Грог. История орка. Книга 3

Часть 1 Глава 1

— Моррис, ты меня вообще слушаешь? Мо-о-оррис?

Грог смотрел на проповедника Дракона и еле сдерживался, чтобы не ругаться. Старик сидел в кресле и смотрел в окно. Но взгляд его устремлялся гораздо дальше, чем раскинувшийся за ним сад, и дальше, чем поля с наполовину собранным урожаем. Он был прикован к горизонту — без всякого интереса и цели.

— Снова ты не с нами, — с грустью прошептал Грог, видя, что Моррис не реагирует на его голос.

Такое с ним теперь происходило часто — он впадал в отрешённость прямо посреди разговора.

— Грог? — в комнату вошёл Натаниэль с чашкой в руке и вопросительно поглядел на орка: — Моррис уснул?

— Если бы.

На лице мага отобразилось понимание, он подошёл ближе и оглядел старика.

— О, Натаниэль? Ты тоже пришёл меня навестить? — очнулся тот. — Что, очередной настой? Или отвар?

— Да, пей, восстанавливайся.

Натаниэль передал Моррису чашку, но она выскользнула из его рук на колени. Скатиться на пол ей не дал Грог, вовремя подхватив, но содержимое пролилось на проповедника.

— Не обжёгся? — маг поспешно применил чары, чтобы высушить одежду.

— Нет, нет. Рука что-то ослабла… Извините.

Это «извините» резануло Грога как по живому — до того жалко звучал голос Морриса. Сейчас он ничем не напоминал того человека, с которым орк повстречался у Драконовых скал и преодолел столько трудностей.

«Столетний дед!» — зло подумал Грог, но вслух сравнения не высказал.

И не только потому, что обидел бы Морриса, но и потому что сравнение было пугающе точным. Их с Натаниэлем товарищ совсем сдал, и они никак не могли найти способ ему помочь.

Да, конечно, возраст у него был солидным, но ещё недавно он скакал в седле и даже бегал по крышам, ни в чём не желая уступать товарищам. Теперь же ему трудно было даже встать и дойти до ночного горшка.

— Ничего, Моррис, силы к тебе вернутся. Тебя твои еретики ждут, — напомнил Грог… в который раз.

— Да, Моррис, им нужен хороший проповедник. Настоящий, — подхватил Натаниэль.

— Сейчас я мало чем могу им помочь.

— А ты ешь побольше, — ответил Грог с лёгким раздражением. — Вон на подносе как всё стояло, так и стоит. Зря только Гуда старается, готовит.

— Грог, — оборвал его Натаниэль с укором.

— Нет, Натаниэль, Грог прав. Мне нужно откуда-то брать силы. Но… совсем нет аппетита.

— Так нагуляй его. Тут весь сад в нашем распоряжении, а ты даже не пытаешься выйти из комнаты, — давил Грог, игнорируя возмущённый взгляд мага.

Старик виновато опустил голову.

— Всё, нам пора, Грог. У нас ещё есть важное дело, — Натаниэль резко указал Грогу на дверь. — Отдыхай, Моррис. Мы зайдём к тебе попозже.

Моррис молча кивнул, и товарищи вышли.

— Ну, давай, скажи, что я перегнул палку, — зашептал Грог, стоило Натаниэлю закрыть дверь.

— Даже не собираюсь, потому что ты и сам это понимаешь, — вздохнул маг. — Заставляя и упрекая, ты ему не поможешь.

— Но и нянчиться тоже нельзя. Это тоже ни к чему не приводит.

Натаниэль снова вздохнул, правильного ответа у него не было.

— Господа, — услышали они тихий голос и обернулись.

К ним подошла чародейка с подносом.

— Вы к вашему другу? Или уже от него?

— От него, госпожа Нур, — ответил ей Натаниэль.

— Прекрасно. Ваша поддержка ему только на пользу, — улыбнулась женщина.

— Вы бы что-нибудь магическое ему давали. Зелья какие-нибудь, — попросил Грог.

— Я понимаю, почему вы просите о магии, и я, безусловно, её использую. Но это скорее вспомогательное средство, полностью решить проблему ею нельзя, — видя, что сегодня гости особенно удручены, она добавила: — Мы делаем всё, что можем, чтобы помочь вашему другу. Но эффективнее всего будет, как всегда, время. Подождите, он придёт в себя.

— Нам скоро уезжать, госпожа Нур…

— Значит, оставите его здесь, — прервала чародейка Грога. — Мы о нём позаботимся.

Она кивком указала на дверь, и Натаниэль открыл её, пропуская чародейку внутрь.

— Идём, Грог, — позвал он орка. — До встречи с леди Вальборг совсем мало времени.

Поместье, в котором их гостеприимно приняли, называлось поместьем Шиповника и принадлежало баронессе Торне Вальборг. И они уже не раз порадовались, что сюда попали.

Когда они возвращались с Севера, все трое понимали, что им нужно где-то перевести дух, особенно Моррису, который был уже не в состоянии самостоятельно сидеть в седле. Тогда Натаниэль и Грог вспомнили о совете чародеек Ранны и Льот отправиться к городу Линдхольм и найти леди Вальборг.

Когда Грог, Натаниэль и Моррис явились в поместье Шиповника, не просто уставшие, а измученные — и дорогой, и тяжёлыми мыслями, — баронесса впустила их без лишних вопросов. Она лишь потребовала честно рассказать, кто они и откуда. И следующие несколько дней путники отсыпались, отъедались и пытались восстановить моральный дух.

Хозяйку они практически не видели, но заметили, что все в поместье называли её Леди Сова, словно это было титулом.

— Как интересно, — отметил тогда Натаниэль. — Уверен, такое обращение нравится не всем, в особенности Лорду Магу Таэртона и его приближённым Филинам.

— А что не так? — не понял его Грог, чьи мысли были заняты здоровьем Морриса и планами на ближайшее обозримое будущее. — Она же аристократка. Ещё и чародейка.

— «Леди Сова» звучит слишком громко для чародейки Таэртона, пусть даже и аристократки. Напомню, что здесь власть сосредоточена в руках колдунов, а колдуньи традиционно находятся в стороне и большого веса в обществе не имеют.

— Но очень хотят исправить эту несправедливость, — кивнул Грог, вспоминая. — Поэтому нам и посоветовали именно её. У неё больше власти и возможностей, чем у других чародеек, так?

— Так. И мне интересно, какую плату она потребует за свою помощь.

Но время шло, а от них никто ничего не требовал.

Впереди у них было возвращение в Тириф, и пришлось потратить время, чтобы отрепетировать рассказ о событиях, заставивших всех троих пройти через всю территорию Таэртона до холодного и опасного Севера.

— Ни слова про фэйри, — предупредил Натаниэль.

— И про Дани, — подхватил Грог.

— Про Дани — тем более.

Все трое понимали, что никому не расскажут ни о фэйри, ни о драконе, спящем под горами. Нельзя, чтобы маги, воины и авантюристы всех мастей толпой рванули на Север. Беспокоить сон их друга — кощунство, а злить фэйри значит провоцировать ответную реакцию, последствия которой даже предугадать сложно.

— Всем, кто будет требовать от нас ответа, говорим, что маги-отступники шли за ледяной пылью и встретились с висельниками. И теперь они повешены на деревьях за свои собственные волосы, — наставлял Натаниэль, и добавил с нескрываемой горечью: — Повешен и Дани.

Цели и планы отступников было решено не скрывать, потому что за ними стояли маги Нэсса, а это уже дело государственное. И тут даже лояльный Лорду Магу Натаниэль ничего не мог сделать: умолчишь — лишишься головы или подставишь товарища. И в первую очередь головой рисковал Грог, потому что именно ему предстояло вернуться в замок Олдина Первого. Натаниэль же собирался своими путями добраться до Лорда Мага.

— А не попадёшься? — спросил Грог. — Нехорошо тогда получится.

— У меня нет права попасться, — ответил Натаниэль. — К тому же, если мы правильно угадали, ждать нас будут в пределах А́кри, а я сделаю крюк.

— Ну да, логично предположить, что мы побежим под защиту Дитье.

Это было настолько логично, что именно так Грог и собирался сделать в надежде, что граф Конрад Дитье будет именно там, а не в королевском замке. Потому что ехать к королю под конвоем как потенциальный преступник не так удобно, как под покровительством графа.

«А ещё он нанял меня на это дело, и подошло время оплаты», — вспомнил Грог и даже немного повеселел.

Учитывая, что отступников они с Натаниэлем остановили, можно было смело рассчитывать на крупную сумму.

Но стоило подумать о Моррисе, как всё веселье испарилось. Несмотря на неустанную заботу служанок и чародеек Леди Совы, проповедник оставался в подавленном состоянии.

До отъезда оставалось совсем мало времени, и Торна Вальборг пригласила Грога и Натаниэля на обед. Они собрались в саду, в увитой лозой беседке.

Грог сидел в красном дублете с вышивкой и множеством пуговиц, в синих шоссах и в новых сапогах. Из всех обновок, пожалуй, радовали его только эти сапоги, потому что, в отличие от одежды, были удобными. Всё остальное жало, тёрло и сковывало движения, а потому трепало нервы.

Для успокоения он сжал рукоять меча в новой кожаной оплётке и в новых ножнах. Меч приятно согревал ладонь.

Натаниэль не изменил себе и вновь облачился в чёрно-серые цвета. Волосы он распустил и перекинул на грудь чёрным водопадом. Он с умиротворённым видом слушал пение Лу, подражавшего птицам в ветвях яблони. Птицы не чувствовали подвоха и с удовольствием пели вместе с альрауном.

Торна Вальборг расположилась напротив мужчин, рядом с нею сидела пара чародеек. Хозяйка поместья была одета в очень закрытое платье с золотой вышивкой; тронутые сединой волосы — в строгой причёске; из украшений — только серьги с бриллиантами и перстень с рубином и гранатами, скорее всего родовой.

— Мне сказали, что вы намерены отбыть уже завтра, — начала она разговор. — Надеюсь, вашего товарища вы пока оставите здесь. Обещаю, мои Совы о нём позаботятся.

— Всё так, леди, — ответил Натаниэль. — Мы будем рады, если Моррис пока останется здесь.

— Тяжко ему пришлось, — вздохнула женщина. — И сейчас тяжко. Но вам уже говорили, и я повторю: время всё лечит. А у него ещё есть, о ком заботиться.

Ей было абсолютно всё равно, кому молится их проповедник, и перспектива укрывать в своём доме еретика никак её не беспокоила. Впрочем, она дала приют врагам королевства, а это уже было посерьёзнее, чем всякая ересь. И как бы хорошо Грог о ней ни думал, он чувствовал, что Леди Сове от них что-то нужно. И вот как раз сейчас пришло время ответной услуги.

— Уверен, он вернётся к проповедям. Ради людей и ради памяти о своём ученике. Скажите, леди, чем мы можем отблагодарить вас за всё? — Натаниэль решил сделать благородный жест и не дал ей заговорить первой.

Она, безусловно, это оценила, посмотрев на мага с уважением и одарив его приятной улыбкой.

— Я буду очень признательна, если по пути вы передадите пару писем. Мне очень важно, чтобы они достигли адресатов.

— Мы выполним вашу просьбу.

— Да, выполним, — поддержал Грог.

— Вы не спросите, кто адресаты?

Натаниэль покачал головой и ответил:

— Предположу, что один из них наш Лорд Маг.

— Верно. А второй — король Олдин.

Грог мысленно вздохнул, уже понимая, кто и какое письмо будет доставлять.

«Ну что же, ещё один повод встретиться с Его Величеством», — усмехнулся он про себя.

— Конечно, никому не следует знать, от кого они, — проговорила Леди Сова, и одна из чародеек передала ей конверты.

— Клянусь Знающим, никто даже не прикоснётся к этой бумаге, кроме короля. Я лично передам её, — заверил Грог, понимая, что деваться, в общем-то, ему некуда.

— И я даю слово, что Лорд Маг получит ваше письмо, — поддержал его Натаниэль. — Только он, и никто другой.

— Прекрасно. Хотите ли вы знать, что в письмах?

— Нет, — практически хором ответили мужчины.

— Это похвально, — кивнула Леди Сова, — но я всё же кое-что расскажу. Я понимаю, что вы во всю эту историю с изменой магов погрузились уже довольно глубоко, и, скорее всего, продолжите погружаться. Вы уже знаете, что ваши отступники связались с магами Нэсса и действовали по их указке. И, думаю, вы поняли, что ниточка эта может тянуться аж до самого короля Фокия.

Грог и Натаниэль молча кивнули, Леди Сова продолжила:

— К этому я добавлю, что наши войска собираются у границы Тирифа, и среди них много наёмников из Нэсса, а ещё — их чародеев. И если наёмников можно распознать по доспеху и нашивкам, то чародеи пытаются маскироваться под наших Филинов и Сов. Но незнакомых лиц слишком много. А порой встречаются знакомые — с кем строились отношения, несмотря на границы. Вот такие у меня есть сведения, разумеется, с местами сборов и поголовным подсчётом. Уверена, у Олдина тоже всё это есть, но вдруг его данные не совсем полные. Пусть сверит.

«И война у него будет уже на два фронта», — подвёл Грог молчаливый итог.

Они с Натаниэлем взяли конверты без каких-либо опознавательных знаков, и вышли из беседки, не притронувшись ни к одному из блюд.

— Ох уж этот этикет! Нельзя было просто передать нам письма и не собирать стол? — ворчал Грог. — А раз уж накрыли поляну, так сели бы и нормально поели!

— Это называется «предлог». А обед нам принесут в комнаты.

— Ну, пусть несут, а я зайду к Гуде.

— Не лопни, — напутствовал маг.

На кухне народа было – не протолкнуться: повариха и её помощницы заканчивали с приготовлением обеда для многочисленных обитателей поместья.

Но стоило Грогу войти, как повариха тут же передала половник помощнице и поспешила к орку, подхватив со стола тарелку с булочками.

— Грог! Ну-ка попробуй!

— Гуда, ты сокровище! — заулыбался парень и отправил в рот большой кусок сладкой сдобы.

— Ещё бы! Старалась, — женщина гордо расправила плечи, в глазах, окружённых сетью морщинок, заплясали довольные огоньки.

— Натаниэль просил меня не лопнуть. Хорошо, что я ему ничего не обещал.

— Ха-ха-ха! Вот и правильно! Ты бери вторую, бери, — проводив упорхнувшую с подноса булочку, она добавила уже с заметной грустью: — Будешь потом вспоминать, как я готовлю.

— Гуда… — Грог сделал волевое усилие, чтобы не подавиться, и тоже ощутил, как испаряется веселье. — Если бы я мог остаться.

Он не знал, что ещё добавить, и между ними повисло молчание. Но Гуда тряхнула головой, упёрла пухлую руку в бок и нарочито бодро велела ему:

— Ну, тогда дай обещание, что жену себе найдёшь такую, чтобы не хуже меня готовила!

— Х-хорошо, — закивал он. — Ну и задачку ты задала. Но я обещаю!

Уже покинув поместье Шиповника, и стараясь не беспокоиться о Моррисе, Натаниэль и Грог тихонько обсудили действия Леди Совы.

— Как я понимаю, леди Вальборг не сильно ладит со своим Лордом Магом и с королём. Иначе, зачем идти на такой риск? — спросил Грог.

— Она стала слишком влиятельной фигурой. Слишком влиятельной для Таэртона, — ответил Натаниэль. — Она собрала вокруг себя очень много Сов и, скорее всего, не только их. Не ошибусь, если предположу, что теперь ей только одна дорога — к титулу Леди Мага. А на этом пути нужны помощники.

— И она надеется на Тириф? Сидя в Таэртоне?

— А Нэсс надеется на Таэртон, и тоже ему всячески помогает, — напомнил маг. — Так что союзника можно найти везде, главное понимать, что именно ты от него хочешь, и что он потребует взамен.

— Ей же придётся весь режим с ног на голову переставить. Ты же говорил, что женщины у таэртонских магов никакой власти не имеют.

— Представляешь, какая непростая задача? — улыбнулся Натаниэль. — Но пусть лучше действует, чем сидит, сложа руки. Она сильная.

«Ох, нравятся же тебе женщины с сединой и c характером», — подумал орк, но вслух, конечно же, говорить такое не стал. Он чувствовал, что смерть Розамунды всё ещё терзала колдуна. Так пусть хоть немного отвлечётся и полюбуется на такую же…ведьму.

***

Уже на границе, когда пришло время расставаться, Лу внезапно устроил сцену. Он самовольно влез в вещи Грога, вытащил браслет, подаренный орку Афраой, и верещал что-то, пытаясь оттащить тяжёлое украшение к сумке Натаниэля. Натаниэль же не сразу смог объяснить, что нашло на его друга: он наблюдал и смеялся.

Грог попробовал отнять браслет, но альраун перешёл на такие частоты, что заболели уши. И орк, и маг вынуждены были прикрыть их.

— Лу, хватит, пожалуйста, — попросил Натаниэль. — Грог помнит о своём обещании, он подарит тебе украшение.

Грог про обещание, конечно, совсем забыл, но теперь до него дошло, что он действительно сказал, что что-нибудь подарит альрауну по возвращении в Тириф — за бесценную помощь в самые трудные минуты. А теперь дороги орка и мага расходились, и малыш потребовал обещанное.

— Ох, Лу, я от своих слов не отказываюсь. Но эта вещь мне дорога как память, я хочу хранить её как можно дольше. Давай оставим подарок до следующей встречи?

Ответ Лу не устроил, он замахал ручками и, похоже, даже обиделся, а Грог растерялся. И что теперь делать? Оставлять как есть ему не хотелось.

«Это же как ребёнка обидеть», — подумал парень сокрушённо, попутно мысленно обругав мага, под влиянием которого он начал относиться к Лу как вторая мамаша (первой уже был Натаниэль).

— Ну, ладно, камень с браслета тебя устроит? А На́тан закажет тебе кольцо с ним у какого-нибудь хорошего ювелира.

Грог замолк и затаил дыхание, ожидая реакции от обоих: от Лу — на предложение, от мага — на панибратское «На́тан».

Альраун согласно чирикнул и указал на один из больших изумрудов, а маг кривовато, но вполне раскованно улыбнулся. Поздравив себя с небольшой, но победой, Грог принялся торговаться с Лу, потому что тот выбрал один из центральных камней композиции, и без него браслет уже не смотрелся бы.

Спустя несколько минут подарок достойнейшей китты лишился одного из небольших бриллиантов, а Грог — последних сил.

«Отбиться от жадного до драгоценностей альрауна! Да после этого ни одна базарная кошка не сможет со мной торговаться!» — мысленно хохотнул он, пряча браслет.

— Так, с этим разобрались. Осталось последнее, — Грог посмотрел на Натаниэля.

— Что же это?

— Письмо Дитье. Я ж понимаю, что ты меня с собой взял только потому, что он тебе что-то в письме написал. Что там было?

— Ах, это… — Натаниэль задумался на миг, говорить или нет, но под пытливым взглядом сдался: — Конрад напомнил, как несколько лет назад подарил мне Итиль. Он настоял тогда на том, чтобы я принял лошадь, и пообещал, что она ещё не раз меня выручит. Такое же обещание он дал мне в том письме уже относительно тебя.

— Лошадь? — переспросил Грог, не веря услышанному.

— Да, я не хотел принимать такой дорогой подарок, путешествовал пешком или с торговцами. Но надо сказать, с её появлением мне действительно стало проще, хотя она и требует определённого ухода.

— И он, значит, сравнил меня с лошадью?

— Можешь его в этом упрекнуть при встрече, — Пожал маг плечами. — Заодно передай, что он снова оказался прав. Я действительно не пожалел, что согласился с тобой работать.

— Вот знаешь, как всё повернуть, чтобы я тебе не врезал, — проворчал Грог, хлопая себя по бедру от избытка чувств. — Лошадь он тебе подарил... Хорошо, не ишака!

— Да, вот это было бы обидно. Но ты сам спросил. А я ответил. Если хочешь выпустить пар, можем снова устроить спарринг.

— Ещё чего, тратить время на ерунду. Я тоже был рад с тобой поработать, маг. Давай уже прощаться.

Он протянул Натаниэлю руку, и тот крепко её пожал.

Глава 2

Орк, едущий к замку на ухоженной рыжей кобылке, не мог не вызывать интереса. Крестьяне при виде его прекращали работу и провожали всадника любопытными взглядами.

Когда на стенах замка уже можно было различить стражников, из ворот выехала пара встречающих. Грог без труда узнал в них самого графа и его оруженосца. Сердце радостно подпрыгнуло от осознания, что он снова с ними встретился.

«Довёл меня Знающий, сберёг».

— Грог! Вот это радостная встреча! — приветствовал его Клод Раус. — Но не сказал бы, что неожиданная! Ха-ха-ха!

— Да, встреча определённо приятная и ожидаемая, — поддержал его Конрад Дитье чуть более сдержанно.

— Здравствуйте, милорды, — Грог поклонился в седле. — Я к вам с отчётом. Но что-то мне подсказывает, что о части моих дел вы уже знаете.

— Осведомлены! Осведомлены! — хохотнул оруженосец, хлопая себя по бедру. — Ты б видел лицо Конрада, когда ему сообщили о кончине Брюса Спарка! Оно — лицо — выражало крайнее изумление и недовольство: «Кто посмел вперёд меня!» А потом нам назвали твоё имя и имя Натаниэля, и — клянусь! — я слышал, как упала на пол его челюсть!

Грог честно попытался не смеяться, но уголки губ предательски поползли вверх. Дитье, конечно, это видел.

— Ох, да ладно! Это действительно было уморительно, — махнул он рукой.

Этот лёгкий жест заставил смеяться уже всех троих.

— Что же, — выдохнул Дитье, снова становясь серьёзным, — надеюсь, тебе есть, что рассказать, причём не только нам, но и королевскому ищейке. Он уже больше двух недель злоупотребляет моим гостеприимством.

— О как, — Грог совершенно не удивился, ведь изначально понимал, что именно так и будет. — Он один?

— Конечно, нет, с ним его подчинённые в количестве восьми душ и восьми прилагающихся к ним тел — требующих, отмечу, места и содержания. Остальные, полагаю, караулят тебя где-то в Ла́нгхоне и ещё Скапар знает, где.

— А этот тип решил, что самый умный, и будет поджидать тебя с комфортом, портя настроение Конраду, — проворчал Раус. — Причём мне нельзя к нему подходить и на сотню шагов!

— Тебе нельзя к нему подходить, потому что твой несдержанный язык доведёт тебя до беды. Это я могу себе позволить обмениваться с ним… кхм… любезностями. Тебе же я это делать крайне не рекомендую.

— Что, такой важный тип этот ищейка? — решил уточнить Грог. Всё-таки ему с ним придётся разговаривать, хочешь-не хочешь.

— Увы, да. Это сам Джонатан Пирс. Ищейка Джонатан. Служит лично Олдину Первому, — ответил Дитье.

Это имя ничего Грогу не говорило. Впрочем, так было даже лучше: если человек тебе не авторитет, то отстаивать свои права гораздо легче. Поэтому орк пожал плечами и предложил:

— Давайте в замок, что ли? Надо пообщаться с этим ищейкой и успеть вам рассказать, как дело было.

Три лошади понесли всадников. Во дворе замка их уже ожидали люди в довольно простых дорожных одеждах. Они явно не стремились выделяться из толпы. Человек, стоявший впереди этой делегации встречающих, тоже был одет просто — в зелёный камзол и коричневые штаны. Грог мог даже поспорить, что сапоги на человеке гораздо дешевле, чем его собственные. Но вот взгляд… Ну и наглый же у этого типа был взгляд! Сразу верилось, что он лично перед королём отсчитывается.

— Какая радость! — расплылся в улыбке ищейка. — Наш орк нашёлся!

— А я-то как рад найтись, господин! — в тон ему ответил Грог. — Заждались, небось, умаялись сидеть тут?

— Настолько умаялся, что уже завтра забираю тебя в столицу, орк. Но прежде задам несколько вопросов, ответы на которые жажду получить, — хищно оскалился человек.

— Вот и ладненько, завтра в путь, я совсем не против. И вопросы свои задавайте, если хотите. Только ответов не ждите, уж извините. Отвечать я буду королю, а не вам, господин.

Ищейка посмотрел на Грога с недоверием: какой-то безродный орк имеет наглость так с ним говорить! Но Грогу было глубоко плевать на то, что этот человек думает и чувствует. Не велика птица. После того, как каждое слово их с Натаниэлем истории было заучено и отрепетировано, Грог ощутил странное спокойствие и уверенность: он справится. Он справится со всем, даже с гневом короля, если тот изволит гневаться.

Это состояние его поначалу смущало — не верилось. Наверняка это бравада, думал он. Но вот перед ним слуга короля, действительно наделённый властью, раз Дитье даже попросил Рауса к нему не цепляться, а Грог стоит прямо и не теряет твёрдости ни в голосе, ни в своём решении.

— Я буду говорить с Его Величеством, не с вами.

— Я всё равно узнаю всё, что мне нужно, — ищейка нехорошо прищурился. — Выезжаем с рассветом.

— Выезжаем после полудня, — поправил его Дитье. — Мне нужно будет время, чтобы оставить некоторые распоряжения.

— Значит, после полудня, — Ищейка резко спрятал свою хищную натуру под маску безразличия и меланхолично повёл плечом, мол, мне без разницы.

Раньше такая резкая перемена удивила бы Грога, но он понял, что человек просто спрятался за маску, чтобы не показывать, как он зол на ситуацию: он не удержал своего авторитета, да ещё и Дитье оставил последнее слово за собой, забрав даже мнимую власть над ситуацией.

«Да, только и остаётся, что сохранять хорошую мину при плохой игре», — подумал Грог. — «Может, он и выслеживает "добычу" лучше всех, но на этом его таланты заканчиваются».

Спустя примерно час Грог, Дитье и Раус собрались в кабинете графа. Предусмотрительный оруженосец принёс вино и кубки. Грог огляделся, ожидая, что вот-вот в кабинет войдёт кое-кто ещё.

— Эм… Милорд?

— Что, Грог? Нужно ещё вина? Или пива?

— Нет. Я хотел спросить… — он замялся. Уместно ли вообще задавать такой вопрос?

— Ушей у этой комнаты нет, если ты об этом.

— Это хорошо. Но вопрос о графине. Где она сейчас? И… как у вас?

Дитье мигом понял, о ком речь, и даже расслабился, а Раус зашёлся смехом.

— Грог, ты покраснел, или мне кажется? — оруженосец, как всегда, не удержался от комментария.

— Не кажется, — буркнул Грог и выразительно посмотрел на Дитье, ожидая ответа.

— Она в королевском замке. В Лангхоне сейчас герцог Ронвилля, Лукас Элои́. Он назначен новым главнокомандующим вместо Сеймура Беркли. Туда же, в Лангхон, подтягиваются войска. Все боятся, что война продолжится, и будет лучше, если Сесилия ещё побудет при дворе.

— А как же родня покойного Спарка? Они будут претендовать на земли?

— Обязательно, но у них ничего не выйдет, — довольно улыбнулся Дитье. — Мы с Сесилией поженимся уже этой осенью. Короля наш брак устраивает, как и объединение земель.

— О-о-о… П-поздравляю.

Грог был рад за Дитье, хотя и удивлён. Как ему удалось? Что произошло? Он посмотрел на Рауса и обнаружил, что тот отчаянно пытается не сложиться пополам от распирающего его смеха.

— Спасибо, Грог, — произнёс граф, старательно игнорируя оруженосца. — Теперь садись и рассказывай, как вы с Натаниэлем умудрились наделать столько шума и проблем. И почему так стремительно покинули мои земли, едва я узнал о вашем появлении? Я же мог помочь. По крайней мере, я бы постарался помочь.

— Вы знали, что мы были на вашей территории?

— Конечно. Моя разведка работает как надо.

— Понятно. Тогда налейте вина, рассказ будет долгим.

Кубок Грог осушил залпом, мысленно помянув и Дани, и фэйри, и запрещённую магию — всё то, о чём не будет сейчас рассказывать. И… бодро, даже задорно, рассказал о том, как искали магов и излазили все пещеры на побережье, как нашли и их, и еретиков, и даже союзников в лице еретика-проповедника и его ученика.

Он рассказал о Роланде, о его агентах в замке Олдина и о том, как стал членом орочьего посольства, чтобы предотвратить убийство короля. Смех смехом, а по бумагам он теперь официально шут! А там дошла очередь и до смерти Брюса Спарка и долгого, опасного путешествия на Север. И заканчивал свой рассказ Грог уже хмурый и уставший от своего собственного голоса.

Раус пододвинул ему кубок, который уже давно предусмотрительно заново наполнил вином. Грог и его осушил в один глоток, как первый, запивая горечь слов и настраиваясь на обсуждение.

— Да-а… Не ожидал, что наш с тобой героический бой с бестией приведёт к проблемам такого масштаба, — вздохнул впечатлённый Дитье. — И как же я рад, что вы оба живы. Жаль, что Натаниэль сейчас не с нами, но я понимаю, что ему очень важно добраться до Лорда Мага.

— Встретитесь ещё, я уверен. Раз уж вы решили снова взять меня под крыло и проводить до столицы, загляните заодно и к Натаниэлю.

— Как будто я могу поступить иначе, — Дитье ободряюще кивнул. — Я не дам тебя этому ищейке на съедение.

— Можно подумать, Грог с ним не справится, — фыркнул Раус. — Вон как заткнул его — на раз-два!

— Говорят, если бы Джонатан Пирс не стал ищейкой, он был бы дознавателем, — возразил Дитье. — А дорога до Нурбурга всё же неблизкая.

— Значит, не зря он мне так не понравился, — поморщился Грог. — Дрянь человек, да?

И граф, и оруженосец кивнули.

— Ладно, расскажи-ка ещё раз, как ты стал шутом! — потребовал Раус. — Да поподробнее!

Грог охотно вернул себе весёлый настрой и принялся вспоминать, как это было.

Уже поздно вечером, когда всем полагалось видеть первый сон, он постучался в спальню к графу. Дитье впустил его без лишних вопросов и молча указал на кресло у окна.

— Милорд, надо поговорить.

— Разумеется, Грог. Я весь внимание, — спокойно ответил Дитье.

— Да? Мой рассказ вас не убедил? — забеспокоился орк.

— Признаться, я с самого начала считал, что ты можешь что-то недоговаривать. И сейчас твоё присутствие здесь тому доказательство. Что же ты утаил? Что произошло?

Грог глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и рассказал — абсолютно всё.

— Надеюсь, Раус простит мне мои недомолвки, но мы с Натаниэлем решили, что чем меньше людей будет знать, тем лучше, — объяснил Грог.

— Я ценю Клода безмерно, и доверяю ему, но сейчас я с тобой полностью согласен, — ответил Дитье, потирая переносицу. — Если секрет знает слишком много людей, есть риск, что он, в конце концов, секретом быть перестанет. Но я рад, что теперь знаю правду. Благодарю.

— Благодарите за то, что теперь эти знания стали и вашей головной болью? — невесело усмехнулся Грог.

— Да-а-а… Как-то мрачновато это звучит, не находишь? — поддержал он тон орка.

— Ну, давайте отвлечёмся, что ли? Расскажите, как уговорили Сесилию на брак.

Дитье, не ожидавший такого вопроса, сперва опешил и посмотрел на Грога круглыми глазами, потом попытался что-то сказать, даже рот уже открыл, но не смог и стал стремительно краснеть.

— Милорд? — Грог следил за ним с удивлением. — Нет, ну если это было так страшно, то ладно, не отвечайте. Главное же, что своего вы добились, верно?

— Кхм, — отозвался граф, понимая, что теперь промолчать уже просто нельзя: с Грога станется что-нибудь навыдумывать, а потом обсуждать это с Раусом и хохотать на пару. — Помнишь, мы с тобой говорили о стихиях? В общем, ты был прав, предположив, что для покорения одной стихии нужна ещё одна более сильная.

— То есть?..

В уме Грога это представлялось, как закинуть женщину на плечо и унести в постель. Или не в постель, а куда-нибудь, где никто мешать не будет. А как у аристократов? Они плюют на этикет и тут же надевают избраннице кольцо на палец? Или врываются в будуар с цветами и признаниями? Какие у них там ещё безумства могут быть?

— В общем, в итоге я её… одолел, — неловко закончил Дитье, явно не желая вдаваться в подробности.

— Это хорошо. И, как я понимаю, вам не пришлось ничем жертвовать? — Грог непроизвольно почесал левое ухо с отсутствующим кончиком.

— Скапар, нет! Разве что… — он запнулся, кадык дёрнулся, — моим взглядом на отношения между мужчиной и женщиной. Но давай оставим эту тему, прошу. Главное — у нас с Сесилией всё прекрасно.

— Как скажете, милорд. Пойду я спать. Завтра в дорогу.

А мысленно Грог решил: «Я потом Рауса спрошу, чего стоило графу согласие этой женщины».

Как ни хотел Дитье потянуть время назло ищейке и его людям, а собрались они всё равно быстро. Никому «передавать дела» ему не требовалось, потому что его отец всё ещё был вовлечён во всё, что происходило на территории графства.

Грогу удалось увидеть старшего Дитье лишь мельком, и, несмотря на немощное тело, орку понравилось, каким живым блеском светились его глаза. Он не оставлял сомнений в том, что старый аристократ ещё чего-то стоит.

А вот ни матери Дитье, ни его сестёр он так и не встретил. Те отбыли в уединённое поместье практически сразу после приезда ищейки: простая предусмотрительность, чтобы не волновать ни леди, ни девочек.

Уже в первый день пути Грог убедился, что Джонатан Пирс был способен действовать на окружающих угнетающе. Он молчал, мрачно смотрел на орка и его сопровождающих, а если и открывал рот, то только что бы отдать своим людям какую-нибудь команду.

Дитье, взявший с собой пятерых воинов, на фоне ищейки выглядел практически святым, потому что был, как всегда, сдержан и ни к кому не цеплялся.

По улицам Нурбурга Грог ехал, уже не обращая ни на кого внимания. В первое своё посещение столицы ему казалось, что все только на него и смотрят, и что его присутствие рядом с Дитье неуместно. Теперь же ситуация была ещё сложнее — он, возможно, будущий житель королевских казематов, если не докажет, что действовал в интересах короля, — и потому прохожие и их мысли его мало волновали.

Как только за ними закрылись внешние ворота замка и открылись внутренние, ищейка Джонатан тут же сдержанно попрощался с Дитье, кинул поводья слуге и поспешил в одну из неприметных дверей для слуг.

— Докладывать бежит, — прокомментировал Раус. — Едва не спотыкается.

— Вот и прекрасно. Может, не придётся ждать, пока меня примут, — Грог тоже спешился.

— Что значит ждать? — возмутился Дитье. — Чтобы нас приняли по донесению этого человека? Я сам о себе доложу!

И граф решительно зашагал к парадному входу. Грог и Раус — за ним.

Дитье подошёл к стражникам.

— Господа, где сейчас может быть Его Величество или его камергер? — спросил он.

— Милорд, в это время Его Величество либо в часовне, либо на прогулке в саду. Камергер должен быть при нём, — ответил один, слегка нервничая от того, что к нему обращается кто-то из высшей аристократии.

— Милорд, камергер в последнее время много времени проводит в покоях Его Величества, — добавил второй.

Дитье кивнул и направился в королевское крыло.

— Почему не сад? — удивился Грог.

— Ещё скажи в часовню, — фыркнул Раус. — Заявимся посреди мессы, ждать будем… Ещё участвовать придётся!

— Да, зря время потратим, — подтвердил Дитье. — А если Олдин гуляет по саду, то велика вероятность, что мы помешаем его отдыху. Это тоже нелучший вариант.

— Зато мы можем разыскать старину Тибо, и он сам устроит нам высокую аудиенцию, — объяснил Раус.

— Камергера?

— Его самого.

В покои короля их, понятное дело, не пустили, но камергер действительно оказался там. Он вышел из дверей с таким важным видом, что Грог даже удивился, но быстро сообразил, что на такой должности стоит такой же аристократ, как и Дитье.

«Да и привык он, скорее всего, к тому, что к нему постоянно обращаются с просьбами что-нибудь доложить Олдину», — подумал орк, изучая скучающе-надменное лицо человека.

— Ваше сиятельство? Чем обязан?

— Теобальд, мне надо увидеться с Его Величеством, — ответил Дитье прямо.

— Тогда надо дождаться конца мессы, — камергер слегка поднял брови, будто удивился тому, что граф сам до этого не додумался.

— Нет, это мне не подходит. После мессы его будут ждать и другие желающие что-нибудь обсудить. Мне же нужно быть первым.

— Так возглавьте очередь из просителей, и будете первым, — предложил Теобальд с иронией.

Тут уже Грог вскинул брови: ну и наглость!

«И, ведь, он прекрасно знает, с кем говорит!»

Грог глянул на Рауса, но тот оказался неожиданно невозмутимым – едва не зевал. Их взгляды встретились, и оруженосец подмигнул.

— Я не проситель, Теобальд, — произнёс Дитье с властью в голосе. — Сообщи обо мне Его Величеству вперёд прочих, скажи, что дело важное. Государственное.

Услышав о такой важности, Теобальд впервые проявил интерес.

— Что-то, о чём Его Величество хочет знать? Что-то на границе? — уточнил он.

— Не могу распространяться. Но уверяю, он будет рад, если мы с тобой поспешим. И будет тебе за это благодарен.

Камергер шумно вздохнул, задумался на несколько мгновений, взвешивая выгоду за свои старания, и, наконец, согласно кивнул.

— Оставайтесь в ваших покоях, Ваше сиятельство. Чтобы я мог быстро вас найти. А я… — он ещё раз вздохнул, но уже театрально, — поспешу. Месса вот-вот закончится. Ни минуты покоя! А я уже стар!

— Может и стар, но хитёр и пронырлив не в меру, — тихо и ехидно прокомментировал Раус в спину удаляющемуся камергеру. — Ни одним пальцем не пошевелит без собственной выгоды.

— Да, но сейчас это нам только на руку.

— Он опередит ищейку? — спросил Грог с лёгким сомнением: всё-таки камергер действительно был не молод.

— Даже не сомневайся, — ответил граф с железной уверенностью.

Глава 3

Теобальд справился со своей задачей блестяще, о чём сообщил графу лично, раздуваясь от гордости.

— Его Величество ожидает вас в кабинете. Поторопитесь.

— Спасибо, Теобальд, — поблагодарил Дитье.

— В следующий раз «спасибо» приму только если на нём будет стоять клеймо ювелира, — предупредил камергер и вышел из комнаты.

Грог только насмешливо фыркнул. Думать о местных порядках и тем более обсуждать их времени не было: нужно было идти к королю.

Вторая встреча с правителем Тирифа сильно отличалась от первой. Дитье и Грог вошли в кабинет, где тот сидел в полном одиночестве.

— Садитесь, граф, — предложил король. Дитье опустился в кресло напротив, а Грог встал рядом. — Пусть ваш орк рассказывает всё, как было, — пронзительный взгляд серых глаз на Грога, — и без утайки.

Слушал он внимательно, а Грог следил за его реакцией. Верит ли? И будет ли цепляться к словам, выискивая несостыковки?

— Что же, — Олдин улыбнулся кривоватой улыбкой, за которой явно скрывались невесёлые мысли, — всё так и было? Вашему орку больше нечего рассказать?

— Рассказать мне больше нечего, но всё, что я не сказал, в этом письме, — Грог положил на стол письмо Леди Совы. — Его попросили передать лично вам в руки, Ваше Величество.

— Что там? — Король с опаской посмотрел на конверт. — Без печатей? Без подписи?

— Позволите вскрыть? — вмешался Дитье, ничего не знавший о письме, но готовый поддержать Грога.

Грог же запоздало сообразил, что после истории с флаконом для духов, полном ядовитого мха, у Олдина были все основания не доверять никаким непонятно откуда возникшим вещам.

— Вскройте, — кивнул король повелительно.

Дитье сломал сургуч и вынул листки бумаги. Он легонько взмахнул ими, прежде чем передать: красивый жест, отвечающий правилам этикета, а заодно показывающий, что содержимое конверта чисто.

Олдин молча взял листки и углубился в чтение.

«Этот человек абсолютно непроницаем», — подумал Грог, не увидев на его лице ни одной эмоции. — «Доклад леди Вальборг его не впечатлил? Или он просто не подаёт вида? Впрочем, она же говорила, что Олдин должен быть более или менее осведомлён об обстановке в Таэртоне».

— Любопытно, — спустя несколько минут безэмоционально резюмировал король и отложил листки. — Я даже удивлён.

«Да неужели!» — мысленно фыркнул Грог. — «А по виду не скажешь».

— Чему же, Ваше Величество? — поинтересовался Дитье.

— Я удивлён тому, как эффективно сработал ваш орк, граф.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Через два часа я созову совет. Будьте готовы отчитаться и перед ними. О письме ни слова.

— Да, Ваше Величество.

Совет собрался в том же кабинете: несколько человек, включая Люсиана Брайта, ближайшего советника короля и по совместительству деда королевы. Атмосфера была не такая театрализованная, как в малом приёмном зале, и Грогу практически не пришлось кланяться. Но опять все обращались не к нему, а к Дитье, а тот уже давал знак Грогу, когда открывать рот.

«Знающий, как же утомительно!» — думал орк, стоя подле графа и послушно отчитываясь перед советниками.

Потом Грог отвечал на вопросы.

— Где сейчас Натаниэль Тонелье?

— Он отправился к Лорду Магу.

— Где проповедник Дракона?

— Мне о том не известно, он замкнулся в себе и пошёл своей дорогой.

— Вы действительно видели, как еретик убил графа Лангхона? И не вмешались?

— Да, всё произошло на моих глазах, но вмешаться я не мог: это бы ничего не изменило, а миссия бы провалилась.

— Повторите ещё раз имена изменников чародеев.

И так далее.

— Всё снова сводится к Нэссу, — прошелестел голос Люсиана Брайта, прерывая вопросы. Он посмотрел на короля. Тот в ответ кивнул.

— С этим надо что-то делать. Они потеряли всякий стыд, — не сдержался один из советников.

— Разумеется, — ответил ему герцог Брайт и указал на Дитье и Грога, — но сперва надо наградить слугу графа. Думаю, все согласятся с тем, что этот орк сделал достаточно, чтобы быть отмеченным.

От короля последовали два кивка: один в согласие с герцогом, а второй одному из советников. Тот немедля взял со стола солидного вида тубу, вынул из неё свиток и повернулся к Грогу.

Человек развернул свиток и выжидающе замер, а Дитье прошипел, не сумев скрыть изумления:

— На колено, Грог!

Парень бахнулся на колени, сообразил, что оплошал и, прежде чем Дитье его поправил, принял более торжественную коленопреклонённую позу.

— Верный ли ты слуга короля? — грозно спросил советник.

— Да, — ответил Грог, понимая, что происходит что-то важное, и надо отвечать быстро и без запинки.

— Готов ли ты служить королю верой, правдой и мечом?

— Готов.

— Готов ли ты защищать его ценой своей жизни?

— Готов.

— Дай мне свой меч, — это уже велел король.

Грог повиновался. Лезвие коснулось сначала одного плеча, потом второго.

— Сим посвящаю тебя в рыцари. Встань, сэр Грог.

Проще было провалиться под землю, чем встать на ноги, ставшие от шока ненадёжнее сырой глины. И всё же он поднялся, и король вернул ему меч. Чуть отстранённо парень почувствовал, какой ледяной стала его рукоять, и заметил, как Олдин потёр ладони, прежде чем снять с пальца золотой перстень и передать Грогу.

— Это знак моего расположения. Носи его, не снимая.

— Благодарю, Ваше Величество. Клянусь, что не расстанусь с ним.

Грог убрал меч в ножны, надел кольцо с мордой чёрной лисы, а Дитье принял из рук советника свиток и тубу. Оба они откланялись и покинули кабинет.

— Грог… — начал было граф, но замолчал, не находя слов.

— Милорд, — отозвался парень, тоже не особо понимая, что хотел бы сказать.

Так в молчании они дошли до покоев Дитье, где их уже заждался Раус.

— Как всё прошло? Что это за лица?

— Клод, вина, — попросил Дитье.

— Конрад? Да что такое? Грог?

— Вина, да, надо вина. А лучше пива, — согласился Грог вместо ответа и, сняв кольцо, показал его Раусу.

Граф же положил на стол тубу со свитком.

— Так. Королевская лиса, — Узнал оруженосец изображение. — Это же хорошо, да? А там что, в тубе?

— А там документ, который говорит о том, что Грог теперь рыцарь, — ответил граф.

Раус присвистнул.

— Вот это да! А мы, помнится, шутили про «лорда Грога». Такими темпами шутка скоро перестанет быть таковой!

Грог криво улыбнулся, а Дитье повторил свою просьбу про вино.

За вторым бокалом ошеломление и непонятное напряжение их отпустило, и они рассказали Раусу, как Грога посвятили в рыцари. Тот тоже стал задумчивым, даже нахмурился.

— И зачем это Олдину?

— Пока непонятно, — Дитье покачал головой.

Грог чуял неладное, ведь к награде явно прилагаются обязанности. А он там, в королевском кабинете, прилюдно давал клятву служить королю и быть готовым за него сдохнуть.

— Милорды, давайте уж рассказывайте, во что я только что вляпался.

— В служение королю, — ответил Дитье. — Теперь он вправе требовать от тебя выполнения его приказов. К примеру, может отправить на границу с Таэртоном, и ты снова будешь воевать.

— Или пошлёт ещё какой-нибудь заговор раскрывать, — поддержал Раус.

— А если я ускачу в неизвестном направлении? Не будет же он опять за мной своего ищейку посылать?

— Не будет. Но каждый рыцарь обязан сообщать, где он проживает.

— Ага, пишите письма в Оршдор, в деревню Крайняя. И надейтесь, что их там кто-нибудь прочтёт, — рассмеялся Грог.

— Грог прав, — взбодрился Раус. — Это не более чем красивый жест. Таких рыцарей по всему Тирифу… — Он махнул рукой и глотнул вина. — И тем не менее! Это же награда? Награда! И заслуженная! Так чего мы киснем? Праздновать надо! Сейчас слуг кликну, чтоб мяса принесли и ещё чего-нибудь. У нас праздник!

Когда все уже порядком набрались, и даже Дитье сложно было держаться прямо, Раус предложил:

— А давайте в бордель! Нет, конечно, ты, Конрад, туда не пойдёшь, тебе уже нельзя. Мы с Грогом сами там справимся — обещаем!

— А что, давай. Какой в Нурбурге самый лучший? Мне граф Акри заплатить обещал за работу с Натаниэлем, — просиял Грог, и многозначительно посмотрел на Дитье.

Тот аж рот открыл, не ожидая такого поворота.

— Вот как? Идти мне нельзя, но платить можно?

— Нужно. Платить тебе нужно, — поправил его Раус, пытаясь встать из-за стола. — Грог заслужил!

— Вот завтра и рассчитаемся, когда выспимся и протрезвеем. И вы останетесь здесь. Ещё не хватало искать вас потом и разбираться с последствиями ваших пьяных похождений!

— Да мы ничего не натворим, — возмутился оруженосец. — Не так уж мы и пьяны!

Он снова попытался встать, но ноги его не слушались. Грог его аккуратно подпёр, чтобы положение Рауса хотя бы казалось устойчивым. Дитье закатил глаза.

— Идите, проспитесь, — две пары глаз посмотрели на него как на дурака, и Дитье махнул рукой и положил на стол кошель: — Делайте что хотите, но не дай Скапар мне завтра придётся вас откуда-нибудь вытаскивать!

— Вот это дело! — повеселел Раус. — Грог, собираемся!

По выражению лица Дитье Грог понял, что тот скучать без них не будет.

По пути Раус на удивление хорошо держался в седле и даже не попытался упасть. Он привёл орка в дом с указателем в виде изящной туфельки, стоящей на подушке с кисточками.

Войдя, Грог почувствовал, что вот-вот утонет в роскоши, царившей в комнатах. Стены были расписаны в ярком стиле не то киттов, не то хирров, ковры и гобелены расшиты золотой нитью, резная мебель — из красного дерева с обивкой из бархата. В тяжёлых канделябрах и в светильниках из цветного стекла горели свечи, в воздухе витал сладковатый и терпкий аромат благовоний.

Раус, явно бывавший здесь прежде, с порога объявил, что им с другом нужны самые лучшие из прелестниц. И им очень быстро представили двух девушек в очень открытых шёлковых нарядах, какие, по слухам, носили наложницы в гаремах кошек. Обе были прекрасны и так соблазнительно улыбались…

За своей избранницей Грог шёл как во сне, пока не оказался в комнате, большую часть которой занимала кровать с тяжёлым балдахином. Но девушка пошла не к ней, а к низкому столику и лежащим вокруг него подушкам.

— Что хотите выпить, господин? Вино? Или некрепкие напитки? Есть чай, его нам из самого Ард-Микхит привозят.

— Я уже достаточно выпил, — оценил Грог своё состояние и покосился на кровать.

— Полагаю, от музыки и песен вы тоже откажитесь?

Она понимающе улыбнулась и подошла к Грогу близко-близко. Он почувствовал запах духов — что-то ягодное. Девушка была на голову выше, и Грог, мягко взяв её за подбородок, потянул к себе, чтобы поцеловать.

В дверь постучали, оттуда послышался приятный голосок:

— Господин, я не помешаю? Откройте, пожалуйста. Ваш друг... уснул.

За дверью оказалась девушка, которую выбрал Раус. Она вошла в комнату и, посмеиваясь, рассказала, что «её господин» отключился, стоило ему улечься на кровать.

— Так пожелай ему приятных снов и отдыхай, — предложил Грог, совсем не удивившись. Удивительно было как раз то, что оруженосец уснул в кровати, а не по пути к ней.

— Вы заплатили за нас обеих, — напомнила девушка мягко и без тени смущения. — Я могу присоединиться к вам, если хотите.

Две пары глаз с интересом посмотрели на орка, потерявшего дар речи.

— Тебе не надо… присоединяться, ты можешь спокойно пойти в комнату и тоже отоспаться, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал достаточно твёрдо и строго, и чтобы ни одна из этих девушек не догадалась, какие картины рисовало в этот момент его воображение.

— Но вы же не хотите, чтобы я уходила, — девушка прильнула к Грогу, с лёгкостью читая его мысли. — Так зачем отправляете?

Её подруга тут же прижалась к нему с другого бока.

«Ну… Кровать вроде большая, а я куда крепче Рауса», — решил Грог, чувствуя, как от возбуждения сгорают в крови остатки алкоголя.

— Ладно, — согласился Грог, крепко обнимая красавиц.

Утро у Грога началось ближе к обеду — куда раньше, чем он бы хотел. Слуга — и судя по комплекции, ещё и охранник — деликатно постучался в дверь комнаты и сообщил, что господина орка ходят видеть и ожидают в одном из кабинетов.

Девушки сонно потянулись, с мелодичным смехом поцеловали Грога в обе щеки и принялись одеваться. Грог же не торопился, сидел и пытался сбросить с себя остатки сна. Взгляд скользил по стройным телам, постепенно облачавшимся в тонкий шёлк, и за тем, как растрёпанные волосы собирались в тяжёлые косы.

Вскоре засобирался и Грог. Ему для этого требовалось куда меньше времени, чем девушкам.

— Проводить вас, господин? — предложили они.

— Да, давайте одна проводит, а вторая проверит, как там мой друг.

Грогу почему-то казалось, что ждёт его совсем не Раус, тот должен был ещё спать. Вероятно, в кабинете будет сидеть Дитье, желающий забрать их из этого мира наслаждений. И Грог не был уверен, что готов сейчас уйти.

Особенно сильно захотелось остаться, когда красавица довела его до нужной двери и одарила на прощание таким горячим поцелуем, что парню в миг вспомнилось всё, что они делали ночью.

— До встречи, господин, — прошептала она, уходя.

К сожалению, в кабинете его ждал вовсе не Дитье, а Саграр. Он лежал на подушках и курил кальян. Грог, раньше только слышавший об этом устройстве, в первые секунды больше удивился ему, чем послу орков.

— Дождался наконец. Что, не было желания вылезать из постели? Или сил?

— Здравствуйте, хагту́р. Не ожидал вас здесь увидеть, — вежливо проигнорировал его вопрос Грог.

— Но я здесь. Садись. Пробовал уже кальян? Отличное изобретение кошек: и расслабляет, и настраивает на беседу. Только глубоко не вдыхай, постепенно. Это ж целая наука.

Грог посмотрел, как Саграр выдыхает пар изо рта и ноздрей.

— Вы как дракон с этой штукой, — хмыкнул он и сел рядом.

— Дракон… Ну надо же, какое сравнение. Смотри, чтобы не пошло в массы, а то с церковников станется попытаться запретить курение. А ты уже начал разбираться в человеческих верованиях... Но, надо полагать, ты теперь людей в принципе лучше понимаешь.

— Да что их понимать? Ничем же практически от нас не отличаются. — Пожал Грог плечами и попробовал вдохнуть пар.

Рот тут же наполнился горечью, лёгкие протестующе сжались, парень закашлялся.

— И ты абсолютно прав, — невозмутимо продолжал Саграр. — Ничем они от нас не отличаются. И у тебя хорошо получается с ними ладить. Вон, даже с королём поладил и стал рыцарем. Теперь и я могу к тебе обращаться «хагтур».

Грог, только-только справившийся с дыханием, снова его сбил: как это?? Он равен господам? Впрочем, да, просто он об этом ещё не задумывался. Но говорить на равных с Саграром Речистым? С тем, кто стоит выше и по рождению, и по имени?

Посол словно прочитал его мысли.

— А знаешь, были в нашей истории прецеденты, когда орки меняли своё имя с «ог» на «ар». Мне кажется, у тебя тоже есть такая возможность.

— Не шутите так, хагтур, — Грог нахмурился. — Много ли было таких случаев?

— Честно скажу, что очень немного. И добавлю, что мне бы хотелось, чтобы их было больше. Последний такой счастливчик на моей памяти был сокольничим при прошлом Вожде.

— И при чём тут я? Хотите продвинуть меня на какую-нибудь должность при Олдине?

«А потом использовать в своих интересах», — додумал Грог, понимая, что просто так ничего не делается. И глава орочьей делегации тоже просто так не приходит поутру в бордель, чтобы раскурить кальян с новоиспечённым рыцарем, который ещё вчера был простолюдином.

— Нет, — ответил Саграр. — Если король сам не дал тебе должность, то я на это никак не повлияю. Но тебе не кажется, что ты уже достаточно послужил людям? Не кажется ли тебе, что твоя родина тобой прискорбно забыта?

Грог сразу подумал о семье. Но, вероятно, родные уже и не ждут его возвращения. Грог, конечно, отослал им весточку, когда ещё служил графу Акри, но с тех пор столько всего произошло…

Однако Саграр говорил явно не об этом.

— На что вы намекаете, хагтур? Говорите уже, не тратьте своё время.

Саграр остался таким же расслабленным, как был, перехватил у Грога трубку, затянулся и проговорил, заволакивая пространство между ними клубами пара:

— Я хочу предложить тебе отправиться в Нара́н вместе с моими гонцами. Прямиком в замок Вождя.

Грог молча, но выразительно вскинул брови. Вслух предполагать, что Саграр перебрал с кальяном, он не стал.

— Думаешь, я шучу? У меня есть основание считать, что ты можешь прийтись ко двору.

— И что я там буду делать?

— Ну, хотя бы выполнять свои обязанности, ведь ты не только рыцарь, но и шут. Ты об этом помнишь? — вкрадчиво поинтересовался Саграр.

Грог подавил порыв закрыть лицо ладонью. Ну да. Как тут забудешь? И что? Вождю требуется шут? Своих не хватает?

Саграр тем временем продолжал:

— Я отправлю гонцов уже сегодня. Они доставят послание от Олдина. Ты же понимаешь, что не сегодня-завтра конфликт с Таэртоном разгорится с новой силой, и у него есть союзник. Это значит, что Олдин на этой доске стоит в одиночестве против двух королевств. Я бы сказал, что это одиночество гордое, но нет, потому что один он не выстоит. От Тирифа либо отхватят ещё несколько приличных кусков, либо вообще переделят между собой. И лично я считаю, что Оршдору это невыгодно.

— Но люди и раньше затевали войны. Сегодня в союзе одни королевства, а завтра они поругаются, и будет новый союз.

— В этот раз и Таэртон, и Нэсс очень серьёзны. Наши шпионы в обоих королевствах сообщают о решительном настроении Мэриана и Фокия. Это уже не драка на границе, это план полноценного вторжения.

— И всё равно это война людей. Если мы в неё влезем — официально, а не отдельными добровольцами, — то поставим под угрозу собственное благополучие.

— О, ты просто не понимаешь, как сильно наше благополучие зависит от благополучия людей, и в первую очередь от Тирифа. Именно отсюда мы берём больше всего – книги, искусство, секреты ремёсел… Ну и товары из Арфенглана, потому что вести с нами дела напрямую эльфы по-прежнему не хотят.

— И вы хотите уговорить Вождя вмешаться?

— Да.

— И как в этом могу помочь я?

— Ты там нужен для наглядности: орк, который влез в конфликт и успешно в нём поучаствовал. Причём дважды, как мне известно. И регалии у тебя есть, каких нет ни у кого, кроме отдельных лиц дипломатических миссий.

Саграр показал Грогу точно такой же перстень, какой тот накануне получил от короля. В голове у него щёлкнуло:

— Так вот почему король наказал не снимать его. Я с ним красоваться должен.

Произнёс он это, не скрывая возмущения. У кого-то, значит, есть шутовской колпак, а у него будут королевские побрякушки.

— Верно. Так что собирайся.

Упрямое: «А если не соберусь?» отразилось на лице Грога, и Саграр тут же стал очень серьёзным.

— У тебя, я так понимаю, есть вариант поинтереснее? Какой же? — видя, что парень не торопится отвечать, он продолжил: — Правильно, нет. Граф Акри тебя нанимать не спешит, как и другие аристократы. И должности во дворце у тебя нет. Зато есть придворные, которые в шоке — а некоторые ещё и в ужасе — от того, что король так щедро тебя отблагодарил. Гилберта Мерсье, значит, сняли с должности помощника капитана стражи и отправили на все четыре стороны, а тебя наградили. Тебя — того, кто не явился на аудиенцию и вообще сбежал из дворца. Ещё и орка, — присовокупил он последний «аргумент».

Грог мысленно поёжился. Вот же ж! И как теперь быть? И за Гилберта обидно. Мужик один раз оплошал, и сразу пошёл вон. Не прощает король таких ошибок.

— Тут тебе, уж поверь, ничего не светит. А я даю тебе шанс. Ты за него ухватишься?

— Знающий… — выдохнул Грог. — А вам от этого какая выгода?

— Я же уже сказал: я не хочу лишаться тех благ, которые мы получаем от сотрудничества с Тирифом.

«Тех благ, которые вы получаете, посол. Лично вы», — понял Грог, но вслух не озвучил.

— Сколько у меня времени? Хоть подумать дайте.

— Часа три есть. Я бы не торопил своих ребят, но нас торопит сама ситуация… и Олдин.

Грог кивнул и встал. Надо было привести в чувство Рауса и найти Дитье. Ему очень надо было поговорить с графом: узнать, что тот думает об обстановке в замке и о задумке Саграра.

Глава 4

Раус, проснувшийся и совершенно несчастный от осознания того, что всё проспал, совсем не хотел возвращаться в замок. А когда он узнал, что Грог провёл ночь с обеими девушками, он ещё и страшно возмутился.

— Скапар, какая наглость! И ты после этого ещё и тянешь меня обратно в замок? Где нас будет ждать довольный собой Конрад, уже вернувшийся от своей Сесилии?! И вы будете вместе надо мной смеяться?! Не-е-ет! Оставь меня здесь!

— Ну, тогда прямо сейчас и попрощаемся, потому что к тому времени, как ты наверстаешь упущенное, я уже могу быть на пути в Оршдор, — мрачно сообщил Грог.

— Это как так?

— Если тебе действительно интересно, то собирайся. А потом можешь здесь хоть поселиться.

И ведь собрался! Быстро.

Грог очень надеялся, что Дитье опять ему предложит какой-нибудь выход, пусть даже это будет ещё одна авантюра — почему бы и нет? Но обычно деятельный и решительный граф лишь покачал головой и согласился с Саграром.

— Я, как и посол, вижу в тебе потенциал, но здесь и сейчас он не применим. Точнее, король и посол явно хотят как-то применить его в Оршдоре. И они уже всё решили.

— Не представляю, что мне там делать. Народ смешить только.

— Ты не забывай, что шутам позволено несколько больше, чем другим придворным.

Грог не стал спорить — бессмысленно. Он попрощался с графом и его оруженосцем и пошёл собираться.

По пути Грог отметил, что придворные смотрят на него изучающе: с холодным любопытством и колким вниманием. Будто составляют мнение или убеждаются в уже имеющемся и, по-видимому, нелицеприятном.

— Сэр рыцарь!

Грог остановился. В коридоре он был один, если не считать пары стражников, значит, обращались к нему. Вот только этот неприятный тон…

Стоило повернуться, и Грог сразу понял, почему тон ему не понравился: он встретился глазами с идущим к нему ищейкой Джонатаном. Человек двигался не спеша, даже гордо.

«Шагает как цапля и думает, что может этим впечатлить», — мысленно посмеялся Грог. Но насмешка всё же отразилась на его лице, потому что ищейка нахмурился.

— Куда-то спешите, сэр рыцарь? Уж, не на очередное ли очень важное задание, о котором никому нельзя сообщать?

— А вы для чего интересуетесь? Сплетником подрабатываете?

— Я смотрю, как бы мне не пришлось выполнять мои прямые обязанности и снова искать вас по всему Тирифу, — ответил человек едко.

— Так вы в следующий раз не трусьте и идите за мной до конца, а не отсиживайтесь в пределах Тирифа.

— Ты смеешь обвинять меня в трусости? — человек вспыхнул, и с него тут же слетела напускная вежливость.

— Да.

— Забери свои слова назад!

— Зачем? Разве ты не лучший ищейка Его Величества? Говорят, что лучший.

— Так и есть!

— Тогда что же ты остался в уютном Акри, когда я — твоя цель — был совсем в ином месте?

— Я знал, что ты туда вернёшься!

— Конечно, куда же ещё мне было возвращаться. Большого ума для таких расчётов не надо.

— Вызываю тебя на дуэль! Немедленно!

— Да, пожалуйста.

Грог демонстративно размял кулаки, щёлкнув костяшками.

— Дикарь! Дуэль на мечах! Во дворе.

— Ну, давай на мечах, — фыркнул Грог. — Скукота какая.

Тем не менее, когда они вышли из замка, стало очень даже весело. Вид двух решительно шагающих мужчин, и взгляды, какими они прожигали друг друга, насторожил придворных. Некоторые из них пошли следом и стали зрителями. Их набралось довольно много, а стоило посмотреть на окна, как выяснилось, что и из них выглядывали любопытные люди.

«Вот это представление мы с этим хмырём устроили, а он и рад».

Ищейка действительно демонстрировал широкую улыбку и вызывающе крутил мечом мельницу — играл на публику. Грог даже задался вопросом, а не является ли он ещё и отменным фехтовальщиком. Впрочем, мысль была запоздалой.

Меч в ножнах Грога стал ощутимо тёплым, почти горячим, но стоило его вытащить, как жар сменился на приятное тепло — успокаивающее и внушающее уверенность.

С тех пор, как меч прадеда закалился в пасти самого настоящего дракона, а потом попал под чары ледяных фэйри, он время от времени то нагревался, то сильно остывал. Грог так и не смог понять, когда и почему это происходило, кроме случаев, когда меч брал кто-то кроме него. Тогда клинок становился холодным как кусок льда.

Грог ожидал от ищейки попыток снова его задеть, уколоть словами, ожидал продолжения игры на публику. Да и публика, вероятно, ждала хотя бы каких-то объяснений. Но ищейка Джонатан сразу атаковал, сделав несколько выпадов — быстро, напористо. Грог подхватил его ритм и, отразив все удары, ответил, заставив противника пятиться и уклоняться.

Но получить преимущество не вышло: ищейка и впрямь оказался хорошим фехтовальщиком. Он не давал Грогу передохнуть, всё время пытаясь на чём-нибудь его подловить: то делал ложный выпад, и Грог понимал это в последний миг, то открывался, побуждая ударить в якобы незащищённую голову или грудь.

Такой технике, отработанной годами тренировок и, без сомнения, множеством дуэлей, Грог мог противопоставить только хорошую реакцию и силу. И бил он действительно сильно, чтобы рука противника, в конце концов, устала, а реакция замедлилась и притупилась. Кто кого быстрее измотает? Кто первый сделает ошибку? Чья кровь прольётся первой?

«Не моя!» — возмутился орк всем своим существом. — «Не уступлю!»

Трудность была ещё и в том, чтобы удержаться на грани между холодной злостью и затмением. Было бы очень некстати, если бы ищейка короля превратился в решето, пусть и в честной дуэли. От репутации дикаря потом будет не отмыться. Впрочем, и так, и так пятна на репутации будут, вопрос лишь в их размере и количестве.

И всё-таки рука ищейки устала. Мечом он стал управлять уже не так резво и пару раз открылся совсем не намеренно. Грог улучил момент и ударил его по запястью. Человек вскрикнул, разжал руку, клинок упал на землю, глухо звякнув.

— Нет! — запротестовал ищейка и попытался поднять оружие.

Грог пнул его ногой в живот, опрокидывая на спину, и приставил меч к груди. Остриё кольнуло кожу в области сердца.

— Вот мы с тобой и доказали, что ты не только трус, но и слабак, — рассмеялся парень.

— Я ещё не сдаюсь!

— То есть мне тебя проткнуть?

— Протыкай!

«А вот и ожидаемая игра на публику», — догадался Грог и убрал меч в ножны.

— Иди уже. Дуэль закончена.

Поворачиваться спиной к врагам он больше себе не позволял, поэтому просто отошёл от ищейки на несколько шагов, наблюдая, что тот сделает. А тот ожидаемо потянулся к мечу, глядя на орка как гончая на дичь.

Грог не позволил ему даже подняться: подскочил, ударом ноги отбросил оружие подальше, чуть не попав Джонатану по уже пострадавшей руке, схватил человека за горло, приподнял до уровня глаз и со всей силы приложил лбом о лоб.

Ищейка тут же отправился смотреть сны, а двор дружно ахнул. Кто-то из женщин вскрикнул, несколько дам крик поддержали, ещё несколько лишились чувств, подражая поверженному «герою».

— Приведите его кто-нибудь в порядок, — произнёс Грог с кривой полуулыбкой, картинно поклонился собранию и направился обратно в замок: дипломаты из Оршдора, должно быть, его уже заждались.

***

Нурбург уже давно остался позади, а два орка всё поглядывали на Грога, весело улыбаясь.

После дуэли парень был слегка не в духе, и покидал замок с чувством облегчения. Саграр, мимо которого, видимо, ни одна новость не пролетала, радостно сообщил, что теперь Грога за совершенно неизящный поединок ещё долго будут называть «этот дикарь из Оршдора».

Затем посол представил ему двух новых товарищей: Ругра́ра и Мала́ра. С ними Грог и отправился в путь. Ребята оказались незаносчивые, отнеслись к Грогу как к отличившемуся слуге. Да ещё как отличившемуся! Устроить драку прямо перед выездом!

На Грогово протестующее: «это была дуэль!» они отреагировали смехом: «Да-да, на дуэлях именно так и бьются — головою в морду!»

— В лоб, — уточнил Грог, но он уже и сам смеялся.

«А действительно! Отличный удар же вышел! Заслуженный».

Двигались они быстро, на каждом постоялом дворе им предоставляли самые удобные комнаты, а лошадям — уход и корма вдосталь. Против компании Грога за столом гонцы не возражали, но вопросов лишних не задавали и в беседу не тянули. В общем, дистанция чувствовалась.

Как только впереди показался Хайволс, настроение Грога резко испортилось. Одну ночь они провели там, и Грог даже не пытался уснуть: чувствовал, что его будут мучить кошмары. В результате вместо кошмаров его мучили собственные мысли, и прогнать их он был не в силах.

Он думал о подлом и жестоком судье — отце Дани, и о матери юноши, которая томилась в стенах монастыря совсем недалеко от города. Бедная женщина хотела найти в нём приют для себя и своего сына, и теперь была вынуждена жить там, ничего не зная о его судьбе.

Грог хотел рассказать ей, но Натаниэль очень просил этого не делать. Что будет с немолодой уже монашкой, узнай она, что сын её теперь спит на Севере в облике дракона? Она либо не поверит, либо сойдёт с ума. Она же помнила Дани мальчиком, который готовился стать монахом — готовился служить Скапару. Ну, какой дракон, в самом деле? А если просто намекнуть, что Дани жив-здоров, это, как ни странно, тоже может ранить… если она его уже давно мысленно похоронила.

Грог в итоге понял, что действительно может только усложнить этой женщине жизнь, и пообещал молчать.

Но были ещё родители Мирека. Они тоже ничего не знали о судьбе сына, и тут Грог чувствовал, что должен им рассказать.

«Мне о своих бы родителях подумать, а я о чужих беспокоюсь», — попытался он отогнать мрачные мысли. — «Мои, когда меня увидят, небось, огреют чем-нибудь. Братья точно кулаки об меня разбить попробуют».

Но мысли снова свернули в тёмное русло: «Но у них хотя бы будет такая возможность, а у семьи Мирека — нет».

До самого утра Грог старался сохранить рассудок, вспоминая о друзьях только самое хорошее — всё, что не могло утянуть его на дно тоски и вызвать один из тех непонятных и пугающих приступов, когда морок сложно отличить от реальности, и сложно контролировать себя и свои действия.

С первыми лучами парень уже шагал по предместью в сторону домика, где, как ему подсказали, жили нужные ему люди.

Он не знал, как следует говорить в таких ситуациях. Их командир, покойный Жюсс Арвел, произнёс бы красивую речь о геройской смерти, о славе и почёте, о лучшей доле в Святых Землях. Грог же, знавший, что ничего героического и славного в том сражении не было, мог рассказать только о том, каким Мирек был отличным товарищем, как озорно смеялся, поддерживая Грога, и как отстаивал их дружбу, столкнувшись с предрассудками. О-о-о, о таком Миреке Грог мог рассказать даже лучше, чем покойный командир, не знавший практически никого из своего отряда. Но не рассказал.

Когда перед Грогом открылась дверь, он услышал крики, шум и стук посуды: утро, семья спешит поесть и заняться делами. Что-то прокричал ребёнок, ему резко ответила женщина — тоже практически криком, чтобы быть услышанной.

Парень попросил неприветливого мужчину, отца Мирека, позвать жену и выйти из дома на несколько минут. Для убедительности честно добавил, что это касается их сына.

И вот он стоит перед парой немолодых уже и уставших людей… и говорит, что Мирек мёртв.

Женщина закрыла глаза, плечи её поникли. Мужчина обнял её одной рукой, а вторую сжал в кулак. Грог не сомневался, он бы охотно двинул этим кулаком о косяк или о Грогову челюсть, не будь жены рядом. Вот в кого портняжка был такой скорый на драки.

А дальше молчание. Грог, чувствуя невероятное напряжение, сообщил коротко:

— Он погиб в Медоланде, в сражении при Большой Выпи, от вражеских стрел.

Молчание.

— Он храбро сражался — до последнего. Убил сильного мага, — добавил Грог подробностей, но уже понимал, что они не нужны. Его как будто слышали, но не слушали.

Он замолчал и протянул кошель с деньгами. На него посмотрели недоверчиво.

— Берите.

Взяли.

— Ну, хоть так. Не забывает король тех, кто ему служит, — произнёс мужчина, взвешивая кошель на ладони.

Женщина резко прижалась к нему, спрятала лицо на груди и начала подвывать — давилась слезами и истерикой, но глушила их. Отец семейства смотрел на Грога хмуро, не понимая, что тот ещё здесь делает. В дверном проёме маячили головы детей.

Грог кивнул на прощание и ушёл, даже не собираясь объяснять, что деньги его собственные. Зачем? Главное — у них будет возможность… нет, не утешиться, но поддержать себя материально. Он, вчерашний бедняг, точно знал, что у них достаточно проблем, которые решаются содержимым этого кошелька. И пусть им хоть так, но будет легче. А с остальным попробует справиться время.

Когда они пересекли границу, деревня Крайняя встала на их пути как-то неожиданно быстро. Грог не успел ни собраться с духом, ни хоть как-то подготовиться. Но, быть может, это было просто невозможно.

— Моя деревня, — сказал он, ни к кому особо не обращаясь, просто желая самому себе напомнить, что ничего не изменилось, и здесь по-прежнему его дом.

Гонцы понимающе улыбнулись. Конечно, останавливаться в какой-то деревне на границе Оршдора они и не думали. Остановка планировалась в ближайшем городе — Тага́ле. Но и там они бы не задержались: ночь — и в путь. Это значило, что у Грога, если он не хотел отстать, на встречу с семьёй было лишь несколько часов.

В деревню он въехал после полудня. Его встретили любопытные взгляды, но узнавания в них было мало. А кто узнал, едва ли мог поверить своим глазам.

«Ну, правильно: глаза-то здесь немолодые или наоборот слишком юные. Все крепкие орки сейчас в поле».

Грог завёл Рыжую во двор, огляделся: ничего не изменилось. Амбар только подновили, да крышу сарая перестелили. По двору невозмутимо гуляли куры и пара индюшек.

«Я дома», — подумал Грог, ощутимо нервничая.

Из дома вышли мать, Гроша, и Олша, жена его брата Олога. Обе замерли, изучая гостя. У них на лицах было написано: «Явился». Осталось только руки в боки упереть для бо́льшего эффекта.

— Мама, — улыбнулся Грог, стараясь держаться будто так и надо. — Невестка. Здравствуйте!

Олша глянула на застывшую мать семейства и ответила Грогу за них обеих:

— Ну, здравствуй. Неужели вспомнил о нас?

— Я не забывал. И вернулся при первой возможности, — ответил он, едва удержавшись, чтобы не развести руками.

Олша снова посмотрела на Грошу: что та скажет?

— Заходи, сынок, — попросила орчиха севшим голосом. — Лошади твоей — твоей же, да? — что-нибудь требуется?

— Нет, пока ей ничего не надо.

Грог, обрадованный, поспешил обнять мать. Ему помешал радостный визг, и из-за двери к нему кинулась младшая сестрёнка.

— Гро-о-ог!

Она врезалась в него маленьким взъерошенным снарядом и крепко обняла.

— Мере́ша! — Грог подхватил её на руки.

— Ой, а что с твоим ухом??

— Это долгая история, малышка.

— А расскажешь?

— Потом как-нибудь, когда подрастёшь.

— Но я же теперь не самая младшая! Ой, ты же не знаешь, у нас ещё братики родились! Одного мама родила, а второго Олша, — уточнила девочка, сияя улыбкой.

— И ты должна была за ними следить, — строго напомнила Олша. — Иди обратно. Мы тоже уже идём.

— Да, Грог, пошли, я тебе их покажу!

И Мереша со свойственной детям непосредственностью указала Грогу на дом.

Младенцы спали в колыбелях: один — в старой, в которой в своё время Гроша качала каждого из своих детей, второй — в новой, сделанной Ологом ещё до побега Грога.

— Ты только их не буди, — зашептала Мереша, — а то верещать будут. Ой, а на твоей руке пальцев не хватает, — Девочка растерянно уставилась на правую руку Грога, а потом перевела взгляд на его лицо. — Как так?

— Об этом я тоже потом расскажу.

— Дай брату дух перевести с дороги. Воды ему налей, — вмешалась Гроша, а Грога спросила: — Надолго ты?

— Я уеду уже сегодня. Должен.

— Олша, сбегай до поля, позови всех.

Орчиха кивнула и выскочила за дверь.

Грог выпил воды, поблагодарил Мерешу и, сев за стол, посадил её к себе на колени. Маленькая, тёплая и бесконечно счастливая из-за его возвращения, она прижалась к нему и замолчала, не без основания считая, что стоит ей снова разговориться, как мать прогонит её к колыбелям. Брат взрослый и хочет поговорить с мамой, а взрослым лучше не мешать.

— Где тебя так? На службе у человеческого графа? — спросила Гроша, глядя на увечья сына.

— Нет, раньше, в сражении. Я сперва в армию Олдина записался, потом уже графа встретил.

— Так хотел мечом Марлога махать?

— Да.

В вопросе матери звучал упрёк, но Грог ответил твёрдо. Это было его решение. Правильное оно было или нет, это уже другой вопрос, но на войну он пошёл сознательно. Точнее, он сознательно покинул дом — покинул их всех.

Они замолчали. Но это молчание было родным, тёплым, хотя и тревожным. Гроша боялась снова расстаться с сыном: боялась больше его не увидеть или, всё-таки дождавшись, недосчитаться ещё каких-нибудь частей.

Затем в дом вошли отец и братья — Олог и Домлог. Пришли даже самый старший брат, Брог, и сестрица Роша, которые уже давно жили своими семьями. Прикорнувшая Мереша открыла глаза и радостно прокричала им:

— Смотрите, Грог вернулся!

— Видим, дочка, — отозвался Мереог. — Ну, вставай, сын. Дай посмотреть на тебя. Олша говорит, ты не хуже хагтура теперь разодет.

— А лошадь, неужели, твоя? — спросил Домлог, от переизбытка эмоций забывший, что поперёк отца лезть не надо.

Мереог цыкнул на него и стал разглядывать Грога.

— Ну, хорош. И как же к тебе теперь обращаться — к такому важному?

— Как раньше, отец, как раньше. А лошадь моя, да.

— И ты уже скоро уезжаешь? Что же, даже не переночуешь?

— Хотел бы я, да не выйдет. Меня ждать не будут. Мне с гонцами до столицы добраться надо.

— Аж до самой столицы, — Отец вскинул брови. — А чего человеческому графу там понадобилось?

— У графа я больше не служу, но и о цели поездки рассказать не могу.

Поняв, что семья слишком изумлена, чтобы винить его за побег, Грог расслабился. Родные требовали от него рассказа, и он охотно развлёк их, а заодно подкрепился: женщины на стол накрыли.

Грог отметил, какими глазами на него смотрели Олог и Домлог. У Домлога глаза горели, и можно было с уверенностью сказать, что он уже сегодня побежит рассказывать друзьям, что у него брат рыцарь. И пусть ему завидуют! А вот Олог смотрел как будто с недоверием, ещё и периодами хмурился.

А потом пришло время уезжать, и Гроша долго его обнимала. Плакать ей не позволяла гордость. Но проснулись младенцы, и она с Олшей отвлекалась на них. Грог воспользовался этим, чтобы выскочить из дома, а то так прощаться можно и до поздней ночи.

С отцом и братьями расставание вышло короче, если не сказать скупее: обнялись, по спинам друг друга хлопнули. Грог пообещал, что постарается нигде не убиться и вернётся, как только появится такая возможность. И, само собой, он оставил отцу кошель с хорошей суммой — практически всё отдал, что осталось, но разве можно было иначе?

Уже выйдя за калитку и пустив Рыжую шагом, Грог услышал, как его догоняют. Обернувшись, он увидел Олога. Не представляя, зачем старшему брату понадобилось за ним бежать, Грог спешился.

— Ну, братец, не ожидал я, что ты снова исчезнешь без зазрения совести. Да ещё так быстро, — упрекнул Олог.

— Мог бы, задержался бы, я уже говорил.

— Конечно, мечом работать — не серпом. Мечом — благороднее. А что сейчас самая пора урожая, ты, я так понимаю, уже забыл, да?

— Ничего я не забыл.

— Значит, просто не хочешь вспоминать. Сбежал в самый пик посевных, и сейчас снова торопишься. Дела у рыцаря, — Олог посмотрел на Грога со злым презрением и сплюнул.

«Хорошо, что в сторону», — мысленно прокомментировал Грог, вслух же ответил:

— Да, работать на земле я не хочу, Олог. Прости, что бросил вас, но как бы не было мне погано, снова идти за плугом желания не возникало.

— Вот-вот, — скривился тот, будто хотел снова плюнуть, но уже не мимо.

— Я говорю, как есть, таить мне нечего. И только попробуй сказать, что вы тут без меня помирали. Только попробуй сказать, что никто из родни вам не помог, — Грог смотрел на брата тяжёлым взглядом, но не злился.

— Помогли. И сейчас помогают. Только можно было и без этого, если бы не твоя выходка. Если о нас не думаешь, то подумал бы о матери. Она несколько дней нормально не спала и украдкой плакала.

— Не дави на жалость, мать у нас покрепче многих. Или я должен был у её юбки сидеть?

Олог сжал кулаки — вот-вот кинется. А Грог вспомнил, как брат хандрил из-за того, что после женитьбы обязанностей у него стало куда больше, чем поводов для радости. И можно было легко догадаться, что наличие ребёнка ситуацию только усугубило.

— Слушай, сдаётся мне, я просто сделал то, чего не сделал ты — пошёл своим путём. А теперь тебе поздно метаться, и ты на меня срываешься.

— Умный какой стал, за языком следи — я тебя старше! У меня всё нормально, я на своём месте.

— Тогда порадуйся, что у тебя — на твоём месте — всё в жизни просто и понятно, и ты прекрасно знаешь, что будет завтра. Мне такого блага пока не дано. Понимаешь своё преимущество?

Олог посмотрел на Грога с сомнением, попытался подыскать ответ, но парень только головой покачал и попросил:

— Давай разойдёмся миром, Олог. Не до́лжно нам стоять посередь улицы и выяснять, кто прав, и кто на каком месте.

Он протянул брату руку, и тот её пусть и неохотно, но пожал: видимо, и впрямь не хотел больше стоять у всех на виду.

Глава 5

За прошедшие месяцы Грог побывал в нескольких человеческих городах, и их вид был ему привычен. А вот в городах Оршдора он прежде не бывал. И если Тагал его не сильно удивил тем, что был практически ничем неотличим от человеческих городов, то остальные неизменно удивляли: они тоже оказались очень на них похожи.

Дома в них тоже стремились ввысь, экономя пространство, а улицы были достаточно широкими только в центре, к окраинам превращаясь в узкие и загрязнённые.

И только защитные стены везде были толстыми и высокими, и воины на них не зевали — с людьми не сравнить! Эти стены и традиционная дисциплина напоминали о том, что меньше века назад каждый город орков был крепостью.

Грог, конечно, нашёл отличия, но не в архитектуре, а в том, как дома украшали. Стены красили охрой и изображали на них спирали и топоры или иное оружие: копья, секиры... Дома могли быть практически полностью покрыты рисунками, а чтобы их хорошо было видно, использовали багряную и чёрную краску.

Часто умельцы вырезали символы на ставнях и на дверях. В Тирифе обычно ставни украшали листики и цветочки, да какие-нибудь завитушки, а тут — чёткая геометрия, дорожка из спиралей и частокол из копий.

Радикально конструкцией отличались только храмы Знающего: их всегда строили из камня, круглой формы и с высоким куполом. Они должны были напоминать о пещерах, в которых шаманы проводили обряды на протяжении сотен лет. Храмы тоже красили, но в несколько цветов: снизу багряным, дальше привычным охровым, а купол — голубым.

Багряный был призван напоминать о сражениях предков и о крови, которую они проливали, а ещё о Мире Чудовищ, где нечестивые души разрывались на части, пока они полностью не исчезнут. Голубой купол же символизировал небо, где обитал Знающий, и куда поднимались души воинов, чтобы стать птицами и лететь рядом с богом.

Что интересно, земля Изобилия, куда попадали простые орки, прожившие свою жизнь без серьёзных прегрешений, никак в облике храмов не отражалась. Считалось, что гораздо важнее напоминать оркам о самом плохом итоге их жизни и о самом лучшем.

Грог с нетерпением ждал, что увидит в Нара́не. Этот город не сразу стал столицей. Сначала был Оршго́й, построенный у подножия гор. Но уже сын Аш-Тгара Победителя, Аш-Тгар II Реформатор перенёс столицу в Наран — чуть ближе к центру королевства.

Оршгой стал городом шахтёров, каменщиков, кузнецов и ювелиров. Наран же расцвёл как центр торговли и искусства, ну и как религиозный центр, конечно же. Именно в Наране был самый большой храм, и на его голубом куполе красовались золотое солнце и серебряные звёзды. Правда, хорошенько их рассмотреть можно было только из замка: храм был очень большим и высоким, а выше обители Знающего была только обитель Великого Вождя.

Уже подъезжая к столице, Грог увидел и замок, и храм. И долгое время ничего кроме них разглядеть было нельзя из-за высоты стен.

Замок по всем правилам поставили на холме и тоже огородили стенами. Внизу текла река Даг, и на противоположном берегу сиял голубой купол храма. Сияние, несомненно, исходило от драгоценных изображений, но разглядеть их не получалось.

— Плосковат купол, — не удержался Грог от комментария. — Действительно рисунок даже вблизи не рассмотришь.

— Весь — нет, — подтвердил Малар. — Но несколько крайних звёзд видно хорошо. А с некоторых ракурсов видны и лучи солнца. Но нам выше, так что будет у тебя привилегия рассмотреть купол полностью.

В город въехали через главные ворота, откуда быстрее всего можно было доскакать до замка. Стража на воротах подробно расспросила их, кто такие и откуда. Бумаги проверяли тщательно, не торопясь. А дальше — широкая, мощёная булыжником улица с высокими — в три-четыре этажа — домами.

Казалось, жители соревновались, чей дом краше: все они были чистыми, свежевыкрашенными, с резными ставнями и узором на стенах и дверях. Под каждым окном — подвесная клумба с цветами. А ведь здесь жили ещё не самые богатые орки!

Улица начала забирать чуть правее и вывела к мосту через реку. Дальше дома были ещё больше, и уже явно принадлежали богачам. Эти орки могли себе позволить содержать личный сад, скрытый от посторонних оградой. Из-за ограды маняще покачивали ветками деревья, включая плодовые, увешанные яблоками, грушами и персиками.

Один из домов был буквально весь в изображениях до́рофов. Кабанов намалевали не только на стенах: клыкастые туши украшали и конёк крыши, и наличники окон, и даже портал над входом. И, пожалуй, этот резной портал привлекал наибольшее внимание: звери были в боевой броне, смотрели в противоположные стороны и как будто взмывали вверх, устремляя к небу роскошные длинные клыки.

— Городской дом Ухна́ра Боевого Клыка из рода Первых Заводчиков. Старик Ухнар разводит самых лучших дорофов для нашей армии, — пояснил Малар, заметивший, что Грог не может оторваться от созерцания.

— Не только для армии, — добавил Руграр. — Если можешь заплатить и при этом гарантировать, что кабан будет содержаться в хороших условиях, то покупай спокойно.

— А он проверяет, как содержатся уже купленные дорофы? — не поверил Грог.

— Он — да. По крайней мере, перед продажей. Но по таким ценам покупают преимущественно орки его же круга, так что ничего не мешает старику, зайдя в гости, проведать и дорофа. А вот в армейские загоны он приезжает с проверкой регулярно, ещё и отчёты проверяет по содержанию. Досуг у него такой, — продолжил рассказывать Малар как более словоохотливый. — Но с ним никто не спорит, потому что дорофы и вправду отличные. Пограничники только с ними ходить предпочитают, и на смотрах они сразу видны — статные, мощные, выдрессированные.

«Взглянуть бы», — подумал Грог, видевший только самых обычных деревенских зверюг. Те, конечно, тоже были опасны, если разозлить, но случалось это очень и очень редко, ведь кругом все свои: все кормят, ухаживают, любят. Нет поводов показывать суровый кабаний нрав.

Купол храма плыл где-то слева, а улицы, по которым двигались гонцы, забирали всё правее и правее, и постепенно поднимались выше и выше, приближая их к замку. Показались ещё одни ворота — ворота Старого Города. Тут жила высшая аристократия. Каждый дом был как крепость: большой, каменный, с высокой оградой. Но все они казались игрушками на фоне обители Великого Вождя.

Правда, Грог не удержался и сравнил её с жилищем Олдина Первого и с неловким чувством понял, что орочья твердыня человеческой всё же немного уступает.

«Зато у нас башен больше», — подумал парень, как будто извиняясь. — «И стены мощнее».

Их вызвали к Вождю быстрее, чем гонцы успели привести себя в порядок с дороги. Пришлось забыть о голодных желудках и поспешить. Грог шёл по коридорам и понимал, что и здесь отличаются только декорации: вместо картин, ваз с цветами и прочих изящных предметов — масса всевозможного оружия по стенам и нишам, фрески и барельефы со сценами битв.

Тронный зал с невероятно высоким потолком, конечно, впечатлял, и в первую очередь фреской, где во всей красе и величии изобразили коронацию Аш-Тгара I Завоевателя, первого Великого Вождя королевства орков. Он сидел на троне из золота в лучах света, льющихся с небес, на челе его горела драгоценными камнями золотая корона.

И когда впечатлённый Грог перевёл взгляд с потолка на дальнюю часть зала, у него перехватило дыхание, потому что он увидел живое воплощение этого величайшего из орков Новой Истории: тот же золотой трон, та же мощная фигура на нём, увенчанная драгоценной короной.

Грог шёл вперёд и не сводил глаз с потомка Завоевателя и верил, что, если будет нужно, тот встанет с трона, сменит дорогой наряд на боевое облачение и будет крушить врагов королевства, стоя в первых рядах своей армии.

Только остановившись и, по примеру гонцов, опустившись на колено, Грог обратил внимание на тех, кто стоял рядом с троном. Орк по правую руку, несомненно, был Сыном Вождя. Это у людей куча титулов на каждую персону, а тут всё легко и понятно. Сын или дочь Вождя? Отлично, это и будет титулом. Или вместо титула. Всё равно сути не меняет.

Только с женщинами было чуть сложнее. У женщин из семьи Вождя была возможность именоваться Ха-Тан, или Первой среди женщин. Грог знал, что Ха-Тан звали мать Завоевателя. Потом, после её смерти, он так называл свою супругу, полностью перестав использовать её настоящее имя. Оно даже в истории не сохранилось! И уже Аш-Тгар II утвердил имя в качестве титула, который стали носить матери Вождей. А когда их призывал к себе Знающий, титул переходил к самой старшей из женщин, чтобы после перейти к матери следующего Вождя.

Сейчас Ха-Тан называли Сестру Вождя.

Сын Вождя на фоне своего отца казался меньше и тоньше. Грог даже заподозрил, что и сам будет покрупнее наследника. Остальные орки у трона были возраста Вождя и, стоя близко друг к другу, создавали впечатление надёжной стены.

«А одеяния сплошь по человеческой моде», — не преминул отметить парень. — «Тоже зады в узкие штаны втиснули и балахонами сверху прикрыли».

Гонцам разрешили подняться, и те поспешили передать послание от Саграра.

«И вот я перед Аш-Тгаром IV, которого называют Стрелком. Говорят, он отличный охотник», — думал Грог, смотря на правителя, пока тот читал.

И, поскольку лицо Вождя отражало лишь сосредоточенность, парень отвлёкся на то, что было позади трона.

Пространство за тронным возвышением было от пола до потолка забрано золотой решёткой. За ромбовидным переплетением широких полос благородного металла угадывались две фигуры. Они сидели лицом друг к другу неподвижно и довольно низко, возможно даже на полу.

Фигуры были женскими, Грог определил это по пышным платьям: тёмно-зелёному и ярко-алому. Их головы закрывали вуали, и лиц было не разглядеть, но несомненно, это были Жена и Сестра Вождя.

Вождь закончил с чтением и передал послание сыну. Тот тоже углубился в текст, пока его отец хмуро ждал и обдумывал смысл строк.

«Сейчас скажет, чтобы возвращались откуда пришли и не отвлекали его чужими разборками», — подумал Грог, неожиданно ощутив сочувствие к Саграру, вынужденному потакать желаниям Олдина и поднимать вопросы, которые его собственного повелителя не интересовали.

Сын Вождя дочитал и посмотрел на гонцов с интересом. Затем его взгляд переместился на Грога, и интерес сменился холодом.

— Дамма́р, похоже, вы с Саграром совпадаете во мнениях, — отвлёк сына Аш-Тгар.

— Да, мой Вождь, несомненно.

— Дай вам волю, и вы поведёте войско в самую гущу конфликта.

— Ничего подобного, это было бы глупостью. Чтобы куда-то вести, надо видеть цель и хорошо её знать.

Вождь одобрительно кивнул.

— А что думаешь о его шуте?

Грог застыл столбом, кожей ощущая, как взгляды всех присутствующих обратились к нему.

— У нас тут шутов хватает, — голос Сына Вождя стал таким же холодным, как и его взгляд.

— Речистый считает, что таких ещё не было.

Наследник промолчал, а Вождь хлопнул в ладоши и усмехнулся.

— Пусть пока тут побудет, а там посмотрим, — решил он и обратился к Руграру и Малару: — Отдыхайте, ребята. Скоро отправлю вас обратно с ответом.

В замке Олдина по распоряжению графа Акри у Грога была отличная удобная комната, отвечающая его прежнему статусу. Теперь же комнату ему выделили самую простую — обычного слуги. Правда, Грога это не смутило, и он тут же расспросил своего провожатого, где и что находится, чтобы не плутать по коридорам, рискуя нарваться на какого-нибудь заносчивого придворного.

Он понимал, что здешнее общество всё равно не обойдёт его стороной, потому нисколько не удивился, когда в обеденном зале его окружила толпа орков: слуги своих господ спешили узнать побольше о новеньком. Гонцы сидели поодаль и не вмешивались.

«Конечно, это же мне мешают спокойно поесть, а не им», — мысленно вздохнул Грог.

На допрос это не было похоже, скорее, на птичий базар: куча вопросов и перебивание друг друга. Грог несколько раз терял мысль, а собеседники как будто и рады были увести его в другую сторону, а потом внезапно вспомнить о том, что не было договорено, и потребовать продолжения.

Ну и наливали они ему без конца — чаша не пустела. В конце концов, Грог начал делать вид, что пьёт, а потом и вовсе отодвинул чашу.

Оставили его в покое уже изрядно уставшего и всё равно захмелевшего.

Пока он возвращался в свою комнату, столкнулся с довольно приземистым даже по меркам орков аристократом с серебряной вышивкой на камзоле, массивной серебряной цепью на шее и с широкими браслетами из того же металла. Опирался придворный на резную трость.

Грог остановился и почтительно поклонился, аристократ тоже остановился и изучающе оглядел Грога.

— Кланяйся ниже, — приказал он.

Выполнять приказ непонятного придворного не хотелось: чувствовалось, что тот ведёт себя так из принципа.

— Мой поклон недостаточно почтителен, хагтур? — поинтересовался парень как можно вежливее, а то мало ли перед ним кто-то действительно влиятельный.

— Я Гунжа́р Среброрукий, деревенщина. Меня надо знать, — Это «надо» он выделил очень неприятной интонацией, практически угрожающей.

Кто это, Грог, конечно, не знал, и такое обращение его задело. Он уже выказал почтение, а унижаться не будет. Грогу вспомнились слова Дитье: «шутам позволено несколько больше, чем другим придворным». Что же…пора себе позволять, а то уже зрители собираются из таких же придворных.

— Запомню, хагтур. Только что же вы своё драгоценное время на деревенщину тратите?

Аристократ ожидаемо потерял дар речи. Грог же изобразил лёгкий — вежливый — поклон и пошёл дальше. Было у него, конечно, опасение, что этот Среброрукий спохватится, сильно оскорбится и решит наказать «деревенщину» за дерзость тростью по спине, но этого не случилось, чему Грог был очень рад: не хватало ещё и тут получить вызов на дуэль.

Посреди ночи Грог проснулся от того, что что-то укололо его грудь. Он открыл глаза и обнаружил рядом орка, направившего на него кинжал: одно резкое движение, и оружие было готово проткнуть его.

— Это местное приветствие, а меня просто забыли предупредить? — выдавил Грог, вспоминая, как дышать.

— Это проверка твоей реакции. Реакция никакая. Тебя легко убить.

— Спящим-то? Да, не трудно.

Собеседник чуть отодвинулся и убрал кинжал.

— Я Ви́квар Тихий, глава разведки Великого Вождя, — представился он.

— Грог, — парень сел и принялся разглядывать своего гостя.

Глава разведки внешне ничем не выделялся: лицо из-за довольно узкой челюсти, блёклых глаз и светлых бровей казалось невыразительным и даже безвольным, а щуплое телосложение наводило на мысль о том, что в драке он был бы очень несерьёзным противником.

«Не от того ли он предпочёл застать меня спящим?» — невольно подумал Грог.

Но, учитывая должность гостя, парень с выводами не спешил.

— Так зачем вы тут, хагтур? — спросил он.

— Ответь сперва на мои вопросы. Ты хорошо владеешь своим мечом?

— Достаточно.

— И часто тебе приходилось им пользоваться? Убивать?

— Я бы сказал, что за последние месяцы даже очень часто. Но убивал лишь по необходимости, — пояснил Грог и напрягся. К чему этот допрос? Точно не к добру.

— Необходимость бывает разной, — заметил Виквар, но явно без желания осудить. — Я хочу, чтобы ты послужил Великому Вождю. Я здесь по его приказу.

— Я слушаю, — Грог сосредоточенно кивнул.

— Я включу тебя в отряд, который отправится в Нэсс. Нужно дождаться на их границе наших гонцов и проводить их сюда, в замок.

Грог вскинул брови и аж присвистнул, на что Виквар только рассмеялся. Но смех был невесёлым.

— Ты же, как я понимаю, знаешь о том, что Нэсс настроен на войну. Будет большая свалка из трёх армий. Нас это мало волнует, пусть дерутся. Но мы давно не получали вестей от нашего посольства в Нэссе, это нехорошо.

— Как давно?

— С начала лета.

— А вы им…

— Послания мы им отправляли, да, — кивнул Виквар, опережая мысли Грога. — Обратно никто не вернулся. Теперь мы отправим отряд, чтобы успеть перехватить гонцов.

Грог сразу понял, что к чему и уточнил:

— Скрытно, да?

— Да.

— А как?..

Грог хотел спросить, как им там всем не подохнуть, ведь им явно будут не рады. И где ждать этих гонцов, чтобы вовремя перехватить и увести от пограничных войск. Но Виквар и тут его понял.

— Учитывая, что связь с посольством нарушена уже не один месяц, гонцы должны двигаться не открыто, а по отдельному пути, где меньше риска столкнуться с местными. Там вам и нужно будет их ждать.

— А если их бьют уже на выезде из столицы? Как там её называют? Или на дорогах? Уверен, тамошним разбойникам никто не мешает нападать на орков.

— Столица Нэсса Ту́ррис. Да, может быть и так, как ты предполагаешь. Но мои ребята поговорили кое с кем из людей на границе, и вызнали, что гонцы проезжали все посты беспрепятственно, и так до самого Оршдора. А потом они исчезали.

— А те, кого отправляли вы?

— Они тоже проезжали без каких-либо проблем.

Повисло молчание, и в это время Грог обдумывал задачу и задавался вопросом, почему он, а не кто-то другой.

— Почему я?

— А почему нет? Это твой шанс послужить на благо Оршдору. Глядишь, на руке появится ещё одно кольцо.

«Ну да, конечно он заметил. Все заметили. А кто нет, тому уже доложили сплетники, взявшиеся за меня в обеденном зале».

Грог сжал кулак, и ободок королевского подарка вдавился в ладонь.

— Кто ещё будет в отряде? Ваши разведчики? И сколько их?

— Вас будет девять. Все — отличные воины. Все… отличились. Командир — опытный разведчик. На той стороне он знает каждую тропинку и каждое дерево.

Осталось задать последний вопрос, и можно было досыпать эту ночь, если получится.

— Когда мы выдвигаемся?

— Ты — уже завтра утром. Отряд собирается на границе в удобном для вылазки месте. Детали передам перед отправлением — на свежую голову.

«Ни дня покоя», — мысленно вздохнул Грог и кивнул.

Виквар, как и обещал, пришёл утром с картой и рассказал, куда нужно было отправляться: к маленькому поселению у границы с Нэссом. Но в само поселение входить было запрещено.

— Западнее найдёшь пещеры. Тебе туда.

— И в какую из них мне?

— Там тебя встретят и покажут. Не сомневайся, не заблудишься. А это, чтобы тебя с чужаком не спутали, — Он вручил Грогу набор игральных костей.

Парень осмотрел их, пытаясь понять, чем они отличаются от всех прочих.

— Попробуй, может, раскусишь, — улыбнулся Виквар.

— Попробую, — согласился Грог.

— Теперь в путь. Если не поторопишься, заставишь себя ждать. Остальным добираться ближе. И, имей в виду, это всё очень... — Грог сразу понял, что тот хотел сказать, но позволил завершить фразу — ... секретно. Никому. Вообще.

«Я понял», — всё-таки ответил он мысленно, продемонстрировав всю глубину своей понятливости мрачным и решительным кивком.

Глава разведки выдвинул вперёд челюсть, оглядывая Грога так, будто искал признаки подвоха. Мелкие клыки тускло блеснули в свете утреннего солнца — совершенно неугрожающе, как бы он ни старался.

Грог распрощался с ним и поспешил к конюшням — обрадовать Рыжую тем, что отдых закончился.

По дороге он снова нарвался на Гунжара Среброрукого. Тот стоял посреди коридора в обществе нескольких орков представительного вида.

Грог замедлил шаг, встретился взглядом с наглыми глазами аристократа и спокойно поклонился. Совсем не низко.

— Вы только посмотрите, кого нынче пускают в замок, — Среброрукий ожидаемо не сдержался. — Говорят, ты шут. Видимо, у кого-то плохое чувство юмора, раз он назначает, кого попало.

— А вы, хагтур, небось сами шутить и смешить хотели? Так, пожалуйста, а я постою, посмотрю, как у вас выйдет. Может, даже поучусь, — тут же отреагировал Грог.

— Знай своё место!

— Какая непочтительность, — поддержал Гунжара самый старший из аристократов, тогда как остальные притихли в предвкушении: что будет?

— Где моё место я знаю. И как раз туда спешу.

Грог хотел обойти компанию, но Гунжар преградил ему путь тростью. Парень успел только подумать, что ему светит ещё один вызов на дуэль, и это может стать традицией, причём не самой хорошей, как раздался женский смех, и из бокового коридора вышла девушка.

Одного взгляда на неё хватило, чтобы даже Грог, ни разу в жизни не видевший шаманок, признал в ней одну из них. Шаманки всегда носили широкий красный пояс и красный передник с вышитыми на них спиралями, а на руках — множество браслетов. У этой девушки всё это тоже имелось и очень мило сочеталось с простым льняным платьем. А ещё у неё были рыжие волосы, собранные в две косы. Цвет волос неприятно напомнил о еретичке Берте, но, благо, был куда темнее и насыщеннее.

Шаманка улыбнулась Грогу, а затем и всем остальным оркам.

— Знающий каждому найдёт достойное место, не так ли? На всё его воля, — произнесла она неожиданно глубоким для столь молодой особы бархатным голосом.

Возразить никто не посмел, все опустили головы как провинившиеся дети, даже Грог.

— Проводите меня в зал для приёмов? — попросила она Гунжара. — Наш Вождь ждёт меня.

— С великим удовольствием, хагтай. — Аристократ тут же подал ей руку и повёл с таким гордым видом, будто выиграл в сражении.

Шаманка же, прежде чем позволить себя увести, кинула последний взгляд на Грога и снова улыбнулась — с одобрением.

«Нет, глупец, не ты выиграл это сражение», — понял Грог, благодарно кивнул ей и поспешил покинуть недружелюбное общество.

Глава 6

Грог быстро понял, что передвигаться по родным землям куда проще, чем по человеческим: никто на тебя не обращает внимания. Молодого орка, одетого в хорошую дорожную одежду и вооружённого мечом, принимали за кого-то важного и не трогали, а то и старались предложить еду посытнее и место для сна поудобнее — только плати. И Грог со спокойной душой платил — деньгами Виквара.

Заодно он искренне наслаждался свободой, не желая портить её вкус мыслями о том, что свободен он лишь до того момента, как встретится с отрядом разведки. Особенным наслаждением были взгляды, которыми одаривали его женщины. Грог уже отвык от такого, и было очень и очень приятно снова чувствовать себя привлекательным мужчиной. Поэтому пару ночей он провёл в компании девушек, которые были готовы не только строить глазки.

В окрестности деревни, которую местные называли Овражком, Грог добрался быстро. Как и приказали, в неё не совался, сразу объехал и углубился в холмистую часть леса в поисках обещанных пещер. И уже меньше, чем через час его поиски прервала стрела, прилетевшая в дерево, мимо которого он шёл.

Рыжая неодобрительно всхрапнула, покосилась на впившееся в ствол древко. Грог же устремил взгляд туда, откуда стрела прилетела.

— Кто стреляет? Покажись!

— Кто идёт? Назовись, — вторил ему орк в зелёно-коричневой одежде, выходя из-за кустарника. Вторая стрела уже была у него наготове.

— Я Грог. Меня сюда направили.

— Покажи пропуск, — приказал незнакомец, не спеша приближаться и снимать стрелу с тетивы.

Грог достал из сумки кости, потряс в руках, и те характерно застучали грань о грань.

— Вот мой пропуск. Проверяй.

Орк убрал лук и пошёл смотреть.

— Только без глупостей. Ты всё ещё под прицелом, — предупредил он. Ему хватило одного взгляда на кости, чтобы удовлетворённо кивнуть. — Что же, добро пожаловать в отряд, Грог. Ты прибыл быстрее, чем я ожидал. Моё имя Шолха́р.

Шолхар оказался тем самым командиром-разведчиком, о котором говорил Виквар. По его знаку из-за кустов вышел ещё один орк, на ходу убирая стрелу в колчан. Лук у него был что надо и выглядел даже лучше, чем у Шолхара: у того был хороший составной лук без лишних деталей, а у его подчинённого он был ещё и с изящно — и функционально — изогнутыми плечами и с узором под змеиную кожу.

— Это Грыха́р. Теперь он один из твоих товарищей. С остальными познакомишься в доме.

— Грыхар Смрад, — представился орк, и губы его искривились в улыбке, обнажая испорченные зубы. Даже единственный клык у него был болезненно жёлтым.

«Интересно, второй сам выпал от гнили или ему помогли?» — подумал Грог, кивая новому товарищу.

Шолхар и Грыхар провели его к хорошо замаскированному входу во вполне благоустроенную пещеру. Фактически, это действительно был полноценный дом в камне – с грубо сколоченной, но добротной мебелью, с большим очагом и дымоходами, чтобы никто не заметил дым.

Территорию у входа облюбовали змеиные лианы — ловушки лианников. Они обвивали все деревья. Грог первый раз видел, чтобы их было так много. Орки вели, обходя наиболее сложные участки, где лианы свешивались с ветвей опасными сетями.

— Такое соседство только на руку? — спросил Грог, идя за ними чуть ли не след в след.

— Да, — коротко ответил Шолхар.

В пещерном доме их ждали семь орков. На появление последнего члена отряда они отреагировали с облегчением: засиделись, хоть Шолхар и сказал, что долго ждать Грога не пришлось.

— Ну наконец! Когда двигаем, командир? — спросил детина без клыков и с кучей шрамов. Он сидел в одних штанах, совсем близко к огню, и отметины на коже были очень хорошо видны.

— А тебе не терпится, Вазза́р? Ты учти, что при удачном раскладе бить там будет некого.

— С удачей это не ко мне, — весело оскалился Ваззар и добавил: — И ни к одному из нас.

— А этот из какой ямы вылез? — поинтересовался орк, мешавший что-то в котле, уставившись на Грога светло-голубыми глазами. Из-за такого цвета глаза казались очень яркими и сразу привлекали внимание.

— Грог выбран Викваром Тихим. Ямы его миновали... пока, — ответил Шолхар.

Грог тут же сообразил, что орк буквально имел в виду яму — тюрьму для провинившихся солдат.

— Грог? — Орк у котла дёрнул коротким крючковатым носом. — Ну, будет за нами наше барахло таскать. — И обратился уже прямо к Грогу: — Смени-ка меня у очага.

В обычной ситуации, в военном лагере, парень бы спокойно занялся предложенным делом и быстро перезнакомился со всеми — за общим котлом. Но тут была не просьба, а приказ, потому что он им не ровня. Все эти орки, какими бы простыми они ни казались, как бы ни походили на обычных солдат, каких Грог видел в армии Олдина, были выше его по рождению. А значит, могли приказывать.

Вот только Грог уже не был обязан подчиняться.

— А не боишься, что варево твоё испорчу? И побежите вы все к яме. Выгребной.

— Если так, то сперва мы тебя там утопим.

— А что, вы уже достаточно постарались, чтобы там можно было кого-то утопить? А больше всех старался ты со своей стряпнёй?

— Ну поговори ещё, Грог, дай повод перерезать тебе горло.

— Не спящему, надеюсь.

Светлоглазый орк гневно стукнул половником о стенку котла, явно жалея, что это не голова нахального безродного. Грог же кивнул на дверь.

— Хочешь продолжить разговор — пожалуйста.

— Сам напросился!

Светлоглазый пошёл на выход, по пути закатывая рукава.

Грог, прежде чем последовать за ним, взглянул на Шолхара: ожидать ли последствий за драку? Тот скрестил руки на груди и смотрел на Грога так, будто происходящее его забавляло. Из чего можно было сделать вывод, что мешать командир не будет.

«Лишь бы после не схлопотать».

— Задай ему, Зо́внар! — поддержал товарища Ваззар, выходя из дома.

За его могучей фигурой потянулись и остальные воины: поглазеть и поболеть за Зовнара хотели все.

Грог демонстративно потянулся и размял шею. Зовнар ухмыльнулся и в многообещающем жесте хлопнул кулаком о раскрытую ладонь.

Грог давненько не бился на кулаках, и навык подзабылся. А вот противник в этом деле оказался мастером: первые же удары пришлись по голени, солнечному сплетению и лицу, и парень очень быстро оказался на земле. Правда, осознал он себя в таком, как ни крути, проигрышном положении далеко не сразу. Для этого потребовалось вспомнить, как дышать, и разогнать пелену, застлавшую глаза.

«Что это за звук такой? Неприятный. А… Это ж надо мной ржут».

Грог почувствовал, как припекает ногу, да всё ощутимее и ощутимее.

«Это что такое?» — не понял он, и потянулся к ноге. Нащупал ножны, которые тоже стали горячими. — «Меч», — сообразил парень.

Вот только почему оружие разогрелось, он не понимал. Злилось из-за проигрыша хозяина? Что же, Грог тоже злился. Хотело, чтобы им воспользовались? Увы, это было не по правилам.

Сейчас бы встать и навалять этому орку, чтобы больше рта не открывал. А заодно и остальных заткнуть, а то довели до белого каления — и его, и меч.

Грога захлестнула ярость, он в миг забыл о боли, вскочил на ноги и бросился на Зовнара, который церемонно кланялся хохочущим зрителям. Не ожидавший такого орк не успел ничего сделать, и Грог мстительно приложил его спиной и затылком о несколько ближайших деревьев. После чего меч резко стал ледяным и теперь обжигал кожу холодом даже через ножны.

Это отвлекло и немного остудило голову. А стоило разуму зацепиться за внешний раздражитель, как он тут же вынырнул из темноты безумия и остановил разрушающие действия: Грог перестал считать Зовнаром местные деревья.

Тем не менее, досада и злость ещё не оставили парня, и он без каких-либо видимых усилий поднял противника и повесил на лиану. Та, точно голодная змея, тут же стала подвижной и гибкой и скрутила добычу. А с верхних веток потянулись ещё лианы, чтобы зафиксировать Зовнара понадёжнее.

Бедняга в шоке уставился на Грога и ничего не мог сказать, хотя говорить был пока ещё способен.

— Поиграли и будет, — резко произнёс Шолхар в воцарившейся тишине. — Снимите его. Дружно.

Очень уж угрожающе прозвучало это «дружно», так, что стоявшие ближе всех орки, включая и уже окончательно пришедшего в себя Грога, поспешили выполнить приказ.

Тут меч Грога снова проявил себя, разрубая прочные стебли с одного удара, тогда как остальным пришлось прилагать усилия.

Наконец Зовнар свалился на землю совершенно безвольным кульком. Он тяжело дышал и держался за ногу, которую лиана сдавила особенно сильно. Грог хмуро сверлил его взглядом, думая, не спросить ли с него устных извинений.

— Ха-ха! — неожиданно рассмеялся Ваззар и со всей дури ударил Грога по плечу — тот едва устоял на ногах, вовремя найдя опору в дереве. — Берсерк! Ещё один берсерк! Ну, хорош, брат!

— Да-а-а… Только ещё одного такого как ты нам и не хватало, — фыркнул Грыхар, но беззлобно. — Поднимаем Зовнара и в дом, — напомнил он о приказе. — Скоро лианники соберутся.

Напоминание о лианниках заставило отложить разговоры и поспешить. Эти неповоротливые, но очень сильные существа узнавали о том, что кто-то попал в их сети практически мгновенно, забывали обо всём и устремлялись к добыче. Самое досадное, что они никогда не торопились уходить, если обнаруживали, что добыча смогла сбежать: шатались по округе, будто надеялись, что всё-таки её найдут.

А тут, если судить по количеству лиан, лианников обитало довольно много. Это значило, что ближайшие несколько часов из укрытия лучше не высовываться, если нет желания тратить силы на драку.

— Кобылу мою тоже в дом? — спросил Грог у Шолхара.

— Ещё не хватало. В соседней пещере постоит с остальными.

«Ну да, они ж не голытьба, почему бы им не быть конными», — понял парень.

Однако, заводя Рыжую в импровизированную конюшню, Грог увидел всего одну лошадь, четырёх дорофов и телегу. Либо остальной транспорт был оставлен где-то в другом месте, либо часть отряда добиралась сюда пешкодралом.

Когда он вернулся в дом, орки встретили его уже куда дружелюбнее.

— Ну вот, спустили пар, и будет, — Шолхар оглядел всех весёлым взглядом. — Между прочим, ты, Зовнар, не абы к кому цеплялся, а к рыцарю Олдина Первого.

Видеть, как округляются глаза вояк, было приятно, и Грог почувствовал благодарность командиру: возьмись парень сам так о себе рассказывать, это прозвучало бы как хвастовство, а тут … совсем другой эффект.

— Надо же! И как так вышло? — Зовнар, уже отдышавшийся и пришедший в себя, выглядел заинтересованным, и Грог очень надеялся, что он не затаил обиды: не хотелось бы потом получить удар в спину.

— В общем-то, случайно. Случайно влез не в своё дело и помог в нём разобраться.

— И случайно стал рыцарем? — усмехнулся Грыхар, крутя в руках стрелу.

Грог только неопределённо повёл плечом, мол, что хотите думайте, а деталей рассказывать не буду. К его удивлению, это всех устроило.

Чуть позже, за едой, разговорившись с несколькими орками, Грог узнал, что они не спроста шутили о яме. Все они были её постоянными обитателями, пока Шолхар не предложил послужить Вождю в обмен на возможное помилование.

Да, полное прощение им никто не обещал. Более того, никто не скрывал от этих орков, что вылазка сопряжена не просто с опасностью, а с очень большим риском умереть. И все они согласились.

— Если повезёт, то подохнем как герои и отправимся прямиком к Знающему, — бесхитростно объяснил Ваззар. — Я, кстати, Ваззар Беззубый. Раньше меня звали Клыки-Скалы, но это было давно.

— Ага, когда у тебя ещё были клыки, — ехидно вставил Зовнар. — Но, если всё время устраивать драки, их можно очень быстро потерять.

— Это были нечестные драки, не один на один! — возмутился здоровяк, но тут же признал: — Но один на один меня ещё никто не сделал.

— Я так понимаю, за драки ты и сел в яму? — уточнил Грог, и Ваззар кивнул.

— Грыхар, а ты не хочешь рассказать, где посеял свой клык, — зацепился Зовнар за лучника.

— Язва ты, Зовнар, — беззлобно бросил тот. — Болею я. Подкатил к одной шаманке, а она порчу навела. Теперь зубы чернеют и выпадают, и нутро болит от любой пищи, — и мстительно добавил: — Особенно от той, что Зовнар готовит.

Зовнар тут же запустил в него половником.

— Дерьмо ты, а не орк! А готовлю я нормально, не хуже других! — заругался он. — И вообще, шулер ты! За что и в яму сел.

— А ты у нас святой как пятки Знающего, ага! Кто собственного командира послал, напившись вусмерть?

— Ну, напился. Ну, послал, — пробормотал Зовнар и заговорил уже громче, с вызовом: — Я много кого посылал. Только, в отличие от вас, я не сидел без дела и не плевал по сторонам от скуки. Я горную границу защищал, — он посмотрел на Грога с таким выражением на лице, будто хотел сказать: «и мы тут птицы высокого полёта». — Троллий Горлорез меня зовут не просто так. Я их десятками убивал, детей ноховых!

— Убивал, пока не сел, — подытожил Грыхар и тоже посмотрел на Грога. — Все мы тут сидели. Кто за мелкие грешки, а кто и за крупные.

Он кинул взгляд на орка с массивной золотой серьгой в ухе, занявшего место в самом углу, как будто в стороне от всех. Тот ответил мрачным взглядом, а Грыхар не стал развивать тему.

— В общем, добро пожаловать в отряд, который очень спешит встретиться со Знающим, — расплылся в улыбке Ваззар и снова стукнул Грога по спине.

«Ох, как я рад, вы б знали», — мысленно закатил глаза Грог.

Глава 7

В распоряжении Шолхара было девять орков, но с собой он взял лишь часть из них. Остальные должны были ждать в доме-пещере. Объяснять Грогу, почему так, не требовалось: чем меньше отряд, тем он незаметнее, а на территории потенциального врага им могут быть, ох как, не рады.

В итоге пошли пятеро: сам Шолхар, прозванный, как оказалось, Лесником, Грог, Ваззар Беззубый, Грыхар Смрад и Зовнар Троллий Горлорез.

Лианники к моменту выхода уже разбрелись кто куда, и на пути к границе ни разу им не встретились. Впрочем, им вообще никто не встречался, потому что Шолхар вёл их там, где было относительно безопасно. Относительно — потому что лесная растительность под конец лета разрослась беспредельно, а зверьё внаглую переходило им дорогу.

А одним распрекрасным днём им пришлось свернуть к болоту, причём совершенно незапланированно. Ушедший чуть вперёд на разведку командир вернулся хмурый и приказал уходить с тропы.

— И что, без трясины никак? — ворчал Зовнар, отмахиваясь от комарья. — Надо нас скормить армии гнуса?

— Заткнись и двигайся, — прорычал Лесник. — Если свернули, значит так надо.

— Патруль? — поинтересовался Ваззар, и командир коротко кивнул в подтверждение.

Больше никто не спорил, и полдня они шли болотом.

Грог после поездки через весь Таэртон настроился шагать по глуши, пока не прикажут остановиться, но их марш закончился всего через три дня. Шолхар велел обустроить лагерь и уже привычно ушёл изучать окрестности.

— Повезло нам с командиром, хорошо лес знает что по нашу сторону, что по эту, — проговорил Грыхар.

К досаде Грога, тот был совсем близко, и парня обдало таким смрадом, что если раньше к его прозвищу и были вопросы, то теперь они отпали — вместе с желанием дышать с Грыхаром одним воздухом. И вообще дышать.

Орк захихикал, но отошёл на пару шагов.

— Да, не цветочками от меня тянет.

— Слушай, ты б к лекарю обратился, что ли, — посоветовал Грог, смотря на жёлто-чёрные пеньки в пасти вояки.

— Умный самый? — хохотнул тот. — Думаешь, я к ним не ходил, к лекарям?

— И что, не помогло?

— Помогло ровно на столько, на сколько я мог заплатить. Эти лекари, — Грыхар презрительно сплюнул, — чем-то меня напичкали, прописали кучу снадобий и велели больше не пить ни пива, ни эля, и вообще никакого горячительного, и жрать до того невкусную пищу, что я быстрее от этого всего копыта откину, чем от моей болезни.

— Но само лечение помогло?

— Помогло, — прозвучало в ответ грустно. — Но если жить на одних снадобьях, то…никакой получки не хватит. А если соблюдать все их правила, то и жить не за чем.

— А если к шаманам? Если действительно порча, то можно попросить её снять.

— Грог, ты с шаманами вообще когда-нибудь общался? Хоть видел их?

— Ну-у… Мельком видел.

Живо вспомнилась шаманка во дворце Вождя.

— Все мои проблемы начались после того, как я очень нагло поговорил в шаманочкой. Прехорошенькая была, ну я и потерял голову. Она мне «нет, да нет», а я напираю. Благо, у меня мозгов хватило не тянуть к ней руки, а то сдох бы на месте, как пить дать. Она меня отшила и сказала, что рано или поздно я сгнию. Вот… гнию потихонечку.

Грог нетерпеливо поднял бровь, ожидая продолжения.

— К ней я не пойду. А другие шаманы предлагают всё то же самое, что и лекари, только цена ещё выше.

— Шаманы требуют деньги за лечение?

— А чего ты удивляешься? Они не обязаны задаром работать. Правда, брать могли бы и поменьше за свои услуги.

— А если к магам? Можно же найти целителя. И вообще, проще перед той шаманкой извиниться.

— Можно и найти… — рассеянно подтвердил Грыхар. — Только денег у меня уже нет. Вообще ничего нет уже кроме лука. И в таком плачевном виде идти на поклон к той шаманке… Буду стоять перед ней как полудохлая крыса. Нет уж.

«Можно только посочувствовать», — подумал Грог, оглядывая худого и бледного орка и понимая, что таким он был не всегда.

Шолхар вернулся, когда лагерь уже был готов.

— Всё спокойно. Ждём.

— А этот путь точно единственный? Открой тайну, — задал вопрос Ваззар.

Вопрос был важным, и он, судя по выражениям лиц, интересовал всех.

— Открою. Для гонцов этот путь единственный. Один нам перекрыли ещё пару лет назад, а об этом ещё не успели прознать.

— А тогда сильно люди обиделись, что вы на их территорию ходите? — спросил Грог.

— Не сильно. Обошлись извинениями. И соврали, что больше тропинок нет. Они соврали, что поверили, и прочесали всю линию приграничья.

— А они к нам заходят?

— А ты как думаешь? — фыркнул Ваззар.

Грог подумал и ответил:

— Сдаётся мне, всякая граница в определённых местах и при определённых обстоятельствах превращается в проходной двор.

— Точно, — рассмеялся берсерк.

Потянулись дни ожидания. Поначалу дел у всех было достаточно: изучали местность, отмечали места, где можно укрыться, если появится какой-нибудь патруль. Время от времени Шолхар брал кого-то с собой, чтобы пройти вперёд по тропе — высматривать гонцов.

Но постепенно группу, вынужденную сидеть на одном месте, одолевала скука. Вояки резались в карты и кости, прерываясь на охоту. Казалось, всё предприятие держится только на несокрушимой уверенности в том, что гонцы обязательно сюда доберутся.

Заодно Грогу рассказали, в чём особенность выданных ему костей. У всех были такие же, вырезанные из кости тролля. Точки на гранях, обозначающие числа, у всего комплекта были нарисованы чёрным, кроме одного кубика — тройка на нём была красной. Это и было отличие, по которому Шолхар понял, что Грог свой.

Но у выделявшейся кости был ещё и секрет: если нажать на грань с этой тройкой, то она убиралась, и внутри обнаруживалась капсула с ядом.

— В плен не попадаем, — коротко пояснил Шолхар.

Грог на это невесело покачал головой и убрал кости в поясную сумку.

В один из дней Шолхар набрёл на Грога, сидевшего на берегу речки с импровизированной удочкой.

— Как улов?

— На ужин хватит, — Парень кивнул на пять рыбёшек. — К тому времени как раз ещё наловлю. А Грыхар нам что-нибудь подстрелит. — Хворый орк часто уходил на охоту и всегда возвращался с добычей. — В общем, с голоду не умираем, только от скуки. Вы когда в обход? Прихватите и меня, а то Ваззар всё чаще подбивает меня силами помериться.

— Не хочешь проиграть?

— Не хочу драк на пустом месте. А впрочем, проиграть тоже не хочу.

— Ты хорошо вписался в отряд, Грог. Проигрыш берсерку ничего не испортит. Но он может испортить тебя, — Командир негромко рассмеялся. — Всё-таки силы у Ваззара немерено. Не хочется потом тебе кости вправлять.

— Что же вам в отряд лекаря не выдали?

— Не нашли такого в ямах.

— Но меня-то нашли.

«Действительно, почему обязательно ямы? Не нравится мне это», — подумал Грог и озвучил вопрос, пытливо смотря на Шолхара:

— Почему ямы? Вы сюда самых худших согнали?

— Нет, лучших из худших. Не считая тебя, конечно. Ты исключение, о котором мне не потрудились ничего объяснить, — Шолхар посмотрел на Грога таким же взглядом.

— Зачем? Вы же сами говорили, что задание важное и опасное, а эти совсем не тянут на достойных защитников Оршдора.

Грог решил отстоять право на знание. Он уже понял, что пока его положение вот такое непонятное — пусть даже и для него самого, — Шолхар не знает, как к нему относиться, и относится как к тёмной лошадке. И если не теряться, с разведчиком можно говорить на равных.

— Не тянут, — согласился Шолхар, сел рядом, сорвал травинку и закусил. — Но мне нужны были не достойные, а те, кто знает своё дело и готовы искупать ошибки кровью. Так что тут собрались неисправимые любители пить, гулять и драться.

— Я таких уже видел, только имена попроще были.

— Так в армии Вождя не все из верхов, — Шолхар слегка удивился замечанию Грога. — Тут хватает выходцев из мелких родов, а ещё — младших сыновей и бастардов, на которых не подействовали ни наследственность, ни воспитание. В общем, мне было из кого выбирать, — хохотнул командир. — А вот лекаря, увы, там не завалялось.

«И всё равно мне это не нравится», — подумал Грог и запоздало заметил, что у него клюёт.

Он подсёк, рыба дёрнулась, на поверхность вылетел пустой крючок.

— Тьфу ты!

Как раз в этот момент из-за деревьев показался бодро шагающий Грыхар. К его поясу были привязаны пара белок и рябчик.

— Кролик тебе не попался, да? — окликнул его Шолхар.

— Попался бы, висел бы рядом, — проворчал лучник, хлопнув по поясу.

— Удачи с рыбалкой, Грог, — пожелал парню Шолхар, провожая взглядом Грыхара. — А я пойду насобираю чего-нибудь для супа из белки. Завтра пройдём с тобой вперёд по тропе.

***

Грог и Шолхар вышли засветло, ещё роса не высохла. В тиши утра даже птицы не пели, хотя в округе орки частенько слышали и дроздов, и малиновку.

А примерно через полчаса до них долетели звуки, которые ни с чем не спутаешь — звуки боя. Они поспешили проверить, в чём дело, хотя предчувствие подсказывало, что увидят они долгожданных гонцов, нарвавшихся на пограничников.

В общем-то, так оно и случилось: в ложбине дрались орки и люди. Обе группы были верхом на конях, и лишь один орк сидел на дорофе. Кабан вертелся и ревел, никому не давая приблизиться. Его всадник был ранен, но продолжал размахивать мечом.

— Пять наших против восьми, — быстро оценил Шолхар и приказал: — Мчи за остальными!

Грог развернулся и поспешил за подмогой, а Шолхар присоединился к дерущимся, на ходу вынимая меч.

В лагере по счастью были все трое орков, и стоило Грогу выскочить к ним, они по выражению его лица поняли, что к чему.

— Пятеро и Шолхар против восьми человек! Скорее, а то нам никого не достанется! — выкрикнул парень.

И тут ударила молния. Она ударила со стороны, откуда прибежал Грог. Все посмотрели туда, а потом на небо: ни облачка.

— Дерьмо тролльево, — выругался Зовнар.

— Двигаем! — взревел Ваззар. — А то там точно никого не останется!

Побежали. И Грог молился, чтобы молний больше не было.

К моменту, когда четвёрка выбежала к месту сражения, кругом полыхало пламя.

«Ну конечно, зачем и дальше метать громы и молнии, если можно закидать всех огнём?» — зло подумал Грог, оглядываясь.

Первое, что он увидел и услышал, был дороф. Зверь, ревя, метался среди пожара, но не убегал. Парень присмотрелся: его всадник лежал на земле рядом.

«Не отходит. Защищает?»

Другие орки тоже лежали, а вот люди — шестеро — уводили коней.

— Гаси огонь, Эхо! Надо этих добить и остальных дождаться, — прокричал один из них куда-то в сторону.

Не успел Грог высмотреть за деревьями этого Эхо, как Ваззар закричал:

— Дождались, нохи драные! Тут мы!

И попёр на людей. Зовнару тоже пришлось кинуться в бой, чтобы поддержать товарища. А Грыхар со злым выражением на роже натянул лук. Грог тоже был зол на Ваззара, потому что слепая атака ни к чему хорошему бы не привела, особенно когда рядом непонятный маг, да ещё и непонятно где.

— Берсерк убогий, — прорычал Грыхар, отправляя первую стрелу.

Грог молча с ним согласился и всё-таки попробовал найти колдуна.

— Грыхар, мага видишь? Нам его убрать надо.

— Да понятно. Только он, скотина, где-то за деревьями прячется. И правильно делает. Покажется, прибью гада!

— Ваззара не подстрели из мстительности. Пойду обойду те деревья сбоку.

Грыхар не ответил, продолжил стрелять.

Люди были в броне, и их застилал дым, но пара человек уже свою стрелу получили. Ваззар же, легко впав в ярость, молотил сразу двух противников. Зовнар прыгал перед ещё одним, тогда как со спины к нему подбирался следующий.

— Сзади! — предостерёг Грог и поискал глазами ещё двоих.

И нашёл: они уже спешили по его душу, размахивая мечами и прикрываясь щитами. Грог удостоверился, что Зовнар увидел опасность, и сосредоточился на атакующих.

Он понимал, что два противника могут занять его очень надолго, и маг за это время успеет ударить. Он даже позавидовал Ваззару, так легко принимавшему эту разрушающую тьму, за которой ничего не видишь и очень хочешь бить и разрушать. Как бы этому научиться, но оставить хоть какой-то контроль?

На щит Грога посыпались удары, один из противников попытался зайти сбоку, второй — ударить по ногам.

«Зараза! Смести бы их сейчас!»

Меч, до этого гревший руку, опалил её жаром, клинок стал красным — раскалился. Люди, опешив, отступили, а Грог, тоже немало удивлённый, всё-таки воспользовался заминкой и рубанул того, кто был прямо напротив. Рубанул со всей силы.

Клинок отсёк руку. Человек заорал, хлынула кровь. Следующим ударом Грог проткнул ему горло. Затем он резко развернулся и, пользуясь тем, что второй нападавший в ступоре, ударил и по нему. Горячее лезвие угодило прямо в лицо.

Тела рухнули на землю, и Грог почувствовал отвратительный запах обожжённой плоти. Голова, на удивление, была ясной, если не считать боевого азарта и чувства опасности, которое кричало о том, что рядом ещё остались враги.

Ваззар вопил что-то одобрительное. Он добил тех, кто словил стрелы Грыхара и указал на деревья, за которыми они все рассчитывали обнаружить колдуна. Значит берсерк хоть немного, но ориентировался на поле боя, кровь окончательно ему глаза не застлала.

Зовнар добивал последнего из нэссцев, ему никто не мешал. Грыхар сместился за молодой дубок и выцеливал колдуна. Ваззар же решил и тут пойти в лобовую атаку и побежал к его укрытию. Грог, не имея иных вариантов, устремился туда же, но чуть огибая поле сражения слева.

«Не беги напрямик!» — молил парень, следя за Ваззаром боковым зрением и чуть петляя от куста к кусту.

Тактика Грога оказалась вполне успешной, потому что выпущенный огненный шар в него не попал. Такой же шарик полетел и в берсерка, но тот просто принял его на щит и продолжил бежать с горящим щитом. И тут снова сверкнула молния. Тело Ваззара дёрнулось в её вспышке, прошитое насквозь.

Грог вздрогнул и хотел крикнуть — просто закричать от гнева и невозможности что-либо изменить, — но сжал зубы и молча понёсся вперёд.

Вот и эти ноховы деревья, а за ними фигура человека. Меч в руках парня, казалось, горел, как и всё внутри, отчаянно желая разрубить фигуру пополам.

Человек держался за ствол, но при виде орка выпрямился. Голова его была залита кровью. Он окатил Грога злым взглядом, подбежал к стоявшему рядом коню и полез в седло.

Вот тут Грог закричал:

— Стой! Убью!

Но колдун уже был в седле и ударил коня пятками. Животное помчалось так, будто за ним неслась стая голодных волков. Всё, что Грог мог, это послать ему вслед проклятие и злое: «Я запомнил тебя!»

По крайней мере, Грог надеялся, что действительно запомнил нэссца, а не только кровь на его лице, лысую башку и татуировку на левой стороне лица в виде каких-то символов. С одной стороны, татуировка — это примечательно, а с другой… мало ли таких колдунов во всём Нэссе?

В крови ещё бушевала ярость, когда он подошёл к лежавшему на земле берсерку. Рядом уже были Грыхар и Зовнар. Последний пытался найти признаки жизни в прошитом молнией товарище, но это у него никак не получалось.

— Дурак! Вот куда бежал? — кипел Зовнар. — Теперь это просто мёртвая троллья задница!

— Зовнару будет тебя не хватать, — перевёл Грыхар, печально глядя на павшего.

— Да ни разу!

— Очень сильно, — снова объяснил лучник, как будто извиняясь перед Ваззаром. — Как и нам всем.

Глава 8

Грыхар наклонился и закрыл Ваззару глаза, а внимание Грога снова привлёк дороф, который так никуда и не убежал от тела хозяина. Он уже не ревел, а хрипел от ран и усталости. Грог видел несколько стрел в его спине и вытекавшие из ран алые струйки. Желая успокоить несчастное животное, парень двинулся в его сторону.

Дороф, не спускавший глаз с незнакомых ему орков, тут же угрожающе выставил клыки.

— Тише-тише, — Грог успокаивающе вытянул вперёд руку и замер. — Не бойся, дай осмотреть твоего хозяина.

Дороф лишь ближе придвинулся к телу всадника, не переставая угрожать Грогу клыками.

— Я хочу помочь, — настаивал парень, делая осторожный шаг.

Его товарищи наблюдали, не вмешиваясь. Грыхар наложил стрелу на тетиву, понимая, что убежать от разгневанного дорофа у Грога шансов мало. Впрочем, свалить такого зверя одной стрелой даже с близкого расстояния тоже было затруднительно.

Тем не менее, осмотреть гонца было нужно, а зверь мешал.

— Буян, свои, — неожиданно прохрипел хозяин дорофа, и зверь тут же утратил весь свой грозный вид и подскочил к нему, обеспокоенно хрюкая.

«Боится и переживает за хозяина», — понял Грог и приблизился к этой паре уже без опаски. Грыхар и Зовнар — за ним.

— Да ты не просто гонец, — отметил Грыхар, окинув орка беглым взглядом. Зовнар же занялся осмотром ран.

— Я посол, — выдавил орк. — Мы решили уйти. Король Фокий… решил, что уйти… не даст.

Грог оглядел павших, спросил:

— Сколько вас было?

«Маловато же для посольства».

— Больше. На пути часть отстала… выиграть время.

— Дела плохи, — прервал Зовнар. — Ты умираешь, посол. И мы тут ничем не поможем. Если есть, что передать, напрягись и поторопись.

— В сумках у Буяна, — тут же заговорил орк. — Всё там. И у меня в камзоле... в подкладке. Доставьте Вождю.

Зовнар, уже распахнувший камзол и рубашку посла для осмотра, разрезал подкладку и извлёк конверт. Посол одними глазами подтвердил, что это именно то, что нужно, затем посмотрел на дорофа, собрал остатки сил и сказал — уже тихо, на выдохе:

— Буян, ты теперь с ними. Слушайся.

Дыхание его прервалось, взгляд замер, померк.

— Лети к Знающему, — прошептал Грог, закрывая послу глаза и возвращаясь к делам насущным: — Осматриваем остальных и двигаем обратно, так?

— Так, — подтвердил Грыхар.

— Похоронить бы их… — Грог оглядел тела, взгляд зацепился за массивную фигуру Ваззара. — Но время…

— Оно работает против нас, — подтвердил Зовнар, передавая парню конверт. — Попробуй договориться с дорофом, нехорошо будет его оставлять тут. А мы этих проверим, вдруг и у них что в подкладках.

Воины разошлись в разные стороны и склонились над телами, а Грог попробовал приблизиться к кабану. Тот косил на парня красным глазом, но с места не сдвинулся.

— Вот и славно, — выдохнул Грог, подойдя к животному вплотную и легко касаясь бока. — Досталось тебе, Буян. — Кабан всхрапнул, вероятно, потому что услышал своё имя, Грог же спокойно продолжал говорить: — Отведём тебя на безопасное расстояние и вытащим стрелы, и раны залечим. Я знаю, каково это, когда в теле такой наконечник засел.

Грог насчитал три стрелы, впившиеся в дорофа, и пока мог только посочувствовать. Ещё он аккуратно заглянул в седельные сумки и осмотрел содержимое: книги, конверты, свитки и шкатулка, подозрительно похожая на ту, что он видел у Розамунды, только поменьше.

Желая проверить догадку, Грог шкатулку достал и открыл. Три из четырёх держателей были пусты, а в четвёртом был зажат флакон. Грог вытащил его и глянул на цвет жидкости. Ярко-голубая. С недобрым предчувствием он вернул флакон обратно. Шкатулка легла на дно сумки.

— Что-то с применением концентрированной магии или с ледяной пылью? — пробормотал Грог, прикидывая, каков шанс, что эликсир будет содержать этот редкий и, как показала практика, неприятный по своей сути ингредиент. — И что там? Просто зелье исцеления или куда более сильная штука, созданная Розамундой и её отступниками?

Грог хорошо помнил, что изначально доступ к ледяной пыли у магов-отступников был благодаря коллегам из Нэсса. Можно предположить, что взамен нэссцам могла достаться формула, и даже не одна.

Мысль о том, что эксперименты с чудовищами могли бы продолжаться, но уже в границах Нэсса, Грог пока решительно откинул: сначала надо найти колдуна, который мог бы изучить содержимое флакона.

«И снова никаких подписей! Как маги сами не путаются в том, что по своим флаконам разливают?!»

Решив, что пора уходить, Грог хотел позвать воинов, но заметил на пальце посла перстень с крупным рубином. Решив, что предмет так или иначе важный, парень снял его с пальца и спрятал в сумку: потом передаст Виквару как ещё одно доказательство того, что задание выполнено.

Вернувшись в лагерь, орки собрали вещи и, прежде чем поспешить в обратном направлении, привели в порядок Буяна. Дороф как будто понимал, что ему помогают, и извлекают стрелы не для того, чтобы причинить боль. Занимался этим Зовнар и даже перевязал бока зверя, истратив все подручные материалы.

Грог всё это время обнимал Буяна за шею — чтобы не нарваться на клыки, когда кабан вздрагивал и мотал головой.

— Как бы раны не загноились, — забеспокоился Грог, видя, как через повязки проступает кровь.

— Ничего с ним не случится, — успокоил Зовнар. — Чтобы свалить боевого дорофа, надо что-то посильнее нескольких царапин. Я на таком по горам скакал. Вот время было!

— Только ребята, — жёстко произнёс Грыхар, — нашим товарищам по возвращении много не рассказывать, содержимое сумок не показывать. А о бумагах из подкладки вообще молчим.

— И что, даже сами не почитаем? — вскинулся Зовнар. — Надо ж знать, что несём и ради чего рискуем.

— Почитаем, не беспокойся.

Они так и сделали на первом же привале. Собранные с тел письма оказались прощальными и адресовались родне. Ещё были проездные и охранные грамоты. В сумках Буяна лежали копии отправленных писем и отчётов, которые должны были доставить гонцы как раз в тот период, когда связь с посольством оборвалась. Текст их не содержал ничего особенного и больше походил на путеводители и на сборники сплетен из нэсской столицы. Зовнар и Грыхар решительно заявили, что это шифр.

А вот листки из подкладки заставили воинов насторожиться. Грог, которому приходилось полагаться только на читавших ему вслух товарищей, видя, что те замолчали, потребовал озвучить смысл текста.

— Смысл в том, что это страницы из дневника Зенона III, отца короля Фокия, — ответил Грыхар. —Он тут пишет о желании объединить все земли, как это сделал Кеннет Благословенный. — Грог не понял, о ком речь, и Грыхар терпеливо объяснил: — Это первый король людей. Есть у них байка о том, как он объединил народы и создал самое первое королевство на Дэолет. Естественно, там было всё чуть ли не так же прекрасно, как в Святых Землях Скапара.

— Да что ты ему разжёвываешь? Я вообще не понимаю, зачем его посвящать в суть документов, — заворчал Зовнар.

— Потому что на пути может случиться всякое, и пусть лучше мы трое будем в курсе того, что в этих бумагах, — спокойно ответил лучник.

— Так, и чем это важно? Фокий тоже грезит объединением? Поэтому науськивает Таэртон на Тириф? — прервал их Грог, не желавший тратить время на выяснение, у кого на информацию прав больше.

— Вот, — довольно оскалился Грыхар, глядя на Горлореза. — Не зря его к нам закинули. Так вот… В общем-то, так и выходит. И, надо полагать, наши послы сделали вывод, что объединение земель рано или поздно наведёт людей на мысль, что и наше королевство хорошо бы снова к этим землям присовокупить.

— Ага, угрозу послы увидели скрытую, — подытожил Зовнар. — И поспешили об этом доложить. А так как с гонцами какая-то проблема возникла, они всей миссией домой собрались.

— А может не только с гонцами, — начал было рассуждать Грыхар, но Грог прервал его и поторопил товарищей продолжить путь: тратить время на домыслы было непозволительно.

— Помните, что сказал тот посол? Их больше было, но часть отстала, чтобы задержать погоню. И всё равно их нагнали. Не хочется той же участи, можем не отбиться.

Всю дорогу назад они ожидали, что нарвутся на нэссцев, но Знающий миловал.

К тайному жилищу они подошли затемно, но их всё равно встретили на подходе.

— Стоять! Назовитесь!

— Сайла́р, нох поганый, мы это, — отозвался Зовнар.

— Трое? Что с командиром?

— Все мертвы. Давай в дом, там расскажем и собираться будем. Нас ждёт столица.

Грог взглянул на Сайлара. Это был тот самый орк, который предпочитал держаться особняком. Лицо у него от таких новостей стало задумчивым.

Рассказ о вылазке никого из оставшихся в доме орков не удивил. Единственный вопрос, который был задан — всё тем же Сайларом, — это почему всё посольство решило разом двинуть из Нэсса. Что случилось? Ещё Сайлар хотел почитать прихваченные бумаги.

«Как же неудобно, что все они грамотные», — подумал Грог. — «Это не пехота Тирифа, набранная из простых мужиков».

— Незачем лезть в то, что нас не касается. Наше дело — всё доставить и получить помилование, — резко возразил Грыхар. — Меньше знаешь — меньше проблем.

Сайлар возражать не стал, как и остальные, хотя выглядел он не слишком убеждённым.

Перед тем как уснуть, Грог и Зовнар сменили повязки Буяну. Горлорез при этом выглядел более чем довольным.

— Я ж говорил, что боевому дорофу такое нипочём. Не зря говорят: заживает как на дорофе! Завтра на нём можно будет спокойно ехать.

— Я бы хотел попробовать, — признался Грог, а Рыжая, словно почувствовав измену, фыркнула и посмотрела на него внимательным взглядом.

— Повезёт — попробуешь, — ответил Зовнар. — Останься тут на ночь, хорошо? Вдруг кто к сумкам полезет.

— Подозреваешь Сайлара?

— Да нет. Точнее, не только его. Любой сюда нос сунуть может.

— Но с ним что-то не так, это чувствуется. Расскажи. Нам же дальше всем вместе идти — надо знать, что и от кого ожидать.

— Да ты чего! Мы же воины! — вскинулся Зовнар. — Или мало вместе поработали?

— Да, вас Шолхар называл лучшими из худших, — криво улыбнулся Грог.

— Эт да… Глотки троллям я резал получше многих, — Воин погасил эмоции, тоже улыбнулся, но потом стал серьёзным. — Нас в ямы за разное посадили, даже за убийство. А Сайлар насильник. Чтобы воину и женского внимания не хватало? Чтобы он кого-то против воли заставил? Это ж додуматься надо! Одна отказала — другая даст. Так что считается, что в яму можно сесть за многое, но за такое из неё выпускать не надо.

— Понял. А разве за особенно тяжёлые преступления не казнят?

— А это как начальство решит. Могут оставить гнить, а могут казнить. Особенно быстро всё делается, когда нужны показательные казни. Но часто орки сидят месяцами и годами, а потом им устраивают отрубание башки, чтобы освободить место для нового осуждённого.

На такой невесёлой ноте Зовнар вернулся в дом, а Грог попытался устроиться на соломе поудобнее и заснуть.

Выступили они с первыми лучами, бодро. Грог ехал на Рыжей, а вторую лошадку впрягли в телегу, в которую сложили вещи. Туда же сели Грыхар и Сайлар. Остальные орки оседлали дорофов. Зовнар сел на Буяна.

Буяна не сильно радовал факт того, что теперь он тоже будет под всадником, пусть и уже знакомым, но он снова проявил чудеса понятливости.

Грогу очень хотелось лететь в Наран на предельной скорости, но телега этому сильно мешала. Он предложил доскакать до замка в одно лицо. Ему в ответ пообещали лицо хорошенько начистить, если он вздумает их кинуть. Аргументировали тем, что всем хочется погеройстовать и получить помилование. Причём даже Грыхар и Зовнар приняли сторону большинства.

А под вечер случилось неожиданное: из лесочка выскочила группа орков верхом на дорофах и принялась на скаку обстреливать отряд. Все схватились за щиты, а сидевшие на телеге Грыхар и Сайлар тут же спрыгнули и спрятались за её бортом. Грыхар незамедлительно принялся огрызаться собственными стрелами.

Грог, боясь, как бы от обстрела не пали ни его Рыжая, ни дорофы, крикнул:

— Грыхара и Сайлара в сёдла и скачем!

Он сам хотел подхватить кого-нибудь из них, но Сайлар уже бежал к Буяну и Зовнару, а лучник — к ближайшему дорофу.

«Отлично!» — успел ещё порадоваться Грог, как Зовнар захрипел и выгнулся. Секунду парень искал на его теле стрелу, но потом перевёл взгляд выше. Из горла орка лилась кровь, выкрашивая потёртую броню в алый. А затем Грог увидел наглые глаза Сайлара, хладнокровно скинувшего тело Зовнара на землю.

— Измена! — закричал Грог, указывая на убийцу. — Буян, сбрось его! Затопчи!

В это время стрелы неприятеля нашли свои цели: одна попала в лошадь, запряжённую в телегу, а вторая в руку одного из воинов, не успевшего закрыться щитом. Воин застонал, а лошадь упала, переворачивая телегу и судорожно взбивая копытами дорожную пыль.

Грог, краем глаза отметив, что Буян его послушался и стал прыгать в попытке скинуть Сайлара, повернулся к противникам. Те были уже очень близко.

— Больше десятка. И все в хорошей броне, — прокомментировал один из товарищей. — Не отбиться!

Грыхар без лишних слов прошил Сайлара стрелой, кивнул Грогу на Буяна и скомандовал:

— Садись и скачи. Быстро. Мы задержим.

— И отправимся к Знающему, — добавил раненый орк, но неожиданно с энтузиазмом. — А то командир и наш берсерк уже летят с ним, а мы нет.

— Давайте исправим это, парни! — выкрикнул Грыхар и выпустил ещё одну стрелу. Та угодила точно в лицо одного из нападавших. Враги зло закричали. Ответом им был громовой крик вояк из ямы.

Грог слетел с Рыжей и с той же неожиданно большой скоростью вскочил в седло Буяна.

— Рыжая, за мной! — скомандовал он, надеясь, что лошадка послушается и не отстанет. Терять её совсем не хотелось. Впрочем, никого не хотелось терять…

Но в который раз предстояло.

Глава 9

Грог, конечно, хотел проехаться на дорофе, но именно проехаться — спокойная прогулка на новом для него ездовом звере. Вместо этого пришлось нестись на нём во весь опор, уходя от погони: трое из нападавших увязались следом, несмотря на то что товарищи Грога кинулись им наперерез.

Грог кинул очередной взгляд через плечо — не отстают. Благо, Рыжая тоже не отставала. Но с дороги надо было сворачивать. И Грог пустил Буяна прямо через мелкую речку — только брызги в разные стороны полетели.

Рыжая на такой манёвр отреагировала раздражённым ржанием, но тоже кинулась в воду.

«Ты ж моя хорошая», — порадовался Грог, лихорадочно соображая, куда дальше.

Лучше всего было скрыться в лесу, но, не зная и не видя троп, парень рисковал налететь на лианы или ещё на что-нибудь.

«А почему я убегаю, будто преступник?» — вдруг спросил он себя.

Не лучше ли принять бой, чем и дальше пытаться оторваться от преследователей, которые, скорее всего, хорошо знали местность.

Грог остановил Буяна, похлопал по шее.

— Ну что, давай прибьём гадов?

Дороф одобрительно захрюкал, вероятно уже начав уставать от гонки. Рыжая поддержала его, шумно раздувая бока.

Троицу Грог встретил, высоко подняв меч. Орки на миг растерялись, а парень пустил Буяна тараном, и им пришлось отскочить в разные стороны.

Один отскочить не успел: он полетел на землю, а сверху на него опрокинулась туша его же дорофа. Орк завопил от боли в зажатой ноге, и когда кабан поднялся, он остался лежать, обнимая конечность.

Довольный Грог выбрал следующую цель, и Буян попёр снова, издавая низкий гортанный рёв. От этого звука даже Грогу стало не по себе, а вражеский дороф вообще попятился, повизгивая. Его всадник пробовал понукать зверя и удар Грогова меча он парировал в последний момент, но всё-таки парировал и даже замахнулся в ответ.

В это время третий орк попробовал напасть на Грога сбоку, подведя дорофа близко к Буяну.

Буян манёвр заметил, резко повернул заднюю часть к морде приблизившегося кабана и ударил копытами. Грог от такого взбрыкивания еле удержался в седле. Ощущение отрывающейся от седла задницы и вылетающих из стремян ног было, мягко говоря, волнительным.

Удержался он только благодаря тому, что вцепился Буяну в загривок.

— Знающий! — от эмоций восклицание прозвучало совсем не почтительно.— Раз такой резвый, бей его! — Указал Грог на получившего копытами дорофа, а сам перепрыгнул в седло к снова замахнувшемуся орку.

Тот не ожидал, что его будут так нагло штурмовать, не успел отреагировать и вылетел из седла. Грог тут же схватился за поводья и заставил дорофа резко повернуться. Передние копыта оторвались от земли и снова опустились под вскрик, хруст и хлюпанье.

Последний целый орк осознал, что всё идёт совсем не так, как предполагалось, и попробовал ускакать, но Буян блокировал его дорофа, а грозный кабаний рык, казалось, действовал парализующе: несчастное животное просто застыло и повизгивало, а всадник зло ругался и пинал его в бока.

— Слезай и не мучай животное! — потребовал Грог. — Разберёмся один на один.

— Отзови свою скотину!

— Не зли меня ещё больше, а то язык отрежу. Слезай. Он тебе ничего не сделает, — пообещал Грог и крикнул Буяну, чтобы исполнил команду. Или просьбу, потому что парень не особо верил в то, что это понятливое животное считает его своим хозяином.

Тем не менее, орк со своего дорофа слез и даже приблизился к Грогу, с досадой глядя на товарищей: травмированного и убитого.

— Снесу башку! — попытался он угрожать. — А потом скормлю своему кабану.

— То-то он на таких харчах тебя так хорошо слушается, — усмехнулся Грог. Меч в его руке стал горячим, будто требовал немедленных действий. И Грог не заставил его ждать: с размаху рубанул противнику по шее.

У того был шанс блокировать, спасти жизнь — по крайней мере постараться, — но лезвие вспыхнуло красным, и от неожиданности орк замер и потерял время.

Голова с глухим звуком упала на землю, следом повалилось тело. Грог, и сам не ожидавший от меча ни всполоха, ни такой остроты, застыл, созерцая результат своих действий.

Лезвие перестало светиться, жар сменился уверенным теплом. Именно уверенным, будто клинок был доволен результатом и ничуть не сомневался ни во владельце, ни тем более в себе.

— И как тебя понимать? И на что ты ещё теперь стал способен? — поинтересовался Грог у клинка, который вновь прикинулся совершенно обычным.

От монолога с мечом Грога отвлёк Буян, ткнув его мордой в спину.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил Грог.

Буян довольно хрюкнул и грозно посмотрел на трёх дорофов, беспокойно переминавшихся в сторонке.

«Проигравшая сторона», — подумал парень и поискал глазами придавленного орка.

Тот нашёлся проворно уползающим в кусты. Пришлось его отвлечь от этого только ему нужного занятия.

— Ну и куда ты? На что надеешься?

Грог ткнул его лезвием в спину. Орк застыл, имитируя пришпиленную бабочку.

— Пощади!

— Конечно, ведь именно так надо поступать с теми, кто хочет тебя убить.

— Я выполнял приказ! Просто выполнял приказ!

— Так и я делаю примерно то же самое. Так что ничего личного. Но мы можем с пользой потянуть время. Расскажи, кто вас послал. Чей приказ ты выполнял?

— Ы́гхога Свирепого!

— Ага, — хмыкнул Грог, конечно же, нисколько не поверив.

В Оршдоре это имя было так же распространено, как Джек у людей. А сказками про Ыгхога Свирепого развлекали орчат так же часто, как человеческих детей сказками про Ганса Простака.

Грог ткнул допрашиваемого остриём в подмышку, но не сильно, чтобы только разрезать кожу. Орк застонал.

— Будешь и дальше сказки рассказывать, и второе ранение будет смертельным.

— Одра́р! Хагтур Одрар послал! Владелец этих земель!

— Хорошо, — похвалил Грог. — И зачем ему это?

— Не знаю!

— И давно вы по его приказу на своих нападаете?

— Недавно.

— На кого ещё нападали?

— На гонцов, — выдал орк уже вполне ожидаемый ответ. — Но я ничего не знаю! Честно! Сказали, что они предатели. Что так надо для королевства! Я, правда, ничего больше не знаю, правда! Отпусти! Знающий мне свидетель, ничего больше не знаю!

— Отправить бы тебя к Знающему, чтобы перед ним и оправдывался!

Грог помнил, что оставлять живых врагов чревато нехорошими последствиями, но, глядя на раненого орка, он видел всего лишь исполнителя, который не понимал, что делает: просто выполнял приказ хозяина. Это его не оправдывало, но и не стоило того, чтобы Грог брал на себя тяжесть судейства.

Он схватил орка за волосы и коротко ткнул лицом в землю. Тот ойкнул и замер, не веря, что действительно будет жить.

Была мысль взять его с собой и предъявить Виквару Тихому: пусть тот его сам допрашивает. Но раненый больше смахивал на балласт, чем на важного пленника. Грогу же нужно было как можно скорее скакать в столицу.

Он подозвал Буяна, проверил, что Рыжая тоже готова продолжать путь, и они двинулись, оставляя позади себя и раненного противника, и, скорее всего, мёртвых товарищей.

Голова болела от тяжёлых мыслей.

«Вот порадуется глава разведки Великого Вождя, когда я сообщу ему, что за нападениями на гонцов стоит один из наместников приграничья. И какая ему от того польза? И какая польза от того королевству? Вождь ждал этих гонцов — ждал вестей из Нэсса. Сейчас это особенно важно, как мне кажется. Какая выгода у этого Одрара в таких действиях? Конфликт с Нэссом? Или он Нэссом подкупен? Но кто в здравом уме пойдёт плести интриги против Вождя? Это прямой путь на эшафот и в Мир Чудовищ!»

Грог искренне не понимал, что происходит. Не понимал, почему на поверку выходило, что и тут, в родной стране, интриг ничуть не меньше, чем при дворе Олдина.

«Мы слишком многому научились у людей. И кое-чему учиться не стоило».

Чем ближе становился Наран, тем больше росла в Гроге решимость отчитаться перед Викваром и больше ни во что не впутываться. Если бы это ещё было так легко…

К стенам замка он прибыл уже практически в ночи. Перед запертыми воротами стояла фигура. Она казалась очень маленькой и очень гордой: спина прямая, плечи развёрнуты, голова поднята.

Грог спешился, приблизился, уже понимая, кто перед ним.

— Доброго вечера, хагтай. А скорее уже доброй ночи, — поприветствовал он. — Почему вы здесь в такой час?

— Потому что меня не пускают, — жёстко ответила шаманка — та самая, которую Грог видел перед отъездом.

Она мельком глянула на него и снова устремила холодный взгляд на запертые ворота.

— Я могу как-то помочь? Почему вас не пускают?

Участливый тон подействовал. А может девушка просто устала стоять. Она повернулась и посмотрела на Грога уже внимательно: уставший с дороги, пропылённый орк в потрёпанной и местами порванной одежде, на дорофе и с лошадью. И ни одного знака отличия благородных, если не вглядываться в незнакомый перстень, но взгляд шаманки на нём всё-таки задержался.

— Я буду рада, если вы поможете, — кивнула она. — Великий Вождь больше не хочет меня слушать, он слушает Верховного Шамана. Мы с Верховным видим один и тот же сон, и он его толкует неправильно. Нужно, чтобы Великий Вождь услышал меня и понял суть сна.

Было очень странно слышать, что Верховный Шаман что-то говорит неправильно. Это же Верховный Шаман, голос самого Знающего! Он передаёт волю бога и просто не может ошибаться.

«Ну да, сидя на отшибе в деревне и не в такое будешь верить. Но я уже из деревни вышел», — печально подумал Грог и попросил:

— Расскажи, что за сон?

Шаманка начала рассказывать не задумываясь, вероятно понимая, что в такой ситуации чем больше народу будет знать то, что она считает истиной, тем быстрее эта истина достигнет ушей Вождя.

— Я вижу птиц, которые летят в небе, и вижу стрелы, которые бьют их насмерть. Верховный видит то же самое. Он говорит, что это знак того, что Оршдор не должен вмешиваться в человеческую войну, иначе наши воины, пав, не будут лететь со Знающим. Они будут ввергнуты в мрак Мира Чудовищ и перестанут существовать.

Но это не так! Верховный не чувствует устремлений в этом сне. Птицы летят домой, они стремятся вернуться. Но кто-то не даёт им этого сделать, убивает. Это сон о злом деянии, а не о войне. Нужно искать преступление, а не сидеть сложа руки!

— Говоришь, это орки, которые гибнут на пути домой? Как давно ты видишь этот сон?

— С начала лета.

— Кто мешает им: свои или чужие? Чьи стрелы?

— Этого я не знаю, — прошептала она с нотками скорби, вполне допуская, что это могут быть и свои.

«Вот кто точно не сидит на отшибе и понимает, как мрачен окружающий мир», — оценил Грог её ответ.

— Понятно, — Он ободряюще кивнул и, набрав побольше воздуха в грудь, прокричал: — Открывайте! Долго тут стоять будем?

— Назовись! — отозвались с поста.

— Грог. Возвращаюсь с донесением Виквару Тихому.

— Ты можешь проехать. Но хагтай Ти́уг нет.

Ворота начали открываться.

— Она поедет со мной. Она — часть моего доклада.

При этих словах парень протянул руку шаманке, чтобы помочь ей залезть в седло. Шаманка, названная Тиуг, немедля за руку ухватилась и расположилась позади Грога.

— Есть приказ не пускать её.

— Приказ или нет, но нас ждёт Виквар. Нас обоих. Не задерживайте. Не злите его. С вашим приказом он всё решит.

Грог очень надеялся, что фигура главы разведки достаточно влиятельна среди стражи, чтобы на неё ссылаться. Впрочем, риск ошибиться был минимален, и, в итоге, ребята на посту посовещались и разрешили проехать.

— Но учти, Грог, — его имя прозвучало с угрозой и напоминанием о низком происхождении, — если за пропуск у нас будут неприятности, они быстро коснутся и тебя.

— Учту, — бросил парень и направил Буяна и Рыжую в ворота.

В конюшне его уже ждал неприметный орк в серой одежде. Даже его кожа казалась серой.

— Грог, здравствуй, — поприветствовал он. — Мне, как и стражникам, тоже очень интересно, как ты будешь утрясать проблему хагтай Тиуг. Я провожу вас к моему начальнику.

— Веди, — позволил Грог, радуясь, что не надо будет плутать по замку в поисках Виквара.

И уже через несколько минут они с Тиуг были в кабинете главы разведки.

— Хагтай, прошу вас, побудьте в соседней комнате, пока мы с Грогом поговорим, — попросил он шаманку со всем уважением к её статусу.

Тиуг благосклонно кивнула, а Виквар приказал «серому» орку принести ей еды и напитков.

Получив, наконец, возможность отчитаться, Грог передал Виквару все документы и перстень посла и рассказал, что приключилось на границе, присовокупив к этому опасения Тиуг по поводу неправильной трактовки сна и свою догадку о том, что во сне говорится об убийстве гонцов.

Виквар серьёзно задумался. Грог ему не мешал, потому что и сам ощутил потребность кое над чем подумать.

«Они же тоже все поверили Верховному Шаману. Вот почему отряд был собран из тех, кто угодил в яму: их просто-напросто было не жалко. Было не жалко их души».

Всё внутри у Грога похолодело: орки отряда верили, что у них появился шанс если не получить помилование, то с честью отдать свою жизнь в служении родине и вознестись к своему богу.

«А вместо этого их ждало мучение в Мире Чудовищ».

Тут Грог заставил себя вспомнить о версии Тиуг, которая пока больше отвечала действительности.

«Значит, у ребят всё же есть шанс подняться к Знающему», — не без радости подумал парень о лучших из худших из ямы. — «У всех, кроме гнусного предателя Сайлара. Он же наверняка хотел ускакать на Буяне со всеми найденными бумагами, бросив нас».

Однако действия Виквара тоже можно было расценивать как предательство по отношению к отряду. И это было бесчестно.

— Вы поверили Верховному Шаману и не стали рисковать благородными воинами, — констатировал Грог. — Теперь мне ещё сильнее хочется верить, что версия Тиуг более правильная.

Говорил он спокойно, но его выдавали глаза. И меч так некстати нагрелся и обжигал бедро, словно требовал взять его в руки.

— Да, мы не стали рисковать. Только Шолхар всё знал и всё равно повёл отряд. И мне очень жаль, что он погиб.

Тон Виквара тоже был ровным, и его тоже выдавали глаза — печальные. Его чувства были неподдельными, но печалился он лишь об одном орке.

— А что послы? Что с их посмертием? — не выдержал Грог. Желание уколоть собеседника было так же сильно, как желание его меча выскочить из ножен.

— Об этом поговори с шаманами. С той же Тиуг. Меня больше волнует сам факт того, что мы потеряли всё посольство. И если на вас напали орки, то на них — люди.

— Сговорились? Маги Нэсса подбивали своих коллег из Тирифа на неразумные опыты, даже поддерживали. Их маги сейчас в рядах армии Таэртона. И среди напавших на послов тоже был маг.

— Они не будут делать ничего без ведома и позволения короля Фокия, — качнул головой Виквар, размышляя в эту сторону. Но, подумав, он сменил тему: — Кстати, война возобновилась. Причём начал действия Олдин.

— Направил войска с территории Лангхона? — спросил Грог, стараясь, чтобы сердце билось спокойнее, всё-таки возобновление сражений было вопросом времени.

— Да, — глава разведки глянул на него с интересом: откуда осведомлённость?

— Медоланд уже взят, а Акри важен как торговый путь в Мальваду. По нему кошки часто ходят, — ответил Грог на невысказанный вопрос.

— Китты, — кинул Виквар. — Так или иначе, сражения уже идут. И вмешиваться Вождь не хочет. По крайней мере пока. Дай мне изучить то, что было у послов, сам пока иди отдыхать. Будут вопросы, позову тебя.

— А с хагтай Тиуг что?

— Разберёмся.

Разговор был закончен, и как Грог ни хотел ещё хоть как-то повлиять на ситуацию, он с поклоном удалился.

Глава 10

Утром в обеденной зале Грог углядел Малала и Руграра. Гонцы сидели с хмурыми лицами и о чём-то беседовали. Грог подсел к ним.

— Я думал, вы уже на пути в Нурбург.

— Если бы. Вождь пока не торопится с ответом, — ответил Малар. — Сегодня должен был встретиться с нами, но отметил. И непонятно, когда теперь вызовет.

— И непонятно, почему отменил, — поддержал Руграр. — Что такое случилось? Отдать письмо и распоряжения — это дело нетрудное и много времени не требует.

— Видать, что-то очень важное, — пробормотал Грог, догадываясь, что могло спутать Вождю все планы на день.

— А ты что же? С нами вернёшься? — поинтересовался Малар.

— Если прикажут, то да.

— А уезжал куда? Куда отправили?

— Да так… мелкие поручения, — отмахнулся Грог.

Тут в залу вошёл орк. Он был стар и лыс, походил на хищную птицу, и сразу привлёк внимание выправкой и тяжёлым взглядом, которым он оглядел сидевших за столами.

«Уж не по мою ли душу?» — подумал Грог отчего-то, а орк уже спрашивал о чём-то ближайшего слугу.

Слуга кивнул в ту сторону, где как раз сидели Грог и гонцы. Парень только мысленно вздохнул.

Старик прошагал к их компании. Малар и Руграр тут же встали и поклонились ему, Грог последовал их примеру. Старик всмотрелся в Грога, спросил:

— Это ты привёл Буяна?

— Я, хагтур.

— На нём перевязки. Он был ранен?

— Да.

— Где? Как?

— Не могу сказать, хагтур. Ответы у Виквара Тихого.

— Вот как… — орк дёрнул кадыком, будто слова застряли в горле. — А его хозяин? Где он?

Парень лишь покачал головой: он не враг себе, чтобы делиться подробностями вылазки.

— Что, с этим тоже к Виквару?

— Да, хагтур.

— Как тебя зовут?

— Грог.

— Грог… Я запомню, — кивнул старик и ушёл.

— Фу-у-уф… — Малар с облегчением плюхнулся обратно на скамью. Руграр с Грогом тоже сели. — Во что ты влип, Грог, что у Ухнара Боевого Клыка к тебе вопросы?

— У кого?

— У заводчика лучших дорофов Оршдора. Ну, дом проезжали его, вспомни. Весь в изображениях дорофов.

— А, вспомнил. Так это хозяин того дома?

«Значит и хозяин Буяна, раз прежний погиб», — понял Грог.

— Да. К тебе как-то попал один из его любимцев? Как так вышло? — удивился Руграр.

— Там долгая история…

— Ага, и нам тоже надо за ответами к главе разведки? — Руграр пристально посмотрел на Грога и повторил вопрос Малара: — Во что ты влип?

Однако, судя по тону, ответа он не ждал: оба гонца уже поняли, что дело серьёзное, и просто удивлялись неспособности Грога посидеть на месте спокойно. Тот только руками развёл.

Чуть позже, проходя рядом с тронным залом, Грог увидел, что двери его были плотно закрыты. Рядом в большом количестве толпились орки, вероятно ожидая, что рано или поздно Вождь их примет. Их голоса смешивались в общий гул.

Грог оглядел их с любопытством, оценил выражения лиц и настроение: скука, недоумение, нетерпение, недовольство. В общем, весь спектр эмоций подданных, которые считают, что ими пренебрегают. Потом взгляд Грога зацепился за группу шаманов.

«Шаманам тоже приходится ждать?» — удивился он. Ему почему-то казалось, что они как раз могли без зазрения совести удалиться в храм, а не ждать под дверью.

Грог замедлил шаг, проходя мимо них и разглядывая. Лица у служителей Знающего были величественные и одухотворённые, а одежда — куда богаче, чем у Тиуг. Спирали на красных поясах были вышиты золотой нитью, как и рисунок на одеждах: по вороту, рукавам и подолу. Да и бусины в ожерельях и браслетах явно были драгоценными.

— Долго, — произнёс один из шаманов напряжённо. — Слишком долго.

— Да, неладно что-то. Слишком внезапно он Верховного к себе потребовал.

«Значит Верховный шаман сейчас говорит с Вождём», — понял Грог.

Он нашёл себе наблюдательный пункт в нише, откуда удобно было смотреть на сборище, в том числе и на шаманов. Было интересно посмотреть на самого главного слугу Знающего хотя бы издали, и парень стоял и терпеливо ждал. Иных дел у него всё равно не было.

Ждать пришлось долго, но, что интересно, присутствующие не расходились. За это время Грог успел понять, что здесь не только жаждущие поговорить с Вождём, но и сопровождающие тех, кто уже на приёме, и они все обеспокоены внезапным вызовом.

Наконец двери открылись, выпуская Верховного, и тут же захлопнулись. Брови Грога поползли вверх при виде этого орка.

Его одежды украшали перья хищных птиц, по лысой макушке вилась татуировка в виде спирали, а в ушах, носу и губах висели золотые кольца. И такие же кольца были в клыках! В них были просверлены отверстия, и вставлено по кольцу!

Клыки были гордостью орков, а их потеря считалась печальным событием. Более того, если кто-то намеренно выбивал их противнику, то его в большинстве случаев осуждали. А тут дырки в клыках ради золотых колечек!

Грог всё же постарался подавить в себе волну возмущения.

«Может, у Верховных так принято? Или это часть какого-то обета?»

Шаманы обступили своего лидера, желая узнать, о чём тот говорил с Вождём, но Верховный раздражённо махнул рукой.

— Потом. Всё потом. Возвращаемся в храм, — уже проходя мимо ниши, в которой застыл Грог, он зло бросил: — Столько унижения из-за одной девчонки! Она об этом пожалеет!

Парень тут же понял, кого тот имел в виду.

«У Тиуг будут неприятности».

Но только ли неприятности? Грог подумал, что хорошо бы предупредить шаманку, а ещё лучше попросить Виквара присмотреть за ней: непонятно, чего можно ожидать от такого странного и очень рассерженного орка, ещё и занимавшего такое высокое положение.

Увы, Виквара Грог не нашёл и предположил, что он мог быть в приёмном зале вместе с Вождём. Чтобы не тратить время впустую, парень решил узнать, где располагался храм, в котором служила Тиуг, и отправился в город.

Он оседлал Рыжую, а к Буяну даже не пошёл, полагая, что того уже давно забрал Ухнар Боевой Клык.

На улицах города Грогу подсказали, что помимо главного храма помолиться можно ещё в двух. Один стоял в южной части рядом с торговыми рядами хирров, а второй — за восточными воротами.

Грога, как прилично выглядевшего, в главный храм пустили бы беспрепятственно, а бедняков и бродяг туда пускали только по большим праздникам в качестве доброго жеста. Остальные два храма были открыты для всех.

Грог притворился, что ему хочется отдать сестру на обучение, и говоривший с ним прохожий тут же рекомендовал храм за восточными воротами. Только там обучали девочек, и Старшая набирала воспитанниц. В остальных храмах учили только мальчиков.

«Как-то несправедливо выходит со столичными храмами», — думал парень, пока Рыжая бодро стучала копытами по мостовой. — «А как в других городах, интересно?»

В его деревне, как и во многих, молились у домашнего алтаря. По особым поводам можно было поехать в храм Тагала, но делали это редко: обычно ехал кто-то из семьи старосты или из ремесленников, которые так и так отправились в город на продажу изделий. В общем, послать от деревни одного орка было в порядке вещей. Поэтому Грог совершенно не представлял, как это — молиться богу в храме.

Стоило выехать за восточные ворота, как сразу почувствовалось — столица закончилось. Дома стали проще, практически ничем не отличаясь от деревенских. А когда Грог увидел храм, то даже языком прищёлкнул от разочарования: маленький, с потускневшей, местами облупившейся краской, он не шёл ни в какое сравнение с главным.

Но разочарование быстро развеялось, когда Грог разглядел его получше. Площадь перед входом была чисто выметена и засажена цветами, две ученицы под руководством наставницы занимались прополкой, а из приоткрытых дверей звучала арфа. Картина была умиротворяющей, и потому храм сразу стал казаться уютнее. Да, не мешало бы освежить краску на его стенах, но это такая мелочь в сравнении с тем, какое тепло они излучали.

Грог немного постоял, посмотрел. Девочки закончили с прополкой и ушли. Время от времени внутрь входили прихожане. Сам Грог войти не осмелился, и даже не сразу смог разобраться, почему. Потом понял: ему не хотелось встретиться с рыжей шаманкой.

Здесь она была на своей территории и казалась совсем недоступной. Да, это чувство не было логичным, ведь накануне при встрече с ней Грог не робел и никакого священного трепета не испытывал. Тогда он просто хотел помочь девушке и разобраться в ситуации. Теперь же на него запоздало накатило осознание её статуса, и он был не готов снова посмотреть ей глаза.

«А глаза голубые или серые?» — невольно подумал он, устыдился хода мысли и поспешил уйти.

Не зная, как скоротать время, Грог проехался по главным улицам и сам того не ожидая, оказался перед главным храмом. Туда-то он и зашёл, и почувствовал, что оказался в очередном замке, потому что куда бы он ни обратил взгляд, была не просто красота, а поистине королевская роскошь.

Стены и купол были расписаны сценами вознесения соратников Аш-Тгара Завоевателя и героев древности. Некоторых из них изображали в обрамлении из золота, жемчуга и бирюзы. Под ногами мерцала мраморная мозаика. В десятках золотых канделябрах горели сотни свечей, ярко освещая доступную для прихожан часть храма — в форме полусферы — и позволяя рассмотреть каждую драгоценную деталь убранства.

Места для молитвы обозначались мозаичными розетками на полу у стен. Там уже сидели несколько прихожан. Некоторые подложили под колени подушки, которые можно было взять из мраморных подставок в форме крыльев. Грог пощупал ткань подушек.

«Явно не наша. Эльфийский или кошачий хлопок?»

Он уже успел увидеть и даже поносить много видов тканей, но не все из них запомнил. Знал, что хлопок привозили как из-за моря, так и с юга — из Ард-Муркай и Ард-Микхит. И все виды одинаково высоко ценились, только кошачий был более доступен по цене. При дворе Олдина, конечно же, самым шиком был эльфийский. А ещё там высоко ценили шёлк, который тоже привозили эльфы.

Грог взял подушку, сел у расписной стены и попытался обратиться к Знающему.

«Интересно, чем она набита? Пухом же, не иначе».

Он поспешно себя одёрнул: не лучшая тема для разговора с богом! Попробовал снова.

«Всё меняется, но возвращается на свои места», — начал он традиционное обращение, настраиваясь.

Хотелось поблагодарить Знающего за то, что позволил ему снова избежать смерти. Хотелось помолиться за тех, кого она всё-таки не миновала: Ваззар, Зовнар, Грыхар, их командир… Не хотелось верить, что всем им не вознестись. И Грог понял, что он и не верит. Он не верит в такой злой итог. Их бог просто не мог так наказать за вмешательство в дела людей.

И молитва не получалась: мысли не облекались в нужные слова. Тут, в этом сосредоточии величия и великолепия орочьей веры, Грог не чувствовал связи с богом. Словно каждое слово было птицей в золотой клетке: звучит, но не достигает неба.

Он и сам себя ощущал как в клетке, что было бы даже забавно после опыта заключения в настоящих казематах. Но забавно не было, особенно от осознания того, что тогда молитва складывалась сама собой, и не нужно было ни золотых канделябров, ни удобной подушки под коленями.

И не выругаться, хотя очень хочется.

Грог вернулся в замок, быстро выяснил, что Вождь покинул тронный зал и удалился в кабинет вместе с несколькими советниками. Был ли среди них глава разведки, никто не подсказал, но на удачу Грог наткнулся на его «серого» подчинённого. Впрочем, оказалось, что тот сам искал Грога.

— Если тебе нечем заняться, могу предложить дождаться Тихого в его кабинете, — предложил орк.

— Зачем? — насторожился Грог.

— Надо значит, — пожал «серый» плечами.

На подходе к уже знакомому кабинету они увидели трёх аристократов, двигавшихся в их направлении и поглощённых беседой. На шее одного из них висела цепь советника. Серый остановился, быстро огляделся и повернул к ближайшему коридору, выходившему на лестницу. Там он замер, дав Грогу знак, чтобы тот тоже не смел двигаться.

— Это на целый день, но как это касается принца? Почему его отправили в его покои? — возмущался советник.

— Чтобы ничего больше не предпринимал.

— Значит всё сделаем сами. Надо срочно предупредить племянника, пусть будет готов отвечать.

— Сделаем.

— Чем он вообще себя выдал?

Что ответили советнику, Грог уже не расслышал.

— Засуетились, — хмыкнул Серый.

Грог не понял, что тот имел в виду, его больше озадачило странное обращение.

— Принц? — переспросил он. — Это он о Сыне Вождя? Почему?

— Давай всё-таки дойдём до кабинета начальника, и я объясню.

Грог не возражал, а заодно спохватился и спросил имя Серого. Тот назвался Ы́гхогом. Грог ему не особо поверил, но выпытывать настоящее имя не стал.

— Ну что же, — Грог сел в одно из кресел в кабинете Виквара и требовательно посмотрел на Серого. — С каких пор у нас появились принцы?

— С тех пор, как появились ревностные ценители человеческой культуры.

— И Вождь такое позволяет?

В понимании Грога называть принцем Сына Вождя было так же недопустимо, как назвать самого Вождя королём. Это что-то чуждое, неправильное и попирающее все основы!

— При нём никто такого себе, конечно, не позволяет.

— Но он же не может не знать! А Сын Вождя? Он обязан пресечь такую глупость!

— Вождь просто пока не поймал никого из этих реформаторов за язык. А Сын Вождя их поощряет.

Глаза Грога стали круглыми как монеты, и он порадовался, что сидит.

— Как такое возможно? — спросил он севшим голосом.

— Сын Вождя поддерживает тех, кто желает перемен и бо́льшего внедрения чужой культуры. И его в чём-то можно понять. Даммар молод и деятелен, ему хочется развития королевства — движения вперёд. А впереди пока по-прежнему люди.

— Но мы же и так много у них взяли и продолжаем брать! Постройки, материалы, одежду, уклад жизни! Знающий, мы тащим и тащим, а своего уже и не помним!

— А много ли «своего» помнили те, кто шёл за Аш-Тгаром? — Грог замолк, чувствуя подвох в вопросе собеседника, а тот продолжал: — Много ли у нас к тому времени осталось от культуры предков? Из-за чего-то же мы, как ты выразился, тащим у людей.

— Ну, расскажи ещё, что мы были дикарями голожопыми, — Грог скрестил руки на груди.

— Благо нет. Тогда бы мы мало чем отличались от троллей и уж точно не смогли бы отвоевать Оршдор. Но от культуры остались рожки да ножки, и это факт. И чтобы говорить с соседями на равных, пришлось расти до их уровня.

— А точно ли это был рост?

— Так мы может спорить до темна, Грог. Необходимости заимствования это не отменяет. Согласен?

— Ух… Да, согласен. Только не брать же всё без разбора. Зачем нам человеческие титулы? Нужно, чтобы люди уважали наши собственные! Уважали Вождя, уважали Сына Вождя… За ними же стоит вся наша культура, сколько бы её ни осталось! И народ. За ними стоит народ!

— Вот это речи, достойные орка, — удовлетворённо кинул Серый. — Вождю они бы понравились. Возможно, они понравились бы даже его сыну. А вот сторонникам реформ — нет.

— Это те аристократы, которых мы подслушали? Кто они? Один из них советник, да? Они же что-то затевают. Надо вызнать, что именно.

— Это советник Рилар Твердослов. Он как раз спешил предупредить своего племянника о том, что его хотят доставить ко двору. А племянник у нас Одрар Тонкопалый, наместник одной из приграничных территорий. Как раз той, где полёг отряд Шолхара, а прежде — и все пропавшие гонцы.

— О-о-о… — с пониманием протянул Грог. — Советнику помешают?

— Нет, пусть делает, что хочет: пусть добавляет пятен на свою душу. Всё равно через несколько дней мы тут соберём всех, кого считаем причастными, и допросим. И советник Рилар тоже будет отвечать перед Вождём.

— Так. А что делать пока мне?

За Серого ответил Виквар, бесшумно вышедший из-за потайной двери, замаскированной в рисунке деревянных панелей.

— Ты пока будешь исполнять свои прямые обязанности и развлекать придворных, — прежде чем Грог возмутился из-за подслушивания, глава разведки пояснил: — Я услышал ваш разговор, пока шёл. У тоннеля стены тонкие. Ыгхог, ты упомянул советника Рилара. Он уже начал действовать?

— Да, — ответил Серый.

— Прекрасно. Следим. Грог, зачем шатался у храма в предместье?

— Я… — парень растерялся от внезапного вопроса. — А нельзя?

— Моих ребят нервируешь. Приехал, понаблюдал, уехал. Что они могли подумать? Хорошо, у тебя внешность приметная.

Грог непроизвольно потёр куцее ухо и спросил:

— Вы следите за шаманкой? Зачем?

— На всякий случай.

Грог вспомнил фразу, брошенную Верховным Шаманом.

— Верховный зол на неё. Я слышал, как он сказал: «Она об этом пожалеет». Он не назвал имени, но я уверен, он о Тиуг.

— Вот. Не зря следим, значит. А ты поброди по замку, может ещё что-нибудь интересное услышишь. Тогда передавай мне или Ыгхогу.

— Слушаюсь, хагтур.

Глава 11

Следующие несколько дней замок пребывал в напряжении. Сын Вождя не выходил из своих покоев – вполне вероятно, по настоятельной просьбе отца. Больше никого в передвижении не ограничили, но коридоры были практически пусты: придворные собирались по комнатам и гостиным и шептались.

Грог слышал обрывки разговоров: по большей части говорившие гадали, присоединится ли Оршдор к войне. Но были и такие, кто хотел вмешаться только для того, чтобы её прекратить.

В итоге образовалось три мнения: помочь Тирифу, не вмешиваться и вмешаться в качестве миротворцев. Последних откровенно высмеивали, потому что считали, что такая попытка всё равно вовлечёт королевство в конфликт.

А были ещё два лагеря: те, кто хотел изменений и те, кто выступал за сохранение имеющегося порядка. Реформаторы и ретрограды, как назвал их Серый. Как понял Грог, самые радикально настроенные реформаторы нагло именовали Сына Вождя принцем и желали, чтобы он поскорее занял трон. К ним относился и советник Рилар, которого пока никто даже и не думал трогать.

— Не понимаю, зачем держать в советниках такого типа! — Грог высказал своё недоумение Серому.

— В совете полезно держать орков с разным мнением. Так можно обсуждать задачи, смотря на них под разными углами. А снять с должности не всегда легко и просто. За советниками — да и не только за ними — стоит род и многочисленные связи. Обидишь одного — обидятся множество влиятельных лиц. Так что всегда нужны веские причины для перестановок.

— Я думал, Вождь вправе принимать такие решения без объяснений.

— Он и принимает. Но только так, чтобы к нему не было вопросов. Очень нехорошо, когда у аристократов есть вопросы к правителю. Это порождает сомнения.

— Но вопросы всё же есть, раз есть те, кто очень хочет передачи власти Сыну Вождя, да поскорее.

— С передачей власти вообще всё интересно. Рано или поздно ты бы об этом инциденте услышал, так что расскажу. Три года назад Верховный Шаман заглядывал в будущее семьи Вождя. Вождь такое не любит, но его Сестра попросила, и он уступил.

В общем, была среди прочего произнесена фраза, что династия сделает большой прыжок, чтобы не споткнуться. Говорят, Верховный в тот момент смотрел на Сына Вождя. Конечно, те, кто хотят ещё больших перемен, восприняли его слова как необходимость развития, и ухватились за Даммара как за молодую кровь. Но есть второе мнение, и оно не в его пользу: Вождь передаст трон не сыну, а внуку. Но какой бы ни была трактовка, Даммар несомненно привлёк к себе очень много внимания.

— А сам он, Сын Вождя, чего хочет? Хочет зваться на человечий манер?

— Хочет. Но при этом старается во всём поддерживать Вождя. А в ситуации с войной он всё же желал бы вмешаться.

— А что там с войной, кстати? Есть новости?

— Есть, — Серый охотно сменил тему. — Тириф осадил Гро́варт. Это довольно крупный город у границы. Ну и солдаты разорили кучу поселений, пока к нему подходили. А ещё часть войска схлестнулась с таэртонцами близ одного из их лагерей. Знали, куда бить, чтобы отвлечь Таэртон от города.

— Гроварт… — повторил Грог знакомое название. — В их церкви место священника занимает женщина. Мать… Как же её? Не вспомню сейчас имя.

— О-о-о, любопытно. Откуда такое знание?

— Да, так, случилось узнать. Но в Гроварте я никогда не был.

— Как бы то ни было, — Серый пожал плечами, — Таэртон со дня на день вытеснит захватчиков. А вот будет ли наступление со стороны Нэсса мы, увы, заранее теперь не узнаем.

Разговор проходил в саду, куда оба вышли подышать свежим воздухом и пожевать груш — прямо с деревьев.

Появление на дорожке Тиуг, идущей прямо к ним, было неожиданным, хотя и очень приятным. Среди цветов и тяжёлых от плодов ветвей шаманка смотрелась особенно привлекательной.

«Краше всякого цветка, свежее всякой груши», — подумал Грог, понимая, что у него перехватывает дыхание.

— Хагтай. — Поклонился Серый.

Грог повторил за ним как в тумане.

— Могу я поговорить с хагтуром Грогом? — прозвучал её приятный, глубокий голос.

Ыгхог тут же ушёл без лишних вопросов. Правда, памятуя о его специализации, он всё равно узнал бы о теме разговора, если бы захотел.

— Чем… Чем могу быть полезен? — спросил Грог через силу, словно разучился говорить.

— Я хотела поблагодарить тебя, — улыбнулась Тиуг. — Благодаря твоей помощи Великий Вождь наконец поверил моим словам. Теперь я могу быть спокойна: я исполнила волю Знающего.

Её лицо светилось от радости, нежно оливковое, с аккуратными клычками.

— Я всего лишь провёл вас в замок. Остальное сделали вы и, как я понимаю, Виквар Тихий.

— Не скромничай. Если бы не ты, я бы так и простояла под стенами. Ты принёс весть, касающуюся того, что я видела — я знаю, — проговорила она с внезапной строгостью. — И разве мы не перешли на «ты»? Разве не обращался ты ко мне так в тот вечер?

Грог мысленно обругал себя за такую вольность. Действительно, он по своему обыкновению снова забыл о треклятом этикете.

«Вот ляпнешь так Вождю на «ты», и секир-башка будет», — попенял он самому себе и ответил шаманке:

— Хагтай, я буду рад продолжить общение на «ты», если ты того хочешь.

— Хочу, — просто ответила она, снова улыбнувшись. — Приходи вечером в храм за Восточными Воротами. На молитву.

— Приду! — пообещал он, не раздумывая, будто она не пригласила, а приказала явиться. Правда в его понимании, именно так и было.

— Проводи меня.

Снова приказ?

Грог повёл, внутренне ликуя, но момент испортила мысль о Верховном шамане.

— Верховный, я уверен, не сильно рад тому, что не смог понять сон, — произнёс он осторожно.

— Несомненно. Он очень огорчён тем, что Великий Вождь сократил содержание его храма. Он поклялся ничего не жертвовать целый год.

— Это сильный урон? Даже так желающих внести пожертвования всё ещё не мало, верно?

— Да, не обеднеют ни Верховный, ни его шаманы. Но это урон репутации, и это куда болезненнее.

— Вот как…

— Этим могут воспользоваться желающие занять его место, — объяснила Тиуг.

— Таких должно быть много. А… скажи, обязательно Верховному шаману вдевать в клыки кольца?

— Нет, совсем не обязательно. Прежде так делали наши предки, но по какой причине, не известно. Верховный считает, что таким образом показывает, что всецело отдаёт себя служению.

Шаманка говорила спокойно, но Грог уловил нотки неодобрения.

У ворот Грог предложил довести её до храма, но она отказалась, только повторила приглашение.

Возвращаясь в свою комнату, Грог снова столкнулся с Гунжаром Среброруким.

— Сердце шаманки переменчиво как ветер, — проговорил тот. — Сегодня выбрала одного, завтра — другого. Не стоит рассчитывать, что останешься в любимчиках надолго.

— Это вы, хагтур, занялись своим жизнеописанием? — отреагировал Грог, радуясь, что в коридоре только слуги, и те спешат по делам.

Но совсем близко была одна из комнат, где благородные развлекались игрой в шахматы, и оттуда вполне могла набежать толпа ненужных зрителей.

— Мои мемуары будут куда более интересными, шут. А у тебя событий едва ли на приличную эпитафию наскребётся.

— Не имею ничего против неприличной эпитафии. Мне к тому моменту точно уже всё равно будет.

Гунжар неожиданно расхохотался, чем всё-таки привлёк внимание пары дам и мужчины в пёстром полосатом костюме, выглянувших из комнаты.

— Смотри, Тьянга́р, этот шут куда уморительнее тебя! — обратился Гунжар к пёстрому. — Даже меня рассмешил! — И, демонстративно потеряв интерес к Грогу, он предложил дамам партию в шахматы.

Грог лишь покачал головой и встретился глазами с тем, кого назвали Тьянгаром.

— Придворный шут?

— Он самый, — насмешливо поклонился орк. — Как и вы, верно? Тот самый рыцарь-шут?

— Ага. И как тут? Сложно смешить?

— Таких как он — да, — Кивок в сторону двери, за которой скрылся Гунжар. — Но благодарной публики хватает. Верю, и вы свою найдёте. Если будет нужно, обращайтесь.

— Благодарю.

«Вот и познакомились», — подумал Грог, возобновляя путь к своей комнате. — «Но такой нелепый костюм я не надену! И надо бы как-нибудь спросить про колпак: носит ли он его, и надо ли вообще носить?»

В храм Тиуг Грог пришёл уже в сумерках, надеясь, что его не упрекнут за позднее посещение. Но шаманка ведь сама говорила про вечер.

Где-то на краю сознания сидела мысль, что она пригласила его не просто так, а с возможным продолжением. Но представить такое было слишком уж смело, даже дерзко. Поэтому мысль и была изгнана на задворки сознания.

Его встретила одна из старших шаманок и пожелала, чтобы его молитвы были услышаны: обычная вежливость по отношению к посетителю.

Грог оглядел храм с куда более простыми фресками и мозаикой, чем были в главном. Тут в принципе всё было проще, если не сказать беднее. И подушки тоже были, но лежали в плетёной корзине и были маленькими, тонкими и сшитыми из простого льна.

«Видать, с подушками — это так принято. Да и старикам удобнее», — решил Грог.

Тем не менее, в этом маленьком храме он чувствовал себя куда уютнее, и холод каменного пола ему никак не мешал. Он тихо сидел и молился за всех орков, которым успел побыть товарищем.

Открытая часть храма, доступная прихожанам, тут тоже была в форме полусферы. В центре стены, которая отделяла эту часть от внутренних комнат, стоял алтарь, а по бокам были две двери. За левой послышался вскрик и шум, похожий на падение чего-то тяжёлого.

Грог открыл глаза, прислушался. Снова вскрик. Грог, чуя неладное, кинулся к двери, надеясь, что та не заперта. Оказалось заперто, но парень рванул ручку с такой силой, что слабый замок просто сорвало, и дверь распахнулась. За ней был тёмный коридор, идущий полукругом, и комнаты. На пороге ближайшей лежало тело.

Грог присел, осмотрел его: женщина с двумя ранами на груди. Конечно, ей очень хотелось помочь, но раны были смертельными, а впереди раздались ещё крики. Детские.

Грог рванул вперёд, вынимая меч из ножен. Верное оружие тут же нагрелось.

Убийцу он настиг у открытой двери, откуда и раздавались крики. Высокий и худой орк в чёрном стоял перед шаманкой, не дающей ему войти внутрь. Она была безоружна, но смотрела на него с отчаянной решимостью и даже гневом.

—Только через мой труп! — выкрикнула она.

Грог, не задумываясь, налетел на орка, который уже занёс кинжал для удара. Меч проткнул его, а инерция откинула прочь от женщины.

— Не ранены? — спросил Грог, оглядывая её.

— Нет, — прошептала та севшим голосом и указала туда, откуда пришёл её спаситель. — Но я слышала крик…

— Там я помочь не успел. И вы пока не идите, закройтесь тут с детьми, пока я не осмотрю храм.

— Внизу вечернее служение, — подсказала шаманка, покосилась на труп на полу и закрыла дверь.

Грог только успел увидеть несколько перепуганных девочек в простых платьях, застывших у дальней стены комнаты, служившей им спальней. Картина подхлестнула его злость: кто посмел войти сюда с желанием убивать?!

Он быстро двинулся дальше, на всякий случай открывая все комнаты подряд. В них никого не было.

Коридор обогнул внутреннюю часть храма и вывел к двери, ведущей куда-то вниз. Она была выбита. По лестнице Грог спустился в пару ударов сердца, чтобы оказаться в круглом зале с пилястрами, между которыми висели кованные масляные светильники.

Тут нашёлся второй убийца. Он прижал Тиуг к пилястре и душил. Девушка пыталась отнять его руку от горла, но это было ей не по силам. Губы её были в крови, а рука орка была прокушена и кровоточила.

Несмотря на то, что больше всего сейчас Грогу хотелось разрубить этого орка на множество частей, он постарался сдержать порыв: с мертвеца потом ничего не спросишь. И меч тут же из горячего стал холодным, практически ледяным, как будто хотел помочь контролировать разум.

Приближение Грога убийца заметил в последний момент. Он резко отскочил в сторону, бросив шаманку на нежданного защитника. Грог отвёл лезвие, придержал её. Противник именно на это и рассчитывал.

— Рыцарь, — усмехнулся убийца, успевший отбежать подальше и поднять с пола кинжал.

Грог только и мог, что зубами от досады скрипнуть: дал врагу преимущество! Тем не менее, он аккуратно положил шаманку и приготовился драться.

Несмотря на преимущество в длине лезвия, бой оказался непростым. Убийца отлично управлялся с кинжалом и блокировал меч, ещё и умудрялся обходить защиту, опасно сближаясь с Грогом. Результатом такого мастерства стала пара порезов: на правом плече и левом предплечье.

Краем глаза Грог видел, что Тиуг куда-то ползёт, но, к сожалению, не в направлении выхода.

— Уходи! — прокричал он ей, едва не пропустив очередной удар по руке.

Металл ударился о металл, противник растянул губы в неприятной улыбке. В ней было обещание убить Грога, а затем и шаманку.

Это послужило последней каплей, и Грог, совершенно не думая о себе, подставил руку, позволяя кинжалу глубоко войти в плоть, и устремился на противника, сбивая того с ног и подминая под себя. Меч Грог выпустил, обе его руки сжались на горле орка. Тот забился, вцепился в его пальцы ногтями, но тщетно: парень решил не выпускать шею ни при каких условиях.

Борьбу прекратила Тиуг. Она внезапно очутилась рядом, упала на колени и приставила к лицу убийцы короткий ритуальный кинжал.

— Замри! Не то умрёшь! — пригрозила она.

Орк замер, а Грог чуть ослабил хватку на его горле.

— Кто тебя послал? — они с Тиуг задали вопрос одновременно.

В ответ молчание и злой взгляд.

— Умрёшь же! — повторила шаманка свою угрозу.

— Ты тоже, — прохрипел убийца. — Просто не от моей руки, — и уже Грогу, многозначительно глядя на собственное оружие, засевшее в его руке: — А вдруг ты уже умираешь от яда?

Грог без лишних церемоний вытащил из себя лезвие и вонзил в плечо убийцы.

— Тогда сдохнем оба.

Тот сперва охнул от боли, а затем расхохотался. Рука Тиуг дрогнула от шока, но свой кинжал она не выронила и в сторону не отвела.

— Это Верховный тебя подослал, да? — спросила она.

Грог уже понял, что добиться ответов будет нелегко и попросил:

— Тиуг, иди за стражниками. Уверен, дознаватели Вождя развяжут ему язык.

— А ты? — Тиуг посмотрела на него в нерешительности.

— Подержу его. Иди. Пожалуйста.

Но идти никуда не пришлось: в зал вбежали несколько вооружённых орков с нашивками городской стражи. С ними шли два орка, одетые как горожане.

Стража с большой охотой приняла убийцу и выслушала Грога и Тиуг. Заодно Грог понял, почему девушка не торопилась покидать подземный зал, когда он так настойчиво её об этом просил: она хотела проверить состояние ещё одной пострадавшей шаманки — Старшей.

Грог только теперь заметил тело, лежавшее между пилястрами. Увы, Старшая умерла, но Тиуг, когда обнаружила это, взяла с её тела кинжал и поспешила на помощь Грогу.

— Спасибо, хагтай, твоя помощь была бесценна. А твоя утрата… Это ужасно, ­— Грог не мог найти слов, чтобы выразить всё, что чувствует, и понимал, что это в принципе бесполезно.

— Ужасно, что кто-то вообще посягнул на шаманок! — отреагировала девушка. — Я требую — а вместе со мной требует и Знающий, — чтобы убийцу допросили и выяснили кто его подослал!

— А второй жив? У меня не было времени проверять.

— Мы уже проверили. Мёртв он. Хорошая работа, — ответил стражник с одобрением.

Убийца слышал их и отозвался смехом — тихим и обречённым, — а потом задёргался в конвульсиях.

— Помолитесь Знающему… за… меня… — попросил он, пока язык его ещё слушался.

— Не обыскали, — проворчал один из орков в простой одежде.

— Тихий нам головы оторвёт, — поддержал второй, и сообщил стражникам: — И вам оторвут тоже.

Стражники только плечами пожали и принялись осматривать труп.

— Так вы те ребята, которых Виквар следить приставил? Как вы их проглядели? — спросил Грог.

— Они не входили через двери — ни через главную, ни через заднюю. Видимо у шаманок есть тайный ход, и о нём узнали. — Выразительный взгляд на Тиуг. Та поджала губы, но отрицать не стала. — А потом выбежала одна из шаманок, начала звать стражу. Мы тоже присоединились.

Осмотр убийцы дал интересный результат: на его груди обнаружилась татуировка в виде кинжала, пронзающего спираль.

— Воины Знающего, — прокомментировал один из шпионов.

— Его каратели, — резко поправила Тиуг. — Они убивают неугодных. Кто-то решил, что неугодной стала я. Он сам сказал мне это, когда душил.

Воцарилось молчание. Все присутствующие понимали, что это конфликт между храмами, и понимали, кто именно стоит за покушением.

Первыми нарушили тишину шпионы Виквара. Они распорядились унести труп и пошли смотреть, есть ли такая метка на втором. Стражи поспешили выполнить приказ, и Тиуг с Грогом остались в зале одни.

Девушка подошла к телу Старшей и молча села рядом. Грог же не знал, куда себя деть: смотреть на её горе было невыносимо. Наконец, он решил присоединиться к оркам Виквара, но тут в зал вошла шаманка, которую он оставил с ученицами.

— Девочки под присмотром, — ответила она на его полный беспокойства взгляд и тоже села рядом с погибшей.

— Это из-за меня, — услышал Грог шёпот Тиуг.

— Нет, — возразила шаманка и аккуратно стёрла кровь с её губ. — Их вела злая воля, и они ей подчинились.

— Я разгневала Верховного, это его плата за то, что я не промолчала. А Старшая пыталась меня защитить…

— И каждая из нас поступила бы так же. Ты всё делаешь правильно, Тиуг. Тебя должны были услышать и услышали. Если Верховный не желает признавать свою ошибку и вот так закрывает рты, которые говорят правду, то он должен за это ответить.

— Могу я помочь? — спросил Грог, подходя к ним. — Будет лучше, если я немедленно доставлю Тиуг в замок. Есть там орк, которому будет интересно узнать о случившемся. Он же сможет обеспечить её безопасность.

Шаманки переглянулись, задумались, затем синхронно кивнули.

— Храм останется на тебе, Рию́шуг, и… все заботы, — проговорила Тиуг.

— Я справлюсь, не беспокойся.

Грог и Тиуг вышли из храма, по пути узнав, что второй нападавший тоже носил на себе татуировку карателя Знающего.

Шаманка устроилась в седле позади Грога, и стоило отдалиться от храма, как руки её неожиданно сильно сжались на его талии. Он услышал её шёпот совсем рядом с ухом.

— Спасибо тебе, спасибо. Если бы ты не пришёл… Если бы не пришёл вовремя…

— Я рад, что не опоздал, — ответил он глухо, останавливая Рыжую. — Как получилось, что он потерял кинжал?

— Не знаю, как так вышло. Он ударил Старшую, потом толкнул меня на колени и схватил за волосы. Я увидела, как мелькнула рука с ножом, и укусила её. Дальше он уже меня душил.

Хватка её ослабла, и Грог осторожно сжал её кисти, понимая, что это всё реакция на пережитый ужас.

— Всё уже позади. Почти. Если хотите… если хочешь, — быстро исправился он, — можем побыть здесь ещё немного.

— Нет, не надо. Едем дальше.

Он слышал, как она пыталась вернуть голосу прежнюю глубину и уверенность.

— А этот ещё хотел, чтобы я за него молилась, — чуть погодя произнесла она с негодованием.

— Да, на что рассчитывал — непонятно.

— На то, что так избежит Мира Чудовищ. Как будто одной молитвы достаточно!

— Думаю, для такого преступления молить за него должны все шаманы Оршдора.

— Нет, даже так не поможет. Или ты тоже считаешь, что молитвы чем-то могут помочь умершим?

— Ты сейчас меня в этом разочаруешь, да?

— Да. Извини, но Знающий сам способен разобраться с душами, без подсказок. А молитвы нужны живым, чтобы легче было пережить утрату.

— Разве нет шанса, что ушедшие услышат наши молитвы, и для них будет радостью знать, что они не забыты?

— Не знаю, — честно ответила шаманка. — Кто-то говорит, что они слышат и слушают, и даже способны помочь. А кто-то отрицает и уверен, что после смерти связи с живыми у душ нет, и нас слышит только Знающий.

Глава 12

Стоило Великому Вождю узнать о нападении на храм и убийстве шаманок, как тревожному ожиданию в замке настал конец. Он взорвался от гнева правителя, а затем был поглощён кипучей деятельностью: допросы, допросы, допросы…

Допросы проходили в присутствии придворных высоких рангов: советников, начальников стражи и разведки. Грог и Тиуг тоже перед ними отвечали.

Вопросы были строгими, даже бесцеремонными. Почему-то Грога всё время пытались задеть тем, что он служил людям. Ыгхог — скорее всего по указанию Виквара — предупредил Грога о том, что его попытаются вывести из себя именно таким способом. Но даже так пришлось прилагать всю силу воли, чтобы оставаться спокойным. Казалось, что его пытаются обвинить в нелояльности Вождю, да ещё и в его же присутствии.

— Ты прежде никогда не был в храме? Ты не молился?

— Ах, молился, но вне святой обители? А почему в этот раз ты оказался там и именно в вечер нападения?

— По приглашению шаманки? То есть без приглашения ты бы в храм не пришёл?

— Люди часто молятся где попало. Такие привычки легко перенять.

Грог терпеливо игнорировал уколы и отвечал на вопросы.

К счастью, его отпустили очень быстро, как и Тиуг, к которой, в отличие от него, отнеслись со всем уважением. А вот Верховному шаману и его приближённым так не повезло. Для них допросы продолжились в застенках — уже с дознавателями.

Грог не видел, как их уводили вниз: Виквар выдал ему приличную сумму за труды и отправил сперва к хорошему лекарю, а затем — обновить гардероб. Как оказалось, многих возмутил потрёпанный вид молодого орка, и тот факт, что он пострадал в драке с подосланным убийцей, для двора не был оправданием. Поэтому Грог запасся несколькими костюмами и, вернувшись из города, узнал новости уже от Тиуг.

Шаманка даже не пыталась скрыть своего потрясения, рассказывая, как Верховного волокли за руки, а тот молил о пощаде и взывал к Знающему.

— Сам бы он не сознался, — говорила она. — Признание получили от его приближённых. Но… я даже подумать не могла, что увижу, как Верховного шамана вот так… волокут…

— Заслужил, — жёстко ответил Грог. — А сон свой он намеренно толковал неправильно?

— Говорит, что нет, злого умысла у него не было. Думаешь, он специально?

— Главное, так сейчас думает Вождь. Кого он ещё посадил?

— Кого-то из советников. Я не знаю, кого, имён не запомнила.

Грог мог назвать одно имя и точно знал, что не ошибся бы. Чуть позже он встретился с Ыгхогом, и тот подтвердил, что советник Рилар арестован и посажен в камеру.

— Официально его пока ни в чём не обвинили, взяли как потенциально причастного в сговоре с Верховным шаманом.

— А он мог быть в сговоре?

— Мог. Он всегда горячо поддерживал Верховного и много жертвовал его Храму. Этого пока достаточно, чтобы держать его в камере до приезда племянника. А там может выясниться много интересного.

Отряд, отправленный за племянником Рилара, приехал спустя несколько дней. И тут оказалось, что наместник Одрар отбыл к Знающему, выпив яд. Раздосадованный этим открытием капитан отряда доставил Вождю всех его братьев, включая и самого младшего, для которого пришлось прихватить ещё и кормилицу.

Младшего вместе с напуганной и уставшей женщиной тут же отдали заботам Сестры и Жены Вождя, а двух старших допросили.

Грог, к тому моменту достаточно свободно общавшийся с Серым, получил подробный пересказ их встречи с правителем.

— Оба твердят, что о перехвате гонцов не знали, что всё делал Одрар Тонкопалый. А они просто выполняли функции управляющих на земле брата. Только когда за ним пришли, брат рассказал им, что натворил. Его орки по приказу убивали гонцов посольства и гонцов Вождя. А чтобы его не заподозрили, он слал в посольство подставных гонцов. Послы получали письма с просьбами не реагировать на конфликт людей с подписью советника Рилара, а мы… Мы со стороны Нэсса получали отчёт о том, что всё прекрасно, и они наших гонцов не трогают.

— А почему посольство всё-таки решило вернуться? Им же в письмах велели сидеть смирно.

— Их, скорее всего, насторожили гонцы. Каждый раз новые же прибывали, незнакомые. Могли и в разговоре где-то себя выдать. Так что хорошо, что мы перестраховались и отправили ваш отряд. А то так бы и сидели, и считали, что виноваты люди. На своих бы даже не подумали.

— А свои это зачем делали? Чтобы обвинить Нэсс?

— Да. Очень не хочется некоторым сидеть в стороне от чужого конфликта.

Помолчали, затем Грог спросил:

— А точно ли братья наместника не знали о его делах? Он же против Вождя шёл. Ему, как мне кажется, надо было, чтобы вся семья помогала — стояла за него.

— Думаешь, он своей смертью отвёл беду от родичей? Чтобы им было легче притвориться непричастными? — спросил Серый, глядя на Грога с пристальным любопытством и даже чуть подавшись вперёд.

Грог попробовал поразмышлять:

— Сейчас выходит, что сговорились один советник и один наместник. Дядя и племянник. Остальные ни при чём. Наместник, поняв, что ему грозит, вспомнил о чести и ушёл на суд к Знающему. А перед этим покаялся перед родственниками, чтобы те были готовы защищаться. И теперь они именно это и делают. Слушай, — прервал он ход мыслей вопросом. — А их там не запытают до состояния, когда они оба будут готовы уже в чём угодно признаться, лишь бы не мучиться?

— Ну, риск есть, но у нас сейчас очень искусные дознаватели, они меру знают. Это раньше было жёстко. Знаешь, как наши предки с пленными людьми и эльфами поступали? Им очень везло, если они быстро умирали или сходили с ума.

— Эльфы до сих пор помнят.

— Их век долог, а память и того дольше. С ними у нас уже никогда отношения не наладятся. Но вернёмся к твоим рассуждениям. Ты думаешь, что братья обо всём знали?

— Если мы такое представим, то смерть наместника выглядит малодушием. Ловили мы как-то по замку Олдина пару заговорщиков — мужчину и женщину. Женщину поймали и отправили в тюрьму. А мужчина принял яд. Я помню, как она на него злилась, потому что все пытки достались ей.

— Мы не люди, — попытался возразить Серый.

— Но бардак тут ничуть не меньше, чем у них, — резко ответил Грог.

Ыгхог только головой покачал.

— Братьев заставят говорить, — пообещал он. — И всё выяснится. Виквар тоже считает, что они все виновны, вот и продолжает допросы.

— Надо, чтобы они говорили сами, без принуждения. Создать бы такие условия, когда хочешь-не хочешь, а скажешь правду.

— Ну так… — Ыгхог изобразил руками вбивание кола или чего-то подобного в плоть.

— Без принуждения, — с укором повторил Грог.

— Очная ставка? Было бы хорошо, но не в тех условиях, в которых они уже находятся. Их просто не с кем столкнуть лбами.

Грог вспомнил, как сам вот так сидел в камере и не знал, что с ним будет. И даже ни на что не надеялся, просто молился.

«Молился…»

— Ыгхог, давай устроим им последнюю исповедь!

— И дяде, и племянникам? — тут же деловито уточнил орк.

— А кто из них с большей вероятностью захочет выговориться?

***

Грог и Серый спустились в подвалы. Мимо них пронесли Верховного шамана. Два надсмотрщика были бы рады вежливо вести его под руки, но тот сопротивлялся и пытался вырваться, усложняя транспортировку. Протестующие крики разносились по коридорам:

— Вы не имеете права! Не трогайте меня! Меня нельзя трогать! Я голос Знающего! Отпустите!

Но его молча тащили в ту часть, где были комнаты для допросов.

Грог и Серый прошли к плотно закрытым дверям с маленькими окошками. Они выбрали ту, за которой сидел старший из братьев почившего наместника.

Ыгхог вошёл, а Грог остался снаружи — слушать.

— Что, Мрийа́р, сидишь? Сиди. Не долго уже осталось. Вон, бывшего Верховного уже повели.

— На очередные пытки? — спросил заключённый, не теряя присутствия духа.

— Нет. На казнь. Всё — время вопросов кончилось. Теперь время казней.

— О чём ты? И кто ты такой, что смеешь так бесцеремонно со мной говорить?

— Я тот, кто мог бы уже сейчас вести тебя на допрос. И даже лично допрашивать. Но в этом уже нет смысла. Сегодня Великий Вождь казнит шамана. А ещё он снял с должности Рилара Твердослова, он больше не советник. И уже завтра состоится и его казнь. Не знаю, что рассказал Рилар, но вы с братом пойдёте следом. И очень повезёт, если только вы.

Грог услышал шелест бумаги. Это Серый продемонстрировал приказ прекратить допросы и ждать дальнейших распоряжений. На нём стояла подпись Виквара, нагло подделанная. Но приграничному аристократу, конечно, об этом знать не полагалось, как и о том, что на таких приказах подписи ставят совсем другие лица. Расчёт был на то, что его впечатлит сам вид бумаги с аккуратной подписью и официальной печатью.

— Но это же… Но как? — попытался возразить Мрийар.

— Вот так, — Грог услышал, как Серый усмехнулся. — Сочувствую.

Возникшая в камере тишина была напряжённой. Наконец Серый произнёс:

— Времени у тебя мало, так что подумай, как его провести с пользой. О душе позаботься, раз с бренным телом уже всё решено. Ты как думаешь, пропустят тебя в Земли Изобилия? — Ответом ему было молчание. — Ну, помолчи, подумай. Посчитай грехи. Говорят, сколько грехов собрал за жизнь, столько чудовищ будут потом душу рвать.

— Заткнись и убирайся из моей камеры, мразь!

Ыгхог расхохотался и вышел, оставив жертву вариться в собственных мыслях.

Проходя мимо поста охраны, они с Грогом поблагодарили надсмотрщиков, а Серый поинтересовался:

— Как там шаман? Не умер со страха?

— Да нет, но молится как умалишённый. Сидит, вон, в допросной, нудит Знающему про наш беспредел. А нам его там долго держать?

— К вечеру закончим, и возвращайте в камеру. Главное, чтобы его пока ни один заключённый не слышал и не видел.

С этими словами Ыгхог передал им мешочек с монетами. Орки понятливо кивнули.

Вечером они снова спустились в тюрьму, но уже в сопровождении Тиуг. Они провели её к камере Мрийара. Шаги шаманки сопровождались звоном браслетов, которых на её руках было сегодня больше обычного: она надела все, какие имелись, чтобы смотреться как можно представительнее.

Глядя на гордо вышагивавшую шаманку, Грог невольно испытывал благоговейный трепет.

— Доброго вечера, хагтур, — произнесла она, входя в камеру.

— Доброго вечера, хагтай, — ответил ей заключённый.

Дверь захлопнулась, и две пары ушей тут же к ней приникли.

— Я здесь по велению Знающего. Пришла для последней исповеди.

— Вас пригласил Великий Вождь? — вопрос упавшим голосом.

— Он не посмел мне препятствовать, — сухо поправила Тиуг. — Никто не смеет препятствовать воле бога, даже сильные мира сего.

— О чём вы хотите, чтобы я рассказал?

— Хагтур, я понимаю, вы в каждом видите врага. Это место... способствует таким взглядам. Но не путайте меня с дознавателями. Я пришла сюда по своей воле, узнав, что тут стало слишком много казней, и понимая, что слишком многим оркам грозит сойти в Мир Чудовищ. Я хочу спасти хотя бы кого-то.

Молчание длилось долго, и Тиуг начала читать молитву Знающему:

Всё меняется, но возвращается на свои места.

Бог мой всесильный, бог мой Знающий,

Я путь пройду с честью, я путь пройду с гордостью,

И ты будешь мне последним судьёй.

Коли в битве паду, обрету крылья,

Коли иной смертью к тебе отправлюсь,

Получу покой.

Знаю, за чистоту души не обойдёшь ты меня своей милостью.

Я честен, я верен, я твёрд в решениях своих.

Я справедлив, я отзывчив, я чуток к тем, кто нуждается в моей помощи.

Я опора и защита семье моей, я надёжная рука друзьям моим...

— Нет! — прервал Мрийар шаманку. — Нет, всё не так. Я пытался, я правда пытался, но я не защита и не опора. Что будет с семьёй? С родом? Вождь никого не пощадит!

— Я этого не знаю, — печально отозвалась Тиуг. — Только Знающий ведает. Но я могу передать Ему.

— Да, Вождь не послушает никого из шаманов. Он даже Верховного не пощадил! Не пощадит и нас с братом. Мне бы его увидеть... брата.

— Не знаю, возможно ли такое. Разве что уже... — Тиуг выдержала паузу и договорила: — там.

— Тогда помолись за меня, хагтай! Помолись, чтобы я избежал Мира Чудовищ!

Зазвенели браслеты, выдавая слушавшим движения рук шаманки. Можно было представить, как она накрывает ладонями руки заключённого.

— Я здесь, хагтур. Я здесь для последней исповеди. Она всё решит. Это ваш последний шанс.

Мужчина застонал как от боли и заговорил — торопливо и с отчаянием:

— Знающий! Нэсские колдуны нас заморочили! Ух… Нет, нет… Магии не было, но колдуны были — пришли послами. Говорили они с Одраром, потому что он наместник. Но Одрар нам потом пересказал суть. Они сказали, что наше посольство слишком сильно стало похоже на шпионов, и, если мы не хотим получить их головы, нужно перехватывать гонцов и уничтожать письма.

Одрар согласился, но лишь потому, что хотел выиграть время для наших ребят, сохранить их жизни. Мы отправили сообщение дяде с просьбой уведомить Великого Вождя, но вместо этого дядя приказал действовать так, как велели нэсские колдуны. — Мрийар судорожно вздохнул, переводя дух, и продолжил: — Он объяснил, что дело очень серьёзное, и под угрозой не только жизни послов, но и честь королевства. И ведь это действительно так! Вождь делает всё, чтобы не ввязываться в конфликты, и это привело к тому, что люди уже нагло угрожают нам и диктуют свои условия! Поэтому было решено пожертвовать посольством — чтобы избежать конфликта Вождь уже не смог.

— И ваш дядя лично принял такое решение?

— Чего не знаю, того не знаю! Об убийстве гонцов он знал и не препятствовал. Но остальное…

Мрийар запнулся, и Тиуг спокойно подтолкнула:

— Последняя исповедь. Последний шанс. Уже нет смысла в молчании.

— Я убил брата! Я убил Одрара! — Послышались глухие удары кулаков о каменный пол. — Убил! Убил! Убил!

Тиуг терпеливо ждала, пока этот приступ отчаяния не пройдёт.

— Я хотел, чтобы вся вина легла на него, а не на меня и Лисха́ра. А дядя и сам мог постоять за себя, как мне казалось. И где он теперь? Где теперь все мы? На пороге смерти! Помолись за меня, хагтай! Помолись! Не хочу в пасть чудовищам! Ты же сможешь? Сможешь?!

Снова зазвенели браслеты — часто-часто. Мрийар отчаянно и требовательно тряс хрупкую шаманку. Грогу хотелось влететь в камеру и прибить гада, чтобы больше не смел не то, что касаться, а даже смотреть в её сторону. Но Серый предостерегающе удержал его за плечо.

— Это всё? Больше вы ничего не утаили? — услышали они вопрос Тиуг, холодный и требовательный.

— Нет, я всё сказал, во всём покаялся. Но ты не забывай, — Мрийар заговорил с запоздалым волнением и угрозой, — что то, что говорится на исповеди, запирается замком и никому не рассказывается.

— Ни слова никому не скажу. А теперь пора мне: сама не уйду — уйти потребуют.

Тиуг вышла из камеры и пошла на выход. Грог и Серый задержались, чтобы дать надсмотрщикам добро на возврат Верховного в его камеру.

— Представляю рожу этого аристократишки, когда он поймёт, что Верховный цел и невредим, — хохотнул один из них. — Посмотреть не желаете?

— Нет, увы, мы сразу на доклад. Так что сами наслаждайтесь этим моментом, ребята, — ответил Ыгхог.

Пока они передавали Виквару всё, что услышали, Тиуг сидела рядом и кивала, подтверждая их слова. Говорить она не могла, так как, несмотря на ситуацию и тяжесть преступления Мрийара, всё-таки была верна принципу: всё, что сказано орком на исповеди, особенно последней, шаманами нигде и никогда не повторяется.

Тем не менее, это не мешало ей быть свидетелем и кивать на заданные ей прямые вопросы. Вид у неё при этом был уставший и даже подавленный.

— Хагтай Тиуг, приношу извинения за то, что мои ребята втянули вас в свою самодеятельность, — произнёс Виквар, но как бы ни пытался он казаться сочувствующим, интонации выдавали радость от того, что шаманка согласилась, и план подчинённых сработал. — Но без вас ничего бы не получилось.

— Вам помогла бы любая шаманка или шаман, стоило только сказать, что это на благо Оршдора, Знающего и Великого Вождя, — ответила Тиуг. — Но я согласилась, потому что была заинтересована лично. Не скажу, что это далось мне легко, но я рада, что не только помогла, но и узнала подробности этой кошмарной истории. А теперь прошу простить, я вернусь в отведённые мне покои.

Грог знал, что Тиуг разместили на женской половине, и там не будет никакой возможности с нею встретиться, поэтому он попросил её:

— Позволишь проводить?

Шаманка чуть нахмурилась, но всё же смягчилась и благосклонно кивнула.

Часть 2 Глава 1

Реакцию Великого Вождя на обман и заговор Грог имел удовольствие видеть собственными глазами и слышать собственными ушами.

Они втроём — сам Грог, Виквар и Ыгхог — стояли перед правителем в его кабинете и слушали, как первый орк королевства «радовался» ситуации, в которую его поставили его же подданные. Тиуг тут не было, но её присутствие вряд ли бы смягчило Аш-Тгара.

— Казню всех причастных. Завтра же. А весь род лишу всех привилегий! Пахать у меня будут, если не хотят в ямах сидеть!

Грог поморщился: да, пахать — не благородно, но это, всё-таки, полезный и нужный труд. Хлебу на столе рады и в простой хате, и в замке. Но Вождя уже несло дальше.

— Бывшего Верховного тоже к Знающему отправлю, пусть тот сам с ним разбирается! А на его место поставлю кого-нибудь поумнее. И не из числа его прихвостней! Прихвостней сошлю к рудникам: пусть там для народа обряды проводят, там как раз нехватка шаманов. А Нэсс… — он зло ударил кулаком по столу. — Нэсс надо поставить на место.

Повисла тишина, и никто не смел сказать ни слова. В голове Грога билась мысль: «Оршдор теперь вступит в войну».

— Мда… Человеческие разборки — это такое дерьмо… и мы в него уже влезли, — проговорил Вождь уже тише и спокойнее, но лишь потому, что уже думал над решением. — Оставим как есть — проявим слабость, и потом как минимум будем получать уколы от Фокия и остальных. И я понимаю, что после того, как люди решат всё между собой, они могут пойти к нам.

— Надо теперь как-то так вмешаться, чтобы людям больше не хотелось продолжать конфликт, — аккуратно внёс предложение глава разведки.

— Пока с этим вполне неплохо справляется разгулявшаяся среди солдат зараза. Но лекари и целители быстро поставят их на ноги. Но я бы хотел, чтобы их всех там кровавый понос накрыл, — помечтал Вождь.

Атмосфера в кабинете заметно улучшилась, присутствующие позволили себе улыбнуться, представив бедствие таких масштабов, что все три армии не смогли бы продолжить бои.

— А такое можно устроить? — осмелился спросить Грог. — С пищей что-нибудь им сотворить, к примеру?

Все задумались, причём задумались всерьёз.

— До их снабжения мы точно не дотянемся. Заражать воду? Но тогда пострадает мирное население, — проговорил Виквар. — Но вы погодите отсылать шаманов, Вождь. Может, через ритуалы что-нибудь получится сделать?

— Узнай, — приказал правитель. — А я займусь заговорщиками.

После признания Мрийара всем заговорщикам уже было трудно что-либо скрывать и замалчивать. Они тоже признались. Никто из них не просил простить и понять, никто не пытался доказывать, что действовал в интересах Оршдора.

Грог сперва воспринял это как проявление остатков гордости и достоинства: всё-таки орки, да ещё и аристократы. Но Серый быстро спустил его с небес на землю.

— Своим молчанием они защищают Сына Вождя. Если начнут доказывать, что хотели как лучше, то будет задан вопрос — кому лучше? Советник часто в обсуждениях занимал сторону Даммара, а тот в ответ давал ему свою поддержку. И это все видели. А ты слышал, как Рилар его называл.

— Хочешь сказать, что Сын Вождя… Что… — Грог свою мысль даже не смог озвучить.

— А я не знаю, — вздохнул Серый. — Прямых доказательств нет, и никто даже не попытается их искать, потому что это… это немыслимо.

— А Вождь подозревает? У него есть хотя бы тень сомнения? Он не может не знать о том, что у его Сына есть свой кружок приближённых с…

— С ярко выраженной симпатией и желанием величать его на человеческий манер? Да, он совершенно точно об этом знает. Но если они между собой и будут что-то выяснять, то нас точно в известность не поставят.

Через два дня состоялись три казни — советника Рилара и его племянников. Бывшего Верховного шамана Вождь оставил в тюрьме на неопределённый срок.

Также был назначен новый Верховный, который сразу же получил приказ созвать всех шаманов, способных творить ритуалы.

Грог, мало что знавший о шаманских ритуалах, за просвещением наведался к Тиуг. В маленьком храме оказалось очень оживлённо: его красили, мыли и украшали — и всё одновременно. Юная шаманка, вышедшая из его глубины, тут же увела Грога в маленький садик, где было тише и спокойнее.

— Извини, тут сейчас рабочих больше, чем шаманок и учениц. Это всё стараниями Ха-Тан. Храм отдан под её опеку.

— Ого…

— Мы тоже были удивлены. Это распоряжение Великого Вождя… в благодарность за мою помощь.

— Надеюсь, храм не станет выглядеть так же, как и главный, — вырвалось у Грога.

— Что? — не поняла Тиуг. — Что ты имеешь в виду?

— Я имел в виду, что ваш храм уютнее и теплее, чем главный. Тут всё проще, но именно поэтому и находиться тут приятнее.

Шаманка тепло улыбнулась и кивнула:

— Да, мне тоже кажется, что такая роскошь в нашем храме неуместна, она холодная. Но не беспокойся, его только подновят. Но самое главное — у девочек не будет недостатка в писчих принадлежностях, одежде и даже книгах. Ха-Тан уже распорядилась переписать для нас несколько молитвенников. А ещё девочкам подарили игрушки. Мы мастерим их сами иногда, или прихожане дарят, но это очень простые игрушки. А тут — очень красивые куклы, дорогие. Представляешь восторг девочек?

Тиуг светилась от счастья, искренне радуясь за воспитанниц. Грог хорошо знал, что куклу можно было соорудить из множества материалов и множеством способов, видел, как девочки в его деревне подолгу сидели, занятые этим процессом. Но, да, у детей аристократов игрушки должны были быть позатейливее.

— Я могу представить их радость, — улыбнулся он. — Все девочки любят кукол. Моя младшая сестра даже спит с ними, потому что за день не успевает наиграться.

— А не успевает, потому что в доме помогать надо? — Догадалась Тиуг и понимающе кивнула. — Я тоже так делала. У меня были две куклы. Одну сделала бабушка из соломы, а вторую мама из лоскутков. И чем я старше становилась, тем меньше времени мне оставляли на игры. Поэтому засыпала я с ними в обнимку. А потом меня отдали в храм, а куклы остались дома — для младшей сестры.

Голос у шаманки постепенно становился всё тише, она всё глубже погружалась в воспоминания, а потом замолкла, и Грог не решался ни заговорить, ни даже громко дышать: так и сидел, затаив дыхание и ожидая, пока девушка справится с воспоминаниями.

— О, прости… — Она очнулась и виновато посмотрела на Грога. — Ты, ведь, пришёл поговорить. О чём?

— Честно, мне куда приятнее говорить о детстве и играх, но, да, у меня действительно был вопрос. Я слышал, что шаманы будут проводить какой-то ритуал для Вождя. Какой? Даже Виквар не знает. Ну или делает вид, что не знает.

Тиуг покачала головой и ответила:

— Я тоже пока не знаю. Тоа́р, новый Верховный, и столичные заклинатели пока думают, на что хватит сил, и оправдан ли будет риск.

— А в чём риск?

— Ритуалы тесно связаны с силами природы, даже если кажется, что на неё они не влияют. Каждый раз, когда шаманы устраивали массовые ритуалы, с погодой происходили странности. А сейчас идёт речь о том, чтобы собрать всех заклинателей Оршдора. Как бы потом не получить наводнений или засухи, а то и вообще землетрясений.

— Ты говоришь о заклинателях. Это какие-то особые шаманы?

— Это такие как я и бывший Верховный — кто обладает способностями: видит вещие сны, предсказывает события, лечит… Храмы ищут таких орков и уговаривают на служение, затем обучают. Сейчас, в мирное время, массовые ритуалы особо не нужны, но приятно знать, что в храме можно найти знахаря или верные ответы на вопросы. Но раньше наши шаманы могли уничтожать врагов, устраивая потопы или обвалы. А что после этого будет ураган или многонедельная засуха — это можно было перетерпеть или уйти в другую часть гор.

— Я думал, все шаманы способны на такие ритуалы.

— Так все думают, а мы не разубеждаем. Но большинство из нас — просто горячо верующие орки, отдающие свои жизни служению Знающему.

— А маги, если тоже толпой соберутся, смогут остановить действие ваших ритуалов? Ведь то, о чём ты говоришь, — это тоже магия, просто используется она не так, как у людей.

— В общем-то, ты прав, наши умения идут из одного источника. И маги, вероятно, могут помешать. А если так, то это одна из сложностей, которые нужно решить новому Верховному, прежде чем Вождь потребует от него ответ.

— Ты тоже будешь участвовать?

— Если скажут, что нужны все, то да, конечно. Как иначе?

В тот же вечер Верховный встретился с Вождём, и они оговорили план, а наутро гонцы уже понеслись во все храмы королевства, чтобы призвать шаманов-заклинателей в столицу для массового ритуала. Ритуал решено было проводить одновременно в трёх храмах Нарана, включая и храм Тиуг.

Одновременно с этим пришли вести о том, что Таэртон отвоевал Гроварт и практически полностью занял Лангхон, а Нэсс вторгся в графство А́кри. Грог, мучимый тревогой за семью Дитье и за его оруженосца, мог только молиться Знающему и надеяться, что граф заранее вывез семью куда-нибудь в столицу: рассудительный и предусмотрительный, он просто не мог поступить иначе.

— Пока заклинатели соберутся, половина Тирифа будет разорена, — нервно поделился Грог своим опасением с Серым.

— Вполне возможно. — Пожал тот плечами. — Но в таком случае мы бы уже отзывали оттуда своё посольство, но Руграр с Маларом отправились обратно с ответом для Олдина и тайным посланием для Саграра. Должен же Речистый быть в курсе дел хотя бы в общих чертах. Но я тебя, всё же, немного успокою. Шаманы начнут свои особые молитвы уже совсем скоро, как только их наберётся достаточное количество. Остальные будут прибывать постепенно и подменять тех, кто к тому моменту выдохнется.

— И как много их должно быть для того, чтобы начать?

— Ну-у-у… Не меньше сотни, думаю. Там что-то глобальное будет, но под строжайшим секретом. В курсе только советники, и то не все, ну и мы, но нам положено.

Разговор снова вёлся в кабинете Виквара, и появившийся из тайного хода начальник его прервал.

— Начинается, — сообщил он. — И если всё выйдет так, как задумал Вождь, то мало никому не покажется.

В столичных храмах день и ночь звучали бубны и барабаны, а заклинатели пели молитвы. Но происходило таинство не на виду, а во внутренних — подземных — залах.

Для прихожан же ничего не изменилось, они по-прежнему спокойно молились и ничего не подозревали. Наплыв в столицу шаманов, который нельзя было не заметить, объяснили их желанием лично выказать почтение новому Верховному.

Томительные дни ожидания неизвестного чуда прошли в напряжении и сопровождались скачками погоды: то дождь с грозой, то жара, которую даже в тени вытерпеть невозможно.

А потом начали приходить вести от гонцов, и они были невероятны: человеческие маги потеряли способность колдовать! В это было сложно поверить, но это подтверждали орки, жившие в разных частях Тирифа, и шпионы, которые наблюдали за конфликтом королевств.

Оставшиеся без магической мощи, армии Таэртона и Нэсса были вынуждены прекратить активные действия, и Тириф, уже давно полагавшийся больше на мечи и копья, смог немного их потеснить.

Но если бы это было всё... Непогода, сводившая с ума орков, прошла и теперь терзала земли людей. Ливни размывали дороги и грозили наводнениями, а грозы пугали своим количеством. Из-за этого в армиях ещё сильнее стали распространяться болезни — от лихорадки до тифа и кровавого поноса.

Люди, не понимавшие, что происходит, и страдавшие от катаклизмов и болезней, отчаянно молились Скапару и с не меньшим отчаянием проклинали Дракона. Ну а кто ещё мог быть виноват в таких бедствиях? Конечно Дракон. И, конечно, только Скапар мог ему противостоять.

Мрачный, но явно довольный результатом Вождь объявил, что пришла пора собираться на переговоры. Грог же планировал навестить Тиуг, которую не видел с того дня, когда расспрашивал её о заклинателях.

Он уже подходил к конюшням, когда там появился Вождь в сопровождении пары советников и Ухнара Боевого Клыка. Пришлось притормозить, поклониться и вот так в склонённом положении дожидаться, когда правитель пройдёт мимо.

Но вот взгляд Ухнара скользнул по Грогу, и старик остановился.

— Мой Вождь, это же тот юный орк, который вернул мне Буяна! — довольно громко сообщил он и скомандовал Грогу: — Встань уже прямо!

Грог встал, старательно скрывая, как он растерян. Вождь смотрел на него спокойно, а два советника — с лёгким нетерпением. Ухнар же продолжил:

— Грог, да? Правда, что ты служишь шутом?

— Да, хагтур.

— Буян не пошёл к новым хозяевам. Я думаю, что он захочет остаться у тебя. Но сможешь ли ты следить за ним как подобает?

Сердце Грога пропустило удар, дыхание замерло. Действительно, как содержать боевого дорофа? Не семье же его отправить, в самом деле. Грог сильно сомневался, что деревенский хлев будет соответствовать требованиям старика.

— Что, Боевой Клык, говоришь, твой дороф никого к себе не подпускает? — спросил Вождь.

— Да, мой Вождь.

— Интересно, подпустит ли он этого орка.

Фраза прозвучала как размышление вслух, но Ухнар всё понял и обрадованно скомандовал:

— Не стой столбом, пошли к загону!

Старик тут же поспешил вперёд, а следом — Вождь с советниками. Грог пошёл позади, на почтительном расстоянии.

В загоне пахло свежей соломой и было чисто — настолько, насколько вообще может быть чисто в помещении, где содержится пара десятков огромных кабанов.

Буяна Грог признал сразу — по росту и грозному виду. Все дорофы держались чуть в стороне от него, как будто выказывали уважение. Хотя на самом деле они просто не хотели нарваться на драку, из которой вряд ли бы вышли победителями.

— Буян! — позвал Ухнар, и зверь поспешил к нему. — Смотри, кого я привёл.

Дороф получил от Ухнара ласковый шлепок по боку и посмотрел на Грога. А затем он издал довольное, даже радостное хрюканье и пошёл к нему, забыв про ограждение. Массивная туша налегла на брёвна и потянула морду к Грогу, тот в ответ протянул руку и почесал дорофа между глаз.

— Ты мне рад? Я тоже рад тебя видеть, — совершенно искренне сказал Грог. В эту минуту он совсем забыл о том, что рядом стоит сам Вождь.

— Вот и решено. Передавай Буяна, Боевой Клык, — велел правитель. — А о содержании его не беспокойся: в этом загоне он под хорошим присмотром. А шуту будет на ком ехать. — И уже одному из советников: — Дарта́р, включи его в состав моего отряда.

— Да, Вождь, — ответил советник, никак не показывая своего отношения к неожиданному приказу.

— Мой Вождь! — А вот Ухнар от неожиданности аж закричал. — Но мне надо обучить его, а времени совсем нет! С таким как Буян надо уметь сладить!

— Объясни самое нужное, чтобы никого по незнанию не покалечил.

— Но-но-но... Эх, Знающий! Ну, раз этот мальчишка уже управлялся с Буяном, то и дальше справится. А я сделаю, что смогу.

— Тогда приступай.

Вождь развернулся и пошёл к выходу. Советники двинулись следом. Дарта́р оглянулся на Ухнара, но ничего не сказал. Ворота загона затворились, и стало тихо: только Буян вопросительно хрюкнул, не понимая, почему его перестали чесать.

Оставшиеся один на один Грог и Ухнар с минуту друг друга рассматривали. Старик выглядел задумчивым.

— Ты раньше на дорофах ездил?

— Только на Буяне. Но до этого вполне неплохо управлялся с лошадью.

— Пф-ф-ф! Лошади! Слишком нежные. Это как сравнить былинку и боевой таран!

— Я бы поспорил, хагтур, — рассмеялся Грог. — Вас когда-нибудь лошадь таранила?

— Больше тренируйся, раз тебя даже лошадь может протаранить, — заявил Ухнар. — Если на её месте будет боевой дороф, от тебя мало что останется. Проще будет мимо пройти, чем отскрести и похоронить.

— Учту, — миролюбиво ответил Грог.

— Так-то лучше. А теперь давай седлать Буяна. Хочу посмотреть, как это у тебя получается.

Оставшаяся часть дня прошла в обучении. То, как Грог управился с седлом и сбруей старика вполне устроило. Затем он заставил Грога проскакать несколько кругов перед загоном и запомнить самые важные команды. Одну из них Грог уже знал — «свои».

— Если дороф кого-то не знает, он может атаковать. Особенно если вы с ним в бою, тогда он точно кинется. Командуй «свой» или «свои». Иногда приходится повторять это несколько раз, чтобы он послушался. А иногда бывает так, что дорофу кто-то не нравится, и вот в таких ситуациях лучше держать его подальше от такого орка или каждый раз напоминать, что он свой.

— А почему так случается, что кто-то дорофу не нравится?

— Да по-разному. Не так посмотрел, не так рядом с ним дышать изволил. Но бывает и за дело — за плохое обращение. И тогда спасает только твёрдая воля хозяина и чёткий приказ не трогать.

— Буяну тоже кто-то не нравится?

— При мне он гонял только других дорофов. Не любит конкуренции, видишь ли, зато любит во всём быть первым. А потом он при посольстве был, и я только из писем знал, что с ним и как. Но раз ты отправляешься с Вождём, будь готов к тому, что на людей Буян будет как минимум коситься. Они ведь убили его прежнего хозяина. Эх... Рагна́р был достойным орком. Не удивительно, что он смог продержаться до того, как вы с отрядом нашли его.

— Вы всё от Виквара узнали?

— Да, он мне шепнул. Он же посоветовал тебя к Буяну привести, потому что никто из родни Рагнара ему не понравился.

— А как вы это поняли, что они не понравились?

— А он к ним задом поворачивался, — расхохотался Ухнар. — Ну, мы отвлеклись. Следующие команды — «бой» и «стой». Если вовремя не сказать ему «стой», вошедший в раж дороф будет бить врага, пока ни одной целой кости не останется. А бить они умеют, и очень даже хорошо.

— Да, я уже оценил. Буян очень помог мне. Только прыгает он очень резко и внезапно.

— Значит, надо было быстро кого-то на бивни посадить или копытами двинуть.

— Надо было, — подтвердил Грог и погладил бок Буяна. — Копытами.

— Хоть у него всего два глаза, но опасность он даже задом чувствует, — гордо сообщил Ухнар. — И не путай команды «бой» и «вперёд». «Вперёд» — это именно что «вперёд», и он просто пронесётся мимо врага. И есть ещё одна команда, — Голос старика стал жёстким, как и выражение на лице. — Если поймёшь, что что-то пошло не так, и враг сейчас тебя прикончит, сбереги жизнь Буяна, прикажи выйти из заведомо проигранной битвы: скомандуй «свободен». Это приказ не думать о хозяине и заботиться только о себе. В опасной ситуации дороф просто разворачивается и уносит копыта. Потом он будет всеми силами стараться вернуться ко мне. Этому я их тоже учу.

— Х-хорошо, я понимаю. Вам они все очень дороги, как мне рассказывали.

— Очень, — подтвердил Ухнар. — Я ращу их с самых первых дней, и не хочу, чтобы они теряли свои жизни понапрасну.

Грога уколола мысль о том, что Буян защищал посла до последнего, хотя ситуация была такая, что логичнее было его отпустить. Что же произошло? Посол поверил Шолхару, что подмога уже в пути? Или он до последнего держался за своего защитника, потому что желание выжить было сильнее долга перед Ухнаром?

«Он мог закинуть листки из дневника к остальным документам, лежащим в сумках Буяна и отпустить его».

Не желая думать плохо о погибшем, Грог решил уточнить:

— А бывает так, что дорофа отпускают, а он не уходит?

— Да, — подтвердил старик. — Иногда такое случается, когда дороф слишком сильно привязывается к хозяину. Ты подумал о Рагнаре? — Ухнар покачал головой. — Я думаю, он дал команду, только Буян его не послушал. По крайней мере, я хочу в это верить. И очень хочу верить, что и ты, если понадобится, эту команду дашь.

— Клянусь Знающим, что отпущу Буяна! — подтвердил Грог не задумываясь.

Глава 2

Грог так и не смог увидеться с шаманкой, до самого отъезда занятый уроками с Ухнаром Боевым Клыком и сборами. Ему пришлось наведаться к нескольким мастерам и обзавестись новым седлом и седельными сумками, а ещё доспехом с гербом Оршдора — на красном поле белый дороф, поднявшийся на задние ноги и держащий в передних боевой топор.

А потом наступил день отъезда, и Грог покинул Наран вместе с отрядом Великого Вождя.

Мирная делегация состояла из сотни воинов. Они должны были скакать налегке, а следом двигался бы обоз со слугами, провиантом, фуражом и охраной. Грог на собственном опыте знал, как медленно едут гружёные телеги, и потому не мог не радоваться такому решению. Тем не менее, он прекрасно понимал, что обоз им будет нужен уже на месте, когда придётся вести переговоры и ждать прибытия королей. На это могли уйти недели, и нужен был полноценный лагерь.

И, конечно, его очень радовало, что его определили в передовой отряд, а не в этот самый обоз.

Кое-кого из сотни он уже знал. Советник Дартар, которому Вождь приказал включить Грога в делегацию, оказался советником по военным делам. Полное его имя звучало как Дартар Каменный Щит из рода Горного Льва. Знаком был и знаменосец, с которым Грог пару раз буквально сталкивался в коридорах дворца, когда юноша мчался куда-то. Как оказалось, он был сыном советника Фойлара Хмуролицего из рода Горностая. Звали его Исса́ром. Сам советник тоже был здесь, как и его коллега, Гуннар Картограф из рода Туманных. Два этих орка казались щуплыми на фоне воинов и особенно Дартара, но отлично разбирались в дипломатии, договорах и финансовых вопросах.

Юный Исса́р, приняв знамя, гордо скакал впереди, чтобы все видели, как он раздувается от важности. Грог же скромно двигался в последних рядах.

Наран уже остался позади, когда их догнал всадник на дорофе. Это оказался один из сопровождающих обоз, и он привёз Тиуг.

Шаманка встала перед Вождём и попросила:

— Великий Вождь, я прошу, позвольте мне сопровождать вас. Вам понадобится третий шаман, а приближённый Верховного заклинатель Улта́р не имеет возможности сидеть в седле.

Говорила она спокойно и уверенно, подъехавший ближе Грог хорошо слышал каждое слово.

— Хагтай Тиуг, а вы сможете сидеть в седле? Вы рассчитываете ваши силы в пути по землям, где очень неспокойно? — Вождь говорил строго, явно взывая к её разуму. — И почему Улта́р в обозе? Договор был иным.

— Он… Кости старые, — с виноватой улыбкой ответила девушка, на миг утратив величественный вид. — Он просит его простить. Я справлюсь со своими обязанностями и не буду Вас задерживать.

Грогу вспомнилось, как он сам пытался убедить и Натаниэля, и отчасти себя самого в том, что будет магу в помощь. Сейчас ситуация была очень похожа, но Тиуг казалась такой хрупкой и маленькой перед правителем, что очень хотелось вмешаться — защитить, а если потребуется, то и отвечать за неё во время пути. Но он тут же вспомнил еретичку Годелин, которая очень просила не мешать ей и вполне могла сама за себя постоять.

«А тут шаманка», — напомнил себе Грог. — «И она не первый раз говорит с правителем. Полезешь — дураком будешь».

— У тебя нет своего седла, хагтай. Кто повезёт тебя?

Грог понял, что имел в виду Вождь. Орк, привёзший её, лишь какой-нибудь младший сын младшего сына, и он не более чем слуга для благородных орков, а значит, он должен вернуться к обозу. И это значит «нет». Вождь, таким образом, отказывал шаманке.

Но Тиуг поняла его слова иначе и ответила с благодарной улыбкой:

— Меня повезёт хагтур Грог.

Вождь усмехнулся, но понять, чему именно — тому, что шаманка воспользовалась его вопросом в свою пользу, или тому, что Грога назвали хагтуром, — было затруднительно. А Тиуг уже нетерпеливо смотрела на Грога. Он подвёл Буяна ближе, спрыгнул и поклонился.

— Великий Вождь, я почту за честь везти хагтай Тиуг.

— Отвечаешь за неё жизнью, — предупредил тот, и отряд снова пришёл в движение.

— Так почему едешь ты, а не тот шаман, у которого кости старые? — спросил Грог немного погодя. — Думать о своих костях ему нужно было до того, как он согласился ехать.

Сидевшая позади него Тиуг честно ответила:

— Ултар действительно немолод, и здоровье его уже подводит. Но он один из немногих, кто обладает и должными умениями, и высоким статусом, чтобы быть полезным Вождю. Остальные продолжают ритуал. И тут был выбор: взять кого-то моложе и лишиться его поддержки в ритуальном кругу, или выбрать Ултара.

— А Вождю действительно так нужен шаман в переговорах с людьми?

— И в переговорах, и в защите от непогоды. Там, за пределами Оршдора, стихию ничего не сдерживает, и не хотелось бы попасть под её действие.

— И ты сможешь защитить нас? Одна? Как ты вообще оказалась в списках участников? Это же действительно долгая и не особо лёгкая дорога.

— Мне помогло покровительство Сестры Вождя. Я хочу быть полезной. А помимо меня в отряде ещё два шамана из заклинателей, просто ты их не увидел. Вот втроём мы и будем работать. И при Ултаре в обозе тоже двое. Три — минимальное количество, позволяющее совершать бо́льшую часть ритуалов.

После ответа Тиуг Грог обратил внимание на двух всадников, неодобрительно поглядывавших на него. Им явно не понравился выбор шаманки.

— Почему тогда не поехала с кем-то из них?

— У тебя седло удобнее, — прозвучал ответ.

***

Стоило оказаться на человеческих землях, как орки столкнулись с последствиями своего ритуала. Продвигались они через Тириф, и знакомые Грогу дороги сильно размыло. Это затрудняло движение. И найти более или менее сухое место для стоянок тоже было нелегко.

Встреченные на пути люди были измотаны и понуры, потому что всеми силами старались спасти урожай — и тот, что ещё не успели собрать, и тот, что уже лежал в стремительно отсыревающих подполах и амбарах.

Эти же люди делились впечатлениями о конце лета, который уже искренне считали концом света.

— Дожжи льют так, будто в Святых Землях все души разом рыданиями разразились. А туманы какие! Густые туманы стоят, как сметана. Ещё чуть-чуть, и ложкой можно накладывать!

— Куда накладывать? — не удержался Грог от ироничного вопроса.

— В пасть Дракону! Шоб сожрал обратно! — вскипел мужик, которого парень решил порасспрашивать, пока остальные лагерь ставили близ деревни. — Это его проклятье!

— Ну, хорошо. А что ещё слышал? Что сейчас на полях сражений?

— Что маги, — мужик резко перешёл на шёпот, — магию свою потеряли. И не только боевые, а вообще все! У вас шаманы, как? Шаманют?

— Да не жалуются, вроде. Но они и не маги, — честно ответил Грог.

— А тут в округе ни одного чародея не осталось: ни лекаря местного, ни того, кто при бароне нашем был. Оба по коням и ну галопом в свой дворец магии: разбираться будут, что за напасть такая. Только, я скажу, это всё проклятье Дракона, вот! — голос его снова набрал силу. — Это он магию отнял!

— Точно-точно, — поддержал его ещё один человек и даже ближе подошёл. — Сейчас-то льёт без остановки, а на прошлой неделе от жары помирали аж. В тени плавились! Погоду он портит. И урожай тоже. И скот! Всё портит! С моря штормы приходят. А с юга, от котов, говорят, буря песчаная нагрянула!

Грог, конечно, передал всё это в отряд, но задался вопросом, как обстоят дела у котов. Спокойно ли в Ард-Муркай и Ард-Микхир? Благо, торговля не останавливалась даже в таких обстоятельствах, и через пару дней им встретились три хирра, пережидавших непогоду в трактире.

Они подтвердили слух о песчаной буре и добавили ещё несколько странностей.

— Кр-р-рова-авый дождь пр-рошёл на юге Тир-р-рифа, — поведал один из котов, нервно дёргая полосатым хвостом. — Люди видят в этом дур-р-рной знак. Мы тоже в за-а-амеша-а-ательстве. И пр-р-режде такие дожди случа-ались, то лишь на нашей территор-р-рии. Кр-р-расная пустыня тому пр-р-ричиной. Но чтобы бур-р-ря донесла её песок сюда-а-а — такого пр-р-режде не было.

— Может и было, — поправил его товарищ. — Но я-я-явно очень и очень давно. Ещё слышали был дождь из р-р-рыбы и лягушек, и ещё множества р-р-речных тва-ар-р-рей. Р-р-рыбе нар-р-род обр-р-ра-адовался, не пр-р-ропала, но всё равно испуга-а-ался. Дожди, конечно, плохо, — добавил хирр, — но до этого така-а-ая жар-р-ра была, что мы всер-р-рьёз опаса-а-ались пожаров.

Крепости Тирифа были полупустыми, и практически никто не пытался преградить оркам путь. А тем, кто всё-таки выезжал на встречу, коротко объясняли цель делегации.

«Вот и ладно», — думал Грог. — «Они предупредят Олдина, и тот быстрее прибудет к столу для переговоров. Если его ещё не предупредил Саграр».

Несколько раз делегацию в пути настигала буря. Тогда движение останавливалось, и шаманы садились в круг чуть поодаль от остальных. Грог слышал мелодию барабанов и бубна и мерное пение. Слов было не разобрать, а те, что звучали более или менее отчётливо, были непонятны, словно принадлежали чужому языку. Но неизменно непогода ослабевала, и вместо грозной стихии проходил обычный дождь. А у шаманов потом ещё какое-то время светились некоторые из бусин в многочисленных браслетах и ожерельях.

У Тиуг так светился только один браслет на левой руке. Выглядело это так, будто свет пытается прорваться через тьму.

На его вопрос об этом явлении Тиуг тихонько — чтобы остальные не слышали — рассказала:

— Это обожжённый янтарь, его ещё орочьим камнем называют. Его только в одном месте добывают, на юге Оршдора. Он реагирует на наши ритуалы — светится. Но больше не смогу рассказать — нельзя.

Лагерь армии Тирифа стоял на границе Лангхона и А́кри, что красноречиво говорило о том, что в самом А́кри сейчас хозяйничали нэссцы.

Непогода диктовала свои условия, и люди прятались от неё в крепости и в поселении за стенами — как от ещё одного врага. На их лицах при виде орков отразилась такая гамма чувств, что можно было смело делать вывод: они решили, что пришла подмога.

А если учитывать их измождённый вид и печальное состояние построек, то можно было предположить и то, что воины Тирифа теперь были рады любой помощи, даже Драконовой.

Командовавший войсками герцог Ронвилля, Лукас Элои́, принял Вождя лично. Грог, к своему удивлению, тоже попал на приём.

— Тебя посвятили в рыцари короля Олдина, так что идёшь с нами, — сообщил ему Дартар.

Поэтому в шатре герцога стало на одного орка больше. Впрочем, там и без него было тесновато из-за всего командующего состава людей.

— Рады видеть вас, Великий Вождь, — начал Лукас Элои́. — Вы прибыли вовремя. Враг отступил, но его надо проводить до его границ.

— И я рад видеть вас, герцог. И рад, что вы перешли сразу к делу. Что же, хорошо, что ни Нэсс, ни Таэртон далеко не ушли. Значит они быстро соберутся для обсуждения мира.

— Мира?

— Именно. Мы пришли не воевать, а помочь завершить этот конфликт.

Люди принялись переглядываться, молчаливо пытаясь осмыслить и оценить слова Вождя. Их лица выражали неприятие. Орки же ждали, давая им время.

— Вы, вероятно, не совсем понимаете суть, Великий Вождь, — вновь заговорил главнокомандующий. — Сговор и захват наших территорий не располагают к мирным переговорам.

— Зато к ним располагает бардак, творящийся на Дэолет. Мы прошли по вашим территориям и видели своими глазами. Ещё немного, и Тириф окажется в голодной яме, потому что урожай при таких условиях не спасти. А дальше будут голод и болезни, а у вас даже целителей нет, чтобы остановить угрожающий королевству мор, — герцог хотел что-то сказать, но Вождь поднял руку, призывая дослушать. — И так не только в Тирифе, я уверен. У Нэсса и Таэртона дела ничуть не лучше. Но воинов у них всё же больше, и, если они продолжат захват, у вас мало что останется.

— Что же вы предлагаете? Мир и совместное спасение урожая? — герцог едва сдержался, чтобы не скривиться, что выглядело бы неуважительно по отношению к Вождю.

— Ну, со вторым пунктом точно будет затруднительно, — Аш-Тгар улыбнулся. — Достаточно просто мира. А дальше надо будет успокоить Дэолет. И в этом мы тоже вам поможем.

— Что? Что вы имеете в виду? — не выдержал один из лордов, и раскашлялся. — Прошу простить, — просипел он, пытаясь унять кашель.

— Понимаю, лорд, без целителя сложно, — ответил ему Вождь, как показалось Грогу, с ехидством. — А если я скажу, что на моих землях природа с ума не сходит? Видите ли, мои шаманы способны её успокоить. Они сил не потеряли, потому что никогда их и не имели. Сейчас они исправно молятся Знающему и защищают Оршдор. Можем то же самое сделать и с вашими землями, а если очень постараемся, то и со всем материком, — объяснил Вождь и жёстко добавил: — Цена этому — крепкий мир между человеческими королевствами.

Люди замерли с каменными лицами, но Грог знал, что чем они бесстрастнее, тем сильнее скрываемые эмоции. А скрыть им хотелось сейчас очень многое, включая разной степени удивление. Грог видел, что болезненно выглядел не только закашлявшийся лорд, но и сам главнокомандующий.

На бледном лице Лукаса Элои́ блестели бисеринки пота, а на щеках красными пятнами проступил румянец. Очевидно, он заболевал.

— Они не пойдут на это, — прошептал герцог, затем опомнился, и голос его зазвучал громче: — Великий Вождь, думаю, наш король может согласиться на ваше предложение, всё-таки он о своих людях думает. Но короли Мэриан и Фокий не отступят. Они всё ещё считают, что выигрывают.

— Мы быстро их разубедим, — улыбнулся Аш-Тгар. — Когда мы договоримся с Таэртоном, можно будет приглашать сюда Олдина… если он ещё не в пути, конечно.

«Он даёт им почву под ногами!» — догадался Грог. — «Если хотя бы Таэртон согласится на перемирие, обстановка уже не будет такой напряжённой».

Люди взяли паузу, но думали не долго. Уже на следующий день они согласились с тем, что надо говорить с главнокомандующим Таэртона. А до него ещё надо было добраться.

Путь предстоял по территориям Лангхона. Под сумрачным небом разорённое графство, ещё совсем недавно принадлежавшее покойному Спарку, вызывало у Грога печальные мысли. Сгоревшие деревни заставляли думать о незавидной участи крестьян, которые спаслись и теперь вынуждены бежать и искать крова у тех, кого пока война не коснулась.

Ещё Грог волновался, что всё это видит и шаманка. К его большому сожалению, она не захотела остаться с людьми в крепости. И даже понимая, что Тиуг нужна как третий заклинатель, Грог всё равно считал её поступок опрометчивым. Считал, но молчал, понимая, что она сама вольна решать, что ей делать.

— Тут ещё живут люди, — прошептала Тиуг, оглядывая полусгоревшие дома. — Кто-то не смог уйти.

Грог тоже заметил пару фигур, скрывшихся в покосившейся хате.

— Войска отступили. Вероятно, жители надеются, что отступили они надолго. А с такой непогодой пускаться в путь так же рискованно, как и сидеть на месте, — ответил он ей.

— Понимаю. Я бы тоже не покидала мой храм, пока это было бы возможно.

Одна из деревень была занята воинами, которые никак не ожидали в своём тылу орков. Они забили тревогу и спешно ощетинились копьями.

Орков это не смутило, а у Грога ещё и вызвало улыбку, потому что он узнал на редких знамёнах чёрный кубок на красном подножии. И когда к ним двинулись двое всадников в полном доспехе, уже понял, кто они такие.

— Я Конрад Дитье, граф А́кри, — зазвучал сильный голос снявшего шлем графа. — Приветствую вас!

Раус тоже снял шлем, но молчал и изображал примерного оруженосца.

— Приветствую, граф Акри. Я Аш-Тгар Третий, прозванный Стрелком. Я пришёл вернуть мир на ваши земли.

Грогу показалось, что Раусу пришлось приложить усилие, чтобы не вскинуть брови и не присвистнуть: правитель Оршдора говорил сам за себя перед тем, кто ниже его, да ещё и обещал конец войне.

«Просто мы не во дворце, и сейчас нужны не церемонии, а экономия времени», — мысленно усмехнулся Грог, испытывая гордость за своего правителя.

— Добро пожаловать, Великий Вождь. Как я понимаю, с Его светлостью герцогом Ронвилля вы уже говорили. Он тоже хочет мира?

— Да.

— Тогда приглашаю обсудить детали в шатре.

Грог не смел никак обозначить своё присутствие, чтобы не нарушить строй, но уже в лагере, когда спешились, он поспешил к Раусу.

— Ну, здоро́во!

Оруженосец вздрогнул, резко обернулся.

— Да ладно! Ты ли это?

— Я, как видишь.

— А вдруг глаза мои меня обманывают! — С этими словами Раус крепко обнял Грога, а в ответ получил дружеский хлопок по спине. — Вот, значит, где ты сейчас — при Вожде.

— Есть такое.

— Надеюсь, план у вас хороший. Давай в шатёр.

Лицо Дитье тоже значительно просветлело при виде бывшего слуги. Он позволил себе улыбнуться и сказать:

— Рад видеть, сэр рыцарь.

И Грог мог поклясться, Вождь при этих словах тоже наметил улыбку. Но потом они погрузились в обсуждение дел, и атмосфера стала напряжённой.

В отличие от главнокомандующего, Дитье не стремился скрыть или приукрасить положение дел.

— Часть Лангхона в руках Таэртона, а Акри полностью захвачен войском Нэсса, — рассказывал он. — Сейчас, из-за погодных явлений, вести бои стало тяжелее. Каприза и её притоки вышли из берегов. Скапар свидетель, пара боёв не состоялась просто потому, что ни одна из сторон не рискнула переправиться без брода! А мосты мы им снесли сами. Но из-за этой же непогоды туго с провизией: обозы до нас не доходят уже больше двух недель.

— Я видел состояние ваших людей, граф, — кивнул Вождь.

Грог же заметил и то, как осунулись Дитье и Раус, и мог поспорить, что остаток запасов они с воинами делят поровну, лишнего куска себе не берут.

— Ни у кого из сторон больше нет магической поддержки, но именно это помогло нам выбить таэртонцев с части Лангхона. Мы сейчас стоим там, где ещё недавно хозяйничали они. Но на Акри у нас просто не хватает сил: слишком мало воинов, и слишком много среди них раненых и заболевших.

Граф начал называть цифры, и это только подтвердило тот факт, что он действительно хотел поскорее всё прекратить — чтобы число пострадавших перестало расти. Раус наклонился к нему и что-то шепнул, Дитье задумался, затем кивнул и сказал:

— Да, есть важный момент. Магия недоступна, но знания остались, и нас очень выручает способность колдунов варить эликсиры. Если бы не это, мы бы уже все свалились с лихорадкой и прочими хворями. Но на эликсиры тоже требуется время и ингредиенты. Так что это благо всё равно очень ограниченное.

Грога кольнуло тревожное чувство. Эликсиры. Они, ведь, могут быть не только исцеляющими.

— Простите меня Вождь, лорды, — рискнул он вмешаться, понимая, что может вызвать неодобрение орков и самого Вождя. — Милорд Дитье, маги используют только целебные эликсиры? Нет ничего, что пригодилось бы именно в бою?

— Хм… — граф потёр переносицу, размышляя. — Нам было важно остановить распространение болезней, поэтому да, магам дано задание готовить только целебные. Но ты прав, Грог, наш арсенал можно пополнить метательными зельями с магическим огнём и кислотой. Правда, они не будут такими эффективными, как заклинания, но всё же...

— Таэртон и Нэсс могут думать так же.

— А у них магов больше, — понимающе кивнул Дитье.

— У них и болезни разгулялись не на шутку, — влился в беседу Раус. — Одно сражение они позорно проср… кхм… То есть я имею в виду, что у них тоже маги сейчас лечебными эликсирами заняты.

Дитье взглянул на оруженосца с осуждением, однако орки довольно заулыбались.

Глава 3

Дитье услужливо подсказал расположение ближайшего лагеря таэртонцев и даже хотел сопровождать орков, но те отказались, посчитав, что и так справятся.

Однако с Таэртоном с самого начала дела пошли не так, как хотелось. Орков встретили копьями и командой идти в атаку. И если раскидать разношёрстных и откровенно уставших пехотинцев было не сложно, то отряд хорошо экипированных рыцарей стал проблемой. И никакие призывы остановиться и поговорить на них не действовали: они полностью подчинялись своему командиру, а тот жаждал биться до конца, причём со всей яростью.

Грог видел, как закованный в сияющие доспехи лорд ловко прикрывается большим щитом от ударов Дартара, и тот всё никак не может к нему подступиться. Пример лорда подстёгивал и его воинов.

Грог быстро справился со своей порцией бойких человеческих воинов, но оказался оттеснённым от центра сражения. Это дало ему передышку и возможность понаблюдать за боем двух командиров. Щит человека горел в лучах заходящего солнца, словно сделанный из металла. На нём отчётливо был виден рисунок: скала, художественно обвитая терновой ветвью.

— Бесполезно, — услышал он голос одного из воинов Вождя. — Эти позорные нохи говорят, что щит невозможно сломать — он не поддаётся ни одному известному оружию и даже огню.

— А из чего он?

— Да кто ж знает.

Теперь Грог смотрел на поединок уже с небольшим волнением. Если щит и правда нельзя пробить, то это проблема: человек был за ним как за каменной стеной, закрытый практически полностью.

«А Дартар будто осторожничает. Вот сейчас мог просто свалить человека с ног», — понял Грог.

Но он тут же сообразил, что на один неломающийся щит у него найдётся один всё разрубающий меч. Стоило прийти этой мысли, как клинок отозвался уверенным жаром. Грог улыбнулся ему и поспешил к командиру таэртонцев, который абсолютно такого не ожидал.

Впрочем, совершенно никто из сражавшихся не ожидал, что клинок какого-то орка вдруг начнёт пылать самым настоящим огнём, и это необычное и явно смертоносное оружие обрушится на чудесный щит.

Один удар, показавшийся оглушительным, и изображение скалы с терновой ветвью перечеркнула огненная полоса. Щит тут же раскололся. Командир таэртонцев пошатнулся от силы удара, чуть отступил назад, чтобы вернуть равновесие, но Грог сбил его с ног ударом собственного щита.

Все замерли, стало очень тихо. Грог повернулся к Дартару, ожидая одобрения. Вместо этого он услышал:

— Отличный меч у тебя, оказывается. Только кто тебя просил лезть?

Сказано было тихо, чтобы слышал только Грог да поверженный командир, но тон не предвещал ничего хорошего. Парень отступил, не зная, что теперь делать, и Дартар прошёл мимо него к человеку, чтобы помочь тому подняться.

— Мы настаиваем на разговоре, Ваше Высочество, — произнёс Дартар.

Подошедший Вождь подтвердил приглашение коротким кивком и добавил:

— Хватит за зря проливать кровь ваших воинов, есть предложение поинтереснее.

Грог нервно сглотнул, услышав обращение к командиру людей.

«Неудачно я как-то», — подумал он.

А Его Высочество уже вели прочь с поля боя. Кто-то из рыцарей кинулся к нему, но он поднял руку в останавливающем жесте и дал Вождю и его советнику увести себя.

Грогу пришлось идти следом, потому что Дартар буквально выплюнул приказ не отставать.

Погода выдалась на удивление хорошая — солнечная. А если не обращать внимания на лагерь таэртонцев и замерших неподалёку вооружённых людей, то вообще идиллическая.

Они остановились на участке, где сапоги воинов ещё не успели смять траву, и где можно было, как предполагали орки, спокойно поговорить. Здесь человек, наконец, снял шлем.

Орки хором выдохнули: Грог удивлённо, а Вождь и Дартар тяжко. Принц оказался принцессой.

— Её Высочество принцесса Ви́гдис, я полагаю? — спросил Аш-Тгар.

— Да, — ответила она, прямо-таки излучая гордость и презрение. — И вы не победили. Стоит мне приказать, и бой продолжится.

— Несомненно, Ваше Высочество. Стоит вам приказать, и остаток ваших людей продолжит умирать.

Принцесса вздёрнула подбородок, и Грог поневоле уважительно отметил его ширину. Серые глаза её под светлыми бровями смотрели твёрдо, цветом напоминая пасмурное небо.При этом лицо принцессы не казалось грубым, и даже коротко — совсем коротко — остриженные волосы его не портили.

— Мы пришли оговорить детали мирного договора, — объяснил Аш-Тгар. — Раз уж вы здесь вместо ваших братьев, сначала будем говорить с вами.

— Я не собираюсь говорить о мире! Я вам не верю! Вы сломали щит моего предка! Что это за оружие, что смогло его сломать?!

Все посмотрели на Грога.

— Это меч моего прадеда, — скромно объяснил он.

— На вашу реликвию у нас нашлась своя, Ваше Высочество, — улыбнулся Вождь.

— У вас не было права ломать нашу реликвию!

— У вас был выбор не нападать, а сразу перейти к переговорам.

— Я не собираюсь говорить о мире, — повторила принцесса.

— Значит, мы возьмём вас в плен и будем говорить уже с Его Высочеством принцем Ле́йфом. Вероятно, он окажется более мудрым и прислушается к нашим словам, — ответил Вождь холодно.

— Вы не посмеете. Я не сдамся.

— У вас, Ваше Высочество, есть выбор. Пожалуйста, выбирайте.

— Конечно, Тириф просит мира. Чего ещё ожидать от проигравших.

— Мира просит Дэолет. И мы знаем, как его восстановить.

— Поговорим через час в моём шатре, Великий Вождь, — приглашение прозвучало жёстко, но, тем не менее, оно прозвучало, и это Аш-Тгара более чем устроило.

Уходя, принцесса кинула злой взгляд на Грога. Он её взгляд выдержал, предусмотрительно сжав челюсти, чтобы не выглядеть угрожающе. Ещё не хватало дать ей повод задержаться и накидать новых обвинений. Вот сейчас она уйдёт, и с ним будут разбираться Вождь и советник, в этом парень не сомневался.

— Ну и что мы будем с ним делать, с таким инициативным? — поинтересовался Дартар, переводя взгляд с удаляющейся принцессы на Грога. — В яму бы его.

— Его не в яму надо, а в шатёр Ви́гдис — чтобы боялась, — ответил Вождь. — Пусть лишний раз подумает, прежде чем затевать драку на ровном месте.

Грог тут же перестал чувствовать себя виноватым, но удивился.

«Что?»

— Ну и что же это за меч такой, доставшийся тебе от прадеда?

— Мой Вождь, я сказал правду. Мне добавить больше нечего.

— Покажи.

Грог неохотно отдал меч в руки Аш-Тгара, уже чувствуя, как тот быстро холодеет, и ощутил неприятное чувство утраты и незащищённости.

Вождь же с интересом осмотрел клинок со всех сторон, но очень быстро нахмурился и произнёс:

— Он холоднее льда, а в бою пылал, будто его охватил магический огонь. Что у него за свойства?

Задав вопрос, он вернул меч Грогу, очевидно больше не имея возможности удерживать артефакт в руках. Вернувшись к хозяину, меч тут же перестал источать холод.

— Я мало что смыслю в артефактах, но маги говорят, что они обычно привязаны к одному хозяину, и другим в руки не даются, — объяснил Грог. — Мой меч выражает свою волю таким вот образом — нагреваясь и остывая. И я никак не могу на это повлиять. Сейчас он уже не холодный.

— Как твой прадед его получил? Кому он служил?

— Этого я не знаю. Он никому о той войне не рассказывал. Но мой прадед — обычный орк, поэтому меч он получил от кого-то, кто стоял гораздо выше его.

— Действительно, — согласился Вождь. — Спираль на навершии выбивали на мечах шаманов. Их в войске Завоевателя было много. И если судить по форме меча, то можно предположить, что он принадлежал кому-то из приближённых Верховного шамана, а то и ему самому. Они брали себе трофейные мечи и отмечали символом Знающего.

Грог, и прежде подозревавший, что Марлог в своё время совершил какой-то подвиг, только поклонился Вождю и с уважением посмотрел на меч. Значимость момента резко испортил Дартар, отметив:

— И всё равно это не даёт тебе права влезать в поединок благородных и сбивать с ног отпрыска человеческого короля.

— Простите, хагтур. Я лишь хотел, чтобы бой закончился, и не было лишних жертв. Я не знал, что это дочь короля Мэриана.

— Что это дочь, не знал никто, — усмехнулся Вождь. — Войском Таэртона командуют его сыновья — все трое. Мы предполагали, что за щитом скрывается его младший сын Йо́рунн. Такая защита была бы логична, потому что он, как мы знаем, не отличается здоровым телом и духом.

— Поэтому нельзя было его ранить. Потом проблем было бы больше, чем от смерти всех подчинённых ему воинов, — вставил Дартар, раздуваясь от негодования. — Хорошо, что ты, дурак, не догадался и принцессу так рубануть, как этот треклятый щит. Удар пришёлся только по её гордости.

Тут Грог осознал, почему Дартар так возмущён и злится. Советнику по военным делам ничего не стоило взять верх в поединке с принцессой. И если непробиваемый щит и мешал ему, то не сильно: сильнее мешала необходимость щадить противника. А тут влез Грог, усомнившийся в его способностях.

Поселение, которое занимали Вигдис и её воины, имело такой плачевный вид, что казалось, жилища вот-вот развалятся. И принцесса, стоя у стола в крестьянском доме казалась куда крепче, чем этот самый дом. Она не сняла доспеха, но очистила его от грязи. Расколотый щит стоял позади неё, прислонённый к стене. Рядом с принцессой застыла пара рыцарей.

— Я вас слушаю, — пригласила она к разговору.

Слушала она Вождя молча и очень внимательно, а потом невозмутимо произнесла:

— Нам не страшна непогода. Дожмём Тириф, заберём ещё земли, а там и катаклизм закончится сам собой. Иногда погода взбрыкивает, но должна же она когда-нибудь прийти в себя.

— И вы уверены, что это произойдёт в ближайшем будущем? До того, как люди потеряют урожай и начнут стремительно умирать от голода и болезней? — спросил Вождь.

— Тогда мы придём к вам. У вас же, как я поняла, всё спокойно.

— Уверяю вас, такими темпами вы до нас не дойдёте, — Рот Аш-Тгара растянулся в довольной улыбке, а тон при этом стал жёстким.

— Посмотрим. Это всё?

Грог, услышавший столь пренебрежительный вопрос принцессы, подумал, что сейчас Вождь и Дартар выйдут из себя. Но они оставались возмутительно спокойными.

— Поговорите с братьями, Ваше Высочество. Ради сохранения жизней ваших подданных стоит сесть за стол переговоров. Люди будут вам благодарны.

— Говорите с ними сами. Я не буду. Но я пропущу вас и даже подскажу, в какую сторону двигаться.

— Мы знаем, в какой крепости расположился Его Высочество принц Ле́йф. Подсказывать не надо. Но что вы пытаетесь доказать, Ваше Высочество? — поинтересовался Вождь, выдержал гневный взгляд Вигдис и всё равно продолжил: — Зачем вам этот конфликт? Чтобы побороться за власть? Есть иные варианты — без такого количества жертв.

— Не надо лезть в дела Таэртона, Вождь.

— Мы не лезем, — Снова улыбка, но уже более приятная. — Мы и так прекрасно знаем, какая конкуренция идёт за трон вашего отца. Пока он склоняется в пользу вашего старшего брата, но ещё пару лет назад любимчиком был второй сын, принц Эрик.

— И как вы собираете эти сплетни? Во дворце никого из ваших не осталось. Я настою на указе о выдворении всех орков из столицы.

— И мы всё равно будет осведомлены обо всём, что считаем важным. А что же с младшим принцем? Всё ли с ним в порядке?

— Не имею ни малейшего понятия. Последний раз я видела его, когда заперла в будуаре с наказом сидеть и изображать меня, — фыркнула Вигдис, и не думая скрывать презрения.

— Думаете, сработает? — спросил Вождь с сомнением.

— Это не важно. Раз вы так много знаете, то должны знать, какое он недоразумение. Это ему нужно платья носить, а не мне.

— Определённо доспех вам идёт.

— Не льстите, не поможет. Ваша затея с переговорами не интересна.

— А ваша затея с побегом лучше? Чем это поможет вам? И не спешите отвечать, подумайте. Я говорю серьёзно: король Мэриан не будет ждать вас с распростёртыми объятьями, даже если вы в одиночку одолеете всё войско Олдина. И выходку с братом он просто так не оставит. А если вы постараетесь на благо мира, а значит и на благо ваших людей, то у вас хотя бы будет их поддержка.

Грог с интересом наблюдал за принцессой: за тем, как она пытается удержать себя в руках. Вождь явно задел её, дёрнул за ниточки, которые имели для неё значение.

Одарив Вигдис многозначительным взглядом, Вождь кивнул Дартару и Грогу на выход.

Они, не торопясь, вышли из поселения. Задерживаться смысла не было, и воины приготовились к отбытию.

Вигдис прискакала к ним совсем скоро, без сопровождения.

— Великий Вождь, я посодействую вам в переговорах с Лейфом. Дайте мне собраться.

— Вы мне очень поможете, Ваше Высочество. Я вас жду.

Она ускакала обратно, а Грог услышал слова Дартара:

— Много на себя берёт. Если б кто-то из приближённых не настоял на осёдланном коне, бегом бы к нам выбежала.

— Да, на коне и быстрее, и смотрится лучше, — согласился Вождь. — Хотя логичнее было прислать одного из рыцарей и посидеть спокойно в ожидании ответа.

— Простите, хагтур, — не вытерпел Грог и обратился к Дартару. — Принцесса пытается доказать семье, что она хороший командир?

Тот на удивление снизошёл до ответа:

— У принцессы много амбиций и аж три брата, которые перекрывают ей какие-либо перспективы одним фактом своего существования. Ей зачем-то дали учиться наравне с ними. Но равной им она никогда не станет: в перспективе у неё только брак и рождение наследников. Младшего из братьев она всё-таки смогла подавить, но вряд ли ей это приносит радость.

— Учили её не из прихоти, — поправил Вождь. — Её мать из одного из родов, где девочки традиционно воспитываются как воительницы. Мэриан просто уступил желанию супруги.

На переговоры с принцем Лейфом Грога не взяли, он остался с остальными воинами. А вот советники Фойлар Хмуролицый и Гуннар Картограф поспешили за Вождём с крайне решительными выражениями на лицах.

Погода снова портилась, и орки расположились в крепости вместе с людьми. Ничего нового они там не увидели: всё те же измождение и болезни.

— Не хочется рядом с ними находиться, — услышал Грог разговор воинов Вождя. — Ещё заразу подцепим.

— Самые заразные изолированы.

— А все ли? Сам же знаешь, что болезнь может быть, когда ещё нет ни одного её признака.

— К шаманам тогда сходишь. Да и ненадолго мы тут. Сейчас Вождь с советниками уломает принца, и назад двинем, а там, может, уже и обоз наш подошёл.

— Да, к шаманам я бы и просто так сходил, точнее к шаманке. На неё лишний раз посмотришь — глаз радуется. Хорошо, что с нами поехала.

— Только не тебя и твоё седло выбрала, — поддразнил воин товарища.

Грог понял, что сейчас могут начать обсуждать его, а он слишком близко, чтобы остаться незамеченным, и потому поспешно отошёл от говоривших.

Грог был уверен, что в контексте разговора ничего хорошего о себе не услышит, и не хотел потом чувствовать себя оскорблённым и выяснять отношения на глазах у людей. А вот воспользоваться привилегией и пойти к Тиуг — почему бы и нет.

Шаманка оказалась в обществе Исса́ра. Знаменосец… читал ей стихи. Грог ушам не поверил, но это действительно были стихи. Тиуг сидела и слушала его с вежливой улыбкой. Но стоило ей увидеть Грога, как она прервала юношу на полуслове.

Иссар умолк и с недовольством посмотрел на Грога. К его сожалению, Тиуг поблагодарила его и вежливо попрощалась, и юноше пришлось удалиться.

— Должно быть тебе часто стихи читают, — улыбнулся Грог, присаживаясь рядом с нею.

— Не часто, но всё время одни и те же — из сборника поэта Икара «Вознесение», цикл «Она». Я уже наизусть их знаю.

И Тиуг продекламировала:

В сумраке утра рождается звук.

Тайна сокрыта в касании рук.

Ветер шепнёт о том, чего нет:

Снова разлучит нас новый рассвет.

— Красиво.

— И скучно. А к нам идут Вождь и кто-то из человеческих аристократов. Как бы не оказалось, что это сам принц со свитой.

Грог посмотрел в ту сторону, откуда ему совершенно точно грозило «веселье».

Глава 4

Тиуг не ошиблась: сам принц Лейф удостоил их своим вниманием.

— Ваше Высочество, вот орк, сумевший разбить щит принцессы, — Дартар указал на Грога, поспешно вставшего по стойке смирно.

— Не впечатляет, — оценил принц. — Пусть покажет меч.

Под повелительными взглядами Вождя и всех советников деваться было некуда, и Грог вынул меч из ножен и продемонстрировал принцу.

— Меч как меч, тоже не впечатляет. Но я от своего решения не отказываюсь. Хотите видеть меня за столом для переговоров — пусть этот орк примет мой вызов.

Уже познакомившийся с принцессой, Грог был готов к тому, что братец у неё тоже будет невыносимым, но вот такой поворот его удивил. Наследник желает поединка с простым орком? Да ещё и ставит это условием своего участия в переговорах? Зачем? Почему?

Неожиданным было и то, что Вождь и его советники против такого даже и не думали возражать.

— Когда вы желаете биться, Ваше Высочество? — спросил Дартар.

— Сейчас. И без особых мечей! Никаких артефактов, честный поединок до первой крови!

Дартар тут же, как из воздуха, выловил Иссара, забрал его меч и протянул Грогу.

— Держи. Покажи, на что способен воин Оршдора, — приказал он, выдавая ему заодно и собственный щит как ближайший из имеющихся. — Но не смей причинить принцу непоправимый вред. И уступи ему.

Слышавший Дартара Вождь тоже тихо напутствовал ошарашенного Грога:

— Сражайся достойно, но проиграй. Пусть принц отведёт душу.

«А Натан ещё пытался спорить, что война благородных отличается от драки в таверне. Что сейчас устраивает принц, если не драку ради драки?» — мысленно вздохнул Грог.

Он передал свой меч Тиуг, и крепко сжал рукоять чужого оружия, готовясь к сложному бою. Совсем рядом послышался нервный голос Иссара:

— Меч потом верни!

Знаменосцу не нравилось, что его так бесцеремонно обезоружили.

«А мне вообще всё происходящее не нравится», — подумал Грог, видя, что принц уже готов к бою, а вокруг них собирается толпа народа.

Среди человеческих лиц взгляд зацепился за одно — женское: принцесса тоже была здесь. Она мрачно смотрела на старшего брата глазами серо-стального цвета. Под левым глазом её наливался внушительный синяк.

Грог уже смирился с тем, что уступает большинству людей в росте, но на этот раз противник оказался невероятно высок, да ещё и широк в плечах — явно не жалел себя на тренировках. Можно было с лёгкостью представить, как он выносит орка в пару ударов. Но тогда не получится зрелища, которого так желают лорды.

В глазах принца горел огонь азарта, и Грог понимал, что и ему надо откуда-то этот азарт взять.

«Главное не уйти в очередное затмение и не оставить от наследника Мэриана мокрое место».

Увы, как себя сдерживать, Грог по-прежнему не знал, а чужой и глухой к происходящему меч не мог, если что, остудить его пыл.

Кто-то из свиты принца выступил герольдом и объявил бой до первой крови или до сдачи, на всякий случай упомянув, что удары в голову запрещены.

Первые удары были осторожными и изучающими: проверка навыков, проверка реакции.

Затем темп ускорился, пошли точные выпады и обманные движения. Грог позволял принцу вести и держал оборону. Кровь меж тем закипала всё сильнее, даже уши закладывало. Грог хотел верить, что это всё эффект от напряжения и старался следить за дыханием, которое всё норовило сбиться.

Один из ударов принца метил в плечо, грозя стать последним, но Грог увернулся.

— Почти! — выкрикнул наследник, явно наслаждаясь.

Вторая попытка достать Грога, и снова мимо — только мечи громко лязгнули при встрече. Орк же запоминал движения и искал возможность проявить себя: он уже дал противнику достаточно времени покрасоваться.

Резкий переход от защиты к нападению заставил принца попятиться и закрыться щитом, как ещё недавно закрывалась его сестра. И это навело Грога на одну мысль: в этот раз пробить щит возможности не было, но ничего не мешало свалить человека с ног. Что Грог и проделал с большим удовольствием.

Тут разница в росте давала преимущество. Щит принц поднял высоко, рефлекторно прикрывая голову и смещая вес вперёд, и Грогу нужно было только упереться в край щита и сделать подсечку. Принц полетел на землю, беспомощно взмахнув мечом.

Не давая никому опомниться, в том числе и принцу, Грог отступил назад и опустил оружие.

— Ваше Высочество, я нарушил дистанцию. Это нечестная тактика в поединке с таким воином, как вы. Я признаю себя проигравшим.

Принц поднялся, оглядел Грога и покачал головой.

— Хорош, — произнёс он, обращаясь к самому Грогу, а потом объявил всем присутствующим: — Я принимаю поражение этого орка! Готовимся к переговорам!

Площадь взорвалась криками: люди поздравляли своего лидера с победой и откровенно радовались тому, что война может, наконец, прекратиться, а орки поздравляли Грога, достойно ответившего на вызов человеческого принца.

Грог посмотрел на Вождя и Дартара, желая понять, довольны ли они тем, как он выступил. По выражению их лиц парень понял, что можно расслабиться.

Но Дартар, принимая обратно свой щит, всё-таки его действия прокомментировал:

— Ожидалось, что ты просто дашь себя ранить, а ты решил и этого отпрыска Мэриана свалить с ног. Осталось проделать такое с принцем Эриком — для полного комплекта.

— Там ещё младший есть, — напомнил Грог.

На это советник только рукой махнул. А Грог не стал ему объяснять, что опрокинул наследника намеренно. Он хотел, чтобы тот оказался в той же ситуации, что и сестра.

«Уверен, синяк Вигдис — его рук дело. Так что пусть он и считается победителем, но проиграл он мне совершенно так же, как и она. И он это понимает».

Шум поутих, люди и орки стали расходиться, а к Грогу уже шла Тиуг, улыбаясь и неся перевязь с его мечом на вытянутой руке. И ему не терпелось вернуть своё оружие и услышать что-нибудь приятное из уст шаманки. Но перед Грогом резко выросла высокая фигура. Это была принцесса.

— Когда мне сказали, что ты рыцарь, я не поверила, — сообщила она и широко улыбнулась. — Но теперь верю. И только попробуй сказать, что это не было попыткой проучить моего братца.

— Не буду говорить, Ваше Высочество. Только я не понимаю, зачем понадобился этот поединок?

— Лейф хотел показать, насколько я слаба: не смогла справиться с простым воином. Но ты оказался не так прост, даже без своего меча. И посему прими мою благодарность, орк. И скажи мне своё имя.

— Моё имя Грог, Ваше Высочество.

— Сэр Грог, прими также мою ленту как знак моего расположения. Пусть она будет тебе талисманом.

Принцесса достала из сумки на поясе алую ленту и протянула Грогу. Он принял подарок и низко поклонился.

— Буду носить её и беречь, Ваше Высочество! — пообещал он, сжимая в руке тонкий шёлк.

Довольная, принцесса удалилась, а Грог аккуратно убрал ленту в свою сумку, размышляя, не повязать ли её как-нибудь на рукоять меча, и не спалит ли он дорогой подарок при первом же серьёзном сражении. И только потом он вспомнил о Тиуг.

Шаманка была неподалёку, не приблизившись к нему за время разговора с принцессой ни на шаг. Она казалась спокойной, даже безмятежной, но уже не такой радостной, как несколько минут назад. Этот факт неприятно кольнул Грога, и он поспешил к ней.

— Тиуг, прости, принцесса возникла очень неожиданно, — начал он и почувствовал, что звучит так, будто оправдывается.

— Видела. Ты всё сделал правильно. А вот и твой меч. Я ему не сильно понравилась, пришлось держать его за перевязь.

— Холодный был? Он так со всеми…

Она кивнула, вернула ему оружие и ушла быстрым шагом, будто куда-то торопилась. Грог остался стоять с неприятным чувством напряжённости, будто с безоблачного неба едва не сорвалась молния.

— Меч мой верни, — недовольный голос принадлежал Иссару.

— А, да, держи, — спохватился Грог. — Спасибо.

— Да не за что.

Юноша ушёл ещё быстрее, чем до того принцесса и шаманка, но в явном раздражении.

«Мешаю я ему, причём сильно», — заключил Грог, но не стал придавать значения. — «Его проблемы».

***

Переговоры с нэссцами заняли несколько дней, потому что их командирам собственное положение казалось выигрышным. Все они держались до крайности высокомерно и всячески старались задеть принца Лейфа, прибывшего вместе с орками.

Особенно резко разговаривал маркиз Леопольд Ро́сси, командовавший войском. Он был согласен рассмотреть вариант переговоров только при условии, что король Мэриан подтвердит в них своё участие. Без этого он даже и не подумает направить гонца к своему королю. И тем более он не намерен говорить с Лейфом, которого уже считал практически предателем.

Небу в очередной раз надоело лить воду, оно разогнало тучи и явило миру солнышко, которое принялось нагревать землю до состояния печки. И шаманы абсолютно ничего не могли сделать, повинуясь приказу Вождя проявлять осторожность и не выдавать своих умений. Поэтому оркам приходилось терпеливо сносить и жару, и заносчивых нэссцев.

На счастье, в передвижениях орков никто не ограничивал, и они могли спокойно общаться с человеческими воинами. И именно это сыграло им на руку. По приказу Вождя орки принялись активно общаться с людьми, узнавая об их нуждах. И, несмотря на то, что нэссцы прочно закрепились в землях Дитье, нужды их оказались ровно такими же, как и у всех остальных: пригодная для питья вода, пища, лекарства. К этому добавились и изношенные одежда и обувь.

Из Нэсса им ничего не везли, а местные жители, покидая свои дома, унесли всё, что могли, а что не могли — привели в негодность.

И когда солдаты слышали, что их командиры настаивают на продолжении конфликта, их брали зло и досада. И под палящим солнцем люди быстро дошли до точки кипения.

Недовольство вспыхнуло резко, и ни сержанты, ни командиры не смогли призвать подчинённых к порядку даже угрозами публичных казней.

— Кажется, они уже друг друга режут, — произнёс один из шаманов, с отвращением смотря на скопление людей перед замком, который ещё недавно принадлежал Дитье, а теперь был занят Леопольдом Росси.

— Помрут несколько солдат, да и только. Остальные командиров числом задавят, — отозвался второй шаман. — Наши ребята хорошо своё дело сделали, взбаламутили воду.

— В целом, они выглядят здоровее, чем тирифцы, — поделился Грог своими наблюдениями. — Не настолько заморенные. И хворых у них не особо много — по крайней мере, здесь. Сейчас дороги высохнут, и до них дойдёт обоз.

— Не успеет, — ответили ему шаманы практически в один голос.

Грогу хотелось верить, что так и будет. Ему было трудно смотреть, как по дому Дитье расхаживают захватчики. И трудно было представить, что переживал сам граф, вынужденный уйти из собственных земель.

Сам Грог не переступал порог замка и при переговорах не присутствовал, оставаясь со всеми в поселении за его стенами. Но он поспособствовал разжиганию недовольства среди солдат. Было совсем нетрудно вызвать в них злость на их нынешнее незавидное положение и напоминать о ждущих их семьях. И вот теперь он видел плоды своих трудов: в стенах замка занялся пожар.

— Не хватало ещё, чтобы они дом графа спалили. Надо бы помочь потушить.

Его предложение не поддержали: чем больше беспорядка, тем скорее Нэсс начнёт думать в сторону переговоров.

Пожар потушили, казнили нескольких зачинщиков беспорядков, и… согласились отправить послание Фокию. Грог, услышав об этом, вздохнул с облегчением, как, в общем-то, и все. Тиуг, услышав новость, тоже порадовалась, потому что её, как и остальных шаманов, волновали сроки всего мероприятия.

— Столько недель прошло, — выдохнула она нервно. — Наши заклинатели уже должны быть на пределе.

— Но они же сменяются, могут отдыхать и восстанавливаться, — напомнил Грог.

— Ритуал такой длительности истощает. Сон и пища помогают, да, но полностью восполнить силы не могут, ведь после всё равно нужно снова погрузиться в транс.

— Уже совсем скоро короли сядут за стол переговоров, и всё прекратится.

Для встречи правителей решено было остаться в замке Дитье. Сам граф прибыл туда уже вместе с Олдином и держался с таким достоинством, будто нет в его доме никаких захватчиков.

Увидев Грога, он тут же указал на него королю. Олдин одобрительно кивнул орку, явно не удивившись его присутствию.

Вторым появился король Фокий. Грог никогда не видел таких масштабных доспехов, в какие облачился правитель Нэсса. При этом количество подвижных элементов было таково, что ничто не стесняло движений этого действительно весьма грузного человека. В декоративном плане тут тоже было, на что полюбоваться: чернение с гравировкой и позолотой.

Но стоило Грогу оторвать взгляд от гравировки с элементами шахмат, как он увидел сопровождение короля.

«Знающий» — он с трудом сдержался, оставив удивление при себе, но сжал руки в кулаки.

По левую руку от Фокия шёл колдун, на которого он нарвался вместе с отрядом Шолхара: та же татуировка на пол-лица с непонятными символами. Только тогда он был абсолютно лыс, а теперь тёмные волосы отросли уже практически до плеч — быстро и, видимо, при помощи магии.

Но тот факт, что колдун ничего не сделал с татуировкой, говорил о том, что таиться он не собирался. Впрочем, зачем? Идя рядом с королём, можно ничего не опасаться. Да и его мантия из тяжёлой парчи указывала на высокий статус.

Человека по правую руку короля Грог видел впервые, но он вызвал большой интерес у советников Вождя, поспешивших обсудить между собой эту персону.

Чуть позже Грог нашёл подходящий момент, чтобы рассказать им о колдуне, а заодно узнать, почему их так заинтересовал второй человек.

— Мы все читали доклад Виквара, — покачал головой Дартар. — Татуировки у магов Нэсса явление не редкое, и я очень сомневаюсь, что сын Лорда Мага лично участвовал в погоне за нашими послами.

— Это сын их Лорда Мага?

— Да. Порфирий. Он же хозяин башни в Лесу Чудес.

— Лес Чудес очень близко от нашей границы, — напомнил Грог. — Он мог присоединиться к преследователям.

— Лично? — усмехнулся советник. — Тогда уж он просто послал подчинённого, и у того тоже оказалась татуировка.

Остальные советники Дартара поддержали и посмотрели на Грога с неодобрением: нашёл повод отвлекать их.

— А тот второй? Хагтур, что это за человек?

— Нос суешь, куда не надо, — проворчал Дартар, но ответил: — Граф Овидий Бонфи́лс. Он командовал войсками короля Фокия на протяжении долгого времени, но проиграл Тирифу шесть лет назад и впал в немилость. Он должен был сидеть в единственном оставшемся у него поместье, но вот он здесь. Впечатляющее восстание из забвения, если учитывать, что проигрыш Тирифу был всего лишь поводом. Есть у нас информация, что граф Бонфилс плёл заговор против короля: желал смены власти. Его ссылка совпала с отравлением одного из герцогов.

«Значит, оба приближённых у Фокия подозрительные», — заключил Грог, поблагодарил советников и поспешил удалиться, пока те сами его не прогнали за назойливость.

Дольше всего ждали короля Мэриана. К тому времени установившаяся жара уже начала грозить засухой, но высушила дороги и позволила обозам привести провизию и снаряжение, в которых очень нуждались люди.

Обоз орков тоже прибыл, и воины Вождя разбили лагерь и, наконец, смогли устроиться с чуть большим комфортом, чем прежде. А почтенный шаман Улта́р смог, наконец, присоединиться к советникам.

Глава 5

Грог ожидал, что мирные переговоры затянутся надолго и будут сопровождаться кучей сложностей из-за желания монархов вытребовать себе как можно больше привилегий. Особенно острым в его понимании был вопрос уже захваченных земель.

Однако часть проблем решилась довольно быстро: Медоланд оставался во владении короля Мэриана, а тот обязался вывести войска из Лангхона.

Как проходило обсуждение, Грог узнавал от Дитье, который присутствовал там лично и мог делиться новостями и своими соображениями.

— Все понимают, что идут на уступки вынужденно, — рассказывал он. — Его Величество рано или поздно попробует вернуть свои земли. Ну а король Мэриан с радостью постарается захватить ещё. Но сейчас они сделали вид, что их всё устраивает.

— А что Акри? Нэссцы уйдут?

— Вот это как раз и будем обсуждать уже сегодня. Ваш Вождь предлагает обменять Акри на выгодные для Нэсса условия. Речь, конечно, пойдёт о торговых пошлинах или денежном выкупе.

— Выкупать ваш собственный дом у захватчика?!

— Да, именно такая картина сейчас и вырисовывается. Впрочем, в нынешних условиях это всё равно лучше, чем отвоёвывать.

— Только вот, — встрял в разговор Раус, — если у вас, Грог, не получится угомонить погоду, Олдину достанется куча ни к чему не пригодной земли. И он ещё радоваться будет, что хотя бы Медоланд не висит на его шее. Так что надеюсь, что Вождь знает, что делает, и его шаманы смогут договориться с духами. Или что они там на ритуалах делают?

— У Вождя всё под контролем, так что пусть король Фокий возвращает Акри. Он ему не принадлежит, — ответил Грог. — Вы только за тем магом приглядывайте, который с татуировкой на роже. Мутный он.

Грог, конечно, рассказал Дитье и Раусу о Порфирии и о том, что, по его мнению, он причастен к гибели посольства. Но от деталей он воздержался, понимая, что это уже раскрытие внутренней информации.

— Приглядываем. Нам он тоже не нравится: характер у него скверный, — кивнул Раус. — Кстати, Фокий единственный, кто прибыл в сопровождении магов. У него их целый десяток.

— Привык полагаться на магическую мощь, — Дитье повёл плечом, подчёркивая спокойное отношение к этому факту. — И даже в условиях, когда магии нет, всё равно держит их поблизости. К тому же, тут гуляет хворь, и вовремя приготовленные лечебные составы будут очень кстати.

— Ага, тут даже запах уже такой, что ещё немного, и не будешь знать, в лазарет попал или в нужник, — мрачно пошутил Раус.

Дитье даже не подумал его одёрнуть, понимая, что тот тоже переживает за замок, который с детства привык считать своим домом.

К вечеру начал подниматься ветер — сухой и душный. Кое-кто из воинов выразил надежду на то, что он, наконец, пригонит тучи.

В таких условиях даже самые стойкие воины спешили снять с себя как можно больше элементов брони, пренебрегая тем фактом, что находятся совсем близко к своим недавним противникам, а мирный договор ещё не подписан. Разоблачился даже маг Порфирий, сменив парчу на лёгкий камзол. А вот Дартар держался и латы не снимал.

Грог все эти дни предпочитал находиться в замке, а не в лагере, и, не имея никаких приказов от Вождя и Дартара, проводил время с Раусом. И вот теперь они оба наблюдали, как правители и их советники направляются на очередное собрание.

— Конрад с Олдином задерживаются, обсуждают что-то с Лукасом Элои́, — сообщил оруженосец. — А вот Мэриан со вторым сыном уже в зале для переговоров. Интересно, а где наследничек?

— Надеюсь, где бы он ни был, он не ставит сестре очередной синяк, — ответил Грог.

— Она здесь уже пару дней, и пока я видел только следы прошлого. А вот и твой Вождь с советниками. Что это те два почтенных орка так на тебя смотрят?

— Вероятно, считают, что я болтаюсь тут без дела.

— А разве не так? — подколол Раус.

— Конечно, нет. Я наблюдаю за историческими событиями: люди идут на мировую ради Дэолет. Потом летописцу перескажу.

— Летописцы и без тебя справятся.

— Ага, понапишут того, чего не было. А где представители Нэсса? Где их король?

Стоя совсем близко от зала для переговоров, было бы сложно пропустить такую фигуру, как король Нэсса, однако ни его, ни его представителей ещё не было.

Грог прошёл по коридору к окну, выходящему на площадь, выглянул.

— О, его советника вижу, идёт. Как его там? Который помилованный граф.

— Овидий Бонфилс, — подсказал Раус.

— А вот колдуна не вижу.

— Ох, как он тебе не нравится.

— Я этого и не скрываю.

Бонфилс тоже прошёл в зал, прямой и сосредоточенный. Затем явились Олдин Первый, Лукас Элои и Дитье.

Грог в окне заметил Порфирия, который шёл совсем в другую сторону, не к крыльцу, а куда-то к конюшням.

«Короля своего ищет, что ли? Ему давно пора быть тут».

Двери зала открылись, вышел Дитье.

— Король Фокий задерживается, — произнёс он с досадой. — Овидий Бонфилс настаивает, чтобы начинали без него.

— Я видел, как его маг шёл куда-то к конюшням, — сообщил Грог.

— Мне не нравится перспектива что-то обсуждать без правителя Нэсса.

Двери снова открылись, выпуская Вождя.

— Поддерживаю, граф. Пусть Бонфилс отправит за ним кого-нибудь, или мы перенесём собрание.

В зале собраний раздались крики и рёв пламени. Вождь тут же распахнул двери, и в нос всем ударил запах гари, а по ушам — визг боли.

Зал заволокло дымом, стол и пространство вокруг него пожирал огонь, а у стены метался живой факел, беспомощно размахивая руками и крича в агонии. К нему пытался подступиться принц Эрик в попытке улучить момент и накинуть гобелен, чтобы остановить пламя.

Кто-то из орков тоже горел, но ещё не так сильно, и его тоже пытались потушить.

У окна угадывалась фигура Лукаса Элои, который что-то кричал, сильно перегнувшись через подоконник.

— Помогите потушить Мэриана! — крикнул Вождь, а сам поспешил на помощь своим советникам.

Раус тут же кинулся помогать принцу Эрику, и Грог с ужасом понял, что мечущийся «факел» — это правитель Таэртона.

Парень тоже поспешил на помощь. К этому времени Мэриан уже упал на пол, и Эрик смог-таки набросить на него гобелен. Грог и Раус схватились за концы тяжёлой ткани, чтобы прижать её плотнее к телу короля.

На фоне кто-то кричал, что нужна вода. А потом послышались ещё крики со двора, но что там, пока понять было невозможно.

Ткань гобелена тоже загорелась, а Мэриан затих и уже не двигался. Грог и Раус поднялись и отошли, поняв, что их старания тщетны. Более того, огонь захватывал всё больше и больше пространства, и находиться в зале стало слишком опасно.

— Что вы встали?! — выкрикнул принц. — Помогите мне!

— Тут ничем уже не поможешь, Ваше Высочество, — ответил ему Раус. — Нужно покинуть зал!

Элои и Дитье нигде не было, и орки тоже уже уходили, вынося обожжённого советника Фойлара.

— Нет! Помогите мне! — закричал принц и закашлялся.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — ответил ему Грог, чувствуя, как едкий дым наполняет лёгкие.

Он рывком поднял принца, взвалил себе на плечо и поспешил на выход, игнорируя протестующие хрипы.

— Правильно, Грог! — поддержал его Раус, спеша следом.

По коридору уже неслись слуги с вёдрами воды, но Грог сомневался, что им удастся погасить разошедшееся пламя. Он увидел Вождя, несшего советника Фойлара, догнал его.

— Все на выход, — приказал тот. — Тут всё в дыму.

— А где Конрад?! — запаниковал Раус.

— Уже во дворе, проверяет, цел ли Олдин. Я тоже туда — за Дартаром.

Во дворе творился хаос: люди бегали кто с водой, кто с оружием, горели несколько построек, включая кладовую. Сам замок тоже горел — дым поднимался из нескольких окон.

— Знающий, — прошептал Грог, не слишком церемонно сваливая на землю принца Эрика. — Нам это не потушить.

Раус, не тратя слов, побежал к Дитье, который сидел, склонившись над Олдином. Рядом с ним, привалившись к стене, сидел Дартар. Советник выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание, Грог видел это даже издали. А стоило подойти и разглядеть раны, как его замутило.

Шея и грудь советника пострадали от кислоты. Кожа побелела и местами уже успела стать серой и даже коричневой. Эти участки живой боли окаймлялись отёчной и потемневшей кожей с мелкими волдырями, тоже выглядящей крайне болезненно.

По следам можно было предположить, что кислота попала на защищённое наплечником плечо, потекла на шею и залилась под латы, проедая поддоспешник и живую плоть под ним. Пока с него сняли доспех, она уже успела сделать своё кошмарное дело, и теперь Дартар едва мог шевелиться и даже дышал с большим трудом.

— Как это произошло? Олдин-то жив? — спросил Грог у Дитье.

— Жив, но кости сломаны. Целители уже работают, — граф кивнул на двух людей, осматривающих короля. — Не знаю, что произошло, советник пока не особо расположен к беседе, — Кивок на Дартара. — А Элои сейчас с воинами мечется по замку и бьёт всех нэссцев.

Грог тут же повернулся в сторону конюшен и увидел дым.

— Конюшни горят! Я туда! Там их маг!

— Я с тобой! — тут же решил Раус.

Срываясь с места, Грог услышал слова Вождя:

— Похоже, король Нэсса решил так эффектно удалиться с переговоров.

Конюшни пылали, дым поднимался столбом, несколько лошадей лежали мёртвыми, и можно было не сомневаться, что некоторые так и остались в стойлах. От этого зрелища сердце сжималось от боли.

Люди герцога пытались спасти животных, а заодно успокоить тех из них, кого удалось вывести.

— Где маг?! Где Порфирий?! — прокричал Грог.

— Поздно! Он ускакал к воротам!

— Дерьмо тролльево! Коня мне быстро!

Грог подскочил к человеку, пытавшемуся удержать напуганного скакуна, и сделал то, что в нормальной ситуации и в нормальном состоянии никогда бы даже не подумал сделать: запрыгнул в седло и вырвал из рук воина поводья.

— Скачи! Ну!

Коню не нужно было повторять дважды — он помчался к воротам, подальше от огня.

На воротах тоже было горячо, но, благо, без огня: люди дрались друг с другом, казалось, не различая ни своих, ни чужих.

Но, по сути, простые воины не особо понимали, что творится. Они видели возгорания, знали, что на переговорах произошло что-то ужасное, слышали, что Нэсс снова совершил предательство, и даже получили приказ убивать предателей, но… никаких деталей, никакого чёткого понимания происходящего.

«Они даже не знают, замешан ли тут Таэртон. Ведь старший принц тоже не пришёл», — понял Грог, подлетая к воротам.

— С дороги! Растопчу! Кто видел короля Фокия и его мага Порфирия?!

Конь, не желая останавливаться, но чувствуя, как врезается в губы мундштук, встал на дыбы, и Грог едва не вылетел из седла. Тем не менее, зрелище вышло впечатляющее, и ему тут же ответил человек с лейтенантской перевязью:

— Фокий убежал, как подлый нох! Маг умчался следом, но мои лучники попали в его лошадь. Поторопись, и пусть удача тебе улыбнётся!

— Тогда расступитесь! Дайте дорогу!

Грог не был уверен, что ни один человек не попал ему под копыта, тем не менее, ворота он миновал и увидел удаляющихся всадников. Один из них сильно отстал.

Догнать отставшего было делом нехитрым: конь Грога мчал так, будто за ним сам Дракон гнался, а конь человека двигался с большим трудом, истекая кровью.

Всадник понял, что его настигают, и попытался ускорить раненое животное, но это ни к чему не привело. Грог сократил дистанцию настолько, что мог разглядеть его.

— Порфирий! — заорал он, вкладывая в это имя всю свою ненависть. — Останови коня!

Сам Грог не представлял, как будет останавливаться, но его конь всё решил за него. Он обогнул Порфирия, чтобы не таранить и не калечиться зазря, и, так как оказался боевым, со всей силы обрушил передние копыта на бок раненого «противника».

Конь под Порфирием закричал от боли и резко отшатнулся, и маг не смог удержаться в седле. Он покатился по траве, оглушённый и чудом не переломавшийся.

Грог тоже соскочил на землю и вытащил меч. Он не спешил подходить к магу, чтобы не получить каким-нибудь зельем с какой-нибудь гадостью.

«Надо брать пример с Дартара и не вылезать из брони! И щит таскать», — попенял он на себя.

— Я тебя узнал, гад! Это был ты там, в лесу — со своими драными молниями.

Маг поднялся, поглядел на Грога с интересом и криво улыбнулся:

— Ну, значит, это был я.

— Больше ты никого не убьёшь.

— Правда? А я уверен, что буду убивать, даже лёжа в могиле.

Порфирий рассмеялся и, поглядев на меч Грога, достал и свой.

Короткая схватка показала, что Порфирий учился не только колдовству, но и фехтованию, и меч носил не для красоты. Тем не менее, мощным атакам орка он ничего не мог противопоставить. Получив очередное ранение, он извлёк что-то из рукава. Предмет блеснул в последних лучах солнца, и Грог с рёвом обрушил меч на его руку. Воздух разорвал истошный крик колдуна, лишившегося конечности.

Раздался звон и в месте, куда она упала, трава тут же потемнела и «задымилась» из-за кислоты.

— Мразь ты, — констатировал Грог и одним ударом отсёк Порфирию голову.

На теле мага нашлись ещё пара флаконов с опасным содержимым, украшения и монеты. Ничего из этого Грог трогать не стал, тем более флаконы: пусть с ними разбираются маги Тирифа.

На раненом коне не было седельных сумок, и можно было предположить, что покойный взял его только чтобы сбежать. Вот коня Грог оставлять не хотел, но тот не давался, храпел и отступал от орка, косясь на него испуганным глазом.

Благо, привёзший его скакун был сговорчивее, но к тому времени, как Грог сел в седло, к нему из замка уже прискакали несколько всадников во главе с герцогом Ронвилля.

Герцог осмотрел место сражения и довольно кивнул Грогу. Затем посмотрел в сторону практически скрывшихся из вида нэссцев.

— Надо догнать их. Отряд почти собран. К нам присоединятся лучники Оршдора. Ты умеешь стрелять?

— Из пращи неплохо бью, но луком не владею, — ответил Грог.

— Годится. Присоединяйся, рыцарь.

Грог вскинул брови, а герцог улыбнулся:

— Я не присутствовал при твоём посвящении, но наслышан. Что же, ждём отряд.

— Я… я, Ваша Светлость, лучше вернусь в лагерь и поменяю коня на дорофа. Конь погони не выдержит.

Лукас Элои́ кивнул, и Грог поспешил за Буяном — так быстро, как позволял ему измотанный конь.

Погоня принесла мало толка. Лучники подстрелили несколько отставших нэссцев, но остальные, включая короля и его главнокомандующего, скрылись в лесу. От дальнейшего преследования отказались, чтобы не попасть впотьмах в ловушку.

Вернувшись, Грог оценил масштабы пожара. Выгорели конюшни, кузница, кухня с частью помещений для прислуги и часовня.

— Хорошо, что кладовая всё-таки не пострадала, — вздохнул Дитье, растирая виски. — Провидением, не иначе, я распорядился поставить там усиленную охрану. Я опасался воровства, а, оказывается, уберёг запасы и всех нас от гораздо худшего. Людей только жаль, которые мой приказ выполняли.

— А король Олдин как?

— Переломы. Но жить он будет.

— А старший сын Мэриана, он где был?

—Подозреваешь его? Принц Лейф говорит, что уснул — жара сморила. А потом он чуть не сгорел, потому что один из магов Нэсса поджёг его покои.

— Больше никто не пострадал?

— Только наши воины и воины Таэртона. И сегодня мы уже ничего не сделаем, не решим. Так что иди и постарайся отдохнуть. Завтра нам всем потребуются силы и свежие головы.

Глава 6

С наступлением нового дня всем пришлось посмотреть правде в глаза: мира не будет — Нэсс выбрал войну до конца. Вопрос, на что рассчитывал король Фокий в таких условиях, задавался всеми, но оставался без ответа. Однако было предположение, что рассчитывает он как раз на смертоносные зелья своих колдунов.

Грог, тоже пришедший к такой мысли, заволновался и разыскал Вождя, к которому его пустили без помех.

— Великий Вождь, из вылазки в Нэсс я привёз документы и вещи послов. Там был флакон с магическим содержимым. Что именно там было?

Тот покачал головой и ответил:

— Исцеляющий эликсир — ничего опасного.

— Его проверял маг или кто-то из шаманов? Смогли определить, из чего его делали?

— Что, стоит держать при дворе колдуна? В чём ты подозреваешь тот флакон?

— Маги могут использовать разные ингредиенты для своих эликсиров. Я столкнулся с тем, что в их составе может быть ледяная пыль, которую с риском для жизни добывают на территории Висельников. Она усиливает действие эликсиров в несколько раз. Я лично видел, как с её помощью отращивали конечности. И я точно знаю, что маги Нэсса этой пылью располагают в большом количестве.

— Великий Вождь, — подал голос шаман Ултар. — В словах юного рыцаря есть смысл. Вы сами видели, каким мощным было пламя. Для маленького флакона заряд явно чересчур велик. В тот момент нам было важнее спасти Фойлара Хмуролицего и спастись самим, и ни о чём ином мы не думали. Теперь же, да, я скажу, что зелье было слишком мощным.

— Надо спросить, что думают по этому поводу человеческие маги, — решил Аш-Тгар. — Спасибо, Грог. Есть ещё какие-нибудь соображения?

— Я рад служить Великому Вождю, — поклонился Грог. — Соображений нет, но… прошу, позвольте сопровождать Вас. Я хочу быть полезен.

К его радости, Вождь не возражал.

Экстренное совещание прошло в покоях Олдина Первого, прикованного к кровати из-за множества переломов, включая и переломы ног. Говорить он мог еле-еле, но, благо, был в полном сознании.

Из пострадавших не смог присутствовать только Фойлар Хмуролиций, который обгорел настолько сильно, что шаманы погрузили его в сон и проводили ритуал исцеления.

Грог взглянул на Дартара. Раны его были плотно перебинтованы, и выглядел советник куда бодрее, чем сразу после падения. Правда, как оказалось, он ещё сломал пару рёбер и вывихнул плечо.

— В нашем так и не состоявшемся союзе убыло, — надрывно и сипло рассмеялся Олдин Первый. — Король Мэриан ушёл к Скапару, а король Фокий — к ноховой матери. Что мы теперь будем делать?

— Ответ напрашивается сам собой, Ваше Величество, — ответил ему принц Лейф. — Надо обрушиться на Нэсс совместными усилиями.

— Вот так просто обрушиться? А ваши люди, принц, готовы продолжить сражение?

— Если мы не будем медлить, то нагоним Фокия и тоже отправим к Скапару. А пока мы тут тянем время, он уходит всё дальше и дальше!

— Не горячитесь, Ваше Высочество, — остановил его Вождь. — Я тоже считаю, что нужно догнать короля Нэсса и призвать к ответу. Если надо — принудить подписать мир. Но слепо гнать воинов вперёд не стоит: есть риск, что они попадут под обстрел метательными зельями, как это было вчера.

И Вождь поделился предположением Грога, на что получил согласный кивок Лукаса Элои. Герцог взял слово и рассказал, что имеющиеся в его распоряжении маги тоже обратили внимание на силу зелий.

— Что же, пока мы, как дураки, занимали наших магов целебными эликсирами, маги Нэсса готовили взрывные составы? — Принц от избытка чувств ударил кулаком о ладонь. — Почему наши колдуны так не сделали? Почему даже не подумали рассказать о возможности изготовить такие зелья?

— Потому что обычно они малоэффективны, — подал голос принц Эрик. — Я говорил с нашими магами. Они уверяют, что это слабые фокусы в сравнении с тем, что они могли делать до того, как лишились сил.

Принц Эрик был бледен, страшная смерть отца, произошедшая на его глазах, сказалась на его душевном состоянии.

— Но то, чем кидался этот вылезший из забвения граф, Овидий Бонфилс, слабым не было. Пламя вспыхнуло такое, что Дракону на зависть, — отметил Лукас Элои. — Да и кислота… Если бы не уважаемый советник Дартар и его превосходный доспех, дело бы обернулось ещё более скверно.

— Ещё раз благодарю за спасение моей жизни, советник Дартар, — вставил Олдин, кивнув орку. — Пусть так, но я жив.

Он повёл рукой, демонстрируя свои увечья. Каменный Щит кивнул, принимая благодарность.

— Кстати, Овидий Бонфилс, очевидно, вылез из забвения только чтобы сыграть свою роль в зале совещаний, — отметил принц Эрик. — Не удивлюсь, если король Фокий с самого начала уготовил ему такую участь. Прекрасный способ использовать ненужную фигуру.

Все с ним согласились.

— Предлагаю пустить вперёд отряд, который будет проверять путь, — Вождь вернулся к обсуждению плана. — А следом пойдут все войска — все, кто идти ещё может. Действовать надо сообща.

— Пустите вперёд меня, — вызвался принц Лейф. — Отыщу Фокия в лесных дебрях и принесу на блюде.

Было видно, что Вождю хотелось возразить, но Олдин и Элои согласились и пообещали добавить принцу людей.

И весь замок пришёл в движение: воины собирались в погоню за общим врагом. Грогу тоже следовало собраться, и он пошёл за Буяном. Вождь и Дартар, как заметил Грог, направились к шаманам — проверить состояние Фойлара Хмуролицего.

Уже через несколько минут к Грогу и Буяну спешно подошла Тиуг.

— Вождь говорит, что люди будут преследовать нэссцев, и что наши воины тоже пойдут с ними в бой. Мне кажется, лучше разведать, что ждёт их впереди, — сказала она.

— Для этого впереди пойдёт принц Лейф, — ответил Грог. — Хотя сдаётся мне, Олдин позволил ему идти первым, рассчитывая на его норов: он сейчас как в горячке, хочет мстить Фокию за отца.

— Мы можем помочь.

— Это как?

— А если я скажу, что у меня есть верное средство стать невидимыми в лесу? Я могу провести тебя так, что никто не увидит.

— Рассказывай.

Тиуг, прежде чем снова заговорить, открыла свою сумку, и оттуда показались края деревянных масок.

— Это маски лесных духов. Если их надеть, то все, кто будет нас видеть, будут принимать нас за лесных существ. И то если хорошенько присмотрятся, потому что лес сам нас будет прятать. Это практически невидимость.

— А нас не подстрелят, как пару косуль на ужин?

— Если идти осторожно, не ломиться, то не подстрелят. Но риск есть, скрывать не буду.

Но Грог уже понял главное: у него теперь есть шанс подойти к противнику достаточно близко, чтобы получить представление об их позиции. И тогда риски для Тирифа и Таэртона будут ниже.

— Я согласен. Давай маску.

Тут шаманка резко спрятала сумку за спину: жест, больше подходящий простой девчонке, а не служительнице Знающего.

— Меня ты берёшь с собой! — потребовала она.

Парень на миг замер, прекрасно понимая, что в лице шаманки, в случае чего, не найдёт достойного напарника — равного по силе и умению постоять за себя в опасной ситуации. А такая ситуация непременно случится, он в этом не сомневался.

— Я тебя не смогу защитить. И ты мне помощью не будешь, — прямо сказал он. — Я не хочу обидеть, только….

— Только говоришь, как есть, — понятливо подхватила Тиуг. — Я не беспомощна. И мы только на разведку. Соглашайся, времени мало.

— Знающий! Берём Буяна и скачем.

Хотелось добавить что-то в духе: «помрёшь — это будет не на моей совести», но язык не повернулся.

«Конечно, это будет на моей совести. На чьей же ещё? Это же я сейчас увожу её без всякого приказа».

Люди только собирались выйти за ворота крепости, а Буян уже домчал Грога и Тиуг до леса. Они оставили его на светлой опушке, не сомневаясь, что он никуда не денется.

Затем они надели маски, шаманка что-то нашептала, от чего янтарь на её браслете слабо засветился, и пара углубилась в лес. Ещё Тиуг предупредила, что им нежелательно говорить, чтобы морок не рассеялся, ведь животные речи не обучены.

Маски изображали зайцев, и Грогу очень хотелось расспросить, почему именно их, и откуда вообще эти маски. И являются ли они артефактами или чем-то похожим, но пришлось послушаться и оставить расспросы на потом.

Они шли несколько часов, периодически останавливаясь, чтобы перевести дух. Ещё Грог постоянно следил, чтобы шаманка не угодила во что-нибудь опасное. Но, благо, ничто не пыталось ей навредить кроме одного мелкого ягодника.

А потом они увидели часовых, и Грог решительно жестами показал Тиуг, что дальше пойдёт в одиночку, её не возьмёт. Шаманка попробовала возражать, но тут Грог стоял на своём. Ей пришлось уступить и остаться в заросшем кустарником овраге.

Прокравшись мимо вооружённого и нервного человека, Грог вышел к импровизированной за́секе из сваленных деревьев. За преградой, в расчищенном пространстве, был лагерь нэссцев.

Грог пошёл вдоль завала, чтобы оценить его длину, стараясь не шуметь, потому что караульные стояли тут довольно близко и были бдительны. Они, хоть и не могли его видеть, как будто чувствовали. Им чудилось, что близко какой-то зверь.

Один из них вскинул лук, наставив его точно в сторону Грога, и тому пришлось всеми силами убеждать себя, что паниковать не стоит. Только сердце непослушно билось о грудную клетку.

Выстрела не последовало.

Наконец Грог преодолел за́секу и оказался в лагере. Он едва успел спрятаться за телегу, когда мимо прошла пара воинов, ругаясь на то, что им приходится заступать в караул раньше срока из-за того, что их товарищей окончательно одолела горячка.

«И вот как вы в таком состоянии дальше воевать хотите?» — зло подумал Грог и огляделся.

Телега, которая так удачно его скрыла, была полна снаряжения. Недалеко виднелась ещё одна такая же. Людей было немного, но все вооружены и готовы дать отпор, если не приглядываться к изнурённым лицам. Ещё орка привлёк фургон, который был уж слишком хорошо сделан и чем-то напоминал фургоны торговцев. Это наводило на мысль о том, что содержимое его имело ценность.

Прокравшись к фургону, Грог заглянул внутрь. Даже будучи совершенно не сведущ в приготовлении зелий и эликсиров, парень без труда понял, что тут всё оборудовано для магической кухни. Не желая касаться непонятных предметов, он всё же сунул нос в ящик при входе. Тот оказался заполнен уже готовыми зельями, и Грог не сомневался, что бо́льшая их часть такая же разрушительная, как и те, что были применены в замке Дитье. Такого количества было достаточно, чтобы сильно задержать воинов Тирифа и Таэртона.

Тут же появилась зудящая мысль разбить склянки, и пусть лагерь неприятеля взлетит на воздух. Только вот сам Грог лететь месте с ним не хотел, потому предпочёл взять несколько зелий и попробовать посчитать хотя бы примерное количество солдат в лагере, прежде чем уйти. Ну и неплохо было бы посмотреть, кто здесь за главного.

Сделав шаг от фургона, он столкнулся взглядом с подошедшим человеком. Тот возник неожиданно и резко, Грог совсем его не услышал. И теперь они глядели друг на друга в немом изумлении.

Человек никак не мог понять, кого он видит, так как маска действовала исправно. Но в декорациях военного лагеря морок вызывал у нэссца ощущение неестественности и неправильности. Грог же находил неестественным и неправильным, что этот человек выглядел так же, как убитый им маг Порфирий. Только этот был лысым — как при встрече в лесу.

Если бы это столкновение можно было выиграть игрой в гляделки, у Грога был бы хороший шанс. Однако нэссец совершенно точно чувствовал неладное, это было видно по выражению лица. А потом он и вовсе вытащил охотничий нож. Это стало знаком — стоять на месте уже точно нельзя.

Грог кинулся к человеку и ударил его ногой в живот. Тот отлетел к фургону и приложился о его дверь, отчего та резко хлопнула, затрещала и сорвалась с верхней петли. Грог же, не тратя больше ни мгновения, бросился бежать. Маска от такой скорости держалась плохо, и её пришлось прижать к лицу.

За спиной раздалось во всё горло:

— Нарушитель! Тревога! В лагере нарушитель!

Похожий на Порфирия человек орал пусть и сипло после удара, но с большим старанием, чтобы как можно больше воинов услышали и отреагировали. И они таки услышали и отреагировали: в бегущее нечто полетели стрелы. Грог едва увернулся, кинулся вниз, перекатился, вскочил и снова припустил не хуже зайца.

Но вся его набранная скорость грозила резко сойти на нет из-за завала. Тем более что караульные на этот раз не зевали и не сидели по кустам.

Тут очень кстати пришлись трофейные зелья: Грог вытащил одно и кинул его в сторону прицелившегося из лука караульного. Колдовское стекло ударилось в ствол у его ног, треснуло тонкое горлышко, и человека окутал плотный туман. Из тумана послышались удушливый кашель, сипение и попытки вздохнуть.

Испуганные люди замешкались, а Грог поспешил через за́секу.

Тиуг встретила его с большими от страха глазами: она слышала крики в лагере и очень переживала. Объяснять что-либо времени не было, нужно было отойти от лагеря как можно дальше, и быстро.

Они остановились спустя примерно час, когда шаманка зашипела от боли и схватилась за ногу.

— Подвернула, — прошептала она: от боли и усталости говорить громче просто не получалось.

Грог быстро осмотрел лодыжку, убедился, что она хоть и болит, но сохраняет подвижность.

— Отдыхаем, — решил он, снимая маску.

Тиуг тоже свою сняла. Щёки у неё потемнели от духоты, волосы растрепались и слиплись от пота.

— Что там произошло? — спросила она.

— Чтоб я знал. У меня такое чувство, что я видел призрака.

— Как это?

— Я наткнулся на человека, который выглядел как подохший Порфирий. Но такое же невозможно, это не может быть он.

— Совсем похож?

— Как отражение.

— Значит близнец.

Предположение было таким простым и очевидным, что Грог аж поднял брови от удивления: и как сам-то не додумался?

— Действительно. Может быть и близнец. Но тогда…

Грог вспомнил, как легко Порфирий согласился с тем, что именно его Грог и видел. Вспомнил и его странное обещание продолжить убивать, даже лёжа в могиле.

«Мог он так реагировать, потому что понимал, что я путаю его с братом? Наверное мог. Но почему никто не знает, что у Лорда Мага Нэсса двое сыновей?»

— Грог? — позвала Тиуг. — Сюда идут.

Она указала в сторону, откуда можно было ожидать только отряды Таэртона и Тирифа.

— Надень маску и сиди тихо. Скорее всего это свои, но рисковать я не собираюсь.

— Тогда тоже надень маску.

На это Грог только резко и требовательно махнул ей рукой, не желая объяснять, что рисковать он не хочет ею.

«Это всё ещё война, и тут даже от «своих» можно ожидать всего, что угодно».

Из-за деревьев показались люди в броне Таэртона. Они очень удивились при виде орка.

— А ваши же за нами идти должны, вместе с ребятами графа Акри. Нет, разве?

— А я разведка. Кто командир у вас? Его Высочество?

— Наследник, да, — гордо ответил таэртонец.

— Отведите к нему, расскажу, что наразведывал.

Прежде чем уйти, Грог кинул предостерегающий взгляд туда, где должна была находиться Тиуг: ему хотелось, чтобы она оставалась здесь.

Грог передал принцу Лейфу расположение лагеря нэссцев и всё, что успел там увидеть, включая и фургон, в котором прямо на месте готовили зелья. И про близнеца Порфирия тоже рассказал.

Принц казался обрадованным, но удивился, что у королевского мага-советника нашёлся брат-близнец.

— Даже интересно, зачем этот факт утаивали. Но это сейчас не важно. У нас достаточно лучников, будем бить зажжёнными стрелами по всем фургонам, — решил он. — А ты? Идёшь с нами? Или со своими?

Грог, уже раз побывав в первых рядах, не горел желанием повторить такой опыт, особенно без крайней необходимости. Да и принц ему не нравился, как и перспектива оказаться под его командованием.

— Я присоединюсь к своим, Ваше Высочество.

— Как знаешь.

Принц и его люди отправились дальше, воодушевлённые и жаждущие битвы. Грог же поспешил к Тиуг, чтобы вывести её из леса.

Глава 7

Шаманка благоразумно ждала Грога. Они надели маски, снова стали частью леса и продолжили путь.

Вскоре за их спинами прогремел взрыв, говорящий о том, что фургона с зельями больше нет.

Впереди показался ещё один отряд, который, к удивлению, пары, никуда не торопился. Солдаты были до того спокойны и даже расслаблены, что того и гляди улягутся вздремнуть.

Учитывая, что совсем близко идёт сражение, такое бездействие Грогу казалось преступным. Он отвёл Тиуг подальше, всё ещё не позволяя ей показываться, снял маску и вышел к отряду.

— Чего стоим, ребята? Там принц уже штурмует лагерь нэссцев.

Лучники тут же вспомнили, что хорошо бы стрелы положить на тетиву, но, разглядев орка, убрали оружие.

— А чего мы? Мы без команды не пойдём. А вы, стал быть, нагнали нас уже? Ну, так мы не гордые, вперёд пропустим, — нагло заулыбался один из воинов.

— Я тут в одиночку. И в лагере уже побывал. Ваша очередь.

Грог скрестил руки на груди и выдвинул клыки.

— Вот командир из кустов выберется, даст команду, и пойдём, — не впечатлился его собеседник. Остальные его поддержали смешками.

— Что с вашим командиром?

— А нох его знает. Может, присел там в кустах, а может, блюёт. Ждём вот.

Смешки стали громче и заразительнее.

— Болеет, что ли? Где те кусты?

— А ты помочь хочешь? Или присоединиться?

— Хорош зубоскалить. Без вас там принц Лейф сейчас своих людей зря положит и сам рядышком приляжет. Показывай, куда ваш командир утопал.

Человек махнул в нужном направлении, и Грог направился туда.

Командир нашёлся как-то внезапно, потому что Грог об него чуть не споткнулся. Он лежал в высокой траве, свернувшись в клубок. Трава рядом была примята, оттуда тянуло запахом рвоты.

— Ну-у-у, невовремя вы раскисли, — заметил Грог вместо приветствия и рывком заставил человека сесть, и едва не присвистнул: он узнал это узкое лицо с длинным носом и большими глазами.

— Милорд Уилл Хьюз. Неожиданно. А вы меня, небось, и не помните.

Бывший лейтенант, а теперь уже аж барон и командир отряда, непонимающе посмотрел на Грога. Взгляд этот Грогу не понравился, потому что выдавал не просто неузнавание, а полнейшее непонимание того, что вообще вокруг происходит, и где Хьюз находится.

— Вы как себя чувствуете? Вы помните, что вас ваши люди ждут?

— Ждут? — переспросил Хьюз.

— Да. Вы больны? Вам плохо?

Он и вправду выглядел больным: бледный, весь в испарине, тяжело дышащий, с дрожащими руками.

Грог его легонько встряхнул, чтобы хотя бы немного привести в чувство.

— О-оставь меня, — запротестовал Хьюз. — Оставь!

— Не получится, милорд. Вам в атаку сейчас идти.

В ответ он затрясся ещё сильнее и попытался вырваться.

— Я никуда не пойду! Прочь!

Затем его скрутило в рвотном позыве, хотя было уже абсолютно нечем.

— Да тролльевы кишки! — выругался Грог и понадеялся, что Хьюз не заразен.

Внезапно появилась Тиуг.

— Бесполезно, Грог. Похоже, этот человек слишком напуган.

Парень вздрогнул от неожиданности.

— Ты осторожнее будь со снятием маски. Тебе, такой внезапной, могут не обрадоваться, — предупредил он, но тут до него дошёл смысл её слов: — Хочешь сказать, что он не болен?

— Похоже на приступ страха. На панику.

Грог поглядел на полуобморочного Хьюза, вспомнил, что знал о нём, и признал, что Тиуг может быть права.

— И как его командовать таким количеством человек поставили? Впрочем, нет времени выяснять. Этих людей сейчас надо вперёд отправить.

— Тогда иди. Я постараюсь привести его в чувство и выведу из леса. И не смотри так, я не заблужусь, справлюсь.

Грог смотрел на шаманку недовольно, потому что не хотел, чтобы она тратила время на Хьюза. Но на споры тоже времени не было.

— Скрой его под моей маской. Но если будет обузой или будет буянить, бросай его, не раздумывая.

Тиуг кивнула. Грог ещё раз кинул взгляд на Хьюза и не удержался от вопроса:

— И ты, милорд, ногу маркиза Беркли отбил? Как духу-то хватило?

Ответа он не ожидал, и потому очень удивился, когда услышал лихорадочный шёпот:

— Проклятая нога. Из-за неё всё. Если бы мне её не отдали, не пришлось бы снова командовать. Я б-бы не оказался здесь.

Он вёл себя уже спокойнее, но было похоже, что теперь его охватывало отчаяние.

— Как отдали? — Грогу не понравилось, что Хьюз выразился именно так.

— Скапар! Мне просто её отдали!

«И тут никакого геройства», — на удивление спокойно подумал Грог. — «Издёвка Таэртона, которую Хьюз обернул в свою пользу, получив поместье у моря и репутацию. И теперь репутация сыграла против него, кинув его сюда».

Грог прекрасно помнил, что Хьюзу претило участие в войне. Его в это дело втянул Жюсс Арвел. Он не подходил и не претендовал на роль героя и, в конечном счёте, он таковым и не стал. Он просто был ещё одним везунчиком, которому дали уйти с того поля боя.

— Всё, довольно, — Грог встряхнулся, отбрасывая лишние мысли. — Тиуг, удачи.

Шаманка прошептала: «удачи», и парень пошёл обратно.

— Да, ребята, плохо с вашим командиром. Считайте, что нет его у вас. Кто его замещает?

— Ну, я, — откликнулся человек, по виду никак не отличавшийся от остальных воинов и не носивший никаких нашивок или перевязей. ­— Лейтенант Греле, — представился он.

«И давно ты тут лейтенант? Сколько таких перед тобой сменилось?» — подумал Грог, но вслух предпочёл вопрос не озвучивать.

— Поднимай людей тогда: надо поддержать принца Лейфа, пока вас другие не обошли.

— Да пусть обходят. Какие проблемы? А мы тут постоим.

За расслабленным тоном человека чувствовалась простая и понятная усталость и нежелание снова рисковать головой.

«Очередной передовой отряд, который берёт весь риск на себя. А те, другие, пойдут уже по протоптанной дорожке».

— Да, вам не позавидуешь, — начал Грог. — Кинули вас сюда, вдогонку разгорячённому наследнику Таэртона, а сами не торопятся. Только если его сейчас не поддержать, король Фокий уйдёт, и война затянется. Здесь и сейчас есть шанс покончить с этим кошмаром, — видя, что его внимательно слушают, он придал голосу больше силы: — Один рывок, и всё закончится! И можно будет вернуться домой — помочь семьям. А наши шаманы, как и обещал Вождь, успокоят Дэолет.

Грог понимал, что слова сами по себе значат не много, поэтому он достал меч и объявил:

— Я пойду с вами и помогу.

Он мысленно воззвал к мечу, и тот ответил на решимость хозяина алыми всполохами. И вот это подействовало: люди впечатлились при виде артефакта.

— Готов с нами там полечь? — спросил лейтенант, но уже без апатии, с появившимся интересом.

— Полечь? Да что ты! Я собираюсь бить предателей, из-за которых даже оркам пришлось ввязаться в войну. Вы не видели, как горел король Мэриан, а я видел. И вашего покалеченного короля тоже видел. Нельзя такое спускать с рук! Ну, собрались! Не дадим никому опередить нас! И зелий их не бойтесь — сразу бейте тех, кто их бросает.

— Э-э-э! А не ты ли их советнику-колдуну башку снял? — крикнул кто-то.

— Я!

— Вот это да!

Тут уже все расшевелились, построились, приготовились и по команде устремились к позиции нэссцев.

За время атаки таэртонцы успели прорубиться через за́секу и даже устроить в лагере пожар. Но далось это им нелегко, и многие остались лежать меж изрубленных ими же деревьев.

— Смотрите! Нам уже и двери прорубили! — выкрикнул Грог, намеренно направляя внимание людей Хьюза на цель, не давая даже подумать о трупах. — Врагу сме-е-ерть!

Его крик подхватили, а таэртонцы ещё и поддержали радостными криками «За наследника!»

Грог заметил, что лучники принца стоят на поваленных деревьях по краям пролома, откуда удобнее стрелять, и тут же приказал:

— Лучники, занять позиции на стволах! У кого щиты в рост? Прикрывайте их!

Часть людей тут же запрыгнула на стволы, быстро выбрав наиболее широкие и устойчивые, откуда ещё и с обзором был полным порядок.

Остальных Грог повёл прямо на воинов Нэсса. Таэртонцы при этом с облегчением подвинулись и смогли сосредоточиться на просевшем левом фланге.

Шум и крики встали вокруг Грога стеной, зажав в тесном пространстве боя, где любой миг мог стать последним. Люди, которых он вёл, были ему совершенно незнакомы, но на них приходилось полагаться как на товарищей: прикрывать и надеяться, что и они его прикроют.

Стоя впереди, он видел только наседающие первые ряды нэссцев. Полностью оценить картину боя было невозможно, и потому приходилось слушать.

В какой-то момент центр наступления заволокло дымом и там разом и очень нехорошо взвыли. По рядам прошёл крик о зельях и колдунах.

— Магии нет! — рявкнул Грог, ударяя очередного противника. — А зелья не бесконечны! И нэссцы — тоже! Не отступать!

Полный огня и радости, его меч сёк любого, кто вставал на пути, независимо от прочности щита и доспеха. И это захватывало — как игра в азарте. Но это же и пугало, потому что каждый павший был живым существом. Да и кровь кипела, зовя окунуться в темноту боевого неистовства. Грог осознавал это, и всеми силами старался сохранять разум и не поддаваться ни настроению своего оружия, ни затмению.

Поняв, наконец, что таким образом быстро растеряет силы, Грог нашёл неожиданное решение. Он представил, что все его эмоции и всё напряжение уходят в меч — прямо через руку. Таким образом он хотел просто мысленно снять это напряжение и сохранить ясность ума. А в итоге меч запылал не хуже факела.

Окружавшие его люди отпрянули — и противники, и свои. Это дало ему достаточно времени и пространства, чтобы вытащить из сумки одно из трофейных зелий и кинуть в нэссцев.

Нескольких вражеских воинов окутал пар, как это было с караульным, и они начали задыхаться. Те, кто успел шарахнуться в сторону, падали прямо под ноги своих товарищей и хватались за горло, очевидно не имея возможности вздохнуть. Кожа их немедленно покраснела и покрылась волдырями, будто обваренная.

Под действием чего это происходило, было непонятно. Какие-то ядовитые испарения? Но главное — враг испугался и замешкался.

— Бейте! — крикнул Грог, и атака возобновилась.

Их фланг смял оборонявшихся в считанные минуты, даже зелья больше не потребовались. Правда, и нэссцы в ответ ими не кидались, очевидно лишённые всего запаса.

Там, где ещё недавно стояли фургоны, ничего не осталось, кроме следов от взрыва. И так как никто даже не пытался тушить огонь, он быстро расползался по лагерю.

Тут подоспели ещё отряды, и нэссцы дрогнули. Они попытались отступить, но свежие силы во главе с герцогом Элои не дали им этого сделать: всего несколько минут, и в живых никого не осталось.

Но остался огонь.

— Ваше Высочество! — услышал Грог герцога Ронвилля. — Как много огня, Ваше Высочество! Зачем?!

— Затем, что мне надо было избавить противника от запасов зелий! Иначе мы бы вас, герцог, не дождались!

— Я отправил вперёд барона Хьюза.

— Да, барон порезвее вас будет!

— Ваше Высочество! — вскипел герцог. — Сейчас лучше позаботиться о пожаре. Лес совсем сухой!

— Вот и тушите! — огрызнулся принц. — А я за Фокием! Он специально нам тут эту преграду поставил, ещё до начала переговоров!

Грог был вынужден согласиться с принцем, потому что лагерь был подготовлен и укреплён очень хорошо. И вполне вероятно, что Фокий с самого начала планировал задержать здесь своих преследователей.

Грог было подумал, что сейчас люди примутся тушить огонь, но и принц Лейф, и герцог Ронвилля хотели продолжить погоню.

— Ваше сиятельство, — рискнул обратиться Грог. — А где сейчас Вождь? И где люди графа Акти и сам граф?

— Идут в обход. Было решено разделить силы на случай, если мы застрянем здесь.

Говорил герцог, смотря на принца, и, по сути, обращаясь к нему. Для него же и объяснил:

— Такое решение принял сам Вождь, опираясь на предположение графа Акри, что, если лес обойти севернее, можно справиться быстрее и перехватить короля Фокия на выходе. Король Олдин дал им людей и своё благословение.

— Мы их опередим! — решил принц и приказал своим воинам собираться.

Герцог выглядел при этом так, будто жалел, что перед ним практически будущий король соседней страны и вообще союзник. Ему явно хотелось осадить принца. Вероятно, поэтому он сорвался на Грога.

— И как, скажите, сэр рыцарь, вы оказали здесь, а не с отрядом Великого Вождя?

Формулировка была предельно вежливой, но интонации...

«А можно было бы и короте́нько — какого хрена тут забыл?» — подумал Грог и ответил:

— Разведка. Подсказал принцу о фургонах с зельями, а потом присоединился к отряду барона Хьюза.

— Где барон?

Грог покосился на отряд, желая найти лейтенанта Греле и свалить на него обязанность отчитываться. Но не нашёл. За весь бой он этого человека в поле зрения видел лишь пару раз, и непонятно было, выжил он вообще или нет.

И дальше отвечать пришлось снова Грогу.

— Барона хворь подкосила. В бой отряд шёл без него.

— Кто дал такую команду?

— Я, — ответил Грог, и, в общем-то, не соврал.

Герцог кивнул и приказал:

— Потушите пожар и потом догоняйте нас.

«Ага. Нашли крайних», — угрюмо сделал вывод Грог.

— Милорд, что нам теперь делать? — Это как из-под земли появился Греле.

Грог оторвал взгляд от практически бегущих людей принца и герцога, перевёл его на лейтенанта.

— Пробуйте тушить, конечно. Всеми силами. Если получится — хорошо. Но тебе, как и мне, прекрасно видно, что пламя в пределах лагеря надолго не удержишь. Так что пробуйте выполнить приказ, и догоняйте остальных.

— А вы, милорд?

— Я дальше своей дорогой.

Грог был бы рад идти с отрядом, но ему было тревожно за шаманку. Хотелось найти её и Хьюза и убедиться, что они выйдут из леса без приключений.

— Эх, а мы бы с парнями пошли под вашим командованием, — вздохнул лейтенант.

Грог положил руку ему на плечо и сказал ободряюще:

— Знающий даст — ещё повоюем вместе. А теперь командуй, лейтенант.

Когда он уходил, люди уже пытались справиться с пламенем.

Глава 8

На месте, где Хьюза скрутила паника, никого уже не было. Грог попробовал идти по следам, но быстро потерял их и в итоге просто направился к опушке, где они с Тиуг оставили Буяна.

По пути он слегка отклонился от курса и обнаружил нечто совершенно странное и нехорошее. Среди деревьев лежали трупы в цветах Таэртона. Первое, что пришло на ум — это люди принца Лейфа. Но кто их убил?

«Ещё одна ловушка нэссцев?» — предположил Грог.

Он хотел проверить, нет ли выживших, когда одно из тел пошевелилось и даже застонало. Такой тонкий звук мог быть только женским.

Грог поспешил к выжившей и даже не удивился, узнав принцессу Вигдис.

— Какого ноха...

Больше Грог не мог ничего сказать, голос пропал. Принцесса выглядела так, что ещё немного, и она отправится к Скапару в Святые Земли: доспех в крови, земля рядом — тоже. И будто этого было мало, левой рукой она угодила в хожуун.

Грог отставил все эмоции и пустые вопросы типа «как» и «почему», и первым делом снял с неё шлем, чтобы дать больше воздуха.

Принцесса снова тихо застонала, но даже не открыла глаз.

Её шлем деформировался, но свою функцию выполнил — защитил голову. А вот от удара в правую подмышку защиты не нашлось.

И после всего этого Вигдис оставалась живой. Пока ещё живой.

«Вытащу», — решил Грог и со всей силы рубанул по псевдопню. Тот, как и ожидалось, руку принцессы не отдал, хотя от такого удара раскололся как чурбан под топором.

Дальше Грог бил уже осторожнее, чтобы не отхватить Вигдис пальцы. На руке, конечно, была латная перчатка, но парень уже успел убедиться, что его мечу латы не помеха.

«А всё-таки доспех — это сила», — подумал Грог, быстро осмотрев освобождённую руку: кожа цела, хожуун её ещё не начал переваривать.

Дальше пришлось снять доспех полностью и быстро перевязывать рану в подмышке. Узкое отверстие намекало на удар кинжалом.

При попытке Грога сделать перевязку, принцесса издала полное боли «м-м-м» и окончательно потеряла сознание.

«Оно и к лучшему», — подумал Грог.

На перевязку он пустил подол её рубахи.

«Ну, теперь всего-то и надо, что протащить тебя через лес вперёд пожара. И чтобы ты дожила до того, как тобой займутся наши шаманы».

Грог оглянулся в сторону лагеря, чувствуя, как поменялся ветер и как пахнет гарью. Он и так старался работать быстро, но теперь и вовсе медлить было нельзя: он поднял принцессу и зашагал вперёд.

Запах гари всё усиливался, в небе через переплетение веток были видны улетающие птицы. Грог не сомневался, что и вся прочая живность тоже спешит убраться из леса, но по сторонам не смотрел, сосредоточившись только на необходимости споро переставлять ноги.

Он крепко прижимал к себе принцессу и ощущал, как деревенеют руки под её весом. Но он точно знал, что может её донести — сил хватит. Главное — опередить огонь.

Тем не менее, к опушке Грог вышел, уже не чувствуя не только рук, но и ног. Его несло вперёд исключительно нежелание сдаваться.

— Грог!

Крик выдернул его из этого практически трансового состояния, заставив замереть. К нему бежала Тиуг. Краем глаза Грог заметил и Хьюза, сидевшего рядом с Буяном и созерцавшего поднимавшийся в небо дым.

— Ты как? — задав вопрос, парень оглядел шаманку.

— Я в порядке. Но это же... — Тиуг уставилась на принцессу.

— Да, это Вигдис. Её надо спасти. Ты можешь помочь?

— Нет, — девушка прикусила губу от досады. — Я так не умею. Нужен знахарь или ритуал. Да, она едва жива… Значит только ритуал и три заклинателя.

— Тогда сядешь с нею на Буяна и поскачешь в лагерь. Вождь увёл воинов в обход леса, но кто-то из шаманов должен был остаться.

Тиуг согласно кивнула, но сказала:

— Буян отказался ехать без тебя. Даже сесть на себя не позволил.

— Сейчас решим это.

Кабан, увидев Грога, очень обрадовался и еле сдержал порыв об него потереться: видел, что руки хозяина заняты.

— Хороший ты, — прохрипел Грог, только сейчас в полной мере прочувствовав, насколько сильно устал. — Замечательный ты дороф. Давай-ка отправим женщин в лагерь, хорошо?

Буян склонил морду к принцессе, принюхался. Потом умные глаза зверя сверкнули, и он повернулся боком, показывая, что готов нести седоков.

— Прыгай, — велел Грог шаманке, и та не стала медлить.

Устроившись, она помогла посадить Вигдис. Точнее, принцессе придали сидяче-лежачее положение, уложив корпус на мощную шею Буяна. Грог зафиксировал её верёвкой, чтобы хоть как-то облегчить задачу Тиуг, которой предстояло удерживать и её, и вожжи.

— Скачи резво, но башкой зря не дёргай, не навреди раненой, — напутствовал Грог дорофа. — Потом за мной вернёшься.

Дороф мотнул головой и нетерпеливо переступил копытами.

— Готова? — спросил Грог Тиуг.

— Да.

— Скачите!

С минуту парень следил за бегом Буяна, взявшего ориентиром крепость Дитье. Потом он повернулся к Хьюзу.

— Ну, и мы пойдём, милорд. Нечего время тратить.

— Мы вернёмся в замок? — В вопросе Хьюза была яркая смесь надежды и облегчения.

— Да, я доставлю вас в замок.

— У тебя есть вода?

Грог отстегнул от пояса флягу, поболтал ею, оценивая, затем вздохнул, прикрыв глаза, и протянул Хьюзу.

— Да, как раз вам хватит.

Тот без зазрения совести осушил её в два глотка.

— Ну, двинулись, — поторопил Грог.

Через несколько минут он почувствовал, что его меч приятно холодит бедро. Он коснулся рукояти: от неё тоже исходила прохлада. Верное оружие даже вне боя чутко реагировало на состояние хозяина и старалось помочь.

И так как раньше такого не происходило, приободрённый орк невольно подумал: «Связь крепнет».

Мысль была логичной и вселяла уверенность. А сейчас ему очень нужно было хоть какое-то ощущение контроля и уверенности.

За его спиной войска Тирифа и Таэртона — а по сути то, что от них осталось — преследовали коварного правителя Нэсса. А впереди маячила перспектива смерти таэртонской принцессы, для спасения которой Грог потратил столько сил и времени. И нигде он пока не мог быть полезен, не мог хотя бы попытаться помочь и поучаствовать. Вместо этого он плёлся под палящим солнцем вместе с бароном Хьюзом, чувствуя себя в душном воздухе точно увязшее в смоле насекомое.

— Очень жарко, — пробормотал Хьюз.

Грог никак на это не отреагировал. Солнце уже садилось, но, казалось, даже не собиралось ослаблять силу палящих лучей — из чистой вредности, не иначе.

Грог стиснул зубы, вгляделся в небо: ни облачка. Хьюз, и так еле переставлявший ноги, не выдержал и опустился на землю.

— Я больше не сделаю ни шага.

— Соберитесь, барон. Надо идти.

— Не могу. С меня хватит!

— Значит, будем ждать моего дорофа здесь, — вздохнул Грог.

Ему казалось, что продолжать идти легче, чем просто сидеть и ждать, когда вернётся Буян. Но выдохшийся человек его настроения не разделял.

«Ты помог мне выручить Мирека, не закрыл глаза на несправедливость. Это моя возможность с тобой рассчитаться», — думал Грог, смотря на Хьюза. — «Благо, терпеть тебя недолго осталось».

Вдалеке показалась точка. Она быстро приближалась, и стало ясно, что это возвращается Буян. Дороф был бодр и полон сил, ничто в нём не выдавало ни намёка на усталость. Только шкура его была влажной от пота, а на шее алели пятна крови, оставленные Вигдис.

Передав Хьюза охране на воротах замка, Грог поспешил в лагерь орков. Там он узнал, что шаманы, включая Тиуг, проводят над принцессой ритуал исцеления. И к ним никого нельзя пускать.

Грог отчитался перед Гуннаром и более или менее оправившимся Фойларом. Оба советника хотели знать подробности того, что произошло в лесу. Фойлар Хмуролиций держался вполне неплохо, но большая часть его кожи, включая и лицо, была в ужасных шрамах от ожогов: она напоминала оплывший воск. Сын его находился рядом, оставленный в лагере ему в помощь.

И то, как смотрел юный Иссар на Грога, самому Грогу решительно не нравилось: слишком много в нём было злости. Только когда он смог, наконец, утолить жажду и немного выдохнуть, парень задумался о таком к себе отношении.

«Юнца оставили тухнуть в лагере при пострадавшем отце, лишив возможности проявить себя в бою. А значит, и знамя понёс кто-то другой. И я со своим отчётом и спасением принцессы ему как кость в горле», — пришёл Грог к логичному выводу.

Однако достойных причин идти и говорить с Иссаром по душам у него не имелось. Они для такого даже не приятели.

«Переживёт», — решил Грог, выкидывая мысли о знаменосце из головы.

А потом случился дождь. Тучи собрались быстро, будто овцы, пригнанные умелым пастухом. И никто из орков даже не сомневался в том, что этими пастухами были пошедшие с вождём заклинатели.

Дождь шёл до середины ночи и потушил лес.

«Должно быть, Дитье сейчас радуется», — думал Грог, сидя в палатке. — «Если бы лес выгорел полностью, его земли понесли бы убытки: ни тебе древесины, ни дичи, и крестьянам на зиму ничего не собрать. Был бы господином погорелых владений».

Сон не шёл, а под утро он заметил Тиуг, устало бредшую к своей палатке. Парень тут же поспешил к ней, чтобы спросить о принцессе. Шаманка не дала ему сказать ни слова, сразу мягко и успокаивающе улыбнулась, показывая тем самым, что всё хорошо.

— Жить будет, — прошептала она и хотела продолжить свой неспешный ход, но Грог не дал.

Он поднял её на руки и понёс. Тиуг даже не думала возражать, только благодарно вздохнула и прикрыла глаза. Сил у неё совсем не осталось.

На мгновение, прежде чем шаманка скрылась в палатке, Грогу показалось, что она хотела что-то сказать. Но вот полог опустился, и он остался стоять перед ним, не в силах сдвинуться с места и при этом чувствуя себя всё глупее и глупее.

«Как будто на что-то рассчитываю», — укорил он себя. — «Спать идти надо, пока есть такая возможность».

Утром Грога разбудил один из слуг с неожиданным сообщением: его желает видеть принцесса.

Грог направился к ней, радуясь, что шаманы смогли привести её в порядок настолько, что она готова кого-то видеть.

Но первый же взгляд на Вигдис показал, что ради этой встречи она собрала все крохи возвращённых ей сил: принцесса была белой, как саван, осунувшейся, с ввалившимися глазами и щеками. Её бескровные губы дрогнули при виде Грога, как будто в попытке улыбнуться. Ему пришлось подойти очень близко к постели, чтобы слышать её.

— Мой спаситель. Скапар свидетель... я награжу тебя.

— Не надо, Ваше Высочество, — прервал Грог её шёпот. — Главное — вы живы.

Вигдис прикрыла глаза в немом протесте и продолжила еле слышно:

— Все мои люди убиты. Знаешь, кто это сделал?

— Воины Нэсса?

— Не-е-ет. Это сделал Лейф. Не веришь? — спросила принцесса, видя удивление Грога.

— Верю, раз вы так говорите. Но зачем ему это?

— Убрать конкурента. Я буду бороться за трон.

Грог не знал, как на это реагировать. Зачем ему это знать? Что с этим знанием делать?

Но самым обидным было понимание, что для него теперь это имеет значение. Для крестьянина не имело бы: какая разница, кто своим задом трон греет? Но он уже достаточно понимает, чтобы осознавать — от того, кто занимает трон, зависит не только само королевство, но и положение дел на всей Дэолет. И если королём станет принц Лейф, Дэолет в его лице может получить второго Фокия.

Вот только какой правительницей может стать Вигдис? Вдруг она окажется не лучше?

— Тогда вам понадобится больше людей, Ваше Высочество, больше сторонников. Принц Лейф может вернуться домой пленителем короля Фокия, а значит героем. Если такое произойдёт, его популярность в глазах народа сильно возрастёт.

— А мне возврата не будет, — согласно моргнула Вигдис. — Дома я проживу очень недолго. Эх, орк, был бы ты моим подданным. Был бы ты моим рыцарем...

Грог быстро сообразил, к чему эти вздохи, и честно ответил:

— Тогда я бы служил вам верой и правдой, Ваше Высочество. Но у меня есть мой Вождь.

— А ещё — рыцарская клятва Олдину, — уколола принцесса.

— И она тоже, — подтвердил Грог, не растерявшись, скорее даже смирившись.

— А Даме Сердца клятву дашь?

Грог почувствовал, что его загоняют в ловушку. Хотелось сказать «нет», но перед ним была женщина из рода королей. Таким прямо отказывать чревато последствиями.

— Что вы имеете в виду, Ваше Высочество? И чего хотите?

— Я хочу обещания, сэр рыцарь, что, если у тебя будет возможность, ты передашь Лейфу, что я жива и приду за ним.

Грог удивлённо моргнул, но затем понимающе усмехнулся: не такой была принцесса Вигдис, чтобы мстить за себя чужими руками. Нет, она сама прикончит брата.

— Я постараюсь выполнить вашу волю. Клянусь Знающим.

Она довольно кивнула.

Грог подумал, что в нынешнем состоянии ей очень сложно будет осуществить свою угрозу: как бы дух не отлетел из этого истощенного тела прежде, чем она хотя бы попробует снова надеть доспехи.

— Вам нужно место и время, чтобы восстановиться. Вы останетесь под присмотром наших шаманов?

— Пока да. Потом... Впрочем, потом будет потом. У меня достаточно союзников.

Грог от чего-то подумал о Леди Сове. Если эти две женщины ещё ни о чём не договорились, то вполне могли бы договориться в будущем.

— Я собираюсь догнать войска. Заодно могу передать Вождю новости о вас.

— Зачем?

— Простите, если неверно понял, но разве не будет лучше, если вы восстановите силы вдали от Таэртона?

— В Оршдоре?

Грог кивнул, а принцесса задумалась. Выглядела она так, будто вот-вот провалится в сон.

— Я подумаю. Пока передай Великому Вождю, что я рассчитываю на его защиту. Ступай, — велела Вигдис, уже с сомкнутыми веками.

Грог был уверен, что она заснула прежде, чем он вышел из шатра.

***

Грог остановился у крепости, осаждённой тирифцами под командованием Дитье. Все и каждый тут были злы как тролли и жаждали смерти засевшим внутри нэссцам.

Такое настроение объяснялось просто: нэссцы, заняв крепость, вывесили знамя своего короля, намекая тем самым, что и он тоже может там находиться. Теперь полотно с чёрной фигурой шахматного короля на белом поле развевалось на жарком ветру и трепало осаждающим нервы.

Чтобы не остаться в дураках, было решено осадить крепость силами графа Акри, а остальные направились дальше — догонять ту часть войск противника, которая продолжала двигаться к границе.

— Как символично название этой крепости, — вздохнул Дитье, смотря на стены. — Белая Кость. Назвали её так из-за отделанных костью предметов мебели в зале донжона. А теперь у всех чёткая ассоциация с костью в горле.

— Их как-то можно выкурить? — спросил Грог, смотревший на знамя.

— Есть там ход, который уже несколько лет как завален. Будем его разбирать.

— А велик ли шанс, что Фокий там? Или это действительно уловка?

— Я очень сомневаюсь, что мы там найдём хоть кого-то значимого, кроме уже известного нам барона Мариэтти. Но и уйти мы не можем.

— Да, нехорошо оставлять врага за спиной, — понимающе отозвался Грог. — Значит Фокий разделил наши силы и уходит. Хитрый лис.

— Его нужно перехватить прежде, чем он достигнет холмов, — Граф указал на холмы, видневшиеся на горизонте. — Там уже его территория, и там у него будет численное преимущество. Кстати, этот барон Мариэтти — твой знакомый.

Грог удивлённо вскинул брови: ещё не хватало ему знакомых баронов среди нэссцев! Но в голове щёлкнуло, и он вспомнил.

— Да ладно! Тот самый? Ты его видел?

— Да, крутился тут на стене, зубоскалил. Объявил, что является защитником своего короля.

— Не просто защитником, а с большой буквы, — поправил подошедший Раус. — Как будто это титул какой. Набивает себе цену, мерзкий нох. Отличная мишень из него получится!

Грог с нехорошим прищуром посмотрел на стены, скрывавшие человека, по прихоти которого он ушёл с поля у Большой Выпи, и из-за которого там остались лежать остальные. Орку захотелось вытащить его, бросить в особенно глубокую яму и забыть к ней дорогу. Даже меч его раскалился, почувствовав эмоции хозяина.

Однако Дитье это желание не поддержал.

— Нет смысла тебе сидеть тут с нами — скучно и непродуктивно. Лучше догони Великого Вождя и герцога Ронвилля. Поможешь им поймать Фокия.

— На таком мощном звере ты до них быстро доскачешь, — усмехнулся Раус. — И где тот малый, который еле в седло влезал и держался там одними молитвами? Теперь, вон, на боевом дорофе разъезжаешь!

— А вот завидовать нехорошо. Так и скажи, что покататься хочешь.

— А вот и говорю: хочу!

— Лады! Но сперва с нэссцами разберёмся.

Глава 9

Стоило нагнать герцога и принца, как Грог практически оказался на поле боя — на самом его краю, где расположился Лукас Элои. Герцог выбрал возвышенность, с которой было удобно наблюдать за развернувшимся сражением.

Тут же организовали походный лазарет, куда уже успели притащить первых раненых. Над ними хлопотали маги под защитой лучших воинов герцога, достойных лучшего же применения.

«Зараза! А мог бы с этой личной охраной внизу быть — при деле!» — мысленно негодовал Грог, рассматривая сражавшихся.

Он хорошо видел знамя Вождя — единственное на всём поле, в самой гуще, где полным-полно было чёрно-серых нэссцев. Но там же мелькали и яркие жёлтые гамбезоны таэртонцев, и от этого охватившее Грога беспокойство поутихло.

Ещё на поле виднелись очаги пламени и задымления и подозрительные тёмные проплешины, которые никто не думал занимать. Это значило, что метательные зелья тут тоже использовались.

И ни намёка, что где-то тут король Фокий.

Один из магов, с сожалением отошедший от тела воина, которого явно не смог спасти, заметил орка.

— Ты с донесением?

— Не совсем. Мне туда надо, — Грог кивнул в сторону сражавшихся. — Король Фокий тут? Его настигли?

— Знать бы. Есть слух, что группу всадников упустили, они прорвались к холмам. Но никто наверняка не скажет. Если конь под этой жирной мордой ещё не пал, то он уже пересёк границу… и мы тут за зря убиваемся.

Дальше говорить смысла не было, да и мужчина уже повернулся к очередному раненому. Грог поглядел на пограничные холмы, теперь ставшие гораздо ближе. Затем перевёл взгляд на знамя со скрещенными мечом и топором.

— Туда, значит, — прошептал парень. — К нашим.

Буян помчался вперёд так, будто страх ему был вообще неведом. Он нёс Грога мимо групп сражавшихся и мимо уже павших. Орк, направлявший дорофа, выхватывал боковым зрением отдельные картины: человек, ползущий мимо чьей-то отрубленной руки, два человека несущих третьего — живот его распорот, —лучники, по команде дающие залп.

Буян маневрировал между убивавшими друг друга группами, пока не упёрся в плотный строй, сдерживавший натиск особенно большой группы нэссцев. Справа по траве змеился огонь. Он уже выжег приличный кусок пространства, оставив там несколько обгоревших тел, но всё никак не мог уняться и расползался дальше, тесня ряды воинов, испуганных его неуёмной и ненасытной натурой. Воняло гарью и горелым мясом.

Знамя Вождя алело уже совсем рядом, но к нему нужно было пробиваться.

— А ну с дороги! Прочь! — выкрикнул Грог, одной рукой крепко сжимая поводья, а второй — меч.

Люди, осознав, что на них сейчас пустят боевого дорофа, поспешили расступиться. Более того, проделали они это с большой готовностью, открыв Грогу прямой путь на противника.

Первые ряды нэссцев среагировать не успели, и были просто-напросто затоптаны, а кое-кто попал ещё и на клыки. Затем Буян обрадованно заревел, увидев своих — боевых дорофов, которые помогали оркам удерживать позицию.

Грог тоже обрадовался при виде воинов Оршдора. Опомнившиеся нэссцы попытались достать его, но он отбил атаки, а Буян продолжил продвигаться вперёд, тараня и лягаясь.

— О, потерянный наш нашёлся! — встретил его один из орков.

— Прибыл, как только смог! — ответил Грог. — Жарко тут у вас!

— Да почти уже сгорели! Отбиваемся, вот, знамя держим. Приказ держаться!

Грог заподозрил неладное.

— А где Вождь?

— С наследником Таэртона за Фокием рванул. Только тут этого ещё не поняли. Да и не поймут — мы их перебьём быстрее, они ж тупее нохов!

— Гр-р-р… Это ж они уже холмов достигли! — Грог аж зарычал от досады.

— Даст Знающий, до пограничных отрядов не доберутся, — попытался приободрить его воин, между делом достав топором одного из нэссцев.

Лезвие раскроило человеку пол-лица наискось и отскочило от наплечника. Он упал, затруднив путь для ещё живых товарищей.

Грог согласился, что на всё воля Знающего, но решил, что тоже поскачет к холмам. Вот только надо было вылезти из боя…

— Задница Знающего! — выругался он, поймав за это несколько непонимающих и осуждающих взглядов. — Я попробую нагнать их.

— Куда?! Приказ!

— Мне приказ никто не давал.

— И как ты отсюда вылезешь. Очнись, дурак! — одёрнул его ещё один орк.

— Вылезу! — упёрся Грог, удачно вспомнив про пару зелий в сумке.

— А потом тебя в таку-у-ую яму посадят…

Но он уже не слушал, сосредоточился на взмахах меча и на анализе обстановки.

Внезапно с той стороны, где всё ещё ползал огонь, снова взвилось пламя: несколько человек вспыхнули как совсем недавно король Мэриан. Увы, это были тирифцы. Уши пронзили крики.

Грог прикинул примерно, откуда могли бросаться зельями, высмотрел скопление нэссцев. Вот туда бы докинуть один из трофейных флаконов!

— Праща у кого-нибудь есть? Ответим им на огонь!

Ему тут же передали пращу, но с таким видом, будто предпочли бы не помогать, а действительно засунуть в яму. Но настроение товарищей быстро изменилось, когда Грог запустил во врагов зельем — точно в нужное место.

Теперь крики разносились уже с вражеской стороны, чему невозможно было не радоваться.

— Так их! А ты с сюрпризами! — нестройно голосили орки, забыв, что ещё минуту назад думали о Гроге очень и очень нехорошо.

— А ещё есть? — спросил возникший рядом Дартар, довольно наблюдая, как враг корчится в дымном облачке.

— Есть, но последнее. Сначала этих надо продавить, чтобы я его мог дальше закинуть.

Каменный Щит не задумываясь дал команду, и орки пошли вперёд. Смущённые нэссцы, не ожидавшие, что кто-то воспользуется их же оружием, дрогнули. Дальше, когда потери стали казаться им слишком большими, они попробовали организованно отступить, но жаждавшие крови дорофы не дали им сработать слаженно. Они метались меж рядами людей как безумные, не щадя никого.

Казалось, что движение зверей хаотично, но на деле дорофы точно знали, что делали — они были обучены устрашать и сеять панику.

Грог вновь пращой забросил зелье. Флакон полетел далеко, сверкнув на солнце, и на этот раз, разбившись, выпустил из себя огонь.

Крики сгоравших потонули в восторженном рёве орков и их союзников.

Грог же, видя, что сотворил, сжал челюсти и порадовался, что страшные снаряды у него закончились. На счастье, рядом с ним образовалось достаточно пространства, чтобы попытаться выйти из сражения.

Когда Грогу уже начало казаться, что людей вокруг стало меньше, а звуки — тише, на его пути возникло очередное живое препятствие: группа тирифцев и группа нэссцев.

Грог, особо не задумываясь, налетел на нэссцев сбоку, затоптав нескольких человек. Этим он в своей помощи хотел и ограничиться, но его затормозил крик:

— Милорд! Вот спасибо! Вы для нас прямо как посланник Знающего!

Обернувшись на этот крик, Грог увидел лейтенанта Греле.

— Да ладно! — удивился он.

— Ага! Милорд, вы уж нам подсобите, а? Там маг сидит какой-то борзый — прям в русле. А это охрана его. Сами видите, какая охрана, значит и маг не абы какой.

Грог действительно видел — и латы, и мечи. Удивительно, что ребята Греле ­— уже сильно потрёпанные — против них держались.

Русло пересохшей речушки было совсем близко, но стена из чёрно-серых молодцев стояла практически непреодолимой преградой. В то же время лучники Греле держали всех под прицелом, особенно сосредоточившись на русле, чтобы не дать уйти колдуну.

Грогу было интересно, каким образом в отряде прибавилось лучников, но бой закипел с новой силой, и говорить стало невозможно. А потом по количеству трупов вокруг орк сообразил, что изначально тирифцев было гораздо больше, чем один отряд.

«Поэтому они и держались — на количестве», — заключил он.

Конечно, один орк на дорофе баланс сил в нужную сторону не сдвинет, и Грог отлично это понимал. Но зато он мог прорвать строй нэссцев и пустить Буяна прямо к охраняемому ими магу.

Нэссцы чего-то такого и ожидали, потому что, увидев орка, сразу попытались сомкнуть ряды, но их оглушил рёв Буяна. А зрелище пылавшего в руке Грога меча ещё сильнее убавило им решимости стоять до конца.

— В бой! — проревел Грог не хуже дорофа, давая врагам понять, что сейчас их просто сметут.

Первые ряды дрогнули, и их щиты перестали быть непреодолимым препятствием. И несколько удачных взмахов меча позволили Грогу проскакать прямиком в русло.

Даже в хорошие времена речка тут была мелкой, а берега её не отличались крутостью, поэтому Грог очень быстро очутился внизу и практически сразу увидел мага. Человек, спасаясь от стрел, забился меж камней не хуже ящерицы. Но смех орка вызвала не его скрюченная поза, а его личность.

— Вот это удача, колдун, — рассмеялся Грог.

Не ожидавший такого поворота событий, человек попытался бросить в Грога зелье. Но тот тут же пустил на него Буяна, который легко пробил колдуна бивнями. Глаза его расширились, рот открылся, выдавая сдавленный вскрик, из руки выпал злополучный флакон.

Буян отошёл на пару шагов, стряхивая с бивней кровь, Грог спрыгнул и первым делом поспешил проверить, цел ли флакон. Горлышко у него оказалось треснутым, наружу сочилась бесцветная жидкость, которую легко было принять за воду, если бы не подозрительный дымок, идущий от облитого ею камня.

Грог отодвинул колдуна подальше от этой гадости, которая, несомненно, была кислотой, и грубо спросил:

— Склянка с целебным зельем у тебя есть? Залью в тебя, если жить хочешь.

Колдун что-то прохрипел, рука дёрнулась к сумке, но дальше ни одного движения он сделать не смог. Грог его понял, открыл сумку. Тут на краю русла показались несколько человек — нэссцы.

— Хотите, чтобы он жил, стойте, где стоите. И бой чтоб прекратили!

Кто-то из воинов сплюнул и скрылся из вида. Остальные растерянно огляделись и застыли в ожидании того, что будет.

Грог же, убедившись, что ему никто не помешает, нашёл в сумке два флакона.

— Какой?

Маг умоляюще поглядел на зелье в левой руке. Лицо его, даже искаженное смертельной мукой, поразительно повторяло чертами лицо Порфирия. И даже понимая, что перед ним близнец, Грог приложил усилие, чтобы прогнать суеверные мысли о восставшем из мёртвых.

Впрочем, после влитого в него зелья, человек практически из мёртвых и восстал, потому что с него быстро начала сходить бледность, а дыхание принялось выравниваться.

— Зелье усиленно ледяной пылью, — Грог намеренно дал магу понять, что понимает, в чём тут дело. — Сколько же вы её натаскали, гады?

На этот вопрос ответа он не услышал, но по глазам мага понял, что тот удивлён.

— В метательные зелья тоже её подмешали? — Снова вопрос без ответа. — Ну, приходи в себя, и отправишься на допрос. Мне с тобой возиться неинтересно — с очередным магом.

— А мне неинтересно с очередным орком, — внезапно отреагировал близнец Порфирия — слабым, но злым шёпотом.

— Ну да, ты же достаточно наших положил. Всё посольство и отряд помощи, — ответил Грог, уже понявший, кого из близнецов тогда видел.

— Тебя только зря оставил!

— О, ты не первый, кто так думает, — рассмеялся Грог. — В себя пришёл немного? Ну и отлично. Сейчас вашего короля догоню, чтобы и ему жизнь мёдом не казалась.

— Догоняй! — захихикал маг. — Догоняй!

Грогу подумалось, что, если бы не раны, он бы смеялся громче. Выражение лица его Грогу тоже не понравилось. Сразу вспомнились ехидные фразы Порфирия, не желавшего выдавать у себя наличие брата-близнеца.

«Может, в этом они тоже схожи? Не молчат, но и недоговаривают?»

— А если догоню? — Грог устремил на мага испытующий взгляд.

— Догоняй, — повторил тот.

— Не веришь, что это возможно?

Маг попробовал развести руками, но Грог понял уловку и резко выставил меч между его левой рукой и флаконом с кислотой.

— Ещё что-то подобное, и отсеку руку. И больше исцеления уже не будет. Что там с побегом Фокия? Отвечай.

Но маг лишь нагло смотрел на Грога. И от этого беспокойство внутри лишь усиливалось. Что он недоговаривает?

— Зараза! Говори!

Наглости во взгляде только прибавилось.

— Милорд, — на краю русла возник лейтенант Греле. — Нэссцы разбежались. Там ещё наши подходят, так эта погань побросала раненых и дёру дала. Преследовать?

— Сам решай, оцени силы ребят, — резко ответил Грог. — Мне этого разговорить надо.

— Так нашинкуйте его вашим мечом. Или прижгите. Видел я, как он пылает, прямо как волшебный.

— Слышишь, что предлагают? Что выбираешь? — спросил Грог, скрывая как ему отвратительна мысль о пытках. — Как звать тебя, хоть? Или все маги не торопятся называться, если гадость какую-то совершили?

— Эхо, — с усмешкой произнёс маг, и Грог вспомнил, что именно так к нему и обращались воины, напавшие на посольство.

— А обычное имя есть?

— Это обычное.

Грог на мгновение задумался над его ответом, затем спросил:

— Что, всё время в тени брата? Всё время на вторых ролях? И даже имя подобрали, чтобы соответствовало?

— Пальцем в небо, орк, — ответил колдун, но прозвучало неубедительно.

— Где сейчас Фокий, Эхо? Неужели за него стоит умирать или калечиться?

— Но ты же умер бы за своего Вождя?

— Мой Вождь никого не предавал и ни на кого не нападал. Так что не путай. И где сейчас твой король? Бежит как заяц?

— Очень большой заяц, — вставил со смехом лейтенант.

Ни Грог, ни Эхо никак не отреагировали, сосредоточенные друг на друге.

— Мой Вождь всегда идёт впереди своих воинов. Ведёт их за собой. Он не бежит.

— Мой король делает так же. Он не заяц.

— А ты любишь играть в слова, Эхо. Не заяц, да? Значит, не бежит? — Грог хищно улыбнулся, всем своим видом показывая, что эту игру маг проиграл.

До Эхо вмиг дошло, где он прокололся, и на его лицо вернулась болезненная бледность.

— Ты его не догонишь, — попытался он вывернуться.

— И не буду. Я его выкурю — как лису из норы.

Эхо снова захихикал, и нервно замотал головой, пытаясь возразить, но Грог уже потерял к нему всякий интерес. Ему нужно было сосредоточиться и решить появившуюся проблему.

— Так. Лейтенант! — гаркнул он Греле. — Забирай этого и шуруй к герцогу. Да, прямо к Лукасу Элои, не смотри так на меня. Доставь мага живым, и пусть с ним разбираются: он явно много знает. Ещё передай, что тут надо всё сворачивать и возвращаться к осаждённой крепости. Фокий там.

— Етить! — отреагировал лейтенант.

— Ага, так и передай. И скажи, что этот маг подтвердит, если с ним правильно поговорить. Всё, бери его и в путь. У меня тоже времени мало.

А времени действительно было мало, потому что теперь стало очевидно, что если Вождь и принц Лейф доскачут до холмов, там их встретит если не войско, то явно большие силы: силы, которые способны снять осаду с крепости Белой Кости и вызволить оттуда своего короля.

Об этом Грог уже думал на скаку, заодно задаваясь и другими вопросами.

«Зачем Фокию так рисковать и запечатывать себя в крепости? Решил, что не уйдёт? Не мог продолжать путь?»

Вспомнив тучную фигуру короля Нэсса, Грог поневоле предположил, что для нужного темпа требовалась смена уставших лошадей. А если присовокупить возраст, то решение посидеть в крепости могло показаться заманчивым и даже выигрышным.

«И всё равно, он должен быть уверен, что помощь придёт, и Белую Кость до этого времени не возьмут!»

Перебирая ворох мыслей в голове, он заметил маленький отряд, бредущий от холмов. Спустились густые сумерки, и Буян, вымотавшийся за день, тоже уже скорее брёл, чем шагал. И стоило ему тоже приметить эту группу, как он издал громкое хрюканье, по характеру похожее на сигнал или оповещение, и остановился. Ответом ему было разноголосое приветствие приближавшихся дорофов.

После этого Буян остановился и всем своим видом дал понять, что больше не пошевелит ни одним копытом, и будет ждать отряд здесь. Грог с ним согласился и, пользуясь тем, что в запасе у него ещё несколько минут покоя, плюхнулся рядом и привалился к мокрому боку зверя.

Но вот отряд приблизился, и стало возможно разглядеть и Вождя, и принца. В сопровождении у них были шесть людей и всего три орка. Ещё два дорофа были без седоков. Такое печальное количество воинов и их весьма потрёпанный вид не оставляли сомнений в том, что Грог сильно опоздал, и у холмов была драка.

Грог поднялся, чтобы приветствовать их.

— Великий Вождь. Ваше Высочество, — поклонился он.

— О! Это же мой шут! — как-то слишком уж весело отреагировал Вождь.

— И рыцарь. Правда, короля Олдина, — не удержался и добавил принц.

— А ещё он чуть было не стал рыцарем вашей сестры, — не остался в долгу Аш-Тгар.

— Чуть было, — подтвердил принц довольно и многозначительно.

И после этой фразы задорное перебрасывание словами, которое и так Грогу очень не нравилось — именно по причине своей задорности — окончательно стало ему невыносимо. Он стоял и не сводил глаз с перевязанной руки Вождя и пятен крови на его латах, и его давило осознание, что этих ран можно было избежать.

— Ну что же ты, Грог? — наконец, обратился к нему правитель. — Какие вести ты принёс нам? Надеюсь, это местоположение так нужного нам короля.

— Оно самое, мой Вождь.

Аш-Тгар с удивлением поднял брови, осознав, что попал в точку.

— Где он? — тут же потребовал принц Лейф.

— В Белой Кости, Ваше Высочество.

— Откуда знаешь?

— Его маг проболтался, когда я поймал его.

— Это тот, который близнец Порфирия? Надо было мне постараться и схватить его при атаке на лесной лагерь!

— Какое потрясающее везение, — проговорил Вождь. — Значит, все наши силы сейчас окружают Белую Кость?

— Должно быть так. Мага я отправил герцогу Ронвилля — вместе с информацией о том, где может быть король Фокий. А сам… за вами…

Вождь довольно кивнул, и Грог спросил, что случилось у границы. Оказалось, они нагнали нэссцев и, конечно же, не нашли среди них Фокия. Зато в качестве защиты беглецы использовали метательные зелья, что позволило одному из них ускакать.

Везунчиком, пересёкшим границу, был маркиз Леопольд Росси.

— А ещё главнокомандующий. Бросил своих людей! — презрительно прокомментировал принц Лейф.

Ну а такое неуместно хорошее настроение в объединённом отряде Вождя и принца объяснялось тем, что после продолжительной гонки и драки все уже настолько устали — если не сказать грубее, — что сил злиться и негодовать просто не осталось. Вот отряд и топал назад, и смеялся над тем, что остался ни с чем.

Но местоположение нэсского короля, тем не менее, особенной радости им не добавило. Теперь и Вождь, и принц задумались над тем же, над чем и Грог: почему Фокий выбрал именно такой план?

— Головы уже тяжёлые, Вождь, — помолчав, проговорил принц. — Оставим размышления на утро.

Вождь посмотрел на ярко светившую луну, вздохнул и согласился.

«Он щадит выдохшихся людей», — понял Грог. — «Мы бы с дорофами пару часов передохнули, и в путь, а людям на отдых нужно больше времени».

Распределили караульных, и первую часть ночи взяли орки, подтверждая мысли Грога.

Глава 10

Наутро, как и ожидалось, головы у всех заработали лучше, и все с беспокойством вглядывались в холмы, ожидая, что оттуда вот-вот выйдут нэссцы. Вождь при этом от чего-то выглядел крайне скептично.

— Надо поспешить, Ваше Высочество, — обратился он к принцу. — А то крепость без нас возьмут.

— Да, нехорошо будет, — согласился тот. — И холмы эти уже на нервы действуют. Так и кажется, что оттуда орда хлынет.

— У них нет столько воинов, чтобы даже казаться ордой. А те, что есть, уже измотаны.

— Как и мы! Двигаемся, да. Ещё бы знать точно, сколько людей засело в Белой Кости, и как к ней подкопаться.

— Ваше Высочество, граф Акри говорил, что свою крепость знает, и там был ход, который сейчас завален. Граф как раз занимается его восстановлением, — сообщил Грог.

— Это хорошо. Граф кажется надёжным, мне он даже симпатичен. А что с численностью сидящих там нэссцев?

— Этого я не знаю. Знаю только, что ими командует барон Мариэтти. И выходит, он не зря назвался защитником короля Фокия.

— Правда, в которую никто не поверил, — скривился принц.

— Это командующий наёмниками? — уточнил Вождь, удивив Грога своей осведомлённостью.

— Да, — подтвердил он.

— Значит можно ожидать, что людей там не очень много, потому что они всё время были на передовых. Если только… — Вождь снова нахмурился, но посмотрел не назад, на границу, а в направлении Таэртона. — Ваше Высочество, в ваших войсках было много наёмников, и не только под командованием барона.

— Вы и это знаете. Да, но они в наших границах. И о срыве переговоров так быстро не узнали бы.

— Только если король Фокий не задумал срыв с самого начала.

Принц аж рот открыл, собираясь не то возмутиться, не то удивиться.

— Но тогда…

— Тогда ждёт он подмогу не со стороны холмов, — заключил Вождь.

Поле боя они объехали по самой кромке, но так, чтобы его хорошо было видно: оценить потери.

Результата этой оценки Грог так и не узнал, потому что лица у всех были нечитаемые. Ему самому смотреть на тела было тяжело, и он прибегнул к приёму, который уже раз ему помог: запретил себе думать о том, что видит.

«Сейчас не время», — объяснил он сам себе, чувствуя, как закрывается глухими стенами.

Один из орков оглянулся на него, всмотрелся и удовлетворённо кивнул. Грог отстранённо подумал, что прошёл проверку на выдержку.

Работать его разум начал только когда они подъехали к крепости, и к ним подскочил Раус. Он намеревался проводить Вождя и принца к Дитье.

— Грог! — позвал оруженосец. — Не стой, давай тоже к графу!

Возражений ни от кого не последовало, и Грог тоже прошёл к подножию холма, на котором стояла крепость.

С южной стороны подножие было каменистым и заросшим высоким кустарником. Тут велись работы по расчистке завала.

— Это и есть тайный вход? — уточнил принц. — Далеко от стен.

— Меньше риска, что стрела долетит, — коротко ответил Дитье. — И то пришлось строить навес, потому что от растительности ничего не осталось.

Грог посмотрел на высохший кустарник, и понял, что он был призван стоять здесь живой защитой. Теперь же стрелы могли свободно лететь сквозь голые ветки — при условии, что луки дальнобойные, а лучники меткие.

— За стенами, конечно, ваш план поняли, — констатировал Вождь.

— Сложно не понять, — подтвердил граф. — Можно работать по ночам, но тогда мы тут застрянем надолго: тоннель длинный. И... я не могу гарантировать, что он полностью сохранился. Его запечатали, когда мой отец только-только принял власть.

— Битва Первых Всходов, — понимающе произнёс Вождь. — Вам тогда весь урожай чуть не испортили. А крепость должна была стоять до прихода королевских войск. Однако теперь она во власти короля Фокия, который ждёт своих наёмников со стороны Таэртона.

Граф бросил взгляд на принца, но сдержал эмоции. Затем он посмотрел в озвученную сторону и произнёс:

— Это плохо. Там их никто не задержит. Сколько у нас времени, Ваше Высочество?

— Не знаю. Но очень рекомендую ускориться, граф, — ответил принц, и по его виду было понятно, что он нервничает.

— Шлите гонца к своим воинам, Ваше Высочество, — вмешался Вождь. — С приказом на перехват наёмников. А вы, граф, скажите, можно ли устроить видимость штурма? На серьёзное действие людей тут не хватит, я уже это понял.

Принц с ответом медлил, и у Дитье от нетерпения заходили желваки. Но говорить вперёд наследника Таэртона граф не мог.

— Приказ отправлю, — наконец, коротко ответил принц и ушёл решительной походкой.

— Бесится, — почти добродушно прокомментировал Вождь и повернулся к Дитье.

— Великий Вождь, вы правы: сил хватит только на отвлечение. Мы уже готовим таран. Но, прежде чем стучаться в ворота, надо разобраться с этим ходом.

— А что мои ребята?

— Часть тут, — Дитье указал во тьму тоннеля и добавил с благодарностью: — С их помощью работа идёт бодрее. А остальные помогают кто где и поддерживают порядок, — дальше Дитье продолжил уже значительно тише: — Люди едва держатся, последние дни их совсем измотали. А Лукас Элои и вовсе свалился в лихорадке, но об этом мы пока молчим: его отсутствие прикрывают его личный маг Освальд Таллис и ваш советник Дартар Каменный Щит.

— А принц Эрик остался с королём Олдином? Нам бы его людей...

— Полагаю, он не хочет рисковать. Сделал вид, что в потрясении, и остался в стороне. На деле же, он может видеть в этом возможность остаться и при своих воинах, и… без соперника в лице старшего брата.

Грог, слушавший открыто общавшихся господ, понял, что сейчас наилучший момент, чтобы присоединиться к разговору.

— Вождь, милорд, очень может быть, что ход принца Эрика оправдан. Принцесса Вигдис в стороне не осталась, и теперь готова обвинять старшего брата в покушении на себя и своих людей. Она сейчас в вашем лагере, мой Вождь, о ней заботятся шаманы.

Несколько секунд Вождь и граф стояли молча и осмысливали новость.

— О ней заботятся шаманы, говоришь? На сколько сильно она пострадала, и почему считает, что виноват старший брат?

Грог коротко рассказал обо всём, и Вождь криво улыбнулся.

— Хорошо, что ты не передал её слова принцу Лейфу. Пусть до поры до времени остаётся в неведении. Потом я поговорю с принцессой, конечно. А принцу Лейфу весть принесут другие.

— Гонец с дурной вестью рискует… — отстранённо, как будто ни к кому не обращаясь, произнёс Дитье.

Грог его понял.

К вечеру следующего дня погода стала подозрительно портиться: подул сильный жаркий ветер, и сопровождавшие Вождя шаманы заговорили о том, что надвигается буря.

Работать в тоннеле и так было невероятно сложно — Грог в этом убедился сам, вызвавшись помочь, — а в условиях обещанного ливня условия могли стать совсем уж отвратительными.

Для уставших, постоянно испытывавших нехватку воды и еды воинов, казалось, хуже положения уже и быть не может. Но они… нет, не смирились, но перешли в какое-то отупевшее состояние, когда только и можешь, что существовать и выполнять приказы.

А тут ещё возвратился один из гонцов принца Лейфа. Он был чуть живой, конь же под ним, казалось, вот-вот отправится в стойла Скапара.

Гонцы нарвались на передовой отряд нэсских наёмников. Этот человек смог уйти только благодаря тому, что его товарищи дали себя пленить. Грог не присутствовал при докладе, но слышал, что принц Лейф пожелал попавшимся гонцам лёгкой смерти.

Грог сразу понял, что это не просто красивые слова, а желание принца, чтобы его люди умерли прежде, чем их допросят. Ведь тогда наёмники, и так подошедшие практически вплотную, ускорят марш, и будут у крепости уже под утро, а быть может и ещё раньше.

И именно принц Лейф, ожидаемо, не выдержал скопившегося напряжения.

— Я знаю, что вы обо мне думаете! Горячая голова! Но — клянусь Скапаром! — сейчас или никогда!

И Вождь, и Дитьес ним согласились.

— Мы возьмём Белую Кость сегодня ночью. Иных вариантов действительно уже нет, — ответил ему Вождь.

— И если погибнем, то не бесславно! — испортил принц момент никому ненужным пафосом.

Ни Вождь, ни Дитье погибать не планировали, равно как и напрасно жертвовать своими воинами. Тем не менее, жертвы были неизбежны, и теперь предстояло выстроить стратегию так, чтобы их было как можно меньше.

Грог изъявил желание присоединиться к остаткам отряда Уилла Хьюза и взять на себя командование. Дитье не возражал, только пожелал удачи, так как этот отряд должен был стоять под стенами, прикрывая людей при таране.

Сам граф руководил прорывом через туннель. Чтобы его действия не выглядели слишком явными и не стянули к южной стене бо́льшую часть сил оборонявшихся, Вождь должен был оставаться на виду у ворот.

Более того, так как герцог Ронвилля даже не пытался пойти на поправку, а больше у тирифцев не было никого подходящего по титулу и опыту, герцог передал командование Великому Вождю — полностью.

В лучшие времена многие воины возмутились бы такому обстоятельству и даже взбунтовались бы, но ныне — измотанным и не видящим никаких перспектив, кроме призрачного шанса на победу — им было уже всё равно, кто их поведёт.

Вечер наступил резко и в большей степени от того, что ветер, ожидаемо, пригнал тучи, закрывшие не только заходившее солнце, но и вообще всё небо от горизонта до горизонта. Дождь обрушился на людей и орков резко и хлёстко, и после палящего зноя стало ощутимо холодно.

Трубы дали сигнал: «На штурм!», но грохот молнии быстро заглушил звук. Трубачи оборвали мелодию, как будто уступили более эффектной музыке неугомонной стихии. Но ряды воинов уже пришли в движение, и таранный отряд пошёл к воротам.

Грог двигался рядом с тараном и катившими его людьми, прикрывая их и чувствуя, что ближе к смерти уже быть не может. Стрелки на стенах сосредоточенно выискивали бреши в защите тарана, и в щите орка уже застряли несколько стрел.

Человек рядом застонал. Грог обернулся на звук и увидел, как он оседает на землю, безуспешно хватаясь одной рукой за таран, а другой за стрелу в груди. А ведь щиты подняты! Но какому-то меткому лучнику удалось найти брешь.

— Щиты плотнее! — приказал Грог.

Его крик подхватили другие.

Казалось, они подползали к воротам целую вечность. Земля под ногами успела превратиться в вязкую грязь, а когда, наконец, добрались, грязь сменилась скользким камнем.

Первый удар тарана совпал с очередной молнией, и на миг показалось, что в ворота Белой Кости постучались сами боги — с громогласной решимостью.

Следующие удары казались уже куда скромнее, и, по факту, такими и были: никто не верил, что ворота поддадутся наспех сделанному тарану.

— А дело-то идёт, милорд! — окликнул Грога лейтенант Греле, весело скалясь. — Ворота хорошо так уже дрожат! Боятся!

Ворота действительно ощутимо вздрагивали, а от острия тарана от них начали лететь щепки.

Рядом в темноте пытались ставить лестницы, но Грог не мог проследить за результатом этого предприятия. Зато ответ прилетел неожиданный — в виде метательного зелья, брошенного прямо на таран.

Сразу несколько глоток взвыли, таран нервно качнулся и замер, более никем не раскачиваемый. Грог почувствовал, как неприятно зудит щека, на которую попала капля кислоты. Он быстро потёр её о металл перчатки.

— Нашли, чем в ливень кидаться! — прокричал он, чтобы подавить смятение среди тех, кто пострадал не так сильно, как им показалось в темноте и панике. — Умойте рожи и помогите тем, кому досталось сильнее! И держать щиты, я сказал!

В подтверждение этой ошибки пара человек согнулась от попавших в них стрел, а третий упал мёртвым, получив стрелу прямо в глаз.

— Щиты-ы-ы-ы! Щиты, нохи поганые! — надрывался лейтенант Греле. — Забыли, где вы? Забыли, какие у нэссцев лучники?

В этой неразберихе, где сквозь тьму и стену дождя он видел разбитый строй солдат и облитый кислотой таран, Грогу нужно было как можно скорее собрать всех в кучу — как разбежавшихся овец. Это было жизненно необходимо.

И щека болела всё сильнее и сильнее, будто её жалило и проедало какое-то особенно злое насекомое.

Его взгляд зацепился за пострадавшую от кислоты шкуру, которой была прикрыта «черепаха» тарана. Вода уже сделала своё дело — смыла едкую гадость. Теперь нужно было вернуть людей к работе.

— Они бросили зелье, потому что боятся! Потому что ворота вот-вот поддадутся! Снесё-ё-ём их!

Тут как раз подоспели ещё воины — на замену выбывшим, и у всех как будто открылось — нет, уже даже не второе — третье дыхание. Люди решительно и слаженно продолжили выносить ворота. Оживший от их усилий таран застучал уверенно и грозно.

Один из воинов подскочил к Грогу и крикнул в самое ухо, чтобы точно быть услышанным:

— Милорд, ваш Вождь ведёт часть войск к северной стене для отвлечения. Вам приказ и дальше бить ворота!

— А что милорд Дитье? Он прорвался? — прокричал Грог ему в ответ.

— Да! — коротко ответил гонец и развернулся.

Он намеревался присоединиться к отвлекающей группе, но его настигла стрела. Это была одна из последних стрел в запасе осаждённых. Но гонцу уже было всё равно: он лежал в грязной луже, ожидая, когда его придадут земле: с почестями или без — в зависимости от того, кто, в итоге, окажется победителем.

Грог, краем глаза отметивший, что гонец пал, только зло зарычал и подбодрил товарищей:

— Бейте! Мы вскроем эти тролльевы ворота и вытащим Фокия!

Ему ответил нестройный одобряющий хор таких же злых воинов: они, наконец, увидели плоды своих трудов — срывающиеся крепления и сильный перекос одной из створок — и жаждали ворваться вовнутрь.

Когда створка упала, открывая путь, Грог ликовал, хотя ему очень хотелось отойти вместе с таранной группой и перевести дух: уступить место тем, у кого было достаточно сил на штурм. Но он не мог себе позволить такого блага: воины Оршдора за людьми не прячутся.

Меч ожог его ладонь, будто понукая, пришпоривая как коня: неси меня вперёд, я хочу биться!

Грог поглядел на лейтенанта, оскалился и рявкнул:

— Командуй! И пусть ко мне никто не приближается — не разберу, кто свой!

Сейчас нужен был такой сильный удар по врагу, чтобы ему стало поистине страшно. И кто, если не берсерк, будет нести с собой этот страх?

И Грог впервые позволил себе сознательно потерять контроль и бить — без остановки, без жалости и, что важнее, без устали.

Меч горел хищным пламенем, шипя на врагов и на неуёмный дождь. Вспышки молний и гром оглушали. И людям действительно сделалось страшно.

Нэссцы, никак не ожидавшие, что ворота поддадутся, остались перед ними в малом количестве. Зловещее падение створки и явление орка с невероятным мечом — совершенно бешеного на вид — ввергли их в панику.

Ими командовал какой-то аристократ в помятых доспехах, который порывался убежать одним из первых, но Грог уже наметил его своей жертвой и быстро разрубил на две части. Видимая лёгкость движения и обилие крови вырвали из нескольких испуганных глоток крики ужаса. Желавших защитить своего командира или — тем более! — отомстить за него не нашлось. Люди бежали от чудовища в обличье орка, взывая кто к Скапару, а кто — к Дракону.

— Туда! — проревел Грог, указывая на столпотворение у дверей донжона.

— За командиром! — подхватил лейтенант.

И воины подчинились.

У донжона тем временем горело сражение. Там собрались все, кто прошёл по тоннелю, и нэссцы из последних сил не давали им ворваться вовнутрь. На лестнице стоял барон Мариэтти, размахивая мечом и отражая выпады принца Лейфа.

Подкрепление от ворот встретили ликующими криками.

Барон Мариэтти выкрикнул что-то, и его люди тут же собрались и ответили хором: «До смерти!»

Выучка не подвела их даже в такой момент, когда они, фактически, подписали себе приговор.

Грог, благодаря своему мечу, пробился к лестнице. Ему хотелось добраться до барона, но перед ним встал очередной противник. Досадная преграда — один удар меча должен был убрать его с пути. Но стоило глянуть в лицо человека, как в разуме будто вспыхнул свет, и бой вокруг замер на мгновение.

Грог вспомнил это лицо. Он знал его! Этот человек сопровождал барона Мариэтти на поле перед Большой Выпью — его оруженосец. Тёмная жажда бить и убивать унялась тотчас, сменившись мрачной радостью.

— Ты хотел меня убить. У тебя снова есть такой шанс.

Пренебрегая безопасностью, Грог стянул шлем и криво ухмыльнулся.

— Я готов убить любого, кто угрожает моему господину! — ответил оруженосец.

— Ну, вперёд.

Меч уже не пылал, он словно взял пример с хозяина и остыл. Но рубил он по-прежнему превосходно, и добротные доспехи оруженосца Мариэтти не выдержали: человек очень быстро упал на ступени. Он пытался остановить кровь, но она вытекала из отверстия в груди, и его попытки были тщетны.

Барон к этому времени успел серьёзно ранить принца. Лейф упал на колени, и следующий удар должен был отправить его к Скапару. На доли секунды Грог представил, что допустит это, и ему даже не будет жаль. Но, к сожалению, поступить так он не мог ­— просто потому, что был в силах хотя бы попытаться и помешать.

— Стой, паскуда!

Такого обращения капитан наёмников не ожидал, и отвлёкся от принца, чтобы прожечь орка взглядом, наполненным чистой яростью и чувством превосходства.

— Твой оруженосец меня не вспомнил! Так может у тебя с памятью получше! — В глазах барона появилось недоумение, и Грог милостиво подсказал: — Ну же, барон, вспомните Большую Выпь, и как вы добивали на поле выживших! И начинайте жалеть, что не всех добили!

Принц Лейф воспользовался тем, что противник отвлёкся, и потихоньку отползал в сторону обронённого меча. Но барону он уже был не так интересен, как минуту назад: он узнал орка и расхохотался.

— Ну, надо же! Аха-ха! Ну, надо же!

Затем он спохватился, но принц уже был при мече и готовился снова напасть. Барон быстро оценил ситуацию, даже успел глянуть на гибнувших нэссцев, и…кинулся к двери. Он ударил по ней кулаком, она открылась, и он юркнул туда как испуганная крыса.

Человек, так быстро открывший её барону, хотел так же быстро её закрыть перед носами Грога и принца, но те провернуть трюк не дали, и воин упал мёртвым под их ударами. Барон же даже не оглянулся и побежал вверх по лестнице.

— Не дай ему уйти! — крикнул принц. — А Фокий мой!

Грог согласился, но приказ противно царапнул разум.

«Убьёт он его», — подумал Грог, взбегая по лестнице вслед за бароном.

Капитан наёмников двигался резво. Вероятно, сказывалось, что все эти дни он сидел и отдыхал, тогда как его противники гонялись за фантомом. А ещё он прекрасно ориентировался в крепости. Грог смог настичь барона только на самом верху, когда тот замешкался, отпирая люк, ведущий на крышу донжона.

Мариэтти дёрнул люк и выскочил на крышу. Грог — за ним. Дальше бежать было некуда.

— Не отстал, — констатировал Мариэтти. — Всё-таки хочется умереть?

— Хочется тебя прикончить, — ответил Грог, стараясь выровнять дыхание.

— Я отпустил тебя! Дал тебе шанс жить!

— Ложная милость.

— Но ты выжил! Я отпустил тебя!

— Из-за тебя умерли мои товарищи. Мне дальше продолжать, или сам всё поймёшь?

— Месть? Банальная месть? Я выполнял приказ своего короля!

— Ну, так и я здесь из-за приказа своего повелителя. А у твоего короля был шанс завершить дело миром. Но нет. И вот, куда всё зашло. Так что подними меч, это твой последний бой.

Барон рассмеялся, взялся за рукоять и прокричал с показной бравадой:

— Ну, я всё-таки Мариэтти! Удача всегда со мной!

Звон их мечей заглушали дождь и раскаты грома, из-под сапог при каждом движении летели брызги. Но они ни на что не обращали внимания, и их руки поднимались снова и снова, чтобы ударить или защититься.

Барон, даже понимая, что победа над Грогом не принесёт спасения, всё равно не желал уступать. Он дрался с остервенением, с жаром — как и следует драться в последний раз. Грог же сдерживался, чтобы снова не впасть в ярость, чтобы не потерять над собой контроль. И мечу своему он мысленно приказывал сдерживаться и не гореть. Меч отвечал ему холодом, словно в отместку за запрет.

Барон использовал обманный приём, Грог не успел среагировать, подпустил его слишком близко, и закрыться пришлось рукой. Наруч, конечно, выдержал, но правую руку пронзила боль и молнией прошлась от локтя до кончиков пальцев. Рука ослабла и онемела, а барон попытался зайти Грогу за спину.

Выпускать такого врага из поля зрения было смертельно опасно, и Грог поспешно разорвал дистанцию перекатом вперёд. Теперь пострадавшая рука болела ещё и в области плеча, и вообще едва слушалась. Барон же расхохотался, чувствуя своё превосходство.

«Рано радуешься», — решил Грог и ответил ему резким выпадом, перебив крепление его наруча.

Барон замер от неожиданности, и получил ещё один удар, оставивший полосу на латах. Он попытался снова обмануть, зайти сбоку, но уже слишком сильно устал и непозволительно замедлился. Грог прервал финт, ударил снова, резко послав лезвие вперёд — прямо в грудь.

Ненавистная чёрная броня с серебряным бортиком обзавелась ещё одной отметиной, но не поддалась. Тем не менее, сила удара лишила барона равновесия — он на миг замер и пошатнулся, и следующий удар Грога пришёлся по шее.

Кольца ба́рмицы брызнули в стороны вместе с кровью. Барон пошатнулся, но не упал. Он уставился перед собой, застывшим взглядом смотря сквозь Грога и стремительно бледнея. А кровь безудержно выливалась из раны на чёрный доспех.

Затем барон осел на камень донжона, в лужу из крови и дождевой воды, и более уже не двигался.