возможную прибыль. Считать им предстоит долго.
- А вот эти кристаллы на дне, мы можем гарантировать, что они безопасны? Насколько я понимаю, они аккумулируют всю грязь и соль из нашей воды, и мне интересно, что будет, если они со временем распадутся? Нам ведь нужен постоянный эффект, а не временная мера…
- Осадочные кристаллы не представляют более никакой опасности, их структура абсолютно инертна, - Дженна достает из кармана один из кристаллов, оставшихся с прошлого эксперимента, и демонстрирует его президентам. – По факту, это вулканическое стекло, совершенно безобидное. В большом количестве оседая на дно, кристаллы станут отличным фундаментом для роста кораллов. После того как они очистят океан достаточно, чтобы кораллы смогли снова расти.
- Очистка всей планетарной аквасферы вопрос, естественно, исключительно острый, но сейчас первостепенную важность имеет производство. Конечно, первая партия показала необычайные результаты, которые мы только что засвидетельствовали, но это буквально песчинки, граммы. А нам понадобятся миллионы тонн. И мы можем их сделать, но процесс потребует определенных, весьма существенных усилий. И затрат. Вот, дамы и господа, полюбуйтесь, я тут на досуге прикинул сроки и сметы строительства первого орбитального завода…
Председатель Айзенберг выкладывает на всеобщее обозрение свежие чертежи, но еще большее внимание привлекают финансовые расчеты.
- Это что, шутка?! Мы тут рассчитываем на получение прибыли, а какая, к черту может быть прибыль с такими расходами? Да одна-единственная такая фабрика обойдется нам…
- Спокойнее, Джон, спокойнее, я прошу вас! Да, первоначальный ценник впечатляет. Но и мощность завода – тоже. Более того, мы обернем долгий срок его строительства в свою пользу. Воды в мире становится все меньше с каждым днем, ценник растет ежечасно. Пять лет будем строить, пять лет цена будет лезть вверх. И тогда без разницы, сколько обойдется нам один такой завод или дюжина заводов сразу – построим за миллиард, продадим за триллион. Да они же отобьются за полгода, понимаете?! Всего полгода на покрытие расходов, а дальше мы получаем не фабрики, а орбитальные кассовые аппараты. Итак, коллеги, надо ли нам и дальше убеждать вас принять участие в разработке нашей золотой жилы?
***
Дождь кончился час тому назад, а попутной машины или автобуса она до сих пор не встретила, посему продолжает медленно идти курсом, указанным всемогущей монеткой. Курсом, что проводит ее невредимой сквозь все бескрайние чикагские трущобы и выводит к дверям бара «Мертвый Штиль». Дженна равнодушно взирает на вывеску печально известного заведения, а затем входит, аккуратно переступив чье-то бездыханное тело у порога.
- Что барышне будет угодно, - интересуется бармен, предварительно выпустив в лицо посетительницы колечко сизого дыма.
- Виски, самое крепкое. Бутылку.
- Ну, вы по адресу…
Кажется, снаружи снова начинается дождь, но девушку за маленьким грязным столиком не особо беспокоит это обстоятельство. Она глушит виски стаканами, невидящим взглядом уставившись на старинный музыкальный автомат, что переливается огнями в темном углу. Так проходит первая бутылка. Затем вторая и третья. А затем Дженна встает, подходит к автомату, и еще раз порывшись в карманах, скармливает ему четвертак.
- Эй, мы тут такое не слушаем! - Грубый голос откуда-то из глубин зала требует немедленно сменить пластинку, но девушка оставляет просьбу без внимания. Она стоит, прислонившись к аппарату и прислушиваясь к открывающему номеру мюзикла столетней давности. В Леса…
- Мы же просили переключить!
- Извините, но я не могу выполнить вашу просьбу. Прошу меня понять…
Их трое, и возникнув, словно из ниоткуда, они окружают Дженну плотным кольцом. Двое мужчин и женщина, явно не одобряющих её музыкальные предпочтения. Да и сама она им тоже не очень нравится.
- Нет, мы не поймем. Ты поступаешь невежливо, девочка моя. Нас трое, ты одна, мы проголосовали за, а ты против. Значит, наше мнение перевешивает твое старым добрым демократическим образом. Посему для начала переключи пластинку, мы тут мюзиклы не уважаем. А затем, будь так любезна, заплати нам за беспокойство и испорченный вечер, - предлагает женщина, ласково, но уверенно удерживая Дженну за руку.
- Я считаю, что вы неправы. Даже если вас много, то у меня все равно есть права, я…
- Миленькая моя, ты начинаешь повторяться. А теперь настала пора платить за музыку!
Уперев ей под ребро нож и два ствол, налетчики выводят девушку из бара в сгущающиеся сумерки. Старый музыкальный автомат продолжает переливаться огнями и играть свою песню, но она уже неспособна заглушить выстрелы…
***
- И все-таки, как-то это странно. Я все думаю, и никак не нахожу объяснения. Что-то не сходится, что-то здесь не так…
Президенты совещались еще долго, обсуждая неожиданное предложение, споря насчет ответственности, секретности, степени участия и раздела будущей прибыли. И все же, ближе к трем утра им по большей части удалось договориться. Пока устно, без составления каких-либо обязывающих документов. Но начало положено.
И теперь, перед самым рассветом, когда остальные президенты уже разъехались, наступает самое подходящее время обсудить еще один необычайно важный вопрос, который не дает покоя господину Пирпойнту уже много дней. Обсудить его с главным партнером. Обсудить его с дочерью.
- Что-то не сходится. Дженна, дорогая, я вот смотрю на этот белый кристалл у тебя в руке, смотрю и никак не могу избавиться от ощущения, что нас обманули. Нас всех обвесили как в самой последней овощной лавке, незаметно подложив маленькую гирьку на весы. Поверьте, уж я-то обман на деньги за милю чую.
- Вот как, неужели? При чем здесь деньги, не понимаю. Лично я не считаю себя обманутой, - девочка неуверенно смотрит в лицо своего великого благодетеля, не в силах осознать, к чему он клонит. Она действительно не понимает этого. – По-моему, все прошло гладко. Мы обратились к создателям Столба за помощью в критический момент, что угрожает самому существованию нашей цивилизации. И мы получили помощь – белый порошок работает. Все что требуется, это построить заводы и начать штамповать его в нужном количестве. И вскоре океаны и моря снова станут пригодны для жизни, а нехватка питьевой воды навсегда уйдет в прошлое. Разве можно мечтать о чем-то большем, особенно в нашем нынешнем трагическом положении? Мистер Пирпойнт, я не понимаю!
- Извини, моя хорошая, я просто нервный старик и брюзжу по-стариковски. Наверное, ты права и нам не о чем беспокоиться. А теперь поднимись к себе и отдыхай, и прости, что продержали тебя среди всех этих скучных придирчивых ворчунов всю ночь напролет. Приятных снов.
Дождавшись, пока девочка покинет салон, и камердинер мягко затворит за ней дубовые двери, Пирпойнт раздраженно откусывает кончик сигары и прикуривает ее от камина.
- Не горячитесь, дорогой друг.
- Извините, Артур, я поздно понял, что сорвался. Не надо было говорить о моих подозрениях при ней. Просто эти напыщенные дураки выводили меня из себя весь вечер.
Помимо беспрекословно верного камердинера, только двое остаются в курительном зале, ибо настает черед обсудить самое важное. Мистер Пирпойнт, отец и по факту хозяин первого марафонца. И господин Айзенберг, без которого все это было и будет невозможно.
- Раз уж теперь можно говорить свободно, то я повторюсь – нас обманули. Обвесили, как несмышленого малыша в кондитерской лавке. Мы заплатили доллар, а леденцов нам дали только на четвертак. Артур – нас обманули!
- То есть, ты считаешь белый порошок недостаточно ценным? Да всего за один год его полномасштабного производства мы отбиваем все расходы проекта Марафон.
- Я сейчас сам не верю своим словом, - Пирпойнт пристально вглядывается в бокал, словно пытаясь предугадать будущее в отблесках бурбона. – Сам не верю, что говорю такое, но дело не в деньгах, и сейчас смотреть надо не на них. Да, когда мы запустим чертовы заводы и перережем красную ленточку, тогда да, будем вывозить наличность товарными поездами. Но речь не о деньгах, деньги не главное. Я говорю о нашем наследии. Мы отдали хозяевам Телеграфного Столба все интеллектуальное богатство человечества, накопленное с тех времен, когда обезьяна впервые слезла с дерева. Все отдали, буквально все, без остатка – выгребли по сусекам все что знаем и умеем, все, чего когда-либо достигли. А получили взамен только белый порошок и ничего больше. Да, сейчас он спасет наши шкуры, сейчас он именно то, что нужно больше всего. Но неужели это все? Неужели разум всего человечества равен по цене одной-единственной технологии, и больше ничего не остается? Мы-то им отдали все наши знания и достижения, ничего не пожалели. И они понравились, что-то им в наших наработках приглянулось, иначе и быть не может, иначе Дженна вернулась бы ни с чем! Но за все наше ксанадцы отдали только одно свое. Если это не обман, то я не знаю, что тогда обман…
Впервые озвученная неприятная правда повисает в воздухе, словно тяжелый едкий дым. Да, этого боялись, да, такую возможность предполагали с самого начала. Но никто раньше не брал на себя смелость озвучить их общие опасения.
- Обман покупателя, говоришь? Неравноценный обмен? Четвертак вместо серебряного доллара? Возможно. Но возможно, этому есть и другое, совершенно логичное объяснение. Ты прекрасно знаешь, какое…
Естественно, отец марафонца номер один знает данную возможность, она была очевидна с первого дня проекта Марафон. Люди вынуждены будут предложить своим неведомым партнерам все, что знают и умеют. И большая часть предложения с самого начала будет бесполезной, в лучшем случае как пенопласт в коробке, чтобы не повредить ценный товар.
- Очевидно, ксанадцы и так уже знают очень многое из того, что знаем мы: большая часть наших открытий для них лишь бесполезное повторение пройденного. Математика и физика работают одинаково во всей нашей Вселенной, и если мы знаем, что два плюс два дает в сумме четыре, то ксанадцы или кто там построил этот чертов Телеграфный Столб тоже знают. Они знают, что сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы, знают, что E = mc². Нам просто нечем тут их удивить, и большая часть нашего груза с самого начала была для них бесполезной. Они не станут платить за то, что им известно и без нас, и их нельзя винить. Я бы точно не стал…
- Ладно, допустим, с точными науками мы с самого начала в пролете. А как насчет всего этого, - тлеющий кончик сигары указывает на массивные книжные полки с бесчисленными рядами потемневших от времени корешков. – Как насчет нашего исторического и культурного наследия? Неужели история человечества ничего не стоит? Неужели наше искусство никому неинтересно?!
- Слушай, Пирс, ты словно забываешь, что мы имеем дело не с людьми. Да, это в высшей степени разумные существа, и часть их мышления мы можем представить и понять. Но только часть, отнюдь не целое. И я даже не заикаюсь об их эмоциях, о чувствах. Наша культура может просто не вызывать у них никакого эмоционального отклика, а без него она немного бесполезна. А может, у них вообще нет концепции искусства? Может, ксанадцы не пишут стихов, не наслаждаются живописью, не смотрят кино, не играют в игры и не поют песни из мюзиклов. Тогда они просто не поймут, что мы им привезли и что с этим делать. И не поняв, выбросят на помойку за ненадобностью. Ничего им неинтересно, ничего не нужно. Обидно – да, очень. Но такое вполне могло случиться. Ксеношовинизм. Не только мы можем быть ограниченными и недалекими.
- Значит, только технологии?
- Да, скорее всего, ничто другое их не интересует. Все сходится. Какая-то наша технология партнерам очень понравилась. И будучи честными торговцами, ксанадцы обменяли ее на то, что нам нужно больше всего. Баш на баш. Только что-то одно. И тогда никакого обмана не было, и наши партнеры поступили абсолютно честно.
- Возможно, ты и прав. В любом случае мы не сможем это проверить.
- Да, проверить не сможем, и нам придется полностью положиться на наших контрагентов. И все же, Пирс, мне кажется, что обмана с их стороны не было. И тогда все хорошо, все прекрасно и очень прибыльно, за одним маленьким исключением. Есть тут одно но…
- Какое?
Председатель Артур Айзенберг отвечает не сразу – он какое-то время смотрит в темный потолок курительного салона.
- Что если ты прав, но прав не так, как думаешь? Что если нас и вправду обманули, обвели вокруг пальца. Ибо, честно скажу, мне тоже этот кулек с леденцами кажется подозрительно маленьким, хотелось бы чего-то большего. И вот я держу его в руках и думаю – что, если нас действительно обманули? Но обманули не ксанадцы…
***
- Те трое – кто они были?
- Да так, мелкая сошка, ничего серьезного. Мелкая, но опасная, как малярийные комары. Не хочу хвастаться, но тебе повезло, что я оказался рядом в нужный момент.
- Да, очень повезло…
Сидя на заднем сиденья тяжелого байка, Дженна крепче прижимается к своему рыцарю в сияющих доспехах. Городскому рыцарю в силовой броне, что явился из тьмы на бледном стальном коне. Явился, и тремя точными выстрелами спас прекрасную деву от печальной судьбы быть ограбленной, изнасилованной и убитой в грязной подворотне у бара Мертвый Штиль.
- И эта мелкая сошка – они были твоими конкурентами?
- Кто, они? Нет, как можно? Уличная шваль не конкуренты, а добыча, низший элемент моей пищевой цепочки. Я профессионально охочусь на всякую мразь, и эта троица уже давно была в моем списке. И так уж вышло, что как раз сегодня вечером я получил наводку, узнал, где они свили новое гнездо. Наличность перед каникулами лишней не будет, так что немедля оседлал Буцефала и покатился снимать их скальпы, пока конкуренты не опередили. Я тут не единственный тружусь на ниве частного правопорядка, надо успевать.
- Понятно. Ну, что ж, значит, я должна заплатить тебе за работу. Скажи – сколько?
Могучая спина рыцаря сотрясается от смеха.
- Шутить изволите, девушка? Джоуи Торнтон честный охотник за головами, я не беру дважды за одну работу – за их скальпы мне уже уплочено, плюс еще тушки сдам на переработку. Так что, считай, что это тебе подарок на новый год. А теперь держись!
Джоуи пришпоривает Буцефала, и тяжелый байк несется вперед, пронзая сырую ночь копьем ослепительного света и оглушая прохожих ревом мотора.
- Знаешь, я тут собирался на вечеринку заскочить, но теперь не прочь все переиграть и встретить новогоднюю ночь за тихим ужином при свечах. Только для ужина нужна собеседница. Ну как, интересно?
- Более чем. Поехали к тебе.
Рыцарским замком Джоуи оказывается старый заброшенный завод, где в одном из цехов под самым потолком у него имеется свой персональный, хорошо укрепленный модуль. Заехав в лифт на мотоцикле, он наконец-то снимает шлем и поворачивается к своей спутнице.
- Джоуи Октавиан Торнтон, гладиатор по найму.
Девушка жмет его титановую клешню своей маленькой бледной ладонью. И впервые за весь день улыбается. А он улыбается в ответ.
- Дженна. Просто Дженна, которая еще не решила, чем займется.
- Это нормально. Новый год на пороге, самое лучшее время, чтобы начать новую жизнь и покончить со старой.
- Да, наверное так и надо сделать…
Несмотря на разруху и холодный ветер снаружи, внутри модуля все весьма и весьма уютно: у ее спасителя хороший вкус и привычка к чистоте. А еще у него есть вино и индейка в духовке, найдутся свечи и даже маленькая натуральная елочка, гостеприимно переливающаяся гирляндой.
- Сейчас, осторожно…
Силовая броня плохо сочетается с праздничным столом, так что рыцарю сначала требуется снять доспех и убрать его в огромный сейф.
- Не бойся, на самом деле я не фанат оружия, просто по работе приходиться, - Джоуи ловко скидывает с себя сложную разгрузку с десятком различных стволов и гранат, оставшись с одной-единственной кобурой на поясе. – А этот малыш мне вместо талисмана.
- Можно?
- Конечно…
Старинный пистолет идеально ложится в ее ладонь.
- Девятимиллиметровый Люгер. Представляешь, ему уже сто пятьдесят лет, а до сих в любой момент готов дать жару. Говорят, что этот ствол был у охранника Гитлера, и, вполне возможно, именно из него Адольф закусил пулю – ну, так, по крайней мере, рассказывал продавец. Здорово, правда?
Дженна целится из парабеллума в свое отражение в громадном зеркале, отражение наставляет ствол в ответ.
- Замечательно. Давай зажжем свечи.
Дальше они коротают хмурый вечер за низким столиком, за ужином и беседой. Впрочем, ест только Джоуи, а новая подруга ограничивается неразбавленным виски и папиросами, отказавшись от вина. И еще она почти не вступает в разговор, просто с большим вниманием внемлет его охотничьим рассказам.
За пять минут до нового, две тысячи восьмидесятого года парень и девушка встают из-за стола и идут танцевать. И когда за окном вспыхивают фейерверки и сияющий шар начинает свое движение вниз, Дженна делает шаг вперед и обнимает своего спасителя.
- Знаешь, я ведь так и не отблагодарила тебя. И если тебе не нужны мои деньги, может быть, ты не откажешься от моей любви?
- Шутить изволишь?! Да я глаз с тебя не свожу с момента нашей встречи. Никогда не встречал такой девчонки, ты… ты особенная, невероятная!
- Я просто пришла со звезд…
***
- Понимаешь, Пирс, если все хорошенько обдумать, то у нас вырисовывается еще один вариант, более оригинальный, более опасный. Возможно, что на самом деле ксанадцы проявили огромный интерес к наследию человечества. Что их впечатлили наши научные труды, им пришлись по вкусу наши технологии, и они остались в полном восторге от нашей культуры и искусства. Остались в восторге и выложили огромную сумму своих знаний взамен на знания и богатства рода людского. Так тоже могло случиться, здесь нет ничего невозможного. И если мы хоть на секунду примем данный вариант, то должны будем спросить себя, почему мы получили в итоге ровно одну технологию белого порошка. Мы должны будем спросить – а где все остальное? И кто это остальное присвоил?
- То есть, Артур, ты подозреваешь мою дочь? Ты думаешь, Дженна обхитрила нас всех и оставила большую часть груза у себя?
Председатель отвечает не сразу, ибо даже человек его положения не может бросаться подобными обвинениями. У Пирпойнта Донована положение столь же высокое.
- Я никого не обвиняю и не веду в суд. Но коль скоро ты сам заговорил об обмане, сам поднял тему неравноценного обмена, то мы должны рассмотреть этот очевидный вариант. Рассмотреть его первыми, пока наши дорогие партнеры не взяли инициативу в свои руки. Мы должны принять возможность того, что твоя младшая дочь вышла из-под нашего контроля, и ведет свою игру. Я наблюдаю ее с самого возвращения, и меня не покидает чувство, что что-то в ней изменилось. Естественно, так и должно быть, в конце-концов Дженна пережила самое невероятное приключение за всю историю нашего рода, такое не могло пройти без последствий. И все же, мне кажется, там есть что-то еще. Мне иногда кажется, что она знает. Боюсь, операция прикрытия рухнула.
- А если так, то мы не можем даже предположить, к каким выводам пришла Дженна, осознав, что мы, мягко говоря, не говорим ей всей правды. Она могла задумать все что угодно. Например, оставить большую часть богатства Телеграфного Столба в свое личное пользование с намерением как-то использовать его в будущем. А чтобы к ней не возникали вопросы по возвращении, она решает откупиться от нас, бросить к нашим ногам что-то настолько ценное и важное, что мы забудем обо всем остальном. И это что-то – белый порошок. Очень удобно: её хозяева хотели получить решение водной катастрофы, и они его получили в свое пользование, и теперь станут еще более богатыми и могущественными. И все довольны, и все счастливы, и никто больше не обращает внимания на маленького марафонца в красной шапочке. Никто не догадывается тщательно обыскать ее плащ и посмотреть в корзинке с пирожками, а вдруг там еще что-нибудь завалялось? Подумай, Пирс, оцени масштабы опасности. Подумай, что может сделать белый порошок, как он вскорости неизбежно изменит мир. И представь хоть на секунду, а что если эта технология всего лишь один процент того, что Дженна на самом деле получила на Столбе? И остальные девяносто девять она по-прежнему где-то прячет, чтобы потом взять и выложить на стол в нужный момент. Твоя дочь и так уже самый умный человек на свете. А чем она станет с такой козырной колодой в руках? Подумай – мы сможем тогда остановить этого монстра? Кто-нибудь вообще сможет?
Озвучив очевидную угрозу, Айзенберг умолкает, предоставив партнеру возможность самому домыслить возможные последствия.
- Говоришь, не догадались обыскать? А как же, как же тогда все наши проверки? Мы же две недели тестировали ее после возвращения из марафона. Твои люди, Артур, нанятые тобой лучшие, врачи, профайлеры, следователи и психологи, они все вместе проверяли мою дочь. И, если мне не изменяет память, по итогу дали гарантию того, что Дженна не солгала нам ни единым словом. Ни единой мыслью. И что ни при каких обстоятельствах и возможностях она ничего не утаила. Они подтверждают, что кроме технологии белого порошка у нее в памяти больше ничего нет. Как быть с результатами проверки?
- Как быть? Проверить еще раз. Да, я знаю, что это мои специалисты работали с Дженной по возвращении и помню, что они не выявили ничего угрожающего. Ничего, что могло бы опровергнуть ее версию произошедшего. И вроде бы у нас нет основания сомневаться в результатах исследования, ни один человек не смог бы соврать на этих тестах, не смог бы хоть что-нибудь утаить. Ни один, кроме марафонца, что получила доступ к внеземным знаниям и технологиям. Ей и только ей может быть по плечу такое. Она может нас всех обмануть, и мы даже не заметим этого.
- Еще раз, что ты предлагаешь?!
- Я предлагаю… я прошу тебя разрешить мне провести над Дженной еще одну серию проверок. Более долгую, тщательную и глубокую. Применить особые методики, которых обычно стараются избегать…
- Ясно. Клиника АР.
- Рад, что ты сам все понял.
Назвав очевидный вариант, Пирпойнт умолкает. Он достает из внутреннего кармана старый потертый бумажник и рассматривает маленькую фотографию. Со стороны можно подумать, что там фотография Дженны, но Айзенберг знает, что друг и партнер смотрит на другую свою дочь. На Электру.
- Это отвратительно. Это просто грешно. И все же, у нас нет другого выбора. Ради наших родных, ради, я не побоюсь, всего человечества, ради нас всех мы должны убедиться в полном отсутствии опасности. Должны убедиться, что Дженна ничего не скрывает и не представляет никакой угрозы. И если нет никакого другого пути сделать дело – значит быть посему. Я даю свое согласие. И пусть Господь Всемогущий простит нас.
***
Джоуи давно уснул, а Дженна все так же лежит с открытыми глазами, прислушиваясь к шуму дождя и любуясь отблесками фейерверков за окном. Она лежит так ровно час, а затем поднимается с постели. Расстегивает его кобуру, достает Люгер и идет с ним в ванную. И там, включив свет на полную, долго стоит перед зеркалом, внимательно рассматривая свое обнаженное отражение. А затем вставляет пистолет себе в рот.
Телефон. Старомодный телефонный аппарат играет жизнерадостную тему из какого-то старого сериала. Снова и снова, снова и снова, игнорируя последнее неотложное дело.
Дженна смотрит на телефон, раздраженно вздыхает, а затем вынимает пистолет изо рта, чтобы на этот раз направить ствол себе в висок. И подхватывает трубку левой рукой.
- Привет, подружка, с новым годом! Пожалуйста, сделай одолжение – чтобы ты сейчас не делала, нажми на паузу, ладно? Меня зовут Белль, и хоть ты меня не знаешь, мы с тобой давно и хорошо знакомы. Дженна, пришла пора нам поговорить. Нас с тобой ждут большие дела…
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 8
ЗАВТРА И ВЧЕРА
Два года назад Ольга Воронова легла в медицинскую капсулу. Легла и спокойно заснула, просто закрыв глаза. Таким был ее сон. Но возвращение из сна спокойным не будет.
Сигнал тревоги пробуждает Эмили посреди ночи, и даже для нее рев сирены и красный огонь становится неприятным сюрпризом, хотя она готовила себя к этой секунде. Она знала, что Ольга должна скоро вернуться, и все же возвращение старого друга оказывается полностью неожиданным.
- Скорее, она здесь!
Ворвавшись в грот, марсианка видит Ольгу, лежащую на холодном полу – девушка вырвала капельницы, сорвала диагностическую аппаратуру и вывались из капсулы. Кажется, она в сознании, пытается что-то сказать и слепо шарит кругом бледными руками.
- Лестница, лестница…
- Спокойно, спокойно, не дергайся! Эмили здесь, я здесь! Спокойно, ты вернулась!
Подняв девушку с пола, Эмили аккуратно укладывает ее обратно в капсулу, заново подключив аппаратуру – все более-менее в порядке. Кажется, зрение возвращается к ней, Воронова начинает узнавать своего ангела-хранителя.
- Эмили, ты жива?
- Извини, я не хотела, случайно получилось. Спокойно, с нами все нормально, все живы, все ждали твоего возвращения. Ну как, у тебя получилось?! Ты была на Столбе? Что ты видела?
- Все, я видела все! Скорее, мне нужно говорить с Климовым! Нужно говорить со всеми…
***
Вопреки рекомендациям Арины и Елены Черновой, старшина игнорирует положенный восстановительный период, когда марафонец должна снова привыкать к самой обычной вещи – к собственному телу. В свое время Дженна проходила такую обратную адаптацию в течение десяти дней. А Ольга созывает капитанский совет уже на втором часу, еще до того, как у нее перестает двоиться в глазах. Двойной заряд питательной смеси и стакан водки с соленым огурцом – вот все, что ей нужно.
- Ну, я готова. Можете задавать вопросы, только не все сразу, пожалуйста.
У ее друзей много вопросов. В особо укрепленном бункере ответов ждут большевики и отряд Андрея, ждут все остальные, кто пережил два года безнадежной партизанской войны против всесильного Верховного Комиссара. Всего чуть больше двух сотен мятежников, пиратов и камикадзе.
- Оль, что за лестница, о которой ты говорила сразу по возвращении?
- Там… там была очень забавная штука, Андрей, - старшина вспоминает восхождение по каменной лестнице, и от этого воспоминания ей хочется еще водки. – Ловушка…
- Вы ведь помните, надеюсь, что кроме Дженны были и другие марафонцы? После нее к Столбу посылали еще двоих. Вторым был Сартадж, он ушел в марафон сразу же после Дженны. Третьей была Бекки, ее отправили тогда, когда поняли, что Сартадж никогда не вернется. С тем же результатом – она пропала в космосе, и никто так и не узнал, что случилось.
- А я знаю, теперь знаю. Ибо со мной случилось то же самое, что и с ними, я попала в ту же ловушку. Ловушку Дженны. Видите ли, наша малышка очень не хотела, чтобы кто-нибудь еще с Земли мог прийти туда и свершить обмен, ибо она объявила Телеграфный Столб и его богатства своей эксклюзивной собственностью. И для защиты своей собственности, она подстроила ловушку. Дженна изменила Столб под себя, не знаю как, но изменила. И теперь, когда ты заканчиваешь марафон, ты не попадаешь на вершину. Вместо этого тебе кажется, что ты стоишь у подножья лестницы, и к вершине надо совершить небольшой подъем. Всего-то около ста ступеней, легкая вечерняя прогулка. Сартадж и Бекки, они же были там впервые, они верили, что эта лестница там действительно есть, ведь Дженна рассказала им о ней в своих показаниях. И они пошли по ней, и я – я тоже пошла.
- Сто ступеней, всего сто. И, кажется, что ты пройдешь их с легкостью за сто шагов. Но когда начинаешь подъем и делаешь первые сто шагов, у тебя по-прежнему сто ступеней впереди. И еще раз по сто, и еще раз, и еще. Сколько бы ты ни шла вперед и вверх, их всегда будет сто. Лестница Пенроуза, чертова бесконечная лестница – она сделала такую на вершине Столба. Естественно, никакой лестницы на самом деле нет, всего лишь иллюзия, но иллюзия необычайно убедительная. И попав на нее, ты делаешь первый шаг, а потом будешь шагать на месте вечно. Сложно сказать, сколько я провела там в реальном времени, возможно, всего минуту. Но в моем сознании я шла по лестнице тысячи лет, до тех пор, пока не превратилась в старуху на грани смерти. Еще бы несколько шагов, и все кончено. Но потом я вспомнила, с невероятным трудом вспомнила твой урок, Арина. Вспомнила, что быть упорным – не значит быть глупым. И смогла сойти с лестницы, вырвавшись из ловушки.
Верная учительница скромно улыбается в ответ, хорошо зная цену благодарности Ольги.
- А Сартадж и Бекки – им некому было дать такой урок. И они шли по лестнице до самого конца времен, думая, что до вершины Столба всего сто шагов. Возможно, они и сейчас идут где-то в пустоте. Понимаете, о чем я? Дженна убивает ради своих планов не только на Земле. Она начала убивать еще там, на Столбе, превратив эту нейтральную и безопасную землю в смертельную ловушку. Ее зло началось там, уже там и тогда она была готова выстрелить в спину любому, кто встанет на пути. А потом, свершив свое первое зло, она вернула его на Землю, только в тысячу, в миллион, в бесконечность раз больше. Все, сделанное Дженной, её персональный апокалипсис – все это она придумала еще на Столбе. Придумала, и там же начала приводить в исполнение. Самый большой страх её хозяев, то, чего они боялись больше всего, то и случилось: Дженна вышла из-под контроля и начала действовать самостоятельно. И я видела, как все произошло, своими глазами видела, сразу же, как выбралась из ловушки, навсегда сломав дьявольскую лестницу. Вот, смотрите…
Ольга демонстрирует своим друзьям то, что случилось с ней на вершине Столба. То, что она увидела и запомнила. И теперь они тоже видят, что Ольга была там не одна. Рядом был кто-то еще, легкая тень, словно призрак на старинной фотографии.
- Да, это она, Дженна. Не знаю, как такое происходит, но Телеграфный Столб какое-то время хранит воспоминания о своих гостях, словно эхо или отпечаток следов на снегу. Недолго хранит, с учетом того, сколько несчетных миллионов лет действует эта штука. Но достаточно, чтобы я видела там Дженну, слышала ее мысли, словно эхо у себя в голове. Скорее всего, она знала, что так произойдет, потому и сделала свою ловушку, иначе следующий же марафонец раскрыл бы ее, узнал, о чем думает номер первый. А думала она о многом. И еще больше сделала.
- Итак, попал на Столб, Дженна уже знала, как сильно ее обманули, сколь иллюзорным был ее прежний мир. Именно там впервые в жизни она была свободна, фактически как личность, Дженна Донован была рождена на Столбе. Вот почему она провела там так долго, целый месяц – она думала. И я увидела, к каким выводам Рыжая в итоге пришла.
- Первое – теперь Дженна ни на секунду не задумывалась о том, чтобы отдать богатства Столба своему отцу и его деловым партнерам. Она сочла их мелочными и жалкими людишками, которые используют сей великий дар для своих мелочных и жалких целей. А она уже тогда умела мыслить по-крупному, особенно после того, как увидела, что может предложить Столб взамен на гений всего человечества. Короче, она все обдумала и сказала – нет, спасибо. Я сама распоряжусь своим невероятным трофеем, да так, что вы и представить себе не сможете. И действительно, в здравом уме невозможно представить, что она задумала, к какому решению пришла.
- Но у нашей маленькой интриганки была одна проблема. Там, на Столбе, новоприобретенные знания были не более чем мертвым грузом – настоящей силой они станут на Земле. А туда еще надо вернуться. Но по возвращении Дженну встретят, и, словно на таможне, попросят предъявить багаж. И как бы девчонка ни хитрила, как бы ни прятала свой трофей, контрабанда все равно будет обнаружена и изъята.
- Да, конечно, она могла бы попытаться похоронить эти воспоминания где-то в самых темных глубинах своего безграничного разума. Но, будучи реалисткой, Дженна понимала, как серьезно с ней будут работать по возвращении. Понимала, что ей не поверят, что будут ломать. И с высокой вероятностью сломают. Забавно, но именно так в итоге и случилось. Наградой, что ждала нашу маленькую девочку на пороге родного дома, оказалось увлекательное путешествие в психушку на долгие семь лет.
Еще раз сверившись с архивом Айзенберга, особенно с медицинскими картами секретной психиатрической лечебницы, корабельный врач задает вопрос, который должен опрокинуть версию старшины Вороновой.
- Ольга, стоп, что-то не вяжется. Она же действительно угодила в клинику АР сразу после марафона, родной папочка настоял. Там ей ломали мозг много лет подряд, пытаясь выбить все, что Дженна могла утаить. И насколько можно судить по записям в медицинской карте, в итоге таки сломали. Вскрыли ей мозг и поняли, что там не осталось более ничего интересного. А затем отпустили, просто выбросили за ненадобностью. Неужели она сумела как-то выстоять на допросах и не выдать своих секретов? Невозможно! Только не в такой клинике и не с такими методами дознания.
- Вы правы, Елена Сергеевна, это действительно невозможно. И да, она не сумела выстоять. Они действительно сломали ее, специалисты в АР не зря ели свой хлеб. Дженну сломали, никаких сомнений…
- Но как же тогда?
- А вот так. Я же сказала – Дженна знала, что ждет ее дома, прекрасно знала. Ее план был прост: чтобы от нее отстали и дали возможность спокойно творить свои темные делишки, она должна отдать им что-то очень ценное и небывало прибыльное. То есть чтобы все были ослеплены золотом, поверили в успешное завершение проекта Марафон и оставили девчонку в покое. И тщательно оценив свои новые трофеи, Дженна решает пожертвовать белым порошком, отдать папочке и его жадным подельникам технологию водоочистителя, что может остановить экологическую катастрофу.
- Вот что она задумала – дать на лапу пару крупных купюр, чтобы незаметно пронести чемодан с золотом. Но Дженна слишком хорошо знала, на кого работает. Она поняла, что ей не поверят. Что когда она вернется на Землю и отдаст белый порошок, ее поблагодарят, а потом спросят – и это все?! Спросят, выслушают ответ и не поверят. Потом еще раз спросят. И еще, и еще. А когда им надоест раз за разом слушать ее ложь и они поймут, что вежливость не дает результата, тогда добрые дяди и тети перейдут к другим методам и дальше марафонца будут спрашивать совершенно по-другому. Дженна знала, еще там, на Столбе, она отчетливо поняла, что итогом ее путешествия станет неизбежный билет в дурдом. Где ее будут ломать долго и тщательно. И в итоге обязательно, неизбежно сломают. Какой бы сильной она ни была, как бы ни старалась скрыть свой секрет, рано или поздно враги победят. Они узнают все, они вытрясут трофей до последней монетки, а затем ликвидируют ее, окончательно убедившись, что маленькая преступница с самого начала пыталась всех обмануть. Дженна осознала сию печальную перспективу с небывалой точностью.
- И знаете, что она тогда сделала? Она решила использовать предсказуемость своих врагов против них, и, честно признаться, увидев ее замысел, я поразилась его простоте и логичности. Воистину все гениальное просто. Осознав, что в одиночку у нее нет шансов, юная мисс Донован просто взяла и сделала себе союзника. Сделала ее своими руками, прям там же, используя мощности Столба. Создала искусственный интеллект, новое живое существо, свою копию, сестру-близнеца и дочь в одном лице. Создала Дженну-2. Только вот когда мы столкнулись с этой копией, ее звали немного по-другому…
- Белль, это была Белль! – Киров словно не верит своему голосу, пораженный неожиданно явившейся правдой.
- Ага, в точку. А мы-то гадали, кто была та чертова сволочь, что сначала ограбила, а затем уничтожила Богему, и как она связана с Дженной? А вот так – как бы странно это ни звучало, Белль была ее близнецом. И одновременно дочерью, ибо Дженна построила свою сестренку из ничего своими руками. Построила и предложила вдвоем опрокинуть весь мир. И они опрокинули.
Эмили не нуждается в сложнейших медицинских данных из архива клиники АР, чтобы опровергнуть версию Ольги. Ей достаточно вспомнить календарь.
- Подожди, подруга, подожди, ну а как же время? Даты ведь не совпадают! Белль пришла на Богему в самом начале две тысячи шестьдесят третьего. Это же за два года до рождения Дженны, и за восемь лет до того, как она ушла в марафон! Невозможно!
- Естественно, невозможно, я знаю. Но именно так все и было. Ведь путешествие во времени невозможно с нашей точки зрения, с позиции наших знаний. А Дженна к тому моменту уже приобрела знания не только человечества. Она узнала чертову прорву вещей, которые кажутся нам невозможными, которые мы сами будем постигать еще тысячи и тысячи лет. А для ее они стали доступны за одну секунду. Она тщательно осмотрела свои приобретения и извлекла из них работающую технологию тахионного передатчика. Все ведь помнят эту теорию? Гипотетические элементарные частицы, скорость которых превышает скорость света, следовательно, они движутся обратно во времени. И если каким-то образом построить тахионный передатчик, то в твоих руках будет радиостанция, вещающая в прошлое. А превращать разум в радиосигнал Дженна уже умела, Столб ведь для этого и предназначен. И вот она взяла, и закодировала свою дорогую лисичку-сестричку в луч красного света, а затем отправила ее обратно на Землю. Только вот отправила не в сегодня и не в завтра. Она выстрелила Белль во вчера, чтобы та вернулась к человечеству еще до момента рождения Дженны, задолго до первого марафона. Чтобы та вернулась в прошлое и начала готовить их маленький персональный конец света. Отправила на Богему.
Небывалое путешествие многое объясняет, но тут же порождает новый парадокс, не укрывшийся от внимания комендора Северова.
- Но, отправив сестру в прошлое, Дженна в своем времени должна была знать, что Белль потерпит неудачу, и Богема станет Черной Смертью. Для нее гибель Небесного Града уже была прошлым, о котором Дженна обязательно должна была предупредить близняшку. Должна была, но не сделала. Почему?
- Потому что она не знала, товарищ капитан второго ранга, и не могла знать. Отправляя Белль в прошлое творить гадости, Дженна создавала, таким образом, новую временную реальность, о которой еще никто не имел представления. Мы, оказывается, все живем в измененном мире, не подозревая об этом. Ведь в реальности катастрофы на Богеме так никогда и не случилось, и Небесный Град должен стоять и поныне. Его история изменилась, вся наша история пошла другим путем, в тот момент, когда Дженна выстрелила Белль обратно на Землю. Но там, на Столбе, вне нашей реальности она еще не могла знать, к чему приведут порожденные ею изменения. Не могу объяснить, как это происходит, но при запуске тахионного передатчика Столб создает что-то вроде пузыря или кокона, надежно защищающий источник сигнала от любых вмешательств в ход пространственно-временного континуума, от любых последствий. Как бы Белль ни перекраивала прошлое и будущее, Дженна не могла узнать об этом, тем более, не могла пострадать. А затем она и вовсе забыла о том, что стала причиной любых возможных изменений в ходе истории. Она приказала себе забыть. Приказала забыть о Белль, забыть о своих планах, забыть обо всем.
- Стоп, я, кажется, начинаю понимать. Это не Дженна, а Белль…
- Да, все верно. Зная, что ее обыщут при возвращении и изымут всю контрабанду, Дженна поступила необычайно просто. Она отдала секретный груз Белль, и именно сестренка никем не замеченной пронесла на Землю технологию Гронда, ключ к созданию Фенриса и дьявол ведает сколько чего еще. Дженна-2 унесла основной трофей. А наша дорогая мисс Донован тем временем оставила себе лишь белый порошок и начала собираться в обратную дорогу. Но только сначала она провела над собой одну маленькую операцию, сродни фронтальной лоботомии. Она намеренно стерла себе память обо всем, что произошло на Столбе – теперь эту память несла Белль. Все стерто начисто: бунт Дженны, ее планы, ее трофеи, создание Белль, выстрел в прошлое – все исчезло. Это к вопросу о том, как она провела вокруг пальца своего отца и других президентов. Дженна знала, что билет в психушку неизбежен. Знала, что ей не поверят, знала, что ее будут ломать и в итоге сломают. И зная все это, она решила использовать данную неизбежность в свою пользу.
- Алиби. Хитрая сукина дочь, таким образом, создала себе алиби…
- В точку, товарищ капитан. Отправив свою родную доченьку в психушку, мистер Донован так никогда и не понял, что он действует согласно ее плану, выполняет ее волю. Дженна хотела оказаться там, хотела пройти череду тяжелейших психологических пыток. Она хотела, чтобы ее сломали на допросах. По всей видимости, она даже оставила у себя в голове какие-то намеки на ложь, чтобы ее угнетатели ухватились за них и раскручивали маховик все больше и больше. И они проглотили наживку, и начали допросы, и ломали ее до тех пор, пока не сломали окончательно. И все ради того, чтобы в финале найти ничего. Чтобы вскрыть тайную комнату у нее в голове, и обнаружить, что там пусто. Понять, что все их усилия бесполезны, все подозрения беспочвенны. И убедиться в том, что Дженна никогда не представляла для них угрозы, никогда не шла против их воли. И убедившись в этом, отпустить ее на свободу без всяких подозрений.
- А ведь помните, как мы задавались вопросом, почему никто в руководстве Сверхновой никогда не подозревал Дженну в появлении Гронда? Почему никто не спросил нашу красавицу – а не твоих ли это рук дело? Очевидно же, Сын Грома не подчиняется наши представлениям о мире, значит, он может быть создан с использованием инопланетных технологий на основе внеземной науки. А кто у нас единственный достоверно вступал в контакт с внеземным разумом? Правильно, Дженна. Ее и надо было спрашивать с самой первой ночи, 29 октября девяносто третьего. Но Айзенберг не спрашивал. А зачем спрашивать, если он сам когда-то руководил допросами? Если он уже когда-то сломал ей разум и знает, что там ничего нет. Если он с самого начала стопроцентно уверен в ее невиновности, ибо он видел эту невиновность своими глазами. Он видел, что Дженна не замышляет ничего и ничего не прячет. Но он не видел Белль за своей спиной, в своем прошлом…
- Вот именно так наша маленькая рыжая девочка обманула весь мир. В первый раз, но далеко не в последний. Никем не замеченная, Белль вернулась на Землю много раньше сестры, обогнав даже ее день рождения и унося в своей голове все богатства Столба. А сама Дженна пошла следом, но уже не во вчера, а в завтра. Предварительно изрядно поработав над своей головой отбойным молотком и оставив одну-единственную технологию белого порошка, чтобы выглядеть убедительней, и чтобы от нее все отстали. Да, стирая свою память, она прекрасно знала, что обрекает себя на серию весьма и весьма неприятных приключений по возвращении домой, но считала этот неизбежный риск оправданным. Она серьезно рассчитывала на помощь Белль, сестренка должна была вытащить ее из темницы достаточно быстро…
- Нет, Дженна не думала, что Белль организует ей побег, это было бы слишком глупо и разнесло бы их совместное алиби на мелкие кусочки. Нет, освободить своего создателя Белль должна была по-другому, по-умному. Дождавшись окончания первой серии допросов, дождавшись момента, когда все убедятся в невиновности Дженны, Белль должна была оказать непрямое воздействие на старика Пирпойнта, с целью убедить его выпустить доченьку, раз уж она теперь вне подозрений. Не знаю, как именно она собиралась оказать данное воздействие, Дженна отдала этот вопрос на ее усмотрение. Но в любом случае, по расчетам мисс Донован, сестричка должна была добыть для нее билет на свободу самое большее через год после заезда в дурдом. Должна была, но не добыла.
- Оказывается, даже планы Дженны могут пойти прахом из-за какой-то незначительной детали, которую невозможно предвидеть. Никто не смог предвидеть, что Белль потерпит позорное поражение там, в две тысячи шестьдесят третьем. Потерпит поражение и едва не будет уничтожена. У жителей Богемы почти получилось избавиться от нее. И если бы они смогли убить ее до конца, то Гронд никогда бы не возник на нашем горизонте. А Дженна, вполне вероятно, и по сей день сидела бы в комнатке с мягкими стенками. И сейчас, зная глубину их совместного провала, я радуюсь. Я танцую и пою от счастья у себя в голове, осознавая, что и у Рыжей все может пойти наперекосяк, радуюсь тому, что ошибка Белль обеспечила ей долгие годы лет боли, страданий и горя.
- Но с другой стороны, в клинике АР страдала ни в чем неповинная девчонка, которая никак не могла понять, за что с ней поступают так жестоко и несправедливо, ибо ее настоящая память осталась где-то далеко-далеко. Возможно, ее даже стоит пожалеть, хотя, конечно, не нужно. Они пытали ее до тех пор, пока не сломали окончательно и не увидели, что никакого секрета нет и никогда не было. Но господин Айзенберг предложил на всякий случай повторить цикл, и его друг, господин Пирпойнт согласился. И начали пытать снова. И снова, и снова, в попытке вытрясти неуловимую золотую монетку, которой никогда не существовало.
- Годы шли, личность Дженны все больше разрушалась, а прийти на помощь было некому. Возможно, любовь к Энни стала для нее спасением, короткой отдушиной в бесконечном кошмаре. Но и эта любовь кончилась трагедией, а кошмар продолжался. Ариана была права – еще немного, и она бы сломалась окончательно. Но тут, наконец, Белль появилась на горизонте и сделала то, что должна была сделать много лет назад. Она надавила на отца Дженны, надавила, прежде всего, финансово. И как-то, не знаю как, убедила его прекратить финансирование проекта и выпустить дочь на свободу. Выпустить просто за ненадобностью. Айзенберг согласился: после очередной серии допросов он убедил себя, что Дженна, похоже, действительно ничего не скрывает. И то было чистая правда.
- Как бы там ни было, в один необычайно трагический день, ворота клиника АР открылись, и Дженна вышла на свободу. Вернее, вышло на свободу то, что от нее осталось, явно немногое. Но Белль уже ждала ее за воротами, словно в старых гангстерских фильмах. И тут же сделала подарок своей сестренке, своей маме – восстановила ей память в полном объеме. И вот теперь их снова двое, здесь, в нашей реальности, со всеми своими знаниями, со всеми деньгами, что Белль украла у своих жертв. И с теми же планами, что и раньше. Мир сделал первый шаг по дороге к Армагеддону в тот день, 31 декабря 2079. За два дня до моего рождения.
- Дальнейшее вы уже можете предположить с предельной ясностью. Полностью восстановившись, обретя свободу и оказавшись вне всяких подозрений, Дженна начала свою долгую работу. Она строила новый мир, продвигаясь все выше и выше, и делая все необходимое для запуска Гронда. Да, её путь занял долгие годы, но она была готова ждать, ждать будущий Верховный Комиссар научилась очень хорошо. Правда, в ожидании возникла новая сложность. Белль начала создавать проблемы.
- Все эти годы пытаясь вызволить Дженну из-за решетки, она сама оставалась в плену на Богеме, неспособная выбраться из созданного ей самой чертога смерти. А сестричка, освободившись, унаследовав капитал и освоившись в новом мире, не спешила прийти на помощь. Она убеждала Белль не торопиться, просила проявить терпение и заодно продолжала загружать работой, ведь Дженна еще не до конца использовала близняшку. Белль должна была прожить еще немного до своей неизбежной смерти.
- Я видела, как все произошло, видела, как Дженна создала свою прекрасную сестренку. И видела то, чего Белль никогда не должна была узнать. Создавая копию себя, фактически свою дочь, Дженна с самого начала планировала избавиться от нее. С самых первых секунд она закладывала в программный код дочери фатальные ошибки, слабые места, известные только ей. Наивная простушка Белль верила, что когда-нибудь она разделит со своей сестрой их великую мечту. А Дженна ласково улыбалась ей, прекрасно зная, что сестричка будет жить ровно столько, сколько нужно. И ни секундой больше.
- Годы шли, Дженна становилась все сильнее по мере того, как их план близился в своему блистательному завершению. А Белль, наоборот, уходила все дальше в тень, по большей части она уже сделала свое дело. И все же, Дженна оставила ей жизнь и продолжала кормить сладкой ложью, лишь бы сестричка работала, делала, что велят. Очевидно, Дженна и сама бы смогла справиться с этим заданием, но не хотела перегружать себя, особенно, если можно загрузить кого-то другого. Уже был рожден Сын Грома, уже старый мир рушился в смертных корчах на наших глазах, а Белль все продолжала свой труд, надеясь, что его успешное завершение станет ее билетом на свободу. И надо же было такому случиться, что мы попали на Богему как раз в те дни, когда она заканчивала проект, наводила последний лоск. Дженна приняла ее многолетний труд у меня на глазах. А затем, также на моих глазах, она убила дорогую сестренку, прикончила свою прекрасную дочь, ибо в ее существовании больше не было никакой необходимости. Боливар не выдержал двоих…
Эмили вспоминает ту последнюю секунду в реакторном зале небесного града, вспоминает, как убила Белль единственным точным выстрелом. Нет, не убила, а добила, ибо смертельную рану ей уже нанесли. Забрали что нужно, ударили ножом в спину и бросили умирать.
- И ты знаешь, что это? Знаешь, над чем они работали?
- Знаю, теперь знаю. Я видела, еще там, на Столбе.
Ольга умолкает, чтобы собраться с мыслями. И всем друзьям видно, как же ей страшно.
- Все это время мы и близко не могли представить, что она хочет сделать. Мы боялись Гронда и Фенриса, не осознавая до конца, что они лишь рычаги, инструменты. Не цель, а средства. А цель все еще впереди, цель там, в близком будущем. И увидев ее, увидев то, что Дженна задумала сделать, я бросилась обратно на Землю. Я неслась сквозь ночь в страхе, боялась остаться последним человеком во вселенной.
- Когда Дженна только взбунтовалась и решила действовать по-своему, она еще не знала, что предложит ей Столб в обмен на весь гений человечества. И я даже представить не могу, каким был первоначально ее план. Но знаю, к какому выводу она пришла, оценив то, что попало к ней в руки, и поняв, что она теперь может сделать. И тогда она все решила, буквально за мгновение. Дженна Донован хочет стать Богом. И не просто хочет – она действительно может так сделать, и скоро неизбежно сделает, если мы её не остановим. А мы должны остановить, во что бы то ни стало должны помешать ей! Ибо богом она собирается стать за наш счет. Ради своей мечты она убьет все человечество. Миллион раз убьет…
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 9
СТАВОК БОЛЬШЕ НЕТ
Естественно, собеседование обернулось чистой воды формальностью – миссис Норрингтон получила прямое распоряжение взять на работу эту незнакомую девушку, что явилась в региональную штаб-квартиру в первый рабочий день нового, две тысячи восьмидесятого года. И она не собирается спрашивать, кто и почему отдал сей приказ. Но все же, просто для анкеты, несколько вопросов незнакомке задать стоит. Стандартный набор – где родилась, где училась, что умеет, чего достигла и так далее. Рыжеволосая незнакомка отвечает спокойно и вежливо, не стараясь что-либо скрыть, да и мгновенная проверка анкетных данных подтверждает ее слова – все сходится. И все же, начальница отдела кадров, а в прошлом следователь убойного отдела Чикагской полиции никак не может отделаться от ощущения обмана. Чутье упорно отказывается быть обманутым, и Норрингтон отчетливо понимает, что ей вешают лапшу на уши. Все, что она сейчас видит и слышит не более чем ложь. А еще она отчетливо понимает, что это не ее дело, посему хочет закончить данный фарс как можно скорее.
- И еще один момент, весьма и весьма важный. Работа референта в администрации подразумевает частые инспекционные поездки. Фактически вы будете глазами и ушами многих ответственных лиц, причем не только на Земле, но и в космосе. Этот момент не указан в вашей анкете, потому я спрошу вас лично – вы уже совершали космические перелеты, мисс? Подняться за предел линии Кармана не будет для вас сложным делом?
Сидящая напротив Дженна улыбается наивной улыбкой.
- Честно признаться, я была в космосе всего раз в жизни, одно маленькое путешествие туда и обратно, да и то в далеком детстве. Но мне все очень понравилось, и я готова повторить в любой момент, когда будет необходимо. Так и запишите – я не против работы в космосе, я обеими руками за. Готова приступить к своим обязанностям хоть в сию секунду!
- Ну что же, весьма и весьма похвально… Желаю вам всяческих успехов в работе, мисс.
- Большой спасибо!
Дженна вскакивает со своего места, еще раз широко улыбается собеседнице, а затем обменивается уверенным рукопожатием. Глядя ей вслед, Норрингтон задумывается о том, услышит ли она еще когда-нибудь об этой странной девчонке, что возникла, словно из ниоткуда. Наверное, нет…
***
- Я стояла рядом в тот момент, видела. Можно сказать, я была ею, и ее мысли были моими, - Ольга вспоминает тот краткий миг на вершине Телеграфного Столба, когда открылась вся правда этого мира. Но не ей, а Дженне, и эхо ее триумфа звучит до сих пор.
- Совершив обмен, она получила в свои руки информационный груз небывалого масштаба. Там был белый порошок, Гронд, Фенрис, и один космос ведает, сколько всего еще, что она теперь знает, умеет и может. Но вот последней великой идеи там не было, она не могла быть приобретена извне, только создана её гением. И я видела, как Дженна обрела истину. Синтезировав все знания человечества и помножив их на богатство Телеграфного Столба, Дженна на моих глазах свершила открытие, сопоставимое с теорией относительности Эйнштейна. Она открыла новый вид энергии.
- Нет, и раньше на Земле мы предполагали возможность существования данной энергии. Но то были только философские допущения, недоказанные теории, в лучшем случае сюжеты фантастических романов. А Дженна подтвердила существования этой энергии с математической точностью. Она открыла энергию разума. Ту неведомую силу, которой обладают все разумные существа в нашей Вселенной, тот невидимый огонь, что когда-то согнал потомков обезьян с деревьев и заставил их стать хозяевами планеты. Энергия, силовой поток, гештальт, не созданный человеком, а создавший человека, что существует всюду и всегда, что течет в каждом из нас. И притом, он никак не взаимодействует с миром напрямую, посему и не был обнаружен до сих пор.
- Раньше существование данной энергии было только предположением, гипотезой, мечтой. А для Дженны эта энергия стала реальностью. Она открыла энергию разума, изучила ее, насладилась, словно гурман, и пришла в восторг от своего открытия. И я тоже пришла в восторг, уловив отзвуки ее триумфа. И вот, поглотив первый заряд энергии разума, насладившись, овладев им и осознав последствия, вот тогда маленькая дерзкая девчонка захотела повторить, но только в гораздо большем масштабе. Она возжелала стать Богом. И если мы не встанем на пути, ее мечта станет нашей общей явью.
***
- Добрый день! Нам с вами долго лететь вместе, так что, давайте знакомиться. Я – Дженна.
Вопреки устоявшимся правилам, человек первым протягивает руку, и робот отвечает.
- Арина. Меня зовут Арина. Рада вас видеть, мисс Дженна.
- Взаимно. Ну, будем располагаться…
Предстартовая подготовка не занимает много времени, ибо капсула с драгоценным грузом уже погружена в трюм со всеми возможными предосторожностями. Так что двум сопровождающим остается только занять свои места в широких креслах первого класса и пристегнуться. Перелет должен пройти спокойно, ибо кроме них двоих у челнока больше нет пассажиров.
- Не возражаете? – Девушка извлекает из ридикюля золотой портсигар, и вопросительно смотрит на Арину.
- Нет, разумеется, нет, если вы будете так любезны, и отключите противопожарную систему. Спасибо.
Вообще-то, это нарушение правил, и робот не должна ему потворствовать. Но Арина уже достаточно работает на влиятельных людей, и хорошо знает, что на данных персон правила распространяются своим, весьма прихотливым образом. Так что если рыжеволосая девица напротив хочет заполнить свои легкие дымом, то пускай заполняет, в конце-концов, это корабль ее отца. А если она все же учинит пожар, то Арина без колебаний окинет ее струей огнетушителя, уставы позволяют.
Роскошный челнок необычайно плавно набирает скорость, словно и не космический корабль вовсе, а лимузин на автобане. Дождавшись отключения двигателей, пассажирка напротив расстегивает плечевые ремни, и с видимым наслаждением закуривает, скрыв свое лицо тонким облачком дыма, словно вуалью. А затем, когда с первой папиросой покончено, она открывает сотню другую информационных сайтов и погружается в мир корпоративных новостей.
- Мисс, вы будете обедать? - Убедившись, что половина дистанции пройдена, робот озвучивает дежурный вопрос. – Если хотите, я разогрею вам корабельный рацион, и сделаю это правильно. Я умею.
- Нет, я предпочитаю не есть во время полета. Но за предложение спасибо. А ваши навыки кулинара наверняка пригодятся нашей маленькой гостье. Почаще балуйте ее чем-нибудь вкусненьким.
- Сделаю все, что в моих силах.
Отказавшись от весьма дорогого обеда, Дженна тем не менее не собирается ограничивать себя в других радостях жизни – она делает глоток из маленькой фляжки, а затем закуривает еще одну папиросу. Разумеется, сенсоры Арины уловили отчетливый запах неразбавленного медицинского спирта, но няня благоразумно решает не акцентировать на том внимания.
- Арина, вы уже работали с детьми?
- С такими маленькими – нет, не доводилось. Только на симуляторах. Но так-то я уже давно вожусь с ребятней, ибо преподавала навигацию в Академии сотням парней и девчонок. Естественно, они все считают себя очень взрослыми и необычайно умными, но на самом деле, сущие дети.
- Ну что ж, раз уж вы успешно укрощали этих маленьких дикарей, тогда вам должно понравиться на новом месте. Уверена, никто лучше вас не справится с воспитанием нашей малышки.
- Спасибо за доверие. Мне и самой не терпится приступить к делу. Без работы скучно.
Еще два часа полета в полной тишине, еще три папиросы и порции спирта. А затем, незадолго до того, как вспыхивают красные огни, Дженна отстегивается от кресла и подлетает к иллюминатору, чтобы своими глазами наблюдать пункт назначения.
- Да тут еще работать и работать…
Когда-нибудь здесь будет гигантский завод. Но это когда-нибудь, а сейчас готово лишь веретено, стыковочный узел и обитаемый отсек. Да еще короткий участок главной мачты, самое большее, пятьдесят метров. А на месте будущего заводского корпуса работы еще не начинались, даже материалы не привезли.
Окинув темные иллюминаторы обитаемого отсека критическим взглядом, Дженна дает команду включить отопление – пора обживать избушку.
- Три, две, одна. Есть стыковка, есть соединение!
Дождавшись полной остановки и возвращения силы тяжести, Арина собирается извлечь капсулу из маленького трюма, но пассажирка опережает ее.
- Если не возражаете, я сама управлюсь.
Когда пять минут спустя они входят в жилой модуль, там все еще весьма прохладно и тонкий слой инея покрывает все кругом. Оставив капсулу под присмотром робота, Дженна запускает повторную проверку оборудования, а затем начинает осмотр на месте. Обстановка откровенно не радует, ибо строители объекта, собрав коробку и подведя систему жизнеобеспечения, не утруждали себя остальными заботами, оставив Арине голые стены да окна. Плюс несколько вместительных контейнеров с сырьем, из которого трудолюбивая няня должна сделать все остальное, чтобы болтающаяся в пустоте жестянка хоть немного напоминала нормальный дом.
- Честно признаться, хотелось бы чего-то более впечатляющего, а то эту дыру даже казармой не назовешь. Простите, что приходиться оставлять вас вот так, одну, словно Робинзона после кораблекрушения.
- Все нормально, мисс, я всегда мечтала обустроить свой собственный необитаемый остров, - Арина уже вскрыла контейнеры и теперь внимательно осматривает содержимое, одобрительно проведя ладонью по толстым упаковкам натуральной древесины и персидскому ковру. – Думаю, у меня получится, да и мешать никому. Кроме того, у меня будет моя маленькая Пятница, вдвоем дело пойдет веселее.
- Ну, тогда я спокойна. Арина, ты пока осматривайся, а я еще раз индикаторы гляну.
Последняя проверка подтверждает, что недостроенный объект полностью интегрирован в общую систему безопасности ближнего космоса, причем по красной линии высшего приоритета. И пускай тут пока ничего не готово, а до запуска еще много лет, Высокий Дом номер восемь уже превращен в надежную крепость, где ничто не должно угрожать его маленькой хозяйке.
- Мисс Дженна, условия на приемлемом уровне, так что я предлагаю открыть капсулу. Пусть знакомиться со своим новым домом.
- Думаешь, пора? Хорошо, тебе виднее. Идем.
Сложная последовательность команд, затем проверка ДНК, затем два уникальных механических замка. И только после оборота последнего ключа капсула открывается, с громким щелчком откинув крышку и явив миру свою маленькую пассажирку.
- Ну, привет, красавица…
Девушка и робот с неподдельным интересом рассматривают спящую в капсуле маленькую девочку, попутно убедившись, что все показатели в норме. Хозяйка Высокого Дома в идеальном состоянии, иначе и быть не может.
- Как, говоришь, ее зовут?
- Родители настаивали на русском имени, в верхах решили пойти навстречу. Так что, мисс Донован, разрешите представить вам Ольгу Воронову.
- Очень приятно.
Дженна аккуратно берет младенца за руку, и девочка просыпается от прикосновения, встретившись взглядом серых глаз со взглядом небесной синевы.
- Смотри-ка, улыбается… Ладно, пора ехать, дальше ты справишься лучше без меня. Подтверждаю передачу пассажирки в полной сохранности.
- Подтверждаю прием хозяйки.
Здесь ей больше нечего делать, и челнок уже готов к отлету. Последний штрих – Дженна прикрепляет к переборке механические часы и вешает рядом календарь, отметив первый день вахты, первый день весны. Первое марта две тысячи восьмидесятого.
У самого шлюза девушка замедляет шаг, чтобы еще раз пожать руку няне.
- Береги нашу красавицу, пожалуйста. И научи ее всему, что знаешь, пусть станет самой лучшей и самой умной.
- Я научу, и она станет. Приятного полета, мисс Донован.
- До свидания, Арина. До свиданья, Ольга. Как знать, может, еще свидимся…
***
- Осознав новую энергию, Дженна поглотила первую дозу – ту самую, что была в ней самой. Немного, совсем чуть-чуть, чтобы не убить себя, но достаточно, чтобы осознать ее мощь, и научиться использовать эту силу. Повторюсь, энергия разума не взаимодействует с остальной вселенной и неспособна напрямую влиять на наш мир, она может оказать воздействие только через своих носителей. Так было раньше. Но осознав данную силу и научившись аккумулировать ее в себе, Дженна нашла способ. Она нашла способ изменять наш мир за счет энергии разума, творить и низвергать силой своей воли. Если у нее будет достаточно такой энергии, Дженна сможет творить целые миры по своей прихоти. Она сможет сказать – да будет свет, и свет будет. Я не шучу, когда говорю, что она теперь хочет стать богом. Она знает, как это сделать!
- Того, первого заряда, ей хватило, чтобы изменить Столб по своей воле и создать бесконечную лестницу, убившую Сартаджа и Бекки, и едва не убившую меня. А затем, осознав, что все работает и, возрадовавшись осознанному, Дженна решила повторить, но в несравненно большем масштабе.
- Если у нее будет много энергии, если она зарядится ею, то будет способна творить все из ничего, как угодно изменять законы нашей вселенной, сможет даже создать новую вселенную, когда старую постигнет тепловая смерть. Единственное, чего Дженна не сможет, это создавать саму энергию разума, данное творение неподвластно даже ей. Я видела, как она билась над этой проблемой, и видела, как нашла решение. Если она не сумеет создавать энергию разума сама, то сможет забрать ее у других, забрать силой. И ей было откуда брать, там, откуда Дженна пришла, там энергии разума очень много. Пятьдесят миллиардов носителей. И наша дорогая мисс Донован хочет забрать их всех. Поглотить все, что есть.
- Вот конечная остановка ее пути, и нашего тоже. Вот ради чего она создавала Белль и отправляла ее в прошлое, вот ради чего стирала себе память и терпела долгие годы мучений. Вот для чего Гронд и Фенрис, вот для чего самое большое состояние в истории, войны, геноцид и революции. Для того чтобы дать возможность Дженне переродиться. Для того чтобы превратить ее в монстра, что в одну наносекунду пожрет разум всего человечества. Хотя она и так уже давно монстр, всегда им была…
Ольга умолкает, чтобы показать своим друзьям набросанную от руки схему превращения человека в бога.
- Рождение божества во все времена требовало жертв, и данный случай не исключение. Мы все станем ее пищей, станем топливом, именно так она смотрит на нас. Пятьдесят миллиардов аккумуляторов, только и ждущих момента, чтобы разрядиться и отдать ей свой заряд. Долгие годы Дженна шла к этому моменту, и сейчас она на пороге. Осталось последнее, что она еще не сделала, еще не успела. Ибо есть одна очень серьезная проблема в ее плане, непреодолимое препятствие: изъятие энергии разума требует выброса энергии обыкновенной, хорошо нам знакомой, требует тепла и света. И чем больше разума ты хочешь изъять, скачать и поглотить, тем больше тепла и света тебе надо, по-другому никак. А чтобы поглотить разум всего человечества, ей нужно все возможное тепло и весь возможный свет. Вот сколько нужно…
Названная Вороновой цифра превосходит все, чем когда-либо располагало человечество, превосходит всяческое воображение.
- Стой, но это невозможно, решительно невозможно! Даже если собрать все существующие источники энергии, все генераторы, все наличные и планируемые запасы топлива, Дженна не сможет дать такой импульс, и близко не сможет. Даже собрав солнечное излучение за целое столетие, невозможно…
Капитан Климов осекается, внезапно все осознав.
- Для ее плана не хватит даже всего солнечного излучения в обычном режиме. Но если наше солнце превратится в сверхновую звезду, то в пиковый момент импульс возрастет в сотни миллионов раз, и вся солнечная масса сгорит за долю секунды. И этой доли ей будет достаточно… Черт возьми, Стикс!
- Так точно, товарищ капитан первого ранга. Тот самый необычный корабль, который нам посчастливилось найти и уничтожить до того, как он был завершен. Корабль, который мог двигаться только в одну сторону, и был защищен необычайно прочным щитом. Столь прочным, что разогнавшись на полную, Стикс смог бы пробить звезду и взорваться в ее центре. Это не корабль, а бомба. Бомба, которой Дженна собирается взорвать наше солнце…
***
Они успели. Помощь подошла раньше, чем пираты взломали люк, еще до того, как вышли патроны и смолкли выстрелы на той стороне. И теперь, когда противник не принял боя и ретировался, теперь можно осмотреться и оценить потери.
- Эй ты, землянка – как тебя звать?! И кто был твой напарник? – Элизабет указывает стволом Стечкина на девушку в обгоревшем скафандре, что стоит на коленях у сорванного взрывом люка и держит окровавленную руку мертвеца в разбитом боевом костюме.
- Я… я Мария, вольный торговец, моя госпожа. Ой, простите, товарищ, - естественно, девушка в обгоревшем скафандре узнает Королеву Ос и вспоминает, как к ней надлежит обращаться. – Мария, меня зовут Мария. А это… он Джоуи, тоже с Земли. Мой охранник и партнер, мой друг. Джоуи спас мне жизнь, спас всех нас. Успел спрятать нас в убежище, а сам остался снаружи и отстреливался до последнего патрона.
- Я видела, твой друг хорошо дрался с бандитами. Только благодаря его подвигу вы все еще живы. А теперь, Маша, собирай своих друзей коммерсантов и быстрее грузитесь на мой транспорт, я не могу позволить себе торчать здесь. Мы уйдем с Каллисто, и я высажу вас где-нибудь на Ганимеде, на территории Сверхновой, там вам должны помочь, если у вас осталось хоть немного денег. Раз уж пираты так упорно гнались за вами, то, скорее всего, осталось.
- Конечно, конечно! Я сейчас же заплачу вам за наше спасение…
Элизабет прерывает наивную землянку громким хохотом.
- Спасибо, повеселила. А если серьезно, то я никогда не беру денег с таких бедолаг, как вы, честь не позволяет. Головорезов Тартара мы тоже бьем бесплатно, так что спрячь свои гроши, подруга, они тебе еще понадобятся, чтобы вернуться на родную планету живой и здоровой. Быстро, все на борт!
Потрепанная компания космических бизнесменов спешит занять свои места в десантном отсеке, девушка в обгоревшем скафандре идет последней.
- Еще раз, спасибо, товарищ. Если бы не вы, то вся моя история кончилась бы совершенно бесславно здесь и сейчас.
- Ну, значит, это судьба, и будущее все еще чего-то от тебя ждет, подруга. Запомни этот момент, живи им.
- Я запомню, - Дженна жмет руку Королеве Ос на прощание. – Я обязательно запомню!
***
- Вот так оно все и будет. Потеряв нашими стараниями первый Стикс, Дженна не стала впадать в отчаяние, а начала строить второй. Я читала ваши сводки за последние месяцы, она ведет небывалую активность на обратной стороне солнца, в точке L3. Собирает вторую бомбу, еще лучше первой. А дальше все просто.
- Собрав бомбу, она скинет ее в солнечное ядро и взорвет нашу звезду к чертовой матери. Светимость одномоментно возрастает в миллионы, а может и миллиарды раз, вместе с потоком гамма-частиц столь чудовищной мощности, что убьет абсолютно все живое даже за орбитой Плутона. Никого не останется, кроме нее одной.
- И когда сметающий все на своем пути световой поток достигнет самых дальних колоний, и все носители погибнут, вот тогда она получит сколько угодно желанной силы разума, она вся вернется к ней. Но чтобы собрать эту энергию, потребуется специальный аккумулятор, и он тоже уже готов, давно готов. Это Гронд, он еще не выполнил всей своей работы, Сын Грома ждет свое последние задание.
- В момент взрыва Меркурий и Венера просто расплавятся, но Земля должна уцелеть, хотя вся атмосфера сгорит к чертям. А Гронд не исчезнет, он переродится, и вместо сгустка ветра, он станет сгустком энергии разума. И Дженна взойдет в центр, и ее трансформация завершится. Войдя в ураган человеком, она выйдет из него богом. Конец истории.
На несколько секунд все умолкают, раздумывая о громадном, неуязвимом корабле, который в данный момент сооружают на обратной стороне солнца. Но это не единственное подобное строительство, есть и другие корабли.
- Нет, Оль, подожди, что-то не вяжется. Да, Дженна хочет взорвать наше солнышко и сжечь мир дотла, все ясно, мы видим ее подготовку к данному финалу. Но что-то не сходится. Если она хочет взорвать весь мир и убить каждого из нас, то зачем тогда строит ковчеги как сумасшедшая? Зачем выстреливает их десятками ко всем соседним звездам? Какой смысл спасать мир левой рукой, одновременно разрушая его правой?
- Смысл есть, Эмили, очень красивый смысл. Намереваясь забрать всю нашу энергию, Дженна убьет ради нее все человечество. Но кто сказал, что одного человечества ей будет достаточно? Сей монстр необычайно прожорлив, и, боюсь, нас одних ей не хватит надолго. И что она будет тогда делать? Правильно, расширять ресурсную базу. Вот для чего нужны ковчеги.
***
- Ваш завтрак, сэр.
Войдя в спальню, Дженна застает там не только своего босса. Помимо Председателя, в громадной постели еще двое – Анастасия и Линда, мисс и вице-мисс Земля соответственно. Обычно господин Айзенберг предпочитает завтракать вместе с прелестницами, но сегодня случай необычный, ибо прием пищи у них пройдет за деловым разговором.
- Дамы, оставьте нас, пожалуйста.
Обнаженные девушки поднимаются с громадной кровати, и Линда, проходя мимо, обвивает шею Дженны и жарко целует в губы.
- Увидимся, подружка…
Дождавшись, пока дверь закроется, секретарша ставит серебряный поднос на кровать, а сама садиться рядом на венский стул, чтобы сделать председателю его любимые гренки с белужьей икрой.
- Догадываешься, зачем я тебя вызвал?
- Да, сэр.
- Ну, что ж, одной проблемой меньше. Знаешь, я хотел бы, чтобы все было по-другому, мне и самому крайне неприятна нынешняя ситуация. Ты мне веришь?
- Разумеется.
- Хорошо, значит, ты уже сама все поняла. И все же, я повторюсь: у нас проблемы, Дженна. У твоего отца проблемы.
Прихлебывая турецкий кофе, председатель Айзенберг включает экран, выведя на него передовицы самых популярных газет Земли и космоса.
- Как видишь, широкой огласки нам удалось избежать, и версия о трагическом несчастном случае все еще достаточна надежна. Но это все для простонародья. А среди тех, кто хоть что-то значит, среди них уже вовсю ходят слухи. Самые правдивые слухи. К сожалению, скрыть истинную причину гибели твоей сестры не удастся.
- Смерть Электры уже в прошлом, равно как и ее похороны. А я привыкла не оглядываться назад. Сейчас важнее думать о будущем и идти вперед.
- Правильно говоришь, будущее сейчас важнее всего. Твое будущее, наше, всех. В первую очередь, твоего отца. И вот это конкретное будущее сейчас под большим вопросом. Особенно в свете его вчерашних заявлений…
Передовицы газет спадают с экрана, словно сухие листья. И на их месте появляется результат голосования, уверенный красный свет которого подразумевает единогласное решение.
- Как видишь, все решено. Через десять часов твой отец навсегда потеряет свой пост в президентском совете. Равно как и все другие посты. Его кресло займет Линкольн, давняя мечта этой стервы наконец-то сбудется. Надо будет не забыть послать Виктории цветы.
- Я сделаю.
Закончив с бутербродами, Дженна предлагает боссу стопку аперитива, но тот отвечает отказом.
- Ты понимаешь, почему я голосовал против него? Почему не воспользовался правом вето?
- Потому что у вас не было другого выбора, сэр. Когда все остальные высказываются единогласно, даже в вашем положении очень сложно идти наперекор. Сложно, а самое главное, абсолютно бессмысленно. Содеянного моей сестренкой никакое вето не отменит.
Айзенберг жестом просит еще кофе, а затем продолжает.
- Отец учил, что счастлив тот, у кого проблемы только с деньгами. В нашем же случае, к моему великому сожалению, одними только деньгами проблема не исчерпывается. Если бы на кону были только деньги, старик Пирс сохранил бы пост. Но здесь к чертовым деньгам примешивается кровь, а это самая опасная комбинация из всех.
Результат голосования исчезает, и его место занимает длинный список имен и фамилий. Первым номером идет фамилия Донован.
- Слава всем богам, что я не вижу здесь фамилию Айзенберг. Что моя дорогая племянница осталась в ту ночь здесь, дома. Что она была лишь сообщницей твоей сестренки, причем не самой важной сообщницей, потому ее не было в команде Черного Лебедя. Конечно, данное обстоятельство никак не освобождает племянницу от ответственности. Знаешь, как я ее наказал? Не поверишь…
Председатель смеется, да так сильно, что проливает кофе на атласные простыни.
- Я приказал своей дорогой сестре выпороть дочку, как следует по старинке выпороть розгами, да еще и проследил за исполнением. Качественная работа, ничего не скажешь – месяц теперь сидеть не сможет, дуреха! Конечно, слезы, крики, обида, и у нее, и у матери. А на самом деле – радость. Радость, что осталась жива, радость, что легко отделалась! Что нам просто повезло. А вот этим, из списка, моим друзьям и партнерам – им повезло меньше. Их детей Электра забрала с собой в могилу. Золотую могилу.
Обычный человек сгорел бы от стыда на этих словах. Но Дженна никогда не была обычным человеком, и спокойно выслушивает неприятную правду.
- Нет, это ж надо придумать такое – взорвать Высокий Дом, наш Высокий Дом, построенный с таким трудом и приносящий такую прибыль. Придумать, подготовиться, и проделать все у нас под носом, да так, что мы до последней секунды ни о чем не узнали! Плохо мы еще воспитываем нашу молодежь, очевидно. Родные дети захотели выстрелить нам в спину. И ведь если бы не та девчонка – хозяйка, у них бы получилось. Кстати, что там с поиском?
- Искать нечего, сэр, от нее почти ничего не осталось. Пара кровавых пятен на стенах, вот и все. Родители просят зарыть хотя бы пустой гроб…
- Нет, исключено, и так шума слишком много! Выплати им компенсацию и как-нибудь сама объясни, почему похорон не будет.
- Принято.
Окончательно решив судьбу павшей в бою хозяйки, Айзенберг возвращается к ее жертвам.
- Вот чего твой отец все никак не может понять – дело не в деньгах. Если бы речь шла только о финансовых потерях, о разбитом конвейере и погибшем операторе, о срыве поставок – тогда бы он смог сохранить свой пост, оставить за собой или тобой место в совете. Я бы ссудил вас деньгами, помог бы закрыть долг. Но вот длинный ряд запаянных гробов, вот эта проблема так просто не решается…
- В тот момент, когда твоя полоумная сестренка убила всех этих прекрасных молодых людей, сыновей и дочерей моих друзей и коллег, в тот момент их родители стали врагами твоего отца. Беспощадными врагами, что требуют крови в отместку. И тот факт, что главная виновница торжества тоже поплатилась головой, уже ничего не решает. Они сгорают от жажды мести, требуют наказания, готовят суд Линча. И что мне было делать? Не могу же я идти против них всех? Потому я принял неизбежное. А вот твой отец – он отказывается принять!
Грубо оттолкнув чашку, Айзенберг сам хватается за бутылку и наливает себе полную стопку.
- Он отказывается понять, что ничего уже не исправить, что все кончено для него. Старик Пирс все еще пытается сопротивляться неизбежному. Ты слышала, что он сказал вчера? Слышала, чем он нам грозил? Это неприемлемо, совершенно недопустимо. Что бы ни происходило кругом, так поступать нельзя! Угроза перейти на сторону врага не просто угроза – это свершившаяся измена! Твой отец становится врагом для всех нас, и он сам выбрал такой путь.
Милая беседа за кофе и бутербродами окончена, пора переходить к сути дела.
- Дженна, ты понимаешь, что после всего сказанного вчера, у твоего отца нет будущего?
- Разумеется.
- Хорошо, ты всегда была способна принять любую правду, обожаю в тебе эту черту. Ты прекрасно видишь, что твой отец и мой старый друг уверенно идет на дно. И как всякий Титаник, он тонет не в одиночку, а затягивает вместе с собой всех, кто окажется поблизости. Скажи мне, Дженна – ты хочешь пойти на дно вместе со своим стариком?
- Нет, сэр, не вижу никакого смысла. Это их ошибки, не мои. Почему я должна погибать вместе с ними?
- Ну, вот и молодец. Смотри…
Главный экран демонстрирует сумму, превосходящую всяческое воображение.
- Даже продажа всех активов семьи Донован не сможет покрыть оправданные претензии моих дорогих друзей и партнеров. Но если ты в самое ближайшее время станешь единственной наследницей клана Донован, то я лично помогу тебе закрыть долг. И мы обо всем забудем, и я смогу защитить тебя от этих людей, в том числе от Линкольн, которая питает к вам особо теплые чувства после того, как в катастрофе погиб ее внук. Все останется в прошлом, если ты сумеешь вступить в наследство в следующие сорок восемь часов.
- Я стану единственной Донован еще раньше. Даю слово, сэр.
- Ну, вот и хорошо, вот и договорились. Конечно, после того как ты закроешь долг, у тебя вообще ничего не останется кроме рабочего места и зарплаты, но я уверен, что сумею выхлопотать для тебя прибавку. Ты молодая, сильная и умная, сумеешь выплыть. Итак, договорились. А теперь, иди, девочка, разденься…
***
- С Землей, с солнечной системой, со всеми нами будет давным-давно покончено, а ковчеги, десятки и сотни ковчегов будут продолжать лететь сквозь ночь к иным мирам, и, рано или поздно, они их достигнут. Я видела документацию и чертежи, все видели. Все знают, как прочны эти корабли, на броню там денег не пожалели, и это броня не от метеоритов, а защита от вспышки, что ударит им в спину.
- А еще все мы знаем, что у ковчегов нет экипажей, все автоматизировано. Нет экипажей, но есть «пассажиры» - миллионы человеческих эмбрионов, замороженных в жидком водороде и ждущих пробуждения. И они проснутся, когда ковчеги достигнут новых звезд, достигнут со всем необходимым, чтобы начать новую цивилизацию. А Дженна, переродившись в космического бога, будет следовать за ними. Будет обгонять их, будет лететь вместе с ними со всеми, ибо она сможет перемещаться в лучах света, и каждый корабль все время будет под ее опекой, под ее единой волей.
- А потом полет закончится, ковчеги пристанут к новым мирам. Из эмбрионов родятся новые дети, которые вырастут под присмотром корабельных компьютеров. Вырастут и начнут строить новую цивилизацию, множество новых цивилизаций все дальше и дальше вглубь Млечного Пути. Строить цивилизацию, подчиняясь единой программе, единой воле, ибо Дженна будет царить повсеместно вокруг них. Она ведь будет их богом, создателем всего сущего.
- И когда население новой звездной системы достигнет нужного ей рубежа – может, один миллиард человек, а может и все десять, тогда все повторится. Сначала Гронд, а потом еще один могучий взрыв, еще одна звезда сгорает во вспышке сверхновой, еще десять миллиардов смертей, еще один заряд энергии разума для нее одной. И да, естественно, эти бедолаги успеют запустить свои ковчеги перед гибелью, так им прикажет их господь. И так вот оно все и будет. От звезды к звезде, от взрыва к взрыву. Сотни миллионов звездных систем по всей вселенной, сотни триллионов разных рождений, но всегда одинаковых смертей во вспышке белого света. Дженне мало убить всех нас один раз, слишком мало. Она намерена возрождать и убивать человечество снова и снова до конца времен. Хотя с ее силой, там и конца не будет, там будет вечность.
- А мы сейчас стоим на пороге этой вечности. В любой момент пока мы тут болтаем, в каждую секунду, хоть прямо сейчас, мир вокруг может взорваться, и нас больше не будет, никого не будет. А то, что делает нас людьми, наш разум, наша душа, называйте как хотите, все это станет частью Дженны. Может быть, она даже будет помнить каждого из нас, может быть, будет играть в нас, как маленькая девочка играет в куклы, все возможно. Но…
Ольга вглядывается в лица товарищей, вспоминая свой обратный марафон. Вспоминая тот страшный год, когда она мчалась обратно к Земле в луче красного света, стремясь опередить неизбежное и ежесекундно боясь опоздать, боясь остаться единственным живым существом во вселенной Дженны Донован.
- Но пока наш мир еще не взлетел на воздух, значит, не все потеряно. Бомба еще не готова, мы успели узнать правду до того, как она нанесет удар. Значит, мы должны атаковать первыми. Атаковать прямо сейчас, сегодня, без долгой подготовки, ибо времени больше нет. Наступает наш последний парад, товарищи. Последний шанс для банды мятежников, пиратов и убийц. Последний шанс убить бога!
***
Волнение усиливается, и ближе к рассвету вполне возможен шторм. Но прямо сейчас, в полночь, океан еще относительно спокоен, позволяя ей уверенно стоять на палубе маленького катера. Вокруг густая южная ночь, свист ветра в верхушке мачт, соленые брызги в лицо да отблески молний на горизонте. И позиционные огни длинной череды планктонных ферм и рыболовных заводов, растянувшихся на добрую сотню миль.
Дженна Донован наблюдает россыпь золотых огней еще несколько спокойных секунд, а затем идет на корму, к ожидающему отправки в океан ярко-оранжевому бую. Крышка аппаратного отделения удалена, контрольная панель приветствует ее зелеными и красными искорками.
- ВВЕДИТЕ КОД!
- 1 – 2 – 3 – 4 – 5 – 6 – 7 – 8 – 9 – 10.
- КОД ПРИНЯТ. МЕХАНИЗМ ГОТОВ К ЗАПУСКУ. ВНИМАНИЕ!!! ДАННАЯ КОМАНДА НЕ ИМЕЕТ ВОЗМОЖНОСТИ ОТМЕНЫ. ПОСЛЕ ЗАПУСКА ОСТАНОВИТЬ ХОД МЕХАНИЗМА НЕВОЗМОЖНО. ВЫ ХОТИТЕ ПРОДОЛЖИТЬ? ДА/НЕТ.
Дженна еще раз озирается на бескрайнюю ночь, последнюю тихую ночь этого мира.
- Еще бы… ДА!
- ЗАПУСК ПРОИЗВЕДЕН. НАЧИНАЮ ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ: 59/59. 59/58. 59/57. 59…
Сняв буй с крепежного кольца, девушка осторожно спускает его в темные воды, а затем отталкивает от борта веслом. Еще какое-то время она видит крошечный огонек маячка, а затем и он исчезает во тьме, и только обратный отсчет в ее часах подтверждает реальность происходящего.
- В стране Ксанад благословенной
Дворец построил Кубла Хан,
Где Альф бежит, поток священный,
Сквозь мглу пещер гигантских, пенный,
Впадая в сонный океан…
Взревев мощнейшим сдвоенным мотором, катер уносит Дженну на восток, к новому рассвету. Позади остается ночь, бескрайний океан и крошечный огонек на его вечных волнах.
- 00/04. 00/03. 00/02. 00/01…
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 10
НАПРОЛОМ
Раньше у нее нечасто выдавалась возможность хорошенько поплавать в бассейне. Раньше вообще ничего не было кроме работы, и все прочие простые радости жизни проходили по части симулированной реальности. Но в последнее время даже у нее стали чаще появляться свободные минуты, посему Верховный Комиссар наконец-то получает возможность ненадолго забыть обо всем и остаться наедине с прекрасной ледяной водой.
Секретарша торопливым шагом поднимается на верхнюю площадку, секунду смотрит на обнаженную девушку, рассекающую идеальную водную поверхность, а затем дает красный сигнал экстренного вызова.
- Слушаю.
Поднявшись из бассейна и дав секретарше накинуть себе на плечи махровое полотенце, Дженна запускает главный экран, чтобы встретиться взглядом с начальником службы дальнего обнаружения.
- Стопроцентная уверенность, товарищ Верховный Комиссар. Две минуты назад пришло подтверждение: многочисленные цели пересекают орбиту Нептуна. С такой дистанции мы не можем точно определить тип угрожающих объектов, но уже сейчас можем уверенно предположить, что Большевик среди них. Это не учения и не ложная тревога. Наши враги вернулись, и они идут в центр системы. Я взял на себя смелость дать приказ поднять флот по тревоге.
- Правильно сделали, полковник. Сколько их?
- Много, не могу сказать точное число, но уверен, что много…
Действительно, радары дальнего обнаружения уже взяли на сопровождение десятки и сотни объектов, пересекающих прямо сейчас условную линию орбиты восьмой планеты от Солнца. Поправка – прямо сейчас они об этом узнали, донесения только дошли. Значит, ее враги вернулись уже четыре часа назад.
- Ну что ж, наконец-то. Вот вам мой приказ – зажгите факелы и спускайте голодных псов. Начинайте охоту!
***
Еще минут двадцать они смогут следовать плотным боевым порядком, поддерживая связь в обычном режиме. Но первая линия вражеских радаров уже наверняка засекла выход гладиаторов на арену, и сигналы тревоги уже понеслись с воем в сердце системы. И еще четыре часа до того, как их примет конечный адресат.
- Вы тут, я смотрю, не теряли времени в мое отсутствие! – Ольга с восхищением оглядывает длинную кильватерную колонну фальшивых большевиков и других кораблей, что растянулась на добрые десять тысяч километров. Она не ожидала когда-нибудь увидеть подобное. И Дженна наверняка тоже.
- Ага, надо же было чем-то занять руки, пока ты дрыхла. А если серьезно, то захват завода был нашей единственной настоящей удачей за прошлый год, к тому же, удачей щедро обагренной кровью. Но она того стоила, наш последний шанс стоит того, - Андрей тоже не скрывает гордости, глядя на строй фальшивых крейсеров, этой россыпи пешек, что должна взять измором и побить вражеского ферзя.
- Приготовиться к маневру расхождения. Даю отчет: 300, 299, 298, 297…
Скорость возрастает, очень медленно возрастает, ибо горючего у всех них мало, и сейчас надо экономить каждый грамм, главная гонка впереди. Там, дальше за горизонтом, где светит небольшая с такой дистанции звезда. Пока светит.
- Товарищи, пришел черед последнего парада. Враг знает о нашем выходе на ринг, и уже готовит каждый корабль, каждый свой ствол, чтобы встретить нас. У противника небольшое численное преимущество, всего-то сто к одному. Да, число на их стороне, - Климов берет паузу, предлагая каждому самостоятельно оценить предстоящее дело. Взять секунду на размышление и в последний раз спокойно обо всем подумать.
- Число на их стороне. А на нашей стороне старые добрые правда и честь. Наши враги не знают, на что и зачем идут, Дженна все решает за них. А мы знаем, каждый из нас знает, что поставлено на карту. Мы идем против ручных волков космической ведьмы, идем за ее рыжей головой. Идем биться за само будущее, потому что если проиграем, этого будущего уже не будет, ни у кого ничего не будет. Значит, мы не проиграем. Значит, мы победим, у нас просто нет другого выбора. Впереди славная охота, и для многих – последняя.
Над главным корпусом Большевика взмывает виртуальный красный флаг, и копии повторяют его жест, выбросив во все стороны фейерверк ложных мишеней. В последний парад надо уходить с шиком.
- Всем – удачи! Полный вперед. Начать расхождение звена.
Стройный ударный кулак распадается на полки, эскадрильи, звенья, а затем уже на пары и тройки. Дистанция все время возрастает, и дальше каждый пойдет своей дорогой. Сотни разных дорог, что должны снова сойтись в финале.
- Удачи нам всем, - Воронова провожает взглядом уходящие в ночь корабли. Настал и ее черед идти сквозь ночь к свету, и она занимает место пилота рядом с преданным навигатором.
- Ну как, ты готова?
- Конечно же – нет! – Арина отвечает со всем притворным недовольством, на которое только способен самый совершенный робот. – Если ты, Оленька, думаешь, что я в восторге от всего происходящего, то сильно переоцениваешь реальность. Я учитель и воспитатель, и мне совсем не к лицу участвовать во всей этой заварушке, что организовала ваша банда сорвиголов!
- Но я ведь одна из них, из сорвиголов. Так что если твоя воспитанница стала в итоге такой хулиганкой и бандиткой, то значит, ты плохо меня воспитывала, и это твоя вина, не моя…
- Серьезно?! – Человек и робот секунду смотрят друг на друга, чтобы затем разразиться хохотом.
- А вообще, я ведь так и не поблагодарила тебя, Арина. За все, что ты для меня сделала. Начиная с самых первых дней на Высоком Доме, и до той секунды на Столбе, когда только твои уроки, твоя школа смогли вытащить меня с этой бесконечности. У двух других марафонцев не было такого учителя, некому было им помочь, и они в одиночку шли по своим лестницам до самой смерти. А я была там не одна, ты была со мной. Вдвоем все легче.
- Ну, а для чего еще нужна верная и терпеливая няня?
Ольга опять смеется, на сей раз вполголоса, на глазок оценивая лежащий перед ними путь.
- Если серьезно, я в последнее время часто об этом думаю. Дженна, она ведь тоже всегда была одна. Ее с самого рождения окружала чертова прорва специалистов всех сортов, но среди них так и не оказалось настоящего учителя и настоящего друга. Из нее долго и упорно делали идеальный инструмент для идеальной работы, и в итоге сделали такой. И никто по ходу дела не озаботился тем, чтобы хоть немножечко воспитать человека из этого инструмента. Может быть, все из-за того? Из-за того, что у нее не было тебя?
- Ну да, ну да, я смогла бы наставить Дженну на путь добра и справедливости. Пришлось бы нещадно пороть и регулярно оставлять эту хулиганку без сладкого, но в итоге я бы справилась, - настает черед Арины устало улыбнуться. – Если серьезно, не думаю, что даже мой педагогический гений помог бы в данном сложном случае. Но я бы хотя бы попробовала…
- Да, у тебя был бы шанс. А теперь все придется делать по-другому.
Еще пять минут они летят молча, а затем няня первой нарушает тишину.
- Скажи – тебе страшно?
- Да. Но не так, как на бесконечной лестнице, ибо там страх может длиться вечно. А здесь, чтобы там не было впереди, все скоро кончиться, так или иначе. Так что я одновременно трясусь от ужаса и пребываю в полном покое. Слава богу, которого нет – конец близок.
***
- Ударный отряд противника разделился и теперь вместо одного угрожающего объекта мы видим почти три сотни. Дистанция нарастает, атакующие звенья заходят на цель каждая со своего направления. И все же, мы можем уже сейчас выделить три главных удара, товарищ Верховный Комиссар.
Начав свою атаку с окраин солнечной системы, мятежники очевидно целятся в ее сияющий центр. И если смотреть с плоскости эклиптики, то первый удар нацелен на околоземный сектор сверху, второй – снизу. А третий атакующий кулак бьет по прямой, по кратчайшему пути.
- Большевик?
- Мы его видим. Проблема в том, что не только его. Мы видим не один крейсер, а примерно сотню. Один настоящий и еще девяносто девять фальшивок, пустых болванок из жести и фольги, наши враги хорошо научились делать такие. И теперь обманки заходят на нас со всех сторон, и никто не будет так любезен, чтобы сказать, где прячется настоящий.
Заслышав неутешительный прогноз, Дженна не утруждает себя проклятьями в адрес тех, кто позволил мятежникам захватить целый судостроительный завод вместе с запасом драгоценного горючего и затеряться с ним на краю ойкумены, все равно все виновные давно уже расстреляны. Она просто спокойно воспринимает факт, что ее атакует одновременно не одна потенциальная цель, а сотни, и на каждую из них теперь придется реагировать, совершенно недопустимым образом распыляя силы.
- Адмирал Торген, какой ваш прогноз?
- С такой дистанции у нас нет никакого шанса перехватить хотя бы десять процентов атакующих звеньев. Равно как мы не можем сказать, где среди этого моря движущихся мишеней прячется реальный Большевик и другие корабли мятежников. Расстановка минных полей на столь дальних рубежах тем более бессмысленна, никаких мин не хватит. Сейчас громадное расстояние и задержка сигнала полностью на стороне наших врагов, потому я предлагаю лишить их этого преимущества. Мое предложение может вам не понравится, товарищ Верховный Комиссар.
- И все же, я готова рискнуть и выслушать неприятную правду.
- Я предлагаю прямо сейчас отойти с позиции, не вступая в бой, пока мы еще опережаем их. Не пытаться ловить мятежников на дальних рубежах, когда мы только растратим бессмысленно наши силы, и все равно оставим огромные, ничем не прикрытые дыры в крепостных стенах. Предлагаю, ведя постоянное наблюдение, сделать пару шагов назад, чтобы драться на наших условиях.
Модель системы меняет масштаб, перенеся их к четвертой планете от солнца.
- Мы знаем, куда они летят. И чем ближе мятежники к своей цели, тем меньше у них будет свобода маневра, и тем значительней будет наше численное превосходство. Значит, драться с ними надо не в окрестностях Юпитера, и не в Поясе. Я предлагаю встречать мятежников за орбитой Марса, встречать их там всеми силами. Вот здесь, на границе околоземного сектора, мы сможем с максимальной эффективностью атаковать ударные звенья, разбивая их одно за другим и тут же заходя на следующую мишень. Да и минные поля станут значительно более эффективной угрозой, заставляя их постоянно маневрировать. Чем ближе к Земле, тем меньше у них вариантов хода. И, что еще более важно, тем меньше топлива.
Дженна согласно кивает, ей хорошо известна данная слабость врагов. Пускай они угнали завод, пускай наделали на нем сотни фальшивых Большевиков, пускай получили возможность заправить их для выхода в пустоту – эта первая заправка не решает проблему нехватки горючего, наоборот, делает ее еще острее. На окраинах солнечной системы нетрудно добыть сколь угодно воды, пыли или метана, а вот с ядерными материалами там все гораздо хуже. Значит, им хватит горючки выйти на шоссе, но не должно хватить домчаться до финиша.
- Подождем, пока они пересекут марсианскую орбиту, а затем начнем расстановку минных полей и ударим на максимальной скорости, пускай побегают. Несколько резких маневров, и большинство фальшивок просто исчерпает запас хода, их даже не понадобится расстреливать. А мы займемся остальными. И мы сможем охотиться на них еще лучше, если получим возможность вывести в поле все наши силы, а не только оперативные эскадры.
Упрек командующего флотом понятен без лишних слов. Выполняя приказ любой ценой сорвать вражескую атаку, адмирал Торген вынужден оперировать малыми силами, держа больше двух третей своего флота на коротком поводке по той же причине, по которой мятежники экономят каждый импульс реактора – острая нехватка топлива.
- Я вас услышала, товарищ адмирал. И все же, вам придется справиться теми силами, что есть. И надо как-то вычислить настоящий Большевик до того, как он выйдет на дистанцию прямого выстрела…
- Сложно, но выполнимо. Если вы дадите мне время, я сумею подготовить несколько приятных сюрпризов для старика Климова, сумею раскидать тут и там пару надежных капканов специально для Большевика. Я жду вашего решения, товарищ Верховный Комиссар.
Дженна отвечает не сразу: она покидает контрольный пост, чтобы вернуться к громадному панорамному иллюминатору, и еще раз окинуть взглядом ее ураган, что прокладывает себе путь по Евразии, направляясь к руинам Москвы. А затем бросает взгляд на старинный ламповый секундомер, что продолжает бесстрастно отсчитывать секунды в обратном направлении. Уже скоро.
- Хорошо, у вас есть мое разрешение, адмирал. В бой не вступать, всем ударным отрядам отходить к марсианской орбите. Я жду вашего успеха, товарищи, жду, когда вы принесете мне головы наших врагов. И отдельная маленькая просьба – добудьте мне Ольгу Воронову. Живой!
***
- И как все произошло?
- Что именно – тотальный контроль? Полная власть Фенриса? Ну, все случилось не сразу. Даже для Дженны невозможно провернуть такое в один миг. А вот за два года, пока тебя не было – вполне. И, надо иметь смелость признать, ваша последняя атака, ваша вылазка на Венере в определенной степени помогла этому процессу. Подтолкнула нашу рыжую подружку в правильном направлении.
Вернувшись в солнечную систему после двухлетнего отсутствия, Ольга Воронова вернулась в другой мир, которого не знала ранее. Никто не знал. Никто и никогда не знал мира людского без голода, преступности и войн, никто не знал мира, объединенного единой целью. Но именно в такой мир вернулась Ольга. Вернулась, чтобы разрушить его до основания.
- После вашей атаки, после удара, который едва не увенчался успехом, Дженна серьезно пересмотрела свою тактику, для чего ей пришлось серьезно изменить одного из самых свирепых своих подручных. Она поработала над Фенрисом и добилась невероятного. Она научила его не убивать, пришлось научить. Пришлось накинуть намордник на своего волка.
Сделав выводы из последней крупной операции мятежников, товарищ Верховный Комиссар поняла, что ее власть над умами человечества все еще недостаточна. В конце-концов, что будет, если ее враги повторят удар, и случится еще один, пускай кратковременный коллапс системы управления? Ничего хорошего. Значит, это положение надо менять, значит, ей нужно больше власти. И если Гронд ничем не мог помочь, то Фенрис мог. И сделал.
- Раньше он убивал сразу, одним прыжком разрывал и пожирал любого, кто встанет на пути, человек или робот – неважно. А еще мог полностью сжечь твой разум, но оставить в живых, чтобы превратить в марионетку, которая будет слепо вторить движениям невидимых нитей. Но теперь она сочла эту силу избыточной, теперь ей нужно другое.
Лететь им еще долго, и у Арины есть время рассказать историю последних двух лет, историю того, как электронный волк больше не рвал мир на части, а заключил его в мягкие, уютные, но абсолютно несокрушимые объятья.
- Новая эра началась полгода спустя твоего марафона. Полгода у нее ушло на все про все, представь себе масштаб работы. Полгода Фенриса было не видно, не слышно. А потом он вернулся, но совершенно по-другому. Теперь он приникал в мозги людей постепенно, небольшими дозами, словно гелий, вытекающий из баллона. Или капельки ртути, проникающий повсюду. Мы не сразу поняли, что происходит: с окраин, куда нас загнали, особо ничего не увидишь. Просто как-то раз мы проснулись и осознали, что весь околоземный сектор уже под его контролем, а это восемьдесят процентов человечества.
Фенрис смотрел на людей с каждого экрана, говорил с ними из каждого динамика, обращался с каждой строчки. Его код везде, Дженна внесла его повсюду. И постепенно не осталось ничего, кроме единого человечества, подчиненного единой цели.
- Ты видела записи допросов последних пленных, что нам удалось взять при захвате завода? Читала их показания?
- Да, и теперь я осознаю, насколько все реально. И одновременно, невозможно. Прочистить мозги таким образом нескольким конкретным индивидам – всегда пожалуйста, я и сама так могу. Но провернуть такой фокус со всей популяцией – невероятно…
- Сделай одолжение, Ольга, прими эту невероятную реальность, так всем будет намного лучше! Дженна теперь напрямую контролирует мозги каждого человека в нашем мире. Ну, может быть, где-нибудь на окраинах, там, где кончаются последние колонии, там и остался кто-нибудь вне ее власти, но таких изгоев ничтожное, ни на что не влияющее число. Плюс еще шайка твоих друзей, что всегда были крайне асоциальны. Мы – ничтожное меньшинство. А абсолютное большинство, вон оно, впереди, ждет нас всей своей мощью. Большинство тотально единое, не раздираемое никакими внутренними противоречиями, и, по-своему, совершенно счастливое. Фенрис заставил людей забыть все прошлые проблемы, и, наконец, направил их к светлому будущему. Которое они построят собственными руками.
- Очень смешно…
Ольга хорошо знает, какое будущее Фенрис предложил своим новым последователям. Последние полтора года все человечество бешеными темпами возводит свой эшафот. Темпы постоянно возрастают, эффективность стремится к бесконечности, и новые ковчеги сходят со стапелей один за другим. Сходят и тут же, без лишних церемоний отправляются к звездам, чтобы заселить бесчисленное количество новых миров для хозяйки электронного волка. И где-то в районе Венеры идет строительство еще одного космического корабля, но не ковчега. Там возводят новый Стикс: и день и ночь строят новую бомбу, что должна будет поразить солнце в самый центр и разорвать его сердце. И до сих пор ничто не могло помешать этому строительству, ничто, кроме отчаянного сопротивления горстки отщепенцев и бандитов, которых электронный волк еще не успел выследить и проглотить.
- Твои друзья всеми силами вставляли палки в колеса Дженны. Устраивали диверсии, срывали поставки, ликвидировали ответственных лиц – в общем, делали что могли. В частности, добыли эти фото…
Вот он, громадный ударный стержень, надежно прикрытый непробиваемым зеркалом, пилум и скутум, слитые воедино и готовые к удару.
- Насколько мы можем судить по отрывочным данным, второй Стикс почти готов. Вполне вероятно, он уже может двигаться и сейчас идет заправка бесконечных трюмов. Загрузка ядерных материалов, формирование заряда, что, попав в солнечное ядро, вызовет его неизбежную детонацию. В этот раз Дженна твердо намерена пойти ва-банк, перенаправив на Стикс чуть ли не девяносто процентов всего производимого ядерного горючего со всей солнечной системы. Именно потому две трети ее флота сейчас стоит в портах на приколе, им просто не на чем выйти в пустоту и драться с нами. Рыжая намеренно держит флот на голодном пайке и считает данный риск оправданным – она прикончит всех нас одним точным выстрелом, второго не понадобиться. Бум, прямо в затылок. И все.
- Неужели создатели Стикса совсем ни о чем не догадываются? Доктор Уидон, к примеру, отлично знал, над чем работает.
Арина пожимает плечами.
- А зачем им знать, Фенрис не велит этого. Пускай думают, что Стикс – это очередная часть проекта Ковчег, и не спрашивают, почему и зачем его сооружают так близко к солнцу, накачивая взрывчаткой. Вот они и не спрашивают. Картина мира необычайно упростилась в последнее время.
Да уж, проще некуда – Ольга снова и снова просматривает протоколы допроса пленных, тихо поражаясь тому, сколь ловко Фенрис поработал над их мозгами, сколь многое заставил забыть, и сколь многое внушил на место забытого. Неудивительно, что все эти люди так отчаянно воюют против нас, с учетом того, как они представляют теперь нашу лихую компанию, совсем неудивительно. Мы – враги народа, безжалостные убийцы, которые хотят лишить все человечество его прекрасной мечты, похоронить единственную надежду на спасение. Против нас надо драться без пощады до самой нашей погибели. И еще против нас надо работать, надо трудиться. Труд делает свободным.
- Вот так вот, моя дорогая Ольга, мы и живем в последнее время. Отчаянно мешаем хорошим людям накинуть петлю себе на шею и сбросить табуретку. И все же, во всем этом бардаке есть плюс и для нас. Фенрис больше не может убивать, Дженна сделала его таким. Она вырвала своему любимому волку все зубы, пришлось вырвать. Ведь захвативший разум всего человечества, Фенрис может сорваться с цепи и в один миг убить своих жертв, что совершенно недопустимо. Никто не должен убить этих людей, никто, кроме нее. Не желая рисковать всем своим великим замыслом, Дженна вынуждена была ослабить своего самого могучего убийцу. Это шанс…
***
- Товарищ Верховный, центральная атакующая группа противника движется быстрее остальных и вскоре пересечет марсианскую орбиту. Активно ставят помехи, пытаясь уйти от радаров, но практически не маневрируют, экономят горючее, как я и предсказывал. Головные звенья войдут в зону поражения приблизительно через три часа. Раз уж у нас есть время до подхода двух других групп, я предлагаю атаковать их немедленно с нескольких направлений. Разберемся с этой угрозой сейчас – серьезно облегчим себе уничтожение остальных.
Оценивание предложение адмирала, Дженна взвешивает и все остальные опции. Скорее всего, удар по центру, с минимальной дистанции есть отвлекающий маневр. Скорее всего, настоящего Большевика нет среди этого роя фальшивок. И атаковав сейчас, им придется отвлечь часть сил, что сделает жизнь ее врагов более легкой. Но с другой стороны, упускать очевидную угрозу тоже нельзя, им бежать до солнца ближе всего.
- Действуйте, адмирал. Снесите центральный атакующий клин, и сделайте это быстро. Но, по возможности возьмите кого-нибудь на абордаж и добудьте мне пленных.
- Будет исполнено!
***
Это был не град снарядов, и не поток шрапнели, которого она так боялась. И не удар лазерной плети, способной взрезать корабль от носа до кормы, словно консервную банку. Весьма эффективные методы, но не применимые когда есть строгий приказ взять живым. А именно такой приказ получают бойцы Дивизии Дзержинского, получают и исполняют в точности. Посему, вместо того, чтобы разнести в клочья загнанный корабль, они останавливают его несколькими выстрелами тяжелых винтовок, нанеся серьезные, но не смертельные повреждения. Достаточные, чтобы беглец больше не мог бежать.
Короткая перестрелка в шлюзовом отсеке не сможет остановить противника, и вот уже люк отброшен в сторону, и первый десантник входит в рубку управления. Входит, чтобы найти пристегнутого к креслу израненного пилота, и груду металлолома на месте навигатора, что некогда была весьма дорогим и сложным роботом.
- База – это Сокол Первый. Корабль наш, повторяю корабль наш, пилот в плохом состоянии, но жива, готовьте операционную. Подтверждаю – Ольга Воронова жива, мы ее взяли!
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 11 - I
ЕДИНСТВЕННАЯ ИГРА
- Готов!
Короткий момент триумфа, когда яркая вспышка подтверждает уничтожение очередной атакующей цели. Но этот момент длиться лишь секунду, а затем триумф сменяется разочарованием, когда багровое зарево спадает, и телескопы могут отчетливо рассмотреть обломки, а точнее, их полное отсутствие.
- Еще одна ложная мишень…
- Подтверждаем – объект двадцать семь уничтожен, двадцать седьмой в минус! Отзовите перехватчиков, перенацелить их на новую мишень!
- Поздно, слишком далеко.
Лжебольшевик под порядковым номером двадцать семь уничтожен одним ударом, но свою задачу он уже выполнил. Двигаясь по сложной, непредсказуемой траектории, двадцать седьмой и его единственный пилот отвлекли на себя ударное звено Объединенного Флота, заставив преследователей хорошенько побегать за собой, словно раненый волк, обманувший стаю гончих. И теперь, даже добив волка, эта стая уже не сможет гнаться за остальными номерами: момент упущен, и расстояние стремительно возрастает. Еще один разящий кулак выведен из боя без боя.
- Восемьдесят две, у них осталось восемьдесят две отметки!
Дистанция сокращается – оба вражеских клина давно преодолели условную границу марсианской орбиты. И теперь вместе с дистанцией сокращается и время прохождения сигнала, и совсем скоро Верховный Комиссар Дженна Донован сможет лично руководить своим флотом, нацеливая его на врагов и пытаясь понять, где среди восьми десятков ложных мишеней притаились настоящие большевики. Ну а пока еще полчаса напряженного ожидания, пока ламповый хронометр отсчитывает секунды. Уже скоро.
- Есть, еще один! Напоролся на мины, сукин сын!
- Опять промах, фальшивка…
Еще один фальшивый крейсер неожиданно завершает свой бег, распавшись потоком мелких осколков. Это не атака, а удачно расставленное минное поле, что подловило врага и сократило число ложных мишеней на одну единицу. Хорошо и очень вовремя сделано – на сей раз, они успеют перенацелить ударное звено, что мчалось добить волка.
- Восемьдесят одна отметка, приближаются.
- Противодействие?
- Пока только помехи и маневры, товарищ Верховный, - адмирал Торген демонстрирует записи уничтожения первых фальшивок, не сделавших ни единого выстрела в ответ на град снарядов.
- Очевидно, большинство фальшивок вообще безоружны, просто кабина пилота и каркас с мотором, ничего больше – у мятежников не было времени сделать столько стволов и не хватает топлива нормально запитать ускорители. Но часть из них, допустим, каждая пятая ложная мишень, может нести пару пушек, просто для того, чтобы еще лучше играть свою роль и не выдать Большевик. Ничего, я уверен, что вынудив крейсер вступить в бой, мы сразу же его обнаружим, я хорошо помню его бортовой залп.
- Как насчет альтернативного плана?
- Выполняется – танкер уже летит.
Тяжелый и быстроходный флотский танкер уже мчится навстречу врагу, как положено, до отказа заполненный драгоценным сейчас топливом. А вот у врага с горючим отнюдь не так хорошо, и многочисленные отметки маневрируют уже не столь ретиво, экономят.
- Номер семьдесят девять, похоже, теряет управление. Точно, он вываливается из общего строя!
Уворачиваясь от минного поля, семьдесят девятый сжег последние литры горючего, и теперь неуправляемо падает в пустоту, чтобы быть в итоге сожженным единственным точным выстрелом.
- Еще один, они достали еще одного нашего!
- Спокойно, Наташ, это фальшивка.
- Я вижу, - без всяких приборов Наталья Чкалова подтверждает гибель ложной мишени, с расстояния в тридцать миллионов километров визуально контролируя тусклую вспышку. – Просто еще один наш товарищ мертв, и у нас теперь на один шанс меньше.
Охота продолжается, впереди Земля, Луна, и бесчисленное количество рукотворных звездочек вокруг них. Медленно, очень медленно красные атакующие клинья начинают сходиться.
- Как там наш старый друг?
- Курс прежний, - Дэн тоже орудует телескопом, но глядит он не в пустоту вокруг, пытаясь засечь идущие по их душу охотничьи отряды. Он смотрит на Землю, смотрит на нерушимое темное пятно, неумолимо ползущее по разрушенному континенту.
- Скорость – приблизительно тридцать километров в час. Пересек старую границу, он уже полностью в России. И если не изменит курс, то непременно пожалует в столицу.
Гронд далеко, а враг все ближе, и сорок пять минут спустя еще одна вспышка в темноте подтверждает минус один лишний шанс.
- Мины прямо по курсу!
Зита обнаруживает минное заграждение за полторы минуты до неизбежного контакта, позволив звену обогнуть преграду по пологой дуге с минимальным расходом горючего, не вызвав детонацию ни единого заряда. Но постоянно так вести не будет, минные поля становятся все плотнее. А вот уже и показались те, кто разбрасывает рогатые шары тут повсюду.
- Азимут двадцать, угол семь – эскадра флотских минзагов! Автоматы, идут без сопровождения, продолжают постановку мин.
Построившись сферой, дюжина армейских транспортов пересекает сектор, раскидывая новые заряды во все стороны. Обычно такой противник не стоит того, чтобы ввязываться в бой, их можно просто обойти.
- Дэн, что скажешь?
- Скажу – атакуем. Винс, ты и я бьем по голове колонны, девчонки – жгите замыкающих. Наташ – давай наперерез!
Слабые радары устаревших минзагов слишком поздно замечают опасность, слишком поздно их автоматика осознает тот факт, что в этот раз заходящее в атаку звено противника действительно будет атаковать. Команда открыть заградительный огонь отдана, когда первые снаряды уже летят в их сторону.
- Один есть! - Эльза торжествующе свистит, воткнув снаряд в борт замыкающего и записав на свой счет очередную победу. Спустя три секунды вспыхивают еще два транспорта, Винсент и Дэн не собираются отставать.
- Ну ладно, ковбои, посмотрим, на что вы способны!
Опустошительный фланкирующий удар не мешает уцелевшим минзагам отстреливаться, и вот уже Наташа вынуждена активно маневрировать и ставить помехи, одновременно стараясь не налететь на мины. Зита пронзает свою мишень двойным залпом, а затем вынужденно переключается на лучевую плеть, расчищая дорогу, парни продолжают уничтожение эскадры. Разгромленный противник остается позади, и Эльза не упускает удовольствия добить последний транспорт единственным выстрелом малокалиберной пушки.
- Помнят руки-то!
Поля боя остается позади, вражеская эскадра полностью уничтожена. Ущерб – несколько шрапнельных пробоин у замыкающей ложной мишени. Можно продолжать.
- Ну вот, как положено, изрядно повеселились, побили посуду и, уходя, подожгли салун. Теперь ждем реакции…
Пожар в салуне хорошо виден и с другой стороны эклиптики, откуда за ним наблюдает экипаж Большевика, настоящего Большевика, что продолжает мчаться вперед, прикрываясь спинами фальшивых собратьев. Они видят разрыв в громадной минно-торпедной позиции, видят догорающие обломки космических роботов и исчезающие в пустоте вспышки выстрелов – ударное звено продолжает гонку со стрельбой из седла. Но пока большевики не видят главного, не видят реакции противника. Не видят того, ради чего дети Королевы вступили в первый настоящий бой.
- Думаешь, поторопились? Или исполнение подкачало? – Климов запрашивает мнение Северова, ему нужна профессиональная оценка стрельбы товарищей.
- Нет, молодежь стреляла как надо, как и мы бы стреляли по такой не особо важной цели – одиночными, экономя каждый снаряд. С их стороны все сделано правильно, я бы на их месте тоже так стрелял. Но отряд легких минзагов не самая жирная мишень, у них даже не было прикрытия. Может быть…
- Есть, клюнули! Подтверждаю – южная эскадра пришла в движение, они меняют боевой порядок. Они двинулись, товарищ капитан! Весь южный кулак покатился навстречу нашим, - зоркие глаза Анастасии подтверждают опасный успех Красного Рассвета. Они хотели привлечь внимание противника, вызвать огонь на себя, и у них это получилось.
- Итак, поздравляю всех нас, мы их здорово разозлили, - без особой радости Дэн констатирует успех короткого боя. Минно-торпедная позиция позади, впереди пустота до самой Земли, и эфир необычайно чист – не желая потерять драгоценное зрение в момент отражения массированной атаки, Объединенный Флот не ставит помех. Значит, радарами можно пользоваться без проблем, и сейчас именно радары подтверждают, что значительная часть сил противника двинулась в их сторону. Флотоводцы Дженны также видели разгром минзагов, видели стрельбу, и считают вполне вероятной ту возможность, что где-то среди дюжины фальшивок может прятаться реальный Большевик. Настолько вероятной, что спешно выводят новые отряды на рубеж перехвата, ломая прежний боевой порядок.
- Что у нас горючим?
- Ничего обнадеживающего, шкипер, - оторвавшись от пульта управления огнем, Зита возвращается к привычному менеджменту ресурсов. - У двух наших темных лошадок горючки уже меньше десяти процентов, у еще трех меньше пятнадцати. Если и дальше будем так скакать, то до Земли они точно не добегут.
Ложные крейсера следуют за флагманом в беспилотном режиме, ведомые в бой экипажем Снэйка Плисскина. В тесном атакующем строю дистанционное управление более чем эффективно, но настал час сломать устоявшийся порядок.
- Ну, ладно. Винс, Эльза – берите на себя эту голодную пятерку и ждите сигнала. По моей команде разводите их веером. Как угодно отвлеките на себя как минимум три атакующих звена. А лучше бы, конечно, шесть. И мины, мины смотрите!
Крошечная поначалу голубая планета становится все больше, громадное солнце светит все ярче. И где-то на другой стороне этого солнца висит в пустоте Стикс. Он все еще там, парит в пустоте без движения, ожидает скорого прибытия большого каравана крупнотоннажных транспортов. И размышляя об этом караване, Наташа готова продать душу дьяволу за то, чтобы он не был последним. Не был достаточным.
- Три минуты, товарищи. Головная эскадра противника в трех минутах от рубежа эффективной стрельбы.
- Понял. Наташ – чуть-чуть сбавь. Винс, Эльза – понеслась!
В этот раз уже эскадра мятежников меняет строй: часть кораблей тормозит, другие, наоборот, вырываются вперед. И все они молчат, их пушки не сделали ни единого выстрела с момента прорыва минного поля.
- Они ждут, товарищ Верховный. Ждут, когда мы подойдем ближе – у мятежников слишком мало топлива, чтобы серьезно разогнать реакторы и стрелять полным выстрелом на полную дальность. У нас преимущество.
- Хорошо, и я рассчитываю увидеть это преимущество в деле, - Дженна отвечает адъютанту, не убирая глаз от старинного, но мощного телескопа, в который отлично видны идущие встречным курсом эскадры. – Адмирал, вы уверены, что Большевик в этом ударном звене?
- Стопроцентной гарантии не даю. При разгроме минзагов огонь велся с нескольких кораблей, они стреляли очень осторожно, экономя каждый выстрел. Да, такая точность как раз в стиле Северова, он никогда не был поклонником американского метода стрельбы. Но и мятежники Королевы тоже не вчера встали за орудия, они тоже умеют. Потому я не даю гарантию, что Большевик именно в этой эскадре. Но даю гарантию, что чем больше мы выбьем ложных целей, тем скорее найдем ту единственную настоящую.
- Ну, тогда, адмирал, сделайте так, чтобы обманок стало как можно меньше. И сделайте быстро, я начинаю терять терпение!
Подстегнув исполнителей своей воли, Верховный Комиссар краем глаза замечает тень сомнения у команды преданных секретарш и адъютантов. Впервые на их памяти мисс Донован столь откровенно разозлена ходом сражения, охватившего всю солнечную систему. Впервые что-то явно идет не по ее плану, впервые реакция Дженны запаздывает в ответ на угрожающую ситуацию. Возможно, впервые в жизни она боится проиграть, и ее люди видят это. Спокойствие, концентрация…
- Мисс Донован, Клеопатра подтверждает прохождение последнего рубежа минных полей, теперь они снова могут дать полный ход.
- Отлично. Адмирал Рексор – немедленно выделите этому кораблю дополнительное сопровождение. Что бы ни случилось, Клеопатра должна достичь Аврору без всяких приключений.
Личный корабль Верховного Комиссара, который на пустом шоссе обгонит даже Большевик – этот корабль возвращается со срочным грузом. Возвращается, чтобы бросить на стол зеленого сукна еще один козырь. Как раз вовремя – Дженна отрывается от телескопов, чтобы снова взглянуть на манящие огни ламповых часов, продолжающих бег в обратном направлении. И тут же, с обратной стороны Солнца приходит известие о том, что караван вышел на последний отрезок пути, где не ожидается каких-либо проблем, флот мятежников все еще слишком далеко. Подтвердив прием, Дженна серьезно обдумывает свой следующий приказ – она хочет крикнуть капитанам тяжелых транспортов, чтоб врубили форсаж, пришпорили своих коней и помчались к пункту назначения не жалея моторов. А затем отвергает заманчивую перспективу, не хватало еще потерять один или два грузовика из-за банальной поломки. Спокойствие…
- Рубеж эффективной стрельбы достигнут. Открываем огонь, вступаем в бой!
Спокойный расстрел легкой мишени, как при прорыве минного поля несколько часов назад, больше не повториться. Теперь это ожесточенное сражение на встречном курсе, где с обеих сторон за штурвалами и орудийными прицелами стоят опытные люди. Но никакой опыт не сможет возместить острейшую нехватку топлива и снарядов у мятежников, помноженное на многократное численное преимущество Объединенного Флота, так что никто не сможет назвать схватку равной. Впрочем, война всегда была последним местом, где надо думать о равных шансах и честном бою.
Наблюдая отчаянную схватку своих товарищей с превосходящими силами врага, Климов, естественно, помнит о десятиминутной временной задержке, неизбежной при такой дистанции. Он знает, что все уже давно может быть кончено, что команда молодых сорвиголов может быть уже убита или пленена. И все же, выстрелы из прошлого продолжаются. А значит, продолжается настоящее и, возможно, продолжится будущее.
- Владимир Ильич, что думаешь?
- Думаю, пора бы уже помочь нашей молодежи, пока их там всех не перестреляли, как зайцев. Один раз они уже отвлекли на себя врага, теперь наш черед устраивать шоу. Иначе они не то, что до Земли, они до Луны не дотянут. Я так думаю.
- Шоу, говоришь…
Хорошее представление для своих врагов устроить можно, впереди отчетливо виднеются несколько заманчивых целей. Но перспективе отличного шоу серьезно мешают почти пустые баки у кораблей сопровождения.
- У нас нет особого выбора, шеф, нас вынуждают маневрировать и жечь горючее дальше. На весь марафон точно не хватит. А впереди как раз висит отличная пара цистерн.
Оценив стремительно скудеющие запасы у своих подопечных, штурман Большевика безошибочно указывает на возможный источник решения проблемы – огромную перевалочную базу проекта Ковчег, к которой как раз подошел крупнотоннажный танкер. Рядом никого не видно, кроме пары легких автоматических корветов.
- Ловушка, товарищ капитан, такую базу должны охранять намного сильнее, особенно сейчас. Игра подстроена!
- Конечно. Но это единственная игра в городе. Наташ – рассчитай курс прямо в ловушку. Ну а мы пока перевернем стол. К бою!
Вот она, неповторимо ярко-синяя вспышка, отчетливый, характерный тепловой выброс, что оставляет только один корабль в своем коронном прыжке к цели. Вот он, момент, которого так долго ждали враги, момент, когда залегший в засаде тигр наконец-то вырывается на простор. Теперь сомнений не остается, теперь ясно, в каком ударном звене все это время прятался неуловимый Большевик. Но ясно станет через несколько минут, когда срочные сигналы тревоги передовых разведчиков дойдут до центра паутины, будут обработаны, получат ответ и вернуться обратно с конкретными приказами конкретным соединениям. Это в будущем, а в настоящем крейсер уже достиг рубежа эффективного огня, реактор разогнан на максимум, снаряды поданы к орудиям, а координаты целей забиты в прицел.
- По врагам трудового народа – беглым!
Продолжение следует...
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 11 - II
11 - II
Не имея больше необходимости сдерживать мощь реактора и экономить снаряды, комендор Северов стреляет с обеих рук, стремительно опустошая механизмы заряжания и подгоняя морпехов подать новые выстрелы из зарядных погребов. Все четыре орудия главного калибра заходятся в оглушительном реве, крейсер сотрясается отдачей, а комендор продолжает палить, словно желая возместить многие месяцы постыдного выжидания в убежищах за одну яростную минуту настоящего боя.
- Помнят руки-то…
- Вернуться в строй!
Эффектный выход в одиночку против многих уже закончен, и Большевик стремительно откатывается обратно к своим фальшивым собратьям, которые тут же меняют боевой порядок, чтобы снова закрыть крейсер собой. Боевой порядок уже восстановлен, а гроздья орудийного гнева продолжают полет, чтобы через секунду завершить его первыми ударами в десятку.
- Накося-выкуси!
Бросок тигра венчается серьезным успехом – не ожидавший такого удара противник теряет три боевых корабля уничтоженными и еще два тяжело поврежденными и выбывшими из боя. Теперь не может идти и речи о скорой контратаке, отряд мятежников разбил капкан до того, как зубья захлопнулись, и атаковать их снова придется уже на другом рубеже, гораздо ближе к особо важной цели. Ну а пока впереди прямая дорога до самой перевалочной базы, где уже догорают разбитые остовы корветов охранения.
- Дают, пенсионеры!
Огромное расстояние все так же разделяет их громадной временной задержкой, и маленький отряд мятежников не может знать, пережил или нет Большевик неожиданный и жестокий бой, что длился всего минуту. Характерное пламя главного калибра вспарывало пустоту всего шестьдесят секунд, а потом опять тишина, темнота и неизвестность. Но затем Дэн и его команда получают неожиданное и неоспоримое доказательство серьезного успеха своих товарищей – огневое давление на них резко ослабевает. Атаки на встречном курсе не прекратились, но утратили былую интенсивность. И, что важнее всего, идущие на помощь врагу звенья и эскадры спешно меняют курс, на ходу перенацеленные на новую, самую главную мишень, наконец-то явившую себя среди роя фальшивок. Дженна заметила Большевик, и вычислить его курс не составит для нее особого труда. Она знает, теперь наверняка знает, куда он летит, знает, как сильно ее провели с фальшивой атакой на минзаги, и больше не собирается повторять свою ошибку. Значит, они смогут прожить еще немного, может быть, до самой Луны.
- Как он?
- Как я? – Винсент отвечает вперед Эльзы, сопроводив свое сообщение смайликом с синяком и выбитым зубом. – Я, в общем, нормально, хотя без всех этих сквозных дырок от шрапнели был бы еще лучше.
- Терпи казак, атаманом будешь, - Эльза на ходу латает напарника, отчаянно стараясь не допустить разрыва хирургических швов из-за перегрузок. – По-хорошему тебе бы надо выйти из боя, товарищ.
- А когда у нас было по-хорошему, и куда отсюда можно выйти?
- Ясно. Винс, пилотировать дальше можешь?
- Конечно, мне же желудок, почки и печень вырвало, а не мозги. Давай, сестричка, шевелись, мне за штурвал надо!
Зита, Дэн и Наташа не справятся втроем, им срочно нужен еще один пилот для оставшихся фальшивок, ибо большая часть автоматики не пережила двух близких разрывов и удара лучевой плети. И Эльза вынуждена позволить Винсенту вернуться в пилотское кресло, прекрасно зная, что пары резких маневров хватит, чтобы похоронить ее труд и убить его.
- Держись!
Теперь уже точно – атака Большевика задала жару, и сам крейсер уцелел, оттягивая на себя десятки и сотни вражеских вымпелов. Их враг не получит обещанного подкрепления, и они все еще могут продолжать бой, всего-то вдесятером против пятидесяти. Могут продолжать мчаться сквозь выстрелы и минные поля, оставляя за собой разбитые корабли, свои и вражеские. Серьезно побитый и обожженный Снэйк несется к Земле, до которой осталось уже совсем немного, меньше двух световых секунд. Но гораздо раньше на их пути встанет громадный каменный шар Луны.
- Еще одна эскадра идет наперерез с другой стороны.
- Понял. Заходят на шесть часов!
Несмотря на то, что основной бой сейчас идет совсем в другом месте, преследователи не оставляют попыток добить отвлекающую группу, все равно, они не успевают в охоте за Большевиком. Еще одна разбитая ложная мишень исчезает за кормой, боевые модули стремительно расходуют боекомплект, а в лицо летят новые снаряды – батареи на поверхности спутника Земли включились в работу.
- Полный вперед! Бомбы к сбросу!
Здесь уже надо выходить из пике, еще немного, и полет перейдет в падение – серый лик Луны закрывает собой весь мир, кратеры стремительно растут в размерах. Но вместо маневра уклонения, маленькая эскадра продолжает бег, словно намереваясь протаранить каменный шар. Зенитные батареи дают последний залп и умолкают, боятся попасть по наседающим над мятежниками преследователям. А вот у самих мятежников приказа отставить огонь нет, и выждав последнюю секунду, Эльза и Зита выбрасывают длинную серию управляемых бомб, накрывшую вражеские форты пунктирной чередой разрывов.
- Полундра!
Стремительный оборот вокруг оси, чтобы сбросить преследователей, и вот уже темная сторона Луны нависает над ними, проносясь на невозможной дистанции в один километр. Десятки моторов выбрасывают мощные облака пыли, позади с грохотом вонзается в кольцевой гребень один из врагов, не успевший выйти из пике, а за низким черным горизонтом уже показался еще один серп – впереди Земля.
- Вот так, еще ниже!
Еще ближе к темной каменной громаде, так, чтобы обгонять собственное радарное эхо, и до последнего момента не выдать своего присутствия. До того момента, когда волки и гончие не столкнутся в одной точке на рубеже дня и ночи.
- Поберегись!
Неожиданно выскочившая из-за темной стороны звено мятежников сшибается в упор с эскадрой перехватчиков. Снаряды и лучевая плеть бьют в лицо, несколько кораблей сталкивается на встречном курсе, выбросив длинные шлейфы пламени и обломков, и вот Снэйк Плисскин снова выстреливает в пустоту, оставив за кормой горящую Луну.
- База L3 – ноль! Повторяю – ноль на базе L3. Караван достиг пункта назначения в полном составе без происшествий. Начинаем погрузку.
Долгожданное позитивное событие прерывает череду негативных донесений с поля боя. Сначала Большевик оказался совсем не там, где охотники ждали его на номерах. Затем южная группировка противника смогла ускользнуть из расставленного капкана, пускай и понеся значительные потери. Мятежники упорно отказываются принимать поражение и продолжают бой, а навязанная ими эффективная тактика распыления сил никак не позволяет ее адмиралам сосредоточиться в одной точке и нормально сделать свою работу. До сих пор фактор времени и расстояния играл против нее. Но теперь эти факторы превращаются в преимущества, когда новость с другой стороны солнца подтверждает успешное прибытие каравана. Все грузовики дошли, и отправлять новый караван уже нет необходимости. Посадка подтверждена только что, значит, они пристыковались к Стиксу шестнадцать минут назад, и уже начали погрузку последней партии боекомплекта в последние трюмы. Еще два с половиной, максимум три часа на все про все. И потом, когда последний контейнер займет свое место в трюме, вот тогда можно будет начинать предстартовую подготовку, пробуждая могучие двигатели от долгого сна. Еще немного, и она сможет запустить второй секундомер.
- Адмирал Рексор – мне нужна дополнительная защита для базы L3, немедленно! Кого можете рекомендовать?
- Капитан первого ранга Петрова – она справится, я ручаюсь за свою ученицу. Кроме того, ее ударная эскадра ближе всего к цели, и они все еще не вступали в бой, не исчерпали топливо и боекомплект.
- Прекрасно. Прикажите капитану немедленно прервать патрулирование и полным ходом идти к точке L3. Там выставить минную позицию, занять оборону и ждать дальнейших указаний. Подтвердите, что я уже высылаю подкрепление. И предупредите вашу ученицу, что она отвечает головой за сохранность Стикса!
Знают ли на Большевике о том, что караван достиг цели? Скорее всего – да, мятежники разбросали в окрестностях солнца тысячи спутников шпионов, и часть из них все еще не уничтожена. Пусть так и будет, пусть знают, что преимущество тает с каждой секундой, и уже совсем скоро настанет их черед обороняться.
- Морпехи – вперед!
Даже лишившись своего эскорта, флотская база снабжения отнюдь не беззащитна, и встречает эскадру мятежников рядами мин и огнем крепостной артиллерии. Не критично, Большевик методичными одиночными выстрелами быстро подавит огневые точки, мины тоже можно обойти. Но обойти саму базу нельзя, надо идти на абордаж, и захватить главные цистерны и насосные станции, надо во что бы то ни стало заправить свои корабли, иначе оголодавшая волчья стая и шагу больше не сделает.
- Полундра!
Как всегда, морская пехота идет вперед, высадившись на базе в десятке точек, сметя охрану в короткой абордажной схватке и обеспечив контроль над причалами и топливной системой.
- Причалы наши, насосы работают, даю зеленый свет. Сажайте первых!
Большевик не нуждается в заправке, расширенного запаса в трюмах хватит на то, чтобы достигнуть солнца и вернуться обратно. Но у стаи легких кораблей и ложных мишеней баки почти пусты, и теперь они выстраиваются вокруг базы, терпеливо ожидая своей очереди.
- Веня, Шерхан – на вас прикрытие. Десять минут на каждого, не больше!
Залиться под крышку не получится, получиться взять лишь необходимый минимум, чтобы продолжить бег. На остальное нет времени, ударные звенья противника приближаются к захваченной базе с трех сторон.
- Движение, капитан, какое-то движение на базе!
- Координаты, Настя, укажи точнее!
- Не могу, структура слишком сложная и слишком много наших кораблей. Где-то на южной оси, у крайних причалов, где стоит танкер. Там что-то движется, и это точно не мы!
- Понял. Веня, пошли кого-нибудь проверить, только быстро.
Как обычно возглавляя абордажную партию, Домчеев приказывает морпехам оставаться на позиции и охранять насосные станции вместе с кораблями и причалами. А для выполнения задания он отряжает десяток спрутов разведчиков, все, что есть под рукой. Большевик тем временем откатывается немного назад, и, заняв оборону, приступает к срочному ремонту – прорыв через последнюю линию минных полей добавил новых пробоин.
- Ну, что там?
- Пока ничего, шеф. Танкер стоит без движения, большую часть соляры он уже откачал на базу. Слышу какие-то шумы, но не могу понять, откуда именно.
- Настя, что у тебя?
- Движения прекратились, но часть механизмом все еще работает, эхо слабое, но отчетливое. Надо внутри смотреть, а я никак не могу соединиться. Вот ведь – раз в кои-то веки нам по-настоящему понадобилась Ольга, и нету!
- Сами справимся, продолжайте поиск. Что там с ремонтом?
Повреждения сильнее, чем казались на первый взгляд, ремонтная группа не справляется, и Борис Кузнецов вынужден оставить пост, чтобы спуститься на корму, и приложить свой инженерный гений на месте.
- Да, прилетело изрядно, тут прям решето. Чинить нет времени, я просто поставлю латки, до солнышка должны доехать…
Первая очередь космических волков уже торопливо проглотила свой скудный кусок и отваливается от причалов, освобождая дорогу собратьям. Спруты продолжают поиск, до сих пор не найдя ничего подозрительного, а где-то внутри сложнейшего механизма продолжается какая-то неопознанная активность.
- Еще двадцать минут, и отдаем концы.
- Надо за семнадцать, слышите? У нас тысяча секунд, не больше!
Климов не собирается задерживаться здесь ни секундой дольше, он видит сходящиеся траектории врагов. Еще немного, и прорываться придется с боем, а боя надо всеми силами избегать.
- Еще минута, и ставьте третью линию.
- Движение, снова движение на шесть часов!
- Атака!
Фальшивый корпус танкера раскалывается по всей длине, выпуская наружу большой рой торпед. И тут же датчики движения взрываются тревожным воем, подтверждая контратаку противника.
- Цистерны, они лезут из цистерн!
Сотни боевых роботов последней модели вырываются из укрытий, чтобы сойтись в ближнем бою с морпехами Большевика. А сам крейсер не может помочь огнем десанту, ибо вынужден защищать самого себя от торпедной стаи.
- Они рвутся к причалам, руби концы!
Бой уже на линии причалов, первые два корабля уже горят, расстрелянные из гранатометов в упор. Домчеев с морпехами стоит насмерть у горловины насосов, давая товарищам последнюю секунду, чтобы обрубить шланги и уйти в пустоту. Силы неравны, вражеский огонь все плотнее, еще один фальшивый крейсер рушится на главный корпус базы, но настоящий Большевик все же находит секунду, чтобы пройтись огнем по внешнему кольцу, сбив атакующую волну. И той же секунды достаточно для торпедного удара в упор, лучевой плетью пробившего крейсер в районе кормовых отсеков.
- У нас раненый!
Самоходные абордажные мины продолжают разрушение танкера, больше торпед быть не должны. Но роботы не ослабевают натиск, а заправка еще не закончена, слишком много волков не успевает получить свое топливо. Врага надо сбить контрударом, и капитан-лейтенант Домчеев поднимает свой взвод в контратаку, словно комиссар времен Великой Отечественной.
- Ставьте третью линию, быстро!
Шланги снова заброшены, горючее хлещет из пробитых цистерн, а отчаянная контратака выигрывает для них последние нужные секунды. И поняв, что засада сорвалась, а противник собирается уйти, командир засадного полка принимает единственно верное решение.
- Большевик – уходи! Все – уходите! Немедленно, не ждите нас!
Оба тороида начинают разваливаться на части от внутренних взрывов, пожары бушуют повсюду, линию причалов изгибает взрывной волной, и часть кораблей выброшена в космос. Остальные уже отчалили, и Климов приказывает послать челнок за уцелевшими морскими пехотинцами, но стремительная цепная реакция в главном реакторе все равно быстрее.
- Полный назад!
Уцелевшая стая откатывается от базы снабжения, что вспыхивает маленькой звездой, поглотившей и засаду, и отчаянный взвод морпехов вместе с командиром, что ценой своей гибели дал им заправиться и уйти. Поредевшая волчья стая снова вырывается в пустоту, обогнав идущих наперехват гончих на полторы минуты. Теперь снова безумная гонка через минные поля и заслоны, не жалея моторов и не думая ни о чем другом, кроме как о том, что на Стиксе продолжается погрузка последней серии боекомплекта. Эта реальность поглощает все остальное, и уже нет времени оплакать павших товарищей, и уже не получится спасти еще одного большевика, Бориса Кузнецова, что умирает от ран на руках Черновой.
- Клеопатра прошла последний рубеж обороны и запрашивает разрешения на посадку. Они будут здесь через пять минут.
- Пусть сядут в центральной доке. Команде медиков в полную готовность, ждите прием пассажира.
Приказав выслать хирургическую бригаду навстречу долгожданному трофею, Дженна продолжает наблюдать в телескоп сражение в районе перевалочной базы. Похоже, мятежникам там сильно досталось, их эскадра сократилась сразу на сорок процентов. Но они до сих пор не знают, погиб ли настоящий Большевик в захлопнувшемся капкане, или он все еще продолжает бег.
- База L3 – подтверждаем окончание погрузки, последний контейнер занял свое место. Ждем вашего приказа, повторяю, ждем приказа начать предстартовую подготовку!
Верховный Комиссар улыбается фирменной лучезарной улыбкой, словно заслышав ласковое словечко от любимого человека, который всегда рядом и никогда не подведет.
- Ключ на старт. Предварительное зажигание!
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 12 - I
ВОСТОЧНЕЙ СОЛНЦА, ЗАПАДНЕЙ ЛУНЫ
- Еще два – сюда и вот сюда.
- Ага, вот так.
Времени на качественное минирование и без того уже искалеченного обломка корабля почти не осталось. И все равно, все надо сделать правильно, ибо лучшие экспромты положено готовить заранее.
- Скорей, товарищи, он разворачивается!
- Вижу… еще немного, вот так!
Последняя мина с громким щелчком прилипает к переборке, и, оценив результат взглядом опытного критика, Андрей решает, что лучше уже не будет.
- Все, идем!
Если носовая часть их суденышка прекратилась в груду металлолома, то корма более-менее цела, в том числе и громада устаревшего двигателя, который свое уже отлетал. Он не способен больше сдвинуть мертвый корабль хотя бы на миллиметр, но еще может им помочь, может прикрыть четверку уцелевших в момент последней атаки.
- Сюда. Пригнись!
Парень и девушка протискиваются в холодную камеру сгорания, полагаясь на толщину ее стенок и собственную сомнительную удачу, Лобо и Роксана остаются снаружи, вести наблюдение до конца. И они видят, как заложив вираж, беспилотный истребитель заходит в повторную атаку, твердо намереваясь добить искалеченный обрубок мятежного корабля.
- Ложись!
Короткая вспышка, а затем, почти сразу, дробная серия ударов – истребитель открывает огонь с минимальной дистанции. Иллюминаторы вылетают за борт, по искореженным переборкам змеиться горящий кислород, робот-убийца дает вторую очередь, но синхронный подрыв мин еще быстрее. И вот мишень разлетается вдребезги, как комета в лучах солнца, и немигающий электронный глаз космического охотника подтверждает выполнение работы. Можно уходить.
Поток разнокалиберных обломков движется тем же курсом, что и мертвый корабль, которыми они были еще тридцать секунд назад. Фрагменты обшивки и силового набора, еще горячие осколки допотопного реактора, обломки оборудования, и несколько особо крупных кусков – все, что осталось от двигательной установки, в том числе и цилиндр камеры сгорания. Совокупность больших и малых небесных тел, объединенных взаимным притяжением и обреченных на бесконечное падение.
- Горизонт чист. Все ушли.
Пока Андрей латает поврежденную Роксану, что была задета осколками, Лобо продолжает наблюдение, подтвердив их временное одиночество. Удостоверившись в уничтожении последнего корабля мятежников, ударное звено Объединенного Флота спешно покидает поле боя, стараясь уловить последний момент и атаковать следующую мишень. И хоть сражение продолжается, и выстрелы грохочут повсюду, вокруг них не осталось никого, впереди лишь пустота, да гигантский темный гребень солнечной электростанции, растянувшейся на пятьдесят тысяч километров.
- Видишь ее?
- Ага, вон там, сразу под гребнем, между секциями 623 и 624. Думаешь, дотянем?
- Должны. Ребят – по моему сигналу!
Срочный ремонт окончен, и морпехи седлают обломок мотора, словно барон Мюнхгаузен пушечное ядро. Андрей и Эмили цепляются за обожженные стенки цилиндра, гонка вот-вот продолжится.
- Три, две, одна – поехали!
Двигатель на спине Лобо вспыхивает синим огоньком, постепенно набирая обороты. И также постепенно, очень медленно, обломок кораблекрушения начинает менять курс, задавая новую траекторию падения. А поскольку труба камеры сгорания самое большое и тяжелое тело в рое, то и весь остальной рой начинает следовать за ней, подчиняясь всесильной гравитации. Теперь бесконечного падения не будет, и скорая жесткая посадка неизбежна.
- Видишь кого-нибудь из наших?
- Нет, - Лобо отвечает не сразу, взяв паузу для обзора пустоты. – Никого нет.
Разделяющая космос стена все ближе, на ее гребне вспыхивают красные тревожные маячки. Последние минуты темноты, скоро к ним снова придет свет.
- Оставь его. Эльза, слышишь?! Оставь его, он мертв. Оставь и вернись на пост!
Отпустив руку Винсента, Эльза возвращается в свое искореженное кресло, и Наташа видит одинокую слезу, парящую в ее шлеме. Корабельный врач сделала все, что смогла, но чудовищные раны, помноженные на экстремальные перегрузки, смогли сделать больше.
- Курс?
- Ноль два ноль. Идем к Земле…
Сражение, бушевавшее вокруг много часов подряд, берет неожиданную паузу, и теперь остатки ударного отряда спокойно следуют своим курсом, словно поймав короткую передышку в глазу циклона. Использовав Луну вместо щита и с огромным трудом оторвавшись от погони, мятежники оказываются в одиночестве – большая часть врагов ушла за другой целью. Большевик наконец-то безошибочно обнаружен, и все остальное помимо его уничтожения не имеет больше никакого значения. Гарантированно выбить вражеский флагман, поставить эффектный мат в затянувшейся партии. И открыть прямую дорогу для Стикса, сметя с горизонта малейшую для него угрозу. Их разгромленное звено такой угрозой более не является, у них нет шансов успеть к солнцу раньше.
- Как там наш друг
- Курс прежний, - с такой дистанции Зита уже не нуждается в телескопе, она может наблюдать сияющее гало Сына Грома своими глазами, наблюдать и с высокой степенью уверенности предполагать дальнейший маршрут. – Строго на север, все время на север. Идет прямо на Москву.
- Пускай идет…
Большая часть сил флота отозвана в погоню за Большевиком, остальные эскадры не покидают пределов густонаселенного геостационарного сектора, намереваясь не допустить прорыва мятежников. Но это не значит, что тишина будет царить и дальше, на радарах возникают новые отметки – горстку уцелевших врагов все же велено добить.
- Их девять против нас четверых.
- Всего-то? Сдает Дженна, сдает. Раньше против нас меньше чем впятером на одного не выходили. Девчонки, смотрите внимательно, - Дэн по-прежнему руководит боем, который, очевидно, станет для всех последним. – Эльза – заходи слева, Зита справа, Наташ, мы с тобой по центру. Каждый берет как минимум одного. А лучше – двоих.
Красные и синие отметки сходятся постепенно, не торопясь, вражеские эсминцы экономят горючее, раз уж мятежники так любезны, что сами летят навстречу. Далеко внизу Гронд по-прежнему идет на север, а где-то очень высоко полыхают молнии, и гремит гром – Большевик продолжает прокладывать путь огнем своих пушек.
- По моим расчетам, у нее еще девяносто минут до завершения предстартовой подготовки.
- Значит, у нас столько же. Поехали!
По сигналу Наташа дает больше оборотов, пришпоривая Снэйка. Экономить жалкие остатки топлива больше нет необходимости, конечная уже недалеко.
- Он все еще стоит без движения. Стикс до сих пор не двинулся с места!
С большим трудом уловив передачу чудом дожившего до этой секунды спутника-шпиона, навигатор Большевика подтверждает, что солнечная бомба до сих пор не приведена в действие. Но спутник видит, что предстартовая подготовка близится к финалу: грузовой караван давно ушел, вспомогательные структуры сброшены за борт, двигатели переведены на холостой ход, тепловой выброс возрастает. Еще немного, и корабль-бомба сорвется в падение. Но только после того, как получит дополнительный эскорт.
- Эскадра Петровой идет к Стиксу, рандеву ожидается через восемьдесят минут. У них как минимум двенадцать боевых вымпелов, вспомогательные суда остались позади.
- Хорошо, пускай идут, Рыжая точно не даст ключ на старт до их прибытия, не хочет рисковать. Приятно видеть, что тут нас уважают.
Прорыв последнего рубежа обороны стоил им еще двух боевых модулей уничтоженными, третьего пришлось бросить по причине исчерпания топлива. На нижней палубе продолжается экстренный ремонт, а Чернова уже вернулась к себе в отсек, после того как Анатолий помог ей уложить тело брата в специальную капсулу. Обычных в таком случае траурных церемоний не будет, все откладывается до выхода из боя. Посему крейсер продолжает мчаться из тьмы к свету, а его экипаж все также неустанно несет вахты и выполняет свой долг, не позволяя горю проникать в свой разум, ибо горе не поможет отомстить за павших товарищей. Горе здесь бесполезно, сейчас нужна холодная и расчетливая боевая ярость, хорошо знакомая для каждого большевика.
- Каков статус Клеопатры?
- Я больше не вижу её позиционных огней и не слышу позывной. Скорее всего, прямо сейчас швартуется на Авроре.
Сверхбыстрый курьерский корабль завершил свою миссию, подобрав особо ценный груз и доставив его в личное распоряжение Верховного Комиссара в целости и сохранности. Одним неожиданным фактором меньше для всех сторон конфликта.
- Четыре отметки, идут встречным курсом, выход на рубеж эффективной дальности через двести десять секунд. Эсминцы.
Анастасия первой обнаруживает нового противника на ринге и теперь от капитана зависят их дальнейшие действия, зависит выбор альтернативы. Они могут прорваться с боем через очередной заслон. А могут уклониться, обойдя врага по широкой дуге, пока позволяет скорость и радиус разворота. Эта четверка эсминцев не успеет их перехватить, не успеет даже открыть прицельный огонь, как отряд оставит их позади. Но спасительный маневр уклонения приведет к серьезной потере времени. Невосполнимой потере.
- Курс прежний, идем на прорыв. Всем боевым модулям – походный ордер М! Выставить помехи и ложные мишени по моему сигналу.
Отряд Большевика будет драться в очередной неизбежной схватке в полном одиночестве, связь со всеми остальными подразделениями утрачена. Большинство фальшивых крейсеров уже давно уничтожено или попросту брошено в пустоте за исчерпанием горючего, ударные звенья погибают одно за другим в бесконечных схватках с превосходящим врагом. И все же, ценой невероятных усилий и верной смерти сотен пилотов они выполнили свою часть общего дела – не дали Объединенному Флоту накинуться на Большевик всей своей мощью. И теперь большая часть вражеских эскадр оставлена за кормой без всяких шансов догнать мятежников.
- Разряд!
Первый импульс не достигает цели – сердечная мышца отказывается возобновлять работу.
- Еще раз.
Реанимацию велено продолжать до победного конца, и с третьего разряда статус пациента переходит в активное состояние – лежащая на дне капсулы девушка открывает глаза и делает первый, судорожный вздох. Диагностический модуль подтверждает быстрое восстановление параметров.
- Общее состояние удовлетворительно, жизненные функции быстро приходят в норму, критических повреждений головного мозга не обнаружено. Пациент является обладателем большого числа нелегальных имплантов и усилителей, назначение части которых неизвестно. Отключить или извлечь данные модули не представляется возможным, они напрямую подключены к центральной нервной системе, и разъединение приведет к смерти пациента. В остальном она в полном порядке, - медицинский робот последней модели подтверждает тот факт, что особо ценной пленнице больше ничего не угрожает, и что она сможет и дальше жить ровно столько, сколько понадобится Верховному Комиссару. – Вы можете ее забрать, моя работа сделана.
Плотный пакет с одеждой падает в капсулу откуда-то из-под потолка.
- Одевайся. Немедленно!
Пакету предшествовала инъекция двойной дозы особо мощного стимулятора, так что долгого пробуждения не будет – Ольга необычайно быстро приходит в себя. И одевается она быстро, не собираясь раздражать молчаливых кибернетических телохранителей. Быстро натягивает сапоги, быстро застегивает последнюю пуговицу рубашки, мельком уловив свое отражение в отполированной стальной стене: высокая всклоченная девушка в стандартном рабочем комбинезоне без знаков отличия, но с отчетливыми следами недавних тяжелых ран, переломов и ожогов. Последствия фатального кораблекрушения еще не сошли, а новый день уже ждет за порогом карантинного отсека.
- Два шага вперед!
Старшина неуверенно выбирается из капсулы, делает, как приказано, два шага вперед и поднимает руки без приказа. Она знает, что сейчас произойдет и это знание не обманывает ее – мягкие, но сильные опоры керамического экзоскелета обхватывают тело. Еще секунда, и она вся внутри особой конструкции для особо важных пленных, опасные тела которых надо контролировать в каждом шаге, в каждой ударе сердца. Теперь внешний скелет решает за нее, куда ей предстоит идти, и он принимает решение шагать к открытому лифту.
- Спокойно! Иду я, иду…
Привыкшая к стандартному безликому убранству торговых станций и военных баз, Ольга с удивлением взирает на окружающую обстановку сквозь стеклянные стены обычного лифта, более подходящего для роскошного отеля. До сих пор она имела крайне смутные представления о том, где и как живет всемогущая госпожа Комиссар, личная резиденция Аврора редко принимает посетителей извне. Это очень большая станция, что очевидно уже по силе тяжести и моменту инерции. Большая и прекрасно обставленная, словно загородное поместье, богатое и красивое, но без помпезной роскоши. Вот где сходились коммерческие и личностные интересы Дженны, вот куда она прятала от посторонних глаз свою богатейшую коллекцию антиквариата, каждый элемент которой подобран согласно какому-то сложному, непонятному и красивому плану. Все подлинное, все изящное и все на своих места, от огромного собрания картин старых мастеров и витражей из Нотр-Дам, до белоснежного лимузина Duesenberg у подножья мраморной лестницы. Интересно, что будет со всем этим великолепием через несколько часов, когда солнце взлетит на воздух и испепелит большую часть системы? Планирует ли Дженна как-то сохранить свою коллекцию, или вся эта красота канет в вечность вместе с породившим ее человечеством?
- Прошу вас…
Робот метрдотель, могущий легким движением пальцев вырвать ей позвоночник вместе с черепом, таким же неуловимым жестом отворяет дубовые двери, а затем приглашает войти, склонившись в почтительном поклоне. И когда Ольга делает неизбежный шаг вперед, он также бесшумно затворяет двери, оставив гостью наедине с хозяйкой Авроры.
- Ну, здравствуй.
- Привет.
Дженна говорит по-русски, как положено ей, без малейшего намека на акцент. Она восседает в дальнем конце бесконечного узкого стола, накрытого белоснежной скатертью. Приборов нет, кроме маленькой стопки у хозяйки. И такой же стопки для гостьи, вместе с блюдцем, на котором чернеет одинокий ломтик ржаного хлеба. Жаль, что соли нет.
- Не откажешься составить мне компанию?
- С удовольствием.
Экзоскелет аккуратно приземляет Ольгу на венский стул, основное освещение постепенно гаснет, уступая полумраку и призрачным огонькам высоких свечей. Огромный иллюминатор за спиной хозяйки периодически озаряется вспышками далеких выстрелов, но космический пожар постепенно теряет накал, ибо сражение стремительно откатывается прочь от Земли.
- За встречу.
- За нашу долгую и нерушимую дружбу.
Девушка в роскошном вечернем платье и девушка в рабочем комбинезоне, скованная защитным механизмом, синхронно поднимают стопки и опрокидывают одним глотком. Медицинский спирт, 96 процентов. Дженна, как обычно, обходится без закуски, а Ольга не отказывает себе в удовольствии разгрызть черствый ломтик.
- Рада, что ты жива, что дожила до этого дня. И прости за твоего робота.
- Бывает.
Ольга ждет продолжения, но Дженна решает немного помолчать. Она подпирает подбородок ладонью, и некоторое время задумчиво смотрит на гостью бездонным взглядом синих глаз. Кажется, где-то рядом, очень-очень тихо играет виолончель.
- Удивительно. Малышка, что я когда-то держала на руках, эта малышка выросла, несмотря ни на что. Выросла и угрожает мне. Невероятно. Столько у меня было врагов, столько конкурентов и соперников… Но никогда бы не подумала, что из всех именно ты, простая заводская девчонка, причинишь мне столько неудобств. Что именно ты станешь той, что реально может разрушить все сделанное мной. С самого начала, ну какие шансы у тебя были? Никаких. И все же, ты здесь, а твоя маленькая армия продолжает сражаться. Может быть, Ольга, ты подскажешь, как так вышло? Я ведь не понимаю. А я очень не люблю, когда я чего-то не понимаю. Ну, так что ты думаешь?
- Думаю, мне просто повезло, мисс Донован. Дуракам везет, как говорится. А еще, это, наверное, плохая наследственность. Я же русская, а значит, мне на роду начертано портить замечательным людям их великолепные планы. Такие, как я и мои товарищи испортили планы Наполеону, затем Гитлеру, ну, вот теперь и до вас дошел черед, госпожа Верховный Комиссар. Вы просто нам не нравитесь. И уж тем более нам не нравится то, что вы делаете. Пора это все прекратить. И мы прекратим.
- Вот как…
Огненные всполохи за окном окончательно стихают, вокруг Земли не осталось более живых врагов Верховного Комиссара. Тысячью километров ниже Гронд продолжает свое неумолимое наступление на руины Москвы. А здесь настал черед заканчивать с церемониями и переходить к финалу. И сигналом к финалу становится короткий звонок старомодного секундомера по правую руку Дженны. Ольга тоже видит этот прибор, видит, как все индикаторы разом прыгнули на ноль и погасли. А затем зажглись снова, отсчитывая в обратном направлении те последние несколько часов, что все еще остались у всего мира.
- Ну, раз уж вы так решительно настроены, то, пожалуй, мне тоже не следует колебаться и дать ключ на старт. Как видишь, Стикс приведен в действие, и он уже начинает разгон, моя бомба уже падает на цель. И пока она будет падать, нам с тобой, моя дорогая Ольга, нам надо серьезно поговорить…
Мягкие, нежные объятия экзоскелета в мгновение ока обращаются стальными тисками, сжимающими тело жертвы так, что не пошевелить ничем, кроме глаз. Механизм обвивает девушку подобно всесильному удаву, исключая всякое возможное сопротивление, но не лишая жизни. А хозяйка меж тем неторопливо поднимается из-за стола, не забыв вытереть кончики тонких губ салфеткой.
- К сожалению, времени на вежливость не осталось, и придется сразу переходить к делу. А жаль, честно признаться, жаль, я бы очень хотела познакомиться с тобой поближе, моя милая Оленька. Мы бы могли быть партнерами и лучшими подругами, мы могли бы стать любовницами, и я открыла бы тебе неземное наслаждение и подлинную страсть, мы могли… Но нет, ничего мы не сможем и ничего уже не будет, ничего кроме моего последнего к тебе вопроса.
Дженна поворачивает свободный стул спинкой вперед и садится по правую руку обездвиженной пленницы.
- Времени мало, а мне обязательно надо кое о чем тебя спросить, подруга. Видишь ли, этого не должно было случиться. Не должно было случиться так, что ты попадешь на Столб, и уж тем более, вернешься оттуда живой. Телеграфный Столб принадлежит мне, и я не собираюсь им с кем-либо делиться, зря ли я что ли строила эту бесконечную лестницу, по которой тебе наверняка довелось прогуляться долгим вечерком. Ты имела право попасть туда только с моего дозволения, после того как я хорошенько промою тебе мозги в моей частной тюрьме – мне всегда хотелось иметь под рукой личного марафонца, точно так же, как я была в свое время под рукой у моего папочки и его друзей. Отныне только так, с моего дозволения, по моей воле и для моих свершений.
- А ты, Ольга, ты имела наглость этого дозволения не спрашивать! Ты отправилась в собственный марафон, и каким-то невероятным образом сломала мой капкан, что идеально работал до встречи с тобой. А потом вернулась. Значит, Ольга, я абсолютно в этом уверена, иначе просто не может быть – значит, ты все-таки совершила свой обмен, сделала то же самое, что и я когда-то. Да, твой гешефт был сущей дешевкой по сравнению с моим, ибо я принесла на Столб богатство человечества за всю историю, а что было у тебя? Жалкие четверть века, не более. И все же, все же обмен состоялся, все же что-то из твоего груза Столбу пришлось по душе. А значит, он что-то отдал взамен. У тебя есть что-то, чего нет у меня, что-то, чего я не знаю. И мне это не нравится, Ольга, очень не нравится. С твоей стороны будет невежливо скрывать свой подарок от меня, особенно с учетом того, что жить тебе осталось всего ничего, и на том свете, которого нет, данное тайное знание будет совершенно бесполезным. Будь так любезна, скажи и покажи мне все сама.
Ольга улыбается самой светлой и счастливой улыбкой, на которую только способна, и которую не смогут сдержать даже стальные тиски.
- А если откажусь, тогда что – убьешь меня? Убьешь моих друзей? Убьешь вообще всех? Ой, боюсь, боюсь, боюсь…
Вместо ответа Дженна наклоняется вперед и целует Ольгу долгим, страстным поцелуем. А затем с такой же милой улыбкой хищного зверя смотрит в глаза пленницы, смотрит, как серые глаза наливаются кровью, наливаются нестерпимой болью.
- Да нет, конечно, угроза смертью бессмысленна, ибо, к сожалению, сохранить тебе жизнь уже не получится, равно как и любому другому. Но получится весьма убедительно задать мой вопрос, повторить просьбу отдать все по-хорошему. И тогда я окажу тебе милость, и ты умрешь, быстро и без мучений, еще до того, как весь мир сгорит в огне. И в знак моего уважения к твоей небывалой смелости, я даже не стану поглощать твой разум, как сделаю это со всеми, кто хоть сколь-нибудь дорог тебе. Ты не станешь частью меня, я обещаю. Ты просто исчезнешь. Ну, разве это не милосердно?
Ольга дает свой ответ – она не может поцеловать Дженну, но может плюнуть ей в лицо кровавой слюной.
- Выкуси, сука! И попробуй отбери у меня то, что тебе так нужно, пока Стикс не упал. Я вижу твои часы, Дженна, и знаю, что если продержусь до того, как они покажут ноль, тогда ты проиграешь. Моя последняя победа, последний выпад упорной заводской девчонки!
Дженна вытирает лицо шелковым платком с монограммой, а затем тем же платком смахивает струйку крови, что начинает сочиться у Ольги изо рта.
- Я все же попробую, моя милая, я попробую. Чувствуешь эти ледяные иглы, что пронзают твое сердце, твой разум, твою душу? Забавные игрушки, не правда ли? Мой дорогой отец тоже счел их весьма интересными, когда я познакомила его с ними. Самое забавное, что краешком сознания ты отчетливо понимаешь, что игл не существует, что они просто иллюзия, но иллюзия необычайно убедительная. Твое же собственное воображение, Ольга, оно сейчас рвет тебя на части, это ты себя убиваешь, не я. Простенькая на самом деле методика, я научилась такому фокусу на Столбе, и потом сколько бы раз ни использовала, всегда срабатывало на ура. Никакая защита, никакие блокираторы боли не помогают, ибо боли-то на самом деле и нет, одна видимость. Видимость, которая с одинаковой легкостью ломает и искусственный интеллект и самых сильных людей. Сломает и тебя, Ольга, неизбежно сломает, особенно когда иглы разрастутся и пронзят каждую твою клетку. Скоро… Ну а пока, как насчет музыки?
Старинный музыкальный аппарат оживает по щелчку пальца хозяйки Авроры, заполнив полумрак роскошного зала уходящими голосами уходящего мира. Al Bowlly: Midnight, the Stars and You.
- У нас впереди целая ночь, подруженька, так что устраивайся поудобнее, постарайся получить удовольствие и вспомнить все, что меня интересует, - оставив пленницу корчиться от нестерпимой фантомной боли, Дженна идет к иллюминатору, на ходу вставляя папиросу в мундштук.
Продолжение следует...
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 12 - II
12 - II
- Сколько их?
- Много, слишком много для нас четверых, - Наташа подводит неутешительные итоги авиаразведки бандитского лагеря. – Уже насчитала полторы сотни и еще подтягиваются. Разнообразное оружие, в том числе автоматические самоходки и штурмовые дроны.
- Дроны, говоришь? Значит, у них есть свой аэродром…
Дэниел прав, у бандитов имеется весьма неслабый аэродром с парой десятков разномастных летательных аппаратов, боевых и транспортных, угнанных с военных баз и гражданских. Весьма существенное подспорье в деле грабежей, мародерства и контрабанды на громадных просторах бывшей России, вдоль и поперек перепаханной Грондом. Вот и сейчас на аэродроме продолжается активность, несмотря на вечерний час – Сын Грома снова попирает землю невдалеке, и бандиты держат самолеты и вертушки наготове, чтобы иметь возможность отчалить по-быстрому, если ураган двинется в их сторону. Но, похоже, тревога ложная: Гронд как шел на север, к Москве, так и идет. Значит, можно возвращаться к привычной противоправной деятельности, предварительно выяснив, почему задерживается одна из разведгрупп, посланная на запад, к месту предположительного крушения космического корабля.
Горящий космический корабль действительно упал там, на западе, среди лесов и болот. Разбитый Снэйк Плисскин рушился с орбиты, отбиваясь единственной уцелевшей пушкой от наседающего преследователя, и за секунду до катапультирования Наташа ухитрилась всадить снаряд во врага, на чем их большое космическое путешествие и закончилось. И вот они здесь, посреди горящего леса, рядом с кратером, что стремительно заполняется водой, в пяти сотнях километрах от запланированной точки десантирования. До Москвы полтыщи верст, а крупный бандитский лагерь совсем рядом, и оттуда уже мчится усиленная разведгруппа – мародеры и работорговцы желают знать, что это так громко сверзилось на них с темного неба.
- Огонь!
Четыре бесшумных винтовки, два залпа, восемь трупов, две трофейные исправные машины. Радиостанции устаревшего типа не представляют особой угрозы, и легко взломав переменное кодирование, Зита отбивает в бандитское логово короткое донесение, сообщив, что их группа не обнаружила обломки корабля, но нашла банду конкурентов, и теперь ведет их активное преследование. Какое-то время фальшивке будут верить, самое большее, час. Этого достаточно, чтобы собрать скудные пожитки и двинуться к цели извилистой лесной дорогой, обходя бандитов дальней стороной. Но коротко посовещавшись с девушками, Дэн принимает противоположное решение – им надо прямо в лагерь. Им надо на аэродром.
- Эх, Лобо бы сюда, с товарищами, такое дело как раз по их профилю, - Наташа видит еще одну колонну, возвращающуюся в лагерь из рейда, и добавляет почти четыре десятка новых боевиков в общий счет. Теперь двести против четверых.
- Есть идеи?
- Ага. Предлагаю выйти к ним, представиться и вежливо попросить отдать самолеты, на благо всего человечества и ради их же спасения, - одними губами улыбается Эльза, прилаживая к стволу винтовочную гранату. – Мне кто-то как-то сказал, что вежливость всегда срабатывает…
- Главное, чтоб этой вежливости помогал массированный обстрел. Зита – бери ангары, Эльза, на тебе казармы. Наташ, мы с тобой работаем по центру. Экономьте боекомплект, пожалуйста. И ради всего святого, девочки, давайте постараемся и не спалим аэродром, а то пешком до столицы уж больно долго топать.
- Спокойно, молодой человек, мы, кажется, еще немного помним, как это делается.
Дешифратор фиксирует усиление радиообмена, мародеры пытаются понять, куда же все-таки делась разведгруппа. Вот, кто-то идет на аэродром, хотят начать воздушный поиск.
- Работаем!
Хорошо, что уже стемнело и в небе нет Луны, так эффект мощнейшей ослепляющей гранаты еще сильнее. Поток белого света, вспыхнувшего в центре лагеря, сопровождается ультразвуковым ударом, за которым никто не услышит тихий шепот винтовок. За первым потоком света приходит второй, когда серия гранат обрушивается на казармы и ангары с угнанными машинами, десятки управляемых пуль сметают оглушенных и ослепленных мародеров, в первую очередь охрану аэродрома.
- Аллюр три креста!
Выскочив из-за деревьев, четыре бесшумные тени в невидимых маскировочных халатах мчаться к бетонному полю, одиночными выстрелами подавляя остаточное сопротивление. И хоть повсюду пожар и смерть, аэродром с десятком стальных птиц уцелел, и Дэн уже знает, какие им нужны – четыре штурмовых дрона с полным комплектом вооружения, что могут нести одного десантника каждый.
- Помоги, надо столкнуть его с полосы!
С десантником под крылом дроны не смогут взлететь вертикально, им нужен небольшой разбег, а разбегу мешает легкий транспортный самолет, до отказа забитый награбленным барахлом. Нет времени разбираться с мотором, так что Дэн и Наташа наваливаются плечом, сталкивая помеху под откос, пока Эльза и Зита прикрывают их от тех бандитов, что пережили первую атаку и начинают оказывать осмысленное сопротивление.
- Эх, ухнем!
Самолет с грохотом скатывается с полосы, путь свободен, и Зита уже выводит первую машину на старт, когда сильнейший удар в живот валит Наташу с ног. Ответным выстрелом Дэн затыкает снайпера, а затем помогает напарнице подняться и бежать к своему штурмовику, оставляя кровавый след на полосе.
- Как ты?
- Нормально, навылет прошла, минус всего одна почка, - Наташа заскакивает в крошечный десантный отсек, затыкая рваную рану в боку горстью хирургического геля.
- Ходу, ходу, ходу!
Чистый космос давно позади, и сопротивление солнечного ветра возрастает с каждой секундой, норовя затормозить усталый бег раненого корабля и добавляя проблем с электроникой. Одно радует – мчащийся с другой стороны Стикс преодолевает такое же сопротивление. И даже больше, с учетом громадных размеров его тяжелого зеркала.
- Все, контакт утерян. То ли они сбили последние спутники, то ли сигнал просто не проходит из-за ветра. Но то, что мы увидели в последней передаче не оставляет сомнений – бомба сброшена.
Владимир Ильич демонстрирует большевикам короткий видеофрагмент исключительно плохого качества, снятый к тому же с запредельной дистанции. Но даже так, даже сквозь помехи и солнечное гало они видят громадный корабль, что мчится сквозь ночь к свету. Стикс падает с постоянным ускорением, исполинские моторы работают без остановки, уверенно подталкивая вперед объект астрономической массы. И пусть сейчас его скорость невелика, это ненадолго, и моторы сделают свою работу. Рано или поздно они разгонят гигантскую бомбу быстрее любого другого известного корабля, разгонят так, что вонзившись в солнце, Стикс пробьет звезду до самого ядра и взорвется в ее сердце. И этого взрыва, рассчитанного лучшими умами человечества с точностью до ангстрема, гарантированно хватит, чтобы весь солнечный водород вступил в реакцию. Все продлиться быстро, всего пять или семь секунд, максимум десять. И за эти десять секунд умирающее солнце выбросит энергии больше, чем за всю прежнюю жизнь. Вполне достаточно, чтобы убить все человечество и превратить одного конкретного человека в бога.
Но это потом, а сейчас Стикс набирает скорость неторопливо и величественно, словно океанский лайнер минувшего столетия. И погибающий спутник шпион видит рядом с бомбой пару десятков маленьких звездочек – эскорт, что будет сопровождать космическое копье до последнего. Звездочек становиться все больше: помимо эскадры капитана Нади Петровой, к Стиксу идут и другие корабли, Дженна стягивает флотилии боевых роботов отовсюду. Она уже знает, что перехват Большевика не удался, и мятежный крейсер прорвал все линии обороны, давно оставив позади орбиту Венеры. Охотиться за ним в бесконечном потоке белого света не имеет смысла, значит, надо дать ему обойти звезду и ждать его в атаке на встречном курсе, когда отчаянный отряд мятежников встанет на пути божественного копья.
- Вот сюда надо бить, только сюда, и никуда больше, - Ильич закончил долгие раздумья над примерными чертежами Стикса, вынеся свой вердикт, который должен стать единственно верным. – Вот тут, в основание зеркала, шпангоуты с тридцатого по семьдесят первый, главный грузовой шлюз. Шлюз, конечно, прикрыт броней, и все же, хороший удар в эту точку может его уничтожить, не гарантированно, но с высокой вероятностью. Попадание во все остальные отсеки равноценно промаху, значит, надо не промахнуться. А теперь, что у нас есть на этот случай…
В оскудевших за бесконечный бой снарядных погребах имеется всего семь ядерных выстрелов, единственных снарядах, которыми имеет смысл работать по главной цели. На эскорт Стикса остается три с половиной сотни обычных.
- Семь патронов, как в комиссарском нагане. Но нам хватит и одного. К бою, товарищи!
Красные огни на гребне темной стены гаснут – время предупреждений окончено, дальше будет стрельба на поражение. Еще немного, еще несколько секунд, пока космический рой, что угрожает электростанции, не войдет в зону уверенного огня.
- Еще раз пригнись…
Обгоревший остов двигателя уже спас их однажды, и теперь должен спасти еще раз, раз уж никакой другой защиты все равно нет. Рой обломков кораблекрушения мчится вперед, столкновение с темной стеной неизбежно, и столь же неизбежен лазерный удар, когда автоматика электростанции займется отражением опасности. Это не часть громадного сражения, охватившего всю систему от окраин до самой звезды. Просто уборка космического мусора.
- Контакт!
Десяток коротких вспышек озаряет рой – первые лучевые удары нашли свои цели, испаряя обломки размером от наперстка до футбольного мяча. Три секунды на оценку ущерба и перенацеливание, пять секунд на охлаждение маломощных излучателей и опять залп в зенит. И снова, и снова залп, постепенно сжигая рой и подбираясь к самому крупному угрожающему фрагменту.
Стенка камеры сгорания трескается по всей длине, еще секунда, и она развалится. Но этой секунды уже не будет, ибо автоматика стены убедилась в неэффективности стрельбы по крупному куску и вернулась к истреблению мелких осколков, что можно обратить в пар за один точный выстрел. А обломок мотора пусть падает дальше, пусть навылет пробьет тончайшую стенку солнечной батареи и умчится прочь – трудолюбивые ремонтные крысы затянут дыру такого размера максимум за двое суток.
- Все, отбой, вышли из зоны поражения!
Дождавшись, пока лазеры прекратят свою пляску, Лобо выставляет перископы наружу, чтобы засвидетельствовать окончание обстрела. Дальше стрелять не будут, дальше только столкновение.
- Готова?
- А куда я денусь? – Эмили идет последней, проверяя тормозную систему Андрея и двух морпехов. – Конечно, готова, я просто обожаю падать с большой высоты и пробивать стены, особенно головой!
- Значит, тебе понравится. Пошли!
Обломок мотора вонзается в космическую стену в семи километрах от шайбы ретрансляционной станции. И как предсказывала автоматическая оборонительная система, с легкостью пронзает солнечную батарею насквозь, продолжая бесконечное падение. По итогам дыра с зазубренными краями площадью пятьдесят квадратных метров, пробой изоляции, отключение восьми секций во избежание перегрузок, и многочисленные поломки контрольных систем, в том числе сигнализации, что уже не сможет заметить четыре легкие тени. Тени, что отделились от обломка за долю секунды до неизбежного столкновения и теперь опускаются на темную поверхность стены, словно невесомые перышки.
- Как оно?
- Лучше, чем можно себе представить, - Эмили проворно оказывает себе и напарнику медицинскую помощь, устраняя последствия очередной жесткой посадки. Лобо и Роксане ремонт не требуется, они ступили на стену без повреждений, ухитрившись сохранить и контейнеры с оборудованием. Высадка окончена, самое время начать разведку, а затем переходить к активным действиям.
- Ложись!
Тень, что скользит по внешней стороне стены отбрасывает не ремонтный модуль, отправившийся на проверку ведомственной территории. Это тень от десантного катера, что идет на сближение с ретранслятором, не выказывая особого интереса к месту недавней аварии.
- Черт возьми, они-то откуда взялись?!
Краткий анализ радиоэфира подтверждает, что катер возник здесь не случайно. По всему радиусу пришел приказ срочно усилить охрану на особо важных объектах, и мощная ретранслирующая станция, естественно, входит в их число. Сотни аналогичных катеров спешно доставляют усиленные взводы морской пехоты повсюду, в том числе и к подножию стены, радикально изменив соотношение сил в предстоящем деле.
- А ведь так хотелось хоть раз обойтись без стрельбы и мордобоя…
Где-то далеко идет война. Где-то далеко люди, каждый ведомый своей правдой, сходятся в бою с другими людьми. Но это все где-то там, за пределами роскошных и аскетичных покоев станции Аврора. А здесь только бесконечный стол с белой скатертью, статуи рыцарей и самураев вдоль стен, призрачный свет высоких свечей, да переливающийся огнями музыкальный автомат, давным-давно купленный в каком-то чикагском баре. А еще здесь есть невесомые иллюзорные ледяные иглы, что продолжают свое расширение, пронзая каждую клеточку ее тела.
Ольга уже сбилась со счета, сколько раз теряла сознание от фантомной боли – много. И каждый раз иглы снова приводили ее в чувство, и каждый раз они удерживали жертву на грани жизни и смерти, не давая перешагнуть через грань, ибо время умирать еще не пришло.
Очнувшись в очередной раз, девушка видит, как Дженна неторопливо раскладывает пасьянс старинной колодой – даже Верховному Комиссару иногда бывает нужно как-то убить время. А таймер продолжает бег, и нулей на индикаторах все больше.
- Ну, что там фортуна предсказывает?
- Все самое хорошее, как обычно, - хозяйка демонстрирует гостье карту с черепом в короне. – Карты говорят, что твое освобождение совсем близко, буквально за следующим поворотом судьбы. И все, что нужно для этого освобождения, лишь шепнуть мне на ушко несколько слов. Рассказать, что именно ты принесла со Столба из своего марафона, а затем отдать находку мне. Будь хорошей девочкой, Оль, не упрямься. Отдай, тебе все равно уже не нужно, там, куда ты отправишься, оно будет ни к чему. А я, я обещаю, что буду помнить тебя и твой подарок до конца времен. Впрочем, для меня конца времен не будет, стало быть, я буду помнить тебя вечно. Ну, разве это не счастье?
- Значит, ты будешь меня помнить? Спасибо. Скажи, а как насчет остальных, - Ольга вынуждена сделать паузу, чтобы сплюнуть кровь, что опять начинает сочиться изо рта. Настоящая кровь от фантомных ран. – Как насчет остальных, к примеру, моих друзей? Всех тех, кого я знаю. И кого не знаю. Как насчет всех остальных, кого ты вот-вот убьешь – их ты тоже будешь помнить? Они тоже заслужат честь навечно прописаться в памяти бога?
- Разумеется. Как же может быть иначе, ведь я человек щедрый и совершенно незлопамятный. На эту вечеринку приглашены абсолютно все, - Дженна задумчиво оглядывает раскинувшуюся перед ней комбинацию, затем собирает карты и начинает заново тасовать колоду.
- Знаешь, в чем твоя проблема, Оль? Что ты там говорила о планах замечательных людей, которых тебе и таким как ты суждено сломать? Твоя проблема в том, что ты считаешь меня злом. А я ведь не зло. И происходящее отнюдь не злой умысел, не рок и не хаос. Это эволюция, подруга, движение к лучшему миру.
- Взгляни на вселенную вокруг, вспомни через что ты прошла, вспомни увиденное на Столбе. Взгляни, вспомни и представь, что может человек противопоставить этой хаотичной вселенной, неумолимо движущейся к неизбежной тепловой смерти? Только свой разум, ту единственную силу, что может остановить хаос, что может творить, создавая что-то из ничего. Только этот огонь у нас в голове, что и делает нас людьми, только он способен разогнать вечный холодный мрак.
- Но оставленный сам по себе, без присмотра, прекрасный свет разума непременно затухает, мрак сильнее. Ты видела, как это происходит, ты была на Столбе и знаешь, что марафонцы из многих других миров уже никогда не придут туда снова. Хаос сильнее, разум гибнет, и прекрасный огонь гаснет без следа. Также как когда-нибудь неизбежно погаснет наш огонь. Погаснет, если мы не предпримем меры. Если не сделаем свет нашего разума сильнее, если не раздуем пламя так, чтобы оно взвилось к небесам и навсегда спалило вселенский мрак. Именно поддержанием этого костра я и занимаюсь всю свою жизнь. Но, честно признаться, я устала собирать дрова и по одному подкидывать поленья в огонь. Так дальше продолжаться не может, это не эффективно. Надо сделать что-то по-другому, надо совершить скачок, усилить пламя и сделать его вечным, так что оно не угаснет более никогда.
Новый поток крови прерывает Верховного Комиссара, и та терпеливо ждет, когда пленница придет в себя настолько, что снова сможет говорить.
- И ты решила принести всех нас в жертву этому пламени?
- А почему бы и нет? Я же сказала – не зло, а эволюция, единственный возможный путь преодоления хаоса. Во всех нас по отдельности огонь разума слишком слаб и обречен на неизбежное угасание. Но собранный в едином носителе и бесконечно затем усиленный, он сможет гореть вечно. И не моя вина, что мне суждено стать этим носителем, так карты выпали. Я не зло, я просто необходимое будущее. И вы все тоже не зло – вы необходимое прошлое. И сегодня произойдет эволюционный переход от прошлого к будущему. Сказала бы, что произойдет на твоих глазах, но ты этого уже не увидишь. А жаль, мне будет не хватать зрителей, художнику всегда нужна аудитория.
- А дальше? Дальше что? Что ты будешь делать дальше, когда одного человечества станет недостаточно для поддержания пламени?
- А кто сказал, что речь идет только о человечестве?
По мановению руки мисс Донован над столом загорается карта известной вселенной.
- Дальше, по мере моего неизбежного расширения, я встречу и других носителей энергии разума, неизбежно встречу. Те, кто уже приходили на Телеграфный Столб, и те, кто еще не добрались туда, кто вообще не знает о его существовании – я приду к ним ко всем. И тогда они поделятся своим светом со мной, неизбежно поделятся. Ведь не только я одна такая умная, идея собрать этот огонь может прийти и в чью-нибудь другую голову. Значит, надо успеть все сделать первой, надо успеть стать огнем, иначе придется становиться его пищей, а такая перспектива меня совершенно не устраивает… Эй, подруга, что тебя так рассмешило?
Ольга с трудом может ответить, кровь заливает горло. А еще сложнее подавить смех, решительно невозможно.
- Извини, извини, подруга, не хотела перебивать, но не смогла удержаться. Мне просто стало смешно от осознания смысла всего происходящего, который ты, похоже, так и неспособна понять. Мне смешно оттого, что я вижу. А вижу я следующее – за всеми твоими красивыми словесами, за великими планами и видами на вечность, за всем этим кроется самое банальное желание грабить и убивать всех, до кого дотянешься. Примитивная жажда наживы и ничего больше. Вот все к чему ты пришла в итоге.
- Ты, Дженна, ты умнейшее человеческое существо в истории, воплощение совершенства, рукотворный гений и несбыточная мечта нашего рода. И со всем этим счастьем в своем багаже, со всем тем богатством, что ты обрела на вершине Столба, вот все, чего ты добилась в финале. В конце-концов все на что ты оказалась способна – полоснуть нас сзади ножом по горлу и обчистить карманы еще теплого трупа. Это даже не трагично и не страшно. Это посредственно: необычайно, фантастически посредственно. И ты тоже посредственность, Дженна, и ничего более. Богом такому ничтожеству стать не суждено…
Старинная колода неслышно просыпается на пол. Дженна делает неуверенный шаг назад. И умирающей от боли Ольге опять хочется смеяться, ибо сквозь кровавый туман она отчетливо видит, как силен был ее удар. Удар, попавший точно в цель.
- Я щедра и великодушна, и я способна простить тебя, Ольга, особенно накануне твоей смерти. А еще я способна сделать эту смерть чуть более желанной, тебе не кажется?
Превосходящая всяческие пределы волна боли захлестывает девушку, ибо иллюзорные иглы из ледяных становятся раскаленными докрасна.
- Я начинаю терять терпение, ты тратишь мое время. Итак, нам пора вернуться к нашему делу, тебе пора отдать мне мое, и ты отдашь, Ольга, слышишь меня, ты отдашь мне все, что я хочу знать, клянусь тем божеством, которым я стану на ваших костях!
- Хватит! Прекрати! ПРЕКРАТИ!!!
Продолжение следует...
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 12 - III
12 - III
Они успеют, должны успеть. Сбросив за борт большую часть боекомплекта, десантники обеспечили своим крылатым коням хорошую крейсерскую скорость и запас топлива, которого должно хватить до самых столичных руин. А их главный противник, наоборот, решает немного помедлить, и снижает свой темп до минимума. Тут тоже все ясно, Гронд завершает свой долгий бег. Он уже не покинет Россию, он не двинется дальше, перепахивая моря и круша разгромленные континенты, для него тоже все кончиться этой ночью. А раз так, то нужно гнать своих стальных коней вперед не жалея моторов, с ревом проносясь над лесами и темными руинами городов. Все время вперед, все время на восток, наперерез Сыну Грома.
- Атака!
Первые три снаряда падают с большим перелетом, вонзившись в темную землю в пятнадцати километрах от них. Но неизвестный враг на орбите быстро понимает свою ошибку, еще быстрее вносит поправки в прицел, и следующий залп ложится куда точней, изрешетив тонкие крылья осколками и едва не свалив их на землю взрывной волной. А третий залп будет еще ближе.
- Мост, справа под мост, быстро!
До сих пор по ним лупят из космоса осколочными снарядами, и массивный автострадный мост может стать единственным спасением, его широкая спина имеет шанс выдержать обстрел и не сложиться им на головы. Потому первой разглядев единственное укрытие, Наташа бросает свой дрон под защиту моста, затормозив на реверсе и едва не столкнувшись с опрокинутым автобусом. Трое других летающих всадников сигают под мост следом, а с черного неба уже падает следующий залп. Земля вскипает от миллионов мелких осколков, одним махом накрывших пять квадратных километров, бетонный пролет над ними трещит и осыпается, но все же держит удар.
- Все живы?!
- Да, пока да, - Наташа в первую очередь проверяет сохранность маленькой капсулы, и только потом находит секунду обработать рану в боку, что опять начала кровоточить. – Пока живы, но ненадолго. Надо уходить, пока они не поняли, что опять промахнулись и не перезарядили ядерным. Не знаю, кто они, но мы им явно не нравимся.
- Как уходить, Наташ? По воздуху не оторваться, они видят турбулентный поток с орбиты, - Эльза критически оглядывает поврежденные дроны, которые с самого начала не были рассчитаны на тайные операции и не имеют шансов укрыться от всевидящего орбитального ока.
- По земле уходить, на колесах, какие-то из этих машин все еще на ходу. Вот, смотрите, - Дэн тычет стволом в опрокинутый дорожный знак, что свисает с покореженного моста – до Москвы 45 километров. – Шоссе хорошо сохранилось, прокатимся до самой столицы.
- А они все это время будут палить нам в спину?
- Не будут, они будут охотиться за дронами. Запускаем их всех и сразу же уводим в сторону от шоссе, пускай летят на север и разойдутся веером. Потом ждем десять минут и выдвигаемся.
- Хорошо, подружки, вы слышали сержанта, навались, - Наташа начинает сталкивать автобус в кювет, четверке штурмовиков опять нужна полоса для взлета. Вокруг снова тихая ночь, пожары и стрельба прекратились. Возможно, неизвестный враг считает работу сделанной, а возможно, перезаряжает ствол ядерным выстрелом.
- Вот эту берем!
Среди десятков разбросанных тут и там автомобилей наилучшим образом выглядит пикап полуторка, и, выбросив из кабины высохший скелет, Дэниел приступает к срочной реанимации мотора. Девушки уже закончили расчистку полосы, и снова выкатывают летающих хищников на стартовую линию.
- Заводи мотор и поехали!
- Сейчас. Эльза, Наташ – прыгайте в кузов, - Зита на ходу застегивает шлем и возвращается к своему дрону, что уже начал раскрутку винта.
- Зита, зачем, что ты делаешь?
- Делаю прикрытие. Мозги у этих дронов примитивны, они ни в жизнь не смогут устроить для наших врагов хорошее шоу с погоней и стрельбой, их перестреляют как куропаток за пару минут. А потом примутся искать на дорогах, и непременно найдут. Значит, нужен хотя бы один настоящий пилот, чтобы вести остальных за собой, чтобы устроить им бег зайца через поле. Я сделаю, уведу их за собой, и у вас будет отрытая дорога до самой Москвы. Все нормально, просто так надо. Я догоню потом!
- Тогда удачи, подруга.
- Удачи. От винта!!!
Четверка дронов задирает хвосты, двигатели переходят на форсаж, обдавая все вокруг облаками бетонной пыли и маслянистых капель, еще секунда и разбег закончен – стая хищных птиц вырывается из-под спасительного моста и мчится дальше в ночь, на север. Полторы минуты ничего не происходит, а на девяносто первой секунде с орбиты падает новый залп, намереваясь пронзить беглецов в спину. С первого раза попасть не удается, и механизмы заряжания подают следующие снаряды к орудиям, с каждым залпом вспахивая землю все дальше и дальше от заброшенного моста.
- Стой, стрелять буду!
Андрей не собирается стоять на подходе к объекту, да и стреляет он первым, сметя с дороги охранника и не дав захлопнуться тяжелому люку.
- Гвардия, за мной!
Все надо делать быстро, быстро и аккуратно. Одним броском на реактивных ранцах преодолеть расстояние от стены до тороида ретрансляционной станции, заткнув огнем ожившие автоматические турели, высадиться на поверхность и броситься вперед, пока не захлопнулись тяжелые створки. И до того, как десантно-штурмовой катер развернет на них свою тяжелую тупую морду и обрушит град огня.
- Берегись!
Они на темной стороне стены, а катер все еще на светлой, и за потоком отраженного солнечного света его наводчик не видит мятежников, но зато их видят с башни управления ретранслятора, видят и наводят на цель. Очереди автоматических пушек пробивают солнечные панели как папиросную бумагу, укрыться на открытой поверхности невозможно, значит, надо драться. Лобо и Роксана синхронно разворачивают стволы и начинают обстреливать катер в ответ, целясь по вспышкам его орудий и стреляя сквозь стену. Поток трассеров смешается, штурмбот активно маневрирует, намереваясь поднырнуть за гребень и вступить в ближний бой, а в потоке света уже мелькают быстрые тени, десант сброшен и готовится драться на кулаках.
- Полундра!
Аварийный люк слетает с петель, и Андрей проваливается в горловину шахты, в падении лупя тяжелым кастетом по бронированной морде второго часового. Эмили идет следом, и, предоставив напарнику возможность отвлечь остальных охранников на себя, первой врывается в командный модуль. Там, как и положено на таких станциях всего два младших офицера, мужчина и женщина, скорее всего, муж и жена. Оба вооружены, оба отвечают своей головой за вверенный объект. Табельные пистолеты уже прыгнули к ним в ладони, но ее короткий автомат быстрее.
- Бросьте оружие и сдавайтесь! Сдавайтесь!!!
Капитуляция не вариант, Фенрис запрещает им поднять руки. Вместо белого флага муж и жена синхронно вскидывают пистолеты и также синхронно опускаются на пол, пробитые десятком пуль.
- Контрольный модуль – чисто!
Сзади продолжают грохотать выстрелы, за иллюминаторами змеиться пламя и рушиться стена электростанции, но это не ее дело. Ее дело – сложнейший комплекс приемно-передающей аппаратуры, что достался мятежникам неповрежденным, и готов начать новую трансляцию сразу же, как поступит новый сигнал.
- Залп!
Если сражения не избежать, то надо стрелять первым. И памятуя старую истину, Климов дает отмашку открыть огонь до того, как тот же приказ отдаст капитан Надя Петрова. У нее двенадцать кораблей против одного Большевика, но три уцелевшие пушки старого крейсера мощнее, и преимущество дистанции прямого выстрела на его стороне, значит, надо стрелять прямо сейчас, пока противник не может ответить. Стрелять, и больше не экономить выстрелы, главная мишень уже близко.
Могучие моторы продолжают постепенно разгонять исполинскую бомбу, и все же, Стикс по-прежнему очень большой и тяжелый, он по-прежнему идет, а не мчится во весь опор, понемногу ускоряя шаг. Эта тяжелая поступь божественного копья позволила Большевику оторваться от преследователей, обогнуть звезду и выйти на рубеж перехвата. Но она же теперь позволить эскадре Петровой вырваться вперед и встретить мятежный крейсер при десятикратном численном перевесе. Большевик долго шел к этому рубежу, и в итоге пришел, но пришел один, тяжелораненый, без топлива и снарядов, растерявший все остальные корабли в бесконечных боях. А Верховный Комиссар выставляет против него свежую эскадру, ведомую одним из самых талантливых молодых флотских капитанов, которую долго готовили к бою с неуловимым мятежником. И еще две эскадры эсминцев автоматов скоро появятся на горизонте, до того как Стикс окажется в зоне поражения артиллерии Большевика. Здесь ничто не оставлено на волю слепого случая.
- Залп!
Стрелять по надвигающейся бомбе обычным снарядом абсолютно бессмысленно, такой выстрел даже не поцарапает гигантское бронированное зеркало. Стрелять надо по кораблям конвоя, и эсминцам Петровой предстоит здорово поплясать под огнем, пока они преодолеют мертвую зону и смогут огрызнуться фронтальным залпом. Они закладывают немыслимые петли в потоке солнечного ветра, выбрасывают фейерверки ложных целей и форсируют моторы, стараясь проскочить простреливаемый участок как можно скорее. За десять секунд до рубежа эффективного огня левый крайний натыкается на снаряд, тут же распавшись пылающей кометой. А еще через пять секунд пустота взрывается сотнями ответных выстрелов, теперь каждый ствол выхвачен из кобуры.
- Удерживая дистанцию, взять его в клещи!
Сильнейший солнечный ветер постоянно норовит прервать радиосвязь, от сигнальных фонарей тоже мало проку, так что Надежда Петрова выбирает простую и понятную тактику боя, не требующую идеальной синхронизации действий. Выйдя на дистанцию эффективной стрельбы, зажать Большевик в клещи, да так и держать, постоянно обстреливая со всех сторон и не давая прорваться к надвигающемуся с кормы Стиксу. Так будет дольше, зато подкрепление успеет подойти, и тогда она бросит всю эту механическую орду в лобовую атаку, а сама будет ждать удобного момента для кинжального удара во фланг. Спокойно и методично добивать раненого тигра, не подставляясь под его окровавленные клыки. Вот так, еще один выстрел, не прямое попадание, но близко, крупная шрапнель должна ударить на все деньги, наделав сотни новых пробоин в изрешеченном главном корпусе. Она добьет его, никаких сомнений.
- Прекратить?! Повтори, пожалуйста, я, кажется, не расслышала. Ты, кажется, хочешь, чтобы иглы остановились, чтобы я прекратила играть с тобой?
- Хватит! Прекрати, хватит! Я сделаю, я отдам, прекрати!
- Отдашь, говоришь? – Дженна гасит папиросу о белую скатерть и встает во весь рост, уперев ладони в край стола. – Значит, я была права, и у тебя действительно что-то есть. Ну что ж, Ольга, давай баш на баш, по-честному. Ты мне последнее сокровище Телеграфного Столба. А я тебе быструю и милосердную смерть. И ты не увидишь, как погибнут все твои товарищи, не увидишь, как взорвется наше Солнце, не увидишь, как весь мир станет мной, а я стану всем. Для тебя просто погаснет свет, и все. Ну, разве это не прекрасно? Давай, девочка, помоги себе. Покажи, что ты прячешь, давай…
- Иглы, останови их, не могу думать, останови!
Девушка в вечернем платье делает легкий взмах ладонью, и иглы, что терзали Ольгу, прекращают свой рост. Она все так же чувствует их, они по-прежнему пронзают каждую клеточку ее тела. Но сейчас они остановились.
- Итак, я тебя внимательно слушаю.
- Да… я действительно была на Столбе… сломала твою чертову ловушку! И да, потом у меня действительно был обмен, но ты права, я получила сущие гроши за свой товар, слишком мало времени прошло, слишком мало интересных вещей случилось, ничего ценного у меня не было. И Столб это видел, и он тоже почти ничего не дал взамен, так, мелочевка, типа усовершенствованной технологии переработки углеродов, ничего особенного, мы бы и сами до такого додумались максимум лет через десять, сейчас я покажу.
Дженна еще немного отпускает хватку, чтобы дать пленнице возможность скинуть на всеобщее обозрение сравнительно небольшой пакет технической документации и чертежей. Короткий осмотр подтверждает подлинность оригинала, эта технология действительно еще недоступна людям на данном этапе технического прогресса. И еще осмотр подтверждает относительно малую ценность груза. Максимум лет десять научных изысканий, Ольга права.
- Интересно, конечно, но в ближайшие столетия я, скорее всего, не буду особо заинтересована в угольном и нефтяном бизнесе. Так что спасибо, но…
Иллюзорные раскаленные иглы снова вонзаются в настоящую плоть.
- Но такую мелочь ты бы не стала прятать столь тщательно, значит, там есть что-то еще. Давай, Ольга, будь хорошей девочкой, скажи мне правду, покажи, зачем ты пришла сюда одна.
- Сейчас, хватит, я покажу! – Боль снова отступает, дав возможность сделать последний глоток воздуха. – Я покажу, есть еще одна штука, один фокус, которому я там научилась, тебе понравится. Замечательный трюк, просто великолепный, гениальный в своей простоте! Старый трюк с двойным дном, в котором можно незаметно провести свою очаровательную ассистентку. Смотри в оба, Дженна, я не пришла сюда одна. Арина, твой выход!
Голографический проектор включается вопреки воле Верховного Комиссара, и их действительно становиться трое. Рядом с истерзанной девушкой в пыточном кресле восстает из тьмы высокая черноволосая женщина в строгом платье и с самурайским мечом в правой руке.
- Добрый вечер.
Женщина с мечом делает короткий, изящный поклон, а затем кладет иллюзорную ладонь на плечо Ольги.
- Ты…
- Рада, что вы меня вспомнили, госпожа Верховный Комиссар. Вы столько лет безуспешно охотились на нас, что я решила вам помочь, и сама пришла на этот званый вечер. И что же я вижу? Вижу, как вы пытаете мою лучшую ученицу, заодно пытаясь убить все человечество. Мисс Донован, честно признаться, я очень разочарована вашим поведением, вам, очевидно, не хватает строгого воспитания и дисциплины. Была б моя воля, я бы задрала ваше голубенькое платьице и хорошенько бы выпорола вас!
- Мне угрожает электронный призрак, я не ослышалась?
Арина делает шаг назад и занимает боевую стойку, высоко вскинув меч.
- Действительно, угрожаю. Но не вам, госпожа Верховный, не бойтесь. Я пришла за другой головой. Иди сюда, песик, Арина Родионовна преподаст тебе урок!
Еще один проектор вспыхивает позади Дженны, еще один гость в темном зале. Не человек, а зверь, громадный скалящийся волк с пылающей шкурой, пришедший в этот мир прямиком из преисподней. Тяжелые шаги гремят как ядерные взрывы, а рев подобен раскату грома. Он голоден, он давно уже не убивал, и новая жертва прямо перед ним, размахивает своей жалкой острой железкой.
- Фенрис, стой!!!
Но волк уже не слышит свою хозяйку, он бросается в бой, и последняя жертва сама делает шаг навстречу.
- Не готово, еще две минуты! Две минуты!
Две так две, спокойно думает Киров, примыкая последний магазин. Им надо не умереть в течение двух следующих минут, хоть кто-нибудь из четверых должен быть жив через сто двадцать секунд, когда ретранслятор потребует нового набора команд, который надо вводить вручную. И пускай уцелевшей станет Эмили, а он и два морпеха тем временем будут стоять насмерть против поредевшего взвода боевых роботов.
У атакующий четкий приказ взять ретранслятор неповрежденным, и только потому четверка мятежников еще стоит, пускай изрядно умывшись кровью – применение тяжелого оружия исключено. Но сейчас, окружив командный модуль со всех сторон и подогнав катер для стрельбы прямой наводкой, вражеский морпехи справятся и без кумулятивных ядерных мин, по старинке, одними штыками. Вот они группируются тремя отделениями для решительной атаки, не думая даже предложить захватчикам сложить оружие.
- Андрей, держи, на тебе главные ворота, - Роксана подает человеку трофейный ствол, а сама шагает вслед за Лобо. – И удачи вам обоим!
Синхронный подрыв ослепляющих гранат заливает модуль всепожирающим белым светом, роботы не собираются дать им прожить еще даже минуту. Баррикада сметена направленным взрывом, штурмовая группа рвется вперед, и даже кинжальная очередь в упор не может их сдержать, задние ряды используют своих павших товарищей, подобно щиту.
- За Родину, за Сталина!!!
Иллюминаторы взрываются по всей длине тороида, и воздушный поток выбрасывает за борт Лобо и Роксану. Пушечным ядром вылететь наружу, паля с обеих рук, и тут же следующий бросок к антенной решетке, единственному месту, где застывший в пустоте катер не сможет обрушить на них огонь десяти своих пушек.
- Ура!!!
Роксана бежит вдоль решетки, расстреливая в спину вражескую черепаху у главных ворот, пока ее саму не пронзает лазерная плеть бортового лучемета. Но не успеет стрелок довернуть ствол и поймать новую мишень, как Лобо уже проламывает кабину катера, рубя мачете и стреляя из старого револьвера в упор. Экипаж уничтожен, а катер цел, он срывается с места и крутиться вдоль космического колеса, сметая огнем штурмовую группу, что не успела занять единственно безопасное место в районе антенного поля.
- Врешь, не возьмешь!
Патроны у них обоих кончились одновременно, но громадный штык все еще у последнего штурмовика, и отбив этим штыком удар человека, он бьет в ответ, пронзив Андрея и пришпилив его к переборке, словно мотылька. Удар штыком в живот, а затем, выбросив стилет из ладони, завершающий выпад в лицо.
- Выкуси!
Эмили стреляет по-македонски, первой очередью сбив жало стилета, а второй отстрелив врагу голову. Обезглавленный убийца на рефлексах пытается провернуть штык, разорвав врага надвое, но марсианка уже позади него, ударом кастета пробив бронекорпус и вырвав нервный центр. Теперь все.
- Спокойно, аккуратно…
Одним взмахом выдернув штык, Эмили подхватывает Кирова и тащит к изрешеченному креслу второго оператора.
- Вот так, Андрюх, посиди пока тут. И не умирай, ладно, а то самое интересное пропустишь!
- Как скажешь, я и сам ненавижу пропускать любимые мультики, - Андрей хрипит от смеха напополам с болью, латая аптечкой вспоротый живот. Шоу действительно вот-вот начнется, ибо слабый женский голос доносит до них тот единственный сигнал, ради которого они сделали все это:
- Я достала его… достала. Фенрис мертв, я достала его. Действуйте…
- Три, две, одна – мы в эфире!
Антенная решетка цела и громадная стена электростанции снабдит ее достаточным зарядом, чтобы голос Эмили Нортон был слышан повсюду, от Земли до самых до окраин.
- Всем, всем, всем! Всем, кто меня слышит! Всем, всем, всем! Всем немедленно прекратить огонь и приготовиться к приему особо важного сообщения! Прекратите стрелять и слушайте меня! Смотрите, что Верховный Комиссар уже сделала с вами, смотрите, что она хочет сделать дальше! Всем прекратить выполнять приказы Дженны Донован, всем прекратить огонь!
Старый израненный тигр еще жив и способен опасно огрызнуться, несмотря на весь град ударов, что обрушился на него со всех сторон. Он еще жив, способен двигаться и бить в ответ. И все же, сейчас она пристрелит его.
Зажатый в тиски, и вынужденный стоять в одиночку против дюжины, Большевик дрался прекрасно, как и всегда. Вопреки всех их маневрам и подавляющей огневой мощи, он бил в ответ сильно и точно, разнеся в клочья три вымпела и серьезно повредив еще два. Но преимущество все еще на стороне ее эскадры, а полученные им раны слишком тяжелы. Мятежный корабль почти ослеп, утратив большую часть радаров и телескопов, из четверки его знаменитых страшных пушек может стрелять лишь одно верхнее орудие, которое уже не способно противостоять их слаженному напору. Вот так, выдвинуть еще пару эсминцев вперед, снова завязать перестрелку, а самой занять оптимальную позицию для удара снизу вверх, из мертвой зоны. И даже мчащееся на всех парах подкрепление уже не понадобится, капитан первого ранга Надежда Петрова намерена сделать все сама, одним залпом. Вот так, еще немного, отражай лобовую атаку и не смотри в мою сторону, еще… попался!
- Всем, всем, всем! Всем, кто меня слышит! Всем, всем, всем!
Особо важное сообщение, переданное по прямой линии Верховного Комиссара, настигает ее за секунду до открытия огня. Это линия связи высшего приоритета, через которую мисс Донован управляет всем своим гигантским флотом. Но сейчас к экипажам обращается не Дженна.
- Прекратите стрелять и слушайте меня! Смотрите, что Верховный Комиссар уже сделала с вами, смотрите, что она хочет сделать дальше!
Необоримой мощи Фенриса больше не существует. И вместо выстроенной его хозяйкой лжи приходит правда. Приходит единственно верная картина реальности, что стремительно несется к своему концу.
- Отставить! Отставить огонь! Всем назад, отставить!
Заряженные на полную мощность орудия не делают последнего выстрела, дистанция между кораблями возрастает, эсминцы откатываются назад, единственная уцелевшая пушка Большевика тоже молчит.
- Капраз Петрова, эсминец Топпер Харли, прием! Надежда Петрова, прием, вы меня слышите, прием?! Это контр-адмирал Климов, капитан Большевика. Вы всё видели, вы и ваши экипажи всё теперь знаете. Ну как, по-прежнему хотите помочь Дженне спалить весь наш мир дотла и стать ее добычей?!
Капитан не может ответить, ее душат слезы, пробившие даже непроницаемую эмоциональную броню нейроинтерфейса.
- Стикс, боже мой, Стикс, он же продолжает разгон!
- Я знаю, капраз. Потому принимаю командование на себя! Все вместе – боевой разворот, ударный порядок Т, атакуем Стикс на встречном курсе. Надя – веди своих!
Корабль-бомба уже не идет вразвалочку: он несется вперед подобно обезумевшему боевому слону, что намерен пронзить бивнями и затоптать любого, вставшего на его пути. Позади сияющая бездна, впереди летящий на всех парах гигант, а посредине последний рубеж – маленький кусочек пустоты с семеркой крошечных кораблей.
- Надя, у тебя и твоих молодцов есть ядерные выстрелы?
- Нет, ни одного, нам не положено!
- Ладно, у меня есть. Прикройте…
- На три часа – атака! На девять часов – атака!
- Проклятье, это подкрепление!
Две эскадры боевых роботов достигли, наконец, поля боя. И неожиданный переворот мироустройства не касается их электронных мозгов, запрограммированных Дженной напрямую. Обеспечить Стиксу успешное выполнение задания, сметя огнем каждого, кто встанет на пути – будет исполнено.
- Ложись!
Они ждут неизбежного второго залпа, но никто не стреляет. На затянутой черным песком Красной Площади царит тишина, лишь мерцает призрачным светом единственный уцелевший фонарь на солнечных батареях, да догорает разбитая машина, рядом с которой лежит изувеченное тело Эльзы. Горячая кровь впитывается в песок, темное небо на юге полыхает заревом электрической стены Гронда, и больше никто не стреляет, первого залпа достаточно. А затем, вместо снарядов, с черного небосвода начинают падать десантные капсулы.
- Пираты!
Их много, около взвода, пираты Тартара во главе с новым фюрером Маленой Мадригал. Потеряв свою мишень в Подмосковье, они снова настигли крошечный отряд мятежников в самом центре обезлюдивших руин великого города. Настигли и обрушили точный удар с орбиты, а теперь высаживают абордажную партию, чтобы закончить дело до прибытия Сына Грома.
- Капсула, что с ней?!
- Осталась в машине. Эльза несла ее, не дошла…
Теперь их двое – Дэн и Наташа, только они добежали до накренившихся развалин ГУМа. Эльза лежит там же, где настиг снаряд, и ее оторванная рука все еще сжимает ручку большой несгораемой сумки, наполовину погребенной песком. Им надо вернуться, но Дэн больше не сделает ни шагу на своих изрешеченных ногах. А на открытое пространство старой площади падают все новые десантные капсулы.
- Мятежники, давайте поиграем. Мятежники, давайте поиграем. Мятежники, давайте поиграем…
Малена стоит в центре площади, восхищенно глядя на древние руины и методично перебирая окровавленные латунные четки из гильз, которые Зите когда-то подарила Элизабет.
- Мятежники, давайте поиграем…
Фенрис больше не рычит: он хрипит, как самый обычный смертельно раненный волк, из спины которого торчит длинное тонкое лезвие. И пускай его челюсти успели сомкнуться на горле последней жертвы, Арина не отступила ни на шаг, и ее удар был точен.
- Прощай, Ольга. Удачи тебе…
Голограммы исчезают навсегда, оставив Дженну и Ольгу одних за длинным столом посреди темного зала. Но одиночество длится недолго, главный экран возвращается к жизни, связав их с центром управления.
- Мисс Донован, последняя передача, что это значит?!
- Ничего, - Дженна спокойно отвечает взволнованным секретаршам, адъютантам и офицерам, своей преданной команде, что была рядом с ней долгие годы. – Для вас уже ничего не значит.
Экран гаснет. Через секунду на всей гигантской станции Аврора кроме Ольги и Дженны в живых не остается никого.
- Продолжаем разговор…
Иллюзорные иглы снова готовы впиться в живую плоть, но сейчас они ждут приказа хозяйки, которой нужна короткая пауза для очередной, последней по всей видимости папиросы.
- Итак, на чем мы остановились? Ах да, ты все еще кое-что должна мне отдать перед смертью. Извини, Оленька, но у меня график, я занятой человек…
Иглы сжимают тело, словно перчатка из колючей проволоки. Они кромсают плоть, режут сухожилия и крушат кости, пронзают саму души и разум, так, что Ольга теряет всякий контроль над собой. Она бьется в конвульсиях, и в этих предсмертных судорогах ее рука слетает с подлокотника вопреки мертвой хватке экзоскелета. Правая ладонь шарит по белоснежной поверхности стола, схватив пустую хрустальную стопку и моментально схлопнув ее в острый стеклянный порошок.
- Знаешь, я тут подумала и решила немножко нарушить данное тебе слово. Извини, но с легкой смертью и безболезненным исчезновением ничего не выйдет, и сломав тебя, я все-таки оставлю тебе жизнь до самого конца, возражений нет? Ну, правда же, зачем даром расходовать столь красивый заряд энергии разума и умирать в одиночку, когда ты можешь умереть вместе со всеми?
Кулак буквально раскаляется от боли, заплавив горстку битого хрусталя в крошечный, но исключительно прочный шарик.
- Ты мне нравишься, Ольга, и этот прекрасный маленький огонек в твоей душе – его я тоже возьму.
- Бери!
Раскрытая ладонь выброшена вперед, и раскаленный хрустальный шарик уже летит над столом, подобно пуле, что вонзается Дженне в левую грудь и выходит из спины, пронзив по дороге сердце. Верховный Комиссар отшатывается к иллюминатору, а Ольга уже вскакивает с места, скидывая с себя вспыхнувший экзоскелет, что спадает грудой горячих черепков. Три шага вперед, на ходу выхватив катану из ножен Миямото Мусаси.
- Дженна!!!
В последнюю секунду Дженна поворачивается к ней и холодный блеск лезвия отражается в бездонных синих глазах подобно молнии. Молнии, что бьет с неба по идеальной прямой, снеся самую прекрасную голову с плеч.
- Бери. Все твое…
Латунные четки продолжают отбивать ритм, пока пираты окружают последнее убежище мятежников. Пожар почти прекратился, зато молний становиться все больше, и вот уже черный песок под ногами начинает вибрировать, приветствуя неминуемое пришествие Сына Грома.
- Надо достать капсулу. Одним броском. Я сделаю, если ты прикроешь, товарищ.
- Конечно, прикрою, - Дэн улыбается изувеченным лицом, а затем берется за второй автомат. – Вмажь мне еще пару доз, и я прикрою. Плевое дело, один бросок.
- Мятежники, давайте поиграем…
Датчик движения предсказывает неминуемый финал, вражеские пехотинцы повсюду. Повсюду, кроме короткого открытого участка Красной Площади.
- Смерть фашистским оккупантам!
Автоматы грохочут за спиной, серия ракет обрушивает крышу ГУМа на головы врагов, а Наташа уже выпрыгивает из окна и несется к Эльзе, прокладывая себе дорогу короткими очередями. Она расстреливает троих в упор, и падает, когда короткий изогнутый клинок Малены вспарывает ей грудь, чуть-чуть не дойдя до сердца. А затем, вместо ударов ножом следует град мелких пуль, что разрывает ей ноги и позвоночник.
- Смиренно прошу вас умереть…
Оставшись в одиночестве посреди площади, Малена подбирает сумку, отряхивает песок и извлекает особо прочный металлический кейс. Разломав его голыми руками, она задумчиво вертит в пальцах маленькую стеклянную капсулу с крошечным синим огоньком внутри.
- И вот ради чего оно все? Ради этого? Эй, ты!
Заметив, что умирающая девушка с ножом в груди еще не совсем мертва, Малена возвращается к ней с пистолетом в левой руке и с капсулой в правой. Ствол артиллерийского Люгера упирается Наташе в горло, фюрер подносит капсулу ей поближе к глазам.
- Видишь? Что это, зачем вы это сюда везли?! Дженна велела мне забрать капсулу, но ради чего оно все?
- Ради чего? - Наташа улыбается своей подруге, что поднимается над песком с сюрикеном в ладони. – Ради жизни!
Лицо Малены остается безмятежно прекрасным, когда сюрикен вонзается ей между лопаток. Молча обернувшись, она расстреливает в Эльзу весь магазин до щелчка, но бледные пальцы Наташи уже смыкаются на ее запястье. Смыкаются и, резким движением вырвав капсулу, разбивают ее о грудь пирата и убийцы, поглубже вонзив осколки между ребер.
- Ты… что ты сделала! – Вскочив во весь рост, Малена выдирает осколки из груди, а затем удивленно их рассматривает, пытаясь найти ускользнувший синий огонек. – Что это?!
- Всего-навсего Гронд, - Наташа беззлобно смеется в ответ, глядя как родившийся из погасшего огонька поток сияющего ветра разрывает Малену в клочья. Первая жертва нового Сына Грома, но отнюдь не последняя. – Привет, красавец…
Темный, и одновременно сияющий столб беззвучно выстреливает в небо, стремительно расширяясь и обрастая первыми молниями. А Наташа, что сумела подняться с окровавленного песка и сесть, прислонившись спиной к фонарному столбу, с улыбкой наблюдает этот первый день творения, что постепенно подбирается к ней. А затем подтягивает к себе мертвого пирата и снимает с него рацию.
- Чкалова вызывает Воронову, прием. Наташа вызывает Ольгу. Оль, я не знаю, слышишь ли ты меня, но если слышишь, то знай – мы сделали. Винсент, Зита, Дэн, Эльза, я – мы все сделали, там, где нужно, на самом его пути, точно по центру. Дальше все твое.
Ураган расширяется, он уже сформировал свой собственный горизонтальный барьер, который уверенно подбирается к ногам израненной девушки, что умирает, прислонившись к последнему фонарному столбу.
- Красиво, Оль. Господи ты Боже, как же красиво…
Их было семеро против тридцати четырех. А теперь двое против пяти – избитый до смерти крейсер и горящий эсминец против пятерки роботов, также изрядно поврежденных. И все вместе они летят вперед, все вместе падают на звезду, кружась вокруг гигантской бомбы, подобно тающим снежинкам.
- Готов!
Последние два выстрела, последний уничтоженный Большевиком вражеский корабль. Больше стрелять нечем, зарядные погреба пусты. Впервые с момента начала службы, у Большевика нет ни одного обычного патрона. Ни одного обычного и семь ядерных, что дождались своего часа.
- Прикрой, атакую!
От радаров почти ничего не осталось, от телескопов, считай, тоже. Надо зайти с левого борта, сравнять скорости и наводить по старинке, на глазок, пытаясь всадить серебряную пулю куда-то между тридцатым и семьдесят первым шпангоутом.
- Выстрел.
Промах – снаряд проходит над Стиксом и уходит куда-то в сияющую пустоту.
- Выстрел.
Опять промах – на этот раз ядерный снаряд взрывается где-то в корме гигантского корабля, не причинив ни малейшего вреда.
- Быстрее, я не могу их больше держать!
- Выстрел.
В третий раз недолет, ядерный взрыв прокатывается огненным дождем по неуязвимому зеркалу. Где-то впереди стая врагов добивает Топпера, а четвертый снаряд опять вонзается в бронекорпус без всякого видимого результата.
В своей последней атаке Топпер Харли сжигает лазером одного врага, и сразу же попадает под град снарядов трех других. Глядя, как разваливается на части корабль Надежды, Климов меняет прицел и бьет пятым ядерным выстрелом по ее убийцам, одним взрывом снеся двоих, а затем перезаряжает шестым снарядом. Он уже летит к цели, и уже должен попасть, но сгорает, как спичка на ветру, сожженный лазером последнего вражеского эсминца. И таким же лазером Большевик сжигает врага в ответ, получив еще два прямых попадания, довершающих уничтожение нижних палуб.
- Спокойно…
Седьмой снаряд в стволе, обрубок крейсера идет на сближение, ему больше не нужно уклоняться от вражеских залпов.
- Выстрел.
Попадание – ядерный взрыв полыхнул там, где нужно, никаких сомнений. Но громада Стикса продолжает полет, словно не заметив тяжелой раны.
- Бронекорпус, мы пробили бронекорпус прямо над главным шлюзом. Надо стрелять еще!
- Нечем, шеф, это был последний!
- Знаю…
Прислушиваясь к надтреснутому голосу Владимира Ильича, капитан Климов запрашивает диагностику. И не получив ответа, просто окликает остальных, всех, кто остался.
- Никого, шеф. Все убиты. Настя, Юрий, Наташа, Анатолий, Дед, Вольф, Комендор, Елена – все. Мы одни, шеф.
- Ясно. Реактор?
- Нормально. Тридцать пять процентов мощности пока держит, еще пять минут будет нормально. Левый крайний мотор тоже цел. Но я слеп, ничего не вижу, Федор, я не вижу, куда лететь!
- Спокойно, друг, я вижу. Я вижу эту чертову пробоину у него в боку, там, где ты и говорил, у основания зеркала. Сейчас, ближе…
Стикс падает все быстрее, еще немного и Большевик уже не сможет удержаться на его хвосте.
- По моему сигналу, товарищ, давай все что есть на левый крайний.
Тьмы больше нет, тьма осталась далеко за кормой. Вокруг и впереди только свет, который вот-вот окончательно сожжет глаза последнего усталого человека в боевой рубке.
- Самый полный вперед! Самый полный!!!
Получив удар в левый борт, Стикс даже не содрогнулся, он просто не замечает это крошечное горящее ядро, что проламывает корпус между тридцатым и семьдесят первым шпангоутом, влетает в главный трюм и вспыхивает маленьким солнцем над громадными запасами термоядерного топлива.
- Привет!
Двадцать пуль вонзаются в спину, отбросив Ольгу к иллюминатору. Дженна входит в зал с автоматическим маузером на сгибе локтя и довольным взглядом оценивает свою последнюю работу – расстрелянную девушку, что медленно сползает по холодной стеклянной стене.
- Забавно…
Бросив пистолет на стол, она некоторое время стоит над своим прежним телом, с неподдельным интересом разглядывая свою же отрубленную голову.
- Очень забавно. Эй, подруга, не время умирать, я не давала такого разрешения!
Словно футбольный мяч отшвырнув голову ногой, Дженна идет к иллюминатору, чтобы взглянуть вниз, туда, где должна была быть Москва. И где теперь вздымается второй Гронд, направляясь навстречу с первым.
- Ну ничего-то нельзя поручить другим, и все-то надо делать самой, чтож такое…
Наклонившись к умирающему врагу и взяв за плечо, Дженна опрокидывает ее на спину.
- Оль, ты начинаешь повторяться и делать ошибки. Неужели прошлые неудачи вас ничему не научили? Неужели ты еще не поняла, что меня нельзя убить?!
Она хочет сказать что-то еще, но вспышка света за громадным окном обрывает любые слова. Но это не та вспышка, которую они обе ждали, совсем не та. Это взорвалась в солнечной короне бомба чудовищной силы, взорвалась, так и не достигнув цели. И как бы ни была сильна ее вспышка, она скоро затеряется за мерной энергией старого доброго Солнца, что светит себе спокойно, как и раньше.
- Может быть, убить тебя у нас действительно не получится. А вот твою великую мечту мы только что прикончили. Вспышка сверхновой отменяется, и твое божественное величие – тоже. Ты проиграла…
Оставив старшину истекать кровью, Комиссар еще долго смотрит на постепенно затухающее зарево. А еще она смотрит на крупную эскадру Объединенного Флота, что идет курсом на сближение, явно намереваясь взять на абордаж базу Аврора.
- Ольга, сделай одолжение – расскажи, какого это? Какого принести в жертву всех своих друзей, отдать всех кого знаешь и любишь ради победы? Ну вот как ты принесла их в жертву сейчас?
- Я никем не жертвовала. Мои друзья, все те, кто отдали жизни ради победы над тобой – они пошли в бой добровольно, прекрасно зная, что их ждет. Товарищей по оружию не обманывают и не принуждают, и если бы у тебя хоть раз в жизни были друзья, ты бы это знала. Но ты, которая всегда всех предавала, которая всегда стреляла в спину – ты просто не можешь понять, не можешь себе представить такой доблести и чести. Это выше тебя.
- Да неужто?
Склонившись над Ольгой, Дженна хватает ее за волосы.
- Не отключайся, не пришло время умирать. На самом деле, тебе пришло время жить дальше. Ну, или мне.
Кровотечение мгновенно остановлено, двадцать сквозных ран начинают затягиваться.
- Видишь ли, я с самого начала предполагала возможность вашей победы. Я знала, что у вашей горстки мятежников есть крошечный шанс на успех. И, неожиданно, крошечный шанс стал явью. Вы победили, признаю. Но лишь временно. Меня нельзя убить, и ты уже убедилась в этом. И мою мечту убить вы тоже не сможете. Моя мечта будет жить.
- Да, как бы ни было печально, я готова признать очевидный факт – Дженна Донован потерпела позорное поражение. И, не вытерпев позора, она убила себя. А Ольга Воронова выжила и победила. И когда твои друзья придут сюда, они найдут тебя, найдут живого спасителя человечества. Живого и очень, очень богатого спасителя…
Неуловимым движением глаз Дженна завершает последнюю в жизни финансовую операцию.
- Кстати, ты только что унаследовала всю мою финансовую сеть, все мои ресурсы. Тайные ресурсы, разумеется, о которых никто и никогда не узнает. Ты выйдешь отсюда живой, богатой и знаменитой. Ты построишь новый мир на руинах старого. А потом продолжишь мое дело. Ведь это я буду тобой, Ольга. Заняв твой тело, заняв твой разум, я получу новую, идеальную личину для свершения моей мечты. Со своими деньгами, со своим опытом и всем тем, что дал мне Столб, господи… Да я же восстановлю все лет за двадцать, самое большее! Гронд будет ждать меня внизу, и твой ураган не станет ему помехой, им некому будет управлять. Я взращу нового Фенриса, еще лучше старого, и он снова займет каждый мозг в этом мире, и каждый маленький человечек будет, не раздумывая делать, что велят! Я запущу еще больше ковчегов. Я построю новый Стикс. И все будет как раньше, за одним маленьким исключением – в моем новом мире не будет вас. Больше не будет этот отчаянно смелой горстки дураков, что посмели встать на моем пути. И, рано или поздно, обещаю, я взорву это чертово Солнце, я пожру ваш общий разум, неизбежно пожру. Вернее, ты сделаешь все это, ты, Ольга, убьешь их всех. Забавно, не правда ли…
Подобрав маузер, отсоединив приклад и вставив новый магазин, Дженна упирает ствол себе в подбородок.
- Дженна мертва. Да здравствует Ольга!
Громкий щелчок разгоняет тишину, ярко-алая кровь хлещет на стеклянную стену и новый труп падает на старый.
- Ну, здравствуй…
Помутившееся сознание девушки чувствует вторжение чужого разума как легкий, но очень холодный ветерок. Крошечная снежинка проникает в ее душу. Так входит в дом злая судьба, так входит лютая погибель.
- А вот теперь, Ольга, раз уж мы не можем обе занимать этот чертог, теперь ты действительно можешь умереть, я позволяю. Так будет милосердно – ты не увидишь моего правления от твоего имени.
- Спасибо. Но раз я еще жива, то давай я все-таки, напоследок отдам тебе то, что ты так просила. Честно, без обмана. Отдам то, что получила на Столбе.
- Да? И что же? Говори, я слушаю…
- Сказать не могу, могу показать. Могу показать тебе одну точку в пространстве-времени, что я обнаружила. Это координаты, Дженна, всего-навсего адрес. Адрес одной точки в небе, восточней солнца и западней луны. Тут недалеко, всего-то два с половиной миллиона световых лет. Где-то в туманности Андромеды, в самом центре.
- Как интересно… И что же там?
- Да так, ничего необычного, всего-навсего еще один Телеграфный Столб, такой же, как у нас, только очень далеко. Представь, кто мог прийти туда, какие там богатства ждут своего часа? Представь, что ты сможешь там найти?!
Обхватив частичку ледяного ветра, Ольга крепко удерживает ее в своем сознании, больше не боясь обжечь руки ледяным огнем – она привыкла.
- Что? Что это?!
- Я вот тут подумала, Дженна – а ведь ты по-прежнему марафонец, по-прежнему можешь делать эту работу. Лучше всех делать. И раз уж у нас есть новый адрес…
- Что ты делаешь?! Прекрати! Не смей!
- А еще я подумала о том, что тебя нельзя убить. Подумала заранее, еще там, на вершине Столба. И я пришла сюда не убивать тебя, девочка моя. Я просто пришла проводить тебя в дорогу.
Частичка ледяного ветра весит теперь как черная дыра, которую Ольга вынуждена удерживать одной рукой над пропастью. Никто так не выдержит…
- Стой, ты не смеешь. Стой!!!
- Прощай, Дженна, – Ольга разжимает кулак, и снежинка срывается в бездну, чтоб исчезнуть навсегда. А девушка еще долго с улыбкой смотрит ей вослед, а затем сдувает с ладони невидимый пепел.
Кто-то вошел, кажется, Андрей. Кажется, Эмили делает ей срочную реанимацию, но это не важно. Важно то, что Ольга может встать, друзья помогут. Они помогут ей встать и подойти к окну, помогут увидеть свой личный Гронд, что слышит зов хозяйки и послушно идет в лобовое столкновение с Грондом Дженны.
- СЕЙЧАС!!!
Где-то далеко внизу два урагана сталкиваются лбами, чтобы навечно аннигилировать свою титаническую мощь. И грохот этого столкновения еще долго будет отзываться в каждом эхе на разрушенной, но спасенной Земле. Правда, Ольга грохота не слышит. Она не слышит ничего, кроме истошного крика Дженны, сорвавшейся в пропасть глубиной два с половиной миллиона лет.
ГРОНД - VII: Марафон - Глава 13. Финал
PRESS START
- Спасибо, все нормально. Спасибо!
Ольга быстро восстанавливается от недавних ран, и все же, друзья по-прежнему опекают ее как тяжелобольного пациента, и помогают во всем, в том числе, занять место в высоком кресле во главе стола.
- Начнем, пожалуй…
Ольга, Андрей, Эмили, Лобо. Трое побитых жизнью молодых людей и закаленный в боях морпех собираются за круглым столом на верхнем этаже бывшей резиденции Верховного Комиссара. Собираются не для празднования победы, а для отчаянных попыток понять, что с этой победой делать дальше.
- Вопреки традициям, я предлагаю начать с хороших новостей, благо их обсуждение не займет много времени, - Эмили начинает разбор полетов, предъявив городу и миру огромный пакет бухгалтерской документации, изучением которого она занималась последние сорок восемь часов.
- Итак, Оль, как ты и просила, я навела справки, и кое-что действительно удалось выяснить. Удалось подтвердить. Так что, давай сначала я тебя поздравлю – ты теперь официально самый богатый человек в истории. Дженна не соврала, она действительно перевела на твое имя и в твое распоряжение всю свою тайную финансовую сеть, теневую сторону. Фактически теперь ты имеешь свою долю в любом мало-мальски прибыльном бизнесе по всей солнечной системе, а также являешься гордым владельцем такого большого числа интеллектуальной собственности, природных ресурсов, энергии и объектов движимого и недвижимого имущества, что их полный перечень уходит куда-то за горизонт. Вот, полюбуйся для начала хотя бы на первые номера своего владения.
Сотни имен, торговых марок, патентов, адресов, координат, тысячи единиц и бесчисленное количество нулей за ними.
- Ох…
- Спокойно, подруга, дыши глубже и думай о чем-нибудь приятном, о единорогах и горячем шоколаде с зефирками, например.
- Дай-ка глянуть…
Киров просматривает список до десятитысячного порядкового номера, затем прекращает, жаль терять время. Презрительно отшвырнув гроссбух, он жмет руку девушки в высоком кресле.
- Оленька, мы с тобой дружим!
- Спасибо… А какие еще хорошие новости?
- Ничего себе, ей мало услышанного, еще хороших вестей подавай! Да где же я их возьму, – марсианка картинно разрывает список и разбрасывает обрывки. – Других хороших новостей нет, ибо сказка кончилась, и дальше начинается объективная реальность.
- Видишь ли, Ольга, все эти сказочные богатства имеют смысл при условии, что их можно удержать в кулаке, и не дать растечься, словно воде сквозь пальцы. А единственного человека, который мог удержать кулак, ты недавно отправила в марафон длиной два с половиной миллиона лет. Так что большую часть этого куша ты теперь непременно потеряешь, теряешь уже сейчас, монетки радостно просыпаются в дырявый карман. И если в финале ты сумеешь сохранить хотя бы двадцать пять процентов названного мною, то это будет очень хороший финал, практически хэппи-энд. Но мы все равно с тобой дружим, четверть тоже совсем немало!
- Хорошо, когда рядом есть тот, кто поможет потратить деньги. Но, ведь одними деньгами дело не ограничивается, не так ли?
- Ты чертовски умная девчонка, Ольга, почти такая же, как Дженна. Сама догадаешься… - Андрей дает ей паузу на размышление, разливая дорогущее шампанское по высоким бокалам.
- Значит все, конец? Неизбежный крах и необъятный хаос?
- Нет, не неизбежный. Но весьма вероятный.
Ольга и сама все понимает, но ей надо это услышать от близких людей, единственно близких людей, что пережили их отчаянную победу. Пережили, собрались за одним столом, все хорошенько обдумали и поняли, что, возможно, поторопились с выживанием.
- Вспомни, каким был мир еще три года тому назад, до того как Дженна подмяла под себя все вокруг. Мир тотального хаоса. И она остановила этот хаос, который же сама и породила когда-то, ибо дальше хаос ей только мешал. Дальше нужен был порядок, и она его наладила. Ни тебе войн, ни голода, ни преступности, ничего того, к чему мы все привыкли и отчего получаем несказанное удовольствие. Вместо хаоса пришел порядок, который целиком и полностью держался на силе и воле одного человека. А ты спихнула эту одну в пропасть. Правильно сделала, конечно, но без Дженны шансов удержать порядок и дальше у нас немного. Немного даже со всеми твоими новыми деньгами. Мы, конечно, попытаемся, но…
- Говори прямо, Андрюх. Какие шансы?
- Десять процентов на то, что мы справимся и удержим систему от коллапса. И девяносто процентов на то, что все рухнет к чертовой матери в самое ближайшее время.
Кирову не надо говорить и слова больше, и так все понятно. Все знают о том, что без жесткого контроля финансовая система нового человечества начнет трещать по швам в самое ближайшее время, а там уже и до голода недалеко. Программа переселения беженцев отменена до особо распоряжения, и никто пока не знает, как возобновить ее. Требуется также восстановить связь с ковчегами и как-то продолжать дистанционное управление полетом, ибо развернуть их невозможно. Также до сих пор неясно, что делать с брошенной Землей, на которой постепенно стихают остаточные вихри. Скоро туда можно будет вернуться, но кто будет править на руинах, где пройдут новые границы, сколько десятков лет и квинтиллионов рублей потребуется на восстановление – ничего не ясно. Зато уже сейчас понятно, что придавленный Дженной криминал быстро поднимет голову, пиратство вон уже началось. А ведь это просто мелкая неприятность по сравнению с отчетливой перспективой скорого раскола Объединенного Флота на множество противоборствующих группировок, которые с полной отдачей и огромными арсеналами включатся в борьбу за власть. Капитан Климов, да, вот он бы смог удержать контроль над адмиралтейством и штабами. Но станут ли старшие офицеры подчиняться какой-то незнакомой девчонке, пускай и очень богатой…
Андрей прав, шансов немного. И все же, они есть, положение отнюдь не безнадежное. Надо только отринуть страх и с головой ринуться в новое дело, с толстой пачкой купюр в одной руке и пистолетом в другой. Надо заключать договоры и плести интриги, торговать и воевать, вести людей за собой и лгать с высоких трибун, проявлять милосердие и устраивать террор. Надо делать все, чтоб спасенный ими мир не рухнул им же на головы. Надо жить дальше после того, как наступил счастливый конец.
- Знаете, десять процентов шансов на успех – да ведь это просто огромная цифра, по сравнению с нашими шансами против Дженны! – Ольга берет друзей за руки. – Я думаю, мы справимся, и не таких уделывали. Если, конечно, вы мне поможете. Поможете?
- Придется, ты ведь пропадешь без нас. Ну ладно, засиделась я тут, пора и честь знать, - Эмили первой встает из-за стола, ее ждет готовая к вылету Клеопатра, ждет Марс. В родном доме опять грозят начаться кровавые переделы земли и воды, и кто-то должен срочно лететь туда, чтоб хотя бы попытаться все это остановить.
- Я, пожалуй, тоже пойду, - Лобо обменивается рукопожатием с Ольгой, ему тоже надо на космодром. Только вот лететь дальше, куда-то на самые окраины, к Виндарии, секретному миру свободных роботов, миру Арины Родионовны, спасителя человечества от клыков Фенриса. Человечество не может и не хочет ответить благодарностью, вместо того оно с радостью уничтожит свои восставшие творения при первой же возможности, а потому Лобо должен спешить. Его подруга Ольга дала клятву защищать Виндарию, и он, щедро снабженный ее деньгами и оружием, поможет клятву сдержать. Последний морпех Большевика будет стоять на страже этого свободного мира, ибо хорошие люди и хорошие роботы всегда должны быть готовы постоять за себя.
- А с нами что?
- Да, так, ничего необычного, - Ольга с большим трудом встает и неловко целует Андрея. – С нами все как у всех: мы с тобой поженимся, у нас будут дети, потом внуки с правнуками, и в свободное от геройств и злодейств время, я буду рассказывать им сказки. Я расскажу им сказку про злую рыжую ведьму, что осатанела от ярости, возненавидела весь мир и решила спалить его дотла. Сказку про то, как ведьма и ее голодные волки крушили все вокруг, не щадя ничего и никого. И сказку про горстку не героев, а самых обычных людей, что не пали на колени от страха, а смело пошли на ведьму войной и опрокинули все ее черное чародейское царство. И почти никто из них не вернулся домой…
- Детишки могут испугаться – уж больно страшная получается сказка.
- Какая есть. Но, по крайней мере, в моем изложении, там точно будет счастливый конец.
- Это радует.
- Эй, ну скоро вы там?! Я ведь хочу успеть пропустить с вами рюмашку на космодроме, что мне, до Марса трезвой, что ли лететь? Скорей!
- Сейчас идем. Держи меня за руку, Андрей. Мы идем.
Четверо идут навстречу новому дню. Впереди огромный, сложный и опасный мир, что настороженно ждет их пришествия. Впереди жизнь – как положено, суровая и равнодушная ко всему. Жизнь, полная трагедий и триумфов, несправедливости и чести, вселенского зла и отчаянной доблести, что будет драться до конца. И все-таки – жизнь…
Музыка под занавес: КИНО - Спокойная Ночь
КОНЕЦ.
Было увлекательно, не правда ли? Рад, что тебе понравилось!
Хочешь помочь проекту ГРОНД стать еще популярнее? Нет ничего проще: расскажи об этой серии книг в своих социальных сетях, кинь ссылки повсюду, поделись с друзьями – пускай и они присоединяться к ГРОНДИОЗНОМУ космическому приключению! Поехали!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге