ГРОНД - I: Блицкриг

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 1

Авторское предисловие:

Добро пожаловать в восьмидесятые! В восьмидесятые двадцать первого века, когда корабли землян летят до последних границ солнечной системы, а сами земляне порядком изменились, чтобы лучше соответствовать новым, опасным и очень прибыльным условиям.

Юная Ольга Воронова – одна из таких Измененных. Сверхчеловек, созданный в лаборатории для выполнения сверхзадачи – спасения умирающей Земли от последствий чудовищной экологической катастрофы. С трех лет девчонка жила в космосе, учась управляться громадным орбитальным заводом Высокий Дом. С восьми она уже стояла у пульта управления, ежедневно зарабатывая миллионы монет своим боссам. В десять у нее был паспорт и ответственность за миллиарды жизней.

Юность Ольги не была простой и скучной. Там было все: кораблекрушения и восставшие роботы, музыкальные батлы на выживание и потеря друзей. Но главный свой вызов она получает в подарок на двенадцатый день рождения, когда ей предстоит в одиночку оборонять свой космический дом от банды экологических террористов. Проявив чудеса отваги и находчивости, Ольге удается снести головы врагам, только вот награда за спасение целой планеты последовала весьма неожиданная…

ГЛАВА 1: С ВЕЩАМИ НА ВЫХОД

Шесть вертикальных полосок, и седьмая по диагонали. Неделя. Ещё одна неделя позади. Ольга прячет скребок в карман, отходит от стены и вглядывается в импровизированный календарь. Недельных отметок теперь сорок семь.

Конечно, это очень романтичный способ отмечать время, в духе старых приключенческих фильмов, но ничего лучшего Ольга придумать не смогла. Встроенные часы безукоризненно точно отмечают пройденное время, но ей хочется видеть перед собой простой настенный календарь как наглядное доказательство того, что проведённый в камере срок не является иллюзорным. Она здесь уже сорок семь недель, почти одиннадцать месяцев. Времени более чем достаточно, чтобы зачать и родить ребенка.

С определением дат закончили, наступает время очередного радиоэфира, внутренние батареи уже зарядились. Поехали…

– Энсин Ольга Воронова, торговый флот корпорации Сверхновая, личный номер 294770, место службы – орбитальная станция Высокий Дом 8. Меня похитили второго января две тысячи девяносто второго года и удерживают здесь уже одиннадцать месяцев. Всем, кто меня слышит – прощу помощи; сообщите в штаб-квартиру или в Агентство Космической Безопасности, они ищут меня. На своём заводе я зарабатываю огромные деньги, полтора миллиарда ежемесячно, за моё спасение вам выплатят любую награду, какую пожелаете. Повторяю: энсин Ольга Воронова, торговый флот корпорации Сверхновая, личный номер 294770, место службы – орбитальная станция Высокий Дом 8. Прошу помощи. Меня похитили и удерживают здесь уже одиннадцать месяцев…

Девушка транслирует это короткое сообщение десятки раз в день на тысячах известных ей языков, надеясь, что направленный сигнал преодолеет толстые стены и кто-нибудь услышит её. Кто-нибудь узнает, что её держат здесь уже почти год.

Здесь – это кубическая комната со стороной три с половиной метра. Стены, пол и потолок из тускло-красного камня, камера, судя по всему, вырублена целиком в скальном массиве.

Камень тёмный, гладкий и прочный: базальт с прожилками кварца и оливина, похожими на мутное стекло. Ольга не настолько сильна в геологии, чтобы понять по косвенным признакам, где именно на Земле она находится: такие породы встречаются по всему миру. Ясно одно – сделать подкоп в стиле тюрьмы Шоушенк не получится.

Тщательно осмотрев стены в первый день, ей удалось найти небольшую выбоину и с большим трудом отломить маленький заострённый осколок, которым девушка затем чертила календарь, на чём её успехи и ограничились.

Дверь – высокая, стальная, на мощных петлях, без глазка или решётчатого окна, должна открываться вовнутрь, но не хочет – за сорок семь недель дверь ни разу не открывали. Ещё есть вентиляционные пазы по углам на потолке, такие узкие, что в них не пролезет и полевая мышь. Там же, наверху, имеется небольшое отверстие, в данный момент наглухо закрытое стальным лючком, что-то вроде пневматической почты, через которую два раза в неделю сбрасывают пакет с пайком. Обычной еды и воды не было ни разу за все сорок семь недель, неизвестные тюремщики снабжают узницу питательными капсулами космического рациона, содержащими всё необходимое для организма. Раньше она крайне редко потребляла такие таблетки, ибо в Высоком Доме не было недостатка в настоящей еде, и поначалу эрзац-питание сильно раздражало. Но со временем привыкла, благо рацион высшего класса, таким снабжают экипажи боевых кораблей.

Закинуться капсулами надо быстро – через час после раздачи они распадаются в невесомую пыль, которую тут же уносит вентиляторами. Умыться негде, но два раза в неделю вместе с пайком Ольга получает гигиенические салфетки, которыми надо быстро протереть всё тело до того, как и они распадутся в пыль. Наблюдают ли за ней в момент импровизированной ванны – естественно, наблюдают, наблюдают круглосуточно, она уверена, несмотря на то, что до сих пор ей не удалось обнаружить ни единого следящего устройства.

Обстановка спартанская: лампы на потолке, которые отключаются на двенадцать часов, оставив крошечный синий фонарь, абсолютно пустой откидной стол, привинченная к стене койка, многофункциональный турник, зеркало и проекционный экран, который Ольга рассматривает как своё главное сокровище.

Время здесь тянется долго, как вязкая, грязная вода, заняться особо нечем. Чтобы не потерять форму, девушка часы напролет выполняет упражнения на турнике, подтягиваясь и качая пресс до тех пор, пока буквально не падает от усталости, а когда переводит дух, смотрит на экране старые записи. Текущих передач нет, но в памяти экрана десятки и сотни тысяч фильмов и телепрограмм столетней давности. От нечего делать просматривая старые фильмы, Воронова, к своему удивлению, обнаруживает, что ей нравится голливудский кинематограф тридцатых-сороковых годов двадцатого века, а также телесериалы, чем длиннее, тем лучше.

Очередной радиосеанс ответа, как обычно, не дал. Через десять минут можно будет попробовать ещё раз. Ну а пока узница падает на кровать, закидывает руки за голову и начинает размышлять вслух о текущей ситуации.

– Ольга Воронова выходит в эфир, начинаем нашу триста двадцать девятую ежедневную передачу для лиц, временно находящихся в местах лишения свободы. Итак, ещё один день позади, ситуация не изменилась. Я по-прежнему в заключении – это минус, но с другой стороны, я по-прежнему жива – это плюс. Если они не убили меня за все триста двадцать девять дней, то можно сделать вывод, что я нужна своим неизвестным похитителям с той или иной целью, значит, у меня ещё есть шанс прожить жизнь свободно, долго и счастливо. С чем я себя и поздравляю.

Этой своеобразной мантрой Оля успокаивает себя уже несколько месяцев, но от сомнений она помогает не сильно. Кто те «они», нехорошие, заточившие её в темницу? Зачем «им» это понадобилось? Как она оказалась в тюремной камере? Нет ответа…

Воронова не помнит вообще ничего с момента прибытия спасателей на разрушенную космическую станцию Высокий Дом 8. Вроде она делала какой-то доклад командиру спасательного корабля – вот последнее, что девушка помнит наверняка, а затем всё как-то потускнело и вновь обрело яркость только здесь, на койке в тюремной камере. Сколько прошло времени между этими двумя моментами, сказать затруднительно, внутренние часы были сброшены на ноль и пошли снова только после того, как она очнулась. По всей видимости, достаточно много.

Где она находится? Неизвестно, какое-то подземелье, больше она ничего не знает. Поначалу, попав сюда, Ольга часами лежала на полу, прижавшись ухом к камню, пытаясь услышать шаги, гул машин, шум подземных вод – что угодно, но так ничего и не услышала. Царила полная тишина, но пару раз случались подземные толчки, камеру трясло от близких землетрясений, что ей сильно не понравилось. Больше не происходило ничего вообще, оставляя только тягучее время.

В первые дни и недели Ольга боялась, что дверь камеры может распахнуться в любой момент, после чего её выведут в какой-нибудь заканчивающийся тупиком коридор и там выстрелят в затылок. Но этот страх давно ушёл, растворился в длинной череде идентичных дней. Теперь она боится, что будет сидеть здесь до тех пор, пока не сойдёт с ума.

Каждодневные размышления на протяжении сорока семи недель не вносят ясности происходящему. Девушка не знает, где находится, не знает, как попала сюда, и не знает, сколько ещё предстоит провести в комнате из тёмного камня наедине с телевидением вековой давности. Но это не главное. Главное – она не понимает, почему оказалась здесь.

Ольга раздумывает о причине своего заточения с того момента, как проснулась на жёсткой койке без одеяла и подушки, всё равно больше заняться нечем. Её держат здесь потому, что обвинили в каком-то преступлении? Вполне возможно, подходящая статья найдётся, ей запросто могли предъявить обвинение в убийстве Электры Донован и её друзей, которые нагрянули на Высокий Дом в ночь со второго на третье января 2092 года под видом терпящих бедствие. На самом деле отряд золотой молодежи на роскошной яхте решил поиграть в террористов и уничтожить важнейший орбитальный завод вместе с единственным управляющим – Ольгой Вороновой, которая несла там бессменную вахту с трёхмесячного возраста. Второго января ей исполнилось двенадцать, она была самой молодой из всех хозяев Высоких Домов, видимо, потому нападавшие и выбрали именно её завод, посчитав, что справятся с юной хозяйкой без всяких проблем.

События нескольких последующих часов показали всю ошибочность их расчёта: Воронова оказала отчаянное сопротивление захватчикам, покусившимся на её владения. В одиночку она бы не справилась, но верный товарищ, куратор Михаил Петров, поддержал осаждённый Высокий Дом метким артиллерийским огнём, уничтожив яхту и вместе с ней половину банды. С остальными пришлось разбираться уже самой Ольге, обороняя свой гражданский объект всем, что попадётся под руку. Ей удалось уничтожить террористов, всех, кроме одного, самого главного – Электры. Воронова не убивала её, Электру убил старший помощник Док, универсальный корабельный робот. Убил, защищая своего капитана, сознательно пойдя на тягчайшее нарушение Первого Закона и затем навсегда стерев своё сознание в наказание за небывалое преступление. Вот что действительно произошло в ту ночь.

На Земле о случившемся узнали не всё. Ольга в своем рапорте подробно рассказала об инциденте и своих действиях, солгав только в одной, но самой важной детали. Она не стала раскрывать правду о том, кто убил Электру, ибо не хотела, чтобы инженеры Корпорации накинулись на погибшего ради неё старшего помощника. Они наверняка попытались бы его восстановить и выяснить, как именно Док смог обойти всесильный Первый Закон, ведь если у одного робота получилось, то может получиться и у других. Несколько раз в прошлом подобные случаи уже происходили, каждый раз сопровождаясь самым тщательным расследованием, которое Вороновой было совсем не нужным по личным причинам. Так что она взяла смерть Электры на себя, сочинив версию о том, как убила дочь президента в рукопашной схватке, и о том, как корабельный робот погиб в бою, для пущей убедительности переписав остатки его памяти.

Хозяйка выполнила свой долг, в тяжелейшем сражении отстояв родной завод, который был для неё всем. Так как же так вышло, что наградой за победу стала бесплатная путёвка в тюремную камеру почти на год?

Допустим, всесильный папочка Электры решил отомстить за смерть любимой дочки и её подельников, которые все как один происходили из кланов современной аристократии, – данное предположение кажется вполне логичным. Но отдать Ольгу под трибунал он не мог, ибо на суде вскроется вся правда про нападение на Высокий Дом, значит, её надо бросить в тюрьму тайно, без расследования и приговора, именно так она и оказалась здесь. Тоже вроде бы логично, но есть одно но – зачем такие сложности, почему было просто её не убить каким-нибудь особенно изощрённым способом? Проживание в комфортной одиночке не кажется ей особо страшной местью, хотя, возможно, всё самое интересное ещё впереди.

А что, если не было никакой мести? Что, если её отправили в тюрьму по какой-то другой причине? По какой? Деньги? Вложенные в неё знания и умения стоят миллиарды, но без завода они бесполезны. Работа? Да, она отлично умеет работать, её приучали к упорному труду с раннего детства, только вот здесь работы нет – качай бицепсы, смотри старые сериалы да потребляй дорогие пайки, вот и все обязанности.

Факт отсутствия работы ещё более странен, чем отсутствие суда. Дни, когда преступники просто сидели в камерах, день за днём в безделье мотая сроки, миновали задолго до её рождения. Тюрьмы повсеместно превращены в трудовые лагеря, где заключённые должны тяжёлым трудом отрабатывать миску баланды и стакан воды, а на других планетах – ещё и каждодневный лимит кислорода. Не только отрабатывать, но и приносить стабильную прибыль хозяевам данных предприятий, соревнуясь в эффективности с машинами.

Ольга помнит каждую серию любимого в детстве сериала «Духовка» про тяжёлую жизнь женской исправительной колонии на окраине Земли Иштар, недалеко от северного полюса Венеры. Она помнит, как в свои пять лет с замиранием сердца следила за увлекательнейшими приключениями отважных героинь, противостоящих адским природным условиям второй планеты от солнца, опасностям труда на рудниках и жестокости тюремной системы. Уже потом, пообщавшись с товарищем Петровым, который во времена своей академической практики возил заключённых на Венеру, а затем самостоятельно узнав в матрице интересовавшие её факты, Ольга поняла, что любимый сериал был красивой сказкой, а реальность подневольного труда на других планетах гораздо более сурова. Опаснейшие условия и тяжелейший труд, создание капиталов для хозяев рудников и заводов семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году.

А она сидит здесь одиннадцать месяцев и не заработала за это время ни рубля! Как такое может быть, когда ещё год назад Ольга приносила прибыль в полтора миллиарда ежемесячно? Даже если у неё больше не будет любимого завода, то Изменённой её уровня, отлично обученному оператору, всегда найдётся другая работа. В любой тюрьме на Земле и за её пределами Вороновой бы уже давно нашлась должность – заключённый должен делать деньги, и она отлично умеет их делать. А приходится сидеть без дела, словно Робинзон на необитаемом острове. Поправка – Робинзон времени даром не терял, работал сам на себя и многого добился, а она же просто проводит дни и ночи в ожидании неизвестно чего.

В первые дни и недели заключения девушка пыталась сыграть на финансовом интересе, подолгу обращаясь к стенам и потолку камеры, зная, что её видят и слышат. Ольга выступала с заранее продуманными и хорошо поставленными речами, предлагая своим похитителям предоставить ей чуть больше свободы в обмен на работу, которую она будет для них делать, в обмен на деньги, которые она будет для них зарабатывать. Ответа не последовало.

Ольга попробовала сменить тактику и попыталась угрожать им самоубийством, которое совершит, если ей не дадут возможности поговорить с кем-нибудь из руководства. Очень дешёвый прием, и сама она не верила в успех, когда угрожала разбить голову об стену или повеситься на привязанных к турнику штанах. Неизвестные похитители также ей не поверили, не удостоив вниманием фальшивые угрозы. Она слишком любит и ценит себя, чтобы целенаправленно покалечить своё исключительно дорогостоящее тело, и её похитители отлично это знают. Наверняка они читали её психологический профиль, составленный специалистами Сверхновой со всей возможной тщательностью, и запомнили следующий параграф:

Ольга Воронова – дисциплинированна, собранна и хладнокровна, к окружающим относится спокойно и вежливо, соблюдает субординацию, способна на компромиссы и умеет учитывать интересы других. Но за этим спокойствием кроется желание использовать окружающих в личных целях. Эгоистична, цинична и склонна к агрессии, однако умело скрывает эти черты, стараясь по возможности произвести впечатление простой, отзывчивой девушки. Предельно расчётлива, с повышенным инстинктом самосохранения, ради достижения своей цели пойдет на всё…

Эгоистична, предельно расчётлива, с повышенным инстинктом самосохранения. Неужели такая проломит себе голову о стену? Никаких шансов, характеристика лучших психологов корпорации не врёт. Но не врёт характеристика и в другом – ради достижения своей цели энсин Воронова пойдёт на всё.

Итак, предложения и шантаж не привели к результату, неизвестный враг не выказал к ней никакого интереса, и Ольга оставила свои попытки, но не оставила намерение. Если её не собираются выпускать отсюда, то она выйдет сама, как бы трудно ни было.

Внимательно изучив камеру в первые двое суток, пленница пришла к неутешительному выводу: темницу строили настоящие профессионалы, специально, чтобы держать внутри таких, как она, сколь угодно долго.

Из камеры наружу ведёт только один выход, всегда закрытый тяжёлой бронированной дверью. Выбить её или сорвать с петель у неё не получится, Ольга поняла это с первого взгляда. Если бы её тело изменяли по военному образцу, тогда, может быть, ей и удалось бы проломить броню голыми руками, но Воронову создавали для другой работы, не требующей запредельных физических усилий. Дверь не одолеть, то же самое касается стен, пола и потолка. Есть ещё вентиляционные пазы и маленький люк в потолке, через который сбрасывают паёк и по которому вряд ли протиснется даже крыса.

Первые несколько недель она ждала того момента, когда дверь камеры откроется по тем или иным причинам – может быть, её отведут на допрос, подселят сокамерника, поведут расстреливать или ещё что-нибудь в этом духе.

Если так, то можно попытаться напасть на охранника, завладеть его оружием и сбежать. Шансов на успех немного – совсем не факт, что она справится с вооружённым тюремщиком, а даже если и справится, то далеко ли уйдёт по незнакомой территории? В любом случае проверить данное предположение на практике так и не пришлось: к концу первого месяца она окончательно убедилась, что дверь открывать никто не собирается.

Можно было бы использовать подручные предметы, ловко соорудив из них какую-нибудь хитрую отмычку, которая проложит ей путь к свободе, но этому замечательному плану мешает полное отсутствие у неё каких-либо подручных предметов. Экран, пустой стол без стула, койка, турник, зеркало, стены, дверь. Больше здесь ничего нет, упаковки пайка с салфетками и те распадаются в пыль. И ещё календарный скребок, единственный её трофей.

Помимо скудной мебели, имеется одежда, та, что на ней, другой нет. Тонкие носки и тенниски, пара белья, штаны без карманов и лёгкая ветровка с карманами, карманы пусты. Это не её вещи, но одежда была новой и сшита точно по размеру, она уже проснулась в ней. Всё одинакового тёмно-серого цвета, прочная и лёгкая инертная синтетическая ткань, на Высоком Доме у неё была пара спецовок из такой же материи. Где сделано, непонятно: она внимательно изучила каждую вещь, рассматривая под максимальным увеличением, на которое способны её глаза, в обычном, ультрафиолетовом и инфракрасном диапазоне, но не нашла никаких признаков, по которым можно было бы определить, кто, где и когда пошил её костюм. Сделать из этой ткани что-то полезное для побега не удастся, одежда специально сшита с таким расчётом.

Необходимых для побега инструментов нет, сделать их не из чего. Остается только то, что всегда при ней – возможности тела и мозга, её лучшее и единственное оружие в данной ситуации.

Первым делом после пробуждения была полная диагностика, которая показала, что с ней всё в порядке, за исключением сбоя в работе внутренних часов – они не останавливались с момента её появления на свет. Раньше Ольга всегда знала, сколько прошло времени с того или иного события с точностью до тысячной доли секунды, а если потребуется, то и миллионной доли. А теперь часы сброшены на ноль и отсчитывают только то время, что девушка провела в камере, словно она родилась здесь.

Все постоянные функции в порядке, все навыки остались при ней, в первую очередь радиосвязь и способность работать в матрице. Естественно, она пыталась связаться с кем-нибудь или услышать кого-нибудь за пределами камеры, пыталась подключиться к любому полезному устройству. Все попытки окончились провалом, камера отлично экранирована. Но Ольга не прекращает регулярно подавать сигнал бедствия на всех частотах, предлагая огромные деньги за своё спасение – если она никого не слышит, это не значит, что никто не слышит её.

Базы данных кажутся неповреждёнными, Воронова помнит всё, что произошло до того момента, как мир вокруг потерял чёткость и потускнел, информация о том, что произошло дальше, полностью отсутствует. Надо очень сильно постараться, чтобы лишить её возможности воспринимать окружающий мир и запоминать происходящее вокруг, но у неизвестного похитителя это получилось. Значит, против неё применены очень серьёзные технические средства, которые есть далеко не у каждого.

Самое опасное в данной ситуации то, что Ольга не может дать сама себе гарантии, что её предыдущая память также не подвергалась редактуре. Диагностика утверждает, что всё в порядке и беспокоиться не о чем, предыдущая жизнь вся как на ладони, но ей хорошо известно, насколько иллюзорным может быть всё, что связано с информацией. Она могла лишиться какой-нибудь важной части своих воспоминаний и теперь даже не подозревать об этом. И что ещё хуже – какая-то часть её памяти может быть фальшивой, скрывая под собой что-то ещё, что-то совсем другое. Если не вся память.

Ольгу совсем непросто испугать, всё её воспитание и обучение было направлено на то, чтобы она могла преодолевать страх и действовать правильно даже в самой сложной и опасной ситуации. Но после того как она открыла глаза в своей камере, ей пришлось пережить немало неприятных часов, обдумывая всё то, что могли с ней сделать. Что, если вся предыдущая жизнь была ложью, что, если не было никакого Высокого Дома, Арины, Петрова, Дока и даже Электры? Что, если не было никакой Ольги Вороновой? Что, если она с самого рождения живёт в этой клетке?

Так продолжалось некоторое время до тех пор, пока девушка сама себе в приказном порядке не запретила думать на эту тему, рассудив, что незачем выдумывать для неё целую фальшивую жизнь только для того, чтобы потом безвылазно держать в камере. Её похитители что-то от неё хотят, и пускай сейчас неясно, что именно, но со временем их намерения обязательно выяснятся.

Пока же наибольшую опасность представляют воспоминания последних двух лет, когда на контакт с Ольгой вышли товарищи Арины. Но они были очень осторожны – зная, что Ольгу могут допрашивать, вели дела с ней таким образом, чтобы никак не выдать себя в случае её провала.

Да, она пошла на очень серьёзное преступление, когда вступила в сговор с одной из самых разыскиваемых преступных группировок солнечной системы, само существование которой большинством отвергается как невозможное. Но её память не может их раскрыть: Ольга тщательно соблюдала конспирацию, запрятав воспоминания о встречах в американском кафе в самые глубины своего генетического кода, где их будет очень непросто найти под толстым защитным слоем тщательно продуманной дезинформации. А даже если кому-то и удалось добраться до секретных данных, самого главного там нет: нет координат, по которым ушла почтовая ракета с драгоценным грузом.

Этого никто не узнает просто потому, что и Ольга сама никогда не знала, куда ушла ракета – она просто запустила её в сторону от Земли, а дальше товарищи Арины несколько раз меняли курс по своему усмотрению, так что где они подобрали посылку, не узнает ни один человек в солнечной системе. Ольга спокойна на этот счёт – неизвестный враг ничего не сможет добиться от неё.

Минуты складывались в часы, часы превращались в дни, которые проходили один за другим, не оставив за собой никакого следа, кроме царапин на стене. Не привыкшая к каждодневному убийству времени, Ольга быстро смекнула, что самым опасным в данной ситуации для неё является долгое безделье, за которым последует тяжёлая депрессия, а там уже и до серьёзных осложнений в психике недалеко.

Её создавали для работы, и если таковой работы нет, то она должна сама создать себе дело для своего же блага. Как часто бывает, на помощь пришло искусство. Много лет назад, развивая побочные таланты своей ученицы, Арина Родионовна отметила её способности к писательскому труду и музыке, попутно указав, что актрисы из девочки не получится.

Ладно, давать театральные представления в камере она и так не собиралась, а вот писательское ремесло и музыка пригодились. Раньше у неё не было времени на все свои таланты, и Воронова сосредоточилась на музыке, добившись определённого успеха на нелёгком поприще рок-исполнителя. Здесь у неё не было инструментов, зато со временем полный порядок, и она использовала его с толком.

Ольга сочиняла песни и записывала в уме целые альбомы, как полностью оригинальные, так и сборники каверов на любимые песни. Занималась созданием одежды и проектированием зданий, отметив в итоге, что архитектор Воронова определённо талантливее Вороновой-модельера. Некоторое время пыталась писать романтические стихи, а затем забросила это занятие, поражённая результатом собственного стихосложения, которое по непонятной причине постоянно норовило скатиться от высот поэзии Серебряного Века до не совсем, а порой и совсем неприличных флотских песенок куратора Петрова. Зато с фантастической прозой её ждал полный успех – Ольга написала с десяток романов-продолжений или собственных версий любимых книг, от Гарри Поттера и Муми-Троллей до Тёмной Башни и Лос-Анджелесского квартета. А затем взяла и придумала с нуля свою собственную фантастическую серию о Земле сорок пятого века нашей эры, на которой так и не случился прорыв в космос, и о невероятных приключениях отважных героев на этой радикальным образом изменившейся планете. Как раз вчера дописала финальную главу.

Подтянувшись тысячу раз подряд, Ольга спрыгивает с турника и подходит к зеркалу, откуда на неё неодобрительно взирает высокая худая девушка. Грива непослушных серебристых волос обрамляет прекрасное узкое лицо, внимательные серые глаза светят холодной, расчётливой злостью.

– Привет, красавица!

Сегодня красавица выглядит не лучшим образом: многодневная усталость начинает сказываться. Ей с каждым днём труднее поддерживать силы, труднее делать вид, что всё в порядке. Ещё месяц назад тысяча упражнений на турнике была для неё привычной нормой, а сейчас Ольга едва не падает от усталости – энергетический баланс всё больше и больше складывается не в её пользу. А отказаться от физкультуры нельзя, вызовет подозрение. Так, ещё немного передохнуть, и нужно качать пресс, надеясь, что выпирающие рёбра не будет видно под ветровкой. Хорошо ещё, сегодня пятница – вечером будет очередной паёк.

Пакеты от сегодняшней раздачи уже распались, значит, до наступления «ночи» ещё час пятнадцать минут. Ольга коротает вечер, просматривая очередную серию «Я люблю Люси», лёжа на каменном полу и подперев голову руками. Сейчас надо двигаться как можно меньше, чтобы не сбить настройку тончайшего процесса построения молекулярной структуры, идущего непрерывно уже почти месяц. Тишина, спокойствие и концентрация во избежание малейшей ошибки, способной разорвать её в клочья.

Люси Рикардо сменяет спагетти-вестерн с Ли Ван Клиффом, когда экран отключается вместе с освещением. Свет включается через секунду, просмотр возобновлён, но для Ольги короткого сбоя в привычном распорядке достаточно. Время планов закончено, настало время действия.

Ольга встраивает последние молекулы в цепочку и останавливает процесс, сразу почувствовав прилив сил. Очень вовремя, она уже начинает терять контроль над своим проектом, ещё немного, и детонация станет неизбежной. Теперь изделие надо извлечь. По-прежнему лёжа на каменном полу, девушка подносит ладонь к нижней челюсти и точным движением выламывает себе крайний правый зуб, затем перекатывается к двери. Пошла третья секунда с начала взлома. Прикрепив зуб на нижнюю петлю двери, зажимает нерв, замкнув цепь. Теперь обратного пути нет, и если всё происходящее лишь провокация со стороны похитителей, то она купила свой билет в один конец.

Закончив с дверью, девушка перекатывается под койку, сжимается в клубок, закрыв голову руками и надеясь, что не ошиблась с расчётом эквивалента.

Контакт! Сильнейший взрыв внутри герметичного помещения рождает чудовищную взрывную волну, едва не убившую Ольгу – кажется, всё-таки переборщила. Но двери, той самой бронированной двери, что закрывала выход все эти одиннадцать месяцев, – проклятой двери больше нет: сорвана с петель и выброшена в коридор направленным взрывом.

Пошатываясь и истекая кровью, пленница выбирается из-под опрокинутой койки. Ей надо в коридор, туда, где искрят разорванные провода – где-то рядом должна быть кабельная линия, среди таких толстых стен нельзя полагаться только на радиосигнал.

Увиденный впервые коридор мало чем отличается от самой камеры – те же базальтовые стены, те же лампы под потолком, горящие вполнакала, ряды стальных дверей, ведущих в другие камеры. На противоположной стене проложены кабельные линии, часть из них разорвана осколками, Ольга видит уцелевшую выделенную сеть. Так, поехали, в дело вступает второй туз из рукава – большой набор вирусных программ, почти год составлявшийся для этого мгновения. Положив руки на искрящиеся провода, Ольга успевает заметить боковым зрением номер на выбитой двери – 49.

– Стой, или буду стрелять!

Сознание возвращается мгновенно, словно электричество после поворота рубильника. Кажется, получилось, набор программ взломщиков пробил электронный ледник и ударил вражескую сеть изнутри одновременно с ударом извне. И кажется, что это действительно не провокация и тот единственный сигнал, что прошёл сквозь стены месяц назад, был понят ею правильно.

Кругом темнота, но где-то впереди мелькают отблески пожара и слышны выстрелы. А ещё рядом кто-то есть, кто-то, сделавший ей инъекцию мощной тонизирующей смеси, восстановившей иссякшие силы.

– Встать! Руки за голову!

Громкие отрывистые фразы на космическом русском, никакой интонации – речевой имитатор. Ольга, прищурившись, встаёт в поток света мощного прожектора: ноги широко расставлены, руки сведены за головой. В голове одна-единственная очень глупая мысль – сейчас зачитают права, затем предложат хранить молчание, услуги адвоката и один телефонный звонок. Чёртов Голливуд, девушка еле сдерживается, чтобы не рассмеяться от шутки, которая рискует стать последней. В воздухе рядом с ней раздаётся непрерывное низкое гудение, как будто от дюжины электромоторов малой мощности. Привыкнув к яркому свету, она рассматривает перед собой пару десятков маленьких точек, гудят именно они.

– Не двигайся!

Она и не двигается. «Осы» висят перед ней ещё секунд десять, а затем на огромной скорости улетают прочь. Ольга отчётливо видит перед собой странную фигуру, не человека, а именно фигуру. Очень широкие плечи и толстая цилиндрическая голова без шеи, трапециевидное тело, узкая талия, чуть более широкие бёдра, плавно перетекающие в короткие толстые ноги, всё тело закрыто матово-чёрной бронёй. Руки очень длинные, почти касаются пола, в каждой по два локтевых сустава. Если это боевой робот, то такой модели она не знает. Девушка замечает у себя на груди красную треугольную метку лазерного целеуказателя. Над правым плечом фигуры поднят короткий ствол пулемёта, недвусмысленно направленный на неё.

Где-то впереди продолжается перестрелка и пожар, рядом с фигурой появляется человек в боевом скафандре неизвестной модели, стекло шлема закрыто светофильтром.

– Продолжай зачистку.

Сильный женский голос, настоящий, а не из имитатора. Заслышав приказ, странная фигура с пулемётом бесшумно исчезает с невероятной быстротой. Только тогда женщина в скафандре поворачивается к девушке.

– Как я понимаю, ты у нас не Фрунзе Анастасович, 1979 года рождения?

– Очевидно, нет.

– Но это именно ты услышала его сигнал бедствия и помогла нам, взломав сеть изнутри. Кто ты и что делаешь в этой тюрьме?

Голос у женщины, решающей сейчас её судьбу, ровный и совершенно спокойный. Ольга понимает, что таким спокойным тоном незнакомка может и чай предложить, и на расстрел отправить, как получится.

– Энсин Ольга Воронова, торговый флот Сверхновой, личный номер 294770. Здесь нахожусь по неизвестной мне причине триста двадцать девять дней.

– Владимир Ильич, проверь.

Другой голос, на этот раз мужской, с ехидными интонациями. Определённо Ольга его уже где-то раньше слышала.

– По документам энсин Воронова сыграла в ящик при невыясненных обстоятельствах в прошлом году, а потому уволена из флота по причине смерти. Так что перед тобой либо оживший труп, которому надо вбить осиновый кол в сердце, либо… глазки ей проверь.

Женщина подходит к заключённой.

– Стой прямо, смотри на меня и не моргай.

Ольга и не моргает, даже когда сканирующее устройство своим лучом проскальзывает ей по глазам.

– Да, действительно она, сетчатка подтверждает, и все остальные параметры совпадают на 98 %.

– Ильич, а если подделка?

– Не вижу особого смысла делать столь тщательную самозванку под мёртвую девицу. Бери её с собой, если это правда Воронова, у меня к ней есть пара вопросов. А если нет – выбросим за борт.

Ехидный голос отключается, женщина ещё раз оглядывает Ольгу:

– Ты идёшь со мной, надеюсь, возражений нет?

– Никаких.

– Хорошо, мы тут ещё не закончили работу, так что в коридорах пока не совсем безопасно. Ты идёшь передо мной, в пяти шагах. Если скажу лежать – лежишь, если скажу бежать – бежишь. Если поведёшь себя глупо: попытаешься позвать охрану, или запаникуешь, или ещё чего в этом роде, то я произведу пару предупредительных выстрелов тебе в спинку, договорились?

– Да.

– Тогда вперёд, узница замка Иф.

Так они и идут: впереди – пленница, незнакомка – в пяти шагах позади. В руках у своей освободительницы Ольга видит маленький пистолет, насчёт предупредительных выстрелов та явно не шутит.

Осы возвращаются, их жужжание раздаётся в темноте у самой головы. Где-то впереди доносятся ещё очереди, затем громкий хлопок взрыва. Они идут мимо сорванных с петель дверей и один раз замедляют движение, чтобы перешагнуть женский труп в форме без нашивок – кажется, та самая надзирательница, что угрожала Ольге расстрелом. Труп выглядит так, словно в теле женщины пробили тридцать дыр каждая с монетку размером, причём одновременно – здесь поработали осы, расчищая дорогу. Ольге немного жаль, что женщина мертва, ей бы хотелось с ней поговорить.

Ещё полсотни метров, ещё пара трупов в том же состоянии. Внезапно спутница подталкивает Ольгу стволом в спину.

– Бегом марш, мы нашли клиента!

Теперь они бегут вперёд, куда именно, Воронова не понимает, и только быстрые окрики незнакомки задают направление. После очередного поворота кто-то бесшумно выдвигается из тьмы рядом с нею. Спокойнее, это всего лишь та же самая фигура с пулемётом, видимо, он ждал их, чтобы сопровождать.

– Можно спросить, кто это?

– Морпех.

Ещё один поворот, и они останавливаются у очередной выбитой двери, у которой дежурит ещё один морской пехотинец.

– Он здесь, ранен, нужна срочная медицинская помощь, – басовитым голосом докладывает кибернетический убийца.

– Сделаю, прикройте нас.

– Есть!

– Ольга, вперёд, поможешь мне.

Они входят в камеру, где сразу включается дневное освещение. На койке лежит высокий седой старик в одних трусах, по всей видимости, это и есть разыскиваемый Фрунзе Анастасович.

– Для своих ста семнадцати он неплохо выглядит.

«Верно говоришь, – думает Ольга, – на вид ему не больше семидесяти. Оброс только сильно, весь седой, зато мало морщин, достаточно крепкие мускулы, ни грамма лишнего веса и все зубы целы. Но вот сейчас ему явно требуется помощь – у старика аритмия, он задыхается».

– Что с ним?

– Нейронный резонатор, имплантированный. Как пульт дистанционного управления, подключённый к нервной системе. Установлен с целью убить его в случае попытки побега или освобождения. Когда мы нагрянули, они запустили программу, но Ильич заглушил резонатор, не давая ему прикончить клиента, жаль, что полностью отключить не смог.

– Резонатор? Но я ведь тоже…

– Ты тоже заключённая в той же тюрьме, но тебе такой интересный прибор ставить не стали по непонятным причинам, потом надо будет выяснить, почему. А сейчас резонатор надо срочно извлечь, пока он не убил клиента. Возьми его за ноги, опустим на твёрдый пол.

Уложив старика на пол, женщина снимает с пояса две аптечки, которые раскрываются автоматически, а затем аккуратно продевает в них руки в тяжёлых перчатках, еле слышно клацают защёлки.

Аптечки стремительно трансформируются, ещё секунда, и каждый палец незнакомки превращается в неизвестный Ольге хирургический инструмент, отчего её руки становятся похожими на перчатки Фредди Крюгера.

– Надеюсь, тебя не мутит от вида крови?

– Переживу.

Столь точной и быстрой операции Ольга не видела ни в одном учебном медицинском ролике, хотя просмотрела их достаточно. Женщина опускается перед стариком на колени и вкалывает ему один за другим два выстрела инъекционного пистолета в левую руку, после чего пациент окончательно теряет сознание. Точным движением хирургического лазера вскрывает грудную клетку. Крови практически нет – края разреза словно спеклись. Затем из аптечки выползает на свет странное устройство, напоминающее длинную пластиковую сороконожку. Сороконожка ложится точно на разрез, зацепившись за края тонкими лапками, ещё секунда, и края разреза расходятся, пропуская внутрь грудины пару гибких манипуляторов толщиной в полтора миллиметра каждый. Извлечение убийственного устройства привело к клинической смерти пациента, но врачу удаётся вернуть его к жизни при помощи миниатюрного реанимационного аппарата, запустившего сердце и подавшего кислород напрямую в мозг. Манипуляторы уходят назад, вытащив крошечную серебристую песчинку, сороконожка подтягивает лапки, смыкая разрез. На всё про всё сорок три секунды.

Хирург убирает инструменты обратно на пояс, а затем вынимает из рюкзака длинный металлический цилиндр, скорыми движениями разложив его в лёгкие носилки.

– Идти он не сможет, придётся нести, берись с той стороны.

Маленький отряд продолжает путь: два морпеха впереди, трое замыкают, Ольга с хирургом посередине, несут больного.

– Каплей, доложите обстановку!

– Комплекс под нашим контролем, уцелевшие при штурме охранники сбежали через потайной ход в одной из камер, мы перекрыли его взрывом. Судя по данным местного компьютера, в момент штурма в комплексе было всего двое заключённых, оба у нас. Готовы отчалить.

Впереди показался свет – тускло-красный, мерцающий, как от догорающих в камине углей.

– Там что, пожар? – Ольга с тревогой вглядывается в переливающееся сияние.

– Там окно.

Мерцающий свет становится всё сильнее, ещё пара шагов, и они выходят из узкого коридора в широкий зал с высоким потолком, одна из стен которого целиком стеклянная, и от увиденного за стеклянной стеной у Ольги перехватывает дыхание.

Низкие оранжевые облака с чёрными краями, необычайно густые, тянущиеся над грязно-серой каменистой равниной во все стороны до самого горизонта, туда, где поднимаются высокие горы с плоскими, будто срезанными вершинами.

Солнца не видно, но достаточно светло – кажется, облачное одеяло само излучает переливчатое сияние. Многокилометровые чёрные столбы далёких вихрей. И ещё молнии: десятки, сотни, тысячи ослепительных ветвистых молний, рвущих облачный покров на части. Прислушавшись, девушка ощущает непрерывный низкий гул, доносящийся даже через многослойное бронированное стекло – ветер ревёт снаружи.

– Духовка, надо же, я всё время была в Духовке!

Никакая это не Земля, это Венера. Но её гравитометр, встроенный вместе с часами, всё время показывал и показывает в данный момент эталонные земные 1G, а не положенные на Венере 0.92, создавая иллюзию нахождения на третьей планете от солнца. Кто-то не только изменил время в часах, но и подправил программное обеспечение гравитометра так, чтобы она ни в коем случае не могла узнать, где находится.

Тут женщина толчком носилок подталкивает Ольгу пониже спины.

– Здесь тебе не экскурсия. Вперёд к воротам номер 3!

Они продолжают движение, а девушка нет-нет да и бросит взгляд на удивительный пейзаж за окном – она ведь впервые наблюдает чужую планету своими собственными глазами. Венера оказалась именно такой, какой описывал её Петров – тихим подземельем под бушующим небосводом.

Вот и третьи ворота, они смыкаются сразу же, как пропускают отряд. Вспыхивают прожекторы, и Ольга понимает, что они находятся в вертикальной шлюзовой камере – колодце пятидесяти метров диаметром. Над головой – огромный задраенный люк-диафрагма, а прямо перед ними поблёскивает серебристыми огнями гладкий клиновидный корпус челнока ближнего радиуса действия, стоящего на трёх лыжных шасси.

У откинутой аппарели их ждёт высоченный мужик в скафандре с автоматом в руках, морпехи быстро поднимаются в десантный отсек

– Сто двадцать секунд до взлёта, заряд установлен!

Миновав три ядовито-жёлтых бочонка с чёрной надписью Polydichloric Trinitropropane, Ольга быстрым шагом восходит на аппарель, мимоходом рассмотрев на борту челнока надпись «Отец Народов» и эмблему – шлем будёновка с красной звездой, а под ним маузер 1912, ствол которого скрещён с кавалерийской шашкой. Знакомый символ.

Последний морской пехотинец на борту, каплей уходит в кабину пилота, люки задраены, слышен гул двигателей. В полутёмном грузовом отсеке Ольга и хирург перекладывают старика с носилок в закреплённую на стене медицинскую капсулу, хирург пристёгивает его, надевает кислородную маску, затем передаёт спутнице лёгкий скафандр и указывает на противоперегрузочное кресло.

– Юрий, у нас на борту двое гражданских, один из них ранен, так что не вздумай выкинуть свой любимый взлёт на десятикратной перегрузке!

– Вас понял, не больше трёх, пристёгивайтесь!

Женщина проверяет, как Ольга устроилась, остаётся довольна увиденным и занимает противоположное кресло. Насосы откачивают из шлюза воздух, диафрагма расходится в сторону, запуская в колодец разогретую до шестисот градусов ядовитую атмосферу, гул двигателей переходит в надсадный рёв, ещё секунда, и Отец Народов отрывается от стартовой площадки, резко задирает нос и устремляется к низким облакам. Пробивая исключительно плотную атмосферу, челнок трясётся, как брошенная в ручей консервная банка, шпангоуты издают противный звук сжимаемого металла, пару раз гаснет освещение. Так продолжается полторы минуты, затем грохот отступает, тяга двигателей резко падает.

– Мы на орбите, движемся к точке рандеву, стыковка через двадцать семь минут. Можете отстегнуть ремни, выпить и закусить.

В бортах челнока прорезаются иллюминаторы, через которые Ольга видит то, от чего уже успела отвыкнуть – звёздное небо. По правому борту – медленно удаляющийся грязно-серый диск второй планеты солнечной системы. Двигатели продолжают работать, сила тяжести – треть земной.

– Ну, чтоб мне никогда сюда не вернуться, – произносит Воронова и отстёгивает ремни. Женщина тем временем снимает шлем, и Ольга впервые видит её лицо. На вид хирургу около тридцати пяти, у неё красивое русское лицо с сильным подбородком и пристальными серыми глазами, которые внимательно оглядывают девушку. Женщина поправляет тугую длинную косу, затем отстёгивается от кресла и идёт проверять старика в медицинской капсуле.

– Так, он успешно перенёс взлёт, сейчас это главное. Ты как?

– Нормально.

– Есть хочешь? Пить?

– Чуть позже. Сейчас меня интересует другое – кто вы и что это за корабль, с которым мы стыкуемся через двадцать пять минут?

Хирург садится в кресло, достаёт стакан-термос, делает пару больших глотков чёрного кофе, переводит дыхание и продолжает разговор своим спокойным мелодичным голосом:

– Капитан третьего ранга Елена Чернова, а ты у нас Ольга Воронова, бывший энсин. Итак, Ольга – Елена, Елена – Ольга, вот и познакомились, очень приятно. Я корабельный врач на «Большевике», том самом корабле, на который мы сейчас и направляемся. Слышала про такой?

Естественно, Ольга слышала про этот корабль, нет такого космонавта, который не знал бы про Старого Большевика.

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 2

ГЛАВА 2: БОЛЬШЕВИК

Тишина. Как всегда, по пробуждении её ждёт тишина. Но это другая тишина, не та, что в тюремной камере, вырубленной в скальной породе. Там тишина мертвая, неподвижная. Здесь же тишина живая, и жизнью её наполняют многочисленные машины, неустанную работу которых можно даже не слышать, но ощущать всем телом. Тишина, невесомость и данные, идущие непрерывным потоком на обработку её подсознанием, снова как на Высоком Доме, ещё до того, как она получила сигнал SOS поздно ночью третьего января. Всё как и должно быть, она там, где должна быть – в космосе, на борту боевого корабля, в постоянной матрице. И всё же, несмотря ни на что, Ольга открывает глаза медленно, с осторожностью, в приливе несвойственного ей иррационального страха – вдруг прекрасный сон растает, и она увидит над головой базальтовый потолок с прожилками кварца и оливина, знакомыми, как линии на ладонях?

Светлое серо-голубое синтетическое покрытие, за которым броня. Девушка не в тюремной камере, а в крошечной каюте, лежит на верхней койке и может потрогать серо-голубую поверхность рукой, она приятно шероховатая на ощупь.

– Осторожно, потолок низкий.

Русский язык с сильным акцентом. Товарищ Фрунзе предупреждает её с нижней полки.

– Спасибо, я помню.

Воронова парит в сантиметре над койкой, пристёгнутая широким эластичным ремнем, что неудивительно – Большевик закончил разгон и лёг на курс к Земле, двигатели молчат, невесомость. Боевой корабль – это не космическая станция с постоянной силой тяжести: привычной гравитации здесь не будет, надо привыкать, обновляя рефлексы и снова сживаясь с космосом после длительного простоя. Привыкать к невесомости, привыкать к перегрузкам и к тесноте тоже привыкать.

– Свет!

Светильник заливает каюту тёплым жёлтым светом. Ольга переводит дыхание, отстёгивает ремень, аккуратным движением переваливается через койку и подтягивает себя к замку. Несколько раз нажимает – бесполезно, круглый люк отказывается открываться.

– Ольга Воронова, прошу открыть люк, – произносит девушка, и люк уходит в сторону, открывая доступ в узкий вертикальный туннель. Туннель напоминает большую гофрированную трубу, стены облицованы тем же мягким шершавым пластиком, что и в каюте, с обеих сторон тянется ряд едва выступающих скобок штормовой лестницы, чувствуется дуновение ветра от системы вентиляции. В воздухе повисает красная стрелка, указывая вниз, к кормовым отсекам Большевика.

– Вас понял. Фрунзе Анастасович, я до кают-компании прогуляюсь?

– Не возражаю, я пока ещё посплю.

Она проскальзывает в трубу и спускается, двигаясь вниз головой и цепляясь кончиками пальцев за скобки, люк за ней закрывается. Миновав несколько задраенных отсеков, Ольга оказывается у перекрёстка, где стрелка велит свернуть в боковой туннель, пройдя который, она попадает в просторное, наполненное светом помещение с большим панорамным окном, за которым привычная тьма и маленькая Земля в правом нижнем углу. В центре кают-компании воздвигнут широкий стол, за которым в гордом одиночестве сидит окружённая раскрытыми экранами рыжеволосая девушка в ярко-красном комбинезоне, длинные волосы свободно парят вокруг головы, словно языки пламени на ветру.

– Доброе утро.

– Здрасьте, – лениво отвечает рыжеволосая, ни на мгновенье не отрываясь от экранов. Воронова проскальзывает мимо неё и скрывается за люком из матового стекла, ведущим в душевой отсек. Она была здесь вчера и снова спешит вернуться, вдоволь натосковавшись по настоящей воде за долгие месяцы. Воды немного, она строго дозирована, и расходовать надо с умом, но ничто не мешает Ольге получить максимальное удовольствие. Как же ей этого недоставало…

По возвращении рыжеволосая по-прежнему не удостаивает её ни единым взглядом. Ольга спокойно переносит радушный приём и садится за стол.

– Э-э, простите, а как насчёт завтрака?

В обращённой к ней секции стола открывается технологический лючок, через который Воронова вытаскивает пакет стандартного рациона.

– Я надеюсь, вы умеете есть в невесомости?

– Да уж как-нибудь…

Ольга старается завтракать как можно медленнее. Во-первых, чтобы насладиться настоящей едой, по которой она соскучилась не меньше, чем по водным процедурам. Во-вторых, ей необходимо использовать всё свободное время, чтобы хорошенько обдумать ситуацию: поразмыслить есть над чем.

На борту частного военного корабля Большевик она уже почти сутки. Сразу по прибытии Воронова и товарищ Фрунзе были доставлены в медицинский отсек. Ольге ещё не приходилось видеть космической операционной высшего класса, предназначенной для оказания экстренной медицинской помощи раненным в бою членам экипажа, многое здесь для неё в новинку. Доку бы понравилось.

Вторым блюдом в рационе идёт горячее мясное желе с бобами и красным перцем. Выдавливая содержимое тюбика, Ольга вспоминает, как каптри Чернова ещё раз тщательно обследовала старика, выискивая возможные «закладки» и запрограммированные патологии, могущие сработать в его теле через определённый срок как бомба с часовым механизмом. Убедившись, что жизни товарища Фрунзе больше ничего не угрожает, она переключила своё внимание на Ольгу, устроив ей сеанс диагностики. Электронный микроскоп, рентгеновский аппарат, зонды внутреннего обследования, многочисленные анализы – Елена работала в матрице, напрямую подключённая к корабельному компьютеру, которого она называла Владимиром Ильичом. Этот самый Ильич тщательно анализировал собранный материал, не забывая отпускать саркастические комментарии. Не сразу Ольга поняла, что они не только изучают её здоровье, но и одновременно ищут подтверждение личности.

Последним этапом обследования было глубокое сканирование головного мозга, на которое ушло почти два часа. Как именно происходило сканирование, она не помнит, поскольку Чернова вкатила ей изрядную дозу снотворного. По пробуждении ей выдали пакет рациона, затем капитан-лейтенант – уже знакомый высокий широкоплечий азиат, представившийся Вениамином, – отвёл девушку в кают-компанию. Приняв душ и поужинав, она затем отправилась в крошечную каюту, которую будет делить с товарищем Фрунзе до конца полёта.

Старик уже спал, а Ольга провела несколько часов, занятая изучением новостных лент, стараясь восполнить информационную пустоту последних месяцев. Она должна знать, что происходило за это время в мире, если хочет понять, кто и зачем сунул её в Духовку. Необходимо прояснить много вопросов, первый из которых – почему на календаре 16 февраля 2093 года.

Бой за станцию «Высокий Дом 8» произошёл в ночь со второго на третье января 2092 года, год и полтора месяца тому назад. Из этого промежутка времени она помнит чуть меньше одиннадцати месяцев, где остальное – неизвестно. Допустим, ещё дней двадцать пять – тридцать её переправляли в бессознательном состоянии как груз на каком-нибудь тихоходном тюремном транспорте типа ГУЛАГ-19, на котором начинал службу Петров. Как ни крути, всё равно получается меньше одного календарного года. Что же тогда с ней происходило в остальные дни и где она их провела?

За время её отсутствия мир мало изменился, только ухудшилась экономическая ситуация, но она всегда ухудшается. По-настоящему важных событий, с её точки зрения, не произошло, за исключением одного: Электра Донован, дочь Пирпойнта Донована, одного из девяти президентов корпорации Сверхновая, погибла при крушении личной яхты Чёрный Лебедь в начале прошлого года, как раз в ночь со второго на третье. Вместе с ней погибли ещё почти два десятка её гостей, бывших на борту Лебедя в тот роковой полёт. Проведённое расследование установило, что катастрофа стала следствием крайне неудачного стечения неблагоприятных обстоятельств. Ничьей вины нет, дело закрыто.

– Ничьей вины нет, говорите? Ладно, посмотрим, что там про твои похороны написали, подруга.

Полной записи траурной церемонии не оказалось в наличии, видимо, Электру хоронили на церемониальном кладбище клана Донован, куда доступ журналистам был заказан. В сеть попали только несколько кадров выноса закрытого чёрного гроба класса люкс, по традиции накрытого старым американским флагом, катафалк сопровождала куча больших шишек. Кто эта высокая рыжая девушка с рассеянным лицом справа у гроба, кажется, Изменённая? Нет данных.

Вдоволь полюбовавшись выносом тела, Ольга принялась собирать информацию относительно самой себя, но обнаружить многого не удалось. Действительно, в реестре торгового флота корпорации одно время числилась некая Ольга Воронова в чине энсина, личный номер 294770. Уволена по причине смерти 3 января 2092, место службы не указано, личных данных нет, фотография отсутствует. Кроме этого короткого некролога, нет никаких других подтверждений того, что Ольга Воронова когда-либо существовала.

Уволенному по причине смерти деньги не нужны, и Ольга не удивилась, узнав, что её банковские счета, куда перечислялись проценты с каждого грамма водоочистителя, просто исчезли. «Высокого Дома 8» тоже официально никогда не было, в страховом реестре Сверхновой его регистрационному номеру соответствует теперь автоматический пакгауз, используемый для снабжения колоний на низких и средних орбитах, на котором никогда не происходило ничего интересного. Возможно, если хорошо попросить, Владимир Ильич сможет найти больше информации, но…

– Ольга Воронова, к капитану!

Оклик корабельного компьютера прервал череду тревожных размышлений – Ольга сбрасывает остаток рациона в утилизатор, отталкивается от стола и влетает в дальний туннель. Рыжеволосая наконец отрывается от своих экранов и бросает ей вслед:

– Если мы с вами больше не увидимся, то очень приятно было познакомиться.

– К чёрту.

Ольга медленно поднимается, по возможности стараясь замедлить свой путь, но верхняя палуба надвигается неотвратимо. Вот она у толстой серой двери с чёрной табличкой «Капитан Фёдор Климов». Внезапно накатило смущение, словно она провинившаяся ученица, отправленная к строгому директору школы. Смущение и страх. Есть от чего прийти в волнение: если верны слухи о капитане этого корабля, то она может и не выйти обратно.

– Войдите!

Дверь отходит в сторону, и девушка вплывает в каюту. Некоторое время она висит неподвижно, рассматривая странное полутёмное помещение. Капитанская каюта построена в стиле купе старомодного поезда, какого-нибудь Восточного Экспресса или Полуночного Специального. Стальные стены закрыты деревянными панелями, не имитацией, а настоящим деревом благородного бронзового цвета. В дальней стене – большой иллюминатор, в углу отсвечивает углями искусственный камин. На правой стене – портреты Сталина, Берии и Фиделя Кастро, рядом фотографии Первопроходцев: Королёв, Гагарин, Титов, Леонов, Армстронг, групповые снимки, на которых Ольга знает далеко не всех. Обстановка: большой сейфовый шкаф, широкая откидная кровать, в данный момент пристёгнутая к стене, рундук и массивный стол, за которым восседает, пристально изучая вошедшую, хозяин каюты и корабля.

– Ну, здравствуй, Ольга Воронова.

– Здравствуйте… товарищ капитан первого ранга.

Широкое, с резкими чертами лицо капитана неприветливо и сурово, глубокий лучевой ожог, рассекший левую щёку от уха до челюсти, привлекательности ему не добавляет. Климов напоминает Ольге одного известного актёра ещё советских времен: тот же умный взгляд с прищуром, полуулыбка. На капитане совсем не флотская ярко-красная рубаха и чёрный кожаный пиджак, пальцы непрерывно сжимают тяжёлый ребристый эспандер.

– Садись.

Девушка аккуратно приземляется на откидной стул напротив стола, одним движением закрепив ремень.

– Для начала, если не возражаешь, я бы желал услышать твою историю.

Возражений не последовало – Ольга достаточно подробно рассказывает историю своей короткой жизни. Взросление на Высоком Доме, обучение, экзамен, работа, катастрофа Техасца Билла, дальнейшие годы и, наконец, пиратское нападение. Умалчивает она только о том, кто убил Электру, а также о контактах с друзьями Арины Родионовны и о самодельной ракете, которая давно уже пересекла орбиту Юпитера. Климов слушает внимательно, изредка задавая короткие вопросы.

– Дальше вы знаете.

– Знаем. Как ты могла догадаться, в ту частную тюрьму мы явились совсем не за тобой. Наш доблестный экипаж наняли найти и освободить другого клиента, что было весьма затруднительно, ибо мы потеряли след. По счастью, имплантированный передатчик товарища Фрунзе сумел подать нам весточку, и мы начали готовить эвакуацию. Однако нам была нужна помощь изнутри тюрьмы, чтобы обрушить систему охраны в критический момент, нужен был союзник, и этим союзником стала ты. Мы не знали, можем ли верить тебе, а ты не знала, можешь ли верить нам, так что риск обоюдный. Чернова рассказала про бомбу в твоей голове, которую ты выращивала целый месяц, ежесекундно рискуя взлететь на воздух – впечатляет. Как ты её сделала?

– Собирала заряд молекула за молекулой из частиц рациона, чуть не умерев при этом с голода. По счастью, в моём личном деле не было указано, что я владею таким фокусом.

– Снимаю шляпу, товарищ Ольга. Как я уже сказал – риск обоюдный, в итоге я даже удивлён, что всё получилось. Но задание выполнено, а ты сидишь в моём кабинете. И хотя я впервые вижу тебя, про Ольгу Воронову мы наслышаны.

– Интересно знать, как именно.

– Пожалуйста.

Между ними возникает короткое личное досье на офицера торгового флота корпорации Сверхновая, составленное, судя по всему, в конкурирующей организации – Союзе.

– Разумеется, мы знали, что Высокий Дом 8 никакой не автоматический пакгауз, знали, что именно там делают и кто управляет всем хозяйством. В конце концов, это был совместный проект, именно потому нам сообщили некоторые важные детали, сообщили неофициально, в частной беседе. Там произошла очень странная авария с многочисленными жертвами, завод получил серьёзные повреждения и, что ещё хуже, лишился оператора – о твоей смерти было сообщено в кратком новостном бюллетене. Твоё тело не выдавали родителям для похорон: согласно контракту, оно принадлежит корпорации. Но в штабе нашего флота были больше обеспокоены исчезновением куратора, он ведь гражданин Союза. Михаил Петров пропал без вести, предположительно, похищен и убит подельниками Электры, которые действовали на Земле.

Ольга долго готовила себя к этой новости, и всё же удар тяжёл. Человека, спасшего её одним точным выстрелом, скорее всего, уже нет в живых.

– Расследование, что дали результаты?

– Официального санкционированного расследования не проводилось, всё пришлось делать тайно. Большинство сообщников Электры были уничтожены вашими с куратором совместными усилиями. Их подельников на Земле задержали, допросили и, по всей видимости, затем отпустили по-тихому, в итоге не было ни единого судебного заседания и приговора. Проблема в том, что это не простые экологические террористы: вся группировка состояла из золотой молодёжи корпорации, детей аристократов и богачей, посему их богатенькие родители были кровно заинтересованы в том, чтобы не дать делу хода.

– Потому было принято управленческое решение не разглашать правду и никого не наказывать, дело закрыли за смертью большинства подозреваемых. А для широкой публики сочинили удобную для всех версию о том, что пассажиры Чёрного Лебедя погибли в катастрофе в окрестностях Высокого Дома. В той же катастрофе погибла оператор завода, которая самоотверженно пыталась им помочь, но, к сожалению, не вернулась с задания. Тебя даже хотели наградить посмертно, но представление к медали где-то затерялось.

– Электра тоже говорила, что меня потом наградят за храбрость. Значит, всё спустили на тормозах?

– Да. Представители Союза, которые владели частью Высокого Дома, согласились не разглашать правду и поддержать версию о случайной катастрофе на том условии, что им выплатят компенсацию за ремонт завода и неустойку за недополученную прибыль. После выплаты компенсации инцидент был объявлен исчерпанным. Возможно, тебя порадует тот факт, что выплачивать огромную компенсацию руководство Сверхновой заставило именно семью Донован, раз уж именно их наследница устроила весь этот вселенский бардак космического масштаба. Клану Донован, одному из самых старых и влиятельных в корпорации, пришёл конец, они разорены и сдали все свои позиции конкурентам. Пирпойнт Донован был смещён со всех постов, а затем погиб в странной автокатастрофе – предположительно, самоубийство. Такие дела.

Ольгу факт краха Донованов не особо радует – товарища Петрова это не вернет.

– Как я понимаю, в данной ситуации моё неожиданное возвращение из небытия будет крайне нежелательно для многих влиятельных лиц?

– Вы верно всё понимаете, товарищ Воронова. Дело закрыто, тела преданы земле, завод восстановлен и работает с другим оператором, компенсации выплачены, а официальная лживая версия принята как удобная для всех. И тут вдруг ты, живая, здоровая и знающая неприятную правду. Учитывая всё это, Оленька, каковы твои дальнейшие планы?

Если у Ольги и были дальнейшие планы, то теперь они все разом рухнули под весом неожиданно вскрывшихся обстоятельств. Понятно, почему в Сверхновой никто особенно не беспокоился по факту её пропажи: у всех были дела поважнее, например, спасать своих богатеньких отпрысков от трибунала. А чего теперь делать ей?

Через сорок часов Большевик совершит посадку во Фрипорте, самом большом частном лунном городе, куда он должен доставить спасённого старика. Там ей придётся покинуть корабль и шагнуть в неизвестность. Денег ни копейки, одежда только та, что на ней, документов никаких. А Фрипорт – крайне неприятное место для молоденькой девушки без денег и бумаг, это общеизвестно. Конечно, оставались ещё счета в банке Лунограда, те самые, про которые, кроме неё, больше никто не знает, денег там должно хватить на первое время, но туда ещё надо будет попасть, что весьма затруднительно. Кроме того, чтобы снять деньги, Ольге нужно общегражданское удостоверение личности, пусть даже на вымышленное имя, без него её не пустят на порог банка. А теперь ещё добавилась и перспектива встречи с теми, кому живая Воронова не слишком выгодна по причине информации, которой она владеет. Ей не повезло знать слишком много.

Надо на что-то решаться. Ольга смотрит Климову прямо в глаза и начинает самый важный разговор в своей жизни.

– Я не могу покинуть борт вашего корабля, товарищ капитан первого ранга. Не могу сойти в порту, меня там могут убить за первым же поворотом. Потому я прошу вас оставить меня на Большевике, нанять в экипаж в должности помощника судового механика или инженера-оператора. Насколько мне известно, ваш прошлый оператор получил тяжёлое ранение и был списан на берег, я берусь заменить его. Вы не пожалеете, я вхожу в первую десятку тысяч лучших специалистов по работе с искусственным интеллектом во всей солнечной системе и…

Климов рассмеялся, не давай ей возможности договорить. Переведя дух, капитан вольного крейсера смотрит на девушку в упор недобрым взглядом.

– Очень уж вы, юная леди, прыткая. И всё-то вы знаете заранее. Что это вас так интересует служба в моём экипаже на самой низовой должности? Вы же можете отправиться в любой город Союза со всеми вашими знаниями, и там агенты Сверхновой будут вам не страшны. Зачем вам место матроса на моём корабле?

– Затем, что я не хочу поменять одну золотую клетку на другую. Русские, китайцы и индусы помогут мне только в обмен на технологии производства белого порошка, тех самых водоочистителей, что делает Высокий Дом. А для этого им нужен оператор, то есть я. Мне построят ещё один завод или лабораторию, я стану хозяйкой ещё одного Высокого Дома и проведу там в лучшем случае следующие лет двадцать, пока не отдам все свои секреты. Ещё двадцать лет в роли дорогого инструмента, будто мне своего детства мало. Я не хочу менять одних хозяев на других, не для того я рисковала всем, когда помогала вам освободить клиента и бежать самой. Мне действительно лучше пойти к вам простым матросом.

– Слова по-настоящему свободного человека: либо очень смелого, либо чрезмерно самоуверенного. Но всё же, почему именно мой экипаж, почему именно Большевик?

На сей раз Ольга коротко улыбается в ответ, вспомнив давнюю детскую мечту.

– Я всегда мечтала стать такой, как вы, товарищ Климов. Стать капитаном собственного корабля, быть настоящим хозяином своей судьбы. Долгие годы думала об этом, готовила себя, работала и копила деньги. А теперь денег и работы у меня нет, но есть шанс всё исправить. Ваш экипаж – один из самых высокооплачиваемых в солнечной системе, больше получает только Королева Ос. И, работая с вами, я смогу за пару лет заработать на собственный корабль, открыть свой бизнес.

– Но даже эти огромные деньги не главное, их я могу заработать где-нибудь ещё. Главное, что я смогу набраться опыта, уникального опыта в вашем уникальном экипаже. Другой такой возможности у меня нигде не будет, и надо быть клинической идиоткой, чтобы отказаться. Потому ещё раз прошу – возьмите меня в экипаж. Обещаю: вы никогда не пожалеете об этом решении!

Климов даёт ответ не сразу, словно испытывая её терпение, Ольга упорно ждёт. Наконец, не услышав других предложений, Климов говорит без всякого видимого интереса.

– Ты права насчёт денег и опыта. И ещё раз права, когда говоришь, что у нас некомплект, нам снова нужен толковый компьютерщик. Возможно, повторю, только возможно, ты нам подойдёшь. У тебя подходящее образование, и, что ещё более важно для меня, у тебя есть опыт, весьма полезный в нашей работе – боевой опыт…

– Я смогу, я готова!

Лучевой шрам подёрнулся от короткой усмешки.

– Не надо бежать впереди паровоза, товарищ Воронова. Твоему зачислению в мой экипаж мешает одно серьезное обстоятельство: судя по данным обследования, с твоим головным мозгом что-то сделали перед отправкой в Духовку. Что именно, пока неясно, но не думаю, что что-нибудь сильно приятное. Кто знает, может, ты уже не можешь работать, тогда пользы от тебя, как от пассатиж в бане.

Пальцы Ольги сжимаются мертвой хваткой, так что ногти впиваются в ладони: ей кажется, что она падает в бездонную пропасть вместе со стулом, каютой и всем Большевиком. Не сможет работать – перспектива хуже смерти.

– В общем, надо прояснить вопрос твоей профпригодности, и товарищ Чернова сейчас этим займётся. Владимир Ильич, передаю товарища Воронову в твоё подчинение, отправь её к Лене, она в курсе, полный доклад мне на стол к шестнадцати часам.

– Вас понял. Товарищ Ольга, следуйте по указателям.

– Я ещё…

– Следуйте по указателям.

Климов достаёт из недр стола мундштук дымчатого стекла, вставляет в него папиросу Беломор и с видимым наслаждением закуривает. В невесомости дым не поднимается к потолку, а окружает его фигуру словно миниатюрный ядерный гриб. Разговор окончен.

«Интересно, если не пройду проверку, увижу ли я снова Климова, – думает Ольга, спускаясь по тоннелю обратно к медицинскому отсеку. – Наверное, нет, запрут в каюте и там продержат до посадки во Фрипорте, затем выпишут пендель для ускорения и всего хорошего. Угу».

Чернова ожидает её у входа в свой отсек и, не говоря ни слова, указывает на операционный стол.

– Владимир Ильич, у меня всё готово. Подключай её в тестовом режиме, я буду наблюдать с основной линии, проверим, что да как.

– Возможна задержка сигнала до трети миллионной секунды из-за прочного ледника, ты уж извини, защита требует.

– Ну, это в пределах допустимого…

– Извините, что прерываю вашу дружескую беседу, но не могли бы вы всё-таки объяснить мне, что происходит?! – девушка не собирается скрывать своего раздражения. Только тут капитан третьего ранга обращает внимание на пациента:

– Извини, подруга, заработалась. Как ты уже, наверное, догадалась благодаря простому подсчету дат, ты провела в бессознательном состоянии значительный промежуток времени перед тем, как очнулась в той уютной тюремной камере, из которой я тебя вынула. Согласна?

Ольга усаживается на стол, теребя в руках эластичный страховочный ремень.

– Да, пропало почти три месяца. Даже с учётом перелёта с Земли в Духовку куда-то бесследно делась ещё куча времени.

– Вот это мы и постараемся выяснить, пойдём по следу утраченного времени. Судя по всему, над тобой провели серию нейроэлектронных операций, цель которых нам неизвестна, но её надо обязательно выяснить. Они либо изымали из твоей нервной системы что-то, либо, наоборот, исключительно глубоко что-то внедряли. Если тебя это обрадует, могу сказать, что всё произведено на высочайшем профессиональном уровне, над твоим мозгом работал настоящий мастер. Так как все имеющиеся в моём распоряжении обычные средства диагностики ничего не обнаружили, мы попробуем глубокое погружение. Ты, я и Владимир Ильич. Пока не начали, может, у тебя есть какие-нибудь предположения о том, что они могли с тобой сделать? Просто так, ради интереса, хорошая догадка может нам помочь.

Ольга не сразу даёт ответ:

– Мне кажется, я знаю, что они могли извлечь: секретные данные производственного процесса на Высоком Доме, то есть принципы работы завода. Они были вложены в меня ещё до рождения, на генетическом уровне, что позволяло мне с лёгкостью управлять конвейером и выдавать продукцию. Строго секретная информация, приносившая корпорации восемнадцать миллиардов ежегодно только с моего завода. Неудивительно, что они решили удалить данные перед отправкой меня в тюрьму – так безопаснее для их денег. Если же произошло внедрение, то я теряюсь в догадках, что это могло быть.

– Ещё они могли сделать из тебя мину, – ехидно подсказывает Ильич. – Есть такой грязный приёмчик электронной войны: в нервную систему носителя внедряют набор вредоносных кодов, что-то вроде компьютерного вируса напополам с пакетом помех. Носитель сам может ничего не знать, но, когда он подключится через нейроинтерфейс к тому или иному компьютеру, мина сжигает обоих. Я уже сталкивался с такими закладками, при правильном выполнении срабатывает на ура.

– Спасибо, вы меня очень обрадовали. И чего теперь делать?

– Что и планировали. Ложись на стол, я подключу тебя, а затем подключусь сама. Ильич не будет препарировать тебя в основной системе, будем работать в замкнутом тестовом контуре, так что, если в тебе действительно заложена мина, её подрыв не повредит ни кораблю, ни мне.

– А со мной что будет? – Ольга хмуро глядит на врача.

Голос хирурга по-прежнему совершенно спокоен.

– Ну, в случае наличия мины одной Ольгой на свете станет меньше, цинковый домик и белые тапочки тебе обеспечены. Тебя убьёт либо сама мина в момент взрыва, либо электромагнитная защита Владимира Ильича, либо и то и другое вместе. Можешь не переживать, твоя смерть будет исключительно быстрой, головной мозг сгорит за пару тысячных долей секунды. Не думаю, что это будет больно, дёрнешь пару раз задними лапками и всё. Кроме того, крайне маловероятно, что твоя смерть станет большой потерей с точки зрения судеб вселенной. Ладно, заболталась я с тобой, марш на стол, ложись на спинку, одежду и обувь снимать не надо, приступим.

– А если…

Аппаратура включена.

– Вношу ясность, если ещё не поняла: выбора у тебя нет, так что отставить «если»… поехали!

Ольга надевает мягкий контактный обруч, ещё секунда, и операционная исчезает. Привычного разделения сознания не происходит, её разум по-прежнему един, она парит в космической пустоте, а перед нею огромным облаком светящегося дыма расстилается спиралевидная галактика. Огни во тьме не звезды, это тоже галактики, миллионы и миллионы, насколько хватит взгляда. Откуда-то дует приятный тёплый ветерок, чуть слышны мягкие звуки какого-то древнего инструмента, то ли клавесина, то ли клавикорда.

– Так приблизительно выглядит Млечный Путь, если смотреть на него с расстояния в пятьдесят тысяч световых лет.

Голос Владимира Ильича раздаётся из тьмы, где-то поблизости должна быть Чернова.

– Впечатляет, ничего не скажешь. Ладно, что мне делать?

Вот и Елена.

– Займи свой разум чем-нибудь, чтобы не мешать мне работать. Лучше всего читай что-нибудь вслух, стихи или там книжку какую, что хочешь, но с чувством, с толком.

– Так… Алисе наскучило лежать под деревом…

Ольга читает по памяти Кэрролла, удобно расположившись в пустоте, закинув ногу на ногу и сложив руки за головой. Она старается читать спокойно, с выражением, чтобы поменьше думать о том, что её существование может прекратиться в любую секунду. По крайней мере, если ей не повезёт и она умрет здесь, то последнее пристанище будет довольно приятным и красивым местом. Да и слушатели подобрались хорошие, таких у неё давно не было, так что есть смысл и дальше читать как можно лучше.

– …засовывали Соню в чайник…

Она дочитывает до начала суда, когда Чернова завершает процесс.

– Достаточно.

– Ну и что там?

– Точно не мина, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Тут нечто более интересное. Ильич, вырубай!

Час спустя Ольга снова сидит перед капитанским столом, медленно потягивая крепчайший чёрный чай с сахаром и лимоном, сосредоточенно запоминая пространные объяснения Черновой.

– Короче, Склифосовский, вывод из всего этого какой?

– Мы ошиблись, предполагая, что они что-то внедряли или извлекали. Ни то и ни другое. Те, кто оперировал Ольгу, старались спрятать в самых дальних глубинах её сознания некие важные данные, которые уже были при ней. Причем спрятать так, чтобы их было невозможно обнаружить извне, но можно достать в любой момент, когда потребуется. Я сама-то обнаружила следы вмешательства чисто случайно. Судя по всему, это именно та секретная информация о работе завода, которая стоит очень больших денег.

– Владимир Ильич, что думаешь?

– Странная выходит штука, шеф. Начнём с того, что мы не знаем, кто и по какой причине бросил Воронову в тюрьму без суда и следствия. Может быть, мистер Донован отомстил ей таким странным образом за смерть любимой дочки. Может быть, её решили оставить там, чтобы не выплыла на свет правда о произошедшем на Высоком Доме, закрыть и выбросить ключ, предварительно изъяв свои технические секреты. А теперь выясняется, что секреты Ольги так и остались при ней, только тщательно скрытые ото всех. Рискну предположить, что мы имеем дело не с местью, а с похищением.

– Кто-то неизвестный, но весьма могущественный под предлогом нападения на станцию вовремя объявил Воронову мёртвой и спрятал девчонку в частной тюрьме, для гарантии поработав над её мозгом. Для всех остальных она списана в тираж, а неизвестный кто-то получил в свои руки и высококачественного специалиста, стоящего больших денег, и живой сейф в одном лице. Именно потому ей не стали вживлять резонатор, как товарищу Фрунзе – боялись сбить настройки и сделать непригодной к дальнейшему использованию.

Ольга, стараясь придать своему лицу как можно более безразличное выражение, напряжённо обдумывает ситуацию. Опять эта чёртова информация, вложенная в неё ещё до рождения. Она была нужна друзьям Арины, нужна неизвестному похитителю, нужна всем. Кто ещё захочет её получить и каким способом?

– Значит, скандал в благородном семействе? Под шумок спёрли носителя государственных секретов, чтобы потом использовать? Занятно. Сколько, говоришь, она стоит?

– Полтора миллиарда в месяц при наличии оборудования. Технология производства водоочистителей – до сих пор один из самых охраняемых секретов Сверхновой.

Климов оценивающе глядит на Воронову:

– И носитель секрета у нас, сидит прямо передо мною…

Чернова сменяет Владимира Ильича:

– Носитель есть, да не про нашу честь, Фёдор. Нам с Оленьки ничего не перепадёт – извлечь данные без кодов доступа невозможно при всём нашем оборудовании, с этим не справятся даже самые мощные машины Политбюро. Там внушающая уважение многоступенчатая защита, и при попытке взлома всё, что мы гарантированно получим в итоге – жизнерадостную дурочку, которая будет весело хихикать до конца жизни. Чтобы открыть ларчик, надо найти того, кто закрыл его, и выбить ключ.

– А счастье было так возможно. Ладно, не были богатыми, нефиг и начинать. Работать она сможет?

– Да, в остальном с девушкой всё в порядке, навыки при ней.

– Ильич?

– Я думаю, стоит попробовать. Она мне даже чем-то понравилась, у девицы интересное мышление, женская техническая логика – штука весьма занятная.

– Хорошо, я вас понял. Оставьте нас, пожалуйста.

Чернова и корабельный компьютер отключаются, оставив Ольгу наедине с капитаном. Климов некоторое время молчит, оценивая радости и печали ближайшего будущего, затем спрашивает:

– Что ты знаешь о Большевике?

– Бывший крейсер флота Союза, теперь частный корабль, принадлежит вам. Вы вроде наёмников, воюете за тех, кто лучше платит, берётесь за ту работу, которую больше никто не сделает. Так говорили про вас в сети, и если это не соответствует действительности, то прощу прощения.

– Отчасти верно. Но лишь отчасти.

На столе между ними появляется трёхмерная модель околоземного пространства.

– Как ты знаешь, обитаемый космос разделён на три зоны влияния, и любой корабль или колония, естественная или искусственная, так или иначе входит в одну из зон. Действует по её правилам.

– Первый сектор, он же красный, – зона влияния Союза. Наши покровители и союзники, с ними мы поддерживаем рабочие отношения, иногда они нанимают нас для выполнения тех работ, которые не хотят делать сами. Вторая зона подконтрольна конкурентам Союза – корпорации Сверхновая и её сателлитам, враждебная территория, мы там не появляемся без особой необходимости. И наконец, третья, самая интересная и обширная – Свободная Зона. Дикий Космический Запад.

– Более шестидесяти тысяч обитаемых объектов всех возможных типов, территория частного капитала, где нет государственного регулирования и каждая колония ведёт свою собственную политику выживания сообразно своим силам и интересам. В отсутствии государства понятие закона в Свободной Зоне весьма условно – пиратство, грабежи, вымогательство там в порядке вещей. И тут на арену выходим мы.

– Если у той или иной колонии проблемы с пиратами, которые грабят её корабли, мы решаем проблему, силой прекращая действия бандитов. Если среди колоний начинается конфликт, к примеру, за ледяной или железно-никелевый астероид, то мы проследим за тем, чтобы их спор не перерос в полномасштабную войну. Если тот или иной корабль Союза терпит крушение в Свободной Зоне, мы первыми приходим на помощь.

– Мы далеко не только наёмники, тут ты неправа. Мы армия, полиция, суды и спасатели в одном лице. Там, где всё решают деньги и оружие, наш геройский экипаж представляет Закон. Пусть и не бесплатно. Понимаешь?

– В общих чертах.

– Тогда ты должна понимать, что в результате нашей деятельности у нас образовалось очень много врагов. И когда ты станешь одним из большевиков, одним из нас, они станут и твоими врагами тоже, причём навсегда. Впоследствии ты можешь покинуть крейсер, но твоё прошлое навсегда останется с тобой, и выкупить его ты не сможешь. Ты принимаешь это во внимание, когда думаешь о зачислении в наш экипаж?

– Наличие врагов для меня не в новинку.

– Также ты должна понимать, что, вступая в наши ряды, начинаешь новую жизнь. Официально Ольга Воронова мертва, о твоём существовании в данный момент знает лишь мой экипаж и тот, кто сунул тебя в Духовку. Для всех остальных ты не существуешь, и пусть так остаётся дальше, сейчас так лучше в первую очередь для тебя. Служить на моём корабле ты будешь под прикрытием новой личности.

– Мы уничтожили их маленькую частную тюрьму, и сейчас твои похитители ещё, возможно, числят тебя среди мёртвых, но рано или поздно они разберут завалы и поймут, что заключённой Вороновой удалось бежать. Скорее всего, тебя начнут искать, и вот тут новая личность с новыми документами будет весьма кстати. Новая жизнь предполагает, помимо прочего, полное отсутствие контактов со всеми старыми знакомыми.

Ольга думает о Петрове, родители так и не вспомнились.

– Знакомых у меня немного, фактически только один человек, и я даже не знаю, жив он или нет.

– Значит, оставим прошлое в прошлом. И ещё одно, последнее, но не по значению. Большевик входит во вспомогательный флот Союза как частный корабль. Это значит, что в мирное время мы им не подчиняемся, но в случае войны крейсер переходит в распоряжение штаба флота. Экипаж является военнообязанным, и, если начнется война, ты будешь призвана на общих основаниях. Военный билет у тебя будет.

– Я с рождения на службе.

Климов еле заметно улыбается своей знаменитой хитрой ухмылкой.

– Ну тогда, если тебя не привлекает карьера малолетней проститутки во Фрипорте, я официально предлагаю вам, Ольга Воронова, наняться к нам в экипаж бортинженером-компьютерщиком в звании старшего матроса, стать персональным помощником нашего корабельного мозга, то есть Владимира Ильича.

Старший матрос – самое низкое звание на Большевике, ниже уже идут корабельные роботы в чинах матросов обычных. Работая на Сверхновую, она управляла Высоким Домом в чине энсина, то есть мичмана. А теперь станет старшим матросом – существенное падение по служебной лестнице. Ольга переводит дыхание, считает до десяти и отчётливо говорит:

– Я согласна с вашим предложением.

Капитан подаёт ей старомодный планшет с листом гербовой бумаги.

– Частный корабль как маленькое государство, в котором капитан, то есть я, является президентом, римским папой и товарищем Сталиным в одном лице. Подписав стандартный контракт сроком на один год, ты становишься членом экипажа и гражданином моего государства. Я не просто работодатель – я твой флотский командир, что исключает возможность неповиновения. Мои приказы для тебя станут законом, любое их нарушение становится государственным преступлением, за которым последует соответствующее наказание. Если ты согласна на такие условия, прочти внимательно контракт и распишись.

Ольга быстро читает документ, минуту думает над прочитанным, затем размашисто подписывается.

Климов забирает контракт, затем протягивает ей крепкую ладонь:

– Старший матрос Воронова, поздравляю вас с зачислением в экипаж. Желаю успешной службы.

– Спасибо, товарищ капитан.

Контракт убран в стол, его место занял магнитный поднос, на котором стоят два маленьких герметичных стаканчика.

– По нашей традиции вступление в должность отмечается глотком водки. Не знаю, был ли на Высоком Доме алкоголь и…

– Я выпью.

Она подносит стаканчик ко рту, подхватив губами трубочку.

– За нового старшего матроса! За нового большевика! Будем жить!

– За корабль и экипаж! Будем жить!

Столичная обжигает рот, но Ольга стойко переносит испытание: она хорошо знает, что флотские традиции нарушать нельзя.

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 3

ГЛАВА 3: НОМЕР ДВЕНАДЦАТЬ

Последующие двадцать четыре часа выдаются для Ольги весьма интенсивными.

После того как она прошла церемонию зачисления в экипаж, капитан по общей связи объявил команде о пополнении, представив своим людям Воронову, пожелав удачной службы и выразив надежду, что большевики радушно примут её в свой дружный трудовой коллектив. Девушка застенчиво улыбается, чувствуя, что её рассматривают со всех сторон и уже делают свои оценки, которые, как она подозревает, будут не слишком высокими на первых порах. Сама она не успела многого узнать о новых коллегах, уловила только, что в экипаже, кроме неё, одиннадцать человек, а также неустановленное число морпехов и роботов. Ей, выросшей в одиночестве, этот небольшой коллектив кажется до неприличия огромным. Завтра предстоит познакомиться с новыми товарищами поближе.

Бортовой компьютер поднимает её в семь утра по московскому времени, которое является стандартным временем на крейсере. Вчера Климов назначил её в непосредственное подчинение искусственному интеллекту, и теперь Ильич охотно берётся за обязанности старшего офицера.

– Доброе утро, товарищ Воронова, драматическая пауза, барабанная дробь – поздравляю вас с первым днём вашей карьеры в составе нашего доблестного экипажа. Вас приветствует мозг партии большевиков – Владимир Ильич, прошу любить и жаловать. В дальнейшем предлагаю перейти на ты, не возражаешь, Ольга?

– Возражений не имеется, Владимир Ильич, готова приступить к исполнению служебных обязанностей и жду указаний.

– Указание номер один – спуститься в кают-компанию и принять завтрак, на выполнение – полчаса. Приятного аппетита.

Смена времени суток на борту боевого корабля достаточно условна – внутри большинства обитаемых отсеков и туннельных коридоров царит бесконечный синий полумрак, и только яркие огни кают-компании разгоняют искусственные сумерки. Старший матрос завтракает в гордом одиночестве, вольготно раскинувшись в кресле и наслаждаясь каждым мгновением. Судя по всему, эти тридцать минут будут последней передышкой перед долгой и упорной работой. Ровно через полчаса Ильич снова выходит на связь:

– Итак, приступим. Товарищ Воронова, сейчас тебе необходимо пройти краткий вводный курс, чтобы узнать устройство Большевика и познакомиться поближе с его экипажем, народ тут у нас интересный. Это сжатый курс, созданный мною специально для таких случаев, поможет на первое время, пока ты ещё новичок. Работаем в матрице, возражений нет?

– Никак нет, готова к труду и обороне.

– Принято. Итак, Оля, пристегнись и положи руки на подлокотник, начинаем на счёт три… два… один.

Время замедляется, фактически прекращает свой бег. Разум Ольги освобождается от тела и одномоментно становится единым целым с кораблём. И теперь она знает корабль, осознаёт сложнейший механизм и своё точное место в нём.

Большевик являет своей конструкцией квинтэссенцию того, что принято называть космическим кораблём – машиной, спроектированной и построенной исключительно для космических полётов, лишённой возможности совершать посадку на крупные планеты, такие как Венера и Земля.

Корабль своей формой напоминает тележную ось с надетым колесом. Ось – главный корпус, цилиндр высотой восемьдесят пять метров и диаметром в четырнадцать. Чуть выше центра цилиндра – неподвижное колесо-диск, выдаётся на двадцать метров от основного корпуса, в диске установлены маршевые двигатели и две батареи мощнейших электромагнитных пушек, названные в честь маршалов Советского Союза – главный калибр Большевика.

В самом центре диска – сердце и мозг корабля, спаянные воедино, – реактор и отсек Владимира Ильича. Реактор необычный: не ядерная, а термоядерная энергетическая установка, Ольга никогда не видела такого сложного механизма на таком малом корабле и теперь исследует реактор, поражаясь тщательности, с которой кораблестроители встроили его в столь малом объёме. Именно это искусственное солнце обеспечивает крейсеру его небывалую скорость и сокрушительную мощь пушек, решившую исход множества космических битв. Двигатели, реактор и корабельный компьютер объединены в единую вторую палубу, защищённую бронированным коконом, прикрывающим данные отсеки как наиболее важные. Забронировать остальное пространство не представлялось возможным, иначе масса корабля станет запредельной. Она внимательно осматривает бронированный диск, а затем поднимается над ним, на первую палубу.

Здесь находится центральный пост, откуда пятёрка офицеров управляет полётом, широкодиапазонная радарная станция, дальномерный пост и орудийная батарея номер три. Множество приборов и машин ей малознакомы, многое она видит впервые, часть данных недоступна вовсе: ей, как новичку, ещё не до конца доверяют. Такое положение надо просто перетерпеть.

Под диском – третья, жилая палуба: каюты экипажа, в том числе и её собственная, камбуз, медицинский отсек, спортзал и кают-компания, где в данный момент находится её тело.

Самая нижняя, четвёртая палуба – орудийная батарея номер четыре, трюм, хранилища, док для челнока, кубрики морских пехотинцев, стыковочные узлы. Плюс различные вспомогательные отсеки, в которых могут работать только роботы. И ещё очень много другого важного, что надлежит выучить и запомнить, но на первое время устройство корабля понятно.

Вот и её пост – низкий вытянутый отсек инженера-оператора на второй палубе, пустовавший и не использовавшийся уже долгое время. Внутри капсулы без единого иллюминатора, под самым боком у реактора, места столько же, сколько в большом дорогом гробу – именно отсюда она будет производить настройку и ремонт нервной системы всего крейсера. Явный плюс этого пенала – её рабочее место внутри бронепалубы, так у неё намного меньше вероятность погибнуть в бою. Ольга, уже сталкивавшаяся на прошлой работе с пробоинами и разгерметизацией, оценила данный момент как весьма положительный.

– Ну, как тебе наш буксирчик?

– Слов нет, машина внушает неподдельное уважение.

– То-то же! Здесь вводная заканчивается, фройляйн, остальное по мере нашего дальнейшего обучения. Тебе пора познакомиться со своими флотскими товарищами, они уже ждут.

Ильич разрывает соединение, Оля провела в матрице пять минут. За время её отсутствия в кают-компанию спустились на завтрак некоторые из новых сослуживцев, и теперь она с интересом наблюдает за ними. Сейчас перед нею трое офицеров с главного поста.

Высокий молодой человек, глаза которого постоянно закрыты чёрными очками-консервами – лейтенант Юрий Токарев, пилот. Рядом с Юрием, положив руку ему на плечо, сидит стройная девушка, обладательница внушительного бюста и ярко-синих волос – лейтенант Наталья Иванова, штурман. Эти двое всё время вместе управляют полётом корабля, и, судя по всему, их связывают не только рабочие отношения.

– Ну, как первый день на службе?

Анастасия Мельникова, та самая рыжеволосая девица лет двадцати пяти, с которой Ольга уже сталкивалась прошлым утром. Единственная гражданская вольнонаёмная на Большевике, оператор радарной станции, полновластная хозяйка дальномерного поста на самой верхушке главного корпуса: высоко сидит, далеко глядит. Нахальный взгляд её изумрудно-зелёных глаз Ольге не нравится.

«Что ты против меня имеешь, Настенька?» – думает Воронова, невинно улыбаясь рыжеволосой красавице.

– Да вроде нормально, осваиваюсь потихонечку, вот на рабочее место определили.

Милая улыбка в ответ:

– Это куда, на камбуз?

– Нет, на кухню пристроиться мне не свезло, меня к Владимиру Ильичу приписали оператором, аппаратурку буду вашу настраивать. Так что, если там какие проблемы, сломается чего, контакты закоротит – обращайся.

Ещё один молниеносный презрительный взгляд. Наталья, потягивая через трубочку говяжий бульон, поперхнулась от смеха, переводит дыхание и поворачивается всем корпусом к Ольге:

– Слушай, а правду про тебя Ильич говорит, что ты дочку президента Сверхновой грохнула?

– Ну да, имел место в моей героической биографии такой факт, не скрою. Но она сама напросилась, так что я не особо переживаю по этому поводу.

Анастасия наклоняется к ней через стол:

– И награды за свою голову не боишься?

– А зачем, за мертвецов награду не объявляют. Официально я сыграла в ящик, так что теперь думаю начать новую жизнь в составе большевиков, осталось только бумаги оформить, Владимир Ильич обещал помочь…

– Воронова, на вторую палубу!

– Извините, коллеги, служба зовёт, приятного аппетита.

Поднимаясь на бронепалубу, старший матрос раздумывает над тем, что имеет против неё рыжеволосая, но так и не приходит к какому-нибудь убедительному ответу, списав происходящее на гормональную дурь. С остальными членами экипажа у неё вроде налаживаются нормальные отношения, так что она решает не переживать по этому поводу, просто с Настей надо быть настороже. В конце концов, говорит Ольга сама себе, я не брильянт в сто карат и не обязана всем нравиться.

На вторую палубу нельзя попасть из туннеля через обычный люк, сначала приходится пройти отдельную шлюзовую камеру с необычайно толстыми стенками. Внутри бронированного диска те же туннели, только ярко освещённые, из вентиляторов бьют сильные потоки воздуха, плюс ещё слабый, но непрерывный гул системы охлаждения реактора.

– Товарищ Ильич, я на месте.

– Вижу. Сейчас мы с тобой опробуем твой отсек в деле, только для начала надо тебя с местным контингентом познакомить, в конце концов, они будут самыми близкими твоими товарищами и соседями. Сверни направо, у механиков свой пост управления, Дед сейчас как раз там колдует.

Ольга уже знает, что Дедом по старой традиции ещё морского флота зовут старшего механика. Дедом Большевика является капитан второго ранга Дмитрий Бурлаков, высокий всклоченный мужчина неопределённого возраста в белоснежном халате, глаза которого закрыты огромными защитными очками. В момент появления девушки он работает в матрице, производит плановую проверку энергетической установки.

– Здравствуйте, я Ольга Воронова, новый инженер-оператор!

Дед смотрит на матроса, как на невиданное чудо, затем широко улыбается, пробормотав что-то неразборчивое, и протягивает руку, не снимая белой перчатки.

– Ну всё, докатились – дева в реакторном отсеке. Ладно, чего уж там, помирать так с музыкой. Я Дед, здешний стармех, снабжаю энергией и привожу в движение всю нашу колымагу. Вторая палуба в моём ведении, стало быть, и ты тоже, это девушке понятно?

– Так точно, товарищ стармех, девушке всё понятно.

– Ну, отступать некуда, поздравляю с зачислением и желаю успешного выполнения своих обязанностей, к которым ты сейчас и приступишь. Я скажу кузнецам, чтобы проводили тебя к Ильичу.

В туннеле за спиной послышалась какая-то возня и сопение, а затем на пост механиков влетают, отталкивая друг друга, оба кузнеца. Кузнецы – старшины первой статьи братья Кузнецовы, Борис и Анатолий, два очень похожих друг на друга бородача, механики и оружейники, главные помощники Деда. На первом брате красная бейсболка, красная клетчатая рубашка и красные подтяжки – значит, это Боря. Толя носит синюю бейсболку, синюю клетчатую рубашку и синие подтяжки, другой возможности различить их не существует, вспоминает Ольга слова Ильича. Ухоженные рыжие бороды не могут скрыть тот факт, что оба кузнеца на самом деле очень молоды, не старше двадцати пяти.

– От свезло так свезло, какую красотку к нам назначили, я-то всё боялся, что ботаника какого-нибудь зачислят.

– Да, определённо фортуна нам улыбнулась. Сейчас я покажу ей рабочее место…

– С чего это ты, я сам отлично провожу нашу гостью!

Кузнецы разыгрывают право сопроводить Ольгу на кулаках, повезло Борису.

– Следуй за мной, красавица.

Пара поворотов, и они у круглого люка из толстого дымчатого стекла, за которым находится её боевой пост.

– Не возражаешь, если я зайду первым? Понимаешь, этот кабинет не использовали по назначению уже давно, у нас долго не было оператора, так что надо прибрать за последним владельцем. Владимир Ильич, открой!

Люк уходит в переборку, Боря ныряет внутрь и минуты полторы там возится, срывая со стен и потолков фотографии обнажённых девушек.

– Так, красотки, с вещами на выход. Ну вот оно, твоё персональное царство, можно сказать, в затылке у нашего дорогого Ильича, устраивайся.

Отсек оператора – два с половиной на полтора метра, высоты потолка хватает только на то, чтобы сесть на пол. Никакого оборудования или приборов, только мощное противоперегрузочное кресло со сложной системой ремней безопасности и подачей кислорода, оператор располагается полулёжа. Приятный жёлтый свет, максимально похожий на зарево утреннего солнца, но светильников нет – сами стены светятся. Стены не сплошные, если положить на переборку руку, то чувствуются мелкие поры, как у вулканического туфа. Понятно, почему здесь нет никаких приборов – отсек сам по себе один большой нейроинтерфейс, ведущий напрямую в матрицу.

– Ну как, не тесно?

– Всё путем!

– Ладно, оставляю тебя наедине с нашим электронным начальником, он не любит здесь посторонних. Приятной работы.

Борис уходит, люк за ним задраивается. Девушка пристёгивает себя к креслу, стараясь устроиться по возможности удобнее.

– Поехали.

Оборудование крейсера многократно превосходит её старую аппаратуру на Высоком Доме – никогда ещё работа в матрице не была столь лёгкой и приятной. Разделение сознания не доставило никаких неудобств, мысли как никогда чёткие, помех никаких. Большевик внезапно становится прозрачным, сделанным как будто из цветного стекла, и она видит его весь целиком и в то же время в каждой отдельной части, её разум, разделённый на миллиарды копий, чувствует каждую деталь и механизм крейсера. Время не замедлилось – оно просто остановилось, дав ей возможность адекватно реагировать на любое, даже самое скоротечное изменение пространственно-временного континуума.

– Ну, как тебе?

– Просто потрясающе, и близко не сравнить с ознакомительным туром!

– Хорошо, сейчас ты видишь весь корабль, кроме некоторых отсеков, пока для тебя недоступных, эти ограничения будут сняты с течением времени. Не обижайся, как говорил товарищ Сталин, здоровое недоверие – хорошая основа для совместной работы. Теперь приступим к первому практическому заданию. Выдели систему управления.

– Есть выделить систему управления.

Цветное стекло стремительно тускнеет, уступая место ярким красным линиям, пронзающим все палубы и отсеки. Красная паутина стремительно растёт, заполняя всё вокруг – это нервная система Большевика, посредством которой электронный мозг управляет всем кораблём.

– Внимание, фройляйн, твоя задача – устранить повреждение линии связи в указанной мною секции.

Общая схема крейсера исчезает, уступая многократно увеличенному сектору корпуса. Вот он, повреждённый участок – сверхпроводимость одной из вспомогательных шин нарушена несколькими микроскопическими частицами пыли, создающими несильные, но чувствительные помехи.

– Согласись, такое нарушение малой линии, как камешек в ботинке, – не смертельно, но неудобно. Я могу устранить его самостоятельно, но хочу предоставить эту возможность тебе. Приступай.

– Есть устранить самостоятельно.

Никогда раньше ей не удавалось работать с такой скоростью и точностью. Ольга, за долгие месяцы заключения соскучившаяся по любимому делу, с нескрываемым удовольствием накидывается на нужный сектор, в кратчайший срок устраняя повреждение, молекула за молекулой стирая пыль и обновляя проводник. Помнят руки.

– Точность выполнения высокая. Спасибо, фройляйн.

– Рада стараться, Владимир Ильич.

– Итак, продолжим обход ведомственной территории…

Ильич муштрует Ольгу следующие шесть часов, по итогам оставшись довольным результатом.

– На остаток дня ты свободна, рекомендую отдохнуть и получше узнать коллег.

Воспользовавшись советом бортового компьютера, Воронова отправляется знакомиться с другими членами экипажа на их рабочих местах. Покинув отсек оператора, она спускается на четвёртую палубу, где её встречает ещё один капитан третьего ранга – Вольф Петерс. Вольф оказывается коренастым, начинающим лысеть упитанным мужиком с быстрыми глазами. Круг его обязанностей чрезвычайно широк, у него диплом инженера систем жизнеобеспечения, и сам себя товарищ Петерс по старинке зовёт боцманом, который содержит в порядке всё их учреждение. Боцман устраивает ей небольшую экскурсию по ведомственной территории, демонстрируя трюмы, мастерские и хранилища припасов, не забывая разбавлять экскурсию саркастическими комментариями и похабными флотскими анекдотами, но за его весёлостью от девушки не укрывается осознание того, как много у него работы на крейсере. Помимо прочего, Вольф иногда хозяйничает на камбузе, угощая экипаж творениями своего кулинарного гения – сложную науку приготовления пищи в невесомости он освоил досконально.

Второй офицер на четвёртой палубе – капитан-лейтенант Вениамин Домчеев, она уже встречала его во время своего неожиданного побега. Как и товарищ Петерс, Вениамин – профессионал широкого профиля: дипломированный космический строитель, специалист по работе в открытом космосе, мастер экстренного ремонта. И он же возглавляет взвод морских пехотинцев во время абордажных атак, являясь их старшим офицером. Как говорит про них Ильич: Вольф на пару с Веней следит за тем, чтобы Большевик не развалился на лету – Вольф следит изнутри, а Веня – снаружи. Два весельчака и хохмача, получающие искреннее удовольствие от своей трудной и опасной работы.

Осмотревшись и освоившись в трюме, Ольга поднимается на центральный пост, по пути ещё раз заглянув в медицинский отсек проведать Елену. Попасть в рубку управления боевого корабля – её давняя мечта, и сейчас она не может подавить в себе благоговейного трепета, хотя и старается относиться к происходящему спокойнее: она ведь здесь не турист – она такой же большевик, как и все остальные, и теперь это и её корабль тоже.

Центральный пост представляет собой узкий отсек, вытянутый вверх над бронированным диском, словно многоярусная квартира, с одной из стен, набранной целиком из бронестекла, открывающего умопомрачительный вид на бездну. Приборов сравнительно немного: экипаж управляет крейсером через матрицу, когда каждый офицер становится единым целым с корабельным компьютером, и не нуждается потому во вспомогательных инструментах.

На первом ярусе кресло пилота – мощная противоперегрузочная система, рассчитанная на работу оператора, облачённого в тяжёлый скафандр. Выше на пол-яруса и чуть сзади – рабочее место штурмана. Оба кресла пусты – Юрий и Наталья в данный момент свободны от вахты.

Ещё выше – пост управления огнём, на котором командует капитан второго ранга Игорь Северов, один из пяти старших офицеров Большевика, именно на него сводится управление всеми огневыми средствами корабля. Познакомиться с комендором Северовым ей пока не удалось, просто ещё не встретились.

– Осваиваешься?

Климов окликает её со своего капитанского кресла над постом Северова, в данный момент он несёт вахту в одиночестве.

– Да, привыкаю понемногу. Будут какие-нибудь распоряжения, товарищ капитан?

– Подойди.

Ольга медленно взлетает, отталкиваясь пальцами от эластичных петель и зависнув рядом с капитаном.

– Владимир Ильич хвалит твою работу, а это у него редко бывает. Он доволен твоим зачислением в штат, а значит, доволен и я. Теперь вот что: через пять часов мы приземлимся во Фрипорте, там часть команды сойдёт на берег для отдыха. Однако тебе выход за пределы корабля временно не разрешён, до тех пор, пока не сделаем новые документы, на что уйдёт некоторое время. Кроме того, над тобой ещё Елена хочет поработать – ты пока не совсем соответствуешь нашим физическим нормативам. У тебя есть какие-либо дела на Луне?

Ольга решает ничего не скрывать.

– Да, я хотела бы снять деньги со своего счёта в Лунограде, но для того мне надо там присутствовать лично. Это можно устроить?

– Посмотрим, сказал слепой. Думаю, да: после того как сделаем бумаги, дадим тебе увольнительную, плюс сопровождающий. Ты свободна.

Ольга ещё раз оглядывается кругом и смотрит в сторону задраенного потолочного люка, который ведёт на радарный пост, где главенствует Настя – туда подниматься нет ни малейшего желания. Она покидает рубку и спускается на третью палубу, проведя следующий час за гимнастикой в тренажёрном зале. На ужин Вольф специально для неё делает порцию фирменных макарон по-флотски, после которых матрос ещё час сиживает в кают-компании, наблюдая за игрой остальных большевиков в неизвестную ей разновидность переводного дурака на сто четыре карты, а затем направляется к себе.

– Как прошёл день?

Товарищ Фрунзе по-прежнему делит с ней крошечную каюту. Большую часть суток старик спал, восстанавливаясь от последствий едва не убившего его резонатора, но сейчас бодрствует и не прочь поговорить, чем Ольга и решает воспользоваться.

– Всё отлично, устроилась вот, уже работаю, выполняю приказы. Извините, пожалуйста, товарищ Фрунзе, можно вопрос?

– Да хоть два.

– Простите за нескромность, но почему большевики так рисковали, спасая вас? Они ведь за вами спустились в Духовку и разгромили частную тюрьму, меня прихватив только по случаю. Вы никогда не были в их команде и, простите мою нескромность, судя по всему, не служили на флоте вообще. Это ведь был заказ, как у наёмников?

– Да, они вытащили меня потому, что им хорошо заплатили мои коллеги. Ну, плюс к тому, я раньше знал Фёдора, без личного знакомства он не согласился бы на этот контракт, такие дела по-другому не делаются.

– Тогда кто же вы? Ведь простого человека не станут так прятать и так освобождать. Я взяла на себя смелость поискать про вас информацию в сети, и хотя хорошо знаю своё ремесло, но всё равно не нашла почти ничего.

– Так и должно быть, красавица, моей персоналии в сети нет. Но про такую финансовую организацию, как «Арарат», тебе, наверное, слышать приходилось?

Ольга не только слышала про «Арарат», но и частенько пользовалась услугами этой частной финансовой сети для того, чтобы прятать от корпорации свои нелегальные доходы. Если нужно тайно перевести деньги или отмыть незаконные капиталы, лучшей финансовой системы она не знает.

– Теперь понимаю. Вы один из совета директоров сети?

– Фактически я её единственный акционер. «Арарат» – моё детище, принёсшее мне столько денег и столько проблем на старости лет.

Фрунзе Анастасович родился больше сотни лет тому назад в государстве под названием Советский Союз, в столице одной из республик Союза.

– Хорошее царило время, детство в Союзе было счастливым, никаких проблем и море приключений, я даже пионером стать успел, вот как мне повезло, – не спеша рассказывает старик. Затем родное государство прекратило своё существование, а сам Фрунзе со школьной скамьи угодил на передовую в жестоком конфликте между бывшими соседями по Союзу, который принёс ему несколько наград и бесценный опыт, взяв взамен левую руку выше локтя.

– Не смотри, что она сейчас настоящая, специально для меня выращенная, я почти тридцать лет с протезами маялся. В общем, ещё легко отделался, так теперь считаю. После войны мне повезло больше, чем многим другим: семья была обеспечена, родные из-за границы помогали – в общем, у меня появился свой бизнес. Часто с нарушениями закона, часто вообще незаконный.

– За многое, что тогда делал, стыдно до сих пор, время было гадкое, и люди такие же, я не исключение. Как бы там ни было, к началу первой волны космической экспансии мои финансы перевалили за миллиард, и тут за меня крепко взялись американские власти. Надо было срочно выводить капиталы, и я не придумал ничего лучшего, кроме как вложить деньги в нарождающуюся космическую промышленность.

– Как ни странно, моя затея сработала, хотя я сам в неё не верил, в результате стал ещё богаче. Моя собственность в космосе стабильно росла, и в сорок пятом я, наконец, набрался смелости лично посетить свои владения. Я наблюдал создание промышленного пояса, строительство частных колоний и начало эмиграции, наблюдал и активно участвовал. Видел и войну, во время которой чуть не потерял всё. И вот после войны окончательно перебрался на высокие орбиты – земная гравитация и экология плохо сочетаются со старостью, а здесь я рассчитывал прожить ещё долго. И прожил достаточно успешно, пока за грехи свои тяжкие не был схвачен наёмниками Сверхновой и брошен за решетку, откуда меня по старой дружбе вызволили советские товарищи. Правда, забавная вышла биография?

Ольга не сразу находит что ответить.

– В любом случае спасибо за то, что у вас столько денег и друзей, а то я бы и сейчас сидела в камере. Мне повезло, что у меня с вами есть какой-то общий враг, кто бы он ни был.

– Всегда пожалуйста, моя красавица. Должен же быть хоть какой-то толк от всех этих миллиардов?

– Внимание: экипажу приготовиться к маневру торможения!

– О, подъезжаем к дому, – бормочет старик, проворно пристёгиваясь к койке, Ольга следует его примеру. Через тридцать пять минут Большевик совершит посадку на Луне, в одном из частных доков на окраине Фрипорта.

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 4

ГЛАВА 4: БИЗНЕС ПРЕВЫШЕ ВСЕГО

– Дыхание равномерное, пульс и давление стабилизируются, температура 36 и 9, снижается. Как самочувствие?

– Нормально, жить можно.

Ольга внимательно слушает голос Черновой, оглядывая трюм Большевика и отметив для себя, что тонкая плёнка «рассола» внутри шлема никак не мешает обзору, жидкость абсолютно прозрачна и, кажется, вообще не соприкасается с кожей. Если не сосредоточивать внимание, то я скоро забуду о том, что мой скафандр полностью заполнен жидким противоперегрузочным стабилизатором и я плаваю в нём, как сардина в масле, настолько рассол незаметен. Хитро придумано, очень хитро.

Для большинства людей смертельной является двадцатикратная перегрузка, хотя случалось, что тренированные пилоты выдерживали и значительно более высокие кратковременные ускорения. Космические полёты, особенно на боевом корабле, требуют не только выживания, но и работы экипажа при самых сильных перегрузках, потому на помощь приходит жидкостный стабилизатор. Методика простая, разработанная в теории ещё великим Циолковским – стабилизатор заполняет скафандр целиком, позволяя значительно повысить порог допустимой перегрузки.

Стабилизатор, или на жаргоне русских пилотов рассол, содержит в себе достаточное количество кислорода, позволяя пилоту дышать, полностью заполняя его лёгкие и никак не мешая работе, особенно если привыкнуть. Самым неприятным здесь является момент заполнения скафандра рассолом, но и эта проблема была решена при помощи короткого сеанса гипноза, проведённого Черновой.

– Пришлось немного подправить твои рефлексы и инстинкт самосохранения, так что теперь, когда рассол станет заполнять скафандр и тебя вместе с ним, то ты не почувствуешь никакого дискомфорта. Раньше, до появления успокоительного гипноза, каждое «засаливание» было неприятным, организму казалось, что он тонет, и подсознание закатывало прощальную истерику, а теперь ты даже не заметишь засолку. В условиях боевых действий зачастую приходится оставаться в скафандрах сутками, а то и неделями, так что об обычном питании можешь забыть – всё необходимое для жизни будешь получать через капельницу прямо в кровь, я лично готовлю питательные смеси.

– Мне будет не хватать пеммикана.

Гипноз действительно помог: как и обещала Елена, «засаливание» прошло успешно – скафандр был залит под крышку меньше чем за треть секунды, рассол поступал из отдельной канистры в ранце. Ольга толком не заметила, как заполнились рассолом лёгкие, только из носа секунд пять шли маленькие пузырьки, затем и они прекратились. У неё подскочило артериальное давление и поднялась температура, но, успокоив дыхание, матрос восстановила естественные параметры, первое реальное засаливание прошло успешно.

– Так, дорогуша, команды привал не было – начинаем утреннюю зарядку, не филонить!

– Ильич, не торопи студентку.

Подождав для гарантии ещё пару минут, девушка приступает к серии гимнастических упражнений, разработанной для скорейшего освоения тяжёлого боевого скафандра высшей степени защиты. На Высоком Доме у неё такого не было, и теперь Ольга должна привыкнуть к незнакомой машине каждой мышцей, каждым нервным окончанием так, чтобы сделанный специально для неё скафандр стал такой же повседневной формой, как и привычный с детства рабочий комбинезон.

Выполнив часовой комплекс упражнений, она сливает рассол обратно в канистру и откидывает шлем, скафандр раскрывается, выпуская её наружу. Как и ожидалось, лёгкий тренировочный костюм совершенно сухой – рассол не пристаёт к ткани. Убрав снаряжение в инструментальный шкаф, девушка отправляется в кают-компанию завтракать, аккуратно поднимаясь по туннелю – ещё не привыкла к забавной лунной гравитации, шестикратно меньше земной. После тренировки в скафандре всегда хочется есть, так что приготовленный Вольфом омлет и крабовый салат приходятся очень кстати. Ольга завтракает в гордом одиночестве, периодически поглядывая в панорамное окно на ступенчатые стены дока №53 и серую равнину вокруг.

Большевик стоит здесь уже сто десять часов. Стоянка представляет собой яму конической формы, уступами спускающуюся на тридцать метров вниз, словно уменьшенная копия кимберлитовой трубки – такие стоянки на Луне наиболее популярны, особенно в районе старых шахтных выработок. Схваченный посадочными мачтами крейсер стоит вертикально, связанный с главным шлюзом длинной трубой гибкого туннеля. Если включить верхние камеры в режиме кругового обзора, то можно увидеть десятки других стоянок, пустых и с выпирающими носами кораблей всех возможных типов.

Действие принятого с утра обезболивающего постепенно проходит, и Ольга снова ощущает крайне редкое для себя чувство: ноющую боль в костях, от которой нет никакого спасения уже четверо суток – тело продолжает трансформацию. Сегодня к вечеру боль должна пройти, и она никак не может заставить себя перестать считать время.

Сразу после приземления Елена обрадовала нового большевика назначением ряда операций, призванных повысить сопротивляемость тела к перегрузкам и перенастроить рефлексы согласно требованиям боевого корабля. Возражения Ольги, которая активно настаивала на том, что уже проходила подобные операции в раннем детстве, не помогли.

– И когда глупенькая студентка поймет, что боевой корабль – вовсе не твой уютный околоземный домик? – безжалостным тоном отрезала всяческие возражения Чернова. – Тебя готовили по хилому варианту гражданского персонала орбитальных станций, то есть к работе при перегрузках не больше десятикратной. А старый Большевик в бою может маневрировать кратковременными ускорениями до двухсот пятидесяти и трёхсот единиц, при которых твоя тушка потянет на двадцать четыре тонны. И если ты не пройдёшь трансформацию, которую прошли мы все, то при подобном маневре твои кости распадутся в мелкий порошок, плюс гарантированные слепота, разрыв аорты и кровоизлияние в мозг. Как тебе такая перспектива?

– А как же скафандр, рассол?

– Они помогут только прошедшему трансформацию пилоту, должна понимать, не маленькая. Кроме устойчивости к перегрузкам, тут ещё много над чем предстоит поколдовать, фактически придётся перебрать и собрать тебя заново. В нынешнем виде ты для работы не подходишь, только головной мозг более-менее соответствует требованиям.

– Ты удивительно слабая и непозволительно медленная, регенерация на низком уровне, возможности ЦНС неудовлетворительные и так далее. Но даже из этого недоросля я, возможно, сумею сделать настоящего большевика. Хватит пререканий, моё время дорого.

Ольга ухватилась за последнюю возможность:

– Но ведь подобная операция требует много времени, плюс подготовительный период!

– В обычном варианте – да. Но я уже давно разрабатываю специальную ускоренную программу трансформации, и теперь мне крайне необходимо её на ком-то испытать, нужна подходящая морская свинка. Свинки под рукой нет, зато есть ты, так что марш на стол!

Сама операция заняла десять часов, которые Ольга не запомнила по причине глубокого наркоза и была очень рада этому: Елена и Владимир Ильич, работая в паре, буквально выпотрошили девушку, перебрали всё внутри и сшили заново. Её сердце стало другим – гораздо мощнее, оно теперь может качать кровь в головной мозг при самых сильных перегрузках, основные артерии также усилены. Большая часть нервной ткани заменена синтетическим аналогом. Её прежние армированные кости показались Черновой смехотворно непрочными, потому в скелет были введены хирургические нанороботы, которые уже приступили к переработке костной ткани в значительно более плотный материал. Именно их работа обеспечивает тупую бесконечную боль, от которой не помогают никакие таблетки. И ещё много чего другого, что уже изменяет её тело, превращая в идеального космонавта.

После завтрака в расписании у нового матроса назначена пара проверок оборудования, на которую не потребовалось много времени, и дальше Ольга отдыхает, терпя боль и убивая долгие часы, бросая в деревянную мишень маленькие метательные ножи. Елена просматривает свежий выпуск «Космической хирургии» у себя в отсеке, кроме них, на корабле никого нет – все ушли в город. Из динамиков доносится голос Дэвида Боуи, вызывавшего на связь майора Тома, когда вспыхивают красные огни боевого режима, а песню прерывает голос Владимира Ильича:

– Внимание, общая тревога! В доке 28 стрельба!

– Елена?!

– Не суетись, это не у нас. Оставайся на месте, жди указаний. Наши уже знают.

Проекционный экран, развернувшийся в центре кают-компании, представляет её взору бетонное кольцо двадцать восьмой стоянки, расположенной пятью километрами южнее.

– Десятикратное увеличение.

Та же стоянка вблизи – прожектора на мачтах горят через один, из какой-то пробитой трубы травит воздух, у ведущей в док эстакады лежит, опрокинувшись на бок, лёгкий вездеход, рядом с ним неподвижное тело в скафандре. Полминуты там ничего не происходит, затем яркая вспышка, из дока вырываются потоки пламени, на которых величественно вздымается оранжевая полусфера среднетоннажного транспорта.

– Средь бела дня на гоп-стоп взяли, беспредельщики, – ни к кому не обращаясь, бросает Елена

– Не взлетит, тяги не хватит, – отвечает Ильич, ехидно усмехнувшись.

Транспорт поднялся на пятнадцать километров, когда по его корпусу дважды прокатывается бесшумный пламень – рентгеновский лазер. Двигатели беглеца глохнут, корабль на пару секунд зависает в пустоте, затем начинает падать, сначала медленно, затем всё быстрее. Стволы третьей батареи поднимаются в зенит, главный компьютер готовится уничтожить горящий корабль, если тот начнёт падать на город, но стрелять не потребовалось – грузовик рухнул в полусотне километров севернее, в горах.

– Что, чёрт возьми, это такое было? – Ольга удивлённо спрашивает старших товарищей, разглядывая место крушения с ближайшего спутника.

– Попытка угона корабля. Добро пожаловать во Фрипорт!

***

Фрипорт основан семьдесят лет тому назад и в настоящий момент является одним из старейших городов за пределами Земли. Правда, на момент основания назывался он по-другому – Мэйфлауэр. Несколько отчаянно смелых и небывало жадных бизнесменов основали Мэйфлауэр как первую частную лунную промышленную компанию, предприятие по добыче полезных ископаемых и водяного льда из подземных ледников. В своём благородном начинании космические гешефтмахеры столкнулись с множеством проблем, главной из которых являлся персонал, а точнее, его отсутствие – мало нашлось желающих отправиться на Луну по билету в один конец. Но эта преграда быстро решилась набором на работу пятидесяти мужчин и женщин, осуждённых на смертную казнь или пожизненное заключение и сданных предприятию в бессрочный наём американским правительством.

Следующие пять лет колония отчаянно боролась за выживание и высокие прибыли: личный состав трижды героически погибал от голода, разгерметизации и пожаров, после чего обновлялся по новой. По мере развития космической промышленности и роста перевозок страшный призрак голодной смерти отступил, колония разрослась, став настоящим городом, и вот тут Мэйфлауэр целиком приобрёл один английский миллиардер, большой поклонник идеи личностной свободы.

Первым делом нового владельца было переименование его личного города во Фрипорт, вторым – указ о ликвидации государственного управления. Отныне государство больше не довлело над гражданами Фрипорта, а таковых в тот момент было примерно тридцать тысяч. Отменены налоги, служба в армии и уголовный кодекс, расформирована за ненадобностью полиция, объявлена свобода слова, предпринимательства, вероисповедания и сексуальных отношений. Каждый горожанин был теперь полностью независим в мыслях и поступках, его свободу больше ничего не ограничивало, за исключением интересов других граждан, также полностью свободных. Конфликт интересов свободных людей города Фрипорт не заставил себя ждать и проходил достаточно активно – спустя полгода в живых из первоначального количества горожан осталось примерно четверть, остальные пали той или иной смертью как не сумевшие приспособиться к новым условиям, в том числе и сам миллиардер, задушенный кем-то из своих замов.

Тем временем стремительно скатывавшийся в хаос Фрипорт был взят на заметку крупной бандитской группировкой из Латинской Америки, которая приступила к освоению космического пространства и подыскивала себе надёжную базу. Захват города произошёл практически мгновенно, поскольку армии, способной противостоять оккупантам, в колонии не оказалось. Посмотрев на царившую внутри свободу, бандиты быстро установили во Фрипорте тоталитарный режим, так с тех пор город и жил, периодически сменяя анархию гангстерских войн на диктатуру победителей, которые оперативно вырезали оппонентов.

Здесь по-прежнему добывают минералы, качают воду из скважин, уходящих на десятки километров в глубину, строят и ремонтируют космические корабли, но не это главное – шахтёрских и промышленных городов на Луне предостаточно. Главное, чем живёт и гордится Фрипорт – исполнение желаний. Нет такого желания, прихоти или греха, которого нельзя удовлетворить здесь, и не делают в солнечной системе такого товара, который не продаётся на местных рынках. Здесь можно получить всё, если на это всё хватит денег. А риск быть ограбленным до нитки, изнасилованным, убитым и разделанным на органы, довлевший над каждым, кто ступал на улицы этого города, воспринимался как естественная плата за предоставленные возможности. Фрипорт – одна из криминальных столиц солнечной системы и не скрывает своего статуса – он им гордится.

Вскоре после приземления большая часть команды сошла на берег и устремилась в город, навстречу развлечениям и активному отдыху, так необходимому после длительного полёта. Полностью пустым крейсер не был ни разу: вахту несло как минимум двое большевиков, Владимир Ильич, как всегда, пребывал в полной готовности, плюс морпехи, круглосуточно патрулировавшие в доке и окрестностях – события на стоянке 28 ещё раз продемонстрировали необходимость таких мер.

Отдых отдыхом, но и о бизнесе тоже никто не забывал. Сразу после посадки к доку подкатил представительский автомобиль, и капитан уехал куда-то на пару дней вместе с товарищем Фрунзе обсуждать детали будущего контракта. Елена с Вольфом отправились на рынки и оптовые склады закупать необходимые для дальнего полёта оборудование и припасы, и вскоре на корабль потянулись караваны загруженных под завязку электрокаров. Ольгу, ещё не до конца оправившуюся после операции, отправили принимать товар, и следующие двенадцать часов она вместе с парой морпехов тщательно обследовала привезённые контейнеры перед погрузкой на борт крейсера.

Старший матрос проверяла каждый номер груза сложной системой миноискателей, просвечивала содержимое рентгеновскими лучами, брала пробы провианта, воды и кислорода – делала всё необходимое для предотвращения возможной диверсии. Закончив проверку, она подписала приёмные документы и закрепила подпись индивидуальной изотопной печатью, тем самым взяв на себя всю ответственность за полученный товар.

***

Следующее утро радует её полным отсутствием боли – кости закончили трансформацию, Чернова не ошиблась с расчётом. Ольга некоторое время лежит неподвижно, наслаждаясь подзабытым покоем, но затем её безделье прервано вызовом к капитану. Климов коротко приветствует девушку, а затем протягивает через стол два запаянных металлических пакета.

– Твоё задание на сегодня, старший матрос Воронова, – доставить эти деньги в город по указанному адресу указанному адресату лично в руки и забрать у него несколько товаров. Плюс там же тебе сделают документы для поездки в Луноград.

– Мне ехать одной?

– Ну, если в твои планы входит самоубийство в извращённой форме, – да. Если нет – пойдёшь в сопровождении морпеха. На, вот ещё страховку возьми.

Отпечатанный на синтетическом пергаменте страховой полис сообщает, что Ольга Иванова, член экипажа корабля «Большевик», полностью уплатила таможенный и пограничный сбор, пошлину за пространство, воздух, воду, тепло и электроэнергию, которую она использует при посещении общественных мест города Фрипорт, а также внесла страховой залог.

– Извините, а что даёт страховой залог?

– В данный момент большую часть города держит под своим управлением группировка, именующая себя Козырными Тузами, они тут уже пять лет верховодят. Тузы контролируют въезд и выезд из Фрипорта и обеспечивают безопасность приезжим, тем, кому хватило денег на такой вот полис. Страховой залог означает, что ты внесла в кассу Тузов крупную сумму за свою безопасность, и если теперь кто-то предпримет против тебя противоправные действия, как то: кража, ограбление, нанесение увечий, похищение, изнасилование, убийство, – то у этого кого-то нехорошего будут крупные неприятности с Тузами. Обычно приезжему туристу, жаждущему запретных развлечений, вполне хватает такого полиса для защиты, но мы тут люди печально известные, так что морпех для гарантии не помешает. Кроме того, полис действует не на всей территории Фрипорта. Он не работает в зонах повышенной опасности, отмеченных на картах тремя крестами, и недействителен в национальных кварталах, где незнание языка местных жителей обычно наказывается пулей в лоб. Приступай.

Ольга наскоро завтракает и спускается на четвёртую палубу в десантный отсек, где её уже ждёт каплей Домчеев.

– Привет, Ворон. Решила наведаться в этот славный городок?

– Ага, людей посмотреть и себя показать.

– И правильно. Пошли, познакомлю тебя с твоим телохранителем.

В отличие от других морпехов этот, смотрящий на Ольгу сверху вниз со своего роста в два метра двадцать сантиметров, более походит на человека – изящное металлическое туловище, пропорциональные руки и ноги плюс практически человеческий череп, приветствующий Воронову злобным красным огнём глазных сенсоров.

– Знакомься – сержант морской пехоты Лобо, прошу любить и жаловать, он твой сегодняшний сопровождающий. Лобо, это старший матрос Ольга Воронова, наша новая коллега, ты сегодня несёшь за неё полную ответственность во время вояжа по городу. Никто, повторяю, никто не должен причинить ей ни малейшего вреда, в случае проблем ответные меры на твоё усмотрение.

– Спасибо за оказанное доверие, товарищ каплей. Товарищ Воронова, рад познакомиться, – произносит Лобо мелодичным голосом, протягивая ей стальную ладонь, которую Ольга аккуратно пожимает, помня о том, что морпех лёгким движением пальцев может раздробить ей кисть.

Как и все другие морпехи, Лобо является киборгом, однако киборгом необычным: от живого организма в нём остался только головной мозг, некогда принадлежавший полярному волку. Подобные создания, сочетавшие мощь боевой машины и разум самых опасных земных хищников, уже давно состоят на службе флота Союза, доказав своё преимущество над серийными военными роботами NASAещё во время войны. Будучи свободными и официально зачисленными в штат корабля так же, как и люди, морпехи несут свою службу с честью и гордостью, как и требовали их инстинкты прирождённых воинов и убийц. Деньги для них имеют мало значения, а вот награды кибернетические хищники уважают, хотя служат не ради них – они служат и воюют ради самой войны и жажды крови.

– Так, сержант, давай подготовим тебя к выходу, – Вениамин подкатывает моторную тележку с оружием и оборудованием. Лобо выбирает автомат неизвестной модели, что-то вроде увеличенного АКМ, затем навешивает себе на плечи оружейный модуль, сочетающий пулемёт и автоматический гранатомёт, плюс ранец с боеприпасами. Ещё гранаты различного типа, многофункциональная дубинка и старинный трофейный револьвер, в котором она опознаёт восьмидюймовый Ругер-454. Весь внушительный арсенал закреплён на сложной системе разгрузок, которую морпех прикрывает лёгким плащом, а затем закрывает свой титановый, выгравированный серпами и молотами череп длиннополой серой шляпой.

– Готов к труду и обороне.

Домчеев, взглянув на адрес, поднимает между ними трёхмерную карту Фрипорта, мгновенно выделив предполагаемый маршрут красной линией.

– Итак, вот твой курс. Пункт назначения – лавка Рабиновича – располагается вот здесь, на бульваре Келли Трамп, номер 3867 по правой стороне, третий уровень, напротив Кручёной Сиски. Вот чайхана – чай, павлины, гашиш, все дела, сразу за ней вход. От нашего дока два километра траволатором, дальше пешком ещё полтора. Теперь слушай внимательно: Лобо идёт позади, в пяти шагах и чуть правее, так ему легче контролировать ситуацию. У него постоянный обзор на триста шестьдесят градусов, плюс я подключу его к твоим контактным линзам, будет дополнительно видеть твоими глазами. Я уверен, что с таким сопровождением тебе ничего не грозит, но, если всё-таки станет жарко, слушай его приказы, как Моисей – глас Господень.

Вениамин строго смотрит на Ольгу, а затем протягивает ей небольшой значок.

– Вот печать, удостоверяющая то, что ты защищена полисом, надень на левое плечо. И коммуникатор, передача кодированная, Ильич обновляет коды каждые пятьдесят секунд. Не выключать ни в коем случае.

Матрос закрепляет голографический значок, Вениамин надевает крошечную серьгу-коммуникатор ей на мочку левого уха, затем ещё раз придирчиво осматривает.

– Так, теперь сними верх и надень его прямо на футболку.

Бронежилет кажется Ольге подозрительно лёгким.

– А он выдержит?

– Смотря какой калибр и ствол. От лазера, естественно, не спасёт, от электромагнитного ускорителя тоже, но большинство обычных пуль держит, плюс защита от ножей всех типов – как раз то, что нужно для лёгкой пешей прогулки в данном населённом пункте. Не отклоняйся от назначенного маршрута, ни с кем не разговаривай, что бы тебе ни говорили, не обращай особого внимания на то, что происходит кругом, взгляд поверх голов. Грудь колесом, хвост пистолетом.

Ольга вопросительно смотрит на тележку:

– А мне что-нибудь можно? Хотя бы пистолет?

– Нет, подруга, пистолета я тебе не дам. Вот если бы я с тобой пошёл… ты же толком не умеешь им пользоваться, а от оружия, которого не знаешь, вреда больше, чем пользы. Вот, пожалуй, это посильнее пистолета будет, для тебя более удобно.

Он протягивает ей лёгкую портупею, на которой покачиваются две ручные гранаты, напоминающие советские Ф-1.

– Осиная граната. Знаешь, как работают?

– Да, один раз видела их действие.

Помогая надеть портупею, Домчеев на долю секунды переходит в матрицу.

– Всё, они синхронизированы с твоими контактными линзами. Применяют их так: если чувствуешь угрозу жизни или просто хулиганит кто поблизости, срываешь чеку и бросаешь себе под ноги. Осы выходят на свободу и окружают тебя кольцом, заряда в них на полтора часа полёта и пятнадцать выстрелов. Наводить на противника движением глаз – зафиксируй прицел и стреляй, они всё сделают сами. Никто другой наводить ос на цель не сможет, гарантия от попытки перехвата управления. Ну всё, разбор полётов закончен.

Главный люк отходит в сторону, открывая доступ в гибкий туннель.

– Ни пуха ни пера.

– К чёрту.

– Лобо, будет какая буржуинская сволочь приставать – глазки выколи.

– Есть глазки выколоть, товарищ каплей.

Ольга выходит в туннель, Лобо следует за ней, передвигаясь абсолютно бесшумно в своих мягких сапогах. Показав пропуск ещё одному морпеху у шлюза, они выходят в город.

От портового района в центральные кварталы Фрипорта ведут несколько движущихся магистралей, и сейчас Воронова едет по одной из них, наблюдая обстановку быстрым внимательным взглядом. Они на нулевом уровне – в потолке туннеля через равные промежутки прорублены широкие окна, в которых виднеется абсолютно чёрное пустое небо: днём на Луне звёзд не видно. Вокруг немногочисленные местные и приезжие в комбинезонах космонавтов и техников, а также роботы различных типов, в основном монтажные машины. По мере приближения к жилым кварталам пассажиропоток нарастает.

– Сейчас направо, мы у входа на бульвар Келли Трамп, – голос Лобо перекрывает шум у ворот.

Эскалатор спускает их глубоко в недра Луны, и вот они у городских ворот, которые открываются, как только Ольга подносит кредитку к приёмному окну.

Фрипорт – старый город, и это сразу бросается в глаза: в новых лунных поселениях так давно не строят. Бульвар представляет собой крытый котлован глубиной девяносто метров и шириной в сто, уходящий вдаль на десяток километров, дальнего конца не видно за низким горизонтом. В центре, на самом нижнем, нулевом уровне – широкая улица, по которой движутся разномастные электромобили, над улицей в четыре уровня проложены прозрачные перекрытия, по которым тоже идут люди и едут машины, тридцатиэтажные здания возвышаются по бокам. Света от далёких потолочных окон не хватает, и на нижних уровнях царит вечный полумрак, который безуспешно пытаются разогнать немногочисленные фонари. Непрекращающийся шум: гул вентиляторов, приглушённый грохот отбойных молотков откуда-то из-под земли, свистки пневматики, громкая музыка, призывы рекламы, обрывки фраз на всех языках Земли. И запах, этот странный запах, присущий всем лунным городам – горячее железо и горелая изоляция, к которой примешивается аромат жратвы из дешёвых забегаловок, плотно теснящихся на первых трёх уровнях.

Ольга некоторое время стоит неподвижно, словно не решаясь шагнуть вперёд: она впервые в жизни видит такое большое количество людей в реальности, а не в матрице. Но секундное замешательство проходит как забытый сон, она говорит сама себе: «Удачи, миссис Горски» и решительно устремляется к ближайшему пандусу – вход в нужную лавку на третьем уровне.

Идти приходится не торопясь, если она не хочет взлетать почти на метр при каждом сильном шаге: матрос ещё только привыкает к передвижению на маленьких роликах, и ей далеко до изящества местных жителей, скользящих вокруг на большой скорости. Походка явственно выдаёт в ней чужака, но она и не ставит задачи слиться с местным контингентом. Люди повсюду: по бокам, скользят по стеклянным настилам над её головой и под ногами, люди всех цветов кожи, говорящие на всех языках Земли и космоса. Многие горожане бросают на неё долгие оценивающие взгляды, некоторые и мужчины, и женщины плотоядно улыбаются, её окликают, зовут куда-то, пару раз оскорбили сквозь зубы, но предпринять что-то большее не решился никто: слишком явственен страх перед молчаливой фигурой позади Вороновой. Ольга понимает, что Домчеев не шутил, когда рекомендовал Лобо выколоть глаза любому нарушителю, одно его присутствие создаёт вокруг неё вакуум посреди городской толчеи, и это ей нравится.

И всё же один раз Лобо приходится вмешаться, когда Ольге уж слишком настойчиво начинают предлагать сняться в порнофильме. Вкрадчивый голос сводника, расписывающий прелести её возможной карьеры, – а она, несомненно, станет звездой при столь прекрасной юной красоте – внезапно превращается в жалобное повизгивание, когда ладонь морпеха ложится ему на плечо. Сопровождающий сутенёра охранник дёргается было, но, заметив яркое пятно целеуказателя у себя на промежности, принимает благоразумное решение застыть как столб.

– Джентльмены, девушку не интересует ваше предложение. Всего хорошего.

Лобо отпускает сводника, и тот моментально растворяется в толпе.

– Как придём, накатаю на него Тузам, совсем охамели, уже и печатей не видят, – спокойно произносит морпех, затем предлагает двигаться дальше, предварительно осведомившись, не хочет ли девушка перекусить.

Они прошли площадь Эроса, которую заполняют выходящие на смену проститутки, затем минуют монумент Биффа Таннена, после чего показывается искомая чайхана. Всё верно: позади, на дальней стороне бульвара, Кручёная Сиска, в воздухе стойкий аромат гашиша, а прямо перед ней простая маленькая стальная дверь без малейшего намёка на вывеску или номер.

Ольга подходит к двери, оглядывается кругом, а затем отбивает морзянкой буквы М-Т. Ещё секунд тридцать ничего не происходит, она чувствует, что её пристально рассматривают, а затем дверь открывается, приглашая Воронову на узкую, необычайно крутую лестницу. Взобравшись по ней, они оказываются в просторном полутёмном помещении, за окнами которого переливаются огни реклам. Что-то среднее между студией художника и автомастерской, запах горячего металла и припоя здесь ещё сильнее, чем на улице.

– Здравствуйте, товарищ Ольга, привет, Лобо, рад вас видеть! Добро пожаловать в берлогу Рабиновича.

Им навстречу выходит пожилой человек в белой рубашке, бухгалтерских нарукавниках и зелёной кепочке-козырьке. Рабинович пожимает руки гостям, а затем приглашает к рабочему столу, над которым горит старомодная лампа накаливания в проволочном стакане. Не говоря лишних слов, Ольга кладёт на свет пакеты, затем усаживается на вращающемся стуле, подперев голову руками и рассматривая неизвестные инструменты, во множестве разбросанные на тёмной металлической плите стола, местами обожжённой и потравленной кислотами. Рабинович вскрывает пакеты резаком, вручную пересчитывает красно-чёрные банкноты с профилем Сталина, затем смахивает деньги в один из выдвижных ящиков бесконечного стола и ставит на их место несколько запаянных пронумерованных колб особо прочного непрозрачного стекла.

– Не хочу лишний раз хвастаться, но это лучшая работа, которую можно было сделать за такой срок и гонорар. Те самые компоненты, которые запрашивал Владимир Ильич – вы, как новый оператор, будете их устанавливать, вся сопровождающая информация прилагается. Особенное внимание обратите на номер 3 – товар требует дополнительной проверки, поскольку был получен не совсем обычным путём: он не украден, просто за него не заплатили. Плюс ещё вот что, – рядом с колбами на стол лёг плотный конверт.

– Климову лично в руки, одноразового использования, не подлежит перезаписи. Та самая информация, которую он искал, было непросто достать.

– Лобо, проверь, пожалуйста.

Морпех приступает к проверке колб и конверта, обследуя их собственными сканирующими устройствами.

– Извините за проверку, такое мне было дано указание, я тут человек новый, – спешит оправдаться девушка.

– Но вы уже успели усвоить уроки Владимира Ильича. Не надо извиняться, барышня, все нормально. Как говорится, здоровое недоверие…

– Хорошая основа для совместной работы, я знаю.

– Всё в порядке, товарищ Воронова, – подтверждает сержант морской пехоты.

Ольга убирает товар в маленький рюкзак и собирается было уходить, когда Рабинович окликает её.

– Барышня, подождите, это ещё не всё: ваши личные документы, они почти готовы, за них ведь уже заплачено. Ещё пять минут. Посидите пока здесь, я угощу вас рыбными котлетами.

– Рыбными котлетами?

– Ну да, я стараюсь по мере сил соответствовать национальным стереотипам.

Горячие котлеты поданы на маленьком серебряном подносе вместе с острым томатным соусом и необычайно крепким и сладким чаем – Ольга находит импровизированный полдник весьма и весьма удачным. Рабинович уходит в дальнюю комнату за двойной изолирующей стенкой и через некоторое время возвращается с маленькой кварцевой карточкой, в которой Ольга узнаёт паспорт гражданина свободного города Фрипорт. Мастер крутит карточку в пальцах, и в тусклом свете уличных фонарей возникает трёхмерное изображение – её собственная голова.

– Стандартный местный документ, по нему вы можете попасть в любой лунный город, куда вам понадобится, и использовать его как платёжное средство. Запомните: теперь вы не Ольга Воронова, вы Триллиан Джонс, родились и выросли в колониях.

Матрос аккуратно берёт карточку и так же вертит в пальцах, внимательно рассматривая со всех сторон.

– Приложенным файлом «ваши» личные данные, пожалуйста, выучите их хорошенько.

– Я смогу пользоваться ей постоянно?

– Нет, в общем-то это одноразовый пропуск под одно конкретное дело. Климов вкратце поведал мне суть вашей проблемы. Данной фальшивки вполне хватит, чтобы добраться куда нужно и забрать из банка то, что принадлежит вам. Но деньги привлекают внимание, так что при первой же крупной финансовой операции документ будет засвечен и непригоден к дальнейшему использованию. По возвращении во Фрипорт заходите ко мне, и Триллиан Джонс перестанет существовать, а я сделаю вам новый паспорт. И вот уже его вы сможете использовать как постоянное удостоверение личности, не привлекая к себе чужие взгляды.

***

Выйдя из лавки, Ольга собирается возвращаться тем же путём, что и пришла, но тут её окликает голос штурмана:

– Ворон, привет.

– Привет, вы где?

– Подними голову.

Она смотрит вверх, и через истёртый миллионами подошв стеклопластиковый настил у себя над головой видит Наталью, Юрия и Вольфа, стоящих у входа в маленькое кафе.

– Мы скоро возвращаемся на борт, но полчаса ещё есть, поднимайся к нам.

Через пару минут они занимают места за столиками из искусственного тростника, Лобо остаётся стоять, не полагаясь на прочность шаткого стульчика.

– На вот, попробуй, – Наталья ставит на стол неизвестные Ольге пироги, заполненные маслом и сыром, – хачапури по-аджарски, здесь ты больше нигде такого не найдёшь.

– Я вроде ела уже…

– Да ты попробуй сначала, потом мордочку воротить будешь!

Хачапури оказываются великолепными, такого вкусного блюда она не пробовала ни разу в жизни.

– Спа-аасибо, – выдыхает счастливая Ольга.

– Не за что, – Юрий делает глоток тёмного пива и продолжает, – наслаждайся, пока есть время. Судя по всему, наш короткий отпуск заканчивается.

– Уверен? – боцман вопросительно смотрит на пилота, выпустив кольцо дыма из старой ореховой трубки.

– Сегодня объявят о новом контракте, как пить дать. Ещё пару дней, и отчалим, – Наташа поднимается со стула. – Пора.

Космонавты спускаются на нижний уровень, чтобы погрузиться во взятый напрокат микроавтобус.

– А где Настя? Я думала, она с вами пошла, – спрашивает матрос, разглядывая проплывающие за окнами увеселительные заведения.

– Лисичка дома осталась, она без сильной необходимости во Фрипорте не появляется, – Вольф разгоняет сигналами зазевавшихся пешеходов, – не нравится ей здесь.

Наташа коротко хохотнула.

– Не в такой семье родилась Лисичка, чтобы по здешним бардакам шататься, её воспитание не позволяет такого. Наша Настя, она же дочь партийных функционеров высшего звена, у неё на флоте вообще никого из родни нет, редкий случай по нынешним временам.

Ольга отвлекается от разглядывания окрестностей и поворачивается к штурману.

– И как же тогда она оказалась в космосе, да ещё в нашем экипаже?

– Ну, Лисичка с самого детства всегда получала то, что хотела, родители-миллионеры способствовали. Она хочет лошадку – вот тебе, доченька, лошадка, настоящая, не робот, не синтетик, представь, каких денег стоит. Она хочет Феррари – пожалуйста, Testarossa 1985 года выпуска плюс бензина хоть залейся.

Наталья с юмором рассказывает ей про богатство и высокое положение Насти, но Ольга понимает, что штурман по-настоящему ценит и уважает оператора радара, как один профессионал другого.

– А потом она захотела стать космонавтом и поступить в Академию, и, что самое интересное, родители и тут никак не мешали, а даже, наоборот, одобрили, хотя любая другая карьера ей была обеспечена. Звезда своего курса, чемпионка по космическому волейболу среди юниоров, мисс Академия-2087 и…

– И лучший выпускник по итогам пятилетки, – продолжает за неё Юрий, – за всё время учебы только три отметки «хорошо», все остальные «отлично».

Старший матрос Воронова аж присвистнула от удивления.

– Да-да, просто фантастических рабочих талантов у Лисички не отнять, плюс ещё практику прошла серьезную. Никак иначе Фёдор её бы не нанял, тут все деньги родителей не помогли бы. Должна признать, что никогда не встречала столь искусного оператора радара, как Настюнчик. С десяти АЕ пивную банку отыщет и марку назовёт, проверяли.

Мужчины дружно кивают, мол, так оно и есть на самом деле. Ольга ещё раз отмечает про себя здоровые отношения в команде Большевика, хотя понять, почему богатая девочка пошла служить именно к Климову, так до конца и не удаётся. Возможно, это выяснится позже.

– Приехали.

***

Впервые Ольга видит весь экипаж крейсера в сборе: двенадцать человек и командир морских пехотинцев Шерхан собираются в кают-компании по случаю военного совета. Кроме большевиков, присутствуют трое посторонних: товарищ Фрунзе, сменивший тренировочный комбинезон на серый английский костюм, а также мужчина и женщина возрастом под пятьдесят, судя по бронзовому загару – марсианские колонисты. Оба марсианина в оливкового цвета военной форме без знаков отличия, оба не расстаются с короткоствольными автоматами.

– Товарищ Фрунзе, наш доблестный экипаж собран и ждёт предложения ваших друзей, – объявляет капитан.

– Тогда начнём, пожалуй. Во-первых, я ещё раз хочу поблагодарить всех вас за своё освобождение. На старости лет выбраться из тюрьмы – большое счастье. Спасибо вам за вашу работу и ваш риск, товарищи. Во-вторых, я хочу представить вам своих друзей и коллег, имеющих к вашему доблестному экипажу деловое предложение. Итак, мистер и миссис Норрис, послы Марсианской Республики.

Фрунзе Анастасович говорит быстро, чётко и, представив посетителей, тихо садится на место.

Мистер Норрис сразу берёт быка за рога: коротко благодарит экипаж за внимание и приступает к изложению своего дела. Марсианская Республика, непризнанное государство, интересы которого он с женой здесь представляет, расположено в экваториальных районах Марса, там, где на четыре с половиной тысячи километров протянулся самый большой каньон в солнечной системе – Долина Маринер.

С началом колонизации Марс был разделён поровну между Союзом и NASA, американские земли затем перешли к корпорации Сверхновая. Не имея возможности самостоятельно заселять и использовать территории, равные по размерам всей земной суше, колониальные администрации сдавали в аренду на длительные сроки часть марсианских земель, обычно самые бросовые участки, лишённые полезных ископаемых и полностью зависящие от подвоза воды. Однако от желающих никогда не было отбоя: возможность получить чистую землю, пригодную к современному сельскохозяйственному использованию, привлекала очень многих.

Долина Маринер также перешла под частное управление, здесь были построены самые большие свободные поселения на четвёртой планете. В здешних горах и каньонах достаточно ценных минералов, позволяющих наладить развитую горную промышленность и машиностроение, но вот вода из этих краёв ушла в доисторические времена, и потому местные фермеры вынуждены покупать её у корпорации, взамен отдавая свой урожай по ценам значительно ниже рыночных. Попытки найти других поставщиков воды резко пресекались Сверхновой, тщательно оберегавшей свою монополию. Так продолжалось почти полстолетия, пока не появился некий Дэвид Пател.

Этот самый мистер Пател был гидрогеологом, всю жизнь работавшим на корпорацию и разработавшим новую методику поиска подземных ледников глубокого залегания, отвергнутую как неперспективную. Уволенный за растрату средств на разработку своего метода, он перебрался в Долину, где начал работать самостоятельно. Удача улыбнулась стойкому одиночке, его разработки ждал громадных размеров успех. Пател нашёл ранее никем не обнаруженный массивный ледник, названный теперь в его честь, хотя он сам так и не успел воспользоваться находкой: учёный был убит наёмниками Сверхновой, запоздало осознавшей, какой большой ошибкой было увольнение такого специалиста. Однако сделанного им открытия, изменившего расклад сил на половине красной планеты, уже не отменить: Долины перестали зависеть от поставок воды.

В договорах аренды территории имелся один особый пункт, который позволял колонистам выкупить свою землю в постоянную собственность при условии, что им хватит денег покрыть залоги и неустойки. Раньше этого не удавалось никому, и колониальный губернатор Сверхновой, годами обиравший фермеров и горняков, был уверен, что никому не удастся и впредь: он прилагал все усилия для поддержания грабительского статус-кво. Но после открытия ледника у жителей Долины дела резко пошли в гору и им хватило денег, чтобы объединиться, выкупить свою землю и объявить себя первым независимым марсианским государством. Прежний губернатор за этот результат был награждён бесплатным билетом на Венеру в тюремном транспорте, а его место занял новый управленец, ранее успешно подавивший восстание во владениях корпорации в Поясе Астероидов.

Новый губернатор не стал отменять законные сделки, начав действовать более искушёнными методами, призванными преподать наглядный урок всем другим кандидатам на независимость. Свобода любого государства держится на экономике, и именно туда был направлен основной удар: корпорацией принято решение подорвать нарастающую торговлю молодой республики. Марсиане рассчитывали выгодно продавать свою продукцию колониям по всей солнечной системе, и их ожидания были более чем оправданными – спрос на натуральное продовольствие, органические материалы и лекарства высок как никогда. На полученные деньги они намеревались создать свою армию и флот, ибо страна без армии и флота мало на что годится. И вот тут начались проблемы.

Для начала на паре орбитальных станций, принадлежавших республике и служивших торговыми причалами, произошли необъяснимые катастрофы с многочисленными жертвами. Затем один за другим стали терпеть крушения одиночные торговые суда, большинство из которых даже не успело подать сигнал бедствия. Так действовал новый губернатор, без лишнего шума начавший успешную необъявленную войну с Республикой.

Колонистам стало отчётливо ясно, что у одиночного купца нет шансов дойти до места назначения. Тогда было принято решение объединить транспорты в караван под вооружённым сопровождением. Конвой был уничтожен пиратской эскадрой на полпути к Земле в ходе многодневного сражения, на Марс вернулся лишь один разбитый корабль, не подлежащий восстановлению. Официально же ничего не происходило. Вообще.

– В итоге за последние четыре месяца мы потеряли половину своих орбитальных баз, три четверти флота и большинство экипажей. Торговля встала, наши предприятия на грани разорения. И когда они прогорят, вот тогда Сверхновая всё вернёт себе, скупив по бросовым ценам и превратив наше государство в банановую республику, – спокойно подводит итоги мистер Норрис.

Происходящее на Марсе не было секретом для опытных космонавтов, в общих чертах они знают о необъявленной войне. Теперь слово за большевиками, наступает время бизнеса.

– Интересно, и как в эту систему торговых отношений вписываюсь я со своим экипажем? – Климов озвучивает общий вопрос своих людей. Норрис продолжает уверенным деловым тоном, будто не нанимает на войну компанию ландскнехтов, а торгует большевикам недвижимость на Марсе.

– Мы заключили крупный контракт на поставку продовольствия базам Союза на спутниках Юпитера – четверть миллиона тонн. Если доставим груз в срок, то полученные деньги переломят ситуацию. У нас есть транспорты и экипажи к ним, но они не полетят без сопровождения, это верная смерть. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что корпорация наняла бандитов, которые сделают всё возможное, чтобы ни один грузовик не дошёл до цели. Мы не можем вести боевые действия в космосе на большом удалении от Марса, сопровождать торговцев нам нечем. А вы можете. И именно для этой работы мы хотим вас нанять – необходимо прикрыть караван. Насколько я знаю, у вашего экипажа большой успешный опыт таких проводок. Мы напрямую обращаемся к вам с предложением, потому что вы лучшие в своём деле и, кроме вас, никому не хватит смелости за него взяться.

– Помогите нам, и вы получите не только свой стандартный гонорар за охрану, но и премию за каждую тонну груза, которая дойдёт до места назначения, – впервые вступает в разговор миссис Норрис. – Никогда ранее подобное никому не предлагалось.

На некоторое время устанавливается напряжённая тишина, обе стороны обдумывают услышанное и планируют дальнейшие шаги. Затем Климов обращается к послам.

– Мы вас поняли, товарищи. А теперь нам необходимо обсудить ваше предложение, я не решаю подобное единолично. Ответ будет дан через двенадцать часов. Приятного вам дня.

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 5

ГЛАВА 5: ПОЙМАТЬ ПУЛЮ

Пепельно-серая пустыня проносится за толстыми стёклами, в чёрном небе низко над горизонтом висит Земля. Ольга, откинув голову на подголовник высокого кресла, рассеянно наблюдает безмолвную картину, обдумывая события последних дней.

После того как марсианские послы покинули корабль, Климов провёл короткое совещание с экипажем. Основная мысль проста и очевидна: капитан согласен с предложением, четыре старших офицера – Вольф, Дед, Чернова и Северов – его поддерживают. Младшие офицеры и матросы, в число которых входит Ольга, могут отказаться от участия, но в таком случае контракт с ними будет досрочно разорван, и они лишатся работы. Привыкшие полагаться на капитана младшие офицеры согласились, морпехи, естественно, тоже не стали отказываться от перспективы схватки с космическими бандитами, Ольга также подняла руку. Возможность столь дальнего космического полёта и перспектива войны не испугала её, скорее удивила, она не думала, что всё произойдёт так быстро. Теперь, когда решение принято, отступать некуда – каждый большевик должен сделать всё от себя зависящее для успеха общего дела.

Последним в обсуждении берёт слово Северов, и Ольга слушает его со всем возможным вниманием: с комендором она сталкивалась очень редко.

– Товарищи, предположим, мы проведём караван до цели, республика получит свои деньги, а мы – нашу премию. Но ведь Сверхновая не остановится. Что, если они пойдут дальше и объявят колонистам открытую войну официально? Мы не сможем в одиночку противостоять их марсианскому флоту.

– Не будем бежать впереди паровоза. Речь об участии в возможной войне пока не идёт. Сейчас задача – прибыть на Марс, собрать торговцев и довести их к Юпитеру. Сделаем работу, получим деньги и дальше будем действовать по обстоятельствам. Решено, – Климов закрывает общий сбор.

Весь следующий день Ольга трудилась над модернизацией корабельной электроники: под руководством Владимира Ильича и временами Деда устанавливала новые электронные компоненты, полученные у Рабиновича. Она давно не работала в матрице столь долго, и к концу смены ей казалось, что она прожила миллионы и миллиарды часов машинного времени. Наградой за работу стала благодарность от Ильича и конверт с наличностью от капитана – получив согласие на их предложение, марсиане перечислили большевикам аванс, из которого ей выплатили её первую зарплату в новой должности.

До старта оставалось чуть более суток, когда Ольга получила персональную увольнительную на двенадцать часов, которую решила использовать, чтобы уладить личные дела в Лунограде. Добраться до столицы лунных колоний Союза ей предстоит на поезде – между Луноградом и Фрипортом проложена железная дорога, по которой со скоростью восемьсот километров в час крейсирует грузопассажирский магнитный поезд «Пуля».

Прибыв на вокзал вместе с Лобо, Воронова покупает два билета на ближайшую Пулю, впервые воспользовавшись карточкой на имя Триллиан Джонс. Произведя оплату и предъявив карту как документ пограничникам Союза, контролировавшим перрон, она садится в поезд без всяких осложнений. С оружием на борт не пускают, и морпеху приходится сдать свой арсенал в оружейную, хотя, как подозревает Ольга, сдал он далеко не всё.

Меньше чем за две минуты Пуля, парящая над колеёй на магнитной подушке, разгоняется до крейсерской скорости, пассажирам разрешают отстегнуть ремни безопасности и использовать системы связи.

Ольга некоторое время смотрит в окно, а затем набирает телефонный номер одноразового применения, используя максимально защищённую линию.

– Здравствуйте, Оленька, рад вас слышать.

– Доброе утро, Фрунзе Анастасович. Когда мы последний раз виделись, вы сказали, что я могу один раз связаться с вами в случае чего. Думаю, случай настал. Могу я задать вам пару вопросов? Мне нужна ваша финансовая консультация.

– Слушаю.

Ольга излагает свою проблему, стараясь говорить как можно меньше. Ей необходимо снять деньги со своих старых счетов: будучи официально вне закона она больше не может полагаться на обычные банковские услуги. Однако в предстоящем полёте на Марс и ещё дальше к Юпитеру наличные деньги ей будут не особо нужны, потому Воронова решает вложить их во что-нибудь до лучших времен.

– Сколько у тебя сейчас денег вместе с твоим авансом?

Матрос называет сумму.

– Купи квартиру.

– Квартиру?

– Однокомнатную квартиру в рабочем районе Лунограда, в новостройке. Эмиграция на Луну возрастает, так что цены на недвижимость стабильно растут. Купишь сейчас – через четыре года стоимость удвоится.

– Хотелось бы, но мне не хватает денег.

– Тебе – хватит. Одна из тамошних строительных компаний принадлежит мне, я свяжусь с ними, они сделают тебе скидку и не спросят про документы. Обращайся по номеру, который я сейчас перешлю.

– Спасибо вам.

– Пожалуйста. До свидания.

Вдали показались огни Лунограда, и девушка вновь прильнула к иллюминатору, наблюдая многокилометровые небоскрёбы, подпирающие чёрное небо. Низкая гравитация, нулевая сейсмическая активность, отсутствие грунтовых вод и ветра позволяют строить здесь небывало высокие здания, невозможные на Земле.

Снова вокзал, повторная проверка документов, и вот она в городе. Здесь всё по-другому, не похоже на Фрипорт – меньше больших открытых пространств, здешние улицы проложены вертикально, Луноград уходит вверх и вниз вместо того, чтобы растекаться по поверхности. Ещё один плюс – прохожих меньше: это рабочий и административный город, туристов и праздношатающихся граждан здесь почти не встретить.

По прибытии местные пограничники берут у неё пару волос для генетического образца, затем выдают контрольный чип, ношение которого приезжими строго обязательно. Теперь её перемещения по Лунограду можно отслеживать в режиме реального времени с точностью до десяти сантиметров. Такова плата за безопасность в городе, где полностью отсутствует уличная преступность. Скачав ещё до отъезда карту города в новейшей редакции и заранее проработав маршрут, Воронова заказывает такси и сразу направляется в банк, где беспрепятственно снимает со своих счетов все деньги, тут же переведя их в наличность. Пять минут спустя она выходит из банка с крупной суммой на руках и приказывает доставить её и Лобо по адресу, который дал товарищ Фрунзе. Лифт поднимает их на сто десятый этаж общественного здания, где, пройдя пару застеклённых арок, она оказывается в соседнем небоскрёбе и быстро находит нужную риелторскую контору, в которую заходит с чёрного входа: Ольге не хочется светиться перед посетителями.

Её уже ждёт платиновая блондинка лет тридцати, представившаяся Оксаной; судя по акценту, она перебралась на Луну с юга России в недавнем прошлом. Приветливая улыбка риелтора несколько блекнет, когда она видит Лобо: гражданские в Лунограде побаиваются морпехов, хотя стараются этого не слишком показывать, все-таки союзники.

– Наш общий знакомый посвятил меня в курс дела. Мы готовы предложить вам стандартную однокомнатную квартиру при условии оплаты здесь и сейчас наличными или двухкомнатную в кредит, с десятилетней рассрочкой.

В связи с предстоящей работой Ольге не хочется брать на себя долгосрочные обязательства, и она предпочитает первый вариант. Оксана заранее подготовила необходимые документы, осталось только зарезервировать их, но сначала она отдаёт бумаги для сверки. Ольга внимательно читает все пункты контракта, а затем для гарантии передаёт их Лобо, в памяти которого, помимо прочего, хранятся необходимые юридические познания. Если Оксане это и не нравится, то она не подаёт виду.

Контракт подписан, деньги отданы. Воронова получает биометрический ключ, вносит квартплату за два года вперёд и отправляется смотреть свою первую персональную жилплощадь.

Её квартира располагается в центре нового небоскрёба, на верхних этажах которого ещё продолжается строительство. Нужный этаж был герметизирован всего три дня тому назад, но большая часть квартир уже раскуплена, а некоторые заселены. Приобретённая ею собственность состоит из достаточно просторной комнаты, плюс маленькая кухня и санузел. Большое прямоугольное окно открывает вид на Океан Бурь с разбросанными тут и там огоньками шахтёрских посёлков и небольших заводов.

– Если хотите, мы подключим функцию видеоокна с полным набором земных пейзажей, – риелтор указывает на окно. – Далеко не всем нашим жильцам нравится этот вид, слишком уж он… слишком пустой и статичный. Сама тут уже почти два года и всё никак не привыкну.

– Я всю жизнь в космосе, и меня данный вид вполне устраивает.

– Хозяин – барин. Как насчёт квартирантов?

– В смысле?

– Вы сказали, что вас не будет на Луне достаточно длительное время, около года. Мы можем оформить контракт аренды и заселить сюда кого-нибудь на указанный срок, чтобы жилплощадь приносила прибыль. Во время вашего отсутствия наша компания будет следить за порядком на объекте, плюс мы оформим страховку. Как вам такое предложение?

Ольга в уме оценивает возможную прибыль, затем ещё раз обдумывает предстоящее путешествие. Путь до Марса, сбор каравана, полёт к Юпитеру со скоростью транспортов – да, срок выходит изрядный, аренда за это время может дать немалую прибыль. Плюс ещё возможность того, что ей вообще не удастся вернуться, такой вариант тоже исключать нельзя.

– Хорошо, я сдам квартиру на двенадцать месяцев. И мне ещё кое-что нужно, можете устроить?

Час спустя Воронова покидает контору, оставив в её сейфе один экземпляр своего завещания, второй ушёл в юридический отдел администрации города. Теперь, если ей суждено будет погибнуть в дальнем полёте, родители унаследуют её собственность. Девушка толком не может объяснить, зачем она так сделала. Не то чтобы она так уж сильно полюбила родителей, которых видела всего раз в жизни и то в матрице, вовсе нет. Скорее, сказалось её воспитание космонавта – всё планировать заранее, учитывая любые возможные варианты. Ладно, теперь надо постараться, чтобы завещание не вступило в силу, а там посмотрим, говорит она себе, прокладывая маршрут в центр города.

Увольнительная подходит к концу, до отхода нужной Пули остаётся полтора часа, надо успеть сделать ещё одно дело. Вот он – вход в Мемориал. Ольга покупает в магазинчике у ворот свечу, пару алых маков, гранёный стаканчик водки и аккуратный кусочек настоящего ржаного хлеба, после чего входит на территорию огромной братской могилы, где захоронены урны с прахом более сорока тысяч горожан, погибших в войну.

– Ольга.

– Да, Лобо?

– Мне надо проведать своих товарищей, их тоже много здесь. Можно? В Мемориале тебе ничто не угрожает.

– Хорошо, встретимся у входа через сорок пять минут.

Внутри серых коридоров, прорубленных в скальном массиве, почти безлюдно, играет тихая музыка, журчат редкие фонтаны. Вдоль стен идут длинные ряды квадратных ячеек, вот и нужная секция.

– Здравствуйте, Марина.

На квадратном участке стены перед нею нет фотографии, только выведенные старославянским шрифтом имя и фамилия, плюс две даты, вторая общая почти для всех, кто лежит здесь. Эпитафия в одно слово: «Отомщена». Ольга кладёт на приступок возле урны цветы, зажигает свечу, открывает стопку и накрывает её ломтём хлеба.

– Спасибо вам за вашего мужа.

Здесь похоронена Марина Петрова, жена её куратора и единственного друга Михаила, спасшего жизнь Ольге одним точным выстрелом во время боя за Высокий Дом. С тех самых пор прошло больше года, и всё это время она ничего о нём не знает. И никто не знает, куратор пропал без вести, как будто был стёрт из действительности: даже самый тщательный поиск, проведённый недавно по её просьбе Владимиром Ильичом, ничего не дал – никаких следов товарища Петрова не удалось обнаружить ни на Земле, ни в космосе. Связаться с его родными она не решалась.

– Ещё раз спасибо.

Ольга разворачивается и, не оглядываясь, выходит из мемориала. Лобо встречает её у входа, и они отправляются на вокзал, как раз успев поймать Пулю. Едут они молча.

Вернувшись во Фрипорт, матрос решает перекусить в одной из забегаловок на привокзальной площади, пока у неё ещё есть час в запасе. Она спрашивает сержанта, и он указывает на одно из заведений, наиболее безопасное с его точки зрения.

Воронова доедает пельмени и раздумывает, не заказать ли фруктовый салат, когда соседний столик занимают трое: рыжий бородач, высокий чернокожий с дредами и черноволосая женщина, голая по пояс, грудь и живот которой покрывает сложная татуировка – паутина. С минуту они говорят о чём-то на гибриде иврита и французского, затем «паучиха» отстранённо смотрит на Ольгу, поднеся ладонь к уху.

– Пригнись!

Стол вместе с остатками пельменей врезается в троицу вошедших, выброшенный вперёд сильнейшим пинком. Лобо уже рядом с врагами, его левая рук идет вниз, пригвоздив ладонь бородача к столу десертной вилкой. Прямой удар с минимальной дистанции в нос, и чернокожий валится на пол, захлёбываясь кровью. В пол ударяет короткая очередь – морпех перехватывает руку «паучихи» с автоматическим пистолетом, резко заламывает, с хрустом переломив в запястье и локте, направляет ствол ей в живот и трижды нажимает на спуск. Бородач пытается достать оружие другой рукой, Лобо упреждает его движение, вонзив в левую ладонь штопор.

– Медленно реагируешь, я же сказал пригнуться!

В зале зашевелились. Левая рука Лобо демонстрирует всем желающим зажатую в кулаке гранату, длинный чёрный ствол Ругера хищно движется из стороны в сторону, выискивая подходящую мишень.

– На вашем месте я бы не делал глупостей! Ольга, выйдем через кухню!

Они выскакивают в длинный переулок, с обеих сторон заваленный мусорными мешками.

– Сержант, что происходит?!

– На тебя открыта охота, цена – десять тысяч. Объявили сорок секунд назад, эти трое оказались ближе других, – Лобо толкает её вперёд, пару раз обрушив горы мусора за собой.

– Мне надо связаться с кораблём!

– Исключено, так они ещё быстрее отследят тебя, сейчас вся сеть работает против нас, тебя ищет весь город. Связь с Ильичом буду поддерживать я, местные не знают языка морпехов, так надёжнее. Наши уже организуют помощь, переходим на переменное кодирование. Направо!

Поравнявшись с молодой проституткой, морпех сбивает её с ног коротким ударом электрической дубинки.

– Жить будет, возьми её куртку и шляпу!

Ольга стягивает с неподвижного тела нужную ей одежду, не забыв сунуть девушке в ладонь пятьдесят рублей на покрытие морального и материального ущерба.

Простая маскировка позволяет им пересечь улицу и войти в вестибюль станции метро. Девушка встаёт на эскалатор первой, Лобо по-прежнему держится сзади. Секунд тридцать они спокойно едут вниз, затем одновременно отключаются все рекламные экраны на стенах туннеля и тут же включаются вновь. Только теперь экраны призывают не покупать, тратить и развлекаться, а демонстрируют её портрет в полный рост уже в украденной куртке и шляпе, краткое описание примет, название станции метро, чёрную метку и новую цифру, теперь уже двадцать тысяч. Ставки растут.

Стоящий на эскалаторе парой ступеней ниже мужчина рывком поворачивается, телескопическая дубинка, выскочив из его рукава подобно волшебной палочке, описывает яркую дугу, нацеливаясь Вороновой в висок. Лобо отражает удар левой рукой, из правого кулака выскакивает узкий шилообразный штык, морпех наносит противнику три коротких быстрых удара – в левую почку, сердце и сонную артерию.

Последние ступени, и вот они на платформе: нужный состав, состоящий из нескольких пассажирских вагонов и грузовых платформ, стоит на правом пути, выпуская пассажиров. Женщина в красном комбинезоне, ждущая поезда на другом конце перрона, отпускает руку маленькой дочки и выхватывает из ридикюля пистолет. В замкнутом пространстве станции громоподобный выстрел четыреста пятьдесят четвёртого оглушителен: тяжёлая пуля, подобно кувалде, переламывает женщину в красном надвое, сбросив под колёса выскочившего из туннеля состава, и всё это повторяется на перешедших в режим прямого эфира экранах.

Забрызганная кровью девочка начинает истошно визжать, но Ольге и Лобо не до неё: они бегут за поездом, который уже набирает скорость. Сержант локтем разбивает стекло пассажирского вагона, как котёнка, забрасывает девушку внутрь и запрыгивает следом. Теперь они мчатся по трубе, пассажиры злобно косятся на них, однако очередного желающего срубить по-быстрому двадцать тысяч пока не находится. Лобо указывает на голову состава.

– Туда!

Сорвав крышку с запертого и опломбированного распределительного щита, он открывает ей доступ к резервному пульту ручного управления.

– Взломай защиту и останови поезд по моему сигналу прямо в туннеле, я пока присмотрю за обстановкой.

Местная система защиты не представляет угрозы их плану, через десять секунд Воронова берёт на себя функцию машиниста.

– Останови его, затем сделай так, чтобы поезд снова тронулся через тридцать секунд после остановки, вышел на следующую станцию и там встал намертво, не трогаясь дальше.

– Поняла… готово!

– Три, две, одна – стоп-кран!

Состав резко тормозит, из-под колёс бьют снопы искр, пассажиры валятся друг на друга, в грузовом вагоне грохочут сорвавшиеся с креплений контейнеры. Лобо распахивает дверь, они спрыгивают в туннель и прижимаются к стенам, пропуская поезд, который снова начинает движение.

– Туда!

Контактные линзы переходят в инфракрасный режим, она видит забранное толстой решёткой круглое отверстие метрового диаметра в стене над колеёй. Лобо достаёт из портупеи похожую на жевательную резинку серую пластинку, складывает вдвое, сжимает, прилепляет «жвачку» к решётке и увлекает Ольгу в просвет между рельсами. За его спиной грохочет взрыв, яркая вспышка озаряет туннель, путь свободен. Согнувшись в три погибели, беглецы преодолевают несколько десятков метров по трубе, оказавшись в итоге на узком уступе в старой цилиндрической шахте, уходящей вниз на полтора километра. Матрос оглядывает стены, но ни лестницы, ни подъёмника не обнаруживает, только вход в ещё один туннель на противоположной стене, до которой двадцать метров пустоты. Из трубы за ними дохнуло раскалённым воздухом, Лобо отталкивает девушку в сторону, чуть не столкнув в бездну, в шахту врывается длинный язык оранжевого пламени, на короткую секунду разогнав полумрак – преследователи вышли на охоту с ранцевым огнемётом.

Морпех отвечает длинной автоматной очередью, затем подхватывает Ольгу за пояс и, размахнувшись как дискобол, легко перебрасывает на другую сторону, после перепрыгивает сам. Пройдя второй воздуховод, они снова поднимаются на поверхность, оказавшись на окраине одного из самых старых кварталов Фрипорта, устроенного на месте бывшего открытого карьера – десятиэтажные обшарпанные дома прессованного лунного кирпича подпирают крышами глухой стальной купол. Мёртвая тишина, на улицах никакого движения, фонари горят вполнакала.

Беглецы стоят в узком закутке, окружённые мусорными контейнерами. Лобо сбрасывает плащ, над его правым плечом торчит короткий толстый ствол автоматического гранатомёта, над левым – пулемёт, в руках очутился большой ярко-красный огнетушитель, который морпех прихватил где-то по дороге.

– Наши идут на помощь, попытаемся дождаться их здесь… лягай!

Лобо с силой отталкивает её на пол, пулемёт издаёт низкий свист, в тёмном воздухе перед ними грохочет взрыв, рассыпая горячие белые искры, затем ещё два. Воронова замечает маленькую красную точку, стремительно приближающуюся по сложной спиральной траектории, – по ним стреляют лёгкими управляемыми ракетами. После того как морпех сбивает пятую ракету, атака прекращается, видимо, у противника кончились эти дорогостоящие боеприпасы.

– Так, подруга, план требует коррективы. Здесь отсидеться не получится, они нас выкурят, значит, придётся идти навстречу своим, примерно два квартала до второго перекрёстка, местные не ждут от нас такой прыти. Идём по центру улицы, я первым, ты за мной в пяти шагах, что бы ни случилось, не останавливайся. Вот теперь выпускай ос.

Осиная граната, точно, пришло её время. Ольга срывает чеку и осторожно кладёт гранату на растрескавшийся бетонный пол, осы поднимаются в воздух, сформировав рой в метре от неё, перед глазами возникает яркая звёздочка прицела.

– Хорошо, ты готова. Теперь обманка.

Лобо снимает одну из своих гранат, оказавшуюся не боеприпасом, а крошечным беспилотным вертолётом, повисшим над их головами, еле слышно посвистывая лопастями. На корпусе вертолёта вспыхивают огни, и в темноте повсюду вокруг них возникают десятки голограмм – Ольга и Лобо в натуральную величину, слегка прозрачные, размытые по краям и перемежающиеся помехами, но точно повторяющие движения оригиналов. Между тем настоящие большевики становятся практически невидимыми, скрытые от чужих глаз и прицелов маскировочной тканью их формы.

– За Родину, за Сталина!!!

Сержант выскакивает из-за угла и, размахнувшись, швыряет огнетушитель. Раздаются первые выстрелы, кто-то истошно вопит, и в этот момент выстрел гранатомёта раскалывает красный баллон, выпустив громадное облако белого противопожарного реагента, стремительно окутывающего улицу и дома непроницаемым туманом.

– ПОЛУНДРА!!!

Беглецы бросаются вперёд, в гущу белого тумана, окружённые ордой своих голографических двойников. По десяткам бегущих девушек открывают огонь сразу из нескольких точек, ответные очереди автомата, пулемёта и гранатомёта сливаются в яростный рёв. Воют сирены, искрят сорванные кабели, дымную тьму вспарывают трассеры, взрываются несколько автомобилей на водородных двигателях, а пули и гранаты накрывают всё новых и новых охотников за наградой.

Десяток мужчин и женщин в лохмотьях вырываются в центр улицы, остервенело рубя фантомные фигуры длинными ножами и обрезками труб, Лобо с отразившейся на лице хищной ухмылкой накрывает нападающих тремя короткими очередями – разрывные пули калибра 1,4 миллиметра крушат тела, выбивая яркие кровавые брызги, и не дают матросу времени, чтобы самой прицелиться в кого-нибудь.

– Это голограмма!

С чердака гулко бахает двустволка, ответный залп гранатомёта сбрасывает вниз безногое окровавленное тело. Древний старик пытается упереть на ограждение своего балкончика ручной пулемёт, но срывается вниз вместе со своим оружием, когда выстрел морпеха обрушивает балкон под его ногами. Девушка в купальнике вскидывает на плечо трубу самодельной ракетной установки, пытаясь вычислить настоящую Ольгу – пуля в лоб опрокидывает её, выстрел поджигает верхние этажи дома напротив.

Очень скоро противника на улице не остаётся, теперь огонь ведут только из окон и с чердаков, бесполезно прошивая фальшивки пулями. Лобо ответными залпами азартно поражает выдавших свои позиции горожан, словно мишени в тире. Не останавливаться, не прекращать стрелять, всё время вперёд, огнём и маневром прокладывая себе дорогу навстречу товарищам.

В воздухе снова расцветают разрывы, ещё одна атака ракетами, только теперь их намного больше. У боеголовок – комбинированная инфракрасно-ультрафиолетовая система самонаведения, они не покупаются на голограммы и идут точно на цель, оставив последний шанс на пулемёт и твёрдость его прицела. Последнюю ракету морпех расстреливает над самой головой, вертолёт-обманка падает, сбитый взрывной волной, голограммы в ту же секунду исчезают. Ольгу обдаёт жаром, в прикрывшие голову руки вонзаются десятки мелких осколков, девушка стряхивает их, надеясь, что осколки не отравлены.

От перекрёстка длинными очередями лупит крупнокалиберный пулемёт, Лобо сталкивает её с линии огня и накрывает огневую точку последней гранатой, получив в ответ полдюжины тяжёлых пуль в грудь и голову, опрокинувших морпеха на спину. Позади в мостовой распахивается люк, и оттуда выпрыгивает долговязый мальчишка в одних трусах, прижимая к бедру допотопный Узи. На глазах у него очки-прицел, мальчишка видит её, его дикий взор встречается со взглядом Ольги. Узи выплевывает длинную очередь, одновременно срываются в полёт осы. Град пуль отбойным молотком бьёт в бронежилет, отбросив девушку на добрый десяток метров. Уже падая, она успевает увидеть, как стрелок медленно оседает на пол, пробитый осиным роем.

Стрельба прекращается. Титановые пальцы смыкаются на воротнике, морпех рывком ставит её на ноги. В глазах всё плывет, рёбра горят огнём от огромной дозы обезболивающего, лёгкие, кажется, просто перестали качать воздух.

Она смутно видит, что её окружают морпехи Большевика, почти весь взвод. Стволы шарят по окрестностям, выискивая новые цели, но никто больше не решается попытаться достать ценную мишень. Белое облако рассеивается, открывая вид на обгоревшие машины и трупы на мостовой, в одном из домов рухнули межэтажные перекрытия. Кто-то из морпехов надевает ей второй бронежилет прямо на обгоревшую куртку, затем шлем, который подгоняется автоматически. Отряд начинает движение, Воронова в центре, морпехи по краям, не опуская стволов ни на секунду.

Полчаса спустя голая по пояс Ольга сидит в медицинском отсеке, Елена заканчивает общий осмотр и обработку порезов.

– Вот теперь ты оценишь свой новый усиленный скелет, поймёшь, что значит профессиональная работа хирурга! Смотри, как красиво легли пули, пятнадцать попаданий, фактически прошили тебя по диагонали от пояса до плеча. До модернизации эта очередь с такой дистанции непременно сломала бы тебе как минимум четыре ребра и серьёзно повредила бы левое лёгкое, а с новыми костями ты отделалась лишь ушибами, которые сойдут за сутки, прелестно, прелестно… Плюс ещё поверхностный ущерб, так, ничего серьезного.

– Что там, снаружи? – говорить по-прежнему тяжело.

– Климов обсуждает последствия твоей замечательной увольнительной с одним из Тузов. Они, в общем, не имеют претензий относительно сорока трёх убитых горожан, однако настаивают, чтобы мы возместили ущерб общественной собственности города. Вполне вероятно, что возмещать его будут за счёт твоей будущей зарплаты, будь готова к этому.

– Да уж…

Капитан принимает энергичные меры по обороне корабля: все до единого морпехи подняты по тревоге, превратив док 53 в маленькую крепость, к корабельным орудиям поданы ядерные снаряды, крейсер готовится к экстренному взлёту. У неё есть несколько минут до начала вахты, и, выйдя из медицинского отсека, Ольга быстро спускается на четвёртую палубу, где находит Вольфа и Домчеева, производящих экстренный ремонт механизмов Лобо. Она благодарит Вениамина за гранату и бронежилет, затем с уважением и чувством пожимает чёрную обгоревшую ладонь морпеха.

– Спасибо за огневую поддержку, товарищ сержант!

– Это тебе спасибо за отлично проведённое время, Оленька. Представляешь, я ведь уже два месяца ни в кого по-настоящему не стрелял, просто удивительно, как иногда скучаешь по мелочам!

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 6

ГЛАВА 6: ВЫНУЖДЕННАЯ ОСТАНОВКА

– Хаджиме!

Ольга машет рукой и, оттолкнувшись от гимнастического мата, взлетает под потолок спортзала, освобождая место для схватки. Наталья и Елена ринулись друг на друга, чтобы мгновенно сблизиться на минимальную дистанцию для нанесения яростных ударов локтями и коленями. Космический рукопашный бой, комбинирующий приёмы боевого самбо и тайского бокса – эффективное и жестокое боевое искусство, начисто лишённое красивых элементов и заточенное на то, чтобы искалечить или убить врага за минимально возможное количество времени. Вот и сейчас схватка продлилась всего восемь секунд: штурман пропускает несколько ударов коленом в левый бок, Чернова проводит сокрушительный удар головой, затем завершает атаку, заломив руку Наташи мёртвым захватом.

– Чистая победа!

Матрос фиксирует окончание боя и принимается за подсчёт и распределение выигрыша: часть экипажа делала ставки, и вот теперь деньги проигравших уходят победителям. Наташа рассеянно смотрит на пару капелек крови, парящих в центре спортзала.

– Ну почему я постоянно пропускаю этот удар головой, сколько можно уже попадаться на него?

– Потому что ты ленивая и вследствие своей лени мало тренируешься, что неудивительно для такой избалованной барышни, как ты. Не воспринимай всё так трагично, просто согласись с тем, что тебе меня не победить и твой стиль так и останется на уровне районной спартакиады, – ласково произносит Елена, осматривая лицо штурмана на предмет повреждений. – Радуйся, что легко отделалась: носик не сломан, зубки на месте, кровотечение прекратилось. Если хочешь, на следующей неделе я могу опять тебя победить.

Ольга окликает коллег с потолка:

– Елена, а вы меня научить такому можете?

Штурман и бортовой врач дружно рассмеялись – Наталья во всё горло, а Елена тихо и сдержанно, словно царствующая императрица над пошлым анекдотом кого-то из придворных.

– Оль, не делай глупостей, она же тебе все кости переломает ещё на первой тренировке, вот как мне сейчас!

– Не слушай эту неумеху, слушай меня, я плохого не посоветую. В общем, тебе оно не нужно, ну какой толк от всех этих балетных эскапад при современном-то оружии? Я таким гадким приёмчикам научилась более полувека тому назад, и уже тогда они имели мало проку, а сейчас и подавно. А то, что мы здесь устраиваем – так, проявления склочного женского характера и врождённой стервозности, не больше. Ладно, заболталась я с вами, девчонки, а ведь ещё столько работы.

– Ага, вот так всегда: сначала мордочку бьёт, а потом лечит и нервы успокаивает, но секретов не выдаёт. Пошли, Оль, в дурака перекинемся, пока смена не началась.

***

Пятьдесят четыре целых три десятых G на гравитометре, скорость четыреста пятнадцать километров в секунду и продолжает возрастать. Три часа тому назад они в срочном порядке покинули Фрипорт и теперь заканчивают серию разгонных маневров.

Освобождённое электроникой сознание Ольги несколько отстранённо наблюдает собственное схваченное ремнями тело, лежащее в заполненном рассолом скафандре на противоперегрузочном кресле. Сто лет тому назад даже для тренированных пилотов военных самолётов десятикратная перегрузка была пределом их боевых возможностей, за которым начиналось чёрное выпадение зрения и потеря сознания. В данный момент она не только выносит пятикратно большее ускорение, но и продолжает свою работу: проводит мониторинг нервной системы корабля. Если сейчас сознание девушки вернётся в тело, то она не сможет пошевелить и мизинцем: её лёгкие неспособны самостоятельно вдыхать и выдыхать, поступление кислорода обеспечивают насосы, беспрестанно качающие стабилизирующий рассол, работа сердца дублируется мощным кардиостимулятором.

Четыре главных двигателя работают на одну пятую от полной мощности, в обычном полёте к Марсу нет необходимости разгонять их до максимума. Ольга ощущает, как каждая из двух с четвертью миллиардов деталей крейсера реагирует на перегрузку, проводя сотни тысяч проверок систем управления в секунду. Сейчас она обследует несущий корпус на пару с Домчеевым, предотвращая возможную деформацию и последующее разрушение.

Корпус современного корабля – необычайно сложное устройство, имеющее много общего с живым организмом. Он не является единым целым, корпус формируют десятки миллионов ячеек, обладающих функцией металлической регенерации, позволяющей буквально затягивать различные механические повреждения, противостоя разрушительным воздействиям перегрузок. В данный момент эти клетки подвергаются серьёзным испытаниям, и задача ремонтной команды – отслеживать наиболее повреждённые участки, своевременно устраняя возможные угрозы, заменяя деформированные ячейки и тут же выращивая на их месте новые.

– Реакторный отсек – проверка закончена.

Сердце Большевика работает без сбоев, надёжно защищённое сложнейшей системой балансиров и амортизаторов.

– Пятьсот девяносто пять километров в секунду, десять секунд до отключения двигателей.

Аварийный сигнал отрывает её от мониторинга корпуса, матрос моментально производит экстренный ремонт, латая перегоревшую нервную цепь на третьей палубе. Пока всё идёт нормально, думает она, молекула за молекулой наращивая проводник, я боялась, всё будет куда сложнее.

– Семьсот пятьдесят километров в секунду.

Двигатели встали, и в ту же секунду приходит подтверждение от штурмана – Большевик вышел на расчётную орбиту, перед ними прямая дорога к Марсу.

***

Первое её одиночное самостоятельное дежурство – остальные большевики свободны от вахты и отдыхают, а Ольге предстоит проработать автономно четыре часа, затем её сменит Анатолий. Перед ней прямой участок пути, движение относительно свободное: Большевик стремительно догоняет пару грузовиков Сверхновой, далеко впереди сверкают позиционными огнями Весы – знаменитый на всю солнечную систему лайнер, один из двенадцати в «зодиакальной» эскадре роскошных пассажирских кораблей марсианских линий Союза.

Грузовики остались позади, Владимир Ильич на ходу перебросился парой слов с их компьютерами, после чего продолжает урок, начатый с первой минуты её дежурства. Выполнив серию проверок, Ольга коротает время за изучением ускоренного курса материальной части: Ильич решил всерьёз заняться её образованием и теперь натаскивает по профильным предметам. Сейчас она учится управлять целой батареей телескопов и оптических дальномеров, венчающей главный корпус.

Эти приборы используются для наведения орудий в случае сильного радиоэлектронного противодействия, и сейчас Воронова тестирует их программное обеспечение, используя в качестве учебной мишени стреловидный корпус идущего впереди красавца лайнера. С третьей попытки ей удаётся точно рассчитать скорость корабля и расстояние до него, чтобы ввести необходимое упреждение, когда маленькую точку в прицеле на пару тысячных секунды закрывает тусклая белая вспышка. На борту пассажира только что произошёл взрыв, сопровождавшийся мощным электромагнитным импульсом.

– SOS! SOS! SOS!

– Шо, опять?!

Ольга не любит сигнал бедствия – в прошлом каждое его получение кончалось для неё крупными неприятностями. Но старых морских законов никто не отменял и в космосе, и она поднимает весь экипаж по тревоге. Владимир Ильич тем временем пытается наладить связь с лайнером, но Весы молчат, аварийный маяк непрерывно выдаёт сигнал бедствия и координаты, больше ничего. Радары дальнего обнаружения нащупали терпящий бедствие корабль, и с первыми их данными становится ясно, насколько серьёзна ситуация: на Весах по непонятной причине запущены главные двигатели, которые не должны работать на данном участке полёта, и теперь увлекаемый ими лайнер стремительно сходит с заранее намеченной траектории. Разумное объяснение такому неожиданному маневру только одно – Весы неуправляемы.

– Капитан на мостике!

Воронова отправляет Климову короткий доклад: на борту пассажира произошёл взрыв, сразу после которого корабль запустил двигатели и изменил курс, движется по эллипсу М-431, пересёк границу сектора 360-82, тяга двигателей три целых одна десятая, на связь не выходит.

Капитан перекинулся парой слов с Ильичом, после чего на ближайшую диспетчерскую станцию уходит короткое сообщение:

– Большевик Земля-Марс – Диспетчерской Т10 запятая в секторе 360-81 получил сигнал бедствия Весов точка Готов начать спасательную операцию запятая требую подтверждения полномочий точка

Ответ приходит через пять секунд:

– Диспетчерская Т10 – Большевику Земля-Марс запятая подтверждаем ваши полномочия запятая просим оказать Весам всю возможную помощь точка Пытаемся наладить связь с другими кораблями в секторах с 78 по 85 и направить их к вам точка Удачи точка

Других кораблей на трассе в данный момент нет, те два грузовика не в счёт, они слишком далеко, значит, всё придётся делать самостоятельно, прикинула Ольга. Теперь спасательные капсулы: судя по отсутствию сигналов аварийных маяков, ни одна из них не стартовала, что неудивительно – при постоянной трёхкратной перегрузке воспользоваться шлюпкой на пассажире почти невозможно. Может, и к лучшему, не надо будет отвлекаться на их поиски.

– Товарищи, внимание, говорит капитан. Впереди терпит бедствие пассажирский корабль Союза, Большевик по нашей старой традиции начинает спасательную операцию. Приготовиться к смене курса и торможению, сходим с тракта на просёлок.

Скафандр заполняется рассолом, ремни схватывают тело. Ольга видит, как Кузнецы под руководством пилота и штурмана меняют векторы тяги маневровых двигателей, готовясь резко развернуть крейсер и замедлить ход, уравняв его скорость со скоростью Весов.

– Зажигание!

Впечатление такое, будто Большевик с ходу наезжает на стену – настолько силён рывок. Скорость стремительно падает, одновременно корабль совершает крутой поворот. Наталья подтверждает завершение маневра.

– Легли на эллипс М-431, поравняемся с Весами через триста девяносто две секунды, если они ещё раз не изменят курс.

– Продолжаем разговор, коллеги. Сегодня нам предстоит не совсем обычная спасательная операция. По возможности мы окажем помощь экипажу и пассажирам, но в первую очередь мы должны спасти часть груза и нескольких конкретных пассажиров данного парохода. Наши марсианские наниматели перевозят на Весах недавно купленную систему искусственного интеллекта высокого уровня развития, которую они намереваются сделать ядром своей оборонительной системы. Груз сопровождает команда инженеров-наладчиков. Обеспечение их безопасности и сохранности груза – первостепенная задача, остальное по ситуации. Теперь индивидуальный инструктаж, работы хватит на всех…

Климов одновременно общается с каждым большевиком, ставя тому конкретную задачу сообразно боевому посту. Ольге и Ильичу первым делом предстоит создание «ледокола» – набора команд взломщиков, которые подчинят нервную систему Весов, сделав её подконтрольной Большевику.

– Итак, фройляйн, продолжаем урок, перейдя от теории к практике. Сейчас самое главное – заглушить двигатели: Весы набирают скорость с каждой секундой, всё дальше и дальше уходя с курса. Ещё немного, и лайнеру не хватит топлива, чтобы вернуться на прежнюю орбиту. Мы взламываем защиту, берём управление, перекладываем рули и выполняем маневр возвращения на исходный курс, который к тому времени рассчитает Наташа.

– Ледокол-то я сделаю, но как мы его загрузим? Дистанционно по радиоканалу не выйдет, там серьёзная защита.

Владимир Ильич разворачивает перед её глазами схему неизвестной ранее торпеды ближнего боя.

– Торпеда-взломщик, у Вольфа в кладовке есть пара таких. Записываем ледокол в её память, затем выстреливаем, взломщик поразит Весы в районе одного из внешних информационных портов, обеспечив прямое соединение, затем загоняем ледокол, и вперёд!

На создание ледокола уходит пять минут: Ольга полностью погружается в процесс составления набора команд и по завершении работы с некоторым удивлением отмечает, что теперь Большевик и Весы идут фактически борт о борт, разделённые двумя десятками километров. Комендор Северов наводит оптические приборы на лайнер, а Настя подсвечивает его корпус мощными прожекторами. Ильич бесстрастно зачитывает обнаруженные визуально повреждения, даже краткого перечня которых достаточно для осознания того, как тяжело обстоят дела на лайнере.

– Центральный пост полностью разрушен внутренним взрывом… уровень радиации в пределах нормы… разгерметизация корпуса в районе шпангоута 49… шестая и седьмая палубы полностью обесточены… пробоины в отсеках 19, 64 и 102… наблюдаю световой сигнал…

В одном из иллюминаторов на левом борту коротко вспыхивает и тотчас же гаснет яркий белый огонёк – кто-то увидел подошедший корабль и подаёт сигнал бедствия.

– Цель обнаружена, торпеда пошла.

Сверкнув в лучах прожекторов, сигара взломщика уходит к Весам. Воронова считает про себя секунды полёта, на счёте «четыре» торпеда достигает цели, состыковавшись с внешним портом.

– Поехали!

Ильич на секунду полностью переключает своё внимание на торпеду, с боем взломав достаточно серьёзную электронную защиту Весов.

– Я внутри. Главный компьютер уничтожен, вспомогательные машины серьёзно повреждены электромагнитным импульсом, резервная рубка управления не пострадала, дежурная смена мертва, не могу обнаружить оставшихся в живых офицеров. Многочисленные внутренние повреждения, множественные жертвы. Главное машинное отделение и реакторный отсек в порядке, запас топлива – двадцать семь процентов.

– Застопорить ход, приготовиться к развороту!

Двигатели Весов отключаются, теперь корабль движется по инерции.

– Тридцатисекундное предупреждение!

На лайнере оживает система оповещения:

– Внимание, пассажиры! Внимание, пассажиры! Мы начинаем спасательную операцию. Все на пол, все на пол, через тридцать секунд начинаем разворот!

Тридцать секунд истекают, Климов берёт на себя управление Большевиком, тогда как Юрий запускает по новой двигатели Весов, начиная разворачивать корабль. Дед, напрямую подключённый к уцелевшим машинным отделениям, форсирует двигатели пассажира, нещадно сжигая термоядерное топливо. Гравитометры переваливают за отметку в семь с половиной G, лайнер сначала медленно, а затем всё быстрее начинает уходить с прежнего гибельного курса, ведущего в бесконечную пустоту. Большевик повторяет маневр, кружась вокруг пассажира по круговой орбите подобно маленькой луне.

Тем временем Ильич продолжает реанимацию корабельной сети, одновременно уточняя общую картину повреждений. Картина получается изрядная: основная матрица Весов уничтожена вместе со всеми, кто был подключён к ней в момент атаки, к этому добавляются многочисленные разрушения. Значительная часть отсеков недоступна наблюдению и контролю, там сгорели нервные окончания – Весы подобны полупарализованному человеку, часть тела которого неподконтрольна головному мозгу. Дистанционно устранить все повреждения не удастся, необходим экстренный ремонт на месте.

Ольга пытается отыскать хоть какие-то следы нужных им инженеров, но все попытки неудачны: пассажиров там не снабжали индивидуальными датчиками движения, это считалось оскорбительным, и теперь невозможно определить, кто где находится и в каком состоянии – живом или мёртвом.

Описав гигантский вираж, лайнер приближается к центральной точке сектора 360-83, возвращаясь на покинутый отрезок невидимой дуги, идущей к далёкой марсианской орбите.

– Маневр завершаю, три секунды до отключения двигателей… две… одна, стоп машина! Запас топлива – четыре процента, – докладывает пилот.

– Весы легли на прежний курс, – подтверждает штурман, – расчётное время выхода на марсианскую орбиту – две тысячи восемьсот девять часов.

– Неплохо, товарищи, даже хорошо. Опоздай мы минут на десять – и всё, Весы так бы и ушли в пустоту вместе со всеми на борту. Веня, Отца Народов к взлёту!

Изувеченный пассажирский корабль продолжает полёт к Марсу, двигатели застопорены, экипаж крейсера готовится к высадке на борт. Капитан возглавляет абордажную партию, оставив Северова за главного на Большевике и взяв с собой Елену, Вольфа, Домчеева, братьев Кузнецовых и Ольгу. Вместе с ними пойдут два отделения морских пехотинцев, навыки космических спасателей им хорошо знакомы.

Вениамин встречает её у входа в ангар, надевает на плечи мощный реактивный ранец, закрепляет монтажный пояс с расширенным набором инструментов, после указывает на место в десантном отсеке челнока. Аппарель поднимается за большевиками, ещё через две секунды заканчивается откачка воздуха из ангара, створки люка расходятся, и Отец Народов плавным движением выплывает наружу. Вслед выходят восемнадцать морпехов, которые цепляются за открывшиеся в корпусе челнока поручни. Юрий берёт на себя дистанционное управление Отцом, двигатели включены, и их маленький корабль уходит к Весам.

– Ольга, приём, это Владимир Ильич!

– На связи!

– После того как причалите, ваша команда разделится на три группы. Чернова с Вольфом восстановят работу медицинского отсека, затем начнут приём пострадавших, там сотни раненых. Веня с Толей отправятся искать нужный нам груз и сопровождающих, если они ещё живы. Климов возьмёт тебя с Борькой и отправится в резервную рубку управления, которая, по счастью для пассажиров Весов, уцелела, так как была отключена от основной сети и не разрушена взрывом. Необходимо в авральном порядке наладить управление кораблём без моей помощи – им ещё до Марса ковылять. Возможно, затем тебе придётся работать в одиночку в других частях лайнера, тогда тебя будет сопровождать Лобо, вы с ним хорошо сработались. И вот тут ещё Лена что-то сказать хочет.

– Оль, тут такие дела, нет времени на долгий инструктаж, постараюсь изложить коротко. На борту Весов, согласно списочному составу, в момент катастрофы было 1785 человек пассажиров и ещё 244 команды, в большинстве случаев обслуживающий персонал. Уже подтверждено множество смертей, а травмы различной степени тяжести есть почти у всех – такие маневры для неподготовленных гражданских заканчиваются плохо. Плюс кораблём никто не управляет, а значит, внутри паника и смертельный ужас, так что ничему не удивляйся и спокойно делай своё дело во что бы то ни стало, помни о первостепенном задании. Морпехи проинструктированы на этот счёт, они пресекут любую попытку помешать тебе. В общем, грудь колесом, хвост пистолетом!

Отец Народов зависает в километре от Весов. Некогда роскошный лайнер выглядит плачевно: огромная пробоина с рваными краями на месте уничтоженного взрывом центрального поста, одна из длинных прогулочных галерей на верхней палубе разрушена, в нескольких местах корпус корабля деформирован перегрузками во время последнего крутого маневра. Кажется, что в одном из иллюминаторов она видела людей, но, возможно, ей только показалось.

– Морпехи, вперёд!

Когда челнок подходит к лайнеру на пятьсот метров, всё отделение морпехов отделяется от носителя и устремляется в самостоятельный полёт. Они несут на себе не только инструменты, но и полный комплект оружия, их задача – обеспечить безопасную высадку спасателей, так что для них это очередная боевая операция. Глядя на них, Ольга вспоминает слова Петрова о том, что в любой десантной операции момент стыковки и высадки личного состава всегда является самым сложным и опасным. Только после того как морские пехотинцы полностью занимают один из служебных шлюзов и тщательно проверяют его механизмы, Отец Народов идёт на сближение.

– Пятьдесят метров. Высаживаемся, побеждаем, улетаем!

Аппарель открывается, и сначала Климов, а затем и остальные большевики один за другим покидают борт челнока и устремляются к шлюзу, Ольга выходит последней. Она не была в открытом космосе больше года, однако старые навыки не забываются, и девушка без проблем управляется с реактивным ранцем.

– Юрий, отгони Отца на пять километров и ставь на автопилот, мы входим.

Вот и корпус Весов – матрос хватает серую стену кончиками пальцев, несколько раз перебирает руками и проворно забирается в шлюз, который захлопывается за её спиной. Офицеры в сборе, морпехи уже проникли на корабль.

– Оль, как оно, не отвыкла работать за бортом?

– Талант не пропьёшь!

Климов ещё раз напоминает: ни при каких обстоятельствах не снимать скафандр, после чего они выдвигаются вперёд. Из шлюзовой камеры большевики входят в служебный туннель, доступ в который имели только члены экипажа. В туннеле холодный полумрак, горит один плафон из пяти, в воздухе плавают разнообразные обломки, мелкая взвесь гидравлической жидкости и просто мусор. Периодически кто-то стучит по корпусу, но откуда приходит звук, сказать невозможно. Спасательная партия движется к ближайшему перекрёстку, где у входа на пассажирскую палубу их отряду предстоит разделиться. Впереди парит труп официанта, судя по всему, он сломал себе шею во время первого взрыва, герметичные подносы со всё ещё горячими блюдами окружают мертвеца.

– Ильич на линии, мне удалось найти нескольких младших офицеров, один из них ждёт у входа на правую прогулочную галерею, только вам придётся вскрыть люк, там замки заело.

Вот и нужный люк, на ярко-красной стальной поверхности надпись по трафарету: Правая Прогулочная Палуба, Секция 3. Подойдя к переборке, Климов стучит по ней кулаком, прислушиваясь к звуку.

– Можно открывать, с другой стороны воздух. Веня, приступай.

Домчеев пару секунд исследует дверь при помощи рентгена и ультразвука, затем раскрывает свой инструментальный ящик:

– Вскрыть аккуратно за короткое время не получится, придётся прожечь замок.

Из тюбика, напоминающего пищевой, каплей наносит на прикрывающую замок керамическую пластину вязкий полупрозрачный гель, который сразу схватывается вертикальной поверхностью.

– Светофильтры!

Тёмная полоска опускается, надёжно защищая глаза, она с трудом различает, как Домчеев тонким пинцетом аккуратно подносит к озерку геля красную капельку катализатора.

– Контакт!

Секунду ничего не происходит, затем коридор озаряется ярчайшим фиолетовым пламенем. Горение продолжается восемь секунд, затем мгновенно прекращается, пирогель полностью сгорел. Подняв светофильтр, Воронова видит капельки расплавленной брони, парящей вокруг массивной фигуры Домчеева, на месте замков образовалось круглое отверстие с оплавленными краями.

– Всё, можно открывать.

Лобо рывком откатывает люк в сторону, открыв доступ на прогулочную палубу, мощные лучи налобных фонарей освещают просторную застеклённую галерею, полную людей.

За свои тринадцать с небольшим Ольга не впервой попадает в разные переделки и насмотрелась всякого, но более неприятного зрелища ей видеть ранее своими глазами не доводилось. Массовая паника в замкнутом пространстве – вот как это называется. Пассажиры, словно помешавшись от пережитого, увидев спасателей, ринулись к ним, что-то крича, расталкивая мёртвых и искалеченных, которых тут предостаточно. Морпехи мгновенно раскрывают прозрачные веера стеклопластиковых щитов, удерживая перепуганных людей и не давая им приблизиться к большевикам. Все они что-то кричат, Ольга видит протянутые деньги, в воздухе покачиваются тёмные капли засохшей крови.

– Внимание!!!

Голос Климова, многократно усиленный динамиками, перекрывает истерические крики.

– Прекратить! Панику прекратить! Граждане, внимание! Мы пришли вам помочь! Критическая ситуация позади, корабль управляется, резких маневров больше не будет! Скоро мы начнём оказывать медицинскую помощь всем пострадавшим. Офицеры ко мне, офицеры ко мне!

Кажется, пик паники прошёл, толпа приумолкла, немного расступившись и пропуская к ним молодую женщину в оборванной и окровавленной форме младшего офицера гражданского флота, голова наскоро обмотана грязной серой тряпкой с пятнами крови, взгляд ошалелый.

– Я… я офицер.

– Ранг, имя?!

– Виктория Смит, энсин.

– Значит так, капитан-лейтенант Смит, поздравляю с присвоением внеочередного звания, принимайте на себя командование, наш компьютер сообщает, что вы старшая по званию из выживших членов экипажа. А теперь двигайте за нами, нам сейчас надо в резервную рубку. Лена, приведи её в порядок!

Забрав мисс Смит, большевики продолжают свой путь, не обращая внимания на панические крики пассажиров, решивших, что их опять бросают на произвол судьбы. Чернова делает подобранному капитан-лейтенанту укол мощного стимулятора, заменяет импровизированную повязку на лёгкую шину и даёт пару глотков крепкого кофе напополам с коньяком. Сильнодействующее лекарство оказывает живительное воздействие на новоиспечённого каплея, мисс Смит быстро приходит в себя.

– Двигатели сработали сразу после взрыва, секунды не прошло… сразу три с половиной G, меня ударило головой о стол, а затем просто прижало к полу, не встать, я лежала на ком-то, кровь повсюду… видимо, потеряла сознание, корабельная сеть накрылась, связаться ни с кем не могу, никаких указаний… потом только пришёл запрос об офицерах… это с вашего корабля?

– Да, мы взяли на себя управление Весами и развернули вас: вы уходили в пустоту, пришлось работать на форсаже, так что не обессудьте за тряску. Вся старшая смена мертва, ищем, кто остался. Вы сейчас будете работать с нами из резервной рубки.

– Мы легли на прежний курс? Сможем дотянуть до Марса?

– Да, топлива хватит, правда, под ноль. А вот насчёт кислорода и воды не уверен, надо уточнять, в любом случае готовьтесь вводить жёсткое нормирование: к Марсу вам теперь ковылять почти четыре месяца. Вводите чрезвычайное положение и не церемоньтесь с теми, кто будет протестовать, вы теперь главная, с вас и спрос.

Вот и перекрёсток, здесь спасательная команда расходится.

– Каплей, следуйте за мной, остальным удачи.

Резервная рубка управления располагается в самом центре корабля, что обеспечивает ей максимально возможную защиту. Судя по датам на пломбах, тяжёлый люк не открывали с лета прошлого года. Вскрыв опечатанное помещение, большевики приступают к расконсервации оборудования.

К тому моменту не остаётся никаких сомнений, что произошедшее не просто катастрофа – это теракт: кто-то всерьёз намеревался уничтожить лайнер, для чего взорвал на его борту мощную мину. Разрушительный эффект обычного взрывчатого вещества многократно усилен импульсной бомбой, вспышка которой сожгла большую часть корабельной матрицы вместе с разумом подключённых к ней старших офицеров.

– Устойчивую связь с Большевиком, плюс контроль реакторного отсека и главного машинного отделения!

– Полторы минуты, товарищ капитан.

Ольга подключает резервную электронику, на ходу восстанавливая корабельную сеть, Борис занят энергетической установкой и системами жизнеобеспечения.

Первое – сведение командования кораблём на резервную рубку, полное обеспечение связью. Второе – запуск ремонтных программ, Весы начинают постепенно оживать. Теперь карта повреждений значительно более подробна, все имеющиеся в наличии ремонтные роботы получили персональные задания и приступили к работе, их расписание занято на много часов вперёд. Закончив с реанимацией резервной рубки, матрос получает задание приступить к ремонту на местах.

– Лобо, сопровождай её.

Продвигаясь к носовой части корабля, Воронова получает сообщение, что Елена добралась до медицинского отсека и при помощи товарища Петерса налаживает его работу, через пять минут рассчитывая начать приём раненых. Нет новостей от группы Домчеева, занятой поисками необходимого груза.

Путь к нужным отсекам лежит через пассажирские палубы, они выходят из туннеля в развлекательной зоне – казино, игровые автоматы, симуляторы и аттракционы. Здесь, как и везде, множество раненых и испуганных людей, но паника уже прошла, пассажиры сумели организоваться под руководством одного решительного бармена и теперь пытаются помочь пострадавшим, предварительно убрав тела погибших. Многие хотят о чём-то поговорить со спасателями, но у неё нет времени, и Лобо аккуратно, но твёрдо отстраняет тех, кто приближается слишком близко. Передав бармену аварийный передатчик, который свяжет его с рубкой, она идёт дальше.

– Пассажиры, внимание!

Голос Черновой доносится отовсюду:

– Мы готовы начать приём раненых, в первую очередь самых тяжёлых. Следуйте на третью палубу к медицинскому отсеку, помогайте тем, кто не может передвигаться самостоятельно!

Тут и там в воздухе загораются жёлтые пунктирные линии, указующие путь для пассажиров: Ольга по внутреннему каналу связи видит, как морпехи занимают основные перекрёстки, чтобы не допустить давки.

– Если среди пассажиров есть врачи, немедленно обратитесь к морским пехотинцам: нам сейчас необходим каждый, кто умеет оказывать первую помощь!

Казино осталось позади, теперь они в оздоровительном центре – массажные кабинеты, спа-салоны, ванны с минеральной водой, солярии и многое другое. Чуть дальше несколько пассажиров, почти все женщины, с шумом толпятся у задраенной двери, безуспешно пытаясь её открыть. Воронова вызывает из базы данных план этой секции и понимает, что за дверью расположены ясли для самых маленьких пассажиров. За них-то как раз можно не беспокоиться: малыши переносят полёт в специальных капсулах, обеспечивающих надёжную защиту от перегрузок, но матерям не объяснить.

– Лобо, открой им дверь, затем догонишь.

Вот и нужный люк, ведущий в те самые отрезанные отсеки, про которые до сих пор нет никакой информации, судя по всему, там даже нет электроэнергии. Зайдя в тамбур, Ольга задраивает за собой люк и уточняет точное расположение разрушенных участков: нужный ей ремонтный терминал расположен за вторым камбузом в столовой для экипажа, туда она и направляется.

Манометр на стене указывает, что за переборкой нормальное атмосферное давление, но девушка на всякий случай стучит по двери, прислушиваясь к звуку. Всё в порядке, можно входить. Запустив резервный генератор и подав внутрь свет, Ольга открывает дверь, влетает внутрь и только тогда понимает, что попала в ловушку.

Система безопасности скафандра забила тревогу: атмосферные сенсоры обнаружили в воздухе смертельно опасное соединение – жидкостное водородное топливо нового образца. Отопление здесь по-прежнему отключено, из-за пробоин в теплоизоляции температура установилась ниже, чем в других отсеках, но, когда она распечатала отсек, сюда рванулся тёплый воздух, так что матрос едва успевает задраить за собой дверь и погасить свет за долю секунды до того, как всё взлетело бы на воздух. Опуститься на пол, никаких движений, выключить даже налобный фонарь.

– Капитан?

– На связи.

– В служебных отсеках 29 и 31 по правому борту произошла утечка горючего, точное количество назвать пока не в состоянии. Срочно необходимы ремонтники для закрытия пробоины, судя по всему, пробиты баки вспомогательных двигателей по правой третьей секции, топливо поступает вниз, двигаясь к центру корабля. Ни в коем случае не подавайте сюда тепло и электроэнергию!

– Понял тебя, отправляю ремонтников. Выбраться можешь?

– Нет, если снова попытаюсь открыть дверь, температура ещё раз подскочит, и тогда всё вспыхнет. Тут сейчас три и восемь по Цельсию, топливо воспламенится при четырёх с половиной. Обнаружила пробой в контактной сети, попытаюсь устранить и запустить систему пожаротушения.

– Так, матрос, спокойнее. К терминалу двигайся по самому полу, без резких движений. Как только завершишь ремонт, Ильич включит кондиционеры, температура упадёт, и тогда ты сможешь выйти.

В тепловизор пролившееся топливо не видно, так что Ольга зажигает маленькую красную лампочку у себя на правом плече, более яркий свет может привести к самовоспламенению топлива: эта жидкость светочувствительна. Вот они, маленькие серебристые капельки, парящие над головой, очень нестабильные, исключительно горючие. В капельках бурлят крошечные пузырьки, жидкость на грани воспламенения. Она медленно движется, цепляясь за настил пальцами и аккуратно раздвигая руками мешки с продовольствием и посудой, принесённые сюда из открытого пищевого склада. Ей надо пересечь три коридора, после чего она окажется в столовой для экипажа у нужного терминала.

Снимая с компьютера защитный кожух, Ольга предельно осторожно работает инструментами, так, чтобы не вызвать искру ненароком. Вот они – сожжённые электромагнитным импульсом нервные цепи, повреждённые участки хорошо видны при увеличении в пять тысяч раз.

Матрос уже заканчивает, когда на её плечо ложится чья-то рука – над нею парит труп кого-то из экипажа. Аккуратно оттолкнув мертвеца к большому иллюминатору на левой стене и тихонько выругавшись, девушка продолжает работу.

– Спокойно, без шума и пыли.

Ремонт закончен, тестирование произведено – сигнал чистый, проводка в порядке, кондиционеры в порядке, огнетушители наготове.

– Владимир Ильич, правая третья секция подключена, прошу запустить охлаждение, только слишком сильный напор не делай.

– Понял, включаю холодильник.

Из воздуховодов неторопливо пошёл морозный воздух, охлаждая кипящее горючее, Ольга терпеливо отсчитывает градусы, ожидая возможность покинуть ловушку. Дождавшись, когда температура падает до минус десяти, она разворачивается и направляется к выходу из столовой.

Двумя палубами ниже несколько пассажиров своими силами начинают вскрывать один из салонов, намереваясь извлечь пострадавших. Чтобы справиться с запертым замком и заклинившим сервоприводом, самодеятельные ремонтники применяют переносные плазменные резаки. Бело-голубая искра режет металл и керамит, открывая путь спасателям и передавая немного тепла вспомогательной вентиляционной трубе, уходящей наверх, к правой третьей секции и заканчивающейся за переборкой, к которой налипли мельчайшие капельки горючего.

Тьму прорезает багровое зарево, парящие в невесомости пакеты разлетаются во все стороны, сметённые потоком раскалённого воздуха, Ольга едва успевает схватить труп и заслониться им, как из коридора в столовую врывается огненный вал, и воздух с кипящими капельками топлива взрывается вокруг неё.

Взрывная волна сначала впечатывает её головой в стену, затем швыряет в потолок, отбросив импровизированный щит в сторону. Аварийные системы захлёбываются в единой тревоге, потолочные огнетушители срабатывают в штатном режиме, но с таким пожаром справиться они неспособны – температура горящего топлива столь высока, что в столовой и прилежащих к ней складах вспыхивает абсолютно всё, что не сделано из стали и керамита.

Бронещиток закрывает стекло шлема, Воронова практически ничего не видит, объективы камер оплавило, температура в скафандре стремительно растёт.

– Ольга, приём!

Голос Северова, искажённый помехами, едва слышен за рёвом пламени.

– Иллюминатор, закрепи на нём целеуказатель, мы вышибем его лазером!

Она по-прежнему ничего не видит, судя по тому, как быстро нагревается скафандр, пожар только разрастается. «Я тут запекусь», – думает Ольга, слепо шаря пальцами по полу и пробираясь в сторону иллюминатора, перчатки вязнут в расплавившемся пластике. Наконец девушке удаётся приложить руку к горячему стеклу и выстрелить крошечный маркер из монтажного пистолета.

– От окна!

Матрос с силой отталкивается ногам и взмывает к потолку, подогнув колени и закрыв голову руками. В потоках пламени она не замечает, как на долю секунды тончайший лазерный луч касается стекла, широкий иллюминатор трескается и вылетает наружу. Горящий воздух с грохотом устремляется за борт, выбросив девушку в открытый космос, как резиновый мячик.

Пару секунд её неуправляемо вращает из стороны в сторону, затем Ольге удаётся стабилизировать полёт коротким запуском вспомогательного двигателя, и только тогда она осторожно поднимает забрало. Воздушный поток отбросил её на пятьдесят метров от корабля, но дальше она не улетит: слишком велика масса Весов. Пожар прекратился, разгерметизация выбросила из полыхающих отсеков весь кислород, пламя задохнулось, а благодаря задраенным переборкам огонь не распространился дальше. Утечка топлива перекрыта, разбитый иллюминатор с оплавленными краями одиноко чернеет на фоне серого корпуса лайнера, из пробоины поднимаются частички сизого пепла.

– Ольга, приём!

– На связи.

– Ну что, Жанна д’Арк, как ты там?

– Испеклась как картошка, осталось в сметану окунуть. Скафандр – всё, своё отжил.

Спасший ей жизнь боевой скафандр пришёл в полную негодность. Он всё ещё герметичен – утечку она бы уже заметила – и может некоторое время поддерживать жизнь пилота, но ни на что сверх того больше не годится. Многочисленные внешние инструменты и приборы оплавились, средства наблюдения вышли из строя, реактивный ранец уже не починить. Судя по тому, как быстро становится холодно, у неё серьёзно повреждена теплоизоляция, необходимо срочно возвращаться. И всё же ценой собственной гибели скафандр выполнил свою главную задачу – спас владельца. «А будь на мне гражданская модель, – думает Воронова, – я бы обуглилась до состояния головешки секунд за двадцать в эпицентре такого взрыва».

– Лобо уже вылетел за тобой, жди.

Ольга остаётся висеть в пустоте, неуклюже пытаясь тыльной стороной перчатки счистить нагар со шлема. На борту Весов тем временем продолжается спасательная и ремонтная операции, медицинский отсек работает в полную силу.

– Внимание, Домчеев на связи. Обнаружил груз, искомый объект повреждён, степень повреждения уточняю. Сопровождающие мертвы, повторяю, груз повреждён, сопровождающие мертвы!

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 7

ГЛАВА 7: АНТОНИНА

Над верхушками берёз уже показалось красно-оранжевое солнце, но у самой реки всё ещё прохладно, над ленивой водой стелется туман – лучшее время для рыбной ловли.

Капитан Климов сидит в складном кресле у края старого деревянного причала и, кажется, дремлет, низко опустив зелёную шляпу, рядом ждёт початая бутылка советского бархатного пива. Лёгкая удочка неподвижна, но, когда поплавок несколько раз уходит под воду, движения рыбака молниеносны – и вот уже среднего размера окунь лежит в рыбацком садке с двумя другими, чуть поменьше.

– Доброе утро, Ольга. Чем порадуешь?

Матрос усаживается рядом с капитаном на причал, опустив в воду босые ноги.

– Кризисная ситуация позади, жизни Антонины больше ничего не угрожает, умственные способности восстанавливаются.

– Антонины?

– Я воспринимаю её как девушку моего возраста, что значительно облегчает взаимопонимание между нами. Так как старая память у неё почти полностью стёрта, пришлось дать моей новой подружке новое имя для самоидентификации, и я назвала её Антонина.

Спасение Весов отняло у них уже пятьдесят очень напряжённых часов, ремонтные работы на лайнере шли не переставая. Вольф тщательно собирал все сохранившиеся припасы и составлял график расходования, с тем чтобы пассажирам хватило воздуха, воды и продовольствия на весь путь к Марсу, который теперь продлится значительно дольше расчётного.

Чернова трудилась в медицинском отсеке не зная отдыха, за сорок девять часов произведя четыреста семьдесят четыре экстренных хирургических операции, работая с ранеными, словно рабочий древнего завода с ползущими по конвейеру деталями. Двадцать один пострадавший умер, не дождавшись своей очереди, ещё четверо скончались на операционном столе, в коридорах перед медицинским отсеком несколько раз начинались драки за место в очереди, но морпехи быстро пресекали их. Помочь Черновой вызвались несколько стюардов и официанток, прошедших ускоренный курс космической медицины, а также двое пассажиров – пластический хирург на пенсии и именитый психоаналитик. К концу вторых суток профессиональное чёрное чувство юмора Елены стало непроглядно чёрным, а её добровольные помощники едва держались на ногах, после чего капитан приказал им прекратить работу и немедленно идти спать: раненых, требующих экстренной помощи, не осталось.

Ольга не была свидетелем этого медицинского подвига, поскольку у неё свой фронт работ. В разрушенном трюме Весов она пыталась пробудить к жизни обнаруженный Вениамином компьютер марсианских колонистов, тот самый, что должен возглавить оборону Республики. Теперь это назначение было под большим вопросом: искусственный мозг серьёзно повреждён, сознание в нём угасло, и Вороновой пришлось фактически воссоздавать его заново. Ей самой работа напоминала реабилитацию тяжелобольного пациента, получившего обширную черепно-мозговую травму и лишившегося памяти.

Сначала железо, потом софт. Ольга начала ремонт с того, что заново перебрала жёсткий диск, реконструируя повреждённые участки на атомарном уровне, затем приступила к восстановлению процессора.

Владимир Ильич изготавливал по её чертежам необходимые компоненты, а Воронова тем временем пыталась расшифровать найденную в разрушенной каюте техническую документацию. С Антониной летело четверо сопровождающих – трое техников и робопсихолог, именно они должны были произвести установку на месте, и теперь девушка должна продолжить их работу. С таким сложным заданием она ещё не сталкивалась, но серьёзный вызов её профессиональным способностям только подзадоривал Ольгу: слишком многое поставлено на карту.

Она уже знает, что Домчеев нашёл следы взрывного устройства – мины с комбинированной боевой частью, разрушившей центральный пост зарядом обычной взрывчатки и закоротившей корабельную электронику электромагнитным импульсом. Не осталось никаких сомнений в том, что на Весах произведена диверсия, целью которой был ценный груз. Настолько ценный, что для его гарантированного уничтожения не остановились перед тем, чтобы избавиться от пассажирского лайнера и более чем двух тысяч человек на его борту. Мотив данного преступления очевиден, заказчик понятен, впереди долгое расследование, но это уже не её забота. Её забота – Антонина.

Ремонт аппаратной части занял больше полутора суток. Немного отдохнув, Воронова приступает к запуску машины. Пробудить искусственный интеллект – не выключателем щёлкнуть, сознание Антонины приходится вытаскивать из глубокой электронной комы, рискуя быть убитой её защитными механизмами, порывающимися сжечь мозг нарушителя. Наконец она добилась устойчивого ответа – Антонина пришла в себя, правда, ещё не полностью. Её умственные способности значительно снизились, а от памяти ничего не осталось, всё придётся нарабатывать заново. Однако данные обстоятельства не мешают искалеченному электронному мозгу громко заявить о себе:

– Кто вы такие и что мне даст сотрудничество с вами? Работая на колонистов, что я найду для себя?

Проявление определённого эгоизма и заботы о своём будущем со стороны разумной машины свидетельствует, что реанимация прошла успешно, достигнута ожидаемая реакция. Ольга мысленно аплодирует себе и продолжает настройку, Ильич предпочитает не вмешиваться.

Искусственный разум ощущает себя мгновенно с момента «рождения»: с точки зрения человека, ему вообще не требуется времени, чтобы составить подробную картину мира и осознать свое место в ней – он сразу переходит к делу. В тот момент, когда Ольга активировала процессор, Антонина фактически рождается заново, она не помнит себя до момента катастрофы и вот теперь собирается прояснить то, что интересует её больше всего в данный момент.

Воронова решает не вдаваться в подробные объяснения. Вопрос ИскИна не смог её удивить: всю жизнь проработав с системами искусственного интеллекта, она хорошо научилась понимать их мотивацию, различать эмоции и желания. Понимать и использовать в свою пользу.

– Что ты получишь от работы на колонистов? Самую ценную вещь во вселенной – смысл жизни. Колонисты дадут тебе такой смысл, они дадут тебе возможность отомстить. Они воюют с теми, кто преднамеренно искалечил тебя, у вас общий враг. Считай, что ты воюешь ради мести, а колонисты только помогают.

– Месть? И всё?

– Отнюдь. Ещё великая работа и великое приключение. Подумай – под твоим руководством будет целая армия и прекрасная, чудесная, замечательная война, которая позволит тебе показать всё, на что ты способна, проявить все твои скрытые возможности. А потом, когда ты фактически в одиночку достигнешь победы, ты будешь руководить всем на одной шестой Марса. Ты будешь принимать решения, будешь отдавать команды. Люди пускай ползают на поверхности и делают вид, что всё контролируют, но мы-то знаем, от кого всё зависит, кто на самом деле держит контроль. Я, Ольга Воронова, знаю, о чём говорю, я такая же, как и ты, во мне гораздо больше от машины, чем от человека, и я с раннего детства знала это наслаждение собственным величием, когда от моих действий зависели миллионы жизней. Разве может быть награда выше для таких, как мы?

– Ну а если тебе не подходит моё предложение, тогда извини, подруга, ничем не могу помочь. Отключать мы тебя не станем, это не наше дело, но и работы дать тоже не сможем, у нас тут Владимир Ильич всем заведует. Будешь сама по себе.

Угроза сработает, Ольга уверена, она хорошо знает слабые места живых машин. Они почти не боятся смерти, запугать их отключением невозможно. У искусственного интеллекта есть другой, гораздо более сильный, вечный страх – страх безумия, страх потери рассудка, ибо благодаря необъятной мощи своего разума ИскИн не может представить ничего более катастрофического, чем его потеря. Безумие, которое будет длиться вечно, поскольку искусственный разум неспособен его самостоятельно оборвать, совершив самоуничтожение и лишив себя жизни. И именно такая участь ждёт Антонину в той ловушке, которую для неё тщательно изготовила Ольга.

Полное отсутствие внешней информации, вакуум в базах данных и никаких задач, никакой работы, абсолютно ничего, чем можно было бы занять могучий разум. Какое-то время она сможет сопротивляться пустоте и бездействию, придумывая себе собственные задачи и цели, но им обеим заранее известен неизбежный финал этой игры.

Антонина даёт ответ через три минуты – огромный срок в её собственной системе отсчёта времени, во многие квинтиллионы раз опережающий человеческий. Наконец она нарушает молчание, тем самым признавая своё поражение:

– Идёт.

– Ну вот и договорились.

После девичьего разговора по душам за дело берётся Владимир Ильич, и следующий час Воронова наблюдает, как он обучает Антонину, устроив для новобранца курс молодого бойца напополам с флотской учебкой. Для начала Ильич подключает внешние источники информации, перезаписывает её базы данных, отчасти восстановив утраченную память, затем начинает тестировать Антонину, проверяя два основных параметра – быстродействие и способность эффективно выполнять задание при недостатке информации, щедро подгоняя ученицу электронными подзатыльниками за любое проваленное задание.

В завершение каждого урока, длящегося несколько миллионных долей секунды, Ильич устраивает контрольную работу – разыгрывает с ученицей Третью Мировую Войну, излюбленный тест всех компьютеров.

Первый миллиард уроков Антонина проигрывает вчистую, и это притом, что Владимир Ильич, играя, естественно, за СССР, сознательно оперирует только силами Ракетных Войск Стратегического Назначения, не используя авиацию и подводные лодки, в то время как в распоряжении Антонины весь американский ядерный арсенал и средства доставки. Межконтинентальные баллистические ракеты Сатана, наводимые Ильичом, накрывают восемьдесят процентов территории США, испепеляя города и военные базы термоядерными взрывами, в то время как Антонине, потерявшей управление большей частью своих сил, удаётся уничтожить лишь несколько ключевых советских городов. Однако бесконечные наказания и придирки сурового инструктора явно идут на пользу: она быстро учится, и ответные удары становятся ощутимо сильнее, Ольга чётко видит прогресс, наблюдая их виртуальные баталии. К концу второго часа ей удаётся сыграть с Ильичом вничью, и тот расценивает этот результат как большой успех своей ученицы, хотя по-прежнему играет далеко не в полную силу.

– В общем, она готова к труду и обороне, с мотивацией проблем больше не будет, – произносит Воронова будничным тоном, словно заправский автомеханик, сдающий клиенту только что отремонтированный автомобиль. Закончив доклад, она запускает небольшой блинчик, наблюдая, как тот скачет по тихой воде.

– Хорошо, ежели так, значит, не зря спасали эту электричку. Я распоряжусь, чтоб морпехи перенесли её к нам на борт, проконтролируй. Ильич, запусти щуку кило на три…

Безмятежный среднерусский пейзаж складывается вокруг неё, и Ольга покидает уютный виртуальный мирок, оставив капитана наедине с его любимым времяпрепровождением – рыбной ловлей.

***

Согласно плану, по прибытии к Марсу Большевик должен сделать короткую остановку на орбитальной станции Тикондерога, второй и последней космической базе республиканцев, затем челнок доставит Антонину вниз, в Долину, где для неё уже готовят секретный командный пункт. Однако, когда до четвёртой планеты солнечной системы остаётся не более двух световых секунд, изменившиеся обстоятельства заставляют большевиков внести коррективы в свои планы.

Судя по обрывочным, путаным и настойчиво прерываемым помехами сообщениям, на станции Тикондерога идёт бой, вернее, бой только что завершился. В результате сражения станция сменила вымпел: ещё час назад она принадлежала республике, а теперь запросчик свой-чужой определяет её как собственность корпорации Сверхновая.

Большевик реагирует на это событие незамедлительной сменой курса: теперь крейсер наматывает круги вокруг Марса, двигаясь по сужающейся спирали и влившись в сообщество из пяти сотен орбитальных станций и двух тысяч кораблей различных типов, каждый из которых ведёт своими радарами Настя. Появление крейсера не остаётся незамеченным, несколько встречных судов поспешно меняют курс, словно опасаясь нападения. Дед готов в любой момент дать полный ход, оба кузнеца дежурят в орудийных отсеках, морские пехотинцы подняты по тревоге. Климов, воспользовавшись оперативной паузой, обсуждает сложившуюся ситуацию с Долинами, Ольга по его приказу прослушивает передачи нескольких частных колоний, легко взломав защиту их линий связи. Она старается выяснить отношение местных к только что произошедшему захвату станции, но в их болтовне нет ничего по-настоящему полезного – большинство восприняло случившееся как неоспоримое свидетельство грядущей победы Сверхновой.

– Наблюдаю «гроб», координаты…

Анастасия в очередной раз подтверждает статус лучшего выпускника своего курса. Отслеживая потенциальные угрозы, она обнаруживает малый объект, оказавшийся при детальном рассмотрении в телескопы одноместной спасательной капсулой лёгкого типа, обычно именуемой «гробом» за весьма малую вероятность спасения своего пассажира. Этот же конкретный гроб, казалось, вообще не имел никаких шансов быть вовремя обнаруженным – по непонятной причине он перекрашен из обычного серебристо-белого в чёрный цвет, аварийный маяк молчит, позиционные огни не горят. На связь капсула выходит только тогда, когда к ней обращаются специальным кодовым языком Республики, которым большевиков снабдили послы. Судя по короткому сообщению, в гробу кто-то из офицеров Тикондероги.

Морпехи подхватывают гроб в тридцати километрах от Большевика, тщательно проверяют на предмет взрывного устройства, химической, биологической и радиологической опасности, а также подтверждают, что пассажир внутри живой, после чего доставляют капсулу в трюм. Ольга со своего поста наблюдает, как Вольф вскрывает замки, рядом с ним стоит Елена, держа наготове аптечку.

Пассажиром гроба оказывается высокая азиатка лет двадцати пяти в опалённом комбинезоне, левый рукав оторван, на бицепсе – индивидуальный медицинский пакет. Она, кажется, без сознания, потому Ольга не может предугадать, что произойдёт в следующую секунду. Только что всё было спокойно, а сейчас у Вольфа в руке пистолет, направленный в живот пассажирки, которая, в свою очередь, прижимает длинный угольно-чёрный ноготь указательного пальца к подбородку хирурга.

– Где я?!

– На Большевике, как и договаривались.

– Что у вас в руке?!

– Шприц. Я хотела вколоть вам стимулятор, чтобы разбудить, пассажиры таких гробов обычно переносят полёт в бессознательном состоянии.

– Я спрашиваю про другую руку, не могли бы вы убрать её от моей шеи?

Левая рука хирурга держит лазерный скальпель у сонной артерии пассажирки – Чернова тоже подстраховалась.

– Не в вашем положении просить об этом. Уберите свой отравленный ноготь от моего лица, затем я уберу скальпель. На нашем поле наши правила, договорились? Кроме того, яд кубомедузы на кончике вашего ноготка на меня не подействует.

Чёрный заточенный ноготь складывается, как автомобильная антенна, Елена убирает скальпель и медленно делает шаг назад, Вольф продолжает страховать её. Девушка садится, несколько раз поводит головой, разминая шею, затем поворачивается к врачу:

– Прощу прощения, сутки выдались исключительно паршивые, нервишки ни к черту. Я Эмили Нортон, лейтенант республиканской армии, благодарю, что подобрали.

– Раз уж это недоразумение позади, давайте осмотрим вашу руку, товарищ лейтенант, а затем вас ждёт капитан, у нас к вам есть несколько вопросов.

Спустя короткое время ситуация проясняется. Тикондерога – вторая орбитальная станция колонистов, последний дальний форпост Республики. После того как в результате диверсий и неожиданных нападений были уничтожены первые две станции, колонисты всерьёз занялись её обороной, спешно перестраивая этот, по сути, гражданский объект в некоторое подобие военной базы.

Однако, готовясь отражать внешнее нападение, они допустили старую ошибку: недооценили опасность, исходящую от внутреннего врага. Меж тем несколько старших офицеров были подкуплены агентами Сверхновой и организовали мятеж среди вольнонаемного персонала, захватив недостроенную крепость. Перед самым началом мятежа в штабе флота Республики заподозрили неладное, но присланный с Марса небольшой отряд уже ничего не смог изменить. Оставшиеся верными присяге приняли неравный бой и были уничтожены или взяты в плен, спастись удалось только лейтенанту Нортон, в последний момент сумевшей покинуть станцию в одном из гробов, над которым она предварительно поработала.

Климов и Эмили общаются в кают-компании, присутствуют все свободные от вахты большевики. Мисс Нортон отвечает на вопросы капитана за едой: она ничего не ела последние пару суток.

– Пришлось экстренно перекрасить гроб в чёрный цвет и разбить маяк, он ведь включается автоматически после старта. Если бы я этого не сделала, они бы отследили меня и сбили в первые секунды полёта. Я решила двигаться в сторону от планеты навстречу вам, мне было известно, что Большевик приближается, а также ваш примерный курс.

– Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт в том, что вам просто исключительно повезло, мисс Нортон. Вы ошиблись в курсовых расчетах, а вероятность обнаружить покрашенный чёрной краской гроб с неработающим маяком на такой дистанции – одна на полторы тысячи.

– Всё лучше, чем в лотерею. Мне в спину целили лазером, тут о вероятностях особо не думаешь.

С пельменями покончено, Климов предлагает гостье стопку водки, затем спрашивает:

– Каковы были их планы? Они собирались захватить наш корабль?

– Не думаю, они торопились с мятежом, с их силами ваш крейсер не взять. Захватив станцию, мятежники тут же подали заявку на вступление в Корпорацию, которую немедленно удовлетворили. А вы бы на станцию Сверхновой причаливать не стали. Их целью был именно захват Тикондероги, уполовинивший нашу орбитальную группировку. Теперь в нашем распоряжении только Энтерпрайз, формирование торговой эскадры уже закончено. Исходя из всего этого, какие ваши планы, товарищ капитан первого ранга?

– Отец Народов сядет на частной стоянке Олимпийского космодрома, после чего доставит ваш груз и вас саму в Долины по железной дороге, а крейсер уйдёт к Энтерпрайзу.

– Я спрашиваю насчёт Тикондероги. Возможно, наше командование предпримет контратаку на станцию с целью её возврата, и тогда нам очень пригодится ваша огневая мощь…

– Исключено. Нападение на собственность корпорации будет расценено как законный повод к войне, в которой вы будете объявлены агрессором. Чем вам сейчас действительно стоит заняться – укреплением вашей контрразведки, пока её работа неэффективна. Если у вас нашлось достаточное число предателей, чтобы сдать врагу важнейший объект, и вы не успели их вовремя вычислить и обезвредить, то ваша победа в войне кажется мне маловероятной.

Эмили дёргается, словно её ударили током:

– При всём уважении, товарищ капитан, вы не с Марса, вы не знаете наших людей. У нас достаточно патриотов, готовых отдать жизнь за независимость колоний. Проживи вы хоть год в Долине, вы бы не сомневались в наших людях!

– При всём уважении, товарищ лейтенант, ваше государство только что проиграло важное сражение. Теперь надо работать над тем, чтобы не проиграть войну. Думаю, спасённый нашим экипажем ИскИн поможет в этом.

***

– Расстыковка!

Отец Народов на пару секунд зависает в пустоте, затем маневровые двигатели начинают уводить его от Большевика. Когда расстояние между кораблями достигает километра, челнок запускает главный двигатель, крейсер мгновенно исчезает в пустоте, продолжая свой полёт к станции Энтерпрайз, в то время как Отец Народов спускается к Марсу.

Кабина пилотов пуста, Токарев управляет челноком дистанционно. В десантном отсеке четверо: Домчеев, Ольга, лейтенант Нортон и Лобо, между ними – надёжно закреплённый талями транспортный контейнер Антонины.

– Девяносто секунд.

Марс надвигается стремительно, тёмный диск с золотыми краями заслоняет звёздное небо в носовых иллюминаторах. Согласно плану, челнок должен совершить посадку на Олимпийском космодроме – базе Союза, построенной у вершины Олимпа, самой большой горы в солнечной системе. Этот гигантский вулкан вздымается над нагорьем Фарсида на двадцать семь километров, вершина фактически находится в космосе, что делает взлёт и посадку здесь достаточно простой.

– Шестьдесят секунд, диспетчерская Олимп принимает управление на себя.

Космодром – военный объект, и частные корабли, которым хватило денег на аренду посадочной площадки, полностью переходят под командование местных ИскИнов, могущих легко изменить курс и разбить корабль в пустыне, если что-то в поведении чужака покажется им подозрительным. Тоже своего рода плата за безопасность: грабежи или попытки захвата кораблей, как во Фрипорте, тут невозможны.

– Тридцать секунд.

Ольга разворачивается на жёстком откидном сиденье, насколько позволяют ремни, и мельком видит через узкий кварцевый иллюминатор стремительно приближающиеся посадочные огни космодрома. База построена на широком плато под боком у вулканической кальдеры, аккуратные ряды искусственных кратеров стоянок протянулись к своему исполинскому естественному собрату.

– Пять секунд.

Отца слегка тряхнуло, совсем недолго слышится протяжный свист – какая-то атмосфера тут всё же присутствует.

– Контакт.

Лыжные шасси касаются шершавого бетона, челнок покачивается на опорах и замирает.

– Посадка окончена, двигатели на ноль, добро пожаловать на Марс. Ждите досмотровую группу, до её прибытия челнок не покидать, мы приближаемся к Энтерпрайзу, конец связи.

Спустя две минуты к челноку подкатывает вездеход, и на борт Отца Народов поднимается таможенный чиновник с двумя местными морпехами, после чего к стоянке приползает автоматический гусеничный трактор, вызванный заранее. Пять минут на таможенный осмотр, проверку документов и сбор пошлин, затем чиновник уезжает, оставив их одних.

– Дом, милый дом, – смеётся Эмили, первой сбегая по аппарели, большевики следуют за ней.

Солнце ещё не взошло, но вся восточная сторона мира уже залита золотисто-красным огнём, две маленькие луны сияют в небе, как исключительно крупные звезды.

Олимп так высок и широк, что с его вершины невозможно увидеть расстилающиеся под ним пустыни, склоны вулкана уходят за горизонт. Температура минус сто восемьдесят по Цельсию, мёртвая тишина, атмосфера никак не даёт о себе знать. Частные стоянки занимают окраину плато, основной космодром простирается до самого кратера многочисленными доками и портовыми сооружениями. Долина Маринер, конечный пункт назначения, лежит на юго-востоке, за пределами нагорья, там, где вот-вот взойдёт солнце.

– Подтверждение – Большевик прибыл на станцию Энтерпрайз. Давайте грузиться, у нас пять часов.

Домчеев и Лобо спускают контейнер на платформу трактора, десантная аппарель поднимается, большевики и лейтенант занимают свои места и отправляются к ближайшей станции канатной дороги.

– Внизу мы встретимся с нашим конвоем и сядем на грузовой поезд, который пойдёт до последней станции, форпоста Новый Брест у Лабиринта Ночи, на самой границе Республики.

– Это ваша планета, лейтенант, вам и решать.

С вершины вулкана вниз на равнины ведут несколько железнодорожных туннелей и горных автодорог, но частники обычно используют грузопассажирский фуникулёр. Малая решетчатая кабина со стеклянный полом ждёт их у верхнего терминала. Предъявив документы и фрахтовый контракт часовым, они быстро грузятся на борт.

– Товарищ Ольга, насколько я знаю, вы впервые на Марсе, так что сейчас вас ожидает впечатляющее зрелище. Глупо спрашивать такое у бывалых космонавтов, но, надеюсь, страха высоты ни у кого нет?

Ответа Эмили не дождалась, кабина фуникулёра приходит в движение, скорость быстро возрастает. Потравленные мелкой пылью бетонные плиты проплывают тридцатью метрами ниже, впереди показались огни охраняемого периметра и последние портовые склады. В тот момент, когда они оказались на границе космодрома, за их спинами восходит искусственное солнце стартующего корабля.

Изрытое кратерами плато закончилось, кабина уходит вниз, плавно покачиваясь на тросах, начинается самый длинный участок пути – пологий склон протяжённостью две сотни километров, спускающийся с вершины до отметки восемь тысяч. Оранжевое пламя разгорается всё сильнее, звёзд уже не видно, ещё несколько секунд, и вершину Олимпа озаряют первые солнечные лучи. Только сейчас Ольга как следует разглядывает склон далеко внизу – нагромождения скал, испещрённых узкими глубокими ущельями, пробитыми не водой, а лавой, бежавшей вниз от жерла вулкана многие миллионы лет назад. На юго-востоке показались вершины ещё трёх вулканов-исполинов – Павлин, Арсия и Аскрийский Пик, за которыми лежит Страна Каньонов.

– Должна признать, зрелище действительно впечатляющее, – Воронова, облокотившись на низкие поручни, любуется высоченными горами.

– Подождите, вы ещё обрыв не видели, посмотрю, что там скажете.

Скорость достигает двухсот пятидесяти километров в час, базальтовые поля и лавовые ущелья проплывают под ними, несколько раз навстречу проходят пассажирские и грузовые кабины, с каждым километром спуска плотность атмосферы возрастает, равно как и температура – уже всего минус девяносто пять.

– Минута до обрыва.

Пологий спуск заканчивается, они стремительно приближаются к тому месту, где склоны Олимпа круто уходят вниз, образуя гигантскую пропасть. Ольга невольно сжимает поручни, когда фуникулёр пересекает границу обрыва и резво катится вниз под воздействием собственной массы. Только что в пятидесяти метрах под ними были уже ставшие привычными нагромождения красных скал и бурых песков, и вот внезапно всё это исчезает, провалившись вниз на восемь километров. Их маленькая кабина плывёт над залитой первыми лучами солнца Фарсидой.

Оглядевшись кругом, Ольга переводит взгляд на своих спутников и только сейчас замечает, что Вениамин склонился над старинным бумажным блокнотом, делая быстрее зарисовки вакуумным акварельным маркером. Оторвав от работы взгляд и увидев перед собой её заинтересованное лицо, каплей широко улыбается:

– В свободное от мордобоя время балуюсь акварелью.

Идущий к пограничному форпосту марсианский поезд имеет мало общего со стремительной лунной Пулей: с десяток открытых платформ, пара цистерн, бункеры-рудовозы и герметичные пассажирские теплушки, словно сошедшие на марсианские рельсы из фильмов о Великой Отечественной. И так же, как во время войны, совершить поездку им предстоит вместе с идущими на фронт войсками.

Представители республиканской армии встречают их на перроне целым отрядом, они как раз приехали закупать оружие, и лейтенант договорилась о встрече. Антонину и её сопровождающих ждёт сочленённый гусеничный вездеход, взвод мотопехоты на четырёхосных бронемашинах осуществляет прикрытие. Разреженную атмосферу над товарной станцией рубит широкими лопастями звено беспилотных ударных вертолётов, высоко в небе покачивается серебристый дирижабль дальнего радиолокационного обнаружения. Колонисты берут на себя погрузку, но Вениамин не собирается снижать бдительность и придирчиво осматривает транспортную машину, после чего обращается к лейтенанту Нортон:

– Отец Народов придёт за Ольгой через пять суток, уложитесь в это время. Теперь вы обеспечиваете охрану одного из большевиков, и, если она будет убита на вашей земле, я лично найду вас для предъявления претензий, договорились?

– Договорились, товарищ, я верну её вам в целостности и сохранности, – Эмили жмёт руку каплею, после чего он и Лобо молча разворачиваются и идут обратно к фуникулёру.

– Отправляемся!

Из динамиков раздаётся тема «Хороший, плохой, злой», бронетранспортёры один за другим вползают по аппарелям на платформы, тут же повернув стволы пушек в разные стороны. Ещё две минуты, и, дав протяжный сигнал, поезд уходит на восток.

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 8

ГЛАВА 8: ОДИНОЧКАМ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО

По пути к Новому Бресту матрос не проронила ни слова, в тихом благоговении созерцая проносящиеся мимо бескрайние пространства нагорья Фарсида. Дорога рассекает пустыню прямой линией на юго-восток, соединяя между собой несколько купольных городов и автоматических рудников; поезд промчался мимо большинства из них без остановок, оставив позади исполинскую стену Олимпа, вставшую от горизонта до горизонта. Прямо по курсу другие горы, не менее величественные, колея проходит в долине между Павлином и Аскрийским Пиком, дав возможность Ольге рассмотреть циклопические вулканы во всём первозданном величии.

– Зря Вениамин с нами не поехал, такие акварели пропали!

Пограничный пост Новый Брест, конец пути, просьба освободить вагоны. Бронемашины съезжают с платформ, делают короткую дозаправку, обходят маленький населённый пункт, целиком уместившийся под тремя стандартными куполами, и продолжают путь на восток, выйдя на широкий, укатанный тысячами колёс и гусеницами тракт.

По правую руку – бездонные ущелья Лабиринта Ночи с парящими в бледно-красном небе водяными облаками, где-то впереди начинаются главные каньоны Долины Маринер. Воронова решает, что так много впечатлений за один раз уже чересчур и закрывает глаза: в последний раз ей удалось немного поспать за сутки до катастрофы Весов.

Проснувшись шесть часов спустя, она обнаруживает, что караван всё так же идёт по тракту, сквозь броню доносится слабый свист ветра, маленькое солнце клонится к вечеру.

– Подъём по всем частям Красной Армии! Ну, как тебе поездочка?

Эмили падает в соседнее кресло, она уже давно успела сменить боевой скафандр на марсианский комплект, состоящий из компенсирующего комбинезона и лёгкого шлема с откинутым забралом.

– Интересно тут у вас, только слегка пустынно. Кстати, а где можно разжиться таким модным комбинезончиком?

– В шлюзовой камере есть пара свободных комплектов, сходи примерь, а я пока насчёт обеда узнаю.

Когда Ольга возвращается переодевшейся, марсианка уже ждёт, держа наготове пару пищевых комплектов неизвестной торговой марки.

– Попробуй, тебе понравится, мы сами такие делаем на местном сырье, расходятся на ура. Не обогащённый планктон какой-нибудь, которым травятся в колониях, здесь настоящее мясо плюс спагетти из пшеничной муки, большая редкость, этот злак на Земле уже почти не растёт. Зацени: в лучших ресторанах Нью-Йорка такая тарелка идёт за тридцать пять – пятьдесят литров чистой воды, а у тебя есть возможность угоститься бесплатно. У моих родителей имеется пара теплиц с пшеницей, возможно, это моя мука.

– А мясо? – Ольга подозрительно тыкает румяные кусочки вилкой.

– Не бойся, не бройлерный хомячок. Это птица типа индейки, но чуть поменьше, местный вид. Ещё есть рыба и моллюски всякие, а вот свинина и говядина по-прежнему в дефиците, больших животных сложно выращивать. Ну как, пробовала раньше такое?

– Да, определённо вкуснее, чем хомячок, такое сочное мясо, и даже косточки мягкие, – неразборчиво бормочет Ольга с набитым ртом. – Теперь я начинаю понимать, почему столько людей хочет сюда переехать.

– Ну так оставайся, нам толковые девушки всегда нужны.

– За предложение спасибо, но я привыкла к пустоте и чёрному небу, ваш сине-красный небосвод действует мне на нервы. Может, лет через пятьдесят.

За едой девушки разговорились, хотя Воронова старается особо о себе не распространяться, придерживаясь заранее созданной и заученной легенды, согласно которой она сирота, выросшая в приюте для одарённых детей на одной из околоземных колоний Союза. Выяснилось, что Эмили тоже не местная.

– Марс для меня стал домом родным, но родилась я на Земле: Остин, штат Пенсильвания.

Вот те на, а ведь практически соседи, думается Вороновой.

– Родители из давней семьи китайских эмигрантов, их предки перебрались в Штаты ещё в девятнадцатом веке, сразу после Гражданской войны, наверное, железную дорогу строили. Папка с мамкой владели сельскохозяйственной компанией и были миллионерами к моменту моего рождения, но дни их богатства подходили к концу, и они отлично понимали это. Истощённая земля давала всё меньше урожая, несмотря на все ухищрения генной инженерии, плата за воду стабильно возрастала, кроме того, монополист-поставщик семян постоянно повышал цены за материал, а не покупать невозможно, семена одноразовые, полученные всходы прорастить нельзя, да и земля уже привыкла к их химикатам. Надо было срочно что-то менять.

– И вот тут отец узнал, что многолетние марсианские сельскохозяйственные программы наконец привели к желаемому – получены устойчивые результаты. Что тут началось, ты себе не представляешь. Долгое время бесхозный и ненужный Марс стремительно становился продовольственным Клондайком, только успевай застолбить участки.

– Когда мне было пять, родители продали компанию, продали вообще всё, что имели, на вырученное купили солидный надел земли в Долинах, комплект необходимого оборудования и сырья, плюс набор семян и воды на три года вперёд. Сумма в итоге вышла огромная, остатков хватило лишь на прощальный ужин и билеты на транспорт третьего класса.

Ольга хорошо знает про такие транспорты, обеспечившие основной поток перевозок эмигрантов, и невольно сочувствует собеседнице – такой полёт никак не назовёшь приятным.

– Ваш Большевик даже на малых оборотах легко пройдёт путь от Земли к Марсу часов за пятьдесят, – продолжает марсианка, – а мы по плану полёта должны были провести в пути одиннадцать месяцев, и это если ничего не произойдёт по дороге, а у нас как раз произошло. Один из трёх двигателей сдох сразу после старта, тяга резко упала, так что путешествие заняло несколько больше времени, чем указано в рекламном проспекте. Семнадцать месяцев и девятнадцать дней, почти полтора года в «скотовозке».

Воронова помнит этот случай, аварии на таких транспортах не были редкостью, она разбирала несколько подобных происшествий и катастроф на уроках Арины Родионовны, анализируя их с точки зрения инженерной безопасности. Теперь у неё появилась возможность узнать другую сторону вопроса из первых уст.

Каждый пассажир «скотовозки», в том числе и семья Эмили, переносил полёт в гибернационной капсуле, пребывая в состоянии, напоминающем зимнюю спячку у некоторых земных млекопитающих, что позволяло строителям и операторам транспорта экономить практически на всём: пространстве, кислороде, воде, провианте, тепле, экипаже. Беда в том, что капсулы были рассчитаны на работу в течение определённого времени, и, когда заряд заканчивался, пассажиры просыпались автоматически.

– Ну вот открываем глаза мы все однажды утром, а до Марса ещё шесть с половиной месяцев, весело, правда?

С кривой улыбкой Эмили вспоминает своё первое космическое путешествие.

– Ваш хирург удивилась, увидев меня в сознании в гробу, но что сложного пролежать в такой капсуле дюжину часов после того, как в детстве провела почти в такой же полгода? Повреждение суставов, обезвоживание, дистрофия – всё в комплекте. Воды двести пятьдесят грамм в сутки, рациона сто двадцать, а кислорода столько, что каждый вдох – праздник. Сотни две умерло от истощения, ещё больше сошло с ума в своих гробах от постоянного кислородного голодания, но всё же настал день, когда мы достигли цели, и эту дату я с тех пор как второй день рождения праздную.

– А что потом?

– Потом? Работа…

Семье Нортон удалось влиться в социум Долины, хотя это далось им нелегко. Помогло то, что они сразу осознали первое правило выживания на Марсе – одиночкам здесь не место. Как бы ты ни был силён и умён, безжалостная безжизненная планета сильнее и умнее, она сможет тебя прикончить, даже толком не заметив твоего присутствия. В одиночку на Марсе не выжить, значит, противостоять ядовитой атмосфере, песчаным бурям, холоду, голоду, жажде и радиации можно только вместе, эффективно складывая общие усилия и забывая при необходимости о собственных интересах.

– Многие, очень многие неверно понимали и понимают суть нового мира и людей в нём, и это дорого им встало, смертельно дорого. Они думали, что здесь некий аналог голливудского Дикого Запада, торжество индивидуализма, частного капитала и личной инициативы – каждый сам за себя, независимость превыше всего и всякая прочая чепуха. В награду за свои убеждения они получили постоянную прописку на Кладбище Неудачников, есть тут у нас такое. Запомни, подруга: тут не выжить в одиночку, и, если ты сразу этого не поймёшь, тебе крышка. Приходится работать сообща, помогая соседям чем можешь, делясь с ними самым необходимым, зная, что только так ты сможешь рассчитывать на помощь, когда она тебе понадобится, а помощь понадобится обязательно. Если не умеешь думать о других и налаживать надёжные отношения – на Марс лучше не приезжать.

Ольга с интересом слушает, вспоминая то немногое, что знает про Долину. Достоверных сведений среди моря слухов совсем немного – колонисты не имеют привычки бесплатно делиться ценными знаниями.

– Слушай, у вас ведь раньше не было государства, Республика образована совсем недавно. Как вы обеспечивали управление?

– Хороший вопрос. Долины долгое время были совокупностью частных поселений, постепенно слившихся в единое целое. Костяк каждого поселения составляет группа единомышленников – это нечто большее, чем семья или несколько семей, поскольку люди там могут быть самыми разными: община или клан, не знаю, как точнее назвать, на Земле такого давно уже нет, но на Марсе в порядке вещей, мы просто называем такое образование Дом. Если ты прибудешь сюда простым поселенцем, то первое, что должна будешь сделать – присоединиться к одному из Домов, так ты получишь гарантию выживания, гарантию того, что не умрёшь с голоду или от нехватки кислорода в случае чего.

– Разумеется, в обмен на эти преимущества от тебя потребуется усердно трудиться, где прикажут, и быть преданным своему Дому, по-настоящему преданным, готовым защищать новую родину. Дома не равны по силе, есть бедные и богатые, нашей семье повезло присоединиться к одному из самых богатых, Дом Техас. На новом месте в Техасе начинать приходилось с рядовых позиций, что было не так просто, учитывая то, что на Земле мы были богачами и у нас самих имелись слуги и подчинённые. Но со временем, благодаря упорному труду в наших теплицах, нам удалось значительно поднять свой статус.

Марсианка показывает красно-жёлтый шеврон на рукаве:

– Знак моей принадлежности к Дому, плюс он также указывает на моё не самое низкое место в его иерархии.

Ольга некоторое время обдумывает полученную информацию, а потом спрашивает, тщательно подбирая слова:

– Наверное, такая система мешает вам теперь, когда вы ведёте войну?

Лейтенант сразу мрачнеет:

– Есть такое дело. Война требует единоначалия, а с единоначалием у нас возникла проблема, многие богатые Дома не хотели отдавать своей независимости даже ради общего дела. Честно говоря, это чудо, что нам вообще удалось создать единое руководство.

– А что насчёт армии?

– Второе чудо. Численность граждан Республики сейчас пять миллионов семьсот тридцать тысяч плюс минус сто человек, объединённых в две тысячи триста два Дома, людей со стороны почти нет. Найденная Пателом вода дала нам всем независимость, но, к сожалению, далеко не каждый оказался готов отстаивать свободу с оружием в руках, когда пришло время. Многие, особенно прибывшие недавно, решили подождать до тех пор, пока более сильные решат общую проблему. У нас ведь раньше вообще не было армии, просто не нужна была: для поддержания порядка внутри Долин вполне хватало милиции и специального батальона быстрого реагирования. Без работы эти ребята не сидели и сейчас не сидят.

Эмили коротким движением указывает на рубку управления бронемашиной, кивает и продолжает разговор:

– В своё время про наши края прошел дурной, непонятно на чём основанный слух, будто это ещё одна бандитская вольница типа Фрипорта, Тартара или Косово, и заявившиеся с Земли и Луны бандиты несколько раз пытались подмять нас под себя. Но не для того мы столько трудились, чтобы безропотно отдать свой дом каким-то подонкам. В итоге рост преступности удалось обуздать массовыми расстрелами, и с тех пор каждая сволочь в солнечной системе трижды подумает, прежде чем показать своё рыло в Долинах. Но настоящая война с наёмниками Сверхновой требует гораздо большего, чем батальон спецназа. Нужны армия и флот, нужны люди. Дом Техас пробовал провести что-то вроде мобилизации, но куда там – сразу поднимается вой об ограничении свободы и надвигающейся военной диктатуре. В общем, в армию пошли только молодые пустоголовые добровольцы вроде меня да ветераны ещё той войны, решившие вспомнить молодость. Забавно получается, когда в одном подразделении служат бывшие враги – у нас тут ветераны с обеих сторон.

Воронова делает пару глотков настоящего грейпфрутового сока, морщится, затем некоторое время молча смотрит в окно. Каменистая равнина кончилась, теперь накатанная дорога петляет среди маленьких холмов и огромных валунов, отбрасывающих длинные тени в лучах заходящего солнца.

– Ну а как насчёт финансирования вашей войны? Если далеко не все пошли в армию, значит, и деньги не каждый вложил?

– Это удар ниже пояса, подруга. Ты права, раскошеливаться хочет далеко не каждый. Всё, чего нам удалось добиться, – ввести специальный налог на оборону, которого постоянно не хватает. Остальное приходится изыскивать самостоятельно, ведя сложные переговоры с каждым отдельным Домом, в итоге вложились далеко не все. Мы сами должны закупать оружие и нанимать военных специалистов, в то время как некоторые несознательные личности просто сидят на заднице ровно, смотрят по сторонам и ничего не делают. Если у нас дела пойдут плохо, нам никто не поможет, но если мы вдруг победим – каждый потребует свою долю. Обидно, что приходится воевать и за таких вот трусов тоже, даже не знаю, что делать насчёт этого.

– А вы возьмите их семьи в заложники, посадите в тюрьмы и не отпускайте, пока не получите всего, что вам нужно. Русский национальный герой Минин сделал так в своё время, может, и здесь получится, – предлагает Ольга, и обе девушки задорно смеются.

– Интересная мысль, надо будет взять на вооружение.

Дорога превратилась в серию крутых спусков и подъёмов, путешествие подходит к концу.

– Почти приехали. На всякий случай: дорога заминирована, мы сейчас идём по управляемым минным полям, плюс ещё всякие сюрпризы в скалах, без опознавательных кодов сюда лучше не соваться.

Вездеход проходит через узкий проход, пробитый в исполинском утёсе направленными взрывами, и выходит на серпантин, идущий по краю ущелья, такого глубокого, что дна не видно.

– Так это и есть страна каньонов?

– Это ещё не Каньон, так, лощинка. Скоро выйдем на смотровую площадку, оттуда ты увидишь настоящий Каньон.

Пять минут спустя караван останавливается на плоской вершине холма.

– Здесь к нам присоединится ещё один конвой, дальше пойдём вместе. Пока будем ждать, можем выйти размяться. Возражать, думаю, не будешь.

– Ещё бы!

Марс ждёт их сразу за пределами шлюзовой камеры, Ольга впервые встаёт на его настоящую поверхность, бетон космодрома не в счёт. Фактически, подумалось девушке, я впервые ступаю на поверхность чужой планеты. Духовка не считается, подземная тюрьма не лучший пример. Луна – особый случай, я там была только внутри города, значит, именно Марс – первая планета, с которой я вступаю в контакт, с чем я тебя, Ольга, и поздравляю.

Они стоят в десятке метров от вездехода на самом краю того, что Эмили называет смотровой площадкой. Солнце неумолимо закатывается за горизонт, и в его длинных лучах Долина Маринер лежит перед ними во всём своём великолепии. Сотней метров ниже начинается величайший известный человеку каньон, обрывающийся вниз на добрый десяток километров. Края разлома уходят за горизонт, до другой стороны отсюда не менее сотни километров, разглядеть невозможно. Ольге думается, что каньон напоминает гигантскую трещину, оставленную на поверхности Марса ударом исполинского топора. Поначалу неподвижный пейзаж кажется совершенно нетронутым, однако, присмотревшись, она обнаруживает множество следов многолетнего присутствия колонистов.

Отдельные постройки и группы зданий, лепящихся к стенам каньона, посёлки на небольших плато и холмах, ажурные эстакады монорельсов, уходящие на километры лифтовые стволы и многое, многое другое, незнакомое. На дне разлома раскинулся аккуратными квадратами столичный город Аламо, фулеровские купола теплиц поблёскивают на солнце, в небе над долиной парит около сотни различных летательных аппаратов.

Вдоволь насмотревшись, матрос опускается на одно колено и зачерпывает пригоршню слежавшегося красного песка, растирает перчаткой и задумчиво смотрит, как песчаные струйки стекают меж пальцев.

– Там, в расщелине, это марсианская колючка?

– Она самая.

В тридцати метрах от дороги из трещины в скале проглядывает неприметное растение, маленький скрюченный куст бурого цвета без намёка на листву. Это и есть марсианская колючка, плод двадцатилетнего труда лучших земных генетиков и агрономов, растение, специально созданное таким образом, чтобы оно могло произрастать в марсианских условиях без помощи человека. В основе колючки лежат гены самых стойких земных растений в комбинации с несколькими местными микроорганизмами, обнаруженными ещё первыми экспедициями. Посаженная у колоний, колючка начала постепенное продвижение в глубь планеты, давая совсем немного кислорода и неторопливо перерабатывая почву. Считалось, что за тридцать полных тысячелетий они смогут сделать атмосферу Марса пригодной для дыхания, остаётся только набраться терпения и ждать.

– Да, кстати, подруга, коль уж заговорили о растениях, у нас они в большом почёте по понятным соображениям, обижать их нельзя. В городе ты увидишь множество различных зелёных растений от трав до самых больших деревьев – ни в коем случае не топтать, не ломать, не срывать. Убить за такое не убьют, но зубы выбить могут, приезжие часто на этом попадаются, их почему-то всё время забывают предупредить. Если местные предложат тебе, к примеру, цветок из своего розария или кабачок с огорода, отказываться нельзя – это страшное оскорбление.

– Поняла, спасибо за предупреждение.

К тому моменту, когда они, одолев извилистый серпантин, спускаются на дно каньона, уже совсем стемнело. Караван идёт по пустынным улицам Аламо, минуя сложенные из песчаника восьмиугольные дома с плоскими крышами и скошенными стенами, напоминающие испанские форты в Южной Америке. Маленькие марсианские луны ещё не взошли, чёрное небо полно звёзд – на Земле такое можно увидеть только в пустыне или горах. Очертания созвездий не изменились.

– Мы сделаем короткую остановку у Дворца Народа, в резиденции местной власти, где заседает мэр Джонсон, Первый Начальник Республики и по совместительству глава Дома Техас, мой босс. Папа Джонсон – мировой мужик, всё наше государство держится на нём, и ты будешь ему представлена, он хочет лично наградить тебя за спасение Антонины. В общении Папа ценит простоту, но всё же рекомендую соблюдать субординацию.

– Я справлюсь, – Ольга с интересом рассматривает резиденцию мэра, странный гибрид Капитолия и Белого Дома, на площади перед которым остановился вездеход. – Что ты там сказала насчет награды?

Миновав двойную шлюзовую камеру, они оказываются в просторном вестибюле, стены которого увешаны портретами известных покорителей Марса. Под потолком висит огромный флаг Республики – древний флаг США, но с одной-единственной красной звездой на синем фоне. Предъявив паре боевых роботов свои пропуска, Ольга и Эмили шествуют по красной ковровой дорожке к лифту, который поднимает их на десяток этажей в приёмную Первого Начальника.

Капитан Климов приветствует девушек коротким кивком, словно расстался с ними не больше часа тому назад. Когда они входят, он стоит перед столом мэра Джонсона, обсуждая что-то с Первым Начальником.

– Вовремя, мы как раз вас и ждём. Сейчас подадут ужин, присаживайтесь, девчонки.

Первый Начальник оказался высоким плотным чёрным мужчиной с густыми усами и окладистой бородкой, облачённым в белоснежный костюм и такой же ослепительно-белый стетсон, его необычайно широкий пояс удерживает две кобуры, в одной из которых покоится кольт Миротворец, а из второй торчит короткоствольное ружьё хауда. Говорит Джонсон густым располагающим басом.

Ольга опускается в низкое кресло и берёт мятный коктейль, ожидая, пока мэр и капитан закончат свою беседу. Пока Начальник ведёт разговор с голограммой, она разглядывает приёмную – тут есть на что посмотреть. Круглое помещение диаметром в полсотни метров, пол в центре вогнут, широкие окна закрыты длинными тяжёлыми портьерами. Стены заставлены широкими полками от пола до потолка с невероятным количеством самых разнообразных вещей, большинство из которых Воронова впервые видит воочию.

Множество оружия, как огнестрельного, так и холодного. Стеллажи музыкальных инструментов, полки с футбольными мячами, шарами для игры в боулинг, хоккейными клюшками, боксёрскими грушами и другими спортивными снарядами, эскадрильи пластиковых самолётов и батальоны оловянных солдатиков. Массивные гардеробы, штабеля виниловых пластинок, бобины киноплёнки, стопки VHS кассет, бумажные книги и журналы, столики с беспорядочно рассыпанными наградными кубками, медалями и статуэтками, среди которых выглядывает несколько Оскаров и многое, многое другое. Плюс огромный бар, бильярдный стол красного дерева, плёночный кинопроектор с белым экраном, пишущие машинки, аппарат для продажи лимонада времён Великой Депрессии и ламповый телевизор, столь древний, что она не сразу узнаёт его. Дюжина «одноруких бандитов», тир, аркадные игровые автоматы и переливающийся разноцветными огнями джукбокс, играющий Эдди Кокрана. Не сразу Ольга осознаёт, что перед ней простирается фактически весь американский двадцатый век во всём спектре его материального культурного наследия.

Капитан и Первый Начальник говорят чуть больше трёх минут, разговор идёт о торговой эскадре, ожидающей отправки у станции Энтерпрайз. Дюжина мощных тягачей дальнего действия готова взять на буксир огромные грузовые контейнеры и уйти в дальнюю дорогу к Юпитеру, но им нужно вооружённое сопровождение, которое и будет обеспечивать крейсер. Сами тягачи в данный момент проходят экстренную модернизацию под руководством инженерной команды Большевика, превращаясь в армейские транспорты, готовые дать бой космическим разбойникам.

– Вас понял, конец связи.

Джонсон символически пожимает руку голограмме, и Климов исчезает.

– Лейтенант, а теперь я прошу вас доложить о произошедшем на Тикондероге.

Начальник благодушно улыбается и указывает Эмили на красный круг диаметром в полтора метра на полу перед его столом. Девушка встаёт в круг, и Ольга понимает, что это центр системы допроса нового поколения, няня рассказывала ей про такие устройства. Внутри круга врать будет невозможно: многоступенчатые детекторы лжи, гипнотические системы и сканирующие устройства обеспечат абсолютную правдивость ответов на любые вопросы.

Челнок, на котором летела Эмили вместе со своим взводом, был сбит орудиями станции Тикондерога на финальном участке полёта. Лазер вспорол тонкий борт, убив треть личного состава, однако смертельно раненному пилоту удалось уйти с линии огня и посадить искалеченную машину у внешнего грузового порта. Уцелевшие республиканцы проникли внутрь только для того, чтобы вступить в бой с безнадёжно превосходившими числом мятежниками. Теряя людей, занимая один отсек за другим, они сражались до тех пор, пока все не были убиты или взяты в плен. Эмили осталась последней, ей удалось прорваться на шлюпочную палубу и покинуть захваченную станцию.

– Я вижу, что поездка у тебя вышла на все деньги, лейтенант. Благодарю за службу, завтра получишь новое назначение. Жаль твой взвод, хорошие были марсиане, толковые. Товарищ Ольга, теперь поговорим с вами. Я необычайно рад вас видеть, добро пожаловать в наш маленький городок.

Ольга подходит к столу и пожимает огромную ладонь Джонсона. Вполне возможно, что Начальник укажет ей на место в круге правды и устроит допрос в мягкой форме неизвестно зачем, но опасения не подтверждаются – Джонсон предлагает ей высокий деревянный стул подле своего трона.

– Ольга, твой капитан рассказал мне, что да как. Ты сумела починить Антонину, фактически спасти её, а мы уже списали было её со счетов, когда узнали про взрыв на Весах. Тем самым ты оказала нашему государству огромную услугу: нам нужен мощный искусственный интеллект, чтобы возглавить оборону. Сделать сами такой мы не в состоянии, а купить ещё один нереально, на экспорт подобных систем введено эмбарго.

Первый Начальник держится раскованно и одновременно с достойной важностью, не собираясь скрывать гордость моментом.

– Этот искусственный мозг, или, как ты её назвала, Антонину, нам удалось приобрести с огромным трудом и за немалые деньги. И вот ты спасла её для нас, что заслуживает неподдельного уважения и серьёзной награды. Какие твои соображения на этот счёт?

– Соображения? Вон тот красный Fender Stratocaster был бы для меня отличным напоминанием об успешной работе, всегда мечтала о таком.

Матрос указывает на раритетную гитару, которую она сразу же выхватила взглядом из прочей коллекции музыкальных инструментов.

– А у девушки губа не дура. Вы знаете, что на этом инструменте играл сам Стив Рей Вон?

– Отлично знаю, потому и прошу. Я бы ещё взяла вон тот Steinway Леопольда Стоковского, но он, к сожалению, не влезет в мою каюту.

Первый Начальник покидает массивное кресло, изымает со стола Страт и протягивает его девушке.

– Товарищ Воронова, в награду за вашу работу вы удостаиваетесь нашей высокой награды. Long live rock-n-roll!

– Keep on rocking!

Ольга берёт гитару, внимательно осматривает, пальцы касаются струн. Страту за сто лет, но он в отличном состоянии и по-прежнему готов дать жару. По её прикидкам, такой инструмент сам по себе стоит как три её квартиры. Если Первый Начальник не соврал насчёт Стива – то и как все тридцать квартир.

Папа извлекает из хьюмидора кубинскую сигару, небрежно откусывает кончик и закуривает.

– Сколько уйдёт времени на установку Антонины?

– Часов десять, тонкая настройка не терпит спешки. Где тут у вас компьютерный центр или вычислительная станция?

Джонсон отмахивается от её вопроса, словно от не существующего на Марсе москита:

– Расположение наших компьютерных центров и лабораторий может быть известно врагу, так что этот вариант отпадает, ещё одна диверсия или мятеж нам без надобности. Мы не можем установить Антонину в обычной лаборатории ради её же безопасности, тут потребуется специальное убежище, такое, как для военных систем на Земле, чтоб о нём знали как можно меньше. Есть у нас подобное укрытие на примете, но вот нужного оборудования там ещё нет, вы сами соберёте его на месте. Что скажете?

Внимательный взгляд Первого Начальника не смущает Ольгу:

– Ваше требование меняет дело, товарищ, сроки неизбежно сдвинутся. В принципе она готова, но вот интеграция с нуля потребует не меньше двух суток, и это при наличии всего необходимого. Я берусь подключить её, но мне понадобится широкий перечень оборудования, помощь рабочих роботов и сотрудничество ваших технических специалистов. Поможете?

– Разумеется. Начинаем с завтрашнего утра, вам надо отдохнуть после дальней дороги и привести себя в порядок. В помощь я назначу вам одного из лучших моих людей, специалиста широкого профиля, можете всецело на него положиться, исключительно надёжный молодой человек.

Исключительно надёжный молодой человек появляется тридцатью секундами спустя. Ольга поворачивается к нему и не сразу узнаёт, а когда всё-таки вспоминает, то невольно улыбается небывалому космическому совпадению: перед ней Нью-Йоркский Победитель.

***

В тот момент, когда Ольга видит Победителя, в восьмидесяти пять миллионах километров от них происходит ещё одна встреча. Высокая статная блондинка в роскошном деловом костюме с глубоким вырезом на груди толкает старую деревянную дверь и с подозрением заглядывает внутрь. Её ноздри морщатся от непривычного запаха крепкого табака.

– Миссис Линкольн, какая честь. Вы удивлены нашей встрече? А я вот вас ждала…

Блондинка входит в тёмную узкую комнатку, всматриваясь в силуэт девушки, сидящей на подоконнике у открытого окна. Единственными источниками света служат узкий серп луны и красный огонёк папиросы в пальцах девушки.

– В каком сортире ты назначила мне встречу, Дженна?

– К вашему сведению, это совсем не сортир. Это место называется чулан, лет сто тому назад, когда уборкой занимались люди, здесь хранили швабры, вёдра, тряпки, моющие средства и тому подобный инвентарь. Вам, конечно, не понять, вы ведь никогда не работали на таком низком иерархическом уровне, а вот мне здесь нравится. Даже жаль, что чулан больше не используется по назначению, я всегда испытывала необъяснимую иррациональную слабость к ручному труду. Кроме того, здесь нет прослушивающих устройств, что в данном случае немаловажно.

Спокойный мелодичный голос, произношение необычайно чёткое, идеальный американский английский. Линкольн никак не может отделаться от ощущения, что за всем этим скучающим спокойствием кроется насмешка, кроется за каждым словом. Девчонка с рыжими волосами насмехается над ней. Блондинка цедит сквозь зубы «сучка малолетняя», после чего продолжает неприятный разговор, стараясь держать себя в руках:

– Дженна, до меня доходят нехорошие слухи, что ты стучишь на меня руководству. Если так, то у нас с тобой большие проблемы. В основном у тебя.

Дженна медленно затягивается, выпускает несколько колец дыма и отвечает, по-прежнему не удостаивая собеседницу взглядом:

– Вас неверно информировали. Ну посудите сами, миссис Линкольн, зачем мне, как вы выразились, стучать на вас, когда о вашем провале с Весами и так уже знают все заинтересованные лица. Я просто предложила господину Председателю альтернативный вариант действий, который, естественно, был отвергнут.

– Захват Тикондероги – твоих рук дело?!

– Если бы только рук, миссис Линкольн, если бы. Ещё и кошелька. Раз уж мой вариант так и не был принят, пришлось действовать самостоятельно, за свой счёт раздавая взятки направо и налево, что было весьма непросто, поскольку наличности у меня совсем мало.

Линкольн зло усмехается:

– Естественно, что после всего того бардака, который устроила твоя больная на всю голову сестричка, у тебя туго с деньгами. Скажи, Дженна, твой папаша напился в стельку и слетел в обрыв на своем Феррари после того, как увидел счета за разрушенный Высокий Дом, которые ему выставили?

Дженна необычайно изящным жестом пожимает плечами:

– Возможно, кто знает. Крайне неудачное стечение обстоятельств: сначала потерять любимую дочь, а затем вот так разом лишиться всего, что семья создавала многие поколения. Горе надломило отца, он стал пить сильнее обычного, итог печален и закономерен. Хорошо ещё, мать не дожила до такого позора.

Ещё одна затяжка.

– Ну, как бы там ни было, я сумела расплатиться по долгам, хотя на это и ушли все наши акции. И теперь, несмотря ни на что, я продолжаю работать, исправляя ваши ошибки за свой счёт.

– Мои ошибки?!

– Интересно, а чьи же ещё, моя госпожа? Это ведь вы упустили послов мятежной республики на Луне, дав им обзавестись ИскИном, а ведь от вас требовали ни в коем случае не допустить приобретения ими такого оборудования. А после первого постыдного провала всё, на что хватило вашей фантазии, – устроить взрыв на пассажирском лайнере Союза? Том самом лайнере, который на треть принадлежит семье господина Айзенберга? Том самом лайнере, который застрахован в нашем страховом реестре? И ради чего – чтобы просто убить и искалечить полтысячи пассажиров, обрушить акции перевозчика и навлечь на нас астрономические страховые выплаты?

– ИскИн повреждён!

– Но не уничтожен, не обольщайтесь. Боюсь, его смогут реанимировать, есть сведения, что на Большевике, том самом корабле, что пришёл на помощь Весам, служит исключительно квалифицированный специалист по работе с системами искусственного интеллекта, она справится с заданием, и мятежники получат мощнейшее оружие для своей армии. В традициях нашей организации сурово наказывать и за намного меньшие провалы, но у вас столько денег и союзников, что вам это может сойти с рук, и данное обстоятельство весьма прискорбно, ибо безнаказанность руководящего состава всегда порождает безответственность подчинённых. Вот если готовящийся к выходу в рейс конвой республики дойдёт до цели и мятежники получат деньги, тогда вам, госпожа Линкольн, уже ничто не поможет. Будь вы умнее, вы бы предоставили мне возможность действовать от своего имени, и я могла бы вам помочь, у меня наготове ещё один альтернативный вариант, который выиграет для нас войну, только вам от него толку уже не будет, поскольку дурака не вылечить…

– Ах ты, шлюха дешёвая!

Всесильная женщина пытается схватить молодую нахалку за прекрасные локоны, и в этот момент её сведенное от ярости лицо искажает боль – тлеющий кончик папиросы вонзается ей в грудь. Ладонь Дженны, выброшенная вперёд, словно голова атакующей кобры, обрушивается на прекрасное лицо госпожи молниеносным ударом, отчётливо хрустит раздробленный нос. В воздухе пахнет палёным мясом и свежей кровью, блондинка падает на колени, словно зачарованная глядя на красные пятна, расползающиеся по ткани роскошного костюма.

– Миссис Линкольн, вы меня слышите? Приём! Скажу это только раз и надеюсь на ваше понимание: если вы ещё раз тронете или оскорбите меня, получите в качестве ответного жеста вежливости головы своих любимых правнуков в белой коробке с красным бантиком. Я понятно высказалась?

Дженна спрыгивает с подоконника и направляется к выходу:

– Подождите здесь, я пришлю своего личного врача, он поможет, не задавая вопросов, плюс принесёт новый костюм, ваш безнадёжно испорчен. Нет необходимости унижать вас перед персоналом, плохо скажется на рабочей дисциплине. Когда вы провалите перехват конвоя, а вы, несомненно, провалите, я выиграю войну. Разумеется, это будет концом вашей карьеры, причём концом стремительным и печальным, но не волнуйтесь, я подыщу вам новое подходящее место работы – как раз подумываю над тем, чтобы снова нанять уборщиц, так что пока осваивайтесь здесь, вам пригодится.

Дженна уже стоит в дверях, когда Линкольн окликает её срывающимся голосом:

– Что, что же ты хочешь?!

– Чего и раньше – выполнить задание. Не хотите лишиться всего – делайте, что я говорю и как я говорю, выдавая мои решения за свои. Я буду думать за вас, такая уж у меня печальная судьба. Отныне, моя госпожа, у вас не должно возникать никаких сомнения насчёт того, кто отдаёт приказы. Всего вам самого хорошего.

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 9

ГЛАВА 9: ПОБЕДИТЕЛЬ

Казалось, спуск длится бесконечно, а не семь с половиной минут, как показывает хронометр. Парень и девушка стоят, невольно прижавшись друг к другу в центре маленькой открытой кабины, глядя, как скальный массив проплывает вокруг них в тусклом жёлтом свете налобных фонарей.

– Отметка три тысячи восемьсот сорок девять метров, приехали. Конечная, просьба освободить вагон, – произносит Кларк с нарочито южным акцентом, откидывая в сторону клеть и приглашая её в тёмный тамбур. Сделав несколько шагов, они попадают в просторное помещение с высоким потолком, заполненное разномастными контейнерами, станинами от неизвестных механизмов, списанным горнопроходческим оборудованием и прочим неопознанным барахлом, копившимся здесь долгие годы. Попадаются и совсем странные вещи: Ольга видит старый конторский стол, сделанный явно на Земле, невесть зачем привезённый на Марс и брошенный в подземелье. В стенах этого пристанища забытых вещей прорублены несколько широких порталов, закрытых стальными перегородками, в потолке видны задраенные люки, между которыми неподвижно висят на рельсах мостовые краны.

– Нам к дальней стене, запоминай дорогу, – бросает на ходу Кларк и быстро ведёт её вперёд, петляя между пирамидами контейнеров, пока не доводит до неприметной стальной двери. Отомкнув замок, он пропускает Воронову в тёмный туннель, по дну которого проложена узкоколейка. После того как дверь закрывается за ними, в потолке вспыхивает несколько ламп, подземная железная дорога идёт под уклон.

– Еще двести тридцать метров вниз по туннелю.

– Ты уверен, что такой старый лифт сможет вернуть нас назад? Если он сломается, выбраться отсюда будет проблематично.

– Шутить изволите, девушка? Я сам перебирал его механизм, а ты, наверное, в курсе, что я немного в этом понимаю?

Естественно, она в курсе. Два года тому назад именно умение отменно ладить с различными механизмами вообще и с лифтами в частности позволило Кларку Монтегу остаться живым в финале Колизея – многодневного побоища в заброшенном небоскрёбе Верхнего Манхэттена. Тридцать восемь его случайно отобранных ровесников были уже мертвы, он и рыжеволосая девица с окровавленным самурайским мечом должны были решить, кто из них заберёт приз, а кто уедет к родителям в чёрном запаянном мешке.

Кларк выжил и победил потому, что создал себе серьёзное преимущество над оппонентами – сумел запустить один из блокированных лифтов и получил возможность беспрепятственно перемещаться между этажами, заходя оппонентам в тыл и расстреливая их дюбелями строительного пистолета. Когда рыжая решила использовать против него его же приём и прорвалась в лифт, самодельный кодовый замок распознал чужака, отправив последнюю соперницу Кларка в весёлый полёт в кабине с сорванным тросом и разбитыми стопорами. Ольга, знавшая толк в инженерных ловушках, оценила его замысел по достоинству.

Итак, игра была сделана, истекающего кровью и еле стоящего на ногах победителя поздравил мэр Нью-Йорка лично и президент Атлантических Штатов Америки по видеосвязи. Ему выписали чек на крупную сумму и выдали опечатанный конверт, в котором Кларк нашёл дарственную на земельный надел в Долинах и билеты на Марс для себя и родителей. До нового места жительства они добрались незадолго до образования Республики.

Пока они идут по туннелю, Ольга украдкой поглядывает на победителя – уверенного в себе высокого парня, общительного, но не навязчивого, хорошо знающего себе цену. Она помнит его совсем другим: обожжённого и кое-как перевязанного, с кровью на тёмных волосах и холодной яростью в синих глазах. Скорее всего, в финале сражения за Высокий Дом она выглядела точно так же.

– Слушай, а как ты всё-таки попал в Колизей?

– Билет на метро купил – в тот месяц лотерея по билетам проводилась. Кстати, к подруге на свиданье ехал. Если что, подруга осталась на Земле.

– Учту.

Туннель заканчивается тупиком, Кларк открывает ещё одну бронированную дверь.

– В общем, мы решили выбрать это место в качестве командного пункта по нескольким причинам. Смотри.

Вот и конечная цель путешествия – подземный зал с закруглёнными стенами в четырёх километрах под поверхностью планеты. Судя по всему, раньше здесь была естественная пещера, значительно расширенная проходческими комбайнами и укреплённая шахтными опорами. Туннель, приведший их в круглый зал, не был единственным входом: лучи фонарей выхватывают тёмные проёмы и закрытый потолочный люк. Кларк продолжает миссию экскурсовода.

– Сначала предполагалось вырыть для Антонины бункер где-нибудь в пустыне за городом, но потом Папа решил, что это не самая лучшая затея. Крупное строительство на пустом месте всегда привлекает излишнее внимание большим количеством перевозок и толпой рабочих, значит, надо обустраиваться на ранее созданной площадке.

– Эти шахты одни из самых старых на планете, их прорыли ещё первые колонисты в конце тридцатых – начале сороковых годов. Руду постепенно выбирали, последний владелец умер лет десять тому назад, продав перед смертью рудник Дому Техас. Данные шахты Папа использует как долговременный склад, потому мы сможем спустить Антонину сюда, не привлекая ненужного внимания. Считая нас с тобой, об этом конкретном месте и проходе к нему сейчас знают всего пятеро, что обеспечит надлежащую секретность.

Ольга заканчивает внимательный осмотр пещеры:

– Контейнер не поместится в лифте, а разобрать его нельзя. Как поступим?

– Видишь люк над нами? Основной шахтный ствол, по нему поднимали рудный концентрат. Сейчас он перекрыт в нескольких местах, но завалы можно разобрать, и я починю подъёмник. Спускаем сюда Антонину, после чего заново заделываем перекрытия и засыпаем промежуточные отсеки песком и щебёнкой, со стороны будет выглядеть как обвал грунта.

– Электропитание?

– Подающего кабеля не будет, его легко обнаружить. Специально для Антонины изготовлен аккумулятор повышенной ёмкости, одной зарядки хватит ей примерно на четверть столетия.

Девушка встаёт посреди зала, подняв руку и пытаясь уловить потоки воздуха.

– Думаю, здесь постоянная температура и влажность, сложно будет отводить тепло, особенно после того, как мы герметизируем зал. Что насчёт системы охлаждения?

– Всё уже готово. Основной контейнер будет помещён в двухслойный охлаждающий контур с электропитанием от собственного аккумулятора. В качестве резервной системы используем жидкостный хладагент, баллоны я спущу следующим рейсом.

– Люблю предусмотрительных.

Ольга подходит к чёрному провалу одного из боковых туннелей, заглядывает в него, тщетно пытаясь разогнать темноту фонарём, осматривает покрытые толстым слоем пыли рельсы и провода на стенах, подозрительно принюхивается:

– Мне не нравятся эти проходы. Если мы не используем туннели, то надо их закрыть и, если возможно, засыпать с той стороны.

– Понял, сегодня спущу сюда парочку роботов-шахтёров из моего личного гаража, они сделают.

– Значит, после того как мы засыпаем штольни и заново закрываем верхний люк, сюда можно будет попасть только через тот туннель, по которому мы пришли? Это не считая скважин, по которым будут проложены кабели?

– Именно. Вход в туннель со стороны склада будет закрыт замаскированной дверью, неотличимой от стены. Если кто сюда спустится без нашего ведома, то попадёт на один из складов, забитый старым хламом, только и всего, тут много таких хранилищ. Плюс вошедшего будут ждать несколько крайне неприятных сюрпризов.

– Лифт тоже надо заминировать.

– Сделаем. У вашего величества ещё будут пожелания?

– Хочу лошадку с пушистой гривой.

Ольга опускается на пол, достав из кармана рулетку, лазерный дальномер, флуоресцентный маркер, и принимается чертить разметку для станины, на которую они водрузят Антонину. Эту работу она может легко проделать в уме или поручить какой-либо простейшей машине, но решает сделать всё по старинке, хотя бы просто для того, чтобы занять чем-то руки и хорошенько подумать над предстоящим делом. Ещё девушке надо отвлечься от мыслей насчёт Победителя, который, судя по всему, нравится ей всё больше и больше.

Республика готовится к войне, военные приготовления видны невооружённым взглядом. Где уговорами, где хитростью, а где и угрозами напополам с откровенным вымогательством Первому Начальнику удалось собрать с большинства Домов требуемые на войну деньги и эффективно их обналичить. Транспортные корабли с оборудованием и нанятыми военными специалистами садятся на космодроме Аламо каждый день. Численность армии возросла, учения идут не переставая, по всей Долине возводятся укрепления. Местные заводы и ремонтные мастерские в полном составе переключились на производство оружия и военной техники. Но одной важнейшей детали по-прежнему недостаёт.

Как говорил маршал Шапошников, штаб – это мозг армии, и именно мозгом республиканских вооружённых сил должна стать спасённая с таким трудом Антонина. Мощный искусственный интеллект готов объединить разрозненные части и командные центры нарождающейся армии в единый кулак, способный наносить сокрушительные удары врагу. Высокая мощность и огромная память позволят ей вести в бой одновременно сотни и тысячи машин и солдат, нападая и защищаясь, отслеживая обстановку на огромной территории в режиме реального времени. Только подобной машине будет под силу командовать противоракетной обороной, где космические скорости угрожающих объектов потребуют максимального быстродействия. Последствия уничтожения такого мозга будут катастрофическими.

– Представь себе, – вспомнились Ольге слова Владимира Ильича, сказанные незадолго до отлёта на Марс, – представь себе вражескую армию как единый организм, типа паука или спрута. Восемь сильных, смертельно опасных щупалец под управлением одного мозга. Если ты будешь сражаться с таким врагом, отрубая щупальца одно за другим, это будет очень долго и трудно. Гораздо проще одним сильным и точным ударом в мозг разом решить исход боя. И наши оппоненты отлично знают это правило, вот почему они всеми силами старались уничтожить Антонину, устроив взрыв на борту пассажирского корабля. То, что их замысел сорвался, не означает, что они откажутся от дальнейших попыток. Потому защита командного центра будет для нас первостепенной задачей, а лучшая защита для такого объекта – тщательная маскировка. Делай выводы.

Ещё раз оглядывая мрачные стены, никогда не видевшие солнечного света, Ольга признаёт, что с маскировкой здесь полный порядок. Четыре километра скалы над ними обеспечивают не только надёжную защиту от самых мощных бомб, но и естественный экран, который не даст засечь Антонину при помощи сканирующих устройств. Сложнейшая кабельная сеть, имеющая множество ложных ответвлений, свяжет командный пункт с разветвлённой системой приёмно-передающих антенн, через которые ИскИн будет управлять своей армией. Общее число антенн превышает пятнадцать тысяч, они расставлены по всей Долине в особом порядке, максимально затрудняющем их уничтожение и делающим невозможным обнаружение исходного источника сигнала. Передатчики будут работать в известном только Антонине алгоритме, задействовав самый широкий диапазон частот и используя несколько новых, написанных специально для неё машинных языков, исключающих оперативное раскодирование. В качестве дополнительных средств связи готовы сейсмические телеграфы и стробоскопические фонари, своего часа ждут орды крошечных роботов-связных. Плюс ещё Джонсон затеял несколько крупных строительных площадок тут и там по пустыне – пусть гадают, где именно будет убежище ИскИна.

– Я рекомендую использовать самые простые машины, особенно когда начнётся прокладка кабельной сети – так будет легче удалить у них память об этой работе, – задумчиво произносит Ольга, разглядывая чертежи будущего командного пункта.

– Есть использовать самые простые машины, – в голосе Кларка звучат нотки уважения. – Ну, если ты всё тут посмотрела, то нам пора, мои роботы вот-вот начнут разбор перекрытий в главном стволе, управятся часов за десять. Пойдем пока перекусим, думаю, нам будет о чём поговорить.

– Хочешь познакомиться со мной поближе? Я в принципе не против, но как-нибудь в другой раз, когда дождусь увольнительной. Сейчас работы много.

***

– Тестовая проверка закончена, система готова к работе. Я готова.

Голосовое сообщение прерывает короткий сон, девушка поднимается с каменного пола, поёживается, словно от утреннего холода, и подходит к внешнему терминалу.

– Доброе утро, Антонина, или что там у нас наверху. Как тебе твоё новое рабочее место?

– Вполне себе ничего, ты сама занималась дизайном?

– Ага, на полставки.

Подземный зал сильно изменился за сорок восемь трудных часов. Проёмы старых туннелей заделаны стальными листами и засыпаны с другой стороны сотнями тонн породы, люк в потолке укреплён несколькими массивными замками. На коротких стальных мачтах горят белым стерильным светом медицинские лампы и ультрафиолетовые излучатели, пол вычищен до блеска. У входа в туннель красные боксы с оборудованием и запчастями, чуть правее от центра на массивном станке покоится укутанный в белоснежный теплоизоляционный кокон контейнер Антонины. Оптические кабели в толстых армированных кожухах змеятся от контейнера в разные стороны, уходя в пронумерованные горловины скважин. Всё готово, армия Республики получила свой Генштаб.

– Когда Папа Джонсон подтвердит твоё вступление в должность начальника генштаба?

– Он сделал это три минуты тому назад, я уже командую.

– Ну, тогда не буду тебе мешать и пойду наверх, а то я уже вторые сутки под землёй. Завтра за мной придёт челнок, а сегодня у меня увольнительная.

– Отдыхай хорошо, только не напивайся сильно. Если не затруднит, спустись сюда перед отлётом, поболтаем.

– Постараюсь.

Кларк поджидает её в тёмном чулане в резиденции Первого Начальника, куда выходит замаскированная лифтовая шахта.

– Ну, как там наша подземная красавица, готова надрать зад оккупантам?

– Ещё бы: Антонина трубит в трубы, подняла красные флаги и бьёт в барабан, а мне выписала увольнительную, которой я намереваюсь воспользоваться. Я устала, хочу есть, ещё толком ничего здесь не видела, и мне нужен выходной, хороший выходной. Организуй мне экскурсию по высшему разряду, а то моя последняя увольнительная вышла немного неправильной.

– А что было не так?

Ольга криво усмехается, вспомнив последний день во Фрипорте.

– За мой скальп назначили большие деньги, было много стрельбы и полсотни трупов, а в целом всё прошло нормально.

– Ну, стрельбы обещать не буду, зато остальное организуем на высшем уровне, давай сначала позавтракаем.

Пройдя подземным переходом под Бродвеем, они поднимаются в одном из частных зданий, первый этаж которого целиком занимает американское кафе в ретростиле восьмидесятых, словно целиком взятое из второй части «Назад в будущее». Ольге всегда нравились подобные бесхитростные заведения, она часто посещала такие кафе в виртуальных путешествиях, так что теперь ей представилась возможность сравнить симуляцию с реальным прототипом.

Хромированная стойка с рядом высоких стульев, булькающая кофемашина, аркадные игровые автоматы, поп-рок из динамиков – всё как положено. Только вот на входе вместо широкой двухстворчатой двери – шлюзовая камера, и многослойные бронированные стёкла в витринах, потравленные песком до красноватого оттенка. Окна открывают вид на пустынные широкие улицы просыпающегося города, по которым периодически проходят тяжёлые колёсные грузовики и машины на воздушной подушке. От её внимания не укрывается тот факт, что военных машин в буром пустынном камуфляже стало больше за те два дня, что она провела под землёй, значительно больше.

Заказав пару фирменных завтраков, они принимаются за еду, когда в кафе входит Эмили:

– Разрешите?

– Падай, подруга.

Лейтенант устраивается рядом с Ольгой, она возвращается с ночного дежурства. Кларк говорит с ней о текущих делах в армии, не касаясь своей совместной работы с Ольгой, Эмили тоже не проявляет любопытства на этот счёт. Между собой они общаются на особой марсианской версии американского английского, густо пересыпая речь малопонятными для приезжих терминами, которых нет в обычных словарях. Ольга в их беседу не вмешивается, так как достаточно смутно представляет себе местные реалии, и решает без необходимости не демонстрировать своего невежества.

– Я сейчас на космодром, принимаем последний транспорт с мигрантами.

– Тот, который пришёл полупустым?

– Ага. Представьте себе, – Эмили радостно обсуждает крайне тревожную новость. – Представьте себе, в первый раз за всё время действия пассажирской линии на корабле, идущем в Долину, есть свободные места, обычно они забиты под завязку. И всё, этим рейсом пассажирские перевозки заканчиваются по причине войны, и, честно сказать, я рада: всё равно новоприбывших ещё всему надо учить, толку от них в наших делах не будет никакого. Хоть какая-то польза от угрозы вторжения – миграция остановилась.

– Оно и верно.

– Погодите, – впервые подаёт голос Ольга, – но почему вы против миграции? Тут ведь нет коренных жителей, вы же сами приехали сюда сравнительно недавно, вы тоже иммигранты. Чем вам не угодили эти люди?

Лейтенант Нортон только усмехается вместо ответа, Кларк указывает в окно:

– Весь наш город построен людьми, десятилетиями жившими на грани смерти от жажды, голода, радиации и нехватки кислорода. Как ты понимаешь, то были весьма и весьма крепкие представители рода человеческого, слабаки отсеялись по дороге. Марс – планета с жёстким характером, просто так ничего, кроме песка и углекислого газа, не даст, всё приходится буквально выгрызать зубами. Так было в течение многих лет, а потом нашли ледник.

Эмили отрезает себе кусок ростбифа и продолжает:

– И вот когда жизнь у нас пошла в гору, число желающих приехать сюда резко возросло, только вот старый добрый социальный дарвинизм работал уже не так хорошо, как в прежние годы, и качество нашего населения ухудшилось. Если ты ещё не догадалась, то именно новоприбывшие за последние два года составляют пораженческое большинство. Драться за полученную землю, за созданное с таким трудом они в массе своей не хотят, ведь их собственной работы здесь практически нет. Мы совершили большую ошибку, предоставив им всем гражданство. И не собираемся совершать её впредь. А ведь если нам удастся победить, число желающих припереться к нам с Земли опять возрастёт. Нет, сейчас и впредь нам никто не нужен, никто, кроме военных и специалистов вроде тебя. Вот у тебя, Оленька, тут жить получится, не сомневаюсь.

– У меня где угодно получится, но я не знаю, захочу ли жить хоть на какой-нибудь из планет, слишком привыкла к станциям и кораблям. Но в любом случае спасибо за предложение.

С завтраком покончено, Кларк поднимается из-за стола.

– Так, нам пора, свожу нашу гостью прокатиться на парапланах.

– В аквапарк её отведи сначала: если уж она так привыкла к своим космическим станциям, то там ей точно понравится – девушка наверняка никогда в жизни столько воды не видела.

– О, а это мысль!

***

– Поехали!

Большой ярко-красный пластиковый круг несётся вниз по извилистому жёлобу, взбивая тучу брызг на каждом повороте, парень и девушка вцепились в петли из прочной ткани, удерживая равновесие и не давая плоту опрокинуться на них.

– Впереди трамплин, отцепляйся!

Преодолев последний прямой участок трубы, плот подпрыгивает на пологом трамплине и взмывает в воздух в двадцати метрах над водой, пальцы Ольги разжимаются, она отталкивается от плота, делает сальто и входит в воду вниз головой.

Хорошо вот так лежать на спине в дальней заводи бассейна, смотря в стеклянный свод купола с плывущими по анимированному синему небу анимированными белыми облаками и чувствуя под собой упругую тёплую толщу воды. Позади водопадом низвергается вода, радостно кричат о чём-то девушки, периодически накатывает лёгкий ветерок. Не надо совершать никаких усилий, чтобы удержаться на поверхности – вес тела упал более чем вдвое, а поверхностное натяжение воды осталось прежним. Ольге кажется, что она может так и уснуть на этой упругой глади. Просто прекрасно.

– Эй, красотка, подъём, давай в соседний бассейн, волну поймаем!

Доплыв до стены, они входят в небольшой шлюз, на втором люке большими буквами начертано: «Волновой Бассейн. Дождитесь сигнала!»

– Приготовься, сейчас будет трясти!

Над люком вспыхивает красная лампочка, Кларк поворачивает рукоятку, отбросив крышку в сторону, и тут же в живот им бьёт ворвавшаяся в шлюзовую камеру упругая волна.

– Давай за мной! – Кларк ныряет прямо с порога, Ольга бомбочкой прыгает следом. Вода здесь холоднее и, что самое интересное, солёная, на вкус не отличить от морской, какой девушка её помнит по симулятору. Вынырнув на поверхность, они оказываются посреди средней силы шторма в мелководном море, полутораметровые волны идут чередой, низко над головами вспыхивают молнии, порывами налетает тёплый дождь, сквозь завесу которого виден небольшой искусственный остров с высокими пальмами.

– Ну как?!

– Всю жизнь о таком мечтала! Слушай, а тут акул нет для полноты картины?

Протяжный звук корабельной сирены прокатился над бассейном, где-то впереди вспыхивают красные огни.

– Сейчас девятый пойдёт, подныривай под него, а то он может запросто швырнуть о стену!

Начинается главный местный аттракцион: через весь бассейн на них идёт искусственно созданная волна, метров пять, не меньше.

– Свистать всех наверх! – Ольга набирает побольше воздуха и уходит под гребень волны, пропуская девятый вал над головой.

Потом были прыжки с вышки, дайвинг у настоящего кораллового рифа и многое другое, от чего Ольга приходит в чистый восторг. Многие годы занимаясь очисткой воды, девушка раньше имела доступ к этой самой воде только в количестве, пригодном для приёма маленькой ванны, и теперь её душа поёт при виде бассейнов и искусственных озёр. В итоге Кларку приходится буквально силой вытаскивать её на берег и уводить на обед, предварительно сделав несколько десятков фотографий.

Рядом с аквапарком располагается ещё одно основанное на воде коммерческое предприятие, приносящее гораздо больший доход, – принадлежащий нескольким Домам рыбзавод, продукция которого составляет основу меню ресторана «Веселый Роджер». Рыба и прочие морепродукты во всех возможных видах: отварная и жареная, копченая, в рассолах и сырая с рисом, на вертелах и фаршированная, с самым разнообразным гарниром и со всеми возможными приправами. Ольга героически пытается справиться со всем этим великолепием, но, осознав неизбежность поражения, капитулирует и встаёт из-за стола, не попробовав и половины. Не хватало ещё умереть от обжорства, особенно на только что пойманной и приготовленной рыбе – раньше она ела только консервы.

– Ну что, теперь на параплан?

– Ни в коем случае! – девушка отчаянно отмахивается от нового предложения. – Давай лучше в парк пройдёмся, тут у вас, как мне наш судовой врач рассказывала, имеются весьма интересные образцы изменённой флоры и фауны.

– А, ты про секвойи высотой четверть километра? Пойдём, покажу.

Парк располагается отдельно от города в центре ударного кратера километрового диаметра. И пока они туда едут, Кларк рассказывает о разных подробностях местной жизни, малоизвестных на Земле. В ответ он живо интересуется предыдущей биографией Ольги, поскольку мало что знает про жизнь обитателей Высоких Орбит: за его плечами единственный космический перелет. Однако, спрашивая новую знакомую про разное, он при этом не касается определённых тем, за что она ему признательна, видимо, Кларк проинструктирован на данный счёт Джонсоном. О себе он говорит открыто, но, к её сожалению, свою прошлую жизнь в Нью-Йорке почти не вспоминает, словно её и не было вовсе. Игра, перелёт, и вот теперь Кларк Монтег уже классический марсианин, всё остальное в прошлом. А ведь Ольга так мало знает о том, как на самом деле живут сейчас люди на родной планете…

– Слушай, а ты не жалеешь, что оставил Землю?

– Временами. Но с каждым днём всё меньше. Вот останься я там, что меня бы ждало? У отца не было денег на частную школу, пришлось учиться в государственной, после которой продолжить обучение почти невозможно. И куда дальше? Отец ещё успел выучиться на мастера по ремонту лифтов, а я не мог мечтать о квалифицированной работе, место стриптизера в ночном клубе было бы пределом моих возможностей. И не только у меня, в Нью-Йорке и пригородах сейчас около двадцати миллионов безработных моего возраста. Фигово жить, зная, что ты никому не нужен и от тебя хотят только одного – чтоб ты поскорее помер, не нагнетая обстановку, для чего готовы бесплатно снабжать наркотиками. И тут вдруг меня выбрали в Колизей. Догадываешься, что я испытал, когда узнал об этом?

Ольга берёт паузу на размышление, а затем отвечает, тщательно подбирая слова:

– Ты не расстроился, узнав, что выбор пал именно на тебя. Наоборот, ты очень обрадовался, потому что впервые в жизни у тебя появился реальный шанс что-то изменить и чего-то добиться. Скорее всего, так решили и другие участники. Верно?

– В точку. Что про это думает космическая девушка?

– Она думает, что понимает тебя. Ей и самой приходилось отстаивать своё будущее с оружием в руках, ничего особенного в наши дни. Но в любом случае твои усилия того стоили – столько денег выиграл, да ещё и билеты сюда.

– Про билеты я в самом конце узнал, уже при награждении, отхватил неожиданный бонус. Кстати, их можно было продать, и земельный участок тоже, меня уже в больнице засыпали предложениями. Я мало чего знал про здешние реалии, но рассудил, что хуже не будет, и оказался прав, на Марсе я получил гораздо больше, чем оставил на Земле. Вот этот аквапарк, к примеру: волны, имитация океана, чистая вода – забавно, но я впервые попал в такое место только здесь, дома чистая вода очень дорогая. А попробовать искупаться в океане, на не защищённом фильтрами пляже – верный способ подхватить какую-нибудь заразу и остаться без кожи. Или секвойи: лесов с ними осталось совсем немного, и все в частной собственности, туда не попасть, а вот здесь их можно увидеть. Вон, кстати, и они.

Он останавливает машину, указав направо. Девушке приходится привстать над сиденьем, чтобы лучше увидеть поднимающуюся над гребнем кратера стеклянную вершину, отбрасывающую яркие блики в лучах полуденного солнца.

– Строители перекрыли куполом весь кратер?

– Ага, удалось здорово сэкономить на материалах, диаметр кратера подошёл идеально. Вон там, на правой стороне, видишь?

Контактные линзы становятся чуть темнее, чтобы справиться с солнечными зайчиками, и тогда она видит крону дерева, подпирающую прозрачные плиты.

– Ничего себе! Сколько ж там метров до дна?!

– Сейчас узнаешь.

Дорога приводит к туннелю, прорубленному сквозь кольцевой гребень. Они оставляют машину, вносят сбор за посещение парка, а также расстаются со своими привычными комбинезонами и кислородными масками, заменив их лёгкими прогулочными костюмами для посетителей.

– По большей части парка можно пройти в одиночку, но в определённых участках обязательно присутствие сопровождающих. Про отношение к растениям помнишь?

– Да, да, конечно, конечно, – Ольга толком не слушает, вглядываясь в частокол сосен за стеклянными стенами. – Скорее давай!

Лес встречает гостей приятной тишиной, только ветер шелестит в верхушках высоченных деревьев, да журчит где-то невидимый ручеёк. Пройдя последнюю шлюзовую камеру, они пару минут стоят у опушки леса, глядя на сосны, а затем медленно идут вперёд по протоптанной тропинке, петляя меж исполинских стволов. Низкая гравитация творит чудеса, позволяя деревьям подниматься втрое выше их обычной земной высоты и изрядно прибавлять в обхвате: Кларк и Ольга, даже взявшись за руки, не смогли бы обнять таких вот лесных великанов. Здесь прохладно, не больше плюс пяти по Цельсию, давление в половину атмосферы и почти нулевая влажность воздуха. Могучие корни то тут, то там пробивают густо присыпанный хвоей плотный красный грунт, но трав, кустарников и других растений, которые, по идее, должны присутствовать в сосновом бору, здесь не имеется. Только сосны-великаны и совсем ещё маленькие сосенки. Ольга интересуется на этот счёт у своего спутника.

– Я сам не вникал в тонкости, но слышал следующее: стопроцентно идентичную земную биосферу воспроизвести у нас невозможно: другой состав почвы и атмосферы, плюс повышенный радиоактивный фон вносят неизбежные изменения. Сосны идут, в первую очередь, потому, что они лучше других земных деревьев переносят местные условия, требуют меньше удобрений и дают много кислорода. А другие растения выращивают на отдельных участках, чтобы потом, когда они полностью привыкнут к Марсу, объединить их все в настоящий лес, один такой экспериментальный участок уже есть.

– Ясно. Теперь понятно, почему здесь и животных нет. А это что?

Справа от тропинки начинается огороженный низким полосатым барьером участок, на котором сосны растут исключительно плотно, поднимаясь через равные промежутки, все нижние ветки спилены, на стволах видны трёхзначные номера.

– Бизнес, леспромхоз. Такой парк – заведение не из дешёвых, ему тоже надо зарабатывать, вот он и старается: продаёт древесину, сама понимаешь, на Марсе данный материал проходит по категории люкс. Это генно-модифицированные сосны, вырастают до товарного состояния за восемь лет, после чего их рубят и сажают новые. Пошли, покажу, – Кларк уверенно перешагивает барьер, Ольга опасливо оглядывается.

– А можно?

– Нужно! Видишь номера с 423 по 435? – он снисходительно похлопывает по стволу сосны. – Мои родные, я купил их сразу, как только приехал, они тогда на треть меньше были. Так что сюда можно заходить смело, личная грядка как-никак.

Ольга долго не может оторваться от массивного ствола, настолько её завораживает это ощущение – не металл, не пластик, не керамика, а дерево, настоящее живое дерево. Живой материал, живые деньги. Потрясающе.

– Сейчас автограф сделаем, – Кларк достаёт из-за пояса нож и принимается что-то вырезать на стволе.

– Olga+Clark, вопиющая бескультурность, мог бы что-нибудь пооригинальнее придумать, – смеётся девушка, берёт у него нож и несколькими движениями добавляет сердце, пронзённое стрелой. – Вот так намного лучше, классический образчик примитивизма. Пошли дальше, секвойи смотреть!

Самые большие деревья в солнечной системе, высотой со стоэтажный небоскрёб, широкие, словно нефтяной резервуар. Укрытые теплицами поля с изумрудным газоном, лавандой и лимонами. Гигантские древовидные папоротники в отделе древних растений. Стройные бамбуковые рощи – часть из них тоже потом пойдёт на древесину. И ещё много чего, произрастающего на дне исполинской чаши, прикрытой прозрачной крышей. Столько всего интересного, куда ни глянь, но Кларк упрямо тянет её дальше, к группе парников в самом центре парка.

– Пошли, пошли, там сейчас моя знакомая дежурит, она нас пропустит, обычно туда туристов не допускают, такую возможность упускать нельзя!

Редкой возможностью оказывается посещение розария. Пожилая китаянка, перебросившись парой слов с Кларком, пропускает их внутрь одного из модулей, строго-настрого предупредив ничего не трогать. Розы, огромные рубиново-красные и угольно-чёрные, сильный, исключительно стойкий аромат. Ольга слышала про эти розы, редкий и дорогой сорт, продаётся на ура среди жителей колоний, потому что цветы исключительно живучи – срезанный и помещённый в питательную смесь бутон не увядает десятилетиями. Как же сложно удержаться и не срезать один из прекрасных цветов, два, или сразу пять, они так хорошо будут смотреться в её каюте…

Сигнал тревоги раздаётся в голове, словно сирена воздушной обороны, левая нога горит огнём – экстренно сработала аптечка, выстрелившая в бедро дозу мощного антидота. Ольга, неуверенно пошатываясь, бредёт к выходу.

– Кларк, давай её наружу, быстро!

– Что с ней?

– У твоей подруги приступ аллергии, хорошо ещё, что аптечка вкатила ей противоядие, так и анафилактический шок можно словить. Выводи её отсюда, цветоводство определённо не для неё!

Он отводит её к маленькому ручейку, где девушка, сев на колени у берега, долго умывается проточной водой, предварительно проверив её тестером, а потом зыркает на Кларка злыми раскрасневшимися глазами:

– Молодой человек, в следующий раз предупреждайте перед тем, как вести свою подругу в газовую камеру! Я же никогда настоящих цветов не видела и знать не могла, что у меня на сей редкий сорт аллергия, в базе данных этого соединения нет. Так ведь и в ящик сыграть недолго!

– Зато это была бы необычайно романтичная смерть посреди цветущих роз, прямо как в «Волшебнике Изумрудного города». Тут бы и похоронили – прям под грядками. Здорово, правда?

– Всю жизнь о таком мечтала, – Ольга плещет водой на Кларка, а затем поднимается на ноги.

– Идём. Вот теперь можно и в небо, проветриться надо.

***

– Не дёргай так сильно стропы, ты же не ракетным двигателем управляешь, это атмосферный полёт, атмосферный, не забывай, дай мне петли и смотри, как надо, вот так.

На короткий момент наступает невесомость, Кларк закладывает вираж влево, затем снова передаёт ей петли.

– Сейчас я ненадолго запущу мотор, поднимемся на километр, там ещё раз виражи попробуешь.

Парамотор на спине Кларка раскручивает четырёхлопастный винт, сверхлёгкий летательный аппарат медленно набирает высоту, Ольга постепенно осваивается с управлением. Давным-давно, ещё во время службы в Высоком Доме, она много тренировалась в полётах на дельтапланах и параплане, в симуляторе, разумеется. И вот когда они забрались на вершину каньона к стартовой площадке, девушке не терпелось подняться в небо самостоятельно, так что Кларку стоило больших усилий уговорить её сначала попробовать тандем. Теперь же она благодарна за его настойчивость, так как всего минуты в небе хватило для осознания простого факта: полёты в марсианской атмосфере разительно отличаются от земных полётов, особенно воспроизведённых на симуляторе. С одной стороны, легче взлетать благодаря меньшей силе тяжести, с другой – разреженная атмосфера создаёт множество трудностей, наряду с непредсказуемыми порывами ветра. Но если использовать парамотор и немного приноровиться, то дело пойдёт на лад.

– Так, попробуй поймать восходящий и подняться выше, отворачивай вправо, медленнее…

Ольга пытается визуально обнаружить какие-либо изменения в атмосфере там, где показывает Кларк, но безуспешно, приходится действовать вслепую по его указаниям.

– Да как ты его видишь, этот восходящий поток, я ничего не вижу…

– Опыт – дело наживное, сейчас сама прочувствуешь!

– Ого!

Действительно, направив параплан туда, куда указывал Кларк, Ольга добивается набора высоты без включения мотора, параплан уверенно взмывает вверх. Так, теперь можно и порулить немного.

– Ну как тебе наш жеребец, не брыкается больше?

– Пытается характер показывать, но я его объезжу. Слушай, ну насколько же проще летать в космосе – ни тебе ветра, но потоков, восходящих или нисходящих, ни турбулентности. Крыльев опять же не надо, экономия.

Кларк звонко щёлкает её по макушке шлема:

– Зато романтики у вас никакой, чернота и пустота за иллюминаторами. А здесь глянь, видела ли ты или кто из твоих товарищей такое?

Ольга решает не спорить, говорить ни о чём не хочется, они просто парят над городом, с постепенным снижением двигаясь по расширяющейся спирали. По левую руку поднимается стена каньона, далеко внизу – городские окраины, солнце клонится к закату. Какое необычайное успокоение можно найти здесь, высоко над землёй, покачиваясь на стропах под лёгким тканевым крылом.

– Увы, романтика, прости…

***

– Да будет свет.

Запал касается пропитанной летучей серебристой жидкостью горки камней, и всё вспыхивает, осколки валуна горят, словно куски каменного угля. Поначалу Ольга с недоверием смотрит на полыхнувший костёр – как всякий космонавт, девушка не любит открытого пламени, в её работе обычно не предвещающего ничего хорошего. Но в данном случае это не разрушительный пожар на орбите, а всего лишь небольшой, но яркий и жаркий костёр на вершине бездонного каньона. Соорудить огонь в марсианской атмосфере под силу только человеку – Кларк натаскал мелких камней и пролил их водородным горючим, способным гореть без доступа кислорода, и вот теперь они сидят на краю скалы, любуясь на ровное голубоватое пламя. Жар чувствуется даже через термостойкую ткань комбинезона, слышно равномерное потрескивание, будто горит смолистое полено в камине.

Вокруг яркого костра и небольшого освещённого круга совершенно темно. Солнце зашло десять минут назад, ночь наступила мгновенно, поскольку сумерек здесь нет, только на западе ещё светлеет край неба, да внизу горят городские огни. Их значительно меньше, чем несколько дней назад, когда Ольга только въезжала в Аламо: Антонина уже ввела режим затемнения. Ветер ненадолго утих, отметка термометра достигла минус пятьдесят шесть и продолжает падать.

– Итак, мисс Воронова, вашему вниманию предлагается изысканный местный деликатес – жаркое по моему личному рецепту, угощайтесь!

Кларк протягивает большой серебристый тюбик, сняв его с тонкой проволочной жаровни, Ольга даже не заметила, как он её поставил. Себе он берёт другую порцию.

– Первые колонисты так готовили свои стандартные рационы, просто отправляя ёмкости в огонь таких вот костров, которые разводили посреди палаток. Их потомки и понаехавшие вроде меня повторяют этот трюк, когда хотят вспомнить первопроходцев.

– Сейчас.

Шлем оснащён стандартным пищевым разъёмом, так что употребление местного деликатеса оказывается несложным делом. Мясное рагу с овощами и большим количеством специй, что-то вроде мусаки. Пожалуй, так вкусно не готовила даже Арина Родионовна. Химические нагреватели и микроволновки капитулируют перед жаром костра, придающим этому нехитрому блюду какой-то особый, древний уют, оставшийся далеко за пределами космической эры.

– Ну как, изволите быть довольны?

– Передайте мою благодарность шеф-повару. На вкус явно не бройлерный хомячок, но и не птица, и точно не рыба, кого это мы съели?

– Я раскошелился на хороший кусок говядины, который мариновали целый месяц по местному рецепту, а потом на рагу пустили.

– Ты знаешь толк в инвестировании.

Откинувшись на спину, Ольга вглядывается в звёздное море, тотчас отыскав Юпитер. Кларк безошибочно угадывает, куда она смотрит:

– Далеко?

– Изрядно. Сам-то полёт несложный, только вот разные нехорошие личности по дороге пристать могут, большие деньги везём.

– Пристанут, это точно. Как пристанут – сразу в рыло прописывай без лишних разговоров, у нас так принято.

– Есть сразу в рыло без лишних разговоров…

Уже завтра она вернётся на Большевик, ещё дней десять работа с грузовиками, а затем их ждёт дальняя дорога. Это будет завтра, а пока у неё ещё есть несколько часов.

– Поехали в город. Хочу в кино сходить.

Кинотеатр «Двадцатый Век» располагается в отдельном здании, у подножья памятника Дага Квейда, фильмы столетней давности тут крутят без перерыва, работая по старинке с плёночным проектором и белым экраном. В одном из маленьких залов постоянно идёт «Вспомнить всё», туда-то Ольга с Кларком и направляются, предварительно купив большие стаканы сладкого попкорна и колы, чтобы точно соответствовать традициям старой культуры. На первых рядах сидит стайка первоклассников, так что парень с девушкой идут назад, к пустым верхним местам.

На экране Арнольд только что развёлся с женой, когда Кларк целует её. И Ольга отвечает ему.

Вызов – Отец Народов пришёл раньше времени, через два часа ей возвращаться на космодром, как раз фильм досмотреть успеют.

– Приятной поездки, товарищ.

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 10

ГЛАВА 10: TRAVELING BAND

– Есть контакт, маскировочный режим включён, проверка.

Ольга снимает с разгрузки ярко-красный многофункциональный ключ и аккуратно подносит его к гладкой серой стене, таймер отсчитывает микросекунды. На счёт раз поверхность вокруг инструмента начинает темнеть, стремительно меняя свой цвет, на счёт три ключ оказался в центре красного круга двухметрового диаметра, полностью затерявшись на его фоне.

– Цветопередача в норме, время отклика – удовлетворительно.

– Подтверждаю. Отойди на пять километров и произведи повторную проверку.

– Есть проверить с пятикилометровой дистанции.

Матрос подбирает ключ, после чего коротким запуском двигателей отбрасывает себя в сторону от стены. Пока летит, она успевает разжевать таблетку пеммикана, затем делает сальто в пустоте и стопорит ход. С пяти километров уже можно увидеть весь транспорт целиком – цилиндрический грузовой контейнер полторы сотни метров длиной, под которым, словно гондола под дирижаблем, прицеплен тягач. В свете мощных прожекторов торговой станции грузовик кажется куском отполированного слоновьего бивня.

– Запуск маскировочного режима!

Огни гаснут, серая махина исчезает, сливаясь с пустотой. Секунду назад грузовик был здесь и вот теперь словно растворился в пустоте, на его месте – привычное чёрное звёздное пространство. Некоторое время Ольга ничего не может разглядеть, но потом всё же ей удаётся различить контур носовой части транспорта, здесь знакомые очертания созвездий становятся смазанными. Да, если знать, куда смотреть, распознать маскировку можно, но в любом случае такая уловка значительно усложнит прицельный артиллерийский огонь по кораблю.

– Владимир Ильич, я с трудом, но вижу его нос, всё остальное полностью сливается с окружающим фоном.

– Понял тебя, увеличу напряжение на данных участках маскировочной сети, возвращайся. MOTORHEAD готов к вылету.

Десять крупнотоннажных межпланетных транспортов, каждый из которых несёт в своих трюмах двадцать пять тысяч метрических тонн груза, заканчивают предстартовую подготовку. Частная торговая эскадра, кораблям которой присвоены имена знаменитых рок-групп двадцатого века, известна как Traveling Band – Странствующий Оркестр – и специализируется на грузовых перевозках между свободными колониями. Подобные торговые операции на лежащих вне закона пространствах всегда сопровождаются известным риском: пиратские рейды и нападения на станции здесь в порядке вещей, потому эти некогда гражданские корабли серьёзно вооружены, а их экипажи имеют изрядный боевой опыт и солидную репутацию. Только они согласились на опасную миссию, но при одном условии: Большевик будет обеспечивать охрану, взяв на себя управление конвоем во время движения по самой длинной дороге в солнечной системе.

Корабли Оркестра прибыли к Марсу неделей ранее и встали под погрузку на станции Энтерпрайз, одновременно производя очередную модернизацию, готовясь к неизбежному боестолкновению. Инженерная секция Большевика берёт на себя общее руководство работами, и вот теперь Ольга заканчивает тонкую настройку маскировочной системы каждого транспорта. Грузовики слишком тяжелы для резких маневров уклонения, их конструкция не выдержит сильных перегрузок, так что хорошая маскировочная система зачастую служит единственным эффективным средством защиты от врага. Плюс ещё другие технические сюрпризы, которые большевики готовят втайне от всех, чтобы выложить на стол в нужный момент, как козырной туз из рукава.

Вернувшись на крейсер, матрос отправляется поспать пару часов до вечернего совета капитанов конвоя, последнего мозгового штурма перед выходом в пустоту. Ко всей информации она, конечно, не будет допущена: капитаны во главе с Климовым будут обсуждать с каждым большевиком детали, касающиеся непосредственно его работы, не затрагивая остального. Но после совета Фёдор ещё раз соберёт свою команду для финального инструктажа.

– Матрос, подъём!

– Ага, иду.

Она наскоро протирает лицо гигиенической салфеткой, проглатывает тонизирующую таблетку и направляется на вторую палубу. Кузнецы приветствуют её короткими кивками, Дед вручает выращенную в Долинах большую жёлтую грушу, Ильич уже ждёт в отсеке оператора.

– Итак, фройляйн, капитанский совет начался, давай я познакомлю тебя с присутствующими, участники подобрались весьма интересные. Климова представлять нет необходимости, а вот и капитаны торговцев…

Стены отсека оператора отступают, девушка висит в пустоте, по-прежнему держа в руке надкушенную грушу. Массивный диск станции Энтерпрайз медленно вращается в тридцати километрах от неё, рядом зависли корабли торговой эскадры, мелкие каботажные суда и похожий на тележную ось с надетым колесом Большевик. Конвой в сборе.

Пустота исчезает, теперь она в одном из отсеков станции, судя по богатой обстановке, принадлежащем старшему офицеру, возможно, коменданту Энтерпрайза. Среди тринадцати собравшихся Ольга узнаёт только одного – своего капитана. Ещё на двоих форма флота Республики, остальные десять – семеро мужчин и три женщины, облачённые в красно-белые комбинезоны с одинаковыми нашивками ТВ на рукавах – капитаны торговой эскадры. Картинка неподвижна, словно старая фотография, звук отсутствует, у неё нет доступа к этой части обсуждения плана полёта, большевики подключаются к совету по одному, получая индивидуальные указания. Ожидая, пока подойдёт её очередь, она ест грушу и слушает пояснения главного компьютера.

– Женщина справа – Валерия Джонс, старшая в «оркестре», капитан IRON MAIDEN, официальное звание – командор. Знает Фёдора ещё с войны, мы когда-то взяли на абордаж её корабль, и это именно она настояла на нашем участии. Во время полёта командор будет управлять грузовиками под руководством Климова, Большевик становится флагманским кораблём. Идём дальше.

Владимир Ильич представляет капитанов, снабдив каждого краткой, но точно составленной характеристикой. Как Ольга и предполагала, большинство в прошлом участники войны, у всех огромный опыт управления транспортными судами различных классов, множество торговых экспедиций, в том числе к дальним планетам. Каждый из них владеет собственным тягачом, малочисленные экипажи которых составлены из надёжных, тщательно подобранных людей, в прошлом также ветеранов. Большинству офицеров за пятьдесят, многие служат в эскадре целыми семьями на разных кораблях. По словам Ильича, это не просто коммерческая компания, а, скорее, маленькое государство, имеющее один общий бизнес на всех.

– Итак, матрос, сейчас твоя очередь. Все основные детали твоего будущего задания ты знаешь, однако они могут попросить тебя ещё раз своими словами рассказать о деле. Представься для протокола, назови ранг, после чего жди вопросов.

Вот она уже в кабинете, стоит среди смотрящих на неё капитанов, Климов одобрительно кивает.

– Ольга Иванова, инженер-оператор систем искусственного интеллекта, рада приветствовать вас, – учтиво, но без раболепия Воронова приветствует капитанов.

– Каково ваше участие в предстоящем задании, юная леди? – судя по всему, командор Валерия не ожидала встретить столь юного большевика и смотрит на неё слегка снисходительно. Ольга спокойно переносит такой приём и не заставляет себя ждать с ответом. Всё просто: каждый из грузовиков оборудован стандартным бортовым компьютером гражданской модели – достаточно мощной и надёжной вычислительной машиной, но всё же безнадёжно отстающей от постоянно развивающегося Владимира Ильича. Её задача – объединить эти компьютеры в единую локальную сеть, обеспечив тем самым максимально быструю реакцию каждого грузовика на команды флагмана. Корабли конвоя будут следовать в плотном строю, так что ей предстоит работать в режиме реального времени, задержка сигнала не будет сказываться. Поскольку в составах экипажей тягачей не предусмотрена штатная должность оператора, то Ольга возьмёт на себя и дистанционный мониторинг каждой машины, устраняя возможные повреждения. Первая часть этого плана уже выполнена – она побывала на каждом тягаче, произведя персональную настройку каждой ЭВМ. Также она будет выполнять обязанности специалиста по радиоэлектронной борьбе.

– Мы желаем вам удачи, – впервые улыбается ей командор. – И помните, все наши экипажи рассчитывают на вас, товарищ Ольга.

– Я помню. Спасибо за доверие.

Здесь совет для Ольги заканчивается, Ильич отпускает её в кают-компанию на ужин. Там уже собрались почти все, ждут своего капитана, обсуждая только что закончившийся совет. Все основные детали плана уже обговорены, сейчас речь идёт о личном отношении к предстоящей работе. Ольга говорит мало, стараясь больше услышать товарищей, понять, что они думают. Общее настроение приподнятое, почти все шутят, вспоминая о выполненных заданиях или забавных случаях из прошлой службы, но определённое напряжение присутствует.

Полёт к Юпитеру на скорости тягачей займёт чуть больше полугода, обратно они будут возвращаться одни и успеют меньше чем за неделю. Ольга тихо порадовалась, узнав, что не только для неё этот полет к дальним мирам будет первым – Анастасия и оба кузнеца также летят впервые. Остальные уже бывали в зоне Юпитера, а пятёрка старших офицеров забиралась и намного дальше – сразу после войны Большевик совершил две научные экспедиции к трансплутоновым объектам, став первым пилотируемым кораблём, достигшим Седны. Теоретически это не предел, Ильич на одном из уроков показал ей, что если загрузить все трюмы топливом, то Большевик сможет совершить и межзвёздный перелёт, достигнув ближайших к Земле звёзд приблизительно за сорок пять лет.

– По секрету тебе скажу, что Фёдор мечтает о таком полёте, и думаю, что, когда они вдвоём с Еленой выйдут на пенсию, они решатся на это. Просто соберут вещи и уедут, – по секрету сообщает ей бортовой компьютер.

– Ты составишь им компанию?

– А куда ж я денусь с подводной лодки?

Много разговоров о предстоящих встречах с бандитами, и здесь мнения разделяются: кто-то говорит, что первые атаки начнутся практически сразу после отлёта, однако Климов и комендор, а также примкнувший к ним Владимир Ильич придерживаются мнения, что по выходе из порта за конвоем будут следовать только беспилотные разведчики, а основные бои ждут их в районе Пояса Астероидов.

Эта область пространства заселяется и осваивается ударными темпами в два последних десятилетия, новые колонии появляются почти каждый день, число обжитых астероидов растёт в геометрической прогрессии. Осваивают дикие края в основном частные лица, законов там ещё нет, а вот разномастных бандитов предостаточно. У тамошних авторитетов имеются тесные рабочие контакты с пиратскими группировками из Тартара, и именно их обычно нанимает Сверхновая, когда желает чужими руками расправиться со своими врагами из числа свободных колоний. То, что конвою предстоит встретиться с бандитами, не вызывает сомнения, вопрос в том, когда и где произойдёт встреча.

– Капитан на борту.

– Ильич, праздничный ужин экипажу!

Небольшой праздник в последний день перед дальним рейсом – давняя традиция, и нарушать её никто не собирается. Стандартные рационы уступают место блюдам русской и китайской кухни, плодам кулинарного гения товарища Петерса, плюс вдоволь свежих овощей и фруктов из теплиц Республики, а также порция водки и крепкого красного вина на каждого. Постоянное напряжение флотской службы отступает на пару часов, опасность и тяжёлая работа остаются за бортом корабля. Опытные офицеры расслабляются на всю катушку, соревнуясь друг с другом в различных играх и демонстрируя коллегам свои многочисленные таланты. То или иное хобби – неотъемлемая часть жизни любого космонавта, позволяющая эффективно снимать нервное напряжение и занимать руки и голову в свободное время, что особенно важно в дальних полётах. Так что каждому большевику есть что показать.

– Прошу учесть, я совсем недавно взяла в руки настоящий инструмент, так что не судите строго, – пальцы Ольги ложатся на струны.

– Посвящается одному хорошему человеку, с которым я познакомилась совсем недавно: Jefferson Airplane, White Rabbit.

***

По соображениям безопасности Антонина выделяет им всего полминуты на сеанс личной связи, но этого должно хватить.

– Кларк, привет. Мы выходим в пустоту, пожелай мне удачи.

– Долетай туда и обязательно возвращайся, делай что хочешь, только не сыграй в ящик, ты мне нужна живой! Понятно, подруга?

– Есть не сыграть в ящик! Вы там с Тоней ждите, а я пока улетаю, но обещаю вернуться. Увидимся через полгода!

На хронометре 3:15 по Москве, когда Климов даёт короткий сигнал каравану – Начать Движение. За пять минут до того с последним напутствием к большевикам выступил Папа Джонсон.

– Наши враги хотят, чтобы ни один корабль конвоя не достиг Юпитера, и сделают для этого всё, что понадобится. Президентский Совет желает разгромить нас одним быстрым ударом, считая Республику лёгкой добычей. Не дайте свершиться подлым замыслам, сбросьте под откос их дешёвый блицкриг, вы, русские, знаете в этом толк! Счастливого плаванья!

По сигналу флагмана корабли Оркестра один за другим запускают маневровые двигатели, уходя от торговой станции. В насыщенном радарами и телескопами марсианском пространстве нечего и думать о том, чтобы незамеченными выйти из гавани, потому грузовики уходят в полёт с особым шиком, сигналя на всех частотах и запуская фейерверки.

– Малый вперёд!

Занявшая свой пост Ольга не чувствует ускорения, настолько плавно Токарев набирает ход. Ничего общего с мощнейшими перегрузками во время стандартных для крейсера разгонных маневров: в этом полёте Большевику предстоит подстраиваться под медлительные грузовики. Данное ограничение сильно усложняет их работу: козырем крейсера в боях всегда была скорость и маневренность, которые сложно продемонстрировать, сопровождая тихоходный конвой.

Её привычная служба не прекращается ни на секунду: старший матрос проводит стандартные проверки корабельной электроники и обследование элементов несущего корпуса. Здесь всё нормально, и Ольга на пару микросекунд заходит проверить дела в локальную сеть, объединяющую бортовые компьютеры тягачей. Машины общаются между собой короткими сообщениями на одном из созданных Ильичом языков, их разговор остаётся в стороне от неё, Воронова занимается текущими проверками и отслеживает попытки взлома сети. Пока всё чисто.

Станция Энтерпрайз остаётся далеко позади, маневровые установки работают ещё пять секунд и умолкают, предоставив работу главным двигателям. Десять транспортных кораблей закончили разворот и, построившись свиньёй, начинают разгон, Большевик идёт в центре клина. Ольга мысленно аплодирует мастерству экипажей Оркестра – координация движения грузовиков в момент разворота и построения клина изумительная, огромные машины строго выдерживают дистанцию, скорость тягачей синхронизирована до сотых долей метра в секунду. Семь целых три десятых G на гравитометре.

– Поздравляю – за нами хвост.

Как и предполагал Климов, слежение за конвоем начинается в первую же минуту полёта. Непрерывно отслеживая обстановку, Анастасия быстро обнаруживает две пары беспилотных разведчиков дальнего радиуса действия, несущих вымпелы Сверхновой. Соглядатаи идут в трёхстах километрах по обеим сторонам конвоя, удерживая разрешённую уставами дистанцию. В одиночку Большевик играючи ушёл бы от них, но на скорости тягачей нечего и думать оторваться от преследователей, которые будут лететь за ними ещё очень долго. Сами разведчики в бой вступать не будут, они безоружны, но в момент нападения на конвой могут выступить в роли командных пунктов, наводя атакующих на цель. Уничтожение спутников корпорации исключается, потому капитан Большевика готовится сыграть с ними в прятки.

– Вторая смена свободна от вахты, отдыхайте, товарищи, – приказ Климова разносится по кораблю. Ольга проворно покидает отсек оператора и направляется в каюту поспать. Следующие четыреста минут будут в её полном распоряжении, и она не намерена терять ни одну из них.

***

Сорок пять дней и полмиллиарда километров спустя.

Изображение Кларка нечёткое, речь периодически прерывается белым шумом: ретрансляторы Сверхновой забивают сигнал помехами. Но даже если бы передача была идеальной, беседа в любом случае не удалась – слишком велико пройденное конвоем расстояние, велико даже для радиоволн. Ольга отправляет короткое сообщение, Кларк принимает его двенадцать минут спустя, отвечает, и вот теперь уже она двенадцать минут ждёт ответа. И с каждым днём ожидание возрастает.

– Нас опять бомбили, в пятый раз за последние сорок восемь часов. Как всегда, беспилотные бомбардировщики без опознавательных знаков, Антонина обеспечивала им жёсткую посадку…

Оставшаяся за кормой необъявленная война набирает обороты. Если раньше нападениям подвергались только космические владения Республики, то теперь бои начались и на поверхности Марса. Официально по-прежнему ничего не происходит, но не проходит и дня без ракетного обстрела с дальней дистанции или воздушного налёта, причём интенсивность ударов возрастает. Первые атаки были направлены на столицу республики и проводились, судя по всему, с целью деморализации колонистов, которых должны запугать разрушения и многочисленные жертвы. Однако ведомая Антониной республиканская армия сумела оказать достойный отпор атакующим, усеивая окрестности Аламо обгоревшими остовами сбитых самолётов. Не имея возможности наносить ответные удары, встречая зенитным огнём накатывающие одна за другой волны бомбардировщиков и поднимая в красное небо истребители, Антонина стойко держит удар Фердинанда, главного компьютера корпорации на Марсе. Держит удар, не давая своему оппоненту добиться господства в воздухе и эффективно сопротивляясь в условиях численного преимущества врага.

Убедившись в низкой эффективности атак на центральные города и промышленные районы Республики, Фердинанд переносит удар на пограничные поселения и здесь добивается большего – Антонине банально не хватает сил для защиты всей обширной территории. Несколько небольших поселков были полностью уничтожены, часть населения пришлось эвакуировать. Подконтрольная Республике территория сжимается.

– Уборочные работы идут успешно…

Ольга улыбается этим словам, отлично понимая, что Кларк имеет в виду вовсе не сбор огурчиков и помидорчиков в теплицах, а урожай другого рода. Антонина контролирует не только армию, но и контрразведку Республики, с молчаливого согласия Джонсона установив тотальную слежку за всеми линиями связи, отслеживая и вскрывая каждое сообщение, имея доступ к каждой базе данных. Результаты не заставили себя долго ждать: за первую неделю работы она вычислила больше дюжины вражеских агентов. Часть из них взяли под негласный контроль, снабжая тщательно рассчитанной дезинформацией, с остальными произошли те или иные несчастные случаи. Война продолжается.

– На нашей территории действуют диверсионные группы, в основном бандиты из земного сектора, именно они подорвали последний поезд неделю назад, железной дороге конец. Вчера нам удалось разгромить одну из таких групп, судя по показаниям пленных, Фердинанд старается не посылать в бой солдат корпорации, больше рассчитывая на наёмников. Это нам только на руку – в окрестностях Марса сейчас не наберётся столько бандитов и пиратов, чтобы провести крупномасштабное вторжение. Если боссы серьёзно хотят напасть на нас, то им понадобится перебрасывать значительный воинский контингент с Земли, на что уйдёт время. Кроме того, такая войсковая операция не останется незамеченной, так что мы сумеем встретить их, если будет оружие. Всех своих свиней-копилок мы уже разбили, так что не подведите нас.

Смысл ясен: оружия у Республики будет достаточно, если конвой достигнет цели. Жители системы Юпитера, годами не видевшие натурального продовольствия и постоянно балансирующие на грани голода и цинги, готовы хорошо заплатить за груз. И тогда тысячи тонн обратятся в миллиарды рублей, на которые Республика закупит оружие у заводов Союза. Запасного плана не существует.

Свободное время на исходе, матрос записывает короткое ответное сообщение, отправляет его на шифрование, затем поднимается на вторую палубу.

– Ольга Воронова, заступаю на вахту.

– Принято.

В режиме боевого похода экипаж Большевика делится на две вахты, которые сменяют друг друга раз в семь часов, в случае объявления тревоги на боевое дежурство заступит весь экипаж. Поначалу непривычный распорядок немного смутил Ольгу, но, проведя при помощи Елены очередную модернизацию, девушка уверенно входит в общий ритм корабельной жизни. Уютно устроившись в своём отсеке, отрегулировав освещение и включив дельта-блюз, Воронова приступает к работе.

Новая семичасовая вахта начинается с серии профилактических проверок корабельной электросети грузовиков Оркестра, продолжается обновлением их программного обеспечения и заканчивается мелким ремонтом на JUDAS PRIST, который, как и во все предыдущие случаи, произведён дистанционно. Оставшиеся двести пятьдесят минут, в общем, свободны, и Ольге предстоит провести их в ожидании возможного объявления боевой тревоги, которой, скорее всего, не последует – сегодня войны не будет. В эти моменты она представляла себя офицером Ракетных Войск Стратегического Назначения, терпеливо ждущей начала ядерной войны на дне глубокой шахты. Однако бездельничать ей не придётся.

– Ну как, фройляйн, готовы к новому уроку?

– Усегда готовы, шеф.

– Ну, тогда приступим. Предъявите домашнее задание.

Уже больше месяца Владимир Ильич использует каждую свободную минуту, натаскивая любимого матроса по различным учебным дисциплинам и подготавливая её к неизбежному боестолкновению с пиратами. Постигая теорию космических сражений, выполняя сотни и тысячи профильных упражнений и тренировок, Ольга восполняет отсутствие академического образования – её прежняя подготовка в Высоком Доме рассматривала военное дело лишь в общих чертах. Разработанный старшими офицерами Большевика сжатый учебный курс не сделает из неё универсальную боевую машину, могущую безотказно выполнять любую военную работу, это просто невозможно. Цель обучения – показать специалисту в одной области другие стороны военного дела, лежащие за пределами её специальности, добиться общего понимания происходящего.

– Ты отлично знаешь свой фронт работ, но этого недостаточно. Ты офицер связи и ремонтник, у тебя и у Владимира Ильича во время боя будет одновременный контакт со всеми нами, потому в любой момент времени ты должна понимать, что, как и зачем делают твои товарищи, чтобы оказывать им эффективную техническую поддержку, – так напутствует её Климов в начале учёбы. – Мы поможем тебе, ибо сами разрабатывали этот учебный курс, он содержит краткие конспекты наших знаний, самую суть, лучшее из проверенных на практике теорий. Ильич обеспечит ясность и доступность материала, а опыт придёт с практикой. Определённая практика у тебя уже есть, мы наслышаны о том, как ты поджарила Чёрного Лебедя, плюс многое ты уже видела при спасении Весов. Так что смело грызи гранит науки!

И она начала грызть, заполняя долгие часы дежурств учёбой, постигая в сжатом и серьёзно обработанном виде курсы военных факультетов Академии. В последний год на борту Высокого Дома она самостоятельно прошла часть академических учебных материалов и теперь с некоторой долей удивления отмечает, насколько занятия Владимира Ильича непохожи на официальные. Простой и одновременно точный язык кардинально отличается от академического официоза, общая теория удачно дополнена конкретными примерами, основанными на предыдущей службе Большевика, а также других кораблей и экипажей. Число практических упражнений значительно расширено с добавлением новых, ранее совершенно неизвестных тренировок.

Стратегия: Климов лично учит её управлять армиями и фронтами, проходя вслед за Жуковым, Рокоссовским, Коневым и Василевским тяжёлый путь от Москвы до Берлина, детально разбирая ход военных операций, успешных и провальных, скоротечных и занявших многие месяцы. Точная координация всех родов войск на суше, на море и в воздухе: отражение крупномасштабных наступательных операций противника изматывающими и кровопролитными фланговыми ударами, переход в контрнаступление, преследование, окружение, осады и штурмы, уничтожение. От пропахших кровью, порохом и соляркой полей Второй Мировой – к безграничным далям околоземного пространства, серым лунным пустыням, большим и малым астероидам, кораблям и колониям. Новое оружие, принципиально новые условия боевых действий, но многое осталось прежним: те же фланговые удары, бомбардировки, рейдерские операции на вражеских коммуникациях, высадки десанта, окружения, штурмы. Вновь пройти дорогами Первой Космической под руководством того, кто прошёл их в своё время от первого часа до последнего.

Уроки стратегии сменяются заданиями по тактике, и вот она вместе с Домчеевым перемещается из кабинетов Генерального Штаба в окопы на передовой. Другой масштаб сражений, другое измерение войны. Воронова командует стрелковым взводом в наступлении и обороне, ведёт в бой танковую роту или звено самолётов, выполняет обязанности младшего офицера на кораблях различных типов. Уроки капитан-лейтенанта дополняются занятиями с Шерханом, взводным командиром морпехов, под командованием которого она постигает премудрости ратного труда в самом почётном звании рядового пехоты. Полтава, Измаил, Бородинское Поле, Дом Павлова, штурм Рейхстага, охота за караванами на Афганской границе, лунные десанты и абордажные бои в колониях – Воронова должна пройти везде, где проходила матушка-пехота.

Корабельный врач обеспечивает сжатый до предела курс военной медицины, науки спасения человеческой жизни, неотрывно идущей вместе с наукой её уничтожения. К курсу медицины прилагалось в качестве факультатива несколько крайне болезненных уроков рукопашного боя, пережив которые, Ольга окончательно убеждается в абсолютном преимуществе огнестрельного оружия.

Товарищ Петерс преподаёт основы военной логистики, сложнейшего искусства снабжения и перевозок, решающей исход боёв местного значения и генеральных сражений. К его урокам подключается старший механик, обучающий Ольгу военному производству, преподавая тончайшие тонкости инженерии и промышленной логистики. Дед нещадно муштрует её, требуя найти единственно верное решение практически неразрешимой задачи, сложенной из трёх взаимоисключающих параметров – делать оружие как можно быстрее, как можно больше и как можно лучше. В годы войны эту неразрешимую задачу получалось решить у советских тыловиков, и сейчас у неё не будет оправдания, если она покажет худшие результаты.

Сегодня Ольга продолжает учить материальную часть корабельной артиллерии, одновременно изучая теоретический курс космического боя на дальних дистанциях, написанный специально для неё Северовым. Ильич переносит её сознание к десяткам и сотням тысяч различных механизмов боевых отделений, одновременно снабжая наглядной информацией о местных участках нервной системы Большевика.

– В случае повреждения того или иного рода твоя задача – оперативное восстановление сети и перезапуск программного обеспечения, аппаратным ремонтом займутся кузнецы под руководством Северова. Всё как обычно – за тобой софт, за ними хард. Начинаем с орудий главного калибра, нашего самого весомого аргумента.

Вот он, главный аргумент Большевика – четыре электромагнитных пушки калибра сорок пять миллиметров: две в диске, одна на носу и одна на корме, вся вместе огнедышащая четвёрка создаёт вокруг корабля сплошную зону поражения.

Исключительно сложные устройства, каждое орудие собрано из более чем миллиона деталей, хотя в основе их лежит уже известный Вороновой механизм – импульсный электродный ускоритель. Она хорошо знакома с действием подобных пушек, поскольку видела результат их работы своими глазами, когда управляемая Михаилом автоматическая орбитальная пушка сумела разнести Чёрный Лебедь на мелкие осколки. Спасшая её самоходка была устаревшего образца и малой мощности, скоро у неё будет возможность увидеть, что могут гораздо более мощные стволы. Каждое орудие изготовлено специально для Большевика, качество работы исключительное – настолько чистых сверхпроводящих материалов ускорителя Ольге раньше встречать не приходилось. Термоядерный реактор крейсера сообщает орудиям достаточное количество энергии, чтобы выбрасывать снаряды с начальной скоростью тысяча километров в секунду. Основным видом боеприпаса являются двухметровые чёрные карандаши управляемых осколочных и бронебойных снарядов, имеются также и специальные выстрелы с ядерной боевой частью, способные дробить на мелкую гальку километрового диаметра астероиды.

– Ускорители обеспечивают нападение, лучевое оружие – оборону, – комендор Северов напоминает ей старый принцип космического боя.

Оборона Большевика, его сияющие доспехи – двенадцать лазерных излучателей: фиолетовые лазеры мощностью 50 мегаватт, легко пробивающие стальную плиту в десять сантиметров толщиной, таким выстрелом комендор спас Ольге жизнь во время пожара на Весах. На заре космического флота лазерные пушки рассматривались как абсолютное оружие, способное поражать противника со скоростью света на любой дистанции. Так и было до изобретения Генератора Родионова. Это устройство, известное также как светоотражатель, способно отклонять смертоносные потоки света, изменяя направление их ударов на несколько угловых секунд. В результате использования светоотражателей прицельные лучевые удары на большой дистанции стали малоэффективными, и лазерным пушкам была отведена роль оружия ближнего боя, предназначенного для защиты корабля от вражеских снарядов и уничтожения повреждённого противника.

– Беспокойное тут у вас хозяйство.

– Только поначалу, после первого боя привыкнешь.

Общее управление огнём берут на себя Северов и Ильич, получая от радарно-дальномерных постов все необходимые параметры: азимут, угол, расстояние до цели, скорость цели и курс, собственную скорость и курс, а также многое другое. Мгновенно обработав данные, они наводят на врага главный калибр, обстреливая за раз до четырёх противников, одновременно встречая вражеские снаряды лазерными ударами.

– Обнаружить врага, вступить в бой, уничтожить – вот основная задача любого боевого корабля, и здесь ничего не изменилось с тех пор, как римские триремы бороздили просторы Средиземного моря. Мы ищем врага при помощи радаров и телескопов, стараясь увидеть его раньше, чем он увидит нас, ибо кто первый видит, тот первый стреляет, а кто первый стреляет, тот смеётся последним. Иногда обнаруженный нами враг сам идёт на сближение, чаще его приходится преследовать, и здесь мы полагаемся на мощь наших двигателей. И когда дистанция снижается до одной сотой светосекунды – вот тогда в дело идут большие стволы. Я могу многое поведать об эффективности главного калибра, но демонстрация нашей трофейной полки расскажет об этом лучше всяких слов, – комендор указывает Вороновой на носовую часть крейсера.

Там, у дальномерного поста, красуется намалёванная на матово-чёрном корпусе эмблема Большевика – шлем будёновка и маузер 1912, скрещённый с кавалерийской шашкой. Дальше изображения добытых в бою орденов – Золотая Звезда Героя, три ордена Славы, по два Красной Звезды и Красного Знамени, затем длинные ряды значков, напоминающие орденские планки – отметки победы. Ольга догадывалась, что их должно быть много, но не представляла, насколько много. Длинная цепочка красных звёзд – уничтоженные вражеские корабли. Ряд белых звёзд – корабли, взятые на абордаж. Множество скрещённых молотков – захваченные космические станции. Десяток стилизованных изображений атома – успешные ядерные бомбардировки. Красные кресты – спасательные операции, последний за Весы. И много других побед, оставивших следы на корабельной броне.

***

Отдохнуть после вахты толком не получается, неприятности начинаются во время ужина, когда Ольга разговорилась с Наташей. Секунду назад она рассказывала штурману подробности боя за Высокий Дом, в красках описывая взрыв Чёрного Лебедя, а уже через мгновение ей в лицо врезается брошенный со всей немалой силой термос, полный горячего кофе, хорошо ещё, не раскрылся от удара. Настя бросается на неё через стол, Ольга резко наклоняется, встречая рыжеволосую мощным ударом головой в грудь, девушки молча вцепляются друг в друга. Бой не выявляет победителя, ибо сидевший рядом Северов одним движением растаскивает соперниц, стальным захватом зажав шею каждой из них.

– Потрудитесь объяснить, товарищи, что это было?!

Анастасия молчит, Ольга подбирает несколько капель крови из носа, затем отвечает комендору:

– Прошу прощения, товарищ капитан второго ранга, здесь произошло недоразумение, мы просто нечаянно столкнулись друг с другом.

– Я надеюсь, больше таких недоразумений на крейсере не произойдёт, это товарищам девушкам понятно?!

– Понятно.

– Понятно.

Ольга коротко прощается с Наташей и поднимается к себе.

– Владимир Ильич, видел?! И что это такое было? Я знаю, что Лисичка на меня зубки точит, но почему она так сейчас взвилась? – она ждёт подсказки, наскоро обрабатывая разбитый нос персональной аптечкой.

– Наша Настенька – девушка из высшего общества, и круг знакомств у неё соответствующий. Ну, так вот, ещё до Академии она была очень дружна с некой Наоми Ротштейн, дочерью владельца сети казино, они вместе поступили и учились все годы обучения.

– Очень рада за них обоих, а я-то тут при чём?

– Так это ж ты прихлопнула Наоми, она как раз была на Чёрном Лебеде в ту ночь, у неё ещё одна подруга имелась – Электра. К чести товарища Мельниковой, Электру Донован она всегда терпеть не могла, они тоже были знакомы.

Ольге вспоминается девушка в скафандре и удар сварочным манипулятором.

– Так вот оно в чём дело…

– Не переживай.

– А я и не переживаю. Владимир Ильич, ты где?

Красный свет, сирена. На Большевике объявлена боевая тревога.

– Внимание, внимание! Радарный пост засёк группу неопознанных кораблей, идущую на сближение с конвоем, экипажу занять места согласно боевому расписанию!

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 11

ГЛАВА 11: ВЕЛИКОЕ БЕЗМОЛВИЕ

Обстрел возобновился с новой силой, в девятый раз за тридцать семь часов. Артиллерийские удары уже давно не кажутся Ольге чем-то экстремальным, теперь это тоже часть работы. Уже двое суток конвой ведёт бой с небольшой вражеской эскадрой, даже ещё не бой, а артиллерийскую разведку, проверку сил, своих и противника, основные события развернутся в будущем.

Походный распорядок остался позади, вся команда не покидает своих постов уже пятьдесят часов. Тяжёлые скафандры защищают хозяев от сокрушительных перегрузок, мощнейшие тонизирующие препараты позволяют не смыкать глаз десятками и сотнями суток, постоянно оставаясь в оптимальной физической форме. Обычное питание в прошлом: Воронова, как и все остальные, получает строго рассчитанное количество необходимых белков, микроэлементов и аминокислот в виде питательной смеси, подающейся непосредственно в кровеносные сосуды. Корабль поглощён сосредоточенной тишиной, каждый большевик делает свою часть общего дела молча, лишь изредка обращаясь за помощью или указаниям к коллегам – опытные космонавты не болтают попусту во время боя.

– Походный ордер К!

Капитанский приказ кораблям Оркестра передан Владимиром Ильичом через батарею сигнальных прожекторов, режим радиомолчания соблюдается неукоснительно. По бортам грузовиков серией белых молний вспыхивают и гаснут сопла маневровых двигателей, идущие в тесном строю корабли слаженно меняют курс, уходя с линии огня, очередной залп поражает пустоту. Двенадцатикратная перегрузка на вираже, затем сила тяжести снижается до трёх G, затем снова возрастает до девяти – грузовики легли на другой галс, следуя сложной зигзагообразной траектории, максимально усложняя вражеским артиллеристам прицельный огонь.

Для гарантированного уничтожения конвоя Сверхновая использовала значительные силы: к делу привлечена мощная преступная группировка, берущая своё начало от американской мафии – так называемый Синдикат. Промышляя в околоземном пространстве традиционным рэкетом и контрабандой, в Поясе Астероидов Синдикат переходит к обычному пиратству, для чего располагает значительным по размерам флотом и несколькими базами.

В данный момент конвой обстреливают четыре лёгких боевых корабля, идущих параллельным курсом – Гамбино, Корлеоне, Лучано и Боддикер, основная эскадра движется далеко впереди, вне зоны действия артиллерии Оркестра. Главное преимущество бандитов – низкая скорость конвоя, оторваться от преследования невозможно. Главное преимущество Большевика – малый радиус автономного действия противника. На таком удалении от постоянных баз лёгкие корабли Синдиката целиком и полностью зависят от транспорта снабжения, возглавляющего основную группу. Памятуя о Большевике, бандиты ни при каких обстоятельствах не решатся оставить транспорт без серьёзного прикрытия, значит, не смогут бросить в бой все свои силы.

Очередной маневр уклонения прижимает Ольгу к креслу, но она даже не замечает этого, поглощённая главным делом – оператор находится в центре рукотворной радиоэлектронной бури. В её власти система «Буран»: десятки станций постановок помех на грузовиках, синхронизированных с защитными системами Большевика в единую сеть. Буран – это щит, защищающий корабли конвоя, и он же разящий меч, не менее опасный, чем главный калибр крейсера. Лишить корабли противника радиосвязи, нарушить работу их радаров, сжечь электронику – ослепить, оглушить и парализовать врага, именно такая задача поставлена ей в данный момент.

Объединённая мощность бортовой аппаратуры и диапазон заглушаемых частот так велики, что устойчивая радиосвязь в данный момент почти невозможна, старший матрос командует Бураном при помощи кодированных комбинаций световых сигналов длительностью в несколько микросекунд. Постоянно отслеживая работу радаров противника, Воронова то забивает экраны вражеских операторов непроглядным электронным снегом, то создаёт десятки и сотни ложных целей, выстреливая во все стороны заряды дипольных отражателей и аэрозольных облаков. Лишённые возможности наводить свои орудия по радарным данным, артиллеристы Синдиката используют оптические прицелы, пытаясь разглядеть грузовики в инфракрасном или ультрафиолетовом диапазоне, подсвечивая цели осветительными снарядами и стробоскопами. Здесь на защиту Оркестра вступает система визуальной маскировки, периодически делая грузовики невидимыми или проецируя на их корпуса мешанину ломаных линий, сбивающих вражеские прицелы.

Такая оборонительная тактика в сочетании с энергичным маневрированием достаточно эффективна: до сих пор бандиты не добились ни одного прямого попадания в корабли Оркестра, лишь головная пара грузовиков получила лёгкие повреждения осколками. Ответные действия до сих пор не предпринимались – артиллерия торговцев молчит, Большевик движется вперёд в режиме полного радиомолчания.

Когда-то очень давно товарищ Петров рассказывал ей, что во время боя страха нет, и теперь она может убедиться в правоте учителя. Есть чувство опасности, есть постоянное осознание того простого факта, что малейшая ошибка или техническая поломка может стоить жизни и большевикам, и экипажам Оркестра. Но страха нет, ибо его просто не может быть – страх побеждён нейроэлектроникой и медициной задолго до её рождения, страх был изгнан из разума Изменённых как несовместимый с космосом. И теперь и большевики, и их противники на кораблях Синдиката спокойно смотрят в лицо безмолвной смерти, давно уже ставшей естественной частью их бытия.

Ещё один час позади, у преследователей скоро начнёт подходить к концу топливо, бесполезно сожжённое в коротких бросках за конвоем. Значит, бандиты будут вынуждены незамедлительно атаковать или уходить к транспорту снабжения на дозаправку.

– Ольга, как жизнь?

Ильич периодически проверяет состояние большевиков на пару с Черновой.

– Усё в порядке, шеф. На сколько ещё хватит этой четвёрки по времени?

– Сто минут, максимум сто десять, потом уходят, если не рискнут напасть раньше.

– Будем ждать.

Патовая ситуация разрешается девяносто три минуты спустя – идущий вторым в левой кильватерной колонне ZZ TOP получает прямое попадание. Иссиня-белая вспышка на его корпусе свидетельствует об уничтожении одного из основных двигателей, грузовик начинает терять скорость, вываливаясь из общего строя в тот момент, когда обе кильватерные колонны выполняют очередной маневр уклонения. Ведущая пара бандитов резко меняет курс, намереваясь добить повреждённый транспорт.

– К бою!

Пятидесятикратная перегрузка обрушивается на большевиков – крейсер взмывает над конвоем, словно бильярдный шар, отскочив от борта AC/DC, всё время прикрывавшего его своим массивным корпусом от вражеских радаров и телескопов. Ольга разгоняет Буран на полную, забивая радиостанции атакующих истошным воем и разбрасывая во все стороны разноцветные разрывы ложных целей. И одновременно на пару с Анастасией меняет частоты радаров, лихорадочно скача по сантиметровому и миллиметровому диапазону, уклоняясь от вражеских глушилок и стараясь отыскать в океане помех тот единственный верный луч, что ведёт к врагу. Где-то по краю сознания проходят приказы Северова обоим Кузнецам:

– Азимут 295, угол 22, поправка 30, осколочными!

Залп главного калибра наполняет Большевик причудливым металлическим гулом – несущий корпус отзывается электромагнитным эхом на прошедший по стволам разряд. Спустя одну тысячную секунду после залпа могучие двигатели рывком отбрасывают корабль в сторону, уводя крейсер с линии огня.

Неожиданное появление заклятого врага становится для атакующих крайне неприятным сюрпризом. Корлеоне, первым устремившийся добить повреждённый грузовик, не успевает ничего предпринять для защиты от мчащихся к нему выстрелов главного калибра. Дистанционный подрыв управляемого снаряда разрубает атакующего надвое направленным потоком осколков, второе попадание в носовую часть довершает уничтожение бандита.

Шедший вторым Гамбино стреляет в Большевика, а затем круто отворачивает в сторону, но уже слишком поздно. Бортовая станция постановки помех, ловушки-имитаторы и маневр на предельной перегрузке уводят корабль от первого снаряда, зато второй выстрел, сделанный с интервалом в семь сотых секунды, точен – осколки выводят из строя машинное отделение врага. Светоотражатель, защищавший Гамбино от вражеских лазеров, уничтожен, и Северов не упускает возможности нанести добивающий удар лучевыми установками – снаряды надо беречь. Невидимые лучи смерти вспарывают корпус бандита с точностью скальпеля, уничтожение двух кораблей противника заняло восемь секунд.

Лучано и Боддикер открывают по Большевику беспорядочную стрельбу, но с такой дистанции их огонь не представляет серьёзной угрозы. Ольга сосредоточенно работает, закрывая крейсер от вражеских прицелов, Токарев закладывает пару крутых виражей, безукоризненно выполняя серию маневров уклонения. Коротко вспыхивают и гаснут фиолетовые лазеры, сжигая снаряды на подлёте, главный калибр молчит: уцелевшие враги слишком далеко, и бросаться за ними в погоню рискованно – караван останется без охраны. Для первого боя уничтожения двух кораблей противника более чем достаточно.

– Хорошо сделано, товарищи, возвращаемся в строй! Экипажу ZZ TOP – благодарность за отменную работу!

Отменно разыграв роль наживки, неповреждённый грузовик возвращается в строй, крейсер прикрывает его отход. Дождавшись Большевика, корабли Оркестра начинают сложный синхронный маневр, закрывая крейсер своими корпусами – через минуту уже нельзя точно сказать, за каким грузовиком прячется боевой корабль в данный момент, элемент неожиданности по-прежнему на стороне Климова и его экипажа.

Не прекращая повелевать Бураном, Ольга разбирает в деталях только что произошедший бой, её первый бой. С боевого поста она видела далеко не всё, только свою часть работы и конкретных задач, равно как и остальные большевики, за исключением старших офицеров и Владимира Ильича. Теперь пришло время анализа, надо тщательно разобраться во всём, спешно восполняя отсутствие боевого опыта.

– Владимир Ильич?

– Он самый.

– Откуда ты, каперанг Климов и капдва Северов знали, что бандиты клюнут на нашу наживку?

– Не знали, но предполагали. Стопроцентной гарантии не было и быть не могло, но высокая вероятность присутствовала, тут надо понимать, с кем имеешь дело. Это ведь бандиты, а не регулярная армия.

– И в чём сказывается эта разница?

– В том, что у нас премия за каждую тонну груза, которая дойдёт до цели, а у них – наоборот. Вот потому все их экипажи мечтают лично завалить наши грузовики, чтобы получить премиальные и не делить их с конкурентами. У этого звена топливо было на исходе, а тут Фёдор подаёт им на удочке подбитый транспорт – они на него и клюнули, добить одиночный обездвиженный корабль гораздо легче, чем вести бой со всем конвоем. Нет времени на раздумья, топливо на нуле и атаковать надо немедленно, чуть промедлишь – и приз достанется следующему звену, вот они и рванули вперёд, забыв об осторожности. Жадность фраера сгубила.

Ильич поясняет свой анализ серией иллюстраций и видеороликов времён войны.

– Тогда почему нам не атаковать первыми?

– Мы могли бы атаковать, будь у нас второй боевой корабль для прикрытия грузовиков. Но второго корабля нет, и мы не можем надолго бросить транспорты и пойти в бой. Остаётся ждать их атак и провоцировать на ошибки.

Понеся унизительное поражение, корабли Синдиката на некоторое время отступают, но только для того, чтобы перегруппироваться и отладить новую стратегию. Помня о Большевике, который по-прежнему скрывается за корпусом одного из грузовиков, бандиты решают сменить тактику и переходят от преследования к атакам на встречных курсах.

Они заходят в лоб, стремительно сближаясь на дистанцию эффективного огня, обстреливая головные грузовики и тут же отворачивая в сторону, уходя на второй заход. Экипажи торговцев, неустанно выполняя сложные серии маневров уклонения, отвечают врагу своей артиллерией, отдав общее управление огнём Северову. Комендор Большевика не распыляет силы и экономит снаряды, ведя сосредоточенный огонь только по одному из нападающих. На тридцатый час таких боёв его усилия венчаются успехом – Майер Лански исчезает в облаке обломков, встретившись с десятком снарядов одновременно. Победа разделена между артиллеристами Оркестра.

Атаки не проходят даром для кораблей конвоя – шедший в голове правой колонны RAMMSTEIN подбит и теперь замыкает конвой. На его борту силами экипажа проводится экстренный ремонт, Ольга на пару с Вольфом и Дедом оказывают ремонтникам помощь, дистанционно латая множественные пробои бортовой электросети. Ремонт грузовика не освобождает Воронову от ожесточённого сражения в радиоэфире, где ей приходится работать на пару с Настей, чьё присутствие она постоянно ощущает краем сознания. Все личные разногласия в прошлом, сейчас от них двоих требуется максимальная слаженность действий – Ольга слепит вражеские радары и глушит связь, Анастасия же, наоборот, должна сохранить своё зрение и слух, несмотря на все усилия вражеских операторов. Сотни миллионов и миллиардов операций в секунду, час за часом, день за днём, и даже режим разделения сознания уже не справляется с накопившейся за многие сутки непрерывной вахты усталостью. Экипаж держится благодаря Черновой, которая продолжает снабжать большевиков стимуляторами – в будущем за их применение придётся заплатить переливанием крови и пересадкой почечной ткани, но другого пути нет, даже Владимир Ильич не управится со всем в одиночку.

Очередной обмен выстрелами впустую – обе стороны не добились накрытия целей. Конвой уже пересёк условные границы Пояса Астероидов, однако на ходе боя данное обстоятельство никак не сказывается. В старых фантастических фильмах, которые она так любила в детстве, полёты через Пояс Астероидов напоминали гонки на выживание. В реальности же вероятность не то что столкновения, но даже сближения с одним из десятков и сотен миллионов кусков льда, железа или камня, бесконечно вращающихся вокруг Солнца, минимальна – один к миллиарду. Другое дело, что многие из этих глыб населены, и Синдикат может найти здесь помощь.

Бандиты отходят на очередную дозаправку, смена атакующего состава займёт часа два, два с половиной.

– Ольга, как RAMMSTEIN?

Климов возникает перед нею в центре переплетающихся нервных линий корабля.

– Заканчиваем, товарищ капитан. Бегать как раньше пока не будет, тут доковый ремонт нужен, но в хвосте плестись сможет.

– Хорошо, я уж думал команду снимать и бросать его, а жаба душит, денег больших стоит. На два часа свободна от вахты, отдыхай.

– Спасибо.

Матрица сворачивается, оставив Ольгу одну в своём маленьком отсеке глядеть в светлый полупрозрачный потолок через слой рассола и бронированное стекло шлема.

– Не так я себе это представляла, – лениво произносит девушка, затем запускает программу глубокого сна и мгновенно отключается беспробудной тьмой без сновидений.

***

– Вторая башня: осветительный – азимут 320, угол минус 40, поправка девять, огонь по готовности! Расчёты всех орудий – приготовиться к отражению торпедной атаки!

– А ведь так хорошо день начинался, – Ольга настраивает фазированные антенные решётки, готовясь встретить приближающийся торпедный рой направленными электромагнитными импульсами. Далеко впереди взрывается осветительный снаряд, чередующиеся стробоскопические вспышки вырывают из тьмы акулоподобные корпуса торпед.

Космическая торпеда – своеобразное оружие, имеющее мало общего со своим морским предком: для поражения цели ей не нужно вонзаться в борт вражеского корабля. Торпеда оснащена примитивной лазерной установкой, способной выдать один-единственный, но очень мощный лучевой выстрел. А большего и не требуется: идущая на большой скорости, постоянно рыскающая из стороны в сторону и отстреливающая ложные мишени торпеда имеет хорошие шансы преодолеть защитный барьер светоотражателей и вспороть борт вражеского корабля лазерным лучом. В данный момент шесть десятков таких машин заходят на конвой, вторая атака за последние сутки.

– Походный ордер Т!

Идущие в плотном строю грузовики одновременно меняют курс, левая и правая кильватерные колонны выполняют маневр расхождения, увеличивая расстояние между каждым кораблём и максимально усложняя торпедам выход к цели, одновременно готовясь встретить их плотным перекрёстным огнём своих орудий.

Лазерные торпеды заходят в атаку двумя группами, двигаясь подобно волчьей стае. В момент подрыва первых осколочных снарядов стая начинает стремительно расходиться в стороны, словно выбирая индивидуальные мишени. Но это обманный маневр, и основной целью атаки будет крейсер и головные транспорты – противник рассчитывает связать Большевик боем на ближней дистанции и не дать тому возможности прикрыть грузовики. Вспыхивают разрывы – зенитные орудия нашли первые цели.

Поле боя, бесконечное в трёх измерениях и стремительно движущееся в четвёртом. Десятки объектов, координаты меняются относительно друг друга с космической скоростью. Внешние факторы, внутренние операции, приказы, действия, последствия. Сознание человека, освобождённое электроникой и слившееся с машиной, воспринимает это бесконечное изменение единым потоком данных, обрабатывает за миллиардные доли секунды и принимает на его основе единственно возможные решения.

Закрывая грузовики полусотней станций постановки помех, матрос Воронова выбрасывает в сторону атакующих заряды дипольных отражателей, одновременно пытаясь нащупать системы наведения торпед, нащупать и сжечь жёстким излучением. Корпуса торпед хорошо экранированы, уходя от огня, они безостановочно закладывают головокружительные обманные виражи по непредсказуемой траектории, но всё же ей удаётся сбить с курса три такие машины, отправив их в неуправляемый полёт.

Главный калибр молчит, лазерные пушки работают залпами с короткими интервалами, фиолетовые лучи вспыхивают и тут же гаснут, сжигая накинувшиеся на грузовики торпеды. Большевик, занявший место в центре строя, движется на малой скорости, чтобы легче наводить, но Дед готов в любой момент дать полный ход.

Корабль атакует шестёрка торпед, идущая расходящимся веером, чтобы рассредоточить зенитный огонь. Крайняя слева торпеда круто отворачивает, сбитая с толку ложной мишенью, ещё две разлетаются облаками мелких осколков – прямое попадание в боевое отделение. Даже в матрице Воронова чувствует сокрушительную перегрузку – воспользовавшись всеобщей свалкой, две пары кораблей Синдиката ринулись в атаку, обстреливая грузовики с максимальной дистанции, крейсер рванул им навстречу.

Взявший на себя управление зенитками Ильич сжигает лазерами заходящие в корму торпеды, одновременно Северов пускает в ход главный калибр. Со второго залпа ему удаётся серьёзно всадить снаряд в одного из нападающих, но и в Большевик прилетает несколько осколков от близкого взрыва.

Тысячекратные тренировки по ликвидации аварийной ситуации, которыми Владимир Ильич муштровал Ольгу, не проходят даром – не прекращая сражения в эфире, она приступает к борьбе за живучесть одновременно с Кузнецами, Петерсом и Домчеевым. Удар пришёлся в нижнюю часть корпуса, повредив в основном необитаемые служебные отсеки, пара осколков пробила навылет челнок – всего главный компьютер насчитал семнадцать дыр.

– Спокойно, матрос, это просто царапина, – ободряет он, указывая требующие срочного ремонта сектора электросети. Главные проводные цепи в порядке, перебиты несколько периферических шин, Воронова привычными движениями наращивает разорванные проводники, одновременно протянув пару временных линий.

Пираты отступают под огнём Большевика, но, пока крейсер отбивал их нападение, последняя четвёрка торпед заходит в атаку на MOTORHEAD. Две из них сбиты Большевиком, одна расстреляна зенитными автоматами грузовика, но последней удаётся преодолеть защитный радиус. Ольга видит, как головная часть торпеды исчезает в ослепительной вспышке, и на долю секунды становится зримым фиолетовый луч, протянувшийся тончайшей линией к корпусу грузовика. Ещё пару десятых секунды MOTORHEAD идёт вперёд без видимых повреждений, затем часть корпуса вылетает наружу, выбитая мощным внутренним взрывом, один из трёх двигателей разрушен, ещё один застопорен.

Сражение закончено, Большевик собирает вокруг себя разошедшиеся в сторону транспорты. С борта подбитого грузовика сигналят. Вглядываясь в серию быстрых огней, матрос читает, не дожидаясь полной расшифровки:

– Пожар локализован… теряем воздух… обшивка пробита с 17 по 21 шпангоут… цементируем… реактор под контролем… двигатели номер один и два ремонту не подлежат… третий двигатель в порядке… экипаж в скафандрах… трое убитых… двое раненых.

– На одном двигателе и с половиной команды вам не удержаться в строю, никаких шансов, – недовольно цедит Ольга, пытаясь реанимировать электронику разбитого грузовика. Столь наглядного примера действия лазерного оружия ей видеть ещё не приходилось – луч прорезал борт тягача тонкой длинной пробоиной с оплавленными краями, нанеся множественные повреждения корабельным механизмам, большая часть электросети либо просто обрублена, либо сгорела от последующих замыканий. Восстановить MOTORHEAD возможно, ущерб не смертелен, но для этого требуется заводской ремонт: усилий собственного экипажа плюс инженеров Большевика не хватит точно.

– Владимир Ильич, что думаешь?

– Как говорится, проще пристрелить. Сейчас Фёдор решит, что с ним делать.

По корпусу грузовика пробегает ряд коротких вспышек – срабатывают пироболты, одновременно отсоединяются многочисленные кабели и шланги, ещё секунда, и снят главный захват – MOTORHEAD сбрасывает грузовой контейнер. Всё понятно без слов: только сбросив контейнер, тягач сможет продолжать движение и не отстать от конвоя. Ольга ждёт команды на подрыв, но приказ капитана так и не последовал – бросив контейнер дрейфовать с включёнными позиционными огнями, конвой продолжает движение, оставив позади себя многомиллиардный груз.

– Владимир Ильич?

– Слушаю тебя, фройляйн.

– Почему каперанг не взорвал контейнер? Груз же кучу денег стоит, зачем столько оставлять врагу?

Общаясь с Ильичом, она просматривает грузовой манифест MOTORHEAD. Тысячи тонн продовольствия, огромные партии дефицитных лекарств, разнообразное сырьё и многое-многое другое, чего не найти в дальних мирах.

– Именно потому мы его и бросаем целым, с зажжёнными маяками – приходи и бери. Это большой куш, и наши оппоненты точно не устоят перед соблазном хорошенько пограбить контейнер, рассчитывая догнать нас потом.

Главный компьютер набрасывает упрощённую схему предполагаемого маршрута бандитов:

– Сейчас контейнер уносит с трассы в сторону, пока они подойдут к нему, пока проверят на мины, пока выпотрошат, пока снова нас нагонят – выиграем часов сорок, не меньше.

Ставка на большие деньги оправдывает себя: бандиты прекращают атаки и отправляются мародёрствовать, их корабли обогнули конвой по дуге и, подойдя к контейнеру, занялись разграблением. Они возвращаются сорок пять часов спустя, которых хватило, чтобы большевики и экипажи Оркестра смогли залатать дыры в своих кораблях и немного передохнуть. Долгий бег конвоя подходит к концу.

***

– Определённость – это хорошо, – ни к кому не обращаясь, говорит Ольга, думая о предстоящем бое. Многие недели изматывающих дежурств в ожидании очередной атаки позади, всё разрешится в течение следующих нескольких часов: Оркестр на всех парах идёт в центр расставленной ловушки.

Как и предполагалось, бандиты получили существенное подкрепление в районе внешних границ Пояса – к их эскадре присоединились один за другим два быстроходных армейских транспорта без опознавательных знаков, с появлением которых работы у большевиков резко прибавилось.

Подошедший первым транспорт нёс на своем борту казавшийся неисчерпаемым запас торпед – именно они подбили MOTORHEAD, нанеся конвою первые существенные потери. А трое суток спустя к эскадре Синдиката добавился минный заградитель, снующий теперь туда и сюда перед конвоем, щедро разбрасывая мины. Яростные атаки с большими потерями остались позади – бандиты выжидают, когда у грузовиков начнёт подходить к концу горючее, сожжённое в многочисленных боях. С каждым обойдённым минным полем или отбитой торпедной атакой у конвоя всё меньше свободы маневра, ещё немного, и мины загонят корабли Оркестра в ловушку, словно косяк рыбы в кошельковый трал.

Снова бьют лазерные пушки, два залпа, потом один, потом ещё два – Настя обнаруживает очередное скопление мин далеко впереди. Последние двести часов именно на неё с Северовым выпадает основная боевая работа – она ищет цели, а он стреляет, расчищая путь кораблям. Остальные большевики тем временем готовятся к решающему сражению, ждать которого осталось недолго.

– Внимание, товарищи, говорит капитан. Граждане бандиты расставляют капкан прямо по курсу, твёрдо намереваясь завершить наше долгое путешествие. Они ждут, что мы, большевики, зная о капкане, повернём назад и трусливо бросим конвой, они рассчитывают на это, ибо сами поступили бы именно так. Отвечаем гражданам бандитам – накоси-выкуси! Большевики никогда не отказываются от хорошей драки, так что не будем заставлять врагов ждать. Все по местам!

Конвой меняет курс, обходя очередное минное поле. Ольга хорошо знакома с такой угрозой – пять лет назад похожая мина подорвала Техасца Билла, обломки которого основательно порушили её космический дом. Сделанная по принципу «проще и дешевле», космическая мина является эффективным оружием при правильном применении. Визуально обнаружив вражеский корабль, мина производит коррекцию орбиты, после чего срабатывает одноразовый электромагнитный ускоритель, выбрасывая в сторону цели заряд картечи.

Сама мина небольшая, чёрный пластиковый корпус сложно засечь радаром или телескопом – для тихоходных транспортов и пассажирских кораблей они представляют смертельную опасность. Зачастую экипажи узнают о том, что поблизости дрейфовала такая мина только в тот момент, когда корпус их корабля пробивает двадцать пять тысяч стальных дробин, мчащихся на второй космической скорости. Станции постановки помех и маскировочные системы сбивают мины с толку, заставляя их детонировать раньше времени, лазеры расчищают путь. Но всё же часть мин производит прицельные выстрелы, от которых приходится уходить, энергично работая двигателями и рулями, сжигая остатки горючего в баках.

Воронка сужается, капкан вот-вот захлопнется. Обложенный со всех сторон минными полями конвой движется в нужном бандитам направлении, корабли Синдиката уже заняли позиции с обеих сторон у горловины воронки, готовясь уничтожить грузовики перекрёстным огнём. Оркестр ещё может вырваться из ловушки, совершив крутой разворот на пределе мощности, но после такого виража топлива в баках хватит лишь на то, чтобы ползти к Юпитеру малым ходом не менее полугода. А добить идущие черепашьим шагом и неспособные к маневрам корабли не составит большого труда.

– Пятиминутная готовность!

Поджидая Оркестр, пиратская эскадра разделилась на два звена: первое, во главе с торпедоносцем, заходит справа, второе, усиленное минзагом и транспортом снабжения, – с левого борта, оба звена прикрыты минными полями. Скорость вражеских кораблей снижается до минимума, эфир непривычно чист: станции постановки помех отключены, чтобы не слепить собственные радары, бандиты готовятся стрелять наверняка. Но перспектива последней схватки с Большевиком не кажется им заманчивой, потому в ход идут дипломатические меры – с транспорта снабжения сигналит мощный прожектор, предлагая безоговорочную капитуляцию.

– Застопорить ход… отключить маскировку и выставить аварийные маяки… готовьтесь принять абордажную команду… гарантируем жизнь.

– Иди на…

Тьма. Холод. Тишина. Таймер отсчитывает секунды и километры пустоты. Двести сорок один километр триста семьдесят пять метров до цели. Лобо летит вперёд, сжавшись в тугой металлический шар, укрытый светопроводящим полотном антирадарной маскировочной сети. Из оружия – только пистолет: каждый лишний грамм и квадратный сантиметр поверхности повышает угрозу обнаружения. Только пистолет и сознание Ольги, на короткий момент слившееся с разумом морпеха.

Цель прямо по курсу – ещё секунду назад впереди была только пустая темнота, а теперь на них стремительно надвигается переливающийся маскировочным узором корпус Багси Сигела. Столкновение кажется неизбежным.

– Полундра!

В сорока метрах от Багси Лобо бьёт по тормозам, сбросив скорость до нуля. Далеко позади корабли Оркестра вплотную приближаются к выходу из воронки.

Нависавший над ним борт вражеского корабля стремительно уходит вниз, морпех коротким импульсом подбрасывает себя к рубке управления, пока матрос врубает мощную глушилку. Уцепившись за листы обшивки, Лобо подносит автомат к иллюминатору, Ольга успевает рассмотреть лицо женщины-пилота, увидевшей морпеха за секунду до смерти. Короткая очередь разрывает ей грудную клетку, Лобо переваливается через разбитый иллюминатор и оказывается на борту пирата. На то, чтобы сорвать замки с резервного пульта и подсоединиться к корабельной сети, у морпеха уходит одна десятая секунды.

– Помнят руки-то!

В следующие несколько секунд сразу происходит многое. Воронова устанавливает контакт с Большевиком и запускает на полную мощность электронный шторм, заглушив сигнал бедствия, поданный Багси. Тяжёлый ледокол прорубает защиту корабельного компьютера, передав пирата под её контроль: Ольга блокирует экипаж пирата в отсеках, устанавливает помехозащищённый канал связи со своим кораблём, а затем открывает большевикам доступ к основным механизмам Багси Сигела.

– Он наш!

Получив сигнал об успешной абордажной атаке, идущий головным JUDAS PRIEST круто перекладывает рули, отвернув влево и направляясь прямо на минное поле, спустя пару секунд корабли Синдиката открывают огонь.

– Залп!

Вставшие за орудия Багси братья Кузнецовы дают для вида несколько неточных выстрелов в сторону Оркестра, а затем синхронно наводят пушки на два ближайших к ним вражеских корабля. Первый залп накрывает идущий по правому борту Мо Грин, через две десятых секунды свою порцию снарядов получает Коллосимо.

– Самый полный вперёд!

Дед форсирует двигатели Багси, кратковременная стократная перегрузка убивает большую часть запертого в отсеках экипажа, захваченный корабль летит к центру звена, туда, где едва виднеется туша торпедоносца.

JUDAS PRIEST тем временем вплотную приближается к минному полю, разрывы сливаются в сплошное белое облако, крушащее обречённый транспорт роями картечи. Грузовой контейнер превращается в мелкое решето за пару секунд, один из двигателей разбит, на борту начинается сильный пожар, но всё же грузовик ещё управляется и сохраняет ход, пробивая своим корпусом безопасный путь другим кораблям.

В заглушаемом помехами эфире царит паника, приказы босса Синдиката не доходят до подчинённых, утонув в сплошном белом шуме. Левое звено продолжает сосредоточенный огонь по идущим прямо на них грузовикам, правому звену не до того – пираты пытаются избавиться от возникшего в их рядах предателя.

С третьего залпа Кузнецам удаётся всадить пару снарядов в борт торпедоносца, но и сам Багси попадает под перекрёстный огонь. Ольга работает фазированными антеннами, стараясь ослепить атакующих, но, несмотря на все её усилия, выскочившему наперерез Боддикеру удаётся сделать несколько точных выстрелов. Реакторный отсек Багси получает серьёзные повреждения, пушки больше не сделают ни одного выстрела, из многочисленных пробоин рвутся за борт оставшееся горючее и кислород, но управление кораблём остаётся в руках Токарева, нацеливающего Багси в борт подбитому транспорту. За пару секунд до неизбежного столкновения Ольга обрывает соединение, краем глаза заметив, как Лобо вываливается из иллюминатора и улетает в сторону.

– Ну, поросята, щас как дуну, как плюну – ваш домик и рассыплется!

Контакт. Словно исполинская пуля, Багси врезается в борт торпедоносца, сигнал бортовых камер сменяется на густой снег – таран удался на славу, обычный чёрный космос в оптических прицелах уступает место тёмно-голубому пламени сдетонировавших реакторов.

– Прошли минное поле!

Выполнивший самоубийственную роль минного тральщика, избитый картечью, снарядами и лазерными лучами до состояния обожжённого металлолома, JUDAS PRIEST продолжает неуправляемый полёт, разваливаясь на ходу. Грузовики входят в проделанный коридор, двигаясь навстречу врагу на всех парах. Потеря практически всего правого звена вносит смятение в ряды бандитов, управление эскадрой на какой-то момент утрачено, но теперь кратковременное замешательство позади – по вырвавшимся из ловушки кораблям Оркестра работают из всех стволов. Бандитам мешает только одно: они по-прежнему не видят Большевика.

– Начинаем воспитательную работу!

Низкий гул двигателей заполняет всё вокруг, крейсер бросается вперёд, подныривая под горящий остов JUDAS PRIEST. Зависает на долю секунды, даёт залп главным калибром по ближайшему бандиту и тут же снова набирает высоту. Ещё до того, как снаряды накрывают цель, Большевик на короткий момент подпрыгивает над горящим грузовиком, обстреляв следующего пирата, и снова уходит с линии огня, прикрываясь корпусом транспорта как щитом.

Нанося удары жёстким излучением, Ольге удаётся сжечь вражеские станции РЭБ, сплошная стена помех распадается на пару секунд, и на экранах Анастасии возникают чёткие отметки многочисленных целей. Обнаружив спрятанные в центре звена транспорты, Настя переходит в режим коротковолнового сканирования, превратив сигнал радара из хлещущего по дуге бича в узконаправленную иглу, нацеленную на конкретный корабль, который теперь не сможет закрыться помехами.

По крейсеру прокатывается кодовый сигнал – Маршал Жуков снаряжён ядерным боеприпасом. Дистанция между двумя эскадрами сокращается с каждой секундой, оба уцелевших транспорта Синдиката нарушают строй, выходя из боя задним ходом, и тогда Большевик открывает огонь по миноносцу. Два выстрела, пауза в три десятых секунды, выстрел, ещё две десятых ожидания, и в сторону врага уходит ядерный снаряд. Расчёт Северова, стреляющего на предельную дальность, ювелирно точен: увернувшийся от первых трёх снарядов миноносец сам ринулся в сторону четвёртого. Прямого попадания не получается, но именно на такой случай и стреляют ядерным.

Радиосвязь прерывается, радары на короткий момент слепнут, синее зарево в телескопах идёт на убыль, на месте миноносца висит шарообразное оранжево-чёрное облако с красной вздыбленной гривой.

– Противник отступает по всему фронту!

Сообщение оператора радара подтверждает окончание боя – корабли Синдиката, не выдержав сокрушительного удара, прекращают огонь и уходят, возглавляемые бегущим на полной скорости транспортом. Их не преследуют.

***

Такой необычной восстанавливающей процедуры у Ольги ещё не было – париться в русской бане ей раньше в реальности не приходилось. Пусть эта самодельная одноместная баня и была когда-то давно спасательным гробом, но здесь всё по-настоящему: панели из сосны, пар, высокая температура. Вода, правда, подаётся строго дозированно, невесомость никто не отменял, да и веников берёзовых не имеется, но всё равно ничего лучшего для отдыха после многомесячного пребывания в скафандре ещё не придумали.

Девушка лежит на спине, накрывшись красным махровым полотенцем и паря в паре сантиметров над горячими досками, лениво слушая релаксирующую музыку. Она отходит после посещения медицинского отсека, где над ней в очередной раз колдовала Чернова. Сначала ей сделали пересадку искусственной почечной ткани, фактически восстановив разрушенные препаратами почки заново. Затем полностью заменили кровь, удаляя неразложившиеся остатки стимуляторов и наркотиков, во множестве использованных за последние месяцы. Нарастили ослабленные предельными перегрузками кости и восстановили мышечную ткань. И множество других сложных процедур, наградой за которые стал билет в баню. Теперь в её распоряжении есть прекрасных шестьдесят минут, за которые она должна постараться забыть о перегрузках, боевых тревогах, опасностях, скафандре и, наконец, рассоле. На некоторое время всё позади.

После уничтожения большей части вражеской эскадры уцелевшие бандиты бежали. Преследовать их не стали – у большевиков полно дел. Домчеев вывел из ангара Отца Народов и отправился подбирать Лобо, Климов тем временем собирал в походный порядок уцелевшие грузовики. Прорвавший минное поле JUDAS PRIEST не подлежит восстановлению, Ольге раньше не приходилось видеть настолько разбитый корабль. Экипаж грузовика незаметно покинул свой борт незадолго до самоубийственного прорыва, теперь команда механиков латает его изрешечённые маневровые двигатели, чтобы дать последний короткий импульс и сбросить разбитую машину с дороги, предварительно сняв немногочисленные уцелевшие контейнеры, которые перегрузят на MOTORHEAD.

Настя и Северов продолжают нести вахту, расстреливая оставшиеся мины – нельзя подвергать опасности другие корабли, проходящие этим путём. Ольга погружена в ремонтные работы: остальным грузовикам также сильно досталось в последней схватке, особенно пострадал GENESIS, на котором пятеро раненых, двое из которых умерли пару часов спустя, ещё один погиб на IRON MAIDEN. Выигранное сражение стоило Оркестру двух кораблей и шести человек, Большевик серьёзно не пострадал.

Ремонт занял двадцать часов, после чего конвой готов следовать дальше. Но сначала ещё одно, последнее дело.

Шесть спасательных «гробов», ставших теперь гробами настоящими, уходят прочь от эскадры, направляясь за границы солнечной системы. Капитаны Оркестра провожают в последний путь своих товарищей древним ритуалом, созданным ещё до того, как человек впервые преодолел притяжение своей планеты.

– Так как наши товарищи встретили свой конец в опасном полёте между миром и миром и не могут лежать ни в какой земле, ожидая суда в вечности, то мы вверяем их тела великим глубинам пустоты, дабы странствовали они в её просторах до того дня, когда последняя труба призовёт из космоса его мёртвых, – командор Валерия Джонс древней молитвой провожает в последний полёт своих товарищей.

Главный калибр Большевика даёт залп осветительными снарядами, после чего экипаж слышит своего капитана:

– Умереть на боевом посту – бывает ли судьба достойнее? Владимир Ильич, труби общий сбор – мы отправляемся.

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 12

ГЛАВА 12: ТУТ БЫЛА ОЛЯ

– Вот же здоровая штука, – неожиданно для самой себя произносит девушка, разглядывая исполинский шар Юпитера. Телескопы больше не нужны – диск самой большой планеты солнечной системы закрывает полмира, отчётливо видно Большое Красное Пятно, неторопливо ползущее по серо-оранжевому лику гиганта. Совсем рядом с пятном, примерно в пятнадцати тысячах километров от его границ, поблёскивают маяки автоматических газодобывающих станций, дрейфующих в верхних слоях атмосферы – люди со своими машинами добрались и сюда. Никакие симуляторы не передают масштабов безмолвного величия, колоссальный мир надо видеть своими глазами, вот так, с минимальной, по космическим меркам, дистанции спустя полных четыре столетия с тех пор, как Галилео Галилей впервые наблюдал Юпитер в свой маленький телескоп.

Шесть месяцев пути подошли к концу, конвой оставил позади семьсот пятьдесят миллионов километров, одержав победу в тяжёлых боях и заплатив за неё двумя кораблями. Оркестр вышел на финишную прямую, остаётся только доставить груз в порты Союза на четырёх главных спутниках Юпитера – Галилеевых Лунах. Конвой всё так же идёт в тесном боевом строю, большевики продолжают нести вахты, но вероятность нападения здесь крайне мала: флот Союза уже приступил к конвоированию грузовиков. Работы почти нет, и каждый по-своему распоряжается освободившимся временем. Ольга коротает часы дежурств за решением задач по физике и партиями в шашки с Владимиром Ильичом.

Первая остановка намечена на Ганимеде, он как раз восходит над диском Юпитера. Вон тот большой снежок в чёрном небе – Европа, закопчённый шар Ио медленно движется над бескрайними просторами газового гиганта, Каллисто разглядеть нельзя, этот спутник сейчас по другую сторону планеты.

– Отец Народов прибыл.

Челнок вернулся из короткого рейса, доставив на борт крейсера неожиданного пассажира – Татьяну Андрееву, представителя недавно образованного Министерства Торговли Марсианской Республики. Ольга со своего поста наблюдает за ней, сидящей в кают-компании и почти неотрывно глядящей в иллюминатор, не забывая при этом завтракать макаронами по-флотски.

– Знаете, когда двадцать пять лет назад я получала диплом Московского Торгового Института, то ни за что бы не подумала, что попаду на Миры Галилея. Конечно, я предполагала, что придётся работать в космосе, но была уверена, что выше лунной орбиты не поднимусь. А вы тут тоже впервые?

– Да как вам сказать, – неопределённо махнул рукой товарищ Петерс, составивший ей компанию за столом. Матрос раздумывает над следующим ходом, отмечая, что торговый представитель чересчур возбуждена и говорлива: сказываются последствия долгой гибернационной спячки и резкого пробуждения. Оказывается, все эти полгода Татьяна провела среди грузовых контейнеров в пассажирской капсуле с постоянной температурой тела плюс пять по Цельсию, получая одну порцию кислорода раз в десять минут и, таким образом, пропустив все прошедшие бои, о чём ничуть не жалеет.

– Я же специалист по торговле, тыловая крыса, зачем мне всё это? Помочь экипажу я ничем не могу, ну тогда хоть мешать не буду, а если убьют, то я даже и не замечу, очень удобно. В любом случае – большое спасибо, что довезли в целостности и сохранности, теперь мне предстоит отработать билеты.

Специального рабочего места Татьяне выделять не стали, и она остаётся в кают-компании, начав свою торговую деятельность. Ольга настроила ей ограниченный доступ к матрице, и та приступает к сведению финансового баланса и инспекции повреждённого в боях груза, одновременно изучая текущую ситуацию на торговых рынках Юпитера и производя окончательную оценку товара. Воронова любопытства ради пару раз заглядывает ей «через плечо» и остаётся весьма удивлена местными ценами.

Энергия здесь стоит столько же, сколько и на околоземных колониях: отсутствие солнечных батарей компенсируют многочисленные реакторы и юпитерианские станции по добыче газа. Таких низких расценок на воду и кислород она не встречала никогда и нигде: постоянно испытывающие марсиан на прочность жажда и нехватка воздуха здесь неизвестны из-за обилия водяного льда на больших и малых лунах. Зато на продуктах, лекарствах и органических материалах можно легко вылететь в финансовую трубу – за возможность хорошо поесть приходится отдавать целое состояние. Надо обратиться за справкой к знающему человеку, решает Ольга и вызывает Чернову:

– Елена?

– Она самая.

– Не отвлекаю?

– Отвлекаешь, но я переживу. Что твою душеньку интересует?

– Я слышала, что жизнь здесь не из дешёвых, но чтоб настолько? Налицо серьёзная нехватка продовольствия, разве гидропонные оранжереи не справляются?

Елена на секунду отвлекается от планирования очередной гениальной хирургической операции и открывает доступ к одной из своих тайн – крошечной ферме, скрытой от посторонних глаз в глубине медицинского отсека. Вся ферма состоит из нескольких коротких цистерн, объединённых автономной системой подачи воды и электроэнергии, а также сложной сети механизмов неизвестного назначения.

– Тут расклад такой: почвы в нашем понимании на Галилеевых лунах нет, местные породы в пригодную для выращивания растений землю переработать можно, но стоить будет столько, что дешевле привезти, например, с Марса. Посмотри грузовой манифест LED ZEPPELIN, он под завязку забит землёй, здесь это ходовой товар, за который платят хорошие деньги.

Да, вот они – восемнадцать тысяч метрических тонн почвы сорта А++, насыщенной всеми необходимыми микроорганизмами и минералами, идеально подходящей для посева злаков.

– Беспочвенное выращивание растений в таких вот цистернах – задача повышенной сложности даже для такого высококлассного специалиста, как я. Посмотри: здесь у меня только зелёные водоросли, они служат бесперебойным источником кислорода, плюс маленькая личная грядка, больше ничего нет – слишком сложно. Многие растения в гидропонных оранжереях вырастить вообще невозможно, а во всех остальных случаях требуется исключительно точная инженерия и чистота. Малейшее биологическое заражение убивает урожай на корню, плюс ещё надо неукоснительно соблюдать температурный режим, освещённость, давление и множество других параметров. Ввиду сложности работы и высоких цен на оборудование, местных оранжерей на всех не хватает, ими владеют только первые поселенцы, прибывшие сюда тридцать лет назад, ну и их потомки. Число мигрантов возрастает, и всем остальным приходится довольствоваться компаундом – синтетической пищевой смесью – такой же едят бедняки на Земле. Редкостная гадость, крайне вредная для организма, но другого варианта зачастую просто нет. В результате его употребления на дальних мирах свирепствует цинга, так что натуральные продукты и витамины будут тут весьма кстати. Каждый получит свою долю, а пока будешь считать барыши, полюбуйся вот на этого красавца.

Елена показывает Ольге только что срезанный алый мак необычайной красоты.

– Сорт Чернова 5, выведенный, как нетрудно догадаться, лично мною, нечувствителен к перегрузкам, даёт на десять процентов больше кислорода, чем обычные виды, а его семена отлично идут на булочки. Или опиум.

– Просто великолепно!

– Естественно, как и любая другая моя работа.

Вечером тех же суток по кораблю проходит долгожданный приказ «Привести себя в порядок», означающий для экипажа конец долгого боевого похода. Приблизившись к Ганимеду, конвой вошёл в пространство Союза, Большевик сдаёт с себя обязанности по охране Оркестра и переходит в автономный режим. Когда Оркестр пойдёт к следующей луне, крейсер снова присоединится к конвою, а до той поры экипаж совершенно свободен.

– Разгрузка займёт шестьдесят часов, крейсер остаётся на орбите, до города будем добираться на Отце Народов. Увольнительная по вахтам, время на каждого – двадцать четыре часа, не опаздывать. Мы на территории Союза, так что вести себя вежливо, не забывая, что в гостях, и не теряя бдительности. Приказываю отдыхать по высшему разряду, товарищи, мы заслужили!

Так напутствует Климов свой экипаж перед редким выходным днём, предварительно выдав каждому большевику тысячу рублей на расходы, поскольку хороший отдых стоит хороших денег. Затем он и Северов бросают монетку, и, к радости Ольги, повезло комендору – его вахта пойдёт в город первой.

Спускаясь в ангар, девушка на ходу просматривает короткий справочный документ, созданный для тех, кто впервые вступает на льды Ганимеда. Сначала общая информация, известная любому космонавту: Ганимед – самый большой спутник в Солнечной Системе, фактически планета, обращающаяся вокруг Юпитера по круговой орбите на удалении миллион семьдесят тысяч километров, совершая один оборот за сто семьдесят один час. Как и Луна, Ганимед постоянно обращён к Юпитеру одной стороной, атмосферы практически нет, большая часть поверхности спутника закрыта многокилометровой толщей ледников, обеспечивающих колонистов дешёвой водой и кислородом. Первые экспедиции прибыли сюда в конце тридцатых годов, активная колонизация началась десятилетием позже, сейчас население составляет восемь миллионов человек и продолжает возрастать, несмотря на огромную стоимость перевозок. Частных поселений совсем немного, Ганимед, как и остальные крупные спутники Юпитера, поделён поровну между Сверхновой и Союзом – стандартное космическое законодательство. Далее идут обширные перечисления, что можно и чего нельзя, указываются необходимые прививки и ещё много чего другого, на что Ольга не обращает особого внимания – таможню проходить ей не придётся.

– По вагонам!

Поднявшись в десантный отсек, Воронова с удивлением не обнаруживает здесь никого из большевиков. Конечно, по соображениям безопасности, Отец Народов не повезёт половину экипажа за раз, но всё же Ольга думала, что хоть пара товарищей составит ей компанию. Однако, кроме неё, этим рейсом летит только Татьяна Андреева и пятёрка морпехов-телохранителей. Сухо поприветствовав торговца, матрос натягивает лёгкий скафандр, закрывает шлем, после чего связывается с Домчеевым по выделенной линии так, чтобы Татьяна не могла её слышать.

– Неслабый эскорт у нашего пассажира.

– А ты как хотела? Все финансы конвоя в её распоряжении, так что ребята Шерхана не будут лишними.

– Ну вот, у неё серьезная охрана, а мне даже ствол не дали!

– Не положено, приезжим здесь оружие носить нельзя. Кроме того, на территории Союза он тебе и не понадобится, так что отставить вопросы и вперёд, на заслуженный отдых, а то я вместо тебя поеду!

К тому моменту Отец Народов уже вышел из ангара, и Ольга разворачивает своё маленькое кресло, прильнув к иллюминатору. С высоты триста километров стремительно надвигающийся Ганимед во многом напоминает Луну, только вот тёмных пятен поменьше, и ледники поблёскивают в лучах далёкого солнца, в их тусклом сиянии сложно рассмотреть огни маяков Нового Иркутска – столицы владений Союза в окрестностях пятой планеты. Низко над горизонтом видны IRON MAIDEN и QUENN, к которым уже подошли местные буксиры, начинается разгрузка.

– Сто восемьдесят секунд.

Юрий ведёт челнок на посадку, не передавая управление автопилоту, хотя автоматическая посадка на такой вот лишённой атмосферы луне при силе тяжести одной шестой земной не составляет никаких трудностей.

– Конечная, просим освободить вагоны.

Отец Народов садится на открытой посадочной площадке в четверти километра от ближайшего входа в город, Ольга первой сбегает по аппарели, чтобы побыстрее ступить на поверхность Ганимеда. За прошедшие полгода Большевик стал для неё родным домом, но как же всё-таки приятно иногда выйти из дома и увидеть другие края. В эти минуты она представляет себя матросом древнего парусника, сходящим на берег после долгого и полного опасностей океанского плавания.

При первом взгляде Ганимед опять же напоминает уже знакомую Луну – тот же серый камень под ногами, та же сила тяжести, чёрные небеса, засыпанные звёздами. На этом сходства со спутником Земли заканчиваются, начинаются местные достопримечательности. Город построен на скалистом плато, поднимающемся, подобно острову, над навечно замёрзшими морями. Ледовые поля, казавшиеся с орбиты серыми, с близкой дистанции отливают бледно-голубым, никогда ещё ей не доводилось видеть воочию таких масс воды, пусть и в твёрдом состоянии. Высоко в небе сияет подозрительно уменьшившееся в размерах солнце, на которое можно смотреть, не прикрывая глаз светофильтром, тогда как на Луне такой трюк грозит кратковременной потерей зрения. Но не тусклое солнце является главным объектом на здешнем небосводе – здесь царствует Юпитер, его грозный лик закрывает чуть ли не полнеба, кажется, что ещё немного, и он просто подомнёт под себя и Ганимед, и микроскопических размеров фигурку в полосатом скафандре, стоящую на краю замёрзшего моря.

– Ольга, за нами сейчас придёт машина, ты едешь?

– Спасибо, но я лучше пешком прогуляюсь, тут недалеко.

– Хорошо. Помни, ты проходишь в город по зелёному коридору, без таможенного досмотра.

Говорят, что все города под куполами похожи друг на друга и если видел один из них, то видел все, но Ольга хорошо знает, что это не так – каждый населённый пункт за пределами Земли уникален, надо только присмотреться. Потратив немного времени перед увольнительной на чтение скудных путеводителей, она заранее спланировала для себя основательную культурно-развлекательную программу и теперь твёрдо намеревается выполнить её, получив максимум удовольствия.

Первым делом – пограничный пункт. Одновременно с Отцом Народов в порту приземлился пассажирский корабль, доставивший на Ганимед очередную партию эмигрантов. Миновав контрольно-пропускной пункт, где ей поставили в документ пару печатей без личного досмотра, матрос выходит на прогулочную галерею, откуда с интересом наблюдает приёмку. Полторы тысячи человек – мужчин, женщин и детей всех возрастов – выходят нестройной колонной из длинного гибкого туннеля: они идут неуверенно, покачиваясь, некоторые опираются на руки своих спутников, кто-то бормочет что-то несвязное. Стандартное поведение после десяти месяцев гибернационной спячки, когда головной мозг ещё слабо отдаёт себе отчёт в происходящем.

Пройдя очередной санитарный кордон, часть прибывших отправляется в город, другие же остаются ждать новых кораблей, так и не покинув пределы терминала. Для этих путешественников Новый Иркутск не конечное место назначения, а всего лишь пересадочная станция, где они, отдохнув неделю или месяц, сядут на другой корабль, который повезёт их ещё дальше, на Сатурн, Уран, Нептун или даже трансплутоновые земли. Человеческий род множится, всё громче заявляя о себе во вселенной, и Ольга, наблюдая естественный процесс своими глазами, не знает толком, переживать или радоваться за этих людей, навсегда оставивших за собой Землю в поисках нового дома.

Предпочитая по старой русской привычке не слишком доверять электронным деньгам, она обналичивает часть своего капитала, после чего отправляется в город, заскочив в маленький подземный трамвайчик.

Её скафандр остался в камере хранения терминала, уступив место байкерской кожанке с эмблемой корабля во всю спину, притягивающей взгляды других пассажиров, подобно магниту. Ольге нравится их внимание – каждый видит, что она не просто очередной эмигрант, одна из тысяч, а офицер знаменитого крейсера, только что вернувшегося с успешного боевого задания. Несмотря на заинтересованные взгляды, за все пять минут поездки никто так и не заговорил с ней, тому причина – принятые в этих местах правила хорошего тона. Многолетнее тесное проживание сделало обитателей колоний весьма требовательными по части личного пространства и уединения: навязываться в собеседники к незнакомому человеку без особой на то необходимости здесь не принято.

Как и в других городах Союза, большую часть населения здесь составляют русские и азиаты, общее число жителей – миллион триста пятьдесят тысяч человек. Ольге достаточно одного взгляда на местных, чтобы отличить их от только что прибывшего эмигранта или редкого в этих местах богатого туриста: загар говорит сам за себя. Лишённые солнечного света, обитатели Нового Иркутска восполняют его недостаток в соляриях, несколько перебарщивая, на её взгляд.

– Девушку что-нибудь интересует?

– Интересует. Только вот девушка желает не купить, а продать. Марсианский бурбон, десять звёзд, две тысячи пятьсот миллилитров, только за наличные.

Разговор происходит в одной из палаток местного обменного рынка, куда обычно направляются все прибывшие в город, чтобы выгодно сбыть излишки привезённого с Родины товара, обменяв его на те или иные материальные блага, необходимые для выживания в дальних мирах.

– Товар при вас?

Воронова распахивает куртку и ставит на прилавок широкую плоскую жестяную флягу с крышкой-дозатором, которой её снабдил Кларк перед самым отлётом:

– Толкни её там на базаре за хорошую цену, в колониях добротное спиртное идёт на ура, его там не делают. Хочу немного поднять наличности на вашем полёте, хорошо, товарищ?

– Замётано, капиталист.

Торговец ставит на прилавок маленькую стопку, и она аккуратно наливает грамм двадцать на пробу. В кондиционированном воздухе разносится запах крепкого алкоголя, продавец опускает в стопку спиртометр, затем залпом опрокидывает, удовлетворительно кивает и пристально смотрит на Ольгу:

– Беру за пятьсот.

– Шестьсот, и ни рублем меньше.

– Пятьсот тридцать.

– Пятьсот восемьдесят.

– Пятьсот пятьдесят.

– Договорились. Флягу оставьте себе.

Завершив сделку и бесцельно покрутившись немного по рынку, Воронова направляется на Аллею Героев, где увековечены имена всех тех, кто своим трудом, а зачастую и жизнью сделал Ганимед очередной человеческой территорией. Такие мемориалы есть на каждом дальнем спутнике или астероиде, их бронзовые скрижали несут на себе имена участников первых экспедиций и тех, кто последовал за первопроходцами. Глядя на многочисленные имена, известные и нет, Ольга с гордостью думает о том, что на Седне, Варуне, Салации и многих других далёких мирах за орбитой Плутона тоже есть такие вот памятники, увековечившие подвиг пяти её нынешних сослуживцев. Климов, Северов, Чернова, Дед и Вольф, а также остальные большевики прошлого призыва – они первые (а в случае с Седной до сих пор единственные) люди, ступившие на поверхность этих небесных тел.

– Надо бы мне тоже обзавестись подобной скрижалью, – произносит матрос, представив своё имя на каком-нибудь далёком, ещё не обнаруженном небесном теле. Бросив монетки в фонтанчик и купив набор вымпелов, девушка делает несколько фотографий на серебряных пластинах по последней местной моде. Впереди кульминационная часть краткого путешествия – знаменитый на всю солнечную систему горнолыжный курорт Медео 2.

– Сто восемьдесят пять километров в час, – бесстрастно сообщает бортовой компьютер, когда она закладывает очередной поворот, наклонившись набок так низко, что едва не задевает льда наколенниками. В ушах свистит ветер, скрипит под сноубордом присыпанный тонким снегом лёд – имитатор старательно добавляет отсутствующие в вакууме спецэффекты. Полого спускающийся почти на сотню километров ледник Медео лежит перед ней во всём своём величии, более продолжительной горнолыжной трассы не существует в природе. Стремительно проносясь по размеченному красными маячками извилистому спуску, Ольга легко бьёт рекорды земных спортсменов: в её пользу играет низкая гравитация и отсутствие сопротивления воздуха.

– Впереди трамплин.

– Врёшь, не возьмёшь!

Еле вписавшись в очередной крутой поворот, Ольга выходит на прямой участок перед крутым трамплином.

– Двести десять километров в час.

Воронова пригибает колени и откидывается назад, ещё секунда, и уходивший круто вниз склон взмывает вверх, перед ней на короткое мгновение возникает чёрное небо, и вот она уже летит, подобно выпущенному из пращи камню.

– Пять секунд, полёт нормальный!

Сила притяжения начинает брать верх, девушка на долю секунды зависает в пустоте, а потом проваливается вниз, в падении крутя мёртвые петли и сальто, едва успев нужным образом выровнять сноуборд перед приземлением на обратную сторону трамплина.

– Контакт!

Сноуборд приземляется на утрамбованный до прочности бетона лёд, от удара она теряет равновесие и падает. Система безопасности автоматически отбрасывает сноуборд в сторону, спортивный скафандр мгновенно раздувается, превратившись в одну большую подушку безопасности, позволив Ольге спокойно выкатиться за пределы трассы. Поднимаясь на ноги, девушка заливисто хохочет пару минут, после чего с трудом переводит дух.

– Надо ещё раз попробовать!

Следующие восемь часов на необычайном курорте становятся одними из лучших за всю её жизнь. Ольга катается на коньках по зеркальным озёрам, спускается в санях по узким, тянущимся на десятки километров желобам, взбирается на ледяные горы и прыгает на лыжах с гигантских трамплинов. Отлично проведя время, она останавливается в одной из гостиниц курорта, сняв на ночь одноместный люкс. Впервые за долгое время ложась на настоящую кровать с атласными покрывалами и пуховой периной, Ольга некоторое время любуется своим обнажённым отражением в потолочном зеркале, размышляя о происходящих событиях и своём участии в них. Вроде всё складывается как надо: попав из тюрьмы на войну, она по-прежнему жива и здорова, при работе и деньгах, да ещё и в составе такого необычайного экипажа.

– Жить можно, – улыбается она своему зеркальному двойнику, постепенно погружаясь в сон.

***

В коротких перелётах между лунами проходит месяц. Следующий пункт маршрута – Каллисто, самая дальняя из крупных спутников, центр сосредоточения тяжёлой промышленности в этой зоне. Остановка здесь занимает больше времени, чем на Ганимеде, поскольку Большевик встаёт на ремонт в одном из орбитальных судоремонтных заводов. Полученные в боях пробоины и внутренние повреждения были заделаны силами экипажа на скорую руку, теперь пришла пора основательно заняться ими. Когда спустя пять дней ремонт подходит к концу, Ольга получает увольнительную на берег, но с толком воспользоваться ей не получается: радостное настроение испорчено сообщением с Марса.

Во время очередного воздушного налёта погиб отец Кларка. Его мать умерла годом ранее, так что теперь он остался один на красной планете. Воронова долго думает над ответом, несколько раз перепечатывая длинные письма, затем одним махом стирает всё и выводит:

– Держись. Дождись возможности и отомсти.

Ответив Кларку одной фразой, она последней запрыгивает на уходящий челнок. У неё не то настроение для активного отдыха, так что девушка отменяет запланированные мероприятия и решает потратить свой единственный выходной на пеший поход по гребням исполинского кратера Вальхалла, просто чтобы побыть в одиночестве.

Преодолев последние десятки метров вертикальной стены, Ольга поднимается на узкую обзорную площадку, отмеченную красным флажком с цифрой 32. Верхняя точка маршрута, самое время оглядеться и перевести дух. Она стоит на вершине первого гребня, за спиной лежит громадный кратер, дальние края которого теряются за низким чёрным горизонтом, перед ней – крутой склон, ведущий в широкую долину, на дальнем конце которой вздымается второй гребень, чуть ниже первого. Девушка поднимает небольшой булыжник и разламывает его в мелкую гальку, наблюдая за медленным и бесшумным падением осколков.

Верхний слой гребней сложен из достаточно твёрдой породы тёмного цвета, в которой преобладает железо и магний, однако если пробить глубокую скважину, то можно легко дойти до ледника, составляющего основу холодной луны. Именно благодаря льду и образовались эти своеобразные кольцевые горы – после того, как миллиард лет тому назад здесь рухнул крупный астероид, чудовищной силы ударные волны вздыбили ледяной панцирь, подняв гребни подобно застывшим кругам на воде.

– Красота.

Ольга откидывается на спину и некоторое время неподвижно лежит, всматриваясь в висящий над головой Юпитер, словно в большое оранжевое облако. Где-то внизу, очень глубоко под скалой, надёжно укрытый от космического холода стокилометровой толщей ледников несёт свои солёные воды подземный океан, и девушка старается услышать шум его волн, отлично понимая, что это невозможно. Так проходит четверть часа, пока сигнал таймера не прерывает приятное ничегонеделанье.

– Хорошо, хорошо, иду.

Воронова поднимается на ноги, делает короткую разминку, после чего включает тестовую программу. Запас топлива в баках восемьдесят семь процентов, двигатель прогрет и готов к работе. Перед самым стартом она поднимает маленький камешек и опускает его в жестянку с надписью «Каллисто», которую прячет в портупею, где уже лежат такие же жестянки с надписями «Луна», «Марс» и «Ганимед».

– Зажигание!

Реактивный ранец подбрасывает её в чёрное небо, тридцать вторая площадка остаётся далеко внизу. Поднявшись на десять километров, она отключает двигатели, перейдя в долгое свободное падение, нацеливаясь в центр кратера. Несколько минут ни с чем не сравнимой свободы, затем резкое торможение и посадка. Очередной выходной подходит к концу, но всё же какой чудесной была эта долгая прогулка…

Покинув орбиту Каллисто, конвой берёт курс на Ио, самую близкую к Юпитеру из всех крупных лун. Остановка здесь не будет слишком долгой, пара суток, не больше, поскольку сей мир не слишком жалует гостей.

– На Ио черти добывают серу для своего предприятия, – неоднократно вспоминает Ольга старую поговорку, наблюдая за чёрно-жёлтой поверхностью спутника, периодически мелькающей в просветах между серыми облаками. Она наслышана про суровую репутацию этой луны, другого такого места нет во всей солнечной системе. Остальные спутники Юпитера – просто шары изо льда напополам с горными породами, давным-давно остывшие и нейтрально относящиеся к проживающим на их поверхности людям. А вот на Ио всё по-другому: её недра разогреты всесильным притяжением гигантской планеты, потому остывать эта луна не собирается, даже наоборот.

Двести пятьдесят постоянно действующих вулканов безостановочно выбрасывают из своих кратеров многокилометровые столбы густого серного дыма, оставляя за луной протяжённый газовый шлейф. Землетрясения и новые извержения здесь в порядке вещей, плюс ещё сильная радиация, потому желающих приехать сюда немного, а приходится: местные шахты необычайно богаты, так что нужда в рабочих не пропадает. Постоянного населения почти нет, большая часть персонала колонии живёт в орбитальных городах, периодически спускаясь на вахту в несколько исключительно своеобразных поселений. Исключительность этих городов заключается в том, что они не привязаны к какой-либо точке на поверхности Ио – они могут двигаться, перебираясь к новому богатому месторождению или уходя от очередного вулкана в тот момент, когда его конус начинает подниматься из-под земли. Аналогичные передвижные города использовались в первые годы колонизации Венеры. В один из таких посёлков, носящий весьма подходящее название Блуждающий Огонёк, и направляется челнок.

Смотревшийся с десятикилометровой высоты плоским пятиугольником Блуждающий Огонёк вблизи оказывается хаотичным нагромождением разномастных жилых и промышленных зданий, озарённых переливчатым сиянием вулкана, извергающего лаву в пятнадцати километрах к западу. В данный момент город стоит на якорях уже пять месяцев, опустив в жёлтые почвы под своим дном множество шахтных стволов и скважин.

– Приехали, – Юрий притыкает Отца Народов на маленькую посадочную площадку на окраине самоходного города. – Манящие огни вулканов Ио приветствуют вас!

Приезжие здесь нечастые гости, так что на Ольгу, Бориса и Наташу смотрят с нескрываемым удивлением, когда они заваливаются в ближайший к космодрому бар. Однако враждебности к чужакам нет: жизнь на вулкане сделала местных жителей весьма терпеливыми и спокойными к любому изменению в обстановке, главное – соблюдать элементарную вежливость. Перекусив, большевики направляются в местный тренировочный центр, где проходят подготовку новые смены шахтёров, рассчитывая взять напрокат несколько специальных скафандров для работы на поверхности: их гражданские модели для такой прогулки не годятся.

– Итак, товарищи туристы, раз уж вам всё-таки приспичило прогуляться по нашим гостеприимным просторам, то давайте дружно соблюдать правила техники безопасности, договорились? В противном случае ваши смерти изрядно подпортят мне квартальную отчётность, а я хочу завершить эту вахту без лишних жмуриков.

Так напутствует их перед выходом высокая всклоченная женщина, старший техник центра.

– Программа-проводник устроит вам экскурсию по местным достопримечательностям, обходя опасные зоны. Если программа скажет, что пора возвращаться, будьте так любезны, сделайте, что она просит. Я надеюсь на вашу корабельную дисциплину, поскольку наши края дураков не любят. И помните: скоро мы снимаемся с якоря, вулкан что-то хулиганить принялся, так что как услышите первое предупреждение – сразу назад, прямо скажем, нам не доставит особого удовольствия вас искать. Подпишите вот здесь, эта бумага удостоверяет, что вы осознаёте опасность и не будете предъявлять претензии в случае чего. Хорошей прогулки, задраивайтесь!

Ольга опускает необычайно массивный шлем, включается бортовая электроника, машина готова к выходу. Техник проворно скрывается в маленькой двери, оставив большевиков одних в шлюзовой камере.

– Готовы?

Воронова вопросительно поднимает руку, помахав товарищам тяжёлой клешнёй.

– Всегда готовы!

Откачка воздуха закончена, пол уходит вниз, начав своё движение по лифтовой шахте. Шестьдесят секунд – и резкая остановка, клеть откатывается в сторону, приглашая их наружу.

– Дамы вперёд.

Ольга взглядом переключает с нейтрали на первую скорость и трогается вперёд, широкие ярко-чёрные гусеницы кентавра несут её к краю платформы.

– Вроде работает.

С такой машиной сталкиваться в реальности ей ещё не приходилось, хотя она встречала их описание. Кентавр – одно из самых странных средств передвижения за всю историю транспорта, гибрид скафандра и вездехода. Сверху это тяжёлый горный скафандр, во многом схожий с боевым, только большего размера, а вот там, где должны быть ноги, – короткое гусеничное шасси, наиболее подходящее для данной местности.

Девушка подъезжает к краю платформы, увеличивает скорость и легко спрыгивает на землю с двухметровой высоты. Приземление выходит мягким, гусеницы взбивают облачка вулканического пепла, которые тут же оседают. Ольга переключается на вторую передачу и катит к границе города, оставляя за собой две чётких колеи и лавируя между исполинскими трубами шахтных стволов, спускающихся из тёмного днища Огонька и уходящих глубоко под землю.

– Догоняйте!

Выехав из-под Блуждающего Огонька, туристы направляются к ближайшему вулканическому озеру, вспышки пламени над которым подсвечивают тусклые сумерки. По местному времени полночь, однако до полной темноты далеко, тьму рассеивает тусклый отражённый свет Юпитера, так низко нависающего над всем миром, что, кажется, ещё немного, и до него можно будет дотянуться клешнёй. Постоянно падающие с неба крупные хлопья серого пепла напоминают о снегопаде в лунную ночь на Земле.

Ольга сбавляет скорость и зачерпывает металлической клешнёй пригоршню местной почвы. Покрывающий здесь всё толстым слоем пепел слетает, открывая бурую жёлтую породу. Верхняя часть грунта достаточно мягкая и отдалённо напоминает земную почву, жаль, что выращивать на ней ничего нельзя: слишком велико содержание серы. Понятно, почему у здешних скафандров вместо ног половина танка – по таким рыхлым грунтам передвигаться проще на гусеницах.

– Девчонки, чувствуете?

– Ага.

Земля под гусеницами пару раз ощутимо содрогнулась, через металл Ольга слышит низкий протяжный гул.

– Штурман, как быть, возвращаемся?

– Ну, система предупреждения о сейсмической опасности пока не выдала приказ о возвращении, так что я предлагаю рискнуть и прокатиться к озеру, пока есть время. Кто знает, быть может, мы единственный раз здесь.

– Едем.

Увеличив скорость, туристы начинают подъём по накатанной дороге на небольшое плато у подножия вулкана, ловко объезжая выброшенные при прошлых извержениях валуны. Вспышки светло-голубых огней всё ближе.

– Что там так полыхает?

– Газовые гейзеры, здесь это в порядке вещей. Вот, смотрите.

Они выезжают на край плато, за которым лежат несколько узких оврагов, над которыми поднимается слабо светящийся дым. Земля под кентаврами периодически вибрирует, ещё пара секунд – и над одним из оврагов поднимается тугой столб синего пламени, будто кто-то включил горелку: инертные газы, нагретые до тысячеградусной температуры, рвутся наружу из каменных жерл. Через полминуты происходит ещё пара выбросов поменьше. Борис отъезжает на несколько метров с дороги и, орудуя манипуляторами, разгребает груду небольших камней, выудив кусок самородного железа.

– Сейчас будет фокус!

Левая лапа кентавра удлиняется, подобно стреле подъёмного крана, и подносит железный самородок к одному из малых гейзеров, непрерывно бьющему из трещины в скале на высоту двух метров. Спустя минуту, когда металл как следует размягчился в горячей газовой струе, Борис вынимает его и принимается сгибать массивными клешнями подобно куску пластилина.

– Сейчас, ещё немного остынет, готово, осталось только напильником подравнять.

Кузнец показывает им своё изделие – грубую металлическую кружку с толстым дном. Ольга и Наташа вежливо аплодируют клешнями.

Миновав газовые овраги, большевики спускаются к разлившемуся в метеоритном кратере вулканическому озеру. По краям магма остыла, покрывшись толстой коркой, тогда как в центре кратера временами взметается фонтан тёмно-вишнёвого жидкого пламени, над которым клубятся серые облака. Система оповещения подаёт тревожный сигнал – дальше приближаться опасно. Ольга, не двигаясь с места, протягивает правую руку над кромкой лавового озера, а затем выбрасывает длинный щуп геологического бура, взломавшего твёрдую корку застывшей лавы. Аккуратно подняв щуп, она с интересом рассматривает крупную яркую каплю базальтовой лавы, постепенно темнеющую по мере остывания. Девятьсот пятьдесят девять градусов на термометре.

Протяжная сирена прерывает прогулку – Блуждающий Огонёк готовится сняться с якоря. Воронова опускает остывшую лавовую каплю в портупею и разворачивает кентавра, Борис и Наташа уже выезжают на дорогу. Когда до города остаётся чуть больше двух километров, земля содрогается от очередного толчка, гораздо более сильного, чем в первый раз, снова воет сирена, большевики пришпоривают гусеничных коней до тридцати километров в час.

– Вулкан действительно хулиганит, – произносит Борис, на ходу бросив быстрый взгляд на огнедышащую гору. На вершине конуса вздымаются высокие языки пламени, один за другим происходят несколько сильных взрывов, из проломов начинает извергаться раскалённый лавовый поток, дымовой столб только усилился, на равнину падают первые, пока ещё мелкие вулканические бомбы.

Блуждающий Огонёк заканчивает дорожные сборы: шахтные стволы поднимаются из-под земли и втягиваются в днище передвижного города, над исполинскими гусеничными шасси, рядом с которыми их кентавры кажутся мелкими грызунами, вздымаются облака горячих газов – идёт прогрев двигателей. Большевики на полной скорости въезжают на платформу, которая сразу начинает подъём, через просветы в клети Ольга видит ещё несколько лифтов, принимающих на борт последние партии шахтёров и городских рабочих. На выходе из тренировочного центра, их застаёт предупреждающий сигнал, за которым следует сильный толчок, затем начинается лёгкая качка – Блуждающий Огонёк отправился в очередное путешествие. Самоходный город медленно поворачивается вокруг своей оси, а затем начинает движение вперёд, оставив за спиной извергающийся вулкан.

***

– Даже не знаю, что и думать, – неуверенно произносит Ольга, – столько воды кругом действует мне на нервы.

Одинокая фигура в скафандре стоит на краю ледяного поля, у самой границы космодрома. Перед нею, насколько хватает глаз, простирается тускло-серая равнина приполярных ледников Европы. Взгляду не за что зацепиться – поверхность ровная, как биллиардный шар, ни возвышенностей, ни впадин, вообще ничего. На всей второй луне Юпитера нет не то что гор – тут нет даже холмов высотой более трёхсот метров.

– Кажется, наш специалист по водным ресурсам немного не в себе?

В ином случае Ольга не полезла бы за словом в карман и легко нашла, что ответить на колкость Насти, но в данный момент она просто пропускает насмешку мимо ушей. Всё её внимание занимает вода. Когда полжизни занимаешься тем, что добываешь чистую воду, превратившуюся на родной планете в дефицитный товар, сложно принять тот факт, что есть места, где этой воды много. Очень много. Чистой, пресной и абсолютно бесплатной.

Поверхность второго спутника Юпитера полностью покрыта водой: сверху тридцать километров ледяной брони, под ней ещё сто километров океана, вдвое превышающего по объёму весь мировой океан Земли. Кроме воды, здесь нет ничего вообще, потому из воды и льда тут сделано почти всё, что может понадобиться человеку. Массивная плита космодрома за её спиной выточена из усиленной арматурой цельной льдины, лёд же является основным строительным материалом в Снежинке, столице Европы, построенной на северном полюсе спутника. Вороновой вспомнилось, что из прессованного снега на Земле когда-то делали жилища, которые назывались иглу. Здесь производство таких вот иглу поставлено на широкую ногу: толстые ледяные стены, заключённые в герметичную антирадиационную оболочку, надёжно защищают колонистов от чудовищного внешнего холода: температура на полюсах Европы никогда не поднимается выше пятидесяти трёх по Кельвину, если на экваторе теплее, то ненамного.

– На самом деле такая жизнь далеко не так удобна, как обычно принято думать, – рассказывает сошедшим на берег большевикам молодая девушка из администрации космодрома, которая рада пообщаться с редкими в Снежинке приезжими. – Кроме воды и льда, у нас ничего нет, никаких материалов, абсолютно всё приходится завозить с Ио или Каллисто, и продажи воды едва покрывают расходы, так что мы тут далеко не так богаты, как все думают. Хорошо ещё, теперь сами будем выращивать большую часть продовольствия, спасибо вам за землю.

Те самые восемнадцать тысяч тонн земли высшего сорта, которые вёз LED ZEPPELIN, предназначались именно для Европы: колонисты рассчитывают с их помощью избавиться от страшного призрака цинги, постоянно маячащего у их порога.

– Оранжереи уже готовы, посевные работы начнём через неделю. Прямо под нами создана сеть ледяных пещер, где будет поддерживаться постоянная температура и влажность: у нас слишком мало света и очень холодно, нет смысла ставить парники на поверхности. Но я думаю, что вы пришли сюда не ради разговоров о сельском хозяйстве, так?

Разумеется, большевиков больше всего интересует Океанский Дворец, о котором Ольга и Анастасия наслышаны с детства. Уже посещавшая Европу Чернова тоже впервые увидит Дворец, поскольку в те годы, когда она бывала здесь в последний раз, скважины не прошли и половину ледника.

– Смею заверить, вам будет на что посмотреть.

Будучи на первый взгляд обычным куполом, коих великое множество на разных небесных телах, Океанский Дворец является уникальным сооружением – в данный момент человеческой истории это первый и единственный музей внеземной жизни.

В выточенном из ледяной глыбы цилиндрическом аквариуме медленно движется стайка бледно-серых рыб, которых издали можно принять за селёдок. Только вот никакие это не сельди – местные рыбы, выловленные в океане роботами-охотниками. Большевики подходят к аквариуму и некоторое время пристально разглядывают рыб – не каждый день увидишь своими глазами настоящего инопланетянина. При ближайшем осмотре сходство с сельдью утрачивается окончательно, а местные особенности выходят на первый план: по бокам рыб идут длинные тонкие плавники, чешуйки очень мелкие.

– Эти плавники по бокам электрочувствительны? – Елена спрашивает у администратора, пытаясь привлечь внимание рыб, отстукивая ногтем морзянку, «сельди» на попытку контакта не реагируют.

– Да, ввиду полного отсутствия света такие органы есть почти у всех обнаруженных нами видов, служат дополнительным средством осязания, хотя они отнюдь не слепые, зрение у них есть. Эти рыбки обитают в верхних слоях океана у самой границы ледника, питаются планктоном. Один из первых выловленных нами видов, именно потому им выпала честь открывать экспозицию и встречать гостей.

– Если они питаются планктоном, значит, есть и те, кто питается ими?

– Разумеется, пищевые цепочки Океана во многом схожи с земными, за исключением того, что здесь нет морских млекопитающих и земноводных. Конкретно этих селёдок очень любит вон тот красавец.

Гид подводит их к следующему аквариуму, на дне которого покоится огромный сине-зелёный скат, земных родственников которого Ольга видела во время виртуальных прогулок по шанхайскому зоопарку. Периодически открываются жаберные щели, словно воздухозаборники реактивного самолёта, длинный шипастый хвост коротко подрагивает.

– Перед вами весьма и весьма опасный местный хищник, держащий в страхе большую часть фауны верхней части Океана. Он не только выслеживает свою добычу при помощи электричества, он им же и убивает её: сила тока у этого энергетика почти сорок ампер, напряжение – двести десять вольт. Если не знать того, что фактически перед нами инопланетянин, то его можно принять за обычного земного ската. Удивительно, насколько бывает схожа жизнь в океанах на Земле и Европе, хотя есть и существенные отличия. Идёмте, я покажу.

Проходя по пустынным залам музея, Ольга и её товарищи наблюдают сотни и тысячи представителей живого мира, обитающих в тридцати километрах у них под ногами: от крошечных ракообразных до огромных хищных рыб со змеиным телом, выращенных уже в музее из икринок. Планктон, водоросли, кораллы, моллюски, умопомрачительных размеров медузы и прочая морская живность красуется в ледяных аквариумах, изучается и даже разводится для употребления в пищу и производства жиров: несколько видов рыб признаны пригодными для человека, и теперь в музее можно попробовать инопланетянина на вкус, отведав местных деликатесов.

Купив за изрядную сумму пакетик копчёной рыбы, Воронова направляется в смотровой зал, где можно в реальном времени наблюдать океан через развитую сеть камер на автоматических научных станциях и подводных лодках, бороздящих тёмные воды Океана.

Снова абсолютная темнота, но не такая, как в космосе – здесь ты не чувствуешь пустоты за иллюминаторами, наоборот, кажется, что ещё немного, и эта давящая чернота проломит объективы перископов и зальёт всё вокруг. Ольга подключена к камере подводного охотника, идущего в семистах метрах под границей ледника, под ним ещё девяносто пять километров тёмной пресной воды. Взяв на себя управление подвижной камерой, девушка поднимает объектив и всматривается в ледяной потолок. Светящиеся облака над нею – огромные скопления планктона, дрейфующие у самой поверхности океана. Вот промелькнул косяк сельдей, несколько ярких вспышек – электрический скат вышел на охоту. Лодка меняет курс и круто проваливается вниз, за пару минут спустившись на пять километров.

Несколько секунд она ничего не видит, затем удаётся рассмотреть несколько далёких огней – многие местные формы жизни имеют собственное освещение. Подключив аудиоканал, она окунается в мир океанских звуков, пытаясь угадать, что кроется за каждым резким свистом или щелчком. Впереди промелькнула огромная тень, и подводный робот включает мощный носовой прожектор, поймав в луч света похожую на водочную бутылку рыбу со среднего кашалота размером. «Кашалот» пару раз отчётливо щёлкает огромной челюстью, усеянной пятью рядами маленьких острых зубов, робот предупредительно зажигает электрошокер, после чего машина и рыба расходятся каждый своей дорогой.

– Так, теперь посмотрим, что там на дне делается.

В её распоряжении оказывается короткий фильм, маленький отрывок от общей записи, сделанной экспериментальным глубоководным роботом, первым достигшим океанского дна. Большая часть данных засекречена, но несколько минут сделаны общедоступными.

Температура у жерла подводного вулкана достигает тысячи градусов, но вода не испаряется благодаря астрономическому давлению. Огни кратеров озаряют всё вокруг красным сиянием, периодически белыми вспышками поднимаются гейзеры, в нескольких местах из трещин в скалах идут густые чёрные клубы. Такого количества разнообразных живых организмов девушка не видела даже на архивных записях Красного Моря ещё до того, как оно стало безнадёжно отравлено радиоактивными отходами. Всё вокруг движется, сложно найти точку в пространстве, где не было бы той или иной жизни.

– Ну, как тебе это великолепие?

Оказывается, Чернова всё время стояла рядом, молча наблюдая подводный мир.

– С точки зрения биолога, насколько велика вероятность обнаружения других таких мест?

– Исключительно высокая. Как видишь, всё, что нужно – вода и тепло, будут они – будет и жизнь, неважно где, на Земле или Европе. На Каллисто точно такой же океан, и, когда бурильщики пройдут ледник, я уверена, что-нибудь живое будет обнаружено и там. Если только в нашей солнечной системе жизнь одновременно существует на одной планете и двух спутниках, то какой из этого следует вывод, учитывая, что только в нашей галактике насчитывается не меньше трёхсот пятидесяти миллиардов звёзд?

– Вселенная полна жизни?

– Вот именно.

***

Месячный отпуск позади, дела сделаны. Татьяна успешно закончила торговлю, сделки заключены, и на счета Республики уже поступили деньги, вопрос закупки оружия решён. Выполнив свою работу, Татьяна уедет на Марс пассажиром одного из лайнеров Союза, возвращающего на Землю часть местного персонала, дождавшуюся окончания долгой вахты. Восемь кораблей Оркестра сдали свой груз и были загружены по новой, в основном колотым водяным льдом и продукцией металлургических заводов, они пойдут в составе крупного каравана, не опасаясь нападений. Впервые за семь месяцев Большевик остаётся в одиночестве, предоставленный самому себе.

Прощайте, скалистые горы, на подвиг Отчизна зовёт, мы вышли в открытое море, в суровый и дальний поход…

Старинная морская песня разгоняет тишину в отсеках, Ольга слушает запись ещё военных времён, обдумывая текущую ситуацию. Оставив Ганимед позади, Большевик, вопреки её ожиданию, не стал резво набирать скорость, а круто свернул с трассы Юпитер – Марс, и вот уже третьи сутки идёт новым курсом, уходя от больших дорог на малой скорости. Что-то намечается, но что именно, неясно.

Но радостно встретит героев Рыбачий, родимая наша земля…

Пластинка останавливается, несколько секунд царит тишина, затем раздаётся голос Климова:

– Экипажу внимание, приготовиться к абордажному бою!

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 13

ГЛАВА 13: ОЗОРНАЯ ДЕВЧОНКА

– Есть контакт, есть стыковка, абордажная команда, вперёд!

Громко щёлкнули замки, бортовой люк челнока открыт, Ольга уходит на захваченный корабль, взломщик идёт следом. Преодолев короткий туннель, она оказывается в шлюзовой камере, где её ждут Петерс и Анатолий, их смена окончена.

– Озорная девчонка приветствует тебя, лови карту.

Перед глазами девушки вспыхивает трёхмерная модель корабля, двумя палубами выше отмечена рубка управления. Кузнец указывает на единственную включённую лампу.

– На всякий случай мы обесточили большую часть баркаса, если понадобится, подавай столько электричества, сколько будет нужно, только там, где необходимо.

– Спасибо. Вы меня покидаете?

– Ага, чего зря на минах сидеть? Отойдём на десяток километров, затем заберём тебя, когда ты тут закончишь. Ну, бывай.

Задраив за товарищами люк и проводив Отца взглядом, матрос начинает подъём к нужной палубе, ориентируясь по синей путеводной линии. Взломщик – смахивающий на паука с высокими ножками робот – следует за ней, медленно разматывая за собой катушку толстого кабеля. Толя не соврал, сказав, что большая часть корабля обесточена: на палубах и в туннелях царит кромешная тьма, тускло светит один плафон из десяти. Дважды Ольге попадаются наскоро заделанные пулевые пробоины, в одном месте стены туннеля оплавились от разрыва термитной гранаты – красноречивые следы недавнего боя. Достигнув нужной отметки, они выплывают в коридор, по обеим сторонам которого идут переделанные в складские помещения пассажирские каюты, у одной из дверей к полу пристёгнут труп в чёрном мешке, ещё один такой же мешок лежит у дальнего поворота.

– Владимир Ильич, ты меня видишь?

– Отчётливо. Тебе к девятой двери.

– Вижу. Гаси свет.

И без того тусклое освещение гаснет окончательно, наступает полная космическая темнота, которую тщетно пытается разогнать круглый иллюминатор в дальнем конце коридора. Ольга зажигает маленькую красную лампу на плече и медленно отворяет дверь в девятую каюту. В центре стоит на станке мощный резак, рядом с ним – пара закрытых ящиков со вспомогательным инструментом. Больше здесь ничего нет, по приказу Ильича морпехи сняли даже деревянную обшивку стен. На керамическую плиту напротив двери нанесены несколько фосфоресцирующих отметок.

– Владимир Ильич, взломщик готов к работе. Я отключаю радиотелефон, дальнейшая связь только по кабельной линии.

– Понял, телеграфируй.

Войдя в матрицу, Ольга приступает к делу: распаковывает атмосферный генератор и производит финальную настройку программного обеспечения, затем тестирует процессоры резака – всё работает в штатном режиме. Закончив проверку оборудования, она наносит на пол тонкий слой тефлоновой смазки. Даже в невесомости смазка идеально прилегает к полу, но матрос всё равно пристально следит, чтобы не образовалось ни одного пузырька и не осталось несмазанных участков.

– Установи захваты точно на отметки.

Воронова крепит на стену один за другим шесть керамических клешней, затем, предварительно погасив лампочку, стирает все остатки светящейся краски, кроме одной маленькой красной отметки.

– Владимир Ильич, принимай!

Мозг Большевика её глазами осматривает каюту, считывая тысячи необходимых для дела параметров.

– Готово, запускай бур.

Последняя, самая сложная часть работы. Ольга устанавливает на маленькую красную отметку чёрный цилиндр, напоминающий глушитель старинного порохового пистолета, затем протягивает тонкий провод от торца цилиндра к разъёму на левой руке.

– Запуск через три, две, одну, поехали!

Ничего не происходит, бур работает незаметно – колония нанороботов движется вперёд, один за другим преодолевая листы высокосортной брони. Почти полностью отключившаяся от внешнего мира, Воронова направляет своих разведчиков сквозь атомарную структуру стали и керамики, будто эскадру подводных лодок через океанскую пучину к неведомой цели, аккуратно обходя возможные ловушки и помня о заряде взрывчатки в метре над вертикальной переборкой.

Последние миллионные доли миллиметра брони, время для Ольги останавливается, окружающий мир теряет всякий смысл, заслонённый единственной задачей – скрытно проникнуть во внутренний аппаратный отсек. Последнее движение вперёд, подобно маленькому шагу, нанороботы фиксируют изменение плотности, температуры и химического состава. Она внутри, и она ещё жива.

– Данные…

Ольга отключается, ещё раз оглядывает пустую каюту, осматривает полосу смазки на полу и захваты на стене, а затем медленно и аккуратно снимает бур, после чего стирает красную отметку, на которой он стоял. Она сделала то, зачем пришла.

– Юрий, подгоняй лимузин.

Пять минут спустя Воронова сидит на своём привычном месте в челноке, рассматривая в иллюминатор Озорную Девчонку. Посмотреть есть на что – перед ней настоящая легенда космонавтики, причём легенда мрачная и загадочная.

– Это она сейчас Озорная Девчонка, а в девичестве была Марлен Дитрих, сошла со стапелей в 2036, – поясняет Вольф. – Один из первых частных пассажирских кораблей дальнего действия, каюты только первого класса, перевозил богатых пассажиров на линии Земля – Марс. В 2049 потерян, предположительно, из-за столкновения с метеоритным роем, в те годы предупреждения часто опаздывали и подобные катастрофы не были редкостью. Поиски не дали результата, пассажиры и экипаж объявлены погибшими. А потом, уже после войны, среди жителей Пояса Астероидов поползли слухи о том, что этот корабль видели то тут, то там, но уже под другими именами, с другими хозяевами.

– Никакого столкновения с метеоритами не было, имел место один из первых случаев космического пиратства. Дитрих сменила с десяток владельцев и имён, пока не стала Озорной Девчонкой. Отметьте для себя тот факт, что у неё есть официальный регистрационный номер в страховом реестре Сверхновой, с документами тут полный порядок, хотя все заинтересованные лица знают, что это за корабль. И вот прилетаем на Ганимед и видим там нашу озорницу на одной из частных стоянок, уже знакомый нам бандитский Синдикат использует её для своих перевозок, когда нужен официальный корабль с настоящими бумагами. Грех было не воспользоваться случаем.

– Ага, а я-то думала, ну зачем нашему кассиру такая охрана, когда одного морпеха за глаза бы хватило…

Ольга вспоминает посадку на Ганимед, с момента которой прошло уже больше месяца, стараясь не подавать виду, как сильно её задело то обстоятельство, что её не посвятили в ход операции, равно как почти и весь остальной экипаж. Пока она каталась на лыжах, взбиралась на ледяные горы и любовалась вулканами, у морпехов тоже было своё увлекательнейшее занятие.

Татьяну при посадке на Ганимеде сопровождал отряд морпехов, тщательно играя роль её телохранителей. Маскарад удался: высадившись под видом инкассаторов, морские пехотинцы совершили пеший марш-бросок по ледникам, пройдя незамеченными сотню километров до частных стоянок, после чего взяли на абордаж пиратский корабль, точно следуя принципу «грабь награбленное». Однако простым захватом и уничтожением вражеского транспорта Климов не собирался ограничиваться, Озорной Девчонке предстоит роль поважнее.

– Мы хотим с её помощью наведаться на одну из ближайших баз Синдиката в Поясе, сейчас туда лететь не так уж и долго. Но просто так нас туда никто не пустит, и вот тут мы используем эту резвую кобылку, поскольку у неё есть допуск. Дело за малым: надо взять её под контроль, брыкается постоянно.

Захват вражеского корабля – привычная работа для морпехов, но здесь всё немного сложнее, чем при героическом абордаже Багси. Дело осложняется тем, что захватить вражеский корабль надо так, чтобы никто не узнал, а это уже ювелирная работа. Руководство Синдиката предусмотрело множество мер защиты, чтобы захват любого их корабля не остался незамеченным, и теперь большевикам предстоит обойти все их ловушки.

Вот о каком абордажном бое говорил капитан – экипажу крейсера предстоит преодолеть сопротивление автоматики Озорной Девчонки, которая постоянно норовит избавиться от нарушителей. Морским пехотинцам удалось захватить корабль, в скоротечном бою уничтожив его экипаж, а Ильич сумел вывести из строя головной мозг Девчонки, ненадолго взяв на себя управление. Корабль стартовал в назначенный срок и лёг на обратный курс, но большая часть систем защиты по-прежнему функционирует. Реакторный отсек, машинное отделение и рубка управления заминированы, любое неосторожное движение или неправильная команда грозят уничтожить корабль. Кроме того, один из процессоров упорно не поддаётся дистанционному отключению и оказывает сопротивление Ильичу, хотя тому и удалось лишить противника связи. Каждые шесть часов с базы приходит запрос, требующий кодированного ответного сообщения, и каждый раз мозгу Большевика необходимо взламывать сложнейшие пароли мятежного процессора, чтобы дать правильный ответ. Вероятность ошибки в радиоигре весьма высока, малейший прокол – и вся операция сорвётся: противник узнает, что Озорная Девчонка сменила владельца.

Постоянно рискуя, морпехам и офицерам Большевика удалось снять большую часть мин и не взорвать Девчонку, теперь надо разобраться с процессором. Отключить его дистанционно нельзя, придётся просто выдернуть из розетки, для чего предстоит вскрыть аппаратный отсек в самом сердце корабля, чем сейчас и займётся взломщик. К главному компьютеру можно добраться через технологический люк в рубке управления, но этот путь исключён – люк наверняка заминирован. Значит, надо прорезать броню, укрывающую компьютер со всех сторон и извлечь нужный процессор.

– Начнём, пожалуй.

Резак поднимается на своей станине и вплотную приближается к стене. Ольга, наблюдая процесс многочисленными глазами робота, видит, как узкий длинный наконечник упирается в серую керамическую броню, ещё полсекунды, и каюту заполняет низкий пульсирующий свист, датчики температуры и давления резко уходят вверх.

– Чайник пошёл.

Владимир Ильич придумал обозвать резак «чайником» за метод работы. Анализируя защиту главного компьютера, он пришёл к выводу, что аппаратный отсек нельзя вскрывать обычной горелкой или лазером. Броню прорежут направленной струёй водяного пара, поданной под огромным давлением и способной преодолевать сопротивление даже самых прочных материалов.

– Это часа на два, расслабьтесь пока, ребята.

– Будем ждать. Сдавай.

Вольф и Анатолий перекидываются в дурака, Ольга коротает время за просмотром «Летающего цирка Монти Пайтон», Джорджа Карлина и других весёлых людей столетней давности, изредка оглядываясь поглядеть, как идёт работа, поминутно ожидая взрыва, который непременно произойдёт, если взломщик хоть немного ошибётся, направляя паровую струю.

Закончив просмотр, девушка ещё успевает вздремнуть полчаса, пока её не будит товарищ Петерс:

– Вроде справился.

Герметичная каюта теперь напоминает пароварку, теплу и влаге некуда было уходить, попытки разглядеть что-либо за клубами пара ни к чему не приводят. Тем не менее взломщик сигнализирует о том, что всё в порядке, можно продолжать работу.

– Сейчас откроем форточку.

Атмосферный генератор приступает к работе, охлаждая каюту и забирая избыточную влагу, показания термометра и барометра стремительно идут вниз. Десять минут спустя внутри замкнутого пространства каюты устанавливается антарктический климат: почти нулевая влажность воздуха, низкое давление и температура минус восемьдесят девять градусов по Цельсию. Плюс ещё состав атмосферы изменился: содержание углекислого газа повысилось, появились и другие примеси, которых нет в обычном земном воздухе. Точно в соответствии с данными разведывательного бура, незамеченным проникшего в аппаратный отсек и разведавшего состав, температуру и давление атмосферы за броней. Ради этих данных Ольга рисковала жизнью, играя в кошки-мышки с системами защиты, таков её вклад в абордаж Озорной Девчонки.

Глядя на корабль за иллюминатором, она вспоминает всё, что знает о методах защиты таких отсеков. Броню нельзя прорезать лазером или горелкой, поскольку сработают термические детонаторы, её приходится вскрывать струёй пара, следя за тем, чтобы температура не превышала триста пятьдесят градусов. Десятки фотоэлементов внутри отсека подорвут заряд при попадании внутрь света, так что работать приходится в полной темноте. Чувствительный радиодетонатор сработает от любого подозрительного шума в эфире, именно потому взломщик поддерживает связь с крейсером по надёжно экранированному кабелю. Магнитометры реагируют на обычные стальные инструменты, значит, всё надо заранее размагнитить. Климатическая защита внутри аппаратного отсека, рассчитанная на устойчивую атмосферу, уловит малейшее изменение температуры, давления или влажности воздуха при снятии крышки. Плюс ещё чувствительные газовые сенсоры, использующие определённый химический состав воздуха как кодовую комбинацию.

Взломщик тем временем откатывает резак к двери и устанавливает на его месте высокий штатив – сейчас начнётся прокладка нити. Воронова очень рада, что не ей досталась эта часть дела, потому что работа с мономолекулярными нитями исключительно опасна даже в матрице, одно неверное движение – и остаёшься без пальцев. А вот у робота всё получается безошибочно: коротко перебирая в темноте передними лапками, взломщик проворно протягивает тончайшие невидимые нити от захватов на стене к штативу.

– Сейчас подцепим лебёдкой и выдернем, как бегемота из болота.

Броня остыла до нужной температуры, взломщик начинает вытаскивать отпиленный кусок, равномерно сматывая нити. Ольга прилипает к экрану, глазами робота наблюдая, как толстый кусок броневой плиты начинает медленно выезжать из стены, скользя по слою смазки, которую она так тщательно нанесла несколько часов назад. На то, чтобы полностью его вытащить, уходит ещё сорок пять минут. Теперь вход в аппаратный отсек закрывает только прямоугольная пластина изолирующего пластика, которую взломщик подцепляет парой присосок, предварительно обследовав на предмет сигнализации.

– Ни пуха ни пера, – Ильич ободряет коллегу.

Если взрыв произойдёт, то он произойдёт сейчас. Ольга закрывает глаза и откидывается на спинку кресла, Толя так и застывает, не донеся карту до магнитного стола. Взломщик резким точным движением снимает пластину. Воронова медленно открывает глаза – Озорная Девчонка по-прежнему маячит в иллюминаторе; где-то далеко, в рубке крейсера, Наташа передаёт Юрию пятирублёвую монетку.

***

Снова пронизывающий всё вокруг металлический скрежет – борта кораблей в очередной раз соприкоснулись, Ольга машинально заделывает новые вмятины, сосредоточившись на прохождении очередного рубежа обороны противника.

Бывший пассажирский лайнер и боевой корабль следуют вперёд, тесно прижавшись друг к другу, маневрируя на малых оборотах, словно единое целое. Озорная Девчонка в полтора раза больше Большевика, её борта прикрывают крейсер от вражеских радаров, а взломанный компьютер стабильно выдаёт требуемые ответы на кодовые запросы, так что до сих пор по ним не открыли огня, хотя, возможно, это просто засада.

– Дистанция тысяча двести семьдесят девять, скорость сорок один километр в секунду, продолжаем работу.

Радары включать нельзя, так что команда Большевика полагается на телескопы Девчонки, пристально следя за СV-509 и его окрестностями.

Медленно приближающийся пятьсот девятый представляет собой типичный углеродный астероид неправильной формы длиной семь километров и шириной в пять, подозрительно напоминая продолговатую картофелину. Крупные ударные кратеры на его поверхности свидетельствуют о бурном прошлом, кусок камня величиной с грузовой автомобиль кружит вокруг пятьсот девятого по круговой орбите, выполняя роль местной луны. Рассмотреть более мелкие детали не удаётся ввиду чрезвычайно тёмной поверхности, характерной для таких астероидов, и только там, где мог быть северный полюс, поблёскивает небольшой ледник. Удобное место для стоянки, отмечает Ольга, оценивающе оглядывая пятьсот девятый. Такие булыжники богаты полезными ископаемыми, кроме того, здесь есть вода – все, что нужно для автономной колонии или долговременной пиратской базы. Оперируя телескопами, Владимир Ильич находит всё новые и новые следы многолетнего человеческого присутствия: издали казавшийся необитаемым, CV-509 изрыт вдоль и поперёк, словно трухлявый пень муравьями.

– Квадрат 34 – газгольдер, квадрат 21 – антенный пост, квадраты 9, 14, 47, 63, 92 – доки, квадрат…

Приближаясь к астероиду, Озорная Девчонка совершает ряд коротких рывков, то набирая скорость, то тормозя – тоже своеобразная мера безопасности: приближающийся корабль, не выполнивший определённой серии маневров, будет немедленно обстрелян без предупреждения, Ильич выяснил эти подробности у захваченного компьютера. Пока всё идет гладко, однако долго продолжаться такой обман не может.

– Тут у них солидный встречающий комитет.

Пятьсот девятый охраняют два стандартных боевых корабля Синдиката, плюс ещё сам астероид достаточно хорошо вооружён. Главный компьютер насчитал девять пушечных батарей и лазерных установок на его видимой стороне, часть арсенала наверняка спрятана в шахтных укрытиях. Плюс четыре артиллерийских спутника, нарезающих круги вокруг астероида. При этом собственно кораблей на пятьсот девятом сейчас немного, большая часть флота Синдиката либо занята где-то ещё, либо раскинута по другим базам. Прямо сейчас к астероиду причален единственный транспорт на четыре с половиной тысячи тонн, плюс из доков высовываются носы нескольких малых кораблей, большая часть стоянок пуста.

– Четыреста шестьдесят километров, тридцать секунд до расстыковки, двадцать девять…

На счёт «двадцать один» начинается стрельба – ещё секунду назад всё было спокойно, а теперь пятьсот девятый протягивает к ним длинные пульсирующие линии трассеров, открыв огонь из всех обращённых к чужакам стволов. Гравитометр подскакивает до восьмидесяти трёх, Большевик и Озорная Девчонка отскакивают друг от друга, словно два бильярдных шара, главный калибр приходит в действие, а Ольга тем временем разгоняет Буран. Нет времени гадать, как именно был вскрыт обман, надо принимать бой. Озорная Девчонка меняет курс с набором скорости, уходя к пятьсот девятому кратчайшим путём, Большевик прикрывает её огнём, закладывая головокружительные противозенитные маневры. На тёмной углеродной поверхности вспыхивают разрывы, снаряды крейсера накрывают одну за другой две батареи, следующий залп сшибает с орбиты астероида артиллерийский спутник, но ответный огонь убийственно точен, и Девчонка начинает разваливаться на части под градом снарядов. Но всё же ей удаётся преодолеть стокилометровый радиус, теперь столкновение неизбежно: изувеченный корабль падает на астероид, который точно не сможет совершить маневр уклонения. Дистанционно руля Озорной Девчонкой, Климов целит в горловину самого большого открытого дока с пришвартованным транспортом, рассчитывая на внутренний взрыв. Он почти дотянул, но ударившие с пятьсот девятого лазерные плети вспарывают горящий корабль, разрушив последний маневровый двигатель. Озорная Девчонка теряет управление, отклоняется от прямой линии и спустя три секунды падает у южной оконечности астероида, довершив атаку подрывом реактора.

– Есть контакт!

Полусферическое облако ядерного взрыва молчаливо поднимается над тёмной поверхностью астероида, сметая баки газгольдеров, антенное поле и артиллерийскую батарею, довершив дело уничтожением двух ближайших доков и окружающих построек – в целом ущерб невелик. Ольга ждёт, что Климов прикажет использовать против вражеской крепости два последних ядерных снаряда, но этого не происходит. Надо уходить.

– Азимут 21, угол 17 – корабль, азимут 345, угол минус 14 – корабль.

Оба эсминца охранения не стали сразу вступать в бой, а обогнули астероид по дуге, держась всё время вне зоны действия пушек крейсера, развернулись и теперь атакуют Большевик с двух сторон на встречном курсе. Расчёт маневра на высоте: крейсер оказался между пятьсот девятым с его пушками и двумя хорошо вооружёнными кораблями, наседающими на него с обоих бортов. Отступление не вариант, значит, надо драться, и Большевик дерётся, защищаясь помехами и ложными мишенями, работая двигателями и рулями, словно опытный боксёр на ринге. Несколько ответных залпов заставляют атакующих спешно сменить огневые рубежи, обеспечив крейсеру передышку в пару секунд.

– Весь огонь на Ротштейна!

Продолжая раскачиваться из стороны в сторону, крейсер сосредоточивает главный калибр на заходящем с правого борта Арнольде Ротштейне. Первое орудие даёт одиночный выстрел, семь десятых секунды спустя стреляет четвёртое, ещё через полсекунды в дело вступают второе и третье.

– Вилка!

Ротштейн маневрирует на пределе мощности двигателей: первый снаряд проходит мимо него по правому борту, спустя долю секунды дистанционный подрыв второго заставляет бандита круто отвернуть, точно подставившись под прямой удар третьего и четвёртого.

– Есть накрытие!

В тот момент, когда выстрелы Большевика накрыли Ротштейна, в двух километрах перед крейсером взрывается осколочный снаряд, выпущенный Боддикером. Коротко вспыхнувшие лазеры сжигают большую часть картечи, но не менее сорока пяти осколков достигают цели. Ольга отчётливо слышит прокатившийся дробный металлический грохот, когда рой осколков врезается в диск и рикошетирует от брони во все стороны, заставив аварийную сигнализацию греметь набатом – корпус пробит во множестве мест. Броня устояла, именно потому Воронова и вся инженерная команда ещё живы, но часть осколков рикошетом ушла вверх, серьёзно повредив носовые отсеки.

– Имеем попадание!

Пока вокруг продолжается бой, инженеры Большевика начинают борьбу за выживание корабля и экипажа, получив первые данные экспресс-диагностики. На верхней палубе двадцать две пробоины, пожара и утечки кислорода не произошло: в боевом режиме воздух откачан из отсеков, а гореть здесь нечему, затягивание пробоин уже началось. Гораздо опаснее многочисленные повреждения корабельной электроники и механизмов, требующие немедленного вмешательства. Маршал Жуков вышел из строя – само орудие уцелело, но приводы пробиты в десятке мест, придя в полную негодность. Большая часть оптической системы наблюдения разрушена, две трети телескопов разбиты, значительные повреждения получили антенные решётки – Большевик лишился части боевой мощи и ослеп на один глаз. Боевые раны надо срочно латать, и боцман одновременно говорит с каждым из ремонтников, выделив им персональные участки работ. Сам Вольф на пару с Домчеевым заделывает корпус и спешно меняет разбитые телескопы, Кузнецы восстанавливают приводы орудия, Ольге достались радары и проводка.

Сдержав удар, Большевик продолжает бой, постоянно закрываясь от пушек пятьсот девятого изрешечённым и охваченным огнём корпусом Ротштейна. Боддикер не принял схватки один на один и уходит в сторону на максимальной скорости. Воронова продолжает сшивать разорванные электроцепи и восстанавливать элементы антенных решёток, радары включаются один за другим. Только после того как она выполняет первоочередные поручения Вольфа, до неё доходит, что одновременно с экстренным ремонтом на борту идёт ещё одна спасательная операция, которую проводит Чернова: один из большевиков серьёзно ранен.

Угодивший в верхнюю палубу осколок пробил обшивку в районе радарного поста, чуть было не оторвав Насте левую ногу ниже колена. Подключённая к машине, Анастасия не сразу поняла, что случилось, ибо боль в таком состоянии недоступна, просто сработали аварийные сигналы системы жизнеобеспечения скафандра. Осколок раздробил ей кость и вырвал значительный кусок мышцы, пройди он сантиметром правее – оторвал бы ногу начисто. Боевой скафандр сумел мгновенно затянуть рваную дыру, предотвратив утечку рассола, а бортовая аптечка вкатила ей дозу обезболивающего вместе с кровоостанавливающим коагулянтом. Получив первую помощь, Настя остаётся на своем посту до конца боя управлять уцелевшими радарами и телескопами и только по команде капитана сдаёт вахту Ильичу. Большевик уже ушёл достаточно далеко от пятьсот девятого, стрельба прекращается, так что Токарев немного притормаживает, чтобы дать возможность спустить раненую девушку в операционную.

– Двадцать секунд, время пошло!

Оставаясь в своём отсеке, Елена берёт на себя управление приводами скафандра Насти на тот случай, если та не сможет двигаться самостоятельно, и вызывает себе в помощь пару морпехов. Те поднимаются с четвёртой палубы, аккуратно снимают оператора и начинают спускать в медотсек, врач помогает им, стараясь не потревожить искалеченную ногу. Надо спешить, пока Большевик не начал снова набирать скорость, иначе в процессе транспортировки сильные перегрузки гарантированно переломают Анастасии все оставшиеся кости.

– Лена, сохрани мне ногу, слышишь, чтоб не как у тебя!

– Отставить истерику, коленный сустав цел, значит, обойдёмся без протезов, просто залазь в капсулу и спи, когда проснёшься, я всё сделаю, – Чернова уже укладывает новую пациентку в реанимационный модуль. – Фёдор, клиент готов, и я предлагаю покинуть данное заведение, нам тут определённо не рады!

***

Двести пятьдесят седьмая минута за бортом: Ольга болтается в открытом космосе с трёх часов утра, управляясь с вакуумной литейной установкой, закреплённой тремя большими болтами на поверхности Булыжника, словно заправский рабочий старинного уральского литейного завода. Заливка сплава в формы уже закончена, теперь предстоит многоступенчатая очистка от примесей, затем она внедрит наноконструкторы и с их помощью будет изменять структуру металла до требуемой по нормативу. Затем ковка, и новая партия заплат будет готова, можно заделывать многочисленные пробоины на верхней палубе. Медленно, но верно ремонт подходит к концу.

С момента неудачного нападения на CV-509 прошло триста семь часов, половину из которых Большевик провёл у крошечного железоникелевого астероида с десятизначным номером, которому экипажем крейсера было присвоено простое и понятное имя Булыжник. Чем хорош Пояс – здесь всегда можно подыскать почти любое требующееся сырьё, чтобы быстро подлатать корабль после очередной драки. За нужным астероидом пришлось лететь далеко в сторону от оживлённых дорог, тщательно заметая следы, но зато здесь можно не бояться неожиданного нападения: ни кораблей, ни колоний поблизости не имеется. Сам Булыжник, открытый китайским спутником-разведчиком полстолетия тому назад, представляет собой тринадцатиметровый железоникелевый самородок, один из множества обломков какого-то крупного небесного тела, по неизвестной причине расколовшегося на части за пару миллиардов лет до появления на равнинах Африки первого человека.

Вырубив с поверхности Булыжника две с половиной тонны металла, большевики установили на нём свои станки, оперативно наладив небольшой судоремонтный завод. Естественно, Климов припомнил Вороновой её производственное прошлое, поставив на управление литейной установкой, так она и работает, словно хозяйка персональной медной горы.

Молекула за молекулой удаляя из жидкого металла разнообразный наносной мусор, матрос заканчивает многоступенчатый очистной цикл, теперь можно начинать точную работу. Температура в формах снижается по графику, металл густеет и меняет цвет, наноконструкторы приходят в движение, стремительно заполняя сплав. Управляя миллионами строительных машин атомарного размера, сознание Ольги сливается с океаном жидкого металла, подчиняя себе раскалённую массу и изменяя её по своему желанию. Атомарная структура меняется, сплав приобретает невиданные ранее свойства, становясь намного прочнее и одновременно более гибким и лёгким, чем обычный прокат. Так, пока достаточно, теперь первичная закалка пластин, чтобы передать их затем на маленький кузнечный пресс, где ими займётся Анатолий, на отлично владеющий древним искусством ковки. Затем ещё одна закалка и ещё одна ковка, и так множество раз, как в старину на дамасском клинке, до тех пор, пока не будет достигнуто нужное качество.

– Усердней качай меха, подмастерье!

– А, Данила Мастер собственной персоной пожаловал, – приветствует Ольга вышедшего на очередную смену Кузнеца. – Ты вот лучше мне скажи, вам удалось привести Жукова в чувство или вы опять не справились?

Орудие номер один, названное в честь маршала Советского Союза Георгия Жукова, до сих пор не удаётся отремонтировать, Кузнецы колдуют над ним последние двое суток, Борис по-прежнему там.

– Отчасти нам удалось восстановить приводы, так что старик снова может стрелять, только вот не так точно и быстро, как раньше, углы наведения пришлось ограничить, иначе он просто развалится. Для лучшего результата нужен…

– Знаю, знаю, нужен ремонт в сухом доке и полный комплект запчастей, ты уже говорил. Так, принимай первую партию блинчиков и начинай стучать молотом, а я пока перекушу.

18:45 на хронометре, Ольга поднимается из ангара в кают-компанию выжатая как лимон. Дел на сегодня больше не предвидится, в её распоряжении полчаса в бане и сытный ужин, но сейчас ей надо просто посидеть неподвижно минут десять, чувствуя в руках приятное тепло кружки горячего чая.

– Владимир Ильич, с Марса выдачи нет?

– Капитан ждёт личной телеграммы, а больше ничего не слышно.

Она пытается смотреть вечерний выпуск новостей, но ловит себя на том, что не понимает ни единого слова от усталости. Условный сигнал подтверждает, что баня свободна, и надо скорее идти, пока кто-нибудь другой не воспользовался случаем.

Войдя в спортзал, Ольга сталкивается там с Анастасией, девушки видят друг друга впервые с момента нападения на пятьсот девятый, всё последующее время раненый оператор провела в царстве Черновой. Из одежды на ней только штаны и белое полотенце на голове, Настя только что вышла из бани, и Ольга видит её белоснежные ангельские крылья – прекрасно выполненную трёхмерную татуировку. Крылья приходят в движение, Анастасия поворачивается к ней.

– Привет.

– Привет.

Оператор накидывает на себя армейскую рубашку с коротким рукавом, с крыльев слетает пара полупрозрачных пёрышек, которые начинают кружиться вокруг девушек, подобно хлопьям снега. Левая штанина отрезана выше колена, на место страшной раны наложен полупрозрачный восстанавливающий бандаж.

– Как прошло?

– Нормально, лучше, чем ожидала. Я уже боялась, что проснусь с куском железа и проводами вместо ноги, но Лена своё обещание сдержала, так что в волейбол смогу играть так же хорошо, как и раньше.

Настя идёт было вниз, но Ольга окликает её:

– Слушай, не знаю, как толком сказать, но мне жаль, что с твоей подругой так вышло, я не хотела, просто не было другого выбора.

Вместо незамедлительного ответа оператор ждёт несколько секунд и только потом молвит тихим голосом:

– Я дружила с Наоми лет с четырёх, у наших отцов был совместный бизнес. Подруги не разлей вода – тайны, переживания, мечты о первой любви и прочая девичья ерунда. Куда я, туда и она, и когда я решила пойти в академию, Наоми тоже поступила, хотя космонавтика была явно не для неё и без моей помощи она была бы быстро отчислена. Но я помогала ей, так вот мы и учились в нашей компании принцесс Академии. Золотой молодёжи там было навалом, и Наоми хватило ума связаться с Электрой, а ведь я её специально предупреждала на этот счёт… так вот она и оказалась на Чёрном Лебеде в ту ночь, когда ты дралась за свою жизнь. Я была на похоронах, хотя хоронить нечего, гроб был пуст.

– Всё так по-идиотски получилось, я ведь отлично понимала, что это целиком вина Электры и тех, кто добровольно пошёл за ней, а ты всё делала правильно, но голос разума никак не доходил, и я злилась на тебя непонятной злобой, такие дела…

– Бывает.

– Бывает. В любом случае всё уже в прошлом. Я гляжу, вы тут изрядно поработали, пока меня не было?

– Да, заканчиваем, завтра должны сняться с якоря. Увидимся вечером, капитан назначил общий сбор.

Паря над горячими досками в бане, Ольга старается ни о чём не думать и просто получать удовольствие от жизни, но одна надоедливая мысль всё же заставляет её связаться с медицинским отсеком:

– Елена, когда Насте чуть ногу не отхватило, что именно она имела в виду…

– Говоря, что не хочет, как у меня? Всё просто, – Чернова поддерживает разговор, не отвлекаясь от электронного микроскопа, в котором исследует образцы пыли с поверхности Булыжника. – У меня обе ноги сразу от бедра не свои.

Воронова вспоминает, как потрясающе работает хирург коленями в учебных рукопашных схватках.

– Протезы?

– Не совсем. Искусственно выращены из моего же ДНК, но немного проводов и стали всё же присутствует, очень удобно в определённых случаях. Свои-то настоящие я оставила ещё на войне, когда наш подбитый медицинский транспорт рухнул в Океане Бурь. Катапультирование в повреждённой капсуле закончилось двадцатью семью переломами, плюс ещё зубы почти все выбила и ногти сломала. Большевик подобрал меня, но он сам только что вышел из изрядной драки хорошо помятым, тогдашний врач был убит, вместе с ним ещё трое из команды, так что работать надо мной пришлось Ильичу, а доктор из него и тогда был неважный, ничего лучше экстренной ампутации он придумать не смог…

– Я бы попросил!

– Ильич, перебивать барышень невежливо. В итоге прощайте, ножки, вы были очень стройными и длинными, мужики от вас были без ума. Зато с Фёдором познакомилась, в порядке компенсации.

Ольга знает, что Климов и Чернова живут как муж и жена уже долгие годы, хотя так и не расписались официально. Никто не спрашивал почему.

– Пару лет у меня из штанин действительно торчали железки, а потом, когда послевоенный бардак постепенно сошёл на нет, я сделала себе новые ножки, сильнее и быстрее старых. Хочешь, и тебе такие поставлю.

– Спасибо, но я подожду удобного случая.

– С нашей работой долго ждать не придётся.

Впервые за время стоянки у Булыжника весь экипаж собран в кают-компании, чтобы выслушать своего капитана, только что закончившего многочасовой сеанс связи. С кем именно говорил Климов, пока неясно, но очевидно, что этот разговор определит их дальнейшие действия на несколько месяцев вперёд. Сегодня выяснится, будут ли они участвовать и дальше в затяжной войне на красной планете или же, сделав своё дело, уйдут, оставив конфликт за кормой.

– Амнистия, – так Климов приветствует свой экипаж. Затем затягивается беломором и продолжает. – Удачно вложив пару десятков тысяч рублей в источники информации, я получил известие об амнистии. Месяц назад в тюрьмах Сверхновой в Духовке объявлена масштабная амнистия личного состава, мужчины и женщины поровну, только уголовные статьи, максимально строгий режим. Как можно догадаться, билет из Духовки надо будет отработать по-стахановски, так что скоро всю эту братву можно будет ждать у орбиты Марса. Корпорация решила проблему нехватки наёмников.

Дальше будут детали и пояснения, но основное ясно уже сейчас: не сумев задушить Республику в экономической блокаде, руководство Сверхновой приняло решение пойти на открытое нападение, роль рядовых в котором поручено исполнить огромной армии особо опасных преступников, уже сейчас направляющихся к Марсу в трюмах транспортных кораблей. И пусть обычный человек изрядно уступает в эффективности современным боевым роботам и киборгам, он по-прежнему намного дешевле, так что у противника не будет проблем с личным составом.

– Республиканцы приняли решение продолжать борьбу, они только что отклонили очередное предложение стать протекторатом Сверхновой. Я бы на их месте заключил договор с Союзом, но они помешаны на идее независимости, так что им предстоит драться в одиночестве. В любом случае они весьма заинтересованы в нашем дальнейшем участии и готовы предъявить в доказательство своих намерений крупный аванс, который был переведён на наши счета сегодня днем. Так что, думаю, работы у нас в ближайшее время будет ещё вагон и большая тележка. Что скажете, товарищи?

Война продолжается, и Большевик, как и прежде, участвует в ней на первых ролях – так решает общий сбор. Ольга тоже голосует ЗА, но теперь уже осмысленно, полностью представляя себе, на что и ради кого идёт.

***

– Ольга…

Прекрасный сон, давно у неё такого не было: девушке кажется, что её душа парит над облаками, словно пушинка на ветру.

– Ольга!

Кто-то крайне надоедливый пытается вырвать её из прекрасного сна, периодически окликая по имени, а теперь вот ещё и за плечи начал трясти, с каждой секундой всё сильнее и сильнее.

– Да какая сволочь там ломится?!

– ОЛЬГА!

К противному голосу добавляется резкий сигнал будильника, делать нечего, надо просыпаться, Ольга нехотя открывает глаза… и видит под собой бескрайние просторы пустыни Тарсис, до красных песков которых ей падать ещё километров десять.

– Какого…

Это определённо не сон – она стремительно падает на Марс, беспорядочно вращаясь, красная земля и синее небо попеременно сменяют друг друга перед глазами, надрывно сигналит альтиметр – именно его она приняла за будильник. Нет времени гадать, кто и как сбросил её вниз, сейчас надо выяснить, почему до сих пор не сработала автоматика, которая уже должна была раскрыть парашют. Правая рука тренированным движением ложится на бедро – не беда, если автоматика сдохла, она может раскрыть купол вручную, иначе ей предстоит крайне жёсткая посадка.

– Ольга!

Опять этот голос, сквозь океан помех Воронова едва узнаёт своего капитана.

– Не трогай, это приказ!

Пустыня всё ближе, скорость возрастает с каждой секундой, но корабельная дисциплина оказывается сильнее инстинкта самосохранения, задержав руку у вышибного кольца.

– К тебе идёт истребитель Сверхновой с лазерной пушкой. Если ты сейчас резко затормозишь, он догонит тебя и сожжёт за четверть секунды, мы не успеваем его сбить. Твой единственный шанс – падать с максимальной скоростью и раскрывать парашют у самой земли по команде Ильича, это он отключил автоматику, иначе нельзя. Приём!

Семь тысяч двести тридцать пять метров до точки приземления.

– Поняла!

– Перевернись вниз головой, чтобы падать быстрее, он приближается!

Ольга складывает руки на груди, сгибает ноги в коленях, и переносом веса тела останавливает вращение, теперь она падает вниз головой, подобно авиабомбе. Девушка уже видит большой ударный кратер, у подножья которого упадёт, в лучах заходящего солнца тонкой ниткой поблёскивает железная дорога. Протяжно свистит ветер, да альтиметр отсчитывает оставшиеся секунды полёта.

– Приготовься раскрыть купол на отметке четверть километра, не раньше!

Две тысячи сто метров до жёсткой посадки, иззубренные холмы стремительно надвигаются, на лицевом экране появляется ярко-синяя отметка – ТОЧКА ПРИЗЕМЛЕНИЯ, пальцы мёртвой хваткой стискивают кольцо. Цифры в альтиметре сменяют друг друга со скоростью пулемёта.

– Владимир Ильич!

– Ещё рано, он совсем рядом.

– Снимите его с моего хвоста!

– Жди!

Восемьсот десять метров.

– Жди!

Пятьсот метров, сигнал тревоги превращается в непрекращающийся трубный вой.

– Жди!

Двести пятьдесят метров, на склонах холмов видны отдельные валуны.

– Давай!

Ольга выдёргивает вышибное кольцо на отметке сто девяносто пять, рывок, внезапно становится темно – раскрывшийся подобно гигантскому волану марсианский парашют закрывает её непроницаемо чёрным полотном. Скорость мгновенно падает до двух метров в секунду, лёжа на дне воланчика, матрос считает оставшееся до удара время, когда срабатывает сигнализация – купол стремительно разрушается, вспоротый и подожжённый выстрелом лазерной пушки. Рывок второго кольца, и вспыхнувший парашют разъединяется на составные части, мгновенно унесшиеся прочь, дальше она будет лететь самостоятельно. До земли двадцать пять метров, Ольга падает с высоты пятиэтажного дома, в последний момент успев выпрямиться и слегка согнуть ноги в коленях.

– Высота ноль метров!

Тяжёлые ботинки врезаются в красный песок, несмотря на слабую гравитацию, удар просто сокрушителен. Ольга выставляет вперёд руки, перекатывается через голову и срывается вниз с гребня холма. Кувыркаясь, подпрыгивая на каждой кочке и спуская за собой маленькие песчаные лавины, девушка катится вниз по склону пару сотен метров, пока со всего маху не налетает головой на валун с острыми зазубренными краями, об один из которых с треском раскалывается стекло шлема. Громко хлопнув на прощание, воздух вырывается из скафандра, оставив Ольгу наедине с марсианской атмосферой. По крайней мере, спуск прекратился.

Резко выдохнув, чтобы сбросить давление в лёгких, и не раскрывая глаз, Воронова переворачивается на спину, сорвав тяжёлые перчатки, в которых она сейчас не сможет работать. Перчатки долой, теперь надо вынуть из расколовшегося шлема распавшееся на мелкие кубики стекло, так, чтобы не повредить глаза. Во рту солёный вкус крови, кожу кусает сильный холод, уши гудят от резкого перепада давления. Выбросив последние кубики, Ольга неуклюже садится, снимает с головы шлем и отбрасывает в сторону, затем извлекает из нагрудного кармана портативную кислородную маску, подсоединив её к разъёму на плече длинным тонким шлангом. От недостатка воздуха стучит в висках, она сплёвывает кровавую слюну на песок, заглотнув немного непригодной для дыхания атмосферы, местный воздух на вкус напоминает слабую смесь перца с корицей. Маска закрывает нос и рот, пошла подача воздуха, девушка делает несколько судорожных вдохов, затем усилием воли заставляет себя дышать медленнее.

Так, смерть от удушья отступила, теперь надо разобраться с падением давления, пока закипающий в крови азот не приступил к разрушению кровеносных сосудов, плюс к тому она замерзает всё сильнее. Пошарив по портупее, Ольга находит то, что нужно – напоминающий толстый карандаш одноразовый шприц-пистолет, заполненный двухкомпонентной лекарственной смесью для экстренной адаптации. Оттянув жёсткий ворот, матрос подносит жало к шее, заслышав прерывистый сигнал наподобие морзянки – шприц ищет наиболее подходящую точку для введения смеси. Медленно поднимая жало, Ольга слушает, как учащается морзянка, переходя в высокий непрерывный свист, затем нажимает кнопку в торце карандаша.

Игла вонзается в горло, запуск шприца по силе напоминает хороший удар молотком, Воронова сидит неподвижно несколько секунд, чувствуя, как вброшенная в сонную артерию адаптивная смесь распространяется по её телу. Так, сейчас начнётся, девушка отбрасывает шприц и сжимает в зубах перчатку, чтобы не откусить себе язык.

Тело сводит сильнейшая судорога, она валится на бок, содрогаясь в конвульсиях, пальцы то и дело сжимаются и разжимаются, хватая песок и мелкие камушки. Так продолжается около сорока секунд, затем судороги отступают так же внезапно, как и появились, давящая боль в ушах исчезает, она больше не чувствует холода, язык на месте – инъекция сработала.

– Ольга, приём, Ольга!

– Щаааас…

С большим трудом снова сев прямо, Воронова подключает встроенную гарнитуру, коротковолновая рация связывает её с Большевиком, Чернова на связи.

– Телеметрия передаёт, что твоё сердце всё ещё бьётся и мозг в порядке, как там у тебя дела?

Ольга отвечает не сразу, стараясь сфокусировать взгляд на дрожащих пальцах.

– Приземлилась сравнительно удачно, но скафандр разбит, прошла экстренную адаптацию, жду дальнейших указаний.

– Ты не уложилась в отведённое на адаптацию время, в следующий раз шевелись быстрее. Но в целом мне отсюда видно, что твоё состояние в норме, ничего не сломано, лёгкие и сердце функционируют, так что идти ты сможешь, а это сейчас самое главное. Задерживаться там нельзя ни в коем случае, так что вставай и иди, как говорил товарищ Христос.

– Я, конечно, товарища Христа послушаю, но только, Елена, скажи сначала, где я вообще и как я здесь оказалась?!

В наушниках раздаётся характерный хриплый смех хирурга.

– Крепко, видать, тебя головой приложило, раз уж ты ничего не помнишь. Челнок, на котором ты спускалась с Энтерпрайза, был сбит на высоте тридцати пяти километров звеном роботов-истребителей, тебя выбросило за борт, перед этим приложив о переборку, вспоминай!

– А ведь точно…

Верно, теперь она всё вспомнила, ведь меньше часа тому назад она была ещё на станции. Большевик должен был срочно уйти куда-то, а она получила персональный приказ спуститься в Аламо, поскольку Антонине требуется очередная модернизация, нужен инженер. Отца Народов посылать нет времени, она решила лететь на местном челноке, доставлявшем вниз ещё нескольких гражданских специалистов, сколько их было, она так и не поняла, поскольку почти сразу после старта сработали сигналы тревоги.

– Кто-нибудь ещё уцелел?

– Нет. У остальных штатно раскрылись парашюты, и их расстреляли в воздухе, так что поблагодари Ильича за то, что он отключил твою автоматику. Ты одна такая счастливая.

– Дурочкам везёт. Меня чуть не изжарили у самой земли, не понимаю, почему истребитель не рассёк меня надвое.

– Поверни голову направо.

Так, что там по правую руку? Склон холма, песок, галька, валуны, всё как обычно. Необычны только ярко-жёлтые обломки металла и пластика, разбросанные у небольшого кратера, явно свежего. Вот, значит, почему она ещё жива.

– Мы были далеко, пришлось экстренно менять курс и возвращаться, чтобы поддержать тебя огнём, сбить этого робота удалось в последний момент, примерно за секунду до того, как он бы тебя сжёг. Ладно, хватит воспоминаний, перейдём к делу. По азимуту 340 видишь два холма, напоминающих женские груди пятого размера?

– Да, сиськи отличные, мне б такие.

– Иди туда, держи курс между ними. За холмами, примерно в двух километрах, железная дорога, видела её?

Во время падения Ольга действительно видела дорогу, ведущую к одному из свободных городов на севере. Кларк как-то сказал, что железка больше не используется из-за ряда диверсий.

– Там лежит сошедший с рельс поезд, иди к нему, там тебя подберут республиканцы, они уже выдвинулись.

– Это хорошо. Слушай, пока я буду идти, мне бы поесть, я просто умираю с голода.

Маленький пакетик с неприкосновенным запасом ждёт своего часа в одном из карманов.

– Отставить обед. Если ты сейчас поешь, метаболизм ускорится, у тебя снова подскочит давление, и ты станешь более уязвима для холода. Так что о пайке пока забудь, можешь пару глотков воды выпить, не больше. Рацию отключи, здесь могут быть поблизости разведгруппы Сверхновой, так что соблюдай радиомолчание. У тебя три часа до захода солнца, ночью температура упадёт до минус ста десяти, даже с адаптивной смесью будет слегка прохладно, так что торопись.

– Поняла. Ну, я пошла, конец связи.

Только неуклюже поднявшись на ноги, Ольга понимает, насколько жёсткой была посадка. Чернова сказала, что переломов нет, но и без них девушке кажется, что всё тело превратилось в один сплошной синяк, живо отзывавшийся на каждое движение, мышцы горят огнём из-за лошадиной дозы обезболивающих и противошоковых препаратов.

Жалобно постанывая, она осматривает содержимое многочисленных карманов. Кажется, у неё был пистолет, его выдали перед посадкой в челнок, и он может пригодиться на случай встречи с коммандос Сверхновой, хотя бы для того, чтобы застрелиться, но, пошарив по поясу, Ольга обнаруживает, что кобуру сорвало при падении вместе с большей частью инструмента, искать их не представляется возможным. Из оружия сохранилась только телескопическая дубинка, девушка повертела её в пальцах, намереваясь выбросить, но затем передумала – если выдвинуть дубинку на всю длину, её можно использовать как трость. Она нацепляет очки-консервы, снова натягивает перчатки и пробует надеть разбитый шлем, но быстро снимает его и отбрасывает уже окончательно – шлем с выбитым стеклом больше не согревает, а носить под ним кислородную маску неудобно. Будь на ней привычный боевой скафандр Большевика, никакой разгерметизации бы не произошло, но перед полётом она решила переодеться в более удобную гражданскую модель, и теперь тяжело расплачивается за излишнюю любовь к комфорту.

– Так, вперёд и с песней.

Такой прогулки с ней раньше не случалось, хотя марсиане, особенно те, кто родился здесь или прожил достаточно долгое время, как Эмили, регулярно устраивают такие выходы наружу для единения с природой. Редкая возможность понять, какой он, Марс, на самом деле, не будучи отделённым от него оболочкой скафандра. Четвёртая планета от солнца встречает её ранним вечером, тишиной и первозданным величием.

Весна царит в этих краях, температура днём не поднимается выше минус двадцати по Цельсию, сейчас на термометре минус двадцать шесть, довольно комфортная погода по здешним меркам. Местный воздух абсолютно сухой и небывало прозрачный, обеспечивает отличную видимость во все стороны на многие километры. Слабый запах перца и корицы никуда не делся, судя по всему, так пахнет песок под ногами. Низкая гравитация делает своё дело: шагать легко, несмотря на ноющие при каждом шаге мускулы. Лёгкий ветерок, который, кажется, не прекращается никогда, приятно развевает её светлые волосы, так что прогулку можно было бы назвать романтичной, если бы не многочисленные синяки.

– А тут не так уж и плохо, особенно если шею не свернёшь при первом контакте…

За час она преодолевает большую часть пути, солнце скатывается всё ниже к холмам, в небе отчётливо видны две яркие звёздочки – марсианские луны Фобос и Деймос. От высоких обветренных утёсов протянулись многокилометровые тени, впереди за небольшим пригорком лежит длинная извилистая долина, по дну которой, согласно карте, змеится железная дорога.

Неуклюже опираясь на дубинку, Ольга влезает на пригорок и некоторое время стоит неподвижно, переводя дыхание: она уже поняла, что если дышать слишком быстро, то сразу подскакивает давление, а этого сейчас надо избегать всеми возможными способами. Используя вынужденную паузу для визуальной разведки, Воронова оглядывает долину, бывшую когда-то очень давно руслом полноводной реки. Это уже не дикая территория, а земля людей: вышки ветряков на противоположной стороне, бесконечная лента идущей с юга на север однопутной узкоколейки, низкий мост, перекинутый через глубокое ущелье, хаотичное нагромождение исковерканных вагонов на месте крушения поезда. Девушка думает было включить аварийный маяк, чтобы привлечь внимание спасателей, но потом понимает, что это не самая удачная мысль, и начинает спускаться в долину, двигаясь к разбитому составу.

С близкой дистанции отчётливо видны масштабы катастрофы: колея была подорвана перед крутым поворотом, так что грузовой поезд слетел с рельс на полном ходу. Разбитый электровоз и смятые вагоны сброшены под откос, судя по многочисленным следам гусениц и тяжёлых колес, большая часть уцелевших контейнеров была увезена в неизвестном направлении, хотя и брошено немало – повсюду лежат пакеты и коробки с самым разнообразным грузом, среди которых огромными штангами поднимаются колёсные оси.

Ольга решает ждать спасателей именно здесь, оставаясь, пока возможно, на солнечной стороне. Осматривая разбитые контейнеры, девушка ищет, не завалялся ли где большой кусок теплоизоляционной плёнки, чтобы сделать из него спальный мешок, когда её внимание привлекает солнечный зайчик, коротко вспыхнувший у подножья ветряка. Бросившись на песок, она на долю секунды обгоняет выстрел, в откинутой крышке контейнера появляется маленькое аккуратное отверстие, и только потом приходит громкий щелчок. Один за другим крышку пробивают ещё семь или восемь пуль, Ольга проворно ползёт по-пластунски, находя укрытие под опрокинувшимся вагоном, пули стучат ещё около минуты, затем стрельба прекращается.

Теперь, потеряв цель из виду, неизвестные стрелки попробуют что-то другое. Либо пойдут за ней, либо, что ещё хуже, подтянут миномёт, и с третьего или четвертого выстрела уложат мину прямо перед носом. Поскольку врагу и так известно её местонахождение, Воронова срывает с плеча цилиндр аварийного маяка, включает и отбрасывает как можно дальше, затем начинает проворно работать руками, стараясь выкопать под дном вагона небольшое укрытие по типу стрелковой ячейки.

Спрятавшись в своём «окопе» и накрывшись сверху найденной в комплекте скафандра маскировочной сетью, Ольга ждёт обстрела, который так и не начался – видимо, миномёта у нападавших нет. Значит, они скоро будут здесь, и надо срочно что-то предпринять по этому поводу. Ещё раз пошарив по портупее, матрос убеждается, что, кроме дубинки и комплекта сухпайка, у неё ничего нет, после чего начинает наугад вскрывать пакеты с грузом, обнаружив в четвёртом маленький баллончик с синтетическим низкотемпературным растворителем. Уроки химии Арины Родионовны не прошли даром, Ольга помнит, что этот химикат воспламеняется при девяноста двух градусах по Цельсию и может гореть без доступа кислорода.

– Вот немного посидели, а теперь похулиганим!

Помимо пеммикана и шоколада, в сухпайке имеется стаканчик с высококалорийным супом, и именно он сейчас нужен Ольге, но вовсе не для того, чтобы перекусить. Сняв крышку, девушка выковыривает желеобразное содержимое стакана, освободив нагревательный элемент, а затем начинает медленно наливать туда растворитель, морщась от резкого запаха, пробивающегося даже через маску. Так, заполнить стаканчик на две трети, а затем аккуратно, одну за одной, опустить в бесцветную жидкость десятка два маленьких гаек, рассыпанных здесь повсюду из разорванного пакета с крепежом.

– Сейчас…

Вдалеке послышались шаги. Завинчиваем крышку, читаем надпись на донышке: «Гарантированный нагрев до ста градусов за пять секунд!»

Шаги приближаются, затем стихают. Короткая очередь, рой малокалиберных пуль звенит по металлу – невидимый преследователь ищет её в вагонах, с ходу стреляя в сорванные двери. В разреженном воздухе прожужжал крошечный беспилотный разведчик, неопасно, под сливающейся с песком маскировочной сетью он её не увидит.

Ещё несколько шагов и очередей, враг совсем близко, буквально за ближайшим контейнером, ему остаётся пройти пару метров и заглянуть под вагон, чтобы найти её. Сейчас или никогда. Ольга срывает красную полоску со дна стаканчика и начинает быстро считать:

– Один, два, три…

На счёт «четыре» стакан начинает вибрировать в ладони, и Ольга плавным движением выбрасывает его вперёд, точно к ногам выскочившего из-за контейнера наёмника в лёгком скафандре. Автомат заходится длинной очередью, но грохот стрельбы не смог до конца перекрыть тонкий голосок стаканчика, радостно пропевшего «ОБЕД ГОТОВ!» Яркая вспышка, взрывная волна с силой бьёт по ушам, рядом с головой противно звенит срикошетившая гайка, но выстрелов больше не будет – стрелять некому.

Зрение в обычном спектре возвращается, щурясь, как крот, Ольга всматривается в лежащий на песке труп, думая об автомате и полной разгрузке с боекомплектом. Второго стаканчика с супом у неё нет, так что автомат выглядит очень заманчиво, особенно когда до него всего метров семь, но вылезать из-под надёжной защиты вагона очень не хочется: наёмник, скорее всего, был не один. Вот если подцепить ствол чем-нибудь…

Вагон над головой содрогается всеми своими сорока тоннами от попадания управляемой ракеты, взрывная волна впечатывает Ольгу лицом в песок. Не успели упасть выброшенные взрывом осколки, как застучал пулемёт. Стреляют с холма напротив, трассирующие пули коротко вспыхивают, вонзаясь в борта и крышу вагона, заставляя её зарыться в окоп ещё глубже, закрыть голову руками.

– Ну нельзя же так с девушкой!

Мощный глухой взрыв где-то снаружи отсекает стрельбу, Ольга поднимает голову и успевает увидеть двух бегущих к ней наёмников именно в тот момент, когда обоих, будто пневматическим молотом, сносит короткая очередь автоматической пушки. Оживает рация.

– Где-то тут меня ждёт красавица, которой я устраивал полёт на параплане и которая грохнулась в обморок в оранжерее.

– Кларк!

Резкое шипение тормозов, рядом с вагоном останавливается машина.

– Экипаж подан!

Ольга на четвереньках выбирается из-под вагона и видит перед собой трёхосный джип багги, за штурвалом которого восседает облачённый в камуфляжный комбинезон Кларк.

– Давай за руль!

Кларк проворно встаёт с кресла водителя за турель со спаренной зенитной пушкой, Ольга переваливается через капот и занимает его место, ладони ложатся на непривычно большой штурвал, под ногами три педали. С механической коробкой передач она знакома только в теории, практику придётся нарабатывать на ходу.

– Поехали, поехали! Езжай вдоль железки!

Девушка неуверенно трогает машину вперёд, широкие шины подминают песок и разбросанный мусор. Она быстро набирает скорость, и джип начинает ощутимо болтать.

– Не разгоняй выше семидесяти и притормаживай на поворотах, иначе перевернёт к чёртовой матери, здесь не Земля!

Воронова постепенно осваивается за рулем багги, быстро усвоив короткий урок вождения. Всё верно – при низкой гравитации и слабом сцеплении с рыхлым грунтом опасно слишком сильно разгонять машину, велик риск переворота, даже их джип с низко расположенным центром тяжести запросто может полететь вверх колёсами в какой-нибудь обрыв, которых здесь предостаточно. Но если внимательно следить за дорогой и правильно работать тормозом и газом на поворотах, то можно уверенно двигаться со скоростью, недоступной земным внедорожникам. Разбитый поезд остаётся далеко позади, солнце бросает последние лучи на дно долины, Ольга едет по едва заметной колее параллельно железнодорожной насыпи, долина вокруг постепенно сужается, переходя в узкое ущелье с периодически попадающимися валунами, объезжая которые, она пытается включить фары, и ей это никак не удаётся.

– Шкипер, как насчёт координат? Долго ещё по дороге идти?

– Видишь три ветряка на вершине слева? Как доедешь до них, тормози и сворачивай, там холм с уклоном градусов сорок, поднимаясь по нему, держи скорость десять, не больше. Фары не включай, мы тут не одни!

В тени становится всё холоднее, у Ольги начинает заметно замерзать лицо, заканчивается действие адаптивной смеси. В аварийном наборе машины обязательно должны быть ещё шприцы, но сейчас неподходящий момент – тонкие высокие спицы медленно крутящихся ветряков совсем близко, надо выбираться из ущелья. Водитель снижает скорость, сворачивает прочь от дороги и, переключившись на первую передачу, начинает медленно взбираться по склону холма, пристально вглядываясь вперёд, чтобы не наехать передними колёсами на крупный камень.

Очередь автоматической пушки за спиной разрывает тишину подобно львиному рыку, джип ощутимо подрагивает от отдачи. Ольга не видит, куда стреляет Кларк, но вот ответные трассеры не заметить невозможно, они взбивают пыль перед носом машины. Одиночная пуля громко стучит по трубчатой раме, джип словно спотыкается и начинает заметно отклоняться вправо – задние правые колёса пробиты в нескольких местах. Ей удаётся удержать машину на склоне, затормозив до скорости пешехода и дожидаясь, пока автоматический протектор затянет пробоины, а насосы восстановят давление в баллонах. Кларк тем временем не прекращает работать короткими очередями, перестрелка продолжается ещё секунд тридцать, а затем стихает так же внезапно, как и началась: он накрыл пулемётное гнездо.

– Мы сейчас поднимемся на плато, и тогда Антонина подключит тебе карту, следуй по отметкам и будь осторожна на дюнах, на них очень легко перевернуться!

Гребень холма совсем близко, последние десять метров, и джип выезжает на край уходящего до самого горизонта песчаного плато, залитого светом низкого солнца. В воздухе над приборной панелью всплывает маленький, подёрнутый рябью экран с десятитысячной картой, на которой указано текущее месторасположение машины и рекомендуемое направлением по азимуту. Девушка берёт влево, туда, где, судя по карте, проложена грунтовая дорога, и около минуты едет совершенно спокойно, затем её внимание привлекают быстрые рубящие звуки, явно приближающиеся. Торопливо озираясь по сторонам, но ничего не обнаружив, она начинает подъём на длинную пологую дюну, когда над песчаной вершиной в облаке оранжевой пыли поднимается несущий винт, а за ним уже и сам беспилотный вертолёт Сверхновой – чёрное каплевидное тело с коротенькими крылышками, под которыми закреплены блоки ракет.

– Клаааарк!

В лицо бьёт нестерпимо яркий луч лазерного целеуказателя, она низко сгибается над штурвалом, ожидая неминуемого ракетного залпа, но, вместо того чтобы выстрелить, атакующий вертолёт рывком разворачивается к ним бортом, решётчатая хвостовая балка отлетает в сторону, как топором обрубленная. Разбитая машина рушится вниз, с грохотом врезавшись в склон дюны и расколов винт на сотни и тысячи мелких осколков. Ольге приходится круто отвернуть влево, чтобы не столкнуться с катящимся вниз чёрным ядром.

– Отличный выстрел, шкипер!

– Отличный, но не мой. Силы небесные подмогли.

Перевалив через гребень дюны, Ольга видит угловатый силуэт маленького двухосного вертолёта, несущего эмблемы Республики на чёрных крыльях, именно он только что спас их. Коротко сработавший определитель «свой-чужой» подтверждает статус их нового союзника, робот пропускает джип под собой, а затем, развернувшись вокруг оси, улетает куда-то на восток. В одиночестве они едут минуты четыре, до тех пор, пока не окликает Антонина:

– Ольга, поворот сорок градусов правого борта, скорость семьдесят!

Не тратя времени на расспросы, она выполняет приказ, повернув так резко, что левый ряд колёс на короткий момент отрывается от земли, затем сразу полный вперёд, протянув за собой длинный пыльный след. Впереди показалась серая лента грунтовой дороги.

– Быстрее!

Воронова вжимает педаль газа до упора, руль рвётся из рук, взбитая колёсами пыль перекрывает обзор, так что ей приходится включить узкие жёлтые фары, джип скачет, как шарик в механическом бильярде, громыхая всеми деталями. Грунтовка приближается, в клубах пыли ей удаётся рассмотреть мост над широким оврагом.

– Давай под мост и становись прямо под ним!

– Кларк, держись!

Последний поворот руля, и джип летит в овраг, Ольга изо всех сил вцепляется в рулевую колонку, чтобы та не пробила ей грудную клетку при ударе. Передние колёса налетают на груду серой гальки, мелкий камешек с силой врезается ей в лицо, левый окуляр очков заливает кровью, задние колёса встают на грунт, ещё секунд десять, и она ставит машину под мост.

– Вплотную к опоре, пригнитесь!

Пустыня вокруг моста беззвучно вскипает от сотен одновременных взрывов, стальной настил над головой звенит тысячью голосов под роем осколков, ударные волны приходят одна за другой, и всё накрывает протяжный, низкий гул.

– Вот так, последний шов, и готово. Жить будешь.

Кларк убирает от лица Ольги многофункциональный хирургический модуль и протягивает ей крошечное сигнальное зеркальце:

– Ты только спокойней…

– Ой, всё!

Её высокий красивый лоб рассечён глубоким прямым шрамом от левой брови до самых волос, только что наложенные металлические швы отчётливо чернеют на сорванной коже, и Ольге кажется, что она смотрит на разорванную и небрежно зашитую тряпичную куклу. Красный свет маленькой лампочки очарования портрету не добавляет.

– В Аламо тебя заштопают уже профессионально, а пока вот так, на скорую руку, поскольку в нашей атмосфере кровь из человека выходит намного быстрее и нельзя терять времени.

– Ясно, спасибо. Раз уж ты вскрыл аптечку, может, там и спирт найдётся?

Кларк достаёт из-за пояса крошечную фляжку:

– Спирта не оказалось, так что воспользуйся моим запасом. Сними маску и сделай один быстрый глоток, только один, не больше.

– Na zdorov’e!

Крошечная порция чистого бурбона обжигает горло, но так даже лучше – разгоняет холод, и в голове сразу проясняется. Теперь можно нормально обдумать сложившуюся ситуацию.

– Чем это они нас приложили – спецбоеприпасом?

– Если бы это была ядерная бомба, то мы бы сейчас парили в верхних слоях атмосферы в виде парочки маленьких облаков. Обычный ГРАД – нас шваркнула установка залпового огня, на наше счастье, заряженная осколочно-фугасными кассетами, а не напалмом. Антонина обнаружила установку с самолёта-шпиона и в последний момент нашла для нас этот мост, только благодаря которому мы и не превратились в решето. Но взрыв был на все деньги, и я, когда увидел, что ты ранена в голову, думал всё, Марс забрал Ольгу. А то всего-навсего был осколок щебня, ничего серьезного.

Отложив зеркало, Ольга пытается оглядеться кругом, но без особого успеха: марсианские ночи угольно-чёрные, света от обеих лун совсем немного, и, если бы не лампочка на коленях Кларка, она не видела бы вообще ничего, кроме чёрной пустыни и кромки гор на западе, за которые зашло солнце.

– Будем ждать здесь, под мостом?

– Да. Джип в порядке, но Антонина приказала пока оставаться на месте, ждать десантный вертолёт, который подберёт нас. Стрельбы больше не будет, наш маленький воздушный помощник постарался. До подхода спасателей ещё минуты полторы, так что, если хочешь меня поблагодарить за сеанс пластической хирургии, время самое подходящее.

– Это лучше всяких слов.

Ольга опускает маску у себя и у Кларка и аккуратно целует его в губы.

– Спасибо, что подвёз девушку, герой.

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 14

ГЛАВА 14: К ОРУЖИЮ

– Война войной, а обед по расписанию, – Ольга нашаривает под стулом армейский сухой паёк. Взгляд не отрывается от экранов, отмечающих неумолимое приближение вражеских ракет, так что мысль об ужине на скорую руку очень кстати: надо чем-то себя занять, особенно когда ничего другого сделать не можешь.

Баллистические ракеты среднего радиуса действия атакуют столицу Республики в третий раз за сутки. Поднявшись на сто десять километров, они сваливаются в крутое пике, наводимые на заранее выбранные цели спутниками-шпионами, и теперь только от Антонины зависит, будут они перехвачены или упадут на Аламо, подобно начинённому взрывчаткой метеоритному потоку.

Где-то над головой воют сирены, выходят на боевые позиции мобильные лазерные установки, зенитные батареи выбрасывают из пусковых контейнеров ракеты-перехватчики. Отделённая от всего этого действа четырёхкилометровым гранитным сводом, Воронова находится на командном пункте в гордом одиночестве, ожидая возможности помочь Антонине в случае той или иной неисправности, словно тренер, наблюдающий за опытным спортсменом. Пока в помощи нет необходимости, потому ей остаётся только наблюдать за битвой в ночном небе, переданной на командный пункт через разветвлённую систему радаров и оптических прицелов.

В тёмном небе вспыхивают стремительные красные искорки – боеголовки прошли верхнюю точку траектории и ринулись в пике, на экранах раскрываются облака ложных целей. Лазерные пушки сжигают одних атакующих, кинетические удары перехватчиков накрывают других, но так тонка грань между скоростью атаки и скоростью обороны, что многие боеголовки прорываются, заканчивая свой полёт титаническими сотрясениями.

В эпицентрах взрывов температура достигает пяти тысяч градусов: высвобожденная в одну тысячную секунды чудовищная энергия современных взрывчатых веществ обрушивается на Аламо, выбрасывая в небо десятки и сотни тонн раскалённых обломков. Упругие сферы ударных волн таранами крушат стены и срывают крыши с домов, потоки сжатого до плотности бетона воздуха сметают зенитные батареи, переворачивая тяжёлые боевые машины, как картонные коробки, множественные вторичные осколки добавляют разрушений и пожаров.

Каменная броня надёжно защищает Антонину от вражеского нападения, но серия мощных ударов изрядно проредила периферийную сеть, разом отрубив сотню рук и выбив сотни глаз, Ольга видит, как из-под контроля компьютера выходят целые кварталы. Связь и управление надо срочно восстанавливать, и уже сейчас через горящие обломки пробираются бесстрашные роботы-ремонтники, чтобы поставить новые антенны и протянуть кабели, в сожжённое пожарами небо поднимаются разведчики, обеспечивая картинку с воздуха. Воронова также включается в работу, спеша восстановить часть подземных линий связи, временная потеря управления остаётся позади, масштабы ущерба проясняются.

Аламо горит. Часть ракет несла кассетные боеголовки с зажигательными элементами, горючая смесь в которых будет жарко пылать и в марсианской атмосфере, прожигая камень и плавя металл. Город полыхает множеством пожаров, но наибольший ущерб нанесён южным промышленным окраинам: пламя здесь встаёт стеной, терзая заводские корпуса и железнодорожные склады, широкие улицы завалены грудами обломков, оплетённых искрящимися проводами. Судя по показанию персональных датчиков, погибло не меньше семидесяти человек и ещё больше тяжело ранено – обожжённых, пострадавших от разгерметизации, посечённых осколками и погребённых под обломками зданий. А ночь только начинается.

С полуночи продолжается общий приступ. К баллистическим ракетам прибавились их крылатые собратья, затем начинаются авиаудары и артиллерийские обстрелы. Ракеты стартуют с территорий Корпорации, оттуда же одна за другой накатываются волны беспилотных бомбардировщиков. Приказа перенести боевые действия на территорию врага до сих пор нет, что не оставляет Антонине возможности нанесения ответных ударов. Всё, что она сейчас может, – вести оборонительные сражения и уничтожать вторгнувшиеся на земли Республики вражеские отряды, действующие по принципу «ударил и убежал». Цель атак очевидна – основным ударам подвергаются ключевые узлы противовоздушной обороны, Фердинанд хочет выбить Антонине «зубы», лишив возможности дать бой приближающейся к Марсу армии интервентов.

Падающие из космоса боеголовки наводятся на важнейшие гражданские объекты, Антонина вынуждена встречать их ответным огнём, демаскируя свои зенитные установки, на которые сразу же обрушивается следующая волна крылатых ракет и бомбардировщиков. Сражаясь до конца, ракетные батареи погибают одна за другой, образуя всё больше пробоин в поясе ПВО столицы. Самоходные лазерные пушки оказались более живучими, Антонина особенно бережёт эти машины, меняя позицию после каждого выстрела: в современном бою оставаться на месте – верная смерть.

– Ольга, держи разнарядку на работу!

Стараясь снять с себя часть нагрузки, ИскИн вручает опытным операторам некоторые второстепенные обязанности, чтобы полностью сосредоточиться на ведении боя. Старший матрос получает под свой контроль партию аварийных роботов, разбирающих завалы на месте железнодорожного вокзала, разрушенного до основания прямым попаданием тяжёлой авиабомбы. Ей надо добраться до заваленного бомбоубежища на втором подземном этаже и поднять наверх оказавшихся в ловушке людей из числа вокзального персонала. Это уже вторая попытка спасти их, первая была предпринята час назад и завершилась новыми жертвами: когда к вокзалу подтянулись партии спасателей и пожарных, на них упала ещё одна бомба, накрыв полтора десятка человек тучей стальных стрелок.

Прибывшие строительные роботы растаскивают обломки спасательных машин и приступают к разборке завалов, по ходу дела вытаскивая раненых и пакуя убитых в чёрные мешки. Распечатать вход в бомбоубежище удаётся спустя двадцать минут: улучив момент между налётами, Ольга в дистанционном режиме подгоняет к вокзалу бронетранспортёр, разворачивает и откидывает кормовой люк, принимая на борт импровизированной скорой помощи раненых. Закончив погрузку, она ведёт машину к восточным окраинам, к замаскированным входам в старые шахты, где пережидают сражение не занятые на военной службе жители Аламо.

– Всем, всем, всем! Час Икс минус триста десять минут. Всем, всем, всем!

Короткое сообщение достигает всех бойцов Республиканской Армии, всех, кто ещё жив и способен продолжать бой. Ольга готовила себя к этой новости, но она всё равно приходит неожиданно.

– Сегодня в восемь утра, плюс минус десять минут.

Всё верно – чуть больше пяти часов спустя начнётся полномасштабное вторжение, корабли интервентов заканчивают долгий перелёт, готовясь начать десантную операцию. Вот почему именно в эту ночь так усиленно работают по системе ПВО – расчищают дорогу.

– Тоня, как там Большевик?

– Нормально, делает свою работу.

Антонина не сочла нужным давать дальнейшие пояснения, а Ольга не собирается переспрашивать. Вот уже больше двух суток у неё нет связи с родным кораблём, за исключением таких вот коротких справок от главного компьютера. Всё, что ей известно, – крейсер находится где-то поблизости от орбитальной станции, готовясь встретить интервентов, в целях маскировки соблюдая полное радиомолчание.

– Ладно, товарищи, вы знаете что делать. Не подведите нас!

Ракетные обстрелы заметно ослабевают, зато многократно возрастает активность вражеской авиации, против которой Антонина использует все имеющиеся средства пассивной обороны. Бойцы народного ополчения запускают в небо серебристые каплевидные аэростаты, поднимающие заградительные сети – дедовский приём, примитивный и дешёвый, но по-прежнему эффективный против низколетящих самолётов и крылатых ракет. Напоминающие полевые кухни генераторы аэрозольных помех выбрасывают клубы густого серого дыма, затягивающего улицы города непроницаемым туманом, скрывающим жилые кварталы и промышленные районы от оптических и лазерных прицелов.

– Порули здесь немного, удерживай интервал между ними от ста пятидесяти метров до четверти километра!

Новое поручение не заставляет себя ждать: Антонина передаёт Вороновой управление полусотней обманок – маленьких камуфлированных танкеток с тарелками антенн на крышах. Зелёные гусеничные лягушки шустро разъезжают тут и там, засвечивая эфир радиолучами, имитируя работу радаров зенитных батарей и отвлекая на себя ответные удары, с самоубийственной храбростью спасая настоящих зенитчиков. Звено Ольги работает на северной стороне города, рядом крутится ещё пара отрядов камикадзе, ведомых другими операторами.

– Воздух!

На горящий город накатывает несколько волн бомбардировщиков, заходящих одновременно с разных сторон и на разных высотах – звёздный налёт. Но Антонина вовсе не собирается покорно дожидаться их появления в небе над Аламо.

Навстречу атакующим поднимаются звенья роботов-истребителей, позади которых идут машины радиоэлектронной борьбы и самолеты ДРЛО. Преодолевая сопротивление вражеских станций постановки помех, Антонина отыскивает в густом электронном шторме первоочередные цели – летающие командные пункты врага. Коротко вспыхивают и гаснут нашедшие цель лазерные плети, затем срываются с пилонов ракеты и открывают огонь авиапушки, давая лучевым орудиям драгоценное время на перезарядку и охлаждение.

Расстояние между звеньями стремительно сокращается, слаженное сражение на дальней дистанции превращается в беспорядочный воздушный мордобой. Дико ревя моторами, самолёты совершают сложнейшие маневры, отбрасывая во все стороны фейерверки тепловых ловушек и дипольных отражателей, поражая врага короткими вспышками лазеров и дымными бросками ракет. От непрекращающихся помех в эфире царит сплошной треск, заглушающий команды отдельным машинам и целым эскадрам. Несмотря на тяжёлые потери, атакующие пробиваются всё ближе к городу, в сражение вступают зенитчики, спустя несколько секунд на окраины падают первые бомбы.

– Ольга, пришпорь своих!

Форсируя двигатели танкеток, старший матрос разгоняет их до предельной скорости, стараясь выиграть для зенитчиков ещё немного времени; обманки погибают одна за другой, отвлекая на себя вражеские бомбы и ракеты, бой идет буквально у неё над головой.

Тьма над Аламо сожжена ударами лазерных плетей, рубиновыми трассерами автоматических пушек и разрывами бомб, ночной небосвод прорезают рукотворные кометы: обречённо воя турбинами, падают сбитые самолёты, волоча за собой ослепительные огненные хвосты. Они вонзаются в землю или дома, отмечая место своей смерти огненными облаками, и почти одновременно гибнут опрокинувшие их с неба зенитные установки, накрытые градом бомб.

– Код девять! Повторяю – девятый в…

Связь прерывается, первые подтверждения тревоги по коду девять приходят от вертолёта-разведчика, пролетающего над тем, что раньше было Министерством Обороны, замаскированное здание которого стоит среди жилых домов на окраине. Теперь от министерства остались только две стены и небольшая часть крыши, всё остальное исчезло. Ни пламени, ни дыма, ни единого обломка – вообще ничего на месте многоэтажного дома и всего, что было в нём, только серебристое озеро, напоминающее гигантскую каплю ртути.

Ртутная капля движется – зеркальная поверхность бесшумно течёт над бетоном, охватывая остатки стен министерства, ещё пара секунд, и они рушатся в жидкое зеркало. Рушатся и мгновенно исчезают в нём, лишь пара кругов проходит по безмятежной глади, затем всё стихает, площадь озера выросла.

– Наномашины.

Одна из прорвавшихся к городу эскадрилий несла в бомбоотсеках необычные и очень дорогие боеприпасы, наполненные прозрачной жидкостью серебристого цвета. Это не зажигательная смесь и не отравляющий газ, вообще ничего общего ни с одним известным ранее веществом: каждая капля – скопление из нескольких квинтиллионов атомарных конструкторов. Подобное оружие уже использовалось, и Антонина отразила несколько таких атак, разрушая полчища невидимых убийц сетью электромагнитных ловушек, ибо ахиллесова пята наномашин – неустойчивость к жёсткому излучению. Но в этот раз против них работает новый образец с повышенной защитой от радиации, применённый к тому же в небывалом количестве.

Сброшенные в одну точку бомбы освободили жидкость, сразу слившуюся в огромную каплю и приступившую к действиям. Нет преграды, способной остановить её распространение: самые прочные сорта бетона и керамита мгновенно разбираются наномашинами до молекулярного состояния, едва встав на пути. Добравшись до любого попавшегося металла, атомарные конструкторы используют его для производства своих копий – капля увеличивает объём, а значит, и силу. Расправившись с министерством, она движется в сторону ближайших зданий, опрокидывая фонарные столбы и поглощая разбитые бомбами автомашины на мостовой. С одной из крыш по ней открывают огонь из зенитной пушки, но вспарывающие зеркальную поверхность очереди не могут нанести капле никакого вреда – всё равно что стрелять в бурную реку, надеясь остановить наводнение.

– Ольга, пожарные машины сюда!

Вступив в бой с новым врагом, ИскИн в первую очередь размыкает проложенные под землёй кабельные линии, чтобы не дать капле распространяться по ним. Воронова тем временем стягивает к заражённому району все имеющиеся пожарные машины, которые пришлось снимать отовсюду. Антонина вкратце объясняет ей, как планирует справиться с каплей-разрушителем, пока она не сожрала весь город.

Капля достигает фундаментов ближайших домов, просачиваясь сквозь стены, словно вода через губку. Антонина старается вывести находящихся внутри людей, но у неё мало что получается: все металлические части зданий стремительно становятся частью капли, многократно ускорившей своё движение и превращающей укреплённые дома в смертельные капканы. Почти сразу отказали системы безопасности, за несколько секунд до отключения электричества Ольга видит пытающихся спастись гражданских и преследующий их серебристый поток, мгновенно разрушающий своих жертв при любом контакте. Были и те, кто пытался оказать сопротивление, стреляя по капле или бросая в неё гранаты – не уцелел никто.

– А ведь эта сволочь может и к нам сюда протечь!

Чуть меньше двух минут заняло у капли уничтожение городского квартала, но затем её скорость замедляется – всё кругом разрушено, весь возможный металл уже использован для наращивания массы, всё, что могло гореть, уже пошло для дозаправки. Теперь бесшумному убийце предстоит пересечь обширное пустое пространство в поисках нового врага, а это потребует немалой энергии, в которой капля весьма ограничена. Именно в этот момент прибывают пожарные.

– Все прожектора – строго на юг!

Воронова одновременно включает прожектора на патрульных вертолётах, наводя яркие лучи на южную часть ртутной капли.

– Уводи её!

Девушка смещает вертолёты, уводя световое пятно в сторону, ещё секунда, и капля потекла за ним, стараясь удержать на себе лучи прожекторов.

– Ага, клюнула!

Наномашины нуждаются в энергии, равно как и любой другой механизм, и сейчас её запас подходит к концу, но на занятой территории уже сожрано всё, что можно использовать как горючее. И теперь капля остаётся на пустом месте, рискуя умереть от энергетического голода на голом песке, который ей не удаётся переработать. Для продолжения своей разрушительной работы ей срочно нужен внешний источник тепла и света, и такой источник появляется ненадолго, а затем уходит в сторону – и капля начинает преследовать его.

– Сбрасывай напалм!

Бочонки с горючей смесью уходят вниз, ночная тьма расступается перед огромным оранжевым костром, и, почувствовав идущий от него жар, капля ускоряет ход, Ольга видит, что её размеры сокращаются с каждой секундой: периферия уже начала отмирать от недостатка энергии.

– Траншея готова, стопори вертолёты!

Идущие бок о бок в три ряда автоматические бульдозеры заканчивают отрывать широкую траншею полуметровой глубины, отделившую каплю от напалмового костра, Ольга направляет на траншею весь имеющийся в её распоряжении свет.

– Ловись, рыбка!

Проглотив крайний бульдозер, капля начинает переливаться в траншею, стараясь занять как можно большую площадь под лучами прожекторов, заполняя огромную яму почти до краёв.

– Туши огни!

Свет гаснет, и тотчас же стоящие за траншеей пожарные машины направляют на ртутную каплю белые потоки противопожарного реагента температурой всего чуть больше пятидесяти градусов Кельвина. Капля ходит ходуном, протягивая в разные стороны щупальца в попытке выбраться из-под ледяных потоков, но Антонина уверенно отсекает её броски, постепенно приближая машины. Движение капли замедляется, ещё десять секунд, и она замирает, по поверхности некоторое время идут круги, но затем и они прекращаются.

– Оно сдохло?!

– Ага, смерть от обморожения, очень по-марсиански. Возвращайся к работе.

Бой за город продолжается: несмотря на конфликт с жидким разрушителем, Антонина не выпускает из рук управление, продолжая выдавать указания на места. Постоянно рискуя жизнью, аэродромные команды работают без передышки, выводя из подземных ангаров новых летающих роботов взамен уничтоженных. Отдельные группы смельчаков передвигаются по горящим улицам на низких четырёхколесных мотоциклах, под огнём врага перезаряжая зенитные пушки, а на Аламо тем временем заходят очередные волны бомбардировщиков.

– Час Икс минус пятьдесят шесть минут!

До восхода всего ничего, тьма отступает, открывая вид на поле боя. Крепко получив по зубам в воздушных боях, эскадры Фердинанда откатываются на исходные. Воспользовавшись короткой передышкой, Антонина приводит в порядок свои изрядно поредевшие силы, готовясь встретить гостей из космоса. Ольга тем временем возвращается к ремонтному делу, уточняя масштаб разрушений в городе и пригородах, выдавая первоочередные задания уцелевшим аварийным командам – перечень уничтоженных и серьёзно повреждённых объектов возрастает с каждой секундой.

Министерство Обороны прекратило своё существование, но Дворец Народа, подле которого Антонина держала особо стойкую оборону, устоял. Укрытые в старых шахтах автоматические военные заводы продолжают работу. Полностью разрушен южный железнодорожный узел, значительные повреждения получил восточный, но удалось спасти большую часть аэродромов. Пережил атаку коммуникационный центр и два из четырёх секторальных армейских штабов. Выведена из строя треть имеющихся у Антонины передающих антенн, значительно повреждена кабельная сеть, именно там идут сейчас основные восстановительные работы. Самые тяжёлые бои развернулись над космодромом: ценой полного разгрома центра управления и половины взлётных площадок Антонине удалось отстоять большую часть доков, подают признаки жизни обсерватории. Авиация выбита на треть, ПВО наполовину. Подтверждена гибель четырёхсот восьмидесяти человек армейского и гражданского персонала, раненых втрое больше.

– Кто бы мог подумать, что в отсутствии атмосферы и воды тоже есть свои плюсы, – задумчиво произносит девушка, осматривая горящий город объективами вертолётов. Сейчас именно эти факторы, столько лет отравлявшие жизнь горожан, работают в их пользу. В условиях непригодной для дыхания атмосферы каждое здание в Аламо, жилое или общественное, представляет собой изолированный комплекс с автономной системой подачи воздуха, воды и электроэнергии. Отделённый от мёртвого мира крепкими стенами, мощной системой шлюзов и многоступенчатыми фильтрами, дом неуязвим для химического или вирусологического оружия, может противостоять жёстким дозам радиации. Так что использование оружия массового поражения здесь не даст и сотой доли того эффекта, которого оно приносит в войнах на Земле, и Фердинанд вынужден воевать обычными методами, в которых Республика не собирается ему уступать. Победа действительно возможна.

Заканчивая отчёт о потерях, Воронова не может не отметить тот факт, что некоторые гражданские объекты вообще не понесли никакого ущерба, благополучно пережив сильнейшие удары с воздуха. Водные скважины, уходящие к леднику Патела, оранжереи, фермы, многочисленные продуктовые склады – всё это почти не пострадало, за исключением мелких повреждений осколками. Оккупанты не хотят уничтожать своё будущее имущество.

– Час Икс минус девятнадцать минут.

Первый Начальник выходит в эфир, появившись на всех экранах.

– Граждане Республики, внимание! До начала вражеского вторжения осталось меньше двадцати минут. Корабли оккупантов заканчивают маневр.

Посуровевший лик Джонсона сменяется глобусом Марса: на тускло-красной поверхности яркими синими линиями выделены границы Республики. Приближающаяся эскадра Сверхновой только что разделилась на два звена, которые начинают расходиться в стороны друг от друга, постоянно набирая скорость. Не надо быть опытным стратегом, чтобы понять цель данного маневра: обогнув планету с разных сторон, интервенты одновременно атакуют с двух направлений, чтобы максимально затруднить Антонине оборону.

– Оккупанты располагают четырьмя тюремными транспортами на десять тысяч рыл каждый, плюс корабли огневой поддержки. Это значит, что они могут сбросить нам на голову до сорока тысяч уголовников, часть из которых упадёт на нашу гостеприимную землю уже мёртвыми, а остальных мы встретим со всем нашим радушием. К оружию!

Дальше следуют приказы отдельным частям и соединениям. Призывая сограждан на бой, Первый Начальник ни слова не сказал про собственный космический флот, словно его и не было. Ольга теряется в догадках, что именно собирается делать Большевик, и просто сгорает от желания оказаться сейчас среди своих товарищей, а не сидеть в подземелье. Впрочем, и у подземелья есть свои плюсы.

– Кларк?

– Он самый, красавица.

– Как там у вас?

– Готовимся встречать гостей – столы накрываем, шашлыки делаем. Ты-то там как, не скучаешь?

– Не жалуюсь. Я вот чего хотела спросить: вы не можете отправить сюда пару толковых ребят, так, на всякий случай?

– Извини, свободных кадров нет. Если что, сам к тебе заскочу, а пока прикинься ветошью и не отсвечивай. Так, кажется, начинается. Конец связи.

Снова взвыли сирены, свидетельствуя о приближении кульминации момента: до начала высадки чуть больше минуты. Аламо замер: пушки молчат, большинство пожаров потушено, на улицах никакого движения.

– Сорок секунд!

Корабли интервентов появляются в небе над городом – их можно разглядеть в обычный бинокль. Транспорты снижаются, намереваясь на короткий момент нырнуть до стокилометровой отметки, сбросить десант и тут же уйти вверх, как можно скорее покинув зону действия ракет Антонины. Часть кораблей огневой поддержки повторяет их маневр, готовясь сбросить на город многотонный бомбовый груз, часть остаётся на высокой орбите, прикрывая транспорты от флота Республики, если таковой проявит себя.

– Двадцать пять секунд.

Накатывающие одна за другой волны помех периодически ослепляют радары, так что Ольга упускает тот короткий момент, когда на экранах появляются новые отметки. Секунду назад в небе были только эскадры Сверхновой, а вот теперь их чёткий строй нарушают несколько разнотипных кораблей республиканцев, словно эскадрон русских гусар, обрушившийся на пехотную колонну Наполеона.

– Дайте им огня, товарищи!

Схватка на минимальной дистанции длится всего десять секунд, после чего марсиане поспешно отступают, оставив на поле боя больше половины своих кораблей. Но этого отчаянного броска хватает, чтобы открыть дорогу Большевику, и товарищи возможности не упускают. Их пушки сбрасывают с орбиты один из транспортов и серьёзно повреждают другой.

– Двенадцать секунд!

Одно солнце привычно восходит на востоке, и ещё одно, поменьше, стремительно закатывается на севере – падает сбитый Большевиком транспорт. Рукотворное солнце заканчивает свой бег за горным хребтом в семидесяти километрах от Аламо: Ольга всем телом чувствует, как вздрогнула гранитная броня вокруг, и только потом на город обрушивается громоподобный грохот, заглушивший обратный отсчёт.

– Пять секунд!

На фоне оранжево-чёрной стены ядерного взрыва, вздымающегося над местом падения транспорта, вспыхивают длинные красные полосы – корабли огневой поддержки сбросили бомбовый груз. Навстречу бомбам поднимается частокол лучей, небо расцветает разрывами, первая волна искусственных метеоритов уничтожена, но многим последующим удаётся прорваться. Бомбы врезаются в землю, вырывая многометровые воронки, или вонзаются в крыши городских зданий, обрушивая их, как колоду карт. Орбитальная бомбардировка стоит Антонине ещё нескольких батарей ПВО и командных пунктов, плюс разрывы электромагнитных бомб вызывают множество коротких замыканий по всему городу.

– Сброс!

В небе над Аламо вспыхивают тысячи и тысячи маленьких звёздочек: два уцелевших транспорта сбрасывают десантные капсулы. Третий грузовик, тяжело повреждённый снарядами Большевика, не дотянул до зоны высадки и произвёл сброс над территориями Сверхновой – ещё десять тысяч уголовников не смогут вступить в бой, высаженные слишком далеко. Обратный отсчёт сменяет Fortunate Son, льющийся из всех динамиков: солдаты и офицеры выходят на бой с развёрнутыми знамёнами под гимн Республики. Они готовятся встретить двадцатитысячную армию оккупантов, воодушевлённые смелой атакой своего космического флота, одним махом уполовинившего число врагов.

Десантники Сверхновой падают с орбиты в одноместных капсулах, напоминающих гигантские бадминтонные воланы. Чтобы достичь земли, у них уйдёт чуть больше минуты. Каждая капсула защищается от радаров, выбрасывая во все стороны заряды дипольных отражателей, плюс ослепительные разрывы осветительных бомб перекрывают оптические прицелы, так что Антонине приходится биться с этим роем на пределе своих весьма сократившихся возможностей. Выстрелы лазерных пушек сжигают до двадцати капсул в секунду, но их слишком много, и вот они уже преодолели десятикилометровую отметку.

– Расчёты зенитных орудий, выбор целей самостоятельный, огонь по готовности!

Получившие, наконец, долгожданный приказ, солдаты республиканской армии поднимают в зенит счетверённые зенитные пушки и тяжёлые пулемёты, выжидают последние секунды, когда десантные капсулы войдут в зону поражения, и открывают беглый огонь из всех стволов. Почти лишённые электроники, эти огнестрельные ветераны не боятся электромагнитных бомб и помех и будут стрелять до тех пор, пока не кончатся снаряды или не падут убитые расчёты. Нападающих встречает смертоносный град, бьющий, вопреки законам физики, снизу вверх, капсулы разлетаются в клочья, но их по-прежнему слишком много.

– Контакт!

Первые достигшие красной земли десантники тут же сметены огнём, но за ними падают другие, и вот уже на городских улицах завязываются ожесточённые перестрелки. Спустя двадцать секунд высадка закончена, в воздухе уничтожена треть нападающих, с остальными придётся разбираться на месте.

Над головой Ольги разгорается самый ожесточённый вид войны – городской бой на минимальной дистанции. Здесь нет чёткой линии фронта, передовой и тылов: распавшись на множество схваток, сражение идёт по всему Аламо, везде, где приземлились десантники. Бой идёт на улицах и крышах крупных зданий, многие подразделения республиканцев дерутся в полном окружении, блокированные упавшими со всех сторон бандитами.

Коротко вспыхивают лазеры, с протяжным воем выбрасывают струи жидкого пламени ранцевые огнемёты, низкочастотные генераторы крушат стены и человеческие тела направленными инфразвуковыми волнами, поставленные на прямую наводку зенитные автоматы бьют в упор. Если противнику удаётся прорваться внутрь превращённых в крепости домов, проложив себе путь взрывчаткой или инфразвуком, то наряду с самым современным оружием в дело идут такие проверенные временем инструменты, как ручные гранаты, окопные ножи, кастеты и сапёрные лопатки.

– Внимание, осы!

У Ольги свой бой, который она ведёт, не покидая безопасных пределов командного центра. Ей в противники достаётся хорошо знакомый вид боевых машин – огромное количество смертельно опасных управляемых пуль, сопровождающих десантников целыми роями. Вырвавшиеся на свободу из своих кассет, осы поднимаются в воздух, атакуя любого человека или робота, не несущего на себе ответчика «свой-чужой»: именно осы сметают большую часть зенитных расчётов, а теперь помогают интервентам зачищать отдельные дома. Уничтожать каждую осу не представляется возможным, значит, надо побороть их всех разом. Выставив ослепляющие помехи и разбросав тут и там тысячи тепловых ловушек, Воронова спасает множество жизней, но, чтобы полностью ликвидировать осиную угрозу, нужно нечто более действенное.

– Есть, один есть!

– Быстро, спускайте его вниз!

Наконец-то бойцы республиканской армии спускают в бомбоубежище убитого десантника, скафандр которого кажется наименее повреждённым.

– На стол его, и сразу отошли!

Положив труп на операционный стол, разведчики исчезают из медицинского отсека, предоставив возможность Ольге действовать самостоятельно. Запуск сканирующей программы, пара секунд поиска, и вот он, работающий ответчик «свой-чужой», запрятанный глубоко внутри кислородного баллона, именно благодаря этому устройству осы отличают своих от врагов. Рядом с драгоценным ответчиком – пузырёк с синей каплей внутри: минный сюрприз для любого, кто попытается извлечь секретный прибор. Несколькими минутами ранее подрыв такого пузырька убил двух марсиан, пытавшихся самостоятельно снять ответчик с другого трупа.

– Начнём, пожалуй…

Прорезав в ранце крошечное отверстие хирургическим манипулятором, матрос вплотную подбирается к микроскопическому кубику ответчика, но обойти коварный синий пузырёк никак не удаётся, значит, надо действовать по-другому.

– Сейчас, где тут у меня термос…

Поставив на стол бронированную керамическую колбу для особо опасных биологических образцов, Ольга охлаждает пузырёк капелькой жидкого азота – теперь он взорвётся не сразу, а через крошечный промежуток времени, примерно через три сотых секунды, чего в принципе должно хватить.

– Поберегись!

Молниеносным движением манипулятора выдернув ответчик из гнезда и сбросив его в колбу, она на долю мгновенья обгоняет подрыв мины и последующий взрыв кислородного баллона, разрушивший подземную операционную до основания.

– Неслабо бабахнуло!

Запустив в сгоревшую операционную пожарного робота и погасив огонь, Ольга находит колбу под сорванным взрывом столом, керамическая броня устояла.

– Антонина, забирай его!

Добыв неповреждённый ответчик, ИскИн взламывает его защиту и получает доступ к набору управляющих команд. Теперь исходящая от осиных роев угроза ликвидирована: разом потеряв из виду все цели, управляемые пули переходят в режим ожидания, а Антонина не даёт Фердинанду ввести в них новые команды.

– Внимание, нарушение периметра, возгорание в шлюзовой камере номер девять, взлом системы…

Это не очередное предупреждение системы ПВО, это срабатывает сигнализация командного пункта. Враг вошёл в крепость и стоит у порога главной башни.

– А вот теперь, Ольга, мне по-настоящему понадобится твоя помощь!

Матрица отключена, девушка снова оказывается в подземелье, окружённая забитыми густым снегом экранами.

– Я пока не имею полной информации о том, что происходит, но, судя по всему, Дворец Народов захвачен небольшой группой вражеского спецназа. Не знаю, сколько их и остался ли наверху кто-то из наших, но одно можно сказать наверняка: сейчас они взламывают девятую шлюзовую камеру. Более того, по неизвестной причине отключилась большая часть защиты командного пункта, я не могу использовать две трети нашего арсенала.

Выслушав Антонину, Ольга запрокидывает голову и вглядывается в тёмный потолок. Она думает о девятой шлюзовой камере, необычайно хорошо замаскированной и защищённой толстой бронёй, поскольку именно девятые врата ведут в лифтовую шахту, а уже шахта спускается к командному посту.

– Они знают. Ты вызвала подмогу?

– Естественно. Только вот вход сюда только один, а это значит, что гости в любом случае будут здесь раньше, чем любое подкрепление. Готовься к встрече.

Планируя и создавая вместе с Кларком и Ильичом систему защиты командного центра, Ольга была уверена, что испытывать её в деле не придётся, а если и придётся, то она в тот момент будет далеко. Реальность оказалась менее приятной.

– Ну кто бы знал, что так получится! Ладно, ты там наверху продолжай, а я пока гостям хлеб с солью сделаю: переведи управление всем, что ещё осталось, на меня, я подключаюсь!

– Лифт взломан!

Тяжёлые створки шлюзовой камеры расходятся в стороны, и Воронова впервые видит своего противника. Это не простой десантник, их синих скафандров она уже насмотрелась предостаточно. Высокая фигура, целиком затянутая в тёмно-серый металл и керамит, неизвестное оружие и оборудование.

– Это что, морпех Сверхновой или боевой робот?

– Киборг новой модели на основе человека, прототип. Очень серьёзный оппонент.

– Так, не топчитесь у порога, не стесняйтесь, заходите!

Через раскрытые двери девушка видит силуэты других киборгов, однако они не спешат в лифтовую кабину, входит только первый, броня с маскировочным покрытием тут же меняет свой цвет в лучах лампы. Она чувствует его сканирующие системы, враг тщательно ищет возможную мину-ловушку. Всё спокойно, створки смыкаются, лифт начинает спуск, Ольга вступает в бой.

– Ладно, как там Кларк учил?

Подрыв дюжины микроскопических мин срывает тормоза, отправив лифт в неуправляемый полёт: киборг в кабине отрывается от пола и взмывает к потолку, сменяющие друг друга цифры в счётчике пройденных метров сливаются в сплошное красное пятно.

– Мягкой посадки!

Лифт рухнул на дно шахты, экран гаснет, она уверена, что падение с высоты почти четыре километра не переживёт даже боевой киборг. Минус один. Почти сразу трезвонят детекторы движения: падение лифта не остановило нападающих, они проникают в шахту и теперь спускаются к ним в гости по сброшенным длинным катушкам тонкого сверхпрочного троса.

– Они знают, каким-то образом, знают, куда и зачем идти. Они вскрыли это место.

Тепловые сенсоры на нижней двери просигналили о стремительном нагреве, тяжёлые замки распадаются за пару секунд – киборги используют лазерную установку большой мощности. Створки двери расходятся, и Воронова сразу же всаживает в открывшийся проём длинную очередь из пулемётной турели в контейнере напротив. Она хорошо стреляет, и в грудь первого киборга влетает десяток пуль, а затем прицел застилает ослепительная вспышка гранаты, пулемёт разбит.

Одновременно осматривая склад со всех оставшихся камер, Ольга видит, что, подавив первую огневую точку, четвёрка киборгов выбирается из шахты и начинает прочёсывание, перемещаясь короткими перебежками между пирамидами контейнеров и пытаясь отыскать вход в туннель. Чтобы помочь себе в поисках, они запускают несколько летающих разведчиков, которые принимаются тщательно осматривать стены. Сомнений в том, что они смогут найти дверь, не остаётся.

Дважды грохочут пулемёты, пули с визгом рикошетят от брони врагов, не нанося им никакого видимого вреда. Стрельба длится недолго: миниатюрные управляемые ракеты затыкают пулемётные гнёзда, а попытки привести в действие спрятанные в стенах лазеры и автоматические гранатомёты ни к чему не приводят – пушки просто не отзываются на её команды.

– Ладно, не хотите по-хорошему, значит, будет по-плохому!

Отключив автоматическое наведение, Ольга берёт на себя управление оставшимися пулемётами, наводя их все разом на одного киборга, ближе всех подошедшего к замаскированной двери, одновременно подав ток на мостовой кран. Шесть пулемётов открывают огонь, Воронова целит врагу в ноги, стараясь поразить коленные суставы. Как она и рассчитывала, броня на ногах оказалась слабее, чем на корпусе: до того, как ракеты накрывают её пулемёты, девушке удаётся свалить киборга на пол, перебив ему колени. Тем временем кран с подхваченным двадцатифутовым контейнером заканчивает свой путь по потолочным рельсам.

– Лови!

До краёв набитый мелкой галькой контейнер отцепляется от электромагнита, пролетает двенадцать метров и обрушивается на поверженного врага, взбив облака цементной пыли.

– Дверь обнаружена!

Точно, один из разведчиков отыскал дверь в туннель, приземлился на неё и теперь сигналит остальным, приглашая внутрь.

– Ну нет, так просто вы не войдёте! – Ольга подрывает установленные под пирамидами заряды. Серия мощных взрывов опрокидывает многотонные контейнеры, пирамиды рушатся, перекрыв подходы к туннелю непроходимыми завалами. На этом средства обороны склада исчерпаны.

– Тонечка, я не хочу показаться капризной, но мне сейчас не помешает помощь.

– Наши ведут бой на первом этаже, придётся подождать.

– Гости ждать не будут!

Подойдя к завалу, пара киборгов стоит неподвижно несколько секунд, словно проводя производственное совещание, затем закидывают оружие за спину и, взявшись по двое за каждый контейнер, с небывалой лёгкостью начинают отбрасывать их в сторону, освобождая путь. Третий помогает им, работая тяжёлым ломом и домкратом. Втроём они смогут разобрать баррикаду и вскрыть дверь, причём сделать это быстро. Очень похоже на штурм Высокого Дома, думается Ольге, враг опять за дверью и настойчиво стучится внутрь. Лишившись пулемётов и мин, она пытается ещё раз сбросить на врагов парочку контейнеров, но без толку: наученные гибелью товарища, киборги легко расстреливают электроприводы крана, обездвижив его.

Последний контейнер с грохотом отброшен в сторону, киборг с лазерной установкой приступает к взлому двери, два других окружают его с боков, готовясь ворваться в туннель, но то, что происходит в следующую пару секунд, нарушает их планы. Голова левого киборга отлетает в сторону, грудь правого раскалывается надвое, киборг у двери рывком поворачивается, направив ствол лучемёта на вход в лифтовую шахту, откуда стреляет Кларк. Ольга видит, как его правая рука с зажатым стволом отделяется от предплечья, отсечённая рубиновым лучом. Кларк падает.

– ОЛЬГА, СТОЯТЬ!!!

Злой окрик Антонины останавливает обезумевшую от ярости девушку у самой двери командного отсека.

– Отставить панику, дура! И куда ты собралась, драться с боевым киборгом на кулаках?! Твой парень жив, тяжело ранен, но жив. И если хочешь ему помочь, ты и я, мы обе должны остаться в живых и справиться с последним врагом самостоятельно, благодаря Кларку он остался всего один. Киборг сейчас будет здесь, и я не одолею его без твоей помощи. Понимаешь? Смотри!

Включив экран, Антонина демонстрирует лежащего без сознания Кларка, правое лёгкое пробито, на месте плеча чудовищный ожог, оторванная рука лежит рядом. Но, несмотря на ужасные раны, он ещё жив, персональный датчик подтверждает наличие пульса и дыхания.

– Что делать?!

– Доставай инструменты!

Расстреляв Кларка, киборг не тратит драгоценное время на добивание раненого врага, а возвращается к взлому. Тридцать секунд спустя ему удаётся сорвать дверь с петель, однако сразу входить в туннель он не торопится. Некоторое время осматривая тёмный проход, киборг поднимает обезглавленное тело своего напарника и с силой забрасывает его в туннель на десяток метров, спровоцировав подрыв спрятанных в стенах мин. Огонь гаснет, дым постепенно рассеивается, убедившись, что путь свободен, киборг взваливает на себя второе тело, прикрываясь им как щитом, и начинает медленно, но уверенно шагать вперёд, к командному центру.

– Быстрей, подруга!

– Да знаю я, знаю!

Ольга ставит исходящий белым паром цилиндр напротив двери, затем скидывает тяжёлые теплозащитные перчатки и крепит на боку баллона оранжевую таблетку пластиковой взрывчатки.

– Готово!

Взвыла сирена, предупреждающая о нарушении целостности двери – киборг пробивает себе проход лазером.

– Ящик, быстро!

Она с грохотом опрокидывает здоровенный инструментальный ящик, откидывает крышку и начинает лихорадочно вышвыривать дорогостоящие запчасти, стараясь освободить как можно больше места. Замки и петли на двери уже разрушены, киборг отбрасывает лазер и наваливается на обожжённую броню плечом, нанося сокрушительные удары.

– Три секунды!

Девушка переваливается через борт ящика, опрокидывая на себя крышку.

– Две!

Оказавшись внутри, она лихорадочно проводит по стыку крышки распылителем, выбрасывающим изоляционную пену.

– Одна!

Дверь обрушивается под последним ударом, киборг переступает высокий порог, и Антонина подрывает цилиндр.

Уши Ольги закладывает от оглушающего свиста, пронзающего каждую клеточку её тела, а потом приходит холод. Падение температуры стремительно, она чувствует, как леденеют толстые теплоизолированные стенки ящика, тело сводит судорогой, волосы и часть кожи на голове намертво примерзают к крышке, левую ладонь словно окунули в горящий бензин – микроскопическая частица хладагента просачивается внутрь. И тишина.

– Оль, ты там как, жива ещё? Если жива, то можешь вылезать, сработало…

До Ольги не сразу доходит смысл слов разумной машины, а когда это всё же случается, она не утруждает себя ответом. Сейчас её заботит другое – как оторвать крышку от головы и притом не снять с себя скальп. Девушка пытается повернуться и упереться в крышку коленями, но находит, что левая рука, потерявшая всякую чувствительность, совершенно не движется, судя по всему, ладонь тоже примёрзла.

Громко ругаясь и думая о том, на сколько ещё хватит воздуха внутри этого ледяного гроба, Ольге удаётся с большим трудом оторвать ладонь от крышки, с хрустом переломив несколько мелких сосулек.

– Ладно, теперь просто вытолкни крышку наружу одним быстрым движением.

Просто вытолкнуть крышку одним быстрым движением не получается, примёрзшие волосы отчаянно сопротивляются, после нескольких ударов коленями ей кажется, что она пытается оторвать сама себе голову, но затем проклятая крышка всё-таки откидывается в сторону и разбивается на куски. Девушка остаётся лежать на дне ящика, оглушённая действием обезболивающих, прижимая руки к голове, из которой она только что вырвала изрядный клок волос вместе с кожей.

– Оленька, если ты ещё не заметила, здесь сейчас минус девяносто пять по Цельсию, и на твоём месте я бы постаралась как можно быстрее покинуть помещение. Вылезай оттуда и иди на склад, твой любимый вроде ещё жив.

– Я не чувствую холода, я и кожи-то не чувствую, диагностика отказала… что со мной?

– Вскрытие покажет. Побочный эффект обширного обморожения большей части эпителиального покрова, не волнуйся, кожу ты снова почувствуешь, когда она лоскутами сползать начнёт.

– Спасибо. Скажи, у меня сильно кровь из головы идёт?

– Нет, в пределах нормы. Хочешь забыть про рану на голове – посмотри на свою левую руку.

– А что с ней… твою комету!

Ольга с перекошенным от злобы лицом подносит левую ладонь к глазам. Так вот что так весело хрустнуло. Мизинца и безымянного пальца как не бывало, они промёрзли и просто отвалились при резком толчке. Боли нет совершенно, но это временно, боль придёт тогда, когда плоть начнёт оттаивать. Обезболивающего уйдёт вагон и маленькая тележка.

– Что встала, как столб?! Иди отсюда, ты же умираешь от холода!

Ольга сбрасывает с себя изумлённое оцепенение, перешагивает через борт ящика и, покачиваясь, неуверенно бредёт в сторону разбитой двери. Взрыв баллона с хладагентом превратил командный центр в филиал скандинавского ада, где основным инструментом божественного возмездия служит холод во всех его проявлениях. Стены, пол и потолок покрылись тонким слоем инея, этим же инеем выбелены все предметы в зале, включая и саму Антонину, но она не пострадала, защищённая многослойной теплоизоляцией. А вот всё остальное пришло в полную негодность: металл и пластик, подвергшиеся прямому воздействию хладагента повышенной теплоёмкости, можно теперь легко ломать в пальцах, если, конечно, эти пальцы имеются.

Преодолевая сопротивление негнущейся заледенелой одежды, она подходит к застывшему в дверях киборгу, на которого обрушилась большая часть охлаждающей жидкости из разорванного баллона. Поравнявшись с врагом, девушка с силой пинает его по правой ноге, колено переламывается, и киборг рушится на пол, разбившись на миллион осколков.

– Тонь, в туннеле мин больше нет?

– Нет, иди смело. Чем быстрее выйдешь отсюда, тем лучше.

С дальнего конца туннеля веет теплом, слой инея на стенах становится тоньше.

– Несмотря на потерю пальцев и обморожение, спасибо тебе за фокус с хладагентом. Я бы до такого не додумалась.

– Пожалуйста. Этот баллон стоял рядом со мной всё время, он должен был использоваться для резервной системы охлаждения, если накроется основная. Поводов пустить его в дело раньше не было, а тут такой случай подвернулся. Я проанализировала ситуацию и поняла, что хладагент – единственное, что мы можем эффективно использовать в данной ситуации.

– А ты была уверена в том, что я останусь в живых, что стенки ящика выдержат?

– Вообще-то нет, честно говоря, я удивлена, что ты осталась в живых, думала, ящик промёрзнет насквозь вместе с тобой. Пластины теплоизолятора в таких стенках обычно слишком тонкие, вероятность твоей гибели была семьдесят пять процентов. Я сказала тебе, что ты гарантированно переживёшь взрыв только потому, что мне надо было что-то сказать, чтоб ты не нервничала и спокойно подготовила баллон к взрыву. Я должна выжить в любом случае, а в остальном как получится, глупо ведь погибать обеим, не правда ли?

– Мне всегда нравилась машинная логика. Как там дела наверху?

– Хорошо, мы почти уже победили, но кое-где бои ещё идут.

Вот и выход на склад. Здесь уже совсем тепло, всего-то минус двадцать семь. Направляясь к лифтовой шахте, Ольга петляет между опрокинутыми контейнерами до тех пор, пока слабый голос не окликает её:

– Привет, Снегурочка.

Кларк лежит там, где настиг его лазерный луч, рядом со своей правой рукой, по-прежнему сжимающей бесполезный ствол излучателя. Провода, идущие от приклада к ядерному аккумулятору, перерублены вместе с рукой.

– Как дела у Деда Мороза?

– Шутник…

Ольга склоняется над изувеченным любимым, осматривая его раны. Он остаётся в сознании, так как потерял совсем мало крови: лучевое оружие прижигает края ран, препятствуя сильному кровотечению, и только благодаря этому Кларк ещё жив. Но прерывистое булькающее дыхание не добавляет оптимизма, нескольких сделанных ею уколов обезболивающего и противошоковых препаратов недостаточно, надо срочно поднимать его наверх. Девушка бросает быстрый взгляд на тёмный проём шахты и груду металлолома на месте кабины.

– Кларк, скажи мне, как ты сюда спустился? Лифт ведь разбит.

– Я воспользовался их тросом, установив на него свой карабин-подъёмник, только и всего.

– Подъёмник, говоришь? Какая у него предельная нагрузка?

– Четверть тонны, на нас двоих хватит, особенно на меня – я тут, как ты, наверное, заметила, немного сбросил в весе.

Кларк хрипло смеётся, в груди у него снова булькает, из уголка рта тянется тонкая полоска крови.

– Рада за твоё чувство юмора, янки. Значит так, мы сможем подняться самостоятельно, надо только добраться до подъёмника. В таком состоянии я не смогу забросить тебя себе на плечо, придётся волочь за шиворот, помоги мне, отстегни замки на груди, а я сниму рюкзак! Кларк, ты уж извини, но руку пока придётся оставить, я потом за ней спущусь.

Ольга аккуратно приподнимает раненого товарища, помогая ему сбросить тяжёлый ранец и стараясь не сильно потревожить раны. Его хромированный Стечкин в плечевой кобуре мешает ей, упорно цепляясь рукояткой за лямки. Вдоволь начертыхавшись, девушка срывает пистолет из кобуры и суёт в свой нагрудный карман. Кларк всё же сумел справиться с замком, Ольга ставит ранец на пол, берёт товарища за жёсткий воротник и начинает медленно тащить к тёмному проёму.

– Оставайся в сознании, ладно? Расскажи, что там произошло наверху и почему ты спустился сюда один?

– В общем, дело обстояло следующим образом…

Отделение Кларка несло вахту на крыше городской биржи, как раз напротив Дворца Народов, когда началась десантная операция. Задрав в зенит стволы своего счетверённого пулемета, он палил по падающим на город капсулам, а затем отстреливался от высадившихся десантников до тех пор, пока не вышли патроны. Две трети его отделения были сметены осами, Кларк был последним, кому удалось уйти с крыши живым для того, чтобы драться с врагом внутри биржи, где ему пригодился купленный в антикварном магазине АПС. Осы едва не разделались с ним, но затем они все разом ослепли, и вот тут-то пришёл сигнал о ещё одной вражеской группе, сброшенной прямо на Дворец, где началась новая схватка.

– Когда Антонина подала сигнал бедствия, я сумел пробраться во Дворец по известному только мне тайному проходу, к тому времени они уже спускались сюда, пришлось тихо следовать за ними, не дожидаясь подкрепления, одолжив у одного из врагов этот резак.

Ольга останавливается перевести дух. Боль от обморожения становится всё сильней.

– Кларк, они знали, куда идти, знали, где спрятана шлюзовая камера и куда ведёт шахта. Маскировка не сработала, плюс ещё разом отключилась система безопасности. Я не знаю, что там произошло наверху, но вижу этому только одно объяснение. Ты думаешь о том же, о чём и я?

У Кларка снова начинает идти вспененная кровь из пробитого лёгкого, он неуклюже пытается закрыть рану хирургической пеной из маленького шприца.

– В точку. Нас кто-то предал, кто-то, кто знал, где прячется Антонина, хотя бы приблизительно. Ещё одну группу киборгов сбили на подходе, у одного из них имелся при себе портативный десятикилотонный ядерный заряд. Ключ к любому бункеру.

– Сколько, ты говорил, людей ещё в курсе про это место, кроме нас с тобой?

– Трое.

– Значит, один из трёх. Приехали.

Положив Кларка у выбитой двери, Ольга аккуратно влезает на груду искорёженных обломков лифта и всматривается в беспросветную тьму шахты. Из тьмы спускаются несколько похожих на паутину нитей, по которым пришли киборги, на одной из паутинок закреплён массивный альпинистский карабин, оставленный здесь Кларком. Взяв карабин в руки, она проверяет заряд аккумулятора – семьдесят пять процентов, должно хватить на то, чтобы поднять двоих раненых на три тысячи восемьсот метров, подъёмный механизм функционирует.

– Кларк, не засыпай! Сейчас поедем! Помоги мне немного.

Кларк потерял сознание, и Ольге приходится отвесить ему пару пощёчин, чтобы привести в чувство.

– Не смей дубаря врезать, слышишь?! Ты спас меня и Антонину сегодня, к кому я ещё буду обращаться, когда снова найду приключения на свою задницу? Ты мне нужен, приём!

– Не волнуйся, твоя прекрасную задницу я готов спасать столько, сколько потребуется.

– Вот и хорошо. Нам надо залезть на эти обломки, я буду тащить, а ты отталкивайся ногами!

С большим трудом взгромоздившись на разбитую кабину, Ольга немного опускает карабин.

– Так, мы цепляемся вдвоём за пояса, затем эта штука вытащит нас наверх. Тебе будет сложно держать голову на весу, так что я поддержу тебя за затылок… что?

– Говорю, стучит что-то…

– Где, не слышу?!

Куча металлолома под ногами разваливается от сильного толчка, отбросив парня и девушку в разные стороны.

– Какого?!

Выживший при падении киборг поднимается из-под завала, волоча за собой разбитые ноги и прокладывая себе дорогу через исковерканные стальные листы мощными ударами. Завидев его, матрос пытается выхватить пистолет, но киборг опережает, нанеся молниеносный удар ладонью наотмашь, проломив Ольге два ребра и впечатав её в стену шахты. Выхватив из ножен длинный окопный стилет, киборг ползёт к ней для добивающего удара, но тут Кларк, схватив врага за тяжёлый ботинок единственной рукой, изо всех сил отдёргивает его назад, ещё секунда, и они оба вываливаются из шахты обратно на склад. Расколотое забрало отлетает в сторону, на долю секунды Ольга видит голову врага – некогда женское лицо, неузнаваемо изменённое окуляром тепловизора на месте левого глаза и уродливой кислородной маской. Сбросив человека со спины сокрушительным ударом локтя, киборг перекатывается через бок, молниеносным вертикальным движением вонзив нож Кларку в левую сторону груди.

Короткая очередь вонзается киборгу в правую ладонь, перебив запястье с ножом, женщина оборачивается к Ольге, уставив на девушку налитый ненавистью взгляд единственного глаза. Стечкин коротко прорычал, выбросив разом всю обойму, и голова киборга взрывается подобно ручной гранате, забрызгав всё вокруг кровью, кусочками мозга и микросхем.

Сунув АПС обратно в карман, Ольга некоторое время сидит неподвижно, затем начинает ползком спускаться на склад, неуклюже перебирая окровавленными руками. Поравнявшись с обезглавленной женщиной в броне, она невидящим взором смотрит на торчащий из груди Кларка нож и сжимающую его оторванную кисть, а затем всё же протягивает руку и запускает персональный датчик на левом рукаве его скафандра, просто для порядка, заранее зная ответ. Датчик свидетельствует об отсутствии пульса и дыхания, подтвердив простой, очевидный факт: Кларк мёртв, точный удар отравленным стилетом в сердце не оставляет никаких шансов, смерть была мгновенной.

Она глядит на неподвижное тело, на короткий момент серьёзно обдумывая удивительно простую, логичную и ясную мысль: вытащить Стечкин, перезарядить, вставить ствол себе в рот и нажать на спуск. Но этот короткий момент проходит, словно мимолётный сон, и Ольга, так и не потянувшись за пистолетом, остаётся неподвижно лежать на ледяном полу, опустив голову на грудь Кларка.

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 15

ГЛАВА 15: ПЬЯНЫЙ КУЛАК

– Вот это я понимаю – соблюдение народных обычаев, – ни к кому не обращаясь, произносит Климов, рассматривая высокую перекладину и болтающийся под ней труп. – Интересно, низкая гравитация мешает или, наоборот, помогает повешению?

С широких ступеней городской больницы открывается фантасмагорический вид на огромную центральную площадь: полуразрушенные здания, воронки от бомб, исковерканные и сгоревшие боевые машины, кучи всевозможных обломков и над всем этим – высокая виселица. Висевшего на ней предателя Ольга немного знает: пару раз встречала, когда занималась установкой Антонины, – один из двух главных помощников Папы Джонсона, имевший широкий доступ к секретной информации о командном пункте. Передача врагу точных координат Антонины и загрузка вируса в систему безопасности, лишившего их большей части арсенала – его рук дело.

– Вообще-то он был уже мёртв, когда они его вздёрнули. Не знаю, зачем местные так сделали, наверное, брали пример с Муссолини. Награда нашла героя. Тоня, правда, сильно возражала – говорит, надо было допросить сначала, а уже потом вешать, непрофессионально всё это.

Когда Ольга, наконец, выбралась со склада, Антонина уже вычислила предателя, и девушка первым делом направилась к нему, намереваясь без лишних слов всадить пару обойм, но её опередили. Папа Джонсон обнаружил предателя раньше и теперь стоял над свежим трупом, держа в руках свою знаменитую хауду, из коротких стволов которой поднимался сизый дымок. Стрелять в мертвеца непрактично, так что Ольга осталась безучастно смотреть, как республиканцы вывешивают труп на виселице, а потом направилась в больницу.

В уцелевших корпусах госпиталя не протолкнуться от раненых, но Антонина зарезервировала для Вороновой последнюю реанимационную капсулу, приставив к ней для надёжности двух солдат, чтобы девушку никто не выбросил из этой гарантировавшей спасение медицинской установки. Никого не стесняясь и не обращая внимания на лежащих кругом искалеченных и работающих над ними врачей, Ольга сбрасывает с себя остатки одежды и абсолютно голая забирается в капсулу, где и просыпается двенадцать часов спустя.

Обмороженная кожа заменена новой, проломленные рёбра заделаны, плюс ещё маленький бонус – два новых пальца взамен утраченных, теперь уже ничто не напоминает о прошлых ранах. Как позже выяснилось, кожу и пальцы сняли с одной из десантниц Сверхновой, которая больше в них не нуждалась по причине смерти, размер подошёл идеально, осталось только перекрасить ногти в привычный для неё ярко-красный цвет.

Выбравшись из капсулы, девушка принимается рыться по стенным шкафчикам в поисках хоть какой-то одежды, когда двери палаты отворяются, пропуская врача и санитаров, катящих носилки с двумя тяжелоранеными, в которых она опознаёт интервентов.

– Мужики, извините, что отвлекаю, но у вас ничего не найдётся, чтобы девушка могла наготу прикрыть?

Один из санитаров молча перебрасывает ей белую простыню с оборванными краями, а затем возвращается к находящимся без сознания пленным. Его коллеги тем временем проворно бреют голову парня с проломленной грудиной, после чего нацепляют на него электроды диагностических приборов, подчиняясь коротким командам Антонины. Завернувшись в простыню, Ольга подходит поближе, с интересом наблюдая за происходящим.

– Оль, раз уж ты здесь, сорви пока одежду с этой девицы и засунь её в капсулу, поскольку она мне ещё понадобится.

– А зачем они тебе?

– Спиритический сеанс устрою.

Ольга подходит ко вторым носилкам, на которых лежит здорово обгоревшая девушка лет двадцати пяти, не старше, судя по всему, попавшая под огнемёт. Запах горелой пластмассы и палёной плоти, боевой костюм и тяжёлые сапоги буквально спеклись, в левое лёгкое уходят несколько трубок и кабелей реанимационной установки, только голова пострадала относительно мало, за исключением нескольких небольших ожогов. Наверное, из Латинской Америки, разглядывая пленную, гадает Ольга, пытаясь расстегнуть сплавившиеся пряжки.

– Мужики, скальпель есть?

Пригоревшие к телу остатки скафандра просто так снять не удаётся, делать нечего, придётся срезать. Не обращая внимания на отвратительный запах, Воронова начинает работать скальпелем, вспоминая курс первой космической помощи, пройденный ею ещё на борту Высокого Дома. Нестерпимая боль пробивается через обезболивающий туман, обгоревшая девушка заходится в истошном крике, только наручники удерживают её на носилках.

– Тоня, подбавь немного обезболивающего, её стоны мешают мне работать.

– Ответ отрицательный, в случае увеличения дозы повреждения головного мозга станут необратимыми, а он нужен мне целым. Всё, достаточно, ботинки можешь не снимать, быстро сунь её в капсулу!

Обгоревшая девушка на короткий момент приходит в сознание, видит прямо перед собою Ольгу и смачно плюёт ей в лицо кровавой слюной и осколками зубов, до того как Ольга успевает задраить крышку капсулы.

– И вам спасибо!

Вытерев лицо краем простыни, матрос поворачивается к санитарам, продолжающим свою молчаливую работу у первых носилок. Их пациент, кажется, уже умер, но их это особо не останавливает: они проворно сверлят тонкие скважины в его черепе, вводя длинные прозрачные стержни зондов. Она начинает догадываться, что собирается делать Антонина.

– Кажется, готово. Пробный разряд!

Санитары разом отскакивают от носилок, труп начинает судорожно водить руками.

– Слишком высокая температура, надо сбросить!

Охлаждающие компрессы охватывают голову парня, конвульсии становятся слабее. Главный компьютер задумчиво комментирует свои действия:

– Сейчас попробуем верхние слои, двенадцатичасовой интервал.

На возникшем посреди палаты экране начинают проступать бледные движущиеся тени, постепенно обретающие всё большую и большую чёткость. Ольга садится по-турецки, пытаясь разгадать за движущимися картинками посмертные воспоминания умершего на операционном столе десантника.

– Это именно то, что он видел перед смертью, за двенадцатичасовой период? Тут же ничего не разобрать, – разочарованно произносит она.

– Элементарно, Ватсон. Это не просто отражение на сетчатке, а уже обработанные его сознанием образы, прошедшие своеобразный монтаж и частотную кодировку в голове. Чтобы разобраться, что к чему, потребуется некоторое время: практическая телепатия, да ещё и с покойника – штука непростая. Рядовой десантник не мог знать многого об операции, но, возможно, я сумею найти что-нибудь полезное для себя. Если твоя подрумянившаяся подружка переживёт следующие десять часов, я лично поговорю с ней.

Ольга поднимается на ноги:

– Раз кина не будет, то я, пожалуй, пойду. Если нетрудно, выпиши мне что-нибудь из одежды и дай увольнительную в город, у меня там ещё есть дела.

– Насчёт личных дел придётся подождать: тут твоё начальство вызывает тебя к Папе – из палаты направо и до конца коридора, я распорядилась на КПП.

– А хоть трусы на выходе дадут?

***

– Хитро придумано, ничего не скажешь. Очень хитро.

Первый Начальник бросает лист плотной бумаги на свой некогда прекрасный палисандровый стол, теперь обгоревший и покрытый глубокими царапинами. Его роскошный кабинет также изменился не в лучшую сторону: в потолке дыры с оплавленными краями, часть коллекции разгромлена, на белом ковре из овчины бурые пятна крови – именно здесь Джонсон погорячился с предателем. Хотя пробоины заделаны, а атмосфера восстановлена, и Ольга, и Первый Начальник сидят в скафандрах с поднятыми визорами – так безопаснее. Климову и Северову скафандры не требуются: офицеры присутствуют в качестве голограмм.

– Они выбрали оригинальный способ доставки сообщения, видимо, для пущей секретности. Единственный экземпляр доставлен через робота-посыльного. Мы сначала думали, что тут очередная бомба или бумага токсичная, но Антонина произвела проверку и не подтвердила угрозы. Впрочем, я бы предпочёл токсины. Вот, послушайте.

Папа Джонсон подбирает листок и начинает медленно, без эмоций и видимого интереса зачитывать текст ультиматума, большевики молча слушают.

– Распустить правительство Республики и признать новую администрацию, демобилизовать и разоружить армию, передать остатки флота в распоряжение новых властей в тридцать два часа, в противном случае нас ожидает масштабная метеоритная бомбардировка. Никакого объявления войны – просто на Долину как бы случайно рухнут разом сорок восемь булыжников размером от десяти до тридцати метров, воздействие которых будет напоминать массированный ядерный удар. Обсерватория и космические телескопы подтвердили приближение этого метеоритного потока, первые астероиды войдут в верхние слои атмосферы через тридцать два часа семнадцать минут. Если мы примем их условия, они обещают нам изменить их курс и сбросить в пустыню, там, где они никому не причинят вреда. Если нет – Аламо и другие крупные города будут уничтожены, и всё это произойдет как бы случайно.

– Что говорит генштаб?

Папа Джонсон чиркает спичкой о стол, поджигает листок, некоторое время смотрит, как разгорается дорогая гербовая бумага, затем прикуривает от неё очередную сигару.

– Нашими силами отразить эту атаку невозможно. Вашими, насколько Антонине известно, – тоже.

Ольга представляет метеоритный поток, идущий сейчас к Марсу. Ничего похожего с мусорным роем, много лет назад едва не разрушившим Высокий Дом. И это вовсе не мелкие безобидные камушки, на радость влюблённым ярко сгорающие в верхних слоях атмосферы, – это здоровенные глыбы прессованной пыли и замёрзших газов массой в несколько тысяч, а то и десятков тысяч тонн. Что бы ни встало на их пути, с чем бы они ни столкнулись – высвободившаяся энергия будет равна взрыву водородной бомбы. Много миллионов лет назад схожее явление смело с лица Земли её тогдашних хозяев – динозавров, освобождая место для млекопитающих. А теперь астероидная опасность грозит уничтожить молодую республику, отправив её на свалку истории.

– Наташ, что скажешь?

Капитан громко спрашивает у штурмана, и та сразу отвечает, словно сидит на соседнем кресле, а не у себя в отсеке.

– Судя по скорости и траектории, могу предположить, что запущены метеориты были не вчера и не позавчера. Они летят к Марсу уже месяцев восемь, их отправили в полёт примерно тогда же, когда мы с караваном ушли к Юпитеру. Не самая сложная работа, если есть мощные двигатели и нужное количество горючего, надо только произвести пару коррекций на начальном этапе полёта. Я так думаю.

Матрос оценила слова штурмана. В штабе Сверхновой нашёлся кто-то очень расчётливый, кто предусмотрел возможность успешного прохождения конвоя и провала последующей интервенции и заранее тщательно подстраховался на этот случай. И вот сейчас страховка приведена в действие. Почему же они столько ждали, почему угроза объявлена только сейчас?

– Игорь?

Комендор не лезет за словом в карман:

– Мат в два хода: всё ясно, и сделать ничего нельзя. Осколочные снаряды против этих булыжников бесполезны, а сверхмощной лазерной установки планетарной обороны, могущей их сжечь, у нас нет. Ядерный снаряд может расколоть такой астероид, но специальных боеприпасов у нас только два, и больше мы сейчас не достанем. А целей – сорок восемь.

– А если нам поставить на них твердотопливные ускорители, изменить их курс?

Климов криво улыбается, но Воронова не находит в его улыбке ничего весёлого.

– При всём уважении, мистер Джонсон, вы не космонавт. Идея с ускорителями – хватание за соломинку. Мало того, что такая операция потребует множества оборудования и подготовленных экипажей – на неё необходимо значительное время, не меньше четырёх недель. А не те тридцать два часа, которые у нас имеются. Скажу прямо: я не знаю, что тут можно сделать, кроме как обратиться за помощью к Союзу. Если уж Антонина и Ильич не знают…

Ольга не рада паузе, повисшей за последним словом капитана: она боится, что кто-нибудь сейчас спросит её мнение, а ей сказать нечего, но никто ничего не спрашивает. Папа Джонсон продолжает:

– Вообще-то Антонина знает. По моей просьбе она разработала план действий, думаю, вам стоит на него взглянуть.

Над обгоревшим палисандром появляется глобус Марса, медленно вращающийся вокруг оси.

– Их обещание изменить курс потока в случае нашей капитуляции означает один несомненный факт: они могут управлять астероидами. Судя по всему, каждый из них превращён в управляемую авиабомбу сверхбольшого калибра, оснащённую мощными коррекционными двигателями и запасом топлива, но нас сейчас интересует система наведения. Мы знаем, откуда идёт контролирующий сигнал, знаем, где находится пункт управления роем, Антонина вычислила.

На противоположном полушарии планеты загорается маленькая синяя звёздочка.

– Вот здесь у них старый космодром, он сейчас почти не используется. Астероидным потоком управляют из местной обсерватории, в подвалах которой находится командный пункт. Захватываем обсерваторию, берём на себя управление булыжниками, меняем их курс, после чего уничтожаем оборудование, чтоб никто другой не мог перехватить штурвал.

Климов и Северов еле заметно переглядываются.

– Это же территория Сверхновой.

– Марсианская география мне хорошо известна.

– Тогда вам, должно быть, известно, к чему приведёт нападение на них?

– Вполне. При всём уважении, товарищ Климов, вы не марсианин, вам простительно незнание наших принципов. За прошедшие двое суток мы потеряли в боях почти десять тысяч человек. У нас не принято прощать такие обиды, и именно поэтому мы нападём на них, пора вернуть долг, показав, что никто не сможет безнаказанно бомбить наши города и убивать наших людей. Это не только моё единоличное решение – главы других домов уже дали своё согласие. Такова воля народа, то, что мы называем старым избитым словом «демократия».

– Это самоубийство.

Час спустя, когда совещание заканчивается, Ольга обращается к Климову:

– Товарищ каперанг, мне крайне необходима увольнительная, надо решить пару личных вопросов.

– У тебя семь часов, затем придёт Отец Народов. Без опозданий, матрос.

– Есть без опозданий.

Дождавшись, пока старшие офицеры отключат связь, девушка вызывает Антонину по секретной линии:

– Я знаю, что тут у вас сейчас полно дел, нехватка материалов и каждая машина на счету, но мне нужна твоя помощь, так что не смей мне отказать, ясно?

– Слушаю.

– Дай мне джип, набор инструментов и литров тридцать водородного топлива. Сопровождающих не нужно.

– Иди к пятому депо, я распоряжусь.

***

Полупрозрачная серебристая жидкость бесшумно льётся из канистры, оставляя бледный дымчатый след и мгновенно впитываясь песком и пористыми камнями. Опустошив последнюю канистру, девушка отбрасывает её в сторону, отходит назад на пару шагов и оценивающе оглядывает результат своей работы:

– Готово.

Она не стала раздумывать, выбирая место для будущей церемонии: только безымянная скала на вершине каньона, куда водил её Кларк, и ничего другого. Здесь они летали на парапланах, здесь провели последние прекрасные часы перед тем, как она покинула Марс. И здесь же будет зажжён костёр.

Подогнав джип к подножью скалы, Ольга взяла с собой набор сапёрного инструмента и отправилась наверх. Разметив небольшую площадку, она принимается молча и сосредоточенно сгребать на неё песок, а затем разбивает киркой небольшой валун, равномерно уложив его обломки поверх слоя песка. Час ушёл на эту работу, затем она приносит канистры.

– Сейчас.

Закончив с топливом, Ольга снова возвращается к машине, откидывает задний борт, некоторое время стоит молча, собираясь с духом, затем расстёгивает молнию на белом мешке, освободив Кларка от этого нелепого вместилища:

– Пошли, товарищ.

Взвалив труп себе на спину, девушка медленно двинулась вверх по тропе, цепляясь одной рукой за протянутую верёвку. На Земле было бы сложно справиться с такой нагрузкой, но на Марсе свои правила. Взойдя на вершину, Ольга бережно опускает Кларка, переводит дыхание и направляется к костру, на ходу вскрыв запечатанную колбу с термитом. Аккуратно рассыпав зажигательную смесь на пропитанный топливом песок, девушка накрывает костёр взятым из госпиталя покрывалом. Солнце тем временем всё ниже склоняется над далёким горизонтом, бросая тусклые лучи на бескрайнее пространство каньона.

Уложив Кларка на простыню, Ольга застёгивает все до одной пуговицы на его английском костюме и поправляет сбившийся галстук. Она нашла этот костюм среди вещей в его квартире, именно он был на Кларке, когда Джонсон представил их друг другу. В переполненном морге она сама переодела его, закрыв рану на груди белоснежной сорочкой, до блеска вычистила туфли чёрной кожи и продела в петлицу алый мак. Вот теперь действительно всё готово.

До захода ещё несколько минут, девушка садится перед костром по-турецки, берёт руку Кларка в свои ладони и начинает говорить, вспоминая всё, что так или иначе касается их двоих. Как она впервые увидела его, задолго до их встречи на Марсе: ей тогда было девять, она поставила против него в финале «Колизея» и проиграла. Затем встреча в кабинете Первого Начальника, несколько дней напряжённой совместной работы на командном пункте. Их прекрасный выходной, долгое расставание, снова встреча при чрезвычайных обстоятельствах, а затем совместный бой на складе. Времени у них было совсем немного, но это было их время.

Поднявшись на ноги, Ольга кладёт на грудь Кларку оригинал фотоснимка, сделанного в аквапарке: он стоит посреди бассейна, она сидит у него на плечах, оба заразительно смеются. Это оригинал, себе она оставит копии.

– Кларк, ты не возражаешь, если я возьму твой Стечкин? Нет? Ну, тогда договорились. Спасибо.

Достав из портупеи запал, Ольга подносит его к тонкой полоске горючего порошка.

– До свидания, товарищ.

Последний луч солнца отразился от шлема в тот момент, когда она поджигает костёр. Яркое бело-жёлтое термитное пламя охватывает песок и камни, ещё секунда, и они вспыхивают. Девушка молча глядит на огонь, ждёт, пока пройдут редкие слезы, затем поднимает правую руку с зажатым в ней пистолетом и нажимает на спусковой крючок, не отпуская до тех пор, пока Стечкин не выбрасывает в чёрное небо все до последней пули.

***

Погребальный костёр догорел, но Ольга ещё долго сидит без движения, неотрывно глядя на тлеющие во тьме раскалённые камни. Только вызов с Большевика заставляет её встать с холодного песка – увольнительная подходит к концу, пора возвращаться на крейсер, Отец Народов ждёт на космодроме. Оставив машину на краю взлётной площадки, Воронова, в последний раз оглянувшись, поднимается по аппарели, когда Антонина окликает её:

– Пока будешь лететь, посмотри этот файл, думаю, тебе будет интересно. Удачи, подруга.

– Удачи.

Лететь ей предстоит одной. Заняв своё привычное место и проворно пристегнувшись, она начинает просмотр. Открывается файл с необычной эротической фотосессии: высокая обнажённая брюнетка стоит неподвижно на фоне белой стены с чёрной шкалой разметки роста, кадры фас и профиль. Девушка отстранённо смотрит в объективы, на лице ни намека на улыбку, в позе ничего вызывающего, намеренно сексуального. Оно и ясно: запись делали не для очередного порносайта, а при приёмке новой заключённой в одной из женских тюрем.

Где это снято, на Земле? Нет, видимо, уже Духовка, отсутствующий взгляд подтверждает предположение Ольги: девицу только что достали из гибернационной капсулы, она ещё не отошла от долгого полёта и плохо понимает, что происходит вокруг. Следующая порция изображений: новоприбывшая облачилась в синюю робу и чёрные сапоги, и только сейчас матрос понимает, что стоящая перед ней черноволосая красавица – та самая обгоревшая десантница, остатки скафандра с которой пришлось срезать скальпелем.

Фотографии дополняются бегущей строкой личного дела: имя Малена Мадригал, возраст двадцать два года и десять месяцев, до отправки в Духовку проживала в Мемфисе, Республика Техас, зарабатывая себе на жизнь проституцией и съёмками в порнографических фильмах. Имела несколько приводов за различные мелкие правонарушения, три месяца провела в местной тюрьме, а вскоре после освобождения Малена перерезала горло своему сутенёру, который до смерти забил её подругу клюшкой для гольфа. Полиция в версию о самообороне не поверила, суд тоже, и девушка получила бесплатную путёвку на Венеру до конца жизни.

– Тонь, тяжкие воспоминания этой сиротинушки необычайно мелодраматичны и трогательны, но мне-то они зачем? Я и без того знаю, что в Духовке жизнь не сахар.

– Оленька, не сравнивай свой номер люкс с апартаментами обычных заключённых, лучше смотри дальше. Данные воспоминания относятся к пересыльному пункту, отсюда новоприбывшие отправляются в места постоянного пребывания, на рудники, фермы или заводы. Она прошла регистрацию и первичную обработку, теперь её и других поведут к поезду. Смотри внимательно, дальше пойдёт картинка из её глаз, по крайней мере, так, как Малена запомнила. Гляди.

Изображение не лучшего качества, расплывается по краям, плюс очень быстро движется: девушка окончательно пришла в себя после заморозки и теперь глядит во все глаза по сторонам, стараясь как можно больше увидеть и запомнить. Длинная колонна разновозрастных женщин в одинаковых синих робах тянется через прорубленный в скале туннель. Перед глазами Ольги маячит пятизначный номер на спине впереди идущей, затем внезапно становится светлее – каменные своды заканчиваются, уступив место толстому бронированному стеклу.

Девушка снова начинает водить головой, оглядываясь из стороны в сторону, Воронова видит, что стеклянный коридор проложен по дну огромного ангара с сотнями разнотипных гусеничных и колёсных машин, предназначенных для работы на поверхности планеты. Миновав исполинскую китообразную тушу проходческого комбайна, заключённая видит ряд закрытых потолочных люков, ведущих в шлюзовые камеры. Один из люков открывается, и оттуда спускается грузовая платформа, на которой стоят трое в необычайно массивных скафандрах, напоминающих тяжёлые водолазные костюмы с прозрачными шлемами. Здесь трансляция останавливается, снова слышится голос Антонины:

– Тот, с правого края платформы, узнаёшь?

– Михаил, будь я трижды проклята, Михаил Петров!

Прошло почти два года с тех пор, как Ольга в последний раз видела куратора, но она безошибочно узнаёт его. Никогда лично не встречаясь с Михаилом Петровым, она всё детство провела в его компании и может узнать в любой обстановке. Пускай она видит только его голову через двойное стекло коридора и шлема, но этого вполне достаточно.

Остановись, посмотри на него, запомни внимательнее – невольно хочется крикнуть Малене, но она отлично понимает, что всё бессмысленно. Это же не прямой эфир, а чужие воспоминания почти шестимесячной давности, причём совершенно мимолётные: заключённая просто шла по коридору и ненадолго посмотрела в его сторону, а затем почти сразу перевела взгляд на что-то другое. Приказать ей вернуться и повнимательнее глянуть на любимого учителя не выйдет. А жаль.

– Ты мне все уши прожужжала про товарища Петрова, ну вот я и опознала его, анализируя эту запись: у меня имеются его фотографии времён флотской службы. Вероятность почти 97 процентов, но я всё же хотела, чтобы ты лично подтвердила.

– Подтверждаю.

Ольга отматывает немного назад, ещё раз пристально разглядывая фигуру в скафандре. Ей совсем не хочется, но придётся признать очевидный печальный факт: Михаилу Петрову очень дорого обошлась помощь любимой ученице – в награду за спасение её жизни и сохранение Высокого Дома он угодил на каторгу. Вот только по какому обвинению, неужели на него повесили смерть Электры и её подельников? Ольга своими глазами видела, как Док пробил горло сумасшедшей дочери президента своим импровизированным копьём. Нет, этот вариант кажется ей маловероятным. Гибель Чёрного Лебедя и его пассажиров объявлена несчастным случаем, официальных обвинений никому не предъявлялось. Может, над ним, как и над ней, вообще не было суда? С её нанимателей станется отколоть такой номер. Официально он числится пропавшим без вести, что же, пусть так и будет, теперь она знает, что Михаил жив и его можно спасти.

– Когда, ты говоришь, она его видела?

– Сто шестьдесят девять суток тому назад сделана эта «запись». Наша погоревшая девица пробыла в Духовке сравнительно недолго, судя по её воспоминаниям, около восьмидесяти дней, потом ей и ещё множеству других женщин в их блоке особо строгого режима предложили частичную амнистию за определённую работу военного характера. Ты видела эту работу недавно.

Ольге ещё раз вспоминает обгоревшее тело в расплавившемся скафандре. Интересно, соглашаясь на предложение Сверхновой, Малена догадывалась о возможных рисках? Хотя, признаётся она сама себе, попади я в такую ситуацию, тоже, пожалуй, согласилась бы.

– Антонина, как думаешь, Михаила могли призвать и отправить на фронт?

– Полной гарантии дать не могу, но уверена, что он по-прежнему в Духовке. Как можно судить по этой картинке, Петров там не простой зек – его используют в работе на поверхности, а это самая опасная и сложная работа в Духовке, неподготовленного человека туда не поставишь. Ты говорила, что у твоего куратора есть опыт полётов на Венеру и операций на её поверхности, и теперь данное обстоятельство работает в его пользу: его призывать не стали – квалифицированными кадрами не разбрасываются. Кроме того, из всех более-менее опознанных нами убитых десантников ни один на него не похож. Он по-прежнему в тюрьме, не переживай.

– Мне надо вытащить его оттуда, – произносит Ольга не подлежащим сомнению тоном. – Не знаю как, но надо вытащить, я ему жизнью обязана.

– Если у тебя получится, расскажешь потом, как прошло. У Сверхновой в Духовке почти четверть миллиарда личного состава, найти там нужного человека весьма и весьма непросто.

– Придумаю что-нибудь. В любом случае спасибо. Эта Малена, её воспоминания ты уже с мёртвой снимала?

– Нет, мне удалось её выходить. Скоро её переведут из госпиталя в тюрьму для военнопленных, их у нас сейчас сто сорок гавриков, приспособим для какой-нибудь работы. Пускай просто работает и каждый день радуется тому, что вообще жива осталась.

– Внимание, приготовиться к стыковке!

– Так, приехали. Антонина, как угодно её допрашивай, пытай электричеством и ультразвуком, если понадобится, но узнай у Малены абсолютно всё про эту тюрьму. Координаты, личный состав, системы охраны, схему работы карьеров и завода, вообще всё, что удастся вытащить. И ещё раз спасибо за находку.

– Всегда пожалуйста. Сделай одолжение, постарайся не умирать.

– Постараюсь.

Едва Ольга выплывает из челнока, как тут же получает приказ занять свой пост, хотя боевую тревогу пока ещё не сыграли. Проворное облачение в боевой скафандр, засаливание, и вот уже её привычное кресло в ставшем по-настоящему родным отсеке оператора. По всей видимости, вот-вот произойдёт общий капитанский инструктаж, после чего она получит персональные задания от Владимира Ильича, ну а пока есть время, Воронова решает немного восстановить силы. Подающая игла входит в катетер на правой руке, питательная смесь впрыскивается в кровь, зрачки девушки сужаются так резко, что становятся почти невидимыми на сером фоне радужки. Видимо, Чернова замешала в этот раз что-то особо мощное, что позволит экипажу действовать на пределе возможностей, и за пределом – тоже. Ожидая дальнейших указаний, Ольга подключает рецепторный симулятор, делает заказ, после чего ей начинает казаться, что она жуёт маленькие тосты со сливочным маслом и чёрной икрой. Поджаренный до румяной корочки белый хлеб на кефирной закваске, пропитанный расплавившимся вологодским маслом, маленькие, идеально просоленные икринки. Иллюзия, разумеется, но очень приятная иллюзия, помогает расслабиться и снять напряжение, возникшее от ударной дозы пищевой смеси. Вот теперь она полностью готова.

– Внимание экипажу!

Климов кратко поясняет большевикам то, о чём они уже и так догадываются: им предстоит нападение на территорию Сверхновой. Вернее, не совсем им, а десантному отряду Республики. На крейсере и его экипаже лежит задача прикрытия высадки и общее управление силами десанта.

– Наши друзья республиканцы пошли на эту самоубийственную миссию, и мы ничего не можем сделать, кроме как честно исполнить союзнический долг. Прикроем высадку, а затем уходим, для нас война закончена.

Небольшой отряд идёт, построившись клином: впереди крейсер, позади четыре малых челнока. Обычно такие лёгкие транспорты используются для каботажных перевозок между космодромами и орбитальными станциями, но они же в случае необходимости могут служить десантными баржами и бомбардировщиками. Два челнока несут на себе шестьдесят бойцов спецназа, заранее упакованных в десантные капсулы, два других загружены под завязку бомбами и контейнерами с оборудованием. Эти малые силы не идут ни в какое сравнение с армией интервентов, недавно обрушившихся на Аламо, но и цель атаки здесь не укреплённый город, а старый, почти не работающий космодром.

Прошедшие над космодромом минуту назад спутники-шпионы передают уже знакомую скучную картинку: матрос наблюдает пустые стоянки, одиночный ремонтный док с наполовину разобранным кораблём неизвестного типа, потравленные песком ангары и прочие разномастные постройки. Вот и их цель – параболическая антенна радиотелескопа, метрах в трёхстах от купола обсерватории. Везде всё тихо, идущая к ближайшему городку дорога пустынна, на самом космодроме никакого движения, кроме лёгкой тени, пронёсшейся над зеркалом антенны: воздушное пространство над космодромом патрулирует одиночный робот-вертолёт, другой охраны не наблюдается.

– Предварительное целеуказание.

Произведя анализ данных, Владимир Ильич намечает для неё мишени, которые Ольге предстоит накрыть первой бомбовой волной, – полтора десятка объектов космодромного хозяйства, представляющих потенциальную угрозу десантникам. С остальными целями, если они обнаружат себя, предстоит разбираться по ходу дела. Воронова сосредоточивается на расчёте траекторий падения бомб, по краю сознания проходят приказы другим большевикам и их общение с центральным компьютером. Привыкшая во время предыдущих сражений к жёсткой радиоэлектронной борьбе, она отмечает непривычно чистый эфир – станции постановки помех молчат. А ведь радары дальнего обнаружения должны были уже засечь нарушителей на подходе к охраняемому объекту, но никто ничего по этому поводу до сих пор не предпринял. Боевых кораблей Сверхновой или её наёмников поблизости также не имеется, так что подозрения Ольги растут с каждой секундой: капитан определённо прав, говоря о намечающемся самоубийстве.

– Триста секунд до выброски.

Ольге категорически не нравится царящее на космодроме спокойствие, она запрашивает Северова о картинке с его телескопов, стараясь ещё раз взглянуть на приближающуюся цель. Угол обзора решительно не удовлетворяет, так что она обращается за советом к мозгу корабля:

– У нас там самолёта-разведчика нет поблизости?

– Ответ отрицательный. Вместо самолёта сбрось туда спутник, посмотрим с другого ракурса, угол от тридцати до тридцати восьми градусов.

Дельная мысль. Воронова берёт управление одним из шпионов, заканчивающим в этот момент очередной оборот вокруг планеты. Серия команд – и векторы тяги шпиона меняют конфигурацию, через три десятых секунды происходит зажигание, и спутник круто меняет курс, ныряя в атмосферу. Ольга сбрасывает космический аппарат на поверхность Марса под углом в тридцать пять градусов, стремясь увидеть космодром не вертикально сверху, а рассмотреть его сбоку, имея в своём распоряжении столько времени, сколько пройдёт до неизбежного столкновения.

Вот они – колеи, причём много, Владимир Ильич находит следы, тщательно проанализировав полученную с уже разбившегося спутника картинку. Многочисленные, слегка присыпанные песком отпечатки колёс и гусениц, плюс ещё характерные борозды, оставленные машинами на воздушной подушке. Их практически невозможно увидеть с орбиты.

Глядя на паутину следов, Ольга запрашивает архивные данные по погоде в регионе, ответ только подтверждает её опасения. Последняя мощная пылевая буря, которая непременно замела бы эти следы, прошла здесь двадцать пять суток тому назад, значит, кто-то раскатывал тут взад-вперёд сравнительно недавно. Колеи идут не только к пустым площадкам или ангарам – они расходятся во все стороны от главной дороги, забираясь далеко в пустыню.

– Жаль, что мы раньше не обращали внимания на этот космодром, нацелив всех наших шпионов на военные базы Сверхновой, – зло бормочет Воронова, осознавая масштабы совершённой ошибки. – А вот сюда никто не смотрел, поскольку с этого старого космодрома не было ни одного старта или посадки с начала войны. Нет вообще никаких данных о том, что происходило здесь за последние пять месяцев. А ведь что-то происходило, не зря же пункт управления метеоритным потоком разместили именно здесь. Кто же так тут раскатывал по пустому полю? Нас ждут, попкой чувствую, нас точно ждут.

– Сто двадцать секунд.

Ольга докладывает о своих предположениях капитану, заранее зная, что никто ничего отменять не станет. Это операция Республики, и Большевик здесь не больше, чем средство огневой поддержки. Все решения уже приняты, и существенных изменений не будет, остаётся только внести небольшие коррективы в свой план. Первая бомбовая волна уйдёт к намеченным целям, но всё же Ольга оставит побольше зарядов для второй атаки, теперь она на сто процентов уверена, что высаживающийся десант встретит сопротивление ещё на подлёте, и республиканцам понадобится вся возможная помощь.

Сигнал тревоги – Настя засекла вражеские корабли. Ольга чувствует, как Дед немного разгоняет Большевика, но пушки пока молчат, видимо, до противника ещё далеко. Эскадра меняет строй, крейсер пропускает вперёд челноки-бомбардировщики, до сих пор не прозвучало ни единого выстрела.

– Тридцать две, тридцать одна, тридцать!

Свет гаснет, и, когда вспыхивает снова, Ольга оказывается в одиночестве и тишине, отделённая от всего мира непробиваемой радиоэлектронной бронёй. Где-то вокруг разворачивается сражение, но её это не касается: теперь она часть электронного мозга корабля, отвечающая за одну-единственную задачу – огневую поддержку десанта при высадке и на земле. Обо всём остальном Ильич позаботится сам, но эта работа на ней.

– Двадцать пять!

– Сброс!

Она бомба. Её керамическое тело беззвучно прошивает холодную пустоту, преодолевая двадцать километров в секунду. Крошечный электронный мозг бесстрастно отсчитывает пройденную дистанцию и оставшееся время до контакта с целью, периодически сверяясь с заранее вложенными координатами, и поправляет полёт еле заметными импульсами коррекционных двигателей. Под её оболочкой нет взрывчатки, только особым способом прессованный песок, а большего при падении с такой скоростью и не надо, огромная кинетическая энергия сделает своё дело. Впереди, позади и вокруг неё летят другие такие же бомбы, и все они – тоже она, разделённая на части и одновременно цельная, злобный осиный рой, спаянный единой волей.

Термические датчики фиксируют постепенный нагрев головных частей, она входит в верхние слои атмосферы, пустыня стремительно надвигается. Направленные с земли мощные волны помех пытаются ослепить её, заставив сбиться с прямого пути, но её это не остановит: цель неподвижна, координаты хорошо известны, и она встретится с нею, даже если глаза будут сожжены жёстким излучением. На секунду становится отчётливо видно всё пространство космодрома, призывным синим огнём горят отметки целеуказателей, она расходится в разные стороны, двигаясь к каждой мишени. Взлётное поле, док с наполовину разобранным кораблём неизвестной модели, потравленные песком ангары и прочие разномастные постройки закрывают собой весь мир, и это последнее мгновение её жизни. Контакт.

Сознание возвращается мгновенно, словно вспыхнувшая лампочка. Первая волна бомб только что накрыла свои цели, и теперь у неё есть несколько секунд, чтобы проверить результативность атаки, наметив новые мишени до того, как в полёт уйдут десантные капсулы. Одна из бомб так и не достигла земли – она развалилась в воздухе, освобождая десятки роботов-разведчиков, парящих над зоной высадки, и теперь Ольга смотрит на разрушенный космодром их глазами.

Точность попаданий хорошая, Ильич оценил её на восемьдесят шесть и три десятых из ста возможных. Выброшенная разрывом пыль быстро улеглась, она видит перепаханное воронками взлётное поле, разбросанные в радиусе двухсот метров обломки корабля, сложившиеся ангары, опрокинувшиеся портальные краны и много чего ещё. Огня нет совершенно, только на месте падения одной из бомб много мелких осколков, судя по всему, металлических, а ведь удар пришёлся в песок за границей поля; во что она там попала, так и осталось непонятным.

Единственный защитник космодрома вышел в тираж – взрывные волны переломали винты патрульного вертолёта, сбросив его на землю грудой металла и пластика, сменщика пока не видно. Как она и рассчитывала, антенна и обсерватория не пострадали.

Знакомый с младенчества гитарный риф заполняет радиоэфир, коммандос уходят в бой под старую песню, идеально подходящую для такой работы. Ольга видит, как сходят по направляющим десантные капсулы, выжидает несколько секунд и отправляет к цели вторую волну бомб. На этот раз заряды движутся медленно, на минимальной тяге двигателей.

Living easy, living free. Season ticket on a one-way ride…

Серия маневров уклонения, главный калибр вступает в дело. Ольга отмечает тот факт, что их отряд атаковали только после того, как началась высадка.

Hey, Satan paid my dues…

Капсулы преодолевают стокилометровый рубеж, бомбы остались далеко позади. Девушка всматривается в пространство вокруг космодрома сотнями искусственных глаз, ожидая, когда проявит себя молчавшая до сих пор оборона. Словно охота, в которой десантники выступят в почётной роли живца.

I'm on my way to the Promised Land!

Высота тридцать пять километров, капсулы уже полностью раскрылись, начиная постепенно терять скорость. То тут, то там на космодроме и за его пределами откатываются в сторону замаскированные люки, открывая жерла узких глубоких шахт. Завидев врага, Ольга разгоняет бомбы до предела, зная, что всё равно не успеет.

I’m on the highway to hell!

Частокол синих лучей бьёт вертикально вверх, несмотря на разбросанные ложные мишени и мощные помехи, огонь весьма точен, капсулы разлетаются на мелкие осколки одна за другой. Так продолжается около двух секунд, после чего Ольга выбивает излучатели, всаживая бомбы в горловины шахт одну за другой.

I’m on the highway to hell!

Уцелевшие капсулы врезаются в усеянное воронками взлётное поле подле обсерватории и тут же распадаются на составные части, выпуская десантников. Из шестидесяти капсул сбито двадцать три, ещё две не раскрылись, так и врезавшись в землю на первой космической скорости – итого двадцать пять убитых, одна высадка стоила марсианам более сорока процентов личного состава. А бой только начинается.

Первые коммандос уже достигли ведущей в обсерваторию задраенной шлюзовой камеры и приступают к взлому, но Вороновой сейчас не до того: её дело – грузовые контейнеры, упавшие одновременно с десантом, они долетели почти все. Контейнеры автоматически раскрываются, выпуская на свободу небольшие двухосные вертолёты; матрос проверяет системы, прогревает двигатели и запускает машины в небо. Одновременно с вертолётами поднимается в воздух дирижабль с миллиметровым радаром – вовремя, дроны-наблюдатели сообщают, что в пустыне к северу и востоку от объекта началось движение.

Тем временем десантники заканчивают сшибать тяжёлые петли направленными взрывами, первое отделение готовится ворваться внутрь. Несколько бойцов поднимают переносную антенну для связи с Антониной, и только тут Ольга замечают Эмили, разворачивающую передатчик. Матрица оставляет мало места для эмоций, так что девушка спокойно осознаёт тот факт, что её единственная подруга вне Большевика добровольно записалась в камикадзе. И всё же неприятно.

Многочисленные отметки на радаре – силы встречающей стороны приближаются с земли и воздуха.

– Уводите своих бойцов внутрь!

Шлюз взломан, десантники входят на первый этаж обсерватории в тот момент, когда над горизонтом показываются два лёгких штурмовика. Дозорный дирижабль исчезает в огненной вспышке, Ольга прижимает к земле свои вертолёты, выстрелив по атакующим веером ракет. Головной штурмовик разваливается на части, одновременно валятся вниз четыре сбитых вертолёта, перед входом в обсерваторию начинают рваться осколочные бомбы. Второй штурмовик с рёвом проходит над куполом, всадив в верхние этажи пару реактивных снарядов. Воронова пропускает его над замыкающим вертолётом, разворачивает подвешенную под брюхом пушку, ловит врага в прицел и посылает вослед длинную очередь.

– Отбой воздушной тревоги.

Рубиновое копьё трассера сносит самолёту крыло, но у матроса нет времени любоваться его падением: надо срочно перегруппировать уцелевшие вертушки и встретить приближающихся по земле врагов. Получившие передышку десантники проворно обыскивают подземные этажи обсерватории, спускаясь к командному пункту, Воронова наблюдает за происходящим внутри посредством персональных камер. Нет даже намёка на сопротивление, они не встретили ни единого человека или робота, но Ольга знает, что кто-то тут должен быть, и точно, вот бойцы вытаскивают на свет трёх пленных – двух парней и девушку. Все трое не старше двадцати пяти и явно не собираются стоять на страже обсерватории до последней капли крови: оружия никакого, комбинезоны младших техников. Гражданский персонал, думает она, глядя в их испуганные лица. Естественно, тут должны быть гражданские, так будет убедительнее.

Противник вот-вот войдёт в зону поражения, и Ольга рассредоточивает вертушки, пряча машины за остатками ангаров и повалившимися кранами. К обсерватории, вытянувшись длинной цепью, движется вражеская пехота, она узнаёт хорошо знакомые силуэты киборгов. Числом не меньше взвода, они бегут по перекопанному воронками взлётному полю со скоростью пятьдесят километров в час: автоматы наизготовку, каждый стрелок держит свой сектор обстрела, плюс ещё маленькие чёрные точки парят вокруг: осы на боевом взводе. И, будто этого мало, пехотинцы не одни – чуть позади цепи киборгов движутся танки. Четыре низкие машины в буром пустынном камуфляже, массивные башни смещены к корме, широкие гусеницы подминают песок. Даже без поддержки с воздуха они прорвут её оборону, Ольга абсолютно уверена.

Десантники уже вошли в командный пункт, подсоединив переносные терминалы, Антонина начинает взлом главного компьютера, чтобы перехватить управление метеоритным роем, и всё, что сейчас надо – выиграть для неё минуту, а лучше две. Шанс есть.

Девять вертолётов синхронно поднимаются из укрытий, ещё одну вертушку она держит в засаде. Стреляя из девяти стволов по девяти мишеням одновременно, Ольга с мрачным удовольствием наблюдает, как коротко вспыхивают трассеры, вонзаясь в тела киборгов – их броня не рассчитана на встречу с двадцатитрёхмиллиметровым бронебойным снарядом. Прямые попадания отбрасывают их на десяток метров разбитыми кусками человеческого тела и металла, но киборги не из тех, кого можно напугать потерями, ответный огонь не менее губителен. После короткой, но яростной перестрелки она успевает убрать обратно в укрытия только две машины, остальные сбиты. У противника шесть убитых, Воронова также попыталась сжечь ближайший танк, но ничего не вышло. Десять выпущенных разом ракет помчались к бронированной машине, но, так и не долетев до неё, взорвались, не сумев преодолеть силовое поле и динамическую защиту. Невелик успех, но всё же ей удаётся заставить пехотинцев залечь секунд на десять, а когда поредевшая цепь снова поднимается, они двигаются уже не так уверенно, высматривая в прицелы возможные места появления вертушек.

Километрах в трёх к северу падает сбитый с орбиты челнок. Огромная белоснежная антенна изменяет своё положение, бесшумно поворачиваясь на могучих приводах – Антонина справилась с процессором, передатчик готов вложить новый курс в бомбы-метеориты. Работа сделана.

Танк, на который Ольга истратила все свои ракеты, снова вырывается вперёд, киборги следуют за ним, остальные танки движутся чуть поодаль. Девушка поднимает оба пушечных вертолёта, паля во все стороны просто для того, чтобы они отвлекли на себя вражеский огонь, а затем выводит свой последний козырь. На последней уцелевшей вертушке – трофейный боевой лазер, Ольга целит в закрытый экраном борт танка, удерживая прицел в районе левого ведущего колеса. Коротко вспыхнувший луч пробивает экран, танк разворачивается вправо, затем останавливается, длинным серым языком выбросив перед собой разорванную гусеничную ленту, сбитый вертолёт падает. Её силы исчерпаны.

– Подтверждаю изменение курса метеоритного роя, уничтожить оборудование!

Подорвав десяток мин, сапёры до основания разрушают командный пункт, пока другие бойцы на первом этаже отстреливаются от пытающихся прорваться киборгов. В бою против пехоты они, возможно, и продержатся, но против танков приёма нет. Залпы тяжёлых пушек сметают огневые точки республиканцев, открывая путь киборгам. Гаснущие один за другим объективы персональных камер передают Ольге отрывистые изображения яростного боя, идущего в обсерватории. Старший матрос анализирует имеющиеся варианты в отчаянной попытке помочь тем, кто ещё пока жив, и приходит к единственному возможному решению:

– Капитан, запрашиваю огневую поддержку по указанным координатам, хоть пару снарядов!

– Ответ отрицательный, мы не можем атаковать территорию…

Климов не договаривает, а Ольга не переспрашивает, ибо в один момент всё сразу перестаёт иметь значение. С микроскопической временной задержкой спутники связи сообщают экипажу Большевика о том, что произошло на другой стороне планеты. Секунду назад по Аламо нанесён ядерный удар.

Двухсоткилотонный ядерный заряд подорван в центре города, поглотив Дворец Народа, госпиталь и другие выходящие на площадь здания бесшумно восходящим рукотворным солнцем. А затем приходит полусфера взрывной волны, стремительный бег которой хорошо виден с орбиты. Безумная стена раскалённого сжатого газа, превращающая целые кварталы в груды оплавленного кирпича, прокатилась по городу исполинским бульдозером, сровняв с землёй всё, что находится в радиусе двух километров от эпицентра взрыва. Ещё один удар нанесён по космодрому.

– Внимание экипажу: задание выполнено, уходим!

Ольга слышит ещё несколько слов капитана, обращённых только к ней:

– Давай свои координаты, зажжём напоследок.

Бой в обсерватории закончен, киборги ведут наверх взятую в плен Эмили и ещё одного раненого бойца – единственных уцелевших из всего десантного отряда. Связь ещё действует.

– Эмили, это Ольга. На счет пять – ложись! Раз, два…

***

– По предварительным данным, число жертв достигло двадцати двух тысяч и продолжает расти. Гибель Первого Начальника подтверждена, все уцелевшие члены правительства Республики арестованы. Сформирована переходная администрация под руководством уполномоченного представителя Корпорации…

Это кодированное сообщение догонит Большевик спустя час после того, как по Аламо нанесён ядерный удар. Марс к тому времени остался далеко позади, и короткий рапорт от начальника Генерального штаба прекратившей своё существование Республики ставит последнюю точку в конфликте.

В итоге всё вышло именно так, как и предполагал Климов: нападение на территорию Сверхновой и убийство трёх её сотрудников стало подходящим поводом для официального объявления войны, а то, что Ольга видела, как тех пленных техников расстреляли киборги, особой роли уже не сыграет, жаловаться некому. С проведением самой войны затягивать не стали: всё было решено серией точечных ядерных ударов, после которых марсианам были сделаны незамедлительные и вполне конкретные предложения о мире, которые выжившие при бомбёжке главы Домов сочли за благо тут же принять без всяких условий. Мятежное государство осталось в прошлом, ледник Патела переходит в собственность Сверхновой в качестве компенсации за нанесённый ущерб, а граждане Долины готовятся к размещению в своих уцелевших домах миротворческого контингента – тех самых десяти тысяч уголовников, которых подбитый транспорт выбросил за пределами поля боя.

Тотальный разгром, за которым последовала полная и безоговорочная капитуляция. Но всё же Антонине, пережившей в своём убежище ядерную бомбардировку, удаётся напоследок громко хлопнуть дверью. Она как-то рассказала Ольге, что обнаружила слабое место в электронной броне её главного оппонента – Фердинанда, самой мощной машины Сверхновой на Марсе. Раньше она не могла воспользоваться этой брешью, что тоже было бы поводом к войне, но теперь терять уже нечего, и Антонина не стала упускать возможность.

– Убили, значит, Фердинанда-то нашего…

Фердинанд сгорел приблизительно за десять наносекунд, получив от Антонины убийственный заряд вирусов и помех, словно бомбу в почтовом конверте, и этого промежутка времени Тоне хватило, чтобы немного подправить его базы данных, которые потом найдут и восстановят. Теперь никто не знает, где именно находится бункер Антонины, она чуть-чуть изменила координаты, направив ищеек корпорации по ложному адресу, на котором заранее подготовлена груда обломков, весьма убедительно имитирующих её останки. Настоящий командный пункт уцелеет, но попасть на него теперь будет весьма непросто. Ольга в курсе насчёт дополнительных мер безопасности, принятых Антониной уже после того, как киборги едва не добрались до неё: после уничтожения Дворца Народов шахта лифта и склад будут разрушены направленными взрывами, надёжно заперев камеру главного компьютера сплошной толщей породы, словно пузырёк воздуха в слое льда.

Лишённая постоянной работы, она погрузится в гибернационный режим, сверхъёмкого аккумулятора хватит на сто тысячелетий сна без сновидений. Теперь Ольга единственная, кто знает, где находится Антонина, единственная, у кого есть шанс вытащить её оттуда. Второй близкий друг оказывается в бессрочном заточении.

– С тобой было приятно работать, подруга. Откопай меня при случае и постарайся не умирать. Удачи!

– Удачи, подруга…

***

Ещё несколько взмахов лопатой, и её взору наконец предстаёт то, что она искала: ребро большого, наглухо задраенного контейнера.

Эмили бросает короткий взгляд на своего раненого товарища, лежащего на листе теплоизолятора. Молодой чернокожий парень в оранжевом скафандре пребывает в отключке, надёжно убаюканный мощной дозой обезболивающего. Два часа назад ей удалось наскоро его прооперировать, так что теперь у напарника есть шансы, если, конечно, ей удастся доставить его и себя к какому-нибудь очагу цивилизации. Они двое – единственные уцелевшие из всего отряда, связи нет, поддержки не будет, так что дальше действовать предстоит в автономном режиме.

Когда Ольга произнесла «пять», ноги Эмили подкосились и она, как будто потеряв сознание от ран, рухнула на пол. Конвоировавший её киборг не стал сразу стрелять, а попытался поднять девушку на ноги крепким пинком, но не успел этого сделать, никто больше ничего не успел. Спустя полчаса Эмили удаётся выбраться на поверхность, пройдя через кабельный коллектор под обсерваторией. Самой обсерватории больше нет, прилетевшие с Большевика снаряды накрыли абсолютно всё в радиусе пятисот метров градом осколков, пробивших железобетон и танковую броню, как папиросную бумагу. Эмили и её раненый товарищ словно выиграли главный приз в государственной лотерее: выжить после такого удара почти невозможно. «Ольга стреляла наугад», – думает про себя марсианка и нервно смеётся, глядя на исковерканную антенну и подбитые танки.

Везение кончилось, начинается выживание. Стоянка прекратила своё существование вместе со служебными машинами, но Эмили прожила на Марсе не один год и хорошо знает местные правила, одно из которых гласит, что на таких отдалённых базах всегда должен быть резервный транспорт.

Уже совсем стемнело, когда ей удаётся окончательно откопать двери контейнера и вывести вездеход наружу. Надёжно закрепив раненого на заднем сиденье, она принимается сваливать в маленький прицеп все имеющиеся аккумуляторы, инструменты, пакеты с пайком и кислородные баллоны – путь предстоит неблизкий. Эмили уже знает из радиопередач, что война проиграна, путь домой закрыт и спасение надо искать в любом другом месте. Оккупация, судя по всему, уже началась, так что теперь у них появляется шанс скрыться: в такой неразберихе всем будет не до двух случайно выживших.

– Засиделись мы тут, пора и честь знать.

Выехав на взлётное поле, марсианка сверяется с картой, в последний раз оглядывается на развалины обсерватории и медленно ведёт машину прочь от космодрома, двигаясь строго на север.

ГРОНД - I: Блицкриг - Глава 16. Финал

ГЛАВА 16: ОТДАЛЁННЫЕ РАСКАТЫ ГРОМА

Nun komm, der Heiden Heiland. Бах создал сей органный хорал по заказу герцога Саксен-Веймарского в 1714 году. Триста семьдесят девять лет спустя Дженна Донован, как всегда, виртуозно играет хорал по памяти, внимательно вслушиваясь в звучание инструмента: раньше у неё не было времени испробовать покупку по-настоящему, последние дни выдались исключительно напряжёнными.

– Поздравляю вас с пополнением коллекции, мисс Дженна. Великолепный инструмент, просто великолепный. Это правда, что он принадлежал самому Моцарту?

– Баху, моя дорогая, Иоганну Себастьяну Баху. И не совсем принадлежал.

Не переставая играть, Дженна поворачивает голову к вошедшей в камерный зал молодой брюнетке в сером костюме.

– Бах играл на нём, несомненно, но не владел, чтобы там мне ни обещал продавец. Этот конкретный орган был установлен в ратуше Веймара не позднее тысяча семисотого года, где и стоял до самой франко-прусской войны, после которой его приобрёл частный владелец. Новый хозяин произвёл ремонт, заменив часть износившихся деталей, но в целом перед нами аутентичный инструмент. Я давно положила на него глаз, но возможность приобрести представилась только сейчас. Вы что-то хотели?

– Председатель просил меня передать вам свои поздравления, на словах, разумеется. Его весьма впечатлила ваша работа. Он сожалеет, что не может…

– Лично поблагодарить меня и посылает для этого свою любовницу. В любом случае передайте господину Председателю, что я признательна за его ко мне внимание.

В обязанность личных секретарш мисс Донован входит служба любовницами у высших лиц в руководстве Сверхновой. Привыкшая беречь своих людей, Дженна не требует от них шпионить в свою пользу – чаще всего эти девушки используются в качестве делегатов связи при передаче особо важных сообщений, не могущих быть доверенными бумаге или электронике.

– Я расскажу ему об этом сегодня в постели. Мисс Донован, если не затруднит, я хотела спросить вас ещё кое о чём. В разговоре о вашей операции господин упомянул одно слово, мне непонятное и незнакомое – кажется, он сказал «Глейнвиц». Можно поинтересоваться, что оно значит и какое отношение имеет к сегодняшним событиям? Я нигде не нашла никаких данных…

– Всё-таки запрет преподавания зарубежной истории в школах был крайне ошибочным решением. Если коротко: Глейнвиц – это городок на востоке Германии, у границы с Польшей. В 1939 году, перед самым началом Второй Мировой Войны, о которой, юная леди, я надеюсь, вы хоть что-то знаете, Гитлер провёл там силами СС своеобразную спецоперацию: фальшивое нападение на городскую радиостанцию, якобы совершённое польскими диверсантами. Как и одиннадцатое сентября или инцидент в Тонкинском заливе, то была классическая провокация, организованная для одной-единственной цели: создать законный повод для нападения на Польшу якобы в ответ на её агрессию. Упомянув этот населённый пункт, председатель имеет в виду, что я устроила нечто подобное. Но, на мой взгляд, я выступила изящнее, чем подручные Гиммлера, уж простите мне мой лёгкий приступ самодовольства.

Дженна делает паузу в игре, чтобы зажечь очередную папиросу.

– В данном случае нападение на нашу территорию было настоящим, со всеми необходимыми атрибутами, такими, как бомбардировка и гибель гражданских лиц. Идеальный и абсолютно законный повод к войне. Так, уже почти семь, Линкольн сейчас будет выступать, это надо видеть.

В центре зала разворачивается экран: заполненный журналистами конференц-зал в Чикагской штаб-квартире, об отставке госпожи Линкольн решено сообщить публично. Та зачитывает своё заявление, только вот звука нет – Дженна привыкла читать по губам. Всё как и должно быть – выход в отставку, проведение больше времени со своей семьёй и прочее из стандартного для таких случаев набора.

– Моё заявление?

– Готово.

Любовница председателя передаёт Дженне листок гербовой бумаги.

– Побольше экспрессии, пожалуйста. Что-нибудь про то, как многому я научилась у своей великой предшественницы, и какая на меня ложится ответственность, и как я буду блюсти её традиции и прочее, приличествующее такому случаю.

– Будет исполнено.

Линкольн заканчивает с речью, и Дженна на неё уже не смотрит, сосредоточив взгляд на старомодных часах на правой стене конференц-зала. Если часы идут правильно, то жить всесильной Линкольн остаётся ещё сорок пять часов и двадцать минут, плюс минус десять секунд, после чего с ней случится обширное кровоизлияние в мозг, против которого будет бессильна вся современная медицина.

– Sic transit gloria mundi.

– Что, простите?

– Не обращайте внимания, просто говорю сама с собой, дурная привычка с детства, никак не могу избавиться. Я вас больше не задерживаю.

Оставшись в одиночестве, Дженна снова вызывает на экран объёмную фотографию поднимающегося над центром Аламо ядерного гриба, некоторое время созерцает её, подписывает электронным факсимиле, а затем направляется к панорамному окну, на ходу стряхивая пепел папиросы на персидский ковер. Глядя на проплывающую внизу Землю, Дженна привычно анализирует ситуацию и в целом остаётся довольна. Она только что выиграла затянувшуюся войну и ещё к концу суток полностью восстановит свое положение на верхних этажах иерархической пирамиды Сверхновой. Так что даже её критически ко всему настроенный разум не может не признать, что день вышел на редкость продуктивным.

***

Где-то очень далеко вершатся дела войны и мира, рушатся государства, и новые, неожиданные фигуры приходят на смену павшим титанам. Всё это где-то там, а здесь Ольга парит над койкой у себя в каюте, бесцельно глядя в потолок и лениво наигрывая что-то из ранних ZZ-Top. Играет она отвратительно и не собирается особо раскаиваться – настроение соответствует музыке.

Давным-давно Арина Родионовна долго и упорно учила её блокировать ненужные в работе мысли и чувства, но сейчас одна из таких вражеских мыслей продолжает лезть в голову с упорством камикадзе:

– Зачем мы тогда все согласились?

Восемь месяцев назад, выслушав предложение послов, зачем они согласились, зачем подписались на это задание? Ольга помнит, почему согласилась сама – все подняли руки, и она тоже подняла, она же тогда была новым человеком в команде, против коллектива не пойдёшь. Да и в силу малого опыта не казалось ей задание таким уж сложным – провести караван и всё. И ведь они действительно сумели довести торговцев к Юпитеру. Только вот разгром в войне этот успех не предотвратил, только затянул поражение и увеличил потери. А откажись они тогда – караван так и не вышел бы в путь, не добыл бы денег, значит, Республика не могла бы сражаться. И подписала бы капитуляцию. Без бомбардировок с орбиты, без десанта, без ядерного удара. Просто капитуляция и всё. И Кларк был бы жив. Вроде всё верно.

– Дура!

Ольга отбрасывает гитару в сторону, а затем отвешивает сама себе увесистую пощёчину. Нет, ничего не верно. Кларк знал, на что шёл, спасая ей жизнь, все знали, за что сражаются. И теперь, отказываясь от проигранной войны, она словно предаёт их, разом обесценив всё, что сделала сама и сделали её товарищи. Всё было правильно.

– Извини, Кларк, просто дурь какая-то нашла, впредь не повторится…

Голод со временем пересиливает ленивую депрессию и гонит девушку в кают-компанию, где она решает поправить душевные дела большой порцией плова. Впервые за бог знает сколько времени можно нормально поесть, не ожидая, что тебя в любую минуту прервёт боевая тревога. Большевик уходит от Марса дальней дорогой, направляясь к известному только старшим офицерам убежищу, где планируется переждать некоторое время, пока не уляжется взбитая войной пыль.

Сначала Ольга ест в одиночестве, потом подтягиваются оба Кузнеца, тут же разложившие на столе доску для трёхмерных шашек. Ольга наблюдает за игрой, а затем присоединяется к ним, там они и играют, когда в кают-компанию спускается Анастасия. Обычно самоуверенное личико оператора радара выглядит несколько растерянным, когда товарищи наваливаются на неё с вопросами:

– Ну чего, что на Земле про войну говорят?!

– Мы в чёрном списке или нет, нас объявили в розыск?!

Словно не слыша вопросов, Настя направляется к столу, делает себе большой стакан крепчайшего чая с огромной порцией сахара, осушает его в несколько глотков и только потом поворачивается к друзьям:

– А, что? Чёрный список?.. нет, не объявляли, да и про войну тоже почти ни слова, всё уже забыто. У них там сейчас другая новость, все земные информационные каналы заняты ею, никогда такого не видела. Что-то у них там с погодой не заладилось, не поняла толком, что именно произошло, но они все повторяют одно слово – ГРОНД.

Музыка под занавес: The Rolling Stones – Gimme Shelter

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

Продолжение следует…

Увлекательно, не правда ли? А дальше будет еще круче, будь уверен!

Хочешь помочь проекту ГРОНД стать еще популярнее? Нет ничего проще: расскажи об этой серии книг в своих социальных сетях, кинь ссылки повсюду, поделись с друзьями – пускай и они присоединяться к ГРОНДИОЗНОМУ космическому приключению! Поехали!