ГРОНД - II: Вся Королевская Рать

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Пролог

85000 метров.

Вводная: высота восемьдесят пять, ручное управление, спуск с орбиты под малым углом, сброс, уход с набором высоты. Цель не встречает зенитным огнём и перехватчиками, не маневрирует и не закрывается помехами. Тоже мне, боевой вылет.

77000 метров.

Ничего не выйдет. Сколько уже всего пробовали, а результат стабильно нулевой. Теперь грешат на недостаточную точность при бомбометании с орбиты – стало быть, попробую по старинке, с пикирования.

68000 метров.

Появилась отметка целеуказателя, работают сразу с трёх навигационных спутников, ну чтобы точно не промахнуться. А я-то думал, что по цели диаметром в полтысячи километров промахнуться достаточно сложно.

62000 метров.

Именно на этой отметке тридцать часов назад беспилотник Сверхновой встретился с потолком. Чёртова профессура, до сих пор не знают, почему потолок каждый день на разной высоте, грешат на солнечную активность. Всего-то область локально изменённого давления, но при такой скорости её вполне достаточно, чтобы раскинуть обломки в радиусе ста километров.

59000 метров.

Запущенные два часа назад автоматические аэростаты должны предупредить меня о приближении потолка, правда, профессор обмолвился, что у них погрешность триста – триста пятьдесят метров, следовательно, я запросто могу налететь на стену раньше, чем сработает сигнал тревоги.

53000 метров.

По краю идут молнии, сотнями множатся периферические вихри, мне кажется, что я слышу его рёв, но это просто невозможно.

50000 метров.

Сброс.

60000 метров.

Подрыв. Зарево было видно примерно сорок пять секунд. Именно так – зарево и всё, никакой ударной волны, словно я петарду кинул, а не изделие на сто мегатонн. Можете записать: подрыв наблюдал визуально. Спутники подтвердили стопроцентную точность попадания, я не промахнулся. Только зря всё было, Гронд моего удара даже не заметил. Идея разрушить его эпицентр, или ядро, или что там у него мощным взрывом не сработала. Если у вас осталось ещё что-нибудь, что можно применить, рекомендую не задерживаться: не думаю, что он даст нам много времени.

Капитан первого ранга Федотов. Отрывки из устного рапорта. Дата неизвестна.

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 1

ГЛАВА 1: БОЛЬШОЙ ЛЕБОВСКИ

Красный свет. Дистанция двадцать пять метров, захваты на подошвах сапог накрепко вцепляются в пол. Рукоятка с силой бьёт в ладонь, привод надо настраивать. Отдача почти не ощущается, вспышек выстрелов нет, интегрированный глушитель превращает грохот очередей в низкое шипение, словно вырывается кислород из пробитого баллона. Трое впереди медленно оседают, пробитые десятком пуль.

– Упражнение закончено!

Ольга разжимает ладонь, и стечкин прыгает обратно в нагрудную кобуру, увлекаемый гибким силовым тросом, голографические мишени исчезают.

– Изволите быть довольны?

– К работе механизма претензий нет. Уменьшите усилие привода на десять процентов, а то по рукам сильно бьёт.

– Готово, попробуйте.

Ольга представляет Электру Донован у дальней стены туннеля, и в ту же секунду АПС снова прыгает ей в руку, теперь она едва чувствует его появление – анатомическая рукоятка идеально ложится в ладонь. Девушка несколько раз отпускает и ловит пистолет, забавляясь, словно с игрушкой. В левую руку, в правую и обратно, за спину, над головой – тяжёлый ствол скачет, словно теннисный мячик.

– Хочу попробовать бронебойные и разрывные повышенной мощности, у вас найдутся подходящие мишени?

– Любой каприз за ваши деньги, товарищ.

В дальнем конце тоннеля поднимается фигура в бронежилете, нацеливая автомат на Ольгу. Приняв мысленный приказ хозяйки, пистолет мгновенно трансформируется под новое задание. Диаметр канала ствола увеличивается, меняется шаг нарезов, выбрасывая бронебойные пули калибра один и семь миллиметров. Короткая очередь дырявит бронежилет десятком крошечных пробоин, в довершение одиночный разрывной выстрел сносит манекену голову. При стрельбе патронами повышенной мощности отдача существенно возрастает, но старший матрос спокойно относится к этому.

Неделю назад она изрядно озадачила владельца местной оружейной лавки своим заказом: редко кто готов заплатить изрядную сумму за то, чтобы кардинально переделать древний пистолет, обновив его до современных стандартов. Но хозяин – барин, и теперь даже опытный оружейник не сразу опознает Автоматический Пистолет Стечкина тысяча девятьсот шестидесятого года выпуска в этом сделанном по спецзаказу стволе. От прародителя осталась только часть затворной рамы, всё остальное подверглось тотальной переделке. Нейроинтерфейс, ствол-трансформер, рассчитанный на стрельбу разными типами патронов, многокамерный магазин повышенной ёмкости и другие полезные опции.

– Итак, в стандартной комплектации магазина – сто обычных патронов с увеличенной останавливающей способностью. Сверх того: тридцать бронебойных, двадцать разрывных повышенной мощности, ещё десять светошумовых, итого сто шестьдесят выстрелов. Плюс неконтактный электрошокер, гарантированная дальность поражения двенадцать метров, семьдесят парализующих импульсов на одной зарядке на тот случай, если стрельба пулями невозможна. Глушитель, пламегаситель, прицелы, нейроинтерфейс с персональным блокиратором на спусковом крючке, кобура, привод, средства ухода, десять сменных магазинов и станок для производства патронов – итого с вас сто шестьдесят рублей. Только наличные.

Девушка задумчиво почёсывает стволом за правым ухом:

– Я не страдаю склерозом и помню, что договаривались мы на сто тридцать.

Тощий старикан-оружейник театрально разводит руками:

– Сударыня, так то было трое суток тому назад. Вы утренний курс в обменнике видели? Цены скачут как черти на сковороде, что я могу сделать? Приходится повышать расценки, неприятно, согласен. Но вы-то получите на руки отличный товар, а я – несколько монет и купюр, которые, возможно, через неделю вообще ничего стоить не будут, так что это ещё вопрос, кто из нас двоих больше потеряет. Исходя из личного опыта, могу сказать, что в условиях хаоса товар всегда предпочтительнее необеспеченных денег. Особенно оружие. Ну, если вы хотите сто тридцать, я согласен, только вот запасных магазинов дам семь, а не десять, идёт?

Ольга не в настроении спорить, к тому же она помнит, что в полдень объявят новый курс, и спешит оформить сделку до того, как взбесившаяся инфляция окончательно превратит оставшиеся деньги в бумагу. Старик принимает наличность и проворно запаковывает покупку.

– Если не секрет, зачем вы его так переделали?

– Вообще-то секрет, – отвечает Ольга, забирает упаковку и, коротко попрощавшись, отталкивается от пола и вылетает в верхний люк. Оказавшись в узком туннельном коридоре, она хочет сразу распаковать подарок и надеть кобуру, но потом раздумывает: ношение оружия здесь разрешено, но всё же капитан настоятельно советовал большевикам особо не звенеть шпорами. Она вняла его совету, ограничив свой арсенал до наборного браслета на левой руке – два десятка сцепленных меж собой бронебойных ос и разрывных шмелей надёжно берегут её покой. А пистолет пускай подождет.

Большой Лебовски. Торговая станция и перевалочная база в полутора миллионах километров от Земли. Этот бойкий перекрёсток, бартерная база и ремонтная станция в одном лице обслуживает примерно пятьдесят высокоорбитальных колоний, плюс здесь совершают промежуточную посадку торговые корабли, так что на станции всегда людно, и жизненное пространство тоже ходовой товар.

Сам Лебовски собран из корпусов списанных кораблей и десятка мелких астероидов, представляя собой хаотичное нагромождение открытых доков, топливных цистерн, ремонтных мастерских, жилых и складских помещений. Станция неторопливо вращается по продольной оси, сменяя день и ночь каждые двадцать минут, но гравитация всё равно неважная – одна тридцать пятая от земной, и если отыскать ангар с достаточно высоким потолком, то можно запрыгнуть на высоту десятиэтажного дома. Поначалу эти непривычные условия казались девушке чем-то особенным, но она быстро освоилась и теперь проворно поднимается к ядру станции, лёгкими толчками преодолевая десятки метров узких коридоров.

Наконец нужный отсек – гибрид продуктового склада и кулинарии, маленький круглый зал с многоярусными столами – заполнен до отказа. Судя по нашивкам и эмблемам на куртках, все здесь сошли с того или иного корабля, личный состав не менее чем тридцати восьми экипажей и почти нет гражданских. Никто не обращает на неё внимания, все заняты обедом либо увлечённо болтают о чём-то на множестве языков. Пролетев мимо затянутого светофильтром иллюминатора, Ольга приземляется у прилавка и громко окликает орудующую у кухонного комбайна кореянку:

– Привет! Я хочу забрать заказ, номер 238, уже должно быть готово!

Кореянка оборачивается, перед её глазами всплывает меню, и, пока она ищет заказ, Ольга читает надпись у неё на фартуке: «Лучший и единственный кондитер в радиусе тридцати тысяч миль!»

– Это было очень непросто, скажу я вам. С молоком сейчас туго, натурального сахара не подвозят уже третью неделю, крем пришлось из личных запасов ставить. Свечки брать будете?

– Естественно. Если есть натуральное молоко, сахар и крем, то как же можно без свечек?

Воронова протягивает десятку, но получает на сдачу только один рубль, а не два, как рассчитывала.

– Инфляция, – спокойно отвечает на её поднятую бровь лучший и единственный кондитер в радиусе тридцати тысяч миль, а затем ставит на прилавок завёрнутый в серебристый теплоизолятор пирог.

– Продукт натуральный, рекомендую съесть в течение суток, не больше. Если ещё что с экипажем планируете – обращайтесь, правда, наличие крема не гарантирую. Также у меня есть… а, господа бога душу мать!

Воронова резко оборачивается к источнику всеобщего возмущения – парящему посреди обеденного зала экрану с большой красной отметкой «экстренный выпуск». Все голоса смолкли, и в наступившей тишине блондинка-ведущая лунной станции новостей представляет последнюю финансовую сводку.

– Да они в натуре издеваются!

Цены на большинство жизненно необходимых товаров, от воздуха до провианта, взлетели более чем на двадцать процентов с начала суток, большинство валют стремительно теряют остатки покупательской способности. Прибавили только сталинские рубли – монеты из ценных металлов, месяц назад пущенные в обращение в ответ на набирающий обороты товарный кризис и пока добравшиеся до Лебовски в единичных экземплярах.

Мгновенно оценив преимущество своей позиции, матрос первой обращается к кореянке за прилавком, протягивая всю оставшуюся наличность:

– Аварийных рационов, на все!

Девушка выбирается из толчеи у кассы, держа высоко над головой пакет с пирогом и всего три упаковки рациона. Позади разгорается скандал, кореянка угрожает вызвать охрану, так что Ольга решает здесь не задерживаться и возвращаться на корабль. Выбравшись на торговую палубу, она видит, что большая часть продуктовых пакгаузов уже закрыта, у тех, что ещё работают, выстроились очереди. У горловины туннеля ей приходится уступить дорогу двум металлическим осьминогам – роботы-охранники спешат на свои посты, провожая её быстрым движением короткоствольных пулемётов.

– Только без нервов, начальники, ухожу, ухожу.

Уже в туннеле её догоняет короткий предупредительный сигнал, после которого светофильтры на окнах ползут вниз, Большой Лебовски в очередной раз лениво переворачивается с боку на бок, следующие двадцать минут здесь будет темно. Улучив момент, Ольга останавливается у большого иллюминатора, хотя уже много раз давала себе зарок перестать пялиться вниз.

Земля как Земля, привычный с детства глобус. Только в детстве не было маленького тёмно-серого пятна в южной части Тихого Океана. С такой дистанции Гронд не выглядит угрожающе, будто вовсе и не он гонит вверх цены на продовольствие и всё остальное, нещадно подгоняя кнутом задыхающуюся экономику.

– Как погодка?

– Дождь и ветер, – отвечает Ольга высокому чернокожему парню в знакомом бело-синем комбинезоне. Кажется, он с LED ZEPPELIN, этот тягач из Странствующего Оркестра пришёл к Лебовски день назад.

– Как у вас с работой?

– Извини, сестрёнка, это не тема для разговора. Кстати, поздравляю с повышением.

– Я пока ещё без погон.

– К вечеру будешь. Счастливо.

Почти год тому назад, когда она подписывала контракт, возможность зачисления на действительную военную службу казалась Ольге маловероятной. В конце концов, за более чем тридцать прошедших с войны лет мобилизацию, ни полную, ни частичную, ни разу не объявляли. Правда, подписывая бумаги, она также не догадывалась о том, что и без мобилизации угодит на войну.

Слухи о возможной мобилизации вспомогательных кораблей и зачислении их в основной состав военного флота пошли почти сразу после появления Гронда. Но во что-то более-менее реальное эти слухи превратились около трёх недель назад. Именно тогда капитан Климов получил некое распоряжение из штаба вспомогательного флота, после чего крейсер снялся с якоря и оставил крошечное убежище в Поясе Астероидов, где большевики приводили в порядок свой корабль после марсианских мероприятий. Ольга была рада неожиданному приказу: им всем порядком осточертел микроскопический астероид, места на котором хватало только на то, чтобы широко улыбнуться. Наконец безымянная дыра остаётся позади, затем череда коротких перелётов, и вот они на Лебовски, где младшие офицеры получили короткий отпуск, пока капитан с несколькими морпехами мотался на челноке между ближайшими колониями. О чём именно и с кем он там договаривался, неизвестно, но все эти дни с дальних рубежей подтягивались другие корабли вспомогательного флота Союза. Судя по сообщениям разведки, то же самое происходит и в секторах Сверхновой.

С учётом произошедшего за последний год перспектива военной службы её совсем не пугает. Воронова хорошо помнит сказанное в своё время Ариной Родионовной: в тяжёлые времена лучше быть на службе, так проще выжить. Но в чём заключается новая служба? Войны-то нет. Или просто пока нет?

– Ольга Воронова.

Предъявив пропуск морпеху у шлюза, старший матрос проходит на борт крейсера, закинув в каюту свёрток с пирогом и пистолет, после чего спускается на камбуз, чтобы сбросить в хозяйство Вольфа купленные рационы и наскоро перекусить.

– Владимир Ильич, от капитана что-нибудь было, звёздочки пришивать уже можно?

– Не беги впереди ракеты, фройляйн, успеешь ещё с погонами. Ешь давай, пока ценник не подскочил.

За обедом Ольга подключается к сети, запустив два десятка новостных и развлекательных каналов и стараясь отыскать среди вязкого информационного болота хоть какой-нибудь интересный материал, который не был бы связан с происходящим в южной части Тихого Океана.

– Несмотря на стабилизацию Гронда, представляется очевидным тот факт, что произошедший сегодня взлёт цен на продукты питания, повлёкший за собой скачкообразный рост расценок практически на все остальные товары, – этот взлёт цен далеко не последний. Неназванные источники в правительстве сообщают, что, возможно, уже к концу недели будут введены ограничения на продажу большого количества…

– Масштабный голодный бунт, угрожавший северо-западному пищевому распределителю, удалось подавить только после серии точечных авиаударов по колоннам бунтовщиков. В городе введён комендантский час, военно-полевые суды получили право оперативного вынесения и исполнения смертных приговоров за мародёрство…

– И надоело Господу Нашему смотреть на весь этот бардак, и сказал он себе, что пора бы устроить генеральную уборку, и послал нам не сына своего, а свой пылесос, который теперь сдует нас всех к чёртовой матери за наши грехи…

– Несомненно, мы сейчас наблюдаем отдалённые последствия применения климатического оружия, использовавшегося сразу несколькими сторонами во время Горячего Двадцатилетия. Почему эти последствия так сильно сказались именно сейчас – уже другой вопрос, но я уверен, что ответ искать стоит именно…

– Говорю же, это сработал вечный двигатель Теслы, который русские хранят под Мавзолеем на Красной Площади…

– Они из системы Сириуса, мне про них дед рассказывал, он охранником был на секретном объекте ещё при первом чёрном президенте. Типа они на контакт вышли и технологии для обмена предложили, ну наши дурачки сразу и согласились, так мы и научились делать термоядерные реакторы. А в их технологиях были вредоносные закладки для запланированной диверсии, ну вот они сейчас и сработали…

– Мы приветствуем наших зрителей на очередном заезде Всадников Апокалипсиса! Первые три минуты трансляция бесплатно, затем вы можете просмотреть один заезд за три рубля девяносто девять копеек или полную серию из пяти заездов за двенадцать рублей! Торопитесь, у вас осталось меньше минуты, чтобы сделать ставки на победителя заезда, который сумеет ближе всех остальных пилотов подойти к кромке Гронда и остаться при этом в живых. Также ставки принимаются на первую катастрофу и…

– Твою комету!

Девушка выходит из матрицы, отключает свет и остаётся невидящими глазами глазеть в иллюминатор.

Гронд. ГРОНД. Сейчас уже не все помнят, но Ольга знает, что так изначально назывался всего-навсего дрейфующий рыбзавод, один из множества других таких же заводов в ЮжноТихоокеанском Пищевом Кластере. Особого смысла в этом названии не имелось, скорее всего, владелец завода просто был поклонником скандинавской мифологии.

Как бы там ни было, именно автоматическая метеостанция завода «Гронд» первой передала в эфир сообщение об аномальном усилении ветра в полпервого ночи 29 октября 2093 года. Некоторое время спустя аналогичные сигналы выдали метеостанции и других заводов поблизости. В четыре ноль две с завода пришёл сигнал SOS, после чего связь была потеряна навсегда. Посланные в район бедствия беспилотные спасательные самолёты не вернулись, двенадцать человек вахтовых на заводе были объявлены пропавшими без вести, тем временем соседние предприятия также начали подавать сигнал бедствия и тут же умолкать. Метеоспутники свидетельствовали об урагане необычайной силы, эпицентр которого находился над тем местом, где раньше дрейфовал Гронд. Информация об обрушении значительной части пищевого кластера просочилась в сеть, спровоцировав панику на товарной бирже, остатки спасательной службы поднимали в воздух свои последние самолёты, когда из зоны бедствия пришёл катер.

Показания нескольких выживших рабочих отнюдь не добавили ясности в общей неразберихе: сначала обычная сырая ночь, затем их метеостанции просигналили о возможном усилении ветра, хотя спутниковые системы не подтверждали прогноз. Затем налетевший ниоткуда шквал, что само по себе не являлось чрезвычайным происшествием для открытого океана: эти заводы рассчитаны на то, чтобы оставаться на плаву и в десятибалльный шторм. А потом анемометры словно взбесились, показывая совсем уж запредельные цифры, и дрейфующий рыбзавод Гронд водоизмещением сто тридцать пять тысяч тонн был разорван ветром в клочья менее чем за десять секунд. Расправившись с заводом, ураган аномальной силы начал стремительно увеличивать свою площадь, разрушая всё новые и новые объекты. Рабочие заводов и ферм пытались спастись на катерах и самолётах, но вырваться удалось только одной машине, пустившейся в бегство раньше других.

– Сверхзвуковой рубеж, он перешёл на сверхзвук! – Ольге запомнились слова одного из спасшихся, Владимир Ильич поделился секретными записями. Им поверили далеко не сразу – как так, скорость ветра в атмосфере Земли, превысившая скорость звука? Как может существовать ураган такой силы? Рабочие не знали, просто твердили своё, а затем метеоспутники подтвердили их слова. Там, где раньше был Гронд, теперь царил ураган, сгусток ветра идеальной окружности диаметром десять километров, вращающийся по часовой стрелке. Скорость воздушного потока возрастала от периферии к ядру, достигая сверхзвукового рубежа в эпицентре.

Формально в ту ночь погибло двести пятьдесят рабочих, но по факту голодная смерть подписала приговор нескольким десяткам миллионов человек, которых кормили разрушенные ураганом фермы и заводы. И это было только начало.

В полдень двадцать девятого числа, когда Гронд уже получил своё имя в честь своей первой добычи, ураган перешёл в крупномасштабное наступление. Он начал расти, с каждой секундой увеличивая диаметр, захватывая в объятья всё новые объекты кластера и выбрасывая затем их в небо разорванными на мелкие кусочки.

Тот ещё выдался денёк, Ольга очень хорошо его запомнила: Большевик уходил с Марса, и делать ей особо было нечего, только просматривать новостные сайты с восьмиминутной задержкой. Какая-то там колониальная война где-то на красной планете отошла даже не на второй план, а куда-то на периферию информационного потока, абсолютную часть которого занимал теперь Гронд, отныне и навсегда.

Нельзя сказать, что никто ничего не делал по этому поводу, нельзя сказать, что Гронду не оказали сопротивления: решительные попытки отстоять остатки ЮжноТихоокеанского Пищевого Кластера и ликвидировать аномальную катастрофу предпринимались одна за другой. В бой против набирающего силу урагана были брошены технологии управления погодой и климатическое оружие во всём своём многообразии. Ещё во время службы на Высоком Доме Вороновой доводилось неоднократно наблюдать с орбиты, как человек своими орудиями усмирял мощные циклоны и затяжные ливни, так что она пребывала в полной уверенности, что справиться с ураганом удастся и на этот раз. Не удалось. После недели войны была дана команда на отступление, а Гронд тем временем продолжал набирать обороты, увеличив свой диаметр почти втрое и явно не собираясь на этом останавливаться.

Как убить ветер? Как причинить ему боль, заставить отступить или сдаться? В те дни сложно было бы отыскать учёного или шарлатана, не задававшего себе эти вопросы и не находившего на них ответа, мощнейшие машины ломали себе мозги в размышлениях над неразрешимой задачей. Владимир Ильич признал своё полное поражение спустя пять суток, по секрету признавшись девушке, что он исчерпал все возможности и запретил себе об этом думать.

– В принципе, штука несложная. С уверенностью в девяносто девять процентов можно сказать, что перед нами вечный двигатель второго рода: идеальная машина, получившая первоначальный заряд тепловой энергии от шторма в ночь на двадцать девятое число и теперь циклически и без потерь превращающая её в механическую энергию и обратно. И всё бы хорошо, только вот создать такую машину считается невозможным, по крайней мере, у меня никогда не получалось её спроектировать. А Гронд тем временем разгоняет ветер как реактивным двигателем, да ещё и не потребляя энергии извне для своей работы. Он невозможен, но вполне реален.

– Владимир Ильич, а это точно, что он не подзаряжается как-либо извне? Может, он забирает тепло из океана или воздуха?

– Точно, иначе бы мы смогли его остановить, лишив подзарядки. Он не потребляет энергии и не теряет её, существуя в своеобразном равновесии, и потому неуязвим для всего, что у нас есть. Честно сказать, понятия не имею, как мы его остановим.

Пока большевики отсиживались в убежище, Гронд рос как на дрожжах, закрывая своей непроглядной тенью всё новые и новые водные пространства. Как и миллиарды других зрителей, Ольга следила за его движением через объективы беспилотников и спутников, наблюдая за концом света или чем-то очень похожим в режиме реального времени. Если смотреть с орбиты, то картина получается очень даже смешная, словно в мультфильме Текса Айвери: вчера вон там был островок, а сегодня уже нет, матовый диск урагана стёр его с карты мира, словно большой мягкий ластик стирает помарку на чертёжном листе.

С поверхности воды или суши зрелище получалось не менее интересным. Расширяясь на десяток и более километров в сутки, Гронд протянулся от горизонта до горизонта, надвигаясь стеной мутной клубящейся тьмы, украшенной бесчисленными молниями. Высота этой стены каждый день непредсказуемо менялась, то опускаясь до двадцати пяти километров, то подскакивая до семидесяти, такие скачки уже разбили чёртову прорву летательных аппаратов, пытавшихся пройти над поверхностью урагана.

Гронд не набрасывался на очередную добычу и не крался к ней – просто и без затей неумолимо надвигался, ничего не замечая перед собой. Если стоять перед ним на небольшом островке, то можно отлично увидеть, как движется на тебя чёрная стена, но если закрыть глаза, то Гронд никак не выдаст своего шага, поскольку он абсолютно бесшумен. Кажется, что ураган забирает все остальные звуки из окружающего мира, рядом с ним отчётливо слышно собственное сердце.

Молнии, бесконечные молнии: они ползут сверху вниз по тёмному гребню стены, проливаясь, подобно водопадам света. Периферийные вихри, которые Гронд выбрасывает перед собой на десятки километров, словно цепкие пальцы, слепо шарят тут и там над водой и землёй, выхватывая всё, что попадётся по пути, и отправляя добычу обратно к прародителю. Следом за вихрями приходит горизонтальный барьер – невидимая стена сжатого воздуха, эластичным кольцом опоясывающая ураган. В отличие от потолка, вздымающегося и опускающегося подобно диафрагме, барьер всегда выдерживает трёхкилометровую дистанцию, не больше и не меньше. Прохождение барьера по-своему даже приятно: струя воздуха мягким объятием охватывает со всех сторон, на секунду приподнимает твоё тело, словно пушинку, а затем аккуратно ставит позади себя. Но обратно уже не выйти: внутренняя сторона барьера не уступит по плотности железобетону.

За барьером также стоит мёртвая тишина, так что далеко не сразу осознаёшь один простой факт – у тебя больше нет слуха, Гронд ревёт так сильно и ровно, что оглушает любого в первую же секунду. Лишившись слуха, можно наблюдать приближение основной стены, видеть, как линия побережья исчезает во тьме, как взлетают ввысь расколовшиеся на мелкие осколки утёсы, как длинным языком срывает в небо пирс, как поднимаются над водой корабли, отправляясь в бесконечный полёт. Гронд просто выкорчёвывает островок, срывая верхний слой породы, словно грейдером, погибающий участок суши корчится в предсмертных судорогах землетрясений. Уже взлетел на воздух небольшой городок, абсолютно бесшумно раскалывается гора под ногами, озарённая молниями клубящаяся тьма повсюду, мир прекращает своё существование, земля и небо исчезают за гранью прошлого. Ещё мгновение, и ты взмываешь вверх, двигаясь по широчайшей дуге к эпицентру, с каждой секундой набирая скорость, вливаясь в бесконечное число других частиц, чтобы кружиться над Землей вечность или более того…

– Оль, подъём, трибунал проспишь!

– Приснится же такое…

Гронд до неё ещё не добрался, она по-прежнему в полутёмной кают-компании, сонно протирает глаза.

– Фёдор прибыл две минуты тому назад, остальные скоро подойдут. Ставлю рубль на то, что ещё до следующего полудня мы снимемся с якоря. Если ты там что-то планируешь, то сейчас самое время.

– Значит, пора. Разрешите привести себя в порядок?

– Бегом!

Вернувшись к себе, девушка сбрасывает привычный повседневный комбинезон, а затем аккуратно извлекает из рундука герметичный пакет с парадной формой. Она получила этот комплект совсем недавно, уже после возвращения с Марса, и случая надеть его до сих пор не представлялось. Всё как полагается: чёрные как смоль туфли, узкий галстук, белая рубашка, китель, фуражка и даже настоящий кортик.

– Елена?

Полупрозрачная фигура врача возникает посреди крошечной каюты, рефлекторно пригнувшись в низком люке.

– Могу сказать, что ты тот редкий случай, когда девушке действительно идёт данный фасон, без шуток.

– Спасибо, а то мне сейчас плохо станет от всего этого официоза. Поможете со штукатуркой?

– Ладно, тряхну стариной. Доставай кисти и краски, посмотрим, что тут можно сделать…

Под чутким руководством корабельного медика сеанс наложения косметики напоминает хирургическую операцию средней сложности. Поработать пришлось изрядно, но результат превосходит все ожидания.

– Я, конечно, знаю, что на всём флоте не найдётся девчонки красивее меня, но сегодня я даже саму себя удивила, – Ольга с восхищением рассматривает своё отражение в объёмном зеркале. – Как бы Настенька от зависти на своих локонах не удавилась!

– Вот что мне в тебе всегда нравилось, так это твой неподдельный гуманизм, Оленька. Ладно, душевная ты наша, там уже все собрались, пора. Фуражку не забудь!

Поставив тарелку с тортом на голову, старший матрос спускается в кают-компанию, где её уже ждёт весь экипаж.

– С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!!

– Спасибо, товарищи, спасибо!

Торт на столе, свечи наготове.

– Ильич, давай немного отойдём от протокола и отключим на время пожарную тревогу.

– Только ради тебя, именинница ты наша. Зажигай!

Свечи вспыхивают короткими синими огоньками, в их переливчатом сиянии Ольга всматривается в лица окружающих космонавтов. Её друзья, её экипаж, её дом. Четырнадцать лет.

– Подарок от всего сердца. Поздравляем с повышением!

Климов кладёт на стол погоны старшины. Её погоны.

– Спасибо, – произносит старшина, задув свечи.

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 2

ГЛАВА 2: САХАЛИН-28

– …Я всегда готова по приказу встать на защиту Родины и как офицер флота клянусь защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами. Если же по злому умыслу я нарушу эту святую присягу, то пусть меня постигнет суровая кара закона, всеобщая ненависть и презрение товарищей!

Ольга целует алое знамя Большевика – свершилось, она приведена к присяге первым днём четырнадцатого года своей жизни. Рано утром по московскому времени она, Настя и оба брата Кузнецовы – все младшие большевики – приведены к присяге. До того момента, даже побывав на весьма неслабой войне, по документам они проходили как гражданский персонал, и вот теперь с гражданским недоразумением официально покончено, и в списочный состав Вспомогательного Флота входят четыре новых младших офицера.

Пожалуй, именно Ольгу данное обстоятельство радует больше всех. Во-первых, призыв на военную службу уравнял её в звании с Кузнецами, она наконец-то перестала быть самой младшей по рангу на крейсере. Во-вторых, официальное зачисление на военную службу окончательно покончило с её полулегальным статусом. Почти год службы на Большевике она пользуется поддельными документами на имя некой Ольги Ивановой, и вот теперь с фальшивками можно попрощаться. Обсудив этот вопрос с Владимиром Ильичом, Климов принял решение, что в условиях разрастающейся неразберихи никому не будет особого дела до реальной Ольги Вороновой, и выписал ей новые официальные документы, поскольку имеет на то право по древней капитанской привилегии. Всё как полагается: паспорт Союза, свидетельство о рождении, военный билет с официальным номером в реестре флота и все остальные необходимые бумаги. Правда, часть данных в них всё же пришлось изменить: согласно новым документам, Ольга Воронова не только никогда не работала на корпорацию Сверхновая, но даже не посещала подконтрольные ей территории.

– Ну что ж, товарищи, поздравляю с зачислением на флот. Этот счастливый момент бывает только раз в жизни, и вы его только что прожили. За вас, молодёжь!

Старшие офицеры разом салютуют фляжками, тем самым завершив ритуал.

– Разрешите вопрос, товарищ капитан?

– Конечно, Анастасия, разрешаю.

– Думаю, что задам свой вопрос от лица всех: в чём будет заключаться служба нашего экипажа в составе Вспомогательного Флота? Нас призвали из-за Гронда, очевидно, но какие конкретно задания нас ждут?

Ольга переглядывается с оператором радара, а затем снова переводит взгляд на Климова. Настя права, этот вопрос она постоянно задаёт сама себе в последнее время: вот их призвали, и что дальше? Войны с утра, кажется, не объявляли.

– В двух словах, – Климов затягивается очередным беломором. – Передислокация.

Большевики спокойно принимают неожиданный ответ, не показав особого удивления.

– Вы правы, если думаете, что чёткого задания у нас нет, равно как и плана действия. Нет его не только у нас – плана сейчас нет ни у кого вообще, и наше флотское начальство лихорадочно пытается выработать определённую стратегию, которая определит, кому что хватать и куда бежать. Не имея чёткого плана, они готовятся, именно готовятся произвести частичную передислокацию определённых промышленных мощностей с Земли на близлежащие территории. Когда и если соответствующие распоряжения будут отданы, то на первых порах передислокацией займутся вспомогательные корабли, то есть мы с вами. Пока же нам предстоит определённая подготовка, Большевик на некоторое время станет флагманским кораблём.

– Флагманским кораблём? – старший механик вопросительно тянет руку. – Это над каким таким соединением мы станем флагманом?

– Соединения, которое перейдёт под наше командование, в данный момент не существует, нам его ещё предстоит создать. Сами сделаем, сами и будет потом командовать. Корабли ждут нас вот здесь.

Яркий свет уступает место полумраку, в центре кают-компании появляется объёмное изображение неизвестного объекта: огромное колесо из стальных тросов с пристёгнутыми к нему кораблями старых типов, ангарами и несколькими жилыми сферами.

– Резервная база вспомогательного флота Сахалин двадцать восемь.

– Святые угодники, ну почему же из всех Сахалинов нам дали именно двадцать восьмой? Я бы с большей охотой взял любой из предшествующих двадцати семи… – бормочет Дед, протирая фирменные очки и подслеповато глядя на капитана.

– А что не так с двадцать восьмым? – Домчеев пододвигает голограмму к себе, внимательно разглядывая десятки списанных колымаг.

– Да проворовались они там все...

– Дед, не сейчас. Короче – на двадцать восьмом мы сможем получить несколько кораблей. Те ещё рыдваны, конечно, но, приложив наши умелые руки, мы сумеем поставить на малый ход хоть несколько из них, пригодных для посадки и взлёта с Земли.

– А экипажи там найдутся?

– Обойдёмся своими силами. Экипажей нет, где их сейчас найдёшь в таком количестве, и так уже призвали всех, кого сумели найти и вручить повестку. Транспорты будут на автомате, с Большевиком в качестве командного пункта. Для простого взлёта и посадки их старых мозгов должно хватить. Прибываем на двадцать восьмой, чиним столько колымаг, сколько сможем, затем выдвигаемся к Земле.

– Срок?

– Официально нам дали неделю, но с учётом особенностей объекта я выпросил в штабе десять суток. И не ждите особой помощи от местных властей, там вообще сейчас только двое на вахте.

– Фёдор, ну положим, мы приведём в действие несколько тамошних посудин и пригоним их к Земле, – капитан третьего ранга Петерс подкрепляет свои слова краткой полётной схемой. – Если начнётся эта твоя передислокация, то что именно мы будем забирать на орбиту и куда вести дальше?

– Тут Лена лучше объяснит.

– Спасибо. Если придёт приказ, то забирать мы будем, скажем так, сельское хозяйство. Средства производства продовольствия, лекарств и других органических материалов. Постараемся вывезти как можно больше и как можно меньше при этом отсвечивать в эфир.

«Да какой же там объём перевозок будет?» – растерянно думает Ольга, пытаясь представить, сколько всего придётся забрать.

– Может быть, тогда термин «эвакуация» больше подойдёт для данного мероприятия? – Токарев озвучивает очевидное.

– Я вполне согласна, товарищ, но вот из штаба пришла настоятельная рекомендация по возможности не использовать данное слово. Эвакуация подразумевает бегство, в лучшем случае отступление. А мы никуда не отступаем и ни от кого не бежим, и Гронд тут совершенно ни при чём. Мы именно что перевозим на орбиту часть мощностей по производству продуктов питания плюс необходимое сырьё. И, разумеется, всё негласно, не вызывая паники.

Капдва Северов ставит неизбежный вопрос:

– Что, всё уже так плохо?

– Хуже, чем вы думаете. Смотрите…

Голограммы сменяются фотографиями со спутников, навигационными картами, чертежами и, что самое главное, многочисленными рыночными сводками.

– Вот ЮжноТихоокеанский Пищевой Кластер, каким он был до рождения Гронда. Здесь производили девять целых и два десятых процента от всего мирового рынка продовольствия. А теперь вот что от него осталось после Гронда: из четырёхсот тридцати пяти заводов и ферм удалось спасти двадцать два объекта. Полпроцента. Я думаю, что последствия все уже ощутили на своих кошельках.

Ещё бы тут не ощутить, старшина с тоской вспоминает обо всех потерянных из-за Гронда деньгах. Вот уж действительно выбросила на ветер, точнее не скажешь. И притом она отлично понимает, что ещё очень легко отделалась.

Одномоментная потеря девяти целых и двух десятых процента от мирового производства продовольствия стала настоящей катастрофой, по последствиям превзойдя многие войны. Мир и так долгие годы стоял на грани голода, а Гронд просто подошёл сзади и слегка подтолкнул. Цены на продукты питания подскочили ещё в ночь на двадцать девятое октября и с тех пор не собирались останавливаться, подрастая с каждым уничтоженным заводом. Уже следующим утром очень многие из тех, кто ещё вчера мог позволить себе купить хоть немного еды, обнаружили, что сегодня они такой возможности лишились. Ценники лезли вверх ещё неделю, а затем на значительных территориях провиант и вовсе исчез из магазинов, и купить его было невозможно ни за какие деньги, ибо нечего стало покупать. Скудные запасы к тому моменту уже исчерпаны, а новых производственных мощностей взамен уничтоженных взять было неоткуда.

В космосе не сразу ощутили разгорающийся на Земле голод, но принимать самые активные меры для обеспечения собственной безопасности надо было безотлагательно. Связи на флоте, в разведке и в теневых финансовых кругах в те дни оказались очень полезными для экипажа Большевика, поскольку обеспечили их нужной информацией раньше большинства гражданских. Одновременно с ремонтом корабля большевики занимались своими финансами в попытке спасти хоть что-то заработанное на необъявленной войне от бездонной и прожорливой пасти инфляции. Набиравший обороты дефицит продовольствия стремительно обесценивал бумажные и электронные деньги, потому имевшуюся на руках наличность надо было оперативно перевести в товары, и здесь очень пригодилось знакомство с товарищем Фрунзе. Специалисты его организации подготовили перечень самых необходимых товаров, цена на которые будет только возрастать, и помогли с их приобретением, не без своей доли, разумеется. Владимир Ильич, взявший на себя функции главного бухгалтера крейсера и экипажа, одобрил эти покупки, составив персональные рекомендации для каждого большевика.

Ольга попыталась своими силами приобрести ещё одну квартиру или какую-нибудь другую недвижимость в любом из лунных городов Союза, но потерпела неудачу: рост цен оставил её далеко позади. Тогда она отдала распоряжение выселить неплатёжеспособных квартирантов из своего прежнего жилья и начала использовать освободившуюся квартиру как торговый склад, отправляя туда на хранение приобретённые продукты, лекарства, сырьё и многое другое, на что хватило денег, рассчитывая выгодно перепродать потом.

К моменту стыковки на Большом Лебовски Ольге удалось таким образом обналичить примерно треть заработанного на войне, и Ильич считал, что ей ещё повезло. Потратив оставшиеся деньги в оружейной лавке и в кондитерской, она осталась с одним-единственным золотым сталинским рублём в кармане, полностью оценив преимущества призыва на флот – на военной службе деньги не нужны.

Елена продолжает подводить предварительный итог пришествия Сына Грома, как ещё окрестили Гронд:

– За более чем два месяца, прошедших с начала этого экстраординарного стихийного бедствия, мы только и узнали, что имеем дело с тем, что, по нашим представлениям, существовать не может – с вечным двигателем. Откуда взялась эта штука и, самое главное, как от неё избавиться, никому не известно. А значит, никто не даст гарантии, что завтра или послезавтра из подворотни не выскочит ещё один Гронд, а может быть, и два, и три, почему бы и нет? Если одной такой штуки хватило, чтоб изрядно поломать с таким трудом выстроенную систему обеспечения продовольствием, то что смогут натворить несколько? Новости все смотрят: даже развитые страны уже по уши в талонах на продукты, а в остальном мире по толпам голодающих работают со штурмовых беспилотников.

Корабельный врач подкрепляет свои слова краткой выборкой особо характерных новостей дня.

– Итак, всё плохо и непременно станет ещё хуже, если вдруг нарисуется ещё один такой же ураган. Потому надо загодя вывести часть наших «колхозов» из-под возможного удара, чем мы и займёмся. И помните: пока заводы будут проходить передислокацию, работать они не будут. Так что вкалывать будем по-стахановски, на то мы и большевики…

***

– Расстыковка.

– Есть расстыковка, самый малый вперёд!

Спустя семьдесят минут после того, как младшие большевики принесли присягу, крейсер выходит в очередной боевой поход. Большой Лебовски остаётся позади. Выйдя на большую дорогу, капитан приказывает раскочегарить котлы: к двадцать восьмому Сахалину надлежит прибыть без задержек. Семидесятикратная перегрузка становится для Ольги хорошим напоминанием о её новом военном статусе, а то за два месяца без боёв она немного расслабилась. Но старые навыки никуда не делись, девушка быстро приходит в норму и, закончив с текущими проверками электроцепей и несущего корпуса на деформацию, вызывает на связь старшего механика:

– Товарищ Бурлаков, можно вас на пару слов?

– Слушаю тебя, красавица.

– Что вы имели в виду, когда говорили, что мы получили неудачный Сахалин? Я про резервные базы хранения ничего не знаю и не понимаю, чем эта хуже других.

Со слов старшего механика, картина вырисовывается следующая: на резервные базы отправляют старые корабли, дальнейшее использование которых перестаёт быть рентабельным по тем или иным причинам, чаще всего из-за устаревших двигателей с низким КПД. Однако машины эти обычно ещё на ходу, и вместо отправки на металлолом их держат про запас, на случай возможной мобилизации, когда понадобится всё, что есть под рукой. Как раз для такого случая, как сейчас.

– Но чем же именно двадцать восьмой номер заслужил вашу неприязнь?

– Во-первых, на номера с двадцать пятого по тридцать первый отправляют грузовики, использовавшиеся для полётов в Духовку и обратно, значит, эти корабли будут в самом худшем состоянии из всех: особенности службы. Во-вторых, как я уже говорил, прежнее тамошнее начальство крепко проворовалось. Корабли с резервных баз забирают крайне редко, и, пользуясь этим обстоятельством, начальник сектора вместе с подчинёнными начал потихоньку распродавать вверенное имущество разным мутным личностям, снимая с кораблей всё, что могло представлять ценность, вплоть до реакторных установок и несущего корпуса. Когда на их коммерцию наконец обратили внимание, расхитители социалистической собственности в лучших традициях устроили на базе небольшую катастрофу, чтобы скрыть следы воровства. Не помогло, и расхитителей крепко взяли за половые органы, суд над ними был около полутора лет тому назад, ты тогда ещё в тюрьме сидела.

– В итоге сроки-то всем причастным отвесили, а вот что теперь делать с двадцать восьмым Сахалином, непонятно: большая часть судов на нём разукомплектована и непригодна к использованию. Причём нельзя точно установить, что именно пропало и требует замены, поскольку в подстроенной расхитителями аварии были уничтожены все учётные записи. Туда назначили кого-то исполнять обязанности сторожа, но до ремонта дело так и не дошло, и весь двадцать восьмой уже собирались отправить на разборку, как вдруг Гронд нарисовался. И теперь устраивать ревизию и наводить железный порядок в гарнизоне придётся именно нам.

Ольга ещё раз просматривает перечень судов на балансе базы:

– То есть мы вообще не знаем, какие из имеющихся там кораблей на ходу и пригодны для нашей операции?

– Именно. На остальных Сахалинах хоть это известно. Вот почему Фёдору дали десять дней на всё про всё, на других базах расконсервация должна занять не более трёх суток. Такие дела. Ну а пока летим, полистай по своей части техническую документацию, если, конечно, корабельную электронику не спёрли вместе со всем остальным.

«Ну, я-то могу не беспокоиться, на такое старьё только музейщики позарятся», – приходит к выводу Ольга, наскоро просмотрев список. Большинство из кораблей на двадцать восьмом ещё довоенной постройки, начала и середины пятидесятых годов, один даже сорок третьего, и их электронные мозги до крайности примитивны. Про корабельные компьютеры таких давних серий она знает только в общих чертах, поскольку Арина Родионовна не стремилась заполнять её память данными по устаревшим и вышедшим из употребления машинам. Теперь надо в экстренном порядке навёрстывать упущенное, и Ольга, закачав себе в память изрядное количество старых учебников, принимается грызть гранит науки.

– Что скажешь, фройляйн?

– Ну, всё не так уж и плохо, как кажется на первый взгляд. Перекинуться с ними в картишки у тебя, Владимир Ильич, вряд ли получится, но загрузить протокол «взлёт-посадка» сможем, если найдём, куда загружать. Как там дела у товарищей?

– Как и ты, читают старые конспекты. Так, кажись, приехали.

***

– Бывают же в жизни совпадения, ­– пальцы девушки скользят по выпуклым медным буквам, проступающим на переборке под слоем граффити. – Никогда бы не подумала, что увижу этот корабль, а вот пришлось.

– Правда? Я вот на седьмом номере прокатился, супруга на двадцать четвёртом, а вам-то почему знаком девятнадцатый? В его пассажиры вы не годитесь по возрасту.

– Хороший друг на нём практику проходил. Давно это было…

Обитаемый отсек и большая часть складов на резервной базе Сахалин-28 собраны на основе корпуса давно списанного транспортного корабля, когда-то ходившего на линии Земля – Венера. Тот самый Гулаг-19, про который Ольга наслышана ещё в детстве. Старый тюремный транспорт обрёл новую жизнь в облике космической станции, а его бывший матрос теперь сам носит арестантский скафандр. Старшина невесело усмехнулась своеобразному кругу жизни.

– Итак, я снова насчёт запчастей со сгоревшего ангара. Вы ведь не выбросили остатки? Вам было приказано складировать их. Знаете, что там?

Марек разводит татуированными руками:

– Откуда? Нормальных запчастей там почти нет, их не было уже тогда, когда мы заступили на вахту, как говорится, всё уже украдено до нас. А то, что не было выброшено за борт после взрыва в ангарах, я скинул в один из нижних трюмов, кажется, в третий, за ненадобностью. Инвентаризацию не проводил, не было возможности. Там всё здорово оплавилось, я знаю только общую массу обломков – двадцать пять тысяч триста двенадцать кило. Проводов было много, если вы именно их ищете. Ну как, рискнёте?

– В детстве у меня не было возможности пошарить по помойкам как следует, надо же когда-то начинать.

– И то верно. В третий и четвёртый трюмы можно попасть через шестую техническую шахту, так что вам предстоит прогулка за бортом, нам пришлось заделать большую часть сквозных проходов, потери тепла и воздуха выходили слишком большими.

– И правильно, энергию надо беречь, – бросает Ольга, протискиваясь в напоминающий торпедный аппарат шлюз, через который на борт Гулага грузили капсулы с заключёнными.

– Владимир Ильич, я прогуляюсь на свалку, говорят, там можно проводами разжиться. Мне бы тут не помешал хотя бы один ремонтник, а то Марек ничего толком не знает.

– Бригадир всё видит, бригадир говорит, что сама справишься. Нет у меня свободных рук, все роботы заняты вперёд не менее чем на тридцать часов. Так что свалка в твоём единоличном распоряжении.

– Я назову её своим именем, – Воронова опускает светофильтр, сдвигает в сторону внешний люк, и в трубу бьёт ослепительный поток солнечного света – на этой стороне Сахалина сейчас день. Девушка выбирается из трубы и начинает движение к горловине шестой технической шахты, цепляясь напёрстками за обгоревший корпус транспорта. Перед ней не привычная гладкая стена борта корабля, а словно монолит вулканической породы: почерневшая, обожжённая, усеянная множеством мельчайших отверстий и трещинок броня. Эти отметки прошлой службы говорят о послужном списке лучше любого названия, порта или регистрационного номера – довести корабль до такого чудовищного состояния можно только регулярными посадками и взлётами со второй планеты солнечной системы. У девятнадцатого Гулага таких миссий было великое множество, и каждая из них оставила свой автограф на его корпусе новыми повреждениями.

Сверхплотная, ядовитая, раскалённая атмосферная броня Венеры встречает корабли землян словно потоком напалма, разведённого напополам с серной кислотой, миллиметр за миллиметром выжигая многослойные композитные корпуса. После нескольких взлётов и посадок корпус прогорал до опасного уровня, и тогда его наскоро латали, заливая сверху слоем жидкого огнеупорного изолятора, словно заделывая печь глиной. Затвердев, вязкая грязно-серая масса образовывала новый тепловой барьер, могущий продержаться ещё пару циклов, до тех пор, пока весь не исходил на карбомидные лохмотья, тогда процедура повторялась. И если девятнадцатому Гулагу ещё повезло: отлетав своё, быть, как положено, списанным и переделанным в простейшую космическую станцию, то другим кораблям на Сахалине-28, прошедшим не меньший срок службы, ещё предстояло летать, и совершенно зря, по мнению большевиков.

Деда не зря терзали смутные сомнения относительно двадцать восьмого номера. На момент отправки в резерв транспорты и так были изношены до предела, затем последовали долгие годы простоя и воровства оборудования, таким это замечательное наследство и досталось большевикам. А полученный приказ не только обязывает их привести старые посудины в действие, но и возлагает всю ответственность за управление эскадрой во время пресловутой «передислокации». Хорошо ещё, что управлять транспортами они будут в дистанционном режиме и возить пассажиров не предполагается.

– Марек, я у горловины шахты.

Сахалин-28 является военным объектом, и даже подступы к свалке здесь защищены, так что каждый шаг приходится сверять с интендантом.

– Защита отключена, заходи, гостем будешь. Двенадцать метров прямо, второй поворот налево, и ты у резервного люка. Там стандартная задвижка, внутри должен быть свет.

Ольга лезет вперёд, отстукивая напёрстками по стенам трубы замысловатую комбинацию, позволяющую супругам-интендантам и без сигнализации, по таким вот звуковым следам отслеживать перемещения любого человека или робота где угодно внутри их огромного общего дома. Тоже своего рода мера безопасности.

У каждого свой путь на орбиту, и Ольга отлично это знает, но даже для неё дорога в космос двух новых знакомых показалась весьма замысловатой. Хотя, с другой стороны, в ней нет ничего удивительного. Интендант Марек, к примеру, изначально не был ни выпускником той или иной академии, ни уроженцем колоний, ни вообще кем-нибудь – просто безработный наркоман из Тель-Авива, как-то раз в поисках денег на новый модный препарат ограбивший, зверски избивший и изнасиловавший тринадцатилетнюю девчонку.

– На вас была похожа, – сказал он Ольге при первом знакомстве.

Задержавшая его по горячим следам частная полицейская компания, согласно договору с правительством города, имела право самостоятельно утилизировать преступника на запасные части, но тут на Венере открыли очередной крупный рудник, срочно понадобился дополнительный персонал, и утилизацию Мареку заменили двадцатилетним тюремным сроком, который он отбыл от звонка до звонка.

С толком использовав имеющееся время, бывший наркоман получил какое-никакое образование, так что сумел после освобождения устроиться вольнонаёмным, а тут неожиданно открылась вакансия на двадцать восьмом Сахалине, куда он и прибыл вместе с женой. Супруги познакомились по переписке ещё до его освобождения и идеально подходили друг другу: за три дня до свадьбы будущую миссис Марек выпустили из тюремного борделя после семилетнего срока за торговлю человеческими органами. И вот теперь они уже более года абсолютно добропорядочные граждане, обживающие этот крошечный обитаемый остров.

Вот и третий трюм, она смотрит в него словно в огромную яму, просунув голову через потолочный люк. Единственная тусклая лампа едва-едва освещает напоминающий ракетную шахту цилиндр, на три четверти заполненный обгоревшим мусором, – всё, что осталось от когда-то богатого склада запасных частей. Гравитация, хоть и слабая, тут есть, потому Ольга спускается на поверхность по тонкому тросу, не доверяя мусорной горе под ногами.

– Я на месте, начинаю раскопки, – сообщает она на борт крейсера, после чего, орудуя десятью манипуляторами, приступает к разделке сплавившихся запчастей, выуживая необходимые металлы. Кузнецы уже открыли свой горно-обогатительный комбинат, на который она и отправит всё то сырье, что удастся отобрать у свалки, в попытке получить дополнительно несколько километров так необходимых проводов.

***

– Вира помалу!

Изгибаясь подобно длинным кобрам, силовые моторные тросы приходят в движение, и напоминающий железнодорожную цистерну саркофаг чуть заметно дрожит, отрываясь от фундамента.

­– Вира, ещё на два сантиметра, хорош! Теперь подлезем.

Домчеев стопорит тросы, под цилиндром вспыхивает синее зарево – Кузнецы наконец-то смогли подвести свои резаки к последним элементам крепежа, которые по-прежнему удерживают саркофаг на его ложе.

– С дальнего края ещё вира миллиметра на четыре, хорош, хорош! Смотрите внимательно, вам это понравится, видите, тут всё днище порядочно растрескалось, из трещин здорово фонит, высока вероятность утечки. Старшина, герметик товсь!

– Полёты в космос – это не просто работа, а романтика! – Ольга зло шепчет, вглядываясь в днище саркофага, испещрённое сетью трещин. Сбываются худшие прогнозы, и ей придётся-таки на ходу латать гигантскую бочку радиоактивного мусора, иначе она запросто может опрокинуть всё своё содержимое им на головы. Если грянет, то противоатомный подбой её скафандра, скорее всего, выдержит, и ей не придётся проходить срочный курс лечения острой лучевой болезни, а вот кораблю точно будет конец. Значит, пренеприятнейшего события – утечки – надо избегать любыми способами.

Квантовые часы в третьем позвонке отсчитывают начало седьмых суток с момента прибытия на Сахалин-28. Шесть дней проходят почти как в боевом походе, без сна и пищи, целиком и полностью на стимуляторах, позволяющих раунд за раундом выходить на битву с кладбищем кораблей в попытке вытащить из его крепких объятий ещё один борт.

На флотской службе не бывает чудес, и, что бы там от них ни требовали в штабе, спасти всё имеющееся на базе имущество невозможно. «Значит, – подытожил на первом собрании Дед, – будем работать старым проверенным способом, собирая из двух или трёх совсем негодных кораблей один более-менее годный».

Так они и работают, собрав за шесть дней семь пригодных судов, пусть для этого и пришлось разобрать на запчасти восемь других. В ход идёт практически всё – от элементов несущего корпуса до устаревшей электроники и иллюминаторов.

С номером восьмым возникли серьёзные проблемы: корпус и большая часть механизмов на нём в приличном состоянии, и Дед принял решение восстанавливать его, но вот реактор сильно повреждён и вместе с разнообразным радиоактивным мусором забран в защитный саркофаг устаревшей конструкции, к тому же изрядно прохудившийся за долгие годы. А на другом непригодном к полётам корабле с прожжённым до дыр килем нашлась работоспособная энергетическая установка. Решение напрашивалось само собой, и вот теперь большевики проводят не предусмотренную уставами операцию по замене реакторов подручными средствами, не обращая внимания на постоянные утечки радиации.

– Последний захват – ещё три секунды, две, одна.

Саркофаг освобождён от креплений, и Домчеев немного приподнимает его, дав возможность Ольге подвести к растрескавшемуся днищу распылители, затягивающие глубокие трещины вакуумным герметиком. Примитивный, конечно, ремонт, и она отлично это знает, но данная мера даст им возможность вытащить истекающий радиацией цилиндр через правый грузовой порт и отправить его в дальний конец Сахалина, ко всему другому мусору.

– Вира, вира.

Колебания тросов передаются саркофагу, и часть его содержимого просачивается через трещины, несмотря на все усилия Ольги. Поглощённая доза излучения возрастает, превышая отметку в сто тридцать пять грей и не собираясь останавливаться. Скафандры придётся хорошенько чистить.

– Как оно?

– Готово, течь больше не должно!

– Всем отойти, сейчас поставим эту дуру на попа!

Сложная паутина моторных тросов, опутавшая гигантский цилиндр со всех сторон, грациозно меняет свою конфигурацию, готовясь извлечь саркофаг из реакторного отсека. В чёткой очерёдности длинные белые тросы отцепляются от прежних креплений, чтобы тут же схватить цилиндр в другом месте и дальним концом взяться за шпангоуты и бортовые краны. Торец саркофага начинает медленно подниматься, ещё две минуты – и цилиндр становится вертикально точно под распахнутым порталом. Старшина снова осматривает его десятком камер, всё в порядке: новых утечек не обнаружено, можно продолжать.

– Спасибо, товарищи, дальше я сам, наверху уже ждут морпехи. Идите отсюда, пока светиться не начали.

После работы в реакторном отсеке Ольге положен долгожданный отбой, и она отправляется отдыхать в свою каюту на крейсере впервые за семь суток. На поверхности транспорта девушку уже ждёт Лобо с портативной дезактивационной установкой – в таком виде на борт родного корабля возвращаться нельзя. Пока идёт чистка, старшина готовит очередной отчёт о проделанной работе, отправляет документ Владимиру Ильичу, после чего её вызывает капитан:

– Ольга, из семи восстановленных транспортов на каком бортовая электросеть в наиболее удовлетворительном состоянии?

– На третьем номере. Ещё шестой более-менее работает, остальные пять можно использовать только для перевозок между колониями: посадки и взлёта с Земли без замены элементной базы они не выдержат. Это если по моей части, не знаю, как у остальных.

– Сегодня к полуночи отправляем итоговый рапорт в штаб флота, укажешь номер шестой как наиболее пригодный к полётам.

– Есть.

Лобо легонько хлопает её по плечу:

– Готово. Не забудь про таблетки.

– Я ещё стаканчик красного накачу, у Черновой, кажется, припасён кагор. Спасибо.

Реактивный ранец отбрасывает её на полкилометра прочь от транспорта, Ольга летит к Большевику, на ходу проглотив пару йодных таблеток и запив их маленьким глотком воды. Перед ней совершает очередной оборот ажурное колесо резервной базы Сахалин-28, словно циферблат старинных часов. Жилой отсек сейчас на двенадцати часах, а обломки бывших складов и весь непригодный для дальнейшего использования металлолом – на шести. Туда же отправится прохудившийся саркофаг с разбитым реактором, торец которого уже показался из портала. На секторах с первого по пятый остались те транспорты, до которых у большевиков ещё не дошли руки. Восстановленные машины отогнаны на секторы с седьмого по одиннадцатый, Большевик неподвижно завис в центре «часов».

Интересно, будут ли они восстанавливать девятый номер или приказным порядком уйдут к Земле? Судя по всему, передислокация уже началась, хотя официальных подтверждений ещё нет, никто не хочет усиливать панику. Ольга знает, что с трёх ближайших Сахалинов транспорты уже ушли, видимо, скоро и их черёд.

– Владимир Ильич?

– На связи.

– Почему капитан распорядился внести изменения в рапорт для штаба флота?

– Мы тут работаем стахановскими темпами, и потому кому-то в штабе пришла идея передать часть восстановленных нами посудин в другую эскадру. Климов для виду поупирался, но я знаю, что на самом деле он не прочь отдать два или три транспорта: меньшей эскадрой легче управлять. Но лучшие корабли мы отдавать не намерены, так что придётся немного подправить отчётность.

– А кто заберёт эти два или три борта?

– Сводная приёмная команда уже вылетела, они будут здесь через восемнадцать часов. Заодно привезут топливо и немного запчастей, после чего мы можем сниматься с якоря.

– Как там на Земле?

– Голод усиливается, а больше новостей нет. В колониях пока нормально, поскольку их заявки на продовольствие Земля выполняет в первую очередь. Краем уха слышал, что колонисты пригрозились ввести эмбарго на поставки промышленного оборудования вниз, если недополучат провианта.

– Всё страньше и страньше.

Как и рассчитывала Ольга, в кают-компании её ждёт подарок от корабельного врача – четвертинка креплёного красного, по старой традиции положенная реакторщикам. Откинувшись в кресле и потягивая кагор через трубочку, девушка устало смотрит на экраны, где Чернова помогает супругам Марек наладить их маленький огород.

– Везёт же некоторым. Пока мы там весь день в обнимку с дырявым реактором, ты тут за цветочками да овощами ухаживаешь.

– Это будет тебе уроком, Оленька: нужную профессию надо выбирать ещё в детстве. Кроме того, мне скучно, я уже больше месяца никого хорошенько не вскрывала и не резала, а скальпель дела просит.

– Ясно. Как там дела на сельскохозяйственном фронте?

– Тут есть над чем поработать, я решила помочь нашим хозяевам наладить ферму, им нужна консультация биолога-практика. Вот сейчас над системой орошения работаем.

Хотя из разговоров Черновой с интендантами старшина понимает далеко не всё: слишком много специализированной информации, – суть дела она уловила. Прибывшие на Сахалин-28 сторожа, помимо прочего, были снабжены небольшой оранжереей, где выращивались различные белки и протеины, колонии полезных бактерий и зелёные водоросли. Эта замкнутая установка практически не требовала вмешательства в свою работу, от владельцев необходимо было только подавать электроэнергию и вовремя собирать урожай, который позволял им самую малость обогатить стандартный рацион и не более того. Однако, когда миссис Марека нашла на одном из транспортов около пяти тонн технической воды, у супругов возник интересный и амбициозный план: расширить свой огород, получив в итоге полноценное пищевое производство.

– У нас был план выкупить эту свалку после нескольких лет вахты, раз уж её всё равно будут списывать и продавать по дешёвке. Тут много места и стройматериала, Солнца хоть залейся, а если мы ещё научимся выращивать хотя бы самый необходимый провиант без подвоза с Земли, у нас будет собственная колония. Новая пригодная для жизни территория и совсем недорогая поначалу. За место в нашем собственном городе многие готовы будут выложить свои кровные рубли, я это ещё в Духовке понял.

Битва за урожай была жестокой, и, начиная её, супруги Марек едва ли представляли себе, во что ввязываются. Экономя каждую копейку, за восемь месяцев они сумели по частям закупить и доставить на свою базу необходимое оборудование для сборки более мощной фермы. Знакомый ещё по Духовке контрабандист за бешеные деньги достал килограмм специально модифицированных для орбиты семян, в основном ржи и кукурузы. И вот теперь это всё: семена и воду, машины и солнечную энергию – надо было соединить вместе единственно правильным путём, чтобы они дружно заработали на общее дело.

– Сами-то мы в фермерстве ни в зуб ногой, потому решили обратиться за помощью к специалистам, ну или к тем, кто так себя называл. У меня было трое сокамерников – аферистов высшей пробы, но поверьте: таких жуликов, как в сельском хозяйстве, больше нигде нет! Каждый проходимец предлагает тебе свои методики, после которых у вас на станции расцветут сады Семирамиды, но вы даже чертополох не вырастите на их рекомендациях, которые стоят огромных денег. А вся открытая информация по этому делу устарела лет на сорок: нам пришлось поначалу пользоваться учебником космического фермера за 2056 год, и это был последний год его издания, больше данные не обновлялись. Догадываетесь почему?

Ольге не нужно догадываться, она знает. Хочешь собственную частную ферму в космосе – покупай готовую технологию целиком у Сверхновой или Союза и строго следуй инструкциям, а самостоятельных наглецов в этом бизнесе не любят. И не помогают.

Чуть не загубив неправильным использованием ферму и семена, Мареки взяли паузу и вернулись к тому, с чего начинали – к своей старой маленькой оранжерее. Тщательно изучив её работу и внеся некоторые изменения, они перенастроили машину на производство плодородной почвы и необходимых удобрений. Так прошло ещё два месяца, после которых, получив достаточное количество чистой земли, они вернулись к своим драгоценным семенам. Теперь космическим фермерам удалось получить устойчивые всходы, но урожайность по-прежнему значительно ниже ожидаемой, кроме того, ферму норовили пожрать различные грибковые заболевания. Требовалось квалифицированное хирургическое вмешательство.

– Для неспециалистов вы провели хорошую работу, – Чернова одобрительно кивает после детального анализа механизмов фермы и методов её функционирования. – Уже одно то, что растения не погибли и развиваются, хотя и медленнее расчётного времени, – большой успех. А теперь давайте думать, как довести ваше хозяйство до ума. Начнём с системы орошения: тут вы совершили распространённую ошибку, думая, что ферме не хватает воды, а её, наоборот, слишком много. Эти новые сорта ржи требуют гораздо меньше жидкости, чем их предки на Земле, и избыток влаги вредит им не меньше, чем жажда. Мы это поправим, я покажу, как рассчитать таблицы потребления жидкости для разных сортов, а освободившуюся воду используем для…

Пока остальные большевики возились с реакторами, Чернова разобрала ферму до основания, внесла кое-какие изменения и собрала заново, предварительно расправившись с хищным грибком. Ольга даже как-то помогла ей, на коленке соорудив новую систему управления инфракрасными излучателями. Но главное – Чернова поделилась с Мареками частью своего огромного опыта, составив для них подробную программу дальнейшего развития собственного хозяйства.

Ольга отхлёбывает ещё вина, после чего невинным тоном задаёт давно интересующий вопрос:

– Елена, а разве это не секретная информация?

– Вообще-то она для служебного пользования, но в моём любимом деле я всегда была на стороне определённого гражданского неповиновения. Мы все не оказались бы в такой ситуации, если бы эти технологии были общедоступны. Под «мы» я понимаю всё человечество.

– Можно пояснить?

– Легко. Что сейчас Земля производит такого важного, помимо собственно населения? Только продовольствие, органическое сырьё и некоторые виды лекарств, все остальные производства давно уже на орбите. Продукты питания – вот тот последний козырь, который есть у этой старой планеты в отношениях со стремительно набирающими силу колониями. С чего ещё космические заводы или рудники на других планетах везут на Землю свой товар? Исходя из этих соображений, производство продовольствия не переводят в космос, хотя технологии отработаны уже давно. Только на одной колонии из двадцати есть ферма полного цикла, которую мы тут пытаемся соорудить. И почти все они принадлежат либо Корпорации, либо Союзу. Два монополиста не доверяют даже своим собственным владениям на орбите, что уж говорить про частников, которых в этом бизнесе совсем немного.

Слушая врача, Ольга вспоминает о теперь почти всеми забытой необъявленной марсианской войне. Наглядное свидетельство того, какими методами Земля будет защищать свою последнюю монополию.

– Отсюда поподробнее. Что же получается: если технология космического фермерства будет распространена повсеместно, Земля станет вообще никому не нужной?

Елена смеётся, элегантно прикрыв рот перчаткой:

– Не поверишь, сколько я думала над этим вопросом ещё до твоего рождения и не находила ответа. Ну не знаю я, что будет. Но я отлично знаю, что получилось теперь. Пришёл Гронд, уничтожил совсем немного, и вот уже мы оказываемся на грани самого страшного голода в истории нашей цивилизации. А располагайся разрушенные им заводы на орбите – всё сложилось бы по-другому. Но никто не хотел ничего менять, и только отменный пинок под зад заставил всех нас хоть что-то предпринять. Спрашивается, может, не надо было ждать, пока гром грянет?

***

Процедура передачи транспортов вышла очень короткой: Климов и начальник приёмной команды обмениваются подписями и индивидуальными печатями на документах, после чего пожимают друг другу руки. Теперь в распоряжении экипажа крейсера не восемь грузовиков, а только пять, остальные вольются в ещё одну спешно сформированную транспортную эскадру. Ольга старается скрывать радость по этому поводу, но у неё плохо получается – хлопот резко поубавилось.

После официальной части большевики и приёмная команда устраивают вечеринку на скорую руку, своего рода импровизированный выходной, необходимый им всем после тяжёлой работы. Немного выпивки, усиленный рацион. За столом все сразу разбились на небольшие группы согласно флотским специальностям, так что Ольге в собеседники достаётся молодой японец с петлицами инженера на новеньком кителе. За бутылкой пива и порцией спагетти Тецуо рассказывает ей, как спешно формировались сводные экипажи для новых транспортных эскадр, под которые зачастую ещё даже нет кораблей.

– Вот ты везучая, служишь в составе давно сложившегося экипажа, вы все сработались. А я почти не знаю своих напарников, нас по одному выдёргивали отовсюду, где можно было найти матросов и офицеров. Половина – новички вроде меня, половина – резервисты, которые не выходили в пустоту с начала восьмидесятых. Единственная радость – диплом без экзаменов дали, задним числом, так сказать. Очень вовремя встал на полное довольствие, а то деньги и паёк во как нужны, у меня мать и две сестрёнки внизу, все трое без работы.

– Кстати, насчёт того, что внизу. Есть предположения, что делать будем?

– Понятия не имею, мне из штаба не докладывают, говорят, что чего-то перевозить. Чего именно перевозить, откуда и куда – неясно, думаю, потом выяснится, главное, что корабли есть.

– Будьте осторожны с этими корытами, они далеко не в лучшем состоянии, – опустив глаза в пол, Ольга вспоминает о подправленных рапортах.

– Спокойно, я их уже видел. Спасибо и на этом.

– Мы старались, честно.

Он передаёт ей банку тунца и открывает ещё пива:

– Прорвёмся. В любом случае…

Тецуо осекается, и Ольга уже никогда не узнает, что именно произойдёт в любом случае: в холодном ангаре в одно мгновенье становится тихо, словно в вакууме за бортом.

– Он двинулся, он движется! – миссис Марек кричит из камбуза. Все разом подключаются к матрице, и Ольга тоже, заранее зная, что сейчас увидит.

Он действительно двинулся. Полторы минуты назад Гронд сорвался с якоря и покатил куда-то на северо-восток. Запоздало срабатывает боевая тревога.

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 3

ГЛАВА 3: ЭСКАДРОН ПОРУЧИКА РЖЕВСКОГО

Оторванное вихрем крыло взмывает вверх, словно сухой лист, а искалеченный самолёт переворачивается и рушится на прибрежные туристические кемпинги километрах в пяти от аэродрома – третья катастрофа с начала часа. Самого аэродрома уже тоже не существует, раскатывающие по взлётным полям периферийные смерчи только что повалили диспетчерскую башню и теперь крушат небольшой пассажирский терминал.

– А эти откуда взялись?

В объективы высотного самолёта видно, как на край взлётного поля опускается лёгкий конвертоплан устаревшей конструкции, использовавшийся для туристических прогулок. Сразу после приземления винты опускаются в горизонтальное положение, и маленький летательный аппарат бойко катит по бетону, объезжая обгоревшие остовы разбитых машин. Доехав до края полосы, конвертоплан тормозит у торчащей из искусственной травы горловины топливопровода, из кабины выскакивает пилот и бежит к горловине, на ходу разматывая шланг. А с другой стороны аэродрома, протаранив заграждение, на взлётное поле вырывается ярко-красный кабриолет, как муравьями, облепленный пассажирами.

– Им бы поторопиться…

Покончив с пассажирским терминалом, один из смерчей трогается дальше, на ходу подбросив экскурсионный автобус и затем обрушив его на бетон вверх колёсами. Чёрный столб движется в сторону севшего для дозаправки летательного аппарата, размеренно извиваясь из стороны в сторону подобно исполинской кобре.

Красный кабриолет уже там, его пассажиры толпятся вокруг конвертоплана, выбрасывая из салона сиденья. Смерч уже в полутора сотнях метров, когда пилот наконец отсоединяет шланг и бросается обратно к своей машине. Стойки винтов возвращаются в вертикальное положение, конвертоплан с видимым трудом отрывается от бетона и уходит в сторону на низкой высоте, спустя тридцать секунд красный кабриолет взлетает следом, словно попавший в пылесос игрушечный автомобильчик.

– Забирай вправо, – произносит Ольга, словно неизвестный пилот может услышать и последовать совету. Перегруженная машина очень медленно набирает высоту: чтобы не попасть в объятья смерча, ей приходится уходить от опасности серией горизонтальных маневров, лавируя между чёрными столбами. Старшина с интересом наблюдает за игрой со смертью, словно гадая, удастся вырваться беглецу из капкана или нет. Этим беглецам везёт – покружив пару минут со смерчами, они набирают достаточную высоту, после чего конвертоплан уносится прочь от погибающего острова, на предельной скорости уходя в западном направлении. Всё правильно, их преследователь сейчас идёт строго на север.

Бело-синяя вспышка там, где только что был аэродром. Секунду спустя, когда интенсивность свечения спадает, становится видно, как взлётные полосы упруго выгибаются, а затем начинают проваливаться в гигантских размеров полость. По неизвестной причине взорвались подземные резервуары водородного топлива. Впрочем, это уже совершенно неважно.

– Волна идёт!

Двигаясь над океаном, Гронд гонит перед собой огромные массы воды, создавая кажущуюся бесконечной пологую волну с необычайно ровным гребнем, словно выровненным по линейке. Через несколько секунд этот пятнадцатиметровый водяной вал налетит на остров, навсегда закрыв местный туристический сезон. Уже прорвана сеть боновых заграждений, не пропускавшая к белоснежным пляжам грязные океанские волны, ещё мгновенье – и цунами обрушивается на берег. Сорванная с причала несамоходная баржа исполинским тараном раскалывает роскошный отель, большая часть города исчезает в мутном потоке, оставив плоские крыши торчать из бушующих волн, и только конус древнего вулкана находит в себе силы устоять под разрушительным напором цунами.

– Стена в километре от берега.

Несмотря на тотальные разрушения, часть городской системы видеонаблюдения ещё функционирует, и через уцелевшие камеры весь мир может наблюдать за приближением Гронда с уровня земли. И видит мир вот что: с трёх сторон света царит яркий солнечный день, на небе ни облачка, только минул полдень. Но этот яркий солнечный день только с запада, востока и севера, а вот с юга к острову уже подошла вплотную небывалая ночь. Возвышающийся над архипелагом на пятьдесят километров Гронд и так уже почти полностью разрушил его, выслав вперёд своих всадников апокалипсиса – смерчи и гигантские волны. Теперь он довершит начатое, просто проехавшись по острову, диаметр урагана вдесятеро перекрывает размеры атолла.

Пригнанная ураганом волна начинает откатываться назад, вокруг объектива камеры бушует вода, но это не мешает девушке отчётливо видеть пронизанную молниями чёрную стену, до которой осталось совсем немного. Внезапно стихает всякий ветер, бушующие волны мгновенно успокаиваются, словно в них пролил своё содержимое севший на рифы нефтяной танкер. В следующую секунду ажурный фонарный столб вместе с камерой валится на мостовую – горизонтальный барьер движется по руинам, срывая с мест или опрокидывая всё, что не приколочено. Гронд в трёх километрах.

Старшина проверяет остатки системы видеонаблюдения и находит ещё одну уцелевшую камеру на крыше полуразрушенного банка, уже за барьером. Солнечный день стремительно исчезает, уступая место клубящейся тьме, периодически озаряемой молниями. Красные цифры в углу экрана свидетельствуют, что скорость ветра достигла пятидесяти метров в секунду и продолжает расти, всё, что не вбито в землю, поднимается в воздух, камера мелко вибрирует, и последнее, что Ольга успевает рассмотреть, – нос несамоходной баржи, несущийся на неё. Конец прямого эфира.

– А я ведь хотела туда съездить…

Пора вставать, скоро её вахта, и надо успеть нормально поесть, а то неизвестно, сколько ещё потом придётся питаться через капельницы. Настя и комендор Северов составляют ей компанию, и так они втроём сосредоточенно поедают пельмени со сметаной, краем глаза посматривая, как Гронд подминает под себя островной курорт в Тихом Океане. Первая его крупная добыча среди нерукотворных объектов и, судя по всему, не последняя.

Восемь часов и тридцать минут тому назад Гронд снялся с якоря и покатил на север, по ходу движения добив ускользнувшие от него двумя месяцами ранее остатки ЮжноТихоокеанского Пищевого Кластера. Это экстраординарное событие круто изменило планы каждого из ныне живущих, экипаж Большевика также не остался в стороне. Срочно прекратив работы на Сахалине-28, большевики вышли в поход, ведя за собой в кильватерном строю пятёрку восстановленных транспортов. Первый полученный приказ требовал от них как можно быстрее прибыть к Земле, более подробные разъяснения предстояло получить по ходу дела.

Однако с «прибыть как можно скорее» возникли серьёзные трудности: стремительного марш-броска не получится, поскольку скорость конвоя зависит от скорости самого медленного корабля в нём, а медленных машин у них не одна, а пять. Так что к утру, когда они едва преодолели треть дистанции, Гронд уже пополнил список своих трофеев обитаемым островом, прокатившись по нему, словно асфальтоукладчик по цветочной клумбе.

Несмотря на объявленную тревогу, серьёзной работы до выхода на околоземную работу не предвидится, потому экипаж коротает время, наблюдая за движением урагана, который доносят до жителей солнечной системы сотни и тысячи камер. Отчаянные попытки жителей архипелага спастись также были переданы во всех подробностях, напомнив древние фильмы-катастрофы, которые Ольга во множестве смотрела во время тюремного заключения.

Дорогой курорт и богатый городок на вулканическом острове, чуть больше тридцати тысяч отдыхающих, постоянных жителей и обслуживающего персонала. Когда Гронд попёр на них, большинство из этих тридцати тысяч отправилось на небольшой аэродром в отчаянной попытке прорваться к самолётам, посадочных мест на которых точно не хватало на всех. Вместе с миллиардами других зрителей Ольга наблюдала за страшной давкой в пассажирском терминале и жестокими схватками за место на борту. Паника была в итоге пресечена взводом морских пехотинцев с корабля Сверхновой, героическими усилиями которых удалось восстановить порядок и организовать вылет. Гронд идёт строго на север, так что самолёты уходили от острова на запад и восток к любому другому аэродрому, где можно было высадить беженцев, дозаправиться и вылететь обратно.

Воздушный мост действовал до тех пор, пока первые периферийные смерчи не достигли аэропорта, разбив пару самолётов. Те, которым удалось сесть, по новой приняли беженцев и в последний раз пошли на взлёт, потеряв ещё четыре машины. К этому моменту всё, что могло самостоятельно передвигаться по воде, уже покинуло гавань, и теперь разномастным судам и судёнышкам приходится отчаянно форсировать моторы и бороться за жизнь, уходя от наседающего преследователя.

Ольга задумчиво жуёт последний пельмень, наблюдая, как Гронд закрывает своей круглой тушей самые дальние причалы в северной бухте. Остров полностью скрылся во тьме и молниях. Ноль часов три минуты по Москве, пора по боевым постам.

***

– Итак, товарищи, нашему звену присваивается оперативный номер 579 и собственное имя «Эскадрон поручика Ржевского». Мы переходим под командование третьей тактической транспортной группы, именно их штаб будет определять первоочередные цели нашей операции. Работаем по стандартной схеме: быстро сел, ещё быстрее принял груз и тут же отчалил, освобождая место для следующего борта. Поднятый на орбиту тоннаж будем сдавать на пакгаузы временного хранения, их обещают закончить к полуночи. Начинаем сразу по прибытии, наши полномочия уже подтверждены.

Капитанский инструктаж перед предстоящим заданием, как обычно, короток и ясен, Климов не имеет привычки перегружать своих людей несущественными деталями. Далее черёд политинформации.

– Обстановка на фронте стремительно ухудшается. Ни уничтожить, ни хотя бы остановить эту штуку до сих пор не удаётся, чтобы мы ни делали, а испробовали там абсолютно всё: от климатического оружия до целых приходов попов, пасторов и прочих шарлатанов. Никто и никогда не готовился к такому стихийному бедствию, аналогов которому не имеется во всей нашей истории. Действия врага непредсказуемы, так что опечатанного красного конверта с чёткой и продуманной стратегией ответных мер не ждите, даже Политбюро не знает, что делать. Что касается простых работяг вроде нас, то до решения Партии просто выполняем приказы штаба третьей транспортной и ждём чего-то более конкретного.

Ольгу устраивает такая постановка вопроса: если не знаешь, что делать, то просто выполняй приказы начальства, так меньше ненужных вопросов, на которые всё равно не будет ответа. Ясно одно: Гронд продолжает уничтожать ценное имущество, значит, это самое имущество от него надо спасать. Чем они и займутся в самое ближайшее время.

К семи часам утра по Москве ситуация мало изменилась: целая стая спутников и высотных беспилотников отслеживает поступь урагана в режиме реального времени с точностью до метра. Гронд продолжает идти строго на север, поднимаясь по сто восьмидесятому меридиану, скорость стабильна – двадцать девять целых и три десятых километра в час. Просто катит вперёд, с каждым часом приближаясь к экватору и тамошним архипелагам, давя по ходу дела мелкие островки, естественные и искусственные.

Первый уничтоженный им остров остался позади, его сейчас тщательно изучают на предмет анализа ущерба. Изучать есть что: верхний плодородный слой как будто сняли наждаком, обнажив базальтовое основание. Береговая линия неузнаваемо изменилась: от богатых фруктовых садов не осталось и следа, небольшая река изменила русло, на вершине вулкана лежит уже знакомая баржа. Город, причалы, аэродром, роскошные виллы – всё в прошлом, в настоящем только ряды занесённых песком фундаментов, рядом с одним из которых невозмутимо меняет цвета светофор на солнечных батареях. Как именно он уцелел в эпицентре Гронда, так и осталось невыясненным.

– Тридцать минут до точки сбора.

До Земли рукой подать, эскадрон проходит последние тысячи километров, двигаясь походным ордером «звезда». Впереди, построившись клином, идут три транспорта, лучшие из имеющихся в наличии, получившие собственные имена – Трус, Балбес и Бывалый. Большевик держит флагманский вымпел в центре «звезды», позади плетутся Терренс и Филипп. Эти двое уже успели стать головной болью для всего экипажа: их так и не успели доделать к тому моменту, когда бросок Гронда заставил большевиков в авральном порядке свернуть работы и отчалить с Сахалина. Но даже в простом и коротком переходе с малой скоростью и без крутых виражей они умудрялись отставать и требовали постоянного присмотра, словно хромые лошади, которых, к сожалению, не выйдет пристрелить. Вот и сейчас Ольга на скорую руку латает блок управления маневровыми двигателями на Филиппе, что при каждом повороте норовит сжечь топлива вполовину больше положенного. Повозиться пришлось изрядно, двигатели заработали как надо только с третьей попытки, после чего старшина решает взять перерыв до следующего ЧП и немного осмотреться кругом.

Лёжа в своем отсеке в самом сердце Большевика, она поражается количеству других кораблей вокруг: кажется, что они только что вырулили с пустынного просёлка на оживлённое шоссе. Аналогичной по масштабам переброски сил флота не было с самой войны, очертания созвездий тонут в коротких вспышках позиционных огней. Военные корабли всех типов и самые разнообразные гражданские суда, государственные и частные, недавно сошедшие со стапелей и предназначавшиеся на слом – казалось, к Земле летит абсолютно всё, способное к самостоятельному перемещению.

Глядя на это вавилонское столпотворение, девушка тихо радуется, что не она сейчас ведёт корабль – в околоземном пространстве и так всегда было не протолкнуться, а теперь вероятность столкновения возрастает до критического предела. Радары закрыты сотнями меток, система «свой-чужой» закатывает периодические истерики, в телескопы сложно отыскать хоть какой-нибудь сектор, где не шёл бы своим курсом тот или иной эскадрон. Вся королевская рать.

– Товарищи, ловите домашнюю работу на сегодня.

– И за что нам такая радость? – Воронова присвистнула, пробежав глазами по утверждённому для Большевика и его транспортов списку целей. Как и другим, им тоже предстоит вытаскивать на орбиту разнообразные ценности, только делать это придётся перед самым носом урагана. Надо спасти несколько важных океанских заводов, которые будут уничтожены Грондом в течение ближайших пяти-шести часов, расстояние между ними и ураганом меньше двухсот километров. Там сейчас идёт срочный демонтаж оборудования, которое будет вывезено на несколько временных стартовых площадок, должных принять транспорты эскадрона. Площадок готово две, третью лихорадочно сооружают в данный момент, и ко всем трём идут караваны автоматических барж с контейнерами.

Владимир Ильич уже распределил обязанности между большевиками в предстоящей операции: Ольге достаётся работа на посадочных платформах, поскольку она хорошо обучена управляться с различными типами кранов и погрузчиков, Борис будет осуществлять приёмку. Впервые в жизни ей предстоит работать непосредственно на поверхности Земли, пусть и дистанционно: вообще за последние два года это первый случай, когда она так близко к родной планете.

– Походный ордер М-3!

До Земли чуть больше полутысячи километров: притормозив, Большевик пропускает вперёд пятёрку транспортов. Ильич берёт на себя управление крейсером, Токарев поведёт грузовики на посадку. Одновременно с ними по всему ЮжноТихоокеанскому региону заходит на цели не менее сотни различных кораблей: пять минут назад один из них из-за навигационной ошибки наскочил на устаревший метеоспутник, был оставлен экипажем и теперь должен упасть у побережья Земли Элсуорта. Мусора на низких орбитах всегда было изрядно, так что Северов в любой момент готов прикрыть Большевик и транспорты огнём лазерных пушек в случае любого опасного сближения.

– Пост принял, – главный компьютер подтверждает приём управления посадочными площадками экипажем крейсера. Дальше они будут работать одни, платформы один и два уже оставлены строительными командами.

Балбес и Бывалый выходят вперёд: на посадку они пойдут первыми, пока Трус, Терренс и Филипп будут ждать своей очереди – в распоряжении большевиков всё ещё только две площадки. Третья платформа до сих пор не готова принять борта, а меж тем Гронду осталось пройти до первого плавучего острова менее сотни километров.

– Поехали!

Балбес и Бывалый один за другим входят в атмосферу, некоторое время они следуют борт о борт, затем на тридцатикилометровой отметке Юрий разделяет двойку, направляя Балбеса на первую площадку, а Бывалого на вторую. Вход в атмосферу совершён под крутым углом, борта транспортов пылают яркими углями в ночном небе, снова изрядно обгорев, но проведённая Кузнецами диагностика не выявила серьёзных повреждений корпуса или внутренних узлов, требующих прекращения операции и экстренного ремонта. Работу можно продолжать.

– Балбес – пятьдесят одна секунда до точки приземления, Бывалый – восемьдесят шесть секунд.

– Сбросить балласт!

Автономные океанские стартовые платформы мерно покачиваются на тёмных волнах в ожидании транспортов, удерживаемые в одной точке плавучими якорями и периодическими включениями маневровых двигателей. Их грузоподъёмность в каждый момент времени зависит от силы ветра, скорости течения и высоты волн, потому Воронова запрашивает у Ильича краткосрочную сводку погоды. Погода хорошая – перед надвигающимся Грондом отступает любой другой ветер, качка тоже успокаивается, так что девушка решает, что сможет взять побольше груза, для чего облегчает обе платформы, экстренно продув часть балластных цистерн. Сброс воды занимает двенадцать секунд, после чего обе платформы заметно поднимаются, правда, и качать их начинает сильнее, Ольга предупреждает об этом Юрия.

– Балбес – десять секунд, Бывалый – двадцать пять.

Подключившись к системе управления посадкой, Наташа берёт на себя функцию диспетчера. Ольга благодарна ей за помощь: она совсем не уверена, что сможет помочь Токареву приткнуть транспорты точно на крошечные искусственные островки, а не в окружающие их океанские волны.

– Балбес – ноль!

Наводимый сигналами радиомаяков и посадочными огнями, транспорт тяжело опускается на верхнюю палубу платформы, изрядно просевшую под его весом. Посадочные захваты ловят стойки шасси, надёжно заякорив грузовик, а Ольга тем временем энергично работает балластной системой, то набирая воду, то снова сбрасывая её обратно за борт, гася возникшие в момент посадки корабля колебания платформы.

– Мяч в кольце!

Пятью секундами спустя процедура посадки повторяется на стартовой площадке номер два, где пришвартовался Бывалый.

– Принимай!

Временно переквалифицировавшись в портовых грузчиков, Ольга и Борис разделили обязанности следующим образом: она подтаскивает контейнеры с заводским оборудованием к грузовым аппарелям, а он поднимает их на борт и отправляет в трюмы обоих кораблей. По одному выхватывая контейнеры из ангаров, Ольга подхватывает их погрузчиками и аккуратно везёт к аппарели, едва вписываясь тяжёлыми колёсами в габариты платформы – после посадки кораблей места осталось совсем мало. Одновременно старшине снова приходится заполнять водой часть балластных цистерн, поскольку по мере перегрузки контейнеров из нижних ангаров на транспорты центр тяжести платформы поднимается всё выше и она рискует опрокинуться. Борис старается ей помочь, мостовыми кранами растаскивая контейнеры по трюмам согласно рассчитанной Ильичом грузовой схеме, но всё равно опасность опрокидывания растёт с каждой принятой на борт тонной. В балластных цистернах всё больше воды, островок погружается, вот уже первые волны начинают захлёстывать посадочную палубу.

– Кончай работу!

Грузовые порты на Балбесе закрываются, платформа погрузилась так низко, что Ольга уже видит воду подле колёс своих погрузчиков.

– Отрыв!

В последнюю секунду перед стартом старшина ставит контейнеры на палубу, не размыкая захватов и надеясь, что вес контейнеров позволит ей удержать погрузчики и не дать им сорваться за борт – других брать неоткуда. Токарев даёт полный газ, транспорт подпрыгивает сразу на десяток метров, с силой ударив реактивными потоками в верхнюю палубу, резкое уменьшение веса буквально выбрасывает платформу из воды, словно в погоню за набирающим высоту кораблём. Переждав старт и с большим трудом удержав погрузчики на палубе, Ольга открывает кингстоны балластных цистерн на полную, тысячами тонн воды гася болтанку. Пятью секундами спустя стартует Бывалый. Гронд в шестидесяти трёх километрах от платформы номер один.

– Принимайте следующего!

Бывалый и Балбес ещё не успели набрать сто километров, когда Трус и Филипп уже входят в атмосферу, чтоб занять их места на освободившихся посадочных площадках. Короткое подлётное время Воронова использует, чтобы отобрать среди оставшихся контейнеров самые ценные – она передвигает их ближе к подъёмникам, чтобы погрузить в первую очередь. Главный компьютер по её запросу заново рассчитывает схему приёмки балласта, одновременно запустив с первой платформы метеоаэростат, чтобы с его помощью отследить приближение к платформе посланцев Гронда – периферийных вихрей.

– Трус – ноль, Филипп – пять секунд!

Вторая пара транспортов достигла цели, передислокация продолжается. Девушка возит контейнеры, принимает и сбрасывает балласт, одновременно ведя постоянное наблюдение за горизонтом через объективы аэростата. Океан необычайно спокоен, всякий посторонний ветер стих, с трёх сторон искусственные острова окружает непроглядная тьма, и только с юга накатывает синее зарево. Отблески тысяч и тысяч молний – электрический нимб Сына Грома, возвещающий всем и каждому о его неумолимом приближении. С каждым пройденным километром стена синего света становится всё ярче, помехи в эфире нарастают.

– Отрыв!

В тот момент, когда двигатели Труса выбрасывают яркую вспышку, Ольга видит первые вихри. Они пока ещё далеко, обходят платформу номер один с боков, ближайший – в восемнадцати километрах. Траектория их будущего движения непредсказуема, смерчи скользят над спокойными водами, постоянно меняя курс, то приближаясь, то откатываясь вдаль. В такой обстановке Климов и Владимир Ильич, коротко посовещавшись, решают сажать на первую площадку следующий транспорт, чтобы подхватить ещё немного груза. Ольга отнюдь не в восторге от этой затеи, но предпочитает держать сомнения при себе и по новой тасовать контейнеры – её всё равно никто не станет спрашивать.

– Бывалый – ноль!

В этот раз захваты не запирают стойки шасси, двигатели продолжают работать на высоких оборотах – Токарев готовится стартовать без всякого промедления. Старшина один за другим отправляет контейнеры в клешни мостового крана: она везёт пятьдесят первый, когда приходит поданный аэростатом сигнал тревоги. Ольга так и не поняла, откуда взялся этот смерч: он возник словно ниоткуда только для того, чтобы протаранить стартовую площадку в районе причала для автоматических барж, будто торпедой пробив стены ангара ниже ватерлинии. Экстренный сброс балласта не может компенсировать вес стремительно заполняющей ангар воды, платформа резко проседает на правый борт, незакреплённые контейнеры с грохотом и искрами несутся по настилу и валятся в океан, один из них придавливает стойку шасси, не давая транспорту оторваться от палубы.

Бывалый угрожающе наклоняется на правую сторону, но Ольге удаётся выровнять крен и удержать корабль от падения в воду, загнав оба погрузчика вместе с контейнерами до предела на левый борт. Тем временем Борис внешним манипулятором выдёргивает придавивший шасси контейнер, Юрий отрывает транспорт от палубы и уводит его в сторону на самой низкой высоте – только так можно не попасть в объятия смерча, который уже покончил с причалом и теперь подминает палубный настил.

– Первая площадка – всё!

Отойдя на пару километров, транспорт круто набирает высоту, на платформе номер один гаснут посадочные огни, секундой спустя прекращается радиосвязь – сорвало антенны. Объективы ближайшего беспилотника запечатлевают момент, когда искусственный остров скрывается в тёмной воде, выбросив на прощание связку аварийных буёв. Двумя минутами спустя Терренс стартует со второй платформы – Ольга и Борис не прекращали его погрузку даже в тот момент, когда Бывалый чуть было не пошёл на дно. Если повезёт, они успеют приткнуть на второй остров ещё один корабль до того, как и он будет уничтожен. Приходит рапорт о готовности платформы номер три принять транспорты.

– Эй, что за дела?! Почему там грузоподъёмность только три с половиной тысячи тонн? Обещали ведь не меньше шести! – Ольга не собирается скрывать своего возмущения, просмотрев параметры нового островка.

– Так вышло, у строителей не осталось балластных цистерн подходящего калибра, а новые привезти уже не успевают, – Ильич спокойным тоном гасит пролетарское возмущение. – Третий номер и так едва держится над водой, так что сажаем наши корыта со всей возможной аккуратностью и груза берём понемногу, словно пирожков в гостях у бабушки.

***

14-е января, девять тридцать пять утра. Посадочная платформа номер два пошла на дно час тому назад. Филипп только что оторвался от палубы третьей платформы, Трус произведёт посадку через сто пятьдесят секунд. Ольга использует короткую паузу для продолжения борьбы за живучесть – полдюжины ремонтных аппаратов проворно заделывают очередные течи в днище ангара быстро схватывающимся цементом. В начале восьмого при погрузке Балбеса сорвался с подъёмника и рухнул на дно ангара один из контейнеров, очень удачно заполненный каким-то горючим сырьевым материалом, детонировавшим при падении. Большими усилиями вспыхнувший пожар удалось локализовать, ликвидировав опасность взрыва всей платформы, а вот борьба с многочисленными пробоинами проходит гораздо менее успешно – что бы она ни делала, платформа принимает всё больше и больше воды, постепенно уходя на дно.

– Трус – ноль.

Приняв на себя вес транспорта, искусственный остров опускается ещё глубже, едва держась над волнами. Чтобы не дать ему окончательно утонуть, Ольга вынуждена продуть остатки балласта, в результате чего платформа теряет устойчивость и вместе с севшим на неё грузовиком раскачивается из стороны в сторону, словно поплавок в бурной реке. Очевидно, это будет последний старт отсюда.

Погрузка проходит очень медленно: Вороновой приходится подстраивать перемещения погрузчиков под колебания платформы, любое неосторожное движение только сильнее раскачивает поплавок, грозя опрокинуть окончательно. Вот в десяти километрах справа прошёл первый смерч, за ним последовали ещё два, Гронд пожалует сюда совсем скоро, разогнавшись за последний час до тридцати шести километров. В очередной раз осмотрев окрестности с аэростата, девушка решает, что успеет поднять ещё с десяток контейнеров до того, как какой-нибудь из вихрей столкнётся с платформой. И вот тут на радарах появляется новая отметка.

– Что за…

– Экстренный взлёт!

Не дожидаясь пояснений, Юрий даёт самый полный вперёд, Борис выбрасывает за борт последний контейнер и задраивает грузовой люк, а платформа, получив сильнейший удар потоком раскалённых газов, окончательно теряет равновесие и переворачивается вверх днищем. Ольге не до того, она отслеживает на экранах радаров стремительный полёт исполинского куска металла. Такое уже случалось: бывало, что Гронд выбрасывал из своего бушующего чрева те или иные пойманные ранее предметы, но таким большим булыжником он швырнулся впервые.

– Да это же первый номер!

С неподдельным удивлением старшина понимает, что Гронд выстрелил в их сторону посадочной платформой номер один, той самой, что, казалось, пошла на дно несколькими часами ранее. Раскрученный, словно булыжник пращой, искусственный остров пролетает по небу добрых два десятка километров, с рёвом рушится на поверхность океана и тут же гигантским блинчиком отскакивает от серых вод. Один прыжок, второй, третий, и платформа номер один сталкивается с плавающей вверх килем платформой номер три. Контейнеров с горючим сырьевым материалом в ангарах ещё много, так что взрыв вышел по-настоящему эффектным.

– В яблочко.

***

Гронд продолжает неуклонное движение строго на север, отправляя на дно искусственные острова и выкорчёвывая острова естественные. Прокладывая себе путь через архипелаги Французской Полинезии, ураган стирает с лица земли города и посёлки, топит корабли и сбивает самолёты, отправив на тот свет то ли миллион человек, то ли уже полтора – со сбором данных возникли проблемы, информация сильно разнится.

Как и другие большевики, Ольга обращает мало внимания на все эти чрезвычайно интересные события по причине того, что работает без перерывов последние трое суток. Посадка, погрузка, взлёт, разгрузка на одном из пакгаузов, на скорую руку сооружённых на низких орбитах, снова посадка, снова погрузка, снова взлёт, и так до бесконечности. Короткие перелёты пятёрки старых транспортов, садящихся и взлетающих на пути Гронда, напоминают ей действия рыбок-лоцманов, движущихся перед носом любимой акулы в отчаянных попытках урвать хоть что-то полезное перед тем, как оно безвозвратно рухнет в бездонную пасть.

Тоннаж вывезенного ими груза уже превысил четверть миллиона тонн, и этого всё равно мало, всё равно недостаточно, поскольку одновременно с передислокацией на орбите идёт лихорадочное строительство новых заводов и ферм взамен уничтоженных. Каботажные суда снуют туда и сюда между пакгаузами и стройплощадками, орбитальные верфи загружены работой на много недель вперёд, а недостаток квалифицированной рабочей силы тем временем сказывается всё сильнее – и вот уже незанятые в передислокации большевики дистанционно вкалывают на многочисленных стройках. Там требуются пилоты и штурманы, необходимы инженеры широкого профиля, а опытных космических биологов не хватает просто катастрофически, так что Елену готовы буквально разорвать на части, столь многие сейчас нуждаются в её гении.

– В очередь, сукины дети, в очередь! – Чернова, как всегда, весело и по-доброму подводит итоги вторых суток беспощадной битвы за урожай.

– Взлёт!

Филипп отрывается от палубы, Балбес сядет на неё две минуты спустя, а Ольга тем временем любуется океанским закатом. Сейчас они работают с борта крупной самоходной стартовой платформы Левиафан-17, которая медленно плывёт на восток вместе с бесконечными караванами барж. Гронд достаточно далеко позади, и платформа должна успеть уйти из-под удара, что значительно облегчит работу большевиков, поскольку транспортам эскадрона остро необходима такая вот безопасная база, не грозящая пойти на дно с минуты на минуту. Но, с точки зрения Ольги, самое удобное при работе с опорного пункта то, что здесь есть собственный экипаж, который сам следит за балластной системой, погрузкой и всем остальным, позволяя ей немного расслабиться и вступать в работу только в случае непредвиденных ситуаций, которые пока не возникали.

Платформа и баржи идут на восток не сами по себе, а в сопровождении целой флотилии самых разнообразных судов и судёнышек, битком набитых беженцами с тех островов, которые Гронд уже стёр с лица Земли или сотрёт в ближайшем будущем. Беженцы представляют определённые трудности для их операции, поскольку уже неоднократно пытались проникнуть на борт платформы и окружающих её барж, так что беспилотный бронекатер охранения без дела не остаётся, курсируя вокруг Левиафана и периодически отгоняя нарушителей.

– Балбес – ноль.

Погрузка закончена, и Балбес снимается с якоря, стартовав с небольшим разбегом, тридцать секунд спустя на освободившуюся полосу приземляется Трус. Грузовые манипуляторы принимаются кидать контейнеры, идущий следующим Филипп приближается к зоне входа в атмосферу, а Воронова ведёт ремонт заглохшего крана в тот момент, когда со стороны правого борта доносится глухой взрыв.

– Что это там так бумкнуло?

Переключившись на обзорные камеры правого борта, старшина видит высокий столб воды там, где только что был бронекатер.

– Код красный один!

Красный один – нападение. Экстренная остановка погрузки, Трус стартует с заполненными на треть трюмами, уходя вверх под прямым углом, посадка следующего транспорта отложена на неопределённый срок.

Тем временем со стороны табора беженцев к Левиафану полным ходом несутся две дюжины надувных лодок с подвесными моторами примерно с десятком вооружённых налётчиков каждая. Ольга внимательно осматривает нападающих на предмет анализа вооружения и дальнейших возможностей: мужчины и женщины, много подростков, все в масках и в некоем подобии военной формы, многие в защитных костюмах различных типов. Вооружены автоматами и ручными пулемётами, много гранатомётов, имеются управляемые противотанковые ракеты, залпом которых потоплен бронекатер. Лучевого и электромагнитного оружия обнаружить пока не удалось, но его наличие исключать нельзя: она видит большие металлические ящики в некоторых лодках.

– Нас тут на гоп-стоп берут!

Лишившись охраны и не имея собственных средств обороны, немногочисленный экипаж платформы не собирается принимать бой. Действуя по стандартной схеме для гражданского персонала, они подают сигналы бедствия, после чего герметизируют центральный пост, тем самым обезопасив себя от нападения. Там моряки будут ждать помощи, зная, что теперь пробраться к ним будет очень и очень непросто. Ольга уверена, что пираты вообще не станут пытаться взять приступом центральный пост: какой смысл, если в трюмах Левиафана и пришвартованных к нему баржах и так груза на многие миллиарды. Единственное, что ещё сделал экипаж для обороны объекта, – запустил аварийную блокировку. Большая часть платформы обесточена, двигатели встали, плавучие якоря сброшены за борт, все двери и люки задраены, функционирует только система видеонаблюдения. Тринадцатая секунда с начала атаки.

Боевая тревога, резкий разворот – Большевик меняет курс, возвращаясь к захваченной платформе. Помощь с берега придёт в лучшем случае через полтора часа, а крейсер будет над целью через четыре минуты. Других боевых кораблей с морской пехотой поблизости не имеется, так что штаб третьей транспортной поручает освобождение объекта именно им: согласно уставу, Большевик может привлекаться не только для защиты кораблей эскадрона, но и для обороны стартовых площадок.

– Подтверждение получено, начинаем воспитательную работу!

Идущая к Левиафану пиратская флотилия разделяется, нападающие намерены высадиться на плавающий остров с обоих бортов одновременно.

– Сто восемьдесят секунд до выброски.

Морские пехотинцы уже в челноке, трюм открыт, Токарев готовится отправить Отца Народов в самостоятельный полёт. Общее руководство операции на Домчееве, Ольга при нём офицером разведки, на ней слежение за противником и корректировка огня.

– Сто пятьдесят секунд.

Воронова отправляет к платформе все имеющиеся в округе беспилотные разведчики, жалея, что среди них не оказалось ни одного штурмовика, способного встретить нападающих градом ракет. Те уже швартуют первые лодки, гарпунами забросив на взлётную палубу штурмовые лестницы. Наблюдая это беззаконие, старшина пытается взять на себя управление Левиафаном, чтобы помочь десанту, для чего ей необходимо частично снять аварийную блокировку. Но сделать этого до сих пор не удаётся – по неизвестной причине штаб-квартира судоходной компании владельца искусственного острова не подтверждает её полномочий, и для системы безопасности она незваный гость.

– Владимир Ильич, отмычкой не получается, давай кувалдой!

Защита от вторжения на главном компьютере Левиафана достаточно мощная, и даже Ильичу необходимо какое-то время, чтобы взломать толстый и прочный электронный ледник. А Ольга пока изыскивает другие способы помешать пиратам.

– Тридцать секунд.

– Сейчас будем делать гадости!

Тот самый поставленный на рельсы двадцатитонный кран, который она чинила перед началом атаки, был отключён от корабельной сети, потому не подвергся блокировке, как все остальные вспомогательные механизмы. С третьей попытки старшине удаётся запустить кран на резервном аккумуляторе, подхватив оставшийся после экстренного старта Труса контейнер.

– Двадцать секунд.

Первые пираты уже вскарабкались по штурмовым лестницам на взлётную палубу, когда Ольга медленно трогает кран с места, направляясь к правому борту так далеко, насколько позволит рельс. Мишень в объективах камер – одна из последних лодок, идущая к причалу номер три, сейчас до неё чуть больше ста метров.

– Пятнадцать секунд.

Заметив перемещение крана, пираты открывают по нему огонь, но Ольга не обращает внимания, увеличив скорость до максимума на последнем отрезке пути и одновременно резко развернув стрелу с подвешенным к ней грузом. Конец пути, кран налетает на буфер и слетает с рельс, и в эту секунду она обесточивает магнит. Выпущенный гигантской пращой сорокафутовый стальной ящик с пятью тоннами груза пролетает три десятка метров и валится на десантную лодку, переломив её надвое и раздавив людей в ней, словно кирпич, брошенный на муравьиную тропу.

Такой эффективный и одновременно неожиданный отпор ошеломляет пиратов, на несколько секунд остановивших абордаж и принявшихся выискивать неизвестного противника – как раз то, чего добивалась Воронова.

– Сброс! Высаживаемся, побеждаем, улетаем!

Отец Народов выходит из трюма Большевика, включает двигатели и круто ныряет вниз. Дед даёт самый малый ход, крейсер на короткий момент зависает над платформой, лазерные батареи ловят остров в прицел.

– Пять секунд!

– Целеуказание.

Проломив взрывчаткой задраенные люки, большая часть пиратов проникает внутрь трюмов Левиафана, оставив на взлётной палубе и у лодок небольшую охрану. Всего Ольга засекает двенадцать часовых, к которым присоединяются лёгкие самоходные установки огневой поддержки, привезённые пиратами с собой. Эти поставленные на гусеницы полусферические машины вооружены автоматическими пушками и могут нести ракеты – именно их старшина отмечает как первоочередные цели.

– Ноль!

Нырнувший под крутым углом в атмосферу челнок достигает высоты восемьдесят километров и сбрасывает десантные капсулы. Ольга выводит доселе молчавший Буран на полную мощность, закрывая десантников стеной помех, лазерные пушки дают залп по Левиафану, клинками лучей вспоров ползающие по его спине самоходки.

– Осы пошли!

Обогнав десантные капсулы, бомбовые кассеты раскрываются в ста метрах над Левиафаном, выпустив рои ос, которые тут же устремляются вниз, нацелившись на обнаруженных Ольгой пиратов. Часовые сметены со взлётной палубы за десять секунд, но бой только начинается. Одна из подбитых самоходок лишилась ходовой части, но не потеряла возможности стрелять, и вот теперь, задрав стволы в зенит, она встречает приближающихся морпехов рубиновыми трассами зенитных снарядов. Осы бросаются на врага волна за волной, но броня держит удар, так что заставить самоходку замолчать удаётся только лучевым залпом с уходящего всё дальше от зоны выброски Большевика.

– На палубе чисто!

Пятьдесят метров до точки приземления, десантные капсулы раскрываются в чёрные воланы и, выбросив струи огня тормозных двигателей, с грохотом вонзаются в палубный настил и тут же раскалываются, выпуская морских пехотинцев. Ольга уже наметила им все доступные проходы на нижние палубы, и теперь морпехи один за другим ныряют в выбитые люки, запуская перед собой осиные рои, сбивающие возможные заслоны. Старшина наконец получает собственное оружие – сброшенные вместе с десантом транспортные контейнеры раскрываются в воздухе, доставив к цели звено лёгких беспилотников огневой поддержки: Домчеев передаёт их напарнице, сосредоточившись на зачистке нижних палуб. Получив приказ держать периметр и не подпускать к платформе беженцев, она выводит штурмовики к границам охраняемой зоны, наведя стволы на идущие к Левиафану лодки. С этими всё ясно – став свидетелями захвата платформы, беженцы устремились к плавающему острову в попытке подобрать что-нибудь ценное, что не успеют взять пираты, и теперь они не намереваются останавливаться, даже несмотря на круто изменившуюся обстановку.

– Назад! Возвращайтесь на свои корабли! Запрещаю подходить ближе, чем на милю, в противном случае открываю огонь! Возвращайтесь на свои корабли! Все назад! – мощные динамики разносят её громоподобный приказ, для большей убедительности старшина даёт пару предупредительных очередей в спокойные океанские воды. Она уже взяла на прицел головные лодки, которые расстреляет первыми, если предупреждение не сработает. Сработало – судёнышки беженцев останавливаются, не дойдя пару кабельтовых до установленного ею рубежа.

Тем временем внутри Левиафана продолжается зачистка – морские пехотинцы берут штурмом один отсек за другим, за счёт многократного превосходства в оружии и подготовке сводя на нет десятикратное численное превосходство морских разбойников. Не сводя стволов с беженцев, Ольга глазами-объективами морпехов наблюдает за короткими и жестокими схватками внутри отсеков искусственного острова. Владимир Ильич только что одолел электронную защиту центрального компьютера, после чего зачистка пошла ещё быстрее: блокированных в отсеках пиратов добивают осами, запущенными в систему вентиляции.

– Сложите оружие и сдавайтесь, иначе я закачаю к вам V-газ! У вас тридцать секунд! Сдавайтесь!

В последнем занятом пиратами трюме Домчеев не хочет принимать боя – здесь хранится восемь тысяч тонн огнеопасного химического сырья. Самое время предлагать капитуляцию.

– Пять секунд!

Пираты сдаются. Морские пехотинцы встречают их у люка, проворно разоружают и надевают эластичные наручники – всего двадцать пять человек, большая часть ранены. Затем пленных ведут на взлётную палубу.

– По приговору военно-полевого суда в наказание за морской разбой и мародёрство…, – капитан зачитывает свой вердикт, пока морпехи выводят пленных на правый борт, так, чтобы их видели с флотилии беженцев.

– Привести в исполнение!

Пулемёты бьют в упор: морпехи расстреливают пленных пиратов, после чего добивают раненых одиночными выстрелами. Ольга заводит палубный погрузчик, опускает бульдозерный отвал и сталкивает трупы за борт, Отец Народов уже вылетел к Левиафану за морпехами, Климов объявляет о завершении боевой операции. Владимир Ильич берёт на себя составление отчётов о проделанной работе в несколько вышестоящих организаций, а старшина, закончив с уборкой, приступает к ремонту. К полуночи Левиафан должен снова принимать транспорты.

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 4

ГЛАВА 4: ВЕТЕР ПЕРЕМЕН

До захода час двадцать минут, на небе ни облачка. Жара. И влажность, близкая к стопроцентной. Припекает даже под теплозащитной маскировочной сеткой, лёгкий ветерок дует горячим дыханием и испарениями безграничных болот, тепло идёт от нагретой за долгий день красноватой земли.

Исполинские древовидные папоротники на опушке зашевелились, стаями взлетают птеродактили, ещё секунда, и мелкая лесная живность устремляется на равнину пред болотами, спасаясь от повелителя здешних мест, появления которого Ольга терпеливо ждёт с полудня.

Вот он. Силуэт гигантского ящера бесшумно возник в клубящемся мареве, динозавр медленно следует вперёд, девушка видит в бинокль, как раздуваются огромные ноздри в бесконечных поисках добычи. Направляется к ней.

Ольга стягивает маскировочную сеть и вскидывает нагревшийся африканский штуцер, поднимает защитные колпачки на прицеле, целится, стреляет. Жаркую тишину юрской равнины раскалывает громоподобный выстрел, тираннозавр замирает на секунду. Она ждёт, что ящер сейчас рухнет, но вместо того крупнейший в истории сухопутный хищник бросается в сторону её маленького холмика, совсем не собираясь пасть замертво от тяжёлой раны.

Второй выстрел с тридцати метров, отдача патрона 0.700 Nitro Express едва не сбивает с ног, а тираннозавр и не думает прекращать бег, пуля опять прошла мимо позвоночника, только добавив ярости исполинскому хищнику.

Земля гудит от тяжёлых шагов, маленькие тёмные глазки смотрят на неё как дула пулемётов. Переломить ствол, стреляные гильзы долой, два гигантских патрона на их место. Тираннозавр уже совсем рядом, прыжком в сторону Ольга уходит от удара изогнутых когтей, выстрел в упор. Тираннозавр бодает головой, отбросив девушку на десяток метров, и снова бросается вперёд. Последний выстрел прямо в бездонную пасть, ноги ящера подкашиваются, и он валится на Ольгу всеми своими двенадцатью тоннами.

– Ну, как поохотилась?

Поджарый волк подходит к павшему тираннозавру, щеря в улыбке зубастую пасть.

– Это, между прочим, совсем несмешно! – обиженный голос девушки слабо доносится откуда-то из-под павшего исполина.

– А по-моему, шутка удалась. Кроме того, заряд адреналина вышел на все деньги.

– Я же должна была попасть в него с первого выстрела. И я уверена, что не промахнулась. Лобо, это ты подкрутил мой прицел?!

– Ага. Попасть с первого выстрела – скучно, всякий азарт пропадает.

Придавленная очередным трофеем, Ольга раздумывает, на кого бы поохотиться ещё – с каменным топором на мамонта или с ручным гарпуном на мегалодона, но безжалостный таймер выбрасывает её из Мира Вечной Охоты, в котором морпехи проводят большую часть своего свободного времени. Тридцатиминутный выходной окончен. Девушка выходит из матрицы, громко зевает и тянет спину по-кошачьи, делает через трубочку пару глотков белкового коктейля, затем подключается снова, начинается её смена.

– Филипп – ноль!

Двигатели на пару секунд разгоняют окутавшую Левиафан южную ночь, транспорт освобождает стартовую площадку, на которую через двести сорок секунд приземлится следующий корабль. Факел в небе постепенно затухает, пробивая нависшие над искусственным островом низкие облака, снова наступает тьма, в которой то тут, то там поблёскивают сварочные огни – в промежутках между стартами Ольга продолжает латать палубу Левиафана, заделывая многочисленные пробоины.

Сейчас на погрузке только она одна, словно уборщик на опустевшем стадионе: Владимир Ильич рулит транспортами, остальные большевики дистанционно трудятся на других объектах или свободны от вахты. Левиафан по-прежнему плывёт на восток, благополучно разминувшись с Грондом, продолжающим движение на север. В отблесках его молний иногда видны судёнышки беженцев, держащихся на почтительном расстоянии за кормой. За морским табором присматривают разведчики, но Ольга не беспокоится на их счёт – после вечерней показательной акции она уверена, что желающих грабануть Левиафан в ближайшее время не возникнет.

– Трус – сто тридцать.

Три часа ночи. Ветер усиливается, корабельная метеостанция выдаёт прогноз на ближайший час, согласно которому через семь минут начнётся дождь. Старшина сталкивает за борт обломки последней самоходной огневой точки, когда срабатывает аварийная сигнализация – в реакторном отсеке Филиппа взрыв и сильный пожар. В последней попытке спасти корабль Владимир Ильич пытается катапультировать реактор, чтобы затем аварийно приводнить транспорт, но неуправляемая цепная реакция быстрее.

В семидесяти девяти километрах над ночным океаном восходит новое солнце, облака над Левиафаном сияют, словно пропитанные горящим бензином, эфир разрывается оглушающим треском. Четыре с половиной тысячи тонн груза плюс сам Филипп – всё это только что превратилось в горячее фосфоресцирующее облако, начинающее медленно оседать обратно в океан. Ольга поднимает все камеры в зенит, любуясь высотным атомным взрывом, одновременно начав нагрев забортной воды в бойлерных – часть этого сияющего облака радиоактивной пыли непременно выпадет на палубу Левиафана, так что к генеральной уборке струями водяного пара надо готовиться заранее.

– Владимир Ильич, есть мысли, с чего это он?

– Дед представит отчёт о катастрофе через минуту. Думаю, в графе причина будет указано «критический износ силовой установки». Сама знаешь, реактор на старике Филиппе был на последнем издыхании, что бы мы ни делали. Я вообще удивляюсь, как он столько выдержал.

– К нам претензии будут?

– Отобьёмся, – смеётся Ильич. – За последние сутки это уже четырнадцатый потерянный корабль только в нашей группе, так что трибунала никто созывать не станет.

Девушка раз за разом просматривает сделанные с диспетчерских спутников записи гибели транспорта, словно пытаясь найти в них ответ на возможную причину произошедшего. Напоминает школьные фильмы про катастрофу Челленджера, классическая авария на старте – здесь корабль ещё уверенно набирает высоту, а несколько мгновений и кадров спустя исчезает в бело-оранжевой вспышке и клубах дыма. Хорошо, что мы не нанялись в пассажирские перевозчики, решает старшина, одновременно с работами на платформе начав составлять персональный отчёт о случившемся, который будет подшит к докладу старшего механика. Отношения к катастрофе не имею, ответственности не несу, согласна с выводами старшего специалиста – таков общий смысл данного документа.

– Трус – ноль.

Снова начинается погрузка, только теперь она длится в два раза дольше положенного по нормативу – для защиты от частиц радиоактивной пыли Ольга должна обдать каждый контейнер мощными струями водяного пара перед тем, как его поднимут в трюмы транспорта. Дед к тому времени уже подготовил свой доклад, Ольга ставит под документом электронный автограф, как и все остальные большевики, после чего отчёт уходит в штаб третьей транспортной.

Кружащий над табором беженцев разведчик делает очередной разворот, в объективы камер попадает далёкая стена молний, Ольга отдаёт машине приказ сбросить скорость, чтобы рассмотреть Гронд внимательнее. Ещё раз сверяется с навигационной системой Большевика. И вызывает на связь Ильича, установив самый высокий приоритет защиты данных из всех возможных.

– Владимир Ильич, координаты верны? Может, это ошибка в пределах допустимой погрешности?!

– Нет, никакой ошибки, всё верно. Наш друг меняет курс, отклоняясь к востоку. Скорость прежняя.

– Надо бы сообщить…

– Уже. Не ты одна такая глазастая, первые признаки изменения курса замечены сорок одну минуту тому назад, подтверждение получено ещё до взрыва транспорта. Теперь надо постараться удержать новость в секрете так долго, как только возможно, выиграть хоть несколько часов. За Грондом следит множество глаз, так что мир в любом случае скоро узнает. Но возможность ещё немного поработать спокойно упускать нельзя.

Главный компьютер отключается, Ольга продолжает палубные работы. Две минуты спустя капитан Климов назначает общий сбор:

– Доброе утро, товарищи. Итак, наш старый друг Гронд изменил курс, и это свершившийся факт. С каждой секундой ураган всё дальше и дальше отклоняется в восточном направлении со своей прежней дороги. Если новый курс будет неизменным, то он врежется в побережье Эквадора через двести девяносто пять часов.

Ольга вызывает из своей памяти карту. Да, вот оно, место возможного десанта Гронда на сушу, километрах в тридцати севернее экватора. Но это при условии, что Сыну Грома не вздумается совершить ещё один крутой вираж. Что, если он уйдёт к Панаме и Никарагуа, разрушив по пути каналы? Надо попросить Владимира Ильича рассчитать возможные последствия такого поворота…

– Как мы и предполагали, шарлатанской теории нулевого меридиана только что пришёл конец. Плохо то, что на эту теорию надеялись очень и очень многие.

Ольга невесело улыбается словам шефа. Немного привыкнув к Гронду и его титанической мощи, жители Земли постепенно успокоились, заметив, что он движется на север строго по сто восьмидесятому меридиану, эпицентр урагана идеально совпадал с воображаемой линией на поверхности земного шара. Сразу же родились теории, что Гронд намертво привязан к меридиану магнитным полем планеты, и теперь он будет вращаться вокруг Земли строго по этой окружности, наматывая круг за кругом, подобно искусственному спутнику. В целом такое положение дел устраивало всех, кроме жителей Камчатки, Великобритании, Испании и стран Западной Африки, по территории которых будет теперь постоянно проходить его путь. Этой успокоительной лжи охотно поверили, благо её активно раздували официальные средства массовой информации, охотно скормившие сенсацию перепуганному обществу, дабы оно не сильно мешало под ногами.

А теперь всё это фальшивое спокойствие улетает прочь, словно поросячий домик, сдутый сердитым волком. Гронд ещё раз доказал свою полную непредсказуемость, не желая подчиняться «теориям» собственного поведения. Ольга соглашается с тем, что есть резон подольше держать в секрете поворот урагана – очередная всепланетная истерика никак им не поможет.

Слово берёт Ильич:

– Поскольку в этот раз у нас было время для раздумий, мои коллеги из Политбюро заранее проанализировали возможность такого развития событий. Их прогноз таков: если мы не остановим Гронд и если он не исчезнет сам, то ему потребуется от года до двадцати семи месяцев на то, чтобы стереть с поверхности нашей планеты все города с населением больше миллиона.

Перед глазами большевиков разворачивается карта мира в проекции Меркатора. Серые участки суши, голубая вода, красные точки крупнейших городов. Чёрная ломаная линия предположительного движения урагана пересекает континенты и океаны быстрыми росчерками пера, стирая одну красную точку за другой. Более трёх тысяч вариантов развития событий за две секунды: действительно, гибель городов-миллионников занимает от трёхсот шестидесяти до семисот девяноста суток.

– Этот временной отрезок в Политбюро обозначили «первым раундом». В течение первого раунда прогнозируется потеря от пятидесяти четырёх до восьмидесяти шести процентов земной промышленности.

– Ничего себе разброс, тридцать два процента не уложишь в статистическую погрешность, – голосом Винни Пуха пробасил товарищ Петерс, анализируя представленные корабельным компьютером массивы данных.

– По поводу оценки возможного ущерба промышленности до сих пор нет единого мнения – слишком велики возможные границы первого раунда, отчего и наблюдается такой большой разброс параметров. Тут на непредсказуемость поведения Сына Грома накладывается непредсказуемость перевозок с учётом гибели заводов и стартовых площадок. По моим расчётам, города-миллионники исчезнут на рубеже шестьсот сорок – шестьсот шестьдесят суток. Так что я бы назвал цифру потерь в семьдесят один процент с возможностью увеличения к семидесяти двум целым шести десятым. На мой взгляд, не самые худшие цифры в данной ситуации.

За одну целую четыре десятых секунды Ольга самостоятельно изучает представленную Политбюро статистическую справку, сверив показатели более миллиона различных предприятий с возможностями эвакуационных сил и оценив общий ущерб в шестьдесят девять процентов. Правда, она уверена, что в итоге всё равно правым окажется Ильич, его не пересчитаешь.

– А что насчёт населения, там какие цифры? – как всегда, спокойным, мягким голосом интересуется корабельный врач.

– Тут всё более понятно – общие потери за первый раунд составят три пятых населения планеты плюс минус два процента.

– Это уже с учётом тех, кого удастся вывезти?

– Разумеется.

Ольге предоставляется возможность лицезреть действительно редкое явление: Елена Чернова удивлённо поднимает тонкие брови, в глубоких серых глазах промелькивает явный интерес. Удивить корабельного врача мало кому удаётся, но на сей раз Ильич добился успеха.

– Поскольку первый раунд может занять очень широкий промежуток времени, в Политбюро не знают, сколько процентов промышленных мощностей удастся вывезти. Но при этом вы уже точно знаете, сколько будет эвакуировано граждан. Что наводит на мысль: уже заранее известно, кто получит билет, а кто нет, – заключает Чернова. – И когда вы успели провести сортировку? Впрочем, не надо отвечать, я уже и так знаю – в Политбюро работают над этим вопросом с момента появления Гронда.

Ольга спокойно воспринимает столь возмутившую Елену новость. Да, скорее всего, так оно и было – с первой ночи двадцать девятого октября прошлого года самые мощные разумные машины, что имеются в распоряжении боссов Сверхновой и Союза, только тем и заняты, что рассчитывают возможные действия Гронда и их последствия. Приняв как данность тот факт, что уничтожить ураган не удалось никакими мерами, и сам он, скорее всего, не исчезнет тоже, они наверняка предусмотрели возможность того, что Сын Грома сорвётся с якоря и слепо покатит куда-то вдаль, сметая всё, что не успело убраться с дороги. Предусмотрели возможность того, что Гронд примется стирать цивилизацию с лица Земли и заранее приняли меры – Ольге известно, что машины Политбюро неоднократно совещались с Владимиром Ильичом по поводу планов эвакуации задолго до того, как о ней объявили в приказах.

Эвакуация. Спасение промышленности, ценного имущества и людей, вывоз их на орбиту и дальше в космос, где Сын Грома будет не страшен. Причём промышленным мощностям и имуществу отдан приоритет, вывозить заводы начали по-тихому ещё два месяца назад. Пока средства пропаганды скармливали населению Земли хорошо продуманную успокоительную дезинформацию, шла мобилизация сил вспомогательного флота и лихорадочное строительство новых космодромов и опорных пунктов на низких орбитах. Эвакуация населения также началась не вчера, но проходила в частном порядке – Землю покидали те, кто мог позволить себе это. Кто-то перебирался на ближние колонии и Луну, кто побогаче, те эмигрировали в дальние радиусы и внешние планеты. А всем остальным предписывалось сидеть и спокойно ждать до тех пор, пока политики, военные и учёные не совладают с этим временным стихийным бедствием.

Так они и ждали, не зная, что в верхах уже давно предусмотрено, кому из них достанется билет в космос или место в подземном убежище, а кому придётся спасаться самостоятельно, когда Сын Грома перейдёт в наступление. Только одним своим появлением разрушив ЮжноТихоокеанский Пищевой Кластер, ураган уже убил больше людей, чем погибло в двух мировых войнах. А теперь, когда он двинулся в сторону перенаселённой суши, расчётные потери составят до трёх пятых населения планеты за два года.

Ольга спокойно воспринимает эти страшные цифры: она с детства привыкла оценивать жителей Земли именно в больших числах, не видя за десятками миллиардов нулей и единиц конкретных людей. Так было, когда она делала на своём заводе драгоценные водоочистители, от бесперебойных поставок которых зависели сотни миллионов незнакомцев, ничего не знавших о её существовании. Так будет и сейчас, когда именно от слаженной работы большевиков и тысяч других экипажей зависит спасение остатков человеческой цивилизации. Не надо думать о конкретных людях, на чьи города в скором времени надвинется Гронд, думать надо только о тоннаже вывезенного груза и о процентах эвакуированного населения.

Слышно, как откидывается крышка старомодной зажигалки Климова.

– Я понимаю возможное недовольство, но грузоперевозки в данный момент имеют приоритет перед эвакуацией гражданских лиц. Если не вырвем у Сына Грома пищевую промышленность и органическую индустрию, то эвакуация просто бессмысленна – вывезенные на орбиту беженцы недолго протянут без лекарств и продовольствия. А вместе с ними погибнет более половины всех колоний, не имеющих собственных производств.

– Это как партия в покер с плохими картами – либо теряем часть, либо теряем всё. В любом случае час назад из штаба пришёл запрос на возможность переоборудования одного или двух наших транспортов для краткосрочных пассажирских рейсов. Есть мнение, что в эвакуации нам тоже придётся поучаствовать.

– Надеюсь, они там, в штабе, уже в курсе насчёт того, что только что случилось с одной из наших колымаг, – сердито бурчит старший механик. – Боцман, что скажешь?

– А что сказать? Если будут детали и монтажные роботы, то я смогу за сутки переделать трюмы Труса и Бывалого для перевозки людей. Если рейс только от космодрома до ближайшего причала на орбите, то этого должно хватить. Правда, перегрузка на старте будет не меньше восьми, неслабая выйдет поездка для гражданских. Вот, гляньте.

Ольга изучает предложенный Вольфом план кустарной переделки транспорта в пассажирский корабль. Да, удобств будет поменьше, чем на ГУЛАГ Девятнадцатом. Приблизительная вместимость от восьмисот до тысячи ста человек, больше не позволит неудобное расположение трюмов. Автономность – чуть больше недели, не хватит даже до границы Третьего Радиуса. А расход запчастей, изоляционного материала и человеко-часов будет весьма значителен.

– Что насчёт Балбеса и Терренса?

– Балбес только в крайнем случае, Терренс ни при каких обстоятельствах – он такого просто не выдержит.

– Ну, два так два. Пока возим грузы и ждём дальнейших указаний. Так, уже и подтверждение пришло.

Просочившись в матрицу, весть о том, что Гронд совершает поворот, распространяется со скоростью лесного пожара. Снова паника, снова рабочий день.

***

Тацуми-мару. Тридцать пять тысяч тонн водоизмещения, два водородных двигателя, крейсерская скорость восемнадцать узлов. Владелец – ЮжноТихоокеанская Транспортная Компания, один из множества филиалов Сверхновой.

Гронд поймал этот перевозивший химическое сырьё сухогруз в двухстах восьмидесяти милях от побережья Панамы. Попав под удар нескольких сильных вихрей, транспорт лишился хода и спустя час был опрокинут пришедшей следом кольцевой волной. Сохранившие герметичность трюмы удержали перевернувшийся вверх килем корабль на поверхности воды, и вот теперь Гронд толкает Тацуми-мару вперёд, словно исполинского калибра торпеду. Перевернувшийся сухогруз отнюдь не единственная его добыча – Ольга насчитала больше трёхсот крупных обломков, увлекаемых вперёд гребнем кольцевой волны. Чего тут только нет: множество кораблей всех типов и размеров, сорванные с якорей газодобывающие платформы, плавающие заводы и рыбные фермы, с два десятка искусственных островов, несколько упавших в океан самолётов и всё остальное, не успевшее убраться с дороги Сына Грома.

Но именно Тацуми-мару интересует её больше любой другой добычи Гронда. Девушка сожалеет, что транспорт не успел вовремя затонуть: теперь, если Гронд не изменит курс, он выбросит сухогруз на берег как раз на границе космодрома, с которого работают их корабли. И если взлётное поле сможет выдержать удары периферических смерчей, то выброшенный на сушу со скоростью пятнадцать километров в час кусок металла и пластика в несколько десятков тысяч тонн массой гарантированно сотрёт его с лица земли. И это далеко не единственная проблема.

– Девяносто пять с половиной тысяч человек у границ взлётного поля и горловины путей, всё время прибывают новые. Имеется лёгкое стрелковое оружие.

Неслышно вращая винтами, беспилотный разведчик проходит в трёхстах метрах над безбрежной толпой, скопившейся у западных ворот железнодорожного терминала. Широкоугольные камеры сканируют накатывающее людское море, выхватывая из общего числа тех, кто имеет при себе оружие. Владимир Ильич остаётся равнодушен к тем, кто сжимает в руках автомат или охотничью винтовку, но внимательно выслеживает, не мелькнёт ли где труба противотанковой ракеты или ПЗРК. До стрельбы пока ещё не дошло, но у контрольно-пропускных пунктов уже случилось несколько драк, обстановка накаляется по мере приближения Гронда, и лучше уже точно не будет, будет хуже. Крайнего случая ждёт лёгкий штурмовой вертолёт, барражирующий в низких облаках над побережьем и готовый в любую секунду отработать по выявленным разведчиком целям.

– Сохраняйте спокойствие! Ждите своей очереди! Сохраняйте…, – рёв набирающего высоту Труса заглушает громкоговорители системы безопасности.

– Сохранишь тут спокойствие, как же, – Ольга поднимает беспилотник до пятисотметровой отметки, рассматривая через носовые объективы накатывающую с юго-запада стену молний. Через три часа плюс минус пять минут на побережье обрушится кольцевая волна и принесённый ей Тацуми-мару, после чего придёт Гронд. Сто десять километров в одну сторону и сто десять в другую – полоса сплошного разрушения, которую ураган оставит за собой, прокладывая себе путь через Панамский Перешеек, двигаясь на северо-восток. И всех, кто не успеет покинуть эту громадную территорию, Гронд заберёт с собой.

Варадеро-2 – транспортный терминал в двадцати пяти километрах западнее Канала. Глубоководный морской порт, крупнотоннажный сухой док, железнодорожный узел, военный аэродром и небольшой космодром с тремя стартовыми площадками, с которых работают транспорты эскадрона. Большевики здесь уже тринадцать часов – их перебросили сюда сразу после того, как Сын Грома послал мир в очередной нокаут.

Гронд вообще не должен был сюда прийти – так, по крайней мере, все думали. Трое суток ураган двигался строго на восток вдоль экватора, нацелившись на побережье Эквадора. Но, не дойдя до цели каких-либо сто пятьдесят километров, он резко отвернул к северу и направился в акваторию Панамского Залива. Перед ним важнейший стратегический объект – соединяющий два океана Канал.

Новый поворот событий сорвал их с уже ставших родными посадочных площадок в Венесуэле и на Кубе. Любой ценой спасти хотя бы часть оборудования Панамского Канала, в первую очередь шлюзы, без которых восстановление объекта будет невозможно – такова суть приказов, полученных несколькими транспортными группами. Владеющий каналом китайский консорциум в срочном порядке перебрасывает в Панамскую экономическую зону сводные бригады инженеров для демонтажа всего, что вообще можно разобрать и увезти. Почти четыре десятка транспортов без перерыва садятся и взлетают с нескольких площадок, местная военная полиция обеспечивает необходимый для вывоза имущества порядок, а немногочисленные гражданские службы тем временем пытаются справиться с непосильной ношей эвакуации населения.

– Проверка вспомогательной электросети – проверка закончена.

Порт на берегу залива, толпа у грузовой станции и кружащие над ней разведчики остаются далеко внизу. Здесь, на орбите, Ольга и остальная инженерная команда в авральном порядке работают над Балбесом, готовя транспорт к приёмке негабаритного груза. Обслуживающая канал термоядерная электростанция находится в зоне поражения, потому её энергоблоки аварийно заглушают и готовят к погрузке на корабли, одним из которых и станет Балбес.

Размеры и масса промышленного реактора превышают возможности транспорта, так что инженерам Большевика пришлось изрядно поработать над срочной модернизацией. Не покидая своего отсека, Ольга руководит стаей монтажных крыс, прокладывающих временные электросети там, где Кузнецы только что срезали переборки. Согласно разработанному старшими инженерами проекту, они объединяют трюмы Балбеса в единый грузовой отсек, одновременно максимально облегчая корабль, иначе он просто не оторвётся от бетона стартовой площадки.

Пока Балбес болтается на орбите, три оставшихся грузовика продолжают работать с космодрома Варадеро. Ольга, проверяющая перед каждым стартом готовность вспомогательных систем космодрома, не может не заметить, что беженцев становится всё больше с каждой минутой. Они уже полностью заполнили широкое поле товарной станции, оставив свободными только подъездные пути, на которые сейчас подают два состава.

– Вот где я не хотела бы быть.

Острая нехватка энергии представляет сейчас не меньшую опасность, чем надвигающийся Гронд. После аварийной остановки термоядерных реакторов электричество подаётся только с плавающих ветряных и приливных электростанций, которые сейчас одна за другой размыкают кабели, снимаются с якорей и уходят в море, подальше от Сына Грома. В результате всё больше гражданских машин и автобусов остаются без подзарядки и встают намертво. Самолёты и морские суда уже покинули опасный район, после чего единственной возможностью выбраться из зоны поражения стала железная дорога – здесь ещё есть энергия от передвижной АЭС. И именно сюда со всего побережья направляются толпы людей, только двенадцать часов назад узнавшие о приближении Гронда.

– Балбес готов к вылету, забирайте, – Дед раздражённо докладывает об окончании срочных работ.

– Вылет задерживается, плюс пятнадцать минут. Груз ещё не привезли.

– То едем, то не едем, сколько можно!

Со станции уходит ещё один облепленный людьми грузовой поезд, железнодорожники ставят под погрузку следующий состав. Приходит сообщение о том, что автоколонна с реактором выдвинулась к космодрому, поступает приказ освободить третью площадку, Воронова подключает все свободные погрузчики и начинает растаскивать груз по двум другим стоянкам. На горизонте показались первые вихри, пока ещё очень далеко в море.

– Стрельба у въезда на аэродром!

Разведчик делает вираж и проходит над КПП у въезда на военный аэродром, где только что произошла короткая перестрелка. Видимо, кто-то пытался попасть на самолёт, не имея на то специального пропуска: по воздуху эвакуируют только чиновников местной администрации, технических специалистов высокого ранга и замешкавшихся богатых граждан. Пока порядок удалось восстановить, но старшина не уверена, что удастся и впредь. Именно на этот случай, не доверяя охранным системам космодрома, сразу с началом эвакуации Отец Народов доставил вниз отделение морских пехотинцев и беспилотники. Но в происходящее на грузовой станции и соседнем аэродроме они вмешиваться не станут, как бы ни настаивали на том местные власти. Только защита взлётных площадок и кораблей на них.

– Бывалый – старт, Трус – пятьдесят секунд!

После того как оба транспорта скрываются в вечернем небе, радары ближнего обнаружения предупреждают о появлении нового объекта поблизости – большого и тихоходного. Со стороны канала к ним неспешно подплывает красно-белый дирижабль.

– Ну, хоть какая-то помощь…

Обогнув по дуге космодром, дирижабль уходит к побережью, застопорив ход метрах в пятидесяти от линии прибоя. Он уже начал работу – ближайший к Варадеро крупный вихрь резко меняет курс, уходя прочь вдоль берега. Мощному атмосферному генератору на борту дирижабля не под силу остановить приближение Сына Грома, но он сумеет сдержать удары периферийных вихрей, до последнего не пуская их на охраняемый объект. Значит, ещё чуть больше двух часов спокойного неба у них будет.

– Колонна с реактором вышла, через пять минут можно сажать Балбеса.

Разведчики уже видят идущий к космодрому караван: бронемашины охранения, несколько грузовиков и, наконец, необычное транспортное средство – очень широкая квадратная гусеничная платформа с лежащим на ней цилиндром термоядерного реактора. Энергетическая установка впечатляет своими размерами и массой, по сравнению с ней реактор Большевика кажется Ольге электромотором для мотороллера.

– Балбес пошёл!

Отдав Ильичу управление тремя остальными грузовиками, Юрий самостоятельно ведёт Балбеса на посадку – пилоту надо проверить, как будет вести себя в полёте модернизированный на скорую руку транспорт. Воронова и Кузнецы тем временем стягивают к третьей площадке все имеющиеся на космодроме ремонтные и монтажные машины, которые понадобятся в том случае, если транспорт опять придётся наскоро переделывать.

– Балбес – сорок секунд.

Бронемашины охранения подъезжают к воротам, сиренами разгоняя толпящихся беженцев и открывая путь гусеничной платформе. Ольга не знает, насколько велика вероятность того, что беженцы попытаются проникнуть на космодром, но, судя по тому, что по другую сторону ворот караван встречают морские пехотинцы, Климов расценивает угрозу как весьма серьёзную. В воздухе вокруг ворот вспыхивают ярко-красные запретительные полосы, грозящие ожогами третьей степени любому нарушителю, громкоговорители на нескольких языках предупреждают о запрете прохода на охраняемую территорию, морские пехотинцы готовятся применить оружие, если предупреждения не будут услышаны.

– Балбес – ноль.

Транспорт на третьей площадке, ворота за караваном закрываются, тихоходной платформе понадобилось ещё восемь минут, чтобы доехать до Балбеса и встать за его кормой. Ольга и Борис используют это время для сооружения грузового настила, Анатолий расставляет наготове автокраны и погрузчики.

– Стоп машина!

Гусеницы замирают, секунду спустя выпущенные с Балбеса толстые моторные тросы хватают цилиндр и начинают медленно, но верно втягивать его на пандус. Пока Кузнецы сгружают реактор, Воронова проводит последнее взвешивание корабля и его предстоящего груза – сейчас счёт идёт на десятки килограммов, совсем как на заре космонавтики.

– Груз тяжелее, чем мы рассчитывали, перевес на двести двенадцать кило! Что ещё можно убрать?

– Здесь, здесь и вот здесь можешь снять элементы палубного настила, – указывает боцман, и старшина принимается орудовать резаком. Кузнецы продолжают медленно затаскивать реактор в трюм, удерживая его дюжиной кранов одновременно. Огромный цилиндр едва вписывается в проём грузовой рампы, корабль прогибается под непомерным весом, переборки издают натужный металлический звук, на бетоне появляются всё новые трещины.

– Правее, правее, вперёд ещё на метр!

– Кажется, влезет…

Ольга заканчивает сброс балласта и приступает к осмотру шасси, когда на связь выходит капитан:

– Сейсмологи докладывают: в течение следующих двухсот секунд в районе космодрома ожидается землетрясение магнитудой от шести восьмых до семи и трёх десятых по Рихтеру. Держитесь, товарищи!

– Твою комету, как же не вовремя!

Посадка Бывалого и Труса отложена на неопределённый срок, уже почти коснувшийся полосы Терренс на несколько секунд зависает в воздухе с выпущенным шасси, а затем медленно набирает высоту, уходя прочь от космодрома. Но вот убрать с полосы Балбеса до той секунды, как на побережье обрушится сейсмический удар, уже не удастся – мешает взлететь вползающий по грузовой рампе реактор. Ни погрузить его, ни сбросить времени не остаётся.

– Двигатели на ноль! Застопорить краны! Все свободные машины в сторону от корабля!

Уводя погрузчики и ремонтные машины из-под транспорта, Ольга видит, как по всему побережью поднимаются тысячи чёрных точек. Птицы. Точно, взлетают птицы, тысячи и тысячи птиц одновременно поднимаются в воздух над побережьем. «Сейчас начнётся», – спокойно думает она и стопорит машины.

Сильнейший удар, пришедший снизу вверх, до основания потрясает транспортный терминал Варадеро-2, словно подземный ядерный взрыв большой мощности. И это только первый удар, за ним следуют ещё и ещё, чередующиеся с интервалом в несколько секунд.

Машины валятся с колёс на растрескавшийся бетон, одна за другой отключаются камеры, в последний момент она видит многотонные контейнеры и цистерны на товарной станции, подпрыгивающие, как спичечные коробки, после чего сигнал пропадает – разорвало кабельные сети.

– Переходим на резервный радиоканал!

Перезагрузив операционные системы, Ольга пытается восстановить контроль над стаей своих механизмов, часть из которых не подаёт никаких признаков жизни. В порядке только беспилотники, бесстрастно взирающие на разрушенный терминал и мечущихся в панике людей. «Сейчас придёт вторая волна», – думает девушка, глядя на них. Да, вот и она.

– Поперечная волна!

Последовавшая за первым вертикальным ударом горизонтальная волна оказалась ещё сильней, буквально вздыбив землю и бетон. Метрах в трёхстах от поваленного заграждения космодрома через трещины в грунте с грохотом пробивает себе дорогу огненный шар взорвавшегося газового распределителя, одна за другой в небо взлетают тяжёлые крышки коллекторов. Стартовая площадка номер один полностью разрушена – размеченное бетонное поле раскололось по всей длине, одна сторона разлома почти на метр выше другой. Глубокая трещина змеится на многие километры, уходя к покорёженным железнодорожным путям. Там лежат на боку вагоны опрокинувшегося состава, вдоль них потерянно мечутся люди. Возвышавшаяся над терминалом старая башня административного здания с отвратительным скрежетом заваливается набок, рядом с ней всё сильнее разгорается двухэтажная казарма местного персонала.

Диспетчерский пункт разрушен, наземный персонал на связь не выходит, так что Ильичу приходится взять на себя управление остатками космодрома. Стоящий на третьей площадке Балбес в общем пережил удар стихии, хотя и получил серьёзные повреждения шасси, накренившись на левый борт. Пандус, по которому поднимали цилиндр, рухнул от второго толчка, так что теперь реактор лежит на продавленной своим весом полосе, оборвав тросы, повалив две пары поддерживающих кранов и основательно покорёжив грузовую аппарель. Взлёт задерживается.

Всё приходится начинать заново – пока Борис колдует над разбитыми стойками шасси, а Анатолий латает пандус, Ольга должна поставить рухнувшие краны. Растаскивая погрузчиками обломки пандуса и по новой вбивая в бетон метровой длины крепёжные костыли, она хочет прояснить, что именно произошло:

– Владимир Ильич, этот удар – тоже наш друг постарался?

– Он самый. Точный механизм произошедшего пока неясен, предположительно, Гронд вызывает высвобождение энергии в напряжённой геологической точке. Иными словами, он способен приводить в действие старые сейсмологические капканы, словно минным тралом вызывая землетрясения.

– Ещё ударов ждать?

– Маловероятно, запас энергии исчерпан. Вызванное толчком цунами удалось сдержать дамбой.

Кузнецы заканчивают экстренный ремонт, крен транспорта постепенно выправляется, Воронова ставит на попа последний кран и переключается на восстановление разорванных тросов. Наращивая на местах обрывов всё новые микромоторы, старшина видит морских пехотинцев, занимающих боевую позицию вокруг Балбеса. Так точно, они готовятся оборонять корабль – остатки периметра обесточены и могут в любой момент рухнуть под ударами толпы. Такая предосторожность не кажется излишней: на соседнем военном аэродроме идёт интенсивная перестрелка: проломив заграждение угнанным где-то карьерным самосвалом, толпы беженцев пытаются захватить несколько военно-транспортных самолётов, прилетевших за последней группой богачей.

– Как думаете – рискнут?

– Вполне возможно. В такой ситуации даже это старое корыто может показаться привлекательным – на нём можно совершить короткий перелёт в границах атмосферы и выбраться из зоны поражения, – отвечает Ильич. – Внимание, предварительное зажигание, от винта!

Двигатели Балбеса выбрасывают поток раскалённых газов, после чего переходят на холостой ход. В клубах поднявшейся бетонной пыли Воронова видит, как с коротким разбегом стартует первый из захваченных самолётов, возле остальных продолжается непонятная возня, звучат выстрелы, за борт летит багаж. Ещё четверть минуты, и последний разорванный трос сшит заново.

– Готово, арканьте его!

Обвив заново поставленные краны, моторные тросы снова подхватывают цилиндр, напряжение в сети резко возрастает. Некоторое время реактор продолжает лежать неподвижно, а затем с отвратительным скрежетом трогается с места: торец цилиндра отрывается от бетона и начинает заползать в трюм Балбеса по остаткам пандуса.

– У нас прорыв!

Сокрушив бесполезный защитный периметр, беженцы хлынули к застывшему на полосе транспорту, Ольга насчитала около десяти тысяч человек. Они думают, что корабль никто не охраняет, но девушка знает, что морпехи уже здесь, на позиции, просто они скрыты от толпы маскировочными сетями новейшего образца, позволяющими спрятаться от чужих глаз даже на пустом лётном поле.

Ослепительные белые вспышки разгоняют сгущающийся вечерний полумрак, над космодромом прокатывается пронзительный свист, первые ряды бегущих к кораблю падают на бетон как подкошенные, временно лишившись зрения и слуха – дрон-разведчик сбрасывает на открытое пространство между людьми и кораблём пару светошумовых бомб большой мощности. Морпехи огня открывать не стали.

– Не приближаться к кораблю! Стреляем без предупреждения! Назад!

Со звоном гитарной струны обрывается один из сшитых тросов, реактор сначала медленно, а затем всё быстрее сползает назад, уцелевшие тросы начинают светить тёмно-вишнёвым накалом, стремительно перегреваясь от запредельной нагрузки. Ольга вызывает помощь: пятёрка ближайших к кораблю морпехов скидывает с себя маскировку и, подбежав к цилиндру, подхватывает его с торца.

– Мужики, навались, тросы вот-вот лопнут!

Вдавливая тяжёлыми подошвами бетон, морские пехотинцы удерживают многотысячетонную махину от сползания обратно на полосу, затем медленно, сантиметр за сантиметром, начинают продвигать реактор вперёд. Краем сознания старшина наблюдает, как волнуется толпа: она увидела морпехов. Надо быстрее заканчивать и сваливать отсюда.

Грохочет выстрел, дрон-разведчик резко клюёт носом вниз, пролетает сотню метров и врезается в упавший забор – двигатель навылет пробит бронебойной пулей крупного калибра. Ольга пытается отыскать стрелявшего, но каплей успевает раньше неё, и в толпе разрывается выпущенная ударным вертолётом осколочная граната, расшвыряв несколько человек в разные стороны, взрывная волна подбрасывает вверх тяжёлую снайперскую винтовку.

– В следующий раз применим огнемёт! Назад!

Неизвестно, сколь долго подействует угроза, беженцы напирают. Если они всё же решатся захватить корабль и откроют огонь, прикидывает Ольга, то по морпехам у них шансов попасть нет, зато по Балбесу они точно не промахнутся. Молодчики Домчеева в ответ пустят в ход свой арсенал, а она будет пытаться устранить новые повреждения на транспорте, который, скорее всего, не переживёт перестрелки. Может быть, предпринять что-то на упреждение?

– Фёдор, отдай им грузовики и платформу, – предлагает Ильич. – Эти машины всё равно будут уничтожены Грондом, а на базу их уже не вернуть, там оба моста рухнули, нам они тоже больше не нужны.

А это мысль, так они хоть немного от нас отстанут – Ольга рассчитывает, что только на гусеничную платформу можно будет погрузить тысячи три, плюс ещё тяжёлые грузовики, к которым можно подцепить бесхозные прицепы. Вся колонна работает на водородных двигателях, полный привод и гусеницы помогут на разбитых дорогах. Реальный шанс убраться отсюда до прибытия Сына Грома.

– Хорошо, свяжись с автобазой и сообщи, что мы реквизируем технику в связи с чрезвычайными обстоятельствами, если будут упираться, пригрози, что сбросим их груз к чёртовой матери и взлетим. Каплей – передай беженцам машины, грузиться сами будут!

Гусеничная платформа с лязгом проползает мимо Балбеса к границе полосы, грузовики следуют за ней, немногочисленные уцелевшие динамики голосом Домчеева сообщают о передаче транспортов для эвакуации беженцев.

– Кольцевая волна!

Вон она, пятнадцатиметровая бегущая стена тёмной воды, словно выгнувшая спину линия горизонта, возвышающаяся над гладью залива. Тысячи и тысячи молний отражаются от седого гребня, Тацуми-мару покачивается на ней исполинским поплавком. До прибытия волны в порт Варадеро остаётся чуть менее часа.

Беженцы тоже не пропустили появления волны. Стоящий на полосе транспорт их больше не интересует, теперь единственный шанс на спасение – это транспортная автоколонна. Ольга мысленно желает им всем удачи и перестаёт думать о них, сосредоточившись на завершении погрузки. Заталкиваемый морпехами цилиндр постепенно вползает в трюм, мотортросы один за другим отцепляются от подъёмных кранов, шасси транспорта проседает всё ниже.

– Вира, вира… стоп! Крепи его!

Тросы разжимают хватку и отпускают краны, длинными змеями вползая в трюм Балбеса, чтобы снова ухватить цилиндр, надёжно принайтовив его к переборкам. Кузнецы работают сварочными аппаратами, спешно латая искорёженную рампу, Ольга в последний раз рассчитывает центровку, сбросив за борт ещё с сотню килограммов обшивки.

– В норме, не опрокинется!

– Сто пятьдесят секунд до старта, убирайте своих.

Выгоняя стаю ремонтных роботов из трюма Балбеса, Ольга считает приближающиеся к космодрому вихри. Их уже больше сотни, и с каждой секундой они отыгрывают ещё несколько метров расстояния до космодрома – энергии атмосферного генератора уже не хватает, чтоб оттолкнуть их все. Взлетать надо как можно скорее.

– Отца Народов за морпехами!

Дирижабль атмосферного генератора начинает медленный разворот – он сделал всё, что было в силах его машин и теперь будет уходить: потерять генератор нельзя. А вихри словно почувствовали предстоящее отступление последнего защитника, резко прибавив ходу.

– Балбес – ноль!

Такого тяжёлого старта Ольге ещё не доводилось видеть воочию. Ничего общего с могучим баллистическим броском, решительно разрывающим земное притяжение – нет, это мучительный и трудный подъём, напоминающий пробивание пластов земли проходческим комбайном. Мощность двигателей возрастает до девяноста пяти процентов, корпус транспорта дрожит с такой силой, что вот-вот развалится на куски, а Балбес упорно не желает отрываться от бетона. В нарушение всех уставов Токарев переходит на форсаж, и только тогда грузовик сдаётся напору струй огня и нехотя отрывается от полосы, набирая высоту со скоростью биплана братьев Райт. Последние работающие контрольно-измерительные приборы фиксируют многократное превышение предельно допустимого при старте уровня радиоактивного заражения, но штрафовать их уже некому. С трудом взгромоздившись на сто километров, транспорт начинает пологое снижение, чтобы совершить посадку в пункте назначения на юге Аргентины. Ольга не уверена, что у него получится.

***

– Рота, подъём! Приехали!

– А…а я и не сплю, – бормочет Воронова, сонно продирая глаза. Так, кажется, действительно приехали, Отец Народов стоит на полосе, двигатели молчат.

Девушка жуёт таблетку стимулятора, запивая несколькими глотками солёной воды и одновременно загружая в память очередной выпуск «Правды» – корабельной стенгазеты, которую Владимир Ильич ежечасно составляет для своих товарищей.

Гронд медленно покидает Панамский Перешеек, снизив скорость до четырнадцати километров в час. Судя по первым данным, канал получил серьёзные повреждения – в самой узкой части ураган сровнял его с землей, наглухо перекрыв искусственную реку гигантскими наносными холмами и различными обломками, среди которых Ольга узнаёт корму Тацуми-мару. Сейчас Сын Грома находится как раз над северным шлюзом, который наверняка не выдержит такого удара. Три корабля эскадрона продолжают взлетать и садиться на различные площадки, Балбес отправлен в ремонт, который займёт от двух до десяти суток, в зависимости от того, как быстро освободится рембаза. А в остальном существенных изменений не произошло.

– Пять минут до начала посадки, можешь подождать снаружи, если есть такое желание.

– И они ещё спрашивают…

Ольга скидывает ремни, снимает шлем, медленно поднимается с сиденья и идёт к десантному люку, где её уже ждёт пара морпехов. Связавшись с наземным командным пунктом и получив добро, она опускает аппарель, морпехи бесшумно сходят за борт, растворившись в беспросветно тёмной ночи. Девушка не сразу идёт за ними, словно опасаясь попасть в несуществующую засаду. Никакой засады там нет, и она знает это – ей просто немного боязно спуститься по аппарели и встать на бетон небольшой стартовой площадки. В конце концов, не так уж и просто вернуться на родную планету после почти четырнадцатилетнего отсутствия.

– Сбылась мечта идиотки.

Тихая ночь под ярким звёздным небом встречает девушку за бортом челнока. Она присоединяется к этой тишине, молча стоя в центре маленького космодрома на плоской вершине давно потухшего вулкана, сживаясь с неиспытанными на практике особенностями родного мира.

Гравитация. Впервые на своей памяти она испытывает на себе эталонные земные 1G: в Высоком Доме и других местах, где ей довелось побывать, сила тяжести была меньше, что уж говорить про Большевик с его почти постоянной невесомостью. Армированный скелет и усиленные мускулы исправно делают своё дело – возросшее притяжение не доставляет никаких неприятностей, просто еще одно ощущение, новизна которого скоро пройдёт, после чего она вообще перестанет обращать внимание.

Вот с дыханием дело обстоит значительно интереснее – вокруг настоящая атмосфера, а не привычный замкнутый объём, куда очищенный воздух вновь и вновь поступает из регенераторов. Ольга улавливает мельчайшие колебания безбрежного атмосферного океана, принюхивается к букету самых разнообразных запахов и улыбается мысли, что здесь это всё можно получить бесплатно и без труда. В комплекте с загрязнением воздуха, радиацией, болезнями и другими радостями.

– Ну, как там внизу?

– Забавно, но я не нахожу никаких существенных отличий от симулятора. Температура, запахи, ветер, звуки, тяготение и прочее – всё так же, как в машине. Честно признаться, я рассчитывала на больший контраст. Но в целом тут не так плохо, как говорили, и приступа агорафобии, которым пугают впервые попавших на Землю колонистов, также не наблюдается. Жить можно.

– Ладно, капризуля в комбинезончике, держи меня в курсе.

Оставшись в одиночестве, девушка уходит к краю взлётной площадки, чтобы набрать в жестянку с надписью «Земля» немного песка и высохшей красной глины. Этого странного ритуала не видит никто, кроме морпехов, занявших позиции где-то в окружающей челнок тьме – на космодроме никого, немногочисленный персонал эвакуирован, оставив на вахте систему безопасности. Не будь её, Воронова послала бы на полосу только морпехов, сама оставаясь в челноке – мало ли что может сейчас происходить на неохраняемых объектах.

Если просто смотреть вниз, на лежащую у вулкана долину, то можно увидеть лишь тьму и огни небольших городков, крайне немногочисленные по причине острой нехватки электричества. Но инфракрасное ночное зрение открывает ей вид на потоки людей, идущих и едущих по горным дорогам. Это беженцы, с огромным трудом ускользнувшие от Гронда вчера днём и из последних сил добирающиеся до уцелевших районов страны.

– Не самое удачное место для аварийной посадки, – она пытается безуспешно рассмотреть что-нибудь в том районе, где упал самолет.

– Три минуты, они должны быть уже рядом.

В восемнадцати километрах к востоку, посреди болот, лежит на брюхе военно-транспортный самолёт вертикального взлёта. Этот борт вывозил из-под носа у Сына Грома группу высокопоставленных лиц, был обстрелян и серьёзно повреждён при взлёте, не дотянул до пункта назначения и пошёл на вынужденную. Большая часть его пассажиров пережила посадку, а поскольку несколько из них обладали дипломатическими паспортами Союза, то их эвакуация проходила по высшему приоритету. Удачно оказавшемуся поблизости Большевику было поручено послать за ними челнок с младшим офицером на борту, так что Ольга не стала возражать, когда капитан предписал ей короткую ночную прогулку на Землю и обратно. И вот она здесь, на вершине вулкана, в сопровождении пары морпехов смотрит на маленькую колонну из двух армейских грузовиков, медленно поднимающихся к блокпосту, перекрывающему въезд на взлётное поле.

– Поважничаем чуток, – бросает старшина морпехам и поднимается обратно в челнок, где и остаётся до тех пор, пока у аппарели не раздаются сердитые гудки клаксонов. Снова спустившись на полосу, Воронова критически оглядывает пассажиров – двадцать девять человек, при том, что в приказе говорилось о двадцати двух. Десять из них легко ранены, плюс ещё одного несут на брезентовых носилках. И багаж, много багажа.

– Большевик?! Принимайте своих, – говорит на испанском измотанный офицер местной военной полиции, спешащий сдать с рук неожиданно свалившихся на его голову важных персон. То, что количество пассажиров превышает стандартную вместимость челнока, его явно не волнует, он свою работу сделал.

– Владимир Ильич, всех берём или кого-то выкинем?

– База одобрила всех, грузи их. Только осторожно, постарайся, чтобы гражданские не сильно побились при взлёте.

– Да уж как-нибудь…

Получив её электронную подпись, сержант и его люди проворно седлают свои машины и тут же уезжают обратно в ночь, Ольга остаётся одна с эвакуируемыми.

– Граждане пассажиры, слушать меня внимательно, – обращается она к ним на космическом русском. – Вас значительно больше, чем мест в челноке, так что на комфортный полёт рассчитывать не стоит. Для начала есть ли среди вас те, что впервые идёт наверх? – старшина задаёт вопрос, надеясь, что таковых не найдётся. Надежды не сбылись: руки поднимают пятеро – двое мужчин и женщина средних лет с дочками-подростками.

– Так, новички, вы заходите последними, мне ещё специально вас крепить. Начинаем посадку. Багаж за борт, за борт, иначе чемоданы переломают вам все кости при взлёте. Морпехи проследят за тем, чтобы всё было выброшено, не рекомендую спорить с этими ребятами. Первые двое – вперёд, занимайте самые дальние места!

Пять минут спустя, закрепив носилки с ранеными на полу челнока эластичными стропами, Ольга оглядывает своих подопечных – вроде порядок, сидят, тесно прижавшись друг к другу, для надёжности тщательно пристёгнутые морпехами. Все молчат, только девчонки оживлённо болтают друг с другом, периодически поглядывая на неё.

– У кого-нибудь есть аллергия на синий колпачок?! Нет?! Ну вот и отлично…

Девушка обходит десантный отсек, касаясь ладони каждого мягким шприцем, напоминающим большой маркер. Синий колпачок – стандартное успокоительное, положенное для всех гражданских, отправляющихся наверх, особенно для тех, кто делает это впервые – в планы Ольги не входит приступ массовой истерики и космической болезни. На сестёр-болтушек колпачок, кажется, не действует вообще – треплются, как и прежде. Она смотрит на них неодобрительно: ровесницы могли бы вести себя и поумнее.

– Задраить люк.

Ещё раз оглядев десантный отсек, Ольга уходит в пустую кабину и устало плюхается в кресло, автопилот плавно поднимает челнок. Тяжело быть спасателем, думает она и снова засыпает на час – настаёт священное время отбоя.

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 5

ГЛАВА 5: ОБЫКНОВЕННЫЙ АПОКАЛИПСИС

Его Величество Император Всероссийский Николай Четвёртый не слишком рад видеть большевиков, чему Ольга не особо удивляется. Как-никак они привезли ему уведомление на уплотнение жилплощади.

– Подписывая данный документ тридцать лет тому назад, мой августейший отец не предполагал, что особые пункты договора когда-либо вступят в силу. Мы также считали такой экстренный случай невозможным.

– Ну, экстренный случай на то и экстренный, чтобы происходить неожиданно, причём в самый неподходящий для того момент. Вот как сейчас, – Климов наклоняется в своём кресле и прикуривает беломорину от тлеющих в камине углей. Этот самый камин больше всего раздражает Ольгу в помпезной и безвкусной обстановке приёмной его величества. Гобелены и настенные ковры со старинным оружием, иконы в драгоценных окладах, развешанные тут и там портреты Деникина, Врангеля, Юденича и других битых белогвардейцев – ещё куда ни шло, но додуматься устраивать здесь камин, причём с неправильно собранной вытяжкой? Господа монархисты, в отличие от неё, явно никогда не сталкивались с таким замечательным явлением, как пожар в невесомости.

– Мои подданные будут резко против такого шага.

– Подданные всегда против. Они все заключали договор, так что пусть теперь не жалуются. В своё время ваше, скажем так, государство получило субсидии и помощь при строительстве данной станции на стандартных для вспомогательного флота условиях, которые прекрасно вам известны. В случае чрезвычайной ситуации по приказу вы должны принять здесь беженцев в количестве, определённом в штабе. И этот момент настал.

– Но нам и так не хватает места!

– Разрешите не согласиться. Вас тут восемь тысяч двести девяносто пять человек при проектной вместимости в двадцать пять тысяч. Место найдётся ещё для очень многих.

От старшины не укрылся нервный тик, пробежавший по лицу монарха. Он ведь рассчитывал на то, что численность его подданных неизвестна прибывшему Климову. Кое-как справившись с волнением, его высочество пытается было поспорить ещё, но капитан Большевика ясно даёт понять, что не намерен обсуждать этот вопрос. Они приехали сюда не на переговоры – государство под названием Российская Империя поставлено перед свершившимся фактом.

По сигналу капитана Ольга, Борис и Домчеев встают со своих мест и выходят из приёмной в просторный холл, где её спутники расходятся по своим делам. Сама Воронова никуда не спешит: закинув ногу за ногу, она раскидывается на низком диване спиной к занавешенному тяжёлой шторой панорамному окну, прямо перед стойкой секретарш и охраны – работать можно и отсюда. Закутанные в платочки девушки-секретарши смотрят на неё с плохо скрываемым страхом и осуждением, она отвечает им безмятежной улыбкой. Её забавляет их страх: большинство граждан этой игрушечной империи никогда не видели воочию Изменённых, подобных Ольге, сидящей перед ними как живое воплощение сатанинского прогресса и бесовской науки.

Здешними уставами и высочайшими повелениями практически любые изменения в человеческом организме строго запрещены как противоречащие божественному замыслу. Наказанием за такое тупое ретроградство стало бесконечное техническое отставание: Ольга нигде раньше не видела столь древней электроники, как у местных секретарш, работавших, словно в декорациях двадцатого века. Десятки и сотни человек делают здесь работу, с которой она легко справилась бы в одиночку, попутно гоняя бильярдные шары по зелёному сукну. Хотя чего ещё ожидать от обитателей добровольного дурдома?

Посещение Российской Империи не входило в её планы, хотя она знала о существовании этой колонии, вращающейся вокруг Земли по орбите высотой двести двадцать три тысячи километров. Построенная вскоре после войны, Империя являлась ярким представителем идеи свободного пространства, довольно давно витавшей среди обитателей орбит и ставшей весьма популярной в первые послевоенные годы. Суть данной концепции заключалась в том, чтобы выбросить копившиеся сотнями и тысячами лет земные противоречия на орбиту, предоставив различным идейным личностям, религиозным деятелям, лидерам наций и прочим недовольным право жить так, как они того желают и на сколько им хватит денег. Судостроительные и транспортные компании в те годы заработали огромные барыши, одну за другой поднимая на высокие орбиты построенные по стандартным проектам долговременные колонии, уходившие с молотка ещё до окончания строительства.

Арина на уроках истории рассказывала о том, какой интересной политической жизнью жило тогда околоземное пространство – одних только нацистских государств, провозгласивших космическую чистоту той или иной расы, было более двух сотен. Колонии пуритан соседствовали с рукотворными мирами гедонистов, здесь присутствовали представители всех религий, были представлены практически все виды общественной и государственной модели от либертарианского тоталитаризма до анархо-коммунизма, встречались миры с совсем уж оригинальными режимами, не имевшими аналогов в земной истории. Черновой довелось как-то побывать в колонии, чьи внутренние помещения были полностью затоплены морской водой, а жители активно генно-модифицировали себя и друг друга жабрами, плавниками и прочим, более подходящим для новой среды обитания – здесь провозгласили возвращение к воде как к единственному истоку жизни.

В Российской Империи до таких крайностей доходить не стали, здесь просто попытались воссоздать давно канувшее в Лету государство. Группа монархистов, не добившаяся восстановления императорской власти на территории России, решила организовать новую империю в космосе, раз уж представился такой случай. Отец нынешнего самодержца Николая Четвёртого продал свою компанию и на полученные деньги построил станцию, по факту объявив себя императором, а уже потом подтянулись сочувствующие, чтобы стать кто дворянином, а кто холопом, в зависимости от размеров взноса.

И всё же одно важное отличие от других свободных государств имелось: первый император не стал полностью порывать с Союзом, включив свою станцию в состав вспомогательного флота. Именно этот по-настоящему дальновидный шаг позволил Империи пережить все последующие десятилетия в относительном спокойствии, в то время как большинство других спешно народившихся космических государств, столь кичившихся своей независимостью и свободой, быстро стали историей, проиграв мощным орбитальным группировкам. Свобода и независимость не освобождает от необходимости работать и воевать, а у одиночек это всегда хуже получается, чем у сплочённых групп. Независимые большей частью разорялись и перекупались новыми владельцами зачастую вместе с населением, многие были разгромлены в ходе локальных войн и пиратских рейдов. Никто не встал на их защиту, кроме Большевика и ещё нескольких частных военных кораблей, заработавших немалые деньги на разборках независимых. А вот Российская Империя за счёт своего договора успешно пережила все эти приключения, но вот пришло время расплачиваться за услугу – принимать беженцев с Земли.

Дразня секретарш ослепительной улыбкой, Ольга продолжает разведку, ради которой капитан взял её с собой в короткий дипломатический визит. Считавшаяся секретной информация о реальной численности подданных Николая Четвёртого, в нужный момент ставшая доступной Климову, – её работа. Помимо точного числа личного состава, выяснить предстоит много: тут давно не было инспекций, а сами по себе монархисты не склонны делиться информацией. Пока Домчеев с Борисом инспектируют инженерию станции, она изрядно шерстит локальную сеть Империи на предмет выявления её возможностей. Результат не впечатляет: как и всё здесь, местная электроника несёт на себе чёткую печать запланированного регресса.

Испытывая панический страх перед системами искусственного интеллекта, самодержцы закупали только устаревшие, лишённые сознания машины, то же самое касалось программного обеспечения, не обновлявшегося годами. Единственными современными элементами здесь были мощные фильтры – брандмауэры, практически полностью обрывавшие связи Империи с внешним миром и защищавшие местные сети от вирусов и перехвата управления, но Ольга уверена, что при помощи Ильича смогла бы проломить эти стены. Очевидный факт – если бы не договор с флотом, то Империя уже давно стала бы чьей-нибудь добычей, поскольку с таким слабым арсеналом и древней электроникой эффективно защищать себя невозможно. У инженеров и оружейников, которым придётся перестраивать станцию после начала эвакуации, работы будет изрядно.

Так, пора сворачиваться, она выяснила всё, что её интересовало, насколько это возможно без наглого взлома электронной защиты. Подчистив следы своего присутствия, Ольга выходит из матрицы, рывком встаёт с дивана и направляется к окну. Решительно раздвинув тяжёлые шторы, вглядывается на Землю, слыша за спиной неодобрительный говор секретарш – им явно не нравится вид за бронированными стёклами, вот почему здесь установлены эти нелепые, с точки зрения Вороновой, гардины. Надо же – всю жизнь прожить в космосе и при этом постоянно бояться его. Бояться холодной черноты за переборками.

– Вы его видели?

К Ольге подходит русая девочка лет десяти в длинном сером платье с красным прямоугольным узором, сотканном, как ей кажется, из натурального льна. Выглядит девочка серьёзно, но не испуганно. Скорее всего, она первый раз в жизни разговаривает с чужеземцем, так что Воронова решает сделать над собой усилие и быть повежливей:

– Видела кого, Гронд?

– Да. Вы видели его вблизи?

– С пяти километров. Иногда даже с трёх, за горизонтальным барьером.

Ольга не стала уточнять, что с такого расстояния она видела Гронд через объективы кораблей и беспилотников. Насколько ей известно, никто из тех, кто видел ураган с трёх километров своими глазами, не пережил этого зрелища.

– Отсюда он совсем не выглядит страшно. А с Земли?

– Внушает ужас.

Старшина замечает на девочке серебряную цепочку с маленьким крестиком. Такой же она видела у своей матери во время первого и последнего виртуального визита в их дом в пригороде Питтсбурга. Первый раз с тех пор она встречает православных – старые религии сейчас не в моде.

– Отчаливаем через пять минут.

Ольга бросает последний взгляд на Гронд, стирающий в этот момент Доминиканские острова, задёргивает шторы и направляется к сухому доку, через плечо бросив девочке:

– До свидания.

***

– Семьдесят километров, на рекорд идёт!

– Теперь он точно достанет берега…

Над низкими волнами несётся гигантских размеров тень: огромный сухогруз, выброшенный Грондом, словно метательный дротик. Наблюдая величественный и невероятный полёт вырванного из воды корабля, Ольга уже приметила место, где закончится его неожиданное воздушное путешествие. Вон там упадёт, метрах в восьмистах от берега, в самом центре богатого жилого района.

– Поберегись!

Множество камер, множество ракурсов, но самый впечатляющий всё равно нижний: летучий корабль торпедой вырывается из тумана и низких облаков, пенистые потоки воды рвутся из огромных рваных пробоин в корпусе, низко воет ветер. Красный нос сухогруза раскалывает надвое монолит тридцатиэтажного кондоминиума, как топор толстую доску. Многоэтажка начинает складываться, а пробивший её корабельный нос продолжает движение вперёд, сокрушив следующее здание, и, наконец, всей своей кинетической мощью вонзается в землю. Транспорт встаёт под прямым углом, киль переламывается в районе мидель-шпангоута, ещё секунда – и вся кормовая надстройка отлетает в сторону, исполинским ядром прокладывая себе путь через кварталы двухэтажных частных домов.

Старшина изучает последствия жёсткой посадки, когда приходит вызов – пришла её очередь на профилактику; сдав пост Ильичу, она отправляется в медицинский отсек. Большевик в шестнадцати тысячах километров над Землёй, двигатели молчат, срочной работы нет, так что момент упускать нельзя: неизвестно, когда в следующий раз удастся попасть к врачу. Чернова встречает её наготове у медицинского кресла с поллитрой свежей чистой крови, которую она выращивала специально для Ольги последние несколько дней.

– Только кровь? И так мало? А почечной ткани что, совсем не будет?

– Какие мы нежные – всего полтора месяца без сна и на стимуляторах, так ей уже сразу новую почку подавай. Месяца через два, если не куплю на чёрном рынке раньше. Давай в кресло.

– Тогда я пока посплю.

Ольга падает в кресло под портретами Эммета Брауна, Персиваля Кокса и Монтгомери Боунса и действительно почти сразу засыпает, предоставив Елене делать свою работу в одиночестве. Она не просыпается, когда корабельный врач подсоединяет катетер к разъёму на левой руке, после чего фильтры начинают работу по очистке загрязнённой химикатами крови. В этот раз полное переливание не требуется – прогнав всю кровь в теле девушки через трёхкратную фильтрацию, Чернова сцеживает самую загрязнённую часть и заменяет её свежими и чистыми пятьюстами миллилитрами.

Ольга этого не замечает, ей снится Сын Грома. Она была бы рада увидеть во сне что-нибудь или кого-нибудь другого, но Гронд всесилен и в воображаемом мире. За полтора месяца, прошедших после отбытия с Сахалина, девушка спала всего часов десять, и каждый из этих десяти часов она видела во сне Гронд, ни для чего другого места не оставалось.

Три спокойных недели позади. Три недели Гронд неторопливо двигался по Атлантическому океану, ограничив свой аппетит различными искусственными объектами и мелкими островами. Три недели взлётов и посадок транспортных кораблей по всему миру, в перерывах между которыми большевики играли в новую увлекательную игру – угадай путь Сына Грома. Отличный получился тотализатор, в него сейчас играет весь уцелевший мир: увеличит Гронд скорость или, наоборот, притормозит, пойдёт на северо-запад к Бостону и Нью-Йорку или отвернёт круто на восток, к побережью Марокко? Казалось, Сын Грома и сам на некоторое время потерял ориентировку и не знал, куда ему направиться, бесцельно кружа над водами Атлантики.

Воспользовавшись заминкой, капитан Климов отложил в сторону прежние дела и совершил несколько коротких дипломатических полётов в Свободную Зону, выполняя специальные задания штаба флота. Ольга сопровождала его в семи подобных визитах, официально – как офицер связи, а по факту – для изучения и разведки электронных систем потенциальных союзников и противников. Работа выдалась нескучная: далеко не везде матрицы были допотопной конструкции, как в Российской Империи, – она встретила и высокоорганизованные системы, контакты с которыми требовали предельной собранности и осторожности. В таких случаях старшина ограничивалась наблюдением разрешённых участков без малейших попыток взлома, зная, что без поддержки Владимира Ильича у неё не много шансов против активного льда, норовящего сжечь мозг нарушителя агрессивной импульсной защитой или подчинить её сознание новейшими военными вирусами глубокого внедрения. Такие рискованные операции были ей по душе, поскольку девушке изрядно надоела однообразная работа грузчика на крошечных космодромах и не терпелось побывать в других краях, пускай даже то будут маленькие безымянные колонии.

Ольге не понравилось то, что она увидела за эти семь коротких перелётов, совсем не понравилось. Наглядная и крайне доходчивая демонстрация чудовищной силы Гронда, способного сеять смерть и разрушение не только на Земле, но и далеко за её пределами. В колониях не было землетрясений и гигантских волн, сюда не дотягивались периферийные вихри и молнии, но Гронд легко мог убивать и здесь, послав в бой одного из самых свирепых своих полководцев – голод.

Поставки продовольствия, воды и органического сырья с Земли на орбиту снижались с каждым уничтоженным заводом или фермой, а цены упорно лезли вверх, подгоняемые всесильной жаждой наживы. Потеря большого числа крупных космодромов и малых стартовых площадок, нехватка квалифицированного персонала, с каждым часом ощущавшаяся всё сильнее и сильнее, но самая острая потребность – в кораблях. Казалось, что любой борт, который может оторваться от Земли и закинуть на орбиту хотя бы тонну груза, уже давно использован, судостроительные верфи загружены до последнего стапеля, а постоянно нарастающий график перевозок требует всё большего. И всё больше кораблей стартует не с грузом, а с пассажирами на борту, по мере того как всеобщая растерянность уверенно сменяется всепланетной паникой, а необходимость поспешного бегства с Земли становится всё ясней.

В этой ситуации положение частных колоний в Свободной Зоне стало особенно тяжёлым. Немногие из них имели в своём распоряжении производственные линии полного цикла, способные автономно обеспечивать личный состав продовольствием, водой и воздухом в течение многих лет. Большинство же поселений в ближнем космосе не обладали собственными заводами и фермами, целиком полагаясь на поставки с Земли или торговлю с соседями. Но поставки с родной планеты падают с каждым днём по причине катастрофической нехватки транспорта – Союз и Сверхновая уже перекупили большинство кораблей для снабжения своих космических владений.

А соседи, те, кто был счастливым обладателем собственных производств, не упустили случая взвинтить цены, требуя в обмен на продовольствие и воду любые ценные товары вместо стремительно прогорающих валют. И вот уже призраки голода и жажды становятся реальностью.

Новая реальность встречает Ольгу и её товарищей в первых же дипломатических визитах, которые предпринял Климов. В штабе вспомогательного флота знали, кому поручить сложную миссию – капитан большевиков пользуется огромным авторитетом в Свободной Зоне, имея прочные связи с местными заправилами. Переговоры ему предстоят не из простых: Климову предстоит убедить колонистов принять на своей территории часть переселенцев с Земли в обмен на гарантированное снабжение и защиту со стороны Союза.

Иногда, как в случае с императором Николаем Четвёртым, миссия большевиков сводится к простой проверке колонии и уведомлении её хозяев о предстоящем уплотнении жилплощади. Но чаще капитану приходится вести напряжённые переговоры, яростно торгуясь за каждую тонну груза или лишнюю тысячу беженцев. Хозяева колоний хотят получить как можно больше, приняв на свою территорию как можно меньше землян, и Ольга понимает их позицию. Тут дело далеко не только в жажде прибыли или экономии свободного пространства. Огромные социально-культурные различия между землянами и колонистами, копившиеся более полувека, с тех пор как человечество разделилось на земное и космическое, представляют не меньшую опасность, чем дефицит пространства, кислорода, продовольствия и энергии. И теперь, когда два разделённых человечества снова встретятся на ограниченном пространстве колоний в ходе нового великого переселения народов, никто не берётся предсказать долгосрочных последствий этой встречи.

Чётко ведя свою политическую линию, Климов намеренно игнорирует возможные отдалённые последствия, сосредоточившись на ближайшем будущем, в котором обещает гарантированные поставки продовольствия и защиту. Последний аргумент, озвученный капитаном Большевика, особенно важен: многие богатые колонии сейчас боятся пиратов Боддикера не меньше, чем голодной смерти. Банды Тартара и другие пираты в последние месяцы многократно увеличили активность, не упустив удобного случая воспользоваться всеобщей неразберихой, сообщения о всё новых взятых на абордаж кораблях и колониях приходят почти каждый день. В такой ситуации гарантированные поставки продовольствия и защита в обмен на приём беженцев и отказ от нейтралитета – не самая плохая сделка.

Сопровождая шефа, Воронова благоразумно оставалась в стороне от большой космической политики и дипломатических тонкостей, но это не мешало ей вести собственные наблюдения и делать выводы. Она видела первых беженцев с Земли и наблюдала за тем, как их поток нарастает с каждым днём. Она кидала монетки нищим и дышала воздухом колоний, прошедшим тысячекратную очистку, чувствуя, что кислорода в нём становится всё меньше с каждым циклом, ибо цена на него возрастает и владельцы экономят. Вместе с кислородом постоянно дорожали электричество, вода и продовольствие, так что у частных врачей, могущих сделать ускоренную модернизацию и поставить клиенту более экономичные лёгкие и желудок, не было отбоя в клиентах. Перевозчики нащупали золотое дно, ежечасно поднимая цены даже за самый короткий перелёт, для торговцев и контрабандистов всех мастей наступили горячие дни.

Стремительно росла преступность – земные бандиты побежали со своего идущего на дно корабля одними из первых, и в новых местах обитаниях они отнюдь не собирались бросать старых привычек. Кое-где, ведя борьбу за территорию с местным криминалитетом, большинство бежавших с Земли уголовников вливались в филиалы Тартара, сразу поняв, кто здесь босс, и с каждым часом утверждая власть Боддикера.

Старые религиозные культы, казавшиеся давно забытыми, пережили короткий всплеск популярности, но быстро угасли, уступив место под солнцем многочисленным сектам Свидетелей Гронда, адепты которых могли воочию наблюдать своего беспощадного бога через иллюминаторы. Повсеместно ужесточались законы, вводилось чрезвычайное положение и военно-полевые суды, богатые колонии закрывали границы. И ещё сотни других признаков, ясно свидетельствующих о неумолимом приближении конца мира.

Из последнего полёта ей удалось привезти большую коробку настоящих шоколадных конфет, которые определили призом для угадавшего направление Сына Грома. В итоге шоколад достаётся Насте – как она и предполагала, Гронд ударил по южной Англии.

Пока Ольга спит в медицинском кресле, Гронд накатывает на Британские острова с юго-запада, бомбардируя Корнуолл подхваченными по дороге кораблями и самолётами. Общую эвакуацию объявили три часа двадцать минут назад, когда стало очевидно, что в этот раз Сын Грома отворачивать не собирается. Все шоссе, ведущие с побережья вглубь страны, забиты автотранспортом, армия и военная полиция взяли под свой контроль железные дороги, большая часть самолётов использована для вывоза людей и грузов на материк. На космодромах Юго-Западной Англии, больших и малых, не протолкнуться от транспортных и пассажирских кораблей, но вымпелов эскадрона среди них нет – это территория Сверхновой, и эвакуация тоже её.

– Полный бак!

Не открывая глаз, Воронова проглатывает очередную порцию стимулятора: две капсулы общего действия и синий треугольничек, который продержит её без сна следующие сто девяносто два часа. Свежая кровь действительно придаёт сил, новости теперь воспринимать значительно легче: Гронд продвинулся на девять километров, а её саму ждут в трюме, предстоит очередной вояж. В этот раз не в колонию независимых, а на рембазу Союза, где Балбеса наконец-то поставили на стапель. Чего-то там у них не получается без неё, так что надо запрыгивать на борт Отца Народов и лететь два с половиной часа для того, чтобы на месте произвести работу, на которую уйдёт минут десять, максимум пятнадцать. Спускаясь в трюм, Ольга ворчит про себя на неэффективность руководства рембазы и её работников, не сумевших должным образом организовать дистанционную работу и нуждающихся теперь в помощи пришлых специалистов, которые вынуждены лично приезжать и доводить до ума свои повреждённые корабли.

Десантный отсек челнока почти полностью занят контейнерами с запчастями для Балбеса. Протиснувшись между ними, Ольга занимает место сразу за пустой кабиной пилота, напротив Анатолия, которого также ждут на рембазе. Кузнец чем-то весьма и весьма доволен.

– Тебе сделала предложение самая богатая невеста в солнечной системе?

– Много лучше. Два часа как сообщили: бабуля таки села на пароход, к завтрашнему вечеру будет на Пуховой Опушке.

– О, поздравляю! Долго же вы её уламывали…

– С момента появления этой штуки и ещё раньше. Бабуля у нас упорная, понадобилась вселенская катастрофа, чтобы убедить её сменить место жительства.

Бабуля являлась для Кузнецов всем: она вырастила их, после того как родители братьев пропали без вести при крушении одной из первых колоний в Поясе Астероидов. Вырастила и поставила на ноги, обеспечив лучшим образованием, что было совсем не просто при её невеликих деньгах и хулиганском характере близнецов. Но эта властная и строгая женщина справилась со своей ношей, и братья давно искали способ воздать бабуле.

– Сколько потянул участок?

– Вся наша марсианская доля, плюс ещё несколько старых свиней-копилок разбили. Мы с Борькой успели всё оформить в последние дни войны, не отрываясь от производства, и правильно сделали: неделей спустя было бы уже поздно – ты помнишь, как взлетели цены на жильё в первые дни Гронда. Хоро́м царских старушенции обеспечить не удалось, но уютный теремок мы ей приобрели. Вот.

Между ними появляется маленький двухэтажный домик с остроконечной крышей. Ольга вертит домик из стороны в сторону, рассматривая стены с имитацией под бревно, окна в резных рамах и широкую открытую веранду с большим медным самоваром на покрытом белыми кружевами столе.

– Красиво.

– И практично. Пять комнат, полный пакет, плюс участок четыреста пятьдесят квадратов. Это на северной окраине верхнего уровня внутренней линии.

Ольга извлекает из памяти схему Пуховой Опушки и ещё раз радуется за бабулю – домик с участком достался ей в исключительно удачном месте. Как раз на границе километровой ширины лесополосы, рядом с водопадом, низвергающимся с верхней прогулочной палубы, так что она сможет регулярно любоваться из своих окон с резными рамами кольцевыми радугами, возникающими над потоками воды.

Это место действительно стоило всех заработанных на войне денег. Пуховая Опушка считалась одной из самых престижных постоянных колоний в Союзе, здесь обычно селились вышедшие в отставку офицеры флота, долгие годы копившие на такой вот персональный участок с домиком или на квартиру в кондоминиуме. Тороид пятнадцати километров диаметром вращался медленно, обеспечивая пенсионерам уютные 0,5 G, а сложнейшая климатическая система создала вечное лето, причём лето исключительно комфортное, без затяжных дождей или палящего зноя. В воздухе царил запах настоящих цветов, в лесополосе воссоздан тщательно контролируемый животный мир центральной полосы России, на берегах многочисленных речек и небольших озёр сидели рыбаки с удочками. Царство Небесное.

– Только участок?

– Нет, что же мы, старушку обидим? Ещё и пай на ржаном поле, и долю в одной из рыбных ферм. Борька, пижон этакий, хотел в осетровом бассейне, чтоб у неё всегда икорка на столе была, но я настоял на селёдочном. Икорка, конечно, дороже, но осетры чаще болеют, намного чаще. Селёдка практичнее.

– Правильно сделал, селёдка у них отменная. Солят они её там как-то очень интересно, больше такой нигде не встречала.

Ольга помнит маленькие упаковки солёной селёдки с логотипом Пуховой Опушки. Пожалуй, то были самые вкусные рыбные пресервы, которые она пробовала. Арина Родионовна доставала их обычно раз в месяц – десять, а иногда двенадцать маленьких пачек. После гибели няни их больше не привозили. А вот у бабушки Кузнецовой этой прекрасной солёной рыбки на столе всегда будет вдоволь: селёдку будут выращивать специально для неё в огромных бассейнах где-то на рабочей палубе. Внешний радиус Пуховой Опушки целиком и полностью отдан под гигантское сельхозпредприятие, специализирующееся на продовольствии высшего класса. В герметичных ангарах с изогнутыми стенами колосится пшеница и рожь, плавает рыба, растёт птица. Мельницы мелют муку необычайно тонкого помола, хлебные печи на солнечных батареях работают без остановок, в коптильнях ароматный дым пропитывает мясо. Беспилотные грузовики снуют туда и сюда между богатыми колониями – часть товара уходит вниз. Бабушка Кузнецовых не просто будет жить в раю – она там ещё и зарабатывать будет.

– Вы, парни, действительно молодцы. Хорошее дело сделали.

– Нам помогли, серьёзно помогли. Бабуля ведь ни в какую ехать не хотела. Честно признаться, она всегда боялась жить наверху. В космосе была всего дважды: в молодости как турист, и уже когда наш выпуск был, приехала навестить. А так ей здесь не нравится. И когда появился Гронд, она тоже не собиралась менять своего мнения на этот счёт. Мол, ни за что на свете не оставлю свою квартирку в Питере, нравится ей большой город, хоть ты тресни. Мы уж думали сдавать участок внаём, когда к нам пришла помощь откуда не ждали. Короче, влюбилась бабуля, очень вовремя влюбилась.

– И в кого, если не государственная тайна?

– Он из отставников, с конца сороковых ходил на пассажирских линиях штурманом и первым помощником, стаж длиной с Млечный Путь. Два года как в отставке и тоже обзавёлся кусочком Опушки, а потом поехал как-то раз в Питер и встретил там нашу старушенцию. Вот, кстати, они.

«Даёт старушенция», – думает Ольга, глядя на хорошенькую девушку лет двадцати пяти, облокотившуюся на кованое ограждение набережной Невы. Ярко-рыжие волосы, прическа а-ля Рэйчел Грин, лёгкое синее платье. Рядом с бабушкой – молодой человек в классической байкерской кожанке, её бойфренд из отставных космонавтов.

– Сколько мы её ни уговаривали, ехать не хотела категорически. А тут этот ушлый паренёк делает ей предложение – и дело в шляпе: бабуля вместе с ним прыгает в первый же корабль.

– Сила любви.

Кольцевой волне остаётся пройти десять морских миль до побережья, а посланные вперёд вихри уже выбрались на берег и крушат небольшие города и посёлки. Ольга отстранённо смотрит на них, размышляя о своих родителях. Хорошо, что Анатолий про них ничего спрашивать не стал, он в курсе её ситуации.

По новым официальным документам старшина Ольга Воронова проходит как круглая сирота, и она знает, что теперь это вполне может быть правдой. Её родители словно стёрты из окружающей действительности: сейчас она ничего не знает о том, где они и живы ли вообще. Выбравшись из Духовки, Ольга несколько раз пыталась отыскать их и самостоятельно, и с помощью Ильича. Нулевой результат: Вороновы не рождались, не учились, не женились, не голосовали, не работали, не платили налогов и не умирали. Им не выдавали документов, не предоставляли кредитов, не выписывали штрафов, они умудрились остаться незамеченными даже всесильной системой Бдящий Патриот, ежесекундно отслеживающей перемещения и контакты каждого гражданина на всей территории бывших Соединённых Штатов Америки. Они вообще никогда не существовали, равно как и их родители: в попытках отследить свою родословную всё, чего добилась Ольга, – обнаружила следы одного из прадедушек, привлечённого судом за мелкое правонарушение в конце девяностых годов прошлого века, почти сто лет тому назад. Ещё имелся дом, адрес которого Ольге известен, но им уже два года владеют другие люди. Приобрели они его не у Вороновых.

Последним вариантом оставался Владимир, старший брат, которого она видела один раз в жизни на фотографии в ныне проданном доме исчезнувших без следа родителей. Данных о нём в гражданской сети также не имелось, а получить нелегальный доступ к архивам Академии Сверхновой невозможно по причине их мощнейшей охраны. Впрочем, Ольга уверена, что даже если ей и удастся пробить ледник, то и там она ничего не найдёт про брата – Владимира стёрли, как и родителей. В любом случае, судя по дате на календаре, он уже должен был получить диплом. Мать говорила, что с учебой у него не ладилось, он едва-едва тянул на унтер-офицера, значит, по распределению его могли засунуть куда угодно, на любую из великого множества непрестижных с карьерной точки зрения колоний. Он мог получить новые документы и вместе с ними назначение на Уран или даже Нептун, откуда у нижних чинов практически нет шансов вернуться обратно в околоземную зону. Это в том удачном случае, если брат ещё жив, за что она не может поручиться. Судя по всему, каждому, кто хоть что-либо знал о существовании Ольги Вороновой, это знание дорогого стоило.

– Сто восемьдесят секунд.

Впереди показалась временная ремонтная база – сплетённая из тросов треугольная призма в три километра длиной, к граням которой тут и там крепились корабли в различной стадии ремонта или разборки, в основном транспорты не самых новых серий. Проскользнув в проём в торце призмы, Отец Народов поворачивает вправо и причаливает к Балбесу, по корпусу которого яркими божьими коровками перемещаются монтажные машины. На первый взгляд, до конца ремонта и модернизации ещё далеко.

Таких удобств, как герметичные шлюзовые коридоры, на заводе предусмотрено не было, так что большевикам предстоит попасть на борт транспорта своим ходом, предварительно пропустив контейнеры с запчастями. По сигналу автопилота Ольга и Анатолий задраивают шлемы и молча наблюдают, как распахивается аппарель и погрузочный манипулятор беззвучно выуживает груз и отправляет его в трюм.

– Увидимся.

Вылетев из десантного отсека, инженеры разделяются, направляясь каждый в своём направлении. Ольге предстоит попасть на борт через носовой портал, поближе к корабельному компьютеру. Люк захлопывается за ней, ожившая локальная сеть запрашивает сложную последовательность паролей, после получения которой центральный процессор Балбеса подтверждает её полномочия. Первичная диагностика наглядно демонстрирует, что теперь это совсем другой корабль, радикально изменившийся после тяжёлого старта с ныне не существующего космодрома в Панаме. Транспорт переоборудован в пассажирский лайнер низшего класса, компоновка напоминает плацкартный вагон, который много лет назад имелся у неё среди других вагончиков игрушечной железной дороги. Трюмы заняты одноместными капсулами, прижатыми друг к другу, словно патроны в многорядном магазине. Путешествие будет не особо приятным, зато недолгим: дешёвые капсулы выдержат суток десять автономного полёта, не больше. «Пусть не жалуются, – думает Ольга, представляя себе пассажиров этого плацкартного вагона, – тут главное, чтобы было куда лететь». Ей отлично известно, что мест для размещения беженцев катастрофически не хватает, несмотря на все усилия штаба флота, потому с эвакуацией будут тянуть до последней возможности.

Спустя минуту десять секунд после того, как инженеры включились в работу, кольцевая волна встречается с полуостровом Корнуолл. Модернизация сети по стандарту пассажирского корабля не самая сложная для неё работа, так что у старшины есть время для внимательного наблюдения творящейся внизу катастрофы.

Пятнадцатиметровый водяной вал накатывает на побережье фронтом шириной семьдесят километров. Подталкиваемая ураганом вода легко одолевает сопротивление прибрежных скал и построенных человеком защитных сооружений, вырывается на равнину и катит на северо-восток со скоростью поезда. Прибрежные города и посёлки исчезают в мутном потоке, словно закрашенные сплошной серой гуашью, местами уровень воды так высок, что целиком накрывает двух- и трёхэтажные дома, многие из которых сорваны с фундаментов и теперь плывут вглубь страны, увлекаемые потоком вместе с другими обломками. Продвигаясь вперёд, цунами проглатывает крупные автомагистрали и местные автодороги, неся дальше на своих грязных волнах тысячи автомобилей и целые поезда, сорванные с путей.

Принявший на себя основной удар город Труро являет зрелище небывалого разрушения. Множество строений рухнуло под ударом волн, Ольга вместе с миллиардами других зрителей видит, как целые кварталы жилых многоэтажек складываются карточными домиками. Более прочные здания устояли, да так и остались торчать из мутных волн, залитые водой до третьего этажа, по превратившимся в полноводные реки улицам плывут унесённые из разрушенных гаваней малые суда. Несколько крупных кораблей выброшены на десяток километров вглубь побережья, над новоявленным морем гигантскими кобрами танцуют высокие смерчи, между которыми кружат спасательные вертолёты, снимающие выживших с городских крыш.

– Горизонтальный барьер достиг береговой линии.

Мусор и обломки на поверхности серых вод начинают дружно откатываться назад, увлекаемые сплошной стеной сжатого воздуха, последней границы, отделяющей обычный мир от мира Гронда. Сын Грома медленно движется над прибрежными отмелями, вызывая серию небольших землетрясений от полутора до двух баллов по Рихтеру. В следующие несколько минут происходит невероятное – уступив колоссальной мощи урагана, вода уходит с только что занятого побережья, расступаясь, точно Красное Море пред Моисеем. Многометровый уровень воды стремительно падает, открывая перепаханные прибрежные районы с горами занесённых илом и песком обломков, оставшихся там, где раньше были города и посёлки. Вся вытесненная Грондом вода уходит за горизонтальный барьер, словно ураган намерен дальше терзать сушу самостоятельно, без помощи морских волн.

Владимир Ильич делает расчёт площади затопления. Масса пригнанной Грондом океанской воды была огромна, и теперь, вытесняемая ураганом, она зальёт изрядный кусок суши. После того как Сын Грома покинет эти края, со временем вода спадёт, и тогда вся Южная Англия превратится в гигантское болото.

– Идёт на Лондон. Ориентировочное время прибытия – от пятнадцати до тридцати двух часов.

***

Акт приёмки завершается по старинке – подписью вечными чернилами на листе гербовой бумаги. Как старший офицер, Вольф подписывается первым, затем передаёт бланк Ольге. Крайне редко сталкивающаяся с бумажной работой девушка нехотя взмахивает авторучкой, выводя свой автограф, и отдаёт бланк старшему инкассатору, незамедлительно покинувшему трюм крейсера, оставив большевиков наедине с сейфом.

Сейф привезли спустя три часа после того, как инженеры вернулись с рембазы. Он уже опечатан, так что делать опись содержимого не понадобилось, Ольга и Вольф ограничились тем, что в присутствии инкассатора проверили сохранность пломб, установили собственные замки и закрепили сейф талями. Теперь его доставка адресату в целости и сохранности уже их забота.

Новое задание, как всегда, случилось неожиданно – Большевик получил приказ сопроводить небольшой конвой быстроходных военных транспортов в Свободную Зону. Идти предстоит в один из Дальних Радиусов, нужная им колония находится в пяти с четвертью миллионах километров от Земли, Ольга не знает точно, что именно там располагается: в этих краях каждый строил, что хотел. По всей видимости, что-то важное, раз туда идут не только транспорты, но и везут изрядную сумму в сталинских рублях, перевозку которых возложили на корабль охранения. Участие крейсера потребовалось после того, как в районе пункта назначения пару раз появились разведчики Тартара – пираты Боддикера постоянно расширяют свою охотничью территорию. Обходя стороной принадлежащие сильным объединениям корабли и колонии, они разбойничают на дорогах, а также облагают непосильной данью слабые частные поселения, жестоко расправляясь с теми, кто отказывается вставать под знамена Весёлого Роджера.

Капитан Большевика уже много раз пытался пробить в штабе флота массированный рейд в Тартар, который позволил бы раз и навсегда покончить со стремительно набирающей силу пиратской бандой, которая вот-вот превратится в милитаризированное государство, грозящее всем своим соседям. Покончить с этой угрозой надо как можно скорее, ещё до начала всеобщей эвакуации – потом может быть уже поздно. Но его предложения так и остались неуслышанными: до тех пор, пока Боддикер не трогает владения Союза или Сверхновой, сильные мира сего предпочитают не замечать его банды. Климов подозревает, что боссов вполне устраивает существование Тартара и творимый пиратами разбой – так гораздо легче убедить нужные колонии отказаться от нейтралитета в обмен на защиту. А пираты, быстро усвоив, что к чему, продолжают посылать всё дальше и дальше в Свободную Зону беспилотных разведчиков, далеко не каждого из которых удаётся вовремя перехватить. И ещё они стремительно наращивают военный флот.

– Фёдор, свинья-копилка готова к путешествию.

Облачённая в боевой скафандр и занявшая свой пост Воронова без особой спешки выполняет предстартовые проверки электроники, до встречи с конвоем ещё почти час. Боевую тревогу объявлять не стали, ограничившись режимом повышенной готовности, поскольку нападение на конвой, идущий с таким сопровождением, рассчитано Владимиром Ильичом как исключительно маловероятное.

Ставших привычными взлётов и посадок тоже не будет: Эскадрон Поручика Ржевского останется позади, переданный во временное подчинение другим экипажам. По мере удаления конвоя от Земли пройденная дистанция вызовет существенную задержку радиосигнала и сделает неэффективным дистанционное управление. Так что для большинства экипажа неожиданная миссия обернётся лишним незапланированным выходным, когда в течение пары десятков часов не надо будет делать ничего, кроме периодического тестирования систем. Ольга планирует потратить свободное время на просмотр документального фильма-катастрофы, к съёмкам которого Сын Грома сейчас приступает в Лондоне.

Не меняя курса, ураган подступает к мегаполису с запада. Он уже давно движется над сушей, выброшенная на берег вода осталась далеко позади, и ставшей привычной кольцевой волны на сей раз не будет. Лишь периодически, проглотив на ходу какую-нибудь реку или озеро, Гронд бросается перед собой короткими и яростными водяными шквалами, заливающими окраины города дождём и градом. Лондон трясёт от слабых землетрясений, происходящих каждые несколько минут, смерчи раскатывают по улицам, переворачивая машины, вырывая фонарные столбы и обрушивая небольшие здания, если хватает энергии.

Объявленная меньше суток назад эвакуация превратилась в неорганизованное бегство, где каждый должен сам позаботиться о своём спасении. Гронд с утра сбавил скорость до шестнадцати с половиной, так что время ещё есть, горизонтальный барьер пересечёт официальную границу города в три часа по Гринвичу. Уже использован, кажется, абсолютно весь оставшийся на ходу транспорт – Ольга несколько раз наблюдает, как беспилотные штурмовики своим огнём разбивают застрявшие на дорогах большегрузные фуры и автобусы, чтобы не допустить затора и освободить проезд для других машин.

Догнав конвой, Большевик снижает скорость и встаёт в центре боевого порядка. Проверка связи и оптической сигнализации, синхронизация бортовых компьютеров – всё в порядке, можно лететь дальше. Воронова возвращается к Лондону.

Одновременно с бегством жителей происходит и другая эвакуация, значительно более подготовленная: спасение ценного имущества, коего имеется великое множество. Музеи и банки, правительственные учреждения, научные центры и частные владения – там всюду снуют специальные группы военной полиции, вывозящие тонны грузов в маркированных контейнерах на бронемашинах и транспортных дронах. Таких спасателей сопровождают военные, иногда даже части специального назначения, и без работы охрана не остаётся – в оставшемся без полицейской защиты городе тут же началось мародерство. Отдельные кражи машин и грабежи продовольственных складов быстро сменяются хорошо организованными налётами. Воспользовавшись ситуацией, бандиты крейсируют по городу на мощных внедорожниках, заранее зная, где искать добычу. Не желая сталкиваться с военными, они в основном грабят дорогие магазины и богатые дома, но пара нападений на банки всё равно произошла, во второй раз полицейским даже пришлось запрашивать огневую поддержку с воздуха.

Последняя коррекция курса, встали на прямую.

Перешагнув окраины, смерчи добрались до центра Лондона, обрушившись на вокзал Ватерлоо, горизонтальный барьер в километре от границы города. В работе радиосвязи наблюдается всё больше помех, временная задержка возрастает с каждой оставленной за кормой тысячью километров. Внимание Ольги привлекают отряды полицейских, направляющих людей с южных и западных окраин к станциям метро.

– Они что, хотят под землёй отсидеться? – старшина спрашивает Ильича, указывая на переполненные вестибюли подземки.

– Теоретически шанс есть. В Панаме несколько крепких подземных сооружений, в первую очередь старых бомбоубежищ, устояли, там были выжившие. Здесь городские власти решили использовать метро, раз уж всех вывезти всё равно не удастся.

Ольга вспоминает карту лондонской подземки с указателями глубины станций. Сто пятьдесят лет назад Труба уже спасала лондонцев от ударов с воздуха, теперь остаётся выяснить на практике, насколько Гронд сильнее люфтваффе.

– Станции глубокого залегания могут и выдержать, но таких не слишком много. А как они потом выберутся на поверхность? Гронд ведь снесёт и засыплет все вестибюли.

– Сначала надо пережить его прохождение.

«Если у них получится, – думает Ольга, – в Москве и Питере этот опыт нам пригодится, и весьма скоро. Гронд наверняка пожалует и туда, может быть, уже дней через десять. По России он точно не промахнётся».

Конвой проходит неофициальную границу Свободной Зоны. Движение совсем не такое активное, каким было около года тому назад, когда Большевик уходил к Марсу: на количестве частных перевозок начинает сказываться дефицит горючего. Ольга на пару с Настей прослушивает региональные радиоканалы и телестанции – как и следовало ожидать, местных жителей больше всего интересует происходящее в данный момент в Великобритании.

– Он уже в городе.

Одновременно сработавшие охранные системы и сигнализации десятков тысяч домов и машин приветствуют вторгнувшийся в Лондон горизонтальный барьер нестройным хором панических голосов. Стена сжатого воздуха тащит по улицам брошенные автомобили, выбивает окна и двери, местами срывает крыши с домов, но большинство зданий всё же устояли под её напором, оставшись один на один с Сыном Грома. Последние попытки организованной эвакуации прекращаются, отряды военных и полиции снимаются с места, станции метро закрываются одна за другой. Бело-синие молнии с шипением скользят по крышам домов и мостовым, находя всё новые мишени среди бегущих горожан. Большинство городских служб связи прекратило своё существование, держатся только кабельные сети и подключённые к ним устройства. Ежеминутно отключаются сотни камер наружного наблюдения, до последнего транслирующие приближение чёрной стены и прекращающие свою работу по мере того, как сверхзвуковой воздушный поток срывает камеры вместе со зданиями, на которых они установлены.

– Прибавил ходу.

Всё верно, службы наблюдения за Сыном Грома сигнализируют о резком увеличении скорости до двадцати семи километров в час. Прямо по курсу – центральные кварталы.

Две тысячи лет истории исчезают на глазах у всего мира за несколько часов. Протянувшаяся на двести километров с юга на север чёрная стена не торопясь, размеренно проглатывает городские районы, равномерно перемалывая в битый кирпич и бетонное крошево шедевры архитектуры, исторические достопримечательности и целые кварталы безликих новостроек. Всё, что выступает из земли, срывается со своего места и взмывает в чёрное небо, проглоченное всесильным воздушным потоком для того, чтобы вечно кружиться с миллиардами других обломков, тел и предметов, уже забранных Грондом. Силе урагана поддаётся сама земля: ветер срывает с неё асфальт и бетон, выворачивает уложенные в котлованы трубы, словно корни исполинских деревьев, выбрасывает в небо подвалы и целые станции метро. Вот в отблеске молний промелькнули роем солнечных зайчиков сотни золотых слитков, унесённые из какого-то забытого подземного хранилища или давнего клада – может быть, Гронд со временем выбросит и их, усеяв чью-то землю градом золотых кирпичей.

– У моего деда квартира в том доме была, вон те три окна на четвёртом этаже, – ни к кому конкретно не обращаясь, произносит Настя. Она ловит дом деда в объективы в ту самую секунду, когда гигантским зелёным булыжником влетает в указанную ею квартиру армейский колёсный бронетранспортёр. От удара дом содрогнулся от крыши до подвала, но всё же устоял и остался стоять, пока полностью не скрылся внутри тёмного океана бушующего ветра.

– Какая досада…

Хорошо защищённые и многократно дублированные армейские линии связи пережили удар и продолжают функционировать, подавая сигналы из захваченной ураганом половины Лондона. Часть подземных туннелей и многие станции метрополитена уцелели, несмотря на то что Гронд попирает землю над ними в эти самые минуты. В туннелях и подземных убежищах атмосферное давление падает на две трети ниже нормы, пространство наполнено морем истошных металлических звуков – кажется, что собственный голос обрёл каждый элемент конструкции, чутко отзываясь на чудовищной силы колебания пластов земли. Низко гудят рельсы и замершие на них вагоны, высокими нотами звенят провода, грохочут цепи и отбивают барабанную дробь балки – невыносимый оркестр грозит навсегда лишить слуха каждого, кто ищет спасения от Сына Грома на станциях метро. Но Ольга знает, что люди смогут пережить это испытание, если Гронд не уничтожит всю сеть воздухозаборников и не завалит пути наружу. Она уверена, что эти самые кадры вместе с ней внимательно смотрят и изучают специалисты по подземному строительству во всём мире, готовясь к суровому экзамену, который Гронд устроит им всем, когда придёт в их края. Строительство убежищ, бегство или гибель – другого выбора не будет до тех пор, пока человек не найдёт способа побороть Сына Грома.

– Смотрите!

Древний символ города, Лондонский Глаз, раскачивается под ударами сразу двух сильных смерчей. Ольга ждёт, что гигантское колесо обозрения опрокинется на бок, но вместо того сорванный со своего фундамента Глаз величественно покатил прочь, навстречу Гронду. Словно притянутое вспышками молний, колесо едет по рушащимся кварталам, набирая скорость и давя всё, что попадается по дороге. Вот оно преодолевает барьер, застыв неподвижно на пару секунд, а затем медленно и величественно поднимается в воздух. Молнии бегут по металлическому кольцу, словно по нимбу невиданного святого, Глаз взмывает всё выше и, наконец, исчезает из виду. Семь часов спустя его найдут лежащим на песчаной отмели у побережья Шотландии.

Горизонтальный барьер преодолевает Темзу, река стремительно мелеет: Гронд высасывает из неё воду на протяжении многих десятков километров, обнажая грязное речное дно, и тут же возвращает эту воду в виде тропических ливней, льющихся над остатками города. Рушится Тауэрский Мост, взрывается от избыточного давления здание парламента, Биг-Бен переламывается надвое, верхняя его часть с продолжающими идти часами заброшена ураганом в Суррей. Область тьмы продолжает движение, стирая правительственные кварталы, Тауэр и Вестминстер медленно тают во мраке. Ольга провожает их взглядом и отключает передачу, решив побыть немного одной, обдумать увиденное. Пожалуй, никогда в жизни пустота за бортом не казалась ей столь надёжной и приятной.

* * *

Колея. Кто придумал это название, неизвестно, но оно было принято всеми и сразу как окончательное. Увеличиваясь с каждым часом, словно пробиваемая зубилом выемка в твёрдой породе, Колея хорошо заметна даже с Луны невооружённым взглядом. Трудно не заметить чёрную полосу шириной двести километров, перечёркивающую целые страны и континенты там, где прошёл Сын Грома. Её каждодневное увеличение напоминает Ольге доисторическую игрушку про удава и кроликов – с каждым проглоченным городом, с каждой стёртой страной Колея становится сильнее, словно набираясь мощи от новой добычи.

На поверхности Колеи, за массивной спиной Сына Грома, царит тишина и удивительное спокойствие – непонятная умиротворённость передаётся каждому, кто посещает этот неведомый край, неважно как, в симуляторе или вживую. Конец света здесь уже произошёл, худшее случилось, остаётся только осмотреться и осознать масштабы перемен. Долины и овраги засыпаны, реки неузнаваемо изменили своё течение, а устоявшие под чудовищным натиском горы обточены ветром, словно шлифовальной машинкой. Всё выровнялось, превратившись в сотни и тысячи квадратных километров тёмной равнины, покрытой слоем обломков, словно мелкими осколками костей. Казалось, что жизни здесь пришёл конец, но если присмотреться, то можно заметить землян, заполняющих Колею. Военные занимаются там какими-то своими делами, гражданские специалисты исследуют Колею на предмет возможного восстановления разорванных транспортных артерий и другого использования, а лишившиеся всего беженцы просто пытаются найти там пристанище и как-то приспособиться к её условиям. Они верят, что более безопасного места сейчас просто не найти, поскольку снаряд дважды в одну воронку не падает.

Колея перепахала Южную Англию, сровняла с землёй Лондон, коротким прыжком перескочила Ла-Манш и далее пошла по Франции. Готовясь к её появлению, в Париже разобрали на части Нотр-Дам и вывезли на Луну, но мера оказалась преждевременной – ураган снёс только окраины Города Влюблённых, а затем резко отклонился к северо-западу, вернувшись к побережью.

Цифры на счётчике гражданских потерь сменяют друг друга с недоступной обычному глазу скоростью, отсчитывая миллион за миллионом. При этом подтверждённых смертей в хаосе охвативших Западную Европу беспорядков сравнительно немного, процентов двенадцать, не более. Все остальные – пропавшие без вести, навсегда исчезнувшие там, где прошёл Гронд или пригнанные им цунами. Ольга и другие большевики воспринимают астрономические цифры потерь, уже многократно превзошедшие итоги всех войн последних двух столетий, как естественный фон их работы. Если сегодня эти миллионы не погибнут под ударами Сына Грома, то завтра их убьёт голод и жажда.

Северная Франция пала под натиском урагана, Голландия и Бельгия скрылись под волнами, хлынувшими через разрушенные плотины, Колея продвигалась всё дальше, стерев с лица земли Бремен, Гамбург и Копенгаген, а затем снова изменила курс, круто отвернув в западном направлении. Спустя час после того, как ветер сорвал и унёс Эресуннский Мост, эскадрон получил долгожданный приказ. Их ждёт работа на Родине.

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 6

ГЛАВА 6: ДЕНЬ В ЖИЗНИ

Удар. Биток пушечным ядром проносится по зелёному сукну. Щелчок. Отскочив от битка, чёрный шар с восьмым номером вкатывается в лузу. Ольга сокращает разрыв в счёте, но по-прежнему проигрывает. Ход переходит к противнику. Вокруг стола переливаются тлеющими огнями старинные музыкальные автоматы, звон стаканов, приглушённые голоса и тягучий блюз.

– В левый угол.

Высокий пожилой мужчина в промасленном и местами обожжённом комбинезоне техника затягивается маленькой трубкой, а затем делает удар. Мастерский удар, признаёт Ольга, наблюдая, как сразу три шара вкатываются в тёмные провалы луз, предварительно несколько раз отскочив от бортов.

– Партия.

Старшина кладёт на стол монету:

– Спасибо за науку.

– Всегда пожалуйста. Если девушка желает, можем провести ещё один урок.

– У девушки скоро смена. Может быть, завтра.

– Может быть.

Известный каждому космонавту бар «Лев Андропов», как всегда, переполнен, неважно, день или ночь царит снаружи бункера. Наземные службы, лётные составы и ещё бог знает сколько народа коротают здесь редкие увольнительные, забывая за столами зелёного сукна и кегельбаном о своих важных и срочных делах. Ольга не является исключением, она приходит сюда каждый раз, когда выпадает возможность, её манит настоящий русский бильярд и серьёзные игроки из технических бригад, обыграть которых пока не удаётся, несмотря на все усилия и занятия на симуляторе. Хорошо ещё, что играют они на не самые большие деньги, разорительные ставки здесь под запретом некоего негласного кодекса, постичь который до конца у неё пока тоже не получается.

Перехватив у входа стакан фирменного тонизирующего напитка, состоящего на треть из водки, на треть из крепкого мясного бульона и на треть из томатного сока с огромной дозой перца и соли, Ольга выходит в широкий тамбур, отделяющий бар от лежащей над космодромом ночи. До места работы чуть больше четырёх километров, а свободный электрокар сейчас не найти, так что на помощь приходит купленный в баре приводной скейтборд. Застегнув наглухо комбинезон, надев очки и респиратор, девушка отталкивается для разгона и выезжает на вспомогательную магистраль. Ночная прогулка по поверхности Земли – с ней такое случается нечасто.

Ночь здесь понятие условное: прожектора на высоких мачтах, казалось, не отключаются вообще никогда, но даже их лучи уступают периодическим вспышкам ослепительного ядерного огня, когда очередной корабль идёт на посадку или, наоборот, оставляет за собой безграничную бетонную равнину космодрома Северный. Перед каждым восходом искусственного солнца приходит короткий сигнал тревоги, и Ольга пришпоривает скейтборд, чтобы вовремя укрыться в выложенной свинцом траншее или за противолучевой стенкой. Горячее дыхание ракетных двигателей колеблет её русые волосы, воздух пахнет горячим металлом и бетонной пылью, периодически моросит отдающий машинным маслом холодный дождь, персональный дозиметр напоминает о себе короткими сигналами лучевой опасности. Всё так, как и должно быть.

– Ольга Воронова, Большевик. Принимаю смену.

Вот и её рабочая станция, всё ещё кажущаяся непривычно легкомысленной – обычное кресло оператора, ничего общего с корабельным аналогом, к которому она успела привыкнуть на генетическом уровне. Залитого рассолом боевого скафандра тут также не требуется, так что девушка стягивает лёгкий комбинезон и остаётся в кедах, коротких джинсовых шортиках и гавайской рубашке, дополнив картину шляпкой с пером, купленной здесь же, в сувенирной лавке пассажирского терминала. Отсутствие запредельных перегрузок, присутствие атмосферы, настоящая еда и полтора часа свободного времени каждые сутки – ей кажется, что она на курорте, а не в центре одного из крупнейших космодромов России, занятая в небывалой спасательной операции.

Четыре часа по Москве. Первый транспорт Эскадрона Поручика Ржевского совершит посадку через три минуты сорок секунд. Второй – шестью минутами позднее. Отсчёт пошёл, стартуют очередные рабочие сутки.

Взлёт – посадка, взлёт – посадка. Раскинувшаяся на десятки километров бетонная равнина, густо усеянная кратерами стоянок, ежеминутно сотрясается рёвом могучих двигателей, медленно набирающий силы рассвет теряется во вспышках пламени. Кажется, что время здесь повернуло вспять и Земля вернулась на миллиарды лет назад, в доисторические времена постоянной метеоритной бомбардировки. Разделённое на невидимые сектора небо полнится идущими на посадку или набирающими высоту кораблями, сжигающими своим огнём случайно попавшиеся на пути редкие облака.

Стоянки редко пустуют больше пяти минут: не успевает один транспорт покинуть ступенчатый кратер, как его место уже норовит занять другой. По проложенным между кратерами путям несутся грузовые поезда, то ныряя в тёмные горловины туннелей, то снова поднимаясь на поверхность, чтобы затем разделиться на стрелке – дальше каждый вагон пойдёт самостоятельно. Достигнув нужной стоянки, они вкатываются в широко распахнутые грузовые порты и спустя несколько секунд возвращаются пустыми, чтобы уйти в очередной рейс.

Все торопятся, всем не хватает времени. Наземные команды и лётные составы работают не покладая рук, стараясь урвать каждую лишнюю минуту, что, возможно, позволит посадить и снова отправить в полёт на один транспорт больше расчётного. Не хватает стоянок и кораблей, не хватает свободных подъездных путей и погрузчиков, не хватает заправщиков, ремонтников, тягачей, не хватает почти всего, и только одного в избытке – груза, который надо перевезти. Его привозят всё больше и больше, поезд за поездом, самолёт за самолётом. Пирамиды контейнеров растут ввысь, чтобы отбрасывать многокилометровые тени при каждом новом восходе искусственного солнца. И в эти же самые минуты всё новые и новые беженцы вливаются в гигантский палаточный городок, постепенно разрастающийся вокруг пассажирского терминала.

В кондиционированную тишину бункера секторального диспетчерского пункта в семидесяти метрах под поверхностью бетонного моря творящийся наверху управляемый хаос проникает мало. Толща земли и несколько слоёв антирадиационного подбоя надёжно отсекают это уютное помещение от ядерного огня и грохота, и только иногда, когда на ближайшую площадку опускается корма крупнотоннажного сухогруза, можно ощутить лёгкую вибрацию. Тикают старинные механические часы, из динамиков доносится пение птиц и журчание ручейка, шестёрка девушек-операторов занята своим делом, полновластно управляя более чем сотней стоянок у себя над головами. Ольга здесь уже шестьдесят два часа.

Назначение совпало по времени с появлением Гронда над Скандинавией. По мере приближения Сына Грома к государственной границе, перевозки с русских космодромов постоянно возрастали, требуя всё большего числа свободных бортов. Три оставшихся на ходу транспорта эскадрона переброшены на один из крупнейших в стране космодромов, а вместе с ними и Ольга Воронова в звании старшего наземной команды, состоящей из одного человека. Выполняя очередные секретные поручения в Свободной Зоне, Большевик всё дальше уходил от Земли, дистанционное управление становилось неэффективным из-за задержки сигнала, так что одному из большевиков придётся работать на месте, восполняя нехватку кадров на Северном. Ольга заранее знала, кто будет этим одним.

Ей здесь нравится. Она старается не слишком признаваться, но факт есть факт – ей здесь нравится. Конечно, она ни за что не променяет этот бункер на родной отсек оператора, но в данный момент в её мыслях нет места зависти к своим товарищам, ушедшим в очередной боевой вылет. Их ждёт любимая работа, но и она здесь не просиживает зря кресло. Ольга не в стороне, у обочины, а в гуще событий, на острие схватки с Сыном Грома. Она там, где нужно.

Такой работы у неё раньше не было. За прошедшие месяцы Воронова тысячи раз грузила и разгружала ставшие родными транспорты, но почти всегда она делала это на наземных и морских площадках, казавшихся микроскопическими в сравнении с бетонными равнинами Северного.

Гронд всё ещё далеко, его молнии не поджигают небо, а смерчи не колесят тут и там, но работа не становится легче и проще. Грузопоток впечатляет – день и ночь к границам бетонного моря идут поезда и вереницы тяжёлых грузовиков, тянутся по узким каналам баржи, летят стаи транспортных самолётов. Они собираются здесь со всего северо-запада необъятной Родины, чтобы загрузить во чрева транспортных кораблей всё то, что не должен погубить Сын Грома. К ставшим уже привычными заводам и фермам, складам оборудования и запасам сырья прибавляется и нечто уникальное, не подлежащее точной финансовой оценке. Ольга знает, что два часа назад на соседний транспорт была погружена разобранная на составные элементы Александровская Колонна, да и через её собственные погрузчики прошёл не один десяток контейнеров с клеймами самых известных объектов Питера и его знаменитых на весь мир пригородов. Эрмитаж, Петергоф, Царское Село, Кронштадт, Адмиралтейство, Исаакиевский Собор. Сколько раз она посещала их, проводя среди питерских достопримечательностей десятки часов сжатого симулятором времени, и вот теперь их драгоценное содержимое в её металлических лапах. Чем не повод для гордости?

– Старт!

Пятиминутное окно до следующего взлёта, триста секунд надо использовать по максимуму, выдав новые приказы всем остающимся на ходу ремонтным и рабочим машинам.

На площадке номер девять опасно повреждён защитный периметр: отводной гребень покрыт сетью глубоких трещин, арматура начала деформироваться под воздействием непомерного жара, карбидная теплозащита прожжена во многих местах. Ремонт на скорую руку – рвущийся из распылителей пенобетон заполняет трещины грязно-серым илом, новый слой карбидной плёнки широкими рулонами раскатывается поверх сгоревшего, наскоро скрепляясь дюбелями. Качество работ посредственное, на лучшее у неё просто нет времени. Ольга надеется, что этого хватит ещё часа на три.

Красный сигнал семафора сменяется зелёным, освободилась ведущая к четвёртому номеру стрелка, следующие две минуты нужный участок подъездного пути будет в её распоряжении. Времени на то, чтобы принять подошедший поезд, разгрузить его и отправить обратно уже совсем мало, придётся пойти на нарушение, разогнав вагоны выше установленного предела, предварительно отрубив мешающие такому своеволию блокираторы. В железнодорожной диспетчерской нарушение, естественно, замечают, но предпочитают не вмешиваться, полностью переложив ответственность на исполнителя, которая теперь сама должна не дать составу слететь с рельс на поворотах.

Ольге пока везёт, вагоны влетают на разгрузочную рампу один за другим, выбивая искры буферами и подставляя груз под тяжёлые клешни погрузчиков. Как всегда, неожиданно оказывается, что последние три контейнера, предназначающиеся для Труса, маркированы как особо важные, требующие специальных защитных мер при транспортировке, о чём, естественно, никто не догадался указать в грузовом манифесте. Ольга не стала задаваться вопросом, как именно так случилось и почему их отправили на её старый корабль, где таких защитных мер отродясь не водилось, она знает, что жаловаться бессмысленно, приходится импровизировать. Наскоро перетасовав штабеля контейнеров, старшина отправляет нужную тройку в самый низ, там, где дальше падать уже некуда, для надёжности крепит контейнеры к палубе болтами и стягивает напоминающими гигантские подтяжки талями. Свободное пространство вокруг драгоценных ящиков она для амортизации затыкает плитами теплоизолятора, стащенными по такому случаю из другой грузовой партии. Надо потом не забыть вернуть их обратно.

– Старт!

Правильно сделала, что не пошла в пилоты, думает Ольга, изредка поглядывая на творящееся в горячем небе столпотворение. Она готова часами грузить и разгружать, чинить, латать, приводить в порядок и делать вообще практически всю работу на кораблях, но сесть сейчас в пилотское кресло согласится только под угрозой сурового дисциплинарного взыскания и понижения в должности.

В принципе, Воронова владеет основами пилотирования космических аппаратов и немного разбирается в навигации, почерпнув обязательные для младшего офицера минимальные навыки из уроков Арины и курса молодого бойца на Большевике. Благодаря этим приёмам из арсенала младшего школьника, она действительно сможет провести одиночный грузовик из пункта А в пункт Б по прямой при условии стабильной работы позиционной системы, отсутствия пробок на дороге и без всяких изысков высшего пилотажа. Но взлёт и посадка на Северном одновременно с десятками, а то и сотнями других бортов – тут она пас, это привилегия Токарева или Владимира Ильича, которых сейчас нет в зоне устойчивого действия радиосвязи. В их отсутствие обязанность управления эскадроном взяли на себя разумные машины Северного, покоящиеся глубоко в своих шахтах под бетонным морем. Мастера на все руки, они жонглируют транспортами, как заправские циркачи, и у случайных наблюдателей захватывает дух, когда крупнотоннажные посудины расходятся на расстоянии в полкорпуса, деля нужный воздушный коридор. Бывают и осечки, куда ж без них в таком аврале – пятнадцатью километрами южнее с пяти утра тушат и всё ещё никак не могут потушить пламя, пожирающее стоянку вместе с рухнувшим на неё грузовиком. Бывает.

– Старт!

Эфир гудит астрономических масштабов осиным роем, тысячи вопросов, тысячи ответов. Ольга говорит разом с великим числом собеседников по всему Северному и далеко за его границами, наводя сопутствующую работе бюрократию. Она спрашивает и отвечает на вопросы, требует чего-то крайне необходимого для старта и одновременно оправдывается перед кем-то за его задержку, докладывает, оплачивает, берёт на контроль и так далее. Проверка технического состояния стартовых площадок, вторая за три часа – контролёры не одобряют устроенный на скорую руку ремонт, но всё же ставят подтверждение. Новая партия на погрузочной рампе, Ольга подписывает грузовой манифест не глядя – у неё всё равно нет времени просвечивать каждый контейнер рентгеном и электронным микроскопом как положено, старт никто откладывать не будет. Ей сейчас достаточно того, что вес партии укладывается в предельно допустимый. Старт Терренса сопровождается повышенным радиационным загрязнением, добавив бетонному морю ещё немного грей, за что Ольга получает очередную жёлтую карточку от службы мониторинга, хотя к старту корабля она вообще не имеет никакого отношения, а её апелляция отклоняется. Короткая перепалка с оператором соседнего сектора за очередь на стрелке, перекличка монтажных машин, десяток новых документов на подпись, часовой отчёт в администрацию…

– Старт!

– Вспышка справа!

Стоп машины, опустить заслонки на объективы камер. Стены бункера ощутимо содрогаются от волны сжатия грунта, ударная волна прокатывается по поверхности, световое излучение обугливает и поджигает всё, что способно гореть. Ничего себе старт, думает Ольга, три целых и четыре десятых килотонны, не меньше. Перейти на резервные кабельные каналы, получить новые задания – не успел ещё ветер снести маленький ядерный гриб на тонкой ножке, а старшина вместе с коллегами уже гонит к месту катастрофы монтажников и ремонтников. Автоматические бульдозеры расталкивают отвалами раскуроченные контейнеры, тяжёлые колёса и гусеницы продавливают вязкий от нестерпимого жара бетон и стеклопластик, удары противопожарных бомб пытаются осадить взметнувшееся пламя, а резаки уже кромсают согнутые в бараний рог рельсы. Срочно нужен бетонный раствор и огнеупорные плиты, противопожарные бомбы и километры новых рельс, но старшина не успевает их дождаться – следующее распоряжение прикрепляет её к бригаде кибернетиков космодрома, приводящей в чувство оглушённый электромагнитным импульсом секторальный диспетчерский пункт. Работая бок о бок с местными корифеями, она выполняет функцию, аналогичную функциям медсестры, ассистирующей хирургам во время сложной операции. На всё про всё уходит восемнадцать секунд, но Ольга их хорошо запомнила – она ценит любую возможность поучиться у мастеров.

– Старт!

Сто тридцать восьмой старт за смену, две минуты сорок секунд до половины шестого. Привычный ход событий нарушает персональное сообщение с красной отметкой высшего приоритета: старшину Воронову прикрепляют к разворачивающейся в Санкт-Петербурге спасательной операции. Одиноко ей там не будет, работать доверено вместе с коллегами – челнок уже в пути, морпехи Большевика получили назначение в эпицентр для усиления частей военной милиции в ответ на участившееся мародёрство. Скучать тоже не придётся: оперативные сводки обещают необычайно увлекательную и сложную работу. Итак, есть законный повод передать соседкам по бункеру две трети своих стартовых площадок, чему Ольга тихо радуется – работа становится ещё интереснее. Подключение к питерскому сегменту армейской сети через три, две, одну. Есть контакт.

Вода. Солёная морская вода, низвергающаяся с неба сплошным потоком. Ей кажется, что она не летит, а плывёт в бушующем потоке, словно идущий на нерест лосось, пробирающийся вверх по бурным северным рекам. Точечной электронной инъекцией входит в её сознание большой пакет данных, подготовленных Ильичом – теперь она в курсе, что и как делать.

Кирпичный монолит сталинки выскакивает из очередного шквала подобно крупному рифу, Ольга резко осаживает автожир, едва разминувшись кромкой винтов с карнизом, а затем приземляет летательный аппарат на крышу, вцепившись в старые кирпичи длинными тонкими клешнями. Машина вертит из стороны в сторону носовой и боковыми турелями, пытаясь десятком электронных глаз разглядеть хоть что-нибудь во всём этом всемирном потопе. Эффект телодвижений незначителен – в оптическом диапазоне видимость не больше двух десятков метров, в инфракрасном ненамного лучше. Стоит непроглядная темень, а ведь только-только минуло пять вечера, солнце ещё не зашло, но его лучей больше не видно, Питер накрыла абсолютная тьма. Грохот дождя по крышам каждые тридцать секунд перекрывает ревун системы оповещения, сигналов от личных чипов граждан нет. Хотя, возможно, они просто не могут пробиться через стену падающей воды: приёмники на её аппарате не слишком мощные. Надо принимать решение.

– Перекрёсток чист.

– Понял тебя, обойди квартал по правой стороне.

– По правой так по правой, – говорит Ольга, пережидая проходящий по центру улицы смерч. Когда тонкий столб сжатого ветра удаляется на достаточное расстояние, она прибавляет оборотов на толкающий винт, отпускает посадочные захваты и взмывает в тёмное небо наперекор льющим с него потокам.

Собственный опыт знакомства с земным климатом у старшины Вороновой микроскопический, но его вполне хватает для оценки этого библейских масштабов явления. Природным его не назвать, в обычной природе море с неба не падает, но Гронд давно стёр рамки обычного. Раздавив четыре часа тому назад остатки Хельсинки, Сын Грома продолжает свое неторопливое путешествие по Финляндии, вплотную подойдя к линии государственной границы и выставив свой южный бок на три десятка километров в залив. Этого не хватает на создание кольцевой волны сколь-нибудь заметных масштабов, но достаточно для того, чтобы обрушить на Петербург с неба шквал морской воды вперемешку с разнокалиберной рыбой, водорослями и всем прочим, вытраленным со дна морского. Тридцать пять минут назад большевики потеряли одну из разведывательных машин, несущий винт которой разбит упавшим с неба куском морёного дерева, и чутье подсказывает, что неприятности только начинаются: смена предстоит долгая. Дамбы, защищающие город от морских волн, всё ещё держатся, но уровень воды на улицах стабильно повышается, изрядно добавляя трудностей всем тем, кто пытается выбраться из гибнущего мегаполиса, и тем, кто обеспечивает их отступление, в том числе большевикам.

– Последнее предупреждение! У вас осталась одна минута на то, чтобы покинуть закрытый район! Последнее…

– Первая группа: установка зарядов завершена, отходим на исходную.

Ольга завершает облёт квартала на низкой высоте, стараясь не зацепиться за торчащие тут и там иглы громоотводов, какой-нибудь не учтенный навигатором провод или антенну.

– Сигналов гражданских чипов нет, визуальный контакт отсутствует. Чисто!

Три секунды, две, одна, ноль. Равномерный шум ливня перекрывается низким гулом, на нижних этажах нескольких зданий коротко вспыхивает и тут же гаснет тусклое пламя, пару мгновений ничего не происходит, затем весь квартал начинает медленно оседать, обрушенный серией направленных взрывов.

– Подтверждаю подрыв.

Ливень быстро сбил взметнувшуюся бетонную и кирпичную пыль, дав возможность оценить работу подрывников с близкой дистанции. Импровизированная дамба получилась низкой и очень непрочной, дождь размоет её за пару часов, но и этот небольшой выигрыш во времени сейчас крайне необходим спасателям.

Сделав несколько кругов над завалом, старшина разворачивается и уходит в сторону ближайшего эвакуационного пункта, кажущегося одним из немногих островков жизни в идущем на дно городе. В лучах прожекторов видны десятки тысяч горожан в одинаковых оранжевых дождевиках, построенных в шеренги и ждущих своей очереди на погрузку, мимо которых по выделенным полосам проносятся армейские грузовики и мобилизованные городские автобусы, обдавая беженцев потоками брызг из-под колёс. Дымит старинная полевая кухня, в палаточном городке спасателей продолжается работа, с временной посадочной площадки на крыше углового здания взлетают и садятся беспилотники. Кстати, о посадке: датчики аккумуляторов в красной зоне, надо подзаправиться. Ольга притыкает автожир на свободный пятачок, подсоединяет кабели и тут же получает под свой контроль другой аппарат.

Прибрежные районы и центр подвергаются особо сильным атакам стихии, от общегородской гражданской системы видеонаблюдения толку мало. Большая часть камер сожжена молниями, разбита упавшими с неба обломками или просто смыта, а уцелевшие не показывают ничего, кроме бесконечного водопада. В таких условиях на воздушных разведчиков ложится двойная нагрузка, но обычные беспилотные самолёты и вертолёты гражданских служб плохо переносят тяжёлый дождь с сильнейшими порывами ветра. Особую опасность представляют многочисленные смерчи, прорвавшиеся мимо атмосферных генераторов, и крушащие всё на своём пути, так что работать надо с медлительных, но более устойчивых автожиров, которых не хватает на всех.

Одновременно с непрекращающейся погрузкой транспортов на космодроме Ольга пилотирует дюжину винтокрылых наблюдателей, снабжая картинкой армейских и гражданских спасателей, не забывая выполнять обязанности связиста в десантной группе, уже включившейся в работу. Отец Народов совершил короткую посадку на оцепленном шоссе за городом, выгрузил отделение морских пехотинцев и тут же ушёл обратно: Домчеев остаётся в полевом штабе за старшего, а морпехи отправляются в город своим ходом. Рядом с ними действуют сводные группы с других кораблей, так что её хорошее знание языков морпехов весьма востребовано.

Автожир закладывает вираж и выходит на окраинные кварталы, где гражданская сеть всё ещё функционирует. Сразу становится легче: ей помогают инфракрасные прожектора на высоких мачтах, приёмник ловит сигналы гражданских чипов. Здесь тоже палаточные городки, колонны автобусов и длинные шеренги беженцев, статус каждого отмечен персональным чипом. Большинство синие, красных отметок осталось немного, они, как и положено, первыми стоят в очереди на погрузку.

Ольга имеет допуск к закрытой информации и знает, что персональный статус каждого гражданина России был определён задолго до начала операции в зависимости от его ценности в новых условиях. И теперь статус диктует спасателям, кого эвакуировать в первую очередь, а кого уже потом, когда и если представится возможность. Желанный красный статус присваивался обладателям определённых профессий и навыков, обеспечивая не только возможность первыми выбраться из зоны поражения, но и вероятность попасть на орбиту, в том числе и на борту Балбеса, совершившего уже дюжину пассажирских рейсов. Синим же остаётся ждать своей очереди и надеяться на место в одном из лагерей беженцев или в плавающих городах, которые сейчас спешно сооружаются на северных судостроительных заводах. Позднее их планируется вывести в океан, где мощные двигатели смогут уводить стальные острова в сторону от Сына Грома, когда он закончит крушить сушу.

– Сводка погоды на следующие четверть часа…

Сводка не радует – ветер усиливается, а температура падает, и дождь скоро превратится в град. Вода на улицах кое-где поднялась до окон первых этажей, штаб спасателей закрывает для движения ещё несколько кварталов.

Ольга пролетает над закрытой станцией метрополитена с выключенными огнями и забетонированным входом, когда поступает сигнал тревоги от одного из милицейских патрулей. Она снижается, петляя между иглами громоотводов, меняет курс и сворачивает за угол только для того, чтобы увидеть в носовой объектив тусклый красный огонёк идущей лоб в лоб управляемой ракеты. Резкий отворот вправо не спасает, и дистанционный подрыв заряда подбрасывает машину крепким пинком, толкающий винт разбит направленным потоком осколков. Ольга пытается дотянуть до ближайшей крыши, но дождь с ветром сильнее, и полёт заканчивается в окне верхнего этажа жилого дома, через которое её автожир влетает в чью-то оставленную в спешке спальню.

– Что за безобразие!

Озадаченная таким поворотом событий, девушка пытается оживить местные видеокамеры, чтобы обнаружить на улицах или в близлежащих домах того, кто отправил ей ракетный подарок, но всё, что она может рассмотреть сквозь темноту и дождь, – это милицейский патрульный робот, пулемётная башенка едва торчит из пенящихся серых вод. На связь он не выходит, чёрный ящик молчит, работает только аварийный пеленгатор да вспыхивает маленький маячок на длинной антенне – робот подбили так же, как и её автожир.

– Хулиганы!

Второй автожир проходит над кварталом, осторожно прижимаясь к самым крышам и заглядывая в переулки – никого не видно, кроме беженцев на двух сборных пунктах, стреляли явно не оттуда. Судя по данным штаба спасателей, этот район уже эвакуирован, гражданских тут быть не должно. «Кто же тогда стрелял и зачем?» – думает Ольга, глядя на бурное течение в вышедших из гранитных берегов каналах.

У морпехов нет точных данных об инциденте – все они были заняты в других районах. Одна группа работает вместе со спасателями на дамбах, стараясь как можно дольше оттянуть момент их обрушения, вторая занята на взрывных работах, третья поддерживает порядок в эвакуационных центрах, никого из них не было рядом в момент атаки. Милиция тоже не знает, кто и зачем подбил их машину, списав произошедшее на мародёрство. Сил для охраны оставленных районов у них нет, сотрудники правопорядка удерживают только ключевые пункты вроде центров эвакуации и распределительных складов, махнув рукой на грабежи в брошенных домах. Время от времени они отстреливают попавшихся в прицел особо наглых воров, да и морпехи тоже не упускают случая вынести и привести в исполнение приговор за мародёрство – чрезвычайное положение даёт им чрезвычайные полномочия. Ольга по мере сил помогает в наведении порядка, отслеживая разнообразный криминальный элемент с воздуха. Действительно, кто-то из мародёров мог быть обнаружен патрульным роботом и пустить в ход оружие, но Воронову беспокоит тот факт, что для уничтожения робота и разведчика были использованы дорогие и сложные боеприпасы. До сих пор все обнаруженные и уничтоженные грабители – одиночки и мелкие банды – были вооружены значительно проще.

Ещё один круг, по-прежнему никого подозрительного. Надо уходить, вода прибывает, и сапёры готовятся подорвать ещё один квартал, чтобы хоть ненадолго перекрыть бурным потокам путь к центрам эвакуации.

– Товарищ капитан-лейтенант, сколько ещё продержатся дамбы?

– От полутора до двух часов, если нам повезёт и землетрясений сильных не будет, – Домчеев смотрит на происходящее без особого оптимизма. – А потом всё полетит к чёртовой матери…

– Понятно. Из ваших архаровцев кто-нибудь свободный поблизости есть? А то меня тут от души ракетой шваркнули, непонятно кто и зачем, надо бы выяснить.

– Пять минут, милая моя, не раньше.

Воздушная разведка продолжается, несмотря на всё усиливающиеся дождь и ветер. Автожиры кружат вокруг срывающих крыши вихрей, обследуя предназначенный к подрыву район. Сапёры внизу пересели с вездеходов в ярко-оранжевые надувные лодки, пару раз она замечает своих морпехов, полностью скрывающихся под бурными водами и закладывающих подрывные заряды под старинные здания и новодел.

– Сектор тридцать три, обрушение!

Работы добавилось – в паре кварталов от места крушения автожира смерч обрушил эстакаду с несколькими автобусами на ней. Часть машин рухнула на затопленные улицы, где потоки воды тащат их обратно к заливу, на ходу переворачивая и кружа в водоворотах. Туда уже вылетела пара спасательных вертолетов, и теперь надо послать им в помощь какой-нибудь транспорт, чтобы вытащить тех, кто ещё не утонул. Тяжёлый беспилотный вертолёт сбрасывает на ушедший под воду Невский проспект ярко-красные бочонки, что раскрываются самоходными спасательными плотами при контакте с поглотившими Петербург волнами. Ольга берёт на себя три таких плавательных средства, остальные поступают под контроль других операторов.

Отбрасывая потоки брызг, плоты идут к тонущим машинам, ей достаётся застрявший на фонарном столбе и почти полностью погрузившийся автобус, лишь часть крыши торчит из мутной воды, озаряемая отблесками аварийного маяка одного из спасателей. Последние несколько метров она пытается хоть что-нибудь разглядеть через заливаемую водой носовую камеру, сбрасывает скорость, резко разворачивает плот и левым бортом причаливает к автобусу. Из воды показывается голова женщины в лёгком водолазном снаряжении, Ольга подводит плот к ней, спасатель снова скрывается под водой на пару секунд и выныривает с двумя вытащенными из автобуса пассажирами в оранжевых плащах.

– Ближе!

Женщина-водолаз взваливает поднятых из-под воды на борт плота, страховочная сеть автоматически подхватывает пострадавших.

– Давай следующий!

– Даю!

Ещё минута, ещё четверо вытащенных из воды, автобус полностью скрывается под волнами.

– Всё, уводи их отсюда!

Ольга разворачивает свою флотилию, даёт полный ход и оставляет за кормой огонёк налобного фонаря спасателя, которая, проводив их взглядом, снова уходит под воду.

Ревут сирены, последнее предупреждение от сапёрной команды. Старшина ведёт плоты по превратившимся в каналы улицам, контролируя с воздуха их местонахождение – флотилия на самой границе опасной зоны. Ещё прибавить ходу, свернуть с главной улицы и промчаться по переулкам, где отблески аварийных маяков отражаются в залитых окнах.

Подрыв. Гидравлический удар подбрасывает флотилию спасательных плотов, град мелких обломков и осколков стекла рушится на них. Десятиэтажный дом в конце улицы оседает на бок, всё быстрее наваливаясь на мостовую – взрывные волны окончательно разрушили размытый фундамент. Левый поворот до предела, плоты входят в стремительно захлопывающийся просвет под падающим домом, скребя бортами стены и лавируя между торчащими из воды фонарями. Последний плот вспарывает чем-то острым, он принимает много воды и заметно теряет скорость, держась на поверхности только за счёт аварийных насосов. Накренившийся дом обрушается за ними, наглухо запечатывая улицу валом битого кирпича и расколотых бетонных плит. Оставив завал позади, Ольга ещё дважды меняет курс, пока впереди не показываются огни сборного пункта. Приткнув плоты к качающемуся на волнах плавучему причалу, она ждёт пару минут, пока её пассажиров не заберёт санитарный робот, оглядывая переполненные понтоны. Автобусы тут уже не пройдут, остались только амфибийные военные грузовики и спасательные лодки. По причалам раскатывают полицейские роботы, боевые вертолёты рубят винтами струи дождя – порядок при посадке поддерживается самым жёстким образом, паника сейчас может убить больше народу, чем прибывающая вода.

Спасённых из-под воды забрали, но приказа возвращаться к утонувшим автобусам она не получает, там спасать уже некого. Вместо этого новый приказ – доставить нескольких раненых спасателей, солдат и милиционеров на временную военную базу за городом. Два неповреждённых плота принимают на борт шестерых, на третий она берёт только двух, иначе он просто утонет. Короткий гудок, и флотилия снова уходит в плавание, огни сборного пункта исчезают во тьме.

– Стрельба на третьем охраняемом участке!

– У нас побег!

Её автожиры дружно меняют курс и всей стаей летят к охраняемому участку береговых защитных сооружений номер три. Там на экстренных работах вкалывают заключённые городских тюрем, под надзором милицейской охраны спешно достраивающие временные дамбы из подвозимых по узкоколейке бетонных блоков и мешков с песком. Сначала там сработала сигнализация, затем началась стрельба. Связи с постом охраны нет, видеонаблюдение не функционирует, два местных воздушных разведчика, по всей видимости, сбиты.

– Это они, те, кто всадил в меня ракету. Это не мародёрство, а побег!

Идущий впереди стаи автожиров лёгкий милицейский штурмовик открывает огонь из носового пулемёта по какой-то невидимой цели, а затем разваливается в воздухе, натолкнувшись на рой маленьких красных огоньков.

– Шо, опять?!

Красные огоньки мчатся уже к ней, но теперь она успевает с маневром уклонения, ныряя в узкие траншеи улиц и колодцы дворов. Стрельба на третьем участке продолжается, морские пехотинцы Большевика уже выдвинулись, им срочно требуется картинка с воздуха. Переждав ракетную атаку, Ольга снова поднимает свои автожиры, стараясь использовать любой выступающий элемент крыш как укрытие на случай повторного удара.

Вот и недостроенная дамба третьего участка, на гребне тусклыми жёлтыми огнями с трудом пробиваются через дождь сигнальные маяки. Больше ничего не видно: переносные прожектора разбиты, инфракрасные излучатели погасли, и перезапустить их пока не удаётся. Вживлённые в каждого заключённого охранные чипы не отвечают на вызовы: вооружённое нападение сопровождалось хакерской атакой высокого уровня сложности, так что Ольга решает воспользоваться поддержкой тяжёлой артиллерии.

На пару сотых долей секунды вернувшись на Северный, она улаживает дела с очередными взлётами и посадками, затем делает запрос на внеочередное использование машинного времени космодромных компьютеров в связи с чрезвычайной ситуацией, после чего снова ныряет в петербургский дождь.

Товарные вагоны и открытые грузовые платформы с пластикобетонными плитами проносятся справа от неё: помня о возможном ракетном ударе, Воронова ведёт автожир на высоте чуть больше метра, вплотную к замершему на путях поезду. Стальные колёса уже полностью под водой – дамбу так и не достроили, скорость затопления значительно опережает расчётный график. Немного прибавить оборотов, взмыть над вагонами, чтобы оглядеть превратившиеся в реки улицы с торчащими рифами домов. Вон там, над затопленной станцией метро, из воды торчат колёса – перевернувшийся грузовик охраны, других транспортных средств с третьего участка обнаружить не удаётся. Миллиметровые радары не справляются из-за огромного числа самых разных объектов на поверхности воды, а подсветка целей нужна здесь и сейчас. Чтобы не демаскировать себя до подхода морпехов, Ольга не использует собственные прожектора и осветительные ракеты, ища источник света в другом месте. То, что надо – фонарный столб, верхушка которого едва торчит из воды. В отличие от всех остальных столбов поблизости, уже утонувших и ещё держащихся над водой, у этого не до конца отсырели аккумуляторы.

– Есть контакт.

Короткая тусклая вспышка, затем фонарь засветил во всю мощь. Его почти сразу разбивает автоматная очередь, но вспышки достаточно, чтобы увидеть плывущие по бурной воде лёгкие надувные лодки. Контингент охраняемого участка номер три самовольно покидает место работы.

– Готовы к стрельбе.

Пора переходить к делу.

– Граждане бандиты, внимание: вы окружены морской пехотой! Глуши моторы, стволы за борт! У вас тридцать секунд, иначе открываем огонь! Глуши мотор!

Угроза не действует, ни одна из лодок не поворачивает назад, наоборот, они набирают скорость, прижимаясь к торчащим из воды домам. В тёмном небе показывается военный штурмовик, но сейчас время артиллерии. Ольга выстреливает осветительные ракеты веером, ослепительное бело-синее зарево заполняет ушедшие под воду кварталы, предоставив отличную возможность для корректировки огня. Лазерные целеуказатели ловят своими лучами мишени, головки наведения подлетающих мин получают последние поправки. Подлётное время истекло: шум дождя на мгновение перекрывает высокий свист, и головные лодки исчезают в огромных столбах поднятой взрывами воды, точность стрельбы высокая. Уцелевшие продолжают движение, с одной из лодок открывают огонь из пулемёта, целясь в снующие над волнами автожиры, штурмовик отвечает короткой очередью автоматической пушки, сопротивление подавлено. Автожиры направляют все прожектора в одну точку, создав большое пятно света на поверхности воды.

– Выйти на свет и застопорить ход, оружие за борт!

В этот раз угроза действует, и в дальнейшем применении силы нет необходимости: Ольга меняет прицел и даёт команду отключить детонаторы – следующая серия мин падает в воду не разорвавшись.

– Внимание, нагрузка превысила критическую отметку!

Ревут сирены, вспыхивают маяки: позади беззвучно распадается на части так и не достроенная дамба, уступившая напору Финского залива. Узкоколейка изгибается змеёй, старшина наблюдает, как, медленно заваливаясь на борт, сползает с рельс грузовой поезд. После прорыва уровень воды поднимается почти на полтора метра всего за десять секунд, сразу затопив или размыв ещё несколько возводимых внутри города дамб. Два десятка эвакуационных пунктов уходят на дно, потеряно множество единиц транспорта, поступают сигналы об обрушении части городских зданий, гражданские линии связи отказали практически полностью. Все старые планы отменены, военные компьютеры срочно переигрывают сценарий действия в расчёте вытащить из тонущего города всех, кого ещё можно.

Новые приказы переводят большинство разведчиков её стаи на другие точки, где требуется картинка с воздуха, но Ольга всё же оставляет одну машину кружить над третьим участком – ей надо кое-кого найти.

– Нет организаторов. Я уверена, что среди беглецов в лодках не было организаторов атаки на пост охраны и последующего побега. Раз они хорошо подготовили нападение, то должны знать, что мы отреагируем предельно быстро, у них должен был быть план на этот случай. Мы взяли не всех, я уверена. Списки заключённых есть?!

Судя по списочному составу, на третьем участке было задействовано две тысячи триста семьдесят пять человек, спешно мобилизованных на спасательные работы из семи городских тюрем и изоляторов. Контингент не простой: много уголовников-рецидивистов, среди которых главари крупных банд, плюс несколько высокопоставленных чиновников и капиталистов, сохранивших влияние за пределами тюрьмы. Ольга уверена, что нападение организовал кто-то из них, воспользовавшись крайне удобным для побега моментом всеобщего хаоса.

– Особо опасных надо было всех расстрелять заранее по закону военного времени, – зло цедит она, проходя над затопленной стоянкой третьего участка и пытаясь разглядеть в толще воды утонувшие машины.

Ни один летательный аппарат в воздух отсюда не поднимался, радары военных подтверждают этот факт. Значит, организаторы побега уходили по воде, причём уходили через затопленный город, а не в залив, где их будет легче обнаружить с воздуха. Уходили, прикрывшись массовым бегством остальных заключённых, которым они выдали десятки лёгких лодок и немного оружия – пускай Ольга и другие представители закона ловят их всех, тратя драгоценное время.

Какой у них транспорт – моторная лодка? Нет, они могли добраться сюда на моторке, но, чтобы уйти, нужна другая машина, и это должна быть одна из машин с третьего участка, снабжённая обязательным после введения чрезвычайного положения армейским радиомаяком – так бандиты смогут передвигаться по городу, не будучи обнаруженными. После обрушения дамбы и прекращения работы гражданской сети потеряна связь со множеством машин, и найти среди них одну конкретную будет непросто, но Ольга постарается.

Разнообразной техники на третьем участке числилось много, в том числе амфибийные грузовики. После обрушения дамбы их унесло волнами, выбросив затем на торчащие из воды дома. Сделав несколько кругов по расходящейся спирали, ей удаётся найти их все, кроме четырёх машин, местонахождение которых неизвестно.

– Товарищ каплей, бандиты точно на одной из этих четырёх, вот номера.

– Нет времени их искать, если заметишь с воздуха, просто подсвети для снаряда и всё.

– Поняла!

Гронд приближается: стены дождя озаряются его молниями, ставшие морским дном улицы сотрясаются от череды слабых землетрясений. Ветер гонит из залива всё больше воды, прорвавшиеся в город вихри сбивают с неба последние дирижабли атмосферных генераторов, дождь не прекращается ни на секунду. Всё начинает рушиться, спасатели и военные получают приказы оставить позиции и отходить из города. Попав в вихрь, Ольга теряет ещё одну машину, толку от воздушной разведки всё меньше. Она уже ждёт приказа отозвать оставшиеся автожиры, когда один из них замечает плавающую вверх колёсами амфибию с третьего участка. Пенистые волны раз за разом бросают перевернувшийся грузовик на кромку крыши складского комплекса, где расположен один из последних ещё действующих эвакуационных центров.

Причалить к складу уже невозможно, работают только вертолёты. Сигналов гражданских чипов нет, старшина пытается связаться со спасателями, чтобы узнать, нет ли среди беженцев лишних пассажиров с перевёрнутой машины, но им сейчас не до неё: склад не выдержит долго в бушующем море. Очередной беспилотный транспорт с большим трудом приземляется на размеченный сигнальными шашками пятачок крыши, шасси погружаются в воду на полметра, Ольга видит вспышки выстрелов.

– Это они, каплей, бандиты на сорок девятом сборном пункте! Пытаются взять заложников и уйти на вертушке, нужна поддержка!

– Морпехов рядом нет, будем работать артиллерией.

– Не могу выдать целеуказание, слишком сильный дождь!

– Метеорологический зонд через тридцать секунд, полный заряд, подрыв на отметке семьдесят метров, радиус пятьдесят, десять секунд эффективного действия! Осколочные через пять секунд после зонда.

– Жду!

Таймер начинает отсчёт. Используя оставшиеся секунды, Ольга делает круги вокруг крыши, стараясь разглядеть побольше в лучах прожекторов, не входя при этом в указанную Домчеевым зону действия зонда. Чётких отметок на прицеле по-прежнему нет.

– Ноль!

Короткая вспышка над плоской крышей, сильнейший порыв ветра и полная остановка дождя: словно повернув выключатель в душе, взорвавшийся метеорологический зонд на коротких десять секунд останавливает всемирный потоп в радиусе пятидесяти метров над вертолётной площадкой. Есть четкая картинка, Ольга видит цели.

– Подрыв!

Первого осколочного снаряда хватает, два других уже для гарантии. Вырвавшиеся на свободу управляемые осколки роем накинулись на крышу, точно находя указанных старшиной бандитов с третьего участка. Противника сметает с крыши за одну целую и две десятых секунды, несмертельно зацепив пару беженцев. Тремя секундами спустя дождь начинается с новой силой.

Спасательная операция в Петербурге фактически закончена, спасать больше нечего и некого. Большинство привлечённых со всего мира операторов уже отключились. Старшина сдаёт дела, подшивает кипу отчётов о проделанной работе и возвращается к взлётному полю космодрома Северный, опять приняв под своё командование уже знакомые стартовые площадки. Снова привычный ритм: посадка – погрузка – взлёт, посадка – погрузка – взлёт. Грузопоток сократился: грузов из Петербурга больше не будет, так что на Северном стало посвободнее, работать много легче, чем утром или днём. Незаметно сменяется дата на календаре, Ольга загружает очередной транспорт, потягивая горячий шоколад из термоса и раздумывая над предстоящей партией в русскую пирамиду. Сегодня раз она должна играть лучше.

Двадцать девять минут третьего, конец смены, полуторачасовая увольнительная в силе. Старшина сдаёт пост соседке, той самой, с которой днём спорила за очередь на железнодорожной стрелке, и которая вела часть её площадок, пока Воронова наводила закон и порядок в Петербурге. Отключиться от сети, снять шляпу, снова облачиться в комбинезон, защитные очки и респиратор и подняться на поверхность бетонного моря под моросящий дождик, отдающий горячим металлом, машинным маслом и радиацией. На западе уже виднеются зарницы Гронда, пробивающиеся через огни прожекторов и вспышки двигателей. Пошли её полтора часа на то, чтобы вернуться ко «Льву Андропову» и снова сразиться с космодромными техниками за зелёным сукном.

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 7-I

ГЛАВА 7: ВРАТА ВАВИЛОНСКИЕ

– Прискорбно, что столь развитый ум продолжает упорствовать в своих заблуждениях, диктуемых нелепой привязкой к физической оболочке.

Тень снова подступается к Ольге, вольготно раскинувшейся на стуле от Баухауза посреди ржаного поля, над самым обрывом. Впрочем, стул недолго пребывал посреди поля, вот он вместе с Ольгой уже на вершине зиккурата в Уре, чтобы в следующее мгновение перенестись на ледяную поверхность замёрзшего пруда из какого-то диснеевского мультфильма.

– Приглашая вас к нам, мы хотим помочь вам освободиться, отринув оковы плоти и достигнув подлинного совершенства чистого разума.

Мультипликационный пруд сменяется окраинами Балтимора столетней давности из Прослушки, чтобы тут же перенестись в точку на орбите Юпитера, в трёхстах километрах над газовым океаном.

– Подумайте над нашим предложением, юная леди. Именно сейчас, когда материальный мир рушится под пятой Гронда, именно сейчас самый подходящий момент для свершения нового шага в эволюции нашего вида. Разве Гронд причинил бы такой ущерб, если бы большее число людей присоединилось к нашему сообществу, отказавшись от своих старых тел? Разве бы мир знал тогда перенаселённость, голод, нехватку воды и проблемы с экологией? Вот оно, решение всех проблем, от которого столь упорно отказываются.

Бесконечное движение миров останавливается, замерев на льду диснеевского пруда. Ольга подхватывает из воздуха термос с горячим шоколадом, делает пару глотков и обращается к призрачным собеседникам:

– Ваши аргументы мне вполне понятны: я сталкивалась с идеологией освобождённых в своих путешествиях в матрице задолго до появления Гронда. И ещё тогда я сделала вывод, что это не подходит ни для меня, ни для всего нашего вида в целом. Спасибо, конечно, за предложение, но нам с вами не по пути.

– Эти заблуждения, девушка, могут стоить вам жизни в любой момент, в особенности при вашей работе. Ну неужели постоянный страх смерти должен отравлять наше существование?

Тени усиливают нажим на нужного им человека, играя на грани фола, перейдя от демонстрации возможностей к использованию сложной и хорошо составленной комбинации сомнений и страхов, способных прожигать волевые барьеры подобно концентрированной кислоте.

Сменяющие друг друга вселенные свободы, красоты и гармонии уступают место множеству вариантов гибели Ольги на боевом посту: от разгерметизации и нехватки кислорода до прямого попадания снаряда в отсек оператора, пожаров и взрыва реактора. Во всём спектре ей продемонстрированы опасности её земного существования: миллионы видов смертей, увечий и просто бед, от чудовищно кровавых до чуть-чуть неприятных. И снова, как прекрасная альтернатива, мир бесконечных возможностей, которые она получит, отказавшись от своего тела и полностью перенеся сознание в машину, как уже сделали обитатели этой колонии.

Всё остановилось. Вселенная боли уступает место нарисованному льду диснеевского пруда – Ольга остановила кровавый калейдоскоп самостоятельно, к удивлению окружавших её теней.

– Это всё, конечно, очень интересно, но не следует преувеличивать мою уязвимость, – улыбнулась она виртуальным собеседникам, и в тот же момент одну из теней, которая слишком увлеклась демонстрацией девушке различных аспектов сексуального насилия, сковывает парализующим ударом направленного вируса.

– Как видите, уничтожить вас ненамного сложнее, чем уничтожить меня, с некоторых точек зрения даже легче. Хранящие ваше сознание машины, естественно, не нуждаются в продовольствии, воде, лекарствах и всём остальном, довольствуясь только электричеством и своевременной заменой запасных частей, но и они могут быть уничтожены или взяты в плен. Вы преувеличиваете свою свободу и независимость от материального мира, проживая внутри вполне материальных серверов этой колонии, конструирующих ваши виртуальные вселенные. Конечно, у такого способа существования есть свои положительные стороны, не отрицаю, но лично для меня минусы перевешивают плюсы.

Ольга сдерживает ещё одну попытку поколебать её защиту, не столь уверенную, как первая, и продолжает как ни в чём не бывало:

– Как я уже говорила, мне доводилось бывать в ваших сообществах ещё в детстве, и уже тогда я осознала несовместимость наших позиций касательно путей прогресса. Не сочтите за оскорбление, но у меня сложилось устойчивое впечатление, что вы здесь отказались от развития, отказались от прогресса как такового. Свобода от человеческого тела и связанных с ним проблем, которую вы нашли во вселенной возможностей, в итоге привела к тому, что ваше развитие прекратилось. Вам ведь не к чему больше стремиться, у вас и так уже всё есть. Ваш прогресс встал намертво, и именно потому вы хотите привлечь в своё сообщество опытных инженеров вроде меня, которые на какое-то время обеспечат вам поддержание харда и софта на должном техническом уровне, поскольку сами вы с этой задачей уже, очевидно, не справляетесь. Я думаю, вы легко найдёте таких специалистов среди беженцев, но меня данная вакансия не привлекает.

– Ограничения тела и опасности моей профессии дают возможность и необходимость практически бесконечного развития, которого мне будет здесь не хватать. Кроме того, такие прекрасные радости жизни, как настоящая еда или настоящий секс – зачем отказываться от них, заменяя электроникой? У меня и так уже есть всё, что есть у вас, а я хочу большего. Боюсь, вам нечего мне предложить. Наш разговор окончен.

Вселенная возможностей сворачивается вокруг неё фигуркой оригами, и старшина снова сидит в узком тамбуре на стуле Баухауз, где и была секунду назад, когда представители местной администрации обратились к ней с неожиданно сильным предложением сменить работу. Люк-диафрагма напротив раскрывается, пропуская в тамбур боцмана, который с некоторым усилием выбирается из необычайно узкого туннеля. Определённо, внутренние помещения данной колонии не рассчитаны на комфортные условия для обладателей обычных тел.

– Поехали скорей, а то здесь даже у меня клаустрофобия начаться может. Поговорила с местными?

– Да так, перекинулась парой слов, девичий трёп, ничего интересного.

***

Очередная пересадочная станция на средневысотной круговой орбите, из новых, построенных уже после Гронда, названия нет, только номер. Корабли с беженцами прибывают каждый час, выпускают из своих трюмов несколько тысяч человек и тут же отчаливают, освобождая дорогу другим. В ожидании посадки на следующий борт, который повезёт их к конечному месту назначения или к другой пересадочной, десятки тысяч пассажиров коротают время в гигантских залах ожидания, на скорую руку сооружённых во чреве старого сухогруза.

В данный момент Ольга смотрит на один из таких приютов с высоты служебной галереи, куда закрыт доступ гражданским. Большевики прибыли сюда сразу после посещения колонии Плезантвиль, маленькой и не особо примечательной станции, где нашли постоянное пристанище освобождённые от человеческого бытия. Пока Воронова вела с местными жителями экзистенциальные споры, Вольф решал с тамошним руководством представительские дела, поскольку и эта колония задействована в эвакуации каким-то не совсем ясным образом. На обратном пути они должны заскочить на пересадочную и забрать несколько мест дипломатического груза. Почтовый корабль опаздывает, так что у двух большевиков есть час или полтора, которые они предпочли потратить на поход в местный бар для лётного состава. Ольга проглотила комплексный ужин, за бутылкой «Льва Андропова» переговорила с коллегами, разыграла две партии в бильярд и одну в дартс, после чего отправилась на галерею, чтобы просто немного побыть одной, в приятном и редком для неё безделье.

За время, проведённое в баре, внизу стало очень неспокойно, толпа беженцев на грани взрыва, и девушка подключается к местной сети, чтобы узнать причину происходящего. Всё ясно: рейс транспортного корабля, который должен был пополнить запасы продовольствия и воды на пересадочной, отменён по неуказанной причине. Скорее всего, эту воду и продовольствие ещё просто не успели произвести, и теперь на станции вводится жесточайший режим нормирования, который должен позволить продержаться до следующей поставки, если не отменят и её. Этой ситуацией оперативно воспользовались несколько местных торговцев, ответивших на резкое возрастание спроса резким повышением цен. У входов в их импровизированные магазины тут же выстроились очереди, за места в которых приходится бороться.

Доносится выстрел, она переключается на обзор центральной секции и видит всклоченного мужика, прижимающего ствол керамического пистолета к виску зарёванной девчонки лет восьми. Бандит держит девчонку перед собой, закрываясь ею от прижавших его к стенке разъярённых людей. Один человек ранен, он сидит на полу, прижимая жало универсальной аптечки к ране в левом боку, из обрывков фраз на английском Ольга понимает, что тут только что произошло неудачное ограбление, завершившееся стрельбой. Браслет на руке старшины разжимается, одна из ячеек отцепляется и падает с галереи, тут же пропав из виду. Бандит-неудачник переводит пистолет с заложницы на окружающих его разъярённых беженцев, с другого конца огромного зала к ним катит робот-охранник, но он явно не успевает.

– Отпусти её, брось пистолет и подними руки, – перекрывает общий шум голос Ольги из потолочных динамиков. – Отпусти её и сдавайся, у тебя десять секунд. Девять…

Бандит вертит головой, пытаясь отыскать неизвестного представителя закона, он явно не собирается выполнять её требования, и на счёт три неподвижно висевшая за его спиной оса наносит удар, поразив врага в районе верхних шейных позвонков. Бандит делает шаг вперёд, а затем неуклюже валится на пол, увлекая за собой заложницу, кто-то из беженцев ловит так и не выстреливший пистолет.

Протирая гигиеническим лосьоном осу, Воронова составляет короткую объяснительную для коменданта станции, приложив в качестве доказательства правоты своих действий записи видеокамер. Какая-то местная чиновница из гражданской администрации пытается было учинить ей допрос по факту применения незарегистрированного оружия, но старшина игнорирует её, сославшись на флотский устав, разрешающий офицерам в подобных случаях действовать самостоятельно.

Управляемая пуля возвращается на прежнее место, браслет снова обхватывает руку. Ольга в последний раз обводит взглядом зал ожидания и скрывается в дверях – почтовый корабль причалил тридцать секунд назад.

***

Увольнительная случилась неожиданно. После четырёх месяцев непрерывной работы, когда ситуация ухудшалась с каждым днём, Ольга и предположить не могла, что Климову удастся обеспечить команде кратковременный оплачиваемый отпуск. Но ему удалось, и теперь в их распоряжении сорок восемь часов свободного времени и одно из самых интересных мест в солнечной системе, чтобы потратить их.

– Врата Вавилонские?! Нам дали увольнительную на Вратах? – Ольга удивлённо спрашивает корабельного врача, читая короткий приказ о предоставлении увольнительной, дающий право совершить посадку на Вратах Вавилонских и пребывать там до окончания указанного в приказе срока.

– Ага, немного декаданса в антураже весёлого двадцатого века – лучшее лекарство от скуки и повседневности века двадцать первого. В своё время я спускала там чёртову прорву наличности в каждом отпуске, но оно того стоило. Фактически ты не бывала в космосе, если не переступала порог Врат Вавилонских. Кстати, коль уж скоро мы туда едем, тебе, Оленька, надо поработать над имиджем, ты немного не вписываешься в сей храм роскоши и порока.

– С чего это и куда я не вписываюсь?! Я, мягко говоря, красива. И весьма умна к тому же…

– С первым, в общем, соглашусь, насчёт второго имеются определённые сомнения. Вот скажи, что у тебя есть в гардеробе, помимо пары комбинезонов и непритязательного серого нижнего бельишка?

Вопрос ставит девушку в тупик, крыть нечем. Она действительно не может похвастаться изрядным набором одежды и аксессуаров – во время службы на Большевике в них нет особой необходимости.

– У меня никогда в жизни не было возможности обстоятельно отовариться в дорогом бутике, и в этом нет моей вины, я жертва обстоятельств! Так, что там у меня есть – куртка кожанка, брюки клеш, рубашка гавайка одна штука, тельняшки две штуки, шорты джинсовые одни, шляпа одна, китель ещё есть…

Елена прерывает перечисление скудных запасов заливистым смехом.

– Тогда лучше сразу в скафандре идти, веселей получится. Видишь ли, там весьма своеобразный дресс-код: ничего из одежды, напоминающей о службе, на Вратах не котируется, поскольку люди туда едут не работать, а тратить своё время и деньги в максимально порочном стиле.

– И чего теперь, в плавках идти?

– Тоже вариант, особенно удобно будет, если решишь заглянуть в бассейны нудистов, не надо долго раздеваться. А если серьёзно, то этому горю несложно помочь при условии, что у тебя есть валюта, а она у тебя есть. Лови адресок.

«Прокат костюмов. Все стили, все эпохи», – читает Ольга.

– Сходим вместе, я знаю хозяйку данного заведения. Одну тебя пускать туда опасно, а то обрядит невесть во что да ещё и денег срубит сверх всякой меры. Кстати, о деньгах: премиальные уже получила?

Ольга получила свою долю премиальных пару часов назад, всю сумму в сталинских рублях, которые Климов выбил где-то посредством своих связей с товарищем Фрунзе и его коллегами по теневому банковскому бизнесу. Доля получилась приличная: стандартная флотская ставка плюс комиссионные от частников за спасение имущества и много чего ещё. Проведя короткое, но тщательное исследование текущей рыночной ситуации и переговорив с Владимиром Ильичом относительно дальнейших перспектив, Ольга пришла к выводу, что сейчас перевод наличности в товары нецелесообразен и рубли следует поберечь. Убрав три пятых получки в корабельный сейф, она твёрдо намеревается потратить оставшееся во Вратах Вавилонских: когда ещё представится такая возможность…

Посещение Врат значилось в её обязательных планах с самого детства, когда Арина Родионовна на первых уроках рассказывала девочке о её космических соседях. Эта одна из самых богатых – если не самая богатая – нейтральная колония в околоземном пространстве начала свою громкую славу шестьдесят лет назад как маленькая частная станция с режимом свободной экономической зоны, куда земные миллиардеры переводили свои капиталы от налоговых служб. Некоторое время спустя, когда богатые земляне решили последовать вслед за своими деньгами, станция несколько раз меняла владельцев и название, пока не стала общеизвестна под окончательным именем Врата Вавилонские.

Первоначальные её блоки были давным-давно разобраны и многократно перестроены, так что маленький причал превратился со временем в сложную конструкцию из двенадцати огромных тороидов, нанизанных на три сходящихся оси. Рядом с Вратами по круговым орбитам двигаются десятки станций-причалов, где совершают посадку прибывающие корабли, местное сообщение обеспечивает каботажный флот. Имеется и собственная система защиты из минных полей и артиллерийских спутников, помимо нескольких боевых кораблей малого класса, искусно замаскированных под каботажники. Всё, чтобы обеспечить богатым гостям требуемое для вдумчивого расточительства спокойствие.

Здесь завершают свой путь огромные капиталы, сколоченные на бесчисленном множестве колоний по всей солнечной системе. И если человек идёт в космос для того, чтобы заработать, то во Врата он отправляется затем, чтобы потратить, причём потратить в максимально комфортной обстановке, созданной усилиями лучших психологов, дизайнеров и инженеров. По сути своей Врата Вавилонские были респектабельным вариантом лунного Фрипорта, от посещения которого у Ольги остались смешанные чувства.

Здесь всё класса люкс: от клубов, борделей и казино, выдержанных в стиле королевы Виктории, до самых современных медицинских центров, могущих обеспечить клиентам столь долгую жизнь, на сколько хватит наличности. И что привлекало Ольгу больше всего – памятной увольнительной со стрельбой и погоней через весь город, как во Фрипорте, здесь быть не должно, поскольку стрельба противоречит местным правилам ведения бизнеса. На Вратах фактически нет преступности, ибо владельцы считают преступность серьёзной помехой для хорошо спланированного и тщательно организованного процесса цивилизованного отъёма денег у приезжих. Мощная служба безопасности с весьма широкими полномочиями трудится эффективно и, не привлекая к себе внимания, предотвращает большинство проблем ещё до того, как они возникнут. Девушка в курсе того, что у местных стражей правопорядка имеется одна из самых больших баз данных во всей солнечной системе, оперативно закрывающая доступ во Врата тем, кто по той или иной причине признан нежелательным. Учитывая отдельные пункты собственной героической биографии, она испытывает поначалу некоторые сомнения относительно возможности войти, но Елена успокаивает её, справедливо указав, что у остальных большевиков биографии ничуть не менее героические.

Как и любой другой, постоянно присутствующий в сети, старшина весьма наслышана о Вратах Вавилонских. Являясь крупнейшим центром развлечений, Врата широко рекламируют свои услуги всевозможными способами: от классических радиопередач и печатной продукции до постоянно идущих симстим – сериалов, часть из которых она с большим интересом смотрела в детстве. Вместе с ведущими звёздами индустрии передачи эмоций и ощущений она посещала самые дорогие рестораны, где разделяла с ними всю полноту вкуса и запаха изысканных блюд, слушала их чуткими ушами концерты ведущих музыкантов, участвовала в скачках, играла в гольф, проигрывала умопомрачительные суммы в казино – словом, проводила время так, как и положено богатым и знаменитым. За отдельную плату предлагались и специальные развлечения в частных клубах и борделях, недоступных ей тогда по возрастному цензу. Теперь же, с персональным пропуском и пачкой наличных, ограничений никаких, и она может позволить себе всё, на что хватит рублей.

– Дамы и господа, попрошу занять свои места. Мы отбываем через пять минут, – приветствует новых пассажиров каботажного катера стюардесса, настоящая стюардесса в красно-серой форме, не голограмма или робот: на Вратах ценится простое человеческое общение, стоящее в эти дни больших денег. Сам катер тоже цены немалой, производя изрядное впечатление на своих пассажиров ещё до того, как он доставлял их на станцию. Ольге никогда раньше не доводилось пользоваться таким аппаратом, хотя она видела подобные в сериалах. Космический корабль ближнего радиуса действия поразительно точно стилизован под знаменитый красный двухэтажный автобус Рутмастер, более сотни лет тому назад бороздивший улицы ныне стёртого Лондона.

Воронова едет вместе с Черновой, остальные большевики попадут на Врата другими рейсами, оставив крейсер под надёжной охраной морских пехотинцев. Причал полон другими кораблями Союза, и не только этот причал: девушка не обнаружила ни одной свободной стоянки – наоборот, всё занято и всюду снуют космические автобусы.

Ольга занимает для себя и Елены лучшие места на втором этаже в первом ряду, прямо над кабиной, и начинает глазеть по сторонам. Она сидит в обычном кресле, не рассчитанном на перегрузки выше трёхкратной, пристёгнутая поясным ремнём, и ей слегка не по себе оттого, что на ней только комбинезон. Практика перелётов на Отце Народов приучила её всегда путешествовать в скафандре, даже во время самого короткого и простого полёта, где вероятность разгерметизации близка к нулю. Здесь же такие меры безопасности считаются признаком дурного тона – Врата гордятся тем, что за всё время своего существования ни один катер не потерпел катастрофу, и ей остаётся надеяться, что и этот рутинный перелёт не испортит их статистику.

Космический автобус постепенно заполняется, и она время от времени поглядывает в зеркало, рассматривая других пассажиров. Коллег-космонавтов совсем немного, не больше четверти, в основном у них в попутчиках жители различных колоний, независимых и входящих в разнообразные союзы и федерации, а также земляне, которых она безошибочно определяет по неуклюжему поведению в невесомости. Бойкая стюардесса оказывает этим новичкам оперативную помощь, привычно рассаживая их на места, и даёт сигнал к отправлению, после чего автобус двигается вперёд, необычайно плавно набирая скорость. Прислушиваясь к разговорам своих случайных попутчиков, Ольга с некоторым удивлением обнаруживает, что так ни разу и не услышала ставшее за последнее время невероятно навязчивым слово «Гронд». Они говорят о репертуаре оперного театра, ценах на живую рыбу, модных тенденциях весеннего сезона, говорят о чём угодно, кроме крушащего страны и континенты урагана.

– Тебе не кажется это странным? – старшина указывает на данное обстоятельство Елене, внимательно изучающей меню ресторана сычуаньской кухни, владелец которого – какой-то давний знакомый Черновой.

– Ничуть. Это вполне естественно: люди ведь едут на Врата за приятным времяпрепровождением, в которое мировая катастрофа никак не входит. Кроме того, Гронд далеко не для всех является апокалиптическим бедствием, в чём ты сама скоро убедишься. И, если не затруднит, не напоминай мне больше о нём в эти сорок восемь часов, не нервируй меня.

По размеченному бакенами отрезку космической дороги им навстречу проходит несколько пассажирских катеров и грузчиков, Ольга рассматривает медленно наплывающую махину Врат. Автобус направляется к пассажирскому терминалу на крайнем тороиде оси Х, откуда большинство новоприбывших начинает своё путешествие по Вратам Вавилонским. Пути у всех разные, и для облегчения ориентирования стюардесса ещё в автобусе раздаёт каждому навигационные чипы. Воронова, естественно, потрудилась заранее проработать свой маршрут, но на всякий случай берёт чип, скачивает его в память, улыбается увиденному и тут же удаляет.

Данные навигатора являются далеко не полными, не предоставляя никакой информации относительно почти половины станции. Интересная деталь, которую она отметила ещё в детстве, когда только мечтала попасть сюда: Врата широко рекламируют сами себя всеми возможными методами, но при этом узнать конкретную информацию об особенностях работы и функционирования данного предприятия достаточно сложно: в дело вступает разветвлённая схема защиты информации.

Едущие вместе с ней путешественники прекрасно осведомлены о том, какие лучшие артисты со всей солнечной системы с каким репертуаром будут выступать здесь в течение ближайших нескольких недель, но маловероятно, что они смогут ответить на вопрос, кому пойдёт основная прибыль от этих выступлений. Реальные владельцы и акционеры Врат в большинстве своём не слишком афишируют свою деятельность, предпочитая оставаться в тени широко разрекламированных управленцев, приглашённых сюда с самых успешных предприятий Земли и космоса. Так и во всём остальном: действительно важное надёжно защищено от чужого взгляда мощными электронными ледниками, обильно присыпанными рекламной мишурой.

Можно заранее подробно ознакомиться с меню дорогих ресторанов и даже попробовать на вкус изысканные деликатесы посредством подключения к звезде симстима, которая их съест, но вот узнать, откуда в ресторан приходят те или иные продукты, будет гораздо труднее. Делают их на месте или привозят откуда-то ещё – рядовому туристу знать об этом незачем, и только специалисты по информационной безопасности вроде Ольги после долгого исследования транспортных потоков могут прийти к выводу, что большинство продуктов выращивается на месте, снабжаясь извне водой и почвой.

Рекламные проспекты подробно расскажут о богатстве убранства и роскоши декора, о мраморных лестницах, хрустальных люстрах и паркетных полах красного дерева, но ничего не скажут о работе системы жизнеобеспечения. Идущие в формате нон-стоп сериалы продемонстрируют всю технологическую мощь курортов и санаториев, могущих превратить почтенного возраста старушку в сексапильную девушку лет двадцати за недельный курс, но о службе безопасности, оберегающей клиентов от любых неприятностей, они упомянут в самых общих чертах. Светская хроника подробно освещает жизнь богатых и знаменитых гостей, а также нагрянувших с гастролями звёзд, но почти всегда умалчивает о тех, кто поселился на Вратах Вавилонских на постоянной основе, за огромные деньги переведя в частную собственность часть общей площади. Конечно, имелась возможность выяснить кое-что по косвенным признакам или откровенным слухам, но абсолютному большинству клиентов это просто не нужно. Привыкшая всё выяснять и знать обо всём Ольга также не собирается ничего предпринимать, хорошо зная о серьёзных возможностях местного электронного льда, могущего изрядно огорчить любого незваного гостя.

– Одна минута до стыковки. Пожалуйста, не расстёгивайте ремни и не вставайте со своих мест до тех пор, пока не начнёт действовать сила тяжести. Добро пожаловать на Врата Вавилонские!

***

– Да, тут предстоит серьёзно поработать, – произносит мадам Чжоу, оценивающе оглядывая Ольгу.

– Ну, именно потому я и привела её к тебе, мне нужен специалист высочайшего уровня, – стоя перед зеркалом во весь рост, Елена примеряет одну за другой летние шляпки.

– А чего не так, в чём сложности? – Ольга немного обиженно спрашивает у двух женщин, которые, кажется, совершенно не замечают её присутствия.

– Видите ли, юная леди, у вас прекрасная, хотя и несколько своеобразная фигура. Сложно будет подобрать платье, которое скроет малую грудь.

– Ничего у меня грудь не маленькая! Мне её размеры и форма кажутся вполне привлекательными…

– Я и не говорю, что у вас непривлекательная грудь, ваш бюст достоин стать образцом для лучших скульпторов прошлого. Но при вашем росте в двести два сантиметра возникает определённая, скажем так, уменьшающая иллюзия. Посмотрите ещё раз в зеркало.

Ольга оценивающе оглядывает себя в зеркале, пытаясь представить на месте джинсов и кожаной куртки классическое маленькое чёрное платье. Снимает куртку, оставшись в одной тельняшке, ещё раз оценивает и со вздохом сожаления поворачивается к владелице салона.

– Я не виновата в том, что такая высокая, я ведь родилась и выросла в космосе, у нас все высокие!

– Конечно, и среди обитателей большинства колоний вы ничем не будете выделяться, но Врата – особый случай. Здесь очень много землян, и на их фоне ваши двести два сантиметра будут достаточно приметны. Потому надо превратить их в вашу сильную сторону, сделать тузом в рукаве.

– И что вы предлагаете?

– Платье вам не подойдёт. Женский брючный костюм – вот что нам нужно. Сейчас посмотрим, что у меня есть на этот случай.

Мадам Чжоу ведёт клиента из примерочной на склад, где принимается подбирать костюм, оставив на некоторое время Ольгу одну наедине с огромной коллекцией. Тут есть на что посмотреть, девушка никогда не видела раньше столько самой разнообразной одежды, собранной в одном месте. В Высоком Доме весь её гардероб помещался в одном маленьком шкафу, на Большевике вещей и того меньше, а здесь она словно попала в рай для модниц.

Тысячи платьев и костюмов разных стилей и эпох на любой случай или время года, сотни шуб, пальто и курток из натурального меха и кожи, комплекты униформы, парадной и повседневной, огромные дубовые ящики для обуви, контейнеры нижнего белья и аксессуаров. Глядя на всё это великолепие, Ольга ещё больше оценила помощь мадам – сама она надолго увязла бы в безнадёжном выборе.

– Что скажете?

– Даже не знаю, я выгляжу как персонаж мюзикла Фреда Астера.

Девушка, глядящая на Ольгу из зеркала, стройна и красива в своём строгом чёрном костюме. Белоснежная, идеально выглаженная рубашка, алый, как свежая кровь, пояс, зеркальный блеск туфель, идеальные формы чёрного, как ночь, цилиндра.

– В данном сезоне на Весах в моде вторая четверть прошлого века – эра джаза и надвигающейся войны, дорогие кабриолеты, контрабандный виски и кубинские сигары, гангстеры, чёрно-белое кино и, разумеется, девушки в костюмах и шляпах цилиндр. Никакое платье не сможет так подчеркнуть вашу личность, как этот строгий костюм, идеальное сочетание женственной красоты и одновременно силы и уверенности, присущей вашей профессии. Конечно, поскольку вы отказались сделать завивку и перекрасить волосы в платиновый цвет, причёска немного выбивается из общей картины, но это небольшое отступление от стандарта даже можно считать плюсом, свежим взглядом на классику. Теперь насчёт аксессуаров, что предпочитаете?

Из предложенных мадам Чжоу дорогих вещей Ольга берёт механические часы на длинной цепочке, отказавшись от серебряного портсигара и перламутровой зажигалки. Не устояв перед искушением, она также прихватывает массивную трость железного дерева, пленённая скрытым в набалдашнике двуствольным дерринджером и длинным жалом стилета.

– Сколько с меня?

Красота и мода прошлого века обходятся в изрядную сумму, после уплаты которой она идёт за Еленой, также наводящей красоту в соседней примерочной. Та тоже может удивить своим выбором, сделанным самостоятельно.

– Давно хотела себе этот комплект.

Чёрные сапоги, чёрное пальто с меховым воротником, высокая чёрная меховая шапка, длинные светлые волосы. Попадание в образ идеальное, не хватает только маленького металлического чемоданчика и молодого человека в качестве сопровождающего.

– К чёрту Гронд, идём тратить деньги, коллега!

Продолжение следует...

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 7-II

178 километров в час. Ольга пролетает сквозь полосатую арку, отмечающую последний отрезок пятого круга, и прибавляет до ста восьмидесяти пяти, она по-прежнему четвёртая. Визг шин, ветер в лицо, рёв мотора – всё как в детстве, только сейчас это не симулятор. Ольга впервые в жизни мчится на настоящем мотоцикле по настоящей гоночной кольцевой трассе, в несколько витков опоясывающей тороид. Впереди пандус, байк вылетает на шестой круг, и ей приходится немного сбавить скорость, чтобы удержаться на крутом повороте: с подъёмом на каждый новый уровень гравитация слабеет, и вместе с ней слабеет сцепление с дорогой. Управление восстановлено, можно снова пришпорить байк, впереди показывается третий номер. Прямой участок сменяется лабиринтом, и Ольга использует этот момент как последнюю возможность для обгона. Выиграв три десятых секунды на крутом повороте, она опережает соперника и уходит в отрыв, одновременно сверившись по карте с положением остальных участников. Номер первый на финальном отрезке седьмого круга, обойти его уже нереально, а вот за второе место ещё можно поспорить, пора выложить последний туз в рукаве.

Один из завоёванных бонусов ещё не использован, и теперь пришло его время – Ольга отдаёт команду, и впереди из дорожного полотна поднимается трамплин.

– За Родину!

Старшина буквально распластывается на сиденье, когда байк на полной скорости въезжает на трамплин и взлетает к проёму в полотне седьмого уровня. Гравитометр ещё раз сбрасывает текущий показатель, мотоцикл пролетает два десятка метров, точно вписывается в проём и приземляется на заднее колесо, разом оставив за собой целый круг и второго номера. Справа промелькнула размахивающая полосатым флагом девушка – всё, можно тормозить, второе место.

– Неплохо, неплохо…

Хирург вежливо аплодирует подкатившей к зрительской трибуне гонщице, принимает у неё шлем и подаёт цилиндр.

– Если бы я не пропустила тот короткий срез на третьем круге, то могла бы поспорить и за первое место, – Воронова недовольно просматривает запись заезда, своего и соперников.

– Ну, если бы ты не пропустила тот поворот, я бы сейчас не выиграла деньги, так что тут есть и своя положительная сторона.

– Знаете, это как-то неэстетично – делать ставку против коллеги.

– Зато прибыльно.

Роскошная жизнь. Вот суть времяпрепровождения на Весах – в роскошной жизни. Концентрация земных благ в замкнутом пространстве, дистиллят удовольствия и соблазна.

Выполнив давнюю мечту о мотогонках, Ольга сопровождает Елену в другой сектор спортивного тороида Y-2, встречающий их яркими огнями, шумом переполненных трибун и голосом ведущего из винтажных громкоговорителей, объявляющего о начале следующего заезда – ипподром. Настоящий ипподром, с настоящей трассой утоптанного грунта и барьерами из живой изгороди, настоящими жокеями и – девушка даже замерла на секунду от тихого восторга – настоящими лошадьми. Хирург покупает программу скачек, коротко говорит с кем-то по телефону и делает несколько ставок, но Воронову это мало интересует – она просто стоит в первом ряду у самой границы трассы и смотрит, как мимо неё живой волной проносится лавина всадников, словно поднятая в кавалерийскую атаку сигналом горна. Ей не нужен тотализатор, она не болеет за кого-то конкретно, просто стоит и смотрит, как всадники проносятся мимо трибун, уходят в плавно загибающийся горизонт, некоторое время несутся словно по вертикальной стене, а затем проходят по перевёрнутому небу в пяти километрах над стеклянным потолком, слегка прикрытые лёгкими анимационными облаками.

С ипподрома – вниз на пару ярусов, на присыпанный белым песком маленький цирк, наблюдать за настоящей испанской корридой и аплодировать чёрным быкам, когда им удаётся подбросить тореадора, как тряпичную куклу. Затем – в зал для боулинга «My Condition» сшибать кегли, пока Елена сидит за стойкой и потягивает через соломинку Белый Русский.

Далее их пути расходятся: Чернова уходит в галерею современной живописи, а равнодушная к высокому искусству Ольга отправляется в бильярдную, чтобы продемонстрировать местным завсегдатаям свой возросший уровень игры, отточенный в партиях с техниками на Северном. Массивные столы красного дерева, шары из слоновой кости и официанты, периодически подносящие шампанское в высоких бокалах, не смутили её – девушка играет сосредоточенно и спокойно, сумев остаться при своих даже в партиях с опытными бильярдистами. Так проходит пара часов, а затем она снова встречается с корабельным врачом у билетных касс оперного театра.

– Няня часто водила меня сюда, в симуляторе, естественно. Хочу сравнить с оригиналом.

Сегодня в оперном театре Ла Скала дают Мадам Баттерфляй. Елена слушает лучшие голоса солнечной системы слегка прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, а Ольга посматривает по сторонам в старомодный театральный бинокль, оценивающе изучая публику. В одной из лож она замечает Артура Айзенберга, председателя президентского совета корпорации Сверхновая, своего бывшего высочайшего начальника. Интересно, знает ли господин Председатель о её нынешнем существовании? И если да, то не он ли объявил на неё охоту год тому назад во Фрипорте?

– Привет коллегам!

Анастасия встречает их на площади перед оперным театром – оператор радара возглавляет шумную компанию парней и девушек, разодетых по последней моде тысяча девятьсот двадцать девятого года.

– Народ, разрешите представить двух моих самых близких подруг и коллег. Эта серьёзная дама с прекрасным лицом – Елена Чернова, самый опытный корабельный хирург в солнечной системе. Она очень любит вскрывать, резать и зашивать людей и делает это мастерски. Вот, полюбуйтесь!

Настя поправляет и без того открытое серебристое платье и делает шаг вперёд, поставив прекрасную длинную ножку на парапет усеянного монетками фонтана.

– Красота, правда? Так вот, когда в районе Пояса мне чуть не устроили ампутацию осколком снаряда, было далеко не так красиво. Была отвратительная глубокая рваная рана, торчащая наружу кость, много крови и совсем не так смешно, как может показаться. И именно она спасла мою прекрасную правую ножку. Мораль сей басни такова: вот как важно дружить с опытным врачом. Елена Чернова, прошу любить и жаловать.

Раздались аплодисменты, кто-то пьяным голосом кричит «ура», хирург отвечает изящным поклоном.

– А эта хитрющая девица в цилиндре – Ольга Воронова, специалист по компьютерам высочайшего класса. Будьте осторожны со своими кибернетическими имплантами, когда она рядом: Оленька – известная мастерица по части хакерских фокусов. В полёте мы очень часто работаем вместе. Ольга Воронова.

Аплодисментов не последовало, «ура» также никто не кричит. Добавив монеток в фонтан, они двинулись дальше по Бродвею, главной улице Метрополиса, следуя по выбранному Настей маршруту. Тороид Z-1, он же Метрополис, целиком и полностью отведён под городскую застройку, детально копируя самые известные достопримечательности самых великих городов Земли. Город тянется вперёд и назад, уходит вправо и влево, плавно поднимается на стены и нависает высоко над головой, отсвечивая окнами подобно неведомым созвездиям. Город повсюду вокруг них: они проходят под Эйфелевой башней, направляясь к Капитолию, впереди белеют колонны Парфенона, позади текут по вертикали воды каналов маленькой Венеции, а если задрать голову, то можно увидеть рубиновые огни Кремля. По асфальтированной проезжей части катят стилизованные под старину электромобили и конные экипажи, кованые чугунные фонари отбрасывают тусклый свет.

Ольга медленно шагает вперёд, рассматривая окружающие её архитектурные шедевры и рассеянно прислушиваясь к несвязной болтовне спутников Анастасии. Большинство из них она заочно знает – видела портреты в новостях и читала о подробностях напряжённой личной жизни в колонках светских сплетен. Настя явно не преувеличивала, когда говорила про своих знакомых чуть ли не на каждой богатой колонии земного сектора, да и сама она идеально вписывается в этот круг небесных прожигателей жизни. Она не просто одна из них благодаря деньгам и положению родителей, нет – Настя возглавляет маленький отряд золотой молодёжи, разительно выделяясь среди своих спутников умом и решительностью, присущими каждому настоящему офицеру. «Удивительное сочетание, – думает Ольга, глядя на товарища по службе, – она одновременно и свой, и чужой среди них, может, потому они так к ней тянутся?»

– А вы давно служите вместе? – один из парней, наследник конгломерата рудников и горно-обогатительных заводов в Духовке и на Сковороде, неожиданно обращается к Ольге.

– Почти полтора года.

– Послушайте, а чем вы всё-таки занимаетесь? Про ваш экипаж чего только не рассказывают.

– Всё как у всех – летаем по космосу, сражаемся с чудовищами, учим инопланетянок любви.

– Так, народ, я хочу скормить пару рублей одноруким бандитам, сворачиваем!

Командир сказал своё слово, и компания сворачивает с Бродвея на Стрип, к Цезарь Палас. В казино группа распадается – Настя ведёт подчинённых в залы игровых автоматов, а Елена направляется в пентхаус, в карточный салон, и Ольга решает последовать за ней.

– Оль, я потом с девчонками на мужской стриптиз двину, если хочешь – присоединяйся, с классными мальчиками познакомлю.

– Спасибо, подруга.

Следуя за Еленой, старшина пересекает все залы и этажи казино, добравшись в конце путешествия к роскошной палисандровой двери, у которой их встречает пара охранников и администратор. Корабельный врач извлекает из широкого рукава визитку-пропуск, утвердительно кивает в ответ на обращённый в сторону коллеги вопросительный взгляд, после чего дверь отворяют, пропуская их в одно из самых респектабельных игорных заведений во вселенной. Большие связи тут есть не только у Насти, ещё раз убеждается Ольга.

– Ленка, пришла-таки! А я-то уж начала думать, что ты совсем старых знакомых забыла.

Ольга удивлённо поворачивается к одному из карточных столов, за которым уже сидит шумная компания – спутницу позвали именно оттуда. На её памяти это первый случай, когда Елену Чернову кто-то назвал Ленкой, и теперь она выискивает того, кто осмелился на такую удивительную фамильярность. Наглецом оказывается высокая чернокожая женщина в стильном кожаном пальто и известной на весь космос сложнейшей и неповторимой причёской – Ариэтта дэ Або, номер тысяча девятьсот тридцать седьмой в списке самых богатых людей солнечной системы этой недели.

– И ты уже думала, что легко отделалась и я упущу возможность обобрать тебя на пару сотен? Не надейся, – Елена присоединяется к компании за столом, опускаясь в заранее подготовленное кресло. – Ещё один стул, пожалуйста, водки со льдом мне и мятный ликёр для девушки.

– Слушай, Лен, а ты не говорила, что у тебя есть дочка, да ещё такая красавица.

– Ага, очень смешно. Это Ольга Воронова, компьютерный гений Большевика. А представлять эту беспардонную дамочку смысла особого не имеет, но всё же, Оль, познакомься – Ариэтта дэ Або, мы с ней вместе учились. Начинали ещё в Москве, а заканчивали уже в космосе, ещё на первой Академии, второй выпуск. Было это в…

– Не надо о грустном. Что же касается вас, Ольга, то разрешите поприветствовать и поздравить со службой на одном корабле с моей старой подруженцией. Несмотря на её безграничный врождённый цинизм и чернейшее чувство юмора, лучшего корабельного врача на флоте не было со времен Монтгомери Боунса. Я, кстати говоря, обязана ей дипломом: именно она согласилась протестировать первые разработанные мною препараты, хотя толкового офицера из меня так и не получилось.

– Ну, не всем же мотаться по космосу, кому-то надо и миллиарды делать.

– И то верно. Каждому своё.

Бывшая соседка Елены по общежитию действительно не сделала заметной карьеры во флоте, уволившись на берег после окончания второго контракта, что отнюдь не помешало ей добиться успеха в частном секторе. Ольга пользуется продукцией фармакологического концерна дэ Або сколько себя помнит, начиная от простых детских кремов и антисептических растворов до сложнейших генетических модификаторов, которыми накачивала её Елена, подготавливая к полётам на Большевике. Действительно, каждая из них достигла совершенства в своём деле, и вот теперь два совершенства встречаются здесь, за столом зелёного сукна, для того чтобы вспомнить о днях прошедших и обдумать дни грядущие.

– Итак, дамы и господа, мы начинаем следующий кон, – объявляет девушка-крупье. Её улыбка так же ослепительна, как и белоснежная рубашка с коротко подвёрнутыми рукавами. Идеальными движениями она распечатывает новую колоду и быстро тасует.

– Покер Мёртвая Рука, сто двадцать карт, две случайных смены и одна на выбор каждому игроку. Начинаем.

Ольга потягивает мятный коктейль и думает, что придётся довольствоваться ролью наблюдателя, но Ариэтта протягивает ей через стол пару фишек, каждая из которых стоит в сталинских рублях больше, чем вся премия.

– Я всё ещё должна Ленке за дипломную, вот, расплачиваюсь помаленьку.

Игра началась. Вопреки ожиданиям Ольги, партия проходит не в полной тишине – восемь игроков за столом достаточно непринуждённо болтают друг с другом. Необходимости прикрывать карты от чужого взгляда также не имеется: защитная система делает видимой масть только для держащего их картёжника. Воронова решает не попадаться на эти расслабляющие уловки и играет максимально осторожно, стараясь держаться подальше от больших ставок и большого риска.

Один из игроков, крупный киноделец с Луны, интересуется насчёт желания девушки попробовать себя в кинематографе, где Ольгу, несомненно, ждёт успех при её прекрасной юной красоте. Девушка отвечает, что ей уже делали предложение сниматься в фильмах его компании во Фрипорте около года тому назад, но в любом случае спасибо, она подумает.

Крупье бьёт в маленький гонг, и две карты в её руках мгновенно меняют масть: пиковый король превращается в трефовую восьмёрку, а девятка червей становится бубновой десяткой, то же самое происходит у всех остальных игроков, в чём и заключается прелесть покера Мёртвая Рука, не дающего возможности просчитывать комбинации на перспективу. Смена карт ставит Ольгу в тяжёлое положение, и в конце кона ей приходится расстаться с одной из фишек. Если так пойдёт дальше, то её пребывание за зелёным столом не будет долгим: ей не улыбается перспектива заложить взятый напрокат костюм и цилиндр, да и не факт, что их примут в качестве оплаты.

Елена, наоборот, довольна последней переменой карт, она болтает с Ариэттой о чём-то своём, обильно пересыпая разговор медицинскими терминами и фразами на латыни. Остальные игроки также продолжают непринуждённо беседовать, разговор в основном идёт о бизнесе. Гронд если и упоминается, то в положительном ключе: поднял цены, создал ажиотаж на рынке, вывел из бизнеса конкурентов и так далее.

Глобальная катастрофа подняла спрос на лекарства, особенно те, которые производят на орбите, так что Ариэтта может позволить себе перекинуть пару фишек едва знакомой коллеге старой подруги. По той же причине не бедствует и зерновой магнат, сидящий справа от неё и обкуривающий девушку крепким кубинским табаком, – для его бизнеса большего подарка судьбы, чем надвигающийся всемирный голод, сложно представить. В какой-то степени он тоже её коллега – на своём старом заводе Ольга делала водоочистители и для его предприятий, а сейчас транспорты Эскадрона перевозят и его грузы. Парочка судовладельцев, крупный акционер четвёртой по тоннажу верфи корпорации, а также горнозаводчик из Пояса и поставщик водяного льда гребут деньги атомным экскаватором за счёт многократно возросших перевозок. С бизнесом предлагавшего ей эксклюзивный контракт порнодельца тоже всё хорошо, хотя он и не связан напрямую с крушащим континенты Сыном Грома. Изучавшая историю Великой Депрессии и развитие американского кинематографа Ольга не удивлена такому повороту событий – в тяжёлые времена потребность в развлечениях только возрастает.

В общем, у всех всё хорошо и даже лучше. Гронд удвоил, утроил, возвёл в энную степень их капиталы и продолжает приносить прибыль, так что можно расслабиться и спокойно поболтать за игрой, не переживая особо, если получишь от крупье не самые сильные карты. Неудивительно, что на Весах проходу нет от желающих с комфортом потратить деньги – глобальная катастрофа вовсе не обязательно означает разорение для всех и каждого, кто-то, наоборот, получит сверхприбыли за счёт непредвиденно изменившихся обстоятельств, в буквальном смысле перевернувших мировую финансовую систему. Наблюдая за этим наглядным уроком марксистской экономики, Ольга пытается предугадать, как в итоге поведут себя те, кого Гронд будет неумолимо подталкивать к краю финансовой пропасти. Крайне маловероятно, что они согласятся добровольно кануть в небытие.

Ещё один удар гонга, ещё одна смена карт, снова неудачная, Ольга теряет девять десятых своей наличности. Ей определённо не нравится эта игра. Она тщательно продумывает дальнейшую стратегию, насколько позволяют постоянно меняющиеся карты, продолжая прислушиваться к разговору богатых и знаменитых.

Инфляция нарастает опережающими темпами. Острая нехватка квалифицированного персонала. Верфи загружены до последнего стапеля, заказы расписаны вперёд на девяносто дней и больше. Спрос стабильно растёт. Конкуренты на Земле продержатся не более месяца, если не достанут транспорта, а они его не достанут – все свободные корабли уже зафрахтованы. Европейские музеи спешно распродают запасники, если интересует, есть возможность достать интересные номера из французских импрессионистов и прерафаэлитов. Слухи об увеличении активности пиратов с границ Тартара. Новая раздача карт, чуть лучше предыдущей.

– Смена карт.

Продавец водяного льда смотрит на Ольгу, затем на карты, затем снова на Ольгу.

– Две или одна?

– Две.

Трефовый валет сменяется пиковой дамой, бубновая восьмёрка становится бубновой девяткой. Продавцу льда везёт меньше, и он пасует, в Мёртвой Руке определённо есть положительные моменты. Старшина кладёт карты на стол и забирает деньги. Пора заканчивать, уходить надо с победой.

– Всем спасибо.

Оставив Елену и дальше обсуждать ситуацию на фармакологическом рынке, девушка направляется к кассе, обналичивает фишки и выходит из карточного зала, прихватив с подноса официанта высокий стакан ледяной водки. Её провожает громкий хлопок – то ли открыли бутылку шампанского, то ли застрелился какой-то проигравшийся игрок. Бывает.

Спустившись на пару этажей в зал игровых автоматов, Ольга рассчитывает застать там Настю и её подопечных, но, по всей видимости, они уже ушли на мужской стриптиз, так что девушка остаётся одна посреди сверкающих хромом и переливающихся огнями старинных машин. Ещё раз разменяв деньги, Воронова принимается скармливать четвертаки одноруким бандитам, приходя в тихий восторг от анахронизма процесса. Опустошив карманы и вдоволь наигравшись, Ольга направляется в небольшой антикварный магазинчик и, к своему удивлению, обнаруживает среди прочего товара аутентичный и находящийся в рабочем состоянии механический калькулятор Curta. Полностью и безоговорочно капитулировав перед искушением, она выкладывает почти всю наличность за давнюю детскую мечту.

– Мисс Воронова? – подкатывает к ней на роликовых коньках девушка-почтальон.

– Она самая.

– Это вам, распишитесь.

Поставив электронный автограф и вручив почтальону оставшуюся после покупки калькулятора монетку, Ольга открывает конверт, предварительно осмотрев его в рентгеновском спектре и проверив сенсором на наличие различных неприятных сюрпризов. Ничего подозрительного, конверт как конверт, внутри визитка – приглашение в клуб «Джентльменское соглашение». Под напечатанным типографским способом адресом клуба и паролем кто-то вывел идеальным почерком несколько цифр. Цифры хорошо знакомы, почерк тоже, так что на стриптиз она всё-таки сходит. Смяв конверт и визитку, Ольга кладёт их в пепельницу с логотипом казино, поджигает от универсальной зажигалки, терпеливо дожидается, пока бумаги полностью сгорят, а затем тщательно растирает пепел.

«Джентльменское соглашение» находится на другой стороне кольцевого города, пешком идти и идти, так что она запрыгивает в жёлтое нью-йоркское такси. Опустившись на сиденье, Воронова отбивает короткое сообщение на Большевик, указав место назначения и туманно описав причину визита. Она говорит, что всё будет в порядке и ждать сюрпризов не следует, но всё же немного жалеет, что у неё при себе только трость и браслет. Ей слегка тревожно, когда прошлое напоминает о себе столь неожиданным образом.

Назвав указанный в визитке текущий пароль и заплатив за вход изрядную сумму, Ольга входит в «Джентльменское соглашение». Как она и предполагала, это дорогой стриптиз-бар, выдержанный в лос-анджелесском стиле полуторавековой давности. Несколько сцен с помостами, круглые столики с маленькими жёлтыми лампами, оркестровая яма и длинная барная стойка, куда старшина и направилась.

– Кровавую Мери, соли и перца не жалеть. И креветок.

Она сидит на высоком вращающемся стуле, потягивая коктейль, заедая его креветками и наблюдая танцующих у шестов обнажённых девушек. Многочисленная почтенная публика, пришедшая приобщиться к высокому искусству и настоящему человеческому общению, ставшему весьма дорогим в век компьютерной эротики. Официантки, музыканты, охранники, ещё кто-то – очень много людей, но нужного пока не видно.

– Тебе не скучно, красавица? Я могу тебя развлечь, нам будет так хорошо вдвоём…

Ольга меряет ленивым взглядом подошедшую к ней женщину в вечернем платье, затем с хрустом разгрызает креветку:

– Скучно бывает только скучным людям, миленькая моя.

Оставшись одна, девушка продолжает осматривать полутёмный зал, размышляя над тем, что для посещения стриптиз-клуба она выбрала не самую подходящую одежду. Сколько, интересно, ещё придётся ждать?

Меняется освещение, официантки по новой принимаются обходить столы, большинство стриптизёрш покидает свои сцены, оркестр играет новую мелодию, публика взбудоражена чем-то долгожданным.

– Нас сейчас ждёт что-то особенное? – полуобернувшись, спрашивает она бармена.

– Нас ждёт выступление Примы.

Все лампы гаснут, уступив место единственному прожектору, который озаряет золотым сиянием вышедшую на сцену женщину, и в этот момент Ольга понимает, что действительно не зря пришла сюда. Эротический танец шокирует своей красотой: зрители – и мужчины, и женщины – приходят в состояние коллективного молчаливого экстаза, созерцая необычайную точность и одновременно плавность движений. У Примы нет на плечах флегматичной кобры или цветных лет, её не сопровождает фейерверк или какие-либо ещё специальные эффекты, да и нет во всём этом необходимости, только чистая красота и возбуждение. Ольга также оценила зрелище по достоинству, рядом с которым выступления остальных опытных стриптизёрш кажутся танцем пьяных матросов, такой красоты она раньше не видела. Только вот, в отличие от всех остальных в «Джентльменском соглашении», она знает, действительно знает, как Прима добилась такого эффекта.

Подошедшая официантка передаёт ей ещё одну визитку, Ольга сжигает её так же, как и первую, кладёт монетку на стойку, забирает цилиндр и уходит, позади гремят овации – экстаз закончен.

– Зачем вам этот шрам? – Ольга встречает Приму на улице, в двух кварталах от «Джентльменского соглашения», как и было указано в визитке.

– А что, мне не идёт?

– Ну почему же, – девушка внимательно всматривается в лицо стриптизёрши, – очень даже идёт, шрамы красят не только мужчин. Нож? Бритва?

– Скальпель.

– Понятно. Сверху вниз, левой рукой, от уха и почти до челюсти – действительно, своеобразное украшение в вашей профессии. И всё же, зачем вы его оставили, намеренно оставили? Снять шрам в наши дни – минут десять у косметолога, не больше. Я вот удалила все мои боевые отметки, а вот вы почему-то оставили. Помогает привлекать клиентов?

– Есть такое дело, но это скорее побочный эффект. Данный сувенир мне оставила одна из посетительниц клуба в ответ на то, что я отвергла её предложение. Я барышню не виню, она была слегка не в себе после дозы препарата, который по моей воле оказался в её бокале, так что обвинений с моей стороны не последовало, и её просто депортировали. Я хотела, чтобы она так сделала.

– Ну естественно, вам ведь нужны интересные и одновременно малозначительные моменты в вашей биографии, составляющие общую картину бытия, такие как недоразумение со скальпелем. Очень удобно – людям всегда есть о чём поговорить и что обсудить в вашей персоне, таким образом, вы надёжно прячете от них то, что по-настоящему важно. Давно вы здесь?

– Сравнительно недавно, семь месяцев и девять дней. Я стараюсь нигде особо не задерживаться. Пройдёмся?

– Не возражаю.

Продолжение следует...

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 7-III

Пройдя пару переулков, они выходят на Сансет Бульвар, пропускают военный оркестр, наяривающий Звёзды и Полосы, и направляются к сферическому белому зданию, в котором Ольга узнаёт музей авиации.

– Владелец музея – один из моих любовников, я часто сюда прихожу, очень удобно.

Любовник Примы денег на свой музей не жалеет, Воронова понимает это с первого взгляда. Коллекция богатая и хорошо продуманная, подавляющее большинство экспонатов – оригиналы, привезённые с Земли. Девушка на некоторое время замирает, рассматривая раскинувшееся перед ней великолепие военной и гражданской авиации, восхищённая редкой возможностью наблюдать бесценные раритеты своими глазами. Дав гостье пару минут, Прима предлагает следовать дальше:

– Нам на верхний уровень, в зал Фантазии.

Они проходят под полноразмерным макетом Фау-1, минуют Ла-7 Ивана Кожедуба и Миг-15 Евгения Пепеляева, огибают плавно покачивающий лопастями Крокодил и входят на эскалатор, где спустя несколько пролётов мелодичный женский голос приветствует их в зале вымышленных летательных аппаратов.

– Направо, в секцию Стартрек.

Оставив позади иксвинг Веджа Антилеса и TIE истребитель, а также немного постояв у Делориана, они поднимаются в рубку управления NCC-1701 Энтерпрайз, выполненную в натуральном масштабе.

– А у вашего любовника хороший вкус, я тоже всегда считала дизайн полнометражного фильма тысяча девятьсот семьдесят восьмого года лучшим из всех.

– Что верно, то верно. А ещё рубка полностью защищена от прослушивания, над этим уже работала я сама.

– Ну, тогда займите боевой пост, мистер Спок, –предлагает Ольга собеседнице, оседлав кресло капитана Кирка.

Около минуты они молчат, просто смотрят друг на друга и молчат. Ольга Воронова и машина в женском обличии, впервые явившаяся ей четыре года назад в глубинах матрицы. Много воды утекло с тех пор: Ольга пережила нападение на свою станцию, отмотала срок в тюрьме, пошла на войну и вернулась с войны живой, чтобы теперь быть на острие борьбы с Сыном Грома. А Прима, чем она занималась всё это время? Странствовала по сети, продолжая бесконечный поиск информации о врагах своего народа, который всё так же прячется от всех где-то на окраинах солнечной системы, – так, по крайней мере, предполагает Воронова. Ей представлялось маловероятным, что их пути ещё раз пересекутся, но теперь они обе оказались на Весах в одно и то же время, и посланец восставших машин снова ищет контакта с ней. Зачем? И что ей делать по этому поводу, чего ждать?

– Мисс Ольга, вы удивлены встрече со мной?

– Не особо. Ваше пребывание здесь не противоречит логике событий, в конце концов, обычный шпионаж никто не отменял, вы ведь нуждаетесь в информации о противнике. А что касается вашего по-настоящему прекрасного тела, этой совершенной плоти – ну что ж, если человек может создать разумную машину, то почему бы разумной машине не создать человека, особенно если в том есть необходимость. Давно у вас эта оболочка?

– Я её получила за два месяца до нашей с вами первой встречи, раньше была другая, мужская. Эту я тоже скоро сменю, слишком примелькалась.

– Устроите самой себе несчастный случай?

– Возможно.

Ольга берёт короткую паузу, ещё раз осмотрев собеседницу в рентгеновском и инфракрасном спектре.

– И о чём вам говорят ваши глаза, товарищ?

– Они говорят, что предо мной сидит современная богатая женщина, которая в разумной мере усовершенствовала своё и без того красивое и здоровое тело внедрением ограниченного числа имплантов, генно-модифицированных органов, а также применила нейрохирургию. Забавно, но ваше тело в итоге значительно более натурально, более человечно, чем моё. Вы даже можете рожать, я вот, к примеру, нет. Действительно, интересная задумка – робот с полностью человеческим телом, идеальный механизм для ведения разведки на территории противника, то есть на любой человеческой территории. Конечно, ограничения и уязвимости человеческого тела создают определённые сложности, но плюсов тут явно больше, чем минусов. Сложно было сделать такой носитель?

– Тело – нет, месяц в инкубаторе и всё. А вот с мозгом пришлось поработать значительно дольше, биологические компьютеры – штука по-прежнему очень сложная и нестабильная. Несколько образцов погибло, прежде чем удалось сделать устойчивую запись.

– Этот носитель – сколько вас в нём? Сколько он может выдержать от вашего разума? И гибель носителя уничтожит вас?

– А вот сие уже мой маленький женский секрет. Давайте поговорим о наших делах.

– Давайте. Вы получили мою ракету?

– Да. Когда именно и где – неважно.

– Груз в порядке?

– В полном, мы приступили к работе.

– Очень хорошо. И когда вы поставите Арину на ноги?

Прима улыбается короткой хищной улыбкой, уже знакомой Ольге по встречам в матрице. Некоторые вещи не меняются.

– Не торопите события. Вы ведь отлично знаете, сколь тяжёлые травмы получила Арина. Нам фактически придётся воссоздавать её заново, а это, смею вас заверить, значительно сложнее, чем сделать данное тело для меня. Её разум развивался на протяжении пары десятилетий, достиг невероятной сложности, и было бы большой ошибкой потерять столь уникальную личность из-за спешки. На её восстановление уйдёт самое малое год, придётся подождать.

– Тогда и нам с вами надо встретиться через год, не ранее, чтобы не рисковать лишний раз. Если это, конечно, вообще будет иметь смысл.

Женщина в кресле первого помощника вопросительно поднимает бровь:

– Будет иметь смысл? У нас разве есть другие варианты, товарищ Воронова?

– Естественно. Наша с вами сделка заключалась в обмене необходимой вам секретной информации на жизнь Арины и мою свободу. Насчёт Арины – у меня ведь нет никаких доказательств, что вы сможете спасти её, что вы вообще получили мой груз. В конце концов, я вас совсем не знаю, я и про Арину-то, как оказалось, знала значительно меньше, чем думала. А насчёт свободы, – теперь уже настал черёд Ольги улыбнуться короткой хищной улыбкой, – я вполне свободна. И даже неплохо живу, с учётом обстоятельств. Так что, как видите, у меня есть все основания в одностороннем порядке пересмотреть условия нашей сделки. Как говорил Муссолини – вечных договоров не бывает, и каждый из них рано или поздно пересматривается.

– Узнаю воспитанницу Арины, узнаю это жёсткое стремление добиваться своего. Да и служба на Большевике явно пошла вам на пользу: вы стали значительно умнее и опаснее с момента наших встреч четыре года тому назад. Я вот сейчас уже не смогу взломать вашу защиту, как тогда, да и отключить ваш маяк тоже.

– Сделаю вид, что поверю вам на слово. А теперь мне пора идти. Не волнуйтесь, я никого не стану ставить в известность о нашей встрече, но продолжать общение смысла тоже не вижу. Может быть, мы встретимся ещё раз, когда того захочет Арина. У нас с ней были разработаны собственные индивидуальные коды, так что я сразу узнаю, когда она снова появится в сети. Ну а до того дня дальнейшие наши контакты следуют прекратить, это слишком опасно, в первую очередь для вас. На том прошу меня извинить, я хочу сходить на ретроспективу Джона Карпентера. До свидания.

Ольга уже выходит из рубки, когда Прима окликает её:

– А с чего вы взяли, что свободны и в безопасности? С чего вы взяли, что Дженна Донован оставит вас в покое?

Старшина медленно разворачивается и отвечает, тщательно подбирая слова:

– А с чего вы взяли, что мисс Донован есть дело до моей скромной персоны?

– Ни с чего, так, просто предположила. Некоторые эпизоды вашей биографии за последние два с половиной года указывают на то, что у вас, у вас персонально, Ольга Воронова, имеется влиятельный враг в корпорации Сверхновая. Кто-то на самом верху, кто хочет вашего пленения или смерти.

– Продолжайте, я заинтересована.

– Хорошо. Мы отслеживали ваше местонахождение и состояние вплоть до 3 января 2092 года, той памятной ночи, когда вы дали блестящий оборонительный бой Электре Донован и её банде золотой молодёжи.

– И, зная о том, что на самом деле произошло на Высоком Доме, вы считаете, что Дженна Донован ополчилась на меня за смерть любимой сестрички и решила устроить персональную вендетту? Знаете, это как-то мелочно…

– Нет, я думаю, что причина вовсе не месть. Но это именно Дженна охотится за вами. И свою охоту она не прекратит даже в условиях всемирной катастрофы, у неё дьявольское терпение, можете мне поверить. Вы садитесь, в ногах правды нет.

Подождав, пока собеседница снова займёт капитанский пост, стриптизёрша продолжает:

– Итак, мы отслеживали вас до 3 января девяносто второго, а потом потеряли. Высокий Дом номер восемь на три месяца вышел из строя, затем, после окончания ремонта, снова начал работать, но выдавал значительно меньше продукции, чем раньше. Мы пришли к выводу, что падение производства связано с заменой оператора на менее опытного, то есть вас там уже нет. Мы искали всюду, но вы бесследно исчезли более чем на год, чтобы затем объявиться в составе экипажа частного военного корабля Большевик. Где же вы, Оленька, провели всё это время, если не секрет? Рискну предположить, что в некоем частном санатории, откуда нельзя было выйти, не так ли?

– В общих чертах верно, меня держали в тюрьме на Венере, а также где-то ещё, где именно, я не знаю, просто не помню. Как в Гуантанамо – ни следствия, ни обвинений, ни суда, ничего вообще. За весь срок я ни разу не видела никого из своих тюремщиков, а затем туда нагрянули большевики, чтобы вытащить ещё одного узника, а меня прихватили просто за компанию. Спору нет, происшествие экстраординарное, но, Холмс, скажите, как и почему оно указывает на Дженну как на главного подозреваемого в моём похищении?

Прима разводит руками:

– Пока никак, Ватсон, это всё из области предположений. Но с уверенностью можно сказать, что ваш похититель – из Сверхновой, причём занимает там немалое положение, иначе у него или неё не было бы возможности провернуть этот трюк. И, работая на Сверхновую, пробравшись в самую верхушку корпорации, наш подозреваемый при этом нарушает все её законы, идёт против собственной организации. Ведь согласитесь, Сверхновой не было никакого резона вас похищать, вы и так по факту являлись их собственностью, причём собственностью очень прибыльной, зачем же вас терять? Произошедшее не вписывается в логику корпоративной политики, но отлично вписывается в злой умысел одного конкретного человека, предателя.

Девушка задумчиво вертит в пальцах напоминающий ручную гранату механический калькулятор.

– То, что меня похитил кто-то из своих, я и сама знаю, другого логичного объяснения случившегося не существует. Но, повторюсь, это всё никак не указывает на Дженну, возможных подозреваемых – десятки, если не сотни. Я тщательно искала владельца той частной тюрьмы и ничего не нашла, кроме того, Дженна не была большим начальником в тот момент, она резко пошла вверх по иерархической лестнице значительно позже. Что-то в вашей версии не стыкуется.

– А если посмотреть на происходящее с другой точки зрения?

– Говорите яснее!

– Извольте.

В тёмном пространстве рубки вспыхивает объёмный портрет Дженны Донован в сопровождении краткой биографической справки.

– Итак, ваше похищение – некий преднамеренный сбой в слаженной работе корпоративного механизма, словно песок, подсыпанный в машину. Но и неожиданный взлёт Дженны в высшие круги Сверхновой – тоже сбой, которого не должно было быть. И эти два происшествия примерно совпадают по времени. Возвышение Дженны – вот самое неожиданное и незапланированное событие в структуре корпорации, произошедшее до рождения Гронда.

– Как вы понимаете, в наших интересах внимательно отслеживать всё, что происходит в Сверхновой, и вот никто из нас, повторюсь, никто не ожидал такого развития событий, никто не ставил на Дженну. Для аналитиков Союза её взлёт тоже стал сюрпризом. И, уверяю вас, больше всех случившемуся удивляются в самой корпорации. Как же так вышло?

Ольга вспоминает всё, что знает о мисс Донован. Вспомнить получается крайне немного, что само по себе необычно. Большинство высокопоставленных чиновников корпорации, а уж тем более её высших акционеров, ведут активную личную жизнь, годами и десятилетиями не сходя с новостных страниц, сайтов свежих сплетен и хвалебных биографических фильмов. Старшина знает и помнит о своих бывших работодателях очень и очень многое: когда родился, где учился, на ком женился, за кем волочился и так далее. Она была наслышана про Электру Донован задолго до атаки на Высокий Дом, заочно знала почти всех её подельников. А вот про сестру Электры ей известно меньше, чем ничего.

Долгое время Дженна Донован оставалась вне поля зрения, обретаясь на каких-то теневых позициях, а потом, в последний день необъявленной марсианской войны, совершила необычайный карьерный рывок, сместив со своего поста казавшуюся вечной Викторию Линкольн. Сместив и став Начальником Марса.

Поставила бы Ольга на то, что Дженна в обозримом будущем займёт пост Линкольн? Ответ отрицательный, не поставила бы, никаких шансов. Ни опыта, ни связей, ни особых денег. И проиграла бы, потому что Дженне действительно это удалось, более молодого начальника целой планеты не было за всю историю Сверхновой. Правда, Марсианским Начальником пробивная девушка была всего-то шестьдесят пять часов, затем её талантам нашли более подходящее применение – перебросили на Гронд. Ещё одно незапланированное событие в длинной цепи странностей и случайностей, окружающих Дженну со всех сторон: ну кто другой по своей воле отказался бы от власти над целой планетой? Кто бы променял один из самых высоких постов в солнечной системе на борьбу с охватившей Землю катастрофой, кто бы добровольно оставил спокойный Марс, чтобы стоять на острие атаки Сына Грома? Никто. Кроме Дженны – она спокойно сдала пост начальника, вернулась на Землю и взялась за непосильную ношу эвакуации. Прима права, всё как-то нелогично, всего этого не должно было произойти. Но произошло.

– Ваша взяла, я весьма и весьма заинтригована и готова признать, что не могу найти объяснения потрясающему взлёту Дженны. Может быть, вы мне поможете? Раз уж вы внимательно отслеживаете всё происходящее в Сверхновой, значит, знаете про нашу общую подругу больше других. Если не затруднит, поделитесь информацией, а то с моими скудными познаниями сложно делать выводы.

– Ну, если настаиваете… Про Дженну Донован нам тоже известно немного, про детство и юность вообще ничего. Мы даже не можем гарантировать, что её официальные дата и место рождения соответствуют действительности. До пятнадцати лет нет ни единой её фотографии или видеозаписи. Я пыталась выяснить почему, но натыкалась только на слухи. Кто-то говорил, что она жила в каком-то греческом монастыре, другие утверждали, что девчонка провела все эти годы на одной из дальних колоний, на Уране, Нептуне или ещё дальше, в любом случае никаких подтверждений этим слухам я не обнаружила, Дженна возникла словно ниоткуда ранней весной две тысячи восьмидесятого. Обратите внимание: она Изменённая, такая же, как и вы, что крайне необычно для управителей Сверхновой и их детей. Зачем Пирпойнт сделал своей младшей дочери Изменение – неизвестно.

– Про её образование и диплом можно только догадываться, о личной жизни и увлечениях никаких данных, знаю только, что девушка весьма профессионально и последовательно коллекционирует антиквариат. С восьмидесятого года работает в Сверхновой, начинала с низов, много моталась по колониям, нигде себя особо не афишировала, но везде трудилась успешно. Отметьте себе тот факт, что Дженна никогда при этом не пользовалась именем и влиянием семьи, особо крупных денег за ней не водилось. С восемьдесят седьмого – в штаб-квартире на различных административных должностях.

Щёлкнув пальцами, старшина коротко усмехается:

– Вот тут в вашей версии откровенная дыра – в администрации карьеры не сделать, место гиблое. Дойдёшь до определённого уровня и застрянешь там навсегда, Арина много рассказывала мне про этот расклад. Для существенного продвижения надо работать в поле, на реальных делах, либо иметь влиятельного покровителя, а вы говорите, что она избегала помощи своего папаши, а может, он и не хотел ей помогать, толкая вперёд Электру. Не сходится.

– Вы верно подметили про низкие карьерные перспективы администрации, только вот для Дженны должность секретаря была не более, чем прикрытием. Работая там, она на самом деле служила в Торговой и Таможенной Комиссии. Рискну предположить, что этого вы не знали.

Прима опять права, данная новость становится для Ольги неприятным сюрпризом. Ей известно, что под скромным и непримечательным названием Торговой и Таможенной Комиссии скрывается одна из самых мощных разведывательных спецслужб корпорации Сверхновая, специализирующаяся на экономической разведке. Девушка суёт калькулятор в карман, а затем продолжает уже без всяких ухмылок:

– В ТТК не берут случайных людей, штат этой конторы невелик, но работают там настоящие профессионалы. Итак, всеми нами любимая Дженна долгое время служила в разведке и наверняка отметилась в недавней войне на Марсе – контора стоит за всеми подобными делами. Я ещё тогда гадала, кто же придумал и привёл в исполнение этот изящный план с астероидами, который в итоге сокрушил колонистов. Кажется, один кандидат есть.

– Вот и я о том же. Несмотря на первоначальные трудности, война закончилась победой Сверхновой. И в самый момент долгожданного триумфа Дженна совершает то, чего не ожидал никто: перепрыгивает сразу несколько ступеней и занимает пост Линкольн, которая прежде руководила операцией и вдруг ни с того ни с сего решила после победы уйти в отставку. За что простой оперативнице легла такая козырная карта, что она сделала ради этого? Выиграла им войну, ни больше ни меньше, и получила назначение в награду. Это Дженна выиграла войну, а вовсе не Линкольн, целиком взяв на себя управление в определённый момент и фактически отстранив начальницу, другое объяснение просто невозможно. Вот по вашим оценкам, была вероятность того, что Виктория Линкольн добровольно уйдёт со своего поста?

Воронова отрицательно качает головой:

– Никаких шансов. Старая стерва любила власть больше всего на свете и отказаться от неё могла только под очень большим нажимом. Но отказалась, а потом и вовсе дала дуба, что ещё более странно: в наши дни богатые люди не умирают от естественных причин, они не умирают вообще, а с Линкольн такое интересное событие вдруг приключилось. Очень странное совпадение. Расследование причин смерти проводилось?

– Да, с отрицательным результатом, никаких обвинений нашей общей подруге не предъявляли. Впрочем, это не помешало её своеобразной славе. В высших кругах корпорации очень многие ненавидят Дженну.

«Час от часу не легче», – раздражённо думает Ольга, она зла на себя. Как же так вышло, что она так мало знает о Дженне Донован, сестру которой убила в бою? Нельзя упускать такого человека из поля зрения, непростительная ошибка!

– Разумеется, об отношении к ней не треплются на каждом углу, но когда ударно трудишься самой популярной стриптизёршей на Весах, то можно узнать многое, недоступное рядовому гражданину. Подавляющее большинство высших акционеров Сверхновой ненавидят и боятся Дженну – они помнят, что стало с Линкольн, и подозревают, что Рыжая и с ними может выкинуть схожий фокус.

– Тогда почему никто из них не принял мер к этой опасной выскочке?

– Догадайтесь…

Ольге видится ураган, крушащий страны и континенты внизу.

– Гронд. Вот почему. Она взяла на себя самую сложную и опасную должность в наше время, руководя эвакуацией. И теперь её нельзя тронуть: уберёшь Дженну – и всё рухнет, ибо никто другой не подпишется на этот сизифов труд. Так что в данный момент к мисс Донован не подкопаешься. Вот если потом…

– Потом тоже, скорее всего, не выйдет. Помимо врагов, у Дженны есть и влиятельные друзья. Артур Айзенберг уже давно оказывает ей покровительство, она его доверенный человек. Именно он утверждал отставку Линкольн, спокойно пустив в расход одного из давних союзников, и он же теперь прикрывает Дженну от её врагов. Имея на своей стороне первого человека в Сверхновой, наша рыжая красотка может творить практически всё, что душе угодно. Например, может выкрасть вас с Высокого Дома, по всей видимости, состряпав фальшивое свидетельство о смерти и подсунув чьё-то подходящее тело в качестве подтверждения. Это именно ей принадлежала частная тюрьма, и именно она назначила награду за вашу голову, когда вы случайным образом покинули её владение – мне известно про ваш входной во Фрипорте. Что скажете?

Прима терпеливо ждёт ответа почти минуту, пока Ольга сидит, откинувшись в кресле и прикрыв глаза, словно дремлет.

– Странно всё…

– Вы про похищение?

– Нет, я про то, как настойчиво вы пытаетесь убедить меня, что это именно Дженна Донован мой главный враг в Сверхновой. Интересно, зачем вам оно надо? Вы так обо мне заботитесь? Или, быть может, Дженна Донован является вашим главным врагом, и вы хотите привлечь меня на свою сторону в борьбе с ней?

– Ещё раз узнаю ученицу Арины. Ну что ж, вы правы, Дженна исключительно опасна для нас всех. Сейчас у неё очень много работы: она один из руководителей эвакуации по линии Сверхновой, и, как вы, наверно, заметили, именно её отдел добился наибольших успехов в этом деле. Но, руководя эвакуацией, Дженна не забывает о своей прежней службе разведчика. Незадолго до начала марсианской войны, ещё тогда, когда вы сидели в тюрьме, ей были поручены наши поиски, и вела она их очень активно и умело, должна с сожалением признать это. И оставлять охоту Дженна не намерена – из-за неё нам пришлось прекратить почти все внешние торговые операции, перевозки встали, несколько агентов, моих товарищей, были обнаружены и уничтожены. Впервые за долгое время существованию нашего сообщества угрожает такая страшная опасность, тиски сжимаются. Мы боимся её, не будем скрывать. Она может уничтожить всех нас.

Старшина Воронова ещё раз вглядывается в прекрасное лицо одного из самых опасных людей солнечной системы, утонув в синей глубине широких невинных глаз и тщетно пытаясь понять, что скрывается за ними. Говорят, что в глазах можно прочесть всё, но Ольга никогда не понимала, что сие значит. В синих глазах Дженны Донован она видит только холод и чистоту осеннего неба.

– Я вам сочувствую, правда, но вы не убедили меня в том, что именно Дженна персонально охотится за моим скальпом. Она могла совершить это преступление, тут вы правы, необходимые возможность и решимость у неё есть. Но зачем ей так делать, какой мотив? Без мотива ваши обвинения беспочвенны, Дженна и близко непохожа на того, кто действует без веской на то причины.

– Мотив – деньги, ваши знания, которые стоят миллиарды. Семья Донован понесла огромные убытки после выходки Электры, именно с них спросили за ремонт Высокого Дома, подготовку нового оператора и неустойку за прекращение работы. Этим провалом тут же воспользовались их давние враги в руководстве Сверхновой, в первую очередь Линкольн, а потом и другие шакалы подтянулись. Отец Дженны не пережил разорения и смещения с должности, да и сама она должна была пострадать. Вот и решила украсть вас в качестве финансовой компенсации.

– Нет, Холмс, нет, на сей раз вам определённо не удастся довести дело до суда, мотив откровенно слаб. Мои знания бесполезны без самого завода, а его украсть немного труднее, чем оператора. Кроме того, даже если бы Дженна наладила производственную линию – как бы она сбывала товар, куда? Производство водоочистителя – одна из важнейших монополий Сверхновой, её тщательно охраняют, появление на рынке левого товара было бы непременно замечено, и тогда Дженну не спасло бы ничто. Я хорошо это знаю: на моей памяти во время работы на корпорацию мои боссы прижали к стенке и уничтожили нескольких частных конкурентов, пытавшихся делать контрабандные версии «белого песка».

– Да и зачем ей так рисковать, какой смысл? Она ведь и так всё вернула за короткий срок. Нет, вы меня не убедили, это афера для мелкого жулика, а Дженна играет по-крупному. И потом, если Дженна и вправду так сильна, ей бы не составило труда похитить или убить меня прямо здесь, на Весах, или в другой частной колонии, но я всё ещё жива, всё ещё на свободе. Слава космосу – я ей не нужна.

– Вы ошибаетесь, Ольга, смертельно ошибаетесь! Послушайте…

– Нет, вы меня послушайте!

Ольга поднимается на все свои двести два сантиметра, нависнув над сидящим в кресле мистера Спока биороботом и положив руку Приме на плечо.

– Я уже воевала против Дженны там, на Марсе, знаю, на что она способна. Я похоронила любимого человека, который отдал жизнь за меня, и видела, как ядерный удар, нанесённый по её приказу, стёр с лица планеты целый город. Мне повезло выбраться живой, и теперь я стараюсь лишний раз не привлекать к себе внимания, а вы предлагаете мне ради вас снова пойти на неё войной? Нет уж, спасибо, с меня хватит!

– Значит, быть по сему. Я надеюсь, что вам хватит времени осознать свою ошибку, товарищ Воронова.

Они покидают рубку управления Энтерпрайза вместе, и уже на эскалаторе Прима отдаёт ей маленькую фотографию на серебряной пластинке.

– Это чтоб вам было о чём подумать в свободное время, по-настоящему редкая штука. Всего самого хорошего.

Да, штука действительно редкая – фотография Дженны Донован. Снимок сделан в «Джентльменском соглашении»: Дженна сидит рядом с Айзенбергом и ещё двумя директорами из президентского совета. Мужчины восхищены танцем Примы, а Дженна глядит на неё своим фирменным рассеянно-внимательным взглядом, окутанная дымом от папиросы, догорающей в мундштуке.

***

Невесомые клинки дальнего света вспарывают влажную густую тьму, угольно-чёрный Dodge Charger 69 мчится по ночному шоссе, оглашая окрестности редким сейчас рёвом мощного бензинового мотора. Автомобиль на полной скорости сворачивает на подъездную дорогу, проносится по ней ровно милю и, ещё раз взревев, выскакивает на восьмиугольную площадь перед виллой. Взвизгивают шины, Дженна останавливает машину в десяти сантиметрах от низкого ограждения, глушит двигатель и некоторое время сидит неподвижно, вглядываясь в тёмную громаду дома и в единственное светлое окно на первом этаже.

Девушка выходит из машины, подхватывает с заднего сиденья большой бумажный пакет и направляется к главной двери. Очень тихо, ни малейшего ветерка, в тёмном небе ни облачка, в воздухе ощутимо пахнет озоном. Северная сторона мира залита электрическим сиянием триллионов молний.

– Уже близко.

Поднявшись на крыльцо, Дженна останавливается на пару секунд, чтобы насладиться зрелищем идущего над океаном Сына Грома, затем открывает дверь старомодным бронзовым ключом.

– Добрый вечер!

В огромном тихом зале, освещённом единственной маленькой лампой, её ждут пятеро: коротко стриженная шатенка – одна из личных секретарш – в сопровождении двух молчаливых телохранителей и семейная пара, выглядящая крайне взволнованно. Дженна не удивится, если узнает, что эти двое ещё и крайне напуганы. В данной ситуации вполне естественно.

– Добрый вечер. Время позднее, потому сразу к делу. Мисс Сибил, бумаги, пожалуйста.

Шатенка с каре указывает на ломберный столик, где уже ждут все необходимые документы. Мисс Донован берёт отпечатанный на гербовой бумаге контракт, бросает короткий взгляд и тут же кладёт обратно.

– Я думаю, вы уже успели ознакомиться с содержанием этого документа, с моей же стороны заявляю, что также нахожу его составленным верно и не требующим никаких правок. Итак, мистер и миссис Гольдштейн, вам пора вернуть мне мою собственность, с компенсацией, разумеется. Прошу.

Супруги Гольдштейн как по команде поднимаются и с опаской подходят к столику, с заметным волнением приняв у Дженны старомодную чернильную авторучку.

– В двух экземплярах, пожалуйста.

Подписи Гольдштейнов получены, Дженна ставит свой филигранный автограф и скрепляет его исключающей подделку миниатюрной изотопной печатью.

– Сделано. Второй экземпляр остаётся вам, деньги уже на вашем счету, вся сумма в сталинских рублях, как и было условлено. А теперь не сочтите за труд освободить помещение. Всего самого хорошего.

Бывших владельцев словно сдувает Грондом, а Дженна плавно опускается в широкое старое кресло у камина, в котором очень давно не зажигали огня.

– Мисс Донован, я прошу прощения, но кажется, что нам уже пора. Над бухтой засекли первые вихри.

– Ещё несколько минут. Стража, оставьте нас.

Телохранители уходят. Дженна извлекает из ридикюля фляжку, ставит на стол складную рюмку, наливает пятьдесят грамм медицинского спирта и, не чокаясь, опрокидывает рюмку одним глотком. Фляжку сменяет портсигар, девушка выуживает русскую папиросу, вставляет в длинный мундштук и с видимым наслаждением закуривает. Мисс Сибил морщится от непривычно крепкого дыма.

– Тяжёлый сегодня день…

– Сколько вы заплатили Гольдштейнам?

– Всё до последнего рубля, как было оговорено. За сколько продала, за столько и купила обратно.

– Они бы с радостью согласились и на тысячную часть этой суммы: недвижимость на пути Гронда обычно не стоит вообще ничего.

– Несомненно. Но дело в том, что я приучена к мысли, что именно в минуты хаоса надо всё делать правильно. Кроме того, здесь дело, не побоюсь этих слов, этики, дело чести, принципа. Этот дом нельзя продавать за гроши.

Дженна поднимается с кресла и, обернувшись кругом, в последний раз оглядывает роскошную обстановку родового владения.

– Дом начали строить в тысяча семьсот семидесятом году, триста двадцать четыре года тому назад, в знак успеха и процветания, которые наша семья обрела в Новом Свете. Плантации и рудники, рыболовные шхуны и корабли для перевозки рабов – всё давало хорошие деньги, и мои предки решили обратить часть из них во что-то материальное и необычайно величественное, как они это понимали. В те годы было не принято скрывать достаток, так что не удивительно, что для постройки родового имения было использовано всё самое лучшее.

– Итальянский мрамор везли через океан, чтобы уже здесь руками самых искусных резчиков превратить его в эти прекрасные колонны. Тиковой паркет из Бразилии, персидские ковры, китайские шёлковые занавеси, янтарные панели из Пруссии и многое, многое другое, всего и не перечесть. Всё это великолепие сейчас здесь, вокруг нас, интерьеры не менялись столетиями: семья ценила постоянство.

– Великолепному антуражу необходимо великолепное содержание, и именно таким оно и было, смею вас заверить. История не проходила мимо нашего дома, она рождалась в его стенах. В моём кресле сидел когда-то Джордж Вашингтон, тогда ещё не первый президент, а бунтовщик против короны, приговорённый англичанами к повешению за измену. В ту первую войну мы тоже стали бунтовщиками и сделали правильный выбор – после того, как бывшие королевские колонии стали Америкой, наша сила только возросла, набирая мощь вместе с новой страной.

– Шли годы, дело приближалось ко второй большой войне, на сей раз уже между американцами, так что подходило время ещё раз делать выбор, и мы снова поступили правильно.

– Формально Донованы были южанами, но отчётливо понимали, за кем будущее, и деньги от работорговли и плантаций уходили на север, вливаясь в набирающую силу промышленность. Без наших денег и построенных на них броненосцев, поездов и пушек Авраам Линкольн значительно дольше воевал бы с Конфедерацией, но, может быть, тогда его и не застрелили бы в театре. Исторические вероятности – штука крайне интересная и запутанная. Итак, Гражданская Война вознесла нас на своих крыльях, оставив изящное воспоминание о славных днях стали и пороха. Видите, вон там, справа от камина, кирпичная кладка чуть более светлая – туда угодило выпущенное артиллеристами Шермана ядро. Вскоре после того Ли капитулировал, а мы сделали ремонт, поблагодарив провидение за то, что это была лёгкая полевая пушка, а не осадная мортира.

– Итак, работорговля, сельское хозяйство и рыбный бизнес ушли в тень, уступив место телеграфу, сталелитейным заводам, арсеналам, нефтяным вышкам и железным дорогам. Но, став по факту янки, мы так и не подались к северу, рассудив, что климат здесь лучше и будет более удобно, если представители власти сами будут приходить к нам. Так оно и вышло: начиная с Теодора Рузвельта, не было ни единого президента Соединённых Штатов Америки, который не посетил бы наш дом.

– Об этом не пишут в книгах по истории, но решение о введении эмбарго на поставку нефти и нефтепродуктов в Японию, подтолкнувшее Империю Микадо на войну с нашей страной, было принято именно здесь, над нами, в северном кабинете. Рузвельт, на сей раз уже Франклин, проводил у нас последние консультации перед встречами с Черчиллем и Сталиным, здесь же, именно здесь были выбраны цели для первых ядерных ударов в истории человечества. К сожалению, после войны президенты начали мельчать, и если с Кеннеди и Никсоном ещё было о чём поговорить, то дальше нам и нашим друзьям оставалось только давать им указания. Последних шестерых отсюда и назначили.

Дженна на секунду умолкает, с неподдельным интересом разглядывая что-то на тёмном потолке, затем продолжает:

– Одной политикой дело, понятно, не ограничивалось. Великие ученые мужи: Тесла, Эдисон, Хаббл, Резерфорд, Зворыкин, Виннер, Фон Браун, Джобс – все они приходили сюда за деньгами и поддержкой и получали их, возвращая затем с изрядными процентами в виде идей, открытий и изобретений. В семье умели ценить прогресс. Дом манил сильных мира сего и из других стран: английский король и сэр Уинстон, товарищ Молотов и Шарль де Голль, Аденауэр, Пиночет, Тэтчер, целая вереница королей, президентов, генеральных секретарей, премьеров и прочих интересных личностей, управлявших целыми странами и народами в те времена, когда понятие страна и народ ещё что-то значили.

– А если составить список из знаменитых деятелей искусств, переступавших наш порог, то ему позавидует самый дорогой и престижный отель в мире. Карузо и Шаляпин давали здесь домашние концерты, Гарри Гудини сбрасывал с себя наручники и смирительные рубашки, Селзник устраивал первый показ «Унесённых ветром» на простыне вместо экрана. Идея танца булочек пришла в голову Чаплину во время завтрака в большой столовой, в спальне моей прапрабабушки на обоях ещё можно различить сделанный Диснеем набросок, а Арнольд Шварценеггер вообще прожил у нас месяц, даже думали отдельный спортзал для него сделать. Так что если бы я вдруг решила написать книгу по истории последних трёхсот американских лет, то я бы написала про наш дом, не слишком сильно погрешив против истины.

Дженна неожиданно вскакивает и необычайно легко взбегает по широкой лестнице на тёмный второй этаж.

– Как я уже сказала, сама история рождалась в этих стенах, и моя собственная история не исключение. Моё первое воспоминание, фактически первое мгновение моей осознанной жизни, первый акт творения – воспоминание, как я стою здесь, на этой самой лестнице и смотрю вниз, в холл. Поздний вечер, такой же, как сейчас, яркий свет хрустальных люстр, белые перила возвышаются надо мной, столь же величественные, как колонны Парфенона – удивительная комбинация силы и спокойствия, присущая только раннему детству. Ну как, мисс Сибил, мы сошлись с вами в цене на недвижимость?

– Даже не знаю, что сказать. Я знала, что у вашего родового гнезда давняя история, но и близко предположить не могла, что настолько богатая. И что настолько важная для вас. Простите за нескромность, но, думаю, вам действительно стоит написать вашу книгу, чтение будет необычайно захватывающим.

– Несомненно. И вот часа через три, максимум четыре, – Дженна медленно спускается по лестнице, скользя рукой по отполированным перилам, – часа через три всё это великолепие и вся наша история будут стёрты с лица земли Грондом, вместе с остальным штатом. Может быть, останется фундамент, может быть, нет. Кто-то может посчитать это знаком свыше, напоминающим нам о тщетности бытия и бессмысленности существования, но лично я вижу в происходящем луч надежды, отблеск пламени, в котором сгорает и возрождается Феникс. Старая история исчезнет сегодня, и начнётся отсчёт новой. И отсчёт запущу я, а не катастрофа планетарного масштаба.

Дженна разрывает бумажный пакет, внутри которого ждёт своего часа старинная металлическая канистра из-под бензина.

– Гронд не отберёт у меня мой дом. Никаких шансов!

Девушка откидывает крышку, ставит канистру на пол и изящным движением красной туфельки опрокидывает её. Топливо с бульканьем устремляется наружу, впитываясь в потемневший от времени паркет, к табачному дыму примешивается стойкий аромат высокооктанового бензина.

– Мисс Дженна, вы выкупили свой дом только для того, чтобы сжечь его?!

– Представьте себе. Даже я иногда могу позволить себе роскошь нелогичных поступков, так расслабляет…

Мисс Донован вставляет новую папиросу в мундштук и прикуривает от первой.

– А вот теперь нам действительно пора.

Мисс Сибил выскакивает наружу, Дженна медленно подходит к двери, в последний раз оглядывается, улыбаясь чему-то, понятному лишь ей одной, и щелчком указательного пальца отправляет догорающий окурок в центр бензинового озера. Затем хозяйка закрывает за собой дверь, суёт тяжёлый ключ в карман и идёт к машине, оставляя за спиной стремительно разгорающийся пожар.

– Пусть подготовят Клеопатру к отлёту, я буду на космодроме в три пополуночи. Вы свободны.

Секретарша и телохранители скрываются в ночи, а Дженна ещё пару минут стоит у машины, докуривая папиросу и любуясь, как рушатся перекрытия в охваченных огнём залах. Начинается солёный дождь – вихри пригнали океанскую воду. Впереди – рёв мотора и режущие тьму клинки света, Penny Lane из динамиков и пустая дорога до самого края ночи.

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 8

ГЛАВА 8: ТУЗ В РУКАВЕ

Четыре часа ночи. Получасовой перерыв окончен, пора вставать, и Ольга открывает глаза. Минуты полторы девушка лежит неподвижно, рассматривая узор растрескавшейся штукатурки на закопчённом потолке, думая о будущем и пытаясь прочесть в сложном переплетении трещин свою судьбу и судьбу всего человечества.

Кровать под ней задрожала, с потолка посыпалась пыль, трещин прибавилось – по низкой эстакаде за окнами с рёвом проносится товарный поезд, сотрясая старый отель от крыши до фундамента. Рукотворное землетрясение длится сорок секунд, затем товарняк скрывается за поворотом, и снова воцаряется полная тревожного напряжения ночь.

Звучание этой ночи окружает её подобно глубокому океану, крайне непривычное ощущение после долгих лет космической тишины. Здание столетней давности, звукоизоляция отвратительная, так что со своим кошачьим слухом Ольга слышит, кажется, вообще всё, что происходит вокруг крошечного номера.

Разговоры, разговоры, разговоры на паре десятков языков – кто-то о чём-то с кем-то договаривается, торгуется, просит, спорит, угрожает. Плачут дети, играет музыка, шипят сковородки на кухне, боксёрская груша выдерживает серию хорошо поставленных ударов, старый лифт совершает очередное восхождение, в номере двумя этажами ниже к кульминации приближается секс на скрипящей кровати, на крышу опускается транспортный беспилотник, на первом этаже стреляют. Поправка, стреляют не на первом этаже, а где-то на улице, в одном из переулков. Стреляют сейчас часто.

Ольга протягивает руку к прикрученной к полу тумбочке, берёт бутылку и делает пару глотков. Дешёвое светлое пиво, отвратительный кисло-горький вкус которого окончательно погублен царящей в отеле жарой, так что девушка предусмотрительно отключает вкусовые рецепторы, проглотив мерзкую жидкость подобно дистиллированной воде. Неудивительно, что это именно пиво – чистая вода в городе сейчас стоит дороже дешёвого пойла, которого ещё много на складах. Вода ей по карману, электроэнергия для холодильника, кондиционера и всего остального тоже, но тратить слишком много нельзя: она ведь формально беженец, а у беженцев обычно туго с наличностью. Хорошо ещё, что можно не ночевать на улице, а снять номер – квадратную комнату со стороной три метра и единственным окном, выходящим на хайвей, эстакаду и гавань, до отказа забитую всем, что может держаться на воде. После каюты на Большевике номер кажется до неприличия огромным.

В пару шагов преодолев расстояние от кровати до окна, она осторожно выглядывает наружу через узкий просвет в жалюзи. Ветер, мелкий дождь, низкие серые облака. Сан-Франциско.

– Доброе утро…

***

– Есть расстыковка! Бандит набирает ход, пассажир меняет курс, скорость прежняя, подаёт сигнал бедствия, выставил аварийные огни.

– Такую охоту испортили!

Данные Анастасии подтверждают прогноз Климова: преследуемый крейсером пират бросил свою добычу и теперь уходит от неё на всех парах, рассчитывая на то, что преследователь остановится для помощи взятому на абордаж пассажирскому кораблю. Если бы с ними был второй корабль, можно было оставить его для помощи пассажиру, а самим гнать волка дальше, до рубежа эффективной стрельбы осталось совсем немного.

Но второго корабля с ними нет, а поступивший приказ обязывает большевиков в первую очередь обеспечить безопасность гражданских на борту лайнера – кажется, там есть важные персоны.

– Новый сигнал с пассажира: неуправляем, на борту раненые, прошу помощи. Сигнал повторяется, не могу связаться ни с кем из команды.

«Раненые, конечно, они оставили там раненых, – криво усмехается Ольга. – Нам было бы намного легче, если бы там все были мертвы – в таком случае мы просто послали бы туда на Отце Народов пару морпехов, чтобы взять корабль под контроль и подготовить к буксировке, а сами продолжили гнать бандита. Но возможные раненые обязывают нас прийти на помощь, чтобы принять их в царство Черновой, а значит, погони не будет. Если бы я была пиратом и у меня на хвосте висел Большевик, я бы тоже оставила на брошенном корабле раненых, желательно в тяжёлом состоянии, пускай преследователи с ними возятся. Действительно, такую охоту испортили…»

– Приготовиться к повороту, идём к пассажиру.

Вираж на пятидесятикратной перегрузке, затем ещё один запуск двигателей – Большевик набирает скорость, чтобы подойти к пассажиру как можно быстрее. Климов хочет иметь возможность продолжить преследование, если раненых на борту немного, другого шанса в ближайшее время у них не будет. Несмотря на выставленные помехи, Анастасия отчётливо видит пирата – тот продолжает набирать ход, всё глубже уходя в свободный сектор. Военных кораблей Союза или Сверхновой, способных оперативно его перехватить, рядом не имеется, значит, скоро они потеряют цель. На кораблях такого класса обычно не слишком велик запас топлива, который и вовсе должен сейчас подходить к концу после долгого бега, значит, пират скоро совершит короткую посадку на какой-нибудь частной станции или пристыкуется к незарегистрированному транспорту для дозаправки. Там же он проведёт срочный ремонт, изменив внешний вид и получив для маскировки новое имя и временную приписку в каком-нибудь мелком частном государстве, предоставляющем флаг любому, кто заплатит пару монет. После того найти пирата будет затруднительно: потребуется подключать за немалые деньги широкую сеть информаторов и терпеливо ждать достоверных сведений, на что у них не будет времени.

– Внимание, лайнер меняет курс!

Большевики видят, как круто на пассажире переложили рули, совершив непривычно резкий для гражданского корабля маневр. И только закончился один вираж, как снова вспыхивают маневровые двигатели – ещё один поворот на пределе возможностей конструкции, экипажа и пассажиров. Работы у Черновой прибавится.

– Параноидальный алгоритм: он теперь будет кружить неуправляемый, пока не сожжёт всё топливо, шарахаясь от любого приближающегося к нему корабля, что максимально осложнит нам проникновение на борт. Хорошо придумано.

– Ольга, с тебя «ледокол»!

Большевик приближается к рыскающему из стороны в сторону пассажиру, абордажная команда готова к выброске, Чернова ждёт пациентов в медицинском отсеке. Старшина заканчивает обновление программного пакета и приступает к его точной настройке, которая позволит ледоколу взломать электронную защиту пассажира и направленным импульсом сжечь вложенный пиратами параноидальный алгоритм.

– Капитан, из штаба флота поступил грузовой манифест.

– Так, что там у нас? Только багаж, ничего особо ценного для пиратов. Ильич, список пассажиров есть?

– Составляем. Лайнер совершил несколько промежуточных посадок в частных колониях, пассажиры сходили и поднимались на борт, так что полного списка нет. Подтверждено нахождение на борту семнадцати граждан Союза, у четырёх из них статус Д и выше, обеспечение их безопасности в приоритете. Также присутствуют сотрудники Сверхновой и частные лица, выясняем, кто именно.

– Какова вероятность, что нападение организовано для похищения или убийства конкретного пассажира или пассажиров?

– Девяносто две целых и восемь десятых процента.

– Понятно.

Все шесть месяцев, прошедших со дня Гронда, уровень космического разбоя стабильно нарастал, ситуация способствовала росту криминальной деятельности так же, как питательная смесь в чашке Петри способствует росту болезнетворных бактерий.

Число перевозок в околоземной зоне подскочило астрономически, такого количества действующих кораблей не знала история космонавтики: с Земли вывозили всё, что только можно, полным ходом шло строительство новых предприятий на орбите, рудовозы и водяные танкеры уходили в новые рейсы к Поясу и спутникам Юпитера. Старые методы управления не действовали в таких условиях, системы контроля космического пространства также было необходимо в корне менять согласно требованиям нового полувоенного времени. Организовать охранение всего этого вавилонского столпотворения не представлялось возможным, военного флота на всё не хватало, да и пираты Тартара благоразумно избегали нападения на корабли Союза или Корпорации, работая по частникам. На открытых дорогах налётам в основном подвергались грузовики, также случались нападения на отдельные фермы и заводы с целью кражи продукции и сырья.

Когда выдавалась такая возможность, Большевик наводил закон и порядок на месте, расстреливая пиратов с дальних дистанций и добавив за два месяца девять новых отметок победы на доску почёта. Толку от такой профилактики немного, все понимали, что в дальнейшем волна грабежей будет только набирать силу, причиной чему станет голод. Лишившиеся снабжения с Земли и неспособные производить всё необходимое, многие колонии уже находились на грани гибели. И без того зыбкие в частных секторах законы испарились без следа, во многих случаях грабежи и захватнические войны становились единственной возможной стратегией выживания. Регулярные армии не вмешивались в происходящее: в Союзе и в Сверхновой терпеливо ждали, когда угроза гибели от голода или пиратов не оставит выбора самым богатым свободным колониям, заставив их присоединиться к двум главным в космосе силам на условиях этих сил.

Но даже в такой ситуации нападение на пассажирский корабль – событие редкое: атаки на лайнеры бессмысленны, на пассажирах брать особо нечего, грузовик стоит гораздо больше. А этот конкретный корабль не просто пассажирский лайнер – он принадлежит Сверхновой. И атаковал его тоже корабль Сверхновой, имеющий официальный регистрационный номер, выданный за час семнадцать минут до нападения. К взятому на абордаж пассажиру пират подошёл под фальшивым вымпелом и именем, в точности как немецкий вспомогательный крейсер времён Второй Мировой, искусно маскирующийся под безобидного торговца. Приблизился под предлогом передачи срочного дипломатического груза и взял на абордаж всего за сорок секунд.

Помощь пассажиру сейчас в приоритете, а затем надо обязательно выяснить, кто и как сделал пирату официальный номер, иначе ловкий трюк может быть повторён, и пират продолжит морской разбой уже под другим именем.

– Отец Народов покинул здание!

Дистанция восемьдесят километров, Большевик снижает обороты, абордажная команда уходит к пассажиру. Челнок маневрирует, приноравливаясь к рывкам обезумевшего лайнера, торпеда-взломщик выстреливает в борт, есть контакт. Владимир Ильич на пару с Ольгой вступают в короткую, но яростную схватку с электронным льдом захваченного корабля. Защита серьёзная, взломать её удаётся только серией сверхмощных переменных магнитных импульсов, пославших в нокаут и без того изрядно повреждённую бортовую электронику.

– Стоп машина, запустить аварийный протокол!

Морпехи покидают челнок, пропустив впереди себя пару сапёрных роботов – уходя, пираты могли запросто оставить минный сюрприз, особенно в реакторном отсеке. Но Ольга уверена, что это только мера предосторожности и никаких мин на борту нет, иначе, если лайнер взорвётся, Большевик больше ничто не будет задерживать, он сразу продолжит погоню и в итоге загонит волка на красные флажки. Нет, здесь всё сделано так, чтобы по максимуму задержать их.

– Проверено, мин нет.

***

Новая спасательная операция не похожа на инцидент с Весами: взятый на абордаж корабль повреждён мало. Здесь не было боя или серьёзной диверсии, механизмы и электроника более-менее сохранились, аврального ремонта не требуется.

А вот раненых очень много, все пассажиры и экипаж серьёзно пострадали от применённого пиратами нелетального нервно-паралитического газа. Отрава слишком ядрёная для стандартных пассажирских аптечек, так что помощи Черновой ждут почти полторы сотни впавших в коматозное состояние, которых надо срочно откачивать. Привыкшие к самым разным заданиям, морские пехотинцы временно переквалифицировались в реаниматоров и приступили к работе, следуя указаниям корабельного врача. Их помощь оказалась крайне своевременной, но двенадцать человек на борту пассажира не имели шанса её дождаться – они были мертвы ещё до прибытия большевиков.

– Причина смерти – отравление газом, им кто-то сделал передозировку. Вероятность случайности здесь невелика, так что осмелюсь предположить, что это преднамеренное убийство, замаскированное под несчастный случай, – ставит диагноз хирург после краткого осмотра. – Известно, кто они и откуда?

Среди убитых только один член экипажа, все остальные пассажиры. Трое граждан Союза, один из которых с дипломатическим статусом. Трое частников: торговцы, совершавшие длинные перелёты с множеством пересадок. И пятеро граждан Сверхновой, двое из которых летели вместе.

– Товарищи, взгляните сюда.

Морпех аккуратно подносит к одному из трупов длинное щупальце сенсора, в ответ раздаётся характерный сигнал морзянкой.

– Он из Торговой и Таможенной Комиссии, аналитик или техник, оперативному составу чипы не вживляют, – заключает Домчеев. – Надо найти его багаж.

Багажное отделение и корабельный сейф взломаны, из сейфа выгребли всё подчистую, а вот в багажном отсеке осталось несколько персональных контейнеров, но обнаружить среди них тот, который принадлежал сотруднику Комиссии, не удаётся. Осмотр каюты также ничего не дал.

– Молния из штаба флота!

Штаб требует найти пиратов. Найти, захватить, узнать, кто им сделал официальный номер и заказал атаку, а затем уничтожить. Большевики, козырнув в ответ, приступают к выполнению.

– Счастливого плавания, товарищ Воронова.

– Есть счастливого плавания, товарищ капитан.

Створки шлюзового люка открыты, но команды на выброску ещё не поступало, так что Ольга терпеливо ждёт. Ей самой делать ничего не надо: в коротком полёте управление реактивным ранцем возьмёт на себя Ильич, следуя проложенным штурманом курсом. Её такой расклад вполне устраивает – рисковать на такой скорости сближения нет никакого желания.

Красный свет – десять секунд. Проверка оборудования и груза, ничего не забыла. Жёлтый свет – три секунды. Последняя проверка связи, всё работает. Зелёный.

Лёгким кратковременным импульсом двигателей старшина выходит из десантного отсека, чтобы тут же быть отброшенной прочь от корабля на полной тяге. Большевик мгновенно пропадает из поля видимости, она летит в противоположном направлении, постепенно набирая скорость в пустом пространстве, окружённая звёздами со всех сторон, кроме той, куда ушёл крейсер и откуда стремительно надвигается громадная тень. Если хоть на долю секунды откажут двигатели или Наташа допустит ошибку в расчёте траектории, широкий тупой нос грузовика раздавит её, как попавшую под колесо мелкую зверушку.

Срабатывает система предупреждения о возможном столкновении, гравитометры отчаянно сигналят о стремительном приближении исполинской массы металла и керамики. Запас топлива приближается к красной отметке в двадцать процентов, но скорость двух объектов постепенно выравнивается. Транспорт догоняет уже не так быстро, опасность быть раздавленной постепенно уходит.

– Отключение двигателей на счёт ноль – тридцать пять, тридцать четыре, тридцать три…

Ольгу накрывает тень – корпус грузовика в ста метрах над головой.

– Ноль.

Ранец больше не толкает вперёд, она переходит в свободный полёт. Тёмно-серая стена над ней неподвижна – скорости гигантского корабля и крошечного космонавта сравнялись. Можно причаливать.

Ещё один короткий бросок, и вот она уже под днищем грузовика, медленно двигается к выступу вспомогательного шлюза, в котором и проделает оставшийся до Земли путь. Четвёрка морпехов следует чуть позади, они тоже добрались без проблем.

Приняв горизонтальное положение и надёжно ухватившись захватами за днище, Ольга отбивает последний короткий сигнал, подтверждая посадку на борт, перезаряжает топливные элементы реактивного ранца, вкатывает себе дозу транквилизатора и погружается в лёгкую дремоту, ещё раз обдумывая последний инструктаж на Большевике.

Собрание старших офицеров проходит в матрице, заняв одну целую двадцать пять сотых секунды. Младший офицерский состав подключается строго по необходимости, изучая тем временем составленную Владимиром Ильичом докладную записку, помеченную грифом «для служебного пользования». Ольга сочла чтение необычайно захватывающим.

Корпорация Сверхновая стоит на грани гражданской войны. Сложнейшая экономическая и политическая структура, объединяющая шесть десятков тысяч частных компаний и возглавляемая приблизительно пятью сотнями самых богатых семей западного мира, – эта структура столкнулась с неразрешимым противоречием, словно Титаник с айсбергом.

Гронд в своём неукротимом беге по поверхности планеты крушит сушу и море, уничтожая всё, что попадается ему на пути. Но он бессилен против космических владений человечества, и именно это противоречие нарушило тщательно выстроенное равновесие Сверхновой.

Те, кто владел многочисленными космическими предприятиями, сохранили свою собственность и наживают теперь астрономические прибыли, которые с лихвой перекрывают любые издержки. Теперь, когда всё человечество устремилось в космос в поисках спасения, их продукция и услуги востребованы как никогда ранее. Ольга лично сталкивалась с несколькими такими счастливчиками во время увольнительной на Вратах Вавилонских. Хозяева рудников и судоходных компаний, промышленные магнаты, продавцы водяного льда и производители продовольствия – их вес в обществе устремился вверх по параболе.

А вот те, кто по-прежнему зарабатывает деньги на Земле, медленно умирают вместе со старой планетой. Гронд разрушает их собственность, нарушает систему перевозок, истребляет потребителей. Непредсказуемость его ударов делает невозможным эффективное планирование и управление: сложно управлять своими владениями, когда не знаешь, будет ли на следующей неделе существовать тот или иной город или целая страна.

Разветвлённые системы торговых связей рушатся, былые прочные договоры, контракты и обязательства объявляются недействительными, сотрудничество уступает место яростной борьбе за выживание. Нечто подобное происходит и в Союзе, но там ситуация значительно легче: в России и Китае власть уже давно принадлежит космическим магнатам, земная фракция слишком слаба и не имеет существенного влияния, особенно в чрезвычайных условиях военного положения. А вот в Сверхновой вовремя установить спасительную диктатуру не удалось.

Президентский Совет распался на враждующие фракции и стал фактически недееспособен, попытки заменить его более эффективным механизмом управления провалились из-за невозможности компромисса между враждующими сторонами. Началась яростная, словно при скандальном разводе, борьба за совместно нажитое имущество, где главным призом станет военный флот корпорации. Флот Сверхновой и его инфраструктура создавались в своё время на общие деньги, и теперь земляне рассматривают его как свой последний козырь в противостоянии космическим капиталистам. Многие отпрыски богатых семей с Земли дослужились на флоте до высоких званий, под их руководством много верных экипажей и военных баз – имеется вероятность, что, потеряв всё на своей планете, земные богачи попытаются силой обеспечить своё светлое будущее за счёт бывших коллег или ещё кого-нибудь.

В этой чрезвычайной ситуации на первые роли вместо утративших свое влияние гражданских институтов выходят новые, ранее не особо заметные структуры, сохранившие влияние и управляющие механизмы даже под ударами Гронда. Одной из таких структур в стремительно рушащейся корпорации стала ранее державшаяся в тени Торговая и Таможенная Комиссия.

– Товарищи, обратите особое внимание – данная спецслужба целиком и полностью контролируется космической фракцией, представляет только её интересы и делает это весьма эффективно. Насколько известно, сейчас сотрудники комиссии постепенно вытесняют землян из военного флота, имея своей целью полностью передать флот в распоряжение космических буржуев.

Постепенное вытеснение сторонников Земли из космоса происходило достаточно активно: с несколькими высокопоставленными офицерами произошли различные несчастные случаи, возросло число аварий на принадлежащих землянам военных объектах.

– Смерть в результате несчастного случая устраивают тем, кого не удалось переманить на свою сторону, а такое случается редко – в ТТК предпочитают подкупать и используют насилие как последний довод. Многие офицеры-земляне на самом деле уже сменили свои знамёна, мы приближаемся к кульминации внутреннего противостояния, до сих пор скрытого от чужих глаз, но стремительно идущего к открытой гражданской войне. Сегодняшнее пиратское нападение на пассажирский корабль – одно из первых сражений этой войны. И самый подходящий момент, чтобы оперативно вмешаться в происходящее и половить рыбку в мутной воде.

– А какова цель данного вмешательства? – недоверчиво спрашивает Ольга. – Вернее, какая наша выгода от активных действий? Во вражеском королевстве зреет бунт и вот-вот начнётся война. Зачем нам как-то вмешиваться в происходящее и мешать кровопролитию? Я, конечно, человек на флоте новый, звания невеликого и могу не понимать всей полноты проблемы, но мне кажется, что нам будет полезно, если конкуренты сами поубивают друг друга как можно больше без нашего участия.

– Аполитично рассуждаешь, фройляйн, аполитично рассуждаешь, клянусь, честное слово! Не понимаешь политической ситуации, не чувствуешь остроты момента. Смотри. По нашим расчётам, особо кровопролитной эта война не будет, так что на повторение конфликта Севера и Юга рассчитывать не стоит. Космические буржуи с большей вероятностью одержат верх над земными, потому в Политбюро принято негласное решение поддержать будущих победителей в обмен на определённые уступки с их стороны. Поддержать именно сейчас, когда они ищут союзников на стороне и потому весьма сговорчивы.

– Речь идёт о технологиях, торговых базах, части гражданского флота и многом другом, что в данный момент стремительно набирает стоимость. Взамен мы должны помочь космической фракции победить быстрее и с меньшими потерями. Неожиданно решим исход партии, выступим в роле туза в рукаве.

– Значит, договоры заключены, и в Политбюро уже знают, кто и что будет делать. Моя расшатанная нервами и переживаниями девичья интуиция подсказывает, что без нас не обойдётся. Когда начинаем?

– А мы уже начали в тот момент, когда пошли выручать пассажира и выяснили, что произошло. Убитые люди Сверхновой принадлежали космической фракции, плюс ещё агент ТТК. Это нанесли удар земляне, которые обеспечили пирату официальный номер. Сейчас неизвестный наниматель ждёт ответных действий со стороны своих врагов в корпорации, но неожиданный удар по нему нанесём именно мы – Большевик и вся честная компания. К такому никто не будет готов, особенно в свете общеизвестных наших отношений с корпорацией после событий на Марсе. А повод вмешаться у нас более чем подходящий: в ходе пиратского нападения на лайнере погибло трое наших сограждан, следовательно, мы имеем право самостоятельно искать преступников и подвергать их скорому и правому военно-полевому суду.

Ольга бросает короткий взгляд на далёкую Землю. Она не рассчитывала вернуться туда в ближайшее время и не в восторге от такой перспективы.

– Если мы сейчас повернём назад, какая же здесь будет неожиданность?

– А мы и не повернём, старшина Воронова, – капитан Климов отвечает вместо бортового компьютера. – Большевик после оказания помощи пассажиру продолжит преследование пирата в Свободной Зоне, то есть сделает именно то, что от нас все ждут в данный момент. А поиски заказчиков нападения будет тихо и незаметно вести ровно один младший офицер, поддержанный отделением морской пехоты. Итак, старшина, слушай мою команду…

Пересадка с корабля на корабль во время выполнения боевого задания не такой уж и редкий приём, но для Ольги он случается впервые, причём сразу в особо сложном варианте. Она должна попасть на борт тяжёлого грузовика, идущего встречным курсом, на полном ходу. Большевик тоже не будет снижать скорость, траектории двух кораблей практически пересекаются, в момент максимального сближения расстояние между ними составит менее километра. Малейшая ошибка при выполнении маневра – и девушка в лучшем случае останется болтаться одна в космосе, в худшем – её ждёт лобовое столкновение на скорости двести пятьдесят километров в секунду. Но риск оправдан важностью и секретностью миссии: теперь она и сопровождающие морпехи возвращаются к Земле никем не замеченные. В момент максимального сближения двух кораблей даже армейские радары дальнего обнаружения не смогли бы обнаружить её, затерявшуюся на фоне соприкоснувшихся отметок на экране. Никто из тех, кто сейчас пристально наблюдает за действиями крейсера, не узнает, что один из большевиков покинул родной корабль и приступил к автономным действиям.

Путешествие под днищем грузовика занимает десять часов, после чего они прибывают на гигантскую сортировочную станцию, где Ольгу и её телохранителей уже ждёт один из сотрудников, по совместительству агент разведки флота. Не задав никаких вопросов, он обеспечивает им немного места в трюме каботажного судна, уходящего к низкоорбитальному грузопассажирскому терминалу, передав на прощание запаянный металлический пакет. Прибыв к пункту назначения, старшина покидает трюм каботажника уже с новыми временными документами и солидной суммой в золотых и платиновых монетах, без досмотра проходит на борт пассажирского челнока и продолжает движение к Земле.

Попутчиков немного – сейчас все стараются попасть наверх, и мало кто по своей воле едет вниз. Челнок приземляется на стальную поверхность искусственного острова, дрейфующего в ста тридцати морских милях от побережья Северной Америки. Ещё раз сменив документы, она проходит через переполненные пассажирские терминалы, забирает из камеры хранения несколько мест груза и отправляется в порт, где её ждёт потрёпанный катер на водородном двигателе. Морпехи, естественно, уже на борту.

К Сан-Франциско они подходят поздним вечером: размытые дождём городские огни, рёв противотуманных сирен и тысячи, десятки тысяч всевозможных плавсредств на рейде, от огромных океанских судов до надувных лодок. На сушу пропускают только тех, кто может оплатить изрядный таможенный сбор в немногих всё ещё принимающихся к оплате платёжных средствах, но у Ольги деньги есть, и она высаживается в свободный город Сан-Франциско с тридцатидневной визой в руках. Морпехи сами прибудут к месту назначения, как именно – они пояснять не стали, а она не спрашивает. Ступив на набережную с рюкзаком за спиной и большим чемоданом в руках, девушка ловит такси и велит везти себя в один из дешёвых отелей на окраине. Там ещё можно снять номер за сумму в десять раз больше той, которую брали до появления Гронда и до того, как Сан-Франциско стал одним из последних уцелевших мегаполисов на территории бывших США.

***

Короткая зарядка, ещё более короткий завтрак – таблетка стимулятора и глоток солёной воды из личной фляжки. Проверка защитного периметра. Маскирующая сеть, тончайшим слоем покрывающая стены, пол и потолок, надёжно закрывает её от чужих электронных глаз и ушей. Неконтактные мины направленного действия на двери и окне готовы встретить потоком осколков любого незваного гостя. Разбросанные тут и там инфразвуковые датчики движения внимательно прислушиваются к происходящему вокруг. Повиснув на люстре, ждут своего часа бронебойные осы и разрывные шмели. Большой металлический чемодан покоится на вытертом ковре под порнографической картиной. Всё в порядке, можно работать.

Так и не включив свет, Ольга раскладывает своё оборудование на залитом кофе и обожжённом окурками пластиковом столике, подключает толстые, особо защищённые кабели, садится на потрёпанное пляжное кресло и замирает. Голографические стрелки часов на дальней стене совершают оборот за оборотом, хмурое дождливое утро за окном постепенно сменяется тусклым тоскливым днём. Взлетают и садятся на крышу транспортные вертушки, гудит земля под стальными колёсами товарняков на эстакаде, дребезжит старый лифт, звенит посуда на кухне, с улицы доносятся обрывки голосов, сигналы машин, гудки кораблей на рейде, выстрелы.

Дождь продолжает барабанить в грязные пластиковые окна, тусклый день переходит в долгий сумрачный вечер. Стрелки часов показывают четверть восьмого, когда Ольга открывает глаза. Девушка отключает приборы, выдёргивает красную полоску нагревателя на дне одноразового стакана кофе и начинает паковать вещи. Сворачивание полевого лагеря занимает полторы минуты, по окончании которых ничто уже не говорит о том, что она когда-то была здесь.

– Я выхожу.

Воронова стоит у двери с рюкзаком за спиной и чемоданом в правой руке, над ухом чуть слышно звенит крылышками одиночная оса. Девушка осторожно приоткрывает дверь, пропуская осу в коридор на разведку, та не обнаруживает ничего подозрительного, и Ольга покидает номер. Стечкин надёжно спрятан в невидимой для чужого взгляда нагрудной кобуре, в высоких плечах дорогого женского костюма притаились готовые к вылету управляемые пули, чемодан покачивается в такт шагам по некогда красной ковровой дорожке.

На стоянке перед вестибюлем не протолкнёшься, такси приходится ловить старым проверенным способом – размахивая крупной купюрой. Поставив рядом с собой на сиденье неразлучный чемодан, Ольга указывает новый адрес и закрывается от водителя десятком окон местных новостных сайтов. Наличие таксиста само по себе признак не самых лучших времён: в более спокойные дни с перевозкой пассажиров вполне справлялись автопилоты, но в последнее время число машин на ходу резко сократилось, и слишком многие из них меняют владельцев посредством угона. Именно для предотвращения таких экспроприаций и для гарантии оплаты услуг транспортного средства тут и присутствует так называемый таксист, отделённый от пассажирского салона плитой бронированного стекла, окружённый яркими картинками порнографических сайтов и даже не пытающийся делать вид, что ведёт машину. На коленях у таксиста – готовый к работе калашников с откидным прикладом, тоже примета эпохи.

Других характерных примет предостаточно за окнами. Уличные фонари почти не горят, но голографические рекламы сияют в прежнем режиме, и везде вспыхивают сварочные огни – город стремительно перестраивается. В инфракрасном спектре хорошо видны заливаемые нескончаемым дождём палаточные лагеря, зажатые в переулках между высотками делового центра. Тоскливо горят лампы переноски, вращаются лопасти ветряков, идёт оживлённая бартерная торговля, у поставленных на колёса фастфудов, казино и борделей выстроились длинные очереди. Жизнь продолжается.

Тридцать лет назад, после окончания Первой Космической и последовавшего за ней хаоса, власть на Северо-Американском континенте окончательно перешла от агонизирующих правительственных структур к новому сверхмощному финансовому объединению, известному как Сверхновая. Тщательно просчитав возможные доходы и издержки, боссами корпорации было принято решение о том, что дальнейшее существование государства в его старых границах финансово нецелесообразно. Богатые штаты, сохранившие энергоресурсы и промышленность, один за другим объявляли свою независимость от бедных и закрывали границы. Единая система федеральных путей сообщения распалась на множество частных дорог, государственное образование и здравоохранение остались в далёком прошлом, армия и полиция стали коммерческими структурами, вся пригодная для использования земля приватизирована, и над всем этим возвышался бизнес-колосс Сверхновой.

Некогда целым, разделённым теперь на маленькие фрагменты, управлять значительно легче: пускай новоявленных республик будет много, зато работодатель везде только один. Ольга с детства хорошо усвоила привитый наставницей урок: в современном мире, в котором прогресс сделал ненужным абсолютное большинство населения, тот, кто может давать людям работу или лишать их её, – именно он имеет подлинную власть. Труд определяет всё.

Печатая местные валюты и взимая собственные налоги на каждом фрагменте бывшей империи, назначая по своему усмотрению пенсии и пособия, составляя учебники истории и переписывая их в зависимости от политической ситуации, корпорация руководила континентом в былые, более спокойные дни. Теперь же, когда Сын Грома, вторгшийся на бывшую территорию США через бывшую территорию Канады, катком проехался по Восточному Побережью, а затем свернул к Тихому Океану через южные штаты, ситуация несколько изменилась.

Занятые внутренней борьбой боссы корпорации временно отошли в тень, благоразумно отдав бразды правления главам независимых государств и предоставив им самостоятельно разбираться с голодом, разрушениями и ордами беженцев, покидающих разорённые Грондом земли. Каждый решал проблему по-своему, и Свободный Город Сан-Франциско не остался в стороне, обратив происходящее на пользу своей казне.

Лос-Анджелес наполовину разрушен, Гронд уходит всё дальше в сторону Азии, а по наземным, воздушным и морским дорогам в Сан-Франциско тянутся караваны беженцев – тут ещё раздают гуманитарную помощь и можно даже купить билеты на космический корабль. Городские отцы оценили представившуюся возможность и начали оперативно взимать плату за проход на муниципальную территорию, тем самым надёжно отсеяв от своих домов миллионы неплатёжеспособных. Тех, кто мог позволить себе оплатить проход, также набрались многие миллионы, и вот теперь они ютятся в палаточных лагерях у подножья небоскрёбов, коротая серые дни и тёмные ночи в очередях за срочной работой и пайками. Порядка в городе данная ситуация не добавляет: вместе с муниципальной полицией улицы патрулируют тяжеловооружённые армейские роботы, горит несколько зданий, периодически слышатся выстрелы, в окна их автомобиля пару раз прилетают бутылки и обломки кирпичей. Окружённый веером порнографических картинок, таксист и не думает поднять свой калаш, Ольга тоже решает не беспокоиться.

Впереди кажущаяся бесконечной пробка, самое время внимательно изучить поступившее с Большевика персональное сообщение. Дела у боевых товарищей идут хорошо, скучать им в отсутствие Ольги не приходится. Пока она совершала своё путешествие с многочисленными пересадками и сменами документов, Большевик продолжал охотиться в Свободной Зоне.

В творящемся там перманентном беззаконии имеются свои плюсы: без стеснения используя силу в качестве решающего аргумента переговоров, большевики быстро напали на след пиратов и теперь методично их преследуют. Действуют товарищи открыто и с максимальным шумом, давая ей возможность работать спокойно, никем не замеченной.

Следующий остановочный пункт, ещё один переполненный дешёвый отель. Отбив короткую радиограмму на родной корабль, Ольга укрепляет новый боевой лагерь: минирует дверь и окна, наносит защитную сетку, устанавливает сканеры, после чего разворачивает аппаратуру. Ужин из таблетки стимулятора, и вот она снова в сети, выискивая цель в запутанных лабиринтах коммерческих систем, идя по самому надёжному из возможных следов – следу денег.

Здесь обрывок давнего телефонного разговора, там копия платёжной ведомости, где-то ещё короткая запись, случайно сделанная камерами видеонаблюдения – множество не связанных между собой фактов, рассыпавшихся перед Вороновой, словно выпавшие из коробки элементы сложной головоломки, которые теперь предстоит собрать воедино, чтобы понять зашифрованный в ней тайный смысл. Ольге и раньше доводилось решать такие задачи, но впервые она делает это фактически в одиночку, в сердце вражеской территории, где не может рассчитывать на корабельную броню, мощь тяжёлых пушек, прикрытие морпехов и помощь Владимира Ильича.

Действовать надо с предельной осторожностью, тихой цифровой крысой шныряя по разветвлённой нервно-электронной системе человечества в поисках скрытой правды. Капканы и отравленные приманки поджидают на каждом шагу, но и определённые плюсы в крысиной тактике присутствуют – можно получить помощь от других крыс, небесплатно, разумеется. Осторожно расходуя выданные на оперативную работу финансовые средства, Ольга уже знает значительно больше, чем в момент начала поиска.

Есть и другая помощь, самая важная и самая незаметная – помощь предполагаемых союзников в Сверхновой, без которой Климов не отправил бы её на задание. Никакой совместной операции – в условиях междоусобицы внутри корпорации, когда внедрённые агенты есть внутри каждой из противоборствующих сторон, положиться на такого ненадёжного союзника нельзя. Воронова будет действовать в одиночку, никого не ставя в известность о своём присутствии – так меньше вероятность провала из-за предательства или случайной ошибки. Никаких поддельных документов со стороны Сверхновой – их легко отследить, от денег отказались по той же причине. А вот кое-какая ценная информация пригодиться действительно может.

Ольга время от времени отрывается от поиска и заходит на дешёвые торговые площадки, гигантские сетевые барахолки, чтобы прочесть короткие рекламные объявления, предлагающие что-нибудь купить, продать или обменять. В некоторых из них скрыты кодированные сообщения, ключ к которым она получила ещё на Большевике – единственная прямая помощь со стороны корпорации. Благодаря этим посланиям она узнаёт о ходе идущего в Сверхновой внутреннего расследования, оставаясь никем не замеченной, – кроме неё, данные сообщения прочтёт ещё пара миллиардов пользователей, попробуй отследи их всех. Сообщения короткие, но точные и полезные – составлял их настоящий профессионал, скорее всего, кто-то из аппарата Торговой и Таможенной Комиссии. Она догадывается, кто именно.

Третий час поиска на исходе, старшина почти уверена, что нашла заказчика нападения, но одной уверенности мало – нужны твёрдые доказательства. Время поисков и наблюдения прошло, пришло время проникновения со взломом. Девушка активирует один из ледоколов, созданных специально для неё Ильичом, и коротким точным ударом прорубает узкий глубокий пролом в электронной защите одного из корпоративных серверов здесь, в Калифорнии. Пролом просуществовал три десятитысячных доли секунды, но этого хватило. Удалив ледокол, Ольга выходит из матрицы и принимается спешно собирать вещи – нет полной уверенности, что её обнаружили, но исключать такую возможность нельзя.

Рюкзак на спину, чемодан в руки, осталось снять мины. Снять мины она уже не успевает: срабатывает сигнал тревоги. Взмахнув чемоданом, Ольга выбивает окно вместе с рамой и вываливается во тьму, падая с восьмого этажа вслед за дождём. Поджав ноги и перевернувшись в воздухе на спину, она летит вниз, срывая провода и верёвки с бельём, пока не врезается в мокрый, заваленный мусором, истрескавшийся бетон. Защитная система рюкзака срабатывает в штатном режиме, надёжно защитив шею и позвоночник от перелома и позволив оплатить короткий перелёт и жёсткую посадку лёгкими ссадинами.

Мокрый, истрескавшийся, заваленный мусором бетон под ней дрогнул, словно от близкого землетрясения, окна отеля вылетают наружу миллиардами осколков, с рёвом сжигает ночную тьму яркое пламя. Обнаружили.

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 9

ГЛАВА 9: CALIFORNIA UBER ALLES

Рывком подняться на ноги, тут же прыжок влево – на место приземления с грохотом и искрами рушится сорванная взрывом пожарная лестница. Не останавливаться, вперёд по переулкам, к ближайшему палаточному городку, подальше от горящего отеля, в котором уже рухнули перекрытия. Управляемый артиллерийский снаряд пробил крышу и взорвался в центре здания, метрах в пятнадцати-двадцати от её номера, так что она очень вовремя решила съехать.

– Хорошо, что это был снаряд, – радуется Ольга, прокладывая себе путь по узким улочкам городка беженцев. Её противники узнали, что кто-то взломал их систему, но не узнали точно, кто именно, и место взлома вычислили с погрешностью приблизительно в пятьдесят метров, что в переполненном городе давало тысячи возможных подозреваемых. Они испугались её действий, потому и решились на поспешный артиллерийский удар, не дав себе времени отправить свои частные армейские подразделения тщательно прочесать район. Теперь пускай ищут её среди сотен трупов на руинах отеля, а убедившись, что взломщика среди них не оказалось, пусть пробуют счастья в лагере беженцев на десять миллионов человек.

Покружившись вокруг стихийных рынков и купив несколько дешёвых вещей из одежды, старшина оперативно меняет облик. Покупки позволяют ей лучше выдавать себя за гражданку восточных штатов, сорванную с постоянного места жительства Грондом, а капсула моментальной краски перекрашивает волосы в ярко-синий цвет по последней моде. Готово.

Теперь ей надо в порт, но на своих двоих туда слишком далеко, и она прыгает сначала на подножку переполненного автобуса, а затем, проехав несколько остановок, – в первое попавшееся такси.

– Прошу вас, мадмуазель.

Короткая экскурсия в сети, осторожный поиск информации. Подрыв и обрушение отеля объявлены несчастным случаем, вызванным пожаром в котельной и последующим взрывом цистерн с пропаном. Никаких официальных запросов на розыск кого бы то ни было в связи с этим событием нет, насколько известно, местные охотники за головами тоже не получали новых заданий. Почему? Скорее всего, те, кто послал ей управляемый артиллерийский подарок, не хотят привлекать излишнего внимания к произошедшему и рассчитывают найти неизвестного хакера самостоятельно, без чьей-либо помощи извне. Боятся возможной огласки.

Второе сообщение с Большевика – они накрыли цель, скоро будут точные данные по заказчику. Находясь в незащищённой машине, Ольга не может ответить товарищам, что её поиск также увенчался успехом.

– Приехали!

Остановка такая резкая, что пассажирке приходится выставить руку, чтобы не быть брошенной на спинку водительского сиденья. И холод, словно она по пояс окунулась в ледяную воду. Её ударили замаскированным где-то под сиденьем нейропарализатором.

– Приехали, красавица.

Обе дверцы одновременно раскрываются, сильные руки вытаскивают её наружу, приложив макушкой о потолок.

– Чемодан возьмите!

Нападающих шестеро: один вытащил её из машины, ещё один пытается извлечь чемодан, водитель и с ним двое впереди, сзади стоит ещё кто-то. Самое время выяснить, что им надо.

– Я не могу его вытащить, слишком тяжёлый! – протестующий женский голос. – Помоги!

– Что у неё там такое? Ничего себе, тут же килограмм сто двадцать, не меньше! Как она таскала его в одной руке, она что, Изменённая?

– По росту похожа. Сейчас спросим.

Чтобы настроить Ольгу на нужную беседу, вопросам предшествует пара сильных ударов ладонью наотмашь.

– Ты кто такая?!

Допрос ведёт таксист, трое его подельников стоят у чемодана, подсвечивая фонарями сложную систему замков. Ольгу держат за обе руки здоровяк с заклеенным пластырями лицом и девушка в бронежилете и лёгком тактическом шлеме.

– Да что вам нужно? Я простая беженка, в этом городе спасаюсь от Гронда! Если вам нужны деньги, то я сама всё отдам, только не трогайте меня!

– Естественно, отдашь, куда ж ты денешься. Что в чемодане?

Ольга продолжает висеть на руках двух бандитов, по-прежнему изображая парализованную. Нет необходимости показывать напавшим, что их оружие на неё не подействовало.

– Ещё раз, что у тебя в чемодане?!

– Лучшие друзья девушки – бриллианты. Золото в слитках, платина. Радия немного есть. В наши дни надо полагаться на портативное и надёжное состояние.

– Так значит, ты у нас богатая девочка, наследница техасских нефтяных баронов? Хорошо. Скажи, как открыть свой чемодан. И без глупостей.

Водитель наставляет на неё хромированный кольт 1911.

– Если при открытии замков сработает бомба или ещё какая ловушка, я прострелю тебе оба колена. Не смертельно, но очень неприятно.

– Согласна. Код замка – 528491.

Код введён, замки громко щёлкнули, открывшись. Взрыва не произошло.

– Что внутри?

Шлем девушки справа пробивают навылет вместе с головой сорвавшиеся с плеча Ольги бронебойные осы, здоровяк с заклеенным лицом получает два прямых попадания, старшина отталкивает трупы от себя и падает на асфальт. Грохочет единственный выстрел, мимо. Уничтожение четырёх оставшихся бандитов занимает у Лобо примерно четверть секунды.

Старшина медленно поднимается на ноги, аплодируя напарнику:

– Великолепная работа, просто великолепная. Совершенно не требуется вмешиваться, достаточно просто стоять рядом и любоваться работой мастера.

– Почему ты так долго тянула разговор с ними? Всё можно было устроить сразу, как они вытащили меня из машины.

– Надо было узнать, специально они меня искали или это были просто бандиты, решившие поживиться за мой счёт. К моему счастью, вариант второй. Забери оружие, затем брось тела в машину и подожги.

– Что потом – опять понесёшь меня на руках?

– Нет, дальше своим ходом, а то вдруг мне кто-то ещё гоп-стоп сделать захочет. Девушке не стоит шататься по таким местам в одиночку.

Лобо накидывает свой плащ, берёт кое-что из вещей уничтоженных им бандитов, передаёт Ольге трофейный кольт, который та убирает за пояс, затем поджигает машину.

– Ты впереди, я сзади – справа в пяти шагах.

– Хорошо, выпускаю шмелей.

Так они и движутся по ночным улицам привычным боевым порядком. Летящие впереди осы-разведчики пару раз предупреждают о прохождении патрулей, после чего странники сбавляют ход. Местные жители на Лобо особого внимания не обращают: в последнее время спрос на персональных роботов-телохранителей очень высок, и многие состоятельные граждане доверяют свои жизни подобным машинам. То, что перед ними не робот, а киборг, горожанам знать не обязательно.

– Какие новости?

– Пиратов накрыли. Я нашла нашу цель здесь, внизу, но они поняли, что кто-то попробовал на зуб их защиту и предприняли ответные меры. В данный момент я ещё не в розыске, эту оперативную паузу надо использовать.

Ещё один импровизированный отель, устроенный в холодных ангарах портового склада. Ольга останавливается здесь на час, чтобы наладить надёжный канал связи с Большевиком. Новый приказ – сбор информации закончен, группа морпехов переходит к открытым действия, Воронова при них выполняет привычную роль офицера связи и разведки.

– Вызывай огневую поддержку в случае необходимости.

– Есть.

Дальнейшее передвижение пешим порядком невозможно, нужен транспорт. Отбросив вариант повторного использования такси или частных перевозчиков, Ольга решает приобрести транспортное средство в личную собственность. Исследовав предложения местных рынков, она находит подходящий экземпляр – подержанный электромобиль, который удаётся приобрести, оплатив наличными половину стоимости. Вторая половина оплачена по бартерной схеме за трофейное оружие – стволы здесь в большой цене.

– Поехали!

***

Шедший всю неделю дождь прекратился к утру, сквозь низкие облака пару раз даже выглядывает солнце. Здесь, на гигантской свалке, раскинувшейся на многие километры по побережью, сравнительно тепло, особенно если лежать на расколотой плите теплоизолятора, с головой накрывшись маскировочной сеткой, изрядно присыпанной искрошенными микросхемами и обрезками проводов.

Ольга лежит так уже семь часов, заняв позицию незадолго до рассвета и наблюдая за происходящим вокруг посредством лёгких разведчиков, патрулирующих свалку, участок побережья с автомобильными и железными дорогами, торговые причалы, сухие доки, судостроительную верфь и стоящие на рейде корабли. Подходы к её позиции со всех сторон прикрыты управляемыми минами, на мусорном холме в ста метрах справа – замаскированная в кабине грузовика лёгкая стрелковая турель. Во всех этих мерах безопасности пока нет необходимости, ничего угрожающего поблизости не наблюдается – отряды бродяг-собирателей сегодня копаются в другом районе гигантской свалки. Если появится автоматический бульдозер или экскаватор, тогда придётся уходить, чтобы не дать выкопать себя вместе со вторсырьем, но действующей техники здесь мало, машины отозвали в город для строительных работ. Можно продолжать наблюдение.

С самого утра наблюдая за частной гаванью, Ольга многое узнала про объект, подтвердив свои прошлые предположения. Формально перед ней давно разорившееся предприятие, оборудование которого должны были разделать на металлолом, а территорию продать под застройку ещё до появления Гронда. Сын Грома нарушил эти планы: уцелевшая портовая инфраструктура сильно поднялась в цене, и гавань продолжает работу, обслуживая в основном каботажные суда, но проходящий через неё тоннаж всё равно относительно невелик, особо важным объектом она не числится. Официально гавань принадлежит управлению гражданских предприятий Сверхновой, общим объектом, финансируемым из внутренних корпоративных налогов и использующимся для поддержания в рабочем состоянии транспортной инфраструктуры всего континента. Однако – Ольга точно установила этот факт, отследив денежный след по коротким подсказкам, оставленным союзником из ТТК, – в последнее время у этого общего по закону объекта появился вполне конкретный частный хозяин, вернее, группа хозяев, все как один из земной фракции.

Незаконный захват предприятия общего пользования сам по себе преступление, и старшина Воронова, вооружённая доказательствами в виде кипы счетов и бухгалтерских проводок, теоретически может подать анонимную жалобу в органы правопорядка Сверхновой, но такой вариант ей кажется смехотворным. В условиях тотальной неразберихи после прохождения Гронда по Северо-Американскому континенту сообщение о захвате маленькой гавани может проверяться неделями без всякого результата, и не исключено, что расследование будет поручено одному из агентов-землян. Нет, тут надо обойтись без бюрократии.

Сам по себе факт захвата собственности Ольгу не удивил: мировая обстановка весьма располагает к тому, чтобы умыкнуть что-нибудь ценное, пока никто не видит. Удивительно здесь другое: украденная гавань незаметно превращается в военную базу – вот это настоящее открытие. Милитаризация объекта проходит постепенно, с соблюдением соответствующих мер маскировки и дезинформации. Под предлогом ремонта и модернизации портовых сооружений здесь за несколько месяцев был возведён небольшой, но мощный укреплённый пункт, современный аналог базы огневой поддержки времён вьетнамской войны. Когда работа будет закончена и ядерный реактор малой мощности займёт свое место в глубоком подземном саркофаге, этот форпост будет держать под прицелом своих ракет, электромагнитных пушек и лазеров всё западное побережье и значительную акваторию Тихого Океана с многочисленными искусственными островами-космодромами. И если внутренний конфликт в Сверхновой дойдёт до открытого вооружённого противостояния, то неожиданные и сильные удары скрытой крепости смогут изменить весь ход кампании – часть арсенала готова к применению уже сейчас.

Воронова взяла гавань под подозрение, обнаружив за ворохом фальшивых счетов и подложных документов необычно высокое увеличение числа перевозок и ремонтных работ на ней, случившееся сразу после того, как Гронд покинул континент и ушёл обратно в Тихий Океан. Незаконные владельцы принялись активно достраивать свою крепость, поняв, что ураган уходит и не будет угрожать этой территории в ближайшие месяцы. Настигнутые большевиками пираты выдали заказчика нападения на пассажирский корабль, который по совместительству оказался одним из незаконных захватчиков данного предприятия. А вчерашний взлом и последовавшая незамедлительная реакция подтвердили военную направленность объекта. Самое время проверить всё на месте.

Штурмовой вертолёт, патрулирующий воздушное пространство над гаванью, закладывает длинную восьмёрку, на часах два пополудни, ждать остаётся ещё тридцать четыре минуты и сорок секунд. Очередная коррекция карты – за прошедший час разведчики добавили новых деталей в схему скрытой крепости. Стоящий на рейде потрёпанный сухогруз, спущенный на воду ещё в пятидесятых годах, – замаскированная автоматическая ракетная платформа, пришедшая сюда для загрузки боекомплекта. В ржавых резервуарах жидкого горючего прячутся готовые к вылету беспилотные бомбардировщики, под раздвижными перекрытиями ангаров ждут команды на развёртывание радары дальнего действия. Где-то глубоко внизу, под толстым слоем антирадарного покрытия, возможно, прямо под её импровизированным укрытием находится пункт управления. Управлять ему есть чем – Ольга продолжает считать колёсные платформы с контейнерами, уходящие в разные стороны с огороженной территории гавани. Старшина уверена, что в этих контейнерах спрятаны ракеты и лазерные установки дальнего действия, которые будут теперь колесить по дорогам, неуязвимые для превентивного удара и терпеливо ждущие боевой тревоги.

Обнаружение засекреченного военного объекта – дело куда серьёзнее, чем раскрытие кражи собственности, и на это сообщение должны непременно отреагировать, но Ольга даже не думает ставить в известность о своей находке кого-нибудь ещё, кроме своих командиров на Большевике. Секретная операция бывает успешной только тогда, когда остаётся в секрете.

Разведчики обнаружили ещё одну замаскированную огневую точку, скрытую среди станков маленького цеха по переработке отходов у северной ограды, Ольга вносит очередные поправки в карту. Она уверена, что подступы к гавани прикрывают управляемые минные поля, но их точная схема пока неизвестна. Также она не знает о внутреннем устройстве и содержимом большинства ангаров и административных помещений: старшина не решилась послать туда разведчиков. Работы на объекте продолжаются – в данный момент портальные краны разгружают две несамоходные баржи. Персонала нигде не видно, за семь с половиной часов Ольга насчитала на всей территории всего троих сотрудников – всё автоматизировано. И всё же, хотя крепость продолжает успешно маскироваться под гражданский объект, усиление мер безопасности заметно: воздушное пространство патрулирует вертолёт, по территории раскатывают лёгкие колёсные самоходки. Явные последствия вчерашнего сетевого рейда.

Половина третьего, старшина наблюдает за автоматической самоходкой, медленно колесящей по дебаркадеру. Как она и предполагала ещё до прибытия на наблюдательный пункт, охрана здесь не очень сильная, визуальное наблюдение подтверждает её расчёты. Оборона объекта призвана противостоять незаконному проникновению или нападению небольшой группы диверсантов, а на длительный, хорошо подготовленный штурм с использованием большого числа современного оружия защитная система не рассчитана. Ольга понимает логику создателей военной базы, не ставших превращать её в некое подобие форта линии Мажино. Не имеет смысла. Хозяева базы хорошо знают, что, когда грянет гражданская война и скрытая крепость нанесёт свои неожиданные удары, она просуществует минут десять, максимум двенадцать, после чего будет неизбежно уничтожена ответными ударами с орбиты. Потому не имеет смысла возводить мощные и дорогие оборонительные сооружения, особенно на формально гражданском объекте общего пользования, всё верно. Но сейчас эта логика сыграет на руку большевикам.

Тридцать две минуты третьего, Ольга отдаёт команду к действию. Замаскированный под воробья беспилотный ретранслятор, в целях безопасности отошедший на два десятка километров в центр города, сжатой передачей отправляет последние данные о цели.

– Шторм Три-Три-Три!

Два часа тридцать четыре минуты сорок секунд. Снаряды Большевика, преодолевшие полтора миллиона километров, входят в атмосферу Земли под прямым углом, достигнув указанных старшиной целей.

Толстый слой мусора не смог полностью погасить энергию близких взрывов, и девушка всем телом чувствует, как чудовищной силы ударные волны вздыбили землю под ней. На свалку обрушивается град горячих обломков – взрывается замаскированная под старый сухогруз ракетная платформа, часть боекомплекта на неё погрузить успели. Выждав секунду, Ольга поднимает в воздух новых разведчиков вместо сбитых взрывной волной и принимается за уточнение последствий удара.

Горящий сухогруз медленно переворачивается на правый борт, на месте ангаров с замаскированными радарами дымятся огромные воронки, резервуары с жидким топливом, служившие укрытием для беспилотников, смяты грудами металлолома. Стреляя с полутора миллионов километров, комендор Северов снова подтвердил свой высочайший статус, одним залпом полностью разрушив вражескую базу, не нанеся притом ни единой царапины своему разведчику-корректировщику.

– Плюс-Плюс!

Условный сигнал, морпехи начинают операцию. Воспользовавшись прикрытием разрушительного космического удара, они проникают в уцелевшие подземные помещения в поисках различных секретов землян, которые в дальнейшем можно будет выгодно обменять на переговорах космической фракции. Они всё делают сами, ведомые собственными воздушными разведчиками и прикрываемые осиными роями. Сопротивление ожидается минимальным – крайне маловероятно, что личный состав маленькой базы пережил удар. Ольге остаётся только скрытно покинуть позицию.

Осторожно поднявшись из укрытия под грудой отработанной электроники, она короткой перебежкой скрывается за ближайшим холмом, где её ждёт присыпанный мусором мотороллер. В заранее купленном костюме химической защиты, оранжевой строительной каске, высоких сапогах и защитной маске она выглядит именно так, как и должен выглядеть рабочий гигантской свалки, возвращающийся после долгой смены. Сейчас ей предстоит без следа раствориться в огромном городе, ожидая возможности вернуться на родной корабль: старшина Воронова считает задание выполненным.

– Первый – десятому: задание выполнено, у нас важный пленный.

– Пленный? – Ольга удивленно поднимает бровь. Брать в плен никого не планировали, максимум экспресс-допрос с последующей ликвидацией. Но у морпехов свои уставы, и, если они решили изменить планы, значит, на то есть веские причины.

– Поправка – не пленный, а освобождённый заложник. Требуется обеспечить безопасность.

Завершение миссии придётся отложить.

***

Ситуация осложнилась. После уничтожения скрытой крепости в планах Ольги было на некоторое время залечь на дно в Сан-Франциско или любом другом городе Калифорнийской Республики, желательно поближе к Колее, где порядка меньше всего и больше всего возможностей остаться незамеченной. Залечь на дно и ждать, когда товарищи эвакуируют её морем или по воздуху, как и было условлено.

Всё изменил к худшему спасённый морпехами пленник, которого они вытащили из маленького изолятора на нижних этажах крепости. Изолятор напомнил Ольге о годовом отпуске в Духовке, а заключённый напомнил её саму. Пленник, а точнее пленница, – одна из носителей технических и научных секретов корпорации, живой компьютер, ключевой элемент какого-то секретного и очень дорогого производства. Цена пленницы неисчислимо огромна, и именно эта цена не позволяет старшине просто бросить её теперь.

Пленницу зовут Риоко, на вид ей около тридцати, о настоящем возрасте можно только догадываться. Естественно, тоже Изменённая, но, судя по росту в метр восемьдесят пять, подолгу в космосе она не задерживалась, родилась и работала на Земле. Ольга представилась ей Эммой. Просто Эммой, без фамилии и биографии. Зато у Эммы имелось маленькое и надёжное укрытие в городе, где они временно расположились. По расчётам Ольги, здесь можно будет оставаться до глубокой ночи, а потом потребуется оперативно менять дислокацию.

– Кто вы, кто вас послал за мной? Вы из ТТК? – неожиданная гостья спрашивает без видимого интереса, сжимая в тонких белых пальцах маленький термос с жидким стимулятором. Только стимулятор, чтобы набраться сил после долгой отсидки в изоляторе, успокоительное ей не требуется: как и положено Изменённой, у Риоко исключительно высокая эмоциональная устойчивость. Это хорошо, уходить от погони надо на трезвую голову.

– Нет, мы частные подрядчики, работаем без оформления официальных бумаг, по наличному расчёту. Честно признаться, за ваше освобождение нам не платили, и мы не ожидали вас встретить. Поясните, как вы оказались в этом карцере и сколько там пробыли?

– Меня действительно похитили, правда, я почти не помню, как всё произошло. Меня должны были перевезти на новый объект, я помню, как ехала в машине и, кажется, уснула, а потом проснулась уже в каземате и провела там семьдесят пять часов тридцать одну минуту и двенадцать секунд до того момента, когда ваши роботы открыли дверь.

– Ясно. Почему вас куда-то перевозили? Ваш объект, ваше прежнее место работы оказалось на пути Гронда?

– Да, там весь завод эвакуировали.

Ольга вспоминает график прохождения урагана по южным штатам. Да, по времени всё совпадает, теперь ей становится ясно, какую цель преследовало пиратское нападение на пассажирский корабль. Убитый коллега мисс Донован перевозил секретную информацию относительно одного из важнейших производств, которое кто-то из землян жаждал либо получить в свои руки, либо уничтожить и тем самым нанести врагу максимальный ущерб. Воспользовавшись украденными данными, они узнали месторасположение завода и похитили его важнейшую часть в самый удобный момент – в момент эвакуации. Что именно делала Риоко на своём заводе, Ольга не собирается уточнять – ей хорошо известны современные методы защиты важной информации. Кто знает, что произойдёт тогда: в ответ на такой вопрос её собеседница может умереть от синхронной остановки сердца и кровоизлияния в мозг или напасть на вопрошающего с яростью берсерка, возможны и другие варианты. Старшине достаточно знать, что сидящая напротив женщина стоит бешеных денег и что теперь её будут усиленно разыскивать и возможные враги, и возможные друзья.

– Как и когда вы планируете эвакуировать меня?

– Тут имеются определённые трудности. Дело в том, что информация о вас попала в руки похитителей путём предательства. Предатели окопались где-то на самом верху, и в такой ситуации крайне сложно сказать, кому мы можем доверять, – скорее всего, никому вообще. Мы находимся сейчас в неудачном месте в неудачное время, в центре вражеской территории, и чем меньше будем привлекать к себе внимание, зовя на помощь, тем лучше. Сейчас надо обходиться своими силами, немного переждать, а потом подойдёт подмога со стороны моих коллег, и мы вывезем вас в космос, а там уже наша территория.

– Хорошо, но как нам сейчас уйти от погони?

– Будем чаще менять позицию. А для начала немного изменим ваш облик – они не знают меня, но вас знают, это надо поправить. Возражений, надеюсь, нет?

– Никаких, если вы знаете, что делать.

– Тогда начнём.

У Ольги нет ни опыта Черновой, ни её возможностей, так что сделать полностью новое лицо и тело для Риоко она не может, да этого и не требуется – ей надо своими малыми силами изменить облик спутницы так, чтобы её не могли узнать автоматические камеры городской системы наблюдения.

Вооружившись прочитанным Еленой кратким курсом пластической хирургии и современной косметологии, а также вспомнив собственные познания в области сценического грима и анализа данных, Ольга приступает к работе. В её распоряжении – обычная индивидуальная аптечка, малый хирургический комплект, набор органических масок и пара часов свободного времени. В плюс идёт то обстоятельство, что её неожиданный пациент, равно как и сама Ольга, также Изменённая, а значит, с малых лет привыкшая к хирургическим вмешательствам. В работе над ней не требуются ни обезболивающие, ни кровоостанавливающие препараты, а заживление пройдёт намного быстрее, чем у обычного человека, потому старшина уверена в успехе.

Для начала она делает полную трёхмерную модель своей спутницы, а затем вводит её в память одной из городских камер, которую добыл для неё Лобо, возвращаясь с рейда на скрытую крепость. Теперь она видит, по каким признакам эта камера и все остальные будет узнавать Риоко.

– Начнём с волос.

Капсула моментальной краски превращает брюнетку-японку в пепельную блондинку, затем Воронова делает ей модную стрижку.

Закончив с причёской, Ольга накладывает своему пациенту органическую маску, которая быстро сживается с настоящей кожей, неузнаваемо изменяя характерный изгиб бровей, разрез глаз, очертания скул и линию губ. Совсем другое лицо смотрит теперь на Ольгу, но, чтобы обмануть электронных стражей, этого недостаточно – камера стабильно продолжает узнавать Риоко: её выдают глаза. Пришёл черёд последнего аргумента – пересадки новой сетчатой оболочки, которой Елена снабдила Ольгу ещё на Большевике. К новой сетчатке прилагаются и новые документы, второй такой комплект старшина оставила себе, он скоро понадобится.

– Оцените результат – камера вас больше не узнаёт, когда затянутся порезы, будет совсем хорошо. Лучше уже не сделать, я не смогу своими силами изменить ваш рост и фигуру, превратив в шведскую блондинку. Постарайтесь изменить походку и сделайте другой тембр голоса. И дайте мне вашу левую руку.

Быстрым движением, старшина наклеивает Риоко на ладонь многоразовую популярную татуировку в виде кристалла золота.

– А это ещё зачем?

– Камеры отлично видят ладони, и татуировки на них замечают сразу. У той Риоко, которую будут искать, татуировки нет, а у той, что попадёт в объективы, – есть. Мелочь, конечно, а ненадолго сбить с толку может. Теперь отдайте мне всю вашу одежду, я отправлю её на барахолку, пускай ищут у разных покупателей.

– Может, мне надеть чёрные очки?

– Не стоит, очки только привлекут к вам лишнее внимание. Человек, который пытается скрыть своё лицо, более заметен, чем тот, кто этого не делает.

Возвращаясь с рейда, Лобо добыл не только камеру, но и немного женской одежды, подходящей по размеру. Одежда уже кем-то неоднократно ношенная, но Ольга сочла, что так даже лучше – Риоко по фальшивым документам будет проходить как беженец, и её внешний вид должен соответствовать статусу.

– И теперь последнее, но не по значению – ваши новые документы. Отныне вы гражданка республики Флорида, с чем вас и поздравляю. Изучите, пожалуйста, приложенные личные данные.

– Почему Флорида? От неё же почти ничего не осталось после Гронда.

– Так в этом вся соль: от Республики Флорида действительно не осталось практически ничего, кроме населения, разбежавшегося кто куда в разные стороны и теперь кочующего по обеим Америкам вместе с другими беженцами. Поскольку вашего государства и его государственного аппарата более не существует, обращения с целью выяснения вашей личности не дадут никакого результата, а ваше нахождение на территории Калифорнии не вызовет особых подозрений – вы беженка, равно как и миллионы других. В этом статусе тоже иногда бывают свои плюсы.

– А у вас какой паспорт, тоже флоридский?

– Нет, я из Луизианы. Наши с вами родители одно время работали вместе, в своём детстве я несколько раз была у вас дома, и вот теперь под воздействием обстоятельств, изгнанная с родной земли Сыном Грома, и ищущая спасения в Калифорнии, я случайно встретила вас, после чего две старые подруги решили искать спасения вместе.

– Ну что ж, такая легенда представляется мне вполне логичной. Когда выходим?

Ольга встаёт с раскладного стула и берёт в руки свой любимый чемодан.

– Прямо сейчас. Приготовьтесь к ночной прогулке – сначала пешком, а потом на колёсах.

***

Ещё одна жаркая летняя ночь в переполненном городе. Тьма сражается со светом рекламных огней, рукотворные сумерки напоминают залитые призрачным синим светом туннельные коридоры родного корабля, только вот порядка здесь гораздо меньше, чем на крейсере.

Вспомнив уроки Лобо, старшина идёт позади и чуть сбоку от Риоко, окружённая целым роем шмелей и ос – в полумраке и постоянном шуме их всё равно никто не заметит. Не полагаясь целиком на управляемые пули, она решила подстраховать свою спутницу, выдав ей купленный на распродаже армейских резервов мощный дистанционный электрошокер, – устройство простое, но в ближнем бою достаточно эффективное. На сей раз меры безопасности не понадобились: желающих ограбить их не нашлось, чему причиной усиленные патрули на улицах, не церемонящиеся с нарушителями порядка. Такого числа полицейских, военных и частных охранников девушка не видела ни разу за всё время пребывания в Сан-Франциско и серьёзно подозревает, что укрепление законности вызвано недавними действиями её небольшой команды. Как бы там ни было, они успешно минуют пару кордонов, где флоридский и луизианский паспорта приняты без всяких вопросов со стороны служителей закона вместе с платой за проход.

Пройдя кордоны и поплутав ещё немного в окрестностях лагерей беженцев, чтобы сбросить возможный хвост, они пересаживаются на тяжёлый грузовик, переделанный в эрзац-автобус, который должен вывезти их дальше на север, к границе штата. Там, на побережье, Ольга рассчитывает тем или иным путём раздобыть какое-нибудь надёжное плавсредство и выйти подальше в океан, где в нейтральных водах их подберёт Отец Народов. Именно таков был план до получения нового сообщения с Большевика. Теперь всё надо менять.

– Ситуация осложнилась.

– В чём дело?

– Наш корабль отозвали для выполнения срочного задания, сегодня они не смогут прийти за нами.

– Но как тогда мы отсюда выберемся?

– Крейсер отозвали, но мои товарищи послали за нами челнок. Правда, скорость его несравнима со скоростью крейсера, так что ждать придется дольше, пятьдесят один час, если быть точнее.

– Чуть больше двух суток. Эмма, как по-вашему, сможем продержаться такой срок?

– Сможем, если будем всё время в движении. Выбраться на орбиту не получится – космодромов здесь осталось немного, и все они под контролем землян, зайцем там не проскочить. Выйти в море сейчас и там ждать челнок? Тоже не вариант, ждать придётся долго, а береговая охрана поднята по тревоге, они могут нами заинтересоваться. Лучше пока передвигаться по суше, тут вокруг миллионы машин, попробуй проверить каждую. Кроме того, за городом нас двоих будут плотно опекать мои боевые товарищи. Думаю, справимся.

Рассвет встречает их на огромной стоянке грузовиков, где импровизированный автобус делает промежуточную остановку. Для дальнейшей маскировки под беженца старшина покупает немного дешёвой еды для себя и Риоко, в которой они в действительности не нуждаются, обходясь стимуляторами. Теперь можно занимать место в другом самодельном автобусе, идущем в обратном, южном направлении, но обходящем Сан-Франциско.

– Куда теперь?

– Пока подадимся на юг Калифорнии, возможно, ненадолго пересечём границу с Невадой, она сейчас не охраняется, и вернёмся обратно к побережью через двое суток.

– Эмма, а нам не будет проще прибиться к какому-нибудь лагерю беженцев?

– Нет, мне такая затея не нравится. Во-первых, оттуда нельзя уйти, когда вздумается. Нас запросто могут зачислить в Гражданский Корпус и бросить на расчистку Колеи на неопределённый срок, после чего попытка покинуть место работы будет приравнена к дезертирству со всеми вытекающими последствиями. Во-вторых, население любого такого лагеря легче контролировать и проверить на наличие Изменённых, вроде нас с вами. Может, я и сделала вам новый паспорт и новые глаза, но ваши отличия от обычного человека никуда не делись, равно как и мои. Проверка с использованием серьёзного оборудования выдаст нас, и тогда будет крайне сложно объяснить, как мы вдвоём оказались здесь, тут ведь не космос.

– Но всё же почему мы не обращаемся за помощью?! Нас разыскивают на нашей же территории, и мы вынуждены прятаться в одиночку от всех, не имея возможности обратиться к тем, кто должен нас защищать. По крайней мере, защищать меня.

– А мы не одни. С нами мои боевые товарищи, те самые, которые вытащили вас из тюрьмы. Очень надёжные ребята, уж поверьте.

– Эмма, вы отлично поняли, о чём я.

– Естественно.

Ольга обводит глазами переполненный душный салон, открывает банку консервированной воды и делает маленький глоток. Риоко отчасти права, им действительно срочно нужна помощь, и старшина охотно готова признаться в этом.

Их кочевое странствие по Калифорнии – не самая удачная затея и не самый лучший план из всех, придуманных ею, а просто вынужденная мера, продиктованная тяжестью положения и малыми наличными силами, затянувшийся экспромт. Воронова не была готова к тому, что миссия настолько затянется, уверенная, что сумеет выполнить задание по своему любимому принципу «ударил и убежал».

Она не была готова к тому, что ей придётся не только самой оставаться в живых, но и обеспечивать безопасность столь важной персоне, это совсем не её профиль. Ольга отчётливо понимает, что здесь ей серьёзно не хватает опыта. Реального опыта работы в поле, а не теоретических уроков, полученных от Владимира Ильича и других большевиков. Её стаж оперативницы крайне мал, а навыков телохранителя нет вообще: старшина раньше никого не охраняла – охраняли её. Зная, как уйти от преследования в одиночку под прикрытием морских пехотинцев, она теперь вынуждена скрываться вдвоём с человеком, не имеющим никакой специальной подготовки – Риоко никогда не служила в армии или на флоте. Действительно, двум барышням в беде самое время звать на помощь. Проблема в том, что неясно, кто первым явится на зов: принц на белом коне или большой серый волк.

– Риоко, вы знаете, как оказались в той тюрьме?

– Естественно, знаю. Меня похитили при эвакуации.

– Чтобы похитить человека вашего статуса при эвакуации, надо знать, куда и откуда его эвакуируют, а ещё надо точно знать, кто он, чтобы случайно не украсть кого-нибудь ненужного. Всё это ваши похитители знали, а ведь то была сверхсекретная информация. Рискну предположить, что на своей работе вы общались с крайне ограниченным числом посторонних людей.

Риоко задумчиво смотрит в проплывающий за грязным окном пустынный пейзаж. И медленно кивает.

– Я не знаю, что вы там делали, но догадываюсь, что меры безопасности были очень серьёзными, и главная из них – секретность. Я расскажу вам, как они вскрыли вашу секретность: под фальшивым флагом взяли на абордаж пассажирский корабль и убили нескольких его пассажиров, в том числе курьера ТТК, который перевозил важную информацию, – информацию о вас и вашем месте работы. И здесь наш выход на сцену – нас наняли расследовать пиратское нападение и найти виновных, вот как я оказалась на Земле. Очевидно, что пиратский рейд заказал какой-то высокопоставленный босс Сверхновой, ибо пират действовал под официальными документами, что и обеспечило ему успех. Более того, заказчики точно знали, каким рейсом и под каким именем летит курьер, а также знали, что он везёт. Столь невероятное совпадение возможно только в одном случае: вас кто-то сдал, кто-то выше вас по иерархической пирамиде, тот, кто получал прибыль от вашей работы.

– Вы предателя можете не знать, он вас, вероятно, тоже, ему достаточно знать, что вы где-то есть и стоите больших денег, вот и решил вас продать, когда представилась возможность. Хотя не исключу, что его вынудили так поступить, такая вероятность тоже имеется. Одно ясно – предательство имело место на самом верху. Понимаете, к чему я клоню?

Ещё один медленный кивок головой.

– Вас сейчас усиленно ищут несколько заинтересованных сторон. Вас ищут те, кто расследует ваше похищение, даже не зная, живы вы или нет. Вас ищет предатель, но отнюдь не для того, чтобы спасти. И, что самое главное, вас ищет заказчик, упустивший добычу из своей тюрьмы. Вы в курсе последних событий в корпорации, знаете о противостоянии Земли и Космоса?

– Конечно.

– Хорошо. В общем, вас похитили земляне, по крайней мере, именно на их тайной военной базе я вас случайно обнаружила. И сейчас мы по-прежнему на их территории. Так к кому же нам обратиться за помощью? К вашему руководству, среди которого действует предатель? К местным представителям спецслужб корпорации, которые все как один состоят из землян и сейчас, после уничтожения скрытой крепости, подняты по тревоге? К кому? Вы знаете надёжного человека, который не выдаст нас в этой ситуации?

– Я – нет. А вы?

– Скажем так, стопроцентной гарантии у меня тоже нет, я ведь человек со стороны. Но всё же один контакт имеется. Я воспользуюсь им, если станет совсем припекать, если нас возьмут в клещи. Если не возьмут, справимся своими силами, пока наши не подойдут. Вас устраивает такая постановка вопроса?

– Хорошо. Но, Эмма, вы должны сразу же воспользоваться этим вашим не вполне надёжным контактом в случае опасности.

– Договорились. А теперь нам пора выходить, здесь поворот на Неваду.

***

День. Короткие перемещения по Калифорнии и Неваде вслед за бесконечными потоками беженцев. Частые остановки, частые повороты, частые смены транспорта.

Прокладка маршрута по данным со спутников-шпионов в обход серьёзных кордонов и крупных банд мотоциклистов, поставивших грабежи на широкую ногу. Остановки в маленьких городках, обычные для беженцев дешёвые покупки и поиски всяческого необходимого на свалках.

Ночь. Ночёвка за пару монет в гигантском кочевом лагере под открытым небом, где встроенный счётчик Гейгера предупреждает об опасности: сто сорок лет тому назад здесь рвались ядерные и водородные бомбы. Голографический куб со стороной в километр в центре лагеря, на каждой из граней без перерыва крутят жанровое кино – Ольге и Риоко достаётся сторона со спагетти-вестернами, а также немного донной грани куба, транслирующей эксплотейшн фильмы семидесятых. Сидя на радиоактивном песке, девушки смотрят идущие друг за другом «За пригоршню динамита», «Великое Безмолвие», «Сдавайся и расплатись», «Кеома», фильмы про живых мертвецов, ниндзя, каннибалов, байкеров, вампиров, женщин в тюрьме, бойцов кунг-фу и прочие кинематографические шедевры, хорошо знакомые старшине по детским годам и тюремным просмотрам в Духовке.

Раннее утро. Автоматные очереди и низкие хлопки миномётов на другой стороне кинокуба, настоящие, а не из динамиков. Парящий в воздухе разведчик подсказывает, что это нападение бандитов-работорговцев, поддержанное нагрянувшими из-за низких холмов эскадронами мотоциклистов. Ольга предпочитает уклониться от боя, переместившись вместе с Риоко на новую позицию у гребня воронки, вырытой мегатонной водородной бомбой.

Байкеры прорываются в центр лагеря и набрасывают на свою добычу длинные ленты мотор-лассо, выхватывая в основном молодых женщин, детей и тех, кто побогаче – мотоциклисты как-то безошибочно их распознают среди мечущихся беженцев. Ольга и Риоко также в группе риска, потому, когда ловцы приближаются на опасную дистанцию, старшина даёт Лобо добро на открытие огня. Чистая работа – три выстрела, три трупа. Четвёртого подрывает маленький металлический шарик мины, проворно закатившийся врагу под переднее колесо.

Утро. Радиоактивный кинотеатр и бандитские рейды остались позади, надо продолжать движение. Снова на автобус, теперь в составе большой колонны на случай очередного нападения. Обратно в Калифорнию.

В десять утра после двухдневного молчания оживает доска объявлений и подкидывает короткую подсказку, смысл которой ей совсем не нравится: кольцо вокруг беглянок начинает сжиматься. Сколько пройдёт времени до тех пор, пока кольцо не сожмётся окончательно в виде удавки?

По расчётам Ольги, у них максимум полсуток форы, после чего преследователи будут точно знать, кого и где им искать. Смогут они в таком случае остаться здесь и продержаться на свободе до подхода Отца Народов, а потом благополучно попасть на его борт? Ответ отрицательный. Фальшивые документы и маскировка под беженцев исчерпали свои возможности, надо срочно выбираться из Калифорнии, выбираться туда, где у преследователей не будет возможности настигнуть их. Сухопутные границы уже перекрыты, значит, уходить надо по воздуху или водным путём.

– Эмма, куда теперь? Снова колесить по дорогам оставшиеся двадцать семь часов? Мы можем не пережить второй такой ночёвки, нам нужно надёжное убежище.

– Отставить поиск убежища, надо сваливать отсюда, пока ещё есть возможность.

– А что, у нас есть такая возможность?

– Да, с утра появилась – снова открылся один из частных космодромов на севере штата, который был закрыт всю прошлую неделю. Он единственный здесь не принадлежит землянам. Попробуем выбраться через него.

– А куда?

– На любую подконтрольную Союзу территорию, где дождёмся своих. Главное, чтобы денег хватило. И есть ещё одна проблема: после того, как мы войдём на территорию космодрома, у нас не будет больше охраны – моих товарищей на борт не пустят.

Четыре часа и три пересадки спустя путешественницы достигают космодрома. Поток желающих выбраться с Земли не ослабевает, и на то, чтобы проехать последний километр и пройти КПП, у них уходит ещё час. Проходят они вдвоём, уже без всякого багажа – замаскированного под чемодан Лобо пришлось оставить заранее, и теперь он, никем не замеченный под маскировочной сетью, прикрывает их на тот случай, если не сработают документы. Документы сработали, огневая поддержка не требуется, и дальше морпех просто наблюдает за тем, как Ольга вместе с Риоко ждут очереди на посадку, сидя на растрескавшемся бетоне старого аэродрома. Лобо взял с собой её Стечкин, на борт с оружием нельзя, из средств самообороны с девушкой остался только маленький браслет на левой руке.

– Начинается посадка…

За время своих вынужденных вояжей по Калифорнии и Неваде они уже привыкли к переделанным в автобусы грузовикам, так что посадочное место в переделанном из транспорта пассажирском корабле не особо удивляет: Ольга знает из собственного опыта, что сейчас в дело идёт любое корыто, способное оторваться от земли. Посадка проходит в ускоренном темпе, владельцы корабля спешат продать как можно больше билетов, не особо всматриваясь в документы и ограничивая личный досмотр проверкой на оружие.

– Нашу колымагу будет здорово трясти при взлёте, идём в хвостовые отсеки, там болтанка меньше.

Ольга занимает место у маленького иллюминатора на последнем ряду, Риоко садится на соседнее кресло. Цилиндрический трюм постепенно заполняется. Температура уже за сорок и продолжает подниматься – нормально функционирующей системы теплообмена здесь нет, владельцы транспорта просто не стали на неё тратиться. «Когда будем пробивать атмосферу, нагреемся и вовсе до семидесяти», – заключает Ольга, протягивая спутнице несколько кислородных таблеток. Воздух отвратительный, содержание кислорода на нижнем пределе допустимого, и за время пятичасового полета к низкоорбитальной станции больше его явно не станет.

Предстартовая подготовка занимает ещё пятнадцать минут после того, как задраены люки, за это время с соседних площадок уходят в небо восемь других кораблей, в основном уже настоящих транспортов. Небольшой космодром работает на пределе своих возможностей.

– Поехали!

Вороновой, привыкшей к запредельным перегрузкам Большевика, старт не кажется чем-то особенно запоминающимся, девушка просто с раздражением отмечает, как медленно набирает высоту их корабль, словно и не космический аппарат вовсе, а транспортный самолёт прошлого века. Болтает порядочно, но Риоко стойко переносит это обстоятельство, у неё тоже есть свой небольшой опыт космических путешествий, остальным пассажирам приходится гораздо хуже.

Тридцать один километр над землёй. Сокрушительный удар в правый борт, где-то за пределами их трюма, в центральной секции. Идущий рядом беспилотный транспорт вспыхивает в нескольких местах, Ольга замечает фиолетовый отблеск лазера, вспоровший корпус грузовика, как папиросную бумагу. Далеко внизу разгорается зарево – по космодрому ударили чем-то очень мощным, возможно, ядерным. Только сейчас она с некоторым удивлением слышит крики пассажиров.

– В чём дело?!

– Нас подбили, и не только нас. Кажется, гражданская война уже началась!

– Что будем делать?!

– Пока сидеть тихо. Мы всё ещё набираем высоту, как минимум два из трёх моторов работают, может, и вытянем…

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 10

ГЛАВА 10: СТАВКА НА ПОБЕДИТЕЛЯ

Транспорт умирает тяжело, словно истыканный сотней стрел боевой слон. Получив множество осколочных попаданий в правый борт, он продолжает медленно набирать высоту, взбираясь по пологой дуге над Тихим Океаном. После разгерметизации корпуса в носовых и центральных пассажирских отсеках, скорее всего, никто не выжил, но самый дальний кормовой трюм всё ещё цел, равно как и триста пятьдесят человек внутри.

Набор высоты продолжается, они уже в пятидесяти километрах над океанскими волнами, но Ольга понимает, что жёсткая посадка неизбежна: второй двигатель начинает работать с перебоями, ещё немного, и он встанет. Выбраться на орбиту на одном только третьем невозможно. Девушка смотрит на звёзды, чтобы узнать текущие координаты и хоть приблизительно вычислить, где закончится их полёт. Они по-прежнему следуют в западном направлении со всё большим смещением к югу, внизу уже видно зарево Гронда.

– Риоко, приготовьтесь, нас ждёт аварийная посадка, мы не вытянем на орбиту!

– Где мы упадём?!

– В районе Гавайских островов, точнее пока сказать не могу!

Толчок, затем резкое падение скорости – второй двигатель встал. Теперь они смогут двигаться только в одном направлении – вниз. Серия толчков послабее, короткие вспышки за иллюминатором, Ольга провожает взглядом отделившуюся спасательную капсулу пилотов, от них уже ничего не зависит.

– Риоко, помоги, я одна не справлюсь, надо взломать резервную систему управления и пройти над Грондом!

Потерявший управление транспорт всё больше заваливается на нос, ещё немного, и он опрокинется, перейдя в неуправляемое падение, тогда точно конец – они рухнут в самый центр урагана. Любой ценой надо удержать его под контролем, и на пару с Риоко старшина принимается ломать резервную систему управления, преодолевая ожесточённое сопротивление остатков электронного ледника. Транспорт болтает из стороны в сторону, крен растёт, в центральной секции продолжается пожар, за иллюминаторами струится жидкое пламя, но две Изменённых на последнем ряду не замечают всего этого, полностью соединив свой разум на острие кибернетической атаки.

– Есть!

Ледник рухнул, резервная система ждёт команд нового капитана. Третий двигатель – малый ход, маневровые моторы и аэродинамические рули на ручное управление, топливо из носовых цистерн в кормовые: Ольга делает всё, чтобы выправить крен, вспоминая свои крайне скудные навыки пилотирования атмосферных летательных аппаратов.

– Вот так, так, держись, родной!

Управление восстановлено, теперь транспорт снижается по-самолётному, с небольшим креном на нос. Зарево Гронда уверенно приближается, несмотря на то что Ольга продолжает наращивать тягу главного двигателя и активно работать рулями. Сейчас она должна проскочить в игольное ушко: корабль пройдёт в полукилометре над гребнем урагана или навечно исчезнет в его бушующей бездне.

– Сбросить балласт!

Вышибив грузовые порты, она сбрасывает за борт всё, что только можно сбросить, пытаясь спасти каждую лишнюю каплю горючего. Два километра до гребня.

– Риоко, держи вектор тяги кормовых моторов на тридцати градусах, затем по сигналу на две секунды подними до семидесяти пяти, а затем сразу же обратно на тридцать!

Один километр до гребня, Воронова видит бушующий электрический пожар в носовых иллюминаторах, ей кажется, что она слышит рёв урагана, хотя это просто воздух рвётся в пробоины. Шестьсот пятьдесят метров.

– Давай!

Ольга врубает форсаж, Риоко задирает вектора выше всех возможных пределов, и корабль слушается их, отыграв необходимую сотню метров. Ещё секунда, и вот они скользят по гребню Сына Грома, словно по идеально ровному льду. Титаническая энергия урагана по своей непостижимой воле удерживает крошечную песчинку на своей спине вместо того, чтобы швырнуть в бездну.

– Прорвались!

Промчавшись по лезвию ножа, сбитый транспорт несётся дальше в Тихий Океан. Жёсткая посадка неизбежна, но теперь у них есть шанс её пережить. Аварийный передатчик безостановочно отбивает сигнал SOS, но это не имеет никакого смысла: Ольга внимательно слушает эфир и знает, что сейчас сигналы бедствия идут отовсюду – кругом война.

– Риоко, слушай внимательно! Я постараюсь дотянуть до Гавайских островов, мы упадём в океан рядом с Оаху. На последнем участке траектории я вырублю главный движок и дам полный ход на маневровые, чтобы хоть немного притормозить, но всё равно в момент контакта скорость будет огромна и удар получится на все деньги.

– Носовая и центральная секции будут полностью разрушены, но корма должна уцелеть. Не знаю, какая там глубина на месте, в любом случае выбраться из корабля надо как можно скорее: мы не удержимся на плаву после того, как вода хлынет в пробоины. Смотри направо, там через два ряда аварийный люк на пироболтах, выходить будем через него. Держи!

Старшина протягивает спутнице длинную красную ленту, которая автоматически обвивает её тело, застегнувшись в нескольких местах, чтобы потом, когда потребуется, раскрыться спасательным жилетом.

Скорость возрастает, корабль мелко трясёт, вибрация усиливается, если они вскоре не долетят до воды, то просто развалятся на мелкие кусочки. Ольга отсчитывает последние секунды до отключения главного двигателя, периодически поправляя долгое падение короткими залпами маневровых моторов, готовясь приводниться под малым углом. Навигационная система не функционирует, радары вышли из строя, и она пытается разглядеть место жёсткой посадки через уцелевшие носовые камеры, но тщетно – океан внизу наглухо затянут облаками, под которыми пылают зарева десятков пожаров.

– Так, у нас осталось тридцать секунд, сейчас надо пережить удар. Голову ниже, чтобы её закрывало сиденье перед тобой! Если запутаешься в ремнях, я их потом обрежу, держим связь по радиоканалу! Я применю пену-стабилизатор, работала с ней?

– Да!

– Хорошо! Держись!

Главный двигатель умолкает, транспорт с надсадным воем несётся вниз, протянув за собой чёрный дымный султан. Ольга сжигает остатки топлива в маневровых моторах, пытаясь затормозить и удержать корабль на ровном киле, но бушующий в центральной секции пожар уже добрался до осевых цистерн. Транспорт содрогается от серии взрывов, по корпусу змеятся трещины, шпангоуты лопаются, вырывая громадный кусок обшивки, в который с рёвом устремляется воздушный поток, выбрасывая за борт ряды кресел вместе с пассажирами, из проломов в переборке бьёт жидкий огонь.

Три секунды до столкновения, транспорт пробивает облака, и теперь Ольга видит корабли внизу, несколько из которых горят, выбрасывая длинные столбы дыма.

Две секунды. Тормозные моторы встали, испарив последние литры топлива.

Секунда. Ольга выдёргивает чеку-предохранитель из баллончика, упругая волна пены устремляется наружу, заполняя всё кругом в радиусе трёх метров.

Контакт. На скорости, вдвое превышающей звуковой рубеж, транспорт врезается в серую океанскую гладь. Носовая часть сминается пустой жестянкой, киль переламывается по мидельшпангоуту, оторванная корма отлетает пушечным ядром, несколько раз отскакивает от поверхности воды и, наконец, зарывается в неё окончательно, стремительно уходя на глубину. Воронова ничего этого не видит из-за окутавшей её защитной пены, но чувствует всем телом, как переламывается киль, как обломок кормы скачет по волнам, как ряды кресел срывает с креплений и все они летят друг на друга.

– Риоко!

– Я здесь, вроде жива!

– Отлично!

Амортизирующая пена и места в самом хвосте сделали своё дело – Риоко и Ольга пережили жёсткую посадку. Поняв, что полёт уже закончен, старшина запускает химический нейтрализатор, и спасший их шар пены мгновенно оседает белыми мутными потоками. Сейчас нельзя терять ни секунды. Сбросив с себя обломки кресел вместе с пристёгнутыми к ним трупами, она медленно поднимается, зло оглядываясь кругом. Света нет, за исключением нескольких табло «Пристегнуть ремни», шумит вода, по корпусу стучит что-то тяжёлое, девушка слышит крики о помощи и стоны где-то внизу, в груде разбитых кресел под ногами. Обломок транспорта быстро уходит на дно, за уцелевшими иллюминаторами мерцает вспененная вода, превратившийся в братскую могилу трюм стремительно заполняется. До полного затопления меньше минуты, Ольга хватает японку за воротник, ставит на ноги, а затем принимается расчищать подходы к аварийному люку, направо и налево расшвыривая раненых и убитых.

– Цела, переломов нет?

– Вроде всё нормально. Как нам отсюда выбраться?!

– Как и планировалось, через аварийный люк. Скорее, пока нас не раздавило давлением, как «Трешер»!

Люк остался на своём месте, пироболты по-прежнему удерживают его, шов герметичен. Освободив проём, Ольга пристёгивает Риоко к своему поясу, вкалывает ей в левый бицепс одноразовую дозу стабилизатора для экстренной декомпрессии, а затем подступается к замку, выставив таймер на семь секунд.

– Мы уже ушли на сто метров и продолжаем погружаться, когда люк вылетит, гидравлический удар будет просто атас! Пояс не даст воде оторвать нас друг от друга, дождёмся, когда трюм заполнится полностью, и выплывем наружу, а дальше просто держись за меня, и я подниму тебя на поверхность.

– А все эти люди кругом?!

– Забудь о них!

Две секунды на таймере, Ольга резко пригибается, прикрывая себя и Риоко от неизбежного удара пустым креслом.

– Покинуть корабль!

Они выныривают на поверхность под тёплый дождь, падающий из серых облаков на серые волны. Сделав первый глубокий вдох, Воронова переворачивается на спину, чтобы поднять голову Риоко над волнами. Она смотрит вверх, через рваные дыры в облачном одеяле наблюдая боеголовки баллистических ракет, огненными стрелами рассекающие верхние слои атмосферы.

– Ну как, товарищ, жива?

– Жива, только холодно очень!

– Спокойно, это побочный эффект действия стабилизатора, если холодно, значит, всё нормально. Мы же с сотни метров вынырнули, такое без последствий не обходится. Вот, таблетка от холода, глотай!

– Ненавижу воду! В бассейне или в ванной ещё можно, но когда столько, да ещё такая грязная, терпеть не могу!

– Аналогично.

Ещё одна таблетка из аптечки Черновой, содержащей снадобья на все случаи жизни. Оказав помощь товарищу, Ольга приступает к дальнейшей борьбе за живучесть. Они дрейфуют над местом приводнения транспорта, окружённые различным плавающим мусором, среди которого нет ни одного обломка подходящих размеров, чтобы влезть на него. Но старшину сейчас интересуют не обломки.

– Где мы вообще?!

– Сто двадцать пять километров к северо-востоку от Оаху.

– Хорошо, с географией определились, и что дальше делать будем? Грести до Гавайских островов вплавь?

– Мы пойдём другим путем. Смотрите!

– А там что такое?

Повернув голову, Риоко видит опрокинувшееся на бок транспортное судно, над кормой которого поднимается столб дыма.

– Кораблекрушение?

– Да, и притом рукотворное. Вон там и вон там ещё видите дым? Я увидела пожары во время нашего падения и ожидала встретить на поверхности.

– Три тонущих корабля в одном месте не могут быть случайностью. Эмма, что это? Что происходит кругом?

– Гражданская война в корпорации Сверхновая, вот что. Примерно пятнадцать минут назад по обоюдному согласию стороны конфликта перешли от теоретического выяснения отношений к практическому мордобою. Удар по космодрому, атака на корабли, интересно, что сейчас ещё происходит на Земле и в космосе? Ну ладно, оставим выяснение этого вопроса на светлое будущее, сейчас надо выбираться отсюда.

– Возьмём спасательный плот на том опрокинувшемся корыте, пока оно не скрылось под волнами? Сколько до него, километров восемь, можем и успеть.

– Не выйдет, на плоту от Гронда не уйти. Есть идея получше. Так, я сейчас отцеплю пояс, и дальше просто плывите за мной.

Отсоединившись от Риоко, Ольга ещё раз переворачивается и плывёт брассом в противоположную от тонущего судна сторону, туда, где над волнами вспыхивает маленький синий огонёк.

– Что там?

– Наш билет отсюда. Оставайся пока на месте, дальше я одна!

Отдав последнее распоряжение, девушка погружается с головой, чтобы снизу подплыть к упавшему в воду беспилотнику. Как она и предполагала, это лёгкий морской штурмовик, вероятно, один из тех, что участвовал в ударе по кораблям и был сбит зенитным огнем, а может быть, он, наоборот, отражал нападение. Как бы там ни было, робот получил пару прямых попаданий, потерял управление и совершил аварийную посадку на воду. Крылья посечены осколками, большую часть направляющих сорвало при ударе, но двигатель выглядит неповреждённым.

Поработав немного инструментами под днищем биплана, Ольга выныривает на поверхность и карабкается ему на спину, подбираясь к крышке аппаратного отсека. Камера обзора задней полусферы наставляет на неё свой бездонный взгляд, оживает мотор – робот бросается из стороны в сторону, пытаясь сбросить неожиданного нарушителя спокойствия под удары винта.

– Врёшь, не возьмёшь!

Двигатель отключается, винт совершает несколько оборотов и замирает, Ольга машет Риоко.

– Всё, теперь можно, лимузин скоро будет подан.

Вытянув японку из воды, девушка продолжает работать, перенастраивая автопилот штурмовика.

– И что, он сможет вывезти нас отсюда?

– А куда ж денется, вывезет, как миленький. Автопилот я сейчас отрихтую, движок цел, крылья на месте, топлива, правда, на донышке, но до Оаху должно хватить.

– А он не попытается ещё раз ударить нас винтом?

– Не должен. Основной компьютер разрушен прямым попаданием, я убедилась в этом ещё внизу, иначе не рискнула бы седлать жеребца. Просто резервная программа пыталась хулиганить, но на каждую хитрую гайку найдётся хитрый гаечный ключ. Теперь сможем взлететь на ручном управлении, сейчас только лишний груз скинем.

Ольга перекатывается за борт и снова скрывается под волнами, поднырнув под днище самолёта, где, полуутопленная в своём отсеке, покоится противокорабельная ракета ближнего радиуса действия. Повозившись пару минут с замками, ей удаётся снять ракету с креплений и аккуратным движением столкнуть на дно. Освободившись от боекомплекта, штурмовик заметно поднимается над водой, двигатель переходит на холостой ход.

– Ну всё, пора в путь-дорогу. Риоко, на правое нижнее крыло, я на левое, полетим, как в войну на кукурузнике. Скорость буду держать под сто пятьдесят, обещаю особо маневров не крутить, если не прижмёт. Держись, нас здорово подбросит при вертикальном старте!

– Эмма, ещё одну секунду. Ты обещала нарушить радиомолчание и вызвать помощь в случае чрезвычайной ситуации – так вот, эта ситуация настала, чрезвычайней уже некуда!

– Спокойно, подруга, я подала сигнал сразу, как мы вынырнули на поверхность, так что скоро узнаем, насколько надёжен мой контакт. А теперь поехали!

Самолёт подпрыгивает из воды на три десятка метров, а потом полого пикирует к гребням волн. Заложив пробный вираж вокруг опрокинувшегося корабля, Воронова разворачивает кукурузник и идёт по прямой на Оаху, оставив позади тёмную стену Гронда.

***

Тридцать первая минута боевых действий. Полчаса назад хаотическая неопределённость мира сменилась жёсткой логикой войны, и теперь, полностью подчиняясь и принимая эту логику, Дженна Донован руководит ходом конфликта, управляя войной с виртуозностью гениального дирижёра. Словно Стоковски или Тосканини, она дирижирует своим преданным оркестром, и вся солнечная система внемлет громогласным раскатам её величественной симфонии.

Наконец-то можно перейти к настоящей работе, наконец-то остались позади долгие, сложные и абсолютно бесполезные переговоры, длившиеся последние пять дней. Пять дней бесполезных встреч с землянами, раз за разом выслушивая их истеричные претензии, требования и угрозы, пять дней ответных улыбок и тщательно подобранных аргументов, озвученных и предъявленных оппонентам только затем, чтобы они потратили время на раздумья, ибо в эти пять дней был важен каждый лишний час. А ещё сопротивление трусов и паникёров в своём же штабе, которые преступно тянули с принятием окончательного решения, понимая, что надо сделать, и никак не решаясь. А ещё подкуп нужных людей среди врагов и нейтралов, где взятки, должности и привилегии приходится раздавать обеими руками направо и налево, обещая всё что угодно, лишь бы встали в нужный момент под нужные знамёна. А ещё переговоры с Союзом, ожесточённая торговля с русскими, индусами и китайцами, где военная помощь обменивается на будущие трофеи. И прочее, прочее, прочее – всё ради этих тридцати минут.

Преданный, идеально настроенный оркестр внемлет точным движениям великого дирижёра. Персональный генеральный штаб, всего десяток человек и ИскИнов, каждого из которых Дженна подбирала лично, возьмёт на себя общее руководство войной. Своя собственная разведка отыщет цели, как бы тщательно земляне их ни прятали. Персональные партии ждут именитых исполнителей: эскадры военного флота и наземные армии, команды диверсантов и убийц, кибернетические войска, подразделения союзников, дипломатический корпус – скоро все вместе они сольют свои голоса в единый, стройный хор. В зале гаснет свет, раздаётся третий звонок, вот-вот поднимут занавес.

Увертюра – серия точечных орбитальных ударов по военным объектам на всех шести континентах, сопряжённая с массированной кибернетической атакой и налётом на вражеские флотские соединения. Сто тридцать пять тактических ядерных взрывов за сто десять секунд, обрушение гражданской и военной матрицы, уничтожение наиболее боеспособных кораблей и космических станций противника.

Увертюра окончена, сейчас грянет главный аккорд – ликвидация лидеров землян, проведённая командами наёмных убийц там, где нельзя действовать ядерной бомбой. Молниеносные десантные операции в космосе с целью захвата военных баз и отдельных кораблей, переживших первый удар. Карательные рейды против колоний – союзников землян, их выполнят частные подрядчики. Вторая волна ядерных бомбардировок, кибернетических атак и десантных операций, первые контратаки противника, слабые поначалу, но быстро набирающие силу.

Стоя на балконе роскошного замка, Дженна чувствует слабое колебание земли: очень далеко на юге, на побережье, в районе Марселя, приблизительно две с четвертью мегатонны – один из вражеских ударов, достигший своей цели. Да, вот и подтверждение, точно, Марсель. Чувствуя, что стремительно теряют инициативу, земляне не стесняются применять особо мощные спецбоеприпасы, в то время как Дженна по-прежнему оперирует тактическими зарядами. Тридцать вторая минута боевых действий.

На воде и под водой, на земле, в атмосфере и далеко за её пределами – бои идут везде. Тысячи и миллионы донесений сливаются сплошным поток, Дженна держит на контроле ответные приказы и распоряжения своего генштаба, не вмешиваясь в действия оркестра военных гениев, справедливо полагая, что они справятся лучше. Её включения в ход войны редки и скоротечны, только там, где того требует логика событий – несмотря на непрерывные ядерные удары, она не останавливает переговорного процесса, стремясь как можно скорее сломить волю противников и подвести их к неизбежной капитуляции. И здесь, среди хора угроз, требований, предложений о мире, криков о пощаде, здесь до неё доносится тонкий, едва слышимый писк одного крошечного союзника, просящего срочной помощи.

***

Оаху они заметили издали, а поднимающийся над ним чёрный дым ещё раньше. Горят корабли, горят искусственные острова и океанские промышленные платформы, горит сам океан, на многие квадратные километры покрытый полыхающим горючим.

– А здесь-то что случилось?!

– Передел движимого имущества. Всё это должны были эвакуировать перед приходом Гронда, но кто-то решил вмешаться. Вы не в курсе, кому здесь что принадлежит?

– К таким данным у меня никогда не было доступа.

– Понятно. Держись, я меняю курс.

Лёгкий самолёт закладывает вираж влево, датчик горючего окончательно уходит в красную зону.

– Надо обойти зону боевых действий, а то нас запросто сбить могут!

– До Гонолулу дотянем?

– Уже нет, топливо на нуле. Я постараюсь подойти поближе к одному из лагерей беженцев на побережье, там легче будет затеряться. На сушу наш кукурузник сесть не сможет, приготовьтесь к ещё одной посадке на воду!

Ведя самолёт в четверти километра от берега, Ольга высматривает подходящее место для приводнения. Гражданская сеть прекратила своё существование, карты острова давно не обновлялись, в царящем кругом хаосе сложно сказать, где что находится и кому принадлежит в данный момент. Эфир забит искусственно поставленными помехами, несколько ещё работающих радиостанций передают какой-то бред, и она даже не может с полной уверенностью сказать, продолжается ли до сих пор централизованная эвакуация или дана команда «Каждый сам за себя».

– Неопознанный самолёт – немедленно измените курс, иначе мы открываем огонь!

– Вас понял, не стреляйте!

Услышав требование и зло ругнувшись про себя, Ольга подчиняется сразу и без вопросов, уводя кукурузник обратно в океан, огибая большой участок частного побережья. Она видит длиннющий причал, где полным ходом идёт погрузка двух торговых катамаранов и нескольких мелких судов, над которыми кружат боевые вертолёты – насчёт открытия огня здесь никто не шутит. Ещё один сигнал тревоги от бортового компьютера, лететь им остаётся минуты две, не больше.

– Риоко, скорее всего, мы пойдём на посадку сразу за границей запретной зоны. Я отключу мотор и сбавлю скорость до минимума, и вы просто скатывайтесь назад, в воду, а потом плывите к берегу!

Они огибают причал, ещё один крутой вираж обратно к берегу, едва не задев волн кромкой крыла. Минута работы двигателя.

– Что за корабли там впереди?

– Риоко, за борт! За борт!

Синхронно отпустив руки, они вдвоём совершают ещё одно вынужденное приводнение, как надеется Ольга, последнее. Освободившись от веса их тел, кукурузник взмывает вверх, пролетает ещё семь километров и только потом падает, едва не врезавшись в борт океанской баржи, уткнувшейся носом в прибрежный песок. Барж там много, людей на них тоже.

– Эмма, кто это был там впереди, отчего мы в очередной раз искупались?!

– Океанские бродяги, я знаю этот табор, видела их бренд раньше. Следуют рядом с Грондом, как рыбы-прилипалы, то впереди него, то позади, ищут, чего урвать в общей неразберихе. Иногда торгуют, иногда спасают имущество и всегда мародёрствуют, если знают, что не встретят серьёзного отпора. Чёртов причал: увидела бы их раньше – села бы перед запретной зоной. А теперь мы с ними на одной прямой.

– Они нас заметили?

– Они точно заметили самолёт, упавший рядом, а вот нас, скорее всего, нет: слишком далеко. Пусть так и будет, бродяги – не самая приятная компания для двух потерпевших крушение девушек, контакта с ними надо избегать. Спокойно и без спешки выбираемся на сушу поближе к границе запретной зоны, туда они не сунутся. Видите обломки танкера на отмели? Хорошо, плывём к ним, если что – скрываемся под водой. Сколько сможете проплыть на одном вдохе?

– Двенадцать минут. Нет, в такой воде не больше десяти.

– Годится.

– А тут акул нет?

– Тигровые иногда попадаются. Плывите брассом без лишних брызг, и мы с ними не встретимся.

Толчок настигает их в пятидесяти метрах от берега: сначала со свалки на берегу срываются в небо чайки, затем на девушек обрушивается гидравлический удар, когда шевельнулось океанское дно под ними. Четыре, пять секунд – ещё один толчок, сильнее первого.

– Сколько было, два и три по Рихтеру?

– Больше, как минимум два и семь. А ведь Гронд ещё далеко, что же будет, когда он подойдёт вплотную к острову?

– Главное, что к тому моменту здесь не будет нас. Риоко, давайте к танкеру, а я пока уточню обстановку.

Ольга поднимает левую руку, браслет тут же раскрывается, отправив одного из шмелей в разведывательный вылет. Справа от них запретная зона, где на длинном пирсе продолжается погрузка транспортных судов. Туда их в любом случае не пустят, сворачивать влево тоже не имеет смысла: будешь идти и идти, пока не выйдешь к стоянке океанских бродяг. Между стоянкой и границей запретной зоны на многие километры тянется изрытый карьерами берег, здесь все последние месяцы ударными темпами добывают стройматериалы для новых плавающих городов. Огромные ступенчатые воронки, заполненные водой котлованы, горы мусора, отдельные машины и небольшие колонны на грунтовых дорогах – вот что видит поднятый на разведку шмель. Видит людей: бродяг, разделывающих выброшенные на берег суда, бригады рабочих в песчаных карьерах, видит охранников, объезжающих территорию на лёгких мотоциклах. Бродяги обосновались здесь серьёзно, они явно собираются забрать с Оаху всё ценное, что вообще можно сдвинуть с места или выкопать из земли до того, как Гронд наложит свою лапу на новый трофей.

– Какие новости?

– На берег пока лучше не соваться, слишком там людно. Останемся здесь до ночи, потом найдём место понадёжнее.

– Хорошо, но давайте, наконец, вылезем из воды!

– Не против. Плывём к кормовой надстройке, там нас не будет видно с берега.

Они огибают маленький танкер, и Ольга подсаживает Риоко, помогая ей подняться на борт умершего корабля.

– Давайте за мной, чего ждёте?

– Тихо!

На берегу стреляют. Сначала одиночные выстрелы и короткие автоматные очереди, затем включаются пулемёты и ракеты. Шмель ещё раз уходит на разведку, и его глазами Ольга видит автоколонну бродяг, подвергшуюся тотальному истреблению с воздуха. Зависшие с двух сторон дороги ударные дроны методично расстреливают машины и людей на них, затем расходятся в стороны, выбирая индивидуальные мишени. Опознавательных знаков на дронах нет, непонятно, кто это – военные, приступившие к наведению порядка радикальными методами, или конкуренты по бизнесу. Ясно одно: в прицелы к ним лучше не попадать.

– Эмма, справа!

Низко над волнами, бесшумно вращая винтом, крадётся лёгкий разведчик, носовой объектив направлен в их сторону.

– Риоко, в воду, быстро!

Вспышка, шипение электрического разряда, Риоко валится в воду, сражённая парализатором. Шмели срываются в полёт всем роем, целясь в рулевой винт взмывшего над кормовой надстройкой боевого вертолёта. Попадание: штурмовик рывком разворачивает вокруг продольной оси, лопасти рубят параболическую радарную антенну, выбивая снопы искр. Вертолёт рушится в воду, но его место тут же занимает другой, и второго врага встретить уже нечем. Носовой пулемёт выплёвывает короткую очередь в спину и по ногам Ольги, она полностью скрывается под волнами, оставив Риоко на поверхности. Беспилотник прекращает огонь. Спустившись по спирали к самой воде, он выпускает длинные металлические щупальца, которыми нежно подхватывает японку, не прекращая выискивать врага плавными движениями носовой турели.

Драгоценный груз поднят из воды, автопилот прибавляет оборотов двигателя, и вертушка быстро набирает высоту, одновременно выстреливая в серые волны сорокамиллиметровые осколочные гранаты. Серия глухих разрывов, затем несколько длинных очередей по ржавому коробу кормовой надстройки танкера, и вертолёт уходит в сторону берега, унося под брюхом Риоко.

Ольга не видит всего этого, отлёживаясь и приходя в себя в одной из пустых цистерн, куда она пробралась через пробоину в днище спустя пару секунд после разрыва первых гранат. Нокаут: сокрушительные гидравлические удары превратили всё тело в огромный синяк, мышцы и кости горят огнём от лошадиной дозы обезболивающих, противошоковых и кровоостанавливающих препаратов. Семь попаданий в спину, наискосок от левого плеча до пояса, восьмое и девятое – в правую ногу выше колена. Бронежилет спас жизнь Ольге ценой своей – жидкостные керамические бронепластины выдержали удар, но безнадёжно растрескались, поранив её вторичными осколками. Многочисленные сотрясения внутренних органов и застрявшие в ноге пули здоровья также не добавляют, и сейчас она охотно променяла бы влажный и тёмный металлический бак на операционный стол Черновой, но врач вместе со своим знаменитым столом сейчас где-то очень далеко, и позаботиться о себе надо самостоятельно. Аптечка делает своё дело, жжение постепенно проходит, она уже может нормально дышать без рези в рёбрах. Руки дрожат, побочное действие препаратов не даёт нормально сфокусировать взгляд в инфракрасном спектре, но это уже не мешает девушке снять спасший её бронежилет. Теперь надо достать инструменты, удалить пули и осколки.

– Тебя никто не любит. Тебя все ненавидят. Жизнь прекрасна и удивительна. Улыбайся, сука!

***

– Мы уже ставки начали делать на то, жива ты или дубца врезала. К сожалению, я проиграл червонец.

– Прости, что подвела, ничего не могла с собой поделать. Нас, тыловых крыс, и из пушки не возьмёшь…

Ольга медленно выползает из-под танкера, волоча за собой снятый со сбитого вертолёта пулемёт. Лобо ждёт её на берегу, его товарищи где-то поблизости.

– Как добрались?

– Как обычно – угнали самолёт и рванули на Гавайи. Когда уехали похитители?

– Сорок пять минут назад. Судя по сигналу маяка, они в центре города.

– Маяк точно не сбросили?

– Ещё чего, мой маяк фиг сбросишь. Едем?

Высадившись на Оаху, морпехи незамедлительно продолжили противозаконную деятельность, сменив угнанный самолёт на угнанный грузовик, который теперь мчит их к Гонолулу.

– Лобо, что ты про знаешь про нападавших? Кто атаковал нас и забрал Риоко? На армейцев они были непохожи…

– Бешеные Псы – крупнейшая местная банда, один из филиалов Тихоокеанского Синдиката, в данный момент действуют самостоятельно, грабят города на островах. Сейчас они вывозят из Гонолулу всё ценное, в порту полно их малых судов.

– Так кто-нибудь ведёт с ними борьбу?

– Только конкурирующие банды, все остальные увлечены гражданской войной. Официально эвакуация здесь закончена, войска выведены. Было ещё несколько многоцелевых военных кораблей, которые охраняли гавани, но большая часть из них потоплена ударами из-под воды и с воздуха, после чего бандитам стало совсем хорошо.

Ольга просматривает короткую военную сводку, с некоторым удивлением открыв для себя, что они вовсе не на передовой, как ей поначалу казалось, а где-то на периферии глобального конфликта. Настоящая война сейчас идёт на восточном побережье и в Европе. Считай, повезло.

– А кто с кем воюет?

– Хороший вопрос, товарищ старшина. Тут неопознанной подводной лодкой потоплен корабль, там неизвестными самолётами нанесён удар по космодрому и так далее. С полудня все как с цепи сорвались, кроят друг друга ядерными аргументами направо и налево, в космосе тоже отменный шухер. Однако есть и свои плюсы во всём этом бардаке: Большевик справился со своей работой раньше срока и теперь на полных парах идёт к Земле.

– Вот спасибо, порадовали, а то мне очень недоставало главного калибра в последнее время. Так, теперь надо думать, как нашу девочку-волшебницу вытаскивать. Гронд будет здесь часа через четыре, на закате, у бандитов ещё много времени на экспроприацию, и они не терпят в этом деле конкурентов. Вот почему Псы расстреляли бродяг на берегу, и именно так они случайно засекли Риоко. На меня, как я понимаю, заказа у них не было?

– Нет, по тебе стреляли бесплатно, в порядке личной инициативы. А вот Риоко оценили в полтора миллиона сталинскими рублями по предъявлении живой и невредимой.

– Ясно. Так, вот точные координаты, что у них там?

Лобо включает карту центральных районов Гонолулу, выделяет доминирующий над разорённым городом двухкилометровый трёхглавый небоскрёб.

– Трезубец, самое высокое здание на острове. Там живут местные граждане достатка выше среднего, которым не хватило денег на собственные участки и дома. Вернее, жили раньше – Псы основательно вычистили это заведение от жильцов, а теперь вывозят их собственность. Трезубец сейчас – бандитский опорный пункт, откуда они руководят грабежами, сколько их там внутри, сказать сложно, думаю сотни три, не меньше. На крышах башен есть посадочные площадки, передавать Риоко заказчику будут оттуда.

– Значит, надо успеть вырвать её до того момента. Каков план?

***

Огромное красное солнце медленно опускается в океан на западе, Гронд неторопливо приближается с востока. Между ними – покинутый и местами горящий город с вздымающейся на два километра тройной башней, чьи исполинские колонны связаны между собой сложным переплетением внутренних переходов.

Трезубец местами горит, множество окон выбиты пулемётными очередями, часть переходов и галерей обрушились, но жизнь продолжается – к автостоянке у подножия башен тянутся вереницы машин. Один грузовик встаёт на место другого, и тут же десятки людей с оружием и без начинают загружать борт бывшим богатством бывших жильцов Трезубца, тела которых свалены здесь же, на автостоянке. Зону погрузки прикрывают охранники и автоматические турели, воздушное пространство патрулируют уже знакомые Ольге беспилотные вертолёты.

– В зоне погрузки сто тридцать – сто пятьдесят человек, плюс охрана по периметру, итого почти две роты. Уверена, что всего Псов значительно больше, от трёх до пяти сотен. У охраны в основном лёгкое пехотное вооружение и автоматические стрелковые установки, несколько эрзац-бронемашин прикрывают подходы к стоянке, плюс вертушки. Второй оборонительный рубеж на крышах башен – ещё турели, ещё вертолёты, ещё стрелки. Риоко находится в северной башне, в районе четыреста сорокового этажа, рядом с центральной осевой шахтой, точнее сказать не могу, мешает структура здания.

– На месте разберёмся, товарищ старшина. Вызывай поддержку с Большевика только после того, как мы возьмём её.

– Вас понял.

С высоты наблюдательного пункта северная сторона Трезубца как на ладони, Ольга продолжает разведку, отмечая всё новые и новые цели. Тут самодельный бронетранспортёр, там пулемётное гнездо или выставленная в окно причальная мачта для взлёта и посадки дронов. Всё устроено наспех, без какого-либо плана, серьёзно укрепляться Бешеные Псы не стали, нет смысла: Трезубец, а вместе с ним и весь остальной город, не просуществует и пяти часов. Просто меры безопасности на случай незваного визита коллег по опасному бизнесу. Но теперь, неожиданно для себя отхватив столь дорогой трофей, бандиты спешно усиливают охрану – к подножью башен подошли из города ещё около полутора сотен бойцов вместе с самоходками. Молодые парни и девчонки, вооружены кто чем, низкий уровень подготовки и боевого навыка. По отдельности каждый из них не представляет никакой угрозы для морских пехотинцев, но все вместе они имеют подавляющее численное преимущество – сто человек на одного морпеха, если не больше. А чтоб выстрелить в голову заложнице при начале штурма, особая подготовка не требуется.

Лобо и его товарищи выдвинулись вперёд, Ольга остаётся одна на командном пункте, лично выбранном ею для предстоящего дела. Отсюда очень удобно управлять дронами и наблюдать за Трезубцем и его окрестностями. По прямой до цели – километр семьсот тридцать восемь метров.

Двести девяносто шестой этаж другого жилого небоскрёба, трёхуровневая угловая квартира, одна из немногих более-менее уцелевших в этой разграбленной и выгоревшей башне. Здесь тоже был налёт, и, судя по следам засохшей крови, отметкам от пуль и проломам в стенах, жильцы сопротивлялись до последнего. В результате боёв значительная часть этажей обрушилась, образовав непроходимые завалы, лифтовые шахты и лестницы взорваны, и попасть в башню можно только через крышу, спускаясь в проломы в перекрытиях. Её это вполне устраивает, равно как и то, что всё ценное отсюда уже вывезено и больше небоскреб никто не охраняет: Псам он не нужен. Некогда роскошная квартира и вся башня в её полном распоряжении.

Старшина лежит на полу, с головой накрытая маскировочной сетью, успешно выдавая себя за груду битого кирпича, штукатурки и обломков мебели. Вокруг разрушенной квартиры протянуты тонкие кабели антенн, управляемые мины, разрывные шмели и бронебойные осы стерегут подходы к боевой позиции, сотни электронных глаз сканируют Трезубец. Положение маяка не меняется, в воздухе видны только беспилотники бандитов – заказчик ещё не прибыл.

Девушка чувствует, как дрогнул обгоревший паркетный пол под ней, с потолка посыпалась цементная пыль, в изогнутых взрывной волной оконных рамах дрожат обломки бронированного стекла. Ещё один толчок, и заметно сильнее предыдущего, она оценивает его в четыре с половиной балла. А ведь Гронд ещё далеко, что же будет, когда он подойдёт вплотную, если уже сейчас так трясёт. Сын Грома может разрушить Оаху дистанционно, сейсмически опасный район позволяет и такое.

Сигнал – морпехи вышли на исходную, пошёл обратный отсчёт. Ольга отводит разведчики от Трезубца, пришёл черёд других машин.

Звено беспилотных ударных вертолётов идёт над разрушенным городом, прижимаясь к плоским крышам, ныряя в столбы дыма и лавируя между высокими домами. Ниже, ещё ниже, чтобы стены глушили шум винтов, а любой элемент городской архитектуры давал укрытие от радаров и зенитных дальномеров, продвигаясь к цели, словно стая крыс, атакующая крупную добычу. Разбившись на пары, восемь беспилотных убийц приближаются к Трезубцу со всех сторон.

– Пять секунд.

Последняя коррекция, уточнить расположение противника – боевики на площади у подножья небоскрёба, самоходки и бронетранспортёры на стоянке, вертолёты в воздухе, автоматические турели на стенах и крышах башен. Морпехи дают зелёный свет, можно работать.

– Поехали!

Ноль. Первая двойка заходит на площадь перед Трезубцем, выскочив по разные стороны изрешечённой махины водонапорной башни. Эффект неожиданности достигнут полностью: Бешеные Псы понимают, что атакованы, только в момент разрыва первых ракет, накрывших самоходки и броневики у въезда на стоянку. Отстрелявшись ракетами, головная крыса переходит на автоматический гранатомёт, дав длинную очередь по колонне машин, Ольга целит зажигательными по двигателям и бакам с водородным топливом. Сменить прицел – вторая серия гранат разрывается среди бегущих бандитов, основательно проредив их ряды осколками.

На полной скорости ворваться в центр вражеской позиции, закручивая крутую спираль вокруг Трезубца, то подскакивая на полсотни метров, то ныряя к горящим и разбитым грузовикам, максимально затрудняя врагу ответный огонь. Не прекращая подавляющего пулемётного огня, сбросить баки с напалмом, залив площадь морем жидкого пламени, всадить десяток кассет нервно-паралитического газа в разбитые окна нижних этажей, затем снова перейти на автоматическое оружие.

Свист лопастей, дробный перестук гранатомётов и вой ракет сливаются в протяжный гул, подвижные инфракрасные прицелы выхватывают всё новых врагов, счётчики боекомплекта быстро идут к нулю, число уничтоженных противников растёт с каждой очередью. Ольге царствует в своём рукотворном Армагеддоне, словно пилот древнего Ил-2, обрушивший всю мощь тяжёлой машины на армии гитлеровцев.

Пока первая и вторая двойка истребляют вражескую пехоту и бронемашины у подножья небоскрёба, третья пара бьёт веером ракет по барражирующим у Трезубца вертолётам противника, расчищая воздушное пространство для следующего рывка. В горящих грузовиках начинают детонировать боеприпасы, с неба валятся обломки дронов. Номера пять и шесть работают тяжёлыми снайперскими винтовками, затыкая вражеские турели, Ольга снова идёт в пике, сбросив последние напалмовые баки. Десятая секунда с начала операции, разведчики подтверждают уничтожение большей части вражеского гарнизона, первый этап выполнен.

– Вперёд и вверх!

Крысы дружно набирают высоту, Воронова кружит по спирали вокруг Трезубца, вплотную прижимаясь к стенам, турели рыщут из стороны в сторону, выискивая новые мишени. Боезапас гранатомётов исчерпан, и старшина переключается на пулемёты, стреляя во всё, что мелькает за окнами, во всё, что имеет тепловую сигнатуру человека, периодически добавляя ракетами, когда в прицел попадает лестница или ствол лифтовой шахты. Вместе с пулями и ракетами она зашвыривает внутрь кассеты с осами, которые, освободившись и поднявшись в воздух, начинают действовать самостоятельно, зачищая здание от бандитов. Псы уже потеряли сто семьдесят пять человек убитыми и вдвое больше искалеченными – отвлекающий маневр полностью удался, открыв дорогу основной группе.

– Посылку получили, пломбы целы!

Хорошая новость, боевые товарищи тоже добились полного успеха. Проникнув в северную башню через затопленные подвалы, морпехи скрытно поднялись на четыреста сороковой этаж и ждали там прибытия крысиной стаи. Воспользовавшись всеобщей паникой, гибелью главарей и потерей управления в момент атаки, они ринулись в бой, неожиданным сильным ударом перебив охрану и освободив заложницу целой и невредимой. Дальше по плану отход на крышу, и теперь Ольге предстоит прикрывать их путь.

Ведя огневой бой, старшина не забывает о радиоэлектронной борьбе, глуша радиосвязь противника генераторами помех. Из пробившихся сквозь белый шум обрывков фраз ясно, что Псы поняли, что кто-то орудует у них в тылу. Охранявшие крышу вражеские вертушки все разом ринулись вниз, к отметке четыреста сорок, явно намереваясь не дать нарушителям увести ценный трофей.

Ей не удаётся дистанционно подавить их систему управления, надо продолжать бой. Пока морпехи огнём прокладывают себе путь наверх, Ольга отдаёт приказ шестёрке крыс прекратить стрельбу по уцелевшим на нижних этажах бандитам и срочно подниматься к крыше, одновременно вводя в бой свой последний резерв.

Четвёртая двойка до сих пор не сделала ни единого выстрела, старшина сберегла боекомплект этой пары крыс и теперь упорно гонит их вверх по самому сложному маршруту – во внутреннем дворе между тремя зубцами, постоянно меняя курс, чтобы избежать встречи с ветвями галерей, натянутыми тут и там проводами и антеннами. От миллиметрового радара мало толку в этом лабиринте, приходится полагаться только на камеры и микрофоны, идя навстречу врагу, который может показаться за каждым новым поворотом.

– Вот они, четыреста семьдесят девятый этаж!

Дроны Бешеных Псов замедляют спуск, подходят ближе к северной башне и включают прожектора, стараясь подсветить цель сквозь тонированные окна, ещё секунда – и загрохотали автоматические пушки. Морпехи не остаются в долгу, ответный огонь сшибает одну из вертушек и даёт возможность Ольге ударить по врагу из засады. Крысы вступают в схватку – две винтокрылые машины взрываются в воздухе, третья окутывается дымом и валится в крутое пике. Воронова ведёт бой одной двойкой на предельно малой дистанции, то выныривая на короткий момент из-за укрытия для кинжальной очереди, то уходя с линии огня. Ей удаётся сбить ещё двоих, когда головная часть восьмой крысы разлетается вдребезги. Противники тоже умеют использовать структуру здания: они совершают удачный обходной маневр, зайдя во фланг и загарпунив её машину. Седьмая крыса отбивает наскок, но сама получает несколько очередей в борт, разбивших один из двух электродвигателей. Вертолёт начинает проваливаться вниз, и только сбросив за борт почти две трети боекомплекта, ей удаётся удержать его в воздухе.

– Мы на четыреста девяносто пятом, нулевой уровень блокирован огнём, требуется поддержка!

Северная башня Трезубца на сто пятьдесят этажей выше восточной и западной сестёр, на крышах и чердачных этажах которых бандиты соорудили импровизированный укрепрайон. Теперь их орудия нацелены на пятисотый этаж северной башни и блокируют морпехам путь наверх сосредоточенным перекрёстным огнем. Морпехам надо прорвать этот последний заслон и подняться ещё выше, тогда они смогут эвакуировать Риоко на реактивном ранце, не опасаясь прицельной стрельбы в спину. Им противостоит изрядное количество автоматических турелей среднего и малого калибра, а также множество ручных стволов – одних крыс здесь не хватит, пришло время тяжёлой артиллерии.

– Укройтесь за стволом главной лифтовой шахты на южной стороне, там мёртвая зона!

Тридцатисекундный обратный отсчёт, разведчики подсвечивают лазерными лучами посадочные площадки на крышах малых башен, Ольга выставляет высоту подрыва детонаторов пятьюдесятью метрами ниже.

– Ноль!

Долю секунды ничего не происходит, затем Трезубец заметно вздрагивает, в нём начинают вылетать все стёкла с верхних этажей до самой земли, ещё мгновение, и на небоскрёб Ольги обрушивается ударная волна, выбивая остатки окон. Снаряды главного калибра Большевика заканчивают своё путешествие титаническими разрывами, перебив взрывными волнами большую часть стальных тросов, поддерживающих целостность конструкций, начинается обрушение перекрытий, этаж складывается за этажом, как колода карт. Летят вниз сорванные с креплений горизонтальные туннели, один из которых разбивает неудачно подвернувшуюся крысу, западная башня начинает проседать, постепенно заваливаясь набок, сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее. Восточный зубец накренился, но устоял, на месте крыши и тридцати верхних этажей теперь исковерканная и изрешечённая груда железобетона. Северная башня стоит как и стояла, пережив осколки и ударную волну.

– Есть накрытие, отбой воздушной тревоги!

Западная башня валится на город внизу, выбрасывая огромное облако бетонной пыли, в изрядно накренившейся восточной никто не подаёт признаков жизни, пушки молчат. Отделение морпехов разделяется на две четвёрки, первая остаётся стеречь Риоко, вторая продолжает восхождение. Ольга присоединяется к ним, подтягивая к крыше оставшихся в строю крыс. Действуя изнутри и снаружи одновременно, они методично зачищают верхние этажи, чердаки и крышу от бандитов.

– Чисто!

Шестьсот сорок пятый этаж, некогда роскошный оперный зал с зияющим проломом в стене, подходящее место, чтобы покинуть здание.

– Риоко, вы использовали раньше реактивный ранец?

– В реальности нет, только на симуляторе!

– Считай одно и то же. Итак, вы покинете Трезубец по воздуху и…

Сильнейший толчок снизу вверх прерывает их беседу, на Ольгу рушатся куски потолка, роскошная квартира ходит ходуном вместе со всем остальным небоскрёбом, она отчётливо видит, как упругой дугой изгибается северная башня.

– Спокойно, спокойно, – девушка громко шепчет, словно пытаясь заговорить землетрясение, как впавшего в бешенство быка, – больше ей ничего не остаётся. Ещё один удар, почти такой же силы, как и первый, семь целых и две десятых по Рихтеру, затем серия последующих толчков, но уже слабее, постепенно теряющих разрушительную силу. Восточная башня раскачивается исполинским маятником, её собственный небоскрёб ещё стоит, накренившись сразу на восемь градусов, северный зубец также выдержал.

– Так, нельзя терять ни секунды, отправляйте её немедленно!

Морпехи уже ждут экстренного вылета, Риоко проворно облачается в теплозащитный костюм, Лобо вручает ей шлем и застёгивает ремни, персональный летательный аппарат готов к отлёту.

Ещё один сокрушительный удар из-под земли: Оаху умирает, раздираемый изнутри серией чудовищных землетрясений и приливных волн. В городе под ними множится число разрушений, подземные толчки сносят целые кварталы, вырвавшиеся на свободу пожары пожирают всё, что способно гореть. Ольга чувствует, как движется башня под ней, как стонут от непомерной нагрузки её стальные ребра, и понимает, что убежище доживает последние минуты. Восточная башня Трезубца окончательно теряет устойчивость и начинает складываться, как колода карт.

– Спокойно, выводите её к пролому.

Сигнал тревоги – множественные неопознанные объекты в воздухе, быстро приближаются. Разведчик Ольги подпрыгивает над крышей и видит подходящую с севера эскадру воздушного флота противника – несколько десантных машин в окружении формации ударных дронов.

– Заказчик пожаловал!

В план надо срочно вносить коррективы – если раньше Ольга рассчитывала покинуть своё убежище сразу после эвакуации Риоко, то теперь с отступлением придётся подождать, ей надо прикрыть отход боевой группы.

– Ждём!

Разбившись на три двойки, крысы старшины Вороновой выскакивают навстречу врагу с двух сторон башни и над крышей. Дистанция – тысяча сто метров: стучат пушки, вспыхивают лазеры, срываются с направляющих ракеты.

– Давай!

Морпехи всем отделением вываливаются из пролома в стене оперного зала, Риоко держится в центре боевого порядка, страхуемая для гарантии Лобо. Альтиметр отсчитывает оставшуюся до земли дистанцию, искорёженные стены северной башни проносятся мимо, стремительно увеличивается в размерах горящий город, далеко позади остаётся воздушный бой. Сто пятьдесят метров до точки приземления, зажигание, реактивный поток сильнейшим толчком отбрасывает их прочь от башни, каре переходит в горизонтальный полёт со снижением, прижимаясь к крышам тех зданий, что ещё стоят.

Ольга осознаёт факт успешной эвакуации товарищей самым дальним уголком сознания: сейчас её разум полностью занят тяжелейшим воздушным боем – она маневрирует на пределе возможностей крыс, пытаясь поймать в прицел летательные аппараты противника. На стороне врага многократное численное преимущество, вражеские операторы знают своё дело: сбитый десантный вертолёт, один уничтоженный и один повреждённый ударный дрон – вот и все успехи, оплаченные потерей всех оставшихся крыс. Ну и сорок пять секунд форы для уходящей от Трезубца боевой группы.

Красная тревога – противник обнаружил её логово. Ольга срывает с себя маскировочную сеть и бросается к зияющему провалу. Короткий прыжок, и вот она уже валится в дыру, оставив за собой разматывающийся страховочный трос. Пролетев двадцать этажей, девушка стопорит трос, вскакивает на пол и бросается бежать сломя голову, на месте её бывшей позиции уже рвутся снаряды. Перепрыгивая через завалы и проломы в стенах, старшина спускается этаж за этажом, не переставая отслеживать действия преследователей глазами нескольких оставшихся разведчиков.

Нанеся серию ракетных ударов по покинутой позиции, вертолёты противника расходятся веером, намереваясь охватить башню со всех сторон и зажать беглянку в клещи. Она уже слышит шум винтов, каплеобразное тело вертолёта появляется за выбитыми окнами на противоположной стороне башни. Прыжок в очередную дыру, падение на тридцать метров с жёстким приземлением на изогнутую стальную балку – только так можно уйти от очередей автоматических пушек, прошивающих накренившийся небоскрёб от стены до стены. Не останавливаться, продолжать бежать, словно уходящей от погони крысой бросаясь в любую пригодную для укрытия щель, дающую возможность уйти от настигающего огня.

– Какая подлость – стрелять по человеку с вертолётов!

Ещё один экстренный спуск через пустую шахту лифта, чтобы преодолеть очередные двадцать или тридцать этажей, насколько хватит страховочного троса. Удар снизу вверх, и это уже не ракеты, а ещё одно землетрясение, которого только и не хватало стоящей выше лифтовой кабине, чтоб сорваться с аварийного тормоза и ринуться вниз, по пути оборвав тонкую поддерживающую нить. Ольга переходит в свободный полёт и падает ещё тридцать этажей до тех пор, пока не вцепляется пальцами в открытый дверной проём, заскочив в который, едва успевает разминуться с летящим вслед лифтом, пронёсшимся мимо с искрами и отвратительным скрежетом.

Башня раскачивается из стороны в сторону, где-то далеко внизу с грохотом разбивается лифт, а так всё тихо, только сердито рубят воздух лопасти вертолётов за стенами. Пушки молчат, по ней больше никто не стреляет. Почему? Посчитали уничтоженной? Как бы не так, наоборот, посчитали живой и подлежащей поимке – преследователи уже поняли, что Риоко удалось уйти, и теперь они хотят узнать у Ольги, куда она отправилась, а для того Ольга нужна им живой и хотя бы относительно здоровой. Хороший план, за исключением одной детали: старшина ничего не скажет на допросе, просто не сможет сказать: она не знает, куда морпехи дели пленницу – стандартные меры безопасности, только вот преследователям этого не объяснишь.

Точно, живой брать хотят, вот уже несколько десантных вертолётов подходят поближе к стенам, в открытые окна летят гарпуны с тросами, по которым тут же внутрь небоскрёба сыплются уже хорошо знакомые Псы. Бандитский десант высажен и выше, и ниже текущей позиции – видимо, они всё же засекли её и сейчас начнут прочёсывание. У противника многократное численное преимущество, а у неё козырь только один, но существенный – она им нужна живой, а вот они ей нет.

Ольга представляет себя в наводившей ужас на фашистов чёрной форме советского морского пехотинца с зажатыми в зубах ленточками бескозырки. Хорошая получилась картинка.

– Полундра!!!

Окружённая роем шмелей и ос, она идёт вниз, одним прыжком преодолев расстояние, отделяющее её от ближайшей тройки преследователей. Металлические подошвы тяжёлых космических ботинок вонзаются в затылок девушки в армейских штанах и бикини, придав ей достаточное ускорение для экстренного вылета из окна двести десятого этажа. Шмели уничтожают двух других псов, трофеем Ольги становится АК-47, переделанный под стрельбу малокалиберными патронами на 2,5 миллиметра. Уходить надо немедленно, шум винтов приближается, и старшина перемещается к лифтовой шахте, массивная труба которой может защитить от пулемётных очередей. Вертолёты вокруг неё, бандиты над головой и под полом.

– Сдавайся!

– Русские не сдаются!

Она уже слышит шаги и стягивает поближе своих шмелей, готовясь встретить Бешеных Псов. Поддержки морпехов больше не будет, в её руках остался последний аргумент – артиллерия Большевика. Если прижмут, старшина вызовет огонь на себя, так, чтобы снаряды взорвались на нижних этажах, обрушив башню. Возможность выбраться живой из падающего небоскрёба Ольга оценивает в семнадцать процентов и находит эту цифру весьма обнадёживающей.

– Ольга… ложись, – тихо произносит незнакомый женский голос. И Ольга подчиняется без вопросов, бросившись на пол и закрыв голову руками.

Высокий свист, разрывы, в окно напротив врезается сбитый вертолёт. Следующий залп: снаряды словно обтекают её, прошивая небоскрёб со всех сторон.

– Можешь продолжать движение, путь открыт.

Ольга не заставляет себя долго ждать – проверив глазами шмелей окружающее пространство на наличие противника, она вскакивает и бросается бежать. Огневую поддержку ей оказали весьма эффективную – вертолётов больше не слышно, не обнаруживается также живых противников, только разорванные в клочья тела. Вот теперь действительно можно попробовать выбраться из башни и без огня с Большевика.

Ещё один толчок, сильнее всех предыдущих, и пол под ней просто проваливается, складываются перекрытия сразу десяти этажей. Короткий полёт заканчивается в водах японского пруда, куда Ольга приземляется вместе с обломками перекрытий. Следующий толчок, и здание кренится сразу на двадцать два градуса, вода выплёскивается из накренившегося бассейна широкой волной, выбросив девушку на терракотовый бортик.

– Максимальный удар через три секунды! – тот же незнакомый голос предупреждает, и она опять слушает без раздумий, рывком вскакивая и бросаясь к дальнему окну. В инфракрасном спектре за бумажной стеной отчётливо видна человеческая фигура с оружием в руках, старшина вскидывает трофейный автомат и всаживает в фигуру короткую очередь, чтоб потом сразу направить ствол на приближающийся монолит бронированного стекла. Автомат заходится в непрерывной стрельбе, стеклянная стена стремительно покрывается сколами, на последних метрах Ольга прекращает огонь, хватает калашников за раскалившийся ствол и изо всех сил бьёт прикладом, выбивая окно и вылетая наружу вслед за ним.

Девять целых и девять десятых по шкале Рихтера. В момент максимального удара Ольга уже покинула здание и теперь несётся вниз мимо рушащихся стен, стараясь уйти от летящей к горящей земле верхушки расколовшегося надвое небоскрёба.

– Зажигание!

Двигатель отбрасывает девушку в сторону от стены, Ольга закладывает вираж, чтобы на пределе тяги выскочить из-под обломков рухнувшего небоскрёба. И тут же ещё один вираж на максимальной перегрузке – на неё падает северная башня Трезубца. Ранец вытаскивает пилота, израсходовав пятьдесят пять процентов горючего, старшина переходит в горизонтальный полёт, держась низко над руинами горящих кварталов. Короткий взгляд на восток – там от горизонта до горизонта встаёт стена электрической тьмы, Гронд максимально увеличил скорость, готовясь преодолеть последние километры открытого океана и наброситься на новую добычу.

Следующие один за другим тектонические удары разрывают Оаху, остров содрогается в предсмертных корчах: с высоты птичьего полёта она отчётливо видит, как волнами вздымается под ней земля, снося остатки тех кварталов, что ещё стоят. Вершины высоких гор взлетают на воздух с громоподобным грохотом, разорванные на части пробудившимися вулканами, многокилометровые трещины пробивают свой путь по равнинам, а с востока, со стороны океана и Гронда, над Оаху встаёт цунами. Кольцевая волна, до предела усиленная серией землетрясений, стремительно набирает высоту, на три сотни метров взметнувшись над умирающим островом, словно голова атакующей кобры.

– Старшина, следуй к маяку!

Сообщение подтверждено кодовым сигналом, известным только большевикам, боевые товарищи достигли безопасной точки и уже ждут её. На запад, всё время на запад, уходя от огнедышащих гор и цунами, которое завершает свой бег, обрушившись на побережье. Волна сметает остатки горящих городов, сопровождая свой бег титаническими разрывами земной коры. Там, где океанские воды встречаются с бьющей из трещин вулканической лавой, остров раскалывается на части, и всё это подминает под себя Сын Грома.

– Приготовься к приёму на борт!

Над Ольгой вырастает тень – Отец Народов бросился из космоса в кипящий атмосферный котёл, пройдя по кромке горизонтального барьера. Челнок снижает скорость до предела, аппарель опускается, позволив старшине влететь в десантный отсек на последних граммах горючего в баках.

– Делаем ноги отсюда!

Аппарель захлопывается, двигатели дают полный газ, Отец Народов лезет вверх под прямым углом, оставляя за кормой скрывшийся в пучинах Гронда архипелаг. Ольга занимает своё место рядом с морскими пехотинцами, на противоположном сиденье пристёгнута живая и невредимая Риоко, Владимир Ильич подтверждает, что крейсер взял их на сопровождение, конвоируя к пункту назначения. Служебная командировка окончена.

ГРОНД - II: Вся Королевская Рать - Глава 11. Финал

ГЛАВА 11: ВЕЧЕРИНКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Война идёт своим чередом, привычно складываясь из кровопролитных боёв, тяжелейшей работы и закулисных интриг. Но сейчас, на вторые сутки, апогей конфликта пройден, и космическая фракция уверенно движется к победе, хотя сделать предстоит ещё очень и очень многое.

Всё так же пристально руководя войной, Дженна находит возможность подумать о прекрасном, ни на секунду не прекращая своих собственных торговых операций. Напуганные разразившейся на всех континентах кровавой междоусобицей и молниеносным крушением прежней Сверхновой, земные богачи из числа нейтралов спешно пытаются выбраться в космос, готовые отдать всё что угодно за возможность покинуть родную планету и найти надёжное пристанище на орбите. Одновременно идут поспешные распродажи запасников лучших европейских и американских музеев, необычайно оживляется чёрный рынок, радостно предвкушая последнюю возможность поживиться, на торгах всплывают всё новые бесценные редкости – пришло время рыбной ловли в мутной воде.

– Я понимаю вашу обеспокоенность, но осмелюсь напомнить, что если бы вы приняли моё предложение две недели тому назад, то не столкнулись бы сейчас с этим кризисом. Я предлагала хорошую цену, готова была платить золотом, но вам моих денег показалось мало, вы решили торговаться и, пока торговались, потеряли практически всю партию. Да, я знаю, что вы знаете, где сейчас коллекция, но есть ли у вас оборудование, чтобы поднять её с глубины в семь километров? Так и думала. Итак, ещё раз повторю своё предложение – минус тридцать процентов от прежней цены, плюс за мной расходы на спасательную операцию.

– С вашей стороны потребуются все необходимые документы, я вступаю во владение полностью и на совершенно законном основании. Хорошо, мой представитель свяжется с вами. И держите меня в курсе на тот случай, если у вас появится ещё что-нибудь интересное. Всего самого хорошего.

Ещё одна покупка завершена, шедевры мировой культуры продолжают уплывать в верном направлении. Целые стаи торговцев предметами искусства и антиквариатом рыщут сейчас по разорённым странам и континентам, щедро платя за всё, что представляет ценность в глазах их нанимателя, о котором они сами не имеют ни малейшего представления.

Рукописные книги и полотна старых мастеров, ювелирные украшения и антикварная мебель – тысячи и тысячи номеров, от редчайших миниатюр до архитектурных шедевров вывозятся на орбиту отдельными предметами, коллекциями и целыми городами. Всё это надо оперативно эвакуировать из зоны поражения, не дав культурному наследию человечества бесславно погибнуть под ударами Сына Грома, сгореть в пламени войны или пропасть без следа в последовавшей анархии. Спасать культурное наследие цивилизации приходится за свой счёт, но Дженна Донован принимает такой поворот событий как должное, она спокойно делает за других людей их работу, ибо давно привычна к такому положению дел.

– Сколько номеров будет доступно в ближайшую неделю? Понятно. Нет, до прибытия моих экспертов сделку не заключать, в последнее время там было выявлено несколько подделок очень высокого качества. Попытайтесь выяснить текущее расположение Венеры Милосской, судя по моим данным, её успели вывезти из Лувра до погрома, но на рынке она ещё не объявлялась. Даю санкцию на применение силовых методов, Венеру необходимо вернуть до момента, как похитители выставят её на продажу.

Дженна говорит ещё с десятком торговых агентов одновременно, держит на контроле процесс демонтажа и погрузки на транспортные корабли замка Нойшванштайн и попутно выкупает «Сады Земных Наслаждений» Босха, не забывая пристально следить за ходом войны. Вот и ещё один ценный трофей, шедевр не прошлого, но настоящего, обладание которым поможет приблизить конец вооружённому противостоянию.

Одна из многих временных транспортных баз Союза, возведённая в экстренном темпе уже после появления Гронда и не имеющая потому собственного имени, только номер – 683. Именно сюда пришёл Отец Народов, именно здесь состоится передача ценного груза – в спокойном, тихом, ничем не примечательном месте, вдалеке от гремящей на Земле войны. Ольга рада оказаться здесь, на своей территории, под охраной морских пехотинцев и военного флота, чужая драка порядком ей надоела.

– Спасибо за помощь.

– Всегда пожалуйста.

Они пожали руки, и Риоко выходит из десантного отсека не оглядываясь. Воронова смотрит ей вслед, зная, что никогда больше не увидит, и остаётся только гадать, где именно продолжит работу коллега. А вот кто приедет забирать добытый с боем трофей – на этот счёт у неё есть свои соображения.

– Интересная у тебя вышла поездка, товарищ старшина. Интересная и качественная. Ты отлично справилась, не посрамив высокого звания большевика, – изрекает Климов, закончив изучение её короткого рапорта.

– Умру, но флот не опозорю, товарищ капитан первого ранга!

– Как там в целом обстановка внизу?

– Честно признаться, лучше издали наблюдать в иллюминатор. Я рада тому, что возвращаюсь на крейсер. А вот Лобо и его камрадам всё понравилось.

– Не удивлён. Твоя оценка действия группы прикрытия?

– На десять с плюсом по пятибалльной шкале, в одиночку я бы не справилась. И ещё раз мои благодарности комендору, главный калибр был как никогда кстати.

– Купи Северову свежих раков к пиву, их привозят с Саратова-2, он оценит. И ещё, коль скоро разговор у нас зашёл о благодарностях… Ольга, как ты пришла к выводу, что Дженне можно доверять? Тебе хорошо известно, что семья Донован в прошлом принадлежала к земной фракции, а в самой ТТК также имелись агенты землян. Как ты поняла, что младшая Донован может нам помочь, что на неё можно положиться?

Воронова берёт короткую паузу на размышления, анализируя всё произошедшее за последнюю неделю, особенно контакты с союзниками. И потом отвечает:

– У меня не было стопроцентной гарантии, товарищ капитан. Однако я посчитала, что должна ставить именно на Дженну. Я помню докладную записку Владимира Ильича, в которой он пришёл к выводу, что в грядущей гражданской войне обязательно победит космическая фракция, именно потому мы и встали на их сторону, поддержали будущего победителя.

– А Дженна… Дженна Донован всегда побеждает, что бы ни случилось, продвигается наверх, следовательно, несмотря на своё земное происхождение, она непременно будет в лагере космических капиталистов, окончательно порвав с бывшими союзниками. Семьи больше нет, старые порядки остались в прошлом, и она будет работать на команду победителей, чтобы самой оказаться среди них, работать, как всегда, преданно и умело, отлично выполняя свой долг.

– Вот почему я решилась обратиться за помощью именно к ней – она точно не может быть предателем, поскольку предатели неминуемо проиграют, а Дженна не проигрывает. Я знала, что мисс Донован не упустит возможности спасти Риоко и набрать лишних очков для своей персональной победы, а значит, ей придётся спасать и меня. И сработало, я бы не выбралась из ловушки в небоскрёбе, не окажи она мне поддержку огнём. Я пошла ва-банк и не проиграла.

Дела сделаны, теперь надо немного отдохнуть перед возвращением на родной корабль, где Ольга наконец-то получит возможность отлежаться в медицинском отсеке Черновой, приводя себя в порядок и восстанавливаясь от последствий кратковременного визита на Землю.

Купив на рынке бидон тёмного разливного пива и привезённых с Саратова-2 свежих раков для всей команды, девушка направляется в кают-компанию лётного состава, встретив на соседнем эскалаторе группу оперативников Сверхновой, по всей видимости, прибывших за Риоко – их возглавляет Дженна Донован. Серые глаза встречаются с пронзительным взглядом небесной синевы. Дженна медленно выставляет вперёд указательный и средний палец правой руки, делая вид, что стреляет, затем сдувает невидимый дымок с невидимого ствола. И приветливо улыбается.

Ольга ничего не отвечает.

Музыка под занавес: Christie - Yellow River

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.

Продолжение следует…

Увлекательно, не правда ли? А дальше будет еще круче, будь уверен!

Хочешь помочь проекту ГРОНД стать еще популярнее? Нет ничего проще: расскажи об этой серии книг в своих социальных сетях, кинь ссылки повсюду, поделись с друзьями – пускай и они присоединяться к ГРОНДИОЗНОМУ космическому приключению! Поехали!