Грог. История орка. Книга 1

Часть 1 Глава 1

Конец апреля, пахота только началась. Четверо волов тянули плуг, а Грог крепко держал его, прожимая вниз. Плотная глинистая почва вспучивалась под напором железного лемеха и переворачивалась. Следом шёл отец Грога и вёл вола с бороной, за ним шагали братья, щедро рассыпая зерно из лукошек. Всё как обычно. И как обычно двух волов пришлось взять у дядьки и у соседа. Потом и они пару им одолжат: так каждая семья свой участок и вспашет.

А время уже было к полудню, пекло знатно. Пот заливал глаза Грога, заставляя всё чаще утираться рукавом. И желудок начинал бунтовать, требуя прерваться на обед.

— Бать, до конца поля и всё — время!

— Давай ещё ходку! — отозвался Мереог.

— Ну, давай...

Они дошли до края поля, развернули волов и пошли дальше, а минуты тянулись как падевый мёд. Сил не было терпеть всё это.

Наконец и Мереог поддался усталости и прервал работу. Братья тут же остановились. Грог посмотрел на старшего, Олога, и тот выразительно похлопал себя по животу, намекая на огромное желание заполнить его чем-нибудь сытным. Затем Грог глянул на младшего, Домлога: тот уселся на траву рядом с распаханной землёй и выглядел совсем измученным. В свои десять лет Домлог очень старался во всём быть наравне со взрослыми, но сил ему пока не хватало. Тем не менее, на трудности он не жаловался.

Они возвратились домой. У калитки их встретила Мереша. Она была самая младшая в семье, трёх лет от роду. На нежно-оливковом личике девочки засветилась радостная улыбка:

— Вернулись! Вернулись!

Ей обязательно надо было со всеми обняться, и только после этого она побежала к матери, крича, что пора накрывать на стол.

Грог с нетерпением ждал, пока отец и Олог ополаскивали лицо и руки у бочки с водой. А вот бы как в детстве сбегать к речке да понырять! Наконец, очередь дошла до него и до Домлога. Младший брат, уже немного отдышавшийся после пахоты, с энтузиазмом схватил черпак.

— Подставляй лапы!

— А ты лей не мимо, - проворчал Грог.

Домлог в ответ сгримасничал, выдвинув вперёд нижнюю челюсть. Клычки у него сразу стали ещё заметнее, хотя для его возраста они и без того были более чем внушительные.

— Это так ты всех детишек в округе пугаешь?

— Никого я не пугаю! Меня и так все слушаются, — захохотал мелкий озорник, пытаясь изобразить на лице что-то ещё более зверское.

В доме уже почти накрыли стол. Гроша, мать семейства, продолжала возиться у очага, жена Олога, Олша, заканчивала расставлять миски и чашки. Мереша, конечно, помогала.

— Мы похлёбку сварили, — гордо объявила она.

— Замечательно, солнышко, — похвалил Мереог дочку, берясь за ложку — Мы тоже неплохо потрудились. В этом году — даст Знающий — будет хороший урожай, и ты, Олог, спокойно дом построишь.

— На всё воля Знающего, — отозвался Олог, ловя взгляд жены.

В прошлом году с урожаем была беда из-за засухи, и семье важнее было собрать нужное количество зерна, чтобы и налоги заплатить, и на посев оставить, и самим что-то есть. Тут не до новых изб. А теперь Олог с Олшей ждали первенца, и в любом случае задержатся в отчем доме: в большой семье нянек больше.

Самое забавное, что матушка тоже была на сносях, и скоро в доме будут два горлопана.

Дальше разговор опять будет вертеться вокруг пахоты и посевов, перекинется на хозяина земли и его поборы, завернёт к теме пополнения в семействе и снова — к дому для Олога. Ещё обсудят старших детей, которые уже живут отдельно, а потом и других родственников. Если к тому времени еда в тарелках и питьё в кружках не закончатся, начнут обсуждать дела соседей.

А дальше… снова в поле — пахать. И самое ужасное для Грога — это то, что вечером, когда каждый будет занят своим делом, ему делать будет абсолютно нечего. Да, он будет помогать с починкой утвари, если потребуется, но это ему откровенно в тягость. После смерти деда ему в тягость вообще вся его крестьянская жизнь. Раньше он мог часами слушать его рассказы о прошлом, которые, так или иначе, касались прадеда.

Прадеда звали Марлог, он был солдатом в армии Аш-Тгара и участвовал в возвращении земель народа орков. Это он построил этот дом и…определил судьбу своих потомков на несколько поколений вперёд, сменив меч на соху. Меч, правда, до сих пор хранился в семье и считался её реликвией, дед частенько доставал его из своего сундука и показывал Грогу, как с ним управляться. Грогу это учение нравилось даже больше дедовых рассказов, и старик вырезал для них деревянные мечи и потихоньку обучал внука.

«Вот бы взаправду пойти воевать», мечтал вслух Грог, будучи мальчишкой. Но дед только посмеивался: «Куда тебе до воинов. Это мы с тобой, так, играемся, а настоящие вояки этим живут. Твоя доля — пахотная». Такие разговоры возникали часто, и старый орк всегда напоминал о том, что война — ремесло опасное, но учить внука не переставал. Но в последние годы, когда здоровье его стало ухудшаться, пришлось довольствоваться только рассказами и разговорами. А год назад деда не стало. С тех пор Грог был сам не свой, и всё больше чувствовал, что он чужой в отчем доме.

***

— Эге-ге, брат, вот ты где!

Грог поморщился: он этим вечером специально ушёл к реке, к звенящим над нею комарам, чтобы его не трогали, но Ологу, видимо, очень надо было его отыскать.

— Да куда ж я денусь, — буркнул парень в ответ.

— К девчонке какой-нибудь убежал бы. К той же Тирше. Олша говорит, ты к ней часто

наведывался.

— Ну, было. И прошло.

— Что так? Другая приглянулась? Ты ещё погулять можешь, выбирай да бери, — хохотнул Олог и

принялся собирать мелкие камешки, чтобы потом сидеть и кидать их в воду.

Грогу захотелось скинуть братца в речку и уйти куда-нибудь ещё дальше, чтобы точно не нашли.

— А потом оглянуться не успеешь, а ты уже женатый орк и от тебя хотят детишек, — закончил мысль Олог, отправляя в воду первый камешек.

— Прямо как ты, — не удержался Грог. — А на свадьбе самым весёлым был, помнится.

— А что делать-то было? Грустить? Последний день свободной жизни был!

Второй камешек полетел в воду.

— И что, совсем уже ничего не радует?

— Ну почему, — казалось, Олог немного смутился и задумался. — Праздники, гуляния, ярмарки… Дом, вон, скоро будет свой. Да и если сын родится, тоже ух как повеселюсь. Только раньше это всё каким-то другим было: веселился без оглядки, без мысли о том, что вот закончится праздник, и снова обычные дни потянутся. И Олша, нет-нет, да начнёт пилить из-за ерунды какой-нибудь.

Третий камешек исчез со звучным «бульк». Оба брата молча смотрели на расходящиеся от него круги. Внутри Грога поднялось чувство безысходности, но оно практически сразу столкнулось с раздражением: «Семейка хочет меня женить!»

Да, ему пора было заиметь семью, семнадцать лет как-никак, но желания это делать не было совсем. Погулять с кем-нибудь из деревни, а лучше из соседних деревень — это да, а обзаводиться семьёй — не дай Знающий в такое вляпаться!

И как назло, наутро мать попыталась выспросить у него про Тиршу.

Глава 2

«Сбегу! — злился Грог, увязая ногами в распаханной земле. — Возьму меч прадеда и запишусь в армию Тирифа. И гори всё синим пламенем!»

Тириф с конца прошлого лета не мог поделить с северным соседом, Таэртоном, какой-то кусок земли. Вроде ж и там, и там люди живут, одна раса, а договориться не могут. Тириф уступал Таэртону и в размере территории, и в численности армии, и потому охотно принимал в свои ряды не только собственных крестьян, но и наёмников из Нэсса и даже орков. Ещё и отшучивался, что таким образом компенсирует потери своих территорий. Ну да, орки, прежде жившие в горах Амбенглос, с этих гор спустились и захватили земли вдоль Серебрянки. И Тирифу пришлось с этим смириться. Это случилось почти век назад, когда разрозненные племена орков объединились под знамёнами Аш-Тгара. Он выбрал правильное время для войны за территорию: правитель Тирифа был юн и неопытен и не смог дать должный отпор, а экономика страны заметно просела из-за конфликтов с южными соседями: кошки, как обычно, делили рынок. Орки воспользовались сложившейся ситуацией и заняли довольно большую территорию и очень быстро влились в экономику материка, в первую очередь, дав тем же кошкам выгодные условия для торговли в новом государстве, которое гордо назвали Оршдор — земля орков.

Немаловажную роль во всей этой истории сыграло наличие серебра в горах. Рудники помогли Аш-Тгару откупиться от Тирифа. Естественно вознаграждение получили только несколько приближённых к королю особ, которые и убедили его подписать с орками мирный договор. Торговля с соседями тоже быстро наладилась благодаря этим рудникам. Да-да, тот же Тириф, немного поостыв, начал торговать с Оршдором. Но самые серьёзные траты шли на укрепление границ: строительство застав и крепостей, содержание гарнизонов и дозоров. Мирный договор — штука хорошая, но зевать всё равно не стоит. Эльфы и многие люди до сих пор видят в орках опасных дикарей. И — вот незадача — у них у всех есть письменные свидетельства того, что все обжитые людьми и эльфами земли изначально принадлежали зеленокожим.

Несколько веков назад, когда люди приплыли к берегам нового для них материка, они очень обрадовались и решили, что будут тут хозяевами. Они поспешили дать материку имя Дэолет. Но вскоре обнаружилось, что он уже населён незнакомыми им существами — орками. Измотанные после длительного морского пути и сильного шторма, люди долгое время жили со своими новыми соседями в мире, восстанавливая свою численность. А после стали забирать себе всё больше и больше земель, развязав кровопролитные войны. Может, у орков и был шанс выдворить захватчиков, но пришедшие из-за моря эльфы присоединились к людям и не оставили им ни шанса: зеленокожие были вытеснены и изгнаны в горы. Поэтому в глазах каждого орка начатая Аш-Тгаром война была войной за свободу и за право жить на родной земле. Хотя бы на её части…

Под ногу Грога подвернулся особенно большой ком земли, и он чуть не упал. Молодой орк удержал равновесие, шагнул вперёд за плугом и угодил в воловью лепёшку. Дальше он шёл, вполголоса ругая скотину и пытаясь стряхнуть навоз с обувки.

«Точно сбегу!» — мрачно пообещал он себе.

Как ни странно, к вечеру его решимость никуда не делась. Мысли бродили вокруг дедова сундука и границы, до которой всего полтора дня пути по большаку. Единственной неприятностью, которая виделась Грогу, были стражи. Они и обсмеять могли и, что хуже, преградить путь — просто из принципа: куда это рабочая сила убегает? Он, конечно, их обойдёт потом, но это потеря времени.

Ещё мучила мысль об армии самого Оршдора. Всё-таки воевать за людей — это как-то неправильно, но… в Оршдоре крестьян в солдаты не записывали. Армия здесь — структура с жёсткой иерархией, в которую входят аристократы и зажиточные горожане. А крестьяне нужны, чтобы содержать воинов. Может, начни королевство войну, было бы сделано исключение, но нынешний Великий Вождь правил осторожно и не допускал серьёзных конфликтов.

Так что либо Тириф, либо утро снова начнётся с пашни.

Поздно вечером, когда домашние уже улеглись спать, Грог быстро собрал вещевой мешок: сунул туда запасную одежду, старый плед, которым обычно укрывался, свою посуду (тарелку, кружку, ложку) и немного еды. Меч прадеда в потёртых ножнах он завернул в льняную ткань и запихал туда же. Повесить его на пояс Грог не решился, представив себе эту нелепую картину: в крестьянской рубахе и с мечом. И не страшно, что обсмеют, главное — не отняли бы! Вот дойдёт до военного лагеря, подучится там, и можно будет из себя что-то строить, и показывать меч. А пока хватит и того, что он торчит из мешка как ярмарочный шест.

Ещё Грог стянул с кухни нож. Если в Оршдоре с разбойниками было просто — их просто не было, то на территории людей они попадались на каждом шагу. По крайней мере, так рассказывал бродячий люд. А вот денег он не взял: весь невеликий денежный запас семьи хранился на чёрный день и, с учётом прошлогоднего неурожая, мог им очень скоро понадобиться, а он — парень крепкий и рукастый, найдет, как заработать.

Уже стоя у калитки, Грог обвёл взглядом двор и дом. Взгляд остановился на бочке с водой, у которой он сегодня отмывал от навоза башмак. Парень сплюнул, закрыл за собой калитку и пошёл прочь. Путь он выбрал через пустырь за деревней: идти по улице не решился, чтобы не потревожить собак и свиней. И те, и другие, могли бы поднять шум. А любимая свинка гончара и вовсе была способна вышибить калитку!

Оркские свиньи породы дороф — это, в общем-то, боевые животные. На них ездили верхом и даже воевали. Когда на тебя мчится кабан два на три метра с кривыми клыками, про всадника на его спине уже даже не думаешь.

Грог шёл всю ночь и встретил рассвет в березняке недалеко от большака. На отдых он устроился там же, привалившись к пятнистому стволу и накрывшись пледом. В дрёме ему привиделось, будто братья кинулись за ним в погоню, и надо срочно бежать. Парень вздрогнул, распахнул глаза и схватился за мешок. Вокруг никого не оказалось, и он тяжело вздохнул. Хорошо, что это просто сон, но что там сейчас дома?.. Его, конечно же, уже хватились. Его отсутствие — это ещё ничего, а вот отсутствие вещей — уже совсем другое: ясно, что сын не прогуляться вышел. Как скоро семья придёт к выводу, что бежать за Грогом надо к границе? Он, ведь, и в город мог уйти, в Тагал, к примеру. До него всего день пути. И не стоит ли сойти с большака, чтобы не попасться?

А впрочем… С чего Грог вообще взял, что его будут искать и возвращать? Мать с сестрой, конечно, поплачут, бабы ведь, а отец с братьями, может, плюнут, да и не станут ничего делать — пахать пойдут.

И всё-таки тяжело на сердце: оставил их в самый сезон, когда каждый работник на вес золота. От таких размышлений, да ещё и при мысли о беременной матери, Грога совсем придавило чувство вины. Но уже через несколько минут пришла утешительная мысль: многочисленная родня им наверняка поможет. А он свой путь выбрал и должен идти вперёд: солнце вон уже как высоко поднялось.

Большак, по которому шёл Грог, почти вплотную подходил к полноводной после таяния снегов Серебрянке и соседствовал со сторожевой башней. Стражи были на своих местах, но одинокий путник их не заинтересовал. Это и ободрило, и воодушевило молодого орка. Его воображение, наконец, перестало рисовать, как воины смеются над ним и советуют убраться восвояси и не позорить перед людьми ни свой род, ни тем более страну.

Часа через два Грог увидел пашни, а на них — людей. Бледные после зимы и одетые фактически так же, как и он, они шли за волами, тяжело переставляя ноги. Среди них выделялись чуть более низкие и коренастые фигуры — полуорки. В приграничье это обычное дело: притёрлись народы, притерпелись, глядишь, и перестали друг от друга нос воротить. Да и случаи кражи женщин тоже бывали, и не всегда похитителями оказывались орки. Говорили, что в первые годы после войны люди не решались селиться так близко к границе, и тут лежала разорённая пустошь. Но деваться было некуда: земли крестьянам откровенно не хватало и не хватает — со всех сторон соседние королевства, а с запада вообще море, — вот и пришлось на свой страх и риск возвращаться к покинутым хозяйствам.

Грог свернул с большака к стоящей на пригорке деревеньке, и махнул рукой одному из полуорков. Тот ответил таким же жестом и пошёл ему на встречу.

— Здоро́во! — поприветствовал полуорк, подойдя.

Он был чуть выше Грога, и кожа была не оливково-зелёная, а лишь с зеленоватым отливом.

— Здоро́во! Есть тут, у кого переночевать? А может кто и за работу какую заплатит?

— Да есть. Если переночевать, то у меня в хате можно. Точнее, в сарае. В самой хате ни угла свободного не найти. А подзаработать лучше в соседних Лужках. Там у моего дядьки хозяйство большое, и рабочие руки всегда нужны.

— За приглашение спасибо, сарай сойдёт. А до Лужков не дойду, уж извини.

— Лады, — пожал плечами полуорк. — Я, кстати, Виль.

Имя резануло слух: человеческое. В Оршдоре он был бы каким-нибудь Вилогом. Окончание «ог» показывало принадлежность к простым рабочим и крестьянам. У аристократов же имена оканчивались на «ар». У женщин так же: имя с «ша» — не знатная женщина, с «уг» — знатная. Олша — крестьянка, а Олуг — уже уважаемая госпожа.

Хоть нанимать Грога Виль и не собирался, а работу всё равно нашёл — в обмен на стол. Так что до ужина молодой орк и дров наколол, и часть ограды починил: в хозяйстве полуорка была молодая свинка дороф, облюбовавшая несколько досок забора, о которые постоянно тёрлась боками. Так что починкой забора периодически занимались все члены семьи.

За ужином Виль прямо-таки завалил Грога вопросами о том, как там, в Оршдоре, но все они больше касались прошлогодней засухи и надежд на новый урожай. Грог старался отвечать как можно более коротко и не показывать, что тема ему не интересна. Ему тоже было, что спросить, но приходилось ждать, пока Виль удовлетворит своё любопытство. Наконец, ужин закончился, и довольный хозяин умолк.

— Спасибо тебе за стол, и твоей хозяйке, — Грог почтительно кивнул женщине у очага. — А что слышно с ваших границ с Таэртоном? Одолеваете?

— Да какой там, — махнул рукой Виль, поудобнее усаживаясь на лавке. — Зимой не воевали, конечно же. Но с месяц назад были вести, что снова начали, и наших теснят. Да и вербовщики исправно туда-сюда бегают по королевству. До сюда, правда, не добегают… пока. Вроде, людей лорда Сеймура Беркли с позиций вытеснили. А он не абы кто, у него воинского опыту о-го-го, не зря же он генерал!

— О как. Да, не хорошо.

— Может и не хорошо, но только мы им землю не уступим. Вон, чего захотели — Медоланд им отдавай! Если б на болото какое позарились другой разговор, а они — на Медоланд!

— А что там за земля?

— Заливные луга! Там Каприза на два рукава делится. За верхним рукавом Таэртон, а всё, что ниже — уже Тириф. Так всегда было. Но король Мэриан решил, что всё неправильно, и надо передвинуть границу до нижнего рукава Капризы.

— То есть отхапать самые хорошие земли, — понятливо закивал Грог.

— Вот да! — Виль аж покраснел от такого беспредела. — Графство Медоланд как раз посередь рукавов Капризы. А это приличный кус земли, и людей там прилично жило. А что, паси скотину и радуйся! Ну, сейчас-то там все разбежались. А войска ещё и всё повытаптывали. Эх… — Виль замолк, печально глядя на стол, а затем зло добавил: — И что этим северным псам спокойно не сидится? Если так земли не хватает, так пущай ещё севернее топают. Там не всё в снегах же, есть, где сеять.

Грог поддержал его тяжёлым вздохом. Он не представлял, какого это, когда твой дом уничтожают, и ты вынужден бежать, куда глаза глядят. Но прекрасно знал, что и без того в жизни крестьянина много тягот: борьба за урожай, голод, болезни, налоги. Добавь сюда войну, и останется волком выть от безысходности. И всё же, именно войну он и ищет…

— Не пойдут они на север, — подал голос старик, который до этого, казалось, мирно спал на другом конце стола. — Они ж не дураки в земли висельников соваться. Кто туда пойдёт, того потом с деревьев сымают. И висельники всегда с отрезанными волосами, потому как на верёвке из этих самым волос и повешены.

— Знаем, бать, — кивнул Виль. — Только как по мне, сказки это всё. Не каждого же так вешали: кто-то же эти байки по земле разносит. Может, там разбойники какие живут и народ так пугают. Давно бы уже собрали войско да прошлись по тем местам, а они к нам лезут. Суеверные трусы.

Грог про висельников тоже слышал, как и все, но загадки далёкого севера ему были не интересны.

— А как далеко отсюда до ближайшего города?

— Да пару дней пути. Тут рядом крепость лорда Закери, хозяина нашего. От неё до Хайволса аккурат два дня пешком.

— Вербовщики, небось, тоже там обитают?

Виль нахмурился и пытливо поглядел на гостя.

— А тебе к ним надо?

— Может и надо, — передёрнул плечами Грог, всем своим видом желая показать, что не хотел бы развивать эту тему.

— Ну, допустим, там. Только военный лагерь дальше. В Хайволсе они всех собирают, а потом уводят ближе к Медоланду.

— Э, парень, не ходил бы ты туда, — снова встрял старик. — Не наше это дело.

Он, конечно, имел в виду, что это не дело крестьян, но Грог был уверен, что и из крестьянина может выйти хороший воин, надо только научиться.

— Я сам решу.

— Слушай, Грог, а ты оставайся у нас. По тебе видно, что ты парень хороший, и руки у тебя откуда надо растут. Тут тебе рады будут.У соседа, вон, дочка на выданье. Хорошенькая. А не понравится, другую найдём. Или, хочешь, к дядьке моему отправлю. Я говорил, он от работника не откажется.

Грог понимал, что ему добра желают — как могут и какого могут, — но менять одну избу на другую не собирался.

— Спасибо за предложение, но утром я пойду в Хайволс.

Виль махнул рукой, старик покачал головой, и Грог отправился ночевать в сарай.

Утром он распрощался с Вилем и его семьёй и направился дальше. Всего два дня дороги, и начнётся новая жизнь. И больше не будет ни плуга, ни бороны, ни возни в земле. Будут походы и битвы, будут боевые песни и рассказы о подвигах у вечерних костров.

Глава 3

Вскоре впереди показался небольшой замок на холме: обитель лорда Закери. У подножия холма теснились друг к другу домики ремесленников и крестьян, а у самой дороги, чуть в стороне, стоял трактир. Зайти туда очень хотелось, но денег на такую роскошь у Грога, конечно, не было, поэтому он прошёл мимо, мечтая о том, что уже очень скоро сыщет себе славу и деньги, и сможет позволить не только приграничный трактир, но и много других благ, о которых сейчас и помыслить сложно.

И тут его окликнули:

— Это, что, меч у тебя?

Грог обернулся. У калитки трактира стоял юнец в рубахе с яркой вышивкой на вороте и на подоле, и во все глаза глядел на заплечный мешок орка. Грог тоже посмотрел себе за плечо и с досадой обнаружил, что тряпица сползла с эфеса, и теперь он светил металлическим навершием и старой кожаной обмоткой на радость всем любопытным.

— Не твоё дело, — буркнул Грог и ускорил шаг, пытаясь сообразить, почему так получилось.

«Может, кто-то трогал меч, пока я спал? Детишки Виля или он сам? Но сейчас гадать без толку, надо просто отойти подальше и снова хорошенько закутать меч».

Но далеко от трактира уйти не удалось: юнец нагнал его через три дома, и он был не один: группа из пяти человек быстро окружила Грога в хмуром и угрожающем молчании. Молодой орк оглядел их: все — крепкие парни, одетые куда лучше его самого, и все со сжатыми в кулаки руками.

— Чего вам?

— Мы говорим от имени нашего славного лорда, правителя этих земель, маркиза Итана Закери. Ты, крестьянин, взял то, что тебе не принадлежит. Эту вещь следует вернуть, — говорил человек, стоявший прямо перед Грогом, и голос у него был очень уверенным. Только это была уверенность наглеца, который точно знает, что дружки его поддержат.

— Какая же это вещь не моя?

«Они хотят отнять у меня меч, это очевидно».

Грог постарался сохранять самообладание, решив, что холодная голова лучше горячей и вернее поможет ему избежать несправедливых обвинений.

— Меч, конечно же. Отдай его, и иди своей дорогой. А мы...передадим его маркизу.

— Меч мой, он достался мне от прадеда.

— Нехорошо нарушать закон, — покачал головой человек. — У тебя нет никаких доказательств, поэтому меч считается краденым и должен вернуться к владельцу. Маркиз Закери позаботится об этом. А если будешь сопротивляться, — тут все пятеро сузили круг, — мы отправим тебя в темницу.

— Значит, я докажу, что меч мой. Он орочий, а не человеческий, по нему видно. Отведите меня к вашему маркизу, пусть выслушает.

— Ишь чего! — засмеялся здоровяк слева. — Вот прямо сразу и к маркизу!

— Тогда к его заместителю.

— Мы его заместители, — возразил ему тот, что говорил первым и, по всей видимости, был главным в этой компании. — И ты будешь нам подчиняться, орк. Отдавай меч.

— Нет, ведите к тому, кто выше вас, — настаивал Грог.

Он упрямо скрестил руки на груди, и тут же получил удар в спину. От неожиданности Грог еле устоял на ногах и повернулся, и его снова удалили в спину. Улыбки на лицах людей стали совсем уж наглыми и мерзкими, и они всей гурьбой накинулись на орка. Его очень быстро сбили с ног, а удары ногами и кулаками сыпались практически без остановки.

— Надо было нас слушать, хам, — с глумливым весельем проговорил главарь. Грог только отметил, что голос слышался в стороне, и, значит, тот в избиении не участвовал. Затем ему снова пришлось сосредоточиться на защите головы и живота.

А потом кто-то стащил с него мешок. Грог потянулся за своей собственностью и увидел щуплого парня, который был у трактира. Тот схватил мешок и побежал подальше от места драки. Грогу в этот момент сильно прилетело ногой в бок, он взревел от ярости, вскочил, оттолкнув нападавшего, и, не особо понимая, что делает, метнул в убегавшего нож. Юнец вскрикнул и упал. Его дружки замерли от неожиданности.

Грог тут же бросился к упавшему, схватил мешок и, не сбавляя скорости, побежал, куда глаза глядят.

Люди кинулись следом, во всё горло проклиная орка и призывая народ остановить убийцу их друга. В ушах Грога крики мешались с шумом крови и стуком собственного сердца, застрявшего где-то в горле. Перед глазами мелькали дворы и разбегались в разные стороны люди и куры. Даже тележка с горшками шарахнулась от него в сторону... или это он от неё шарахнулся? Он мало что понимал, кроме того, что ему надо оторваться от погони, чтобы эти крики смолкли, а мир перестал напоминать безумную полосу препятствий.

Грог перепрыгнул через ограду какого-то домика, пробежал насквозь маленький яблоневый сад, снова перепрыгнул через ограду и, наконец, в изнеможении привалился к стене небольшого сарая.

Голосов больше не было слышно, только рядом беспокойно квохтали куры. Ноги подкосились, Грог тяжело плюхнулся на зад. Постепенно сердцебиение успокоилось, дышать стало легче. Зато боль в избитом теле чувствовалась всё сильнее и сильнее: болели бока, спина, живот, голова... Знающий, да всё болело! Так его ещё ни разу в жизни не отхаживали, даже когда он выпил всю медовуху, припасённую на праздник урожая.

Но вещи Грогу сохранить удалось, как и меч. И нужно убираться отсюда, пока его не нашли. Учитывая, что он убил того парня, вряд ли его просто бросят в темницу: прибьют на месте и все дела. В какую-либо справедливость молодому орку уже слабо верилось.

Оказалось, что Грог добежал до самой окраины поселения: недалеко от сарая, за которым он спрятался, начинался лес. Парень перевалился через забор и двинулся в сторону деревьев, решив пока держаться подальше от дороги. Выбирая между опасными людьми и опасными обитателями леса, он лучше выберет последних.

К слову, в лесах Дэолет бояться стоило не только фауну, но и флору. Шанс нарваться на голодного волка или агрессивного кабана порой был куда ниже, нежели оказаться задушенным змеиными лианами или лишиться конечности в пасти хожууна. Змеиные лианы очень ловко маскировались под самые обычные, душили жертву и держали до появления своих хозяев — лианников, которые засасывали в себя тело и спокойно переваривали.

А хожуунов можно было спутать с обычными пнями, только эти умели передвигаться, и, если в их пасть что-нибудь попадало, она схлопывалась и уже не отпускала, пока не переварит. Выход был только один — оставить трофей лжепню, даже если это рука или нога. Благо опасны хожууны были только в холодное время года, когда оставались без своего партнёра — особого вида мха, который так и называли «хожууновым». Мох давал пню питание за счёт солнечного света, а взамен получал питательные вещества из почвы. Так что весной и летом хожуунов можно было не опасаться.

Зато в тёплое время года могло развестись много ягодников, которые маскировались под кусты с сочными плодами и так и норовили впиться в руку или лапу длинными и острыми как иглы зубами. Зубы их были полые и очень быстро высасывали из жертвы небольшое количество крови. Убить они никого не могли, даже ребёнка, но несколько неприятных и болезненных минут гарантировали. Из-за этих существ собирать ягоды можно было только, предварительно потыкав или побив кусты какой-нибудь палкой.

Не доходя до опушки, Грог ощутил смрад. Это зловоние исходило от свалки, которую люди тут устроили. Сюда они выбрасывали всё, в чём уже не нуждались: всё, что разбилось, сломалось, испортилось или сгнило. И все эти вещи и отбросы продолжали портиться и гнить. Гадость, конечно, но такие свалки — обычное дело.

Молодой орк начал обходить неприятное место, но услышал слабый оклик:

— Эй, кто там? Помоги!

Он пригляделся к кучам мусора, и в одной из них увидел человеческую фигуру. Человек лежал в напряжённой, неестественно вытянутой позе, и, присмотревшись внимательнее, Грог увидел, что его тело опутывает веревка.

Этого ещё не хватало. Он только-только сбежал от одной проблемы, как появилась другая. А если это ловушка?

— Помоги, пожалуйста. Не пройди мимо, — снова попросил человек, но куда тише. То ли уже не верил, что на его мольбу откликнутся, то ли не находил в себе сил говорить громче.

Грог зло сплюнул: как же, пройдёт он мимо!

— Погоди, щас вытащу.

Пришлось пробираться через мусор, гниль и грязь, причём довольно неспешно, чтобы не споткнуться: не хватало ещё в это всё свалиться и подцепить какую-нибудь заразу.

Связанный человек оказался совсем молодым парнем, ещё и избитым. Грог не мог знать, как выглядит сейчас со стороны он сам, но пришёл к выводу, что бедолаге пришлось сильно хуже.

— Где тут узел? Как тебя распутывать?

— Не знаю.

Парень предобморочно закатил глаза.

— Не вырубись, — прорычал Грог и вытащил меч. Нож тут был бы удобнее, но чего нет, того нет.

Когда верёвка была убрана, парень начал жалобно стонать, но даже не пытался двигаться, так и лежал плашмя с закрытыми глазами.

— Тело затекло, — наконец выдохнул он. — Больно.

— Щас пройдёт, терпи. Сидеть тут с тобой я не намерен, так что вставай и пойдём.

— Шутишь?

— Нет, не шучу. Тебе нужно встать и идти. Я помогу, можешь опереться об меня.

Он потянул парня вверх, тот охнул, открыл глаза и ухватится за руку Грога. Порадоваться этому молодой орк не успел, потому что человек тут же повис на нём, будто совсем разучился ходить.

— Передвигай ходулями! Надо выбираться из этого дерьма.

К моменту, когда они оказались на опушке, Грог взмок и сам готов был упасть и не вставать, что, собственно, и сделал. Оба — человек и орк — просто лежали на земле и не делали никаких попыток подняться.

— Ну и что с тобой случилось? — поинтересовался Грог какое-то время спустя.

— Ты сам видел. И спасибо тебе, что помог. Не окажись ты рядом, я бы там так и подох. А ночью, скорее всего, на свалку пожаловали бы нохи.

Грог скривился как от зубной боли при мысли, что где-то поблизости шастают эти мелкие твари, похожие на собак. Они сбивались в стаи и нападали на одиноких путников, особенно если те были без сил или ранены, а ещё не брезговали падалью и часто наведывались на мусорки. Грог видел тушки нохов, когда заходил в гости к охотнику: узкие морды, острые зубы и гладкая, тёмная, почти чёрная, шерсть. Иногда попадались особи с пятнами серого или чёрного цвета на шкуре. Охотник продавал шкуры нохов знакомому портному, который шил из них одежду для кого-то, кто не брезговал носить на себе падальщиков.

— Так себе расклад. И кто и за что тебя так уделал?

— Разбойники, конечно. А за что... Да кто ж знает.

— Разбойники просто так к людям не цепляются, не видя выгоды.

— Тебе виднее, — хмыкнул парень. — Ты, судя по виду, тоже на них нарвался.

— А может это другие были.

— Да ладно, две группы на одну округу — это чересчур.

— Всё может быть. Твои как выглядели? Сколько их было?

— Пятеро.

— И один мелкий белобрысый в расшитой рубахе?

— Да.

Они ещё немного полежали, восстанавливая силы. Грог в это время гадал, что могло потребоваться этим гадам от парнишки. На вид он обычный нищий. Но, ведь, и Грог — просто крестьянин, а нашёлся у них интерес и к нему.

Но спокойно думать мешала одна деталь.

— Надо бы найти, где нам отмыться. Этот смрад уже с головы до ног меня пропитал, — он поднялся на ноги, подхватил свой мешок и выжидательно поглядел на парня. — Меня зовут Грог.

— Я Дани. Если ты мне ещё немного поможешь, я покажу, где тут ручей, — он искривил разбитые губы в попытке улыбнуться.

Грог подал ему руку.

Ручей действительно оказался совсем недалеко. Каким же было удовольствием смыть с себя грязь и кровь! А вот с одежды пятна сходили менее охотно, а кое-какие из них въелись так, что уже и не отстирать. Грог от досады ругнулся и сел на камень возле куста, на котором повесил штаны и рубаху.

— Твоя одежда ещё хорошо выглядит, — попытался его утешить Дани.

Его одежда была сплошными лохмотьями, и вряд ли до встречи с разбойниками выглядела лучше, чем после неё.

— Ну да, хоть так. Куда ты теперь направишься? Не в Хайволс, случайно?

— Нет, нет, — помотал головой Дани, и отмытые волосы упали ему на лицо светлыми прядями. — А ты туда на заработки?

— Можно и так сказать. Ты бывал в Хайволсе? Знаешь, что и где находится?

— Я много где бывал. А что конкретно тебе нужно?

Голос Дани звучал отрешённо и почти холодно, будто он очень не хотел, чтобы его о чём-то расспрашивали, потому Грог только рукой махнул:

— А, не важно.

— Думаю, мне лучше пойти своей дорогой, — пробормотал Дани, заматываясь в свои лохмотья. — Спасибо, что спас. Возьми вот это в благодарность.

И он протянул Грогу нож: жутко старый, с источившимся лезвием и потемневшей рукоятью.

— Да ладно, не за что. Мне ничего не надо.

— Возьми, — настоял он. — Не мечом же тебе пользоваться.

И то верно. Грог благодарно кивнул и сунул нож за пояс вместо утерянного.

Они пожелали друг другу удачи в пути, и Дани поковылял через лес, время от времени пошатываясь и держась за деревья. Грог же решил ещё немного посидеть и подождать, пока одежда хоть немного просохнет.

Всю дорогу до города Грога занимала мысль, точно ли он убил того разбойника. Когда ему вслед кричали «убийца», сомнений в этом не было. Теперь же хотелось верить, что негодяй просто серьёзно ранен. Это было бы ему хорошим уроком не нападать на честных орков. Грог планировал открыть счёт своих жертв не раньше, чем окажется на поле боя, и совершенно не был готов к тому, что вот так внезапно отнимет чью-то жизнь. Верить в это не хотелось. Война виделась ему благородным ремеслом в отличие от такой грязной и низкой потасовки. Но на войну ещё надо попасть, желательно без приключений. Грог не представлял, что будет говорить вербовщику, просто потому что не представлял, о чём тот может спрашивать. Он усиленно пытался вообразить такой разговор, но мысленные диалоги неизменно приводили к тому, что придуманный вербовщик отправлял Грога обратно пахать землю. Ну, нет, обратно ходу нет, и это так же верно, как то, что солнце встаёт на востоке и садится на западе. Он обязательно что-нибудь придумает.

В пригород Хайволса Грог попал к вечеру следующего дня донельзя уставший и голодный. Ещё и обувка истёрлась до дыр. До ворот города он бы не дошёл при всём желании. Как назло, здесь к молодому орку отнеслись не так дружелюбно, как в деревеньке Виля, и он долго не мог найти, где остановиться. Люди качали головами или вовсе гнали его прочь. Наконец, он наткнулся на спешившего куда-то полуорка, который указал ему на домик, в котором жила одинокая старушка. Та с неожиданной радостью впустила гостя.

Впрочем, совсем скоро из болтовни старушки выяснилось, что в её роду были орки.

Она бодро шаркала от очага к столу и обратно, выставляя перед Грогом еду и питьё. Честно сказать, обед был не из самых сытных, но лучше, чем ничего.

— У меня одна из двоюродных бабок орчихой была. Такие красивые горшки лепила! Да, вон, тарелка до сих пор хранится — тоже её работа.

Старушка прошаркала к полке и сняла с неё расписное блюдо из красной глины с характерным рисунком из чередующихся топоров и спиралей. Так в Оршдоре расписывали практически всё: от посуды до одежды и домов. Вместо топоров могли изобразить и другие виды оружия, и щиты, но топоры встречались чаще. А спираль — это вообще религиозный символ. «Всё меняется, но возвращается на свои места», — именно так начинались все молитвы орков, все их обряды и празднества, и чертилась спираль на какой-нибудь поверхности или просто рукой в воздухе.

— Да, госпожа Мина, это прекрасная работа, — покивал Грог, не переставая работать челюстями и стараясь изобразить заинтересованность: он такое дома каждый день видел.

— Храню как сокровище, — заулыбалась довольная старушка. — Бабка хорошая была, много сказок рассказывала. А как вкусно готовила!

Она ещё долго рассказывала про свою семью, а потом и про соседей, которые ей помогали. Все её родные уже в Святых Землях отдыхали подле милостивого Скапара, а её век, видать, ещё не вышел.

В конце концов, Грог, чтобы избежать старческих сетований на жизнь, выспросил у Мины, чем помочь по хозяйству, и поспешил заняться делом. Заодно и башмаки свои подлатал.

Утром старушка попыталась уговорить его остаться ещё на несколько дней, но, конечно, у неё не получилось: уже сегодня у Грога начнётся совсем новая жизнь, и он просто обязан поспешить к ней на встречу!

Встреча состоялась очень быстро, правда совсем другая, и лица были все знакомы: те самые разбойники, которые напали на него из-за меча. Теперь их было четверо.

— Кто это тут у нас? Глазам не верится! — злобно прорычал их главарь.

— Есть на свете справедливость, — поддакнул здоровяк, который опять оказался слева. — Отомстим подонку за Жана!

Попадание ножа всё-таки было смертельным.

Молодой орк оказался один против четверых. Ещё и место очень неудачное — пустое пространство за домами, скрытое от глаз.

Грог вздохнул и уронил мешок на землю.

— Ну ладно. Нужен меч? Возьмите.

Он потянулся к эфесу, не особо веря, что успеет хотя бы коснуться единственного оружия, которое могло бы ему помочь выйти из этой передряги живым. В ту же секунду вражеское оцепление было пробито, и рядом с молодым орком встал высокий парень с портняжными ножницами в руке. С ножниц капала кровь. Человек, которого он снёс, валялся на земле в предсмертных конвульсиях, тщетно зажимая руками пробитое горло.

— А ну прочь отсюда, если жизнь дорога! — пригрозил незнакомец, а Грог, не тратя больше ни мгновения, вооружился мечом.

Казалось бы, такой поворот событий должен был охладить пыл нападавших, но они только ещё больше разозлились, описав в красках, что они сделают с телами двух паршивых щенков, решивших поиграть в героев. Все трое были вооружены кинжалами и быстро разделились: двое, включая главаря, занялись Грогом, третий — его неожиданным союзником. Видимо, окровавленные ножницы и габариты парня впечатлили их не так сильно, как вооружённый мечом орк. Что же, это было их ошибкой! Не прошло и минуты, как портняжка расправился со своим разбойником, вспоров тому живот, и оттянул одного из противников Грога на себя.

Грог облегчённо выдохнул: он впервые оказался в настоящем бою, да ещё и против двоих, и те успели его сильно потеснить. Теперь же враг был один, хоть и очень опытный, главарь как ни как. Но длина меча против длины кинжала всё-таки являлась преимуществом, как и изворотливость Грога. Он легко уходил от ударов пока не увидел возможность ударить в ответ - по руке с кинжалом. Оружие выпало, противник на мгновение застыл от боли, и Грог проткнул его насквозь.

Оставшийся разбойник, осознав, что дело сосем уж скверное, попытался убежать. Остановил его метко брошенный Грогом камень, который угодил человеку в голову. Молодому орку осталось только добить его.

— Два-два, — весело прокомментировал портняжка, оглядывая место драки.

Грог хмуро поглядел на него: неужели это повод для веселья? Но увидел, что тот сильно бледен. Храбрится.

— Спасибо за помощь. Надо позвать стражу.

— Ты чего? Какая стража? Не знаю, как у вас, а тут нас сразу арестуют и устроят допрос. Мне совсем не улыбается сидеть в тюрьме, пока они свои бумажки пишут.

— Но это же грабители и убийцы! Это очевидно.

— А разница? В тюрьму нас, а не этих жмуриков отправят. Хватай кошель с пояса того амбала, которого проткнул, и идём отсюда. Только...меч ещё оботри.

— Лады.

Выйдя на улочку, парень указал направление:

— Пошли. Я до соседки шёл, моя семья ей помогает. Она старая уже. Я тебя выручил, выручи и ты меня, помоги у неё по хозяйству управиться. Заодно отдышимся.

— Погодь, ты не про бабку Мину?

— Да, — тот аж остановился. — Ты откуда её знаешь? Уж не родня?

— На ночлег останавливался. Так что помощь ей пока не нужна.

— О как. Что, воды натаскал и дров нарубил?

— И даже прибраться помог, — хмыкнул Грог.

— Не зря я тебе помог, друг! — обрадовался парень. — Теперь у меня чуть больше времени. Погуляем! Сколько там в кошеле? Я покажу, где хорошая таверна.

— Лучше покажи, где вербовочный пункт.

Парень ошарашено уставился на Грога. Светло-карие глаза, казалось, сейчас вылезут из глазниц.

— Зачем?

— А зачем тебе с утра таверна? Очень надо, видимо? Вот и мне очень надо.

— Ладно, ладно, подскажу. Но в таверну мы всё равно сейчас пойдём. День надо начинать с чего-то поприятнее, чем призывной пункт.

— Со жмуриков, например?

Его спутник в ответ нервно рассмеялся, а Грог вспомнил, что пока так и не узнал его имя.

— Меня Грог зовут. А тебя?

— Мирек.

— Ты и вправду портной? — Грог покосился на ножницы за поясом Мирека.

— Не, я пока подмастерье. Но скоро стану мастером. Ножницы и прочее я всегда к старой Мине беру: вдруг, что заштопать надо, чтобы она глаза не портила.

Таверна оказалась в черте города, недалеко от ворот, народу в это время там почти не было. Человек и орк заняли один из столов у дальней стены и спокойно поделили между собой содержимое кошеля. Получилась неплохая сумма для каждого.

— На это я могу недели две гулять. Ну, если в меру, — радовался Мирек. — А ты? Давай вечером в бордель!

— Сначала ты мне расскажешь, где идёт набор в армию, — покачал головой Грог.

Его наличие нежданных денег не радовало из-за способа, которым он их получил. Но разум подсказывал, что монеты могут пригодиться, причём для чего-то поважнее, чем гульба. Он слышал, что новобранцам выдают и оружие, и экипировку, но какого это всё качества не известно. Да и обувь… Грог непроизвольно сжал и разжал пальцы ног, чувствуя ими тонкую подошву: в такой обувке долго не проходишь.

За едой и выпивкой разговор пошёл более гладко и весело. Мирек рассказал, что вербовочный пункт находится на главной площади. Самих вербовщиков там сейчас крайне мало, потому что желающих пополнить ряды армии стало сильно меньше. Лагерь для новобранцев разбили у северо-западной стены города. Сколько там сейчас бойцов, и что они делают, портняжка не знал. Лагерь огородили частоколом и старались никого оттуда не выпускать, потому что между новобранцами и горожанами произошли несколько стычек. За драками последовали наказания, а пару неудачливых солдат даже повесили.

Грог, в свою очередь, рассказал, откуда он, и неожиданно встретил поддержку.

— Правильно сделал, что свалил. Если есть шанс, почему бы им не воспользоваться! Ваш лорд не обеднеет, а у семьи и без тебя достаточно рабочих рук. Эх, я бы и сам пошёл.

— Так что ж не идёшь?

— И пойду! — выдал Мирек. — Пойдём вместе.

Грог смотрел на него с нескрываемым изумлением: вроде, одной кружки пива маловато, чтобы человека понесло на подвиги.

— Я серьёзно, Грог. Тебя мне не иначе как Скапар послал. Я бы ещё долго решался, а тут ты со своими жмуриками, бабкой Миной и вербовщиками.

— Ну, допустим, жмуриков мы поровну поделили. А бабка вообще твоя, а не моя, — осторожно начал Грог. — Но зачем тебе бросать обучение у портного, тем более что ты его уже почти закончил?

Парень хмуро поглядел на сумку на поясе, в которой носил портняжные инструменты.

— К портному меня отдали родители. Не без выгоды для себя, конечно. А мне это не сдалось ни разу. Руки-то откуда надо растут и шьют хорошо, но через не хочу. Они явно для другого у меня созданы — для драки. В детстве день без драки был для меня скучным днём. Я даже подумывал сбежать к Мечам Альбатроса, да разве ж они меня возьмут? А так… повоюю, и смогу прийти к ним уже не абы кем, а опытным бойцом.

— Это ваш орден защитников? Может, лучше в наёмники тогда?

— А какая разница? Всё равно с улицы не возьмут. Никто не будет возиться с обучением новичка, особенно бесплатно. Вот если б я с мешком золота пришёл, тогда ещё ладно. Но мешка золота у меня, как видишь, нет.

Оба замолкли, думая о своих перспективах. Грога наёмники и религиозные ордена, особенно чужой страны, не привлекали. Ему грезилась военная слава, а не мелкие наёмные «подвиги» вроде защиты торговых обозов или выслеживания разбойников и кровожадных бестий.

— Ну, так что? Идём вместе? — нарушил молчание Мирек.

— Идём, — согласил Грог. Зачем же отказываться от компании, тем более что его новый друг примерно в том же положении, что и он сам. — Только сначала зайдём к сапожнику.

Мирек понимающе усмехнулся.

Глава 4

К вербовочному пункту Грог подошёл уже в новых сапогах и с надеждой на скорое жалование, потому что от его части денег практически ничего не осталось.

Небольшое здание с флагом Тирифа, на котором был изображён человеческий бог в традиционном облике альбатроса, привлекало взгляд свежевыкрашенным фасадом.

— Слушай, а они всех принимают? Или кому-то отказывали?

— А какой смысл им прогонять желающих? — Мирек пожал плечами. — Нет, конечно, если к ним припрётся какой-нибудь слабоумный или калека, то его выпроводят. Хотя… может слабоумного-то как раз и возьмут: пара моих знакомых тем летом записалась, их не развернули.

Подмастерье направился к зданию, Грог тоже не стал задерживаться.

Вербовщик оказался один. Он сидел за столом с видом мученика, но волшебным образом преобразился, увидев вошедших.

— Желаете записаться в славную армию Тирифа? Пожалуйте сюда, господа.

Они и пожаловали. Вербовщик тут же начал заливаться соловьём о том, какие выгоды и перспективы ждут новобранцев, и как им повезло попасть под начало достойного рыцаря, с которым их ждут такие высоты, что выше только облака. Даже Грогу, который спал и видел всё это, вскоре этот трёп надоел. К тому же, из слов вербовщика было непросто вычленить важную для новобранца информацию. Но самое основное до Грога дошло: кормить будут, экипировку и оружие выдадут, деньги платить тоже будут, но по прибытии в основной военный лагерь.

Сам процесс записи занял удивительно мало времени: они с Миреком назвали свои имена, возраст, род деятельности и место рождения. Оказалось, что Мирек на год младше Грога, а по виду и не скажешь: высокий, плечи широкие, руки крепкие. Потом они поставили крестик рядом со своими именами и получили вербовочные расписки и первый приказ: шагать в лагерь за воротами.

Грог был настроен тут же этот приказ и выполнить, но товарищ решительно его остановил.

— Погоди. Это же последний день свободной жизни.

— Ты прав. Тебе родителям надо сообщить, — понимающе кивнул молодой орк и заслужил взгляд, недвусмысленно говорящий о том, что он сморозил глупость.

— Какие родители? Чтоб выслушивать вой и причитания? Особенно от матери.

— Тогда что?

Он уже примерно представил, какой ответ получит, и совсем не удивился.

— Погуляем. На остаток, — парень похлопал по кошелю на поясе.

— Мирек, ты же сейчас должен быть в портняжной мастерской. Ещё чуть-чуть, и тебя начнут искать. Ты уверен, что хочешь встретить кого-то из своих знакомых, если ты даже с родителями решил не прощаться?

— Друг мой, город не маленький, риск с кем-то столкнуться мизерный. К тому же, мы пойдём туда, где мои знакомые не появляются.

Соблазн был велик, но Грог уже достаточно собрал по пути неприятностей, чтобы вот так добровольно пойти искать ещё.

— Давай так: ты иди, а я в лагерь. Огляжусь, освоюсь. Там и встретимся.

— Ну как знаешь. А я тебе потом в красках расскажу, от чего ты отказался.

Мирек бодро зашагал к одной из улиц, а Грог пошёл в противоположную сторону, на ходу обдумывая то, что успел рассказать им вербовщик.

В лагере уже собралось достаточно новобранцев, и через несколько дней их отправят в военный лагерь близ Медоланда. Там они будут проходить обучение, пока не понадобятся на поле боя. А дальше, по словам всё того же вербовщика, их ждёт труд, который окупится звонкой монетой, уважением и возможностью послужить на благо королевства. Благо чужого королевства Грога мало волновало, чего не скажешь про остальных два пункта. Жаль, что первого жалования ещё ждать и ждать.

У входа в лагерь стояла пара часовых.

— Стой. Куда идёшь? — тут же отреагировали они на появление орка. — Здесь территория для новобранцев.

— Сюда и иду. Я записался.

Он вытащил из-за пояса расписку.

— А, проходи. Лейтенант у себя. А если не найдёшь его, спроси там кого.

Они рассказали, как найти штаб, и Грог, наконец, оказался внутри. Он прошёл мимо разномастных палаток к деревянным постройкам для командования. Люди провожали его заинтересованными взглядами, но никто не окликнул: у новобранцев было время обеда, и они не желали отвлекаться от котелков и мисок.

Грог заметил нескольких орков, которые тут же поприветствовали его на родном языке.

— О, ещё один наш? — обрадовался орк с грубыми чертами лица и кольцом в носу.

— Да. Мне к лейтенанту сейчас надо.

— Тогда шевелись, а то он за обед засядет, и жди его, — заговорил второй. У этого отсутствовал один глаз, и всё лицо было в шрамах. Создавалось впечатление, будто он уже в нескольких боях побывал.

— Как закончишь, давай к нам. Может, успеешь, — первый орк многозначительно постучал ложкой по миске.

— Ага. Постараюсь.

Грогу повезло: лейтенант ещё не успел приступить к обеду. Правда, он этому был не шибко рад, и новобранца встретил с хмурым выражением на лице. Молодой орк стойко выдержал этот взгляд и протянул ему бумагу.

— Я записался в армию, вербовщик направил меня к вам.

У человека дёрнулся глаз, но он постарался взять себя в руки.

— Ты говоришь с сиром Уиллом Хьюзом, лейтенантом, заместителем лорда Жюсса Арвела, — произнёс он сухо, принял документ и стал что-то записывать в одной из книг, то и дело сверяясь с распиской.

Грог же в это время рассматривал самого лейтенанта: невысокий человек с узким лицом, выдающимся носом и большими глазами. По меркам орков, очень неправильное лицо. В их культуре считалось, что самой выдающейся частью лица мужчины должна быть челюсть. Чем она шире, тем упрямее и сильнее орк. С таким характером можно преодолеть все тягости жизни. Но у людей другое восприятие внешности.

Строгая и аккуратная форма лейтенанта тоже не осталась без внимания. Нашивка на левой стороне дублета в виде трёх волн на голубом фоне явно что-то значила, как и голубая лента на левом предплечье, завязанная бантом. Знаки отличия.

— Пойдёшь в подчинение к сержанту Флаву. Дальнейшие инструкции получишь от него. Он должен быть в смежном помещении.

— Хорошо.

— Не «хорошо», а «так точно». В твоих интересах быстрее научиться правилам и дисциплине, — голос лейтенанта прозвучал скорее устало, чем рассержено, будто его утомила необходимость делать такие замечания.

— Так точно, — тут же исправился Грог и, поклонившись, вышел.

Стоило молодому орку переступить порог соседнего строения, как на него обрушился гром. Только секунду спустя он понял, что это голос.

— Что такое? Кто позволил зайти? Назовись!

Из-за стола, за которым сидели и обедали несколько сержантов, резко поднялся мужчина с рыжими волосами и красным от гнева лицом.

— Грог, господин. Я новобранец.

Парень замер, не смея дышать, но взгляд не опустил, смотрел прямо на вопрошающего.

За столом раздались смешки. Сидящие с интересом переводили взгляд с человека на орка и обратно.

— За дверь шагом марш! В палатку номер тринадцать.

— Так точно, — как можно чётче произнёс Грог и в мгновение ока оказался на улице.

Только там он вспомнил, что хорошо бы снова начать дышать.

— Ну, дела, — пробормотал он, шумно вдохнув и оглядевшись: надо было найти палатку.

Спустя несколько минут и одну подсказку с направлением, Грог пришёл куда послали.

Палатка оказалась знакомой: рядом с нею сидели те же орки, которые ему встретились на пути к лейтенанту. Только теперь с ними был ещё один товарищ.

— О! Знакомая рожа! — заулыбался тот, что с кольцом в носу.

Его одноглазый товарищ спросил:

— К нам, стало быть, отправили? Ну, мы не сомневались. Сержант к интенданту уже послал?

— Нет. Я…

Тут до Грога кое-что стало доходить.

— У вас же сержант Флав, да?

— Да, мы под его командованием, — одноглазый выглядел озадаченно.

— Это такой рыжий и размером с дорофа?

Все трое заржали.

— Ага, — выдавил сквозь хохот третий орк. — Это Рыжий Флав. А ты, что, не понял, кто тебе приказ сюда пёхать отдал?

— Ну, даёшь! — поддержал его первый, с кольцом. — Смотри, не ляпни никому об этом. Дойдёт до сержанта, он будет гонять тебя отсюда и до заката.

— Да ладно тебе, — третий уже унял смех. — Он и так нас гоняет. А ты, парень, впредь, внимательнее будь.

— Да я внимательный, — попытался возразить Грог. — Просто зашёл не вовремя, когда сержанты обедали.

Это вызвало новый приступ смеха и просьбы рассказать подробнее, а Грогу, к своему стыду, пришлось признать, что он действительно был невнимательным: ему надо было сначала постучать, а уж потом заходить.

За разговором новые товарищи стали быстро вводить новичка в курс дела, а заодно и познакомились. Того, что с кольцом в носу звали Тахог, одноглазого — Раног, а третьего — Найзог. Они тут уже вторую неделю сидели и отлично усвоили нехитрые порядки. Лорд Жюсс Арвел устроил здесь тренировочный лагерь в миниатюре, желая прибыть на место сбора с как можно более подготовленными солдатами. Их у него набралась почти сотня. Тренировки начинались с рассвета и заканчивались на закате и прерывались только на обед. Учили «махать копьём» и «топать строем», как выразились орки. Как только начинало темнеть, тренировки заканчивались, и наступало свободное время. Часть новобранцев по вечерам отпускали в город, но это всегда была группа не более десяти — пятнадцати счастливчиков. Больше ни-ни, чтобы избежать дебоша и драк с горожанами.

— Были, говорят, у нашего Арвела долгие беседы с капитаном городской стражи в самом начале весны, — рассказывал Тахог. — После них он десяток новобранцев вон выкинул, а трёх повесил. Теперь есть приказ: кто в городе беспорядки чинить будет, того либо палками поколотят, либо со службы выдворят, либо вообще повесят. Решать командиру.

— Так и у нас с этим строго, — заметил Грог. — Кто нарушает порядок, тому битым быть и в яме сидеть. И это, считай, ещё легко отделался.

Орки покивали. Порядки в армии Оршдора были строгими, но это гарантировало дисциплину.

Ещё орки рассказали про заместителя лорда. Лейтенант Уилл Хьюз не зря показался Грогу каким-то отрешённым и уставшим. Ходили упорные слухи, что он не хотел этой должности, но финансово зависел от Арвела и был вынужден ему подчиниться. Ко всему, он приходился Арвелу двоюродным братом, что тоже являлось рычагом давления.

— Ещё наш лейтенант терпеть не может общаться к нам напрямую. Вечно просит слугу или кого-нибудь из сержантов быть посредником.

— Со мной он говорил...

— Ага, и я представляю, какая у него была при этом рожа, — хохотнул Раног.

Грог согласно хмыкнул и задал вопрос по поводу знаков отличия лейтенанта.

— Тут всё просто. Три волны — это рыцарский герб Арвела. Когда-то он был ещё и гербом его владений где-то на западе, аж на берегу моря. Но землю он потерял. Теперь ищет возможность вернуть её обратно, участвуя в войне. А лента — отличие самого Хьюза как лейтенанта.

Сержанты, конечно, тоже были людьми лорда Арвела и чётко выполняли его приказы. Но не все они могли похвастаться опытом сражений. Вот Рыжий Флав мог, да ещё как. Он вышел живым из таких битв, что по праву считался героем. Правда, опыт стоил нескольких контузий, переломов и полной потери добродушного характера.

— Говорят, раньше его звали Добряк Флав, — смеялся Тахог, который оказался любителем поболтать. — Но где-то между битвой при Рэкки и «клешнями» Нэсских холмов он Добряком быть перестал и получил новое прозвище — «Отбитый Флав». Уж не знаю почему, но прозвище ему не понравилось. И после нескольких разбитых черепушек сошлись на том, чтобы называть его Рыжим.

— И теперь он командует нами, — подхватил Найзог. — Ну, то бишь всеми орками в лагере. Нас тут совсем немного, поэтому всех объединили в отряд и отдали ему на потеху. Считают, что мы настолько большая заноза в заднице, что только такой отбитый сержант с нами и справится. Но это же не правда! Мы же чистейшие ягнятки. Даже срём ромашками!

Веселье прервал Раног, решив, что пора заняться делом, то есть Грогом, и отправил его с Тахогом к интенданту за амуницией.

Основу формы составляли шлем-шапель и гамбезон с гербом Тирифа во всю грудь, изображавшем альбатроса. Горло и плечи защищало стёганное оплечье. А ещё дали копьё.

— Копьё? — удивился Грог.

— Да, а что? — не понял интендант.

— Не, ничего, всё отлично, — вмешался Тахог, ухватил Грога за предплечье и повёл обратно к палатке.

— Аккуратнее будь с этим типом. Если ему кажется, что кто-то не доволен тем, что получил, он устраивает такой театр, что ярморочные лицедеи обзавидуются. Весь лагерь его крики слушать будет. И вот скажи, что тебя в этом копье не устроило?

— То, что это копьё. У меня есть меч.

— Ох, ничего ж себе имусчество! Ну, потеряешь в бою эту палку — будешь им махать. А тут не выбирают. Тут наш гордый безземельный рыцарь из нас роту копейщиков задумал сделать. Ну, ясно, что не он сам, на это приказ есть сверху, но Арвел скорее удавится, чем будет плохо выглядеть на поле боя.

— Да, понял. Приказ есть приказ. Воины не должны позорить своего командира.

— Какой понятливый. Может, выйдет из тебя толк.

Только-только Грог влез в форму, по лагерю разнёсся звук трубы.

— О, этот дивный звук! — явно саркастично выдавил из себя Тахог. — Сладкое пение девицы!

— Скорее, Грог, это сигнал на построение. Вечерняя тренировка, — объяснил Найзог.

До этой тренировки Грог и не представлял, что ходить — это так сложно. Идти за волом, увязая в земле, конечно, тоже нелегко, но привычно: он так с малых лет трудился. А тут… Шагать всё время с одной и той же ноги, вместе со всеми и постоянно держать дистанцию… и держать это тролльево копьё, от веса которого парень уже через полчаса рук не чувствовал.

Не успел Грог хоть немного приноровиться к маршу, как последовала команда «стоять», а следом — команда «бой», и началась работа с копьём. Тут он совсем сдал: путался в ногах — в стойке и при выпадах, — и пару раз позорно ткнул копьём в землю вместо того, чтобы ударить невидимого врага перед собой. Сержант Флав, конечно же, всё это видел и не скупился на наставления, облекая их в такую форму, что если Грог и не стал тут же работать лучше, то точно пополнил словарный запас новыми выражениями.

Когда им скомандовали «вольно», Грог едва нашёл в себе силы, чтобы пойти на ужин. Его новая компания выглядела и вела себя куда бодрее и готовилась к ещё одному действу.

— Слушай, слушай, Грог, — весело оскалился Тахог. — Сейчас начнётся.

— Что?

Грог даже представить не мог, что ещё его сегодня ждёт. Больше всего ему хотелось впихнуть в себя еду и пойти спать, а тут ещё что-то намечается.

— Возлюбленные дети Скапара!

От этого крика Грог чуть было не выронил миску, а сидевшие рядом товарищи самым наглым образом начали ржать.

— Прошёл ещё один день в трудах на благо душ наших. Так завершим его молитвой!

Ну конечно, военный лагерь, пусть и временный, не мог существовать без священника. Грог почувствовал, как и без того не особо вкусная еда становится ещё и трудноперевариваемой, прямо как слова чужого жреца.

А тот, казалось, стал завывать ещё громче.

«Или просто движется в нашу сторону», — возникла мысль, сопровождаемая ярким чувством недовольства.

— Наш мудрый бог всегда ведёт нас. И всегда теми путями, которыми вести до́лжно. Так было, конечно же, и в год Исхода, когда он, Всемогущий, увидел детей своих, потерянных в море из-за шторма, что наслал Дракон, и повёл нас к суше, обратившись альбатросом. Ведёт он нас и теперь, навстречу коварному соседу, позарившемуся на то, что ему не принадлежит. Скапар видит все прегрешения Таэртона, видит, что люди там стали темны и злы. Они заслонились крыльями Дракона от блеска Его доброты и мудрости! И наша благая цель не просто прогнать захватчиков с наших земель, а заставить их вновь вернуться под крыло всепрощающего Скапара. Укрепим же свой дух молитвами! Выжжем из груди все слабости! И потянемся мыслями к нашему Отцу и Защитнику. Ибо и помыслом, и словом, и делом должны мы быть чисты!

Голос приближался, и, наконец, показался его владелец: маленький, тощий человечек в возрасте. Ряса из льна висела на нём как на черенке от метлы. Он шёл и раскачивался в подобии транса, и деревянный медальон с изображением альбатроса раскачивался в такт его движению.

— Вот и он — святой Том, — с самым довольным видом произнёс Тахог. — Раз к нам подошёл, значит, готов перейти к своей любимой части.

— И да избави нас от Дракона злокозненного! — заголосил святой Том, остановившись в начале орочьих палаток. — Избави нас от чёрных дум и чёрных дел! Укрой нас крылами своими как птенцов от всего, что может замарать наши души! А ежели душа уже замаралась, дай возможность очистить её. Дай смыть грязь! Ибо каждая душа, ежели слезами искупления умоется, солёными, как море, над которым Ты гордо паришь, сможет очиститься. И не будет над нею воли Драконовой! И будет царствие праведников!

Человечек в рясе запрыгал на месте, явно от избытка чувств. Вышло забавно, и даже нахохлившийся Грог не мог не отметить этого.

Святой Том двинулся дальше, продолжая вещать о том, какой идеальной будет жизнь без гадкого и злого Дракона.

— Деревенский дурачок какой-то, — буркнул Грог, вспоминая про остывшую похлёбку. От холодных кусков мяса и разваренных овощей стало совсем тоскливо. — В каждой деревне таких по несколько штук найдётся.

— Ну, он и впрямь откуда-то из ближайшей деревни пришёл, — согласился Раног. — В городах у них иначе проповедуют. И он очень старается, чтобы день начинался и заканчивался с благими мыслями и намерениями.

Грог внимательно посмотрел на старшего из компании. Одноглазый выглядел так, будто он даже Знающему не молится, не то, что человеческому богу. Смеётся? И верно: Раног смеялся. Его веселили попытки маленького человечка с символом чужой веры указывать ему и другим оркам на то, что они… орки.

— Привыкай и к этому, — довольно улыбнулся Найзог.

— Да шут с ним, — отмахнулся Грог, отпивая воды из кружки.

Закончив с едой, Грог полез в палатку спать, но не тут-то было.

— Грог, а меч-то покажи, — окликнул Тахог. — И откуда он у тебя?

— Меч? — не поверил Найзог. — Настоящий?

В палатку сунулись две любопытные физиономии: Тахога и Найзога.

— Давайте утром, когда светло будет. Сейчас спать охота, — попытался Грог отвоевать драгоценные минуты отдыха.

— Не-не-не, давай показывай. Нам любопытно, — потребовал Тахог. — Не каждый день встречается новобранец с таким оружием.

Бо́льшая часть будущей пехоты могла похвастаться только ножами да топорами, а кто-то и этого не имел, потому что был слишком беден или невезуч.

Грог понял, что спорить дальше — только время терять, вылез из палатки и вытащил меч. Орки окружили его и стали рассматривать, а владелец — рассказывать, откуда у него такая ценность.

—Да-а-а, это тебе не мясницкий топор, — протянул Тахог и провёл рукой по клинку.

— Это что такое? — рык за их спинами не предвещал ничего хорошего.

Орки вскочили и построились в линию, встречая своего сержанта. Грог, стоявший в конце, сжимал меч и готовился к чему-то неприятному, что обязательно сейчас должно случиться.

— Так что это такое? — повторил Флав, указывая на оружие в руках молодого орка. — Откуда меч?

— Мой. Это мой меч, господин, — ответил Грог, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Где взял?

— От прадеда достался.

— И его вот прямо так тебе и передали? — недоверчиво уточнил сержант, сверля подчинённого недобрым взглядом.

«Ага, передали. Вместе с родительским благословением», — подумал Грог, но ответил:

— Он перешёл мне по наследству.

Дед же именно его учил? Его. Ну, считай, передал в личное пользование, то бишь в наследство. А остальное — детали, о которых он умолчит.

— Управляться с ним, хоть, умеешь?

— Да.

— Сейчас проверим. Команда «бой», — Флав расплылся в хищной улыбке, достал свой меч и встал в стойку.

Грога прошиб пот. Сейчас из него сделают решето, и проще будет муку через него просеивать, чем штопать.

«А Мирек же портной, может он меня потом подлатает?» —мысль была странная, но поддержала Грога как могла. Он встал перед сержантом и приготовился защищаться.

— Нападай.

«Ну вот, ещё и нападать на него».

Но Грог подчинился, попытался представить, что это просто один из тренировочных боёв с дедом и атаковал. Сержант ушёл от атаки.

— Давай ещё. Смелее!

Грог снова ударил, и Флав отвёл его клинок, будто лениво отмахнулся от комара. Следующие попытки были чуть более результативными: Грог не давал Флаву уходить, вынуждая отражать удары. Он так увлёкся, наступая и атакуя, что почти улыбался. А потом сержант резко выбил оружие из его рук, и он даже не понял, как это случилось. Игра кошки с мышкой закончилась.

— Так я и думал, что это пустой трёп. Ничего ты не можешь. Грог, да? Новичок, — язвительный тон Рыжего Флава был в сто раз хуже поражения. — Наследство дали, а пользоваться толком не научили. Мельницу надо было брать, как в сказках.

Со всех сторон поднялся смех: показательное выступление собрало публику из ближайших палаток. Вокруг Грога будто выросли стены из хохота, а внутри них был огонь — огонь стыда, охвативший его с ног до головы.

— Посмеялись и хватит! — рявкнул Флав. — Разойтись! А ты, — он посмотрел на молодого орка, — с утра дуй к коменданту и приведи эту железку в порядок. Мало того, что тупая, так скоро проржавеет — один эфес останется.

— Слушаюсь, господин.

Все разошлись, Найзог поднял меч и отдал его Грогу.

— Забей на эту скотину, — посоветовал он. — Завтра уже никто не вспомнит: тут все от него огребают, свыклись.

— Ага, — глухо отозвался Грог. — Уже забил. Вот чувствовал, надо было спать идти. Уже бы сон смотрел, а не прыгал тут скоморохом.

Он даже попытался улыбнуться. Три орка его тут же поддержали.

Весь вечер Грог мечтал лечь и уснуть, но, когда, наконец, лёг, сон не пришёл. Его, как пташку, спугнули мысли о позорном поражении Флаву. Грог лежал и прокручивал в голове детали боя, и всё больше понимал, какая пропасть между ним и сержантом. Сейчас его предел — это драка с разбойниками, и то не со всеми, а до опытных воинов ещё расти и расти.

Наутро натруженные мышцы приветствовали его болью, но Грог стиснул зубы и решил ничего об этом не говорить. На вопросы типа: «ну как ты после вчерашнего» отвечал, что всё путём, и вообще он именно так всё и представлял. А сам мысленно взывал к Знающему с вопросом, что же будет дальше, если ему уже так фигово?..

Был ещё один вопрос, на который Грог очень хотел получить ответ: где Мирек? Искать портняжку он решил после завтрака и новой молитвы святого Тома. Новой, но всё про то же.

Поспрашивав новобранцев из людей, Грог, в конце концов, получил номер нужной палатки. Мирек нашёлся рядом с нею и уже в полном вооружении. В гамбезоне бывший подмастерье портного выглядел эффектнее, чем в старой рубахе.

— Мирек! Здоро́во! Когда ты пришёл?

— А, Грог! Привет! Поздно вечером. Еле уговорил караульных меня впустить. А сегодня, вот, дошёл до интенданта.

Он раскинул в стороны руки, призывая орка полюбоваться формой.

— И зря ты со мной не пошёл. Потерял день свободы.

— И что же тебе дал тот день?

— Удовольствие! — рассмеялся парень и убрал с лица выбившуюся из-под шлема каштановую прядку.

— Отлично. Значит ты готов к тому, что сейчас начнётся, — ехидно заключил Грог, предвкушая, как придёт к Миреку в обед, узнать о его впечатлениях.

Воздух наполнился уже знакомым звуком.

— Труба зовёт, — ухмыльнулся Грог и, как и все, поспешил на построение.

Глава 5

Спустя всего пять дней лорд Арвел приказал сворачиваться: пришло время отправляться к Медоланду.

Новобранцы взбодрились, засобирались. По лагерю бодро пошли слухи о том, что основой лагерь — это город в миниатюре, и там они смогут найти, куда и на что потратить монеты. Не то, что здесь: сиди и жди, когда придёт твоя очередь выйти в город.

Грог мог их понять: всего за несколько дней «военной жизни» он стал скучать по таким благам как разнообразная пища, нормальное мытьё и женское общество.

В последний вечер перед маршем Раног с Найзогом играли в кости, Грог и Мирек наблюдали, а Тахог вдохновлённо рисовал палкой на земле орчиху со всеми прелестями.

Мирек, чувствуя себя уже своим среди зеленокожих, время от времени комментировал художества Тахога, а тот беззлобно посылал его в ответ.

В итоге Тахог предложил Миреку «нарисовать лучше» и теперь уже они оба усердно что-то вычерчивали.

— Эй, человече, а что это за линии? Никак баба твоя утопла.

— Тупица, это волосы. Волнистые. А у твоей руки как у тролля!

— Сам тупица. Руки тут вообще не главное!

— Дети малые, — констатировал Найзог, выкидывая пятёрки.

— Да ты бы сейчас тоже с ними малевал, если бы не выигрывал, — подметил Грог, вызвав всеобщий смех.

Все они действительно неплохо сдружились, даже Мирека приняли в свою компанию без проблем. Оказалось, что Раног и Тахог пришли записываться вместе, как Грог с Миреком.

Тахог в один из вечеров поведал, что до встречи с одноглазым был батраком. Его семья занималась скорняжным делом, но, когда ты среди детей даже не третий по счёту, на отцовское наследство можно не рассчитывать. Тахогу пришлось перебиваться временными заработками, пока в одной из деревень он не встретил орка, которому в жизни пришлось ещё труднее. Это был день, когда вся деревня выгоняла Ранога. Соседи разгромили его дом, перебили все горшки, которые орк делал на продажу, и поколотили его так, что чуть дух не вышибли, а после выкинули за пределы селения. Впрочем, их можно было понять… отчасти. Когда-то Раног был вполне себе хорошим соседом, но ему не повезло на пути на ярмарку в приграничье Тирифа нарваться на разбойников. Те не только ограбили орка, забрав деньги, вола и телегу с горшками, но ещё и изувечили. Оттуда и шрамы, и отсутствующий глаз. С тех пор характер у горшечника стал прескверным, не проходило ни дня, чтобы он кого-нибудь не задел или не оскорбил. Последней каплей была устроенная Раногом пьяная драка, в которой сильно пострадал старейшина: горшечник выломал ему оба клыка.

Тахог, ставший свидетелем выдворения, помог новому знакомому прийти в себя и предложил отправиться куда-нибудь вместе. В конце концов, они дошли до того, что записались в армию.

История Найзога была не менее печальна: он тоже всё потерял, точнее всех. Его деревня вымерла из-за голода и какой-то хвори. Выжили только он и сосед. Сосед, похоронив всю свою немаленькую семью, тронулся умом и ушёл куда-то в лес. Найзог сначала ему даже завидовал, потому что его собственный рассудок оказался до отвращения стойким. Кого именно Найзог похоронил там, в родной деревне, он никому не говорил. Зато часто благодарил Знающего за то, что тот оставил ему способность радоваться жизни, ведь он до сих пор жив, а значит должен радоваться.

Следующий день рота лорда Арвела встретила на марше. Правда, сержанты называли шествие несколько иными, откровенно резкими словами и постоянно подгоняли солдат. Сами себя они сравнивали с пастушьими псами среди стада овец. У «овец», конечно же, для них были совсем другие эпитеты.

— Нохи вшивые, — не выдержал кто-то, правда, не очень громко.

— Сволота! — поддержали его, тоже в полголоса.

Продвигались и вправду медленно: за нагруженными своим скарбом людьми и орками шёл обоз с продовольствием, фуражом, палатками, инструментами и вещами командующего состава. Следом ехали кузнец и интендант с семьями. Хорошо ещё, что часть вещей будущая пехота тоже могла скинуть в обоз: не надо было тащить на себе оружие и экипировку.

Легче всего, конечно, было конным, которые неспешно двигались впереди. Это были сам лорд, его заместитель и их оруженосцы.

— Когда там привал? — послышался чуть впереди голос Тахога. — Мне б ходули свои перевязать получше, а то к концу дня сотру их до задницы.

— Хотелось бы поскорее, — поддержал его идущий рядом орк. — Я бы лямку у мешка подшил: не выдерживает он такой вес.

— Смотрите, чтобы люди ваших причитаний не услышали, засмеют, — заметил Грог, который чувствовал себя прекрасно в новых сапогах. — Перестанут верить, что мы чего-то стоим.

— И это говорит тот, кому что копьё, что лопата — одно: землю рыть! — тут же ответил орк с перегруженным мешком.

— Значит, смогу быстро тебя прикопать, чтоб не язвил.

Вокруг загудели и зашумели, а шутник обернулся к Грогу. Он был не старше его, но выше, и клыки в широкой челюсти выступали сильнее.

— Смотрите-ка, кому-то жить скучно. Ну, подожди до привала, я тебе веселье устрою.

— Ты не в моём вкусе, не напрягайся.

Слова вылетали сами собой, и молодой орк не смог бы в этот момент объяснить, что им двигало. Усталость и раздражение? Задетая гордость? Или банальное неверие, что драка вообще возможна, ведь они под бдительным наблюдением рыжего сержанта? Так или иначе, словесная перепалка быстро вышла за рамки дружеской: задетый орк прямо пообещал, что, когда он с ним закончит, Грогу можно будет не беспокоиться о потомстве. Тому в ответ полетело обещание «пересчитать» зубы.

— Э, ребят, хватит, — попытался утихомирить их Найзог. — Дервог, Грог, чего сцепились? Поболтали и будет.

Оба замолчали, но напряжение осталось.

После пары полупривалов, наконец, устроили полноценный отдых. Часть людей, где остановилась, там же и села. Сержанты подняли их пинками и матюгами и раздали приказы нормально подготовить место для обеда. Вскоре затрещали костры, и запахло едой: воины наскоро жарили лепёшки и готовили фасоль.

Кто-то из людей жаловался на боль в ногах, кто-то — на боль в спине и плечах. Мозоли тоже были большой проблемой. Орки же старались молчать, а если от них и слышалось что-то, то по большей части про скудость рациона: всё-таки слова Грога напомнили им, что они гордые.

Грог уже дожёвывал лепёшку, как вдруг сидевшие рядом товарищи резко обернулись. Он последовал их примеру и вовремя отпрянул в сторону: массивный кулак ударил воздух там, где была его голова. Это Дервог решил выполнить своё обещание и развлечь Грога на привале.

— Оп, — Грог вскочил и приготовился драться. — От слов к делу, значит.

Дервог не стал отвечать, снова ударил. Грог успел заслониться, предплечье вспыхнуло болью. Ответил он резким сближением и мощным ударом в корпус. Оба орка тут же вцепились друг в друга так, что не разобрать, кто и куда бьёт. Тем не менее, некоторые удары были более чем меткие: к моменту, когда дебоширов разняли, оба ничего не видели из-за крови, боли и быстро заплывающих глаз.

Слух тоже работал не особо хорошо, тем не менее, самый громкий голос невозможно было не расслышать.

— Обоим десять ударов палками сейчас и ещё двадцать на вечернем привале. Сдохнете — бросим у дороги как поганых нохов! — рычал сержант Флав, стоя между шатающимися горе-драчунами.

Затем он резко развернулся и ушёл к своей палатке. Грог и Дервог, ещё не до конца осознавшие масштаб проступка, разошлись в разные стороны, чтобы привести себя в порядок.

— Ты рожу-то утри, — тихо проговорил Раног, подавая Грогу какую-то тряпицу.

— Утру, — буркнул тот в ответ.

Кровь сочилась из ссадины над левым глазом, а сам глаз болел. Да что уж там, всё лицо болело, а ещё рёбра и руки. А вот костяшки не болели, хотя выглядели так, будто Грог искупал их в крови.

— Грог, ты влип, — озвучил очевидное Тахог. — Ты только до вечера на своих двоих дойди, хорошо?

— Куда ж я денусь.

Он прижал тряпицу к ссадине и только теперь посмотрел на товарищей. Все трое сидели с мрачными лицами и глядели на него так, будто вот-вот отпевать примутся.

— Да ладно вам, — попытался собраться Грог. — Тридцать палок как-нибудь выдержу. Тем более, не за раз.

— А идти ты как с раскрашенной спиной будешь? — задал насущный вопрос Найзог. — Он тебе отлежаться не даст.

Найзог всё говорил правильно. Отряд орков потому и был самым дисциплинированным, что все знали: каким бы ни было наказание за нарушение дисциплины у людей, применительно к оркам умножай его на два.

Грог не успел ни прийти в себя, ни нормально ответить товарищам: к костру подошли четыре человека. Двое из них с палками. Грог с трудом сглотнул, в ушах зазвенело: разум отказывался воспринимать происходящее.

— Орк Грог, — начал один из людей. — Ты, находясь в рядах армии Его Величества короля Олдина Первого, посмел вести себя неподобающим образом и чинить беспорядок. Этим ты позоришь честь воина и честь армии Тирифа. Ты будешь наказан: десять палок сейчас и двадцать палок по прибытии на место ночёвки. Первая часть наказания будет осуществлена немедленно и при свидетелях, в назидание твоим товарищам.

Не желая выглядеть трусом, молодой орк встал, гордо расправил плечи, выдвинул челюсть. Всё верно: за проступком следует наказание. Он позволил случиться драке, теперь он должен расплатиться за свою ошибку.

Грог молча снял с себя гамбезон и рубаху и растянулся на земле ровно там, где ему указали. И постарался отрешиться от действительности: от осознания того, что его держат за руки и за ноги, что со всех сторон его обступили орки и люди, и от предчувствия боли.

—Именем Его Величества короля Олдина Первого приказываю приступить к исполнению наказания, — услышал Грог бесстрастный голос рыжего сержанта. И практически сразу на спину опустилась первая палка. Звук удара. Вторая палка. И снова этот звук.

Терпи, орк. Терпи. Удар. Ещё. Воздух выбивается из лёгких. Вдох через силу, жадно. Удар. Снова нет воздуха: он ушёл со свистом через стиснутые зубы.

Кто-то запоздало подсунул что-то к лицу. Глухо, как из-под воды послышалось:

— Зажми. Ну, зажми же зубами!

Грог послушался. Ещё удар, и ещё. Зубы вгрызлись в то, что ему подсунули. Боль в спине стала огненной.

Терпи, орк. Ни звука не дождутся. Последние три удара тоже были в молчании.

Он бы так и остался лежать, но ему не дали.

— Давай, страдалец, поднимайся, — потянул его Найзог. — Просто дойди до костра и можешь там валяться до подъёма.

Вот не двигаться — это пожалуйста, а пошевелиться и тем более встать… Звучало как что-то невозможное. Тем не менее, Грог встал, и спина тут же возмутилась и «загорелась» от боли так, что зубы сжались, в очередной раз сдавив посторонний предмет. Грог тут же его выплюнул. Предмет оказался деревяшкой.

— Рано выплюнул, — раздался где-то в стороне голос Ранога. — Сейчас спину обрабатывать буду, пригодится.

Грог преодолел расстояние до костра друзей и кое-как улёгся, мечтая, чтобы спина вообще перестала существовать. Но на неё плеснули водой из котелка, и кожу в нескольких местах как кипятком ошпарило. Грог зарычал. Потом туда же наложили слой какой-то мази из трав и повязку. На этом вся обработка закончилась. Раног наскоро замотал всё холстиной и сел перед Грогом.

— Дурья твоя башка. Из-за ерунды шкуру себе попортил. Учись теперь, делай выводы. А вечером тебя… ещё поучат.

Грог скривился, ответить ему было нечего.

Остаток времени до подъёма он просто лежал, ища в себе силы для дальнейшего пути. Тахог рассказал, что второй участник драки получил такое же наказание и тоже отлёживается.

— Вы с ним молодцы, — сообщил он с неожиданной весёлостью в голосе. — Оба ни звука не издали, пока вас охаживали.

Он со значением глянул на товарищей.

— Ставлю на Грога, — тут же среагировал Найзог.

— Ставлю на обоих, — криво ухмыльнулся Раног.

Грог как мог отзеркалил улыбочку одноглазого:

— Правильно, я на себя тоже поставлю. Только на этот раз сразу деревяшкой меня заткните.

Вещи Грога товарищи поделили между собой, взяв почти всё, что тот нёс, оставив ему только сумку на поясе. Тахог встал в шеренгу рядом с ним, чтобы, если что, поддерживать. Позади шли Раног с Найзогом — тоже для страховки.

Вечером, после того как разбили лагерь, снова пришли четверо исполнителей и зачитали уже знакомый текст приговора. Сержант также одобрил и пошёл дальше, скорее всего к Дервогу.

Грог, изображая гордого мученика, растянулся на земле и отпустил все мысли и предчувствия. Боль расплёскивалась по спине вместе с кровью. Он забыл, как дышать, забыл своё имя и где он находился. Осталось только знание, что скоро всё закончится, и это помогало.

Дальше в помощь были мысли о том, что он орк, и не должен показывать слабость. Поэтому Грог молчал, даже когда спину вновь приводили в порядок. Раны промыли, обработали и перевязали. Кто-то сунул в его руку кружку с водой. Грог осушил её, заполз в палатку и лёг. Из-за полога доносились голоса товарищей, но суть разговоров он не улавливал.

Утро пришло вместе с чугунной тяжестью во всём теле. Откуда-то сбоку слышался голос:

— Помыслы его — зловонное болото, речи его — ядовитые змеи. Деяния его чернее самой чёрной бездны. Дракон следит за этими дикарями и призывает их вершить деяния злые. Убереги, Легкокрылый, эти души от внимания Дракона. Покажи им, куда следовать, стань им компасом…

«Святой Том. Чтоб его лианники придушили».

Затыкать проповедника Грог не рискнул, чувствуя, что этим только сделает хуже. Он уже достаточно пришёл в себя, чтобы оглядеться и оценить ситуацию. Он движется, только не на своих двоих, а на телеге. Святоша идёт где-то сбоку и бубнит про Скапара и Дракона. Рядом лежит спящий Дервог и сидит жена кузнеца — худая, бледная женщина с большими уставшими глазами.

Она поймала его взгляд и сообщила:

— Пару дней так ехать будете. Если замечу, что ссоритесь, сообщу сержанту Флаву, и он выкинет вас в придорожный овраг. Пока лежите смирно, буду ухаживать. Потом сами идти сможете, и вернётесь в строй.

— Хорошо. Спасибо.

— Благодарить сержанта будете, — резко ответила женщина. — Он приказал — я делаю.

Несмотря на явное недовольство, она действительно все два дня добросовестно выполняла свои обязанности.

Грог, почти не имея возможности двигаться, был вынужден выслушивать фанатичного Тома, возомнившего, что может «направить орков на путь истинный», если будет часами идти рядом с телегой и нудить о своём боге. Ещё и Дервог оказался любителем поболтать, и его тоже приходилось слушать. Правда, теперь он не задирался, а наоборот старался ободрить. В общем, оказался вполне нормальным, сносным орком.

Жену кузнеца звали Ранией. Помимо двух битых орков на ней был уход за мужем и их тремя детьми: приготовить, помыть, постирать, последить за порядком и всё в условиях бесконечной дороги. Немудрено, что свалившиеся на неё нарушители порядка вызывали только отрицательные чувства.

Грог частенько слышал, как она, призывая детей к порядку, прикрикивала на них и грозила, что с ними за непослушание поступят так же, как с «этими орками».

— Ну вот, мы с тобой нашему отряду репутации совсем не улучшили, — скривился Дервог, когда в первый раз услышал, как Рания проводит воспитательный процесс.

— Я ж тоже из крестьян. С пограничья, — рассказывал он, пока телега медленно катила по пыльной дороге. — Батя пьёт как не в себя, мать померла, рожая младшего брата. Вместе с ним и померла. После этого батя сильнее запил. Он меня с братьями и прежде бил, а сейчас так вообще меры не знает. Сестра быстро замуж выскочила и младшую к себе забрала. Правильно сделала. У нас что ни день, то крик и драка. Зачем мелкой на это смотреть? Ещё под горячую руку попадёт… В общем, устал я от этого и пошёл в город. Братья с отцом остались.

— А там тебя завербовали? — понимающе улыбнулся Грог.

— Ну да. А почему бы и нет.

Слушать историю Дервога Грогу было не особо приятно. Прежде он даже не задумывался о том, сколько среди солдат Тирифа оршдорских землепашцев. Ему вообще казалось, что он один такой — исключительный. А сейчас рядом лежит такой же и точно так же рискует остаться на обочине никому не нужный.

И это не единственная иллюзия, в которую он верил. Тяжёлые тренировки и строгие порядки уже дали Грогу в достаточно мере осознать, что выбранный им путь не так хорош, как в дедовых рассказах. А сейчас у него появилось время, чтобы обдуматьвсё с ним произошедшее за последние дни и сделать выводы. Конечно, когда Том и Дервог этому не мешали.

«Было глупостью считать, что я со всем справлюсь без единой заминки: что легко научусь шагать в ногу и управляться с копьём, что сержант на меня орать не будет, что драки не устрою. Из всего, пожалуй, только эта тролльева драка зависела именно от меня: я мог удержать язык за зубами и не доводить до кулаков. А остальное… Придётся взять себя в руки и продолжить учиться. От этого скоро будет зависеть моя жизнь».

Грог дал себе слово впредь быть умнее и старательнее. Он должен стать одним из лучших, иначе зачем это всё?

К концу второго дня оба битых чувствовали себя немного лучше. Раны, конечно, ещё болели и не думали заживать, но благодаря мази подсохли и не загноились, так что процесс восстановления шёл как надо. Пришедшие навестить их товарищи обрадовали: третий день тоже будет для них несложным, рота остановится на днёвку.

— Хорошо, что Флав сменил гнев на милость и отправил вас сюда. Видимо, вы оба совсем уж жалко выглядели, — сказал Мирек. — Пользуйтесь. Я б тоже не отказался полежать, пока меня женские ручки ласкают.

— Так иди и стукни кого-нить. Будешь тут третьим валяться, — проворчал Дервог. — Нет, спасибо, конечно, но радости мало. Ни сесть, ни повернуться. Жрёшь тоже в этой позе. До кустов доковылять такое испытание, что уже никакая армия Таэртона не страшна.

— А если не упал там же, то вообще герой? — захохотал Мирек, и орки, включая двух страдальцев, к нему присоединились.

— Складно у тебя выходит, Мирек, — вдруг произнёс Раног, продолжая улыбаться. — «Флав сменил гнев на милость». Когда такое было?

Мирек вскинул брови, но ничего не сказал, и одноглазый продолжил:

— Не ты ли на него насел, доказывая, что исполнители приказа перестарались, и парни так сразу в строй не встанут? И с бабой этой тоже договорился, чтоб следила, потому что Флав по конец послал тебя и дал добро делать, что хочешь.

— Неужели это всё я? — хохотнул портняжка, заметно краснея.

— Ты, ты. Давайте, страдальцы, уже благодарите своего героя, а то он вконец застесняется и сбежит.

Изумлённые Грог и Дервог смотрели на Мирека, а тот становился всё краснее и краснее.

— Мирек… — начал, было, Грог.

— Ой, да ладно вам, — не выдержал портняжка. — Ну, поболтал я с вашим сержантом, получил словесных люлей и пару внеочередных караулов и возможность передать вас Рании. А с нею договориться вообще самым лёгким было.

Грог не стал выспрашивать детали этого договора, только благодарно произнёс:

— Спасибо, друг!

Третий день Грог провёл в палатке, в относительной тишине, без проповедей и болтовни. На следующий день можешь-не можешь, а пришлось шагать. Отряд встретил их с Дервогом молчаливой поддержкой. Грог запоздало вспомнил о ставках, но спрашивать про результат не стал, догадавшись, что выиграли те, кто ставил на них обоих.

Глава 6

В одну из днёвок встали близ деревни. Интендант с несколькими подручными из новобранцев тут же пошёл к жителям: пополнять запасы. Остальные принялись разбивать лагерь и готовить.

Многие, не смотря на усталость, хотели бы прогуляться и поболтать с местными, но порядок есть порядок. Для этого порядка даже часовых назначили.

Но без развлечения солдаты не остались: к лагерю не спеша подъехал расписной фургон, запряжённый парой лошадей. Правили им два полосатых кота из Ард-Микхит — хирры. Естественно, торговцы. Представители иных профессий расы котов предпочитали заниматься делами на родном юге, а вот купеческая братия легко и быстро проложили себе дороги во все королевства Дэолет.

Легенды гласят, что коты раньше мало чем отличались от больших диких кошек: тигров или леопардов. Но на заре времён они увидели представителей разумных рас, передвигающихся на двух ногах, и захотели так же. В их религии есть уточнение, что этот дар дали им боги после долгих молитв. Так или иначе, хождение на задних лапах освободило передние конечности и, со временем, позволило лапам стать кистями рук, которые теперь легко осваивают любые ремёсла и ловко обращаются со звонкой монетой.

После недолгих обсуждений начальство решило, что торговле быть. Естественно, солдаты смогли подойти к фургону только после своих сержантов и слуг Арвела и Хьюза, и то больше, чтобы поглазеть, чем поторговаться: не все были готовы тратиться на масла, благовония и специи.

— Было б что полезного, — слышалось ворчание. — А тут трава какая-то и порошки странные.

— Лучше бы чем съестным торговали. Я б раскошелился на прибавку к пайку.

Чуткие уши хирров не могли не услышать это роптание, и их морды тут же растянулись в улыбках.

— Господа-а, мы предлагаем полезные средства: они могут убрать усталость, заглушить голод, снять боль или онемение в мышцах после долгого пути или боя, — начал рассказывать один из полосатых.

— Всего-то бросить горсть листьев в воду, пока греется. Или добавить щепотку порошка в пищу, — подхватил второй.

Оба характерно порыкивали, прокатывая звук «р» по гортани в неповторимой хрипло-раскатистой манере. Их пятнистые родичи из Ард-Муркай — китты — говорили иначе, более тягуче из-за протяжных «а», «я» и «у». Учёные, конечно, ещё кучу особенностей произношения подмечали и в умных книжках записывали, но Грогу и другим новобранцам такие тонкости были неизвестны.

Слова торговцев возымели эффект: уставших с дороги солдат заинтересовали цены на чудо средства.

Грог тоже приценился.

— Слышь, Мирек, давай скинемся на какую-нибудь траву? Хотя бы вот на бодрящую?

— Извини, дружище, мой кошель пуст.

— Я не против скинуться, — поддержал Раног. — Возьмём и бодрящее, и то, что боль снимает.— И добавил многозначительно: — А если кто монет докинет, возьмём на всех.

Тахог с Найзогом тут же засуетились, подсчитывая сбережения. За дни пути они порядком устали и очень хотели верить, что порошки и отвары могут их поддержать и освежить.

Мирек, уже достаточно поглазевший и на котиков, и на их фургон, развернулся к лагерю. Бодрый шаг парня сбился лишь один раз, когда кто-то из людей, видимо, зазевавшись, не отошёл с его пути. Или не пожелал отойти. Удар плечо в плечо, и Мирек так же спокойно идёт дальше, а человек досадливо потирает плечо и что-то шипит ему в след.

Дальше Грог следил только за Раногом, который долго и упорно торговался с хиррами. Тахог ему помогал. Они играли в довольно занимательную игру: орк скверный и орк добродушный. Раног настаивал на снижении цены или же на бо́льшем объёме трав и порошка, раз цена такая высокая. Тахог делал вид, что он на стороне торговцев и упрекал друга в несправедливости его требований. Оба временами произносили какие-то слова на языке хирров, что тоже должно было подкупить торговцев.

Впрочем, те тактику орков раскусили и отзеркалили. Под конец жаркого спора Тахог и «добрый» хирр уже чуть ли не обнимались и обвиняли «злых» товарищей в жадности, чёрствости и в том, что те их не ценят, не любят и нагло эксплуатируют.

— Видит Отец Великий, твоё сер-р-рдце чернее и холоднее ночной пустыни! — порыкивал хирр на товарища.

— Да-да! И Знающий видит, что твоё сердце, Раног, черствее сухаря, что валялся в тёмной кладовой всю зиму! — веселился Тахог.

— Я целыми днями перебираю тр-р-равы, протираю баночки со специями и перемываю флаконы для благовоний, а ты спокойно отдыхаешь на облучке, делая вид, что пр-р-равишь лошадьми. Эти лошади знают дорогу не хуже нас, они возят нас по ней уже который год!

— А я постоянно стираю и подшиваю твою одежду! И даже обмотки твои стираю! И несу твои вещи как… как верблюд!

— О, мой ор-р-ркский брат! — возопил «добрый» хирр. — Твоя жизнь ещё тяжелее моей! Великие Отец и Мать да сжалятся над тобой! Я буду молиться за то, чтобы у твоего друга появилась хоть капля сочувствия и капля благодар-р-рности к твоим стараниям!

— А я буду молиться, чтобы Знающий и твоему другу даровал прозрение, — подхватил Тахог, обнимая кота. — Но будь и ты милостив, уговори сбавить цену. Мне завтра снова нести и свои и его (указующий перст в сторону Ранога) вещи многие и многие часы по пыльной дороге. А потом готовить. А потом стирать. Он уже десятый сон будет видеть, а я, как верная супруга, буду сушить его обмотки у ночного костра!

Цену, наконец, сбавили, а свёрток с покупками оказался хороших размеров. Оба орка и хирры пожали друг другу руки и поклялись заботиться о товарищах.

— Учитесь, пока я жив, — довольно проворчал Раног, присаживаясь у костра и оценивая свёрток.

— И у меня учитесь! — рухнул рядом Тахог, выпятив челюсть.

— Ну, вы даёте. Вам надо в артисты, а не в пехоту, — похлопал Найзог.

Грог же задал вопрос, который ужом вертелся у него в голове на протяжении почти всех торгов:

— Они же не поверили. Почему же так сильно цену сбросили?

— Конечно, не поверили. Никто не поверил, — Тахог посмотрел на Грога непонимающе. — Не в том же дело. Сам подумай.

— Я в курсе, что коты — что полосатые, что пятнистые, — любят торговаться. Видел, как они это делают. Но чтобы вот так красочно… Обычно это просто спор, и комедию никто не ломает.

— А зря, — серьёзно сказал Раног. — Цель же удовольствие получить, а не только деньги. — И стал объяснять дальше: — Мы пришли после кого? После слуг наших господ. Они редко торгуются: не хотят тратить время, потому что ценят его больше, чем деньги. Деньги-то и так у них есть. Поэтому коты уже достаточно монет получили, а для души — ничего. А тут мы с представлением. Веселимся и их веселим. Ещё и, вон, что-то на их языке знаем. За это Тахогу, кстати, спасибо, — он кивнул другу. — Он научил. А я его научил, как с ними торговаться.

— Ну, не сильно-то ты и учил. Я и сам не промах, основные принципы знаю. Но, признаюсь, в паре веселее, и улов солиднее.

Наутро к ним пришёл Мирек. Парень выглядел уставшим и абсолютно счастливым.

— Ребят, поделитесь зельем. Мне б на полушаге не уснуть.

— А кто тебе ночь спать мешал? — Грог посмотрел на друга с подозрением.

— Кажется, — тот понизил голос до шёпота, — её звали Сью. Я не помню.

Он нахально зевнул.

— Во даёт! Сны о бабах уже до бессонницы доводят, — расхохотался Тахог.

Грог же, внимательно разглядывающий Мирека, пришёл к другому выводу:

— Ты как часовых обошёл?

Бывший подмастерье портного ухмыльнулся:

— Да, делов-то! Главное быстро и тихо.

— Погоди, ты не шуткуешь? — Тахог ушам не поверил.

Орки сели ближе к везунчику, и тот с превеликим удовольствием поведал, как он и ещё пара приятелей из группы интенданта выбрались из лагеря и променяли сон на компанию юных крестьянок.

—Ольх и Исс, пока с интендантом ходили, подбили клинья к паре девиц, а те пообещали взять третью и ждать их в амбаре с пивом и со всем прочим. Я же раздобыл план смены часовых и пароль на тот случай, если засекут.

Мирек очень хотел показать, какой он счастливый человек, но чуть не свернул челюсть в очередном зевке и взмолился:

— Ребят, заварите мне травки, а? Ей Богу, свалюсь!

— Слабительной — хоть сейчас! А бодрящую меняем на пиво, — Грог скрестил руки на груди, сверля друга взглядом налогосборщика.

— Откуда ж у меня! — попробовал тот отпереться, но орки быстро смекнули, что дело пахнет алкоголем, и тоже поглядели на него как судьи на ответчика.

Подозрение, что из самоволки товарищ вернулся с презентами, быстро подтвердилось самим Миреком:

— Ладно, ладно. Вы заваривайте, а я сейчас притащу. Спорить ещё с вами, зелёными…

Он поспешил к своей палатке, а орки с одобрением похлопали Грога по плечу.

***

С первых дней в дороге лорд требовал играть походные марши и петь. Считал, что это помогает поддерживать бодрость духа и скорость передвижения. Иногда марш звучал ещё и для того, чтобы «показать воинов во всей красе». Случалось это, когда рота проходила мимо поместий, обозов богатых торговцев или выездов каких-нибудь аристократов с их многочисленной свитой.

Грогу это на удивление очень нравилось. Он быстро выучил нехитрые тексты человеческих песен и распевал их вместе со всеми. Из компании его настрой разделял только Мирек. Парень в принципе оказался любителем песен и частенько что-то напевал даже на привалах, с удовольствием втягивая в веселье и Грога.

— Эх, отвоюем Медоланд, прогоним таэртонцев, и пойду учиться к какому-нибудь менестрелю, — громко мечтал Мирек после очередной баллады у костра орков.

В этот раз они проходили по землям мелкопоместного барона, у которого командование надеялось получить поддержку не только провизией, но и монетой. И, конечно же, уже на подходе пришлось запеть.

Эх! Хорошо живётся нам —

Бравым воинам при лорде.

И привычно всем врагам

Получать от нас по морде!

Бьют барабаны и копья бьют,

И стрелы не знают преград.

Ждут нас победы, и пиршества ждут,

И лучшие из наград!

Поглядеть на них вышли все обитатели поместья. Ну, ещё бы, такое зрелище! Впереди всадники в богатых доспехах, за ними не менее нарядные слуги, потом — слаженно шагающие солдаты. А ещё ветер развевает знамя и флаги, бьют барабаны, трубы пронзительно гудят…

Леди, стоявшая на балконе, картинно свалилась в обморок. Служанкам пришлось оторвать взгляды от красивых мужчин и приводить её в чувство.

— Это она меня увидела — такого симпатягу, — прохрипел Раног, поправляя повязку на глазу.

— Тогда шепни Миреку, он тебе свиданку устроит, — с хохотом поддержал Грог, прерывая пение.

— Так и представляю её восторг.

Да, все они это прекрасно представляли. Если в приграничье на десять человеческих женщин найдётся одна, которая не против провести время с орком — причём совершенно нормальная, не убогая, — то, чем дальше от родных земель, тем меньше шанс на такую приятную компанию. Тут и на двадцать дамочек одна согласная едва ли сыщется. А уж об аристократках и говорить нечего, только шутить.

— Лиричную запевай! — пронеслась по рядам команда.

— Да вашу ж мать! — прохрипел Раног. — Последний голос потеряю!

Люди запели, оркам пришлось подхватывать.

Они пели о рыцаре, который отправился в долгий поход, оставив дома свою любимую и теперь тосковал и беспокоился, как она там. Вышивает ли ему рубаху? Обнимает ли посаженный им дуб? Пересчитывает ли оставленные им бочки с вином? Рыцарь, конечно же, надеялся победить всех врагов, вернуться целым и невредимым, и, в новой рубахе, сидеть под дубом в обнимку с красавицей женой и пить без меры за их счастье.

Грог честно пел со всеми, и никак не мог оторвать взгляд от балкона, где служанки уже привели леди в порядок и дружно рыдали, слушая их хор. Красивые они, особенно леди. Теперь она сидела на каком-то стуле, похожем на трон, и не отнимала от лица белый платок.

Но молодой орк не обманывался: все они больше смотрели на начало колонны — на командование.

«Каждая мечтает о рыцаре — от госпожи до служанки. Чтоб в доспехах и на коне. А если конь белый, то рыцарю простят вмятины на панцире. А если ещё розу какую-нибудь притащит, то женщина закроет глаза даже на неприглядную внешность».

Мысли пошли дальше: «А если это будет орк?»

Воображение нарисовало его на белом коне и в золотых доспехах: стоит на одном колене перед дамой и протягивает ей цветок.

«Она бы приняла? И если да, то это был бы жест вежливости и хорошего воспитания? Или ей действительно было бы приятно?»

Кровь ударила в голову Грогу, и он пожелал когда-нибудь это выяснить, когда добьётся славы и почёта.

Лагерь рядом с поместьем разбили основательный — на днёвку. Командир и лейтенант с их слугами поспешили в поместье: вот они ходят по лагерю и раздают приказы, а вот уже дружно исчезают за приветливо распахнутыми воротами.

— Смыло как дерьмо в половодье, — подметил Раног. Голос у него был как скрежет камней от всех этих песнопений.

— Ну, так там и банька, и харчи, и обсчество, — отозвался Тахог — А тут мы. Они наши рожи уже видеть не могут. И это взаимно.

Орки, посмеиваясь, принялись готовить ужин, а Грог пошёл за Миреком.

Нашёл он его не сразу и совсем в другой части лагеря, в компании Ольха и Исса. Ребята о чём-то шептались, но при виде орка замолчали.

— Что задумали? Рассказывайте. Не выдам.

— Ему можно рассказать, — подтвердил Мирек.

— А, он из твоей зелёной компании, — с пониманием кивнул Исс. — Ладно. Не Симма, и то хорошо.

— Кто? — не понял орк.

— Забей, друг, — Мирек хлопнул его по плечу. — Мы тут планируем ночную вылазку. Охота пройтись и поглядеть на поместье чутка поближе.

— В том поместье охрана как в улье. Ещё и собаки, наверняка, имеются. Что вы там забыли?

— Вот, ребята, а мы считаем орков глупыми. А они — сосредоточение разума почище эльфов, — нарочито нравоучительный тон Мирека всех только рассмешил.

— Просто орчих в поместье не водится, — возразил Ольх. — Да и вообще в округе. Вот и приходится нашим соседям сидеть и о добродетелях проповедовать, прямо как святой Том.

Грог даже не думал обижаться на слова людей, отчасти они были правы.

— Ну, нет и нет. Потом встретятся. Мне всё равно не понятно, зачем так рисковать.

— Да ничем мы не рискуем, и соваться в дом аристократов не будем. Мы действительно вокруг обойдём, а дальше по лесу пройдёмся. Всё лучше, чем тут сидеть. Давай и ты с нами?

По лицам людей было видно, что они не против компании орка. А сидеть в лагере действительно уже поднадоело, даже нудные переходы не были так уж в тягость, чтобы вечером сразу провалиться в сон. Солдаты развлекались, как могли, а могли они не много: карты, кости, разговоры, перетирание слухов. Поневоле захочешь вылезти из этой атмосферы, особенно, когда есть такая возможность.

— Ну, лады. Только ненадолго и очень осторожно. За самоволку, сами знаете, шкуру сдерут. А то ещё и подыхать в какой-нибудь овраг бросят.

— Мы тебе охотно верим, — ответил Исс с кривой улыбкой. — Это же ты битый валялся? Сколько дней?

— Сколько надо. И больше не хочется.

Мирек предостерегающе посмотрел на Исса, и тот вскинул руки, давая понять, что не хотел никого задеть.

— Да ладно, нормально всё, — улыбнулся Грог. — Было и было. Главное не повторять.

Предприятие Мирека и его товарищей хоть и казалось опасным, на деле было хорошо спланировано. Они точно знали, где и когда покинуть лагерь. В итоге все четверо оказались в ночном лесу. Гомон десятков голосов быстро затих, свет костров затерялся меж деревьев, и три человека и орк погрузились в темноту и тишину. Вкусно пахло хвоей и терпко — мхом. Правда мох бдительно обходили сторонкой — вдруг ядовитый.

— Здесь бы летом пройтись или по осени, грибов насобирать и ягод, — размечтался Грог.

— И не говори. Сейчас тут разве что пакость какую-нибудь встретишь типа лиан и ядовитого мха, — пробурчал Исс, боязливо оглядываясь по сторонам. Ольх шёл рядом с ним так же осторожно.

— Городские, — незлобно поддразнил их Мирек.

— Сам-то, что, деревенский? Аль лесной?

— Грог деревенский, — перевёл парень стрелку на орка.

— А, что, деревня у вас сильно от наших отличается? — заинтересовался Ольх.

— Да не очень. Ну, чуть иначе построены хаты: пониже и подлиннее. Собак мало, дорофы за них.

— А вы их ещё и едите? Или разделяете на сторожевых и убойных?

— От хозяина зависит. И от года. Если год голодный, то сами понимаете.

Люди закивали: как же не понять.

Через несколько минут вышли к поместью, обошли его по кромке леса и увидели задние ворота.

— О, открыты, — отметил Исс. — Я-то думал, на ночь запрут.

— Это не значит, что к ним надо бежать. Вдруг рядом стражники, — на всякий случай предостерёг Грог.

—Стражников не вижу, а вот ревущую девицу — очень даже, — протянул Мирек с загадочными интонациями и указал чуть в сторону от ворот.

Остальные трое тут же принялись высматривать эту самую девицу.

— Вон, руками лицо трёт, слёзы утирает.

— Да видим. А точно ли плачет? Может, в глаз что попало? — усомнился Ольх.

— Точно плачет, — подтвердил Грог, он на зрение никогда не жаловался. — Движения выдают и то, как плечи опустила. Может, кто из слуг нашего командования обидел?

— Готов поспорить, что так и есть, — теперь в голосе Мирека слышался азарт. — Кто-то обидел, а кто-то утешит.

— Ты что ли? — Исс усмехнулся. — Давай жребий бросать.

Грог понял, к чему идёт дело, глянул снова на девицу, которая и не думала никуда уходить, и ему стало не по себе. Может, была бы она орчихой, он бы сейчас спорил вместе с остальными. Но она не орчиха: просто человечка, у которой что-то случилось, раз она даже вышла за ворота в холод ночи, ещё и так близко к лесу.

Ему вспомнился балкон, на котором днём стояли женщины и их госпожа. Вспомнились его мысли об отношении между богатыми и бедными и между людьми и орками.

«А почему бы не попробовать расположить её к себе? В худшем случае я её просто напугаю, а ребята… воспользуются».

Ещё не вполне понимая, что делает, Грог прервал спорщиков:

— Погодите вы решать. Может, всё не так, как вы себе придумали. Давайте лучше поспорим, что я к ней подойду и выспрошу, чего ревёт, и она не убежит.

— Ещё чего! Ты ж проиграешь! — запротестовал Ольх. — Конечно же, она убежит, увидев, какой ты красавец.

— Да, а ваш Флав потом всех орков из-за тебя с ног на головы поставит и в такой позе в этом лесу и закопает, — поддержал Мирек. — Друг, что удумал?

— Да ничего не будет. Если шум подымет, мы удерём, а там докажи, что это не бредни перепуганной девчонки. А я серьёзно: спор хочу, что подойду, и поговорю. На остатки бодрящих трав давайте?

— Которые не твои, а общие? — ехидно уточнил Мирек.

— Которые могут стать вашими, — в тон ему ответил орк. — Решайте, ну! Пока она там.

— А давай! —Исс хлопнул себя по бедру.

— Ну, давай, — фыркнул Ольх.

Мирек махнул рукой:

— Иди, герой. Мы посмотрим.

И Грог пошёл, лихорадочно подбирая в голове слова, которые помогли бы ему не оказаться в совершенно дурацкой ситуации. Увы, вместо них в голове гуляло гулкое эхо его шагов.

Вот девушка в который раз утёрла слёзы и повернулась в его сторону. Вздрогнула, но не побежала, начала вглядываться. Самым лучшим было начать знакомство издалека.

— Доброго вечера!

«Как там к их женщинам обращаются? Не леди же её звать и не хагтай, как наших».

— Госпожа, не бойся. Я не враг, — сориентировался Грог, вспомнив-таки аналог орочьего обращения к женщине.

Девушка, а теперь было хорошо видно, что она действительно очень молода, не двигалась с места. Но радоваться ещё было рано. Лесной зверь тоже поначалу замирает, готовый броситься бежать в любой момент.

— Я из лагеря. Возвращался с задания, — он остановился в нескольких шагах от неё. — Увидел тебя. У тебя что-то случилось?

— Орк, — прошептала девушка, глаза её были полны страха и слёз.

— Да, — он развёл руками. — Но я честно не враг. Наоборот, хотел бы помочь. Вижу, ведь, что у тебя беда какая-то.

— Лучше просто убей.

С этими словами девушка рухнула на колени и принялась рыдать, уткнувшись лицом сперва в ладони, а потом и в подол платья. От этого звуки стали глуше, но отнюдь не сдержаннее.

«Знающий! И как её теперь успокаивать?»

Он предусмотрительно показал наблюдающим за сценой товарищам, чтобы оставались на месте, и подошёл к страдалице. По платью было видно, что она из служанок: никакая не леди и даже не госпожа.

— Ну что же ты так плохо обо мне думаешь? Зачем мне тебя убивать?

Он присел рядом.

— Ч-чтобы я н-не мучила-а-ась.

— А ты мучаешься? Может, ты просто расскажешь, в чём дело, и я подумаю, чем помочь?

— Леди Клеманс, — всхлип. — П-приказала…— снова рыдания и непонятные звуки.

— Ну, уже понятнее. Давай дальше. Что там твоя леди приказала? Найти орка и потребовать его лишить тебя жизни? Если так, то ищи другого, я отказываюсь.

Девушка не то всхлипнула, не то хрюкнула и судорожно втянула в себя воздух.

— Нет. Леди хочет ук-красить стол к завтраку разбитым сердцем. И п-послала меня за букетом.

Грогу очень хотелось почесать затылок и переспросить служанку ещё раз. Неужели леди Клеманс такая кровожадная, что требует человеческие сердца на завтрак? Если учесть, что ещё несколько минут назад девушка просила её умертвить, то можно предположить именно это. И тут её лицо резко изменилось, она такими глазами посмотрела на орка, будто сейчас начнёт молиться.

— А ты поможешь мне, господин? Ты сможешь пойти в лес и собрать цветы?

Грог, наконец, сообразил, о чём она. Разбитым сердцем называют дицентру. Этот цветок действительно имеет такую необычную форму.

— А-а-а, дицентра. Могу… — неуверенно протянул он. — Но сейчас же рано для них. Да и лес не тот: ёлок много.

— Нет, нет, есть поляна, где они уже растут, — поспешила объяснить служанка. — Самый большой куст уже цветёт. Он всегда зацветает так рано. Я расскажу, как туда дойти.

— Но сама идти не хочешь, — поднял он бровь. — Чего боишься? Только честно.

— Там волки. Они голодные и злые после зимы и часто на охотников нападают. И лианников боюсь. И их лиан тоже. Придушат ведь…

— Поня-я-ятно. Рассказывай, куда идти. Постараюсь выручить.

Девушка сложила руки на груди в молитвенном жесте, голубые глаза снова наполнились слезами.

— О, господин, ты меня спасёшь!

— Не могла твоя леди, что ли, утром кого-нибудь из мужчин послать? — проворчал Грог, чувствуя, что ещё не до конца понимает ситуацию.

— Могла, наверное. Но я сильно провинилась, плохо очистила платье леди Клеманс. Поэтому она меня и послала.

Теперь всё стало более чем понятно. Это просто наказание. И ещё не известно, сменит ли хозяйка гнев на милость, если служанка вернётся к ней с цветами… которые, скорее всего, не очень-то и нужны.

«Интересно, эта леди вообще понимает, что девушка может умереть в лесу ночью? Или она на это и рассчитывает?» Грог решил, что не хочет знать ответ на этот вопрос.

Девушка, почти успокоившись, наконец, назвала своё имя, Иола, и подробно рассказала, как добраться до поляны с дицентрой. Грог кивнул и, неожиданно для самого себя произнёс:

— Когда вернусь с букетом, исполни одну мою просьбу.

— Какую? — настороженно спросила Иола.

— Ничего невыполнимого не попрошу. И точно ничего сложного, — ответил Грог, поднимаясь с колен. — Вернусь и скажу.

— Хорошо...

Мирек, Ольх и Исс встретили его кучей вопросов. Всё это время они гадали, что происходит, и изнывали от любопытства. Орк вкратце пересказал им разговор с Иолой.

— Ну, дела. Теперь ещё по лесу бродить и цветочки искать. А доспех с конём тебе не надо? — веселился Ольх.

— Ты, значит, ей цветы, а она тебе что? Поцелуй? — это Исс.

— А почему бы и нет? Грог, ты её о чём угодно просить теперь сможешь, — хлопнул его по плечу Мирек.

Уверенный голос Мирека слушать, конечно, было приятно, но лучше бы и он, и Исс молчали. Грог действительно думал поцеловать Иолу за то, что выручит. Но когда ребята это озвучили, картина перестала казаться такой уж хорошей. Будто он нарисовал её одними красками, а Мирек с Иссом пришли и перерисовали совсем другими: вроде ничего не поменялось, но смотреть уже не хочется.

— Сначала просьбу выполню, а там решу. С вами спор я уже и так выиграл, — усмехнулся молодой орк.

— Тебе повезло! — попытался возразить Исс, впрочем, просто ради того, чтобы продолжить тему. Было очевидно, что никто из людей не собирается всерьёз оспаривать победу Грога.

Поляну нашли довольно быстро. И на ней даже можно было разглядеть кусты, один из которых был увешан яркими розовыми сердечками. Вот только пойти и сорвать их никто из парней желанием не горел, потому что поляна уже была занята. На ней, раскинувшись и мирно посапывая, спал тролль.

Глава 7

— Понятно. Пошли отсюда, пока он не проснулся.

Исс попятился и посмотрел на остальных, но те не спешили следовать его совету и примеру.

— Вы что? — голос у Исса заметно дрожал, как и он сам.

— Да ничего, — задумчиво отозвался Грог. — Думаем.

— Да что тут думать? Сматываться надо!

Чувство самосохранения подсказывало Грогу, что Исс очень даже прав. Тролль — серьёзный противник. Он больше и сильнее их, а его ярость — это излюбленная тема певцов и сказителей. Четыре опытных воина, конечно, смогли бы его одолеть, тем более спящего, но четыре новобранца — вряд ли.

— У них хорошая реакция. Если попытаться напасть, рискуем не прибить с первого удара, и второго он уже не даст, прибьёт нас, — Грог говорил так, будто просто размышлял вслух.

— И что ты предлагаешь? Вы, орки, больше о них знаете, — в тон ему спросил Мирек. — И что он вообще здесь делает так далеко от гор?

— Его могли изгнать, чтобы не кормить лишний рот зимой. Тролли часто выгоняют слабых и бесполезных соплеменников, или тех, у кого слишком скверный характер, и они уже всех достали.

— Интересно, а наш верзила оказался слабым или скверным?

— Я троллей никогда не видел, так что ответа от меня не жди. Но даже слабый тролль нам не по зубам.

— А другой поляны с цветочками нет? — Ольх попробовал зайти с другой стороны. — Давайте поищем.

— Мы на это всю ночь потратить можем. Но я очень сомневаюсь, что где-то ещё найдётся цветущий куст. А тут, видимо, какое-то особое место.

Грогу очень хотелось попробовать прокрасться мимо тролля и сорвать цветы. Он видел их, они его притягивали и дразнили — яркие и недосягаемые. Но это такой риск… Нельзя, чтобы кто-то из ребят пострадал из-за его решения. К тому же, даже лёгкая рана может аукнуться, если кто-то в лагере увидит пострадавшего. Будет допрос и наказание.

Молодой орк поднял взгляд на Мирека. С минуту они смотрели друг на друга, словно вели молчаливый диалог. Грог искал поддержку и непроизвольно выпятил челюсть. Мирек же всё сильнее хмурился, но потом не выдержал и улыбнулся:

— Ну, что придумал, друг?

— Пойду за цветами. Мимо тролля.

— Мы попросим Тома сочинить проповедь в твою честь, — нервно хохотнул Исс и тут же зажал себе рот, покосившись в сторону спящего существа.

— Нет, вы мне поможете. Подстрахуете, — Грог говорил уверенно, копируя интонации сержантов. — У меня два плана. Первый и самый хороший: я иду мимо тролля, рву цветы, и мы возвращаемся к Иоле. Второй: удача от меня отворачивается, тролль просыпается, и я увожу его прочь от поляны. Увожу вместе с Миреком. Если тролль нагонит, вдвоём будет шанс отбиться или запутать его. Исс и Ольх в это время рвут цветы и уходят к поместью.

— Отличные варианты. Особенно второй, — попытался пошутить Ольх. — А не лучше ли его тут и бить, если проснётся?

— Цветы затопчем. Да и шум поднять рискуем: и наш лагерь, и поместье близко. Лучше увести. Тролли ловко передвигаются по горам, но я сомневаюсь, что они привычны к долгому бегу по лесу.

— А мне нравится, — кивнул Мирек. — Хороший план. Гамбезоны ребятам оставим, и вперёд.

— Как же тебя эта Иола зацепила, что ты решил своей шкурой рисковать, — хмыкнул Исс.

— Я дал ей обещание, — молодой орк дёрнул плечом, отмахиваясь и от подколов Исса, и от мыслей о юной служанке. — Так что сидите тихо и не дайте зверюге понять, что я тут не один.

Он серьёзно посмотрел на Мирека:

— Ты точно готов бежать со мной, если что?

— Да, да, — блеснул улыбкой парень.

— Тогда становись там, — Грог указал на край поляны, противоположный поместью. — Чтобы сразу туда и бежать, вглубь леса.

Грог и Мирек отдали гамбезоны товарищам, и бывший портняжка пошёл на свою позицию, а Грог подумал, что это всё очень похоже на военные действия, и он, кажется, всеми командует.

«Хорошо бы ещё при этом, как генералы, сидеть в безопасности, а не лезть на рожон».

Радовало, что меч Грог прихватил с собой. Это прибавляло уверенности даже в ситуации, когда успех предприятия зависел совсем не от меча, а от осторожности и, в случае плана «Б», от скорости.

Поляна, залитая лунным светом, выглядела волшебно, если не считать лежавшего в её центре тролля. Особенно завораживающе смотрелись деревья: на стволах светился и мерцал диковинный узор, который проложили жуки цветоделы. Они создали целую систему из широких дорог и узких тропок. Каждый вид этих жуков отмечает свою территорию путями определённого цвета, и соседи с другим окрасом её не нарушают.

Здесь, на поляне, поселилось несколько их колоний: Грог видел синие, фиолетовые, красные и голубые дорожки.

Заветный куст рос у дерева с колонией голубых цветоделов. Как назло, тролль спал лицом именно к нему, будто перед сном любовался цветочками. Слабой особью он не выглядел: метра три в высоту, широкий, массивный, серокожий, с клыками как у дорофа. А ещё на нём не наблюдалось ни клочка одежды, а в руке покоилась огромная дубина. Увы, в этой твари, при желании, можно было найти черты орков. Дальний родственничек, как ни как. Сколько грязи орки выслушали и до сих пор выслушивают из-за этого родства!

Где-то ухнула сова. Грог застыл с поднятой для шага ногой. Страшилище продолжало спать, и он пошёл дальше, следя, чтобы под ноги не попалась сухая веточка или извилистый корень. Когда до кустов оставалась пара метров, он уже начал верить в свою удачу. Соберёт сейчас букет попышнее и дёру, и будет, довольный собой, смеяться с товарищами и над троллем, и над всей этой затеей. А потом раздался резкий и полный боли скулёж: где-то недалеко волк попал не то в капкан, не то к хожууну. В обоих случаях придётся лапу отгрызать.

Но судьба животного не так сильно волновала Грога, как его собственная: звук разбудил тролля.

Существо резко открыло глаза и увидело орка и тут же вскочило на ноги: вот туша лежит, а вот уже нависает над Грогом, готовая пришибить его дубиной.

— Ходу! — только и успел крикнуть Грог, срываясь с места.

Тролль отреагировал криком и пустился следом.

Первые минуты молодой орк не мог понять, бежит ли с ним Мирек, но вот слева замелькала фигура, и Грог довольно улыбнулся. Мирек приблизился, и теперь тролль видел их обоих и радостно что-то кричал.

— Никак радуется, что сожрёт и орка, и человека. Разнообразие! — выкрикнул Мирек, чуть не сбив дыхание.

— Жрать ночью вредно! — отозвался Грог. — Обломится!

«Ещё ночью вредно сбегать из лагеря», — пришла умная мысль, но как всегда поздно.

Преследователь им попался упорный. Он не собирался отставать, и парням пришлось мысленно убеждать себя, что они совсем-совсем не устали и могут бежать ещё долго. Радовало то, что пока так оно и было: тренировки и многодневный марш сделали их выносливее, чем прежде. Только кожа на спине Грога возмущённо побаливала и зудела под бинтами, растревоженная резкими движениями.

Некоторое время спустя Грог подметил, что расстояние между ними увеличивается, но споткнувшийся о корень и упавший Мирек быстро свёл на нет это достижение. Тролль издал звук, похожий на карканье. Рассмеялся, что ли? Грог вернулся за другом, схватил за руку и рванул на себя. Бег продолжился.

Впереди блеснул ручей, за ним из-за деревьев вырисовывался каменный склон.

— Туда! — скомандовал Грог.

Оба погрузились в воду почти по колено, пересекли ручей и скрылись за склоном.

Дальше надо было использовать преимущество, пока их не видно.

— Овраг! — указал Грог. — Давай туда! А я бегу вверх.

Мирек тут же бросился в ту сторону, а Грог помчал вдоль склона к упавшей с него сосне. Её ствол послужил отличной лестницей.

Однако дальше бежать он не стал, затаился на вершине за корнями поваленного дерева и стал наблюдать. Если тролль побежит к оврагу, придётся его отвлечь. О своей безопасности Грог даже не думал.

Тролль появился спустя всего минуту, огляделся, прислушался. Грог тоже слушал, боясь, что они оба услышат, как убегает по оврагу Мирек. Тишина. Только шелестел ветер в ветвях, да сова где-то ухала.

Затем тролль повернулся и тяжело побежал вдоль склона дальше к более гористой части леса. Видно, он уже порядком вымотался и продолжал преследование из чистого упрямства. Через несколько минут он скрылся из вида, а из оврага показался Мирек.

Грог в сердцах выругался и, выйдя из своего укрытия, махнул другу рукой и начал спускаться.

Встретились они там же, где разделились.

— Я тебе что сказал, дубина? — прошипел Грог.

— Ты сказал бежать к оврагу, — сиял улыбкой парень. — Но не сказал, что по нему надо бежать дальше.

— Прибью, вот видит Знающий, прибью.

— Да что ты, успокойся. Сам же тоже на месте сидел.

— Я сидел на месте, чтобы отвлечь тролля, если тот в овраг кинется.

— Ну и я остался на случай, если он свою башку подымет и начнёт тебя наверху искать, — объяснил Мирек с неизменной улыбкой.

Грог закатил глаза, а потом махнул рукой и рассмеялся:

— Оба мы хороши, да. Пошли обратно, а то он ещё вернётся…

— Ага, а Исс с Ольхом цветы отдадут без нас.

Парни ускорились, стараясь не обращать внимания на гудящие от усталости ноги и на боль в груди и в боку. Жжение на спине настойчиво намекало Грогу на то, что нужна новая перевязка с хорошей порцией заживляющей мази.

Уже на подходе к поместью Мирек спросил:

— А она тебе действительно понравилась, эта Иола?

— Не знаю, — четно ответил орк. — Мы с вами разную красоту ценим. Но она милая, это точно. И очень несчастная. Мне… действительно хотелось ей помочь. А в итоге я чуть всех не угробил.

— А, да забудь. Чуть не угробил ты только себя и меня, а я на тебя не в обиде: сам же с твоим планом согласился.

— Спасибо, друг.

Ольх и Исс их честно дождались и очень обрадовались, увидев живыми и невредимыми. Исс потребовал подробный рассказ, а Ольх вручил Грогу букет. Надо сказать, что ребята постарались, и букет получился большим и пышным.

Мирек пообещал, что подробный рассказ обязательно будет, но в лагере, а сейчас надо скорее к Иоле и возвращаться, пока их не хватились.

Подойдя к поместью, Иолы ребята не увидели. Сначала они подумали, что девушка не дождалась и ушла, но Грог всё равно пошёл к воротам. Вдруг она ждёт за ними?

Оказалось, что Иола заснула: маленькая фигурка привалилась к стене, и ночные тени скрыли её почти полностью. Грог, не зная, как поступить, молча подошёл к ней и сел рядом.

«Если начать будить, может со сна испугаться. А бабы, когда боятся, кричать начинают».

Вздохнув, он положил букет дицентры рядом на траву и накрыл рот Иолы ладонью. Та распахнула глаза и дёрнулась. Грог прижал её к стене и прошептал:

— Это я, не бойся. Извини, я не хотел пугать. Смотри, что принёс, — он кивком указал на цветы. — Сейчас уберу руку, только не кричи, хорошо?

Иола увидела цветы и согласно моргнула. Грог убрал руку и передал ей разбитые сердца. Служанка схватила их и прижала к груди. Глаза у неё заблестели, будто она вот-вот заплачет.

— Только не реви, уже на год вперёд наплакалась.

«Не хватало мне ещё тут второй истерики, уже от радости».

— Спасибо! Спасибо! — зашептала она. — Я уже и не верила, думала… что…

— Что просто ушёл? — догадался Грог. — Нет, я же обещал. Просто на той поляне был тролль. Пришлось с ним справляться.

Её глаза округлились от изумления.

— Что? К-как?

— Вот не знаю. Скорее всего, случайно выбрал её для ночёвки.

— И ты его…

Он подавил желание наврать, что побил тролля, и решил быть честным, ну или почти честным:

— Нет, просто прогнал. Он со сна испугался и убежал.

— Спасибо, — снова прошептала девушка и очень сильно побледнела. — Если бы пошла я…

— Но пошёл я, так что всё хорошо, — поспешил её успокоить Грог и решил, что дальше лучше без подробностей, а то у девицы будет обморок. Приводи её потом в чувство.

— Теперь можно возвращаться: и тебе, и мне уже давно пора обратно. Но сперва обещание.

Она снова напряглась, не зная, чего ожидать, а он улыбнулся.

— Поцелуй меня, и я пойду.

Она моргнула, зарделась и опустила голову в попытке скрыть румянец.

«Смущается как обычная девчонка», подумал Грог, вспоминая деревенских подружек. Он уже хотел уточнить, что можно поцеловать и в щёку, он большего не потребует, как Иола подняла голову и их губы соприкоснулись. Она замерла, а потом продолжила поцелуй, и Грог, быстро придя в себя от такой неожиданности, поддержал её, а потом и полностью завладел инициативой. Получилось очень долго и очень приятно.

Когда Иола отстранилась, её лицо было пунцовым. Она быстро взяла цветы и вскочила на ноги, будто боялась, что теперь её попросят о чём-то бо́льшем.

— Доброй ночи, — мягко произнёс Грог, давая понять, что беспокоиться ей не о чем.

— Доброй ночи, — прошептала она, на миг подняла на него глаза и поспешила скрыться за воротами.

Глава 8

Прокравшись в свою палатку, Грог тут же получил почти безмолвную, но очень эмоциональную взбучку от Ранога. Оказалось, тот не спал и ждал возвращения блудного орка. Одноглазый требовал объяснений, куда тот смылся, никого не предупредив. Лицо при этом у него было исключительно страшное, потому что эмоции в купе со шрамами сильно искажали его черты, а повышать голос было всё-таки не желательно.

— Всё нормально, Раног, — отбивался Грог. — С Миреком я был, с Миреком.

Раног состроил страшную рожу, грозя утром устроить ему коллективный допрос и выволочку.

— Утром, да, утром, — поспешил согласиться Грог. — А сейчас давай спать. Я с ног валюсь.

И снова кривая физиономия с вытаращенным красным от недосыпа глазом и тёмным провалом глазницы.

— Да, да, сам виноват, что как все нормальные орки не лёг спать. Но и тебя никто бодрствовать не заставлял.

Раног в последний раз зыркнул на молодого орка и отвернулся к стенке палатки. Грог сделал так же. Только, вот беда, сон никак не шёл. Все кругом спали, а Грог лежал, закрыв глаза, и никак не мог дождаться так нужного забытья.

«Вставать часа через три, если не меньше. Не высплюсь», — укорил он сам себя, но это не помогло.

В голове крутились события ночи: Иола, её поцелуй, бег от тролля. Грог вспоминал и оценивал. Он зря рисковал Миреком, мог бежать один. Но, с другой стороны, им просто повезло попасть на не особо проворного тролля.

«Нет, не могу сказать с уверенностью, что это была слабая особь», — мысленно покачал головой Грог. — «И наличие напарника очень помогло, хотя бы морально».

Что ещё было зря? Поцелуй? Тут он заулыбался, благо, что никто не мог этого увидеть. Нет, это точно не зря. Скорее, жаль: жаль, что вместо Иолы не было орчихи, и не было возможности продолжить знакомство более близко.

«И всё-таки здорово, что человеческая девчонка не испугалась и не отвернулась. В конце концов, я действительно заслужил».

Тот факт, что заслужили они все, тоже колол иголкой краешек совести, и Грог решил при случае отблагодарить товарищей за то, что поддержали его сумасбродную идею.

Утро наступило слишком быстро и оказалось крайне бесцеремонным. Сначала товарищи заставили его рассказать о событиях ночи. Найзог с Тахогом ещё и вопросами сыпали, сбивая с мысли. Тем не менее, Грог предусмотрительно умолчал о споре на запас трав и о награде от Иолы.

Потом его заставили возиться и с костром, и с завтраком, а товарищи в это время обсуждали услышанное и советовали не влезать больше в авантюры, чтобы потом не корпеть над завтраком с рожей как у недовольной, сонной мухи.

— Вот, могли бы дать мне отоспаться и разбудили бы свежими лепёшками, — проворчал Грог. — Проявили бы заботу.

— Провинился — отрабатывай, — рыкнул Раног. Он прикрыл глазницу повязкой, но единственный глаз всё ещё был красным. — Жена о тебе заботиться будет, если до свадьбы доживёшь. Чуть всех нас не подставил.

С ним очень хотелось поспорить, но толку бы не было. Не важно, что их не поймали, и не важно, что они вернулись невредимыми. Важно, что здесь его, Грога, ждали и волновались. Поэтому молодой орк проглотил возмущение и обиду.

— Я понимаю, Раног. Извини меня. И вы, ребята, извините. Я снова нарушил правила, но уже рисковал не только своей шкурой.

Он мог поклясться, что лицо Ранога на миг разгладилось, но он тут же вернул ему хмурое выражение.

— То-то же! Головой думать надо.

В исполнении старшего орка это звучало как «я тебя прощаю», поэтому напряжение сразу пропало. Тахог с Найзогом тоже одобрительно хмыкнули и принялись помогать Грогу с готовкой.

— Мы тебе, по правде, завидуем, — шепнул Найзог. — Тут сидеть скучнее, чем дома на завалинке.

— Погодите, сержанты вернутся, и будет нам веселье, — предсказал Грог.

Тут он вспомнил, что Исс и Ольх хотели получить подробный рассказ о беге с троллем. По затылку и спине пробежали мурашки: если эта компашка заявится сюда, она мигом сдаст оркам все подробности вылазки. Ну, Мирек, может, и промолчит, а эти двое вряд ли. Значит надо дойти до них первым, пока они не пожаловали в гости.

Он ускорился с приготовлением, а результат своих трудов заглотил быстрее оголодавшего ноха.

— Я к Миреку. Скоро вернусь.

— Тащи его сюда лучше. Или пусть вечером заглядывает на огонёк, — предложил Тахог.

— Передам, — кивнул Грог и поспешил в другую часть лагеря.

На подходе к нужной палатке его окликнул человек с круглым лицом и большим кривым носом, явно сломанным.

— Эй, зеленокожий, чё забыл тут?

— Дела, — коротко ответил он, ускоряя шаг.

— Нечего тут шляться! Развелось как блох на собаке!

Грог даже не обернулся, решив не тратить время на провокатора. Тут таких пол-лагеря, всех не заткнёшь, лучше игнорировать.

А вот и нужная палатка. По лицам её хозяев было понятно, что они только-только глаза открыли.

— Доброго утра!

— Допустим доброго, — Ольх с подозрением оглядел Грога. — Неужели выспался?

— Не-а, но уже успел позавтракать и немного прийти в себя.

— Какой везучий. Давай тогда нам поможешь.

Отказывать Грог не стал, и за работой они с Миреком рассказали, как отделались от тролля.

— Во даёте! — рассмеялся Исс. — Как провели его!

Он хлопнул Грога по плечу.

— Молодец, уважаю! Отлично всё сделал.

Ольх присоединился к похвале.

За вторым завтраком, уже куда более неспешным, Грог отметил, что общаться с товарищами Мирека ему теперь намного проще. Ночное приключение этому явно поспособствовало.

Затем в лагерь вернулись командир с лейтенантом, и Грог поспешил к своему отряду. Рыжий Флав появился там всего через несколько минут и быстро нашёл, чем занять своих подчинённых. Сначала он приказал проверить и привести в порядок снаряжение, а потом отправил их собирать дрова и пополнять запасы воды. За обед орки принялись тогда, когда все в лагере его уже заканчивали, потому что остальные сержанты сидели в своих палатках и людей не трогали.

— Паскуда. Не мог, что ли, как все сесть и сидеть? — злился Тахог. Он в своём недовольстве был не одинок, с разных сторон доносились злые шепотки.

— У него день не день, если нам лишней работы не найдёт, — буркнул Раног.

— Зато мы уже готовы к завтрашнему дню, и остаток этого свободен, — отметил Грог. — А люди ещё ничего не делали. Будут дотемна возиться.

— Правильная мысль, — согласился с ним Найзог. — Теперь хорошо бы, чтобы у Флава и на остаток дня для нас дел не нашлось.

На удивление, сержант всё-таки оставил их в покое, и орки спокойно занимались кто чем.

А ночью полил дождь.

Командование, конечно, снова отправилось в поместье, а солдаты всю ночь маялись, потому что вымокло и отсырело всё, что только могло вымокнуть и отсыреть. Наутро все были сонные и в совершенно скверном состоянии и настроении. Единственное, что хоть немного, но радовало — это прекращение дождя.

Люди и орки сушились и грелись у костров, мечтая оказаться в каком-нибудь жилище у настоящего очага. Ещё всех грела надежда, что они задержатся здесь на день-другой, чтобы дорога хоть чуть-чуть высохла. Но, увы, лорд Арвел приказал собраться и двигаться дальше.

Люди, было, зароптали, но сержанты живо навели порядок. Орки же даже пытаться не стали открывать рты: толку-то?

Движение по раскисшей дороге оказалось таким медленным, что его необходимость вызывала вопросы. Они опаздывают на войну?

— Может Арвел не поладил с принимавшим его бароном? — предположил Найзог.

— А может он просто упрям и глуп, — выдвинул своё предположение Тахог. — А ещё слеп и бездушен как придорожный камень. Конечно, его же конь везёт, а как там топают солдаты — это уже не его проблема.

— Хоть бы коня пожалел, раз нас не жалко, — проворчал рядом Дервог.

— Ну, нас-то понятно, что не жалко, — фыркнул Грог. — А вот людям каково?

Он подумал о Миреке, который в первый день их знакомства предпочёл отказаться от хорошей обуви в пользу кутежа. Сапоги Грога уже не раз доказали, что его решение было правильным. Вот и сейчас идти было хоть и тяжело, но более или менее комфортно.

Кое-как дотерпели до вечера, поставили палатки. Флав тут же приказал привести вещи и обувь в порядок, устроив соревнование, кто быстрее и лучше справится. Отличились Грог с Дервогом.

— Ну, надо же! Вы, наконец, заслужили похвалу, а не палки! — сержант сделал вид, что аплодирует. — Теперь получите награду.

Дервогу он выдал узел с одеждой, а Грогу — пару сапог.

— До выставления караула всё, уже чистое, должно быть в моей палатке. Если придёте позже, или если мне не понравится результат, полночи будете обход лагеря делать.

До выставления караула оставалось минут двадцать.Орки метнулись к речке.

— Хрен рыжий! Мы по грязи и говну целый день шли, а теперь рискуем без сна остаться! — кипятился Дервог, полоща в воде рубашку сержанта.

— Он тоже шёл, — заметил Грог, отмывая сапог.

— Но сейчас он сидит и в ус не дует. А мы как рабы у него, вещи стираем!

— На то он и сержант. А интересно, если мы дорастём до его звания, мы так же солдат гонять будем?

Дервог на мгновение замер, затем злорадно ответил:

— А как же! Наша очередь будет.

Грог не ответил, не желая показывать, что с приятелем не согласен. Но уже за отмыванием второго сапога понял, что обвинять Дервога в злых мыслях не стоит: он сейчас действительно зол, и явно не особо много добра в жизни видел. И в этом он ничем не отличается от большинства солдат: они идут сюда от поганой жизни, терпят поганое обращение сержантов и наплевательское — командиров, и, если выживают и продвигаются по службе, ведут себя точно так же.

А чем отличается он? Он станет понимающим сержантом или такой же паскудой?

«У меня была хорошая семья. А может и есть до сих пор, если они от меня ещё не отреклись. И цель у меня не такая мелочная — специально издеваться над подчинёнными. Держать дисциплину не равно издеваться…»

— Грог, ты этот сапог уже минут пять начищаешь, второй не успеешь! Давай живее!

Грог вынырнул из мыслей и схватился за второй сапог. Дервог же уже выжимал штаны.

— Если готов, то дуй к Флаву. Будет шанс уйти от него без проблем.

— А ты работай, а не языком чеши. Сам разберусь. Тут, вот, пятно какое-то дрянное не отстиралось.

Дервог принялся тереть одну из штанин.

К концу задания оба орка взмокли, но расслабляться было рано. Они собрали вещи и поспешили к палатке сержанта.

Флав стоял рядом с палаткой, а рядом с ним парни увидели лейтенанта и резко затормозили: задание заданием, но мешать разговору может быть чревато чем-то похуже нескольких часов без сна.

— Нашли время болтать, нам эти манатки сдать надо! — возмутился Дервог, правда шёпотом.

— Они явно о чём-то важном говорят, — ответил Грог, вглядываясь в лица людей. — Флав ещё и бесится.

— Да? — заинтересовался товарищ. — Послушать бы.

— И послушаем. Давай зайдём с другого бока палатки, там бочки, за ними нас не видно будет.

— Да лишь бы слышно было.

Слышно было, причём очень хорошо, особенно голос сержанта.

— Понял, сир Хьюз, — цедил тот.

— Рад, что Вы поняли, — в голосе лейтенанта звучал холод. — И избавьте меня, пожалуйста, от Ваших рассуждений на тему того, сколько и в какую погоду может пройти орк, а сколько — человек.

— Слушаюсь, сир Хьюз. Разрешите спросить?

— Разрешаю.

— Жалование выдадут сразу по прибытии?

— Да. Люди… и орки должны будут восполнить запасы и позаботиться о снаряжении. Значит, деньги им понадобятся сразу же.

— А потом сразу к Малой Выпи, — подытожил Флав.

— Да. Герцогу необходимо вернуть крепость. Свободен, сержант.

Хьюз ушёл, а сержант ещё с минуту стоял у входа в палатку. Орки не могли видеть его лицо, но живо приставляли, как оно сейчас перекосилось от ярости.

Что именно ему не понравилось? Что всем им придётся шагать по грязи с завтрашнего дня и до лагеря? Или что им придётся практически сразу вступить в бой?

От этих размышлений по телу Грога пробежали мурашки, на коже выступил холодный пот. Их сразу пошлют сражаться? Что он сейчас может показать противнику кроме страха и неумелого обращения с копьём? Сверкающие пятки в позорном бегстве?

Молодой орк не сводил взгляда со спины Флава и отчётливо осознал, что и он, и любой из сержантов незамедлительно пришибут его при малейшей попытке бегства с поля боя. Побежит один — побегут остальные. Ну, или застопорятся в минутном сомнении, что тоже плохо — даёт преимущество врагу.

Дервог потянул его из укрытия за бочками, они обошли палатку и предстали пред очи Флава.

— Господин, всё готово.

Дервог протянул ему мокрую одежду, Грог выставил перед собой сапоги.

Флав смерил их раздражённым взглядом, огляделся: другие сержанты уже назначали часовых.

— Оба идёте в караул. А вещи на сушку.

Орки выполнили приказ, глотая рвущуюся с языков брань.

— Ладно, пара часов, и сменимся, — Грог постарался настроиться на оптимистичную волну, топая к границе лагеря. — Зато подслушали.

— Да, только ничего не поняли, — проворчал Дервог. — Ну, кроме того, что завтра снова по уши в дорожной грязи будем.

— Про жалование узнали, — напомнил Грог о приятном. — И о том, что ожидается сражение у какой-то Малой Выпи.

— Куда нас и пошлют. И всё, что мы сможем — это хорошенько нажраться напоследок. А потом нам каюк.

Набраться оптимизма не вышло, оба орка разошлись по своим постам в угрюмом молчании. Наутро Грог пересказал подслушанный разговор товарищам. Они тоже не нашли причин для радости, тем более что погода всё ещё оставалась пасмурной и угрожала очередным дождём, а идти предстояло по всё ещё непросохшей дороге.

Правда только стоило им тронуться в путь, как встал обоз: тяжёлая повозка кузнеца и не менее тяжёлая — интенданта, завязли в грязи, а когда их попытались вытащить, у повозки интенданта поломалось колесо.

Интендант тут же поднял такой крик, что слышали его, наверное, даже уши Арвела, едущего далеко впереди. Он остановил движение и приказал решить проблему.

Но вот прошёл уже час, а проблема никак не решалась.

— Чувствую, Ольх с Иссом там огребают, как и весь отряд обеспечения, — произнёс Грог, глядя в сторону обоза.

— Это те ребята, с которыми ты в самоволку ходил? — уточнил Найзог. — Зная нашего интенданта, да, им сейчас не весело.

— Ага. Пройдусь туда, посмотрю, может, чем помогу.

— Делать тебе нечего, — покачал головой Раног. — Сиди, отдыхай, пока есть возможность. Меч свой, вон, полируй.

— Да отполировал уже, — отмахнулся Грог. — В него смотреться уже можно. Вот заодно и точильный камень кузнецу верну.

И Грог пошёл к обозу.

Чем ближе он подходил к застрявшим повозкам, тем громче становились крики. И было странным осознавать, что издаёт их какой-никакой, а мужчина: больше похоже на бабью истерику. К слову, интендант Грогу с самого первого дня не понравился: мелкий, упитанный, с пухлыми губами и скошенным подбородком, и очень — ну очень! — крикливый. В понимании орка такой экземпляр нужно было отправить торговать на базаре, а не держать рядом с солдатами. Тем не менее, со своими обязанностями он справлялся, и проблем с обеспечением роты не возникало. Проблемы возникали с самим интендантом.

— Да что ж вы делаете, требуха рыбья! Поднимите уже эту повозку и приладьте это драконово колесо! Ну, неужели так сложно?

«Ну конечно, как всё просто!» — фыркнул Грог, всматриваясь в фигуры рядом с повозкой. — «А надорванные спины кто потом лечить будет?»

Подойдя совсем близко, Грог смог оценить картину. Оказалось, что колесо до сих пор не на месте, потому что его чинят. Но такие мелочи интенданта не волновали, он хотел поорать и результат. И желание поорать в этом списке явно было на первом месте.

— Господин Жак, ещё немного, и его можно будет ставить. Последнюю спицу закрепить осталось, — пробасил человек, старающийся вернуть колесу прежний вид.

— Так поживее давай! А то ещё чуть-чуть, и лорд отдаст приказ двигаться, а нам потом догонять всех!

Грог поискал глазами Исса и Ольха, но группа солдат вокруг интенданта была так перемазана грязью, что различить знакомцев было очень сложно, пришлось подойти ещё ближе.

— А ты что здесь забыл? — тут же засёк его интендант.

— Пришёл посмотреть, нужна ли помощь, — честно ответил Грог.

— На кой нох нам твоя помощь?! Сами справимся!

— Господин Жак, Вы меня раньше времени не гоните, Вам ещё это колесо к повозке крепить, а люди уже вымотались, пока повозку кузнеца из грязи вытаскивали.

— Господин Жак, мы его знаем! — раздался голос Ольха. — Парень толковый и крепкий, он действительно может помочь.

— Ну, конечно! Вы же у меня мокрицы бестолковые, сами ничего нормально сделать не можете, надо за помощью к оркам обращаться! Давайте уже весь отряд Рыжего Флава сюда позовём, чтоб вам не напрягаться!

От группы облепленных грязью людей отделились двое и поманили Грога к себе. Тот поспешил подойти, не желая, чтобы интендант продолжил срывать на нём злость.

— Ребята, вы выглядите так, будто вас в свинарнике заперли и забыли на день-другой, — не удержался он от комментария, разглядывая Исса и Ольха.

— Скоро и ты таким же будешь, если тут задержишься, — Ольх смотрел на Грога с недоверием и затаённой надеждой.

— Он просто спину потянул, вот и размечтался, — сдал друга Исс. — Так что иди поскорее обратно, пока тебя не припрягли к работе.

— Я сюда не поглазеть пришёл, а вам помочь.

— Серьёзно? Зачем это?

— В благодарность за ночное приключение.

На него воззрились две пары удивлённых глаз.

— Ну чего уставились так? У вас как-то по-другому устроено, и за помощь никто не благодарит?

— Да нет… Просто неожиданно как-то, — пожал плечами Исс, а Ольх широко улыбнулся и добавил:

— Спасибо, помощь принимаем. То, что ты готов вместе с нами терпеть крики этой сварливой чайки, уже можно считать за поддержку!

— Готово колесо! — раздался довольный бас.

— О, славься Скапар! Крепите его уже на ось, и поехали! — приказал интендант.

Грог с Иссом оставили Ольха с его спиной отсидеться в сторонке, а сами приступили к делу. Уже через полчаса Грог выглядел не лучше остальных: такой же грязный и со звоном в ушах от «команд» интенданта. Тем не менее, работа была сделана, и многие в отряде были ему благодарны. Правда не все, и несколько хмурых взглядов выдавали тех, кто считал, что они бы и сами справились, без орка.

Когда в готовую тронуться повозку вернули все вещи, Исс и Ольх поспешили пожать Грогу руку.

— Грог, спасибо! При первой же возможности расскажем Миреку, как ты нас выручил, в отличие от него, — с притворным негодованием произнёс Исс.

— Расскажи, расскажи. Заодно послушай его оправдания, — подыграл ему Грог.

— Ой, да ладно вам, ехидны! — махнул на них рукой Ольх. — Мирек, как и все, не хотел портить слух воплями Жака. Лично я уже сто раз пожалел, что попал под его командование. С одной стороны хорошо, есть шанс урвать что получше, особенно в плане жратвы, а с другой…

— Ну и куда все делись, дети драконовы?! Выберите самого чистого, и вперёд докладывать, что мы готовы отправляться!

Ольх закатил глаза и закончил:

— А с другой вот это.

— Начинаю любить Флава, — хохотнул Грог и пошёл к кузнецу — отдавать точильный камень.

Глава 9

Рота шла ещё три дня, и весь третий день лил дождь, но останавливаться даже не думали — цель уже была близко. В ворота лагеря они вошли под вечер, мокрые, голодные и злые как нохи. И они действительно были голодными, потому что закончились не только силы, но и бо́льшая часть продовольствия.

Конечно, рассчитывать на тёплый приём и богатый стол могли только командир с лейтенантом и их слуги. Ну и интендант, конечно, не даст себя обидеть.

Солдатам светила обычная пайка, но прежде надо было поставить палатки и организовать эдакий лагерь в лагере: им показали участок, и приказали на нём расположиться.

К моменту, когда можно было заняться пищей, они ещё сильнее вымокли и извозились в грязи. Хотелось наскоро насытиться и уснуть. Даже Святой Том отказался читать молитвы, забившись с миской каши под свой хлипкий навес.

Новый день тоже начался без молитв, зато в трудах: сержанты налетели на своих подчинённых с требованием привести территорию в порядок, а себя — в приличный вид. Солдаты чистились, стирались и даже мылись в холодной речке. А чтобы никто не вздумал заболеть, им для согрева приказали копать отхожие ямы, рубить дрова и готовить.

Первой наградой за труды был завтрак: свежий хлеб из ржи, фасоль и кусочки поджаренного мяса. Количество мяса не сильно радовало, но оно хотя бы было! За время в пути все уже устали от солонины.

Второй наградой было жалование. Чтобы его раздать, роту согнали на тренировочное поле и построили перед лордом Арвелом, который с гордостью и величием в голосе произнёс:

— Именем Его Величества Олдина Первого я дарую вам заслуженное жалование. Распоряжайтесь им с умом, готовьтесь к победам. Я сделаю из вас настоящих воинов, несравнимых ни с кем. И когда настанет час, когда нас призовут на битву, наш враг обратится в бегство от одного вида копий и решительных лиц!

Обрадованные люди и орки получили команду «разойтись» и принялись исследовать лагерь. Особенно усердно искали торговцев и проституток.

Грог же решил повременить и ушёл в палатку. Праздно шататься или стоять в толпе ему не хотелось, хотелось лечь и лежать, пока есть такая возможность. На удивление он оказался не один такой: заглянув в палатку, он обнаружил Ранога и Мирека.

— Мирек, это моя лежанка, — заметил Грог.

— Падай рядом на другую, — невозмутимо отозвался друг.

— И по какому поводу сбор?

Грог забрался вовнутрь и сел на свободную лежанку.

— Обсуждаем слова командира, — ответил Раног с привычными для него недовольными интонациями. — Сдаётся мне, брешет он, что успеет нас подготовить.

— Если верить тому, что мы с Дервогом подслушали, то, да, не успеет. Но, может, планы изменились?

— Вот я и хочу, чтобы Мирек подсуетился и узнал про планы командования.

Грог глянул на друга, но вместо привычной широкой улыбки увидел скисшую кривую полуулыбку.

— Сложно будет. Правда, сложно, — вздохнул парень. — Окружение у нашего лорда на редкость высокомерное, они с солдатнёй не болтают.

— Я ж не прошу к оруженосцу или пажу идти. Простых слуг поспаивай.

— Не факт, что они что-то знают. Зря пиво изведу.

— Ты хотя бы попробуй. Дружков своих подбей. Им тоже от этого польза будет — от добытой информации.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — буркнул Мирек.

— Не похоже это на тебя, друг. В чём сложность? Если считаешь, что не разговоришь никого, может, у местных про обстановку поспрашиваем? Солдаты, торговцы?.. —предложил Грог.

— Вот это другое дело, — приободрился парень. — Заодно и прогуляемся.

Он махнул Грогу на выход, показывая, что вот прямо сейчас и пойдёт, причём вместе с ним.

— А ещё мне птичка на хвосте принесла, что у тебя проблемы, Мирек. Не хочешь рассказать? —голос у Ранога был спокойным, а вот прищур — недобрым.

— А имя птички не подскажешь? Больно язык у неё длинный.

— Меняю имя на рассказ.

— Наглая ты рожа! — бросил парень в ответ и вылез из палатки.

Грог вопросительно посмотрел на старшего орка.

— Потом, — махнул тот рукой. — А лучше постарайся, чтобы он сам рассказал.

Грог кивнул и поспешил за Миреком.

Оказалось, что передвигаться по лагерю не простое дело. Их несколько раз окликнули с требованием объяснить, куда они идут и зачем. Объяснение, что они осматриваются, оказалось не самым лучшим.

— Задницы свои осматривать будете, овцы убогие, — нелюбезно ответил им первый же встреченный солдат. — Тут не столичные улочки, чтоб прохаживаться, тут военная территория.

— Поняли, — прервал его Грог. — Тогда скажи, где тут торговцы.

— Сразу за воротами, конечно, — человек махнул рукой в нужном направлении, затем со снисхождением к новичкам добавил: — Если оружие или ещё что починить, то оружейник с бронником в другой части. Если заштопать или постирать, то там же ихние бабы за это отвечают. А вот в командирскую часть лучше даже не суйтесь, чтоб люлей не получить.

Объяснения сопровождались указующим перстом в разные части лагеря.

— Спасибо, всё поняли, — поблагодарили парни и зашагали к выходу.

Пока дошли, Мирека уже потряхивало от окликов и приказов назваться.

— Да мать их! — в сердцах вспылил он, выходя за ворота. — Какие все серьёзные и бдительные. Как будто честь королевской дочки охраняют.

— Ну, почти. Они тут за честь вашего короля.

Мирек рассмеялся, но Грог отметил, что смех звучит не так легко, как обычно.

— Друг, может, расскажешь, что у тебя случилось? Я могу спросить у Ранога, но хочется услышать от тебя.

Парень нахмурился и ответил серьёзным тоном:

— Это моя забота, не ваша. Всё в порядке.

— На столько «в порядке», что ты сам не свой? Ты же знаешь, я поддержу. Да и ребята тоже.

— Эх, Грог, хороший ты орк. А вот люди некоторые — дерьмо.

Мирек замолчал, а Грог скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что готов слушать дальше. Бывший портняжка покачал головой.

— Не сошлись мы с одним типом характерами. Но он просто цепляется да гавкает. И пусть себе гавкает, если начать ему рот затыкать, хуже будет: вонь поднимется как от выгребной ямы.

— Но он уже явно тебя достал.

— Достал, да. А я его, к сожалению, пока достать не могу, и это бесит. — Мирек сжал челюсти. — Но я разберусь, честно.

— Хорошо. Но если что, я помогу.

На этом Грог решил прекратить расспросы, по крайней мере, пока.

За воротами образовалось отдельное поселение из повозок, наскоро сколоченных хибар и навесов. Тут разместились торговцы и разный ремесленный люд: столяры, гончары, прачки, цирюльники, травники… и даже артисты, если судить по яркой одежде нескольких мужчин.

На глаза Грога и Мирека сразу попалась парочка торговцев. Первый — седой старик с длиннющей бородой, заплетённой во множество мелких косичек. Его лоток был усыпан талисманами, которые должны защищать солдат от оружия врага, плена, болезни, гнева сержанта или командира, поноса, похмелья, мозолей, измены оставленной дома бабы и ещё от нескольких десятков неприятностей, которые могли случиться во время службы. Второй торговец был киттом. Его фургон величественно возвышался над стариком с его талисманами, но на морде кота не было ни тени высокомерия. Напротив, он смотрел на соседа с почтением. Ну, ещё бы! Старик сделал ставку на правильный товар и неплохо на нём зарабатывал. Пятнистый торговец видел это и признавал его находчивость.

— А-а-а, хра-а-абрые воины! — поприветствовал их китт. — Смотрите, выбира-а-айте.

— Или сразу ко мне, ребята, — подмигнул дед. — У меня тут средства на любой случай. Все освящены блаженным Сидоном, что молится за вас в монастыре «Скальный приют» на самом берегу моря.

— Спасибо, поглядим, может, выберем чего, — кивнул Грог. — А, может, расскажите, какие новости сейчас из Медоланда? Мы только вчера прибыли, не в курсе дел.

— От чего ж, — ухмыльнулся старик. — Надо вам, ребята, сразу от магии талисманы брать. Оно вернее всего будет.

— Хотите сказать, что у Таэртона много боевых магов?

— Ага-сь. И они, говорят, нашим сильно жизнь портят. Вот, смотрите, парочка хороших каких. Как за каменной стеной с ними будете. А ежели ещё вот эти возьмёте, то и стрела вражеская в вас не попадёт.

Он вытянул вперёд руку и затряс из стороны в сторону. В ней болтались на связке деревянные кругляши с грубо вырезанным рисунком. Только когда тряска прекратилась, Грог разглядел изображение альбатроса.

— А наши маги что? — поинтересовался Мирек. — Дают отпор?

— У-у, не совсем, — протянул китт. — Нет, они своё дело зна-а-ают, но их сейча-а-ас не так много, — видя немой вопрос в глазах слушателей, он охотно продолжил: — Очень много ваших ма-а-агов полегло ещё в нача-а-але войны, тем летом. Теперь Лорд Маг их бережёт как кошка котя-я-ят.

— То есть у нас нет магов?

— Есть, но очень мало, — вклинился с пояснениями продавец талисманов. — Бо́льшая их часть сейчас в гуще событий. Но и в лагере их можно встретить. Вот, как раз, и один из них.

Ребята проследили в указанном направлении и упёрлись взглядами в высокую фигуру в кожаном доспехе и короткой накидке с капюшоном. Доспех сидел на колдуне так, что было очевидно, что он сделан на заказ, а не куплен уже готовым. И сапоги отличные, что тоже не ускользнуло от внимания Грога.

Мага можно было спутать с кем-нибудь из высоких чинов, если бы не нашивка на плече с тремя синими звёздами на серебряном поле — знак чародеев. Точно такой же знак был на поясной сумке, указывая, что там хранятся вещи для колдовства.

—Смотри, у него ещё и меч на поясе, — отметил Грог шёпотом.

— Да какой меч?! Лучше посмотри, кто там! - так же шёпотом, но задыхаясь от восторга, произнёс Мирек.

Грог перевёл взгляд с оружия чуть в сторону и открыл рот от неожиданности. За магом летел зверёк размером с небольшого хорька: большие сияющие глаза, треугольные ушки, умильная мордочка и пышный хвост. Зверёк был полупрозрачным, сотканным из сине-голубого нечто в серебристых переливах — ни вода, ни туман. Маг оказался обладателем фыфи, очень редкого создания, которое возникло благодаря магии.

Ещё в детстве Грогу рассказывали, что незадолго до его рождения маги Нэсса проводили какой-то эксперимент, который вышел из-под контроля. Магия накрыла территорию в несколько километров и преобразила всё, что там было: растения и животные стали менять свою форму и окрас, а некоторые стали даже агрессивны. Учитывая, что флора Дэолет в принципе не самая дружелюбная к живым существам, появление новых опасных видов было, прямо сказать, не самой приятной перспективой. Магию усмиряли совместными усилиями чародеев всех королевств. Это был один из немногих эпизодов, когда эльфы и орки работали сообща, забыв на время про все обиды.

Тем не менее, полностью обратить процесс не получилось, и мир получил фыфь и несколько видов магических, но совершенно мирных растений, которые теперь водятся на территории Нэсса в Лесу Чудес.

Некоторые маги научились приручать фыфь и очень быстро поняли, что на этом можно заработать. Они продавали зверьков аристократам, привязывая к новым хозяевам. Так что уже лет десять во дворцах не проходит мода на магических питомцев.

Маг почти поравнялся с Грогом и Миреком, и зверёк полетел к фургону китта.

— Туман, назад! Сласти будут потом, — окликнул его хозяин.

— У меня-я-я и нет сластей, дружок, — развёл лапами торговец, смотря в глаза зверьку.

— Фыфь! Фыфь! — ответил тот, вернулся к хозяину и уселся на его плечо, обернув пушистый хвост вокруг его шеи.

Маг же обвёл всю компанию уставшим взглядом и пошёл дальше. Грог отметил, что шагал он хоть и целеустремлённо, но отнюдь не бодро.

«Вероятно, загоняли с приказами или он только-только с линии», - предположил орк.

— Настоящая фыфь, — выдохнул Мирек не без зависти в голосе. — Везёт же этим магам!

— А ты возьми талисман для богатства! Или тот, что призывает удачу!

Дед, тут же затряс новой связкой побрякушек.

Грог с Миреком вежливо отказались и пошли дальше. Мирек вертел головой, явно желая снова увидеть колдуна и его питомца, но их нигде не было. Зато нашёлся пацан лет десяти, стоявший под чахлым деревцем с лотком ароматных кренделей.

— Здравствуй, малец. Почём крендели? — полюбопытствовал Мирек.

— Три медяка штука, — ответил тот, но смотрел он не на человека, а на орка.

— Берём четыре.

— А… Ага.

— Что, орков не видел?

— Видел, но не так близко.

— Ну, теперь близко увидел. А я вот вижу, что ты рубаху порвал.

Мирек указал на рукав, на котором была большая прореха.

— А, это с пацанами подрался, — объяснил маленький торговец не без гордости в голосе и добавил уже более тихим голосом: — От мамки влетит, конечно... Но, если продам все крендели, может, влетит не так сильно.

— Все купить не сможем, а вот заштопать рукав я смогу. Давай-ка заворачивай крендели и снимай рубаху.

Мирек тут же сунул руку в сумку за монетами и портняжным набором и почти стразу растерянно присвистнул:

— Ну, дела, нет ножниц.

— Оставил в палатке? — предположил Грог.

— Разве что обронил там. И хорошо, если там. Я их всё время в сумке таскаю.

Рукав Мирек всё-таки зашил, а нитку просто перекусил зубами, отказавшись от предложенного Грогом ножа.

— Откуда ты взял это недоразумение? Это ж не ножик, а его останки. Похорони их где-нибудь на помойке и купи нормальный, — бросил он, проверяя свою работу.

Грог только улыбнулся, вспомнив, что именно на помойке нож и нашёл, вместе с Дани. Убрал его и больше Мирека не отвлекал. Он видел, что друг не просто занят, а расстроен, потому что, скорее всего, ножницы уже не найдёт. Он мог потерять их на дороге, но даже если они где-то в лагере, нашедший их человек вряд ли будет искать хозяина: слишком ценный инструмент, велик соблазн оставить себе или продать.

Закончив, Мирек вернул рубаху.

— Держи и будь аккуратнее. Если те пацаны ещё пристанут, бей их сильнее.

Обрадованный мальчишка пообещал устроить ответный бой в самое ближайшее время.

— Ну и чему ты ребёнка учишь? — пожурил его Грог, когда они отошли подальше и принялись за выпечку.

— Вот только не пытайся убедить меня, что в Оршборе дети не дерутся и всегда слушаются родителей.

— И не собираюсь. Мне мои драки ещё хорошо помнятся. Да и младший брат не отстаёт.

— Сколько детей в твоей семье?

— Сейчас шесть. Но скоро уже будет семеро. А в твоей?

— Трое. Я второй.

— Мирек, давай вернёмся в лагерь и поищем твои ножницы. Вдруг они в палатке.

Парень кивнул:

— Да, я пойду, поищу их, а ты попытайся ещё что-нибудь вызнать.

Они распрощались, и Грог ещё несколько минут походил между повозок. Когда он уже хотел повернуть назад, из одного из фургонов вылезла женщина и махнула ему рукой.

Грог приблизился.

— Что такое?

— Хочешь отдохнуть со мной?

Такого предложения он никак не ожидал. Женщина на вид была обыкновенной прачкой: простое платье, передник в пятнах, забранные под косынку волосы, красные, распухшие кисти рук.

— Что? —переспросил он, отказываясь верить, что правильно её понял.

— Если ты при деньгах, то можешь провести со мной время в фургоне. Очень приятно провести.

В голубых глазах ни капли смущения, в изгибе брови читается лёгкое нетерпение: «Просто ответь «да» или «нет», не трать моё время».

Грог хотел было ответить «нет», но быстро вспомнил, сколько времени длится его вынужденное воздержание. Да и сколько вечеров к ряду он с товарищами мечтал, чтобы в лагере нашлись особы, привечающие не только человеческих мужчин. И вот одна такая, как дар Знающего. Отказываться просто глупо!

— Хорошо, согласен.

Прачка довольно улыбнулась и полезла обратно в фургон, Грог — за ней.

Внутри оказались ещё две женщины, но они тут же вылезли.

Прачка села на тюфяк и начала раздеваться. Полумрак скрыл черты её лица, выдавая только привлекательные изгибы тела и очень длинные волосы.

Она похлопала по мешковине рядом с собой и поторопила:

— Не трать время, раздевайся и ложись ко мне.

Грог кивнул и принялся спешно разоблачаться, мысленно попрекая себя за промедление. Ему совсем не хотелось признавать, что медлит он из-за того, что оробел и растерялся. Какая нелепая ситуация: первая человеческая женщина, и продажная. Он вообще с такими никогда не встречался, и даже в глаза не видел до этого дня. И так странно, что ведёт сейчас она, указывая, что делать, будто он совсем неопытен. Ну, хотя бы с этим можно что-то сделать: перехватить инициативу.

Женщина легко ему уступила. Она вообще оказалась очень податлива, охотно отзываясь на все его движения. Было очень легко представить, будто Грог с одной из деревенских девчонок, которым так нравились его широкий подбородок, сила рук и немудрёные комплименты типа «глаза как звёзды» и «кожа зелена как первая листва».

После секса женщина тут же стала одеваться, и Грог последовал её примеру, возвращаясь к реальности, далёкой от свиданий с юными орчихами.

Деловитые движения прачки навели на мысль о том, насколько же ей привычно то, что она делает, и сколько солдат уже у неё побывали.

Она озвучила сумму, он передал ей монеты.

— Ты недавно в лагере? — неожиданно задала она вопрос.

— Да, только вчера прибыл.

— Это вас привёл лорд Арвел, да?

— Да, — ответил Грог, удивляясь осведомлённости женщины. — А откуда?..

— Тут как в деревне: все всё знают. Мы с девочками ещё со вчерашнего вечера знали, что новенькие пожалуют. Скоро тут очередь будет.

— А что ещё можешь рассказать? Ходят слухи о скором выступлении…

— Это уже не слухи. Как только вернётся главнокомандующий, маркиз Беркли, так сразу все и выступят.

— А куда выступят? И когда он вернётся?

Вместо ответа она провела по волосам рукой с явной гордостью, и осанка её изменилась. В полумраке выглядело очень красиво, эффектно.

— Ко мне не только простые солдаты ходят, но и слуги господ. И даже маги заглядывают. Им золотые волосы нравятся…и мои глаза тоже. Комплименты делают. Ну и рассказывают иногда что-нибудь интересное. Я могу рассказать и тебе, если монет добавишь.

Ну конечно, будет она говорить с ним за спасибо. Грог прикинул, не будет ли дешевле поболтать с другими солдатами за партией-другой в кости, но мысленный расклад показался ему не особо выигрышным: для беседы по душам наверняка понадобится что-нибудь горячительное, так что траты будут в любом случае. Стоит рискнуть и оставить деньги здесь.

— Хорошо, добавлю. Расскажи, что знаешь, золотоволосая.

Прачка осталась довольна и суммой, и комплиментом, и заговорила.

— Как только снег сошёл, таэртонцы снова взяли Малую Выпь. Вот так, нахрапом! Никто не ожидал, что они так рано продолжат войну, ещё до конца распутицы. Наши ребята не успели на подмогу, и им пришлось отступать, потому что из взятой Выпи на них пошли маги. Магов у Таэртона больше, чем у нас. Как я поняла, Лорд Маг запретил своему военному советнику присылать сюда подкрепление. В прошлое лето они много своих потеряли и теперь берегут оставшихся. Но самое обидное, что войско Таэртона никак не уменьшается, и, взяв Малую Выпь, они, конечно, нацелились на Большую.

— Так, а это крепости, да?

— Да ты совсем ничего не знаешь, — рассмеялась прачка. — Да, Большая и Малая Выпи — две крепости Медоланда. Малая стоит на границе с Таэртоном. А Большая — в противоположной части, совсем недалеко отсюда. Это и крепость, и родовой замок графа Тита. Сам граф, конечно, сейчас в столице. Это из-за его ошибок в Медоланде такая беда, так что к королю он поехал совсем не за пряниками. И сейчас в Большой Выпи милорд Джеррик, его старший сын.

— Старший? Есть и другие?

— Да, есть младший, Сайрус, он уехал с отцом... Он на пару лет младше Джеррика. Но это не так важно. Важно то, что милорд Джеррик сейчас в Большой Выпи, а войско Таэртона идёт к ней. Если они возьмут крепость, то… — она заломила руки и от волнения перешла на шёпот: — Это последняя надежда Медоланда, последняя твердыня. Если она будет взята, значит, мы потеряли Медоланд. Вот почему маркиз Беркли так сюда спешит вместе с наёмниками из Нэсса.

Грог вскинул брови.

— Разве наёмники уже не здесь?

— Здесь, но их мало. Поэтому благородный лорд заключил договор и с другими и сейчас ведёт их к лагерю. Говорят, остались считанные дни...

Эмоции женщины, переживающей за судьбу Медоланда, передались и Грогу, но он заволновался совсем по иной причине: за несколько дней никто не сделает из них хороших воинов. Даже и начинать не стоит. Но разве это правильно? Ведь дальше большое сражение. Их привели сюда как овец на убой?

К своей палатке Грог возвращался растерянный и, чего скрывать, испуганный. Как в прошлом году, когда они всей деревней ждали дождей — хотя бы небольшого дождичка! — а небо оставалось пронзительно чистым, и солнце с неумеренной щедростью слало на землю свой жар. Тогда тоже было страшно, и было это дрянное чувство безысходности.

Вернувшись, он никого из товарищей не нашёл, и это было даже хорошо: можно было посидеть в одиночестве и всё переварить.

А ведь он ничего не знает об этом Беркли. Кто он там, маркиз? Откуда он, какой у него опыт? Понимает ли он, что делает? Он учитывает возможные потери? Или земля важнее воинов?

«Может и важнее», — зазвучал в голове мрачный и резкий голос. — «Для твоего собственного лорда, ведь, тоже важна прибыль, а не благополучие крестьян. Даже в откровенно тяжёлые годы он лишь немного снижает налог, играя в доброго хозяина. Так и тут: вам дали наесться и напиться, дали отдохнуть. Сыграли в доброго хозяина. И теперь могут требовать исполнения обязанностей».

Он попробовал возразить внутреннему голосу, но не нашёл аргументов. Может, стоит ещё поспрашивать тех солдат, кто тут уже давно? Или даже пробраться к шатрам командиров? Эта дерзкая мысль на несколько минут очень воодушевила Грога, и он стал выдумывать способы незаметно подслушать и подсмотреть планы командования. Но тот же голос снова вернул его на землю:

«В лучшем случае ты снова получишь наказание. Но это если очень повезёт. Поймают и повесят, как пить дать. И даже будь у тебя возможность проникнуть в шатёр самого военачальника, что дальше? В картах ты мало что понимаешь, читать не умеешь. Посмотришь на закорючки и чёрточки, полюбуешься, а потом пойдёшь на виселицу, и вся недолга».

Грогу стало совсем погано. И он мечтает о военной службе? Мечтает командовать? Неграмотный, неучёный… Даже если он переживёт грядущее сражение, и даже не одно, его, в лучшем случае, ждёт звание сержанта. И будет он таким же как Флав и остальные: будет гонять подчинённых и издеваться над ними.

Тут резкий голос снова влез в ход мыслей, снова возражая:

«А так ли жесток и невыносим сержант Флав? Всё это время он просто следил за дисциплиной и порядком в отряде. И всегда показывал, что можно всё делать лучше и быстрее. Да, он орёт и ругается, но он просто уже не может иначе, у него жизнь — не медовый пряник. И результат есть: орки у лорда Арвела дисциплинированнее людей. А ещё он был против того, чтобы ускорить движение роты на марше. Подумай, почему?»

И Грог попробовал подумать. Первой напрашивалась мысль, что он просто сам не хотел шагать в таких условия: по грязи и насквозь мокрый. Но что, если предположить, что он не хотел их гнать в этот лагерь. Почему? Не видел смысла? Как узнал Грог, подготовить их не успеют, поэтому лишние пара-тройка дней в пути ни на что не повлияли бы. А может, Флав и вовсе хотел, чтобы они не успели к выступлению? Эта мысль показалась очень глупой. И голова уже начала болеть.

Вымотанный размышлениями молодой орк жаждал ещё немного определённости.

«Всё, хватит! Иду к Флаву!» — решил он.

Глава 10

Сержанта он нашёл у его палатки. Он перекусывал хлебоми колбасой, запивая их пивом.

— Здравствуйте, господин. Разрешите спросить.

Сержант кивнул, продолжая жевать.

— Нас, ведь, не успеют подготовить к бою, верно? Тогда как мы будем сражаться?

— Как можете, так и будете, — ответил Флав, делая глоток из кружки. — Или ты решил, что у нас тут школа благородных воителей? А сражение — это экзамен, и все вы обязательно его сдадите?

В его голосе было столько ядовитой насмешки, что хотелось развернуться и уйти. Но Грог подавил этот порыв: он чувствовал, что разговор с сержантом для него важен.

— Раз так, то зачем было вообще нас чему-то учить там под Хайволсом?

— Да… Наличие меча ещё не делает из орка умного орка, — вздохнул человек и поглядел на небо, будто молил Скапара даровать Грогу разум. Потом он снова посмотрел на Грога всё с той же насмешкой. — Мы вас учили, чтобы у госпожи Удачи была хоть какая-то помощь в грядущем отборе. Она, конечно, постарается выбрать себе счастливчиков, но хотелось бы, чтобы ваши умения хоть как-то на это повлияли. Чтобы вы вовремя копьём ткнули. Причём не мимо! Чтобы закрыться смогли от удара. И чтобы не побежали при виде врага, пачкая исподнее и подставляя товарищей!

Под конец объяснений он уже зло рычал. Красное лицо казалось раскалённым из-за рыжих волос. Грог почувствовал, что тоже злится.

— Я не побегу! — выкрикнул он, глядя в глаза сержанта. — Но это подстава! Вы поведёте нас на смерть!

— А куда ещё я могу вас повести?! — Флав вскочил на ноги, возвышаясь над своим подчинённым и закрывая собой небо и солнце. — Куда?! На луг цветочки собирать?! Я поведу вас убивать! И умирать, если вы окажетесь недостаточно везучими. Думаешь, мои товарищи гниют в земле, потому что плохо сражались? Потому что не поняли, каким концом копья врага колоть? Нет! Они гниют в земле, потому что им не повезло. Кого-то задавили числом, кого-то прошили стрелами, кого-то настигла шальная молния мага, который вообще не видел, куда её швыряет, потому что в тот момент тоже подыхал! Им не помогли их знания и выучка. Тем не менее, — продолжил он, чуть понизив голос, — некоторые выжили и даже дожили до этой войны. И им знания и выучка как раз помогли — помогли обратить на себя внимание госпожи Удачи. Может, тебе это тоже поможет.

Сержант умолк, изучая лицо орка. А тот не знал, что сказать. Флав был прав. О, как же он был прав!

— Господин сержант, извините, — наконец тихо произнёс Грог. — Я поступил глупо, дав волю чувствам.

— Мы рождаемся, чтобы умереть, и всю жизнь живём с этой истиной. А сейчас ты просто чувствуешь, что смерть подобралась к тебе совсем близко и почти схватила за яйца, вот и паникуешь. Не раскисай! Молись, чтобы она забрала не тебя и пользуйся временем, которое у тебя осталось, с умом. Завтра снова начнётся подготовка — всё как обычно.

— Да, конечно, — закивал Грог. — Но сколько времени осталось?

— Не знаю. Неделя, больше или меньше.

— А поучите меня на мечах сражаться?

Грог сам не ожидал от себя такой просьбы. Флав, впрочем, тоже порядком удивился.

— И на кой хрен тебе на это время тратить?

— Надо, — Грог решительно и упрямо выдвинул вперёд челюсть. — Поучите меня.

— Ну, давай попробую. Вечерами перед отбоем, начиная с завтрашнего. Кое-что ты можешь, просто хитрости тебе не хватает.

— Спасибо, господин сержант!

— Спасибо мне потом говорить будешь. Иди лучше в порядок себя приведи. Оброс как тролль, и сапоги грязные!

— Слушаюсь, господин сержант!

Грог повернулся и поспешил к своей палатке, чувствуя, как настроение поднимается. Злиться на сравнение с троллем смысла не было, Флав ещё и не так мог обласкать. Тот факт, что он согласился учить его, был куда важнее. В трясине волнений и эмоций появилась ещё одна надёжная кочка, куда можно встать и не утонуть. Остальные «кочки» появились под вечер: Тахог, Найзог и Раног вернулись вместе, а через несколько минут к оркам присоединился и Мирек.

Настроение у них было… разное. Раног с Найзогом были спокойны, Мирек подавлен, а Тахог — откровенно зол.

— Перекинулся я тут в кости с местными орками. Они тут давно и рвутся в бой. И не только они: все солдаты ходят в предвкушении сражения. Кроме нас. Мы не готовы! — тут же выплеснул свою злость Тахог. — Мы туда придём и все поляжем.

— Если ты тут посидишь месяц-другой, это не гарантирует тебе выживания, — ответил ему Раног, фактически повторяя то, что чуть ранее говорил Грогу Флав. — Готовься.

— К похоронам?

— Ну, если хочешь, то к похоронам. Но лично я рассчитывал, что ты мне спину прикрывать будешь, а я буду прикрывать тебя.

— Буду. А если что, свалим отсюда и всё.

Все посмотрели на него с недоумением, а Раног печально покачал головой:

— Ты глупости-то не говори. Орки не дезертируют.

— И если тебя поймают, то устроят показное повешение, — вставил Мирек.

Тахог угрюмо отвернулся от друзей. Ему, как и Грогу, тоже нужно было время, чтобы принять действительность. Но оставить его без поддержки молодой орк не мог.

— Тахог, мы тут все не блещем храбростью. И мне сегодня ой как страшно было, когда я понял, что совсем не готов к войне. Знающий тому свидетель. Местные тут не одну неделю сидят и уже привыкли к обстановке. Они засиделись и ждут-не дождутся возможности дать отпор таэртонцам. А по мне так лучше ещё раз получить палками. Или… отведать ремня за разбитые крынки со сметаной. Я их в детстве столько перебил, и именно со сметаной, что отец в какой-то момент рядом с ними стал класть пучок розг как предупреждение.

— Это ты, что, так сметану не любил? — полюбопытствовал Найзог.

— Не, наоборот, любил так, что постоянно её таскал. Ну и по неаккуратности ронял крынку.

— Растяпа. Смотри, копьё в нужный момент не урони.

— Да уж постараюсь. Если что, меч есть. Сержант Флав, вон, согласился меня потренировать.

— Что??! — спросили все хором.

— Что ты ему сделал? — решил уточнить отвлёкшийся от тяжёлых мыслей Тахог.

— Ничего. Попросил учить меня, он согласился.

— Серьёзно? А это не будет похоже на ваш памятный поединок?

— Надеюсь, что нет, но это же Флав, он возможности уколоть не упустит.

Грог посмотрел на Мирека, ожидая и его реакции, но друг по-прежнему был угрюм.

— Мирек, ты так и не нашёл ножницы? — спросил его Грог, подозревая, что именно в этом кроется причина такого настроения.

— Нет. Осмотрел палатку, вещи, вокруг походил… — он вздохнул и пожал плечами. — Сейчас это не так уж и важно.

Найзог сочувствующе похлопал Мирека по плечу и предложил:

— Может, пройтись там, где вы сегодня с Грогом были? Людей поспрашивать?

— Я уже прошёлся, без толку. Скорее всего, их уже кто-то прикарманил.

— Значит, мы знаем, что тебе подарить со следующего жалования.

Как ни старались друзья поддержать хотя бы видимость весёлой беседы, она то и дело сходила на нет. Потом Раног с Найзогом ушли в караул, а остальные разошлись по палаткам.

Проснулся Грог от бодрящего сна, в котором сержант Флав гонялся за ним с топором и грозился самолично укоротить длину его волос, раз Грог за вечер не сподобился сам это сделать. Ну да, за последние недели волосы у него отросли почти до плеч и иногда лезли в лицо чёрными прядями. А какой вид они имели после дня в шлеме, вообще отдельная тема.

«Вот сейчас ножницы Мирека пришлись бы кстати», — подумал он, прислушиваясь к звукам лагеря. А звуки были странными. Тут, конечно, всегда громко: команды сержантов, строевые выкрики солдат, перекличка часовых, которая особенно «приятна» ночью… Сейчас же звуки были какими-то хаотичными, непонятными.

— Ребят, подъём, — окликнул Грог друзей, вылезая из палатки.

На глаза тут же попалась пара орков. Они уже проснулись и занимались костром для завтрака.

— Что происходит? — спросил он.

— У людей неприятности, — ответил один из них, Фьёллог. — Ночью одного человечка прирезали. Теперь разбираются, кто и зачем.

— Как же так?

— А что не так? Не поделили чего-то, поспорили, вот и результат.

В общем-то, Фьёллог был прав: когда на одном ограниченном пространстве собирается несколько сотен вооружённых людей и орков, никакая дисциплина и страх наказания не будут гарантами того, что никого не покалечат и не прибьют. Но Грог всё равно пошёл посмотреть, чтобы убедиться, что Мирек и его товарищи в порядке, и труп — это не кто-то из них.

На небольшом пространстве между людских палаток столпились несколько человек, окружив завёрнутое в ткань тело: сержанты, включая Флава, лейтенант Хьюз с его пажом и несколько охранников. И там же стоял Мирек со связанными за спиной руками.

Грог, шагающий к месту происшествия бодро и размашисто, резко остановился, не веря своим глазам.

«Знающий, как же так?»

Он прибавил шагу, но снова был вынужден остановиться: ему преградила дорогу охрана.

— Нельзя! Назад! Возвращайся к своим. Тут господа делом заняты.

Спорить с ребятами, получившими приказ никого не пускать, было бесполезно, поэтому Грог решил напрямую обратиться к одному из тех, кто этот приказ отдал.

— Сержант Флав! Господин! — позвал он.

На его голос обернулись все присутствующие. Лейтенант прикрыл глаза не то устало, не то раздражённо, Мирек грустно улыбнулся другу, а Флав скривился и рявкнул в ответ:

— Чего тебе? Сгинь, не мешай! Что не понятно?

— У меня очень важный вопрос! Прошу поговорить со мной. Сейчас, господин.

Грог понимал, что за такое поведение его ждёт наказание, но об этом он подумает (и пожалеет) потом. Сейчас надо спасать друга.

— Флав, смени гнев на милость, сходи с ним на свидание. Видишь, как уговаривает! Ещё чуть-чуть и на колени встанет, — не удержался один из сержантов. Остальные заулыбались, пытаясь сдержать смех в присутствии лейтенанта. А тот задумчиво смотрел на лежавшее на земле тело и игнорировал этот концерт.

Флав зло сплюнул и пошёл к Грогу. На красном лице нарисовалось такое выражение, будто он намерен к имеющемуся покойнику прибавить ещё одного, теперь уже орка. Но Грог решил стоять, где стоит, и требовать объяснений. А если-таки получит удар, то непременно встать и продолжать — пока не узнает, что случилось.

— Тебе последние мозги отшибло, Грог? Хочешь, чтобы я тебе ещё что-нибудь отшиб для коллекции? Почки там, печень… или селезёнку?

— Нет, господин, я хочу узнать, почему Мирека связали и держат тут как преступника.

— А может он и есть преступник? Видишь, какой простой ответ? Для того чтобы его получить, достаточно было просто башкой подумать, а не задницей. Теперь вали отсюда, пока я добрый.

— Почему обвинили его? Есть свидетели?

— Есть.

— Значит, была причина! Значит, у него не было другого выхода.

Грог вспомнил их знакомство и то, как лихо и даже задорно Мирек расправился с бандитами. Он был уверен, что поступает правильно. Что же случилось в этот раз? Этот тип, ныне покойный, угрожал его другу? Попытался на него напасть?

— У него был выход: признать поражение в кости и не хвататься за ножницы, — процедил Флав. — Теперь будет отвечать.

У Грога перехватило дыхание, и перед глазами встала яркая сцена: рядом с ним высокий парень с усмешкой на губах и ножницами в руке, с покрасневших лезвий стекает кровь.

Но стойте! Какие ножницы??

— Какие ножницы? — повторил он вслух эту оглушительную мысль, уставившись на сержанта в крайнем изумлении. Но чтобы его тут же не прибили за тупость, пришлось взять себя в руки и быстро объяснить: — У Мирека больше нет ножниц. Он потерял их где-то. Вчера весь день искал, но так и не нашёл.

— Что? — сержант моргнул и поглядел на Грога с подозрением. — И кто это может подтвердить?

— Я могу. И мои друзья тоже. И мальчишка, которому Мирек вчера рукав зашивал. Именно тогда-то он и обнаружил, что ножниц нет.

— Какой ещё мальчишка?

— Он у ворот кренделями торгует. Белобрысый, щуплый.

— Ну, просто чудеса. Ну, допустим, что ножницы действительно твой приятель где-то посеял, так он мог их потом отыскать, а вам заливать обратное.

— У него нет причин нам врать. И убивать вот так просто он не станет.

— Пустые слова. Лейтенант сам во всём разберётся. Всё, шагай на своё место.

Грог остался недвижим и хотел уже просить пропустить его к лейтенанту, но тот подошёл сам.

— Сержант, правильно ли я понимаю, что у этого орка есть сведения, которые могут помочь в решении возникшей проблемы?

— Правильно, лейтенант Хьюз. Это Грог, приятель нашего убийцы. Говорит, что ножницы тот потерял ещё вчера утром.

Лейтенант пристально посмотрел на Грога, изучая его и размышляя над ситуацией. Грог благоразумно молчал, сжав кулаки от нетерпения.

— Что же, — наконец отмер лейтенант. — Проводите своего подчинённого к моему шатру. Я расспрошу его.

Лейтенант вернулся к телу и распорядился, наконец, его убрать. И приказал увести Мирека. Тот успел бросить Грогу ещё одну грустную улыбку и скрылся между палаток, подгоняемый двумя охранниками.

Грог услышал, как его окликают Тахог с Найзогом, но Флав не дал перекинуться с друзьями ни словечком, и сразу повёл его в ту часть, где стоял шатёр Хьюза.

«Ничего, — подбадривал себя молодой орк. — Вытащу Мирека, и потом вместе всё спокойно ребятам расскажем. Может, ещё и посмеёмся над произошедшим».

Ждать лейтенанта пришлось довольно долго и, конечно, не в комфортном шатре с дорогой обстановкой, а рядышком, сидя на земле: стоять столбом от Грога никто не требовал, поэтому он уселся сбоку от входа под неодобрительным взором охранявшего шатёр человека. На севшего рядом Флава он так не смотрел. Видимо, сержанту такая вольность была позволительна.

Грог попытался было расспросить Флава об убийстве подробнее, но тот игнорировал подчинённого. Пришлось замолкнуть и ждать, следя за медленно ползущими по небу облаками.

Наконец подошёл лейтенант и пригласил всех внутрь. Отличие от хлипких палаток было разительным: просторно, стоять можно в полный рост, да ещё и мебель имеется. Грога особенно впечатлил стол с аккуратно разложенными на нём стопками пергаментов, картами и письменными принадлежностями. Прямо-таки средоточие ума и образованности, недоступное ни крестьянину, ни солдату. Когда Уилл Хьюз сел за этот стол, эффект был таким, будто в картину добавили недостающий и важный элемент — человека, который больше любит не командовать, а заниматься письмом и картографией.

— Сержант, попросите Вашего подчинённого рассказать о том, что ему известно о судьбе ножниц, принадлежавших подозреваемому.

— Рассказывай, — потребовал Флав от Грога, и тот начал говорить, сперва нервничая и сбиваясь с мысли, но потом всё увереннее и увереннее. Он описал встречу с мальчишкой у ворот лагеря и вечер, когда Мирек был расстроен и подавлен из-за пропажи.

— Мирек не стал бы врать нам. За эти недели мы достаточно хорошо сдружились, чтобы понимать, кто и когда юлит. А Мирек… У него душа на распашку, он никому зла не желает. Он не убийца.

Грог умолк, поняв, что больше ничего полезного сообщить не может, а все его заверения ничем не помогут.

— Интересная у нас ситуация, сержант. Найдите мальчика и допросите. Жду результатов.

— Будет исполнено, лейтенант.

Флав поклонился и кивнул Грогу на выход.

— Пошли, покажешь мне мальчишку. Но говорить с ним буду я. А ты чтобы не мешал мне. Будешь смирно стоять в сторонке.

— Так точно, — ответил Грог.

Мальчишка нашёлся там же, где и был: стоял и торговал выпечкой. Увидев двух воинов, он, было, обрадовался, но радость быстро улетучилась, когда выяснилось, что они пришли не за кренделями. Грог, следуя приказу, не стал подходить к мелкому лоточнику и только наблюдал, как Флав задаёт тому вопросы. Выглядел сержант как всегда грозно, и мальчишка сильно побледнел. Тем не менее, уже через несколько минут Флав подошёл к Грогу уже в более спокойном состоянии. Он был задумчив, и простоял так несколько минут, прежде чем заговорить.

— Да, что-то тут не так.

— Что, господин? — Грог затаил дыхание в надежде услышать хоть что-нибудь, что будет ему полезно.

— Дружки убитого в один голос клянутся, что твой Мирек на их глазах пробил ножницами ему горло. Мирек говорит, что ножниц у него нет, и он к этой компании не подходил. Кто-то врёт.

— А что это за люди? И как дошло до драки?

— Солдатня. Играли ночью в кости, Мирек проиграл и не хотел платить. А дальше драка и труп.

— И никто не услышал шум?

— Не-а. Спали все, а караульные ничего не слышали. Ладно, пойду лейтенанту доложу, а ты шагай к своим. Будут ещё вопросы, я тебя позову.

Грогу ничего не оставалось, как послушаться приказа. Ему нужно было придумать ещё что-нибудь, ещё как-то помочь Миреку, но в голову ничего не приходило. Надо было посоветоваться с друзьями.

Орки встретили его не на шутку обеспокоенные. Оказалось, пока Грог ходил с Флавом, они разведали, куда увели Мирека. Его посадили в яму для преступников на другом конце лагеря.

— Эту дыру закрывают решёткой и стерегут, — рассказывал Тахог. — Но, если что, можно будет попробовать вытащить его оттуда. Но после этого нам всем одна дорога — как можно дальше отсюда.

— Может и обойдётся, — покачал головой Грог, но решил считать план с побегом запасным. — Пока у нас ещё есть время. Лейтенант не спешит выносить приговор. Хороший он у нас, пытается во всём разобраться.

— Да уж хороший. Ты сам не спеши-то — с выводами, — фыркнул Раног. — Такие как он не ради нас стараются, а ради себя. Скучно лейтенанту среди солдат, а то и вообще отвратно, а тут, вот, отвлечься можно, загадки поразгадывать. А потом можно будет хвалиться, что умный и убийцу нашёл. И то если найдёт…

— Ага, наскучит ему, ткнёт пальцем в Мирека, и всё равно гордиться собой будет, — поддержал Найзог.

Грог закусил губу и вспомнил, как Уилл Хьюз всегда старательно игнорировал солдат, сжав зубы общался с сержантами, и как сегодня в своём шатре допрашивал его, обращаясь только к Флаву. Воспитание аристократа, что ещё скажешь. Все они смотрят на простолюдинов свысока или вовсе не замечают.

Нет, Грог всегда знал, что у аристократов такая натура, но сейчас, на фоне того, что другу угрожает смертельная опасность, очень хотел найти помощь в лице кого-то обличённого властью, а значит способного повлиять на исход дела.

— Ладно, ладно, может Хьюз и развлекается, но он ещё не отдал приказ казнить Мирека. Значит, есть шанс, что и не отдаст. Надо только найти настоящего убийцу.

— И как? — поинтересовался Раног, но скорее заинтересованно, чем скептически.

— Вот садитесь и думайте, как. Четыре башки лучше, чем одна.

Они попытались представить, как всё произошло, и собрать все факты. В неясных и непонятных моментах строили предположения и обсуждали.

Вот Мирек играет в кости с тремя людьми и проигрывает. По каким-то причинам он не хочет платить. Слишком большая сумма? Тогда можно было договориться, что долг он вернёт утром — займёт у них или у Исса с Ольхом. Но договориться не получилось, получился труп. Как? Они стали угрожать? Или попытались получить деньги силой? Если компания перебрала пива, то такое более чем возможно. Тогда Миреку пришлось защищаться. Нож он с собой не носит, поэтому ударить действительно мог только ножницами… если они у него были, в чём орки сомневались.

— А почему мы так уверены, что он был без них? — спросил Раног и добавил, видя выражение лица Грога: — Я не сомневаюсь в том, что он их потерял. Но он ведь мог их найти. Вернулся вчера вечером от нас к своим, а те его порадовали находкой. Не побежит же он сразу нам рассказывать, оставил хорошую новость на утро.

— Да уж, хорошая утром новость была, — хмыкнул Тахог. — Лучше б он на помощь позвал. Караульные бы услышали, да и спящие солдаты тоже. Далеко от того места дрыхли Исс с Ольхом?

— Давайте их и спросим, — подал идею Найзог, а Грог стукнул себя кулаком по лбу. Дубина! Надо было ещё раньше к ним пойти.

Приятели Мирека нашлись не сразу. Пришлось долго расспрашивать людей, и не все из них горели желанием что-то отвечать четырём оркам. Орки, конечно, пытались выглядеть дружелюбно, но затягивающиеся поиски раздражали их всё сильнее.

«Время уходит, мы тратим его впустую», — безжалостно давило на Грога беспокойство.

Нужную подсказку дал им Святой Том. Старик появился перед ними так внезапно, что шагающий впереди Грог чуть не налетел на него.

— Негоже вам тут расхаживать и людей беспокоить.

— Тебя не спросили, — прорычал за спиной Тахог, но по счастью на орочьем.

— Святой отец, мы товарищей ищем. Их зовут Исс и Ольх. Они из помощников интенданта, — объяснил Грог, надеясь, что хотя бы он им подскажет, куда делась эта парочка.

— Знаю, знаю их. Видел совсем недавно, шли в ту сторону, — он махнул рукой и отошёл, бормоча молитву. Орки поспешили в указанном направлении.

Ольх и Исс обнаружились почти на краю лагеря в довольно затруднительном положении: их били четверо молодцев. Силы определённо были неравны, и ребята никак не могли дать достойный отпор. Орки, не раздумывая, вмешались и растащили людей в разные стороны.

— Что тут творится? — вопросил Найзог, поддерживая приятелей Мирека, уже еле державшихся на ногах.

— А ты вот этих скотов спроси! — Ольх сплюнул кровью. — Они Мирека подставили!

— Докажи! — один из четвёрки попытался вырваться из рук Тахога и достать Ольха.

— Ваш дружок сам виноват! — оскалился второй, тоже пытаясь освободиться, но Грог держал его крепко.

Двое других стояли спокойно, впечатлённые видом Ранога с топором в одной руке и ножом в другой. Но взглядами они поддерживали товарищей.

— Нет! Его с вами даже не было! Сами убили, а на него свалили! — выкрикнул Исс. Он подался вперёд, но пошатнулся и ухватился за плечо Найзога. Как бы Исс не хорохорился, было очевидно, что продолжать драку он не сможет.

— А давайте-ка поспокойнее, — предложил Раног, миролюбиво улыбнувшись. Выглядело так, будто его лицо свело судорогой. — Исс, Ольх, почему вы считаете, что эти ребята подставили Мирека? Зачем им это?

— Затем, что это Симма с его дружками. Они давно Миреку прохода не дают, — Ольх снова выплюнул кровь. — Нохи облезлые! Я часть языка откусил их стараниями.

Симма. Это имя ребята назвали в тот вечер, когда они самовольно пошли погулять и нарвались на тролля. Грог ещё раз оглядел четвёрку, желая понять, кто владелец имени. Взгляд уперся в одного из молчунов с большим кривым носом на круглом лице. Грог узнал человека, прицепившегося к нему из-за расы.

— Что он вам сделал? — вопрос можно было не задавать, Мирек накануне сам дал на него ответ, но Грог хотел услышать подтверждение.

— С вами сдружился, парни, — Ольх развёл руками и растянул разбитые губы в улыбке, мол, сами понимаете, и все понимают, но мы считаем, что это неправильно. — Эта сволота разбойничья только и делала, что пыталась поддеть его и подначить на драку. Надо было ещё раньше им рожи начистить!

— Ну и какое вам дело, с кем Мирек дружбу водит? — вопросил Раног, почесав затылок обухом топора. — Кто тут Симма вообще?

— Ну, я, — ожидаемо отозвался мужик с кривым носом. — А чего я вас любить должен? Вы ж везде, куда ни плюнь. Везде лезете, даже сейчас. Кто вас звал? Сидели бы в своей выгребной яме. Дерьмо зелёное.

Тахог явно хотел объяснить хаму, как он не прав, но руки у него были заняты, а слова от переизбытка чувств выскочили из рта отборным орочьим матом.

Впрочем, его поняли, и вся четвёрка тут же выдала аналог на человеческом.

— Ну, хватит, хватит, — с ложным добродушием попросил Найзог. — Мы поняли, что вам не нравимся. И что, это повод к пареньку цепляться? И подставлять его?

— А вы докажите, что его кто-то подставил, — ухмыльнулся Симма. — Ваш паренёк перебрал, проиграл, и не захотел платить. Ай-яй-яй. Теперь ему светит справедливый суд и прямой путь к Скапару.

— Это вы играли, а не он! — выкрикнул Исс. — Прибили удачливого игрока, а теперь врёте, в свидетелей играете!

— Значит они ещё и свидетели, — вскинул бровь Раног. — Так-так.

— Да. Мирек всю ночь в палатке спал, его сосед, Сиг, подтвердит. Сига с перепоя рвало всю ночь, он то и дело из палатки выбегал и о ноги Мирека спотыкался. Они постоянно переругивались из-за этого. А мне тоже хреново было, и я сквозь сон и муть их слышал.

— Тогда что ты тут делаешь? Тебе к лейтенанту надо, рассказать всё, — возмутился Грог.

— Я нашему сержанту рассказал, он Хьюзу должен был передать. А потом мы с Ольхом за этими пошли…

Грог слушал и не мог решить, кого он хочет прибить сейчас сильнее: сволочей, подставивших Мирека, или его приятелей, которые не убедились, что их слова дойдут до лейтенанта. Кто знает, может тот сержант не поверил словам Исса, или отвлёкся на свои дела, которые могли показаться куда важнее, чем жизнь одного солдата.

Исс и Ольх снова начали кричать и ругаться, и это было так бессмысленно.

— Ребята, довольно, — Грог повысил голос, чтобы его слышали. — Давайте расходиться, пока нас не разогнали.

— Идите, — кивнул Раног Симме и его людям, а Грог с Тахогом отошли от них в сторону.

Неприятная компания удалилась с видом победителей.

— А теперь быстро за соседом Мирека, — повернулся Грог к Иссу и Ольху. — Берём его и все вместе идём к лейтенанту.

— А что не сразу к Арвелу, такие расписные? Четыре орка, два избитых человека и опухший Сиг-пьяница, — скривился Исс. — Нас примут со всем вниманием.

— Идём, — рыкнул Грог. — С деталями на ходу разберёмся. И если повезёт, то Хьюз уже в курсе, как дело было.

Сига они нашли там, где и ожидали — в палатке. Мужик отсыпался после ночных страданий. Растолкать его оказалось невероятно сложно: он игнорировал толчки и крики, а на пинки отмахивался руками — слабо и невпопад. И только прозвучавший сигнал к построению подействовал как волшебный пендель. При первых же звуках Сиг резко сел и попробовал подняться. Грог и Тахог тут же подхватили его под руки и поставили вертикально, и так и продолжали удерживать, дабы не потерять такой прогресс.

— А! Да, да… Иду. Уже иду. С-су-услик драный. Хоть бы раз проспал и не дудел в свою дуделку.

Он даже попытался сделать шаг по направлению к тренировочному полю, но орки его не пустили.

— Стой, Сиг, — попросил Ольх. — Дело есть.

— А? О-ольх, ты, что ль? Чё с рожей?

— Ты бы на свою посмотрел. Как будто в улей головой влез. Пьянь бестолковая.

Видок у соседа Мирека был действительно непрезентабельный. Как такого куда-то вести, тем более как важного свидетеля? Теперь слова Исса не казались пустяком: вся компания действительно выглядела так, что их без разговоров посадят в ту же яму, что и Мирека.

— Сиг, ты скажи, Мирек этой ночью куда-нибудь уходил? — задал Ольх заветный вопрос.

— Не-а, - мотнул тот головой, отчего ноги его подкосились, и он на несколько мгновений повис тряпкой в руках орков. — Не, спал он, — продолжил Сиг, снова найдя ступнями твердь. — И ругался, что я ему мешаю. А я что? Это он свои ходули раскидал у входа, нормально пройти-зайти-выйти не даёт...

— Ладно, поняли мы, — перебил Грог. — Лейтенанту всё это повторить сможешь?

— Не-е! Зачем к лейтенанту? Я ж ничё не сделал! Мне идти надо. Труба эта уже пр-трубела.

Он попытался вырваться, и Грог выпустил его руку. Тахог сделал тоже самое, но на лице у него был написан вопрос: «Неужели вот так просто его отпустим?». Но Грог и не думал отпускать Сига.

— Сиг, сегодня построение в другой части лагеря. Идём, мы покажем, — позвал он.

Мужик закивал, нахлобучил на голову шлем, схватил копьё и поспешил в указанном направлении. Про стёганку и оплечье он благополучно забыл, а наличие пятен на поношенной рубахе его не смущало. Зато копьё прижимал к себе как родное, и шёл более или менее прямо.

— Ох и огребём мы, — прошептал Раног, поравнявшись с Грогом.

— Знаю.

— А знаешь, насколько сильно?

— Даже представлять не хочу.

— Ну и правильно. Чего представлять, когда мы вот-вот это узнаем.

Они шли к шатру лейтенанта, а так как основная масса народа двигалась фактически в противоположном направлении, их пару раз окликнули. Пришлось нагло врать, что у них важное задание от сержанта Флава, и они знают, куда идут. К списку «преступлений» добавилось ещё одно — наглое враньё, и все понимали, что рыжий сержант самолично им за это открутит головы. Но это будет потом.

И, конечно же, у шатра стоял тот же самый охранник, правда теперь он не был так спокоен: выставил вперёд меч и крикнул, чтобы компания остановилась. Кричать, в принципе, нужды не было, никто врываться внутрь и не собирался. Грог понял, что охранник таким образом предупредил хозяина шатра о потенциальной опасности.

— Мы к лейтенанту Хьюзу. По поручению, — взял он на себя роль главы делегации.

— Не было распоряжения кого-то впускать.

— Так иди, спроси. Скажи, мы со сведениями про убийство.

— Не велено, — не сдавался охранник, даже не думая убирать меч в ножны.

— А как ты это узнаешь, если даже не спрашивал?

Человек нахмурился, не зная, как отреагировать на такую наглость. Выручил его сам лейтенант, выглянувший из-за полога. Он оглядел визитёров и явно впечатлился, что было заметно по вытянувшемуся лицу. Уронить челюсть ему не позволило воспитание.

Приложив волевое усилие, Уилл Хьюз вернул себе спокойное выражение лица и сообщил, что они могут войти: все, включая охранника. В шатре он снова занял место за столом и обратился к охраннику:

— Господин Эндрюс, что хотят нам сообщить эти солдаты?

— Говорите, — отреагировал тот, кивнув докладчикам.

Грог отметил про себя, что эта манера Хьюза ему совсем не нравится. Ему всё время нужен посредник. В прошлый раз он разговаривал через Флава, теперь через этого Эндрюса.

— Мы нашли доказательство того, что Мирек никуда не выходил из своей палатки, — начал он, стараясь не волноваться и говорить складно. — Это его сосед, его зовут Сиг. Ему ночью… худо было, и от того он не спал. Поэтому он точно знает, что Мирек никуда не уходил и не играл в кости.

Он подтолкнул Сига, чтобы тот подтвердил его слова, но мужик, до которого, наконец, дошло, что его-таки привели пред светлые очи начальства, остался молчалив. Стоял прямой как палка и глаза из-под полей шлема от испуга таращил. Хьюз же свои глаза внимательно прищурил, разглядывая несчастного.

— Пусть продолжают, господин Эндрюс, — закончив разглядывание, попросил он.

— Продолжайте доклад.

Заговорил Исс, повторив всё, что рассказал оркам, вместе с подозрениями, кто и почему подставил Мирека. Только теперь он был сдержаннее и избегал ругательств. Закончив, он ткнул Сига локтем в надежде, что на этот раз тот отомрёт и завершит рассказ.

Сиг ещё сильнее округлил глаза и прижал ко рту ладонь. В тот же миг он вылетел из шатра. Останавливать его никто не стал, догадавшись о причине побега. С другой стороны полога раздались звуки страдающего желудка.

Когда звуки стихли, бледный от напряжения Найзог вернул Сига в шатёр. Человек тоже был бледен, колени у него тряслись.

— Извините, милорд, нашему товарищу действительно нехорошо. И было нехорошо всю ночь, — подал голос Ольх.

— Д-да. Страдал всю ночь. И Мирек никуда не уходил, клянусь Скапаром, — наконец, выдавил Сиг. В его глазах читалась надежда, что теперь его, наконец, отпустят.

Снова наступила тишина. Уилл Хьюз сидел с каменным лицом и смотрел на солдат. Орки и люди, которым больше нечего было рассказать, смотрели на него. Забытый всеми охранник изображал статую.

— Господин Эндрюс, пусть все выйдут. Мне нужно подумать.

— На выход, — скомандовал тот.

На выход так на выход, но куда-то отходить от шатра приказа не было, поэтому компания села рядышком, намереваясь ждать.

— Мужики, а мож отпустите? — заикнулся Сиг. — Плохо мне, мне к лекарю надо.

Грог не хотел отпускать его, но Найзог убедил, указав на то, что несчастному действительно требуется какое-нибудь снадобье. Сиг утопал нетвёрдой походкой, а господин Эндрюс попытался разогнать и остальных, но встретил решительный отпор: они будут сидеть здесь, пока лейтенант не закончит думать.

Грог мысленно возблагодарил Знающего за то, что Флав сейчас истязает отряд на тренировочном поле, и отвлекать его от этого дела, похоже, никто не собирается. Оставалось ждать.

Хьюз показался из шатра, когда солнце уже почти стояло в зените. Лицо его снова вытянулось, когда он увидел недавних визитёров. На этот раз обуздать эмоции получилось хуже.

— Кажется, я сказал, что они могут идти.

— Так точно, милорд.

— Тогда почему они всё ещё здесь?

— Решили жать Вас, милорд.

— Зачем?

— Зачем Вы тут остались? — переадресовал вопрос Эндрюс.

— Чтобы узнать о решении, — ответил Грог, глядя Хьюзу в глаза. — Милорд, — добавил он, чтобы смягчить фразу.

— Сейчас никакого решения нет. Мне нужно кое-что уточнить. Пусть они возвращаются на поле.

— Отправляйтесь на тренировочное поле, — исправно передал приказ Эндрюс.

— Как же так? Виновные, ведь, вот они — Симма с его дружками, — попробовал возразить Грог, но холодные голубые глаза на него даже не смотрели, обратившись к бездонному небу: лейтенант не желал больше обсуждать утреннее происшествие.

Раног потянул Грога прочь, очень настойчиво. Все остальные двинулись за ними.

Глава 11

Утренняя выходка, конечно, не осталась безнаказанной, как и пропуск тренировки: учитывая, что до обеда было всего ничего, орки решили сразу им и заняться, а не топать на поле, обращая на себя ещё больше внимания.

Флав был зол как оголодавший нох.

— Тролли безмозглые! Как посмели не явиться?! — разорялся он. — В караул на всю ночь. Всех! И по разным участкам! И жалование срежем следующее! — Тут он уставился на Грога. — А тебя бы вообще в яму, но они все уже полны таких же придурков. Значит, сам себе сейчас яму выкопаешь, а дружки твои тебе помогут!

И вот все снова дружно пошли обучаться искусству орудовать копьём, а Грог с друзьями начали копать.

— Три метра вниз, три метра вниз, — пыхтел Тахог. — Да нам и два с половиной высоко будет! Чай не такие дылды, как люди. И как сидеть тут, если в ширь приказал всего два на два рыть? Стоймя стоять будем, что ли?

— Он только Грога грозился посадить, — напомнил Раног. — А мы просто отрыть поможем.

— Хорошо, что палок не выдал, — Найзог многозначительно посмотрел на Грога. — Видать, не лучшее время выводить солдат из строя.

— Да лучше б палками меня отходил, чем лишал получки! — Тахог в сердцах выругался и воткнул лопату в землю.

Остальные орки вместе с людьми снова тренировались на поле. Грог понимал, что мог быть сейчас там же, и теряет драгоценное время, орудуя тут лопатой. Но раскаяния в его мыслях не было. Он всё сделал правильно. А если лейтенант их не послушал, тогда он обязательно попробует освободить Мирека, а потом они сбегут. Конечно, придётся прятаться, чтобы не повесили за дезертирство, но у него просто не останется другого выбора: не сможет он жить со знанием, что не спас друга.

«Может, убежим через Нэсс в Оршдор. Навряд ли меня будут искать настолько упорно, что подойдут к орочьей границе. Или будут? Да нет, зачем им так напрягаться из-за беглого орка. Ну, если что, поживём в Тагале, или в даже в столице».

— Куда тоннель роете? Не к лагерным ли ямам? — услышал Грог весёлый оклик. — Если что, меня там уже нет.

Орки разом обернулись: к ним бодро шагал Мирек.

Грог и Тахог как по команде бросили лопаты и с радостным гиканьем побежали к нему. Парень чудом устоял на ногах, выдерживая бесчисленные хлопки по плечам и спине и крепкие объятья, от которых трещали рёбра, и смеялся громким, чуть надрывным от эмоций смехом. Такой смех часто вырывается из горла людей, которые осознали, что всё позади, и опасность их миновала.

Раног с Найзогом остались стоять, где стояли, опершись о черенки, и довольно скалились, дожидаясь, когда друзья немного успокоятся, и можно будет послушать рассказ Мирека.

Через несколько минут все уже сидели на краю полураскопанной ямы, и Мирек рассказывал:

— Когда меня в яму посадили — она, кстати, была куда глубже этой вашей самодеятельности, — сразу лейтенант пришёл. Сидел наверху и расспрашивал, а я ему снизу отвечал. Говорили через моего сержанта. Он ему вопрос, как дело было, тот — мне, а я сижу и пытаюсь объяснить им, что подставили меня. Я ж сразу сказал, что эта парочка «свидетелей» — дружки Симмы, и специально на меня убийство свалить решили. Хьюз выслушал и ушёл, а я обживаться стал, с товарищами по несчастью познакомился: там ещё пара ребят сидела. Один попытался драку затеять, а второй по пьяни мага матом обложил. Хорошие ребята, как оказалось. Если им верить, то в яме должны были сидеть не они, а их обидчики. А потом наш лейтенант пришёл во второй раз, снова послушал мою историю, спросил про конфликт с Симмой. Учитывая перспективу виселицы, я ему всё подробно рассказал: как он с дружками меня словами грязными поливали, как проходу не давали, норовя то толкнуть, то подножку поставить, как пытались еду мне портить и вещи. Зверьё! То харкнут, то обоссут! Я поначалу с ходу в драку лез, но нас быстро разнимали и отправляли в очередное дежурство. Ничего более сурового не применялось, но я стал сдержаннее, потому что от кулаков толку не было. А они, наоборот, совсем обнаглели. И, в конце концов, решили подставить с убийством.

— Ну и сержант в твоём отряде. На кой нох он такой нужен? — вскипел Грог.

— А зачем ему влезать в разборки? Он не Флав, считает, что общую дисциплину это не подрывает. Ну, по крайней мере, не на столько, чтобы это начало его как-то волновать.

— Короче, срать он хотел, — заключил Тахог.

— Ага, — согласился Мирек. — И хорошо хоть, что срал подальше от моей палатки. Мне и без того дерьма хватило.

— Да, парень, что верно, то верно, — хрипло рассмеялся Раног. — Ну а теперь-то что? Тебя отпустили, а этих посадили?

Мирек просиял:

— Именно! Они сидят на моём месте. Ради их дружной компашки даже моих приятелей по заключению отпустили раньше срока — не оказалось свободного места, там все ямы переполнены. И завтра утром пойдут они на виселицу.

— Что, все четверо? Они сознались?

— Да. Когда Хьюз меня во второй раз покинул, чуть погодя привели этих уродов и объявили, что я могу идти, а они будут ждать казни за убийство и клевету. Выяснилось, что они все играли, а ударил того несчастного Симма… что не удивительно. Но светиться в деле всей компанией они не захотели, решили, что, если засветятся только двое, будет не так подозрительно. Мозги как у троллей, Скапар свидетель!

— А как у них твои ножницы оказались? — спросил Грог, и вся компания уставилась на Мирека в ожидании ответа.

— Украли, — нахмурился парень. — После прибытия в лагерь, когда нас отмываться послали. Я сумку рядом с одеждой оставил и потом её не проверил, повесил на себя и пошёл. Будет мне урок быть бдительнее.

Грог чувствовал, что ему совсем не жаль ни Симму, ни его дружков. Они всеми силами старались прийти к такому концу. Жаль было только, что вся эта история вообще случилась. Её можно было бы избежать, если бы они усмирили свой скверный характер. Унижать человека за то, с кем он общается? Это, ведь, совсем не их дело! А убийство? Жадность и мелочность довели их до убийства человека… И до собственной гибели.

Грог с друзьями всеми силами, всеми правдами и неправдами просил за Мирека. Попросит ли кто-нибудь за этих четверых? Или из-за их отношения к окружающим не окажется никого, кому хотя бы будет грустно при мысли, что их вот-вот не станет на этом свете? Ему, Грогу, грустно точно не будет. Преступление не должно оставаться безнаказанным.

Когда вокруг внезапно стало много орков, компания сообразила, что время уже вечернее, и все вернулись к ужину. А значит и Флав скоро явится собственной персоной.

— Да, Грог, мы чутка не успели, — произнёс Найзог наигранно извиняющимся тоном, осматривая недояму. — Ты сюда ни стоймя, ни плашмя не поместишься. Разве что по частям. Можем сложить тебя аккуратной кучкой.

— Я тебя туда сложу, ты мельче. И скажу, что так и было, — бодро подхватил Грог. — Ну, раз мне и так, и так влетит от Флава, можете помочь мне укоротить список невыполненных приказов: побрейте меня по-быстрому. Лучше вы, чем он.

К моменту, когда к планируемой яме подошёл сержант, вся компашка сидела на её краю кружочком, обучая Мирека одной из застольных орочьих песен. И все были лысы — хоть полируй и используй как зеркало.

С минуту Рыжий Флав наблюдал за этим зрелищем и оценивал попытки парня осилить непривычные гортанные звуки чужого языка, потом, всё-таки вклинился:

— Грог! Жду тебя на тренировке через час. Мирек, с возвращением! Учи песню, потом споёшь мне.

Сержант удалился, все выдохнули. Настроение было настолько хорошим, что его не могли испортить ни ночной караул, ни урезание жалования, ни даже спарринг с сержантом.

Утром, всё же, пришлось окунуться в серое уныние и неприятно колющее затылок беспокойство. Утром была казнь.

Со своего места, окружённый толпой, Грог плохо видел лица Симмы и его друзей. Они казались меньше ростом и безобиднее, чем накануне. Но молодой орк знал, что это лишь эффект, созданный большим помостом, высокими столбами виселицы и фигурами исполнителей казни, облачёнными в парадные одежды. Если эту четвёрку сейчас отпустить, то рано или поздно они забудут страх наказания и примутся за старое и, очень вероятно, дойдут до ещё одного убийства. Так что, какое преступление, такая и кара.

Зачитали приговор, подтолкнули осуждённых к лестницам, накинули петли на шею, помолились Скапару. Убрали лестницы.

Грогу хотелось отвернуться, но он не стал. Это не первая казнь, на которой он присутствовал. Несколько лет назад он вместе с родными смотрел, как отрубают головы бандитам, пришедшим из людских земель. Тогда тоже было много народа, даже с соседней деревни орки пришли. И тогда тоже преступников никто не жалел, ведь они, в свою очередь, милосердием не отличались… за что и поплатились.

Теперь же Грогу было и грустно, и тревожно, и хотелось плюнуть и уйти. И непонятно почему. Наблюдая за конвульсивным содроганием тел, он пытался понять, откуда такие чувства, ведь на их месте мог быть его друг. И разум сжалился и выдал причину: они были солдатами, как и он, как все они. Когда Грог, крестьянин среди крестьян, наблюдал за казнью бандитов, его с ними ничто не связывало. У него были свои заботы, свои дела, которые понятны родителям, понятны соседям и даже оркам из соседней деревни — они все заняты одним делом. А бандиты занимались совсем иным — отличались. А повешенные здесь и сейчас люди делали с Грогом одно дело.

«Делали, да только погано», — попытался он растормошить себя. — «Их больше интересовало, как бы кому нагадить. Окажись мы на поле боя, я бы таким не смог свою жизнь доверить. Скорее бы от них копьём получил, а не от противника».

Он глянул на друзей: они выглядели довольными, хоть и мрачными, только Мирек был бледен, и на окаменевшем лице не было ни одной эмоции.

«Наверняка представляет себя на их месте».

— Пойдёмте отсюда, — тихо позвал Грог. — Больше смотреть не на что.

Глава 12

День битвы приблизился очень быстро. На исходе второй недели с того дня как лорд Арвел привёл своих солдат в лагерь, в его ворота въехал большой отряд нэсских наёмников, возглавляемый благородным властителем марки Деволь, Его Сиятельством Сеймуром Беркли.

Грог во все глаза смотрел на этого человека в доспехе из воронёной стали и золота и золотой розой на левой части забрала. Белый конь под ним красовался алой с золотом попоной и золотой сбруей. Следом шёл боевой конь маркиза, неся на себе пажа в ярко красной шапочке и красном плаще. Рядом ехал оруженосец, тоже, несомненно, в своём лучшем одеянии. На фоне этих трёх всадников легко было не заметить ещё одного, едущего сразу за ними. Его доспехи были не такими яркими, несмотря на обильную гравировку и серебряные бортики по контурам. И конь бурой масти под ним шагал не так энергично, как его товарищи. Тем не менее, фигура эта была очень важной — это был капитан наёмников. Его люди ехали следом, все конные и в хорошей кожаной броне.

— Больше сотни обученных и хорошо снаряжённых бойцов, — присвистнул один из солдат за спиной Грога. — Это ж какая сила! Не зря их ждали.

— Это да, — подхватил другой. — Теперь можно отправить северных псов к драконовой матери!

В этот день в лагере царил бодрый дух воодушевления. Тренировалось особенно легко, а потом так же легко елось и пилось, и весьма неумеренно. Но пьяных дебошей не случилось: ещё свежа была память о повешенных. Так что обошлось песнопениями, плясками и театральными импровизациями: изображали таэртонцев, улепётывающих от мощной армии Тирифа.

Орки тоже поддались веселью и, сидя у костра, продолжали учить Мирека своим песням. Мирек предложил научить и Ольха с Иссом, но те наотрез отказались, предпочтя сидеть рядом и держаться за бока от хохота.

— Я думал, что уже всё видел, — скулил Ольх, пытаясь сдержать очередной приступ смеха. — Но нет. Мирек, у тебя скоро сядет голос, а у нас — животы лопнут!

— И ты опять тянешь «ы-ы-ы», а надо… — Исс прервался, чтобы глотнуть воздуха сдавленным из-за спазма горлом. — А надо «хры-ы-ы» … Ой, не могу, — он согнулся пополам и захохотал.

— Если умные такие, давайте подпевайте! — возмутился Мирек. — Сидят, мешают только.

— Да куда нам! — провыли оба друга. — Мы лучше на нашем. Только потом.

— Ай, да и «хры» на вас, — махнул рукой Мирек и снова затянул что-то, что должно было быть припевом. Орки дружно поддержали, не особо стремясь поправлять произношение человека, считая, что главное не техника исполнения, а что поёт он с душой.

***

Посреди ночи Грогу приспичило пойти отлить. Возвращаясь, он заметил неестественное свечение между палаток. Свет был неярким, бледно-голубым и довольно быстро перемещался. Недолго думая, Грог пошёл выяснять, что это такое.

Оказалось, свечение шло от фыфи, которая скакала в воздухе, сопровождая своего хозяина. В свете редких лагерных огней сложно было разглядеть, тот ли это маг, что встретился ему и Миреку рядом с фургоном китта и лотком торговца амулетами. Но Грогу подумалось, что маг был тот же: рост, комплекция и одежда совпадали, да и фыфь — зверь редкий, не каждый колдун с таким расхаживает.

Маг остановился у палатки Флава и бесцеремонно сунул в неё голову.

— Отбитый, вставай. Я принёс тебе драконовы вести, — бодро позвал он.

— Огнеплюй, — сонно поприветствовал его сержант. — Такие вести должны идти только в паре со скапаровым пойлом.

Грог решил, что ему тоже интересно послушать и спешно подкрался ближе к палатке, а маг тем временем залез в неё полностью. Фыфь последовала за хозяином.

— Богохульствуй, богохульствуй пока ваш святоша не слышит. Он у вас скор на осуждающие проповеди.

— Я попрошу его подготовить проповедь о грешных чародеях.

Дальше голоса стали тише, и Грог залёг у палатки и стал вслушиваться, очень надеясь, что волшебный зверёк не почувствует его присутствие. Внутри послышался глухой звон бутыли, а затем и бульканье: содержимое разливалось по кружкам.

— Ну что там у тебя? Удиви.

— И удивлю. Послезавтра мы все отсюда выметаемся. Наконец.

— Устроим северным псам встречу на подходе к Большой Выпи?

— Нет.

— Удивил, — хмыкнул сержант. — И куда же нас пошлют?

— К Большой и пошлют, только под самые её стены. Она в осаде уже три недели.

— О, как. Ну… что три — это нехорошо, но общая картина мне нравится. Выйдем к крепости, а графёныш, Джеррик этот, выйдет из неё: зажмём таэртонцев как девку в проулке, никто не убежит. А дальше немедля махнём до Малой Выпи, выбивая гадов из деревень.

— Как у тебя всё складно.

— Да как есть. Или хочешь сказать, что под Большой Выпью стоит не войско, а жалкая кучка? Я бы на месте таэртонцев на её осаду отправил бо́льшую часть солдат. Плюс осадная техника. Иначе её просто не взять.

— Да, там действительно бо́льшая часть армии. Кое-какие отряды они оставили в восточной части, а западные почти все отозвали и слили с теми силами, что отправили к Большой Выпи — чтобы вообще к ней прорваться. Сейчас с западной стороны наши войска продвигаются практически свободно…

— Идут к гнезду графа?

— Да. Мы с ними соединимся под его стенами.

— Ха! Не оставим им ни шанса!

Было слышно, как Флав от души хлебнул из кружки.

— Итак, — его голос резко изменился, из радостного стал мрачным, — почему же вести драконовы?

— Потому что, мой друг, я не понимаю, зачем им сдавать удачные позиции на западе ради гнезда графа. Стоит себе эта Выпь и стоит. Взяли бы позже, когда она оказалась бы окружена завоёванными землями.

— Потому что это мощное укрепление. В неё можно засесть, как это сейчас делает графёныш, и объявить Медоланд своей территорией. Их люди будут ссать кипятком от радости, а мы — сидеть по уши в дерьме, потеряв боевой дух. Эта война сильно затянулась, они хотят ускорить темп и повышают ставки.

— Хочется верить, что ты прав. Война и вправду затянулась.

— А как там с проходимостью? Каприза даст нам переправиться?

— Да, вода спала, тут не беспокойся.

— И не собирался. Я лучше ещё порадуюсь тому, что осадных орудий у таэртонцев куда меньше, чем им хотелось бы. А новые они не подкатят: по раскисшей земле тяжело и долго.

— Всё-то ты знаешь, будто в штабе сидишь. Да, с осадными орудиями у них всё плохо ещё с Малой Выпи. А после весеннего разлива единиц техники стало и того меньше.

— Для того, чтобы такие вещи предсказывать мне в штабе сидеть не надо. У меня опыт есть, его достаточно.

— Что же ещё подсказывает тебе твой опыт?

— Что наши нэсские товарищи нам ни разу не товарищи, — в голосе сержанта снова прозвучали мрачные интонации. — Мы с ними резались вот совсем недавно, а теперь какие-то бумажки пишем о мирном сотрудничестве. И их уже столько, что толстозадый Фокий год подтираться будет и хохотать.

— Его Величество Фокий, властитель Нэсса, ты хотел сказать, — нарочито наставительно произнёс маг.

— Да-да, Его Величество, которому пришлось выкинуть трон своих предков и сделать себе новый — в два раза шире, — охотно продолжил Флав. — К сожалению, такие трудности только у него, а у его армии с физической формой и боевой подготовкой всё замечательно. Нам впору ровняться! Бо́льшая часть шрамов на моей шкуре от его солдат.

— Хочу напомнить, что договор заключён не с королём, а с наёмными отрядами. Это совсем другое. Они верны тому, кто платит, а сейчас это наш маркиз.

— Не верю, — упрямствовал Флав. — Не верю наёмникам. Их можно перекупить.

— Однако, это не аукцион, друг мой. Это война.

— Значит это бордель, — припечатал сержант. — Плесни-ка мне ещё.

Друзья продолжили пить, время от времени вспоминая моменты из совместных походов, коих оказалось два. Так вышло, что в первое своё знакомство Флав и маг, которого звали Эревардус, прикрывали друг другу спины, когда ряды армии окончательно смешались, и задача была просто выжить.

— Скотина, уверял, что кроме полудохлых огненных шариков больше ничем не разродишься, а под конец так молнией вдарил, что у меня волосы дыбом встали!

— А что мне оставалось делать? Ты бы против пяти не выстоял. Пришлось разродиться.

— А мне пришлось тащить тебя потом скрюченного. Не бросать же.

— Если б бросил, во вторую нашу встречу точно бы подох. Кто тебе тогда стену огня поставил, а?

— И щит мой сжёг, — буркнул Флав.

— Да, щита жаль. На нём тебя тащить было бы удобнее, — согласился Эревардус.

— Мда… Пока один-один. И, надеюсь, так и останется.

— Что я слышу? Ты не хочешь выйти в лидеры нашей маленькой игры «спаси зад товарища»?

— Я хочу, чтобы больше такого бардака на поле боя не было. Нас должны прикрывать лучники, а вы обеспечиваете защиту командования. Если ряды пехоты отходят к вашим рядам, то пиши пропало. Ни о какой победе можно уже не мечтать, надо действительно спасать свой зад. И зад товарищей.

Грог, и эту часть разговора слушавший очень внимательно, старался запомнить каждое слово. Вот он — военный опыт. Вот то, что ему очень хотелось, но получить можно было только в бою. А бой уже совсем скоро. В молодом орке бурлила кровь. Все эти дни он и волновался, и переживал, и упорно тренировался. Вечерние тренировки с Флавом тоже были, в этом сержант ему не отказал, как и обещал. И не сказать, что всё было плохо, даже наоборот: Флав охарактеризовал уровень владения мечом Грога как сносный. Но разве этого достаточно? А впрочем… Вот сейчас два опытных воина прямо говорят, что выбрались из хаоса только благодаря друг другу.

«От одного солдата зависит так мало, особенно жизнь этого самого солдата. Мне действительно придётся положиться на товарищей и на удачу, о которой Флав мне тоже втолковывал», — думал Грог, слушая биение собственного сердца и шум в ушах.

Надо было успокоиться. Но будет ли сон сейчас тем самым способом, который ему нужен? Или стоит поискать спокойствия в другом месте, а не в своей палатке? Он в задумчивости положил руку на кошель. Послезавтра этот второй способ уже будет недоступен. Да и завтра возможности уже может не найтись.

По лагерю Грог шёл от караульного до караульного, отвечая на стандартные вопросы «кто» и «куда». И хотя пара понимающих солдат попыталась указать ему совсем другое направление — куда ближе и удобнее, — он отказывался, честно говоря, что знает, кто именно ему нужен.

Фургон оказался занят. Но знакомая прачка была снаружи вместе с одной из своих товарок. Женщины дремали, привалившись к колесу и накрывшись не то пледом, не то теплым плащом. Подошедший орк их разбудил.

— Доброй ночи. Они там надолго? — кивнул он на стену фургона.

— Скорее всего, да, — ответила женщина, сонно моргая. — Он много заплатил.

— Тогда возьми что-нибудь, что на земле расстелить можно, и пойдём со мной, — с настойчивой мягкостью произнёс Грог. Он не хотел, чтобы его слова прозвучали как приказ, но и слушать возражения не был настроен.

Прачка кивнула, встала и взяла ткань, которой укрывалась с подругой, и выжидательно посмотрела в глаза Грога. Тот кивнул, взял её под руку и повёл подальше от фургона, в ту часть, где редкие деревья переходили во что-то, что уже можно было назвать рощей. Тут не должно было быть ни лишних глаз, ни ушей.

Женщина расстелила ткань, села и начала раздеваться, но Грог не дал ей этого сделать. Ему не нравилось, как она разоблачается, не нравилось, что движения у неё такие отлаженные, дежурные. Он молча перехватил её руки и начал покрывать лицо и шею поцелуями, и сам — лично — раздевать. Первое, что он снял — это косынка. И с наслаждением погрузил лицо в светлые волосы. Затем дёрнул шнуровку на лифе, стягивая его в охоте за другими участками тела. Ему хотелось страсти, хотелось наслаждения, и женщина не подвела, ответив с таким же порывом. Единственное, о чём она попросила…

— Только не рви одежду… Пожалуйста…

Не стал, конечно. Даже снял не полностью, решив, что это не так уж обязательно.

Чтобы прийти в себя, потребовалось какое-то время. Женщина уже убирала волосы, когда Грог смог-таки ухватиться разумом за реальность.

— Погоди, убери это, — попросил он, поднимаясь и забирая из её рук косынку.

— Что, и тебе они понравились? — она перекинула пряди на уже закрытую платьем грудь. — А среди ваших блондинки есть?

— Есть. И рыжие тоже. Просто встречаются реже, — ответил он, проводя рукой по её волосам.

— Так всегда: что редко встречается, то дороже ценится.

— Да. Поэтому чаще всего таких девушек выгодно отдают замуж или охотно обучают шаманству.

— Шаманки? Ваши колдуньи?

— Они не просто колдуют, — Грог покачал головой. — Шаманизм — часть культа и служения Знающему. Без шаманов не обходится ни один обряд. Но мужчин-шаманов больше, и они свободно передвигаются по Оршдору. Шаманок меньше, и они всегда при храмах, и чтобы их увидеть, надо прийти именно туда. Даже на площади столицы они появляются редко и по большим праздникам.

— Почему так? — полюбопытствовала прачка.

— Это идёт из прошлого. Когда у нас не было своей земли, и мы скрывались в горах, воюя со всеми королевствами Дэолет. Женщин приходилось прятать в самых надёжных убежищах, чтобы не вымереть. Это был своеобразный — вынужденный — культ женщины, если хочешь. И шаманок скрывали тщательнее всего. Потом мы отвоевали Оршдор, и прятать женщин уже не имело смысла: они создавали королевство наравне с мужчинами, основывая поселения. А вот шаманки так и остались замкнутой группой. Особенные.

Прачка правильно уловила интонации своего гостя и спросила:

— Значит, каждый орк мечтает о шаманке?

— Не каждый, но многие.

— А они себе мужей выбирают?

— Если только на ночь, — улыбнулся Грог. — Если природа требует или есть желание продолжить род.

— Тогда это действительно предел мечтаний: красивая женщина, которая никогда не будет скучной женой.

Она понимающе усмехнулась, а Грог нахмурился и пожалел, что разговорился. Прачка явно сравнивала этих орчих с собой и своими товарками, и это было ох как неправильно. И это раздражало.

Шаманка — недосягаемый идеал: мудрая, величественная, подобная стихии и подчиняющаяся только Знающему. Она дарит свою благосклонность лишь избранным. А шлюха — это просто шлюха: заплатил и получил, что хотел.

Тем не менее, Грог подавил раздражение и спокойно ответил:

— Нет, всё не так и гораздо сложнее. Но это уже дебри веры и религии моего народа.

Передавая деньги, он слегка сжал её руку и сказал «спасибо». Но ушёл от неё быстрым и уверенным шагом.

«Дурак», — думал он на пути к своей палатке. — «Зачем вообще заговорил с нею о шаманках? И злиться на неё нет смысла. Она сделала вывод, который близок ей самой, и лежал на поверхности».

Он вспомнил, как хорошо было в её объятьях.

«Благо, что сдержался и не оскорбил её. Хорошая женщина, живёт как может. И не заслуживает осуждения за то, что чего-то не поняла в незнакомой для неё культуре».

Сейчас, когда эмоции оставили Грога, он чувствовал, что получил именно то, чего хотел — расслабление. Сложные и совершенные во всём шаманки были где-то далеко, а простая и такая живая и податливая женщина — вот она, близко, и действует как целительное средство.

Утро наступило слишком быстро, и совершенно не выспавшийся Грог вылез из палатки с тяжёлой головой.

— Что? Уже труба зовёт? — удивился Найзог.

Со сна он не сразу понял, что исполнение сегодня совсем иное: трубы оглашали лагерь со всех сторон, не думая останавливаться.

— Что-то не похоже на простую побудку, — скривился Раног. — Что-то нас ждёт.

— Мы завтра выступаем, — пояснил Грог, и друзья посмотрели на него с удивлением: откуда такие новости? — Я ночью сержанта подслушал. Будить вас не стал, посчитал, что лучше выспаться.

Друзья согласились, что сон в такой ситуации был нужнее ночной посиделки.

Трубы, наконец, смолкли, но по лагерю побежали глашатаи с приказом готовиться к выступлению на Большую Выпь.

Весь лагерь тут же превратился гудящий улей. Взбудораженные воины пытались узнать подробности, а командиры раздавали приказы: им нужно было, чтобы следующим утром несколько тысяч бойцов выступили слаженно и быстро, чтобы обоз не отставал, а в этом самом обозе были необходимые снаряжение и продовольствие. Исс и Ольх весь день бегали по поручениям интенданта. Мирек им сочувствовал, но и сам был завален работой: использовал свои навыки портного и возвращённые ножницы, и за небольшую плату подшивал вещи солдат. И очень надеялся, что портные лагеря не прознают, что он лишает их заработка.

Орки, у которых, спасибо дотошному Флаву, всегда всё было заштопано и начищено, получили награду за дисциплину — дополнительную тренировку, и отрабатывали удары уже порядком опостылевшим копьём.

А вечером их ждала пронзительная по децибелам проповедь святого Тома, который в красках описывал грядущую победу лорда Арвела руками его воинов.

— Скапар смотрит на благородного лорда Арвела и улыбается ему как своему избраннику! Он — карающая рука Господа, и в нужный час ударит сия рука по врагу так, что ничего после этого удара не останется!

— О как, — Тахог наклонился к Грогу, чтобы его было слышно. — Как наш святоша разошёлся. Хлеб свой отрабатывает.

— Если наш командир — рука Скапара, то кто же маркиз Беркли?

— А он хрен Скапара, не меньше!

Сидящие рядом орки одобрительно заржали, а Грог решил умолчать, что подумал про голову.

— Мы защитим землю Его Величества Олдина Первого! Мы сметём его врагов! И сделаем это во славу всемогущего Скапара. И будет на этой земле мир и покой. И будет на этой земле новый храм!

— И будет этот старый прыщ сидеть в храме, о котором так нагло бредит, — снова не удержался Тахог.

— Может, это и есть цель Тома? — предположил сидевший рядом Фьёллог. — Хочет себе храм отстроить… за счёт нашей победы.

— Очень может быть, — согласился Грог. — Мне ещё интересны эти «мы», о которых он говорит. Он с нами в бой собрался, что ли?

— А ещё интересно, в это «мы» в хронике событий наш отряд потом вообще впишут? — поддержал его Фьёллог.

— Мечтайте, мечтайте, — сплюнул Раног. — Напишут, что победили стараниями людей и их бога, а орки тут даже не стояли. Или стояли, но на стороне врага…

— А если мы отличимся? Неужели этого нигде не отметят? — удивился Грог.

— А оно им надо?

— А почему нет? Почему орк не может прославиться наравне с людьми?

— Потому что это поле боя людей, — отрезал Раног. — А мы получим своё жалование и пойдём воевать дальше. А если к концу компании кто-то останется живым, то может просто идти на все четыре стороны.

— А если орк захочет остаться в рядах армии? Мы же записаны как солдаты Арвела. Неужели он нас погонит?

— В конце компании наш командир будет стоять в лучах славы, и получать награды за свои труды. Как и его приближённые, — прозвучал едкий голос, и рядом с орками сел Флав. — И ему будет глубоко безразлична твоя дальнейшая судьба. Его заботит собственное благополучие. И сюда он пришёл только чтобы вернуть себе земли.

Грог тяжело вздохнул, не зная, что ответить сержанту, но тот, как оказалось, свою речь ещё не закончил:

— Ты, Грог, имеешь все шансы стать отличным солдатом. Но здесь ты ничего кроме платы за пролитую кровь не получишь. Хочешь пойти выше? Иди в армию вашего Вождя.

— Оршдор не воюет. В мирное время крестьянам в армию хода нет, там только сыновья аристократов.

— Да, лезть в конфликты вашему Вождю сейчас не выгодно, — с сочувствуем покивал Флав. — Тогда довольствуйся малым здесь. Или ищи другой жизни… с такими амбициями.

Сержант ушёл, напоследок совсем расстроив тем, что тренировки этим вечером не будет. Вечер окончательно потерял смысл. Оставалось только лечь спать, чтобы на утро снова оказаться на марше.

Глава 13

— Левой-правой, левой-правой, — бубнил Дервог в шеренге позади Грога. — Мы почти донесли свои задницы.

Идущие рядом товарищи согласно молчали и смотрели на приближающуюся крепость. Она стояла на холме — единственном на всю округу — и уходила башнями в потемневшее от туч небо. Дождя не ожидалось: сильный ветер гнал тучи куда-то на юг. Резкие порывы пригибали разнотравье и заставляли солдат ёжиться от холода. Благо, что река осталась позади, и идти стало легче: чем дальше от поймы, тем суше становилась земля и уже не налипала на подошвы толстым слоем, утяжеляя шаг. И деревья стали встречаться чаще, хотя толку от них было как от остатков зубов во рту нищего. Нормальный лес дал бы им укрытие, пищу и хворост, а это недоразумение, просматриваемое с вершины холма насквозь, вызывало лишь досаду.

Тем не менее, остановились отряды именно там. Значит дальше идти уже небезопасно: попадут прямо к врагу на блюдечко.

— Донесли, — резюмировал Грог, ожидая команду к привалу.

Шли минуты, становились всё томительнее, а команды не было. Солдаты начали перешёптываться, а потом и вопрошать в полный голос: в чём дело? Сержанты, не мешкая, их заткнули.

— Нет приказа — стойте! Кто откроет пасть, будет жрать землю! — прорычал один из них, наводя порядок в отряде, остановившемся рядом с орками.

Сами орки дисциплинированно молчали, поэтому Флав гордо стоял рядом, всем своим видом выражая превосходство.

Наконец, дали команду к короткому привалу. Солдаты принялись за подготовку к обеду, но в ощутимом напряжении.

— Спорить могу, что неприятель уже нас как цыплят пересчитывает, — передёрнул плечами Найзог. — И прикидывает, какое блюдо из нас забабахает.

— Рагу или отбивную, — поддержал Раног.

— Только наши таэртонцев тоже уже давно подсчитали и готовы к пиру, — Грог попробовал разбавить напряжение. — И нас в любом случае больше. И положение выгоднее.

— Это если верить тому, что ты подслушал, — Раног решил не изменять себе и готовиться к худшему.

— Да ну тебя! — не выдержал Тахог. — Это ж слова Флава, а не Грога. У Флава опыта столько…

— Ага, так спокойнее, — с явной иронией ответил одноглазый.

А Грог почувствовал себя невольно задетым из-за слов Тахога. Да, он не опытный Флав, но он тоже считает, что положение выигрышное.

— Нам нечего беспокоиться, — твёрдо сказал Грог. — Надо только выполнять команды сержанта и прикрывать друг друга. Нас больше, мы их окружаем. У нас опытные командиры и какая-никакая подготовка. Значит, шансы есть, и мы ими воспользуемся. И совсем скоро будем сидеть за праздничным костром, отмечая победу!

— Красиво поёшь, — улыбнулся Найзог. — Может, и вправду далеко пойдёшь.

— Если жив останется, — вставил Раног.

Тут уж и Грог, и Тахог оба махнули рукой, решив, что этого только могила исправит.

Вдруг раздался призыв — боевая готовность!

Все повскакивали, сержанты бросились строить свои отряды.

Гамбезон с альбатросом и шлем-шапель, ставшие уже такими привычными, в эти минуты сдавили тело и голову Грога так, будто хотели убить раньше, чем это сделает какой-нибудь таэртонец. Рука в кожаной перчатке судорожно сжала древко копья, выпрямленная спина взмокла. Он чуть оттянул оплечье, чтобы стало легче дышать, и порадовался ветру:

«Остуди мою голову, она мне сейчас нужна холодной».

Рядом стояли друзья, но Грог не мог посмотреть им в лица: его внимание приковывали башни Большой Выпи.

По рядам прошла команда развернуться в противоположную сторону. Её выполнили, но с явным недоумением.

Позади, за редкими деревьями угадывался холмик, робко выныривающий из моря трав. На нём расположилось высшее командование.

«А, оттуда подадут знак», — сообразил Грог.

Он оказался прав, но даже представить не мог, что это будет за знак. Над холмиком поднялась гигантская фигура, бело-голубая, призрачная, но величественная в своих масштабах. Величество подчёркивалось и усиливалось короной на её голове.

По рядам людей прокатилось:

— Король! Это король!

Фигура Олдина Первого в доспехе и с рукой на эфесе меча оглядела солдат и заговорила громовым голосом:

— Мои воины! Мои доблестные защитники! Я верю, нет, я знаю, что вы заставите нашего врага пожалеть о своей глупости. Он вторгся в нашу землю, разрушил наши дома, вытоптал луга и посевы, отобрал у нас скот. Он думал, это сойдёт ему с рук, думал, что сможет уже сейчас спокойно жить там, где пролилась наша кровь. Но нет! Мы ему не уступили и не уступим! Мы не отдадим злодею ни клочка земли! Мы заставим его тысячу раз пожалеть, что он пришёл сюда. Мои воины, вы — сила, доблесть и гордость Тирифа! Вы — рука Скапара, что покарает Таэртон!

Рядом с королём возникла ещё одна фигура, женская. И какая это была женщина! Грог ни разу не видел на ком-либо настолько богатого платья и такого количества драгоценностей. Именно такой и должна быть королева, и это, конечно же, была она. Её Величество Дафна из рода Брайт, герцогиня Лаурус, смотрела вперёд, будто пыталась разглядеть вражеское войско.

— Храбрые воины, надежда и гордость Тирифа, сражайтесь отважно! Скапар с вами, как и мои молитвы!

— За Скапара! За Тириф! — скомандовала венценосная пара, и воины подхватили:

— За Скапара! За Тириф! За короля!

Протяжно завыли трубы и загрохотали барабаны, командуя наступление.

— За Скапара, ага, — хмыкнул Раног.

— И за Тириф, — поддержал Тахог в тон ему.

— Точно, — хохотнул Найзог.

— Вот за её сиськи, которые из платья как опара лезут, может и да. Да кто ж мне даст, — не удержался Дервог.

Орки заржали и принялись на ходу обсуждать достоинства королевы. Сержант их не осадил. То ли не услышал, то ли не захотел услышать, дав своим бойцам возможность скинуть напряжение.

Грог же чувствовал, что, не смотря на эффектную магию и горячие слова, король и королева оставались далёкими как звёзды. От них не было здесь проку. Великий Вождь Оршдора сам бы вёл свои войска, а не сидел в столице. Он сам бы отвоёвывал обратно земли и карал неприятеля. А человеческий король сидит в своём дворце, ничем не рискует и… ничего собой не представляет. Пустой звук и образ — не более.

«Реальная сила — это наше командование. И мы. Так что время действовать. Время показать, чего я стою. И в один прекрасный день я займу место выше. Выбью себе право командовать отрядом, стать сержантом. А потом, глядишь, и в Оршдоре будут рады принять меня в ряды воинов. И я смогу служить вождю».

Эти мысли воодушевили его куда сильнее, чем явление иллюзорных Олдина и Дафны. Он ухватился за них и за свою решимость.

«Я — воин. И я это докажу».

Доказывать пришлось в первых рядах. Впрочем, это было заведомо известно. И орки, и наёмники из Нэсса должны были идти первыми: бить врага и уничтожать его лагерь. Они заходили с южной стороны. А ещё была часть войска, которая должна была зайти с запада и с севера, но о её действиях отряд орков никто, конечно же, осведомлять не стал: им просто дали команду идти в бой.

Первыми орков встретили не ряды вражеской пехоты — до них ещё было далеко, — а стрелы. Сухой и хлёсткий звук летящей смерти, а следом — глухие стоны тех, кого она настигла. И не верится, что следующий стон может быть твоим собственным. Не верится, но всё внутри сжимается в ожидании.

— Держать строй! Идём! — подгонял зычный и злой голос сержанта, спешащего увести бойцов из-под обстрела.

И Грог шёл, надеясь только на удачу и на ряды перед ним, державшие щиты. И ещё немного — на их собственных лучников, которые тоже стрел не жалели.

Враг ждал, не двигаясь и тоже закрываясь щитами, и над его рядами развевались знамёна с изображением чёрного коронованного волка на золотом поле. Напротив крепости возвышались осадные орудия.

«Кажется, Флав был прав, орудий действительно не много», — подумал Грог, но тут же сосредоточился на стене таэртонских копий.

Солдаты обоих армий, наконец, столкнулись, и уши Грога наполнились грохотом, лязгом и криками, смешиваясь с шумом его собственной крови, несущейся по венам. В его грудь нацелилось чужое копьё, он отвёл его и ткнул в ответ. Человек согнулся, схватился за заалевшую грудь, и его проткнуло ещё одно копьё — идущего рядом Ранога. Они с Грогом прошли ещё пару шагов, и снова ткнули в фигуры. Гамбезоны таэртонцев все были жёлтыми, яркими. Гербовый цвет сделал их хорошими мишенями.

Ещё через несколько минут орудовать копьями стало совершенно невозможно: так тесно обе стороны сошлись друг с другом. Грог рыкнул с досады, отбросил копьё и схватился за меч. Краем сознания он отметил, что Раног и мелькнувший по другую сторону Тахог тоже предпочли сменить оружие и взялись за топоры. Несколько ближайших противников не смогли воспользоваться преимуществом копий и быстро пали, но следующие проявили мастерство и стали проблемой.

Тахог не смог увернуться, упал. Альбатрос на его гамбезоне сменил цвет с белого на карминовый. Следующий удар должен был поразить его в голову, но Раног принял его на свой топор. Добротное оружие не подвело, отклонив древко к земле.

«Человек бы так не смог, не хватило бы сил», — одобрительно отметил Грог и подлетел к нападавшему, чтобы воткнуть меч в его живот.

Затем перед Грогом встали два таэртонца, оба с мечами. Один из них оказался достаточно ловок, чтобы распороть ему рукав гамбезона, оставив порез на коже. Молодой орк ответил несколькими выпадами, ранил нападавшего в руку и тут же ударил его товарища. Не ожидавший такого человек схватился за проткнутое горло, затрясся. Опасности он больше не представлял, и Грог смог добить раненого.

Пользуясь несколькими свободными секундами, Грог развернулся к Тахогу, надеясь увидеть того на ногах, но получил грубый толчок от одноглазого.

— Вперёд!

— Тахог!

— Уже не встанет. Вперёд!

Грог почувствовал себя оглушённым, перед глазами поплыла чёрно-алая пелена. Он устремился вперёд, подчиняясь Раногу, но едва ли соображал, что делает. Выражение лица одноглазого орка было решительным и злым, и Грог почувствовал, что и в нём самом поднимается злость — на людей в жёлтых гамбезонах. И он целиком и полностью поддался этому чувству, идя вперёд и укладывая их одного за другим, так, чтобы они больше не поднялись… как Тахог.

Из этого состояния его вывела боль. Заболела голова, которую тут же начала заливать горячая кровь. Противник достал его слева. Меч Грога в этот момент глубоко погрузился в очередной гамбезон, прошив его насквозь вместе с хозяином. Грог выдернул его, теряя драгоценные секунды. Защититься от следующего удара он бы не смог, но на помощь подоспел один из орков. Чувствуя благодарность товарищу, Грог успел ощупать голову и быстро выяснил, что она цела, а вот часть уха отсутствует. Куда делся шлем, было не вспомнить. Парень выругался, и тут же сцепился с очередным врагом.

Затмение отпустило Грога, и он смог оценивать происходящее вокруг. А вокруг было истинное кошмарное пекло. Они каким-то чудом прошли до вражеского лагеря, но здесь вовсю свистели стрелы и магические снаряды. Орков вокруг оказалось печально мало, но были люди — тоже с альбатросами.

«Где же нэсские наёмники? С какой стороны? И где Раног?»

Одноглазого нигде не было видно, и сердце Грога пропустило удар.

«И что с остальными?»

От мысли о друзьях стало совсем погано, но второго приступа ярости не случилось. Будто она вся излилась из тела вместе с кровью.

— Орки! — донёсся рёв Флава. — Строй! Собраться!

Сержант зазывал где-то за спиной Грога, и тому пришлось отступись вместе с остальными. Обрадованные этим манёвром таэртонцы поспешили нагнать их, но тут же напоролись на копья: оказалось, что Флав подозвал своих подчинённых к отряду людей-копейщиков, которые с удовольствием дали неприятелю отпор.

— Отойти за копья! — продолжил командовать рыжий сержант. — Идти за ними!

Дальше послышались команды сержанта отряда копейщиков, и продвижение возобновилось.

Грог глянул поверх рядов Таэртона и со злорадством отметил, что флагов поубавилось, а две катапульты полыхают ярким пламенем.

Он стал оглядывать орков вокруг, но среди знакомых лиц не видел никого из друзей.

— Грог!

Он обернулся: впереди и слева с трофейным топором шёл Мирек.

— Ты жив! —Грогу стало немного легче дышать.

— Пока да. Но столько товарищей полегло!

— Исс? Ольх?

— Не знаю, — мотнул он головой. — А ваши?

— Тахог, — выдохнул Грог. — А остальные — не знаю.

Мирек скривился, сжал зубы. Затем они снова сцепились с таэртонцами.

— Мирек, держись рядом! Не отходи от меня!

Парень кивнул, отбил удар и отступил назад, а Грог поддержал его, перехватив его противника.

— Друг, прикрывай меня, но не отбирай врагов! — возмутился Мирек.

Грог ответил одобрительным рыком.

Они шли между палаток, ломая их, лишая врага укрытий, пока им на встречу не устремился вихрь, который с этой задачей справлялся куда эффективнее. Он смёл и палатки, и людей с орками. Грогу и Миреку повезло оказаться с краю, поэтому их лишь отбросило в сторону, а не разбросало как щепки от удара топора. Ветряная воронка исчезла так же внезапно, как появилась, и кто-то скомандовал отыскать и прибить мага, устроившего это смертоносное представление. Но для начала нужно было хотя бы встать.

— Друг, проблема.

Побледневший Мирек стоял на коленях, схватившись за бок. Из разорванного гамбезона на бедро стекала кровь.

Лежавший ничком Грог тут же вскочил и одним прыжком оказался рядом:

— Надо перевязать!

Он принялся помогать Миреку. Тут же по бокам выросли две фигуры: орк и человек. Они встали как охрана, чтобы выиграть друзьям время.

— Пустяки, — заверил Грог, отрывая кусок рукава от рубашки Мирека и перевязывая разорванную кожу.

— Ага. Неудачно приземлился на палатку. Кажется, это был обломок опорной стойки.

Парень отбросил сломанную и испачканную в своей крови палку.

Кто-то попытался напасть на их компанию, но и орк, и человек сработали слаженно. Они дали достаточно времени, чтобы Мирек смог встать на ноги, снова одетый в гамбезон.

— Спасибо, ребята, — поблагодарил он своих защитников. — Скотский маг! Надеюсь, до него уже добрались.

— Не надейся, — ответил орк, в котором Грог узнал Фьёллога. — Тем более что он там не один.

— Группа вражеских магов — это очень плохо, — скривился человек.

— Пошли их бить, — решил Грог.

Флав с отрядом уже ушёл вперёд и завяз в рядах противника, а их компания оказалась чуть позади в эдакой прорехе, которую ещё не заполнили ни враги, ни союзники. Грог осознал, что они сейчас в слепом пятне, не заметные для врага.

— Так. У нас и вправду есть шанс добраться до магов. Заходим правее и идём к ним. Они бьют по скоплению солдат и нас не видят. Но идём осторожно, вдруг они под защитой своих воинов.

Все решительно кивнули, а Мирек даже умудрился озорно ухмыльнуться.

Уже через несколько минут они подняли ещё одного из товарищей — орка, раненого стрелой в ногу. Он был из другого отряда, воевал с начала конфликта, и, конечно, не смотря на ранение, присоединился к их группе.

Маги обнаружились на помосте, который таэртонцы использовали для казни. Грог немного удивился тому, что они вообще решили построить тут эшафот, посреди осадного лагеря. Неужели дисциплина так страдала, что понадобились показательные казни? Или он тут ожидал обитателей замка?

За помостом возвышались шатры командования. Никого из таэртонцев вокруг не наблюдалось.

— Зайдём сбоку, — решил Грог.

— Почему не со спины? — поинтересовался человек и нервно сжал что-то на шее, но тут же убрал руку, и молодой орк увидел амулет, явно из тех, которыми торговал старичок у ворот лагеря.

— Там шатры, и может быть кто-то из слуг, — правильно понял опасения Грога раненый орк. — Зачем нам лишняя драка? Нам с магами хотя бы сладить.

— Точно, — выдохнул Грог, провожая взглядом огненный шар, ушедший в толпу их солдат. — Идём быстро, возьмём внезапностью.

— Погоди, — остановил его всё тот же орк. — Они не могут быть совсем без защиты.

— Ты прав, дружище, — отозвался Мирек, внимательно вглядывающийся в фигуры на помосте. — Один из них держит щит. И снимает его только на время, чтобы те двое выкинули очередную магическую гадость.

Грог присмотрелся к троице и вынужден был согласиться с Миреком: один из магов стоял и практически ничего не делал, только редкие пассы в пространство перед атакой товарищей и сразу после неё.

— Его надо убрать. Сюда бы лучника, — вздохнул бывший портняжка, прижимая руку к боку. Красное пятно там стало как будто чуть больше.

— Сюда бы обещанных наёмников, — печально улыбнулся Фьёллог. — Может, из пращи его достанем? — Он отцепил от пояса метательное орудие: — Я хорошо метаю.

— Значит, я метаю ещё лучше, — довольно оскалился раненый. — Не одну голову пробил. Да и… с такой ногой я до них к вечеру доберусь. Немеет, зараза. А так хоть одного прибью. Обещаю, что насмерть.

Ему без раздумий вручили пращу и приготовились. Грогу казалось, что сердце его и дыхание затаились где-то в желудке, и он только и мог, что мысленно повторять имя своего бога и ждать, когда можно будет дать команду вперёд.

Двое магов готовили очередные снаряды, искрящиеся и вспыхивающие огнём. Третий держал щит. Где-то издалека донеслись крики «Нэсс с нами! Нэсс с нами!».

«Вот и наёмники. Видать, отличились чем-то».

Орк, имя которого Грог даже не подумал спросить, раскрутил пращу и резко послал вперёд снаряд — обычный камень. Маг, на несколько секунд снявший щит, упал как подкошенный.

Грог сорвался с места, за ним следом — остальные. Было видно, что оставшиеся без напарника чародеи растерялись и начали оглядываться. Грог прибавил ходу и с глубокой досадой встретился глазами с одним из них. Ещё через несколько секунд в молодого орка полетели ледяные иглы.

— Мимо! —не без злорадства прокомментировал Мирек, которому тоже пришлось от них уворачиваться.

Поставить новый щит противники уже не успевали и отшатнулись, когда Грог и Мирек взлетели на возвышение, размахивая оружием. Топор Мирека снёс голову одному, а меч Грога опустился на левое плечо второго. Мужчина в балахоне рухнул на колени, но с неожиданной силой вцепился правой рукой в лезвие, прямо у эфеса. Из его руки выросли ледяные шипы.

Грог закричал от боли, но не смог ни выдернуть меч, ни отдёрнуть руку. Чародей посмотрел на него снизу вверх абсолютно белыми, будто заледеневшими, глазами.

— Ублюдок, — выплюнул он вместе с паром и несколькими снежинками.

Попавший в ловушку Грог зарычал, вырвал руку и схватился за единственное оставшееся у него оружие — нож, подаренный Дани. Этот нож он воткнул магу в горло, и тот поник, уронив голову на грудь. А через несколько томительных секунд его тело начало заваливаться на бок. От созерцания этой картины Грога оторвал голос Мирека.

— Твоя рука, друг.

Он поднял руку и оглядел, и не нашёл на месте ни мизинца, ни безымянного пальца. Зато обнаружил дырку в ладони.

— Знающий, — скривился Грог, пытаясь осознать насколько серьёзно полученное увечье. Его слегка мутило, но боли почему-то почти не чувствовалось.

— Мы стоим тут как хрен в чистом поле, — вмешался человек с амулетом, и Грог совсем не вовремя отметил, что и его имени он не знает. — Давайте двигать к нашим, пока дружки этих балахонистых нас не поубивали!

— Да, надо к нашим, — взял себя в руки Грог. — Или к наёмникам. Вон, приближаются. Только пращника нашего захватим.

Но только они спустились с помоста, как тут же попали под стрелы. Поторопившего их человека пронзили сразу три штуки. Видимо амулет должен был защищать его от чего-то другого...

Грог с Миреком и Фьёллогом развернулись и, пригибаясь к земле, побежали к шатрам, но оттуда на них вышел отряд. Грог вскинул руки, показывая, что не нападает, а заодно демонстрируя альбатроса на груди, чтобы даже самые слепые и опьянённые боем солдаты из Нэсса видели, на чьей он стороне. Однако хода наёмники не сбавили, а выражения их лиц стали кровожаднее.

— Мы свои! — выкрикнул Грог, не понимая, что происходит. Но разум уже настойчиво подсказывал очевидный ответ.

— Бежим! — он развернулся и подтолкнул Мирека и Фьёллога, и они снова кинулись в сторону эшафота, надеясь обогнуть его и затеряться где-нибудь в тылу.

А лучше — вообще убраться с поля боя, пока целы. Всё — навоевались.

Им в след полетели стрелы. Одна попала Грогу в плечо, он сбился с темпа, зацепился за что-то ногой и упал. Голову пронзила боль, и сознание его покинуло.

Глава 14

Грог открыл глаза и посмотрел на темнеющее небо. Это была грань, когда сумерки переходят в ночную тьму, и загораются звёзды. И ни одного облачка: ветер вымел их с небосвода.

Молодой орк попробовал встать, но получилось у него не сразу и с большим трудом. Голова болела, во рту пересохло. Ещё одно усилие потребовалось, чтобы вспомнить, где он, и почему.

«Жив!» — вспыхнула радостная мысль, но тут же была снесена волной смятения, почти паники. Что стало с его друзьями и товарищами? Что стало с теми, с кем его свело поле боя?

Он огляделся и увидел тела. Они были везде, куда ни посмотри. А совсем рядом Грог заметил всадника в сопровождении пешего воина. По всей видимости, они тоже его заметили, потому что всадник направил коня в его сторону, и воин пошёл следом.

Грог вгляделся в эту пару, и горло сдавил спазм: он не мог не узнать тёмную броню с гравировкой и серебряными бортиками. Броня капитана наёмников, которых лорд Беркли самолично привёл в лагерь. Стало быть, это тот самый капитан собственной персоной. Вот только на груди его была новая перевязь с гербом: изображение красной башни с тремя порталами окон и полной луной над нею. Герб правителя Нэсса. У наёмников были свои символы, никто не шёл под знаменем короля, и наличие этой перевязи было неправильно и не предвещало ничего хорошего. Дурной знак.

«Что же вы здесь делаете? Что тут творится?» —мысленно вопросил изумлённый и измученный орк, еле держась на ногах, но вслух не издал ни звука.

— Мои поздравления, — заговорил подъехавший наёмник. — Ты первый выживший, кого я встретил.

— А Вы выжившим помогаете или добиваете их?

— Смотря, какой они принадлежат стороне.

— А я, стало быть, не на самой выгодной, да?

Грог чувствовал, что знает ответ, и он ему не нравился.

— Да, — подтвердил наёмник. — Тириф проиграл.

— Вашими стараниями, — едко бросил Грог. Он вспомнил, от кого убегал перед тем, как отключиться. А ещё он помнил, что убегал не один…

— Где-то здесь лежат мои друзья. Они полегли из-за вашего предательства!

— Какие громкие слова, — рассмеялся капитан. — Ты ничего не смыслишь в политике. Но, это и не удивительно. Самое прискорбное в том, что ты даже не понимаешь, что тут произошло. Иначе сидел бы в своём Оршдоре.

— Я там, где я есть, — Грог упрямо выдвинул челюсть.

— И где умрёшь, — капитан кивнул своему спутнику, и тот достал меч.

Грог же нагло развёл руками:

— Ну, бей меня, крыса. Я безоружен.

Воин покосился на своего капитана, но тот пожал плечами:

— Так подними что-нибудь. Исход всё равно будет один.

В крови Грога закипела ярость. Захотелось плюнуть им в рожи, да нечем: глотка совсем пересохла. Он выпалил зло и хрипло:

— Да неужели? Мой меч там, — кивок в сторону помоста для казней. — В туше одного из магов. Дайте мне его в руки, и Вам потребуется новый слуга.

Капитан наёмников вскинул брови, а его подчинённый сделал шаг к Грогу.

— Ты убил магов?

— Да, — Грог почувствовал гордость за своё последнее деяние: хоть так, а досадил врагам. — Не в одиночку, — ради справедливости добавил он.

Ему не ответили. Капитан о чём-то задумался. Грог же воспользовался этой минутой, чтобы ещё раз осмотреть землю вокруг. Увы, стало совсем темно, и он не смог распознать ни одно из тел.

— Возможно, новый слуга мне действительно понадобится, — наконец заговорил капитан. — Орки славятся силой и выносливостью. И отвагой. Иметь такого бойца было бы интересно.

— Что? — одновременно спросили и Грог, и воин.

— Я предлагаю тебе служение. Ты получишь жизнь и возможность стать кем-то более значимым, чем орк на чужой войне… — и добавил, видя с какой ненавистью тот на него смотрит: — У меня на службе ты получишь не только золото, но и возможность учиться. Будешь моим личным слугой, а слуга рыцаря, сам понимаешь, должен выучиться очень многому. Это перспективы.

Грог забыл не только о том, что жутко зол, но и о том, как дышать. Слуга при рыцаре! Это совсем другой статус и… возможность не просто жить, но и дальше идти к своей цели. Вот только… Слуга предателя? Того, из-за кого погиб Тахог? И, скорее всего, не только он…

— Нет.

— Ты отказываешься?

— Отказываюсь.

Грог понимал, что сейчас умрёт, но рыцарь снова его удивил:

— Что же… Тогда можешь идти.

— Что? Вы меня отпускаете?

— Да. Иди, куда глаза глядят. Может быть, даже нагонишь ваших выживших. Они сбежали, унося с собой лорда Беркли. А солдаты Таэртона их… хм… сопровождают. Кажется, лорд забыл на поле боя ногу, они хотят её вернуть.

Грог моргнул, осмысливая услышанное, и решил воспользоваться шансом.

— Только свой меч я заберу.

— Хорошо, орк-с-мечом, бери его.

Грог попятился от наёмников, затем развернулся и поспешил к оставленному оружию. Лёд уже растаял, и вытащить меч оказалось не сложно. Сложнее было видеть собственные пальцы, лежавшие рядом с трупом мага. Его замутило, но он сдержался и приказал себе ни на что не реагировать. У него задача уйти с этого поля и унести меч. И всё. Думать и размышлять он будет после, когда окажется хотя бы в относительной безопасности.

Сила воли у Грога оказалась что надо, и держала его разум крепко закрытым, не реагирующим ни на что. Он игнорировал удивлённое: «Вот это меч! А ты не так прост, как казалось» от рыцаря и оклик его подчинённого: «Тебе моего господина благодарить надо за милость, свинья!». Он не дрогнул даже тогда, когда прошёл мимо тела с тёмными волосами и знакомыми чертами лица. Сейчас не время, больно ему будет потом.

***

Грог шёл всю ночь и весь день, почти не останавливаясь и не думая ни о ранах, ни о голоде, и уже под вечер нагнал остатки войска Тирифа. На его удачу арьергард признал в нём своего — единственного выжившего орка, — и придержал стрелы.

Устало осев на землю и пытаясь прийти в себя, Грог слушал сбивчивые рассказы о сражении и никак не хотел верить, что отряда Флава больше нет. Но слова людей звучали очень убедительно. Из-за предательства наёмников орки оказались в самом центре битвы, окружённые врагами со всех сторон. Их просто задавили числом. И, к сожалению, не только их: погибла вся пехота. Отступающие части были преимущественно элитными воинами, защищавшими высшее командование, и выжившими магами, которые, в сущности, выполняли ту же функцию.

Услышав о магах, Грог поискал их глазами, нашел аж целого одного и пошёл к нему.

— Приветствую, — заставил он себя проявить вежливость, и когда сидевший на холодном камне человек поднял на него глаза, спросил: — Среди вас был маг с фыфью. Он жив?

— Да, — ответил тот. — Он с остальными, впереди. Помогает целителям поддерживать состояние главнокомандующего, чтобы он мог лично отчитаться перед королём.

— А что лорд Арвел? Он командовал ротой из Хайволса.

На это магу нечего было ответить, но за него ответили другие.

— Нет той роты, орк. Ты до сих пор не понял? Вся пехота полегла там. Вместе с командирами.

— Да понял я про пехоту. Но где солдаты, а где командиры? Лорд Арвел — рыцарь.

— Видать, не такой уж он знатный рыцарь, раз не оказался рядом с лордом Бэркли. Так что ты у нас везучий драконов сын. Мало того, что единственный выживший орк, так ещё и из пехтуры.

— Как ты выжил? — проявил интерес маг.

— Не вашими стараниями, — довольно резко ответил Грог, не желая говорить о капитане наёмников. — Мне повезло.

— Везение может скоро закончиться, если не обработать твои раны, — маг кивком указал на руку Грога.

На удивление, люди тут же принялись приводить его в порядок. Кто-то занялся ранами — рукой, плечом, остатком уха — а кто-то поделился пищей и водой. А вот отдых был для них был непозволительной роскошью, и вскоре пришлось собраться и идти дальше, постоянно оглядываясь и опасаясь нападения. И даже ночью нельзя было терять бдительности, и люди спали урывками, постоянно меняя часовых.

Грог встал в караул ближе к полуночи, на исходе его смены к нему подошёл маг — с фыфью.

— Мне сказали, ты спрашивал обо мне, — произнёс Эревардус без предисловий. — Что тебе надо?

Грог не ожидал этой встречи и не смог сразу найти слов. Маг же не сводил с него глаз и ждал, заметно напряжённый.

— Я надеялся, что Флав с тобой.

Лицо мага вытянулось.

— Нет, — кротко ответил тот. — Мы даже не пересекались на поле.

Они оба постояли, помолчали, затем Эревардус тихо спросил:

— Когда ты видел его в последний раз?

— Когда мы шли по лагерю таэртонцев. Там были их маги. Из-за них я отделился от отряда и больше уже никого не видел.

Следующая минута была минутой молчания по рыжему сержанту, и даже волшебный зверёк притушил свой свет. Затем маг взялся за флягу, отхлебнул её содержимого и протянул Грогу. Тот без раздумий приложился к горлышку. Очень крепкий напиток обжёг рот и горло и расплавил неприятный тугой комок в груди.

— Спасибо.

— Не за что. Тебе тоже есть, кого помянуть.

— Есть шанс, что кто-то выжил... как я.

— Если так, то хорошо. Но маловероятно.

Больше им говорить было не о чем, Эревардус ушёл. Грогу тоже захотелось уйти, только не в соседнюю часть наспех разбитого лагеря, а гораздо, гораздо дальше — прочь от этих людей. Битва проиграна, и он потерял в ней всех своих друзей. Особенно больно стало от мысли о том, что он старался спасти Мирека от виселицы… чтобы дойти с ним до этой тролльевой Большой Выпи.

«Надо было вытаскивать его из ямы и бежать!» — подумал Грог в бессильной злости и впечатал кулак в дерево. Теперь болели обе руки, но он этого не ощущал, обуреваемый чувствами. — «К нохам все правила!»

Остаток ночи прошёл без сна, хотя спать очень хотелось. В голове молотом стучали мысли о том, что надо было бежать, а не ждать сражения. И всё время казалось, что из тьмы вот-вот выйдут его друзья — живые. Даже их силуэты мерещились. Но вот наступили рассветные сумерки, а в лагерь так никто и не пришёл. И Грог, гонимый ощущением жуткой пустоты, просто сбежал. Он не думал, куда бежит и зачем, главное — как можно дальше от человеческих солдат, от Большой Выпи, от Медоланда… и страшной реальности.

На протяжении трёх дней на пути в юго-восточном направлении ему попадались только заброшенные и разорённые поселения. Но когда они сменились на обжитые, положение Грога никак не улучшилось: люди не желали пускать к себе орка, даже в цветах их армии. Ни просьбы, ни деньги их не пронимали, и приходилось идти дальше, довольствуясь тем, что можно было найти или поймать в редких лесах и речках.

Наконец, встретилась деревня, где деньги имели значение. Там оказался скромный постоялый двор, и хозяин нашёл для Грога и место, и чистую одежду.

Отмытый, сытый и выспавшийся, молодой орк встречал утро нового дня за столом и с кружкой пива. Меч лежал тут же на лавке. Он смотрел на оружие и вёл с ним мысленный разговор:

«Мы с тобой оттуда выбрались, а они все нет. А они ничем не были хуже или лучше меня. Почему же я сейчас здесь один?»

Он отхлебнул из кружки, и почти тут же опустошил её. И дал волю чувствам, мысленно переживая события боя… или бойни. Он прошёл весь путь от начала и до конца, вспоминая лица друзей: удивление Тахога, пробитого копьём, холодную злость Ранога, досаду Мирека на распоротый бок и его же лицо — искажённое тьмой, застывшее, мёртвое.

За первой кружкой пива последовали вторая и третья, а он всё вспоминал те секунды, когда шёл мимо погибшего друга, не имея сил остановиться и хотя бы закрыть ему глаза. Память неохотно отдавала Грогу эту картинку, но он упрямо пытался её восстановить деталь за деталью, пока не начала разыгрываться фантазия: ему чудилось, что Мирек улыбается то нагло, то жутко, а то и вообще шевелится и пытается встать, а ему, Грогу, всего-то надо было, что помочь ему подняться.

Орк помотал головой, стряхивая наваждение. Но фантазия в паре с выпивкой уже была неостановима и подкинула дров для костра Гроговых дум: а что сталось с Раногом и Найзогом, которого он вообще не видел в сражении?

— Раног мёртв, — скорбно прошептал он, опрокидывая в себя очередную кружку. — Я должен был быть рядом с ним, а не ломиться вперёд как слепой дороф. Он погиб из-за меня. А Найзог, — Грог не заметил, как повысил голос, — вообще оказался без поддержки. Умер один. Совсем один.

— Эй! Орк! Ежели перепил, так проваливай проспись. Ты бредишь! — выкрикнул кто-то за ближайшим столом, и его поддержали смехом.

— Заткнитесь! Вы ничего не знаете! А я воевал! За вас!

Грог вскочил и грохнул пустой кружкой по столу.

— Я воин! Ещё пива мне!

— Всё, навоевался уже, — посмеиваясь, заметил другой посетитель. — Иди, иди проспись.

— А нам орочьей помощи не надо. И без вас псов в их конуру загоним! — ещё один выкрик.

— Сами вы тут как в конуре! Сидите, поджав хвосты, и надеетесь, что ваше войско победит. А нет больше войска! А Большая Выпь взята. И нэссцы — предатели!

Грог разошёлся, крича во всё горло. Народ замер, не зная, как реагировать на это выступление. Особенно обеспокоенно выглядел хозяин постоялого двора. Он поманил к себе одного из молодых помощников и шепнул ему что-то. Парень нервно кивнул, бросил взгляд на орка и выбежал за дверь.

— Что ты говоришь, орк? Твои слова — пьяный бред! Кто предатель?

— Нэссцы! Наёмники! Перебили всех наших… — Грог тяжело осел на скамью, чувствуя, что начинает кружиться голова.

— Не обращайте внимания! — встрял хозяин постоялого двора. — У нас просто очень хорошее пиво, крепкое. Вот и унесло орка. Вы пейте, пейте, оценивайте.

— Пиво дрянь! И вы тут все дрянь! — выкрикнул Грог и снова оказался на ногах, освободив меч от ножен и сжав эфес в левой руке. Оставшиеся пальцы правой сжались в кулак.

Народ отпрянул и затих, но ровно на то время, которое потребовалось им, чтобы оценить ситуацию и степень оскорблённости. И уже через несколько секунд против орка встали несколько мужчин: кто с ножом, кто с топором.

— Не надо! — возопил хозяин. — Что вы творите?! Это не поле боя!

Первым бросил оружие Грог. Меч глухо звякнул о доски пола.

— Ну вас. Не хватало ещё и вас поубивать.

Он сел на своё место и потребовал ещё пива. Хозяин кивнул подавальщице, и та спешно исполнила просьбу гостя. На готовых подраться мужчин хозяин посмотрел предостерегающе, а к ближайшему даже подошёл и что-то начал тихо говорить. Грог потерял интерес к окружению и продолжил пить.

Когда показалось дно кружки, он уже хотел спать. Но спать ему предстояло совсем в другом месте.

В помещение вошли с десяток хорошо экипированных и вооруженных человек. Свободного пространства стало ощутимо мало. Но хозяин, судя по выражению лица, несказанно им обрадовался и немедленно указал на Грога.

Пришедшие окружили его стол, и один из них, очевидно главный, произнёс:

— Именем короля Олдина Первого, ты обвиняешься в дезертирстве, орк, и будешь арестован и казнён. Будешь сопротивляться, мы зарубим тебя на месте.

Часть 2 Глава 1

Просыпался Грог долго и мучительно. Ему слышались крики и стоны, и десятки копий целились ему в голову и в грудь. Он уворачивался, отбивался, выныривал из боя, оглядывал ничего не понимающим взглядом серые стены, и снова проваливался в сражение.

Иногда он звал: «Мирек!», «Раног!», «Сержант!» Иногда зло смеялся: «А! Получил! За Тахога!» Наконец, бред оставил его, измученного, страдающего от головной боли и боли в ранах.

Он лежал на соломе в камере, в которой больше ничего не было, даже окна. Хотелось пить. Отлить тоже хотелось. Пошарив глазами по углам, Грог нашёл-таки ведро, а ещё — старика, сидевшего у решётки, которая здесь была вместо двери.

«Сосед. Из людей. Даже не знаю, радоваться ему или нет», — мысленно попытался оценить парень.

Старик молча смотрел на Грога, вероятно, тоже задаваясь этим вопросом.

— Здоро́во, — прохрипел Грог, принимая сидячее положение.

— Здравствуй, — кивнул старик вежливо. — Как ты себя чувствуешь?

— Погано.

— Моё тебе сочувствие. Твоим ранам требуется обработка.

Грог поглядел на изуродованную кисть, молча поднялся и пошёл к ведру.

Когда он снова сел на солому, в голове немного прояснилось. Он вспомнил, как отряд солдат привёл его сюда. И вспомнил, за что.

«Дезертир. Знающий! Я действительно дезертир! Какой позор. Это конец».

Орки не дезертируют, орки сражаются до последнего. Грог попытался понять, почему поступил совершенно иначе. Мог же уйти с войском, и, возможно, продолжить службу.

«Службу в армии, которой нет. Под предводительством одноногого калеки. Да и сам я не лучше — тоже калека».

Он сжал остатки пальцев в кулак, и кисть заболела, распространяя боль выше, до предплечья. Затем руку свело болезненным спазмом, и кулак пришлось разжать. Этой рукой держать меч больше не получится, а переучиться на левую он не успеет: казнят его куда быстрее.

Вспомнились повешенные Симма и его дружки, и Грог подумал, что теперь он такой же преступник, как они, и закончит свою жизнь в точно такой же петле.

«Знающий!» — снова мысленно простонал он. — «Какой же я дурак! Как я мог дойти до такого?!»

«Всё меняется, но возвращается на свои места», — начал Грог мысленную молитву, превозмогая головную боль. — «И я изменился, но не в лучшую сторону. Знаю, что совершил ошибку. Знаю, что поступил недостойно орку. Я понимаю это, но исправить уже не могу. И на милость твою не уповаю, потому что не достоин. Я даже не молился тебе как положено. Но, прошу, услышь! Если бы я мог, я бы всё исправил. Всё, о чём попрошу тебя, это приглядывать за моими друзьями. Каждый из них — достойный орк и заслужил крылья. Я буду рад знать, что они летят с тобой рядом и поют тебе славу. И молю: попроси Скапара приглядеть за Миреком. Мы с ним даже после смерти уже не увидимся…»

Люди верили, что после смерти попадут в Святые Земли, где будут жить, не зная забот. Если, конечно, заслужат такую привилегию. Орки верили примерно в тоже самое, только называли чуть иначе — Землёй Изобилия. Но у их воинов был иной путь: найдя свою смерть, они превращались в птиц и поднимались в небо, чтобы сопровождать Знающего. А если при жизни орк вёл себя недостойно, то отправлялся в Мир Чудовищ, которые беспрестанно рвали его на части, пока измученная душа не превращалась в ничто.

Грог встретился глазами со стариком, и тот произнёс:

— Правильно, с молитвой всегда легче.

— Откуда знаешь, что я молился?

— По лицу понял. Я всегда вижу, когда смертный к богу обращается.

Грог присмотрелся к одежде старика, она была похожа на балахон священника.

— Ты из церковников?

— Да, я служу Скапару. Я был монахом в монастыре, тут неподалёку.

— Что же ты делаешь здесь?

«В одной камере с дезертиром».

— То же, что и ты. Сижу, — печально улыбнулся монах. — Со мной приключилась нехорошая история. Не очень умные люди нашли у меня книги, которые посчитали неправильными. И меня объявили еретиком.

— А ты не еретик, — понимающе улыбнулся орк.

— Еретик.

Грог удивлённо моргнул, а старик тихо рассмеялся.

— Да, я действительно собрал несколько работ, содержание которых идёт в разрез с церковными канонами. А кое-что даже написал сам. Что поделать, мне показалось несправедливым, что личность Дракона раскрывается так… однобоко.

— Если вспомнить, что говорил о Драконе наш священник, то личность там всесторонняя и талантливая. Талантливый вредитель.

Монах снова рассмеялся.

— О, да! Ещё какой! Но это не единственный его талант. Впрочем, сейчас это не важно. У тебя не так много времени, так что похвально, что ты решил посвятить его Знающему. Не буду тебя отвлекать.

Сокамерник Грога отвернулся и стал смотреть в глубь коридора за решёткой. Грог, не ожидавший, что разговор вот так закончится, с минуту смотрел на него, невольно ища сходство с их ротным проповедником Томом. И ничего не нашёл, кроме расы и возраста. Хотя, пожалуй, этот старик был куда старше. Его ряса была чистой, короткие волосы аккуратно подстрижены, лицо брито, правда сейчас на нём проступила лёгкая щетина, дающая понять, что попал он в тюрьму совсем недавно. Святой Том на его фоне смотрелся бы нищим бродягой, который слегка не в себе.

«Ни одержимости верой, ни желания наставлять и читать проповеди. И манера говорить совсем иная. В общем, спокойный он», — сделал Грог вывод.

Оставленный один на один со своими мыслями, молодой орк попытался вновь обратиться к Знающему, как советовал монах, но ничего не вышло. Фразы были плоскими и банальными и повторялись в голове парня, превращаясь в пустые и раздражающие звуки. Похоже, он уже сказал своему богу всё, что хотел.

Тогда он задумался о своём положении. Естественно, вот так просто умирать ему не хотелось, какой бы ни была тяжесть вины. И мозг сам собой стал искать способы избегнуть виселицы.

«С побегом уже всё явно. Набегался. Просить доставить меня к выжившим командирам? Станут они разбираться с орком... Да и станет местный командир тратить время и силы на такое? Проще тут повесить».

Он постарался вспомнить, как выглядел человек, зачитавший ему приговор на постоялом дворе. Увы, в памяти ничего о нём не сохранилось.

«Остаётся смириться?»

— Ну что же? Как будешь выбираться отсюда? — старик снова удивил Грога своей проницательностью.

— А ты и желание выбраться легко по лицам читаешь?

— И это тоже, — улыбнулся он. — У тебя лицо очень выразительное. И от того, считай, что мысли громкие.

— А можно научиться читать по лицам? — поинтересовался Грог, решив отвлечься от внутренних терзаний на разговор с сокамерником. — Или это с годами приходит?

— Всему можно научиться, и годы мало чем могут в этом процессе помочь. Разве что намекнуть, что времени на учёбу не очень много.

«Да, отвлёкся. Ну, спасибо, старче».

— Ох, орк, извини, я не хотел напоминать тебе о казни, — камера снова наполнилась смехом монаха.

— Раз уж разговор всё равно вокруг неё вертится, лучше расскажи, что это за тюрьма. Куда меня привели?

— Хорошо. Это крепость Когтя. Она совсем небольшая и довольно старая, но местный барон исправно содержал её в хорошем состоянии. А теперь содержит здесь солдат короля.

— И где это «здесь»?

— Королевские земли близ границы с графством Лангхон. А ты, как я понимаю, дошёл сюда из Медоланда?

— Да. А монастырь твой далеко отсюда?

— Хочешь попросить убежища у монахов?

— Нет, просто любопытствую. Орка они укрывать не будут.

— К сожалению, да. Они даже человека укрывать не стали, — монах расплылся в многозначительной улыбке.

— Человека-еретика, — Грог тоже ответил улыбкой. — А был бы разбойник какой, не выдали б.

Старик закивал, а Грог почувствовал, что жажда его совсем замучила.

— Нам тут еду и воду приносить будут?

— Будут. Думаю, совсем скоро. Жажда?

— Она самая. Слишком много пил.

— А стоило?

— Наверное, да. Не знаю. Хотя… — Грог вспомнил, что был не самым спокойным гостем на постоялом дворе, сложил один плюс один, и покачал головой: — Нет, не стоило.

— Похвально, что ты умеешь делать выводы.

— Поздновато.

— Мне кажется, ты очень устал. И война совсем не для тебя.

— Устал — да. Но что для меня, а что нет, я решу сам, — жёстко ответил Грог.

— Но разве ты уже не решил, когда стал дезертиром? — развёл руками монах. — Твой поступок говорит сам за себя.

— Я ушёл по иной причине, — Грог начал злиться.

— По какой же? Потому что потерял всех, с кем успел сдружиться? Не смог вынести их отсутствия и своего одиночества? И поражения?

Старик каждым вопросом всё сильнее давил на душевные раны молодого орка. И заставлял признать, что так оно и есть. С поля боя Грог унёс меч, которым больше не мог сражаться, боль и полное разочарование. И только оказавшись на постоялом дворе и расслабившись под действием алкоголя, смог в полной мере оценить эти «дары».

— Всё так, — тихо произнёс он. — Я проиграл.

— А что ты хотел выиграть? — так же тихо спросил монах.

— Жизнь. Лучшую, чем была у меня прежде.

— Ох уж эта юность. Она так часто бывает нелогичной. Искать в смерти жизнь! Я бы искал её в знаниях. Только… — добавил он, снова посмеиваясь, — не в запрещённых.

— Для крестьянина все знания под запретом. Потому что они просто-напросто не по карману. Не все из нас читать и писать умеют. А уж о чём-то большем и вовсе мечтать не стоит.

— И ты тоже читать и писать не научен?

— Не-а. Знаю, в человеческих землях с этим получше: есть деревенские учителя и даже школы. Но у нас — ничего подобного. Только всеобщий выучил, и то, потому что деревня на границе стоит.

— Ну, это пока. Лично я убеждён, что рано или поздно всё население Дэолет станет грамотным. Будет ли от этого польза — другой вопрос.

— С эльфов пример возьмём? — поморщился Грог.

— Конечно. Рано или поздно мы всё возьмём у эльфов. Они пока самые развитые на Дэолет. Но не кривись, орк, ты не можешь этого отрицать. Ты хоть одного из них в своей жизни встречал?

— Нет, но…

— Так откуда такая неприязнь? Точнее, зачем тащить на себе груз чужой вражды? Это твои предки и предки эльфов враждовали, а не ты. А что такое предубеждение, и как оно несправедливо, ты и сам знаешь, я уверен.

Грог вспомнил, как к нему относились люди. И как из-за этого намучился Мирек, столкнувшись с Симмой. Неужели он сейчас в своём отношении к эльфам ничем не лучше этого самого Симмы?

— Вижу понимание на твоём лице. Это хорошо, — довольно произнёс старик. — Никогда никого не суди, пока не узнаешь, чего он стоит.

Грог молча кивнул.

В коридоре раздался шум: хлопок двери, звуки шагов нескольких людей, голоса. Чем ближе подходили люди, тем лучше их становилось слышно.

— Подождите со своей виселицей, господин капитан. Или вздёрните пока кого-нибудь другого!

— Ваше…

— И почему не было допроса?

— Допрос будет!

К решётке подлетели три человека в броне. По виду брони не трудно было догадаться, что один из них лорд, второй должен быть местным капитаном, а третий — простой солдат, взятый в качестве сопровождения.

Лорд остановился совсем близко к решётке и стал рассматривать заключённых. Остальные встали за его спиной.

Чёрные глаза впились в Грога, и ему стало неуютно. Тем не менее, он выдержал взгляд и сам не заметил, как выдвинул вперёд челюсть.

— Ты посмотри, какой гордый! — воскликнул лорд, заулыбавшись и вскидывая чёрные брови. — Будто завтра не на казнь! И как тебе тут сидится, орк?

— Нормально сидится, милорд. Воды и еды только пока так и не принесли.

Мужчина расхохотался и приказал:

— Капитан, ведите его в допросную.

Затем развернулся и пошёл прочь.

Допросной служила комнатка со столом и парой солдат для охраны. Когда Грога ввели в неё, лорд уже сидел за столом. Внешне он напомнил орку ворона: в комплекте с чёрными глазами и бровями шли чёрные, отросшие до плеч волосы и длинноватый нос. На человеческие лица Грог уже достаточно насмотрелся, чтобы понимать, что по меркам людей наружность у лорда была достаточно приятная. Осталось выяснить, каков характер.

— Садись, — приказал лорд.

Грог удивился такой милости, но сел.

— Как тебя зовут?

— Грог, милорд.

— Мне доложили, что тебя схватили в деревне рядом, на постоялом дворе. Ты чуть не устроил драку и кричал о поражении нашей армии.

— Да, милорд.

— Расскажи, что произошло.

Грог замялся, не уверенный, что должен что-то рассказывать. А затем вдруг осознал, что этот аристократ говорил с ним напрямую. В углах стояли охранники, но он не требовал от них быть посредниками. И не пригласил того же капитана для этой роли. Это было странно, но позволило Грогу отвечать охотнее, не смотря на требовательный тон человека.

— Простите, милорд, Вы не знаете, что случилось у Большой Выпи?

— Нет, — покачал он головой. — Я был занят в собственных землях. Теперь же еду в столицу, и хочу знать подробности сражения.

— Хорошо, я расскажу. Только попрошу воды. Горло пересохло, говорить трудно.

Лорд кивнул и отдал распоряжение. Грог не стал ждать и испытывать его терпение, и начал рассказывать. Но когда принесли кувшин с водой, рассказ пошёл живее.

Лорд слушал внимательно, не перебивал. Чёрные глаза смотрели пристально и горели внутренним огнём из-под сведённых от напряжения бровей.

Сам того не ожидая, Грог рассказал всё, даже про погибших друзей и товарищей. Про незнакомого солдата, который помог им с Миреком, а потом умер от стрел, про орка, убившего вражеского мага ударом из пращи, про Рыжего Флава, который до последнего отдавал команды и, видимо, верил, что расклад всё ещё в их пользу. И про наёмников… Рассказывая о предательстве, он не сдерживал злости. Крепких выражений тоже не сдерживал, особенно когда дошёл до капитана наёмников и его предложения.

— Я не буду служить этому испражнению блохастого ноха! Я лучше пойду на виселицу.

«Впрочем, я так и так на неё пойду…»

— Этот наёмник. Ты сказал, на нём была перевязь с гербом Нэсса. Это точно?

— Да, милорд. Красная башня и полная луна над нею.

— Как выглядела башня?

— Она была с тремя порталами.

— Да, это Нэсс. Любопытно. Продолжай.

И Грог продолжил, перейдя к тому, как его встретили отступающие воины. И признал, что они отнеслись к нему очень хорошо.

— Я понимаю, что должен был остаться. Но…

— Но? — спокойно повторил лорд.

— Я не выдержал. Сломался.

— Состояние твоей руки, как я понимаю, тоже этому поспособствовало?

— Да, тоже… Выжил, но стал калекой, — говоря эти слова, Грог не ощутил к себе жалости. — Но могло быть и хуже. Я мог остаться лежать там как остальные.

— И ты готов понести наказание за свою ошибку? За дезертирство?

— Да, милорд, готов.

«Вот так одной фразой окончательно поставил точку. Но просить его о смягчении приговора я не могу. Кажется, моя гордость всё ещё со мной».

— Хорошо. Благодарю за рассказ, — произнёс лорд и приказал: — Уведите его.

Грога вернули в камеру. Следом пришёл человек с едой и водой. Еда оказалась, конечно же, хуже армейской, но молодой орк был голоден, и решил не обращать на это внимание. Хорошо, что вообще накормить решили. Миска опустела за пару минут.

— Слушай, а что это за лорд такой? Как звать? — спросил он у сокамерника, который предпочёл есть не спеша.

— Он мне не знаком. За несколько дней, проведённых здесь, я его ни разу не видел. Мне показалось, он тобой заинтересовался.

— Его интересовали подробности поражения у Большой Выпи.

— Как я понимаю, крепость взята?

— Да.

— Печально. Медоланд Тириф, всё-таки, потерял.

Глава 2

Наутро Грог снова оказался в допросной комнате. Охрана была там же по углам.

— И снова здравствуй, Грог, — обратился к нему лорд и жестом указал на стул.

— Здравствуйте, милорд, — ответил он и сел.

— У меня возникли ещё вопросы. И я надеюсь получить на них ответы.

— Спрашивайте, милорд.

— Твой меч. Откуда он?

— От прадеда остался. С войны за Оршдор. Он получил его от кого-то из командиров.

— Герой войны?

— Не совсем, — покачал головой Грог. — Под конец командовал отрядом. А после… получил кусок земли и стал его обрабатывать.

— Такой меч — высокая награда для того, кто, в итоге, стал землепашцем.

— Награда за спасённую жизнь. Или жизни. Скорее всего, так. Что именно произошло, мне не известно. Прадед никому подробности не рассказывал.

Лорд кивнул, но взгляд его стал отрешённым. С минуту он молчал, потом произнёс:

— Значит, ты решил пойти по стопам прадеда?

Грог покосился на солдат. Говорить о своей семье и своих мотивах при них не хотелось: пренебрежение и откровенное презрение на их лицах вызывало только одно желание — швырнуть в них стол и стулья.

Лорд проследил за взглядом Грога и приказал:

— Выйдите.

— Ваше Сиятельство! — запротестовал было один из них, но напоролся на суровый взгляд.

— Считаете, покалеченный заключённый может представлять для меня опасность?

— Нет, Ваше Сиятельство, — вынужден был ответить тот, и поспешил выйти вместе с товарищем.

Грог, услышав обращение к лорду, лихорадочно вспоминал, к какому титулу оно относится, а тот молчал и, вероятно, настраивался на продолжение допроса.

«Выходит, передо мною сидит граф», — заключил Грог, перебрав в уме все обращения и титулы. — «И что ему от меня нужно?»

— Так зачем ты пошёл в армию Тирифа?

— Хорошо платили, — выдавил из себя Грог. — Ваше Сиятельство желает услышать подробнее о благах, которые получает солдат в армии Тирифа?

На лице лорда заиграли желваки, и он на пару секунд прикрыл глаза.

— Я желаю, чтобы хотя бы орк говорил со мною свободно, — глаза снова были открыты и опаляли Грога тёмным огнём. — А эти, — он кивнул на дверь, — только и могут, что с моим титулом носиться.

— И их можно понять. Титул — не пустой звук, и об этом говорит каждая золотая завитушка на Вашем доспехе, — произнёс Грог, чувствуя обиду за солдат: они же просто не хотят неприятностей.

— А если доспех снять? — граф вскинул бровь.

— Тогда останутся Ваши манеры. От них так просто не избавиться.

— Знал бы ты, как не просто избавлять меня от моего доспеха. Мой оруженосец с радостью бы тебе это расписал в красках и лицах, — весело усмехнулся граф.

Атмосфера в комнате стала заметно легче.

— Меня зовут Конрад Дитье. Я управляю графством А́кри. Это клочок земли на самом юго-востоке Тирифа, довольно незначительный по размерам, но важный из-за расположения: через него проходит торговый путь в Мальваду, а рядом пролегает граница с Таэртоном. Поэтому к А́кри сейчас особое внимание.

Грог прикинул примерно расположение А́кри и понимающе кивнул. Мальвада — место закрытое и сильно отличавшееся от Тирифа и Таэртона. Люди, жившие там, не очень любили контактировать с соседями, которые чередой войн загнали их в горную долину. Торговля с ними шла со скрипом: долина давала достаточно урожая, а горы — металлов, чтобы игнорировать даже экономически выгодные предложения. А ещё у жителей Мальвады была своя религия: что-то связанное с поклонением быку. Или даже быку и корове. Для Грога это было так же странно, как если бы орки стали поклоняться дорофам. Ну а для верящих в Скапара Тирифа и Таэртона жители долины и вовсе были самыми настоящими еретиками.

Тем не менее, торговать с Мальвадой было выгодно: она всегда платила золотом.

«Если Долина согласилась чем-то торговать, то Тириф будет держаться за эту выгоду до последнего, особенно сейчас: война требует больших расходов, требует золото», — быстро сделал вывод Грог, а граф продолжил:

— Я обратил внимание на твоё оружие, потому что оно отличается от обычных орочьих мечей: более длинное, с развитым перекрестьем, навершие дисковидное.

Граф наклонился, подхватил стоявший у ножки стола меч и положил перед Грогом, который в миг узнал потёртые ножны и эфес.

— И чем он отличается от других… наших мечей?

— Обычные мечи чуть короче, перекрестье не развито, навершие круглое. Такие экземпляры как твой носили высшие чины: командующие и шаманы. Символ спирали как раз об этом и говорит.

Грог посмотрел на навершие, на котором была выгравирована спираль. На обратной стороне была такая же.

— Значит, прадед действительно выручил кого-то из командующих. Или даже шамана, — заключил Грог с затаённой гордостью за предка.

— А если учесть, что меч тогда был не самым популярным оружием… — кивнул Дитье, — Получить его — это исключительное везение.

Грог нахмурился, решив, что граф намекает на то, что Марлог получил семейную реликвию не законно, может, даже совершив преступление. Захотелось опровергнуть такую мысль, поспорить, но… Во-первых, лицо графа не выражало ни намёка на такие идеи. А во-вторых, у Грога не было доказательств в обратном. Поэтому он по привычке упрямо выдвинул челюсть, решив, что больше не скажет этому аристократу ни слова.

Но граф вдруг произнёс:

— По всей видимости, везение твоего прадеда перешло тебе по наследству вместе с мечом. В этом мы с тобой похожи.

Грог вообще перестал что-либо понимать. Обращение напрямую, без высокомерия или снисхождения, отсутствие каких-либо опасений за свою жизнь — даже меч, вон, никуда не убирает, — сравнивание себя с …кем? С солдатом? С крестьянином? С орком?

«Ни один аристократ в своём уме не произнёс бы такого. Этот, видать, умом слаб», — заключил Грог, хмуро глядя на Конрада Дитье.

— Милорд считает, что ему повезло? — осторожно спросил он.

— Да, — улыбнулся тот, подаваясь вперёд. — Мне действительно часто везёт. Последний раз — совсем недавно. И меч мой тоже передаётся по наследству.

Грог не знал, что на это сказать, а его собеседник решил, что разговор вообще пора закончить.

— Мне надо подумать. А тебе — восстановить силы. Тебя отведут в камеру.

Ничего не понимающий и растерянный Грог вернулся к своему сокамернику.

— Боги Дэолет, как понять этих аристократов? — вздохнул он, усаживаясь на солому и потирая переносицу.

— Мне кажется, ответ на этот вопрос надо искать не у богов. Он гораздо ближе, — усмехнулся монах. — И мне кажется, что тебе с этим аристократом повезло.

— Да вы сговорились со своим везением! Везение, удача… Сержант мне тоже про удачу втолковывал.

— И что же, втолковал?

— Ага… А что не усвоил, она потом сама до меня донесла. Лично, — скривился Грог в горькой усмешке.

Однако часа через два молодой орк был вынужден поверить словам монаха. Сначала в их камеру впустили лекаря, который осмотрел раны Грога и остался доволен их состоянием. Единственное, что ему не понравилось, это пробитая ладонь. Её лекарь обработал какой-то горько пахнущей мазью.

А после его ухода принесли пищу, и она оказалась куда лучше, чем раньше.

— Из солдатского котла, что ли? — произнёс Грог, изучая содержимое миски.

— Вполне вероятно. И даже про меня не забыли, — отозвался монах, глядя в свою посудину. — Я уже несколько дней не видел мясо. Приятного нам аппетита.

— Последняя трапеза перед казнью.

Озвучив эту мысль, Грог ухмыльнулся: аппетита она не испортила.

На третий день своего заключения Грог готовился взойти на эшафот, но вместо него получил завтрак, и тоже достаточно вкусный и сытный.

— Господи, сыр и свежий хлеб! — рассмеялся старик. — Может, нам и вино положено?

Солдат, к которому он обращался, встретил вопрос покачиванием головы и молча ушёл. Старик нахмурился и не спеша принялся за еду. Выражение его лица стало отрешённым, будто мыслями он был где-то очень далеко. Вернулся в действительность монах, когда Грога уже выводили из камеры.

— Да хранит тебя твой Знающий, орк, — тихо попрощался он.

— Да хранят тебя твои Скапар и Дракон, — так же тихо отозвался Грог и услышал, как старик засмеялся.

Однако и теперь свидания с виселицей не случилось: его снова ждал граф. Только теперь он стоял во дворе крепости в сопровождении оруженосца, готовый сесть на лошадь. Капитан находился чуть поодаль и выглядел крайне недовольным.

Грог прищурился от яркого солнца, гадая, что ещё его ждёт.

— Грог, доброго дня! Это мой друг, сир Клод Раус.

— Милорд… — растерянно поклонился Грог.

«Что творит этот граф?»

Сир Раус закатил глаза, явно мысленно вопрошая о том же.

— Ну что же, нам пора. Садись в седло, — Дитье махнул рукой в сторону рыжей кобылы.

— Что? Куда?

Грог поглядел на двух аристократов, затем перевёл взгляд на трёх осёдланных лошадей, а потом — на капитана. Последний произнёс бесцветным голосом:

— Дело дезертира Грога передаётся Его Сиятельству Конраду Дитье, графу А́кри. Для дальнейшего расследования, — и совсем уж беззвучно, так, что Грог смог прочесть только по губам, добавил: — Повезло тебе, урод.

Оглушённый этой новостью, Грог снова посмотрел на Дитье. Тот уже сидел в седле с довольной улыбкой.

Парень быстро прикинул: «Здесь только виселица. Но у графа может оказаться куда хуже. А может, и нет... В любом случае, что тут задница, что там, только масштабы графской мне пока не известны».

Решив, что выяснять масштабы всё-таки интереснее, Грог пошёл к лошади. Забрался он на неё далеко не с первого раза и старался не смотреть ни на аристократов, ни на солдат: и так ясно, что насмехаются.

Наконец, можно было двигаться, и три всадника покинули крепость.

Лошади шли бодро, бо́льшей скорости от них не требовали, и Грог был за это благодарен. Ему было сложно подстроиться даже под шаг, и он искренне не понимал, как можно пережить конский галоп, не растряся все внутренности, и не свалившись.

Отойдя на некоторое расстояние от крепости, Дитье и Раус остановили лошадей. Кобыла Грога тоже встала.

— Дорога у нас будет весёлой, — улыбнулся граф.

— О, да, обхохочешься, — покачал головой оруженосец. — Орк, вы же, вроде, на дорофах отлично скачете. Почему же с лошадью такие проблемы?

— А кто это «мы», милорд? — ощетинился Грог. — В хате моего отца дорофов как скот держали и как сторожей.

— В хате, — повторил Раус и выразительно поглядел на графа, мол, смотри, какой деревенщина.

Тот попытался притвориться невозмутимым, но уголки губ настойчиво тянулись вверх. Грог же решил, что с него хватит: лорды какую-то игру затеяли, и ему совсем не хочется быть в ней шутом.

— Его Светлость довольны? — спросил он. — Можно теперь узнать, зачем я Вам нужен?

С лица графа мигом стёрлись все следы веселья.

— Скажу прямо, мне больше нравится, когда ты обращаешься ко мне «милорд». Хотелось бы, чтобы впредь было так же.

— Ваша воля… милорд.

Видя, как на скулах графа заиграли желваки, Грог почувствовал удовлетворение: выбесил. Он не понимал, почему этот странный аристократ так реагирует на официоз, но не смог отказать себе в этой колкости.

«Хочет, чтобы я слушался, пусть говорит, что задумал. Я не собака, чтобы слепо следовать командам».

— Моя воля… — выдыхая, повторил Дитье. — Моя воля вытащила тебя из петли — вот только что. Дала второй шанс. И может ещё много чего дать. Я могу предположить, что свобода вскружила тебе голову, и ты забылся. Иные объяснения твоей непочтительности меня бы сильно огорчили.

— Даже наши слуги, уж до чего избалованны твоей добротой, Конрад, и то не смеют так дерзить. Видимо, у орков с уважительным отношением к своим господам совсем беда, — презрительно бросил оруженосец.

Грог сжал челюсти, признавая, что повёл себя нагло, и это действительно не только непозволительно, но ещё и чревато неприятными последствиями. Следы от палок на спине предупреждающе зачесались.

— Простите, милорд, — отвесил он неловкий поклон в седле. — Свобода действительно ударила мне в голову. Я благодарен Вам за спасение и за... второй шанс. Я всего лишь хочу понять, что от меня потребуется в качестве платы за него.

Раус скривился, выражая сомнения в искренности слов Грога, но Дитье удовлетворённо кивнул и заговорил:

— Что же, у меня нет причин что-то от тебя скрывать. Я не дал тебя повесить, потому что решил, что единственный выживший на поле боя орк может быть полезен как свидетель событий: в столице могут всего не знать. А ещё… по пути мне нужно будет сделать одно дело, личное. Я хотел бы, чтобы ты мне помог.

Граф протянул Грогу его меч, но тот, растерявшись при слове «столица», только помахал левой рукой и напомнил:

— Правая не работает, а к левой ещё надо приловчиться.

— Что ж, времени у тебя немного, но я помогу тебе, как ты выразился, приловчиться.

— Что надо сделать? — насторожился Грог, но всё-таки принял меч.

— Надо проверить, что за бестия обитает в Мелком озере. Очевидцы говорят, что это большой белый змей. Но видели они его издалека, и ничего больше к этому описанию добавить не могут. Я же добавлю, что эта бестия явно умеет нападать внезапно и быстро. Она расправилась с пятью нашими людьми: смахнула в воду и убила.

— Они не смогли защититься? Даже ранить её не смогли?

— Могли бы защититься, были бы живы, — процедил Раус. — А ранить, возможно, получилось. Вода вся красная была, но только ли от человеческой крови — не известно.

— Вы хотите её убить?

— Нет, не думаю, что это возможно, — покачал головой граф. — Но мне надо увидеть её своими глазами, чтобы передать описание людям, которые могут решить эту проблему. Но даже эта затея рискованная, и владеющий оружием орк не будет лишним.

Грог слабо представлял, как он может помочь там, где не справились пять хорошо подготовленных воинов из сопровождения графа. Да и зверь этот… Откуда взялся? Грог ни разу о таких тварях не слышал. Что будет, если он откажется? Его вернут в крепость? Вот солдаты обрадуются: веселье не отменится.

По телу прокатилась волна холода: веселье никто и не думал отменять, ведь им и без орка есть, кого загнать на эшафот! Как же он сразу не сообразил! Слишком неожиданным был его собственный отъезд с этой аристократической парочкой...

«А, ведь, за завтраком старик уже всё понял и мысленно готовился».

Грог посмотрел на крепость, лихорадочно соображая, успеет он что-то изменить или нет, и надо ли оно ему вообще.

— Если ты пойдёшь со мной и поможешь, я, само собой, отблагодарю тебя. Там, в столице я…

— Милорд, — решительно прервал графа Грог. — Я согласен идти с Вами. И даже поохотиться на змея. Только постарайтесь, чтобы я не оказался перед этой тварью как мышь перед гадюкой. И у меня будет просьба. Важная. Без этого я не гарантирую полного Вам подчинения.

Он сделал паузу, показывая, что к его просьбе нужно отнестись серьёзно. Чёрные глаза под нахмуренными бровями смотрели на него со всем вниманием.

— Если ещё не поздно, отмените казнь моего сокамерника. Пусть уходит, куда глаза глядят.

— Наглый орк! — воскликнул Раус. — Вот так прямо и поскакали спасать ещё одного висельника! Эй, народ, открыт фонтан щедрости графа А́кри!

— Клод, — одёрнул его граф и обратился к Грогу: — Этот заключённый, насколько я понял, совершил преступление против Скапара. Это ещё более тяжкое преступление, чем дезертирство.

— Знаю. И всё равно прошу за него. Мне его жаль.

— Жалость — не лучший помощник в делах. Надеюсь, ты это понимаешь.

Они с минуту смотрели друг на друга. Грог ждал, готовый ещё раз напомнить о том, что речь идёт не только о жизни какого-то старика, но и о планах самого графа, коль скоро он решил включить в них одного орка.

— Что же, если твоё ко мне расположение стоит одну эту жизнь, я постараюсь её сохранить.

— Что ты сделаешь? — взвился Раус. — Да его уже вздёрнули, Конрад. Возвращаться бессмысленно и глупо.

— Клод, — мягко произнёс граф, вытаскивая из кошеля несколько золотых монет.

Тот в ответ закатил глаза и всплеснул руками.

— Руками не маши, бери лучше. Передай мою просьбу их командиру.

— Слишком щедрая просьба.

— Друг мой, пожалуйста, не трать время, — всё так же мягко попросил граф.

Раус взял монеты, развернул лошадь и пустил её в галоп. Оставшиеся ждать его человек и орк спешились и сели на траву у обочины.

— Не подстелите себе ничего, милорд? — спросил Грог, удивлённый тем, что Дитье расположился без каких-либо удобств.

— Я не леди, мне и так вполне неплохо.

— Откуда ж мне знать, как у вас принято?

— Ещё узнаешь. Я охотно тебе расскажу. Впрочем… Я не очень похож на обычного лорда.

Грог рассмеялся, от души так:

— А бывают лорды обычные?

— Ну… — граф не нашёл, что ответить, поэтому спросил: — А какие мы?

— Как с другого материка все. Слишком другие. У вас голова по-другому варит. Но признаю, Вы, милорд, делаете поступки, которые другие лорды не сделали бы. И это настораживает.

— Настораживает? Думаешь, у меня есть злой умысел?

— Вы как минимум умыслили рискнуть моей шкурой и встретиться с непонятным чудовищем.

— И ты согласился, — напомнил граф.

— Согласился. И сейчас мы выясним, помогло ли это моему сокамернику: Ваш оруженосец возвращается.

Прискакавший через несколько минут Раус сообщил:

— Успел! Ему уже петлю на шею надевали, когда я влетел на задний двор.

— Очень вовремя, Клод. Видишь, Грог, Скапар нам сегодня улыбается.

— Он ушёл? Его точно не будут преследовать? — спросил Грог, не спеша радоваться.

— Точно. Он при мне вышел за ворота и отправился к лесу. И мне поклялись Скапаром забыть об этом старике.

— Спасибо! Спасибо, милорды!

— И что теперь? — спросил Раус, игнорируя благодарность. — Вернёмся к барону Россу?

— Да, — кивнул граф и добавил, глядя на орка: — Нужно позаботиться о нашем новом друге.

Оба — и Раус, и Грог — недоверчиво хмыкнули, услышав про «друга».

Глава 3

Барон Росс, принимавший графа и его оруженосца как дорогих гостей, к появлению орка отнёсся с удивлением, но, услышав, что тот находится под покровительством графа, конечно же, распорядился, чтобы о нём позаботились. Грога поселили в комнату для слуг, одну из самых больших, выдали одежду и подобрали хороший кожаный доспех. Осмотревший его лекарь сменил повязку на руке, а хорошенькая служанка рассказала, где находится кухня и когда там кормят.

«Красота, если забыть о том, что это всё не за просто так».

О том, что это всё не просто так, Грогу напомнили тем же вечером, когда Дитье встретился с ним в зале для тренировок. Через пару часов оба взмокли и выдохлись, но были довольны. Дитье радовало упорство Грога и его старание: фехтовать левой рукой было непривычно, разум сопротивлялся и в некоторые моменты совсем не понимал, что делать и как, но парень не сдавался и даже передышки не просил. А орк, в свою очередь, оценил серьёзность графа: тот не смеялся над ошибками и промахами, не играл и не использовал пока финты.

— Если так пойдёт и дальше, мы здесь не задержимся, — воодушевлённо произнёс Дитье.

— Милорд, мы здесь, пока я не привыкну к работе левой?

— Да. И пока рана на правой не затянется.

— Это долго…

— Ты строг к себе. Уверен, потребуется меньше времени, чем ты думаешь. Мази, что использует местный лекарь, очень действенны, их готовят маги.

— О как… Щедро, милорд. И куда потом? Где то озеро?

— Оно неподалёку, как раз в границах земель барона.

— А барон сам не может решить проблему?

— Думаю, что может, но ему это не надо.

— То есть, нет выгоды?

— Да. Он просто запретил подходить к озеру.

— Можно подумать, жители округи сами бы не догадались, что лезть на территорию опасного чудовища не стоит, — нахмурился Грог, которого очень не порадовало то, как местный барон «решил» проблему. — Уверен, раньше они там рыбу ловили — себе и на продажу. А теперь приходится пояса затягивать.

— Ты делаешь правильные выводы, Грог. Вместо рыбной ловли местным пришлось усиленно заняться производством сыра и эля. Собственно, именно им — сыру и элю, то есть — мы с Клодом обязаны тем, что живы.

Грог вопросительно посмотрел на графа, и тот объяснил:

— Мы оставили сопровождающих на берегу и поскакали к деревне, чтобы приобрести эти чудесные продукты. А в это время бестия приобрела себе отличный перекус в виде моих людей.

— Как вы вообще оказались у того озера, милорд? Почему сразу не расположились в деревне или у барона?

— О-о… — невесело усмехнулся граф. — Видишь ли, мне намеренно посоветовали там остановиться. И очень красочно описали все достоинства этого места: живописно, чистая вода, водопады… и, конечно же, отличные сыр и эль в деревне. Знал бы этот советчик, что именно они меня и спасут от его подлого замысла! Но он непременно узнает.

Грог отметил, каким тёмным огнём загорелись глаза Дитье. Это была жажда мести.

— И кто же это такой? И что Вы задумали, милорд?

— Сосед, — усмешка превратилась в полноценную улыбку. — Граф Лангхона.

— То есть все тут знают про дрянь в Мелком озере, и даже ею пользуются, — сделал свои выводы Грог. — Может, кто-то даже знает, откуда она там взялась? С каких пор на Дэолет стали водиться гигантские змеи?

— Это вопрос, на который у меня нет ответа. Но я попробую разузнать. И для начала надо на неё своими глазами посмотреть.

— Это поможет отомстить соседу?

— И это тоже. У нас, скажем так, есть общие сферы интересов, но пока не будем об этом. Мы с тобой заслужили отдых. Завтра продолжим. Заодно будем с Клодом учить тебя верховой езде, а то так мы далеко не ускачем.

Грог согласно кивнул, понимая, что навык ему необходим, и уже хотел уйти, но кое-что вспомнил:

— В допросной комнате Вы сказали, что Вам совсем недавно повезло, милорд. Вы имели в виду, что разминулись со змеем?

— Да, — подтвердил Дитье. — Скапар уберёг меня.

Глаза у него при этом были грустные, в них читалось сожаление о погибших. Грог больше не стал ни о чём расспрашивать и вышел из зала.

Спать в кровати было странно и непривычно, тем более что кровать эта была не где-нибудь, а в доме аристократа. Грог лежал и вспоминал, как спал в родительском доме. Всё семейство укладывалось на тюфяки, покрытые овчиной. Можно было, конечно, лечь и на лавку. Это не так удобно, зато никого под боком. А тут… И комната отдельная, и кровать — настоящая, с периной, подушкой и одеялом.

Грог покрутился с боку на бок, выбирая положение поудобнее. Оказалось, сплошное удобство, как ни повернись! Но даже здесь к Грогу пришли сны, наполненные людьми в жёлтых гамбезонах и с копьями, поэтому пробуждение было крайне неприятным и очень ранним. Немного придя в себя, он подумал о том, не стоит ли дать семье знать, что он жив и относительно здоров. Но вряд ли граф будет тратить время и деньги на гонца. Тем более что накануне Грог уже заставил его потратить оба эти ресурса.

«Помогу ему со змеем, и там посмотрим», — решил Грог, направляясь на кухню.

Конечно, рассчитывать на завтрак в такой час было глупо: повар и его помощники заняты едой для господ. Но молодому орку не хотелось больше оставаться наедине со своими мыслями, в которых попеременно крутились погибшие друзья и оставленные в неведении родственники.

Стоило Грогу зайти в помещение с ярко пылавшим в очаге огнём, как его поприветствовал повар:

— А, господин орк! Доброго утра. Чего изволите?

— Для начала, чтобы ты вспомнил, что никакой я не господин. Мой полёт не выше вашего, — Грог остановился в нескольких шагах от повара — высокого, плотного мужчины с красным лицом — и скрестил на груди руки. — И со вчерашнего дня ничего не изменилось.

— Видимо, в Оршдоре как-то иначе шутят, — не обиделся повар.

Грог только развёл руками, не зная, что ответить. Вчера он вполне мирно общался со слугами, и никто не спрашивал у него про его положение при графе. А сегодня вот такое с порога, он и растерялся.

— Ладно, если хочешь, садись тут где-нибудь. Но не мешай. У меня ещё ничего не готово, — махнул рукой повар и повернулся к очагу.

— Да знаю я. Ты ещё одним глазом сны видишь.

Дождавшись, когда служанки отнесут еду наверх, Грог придвинулся к столу, за который уже садились остальные слуги. В их разговор он не встревал, и с ним практически никто не заговаривал: ели быстро и в основном обсуждали дела на день. Парень только отметил, что работы у них по горло, и всё вертится вокруг привычек и предпочтений барона и его семьи.

«Даже забавно. Крестьяне думают о хозяине в основном как о сборщике налогов. А всё остальное уже связано с тем, как они после этих сборов будут выживать. А эти… Вьются вокруг хозяев как мотыльки вокруг огня: и улететь не могут, и рискуют «сгореть» за малейшую оплошность».

— Грог, а твой лорд когда отбыть планирует?

Орк оторвался от своих мыслей и еды и поглядел на задавшего вопрос повара.

— Задерживаться он не хочет, но точной даты мне не говорил.

— Может, узнаешь?

— Чтобы ты знал, когда сможешь поменьше у очага простаивать?

— Ага, — честно ответил мужчина. — Да и вообще, с отъездом Его Светлости мы тут все вздохнём свободнее. Много внимания надо таким гостям.

— Если он упомянет дату, я тебе скажу, — кивнул Грог, решив умолчать, что дата зависит в большей степени от него самого.

— Говорят, он потом в столицу, к самому королю, — проговорил один из слуг, явно желая, чтобы Грог подтвердил или опроверг этот слух.

— Да, Его Светлость ждут при дворе, — ответил Грог. Про остановку у озера он говорить не стал.Дитье прямо не запрещал об этом рассказывать, но молодой орк решил, что распространяться, всё же, не стоит.

Вздохнуть спокойно слуги смогли уже через неполные две недели. Граф удостоверился, что раны Грога зажили, а левая рука стала слушаться куда лучше, и объявил, что пора в дорогу. Правда, его оруженосец был иного мнения. Последние несколько дней он тоже становился в пару с молодым орком, и оставался неизменно недовольным результатом.

— Ты к нему слишком строг, — упрекал его граф. — Нас с тобой учили лучшие фехтовальщики, каких мог найти мой отец. И мы учились с ранних лет. Поэтому, нет, я с тобой не согласен: Грог управляется с мечом всё лучше и лучше.

— Вчера я мог убить его с десяток раз! Надо было послать за новым сопровождением, а не тратить время на вчерашнего крестьянина.

— У тебя финт на финте был. Хочешь, чтобы он научился — учи, а не издевайся, — в голосе зазвучала строгость. — И нет, сопровождение мне не нужно, хватит вас с Грогом. Мы не охотиться и не драться едем.

— А если разбойники?

— Тогда я им сочувствую. С небольшой группой мы прекрасно справимся, а большой организованный отряд не одолеем, даже если воскресим наших пятерых товарищей.

Грог, слышавший этот разговор очень хотел ответить Раусу, что в гробу видел и его, и его мнение, но Дитье, заметив орка, быстро отвёл его в сторону и, похлопав по плечу, посоветовал:

— Наращивай броню, Грог. Во дворце Олдина водятся хищники куда ядовитее Клода. Он, так, безобидный ягодник.

— То есть палку для разговора с ним я могу взять, да?

Граф расхохотался:

— После такого разговора никаких ягод не останется! Только шишки!

***

К озеру Грог ехал уже куда увереннее, чем ещё совсем недавно — к замку барона Росса. Теперь рыжая кобыла не казалась ему такой высокой и опасной. Более того, верховая езда ему определённо нравилась. Раньше он шагал по пыльной, а иногда и грязной и мокрой дороге на своих двоих, а лошадь ему могла только сниться, а теперь — вот она, несёт его! Правда, направление опять не самое безопасное…

— И кто дал этому озеру такое убогое название? — протянул Раус, когда впереди за деревьями показалась вода.

— Местные, конечно же, — ответил Грог, не особо задумываясь над тем, хочет оруженосец получить ответ на свой вопрос или нет. — Название самое обычное, бесхитростное. Видимо, недалеко есть Большое озеро, или у людей просто было с чем сравнивать, когда они здесь поселились.

— У вас так же, в Оршдоре?

— Да. Если на ваш язык переводить, то ничем отличаться не будет. Моя деревня, к примеру, Крайней зовётся, потому что стоит близко к границе. Соседние деревни по той же причине названы Граничной и Каёмкой.

— Никакой фантазии, — заключил Раус.

— Нет у нас времени на фантазии, нам жить как-то надо, — проворчал Грог.

К Мелкому озеру они приблизились с западной стороны, где лес подходил к воде вплотную. Лошадей оставили щипать траву на полянке и сразу пошли к водопаду, рядом с которым воины Дитье нарвались на змея. Двигались не торопясь, осторожно, но тёплый сезон уже был в самом разгаре, и лес сам по себе представлял не меньшую опасность, чем хозяин озера.

Раус дёрнулся от резкого крика птицы и задел плечом ствол дерева, поросший мхом. От мха тут же отделилось красноватое облачко спор. Оруженосец быстро отпрыгнул в сторону, и они не успели попасть на лицо, а граф сразу залил ему водой плечо и шею, тратя весь свой запас, чтобы смыть ядовитую пакость. Но даже после этого шея оставалась красной и зудела.

— Не чеши только, — попросил Дитье.

— Да знаю, — раздражённо ответил Раус. — Больше я так глупить не буду, учёный.

— В нос и рот точно не попало? Как ощущения?

— Как у последнего неудачника. Но нет, точно не попало: уже бы чувствовал.

Грог в детстве раз тоже напоролся на этот мох. И ему хватило: расчесал себе всю руку, шею и бок до крови и долго ходил перебинтованный. А мать тогда ещё и от себя добавила крепкого подзатыльника — так перепугалась: если бы споры попали в лёгкие, сын мог бы умереть от удушья. После этого случая он стал очень внимательным и осторожным, заходя в лес.

У водопада троица провела несколько часов, но никого не обнаружила.

— Может, надо ближе к воде подойти? — предположил Грог.

— Вполне вероятно, — кивнул Дитье, — но я предпочёл бы не рисковать. Даже если бестия обитает только в воде, она всё равно, как мне кажется, должна время от времени выныривать.

— И вынырнуть она может в любом месте, — покачал головой Раус и тут же поморщился из-за неприятных ощущений на коже.

— А лошадей она тоже сожрала? — поинтересовался Грог, желая оценить прожорливость твари.

— Трёх, — ответил ему граф. — Оставшихся мы с Клодом отыскали. Одна сейчас твоя, а вторую я отдал барону в благодарность за гостеприимство.

Грог только мысленно вздохнул. Отдать лошадь в подарок — щедрость, доступная только богатым. А тут… Дитье уже потерял трёх, но спокойно расстаётся с ещё одной. Это говорит о том, что правитель А́кри действительно очень богат.

Когда стемнело, они вернулись к лошадям и устроились на ночь, распределив дежурство. Однако ближе к полуночи проснуться пришлось всем, потому что округа наполнилась неприятным подвыванием и тявканьем.

— Нохи, что б их! — простонал Раус, который только-только лёг.

— Большая стая, — прислушиваясь, заключил граф. — И совсем близко.

— Поспали…

Все трое понимали, что стая к костру не приблизится, тем более что рядом с ним несколько больших и очевидно сильных существ. Но и шуметь они могут долго, мешая отдыху, а отгонять их без толку: не уйдут, а гвалта только добавится.

Заснули под утро, и наблюдение за озером продолжили, зевая и гадая, какой будет следующая ночь.

Озеро оправдало своё название, потому что за день троица обошла его по кругу, совершенно не торопясь. Но и на этот раз они не увидели ни следа бестии. На следующий день маршрут повторился с тем же результатом. Так они и ходили по кругу, останавливаясь то в одном месте, то в другом, и допоздна задерживаясь у берега. А ночами старались отключиться от подвывания и гавканья стаи нохов. Грог ожидал, что Раус начнёт роптать и настраивать графа на то, чтобы бросить это дело, но тот молчал. Видимо, потеря товарищей и в нём поддерживала терпение и упорство.

На исходе пятого дня они задержались у одного из обрывистых берегов до густых сумерек. Дитье и Раус вспоминали свои поездки по А́рки и за его пределами: как они намеренно проезжали трактиры, потому что графу больше нравилось останавливаться на ночлег под открытым небом. Спали буквально на плащах, как сейчас, и Раусу, как любителю комфорта, оставалось только смириться с желанием друга.

Что оба аристократа были друзьями, сомнений не возникало. За время у озера Грог успел понять, что они росли и воспитывались вместе, и привязались друг к другу. Ещё он узнал, что Раус был младше Дитье, а его отец был бароном, подчиняющимся семье графа.

Внезапно все трое что-то почувствовали, замолчали и как по команде повернули головы к обрыву. Оттуда медленно поднималась огромная змеиная голова. Грог как загипнотизированный смотрел на плоскую морду с красными глазами, не в силах сдвинуться с места. Змея высунула язык — раз, другой, изучая трёх существ перед собой, и тут только молодой орк осознал, что сейчас станет её добычей.

— Бежим! — крикнул он, отпрыгивая в сторону.

Отмершие Дитье и Раус едва успели отскочить, когда бестия ткнула мордой в то место, где они только что сидели.

«Знающий, она огромна!» — ужаснулся Грог, впечатлённый широтой раскрытой пасти и длиной острых клыков.

— Разбегаемся! — снова выкрикнул он, делая несколько быстрых шагов назад, но был сбит с ног и сметён в воду — прямо с обрыва.

Первые секунды, оглушённый, Грог не понимал, где низ, а где верх. Всё внутри него кричало об опасности, и не давало сориентироваться, поэтому он доверился инстинктам, которые приказывали ему бить. Он схватился за меч и, как только в мутной воде что-то мелькнуло, рубанул им наотмашь. Оружие встретилось с плотью, рассекая её. Вода покраснела. Грог замахнулся снова, очень надеясь, что ранил чудовище, а не кого-то из людей. На этот раз меч рассёк только воду.

Чуть успокоившись, Грог начал чувствовать, что воздуха ему уже не хватает, и снова попытался выбраться на поверхность. Сориентироваться получилось по разнице в свете, а затем — несколько мощных гребков на грани отчаяния и…долгожданный вдох! Парень огляделся, ища Дитье, Рауса, берег и, что не менее важно, признаки приближающегося чудовища.

Берег нашёлся совсем неподалёку, оба аристократа — на пути к нему, а змей — на пути к аристократам. Грог выматерился и поплыл к ним, понимая, впрочем, что не успеет: слишком быстро двигалась гадина. Тогда он нырнул и попытался ухватиться за её тело. И, хоть оно и оказалось необъятным, крупные чешуйки на коже были только в помощь, не давая соскользнуть. Орк крепко обхватил змея ногами и правой рукой, а левой принялся изо всех сил колоть мечом. Чудовище задёргалось, Грога мотнуло из стороны в сторону, но он удержался и продолжил бить, стараясь попадать между чешуйками.

В какой-то момент Грогу показалось, что в этом исступлении он снова провалится в темноту, которая накрыла его на поле боя, но он не позволил себе такого неразумного поступка. Нельзя было терять ясность ума, потому что опасность исходила буквально отовсюду: и от извивавшегося тела, и от находившейся непонятно где пасти, и от слоя воды над головой.

Когда из-под чешуек начала сочиться кровь, в мутной воде обрисовалась разверстая пасть чудовища. У Грога были доли секунды чтобы от неё защититься, и всё, что он успел — это выставить перед собой меч. Оружие вошло в нёбо гадины по рукоять, а сам орк, фактически, оказался в её пасти: справа и слева от него белели клыки.

Секунды стали вечностью. Грог всё ждал, когда гигантские челюсти сомкнутся, а они всё не смыкались. Затем время опомнилось и полетело нагонять само себя. Змей резко дёрнул головой вверх, Грога потянуло следом и почти сразу же отпустило: меч высвободился из проткнутой пасти. Воду ещё сильнее заволокло кровью: ничего не разобрать, а в глазах орка стало темнеть.

«Надо выплыть!» — скомандовал он себе, понимая, что теряет сознание от нехватки воздуха.

Под ноги попалась твердь змеиного тела, он оттолкнулся от неё и устремился вверх. У самой поверхности сил уже не осталось, но там его подхватили, и, страшно кашляющего и хрипящего, потянули к берегу.

— Тяжёлый как дороф, мать твою!

— Клод, тяни, не ругайся, а то я тоже начну.

— Да тяну я. Я меч тут утопил!

— Хорошо, что только его.

Упав на более или менее пологий берег, все трое попытались отдышаться. Раус ругался и порывался искать свой меч. Дитье его удерживал и осматривал Грога. А Грог лежал пластом и наслаждался тем, что снова может нормально дышать. Какое же это наслаждение — просто лежать и дышать!

— Удивительно, но ты абсолютно цел, — заключил граф, закончив осмотр. — Только синяки и царапины.

— Везучий орк, — хохотнул Раус. — Теперь рассказывай, что там произошло под водой, пока мы эту тварь на поверхности били.

Грог рассказал, а под конец спохватился, что его меч тоже остался где-то в воде. Выругался на орочьем и тоже собрался на поиски.

— Оставьте это до утра! — рявкнул Дитье. — Темно уже. Только время зря потратите.

— А завтра будем тратить время на их чистку! — заупрямился Раус.

— Ай, да и нохи с вами! Делайте что хотите, а я иду отдыхать! Заодно, сделайте милость, оторвите от этой паскуды чешую, чтобы я завтра с этим не возился.

И граф направился прочь от озера.

Оруженосец проводил его виноватым взглядом и тихо проговорил:

— Ну вот, довели. Давай за ним. А мечи и правда лучше выуживать, когда посветлеет.

Грог согласно кивнул, чувствуя, как начинает болеть тело.

Костёр в этот раз развели побольше, чтобы удобнее было сушить одежду. Сидели вокруг, грелись и делились впечатлениями. Значительное количество синяков и царапин из-за падения и из-за столкновения с жёсткой чешуёй змея обнаружилось и у графа, и у барона, но это была такая ерунда в сравнении с тем фактом, что они остались живы, а чудовище — нет.

На удивление, оба они чуть ли не в один голос благодарили Грога, признавая, что он не просто нанёс смертельный удар бестии, но ещё и спас их.

— Мы бы не успели выбраться на берег, и мечи были в ножнах, — серьёзные чёрные глаза графа блестели в свете костра. — Она бы точно кого-то из нас проглотила.

— Герой! Что ещё скажешь, — поддержал его Раус. — И, уж будь уверен, Конрад тебя без награды не оставит.

— Не оставлю, — подтвердил тот. — Если что-то нужно, говори, исполню.

— Хорошо, подумаю, но не сейчас. Сейчас уже спать охота, — Грог повернулся за пледом.

— Что это у тебя на спине? — заметил Раус.

— Наказание. Устроил драку с другим солдатом, тоже орком. Оба получили за это палками.

— И сколько было ударов?

— Днём десять, вечером ещё двадцать.

Оруженосец присвистнул:

— Ого!

— Нормально. Провалялся пару дней, и дальше пошёл. Мы на марше были.

Драка с Дервогом теперь казалась чем-то очень далёким, оставленным в той жизни, где орки из отряда Рыжего Флава ещё были живы и здоровы, как и сам сержант. И говорить на эту тему совсем не хотелось. За воспоминанием о Дервоге потянулись бы воспоминания о других, а Грог не хотел ими делиться.

— Эта змеюка была не просто большой, а гигантской. Она смела нас всех в воду одним взмахом хвоста, — вернулся он к прежней теме. — Откуда, всё-таки, она могла здесь появиться?

— Да, не маленькая. Я успел почувствовать себя мышью, — признался граф. — И, к сожалению, я склоняюсь к тому, что породила её магия.

— То есть её наколдовали? — не понял Грог.

— Нет, конечно. Но её могли вывести при помощи магии.

— Как такое возможно?

— К сожалению, я почти ничего не знаю о принципах магического мастерства, поэтому не смогу ответить на твой вопрос. Однако у меня есть знакомый маг, который мог бы разобраться в природе этой бестии. Я отправлю ему письмо с описанием и чешую.

— Если её действительно вырастили какие-то маги, то зачем? Чтобы умереть необычным способом?

— Или чтобы убивать необычным способом. Может, хотели себе ручную бестию.

— Надеюсь, она сочла их вкусными и давно переварила, — пожелал Раус, давясь зевком. — Ложитесь уже. Посторожу пока. Может, хоть эта ночь будет спокойной, без возни нохов.

Глава 4

Надежды Рауса не оправдались, и нохи не просто выли и перелаивались, а устроили целое ночное представление, время от времени подбегая близко к костру и нервируя лошадей.

— Твари! Не сожрать, так сон испортить! — злился Раус.

— Видать, оголодали, а стая большая, — предположил Грог. — Расплодились близ человеческого жилья.

— Расплодились… Видимо, змей их жрать брезговал.

— Вообще, странно. На одной озёрной рыбёшке он бы так не отъелся, — пожал плечами Грог, внимательно следя за тенями за чертой света. — Озеро близко, а нохи явно непуганые.

— Может, поначалу он и выползал в лес, — подал голос пытавшийся дремать Дитье. — И гонял нохов. Но потом стал великоват для передвижения между деревьями.

— Великоват он стал явно не вчера, и всё это время должен был что-то есть, — Грог искренне не представлял, как громадный змей, которого не объять при всём желании, мог перебиваться дарами озера, пусть даже это были крупные сом и окунь.

— Может и не должен был. Обычные змеи могут пару лет прожить без пищи, — возразил граф, повернувшись на другой бок. — Этот, в теории, мог бы продержаться куда дольше.

С рассветом нохи угомонились, и можно было спокойно поспать. Аристократы даже хотели пренебречь безопасностью, только Грог не позволил: решил не ложиться и покараулить. Ему возражать не стали.

Конечно, молодой орк вымотался не меньше графа и его оруженосца, но в краткие периоды ночного сна его одолевали отголоски недолгой солдатской жизни. И он не готов был снова закрыть глаза и увидеть хмурого Ранога или улыбающегося Мирека, или услышать, как смеются Тахог с Найзогом, играя в кости. Рожи людей в жёлтых гамбезонах он тем более видеть не хотел.

«Как с ними жить? Как жить с теми, кто стал воспоминаниями?» — спрашивал он себя раз за разом, но находил лишь один ответ: помнить. Жить дальше и помнить о них.

«Просто ещё мало времени прошло, вот и мучает оно тебя» — пришёл ему на выручку внутренний голос. — «Подожди, боль ослабнет. Когда ушёл дед, тебе тоже было больно. Помнишь? А сейчас уже легче».

«Но дед ушёл тихо и мирно», — возражал Грог. — «Не в кошмаре».

«Винишь нэссцев и этим ещё сильнее бередишь рану, которая пытается зажить».

«Но они умерли из-за перекупленных наёмников!»

«И что ты сделаешь? Перебьёшь их всех? Это невозможно. Просто наберись терпения, дай себе время».

Так Грог и просидел, пытаясь найти покой, которого не было. Потом, окончательно вымотавшись, разбудил аристократов и напомнил о том, что у них были дела. На удивление, те возражать не стали. Грог предположил, что такая сговорчивость была связана с желанием провести следующую ночь подальше от стаи нохов.

Пока Грог и Раус искали утопленное оружие, Дитье решил понырять, осматривая змея. В конце концов, все трое вернулись на берег с добычей. Орк и оруженосец тут же принялись оценивать причинённый мечам ущерб, а граф — рассматривать белую чешуйку размером с мужскую ладонь.

— Мелковата, — отметил Раус, отрываясь от своего меча.

— Больше мне и не надо: свёрток будет не таким приметным.

— Представляю реакцию получателя. Он будет… удивлён.

Граф усмехнулся, кивнул и скомандовал готовиться к отбытию. Как только все трое натянули снятую ради ныряний одежду, к берегу вышли двое людей. Они остановились, с удивлением разглядывая аристократов и орка. Грог тоже воспользовался ситуацией, чтобы оценить незнакомцев. Один с сединой в бороде, другой довольно молод, будто отец и сын. Одежда на них хорошая, такую носят мелкие дворяне или маги. На поясе у каждого длинный кинжал и сумка, а за плечами — по мешку.

Дитье уже хотел открыть рот, чтобы обратиться к этой паре, но их лица вдруг приняли выражение крайнего потрясения. Старший побелел, младший покраснел. Грог проследил за их взглядами и понял, что оба заметили чешуйку в руках графа. Тот тоже это понял, потому что поспешил объясниться:

— Господа, всё в порядке! Мы справились с бестией. Теперь на озере безопасно.

Степень потрясения у «господ» стала ещё выше: глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. А старшему натурально сделалось плохо, потому что его заметно качнуло, и он был вынужден опереться о младшего. А младший…

«Смотрит так, будто готов убивать», — мелькнуло в голове Грога.

Младший крутанул кистью, в мгновенье ока сформировав маленький огненный шарик, и резким движением отправил его прямо в Дитье. Раус, не растерявшись, толкнул графа в сторону, а Грог помчался на опасную парочку с боевым криком.

— Давай, Грог, прикончи их! — выкрикнул Раус, помогая Дитье подняться с земли.

Вид атакующего орка и прямой приказ убивать оказались достаточно эффектными, чтобы старший погасил уже формирующийся огненный шар и бросился бежать, утягивая за собой младшего.

— Не уйдёте! — прокричал Дитье. — Грог, не дай им уйти!

Грог и не собирался делать такой глупости, он погнался следом, крикнув графу в ответ:

— И вы жопой шевелите!

Маги оказались отменными бегунами, но это было полбеды: на одной из полянок их ждали лошади. Младший вскочил в седло со скоростью зайца, спасавшегося от пожара, а вот старший так не смог, проделав пару попыток впустую. Третьей Грог ему не дал, нагнав и огрев рукоятью по голове. Маг кулем свалился на землю, а его товарищ поскакал прочь, даже не оглядываясь. Грог схватил оставшегося коня за поводья и оглянулся в надежде, что увидит подбегающих Дитье и Рауса. Увы, их нигде не наблюдалось.

«Буду ждать — потеряю время», — в отчаянии решился Грог и влез в седло. — «Дальше только молиться Знающему!»

Он ударил коня по бокам, дёрнул поводья. Подействовало. Хотя скорее всего конь сам решил сорваться в галоп, чтобы догнать ускакавшего друга.

Галоп Грог тренировал всего несколько раз и с подстраховкой: граф всегда скакал рядом. И этого определённо было мало, чтобы устраивать лесную погоню. Конь гнал по тропе, и молодой орк очень надеялся, что так оно дальше и будет. И чтобы без неровностей, оврагов и резких поворотов! И чтобы маг скакал по этой же самой тропе, а не свернул с неё, чтобы оторваться от преследователя...

Однако впереди никого не было видно, лес казался нескончаемым, а молитвы Знающему уже закончились. Но Грог старался держаться и лишний раз не дёргать поводья.

Наконец, лес поредел, а затем и вовсе оборвался, выйдя к большаку. И вот тут молодой орк, наконец, заметил того, за кем гнался. Маг скакал на встречу неторопливо катящейся карете, которую сопровождала пятёрка всадников. Их яркие одежды и тюрбаны были видны даже издалека, указывая на принадлежность к жителям юга — котам.

Колдун промчался мимо кареты. Грог хотел было крикнуть, чтобы всадники задержали беглеца, но тот снова прибег к магии: между лошадьми огненной лентой пронеслось нечто, сильно напоминавшее змею метров десять в длину. Она пролетела по воздуху испугав и опалив животных, и ударилась в стенку кареты, рассыпавшись яркими искрами.

Карета загорелась, впряжённые в неё лошади в панике понеслись вперёд, а возница не удержался и полетел под колёса. Злосчастный маг же и не думал останавливаться: пересёк дорогу и снова скрылся в лесу.

Грог пнул бока остановившегося коня, но на этот раз он не послушался, с тревогой провожая глазами полыхавшую карету. Из неё послышался тонкий крик не то женщины, не то ребёнка. Сердце молодого орка сжалось, как и челюсти: что ему делать? Попытаться спасти пассажира или поймать колдуна? Сопровождение явно ничего не сможет сделать: кто-то пытался справиться с перепуганными лошадьми, а кто-то — поднять упавших товарищей, а драгоценные секунды неслись быстрее перепуганной двойки, впряжённой в опасный экипаж.

«Знающий!» — Грог развернул коня к удаляющейся карете и снова ударил по бокам, крикнув:

— Пошёл! Ну!

Взмах поводьями, подача тела вперёд, и конь послушался — снова с места в галоп.

Почти нагнав карету и пытаясь с нею поравняться, Грог увидел, как дверца её распахнулась, и показалась фигура в тёмно-синем кафтане.

«Китт!» — отметил орк, наблюдая, как тот ловко перепрыгнул на облучок.

Тут раздался громкий треск, сопровождаемый ещё одним криком, явно женским, и карета потеряла задние колёса. Её потащило по земле, поднимая шлейф из пыли, дыма, искр и горящих обрывков обшивки и украшений.

Замешкавшийся китт отмер и полез отцеплять упряжь.

«Не успеет!»

— Эй! В карете! — крикнул Грог, надеясь, что кричавшая дама ему ответит.

Кот на облучке обернулся, оценил ситуацию и тоже что-то прокричал в сторону кареты, на своём языке. В проёме распахнутой дверцы показалась женщина, тоже из киттов. Грог поравнялся с ней и протянул руку.

— Хватайся! Живо! — скомандовал он, но женщина тут же скрылась в глубине. — Да сгоришь же, дура!

Она снова появилась, но уже в компании второй китты, и с отчаянием на лице подтолкнула ту к проёму. Вторая явно не решалась выпрыгнуть, но китт, уже перерубивший постромки и пытавшийся отцепить дышло, что-то выкрикнул приказным тоном.

Грог протянул ей руку и тоже приказал:

— Прыгай и хватайся!

Китта, вскрикнув в отчаянии, таки прыгнула к Грогу. Он поймал её руку и резко дёрнул, укладывая женщину перед собой поперёк луки. В этот момент конь, решивший, что с него хватит, сбавил темп и отклонился в сторону обочины, по которой пошёл тяжёлым шагом. Грог не мог его винить: животное просто выдохлось.

Он наблюдал, как карета протащилась вперёд и остановилась, а освобождённая двойка побежала дальше, чтобы скрыться за поворотом. Кот в тёмно-синем кафтане побежал вытаскивать оставшуюся женщину. Он буквально выволок её из кареты, поднял на руки и пошёл навстречу Грогу.

Обмякшая на седле Грога китта зашевелилась и заговорила слабым голосом.

— Что Вы говорите? — переспросил он и попытался её усадить, но она оказалась так слаба, что ничего не вышло.

— Хадиса-а. Что с Ха-адисой?

— Вторая из кареты? Тот китт её вынес. Если Вы, наконец, сядете, то сами увидите.

Китта ещё раз попробовала сесть. На этот раз получилось, но Грогу пришлось крепко держать её, чтобы не свалилась. Затем женщина резко потянулась вперёд и, перейдя на родной язык, затараторила с надрывом, указывая на своих сородичей.

— Да держитесь же! — рыкнул парень, прижимая её к себе. — Сейчас уже к ним подъедем.

— Грог! — послышалось позади.

Он обернулся и увидел, что к нему скачут Дитье и Раус, и четверо всадников из сопровождения киттов. Пятый, вероятно, либо был не в состоянии сесть в седло, либо разбирался с пострадавшим возницей.

Останавливаться Грог не стал, пока не подвёл коня к китту, который нёс Хадису. Затем спрыгнул на землю, помог спуститься даме. Счастливое воссоединение увидеть не удалось: его оттеснили всадники, спешившие убедиться, что никто из их господ не пострадал, а подоспевшие Дитье и Раус тут же отвлекли вопросами:

— Что произошло? — спросил граф, подходя к Грогу и оглядывая сборище.

— Где маг? — требовательно сверлил его взглядом оруженосец.

— Маг поджёг карету киттов и скрылся в лесу, — по-армейски коротко ответил Грог. — Преследовать его я не мог: важнее было спасти женщин.

— А… — граф явно хотел что-то уточнить, но его отвлёк подошедший к ним китт, тот самый, что отцепил упряжку.

— Господа-а, — с почтением обратился он. — Меня зовут Джасур, сын Али. Моя госпожа-а жела-а-ает говорить с этим достойным орком.

— Конечно, достойнейший Джасур, сын Али, — в тон ему ответил Дитье и кивнул Грогу, чтобы тот следовал за киттом. Вид у графа при этом был каким-то уж очень довольным.

Грог пожал плечами и пошёл за Джасуром. Тёмно-синий кафтан кота был сильно потрёпан и запылён, но двигался он уверенной и гордой походкой. А ещё у него не оказалось хвоста, и это вызывало недоумение. И у киттов, и у хирров отрубание хвоста являлось суровым наказанием. Суровее только смертный приговор. В общем-то, лишённый хвоста кот смело мог считать себя мёртвым: он лишался имущества и права работать, а общество отворачивалось от него. Даже родные не имели права ни говорить с ним, ни даже подходить. Изгой. Однако Джасур явно изгоем не был.

Подойдя к женщинам, Грог увидел, что спасённая им дама сидит на земле и обнимает вторую, лежавшую на её коленях без сознания. Поездка в горящей карете не прошла для Хадисы без последствий, опалив одежду и шерсть, и оставив ожоги на теле.

Джасур поклонился и представил:

— Достойнейшая Афраа, дочь Рассула, сына Таамира, посла и торгового представителя при дворе властителей Мальва-а-ады.

Названная Афраой подняла взгляд на Грога. Жёлтые, полные беспокойства и слёз глаза тут же стали сухими и внимательными.

— Как я могу обра-ащаться к моему спасителю?

— Моё имя Грог, госпожа.

Молодой орк напряжённо сглотнул, только сейчас оценив роскошь наряда китты: кафтан из зелёного и оранжевого шёлка, расшитый золотом и жемчугом, и множество золотых украшений. Кошки обожали обвешивать себя всевозможными перстнями, серьгами и браслетами, но на Афрае их было так много, что казалось удивительным, что она не падает под их весом. На одном только хвосте Грог насчитал пять нахвостников — украшений для хвоста, — а количество браслетов на руках вообще не поддавалось подсчёту. Ещё одной особенностью этой китты был её окрас: очень светлая золотистая шерсть, а на груди, руках и ногах — совсем белая. Чёрные пятна на ней выделялись особенно ярко. Обычно шерсть темнее, жёлтых и оранжевых тонов. У Джасура она вообще была ржаво-бурая, и на фоне своей бледной госпожи он смотрелся крупнее и внушительнее.

— Благодарю Вас, Грог, — Афраа одарила его церемонной улыбкой. — Я осталась невредима…в отличие от моей служанки.

Грог с удивлением посмотрел на обожжённую китту: «Служанка? Тогда как у них одеваются бедняки?!»

Да, кафтан у Хадисы был попроще, чем у госпожи, и золотых украшений намного меньше, но, по мнению Грога, её легко можно было принять за небогатую аристократку.

— Я благодарна Вам за спасение, достойный Грог. Вы должны быть вознаграждены.

Афраа сняла с запястья широкий золотой браслет и протянула ему.

— Что Вы, госпожа… — неловко начал Грог, но Джасур посмотрел на него предостерегающе, а Раус легонько пнул по голени.

— Прошу Вас, примите, — попросила китта, продолжая протягивать браслет.

Грог поспешно взял его.

— Это честь для меня, госпожа, благодарю.

— Вы вели себя как отважный герой, — кивнула китта.

Грог не знал, что ещё сказать или сделать. Он чувствовал, что надо как-то завершить разговор, но вид пострадавшей служанки вызывал у него сомнения.

— Можем ли мы как-то помочь?

— Достойнейшая Афраа, дочь Рассула, сына Таамира, — вступил в разговор граф. — Вы меня помните? Я Конрад Дитье, граф А́кри. Я буду бесконечно рад оказать посильную помощь и облегчить состояние Вашей служанки. У меня с собой имеются достаточно эффективные составы, которые поддержат её до ближайшего дома лекаря или целителя.

— Моё сердце радуется при виде Вас, достойнейший граф. И оно радуется от Вашего предложения. Да осветят Отец и Мать Ваш путь лучами удачи! Мы примем помощь.

Дальше кошки принялись наводить порядок в своей маленькой группе, а Грог с аристократами отошли в сторону. Орк подробно рассказал, как гнался за магом, и почему не смог его поймать. Раус выглядел так, будто желал проглотить язык, потому что с него стремились сорваться не самые хорошие выражения. Дитье же поступок Грога одобрил, но на свой лад.

— Эта китта, Афраа, гостила у меня в замке пару раз. Она говорит от имени своего отца, и её слова имеют вес. Ты получил её расположение, и это весьма удачно.

— Возможно, — пожал плечами Грог, не представляя себе ситуацию, при которой ему пришлось бы обращаться к такой важной персоне, тем более что он и так уже в компании аж двух аристократов. — У нас есть второй маг, если он ещё не очухался и не удрал. Надо его допросить.

— Нет, Грог, он не… как ты выразился, очухался.

— Он приказал долго жить, — грубо встрял Раус, желая выплеснуть эмоции. — Ты оставил его валяться без сознания в лесу, полном нохов. Когда мы его нашли, пир был в самом разгаре.

— Что?? Я… не хотел этого…

— Печально, но факт, — покачал головой Дитье. — Но не кори себя. Во-первых, он бы убил нас, будь у него такая возможность. Во-вторых, тебе пришлось действовать быстро и решительно, чтобы не упустить его приятеля.

— Только я его всё равно упустил…

— Но спас Афрау.

— Но пострадала она со своими котами как раз из-за того, что я преследовал мага. Не будь погони, он бы проскакал мимо и не кидался бы заклинаниями.

— У тебя талант клеветать на себя, — Дитье хлопнул себя по бедру. — Нормально ты всё сделал. Всё это просто стечение обстоятельств. Неприятное, да, но не более того — без катастроф. Я считаю, что ты справился. А этот маг… Честно, я не уверен, что у тебя был шанс его догнать. Ты в седле только-только освоился, а из него наездник явно опытнее.

И граф выразительно посмотрел на оруженосца, давая понять, что комментарии с его стороны будут сейчас лишними.

— Мы будем искать беглеца? И есть ли в этом смысл? — спросил Грог, немного успокоенный словами Дитье.

— Нет, смысла в этом нет. Лучше обыскать и осмотреть тело убитого. А ещё — забрать твою лошадь и наши вещи с поляны.

Их снова отвлёк Джасур.

— Достойные лорды, госпожа-а спрашивает, не лежит ли ваш путь в Нурбург. Мы направлялись во дворец Его Величества Олдина Первого. Быть может, наши пути совпадают?

— Они действительно совпадают, достойный Джасур, — с улыбкой ответил Дитье. — Я буду счастлив такой компании. Однако, вам придётся пересесть на лошадей.

— О, конечно-конечно. Мы так и хотели сделать. От кареты мало что осталось, а задерживаться госпоже не хотелось бы.

— А как её служанка? Она в состоянии сесть в седло? И не станет ли ей от этого хуже?

— Госпожа доверила её трём нашим воинам, они отвезут её к целителю. И… — китт нахмурился и даже чуть оскалился, — благородный граф, нам с госпожой хотелось бы, чтобы того недостойного поджигателя поймали и казнили.

— Несомненно, достойный Джасур, мы его преступления безнаказанными не оставим, — серьёзно кивнул Дитье. — А сейчас прошу простить, нам надо уладить одно дело. Сразу после можно будет отправляться.

Разогнанные Дитье и Раусом нохи за время их отсутствия снова побывали у тела и успели довольно сильно объесть: брюшная часть и грудина опустели и поблёскивали белёсыми костями. На то, что осталось от лица, и вовсе лучше было не смотреть. В воздухе висел отвратительный запах: он будто застрял в кустах и нижних ветках деревьев и никак не мог выбраться и выветриться.

Тем не менее, останки требовалось осмотреть. Грог прогнал мерзкую мысль, что они трое, склонившиеся над покойным, напоминали нохов. Особенно он, обшаривающий карманы.

У мага не оказалось знака гильдии, что было странным. Маги всегда старались, чтобы три синие звезды на серебряном поле были видны всем: нашивали на одежду или прикрепляли в виде значка, а иногда даже отливали в виде медальона. У этого человека вообще не было никаких опознавательных знаков.

В сумке обнаружился стандартный набор зелий и лекарственных средств, необходимых в дороге, а в истерзанном зубами падальщиков мешке — куски мяса.

— Вышли к озеру, чтобы полюбоваться видом и пожарить мясо? — иронично усмехнулся Раус.

— Или кормить бестию, — предположил Дитье. — Они о ней знали, это факт. И её смерть им очень не понравилась.

— Мясо странное, — сообщил Грог, осматривавший его. — Гусь, точнее несколько. Разделанные и в чём-то вымоченные. Мясо ненормально светлое и с голубым оттенком.

— Может, просто стухло? — поморщился оруженосец.

— Нет. Но запах тоже необычный. Как воздух после грозы. Это могут быть приправы?

Дитье проявил больше интереса к гусям, чем Раус, и тоже склонился над мешком.

— Сомневаюсь, я таких приправ не знаю. Но соглашусь с тобой и тоже предположу, что его во что-то окунули. Вероятно, не обошлось без магии. Пробовать это, конечно, мы не будем.

— Может, пробовать должно было чудовище? — Раус заглянул в мешок поверх голов графа и Грога и брезгливо поморщился. — Подкармливали гадину.

— Даже если предположить, что у второго мага мешок тоже был заполнен такими «лакомыми» кусочками, их для змея как-то маловато. На один зубок, — усомнился Дитье.

— Эх, что теперь гадать? Если бы мы успели... Надо было бежать за Грогом, а не за нашими лошадьми, — с упрёком в голосе проворчал оруженосец.

— Да, это было не лучшее из моих решений, признаю. Стоило… кхм… пошевелиться, как предложил нам Грог.

Молодой орк вспомнил, что именно прокричал тогда аристократам, и залился краской. Придумать что-нибудь в своё оправдание он не успел, потому что Раус неожиданно расхохотался:

— В следующий раз слушай орка, Конрад. Он в такие моменты дело говорит.

Граф согласно кивнул и улыбнулся, а Грог молча развёл руками: «Аристократы. Ну и как их понять?»

Больше ничего интересного не нашлось. Дитье забрал себе содержимое поясной сумки — лекарства в дороге лишними не будут — и велел отправляться за оставленными на поляне вещами и лошадью.

— А может останемся тут и подождём его сбежавшего товарища? — предложил Грог. — И киттов можно припрячь к этому делу. Они же хотят, чтобы преступника наказали, вот пусть помогут.

Дитье отрицательно покачал головой:

— К сожалению, это будет тратой времени — и нашего, и киттов. Он может вернуться сюда очень нескоро. Или вообще не вернуться. Нам же нужно продолжить путь: Афраа и Джасур ждут, — и добавил, видя, что Грог колеблется: — Я передам подробное описание происшедшего в письме вместе с чешуёй. Беглеца найдут.

«Ну, попробую поверить. В конце концов, это не моё дело. Пусть с ним разбирается… кто надо!» — попенял себе Грог, решив, что его интерес вызван исключительно тем фактом, что именно он упустил второго мага.

Разговор о киттах напомнил Грогу об одной странной детали.

— Милорды, а из-за чего Джасур остался без хвоста?

— Хорошо, что ты спросил это у нас, а не у него самого, — отметил Раус. — Ты же знаешь, что у кошек это суровое наказание?

— Хуже смерти, да, — кивнул Грог.

— Что именно произошло с Джасуром, мы не знаем, но это тот редкий случай, когда кошки восстановили доброе имя сородича.

— При этом Джасур должен был сделать что-то исключительное, — добавил Дитье. — Потому что он не только вернулся в общество, но и получил возможность занимать столь высокое положение — телохранителя и помощника Афраи. И его госпожа, и её воины относятся к нему со всем почтением. Тем не менее, я не советую тебе проявлять излишнее любопытство и акцентировать внимание на отсутствии хвоста. Это киттам совершенно точно не понравится, особенно Джасуру.

Глава 5

События у Мелкого озера вызывали вопросы, и у Грога с Дитье и Раусом было достаточно времени, чтобы их обсудить. Однако сей щедрый источник свободных часов и даже дней орка совсем не радовал, поскольку проистекал из необходимости сопровождать киттов. Даже при том, что все они ехали верхом, двигаться приходилось медленно и с частыми остановками, чтобы достойнейшая Афраа, как выразился Дитье, не переутомлялась.Поэтому скакать можно было только рысью, и то не долго, делать частые остановки и не пропускать ни один трактир, даже если он встретился им сразу после очередного привала.

На третий день такого путешествия Грог не выдержал и, поравнявшись с графом, спросил:

— И вот так нам ехать до самого Нурбурга, милорд?

— Да.

— И никак нельзя ускориться?

— Нет.

— Может, всё-таки, попросим Афрау сократить число остановок и не засиживаться за чашкой чая? — не вытерпел Грог, раздражённый односложными ответами графа.

— Нет, Грог, — вздохнул тот и посмотрел на парня печальным взглядом. — Честно, я бы тоже предпочёл куда более быстрый темп, но в компании с леди это невозможно. Поэтому остановок будет столько, сколько ей требуется.

— Почему?! — вырвалось у Грога, искренне считавшего потакание китте глупостью.

— Потому что леди — хрупкие и слабые создания. Их необходимо окружать заботой и комфортом, — произнёс Дитье монотонно, будто бы заученно. — Они не бегают, не скачут галопом, и ничего не делают второпях.

— Тогда что же они могут делать?

— Украшать жизнь лорда.

— А Афраа?

— Афраа… Пока китты её отца ходят в Мальваду через моё графство, наши с ней хорошие отношения — это моя пошлина. И её размер мне очень нравится. Если Афрау или её отца что-то не устроит, они могут изменить маршрут.

— И пойти через Лангхон, земли вашего соседа?

— Именно, — Дитье хмуро свёл брови. — Этого я допустить не могу. Конечно, тогда их путь станет длиннее, и будет идти ещё и через Таэртон, но когда торговцев останавливали такие сложности?

— Понятно, — вздохнул Грог. — И сколько недель нам придётся с нею мучиться?

— В таком темпе? Не более двух. Но мы воспользуемся этим временем и продолжим твои тренировки.

— А что с письмом для Вашего друга, милорд? Когда Вы его отправите?

— Очень скоро. Отправлю из первого же города, с гонцом.

— Это радует. Оставшийся маг меня беспокоит. Вдруг он ещё кого-нибудь вырастит.

— Не стоит беспокоиться. Теперь это уже не наша забота.

— О, да, наша забота — это кошки с их очередной остановкой, — буркнул Грог, заметив, что китты остановились, и Джасур помогает Афрае спешиться.

При всей неспешности и монотонности поездки Грог набрался новых впечатлений и знаний. Дитье не только обучал его фехтованию, но и старался преподать основы этикета, объясняя это тем, что во дворце орку предстоит встретиться не с последними людьми королевства, и нужно будет продемонстрировать хорошие манеры. Раус предпочитал не мешать и лишь изредка предлагал свою помощь. А вот охранникам Афраи стало любопытно выйти против орка, и они охотно присоединялись к тренировкам к взаимному удовольствию. Здоровые, почти двухметровые котяры с ятаганами бодрили одним своим видом, а в бою проявляли невиданную ловкость, заставляя орка задумываться о скорости его собственной реакции. Грог, в свою очередь, вызывал у них уважение своей выносливостью и силой.

— Хороший удар, — хвалил один из киттов, потирая предплечье. — Если такой как ты вцепится в ухо, можно будет с ним попрощаться, это ясно как день.

— Пожалуй, стоит испробовать этот приём на моих врагах, если подвернётся случай.

Китты одобрительно заурчали. Все коты, пятнистые и полосатые, были известны своей привычкой в драке отгрызать уши, причём не только друг другу. Это у них на уровне инстинкта, поэтому любой, кто попадал в драку с котом, рисковал недосчитаться одного или обоих ушей.

— А тот, кто потрепал тебя, получил достойный ответ? — спросил тот же китт, выразительно глядя на ухо Грога.

— Думаю, да, но не от меня.

— Тогда надо тренироваться ещё лучше — чтобы твои враги от тебя не уходили! — пожелал китт.

— Обязательно, — согласился Грог, незаметно разминая натруженную левую кисть.

На ночь они всегда останавливались в трактирах или на постоялых домах, а в городах становились гостями аристократов. Грог, попадая в изобилующие красивыми и дорогими вещими дома, чувствовал себя очень неловко и неуклюже и старался поменьше привлекать к себе внимания. Правда, наличие орка рядом с графом уже было явлением, притягивающим любопытные взгляды. Приходилось лихорадочно вспоминать правила поведения, которым учил Дитье: как поклониться, как поздороваться. Благо, заботиться об этикете за столом нужды не было: он делил трапезу с охраной Афраи, а воины предпочитали просто есть, а не играть с едой, как их хозяева.

Ну и спать в отдельной комнате с кроватью стало уже вполне привычным. К хорошему быстро привыкаешь.

Казалось, жизнь молодого орка значительно улучшилась и обзавелась хорошими перспективами, однако он не спешил этому радоваться. У всего есть цена, и свою Грог ещё не заплатил.

«Я окажусь в королевском дворце. Такое даже представить сложно. И мне придётся очень постараться, что не упасть лицом в грязь. И меня же допрашивать там будут! Не растеряться бы и не наговорить чего… За языком следить…»

Когда в один из дней впереди показались стены и башни столицы, Грог подошёл к Дитье с разговором.

— Милорд, мы уже почти на месте. Не пришла ли пора для последних ценных наставлений?

Граф задумался на минуту, а потом произнёс:

— Хорошо. Скажи, что ты видишь перед собой?

Грог посмотрел на город, гадая, что должен увидеть, и что видит сам граф.

— Ну… Стены, башни. Замок, конечно. Это самый большой из городов, который я видел. Там народу, наверное, больше, чем во всех деревнях Тирифа вместе взятых.

— Нет, Нурбург не настолько велик. Крестьян в королевстве куда больше, чем жителей столицы. Но ты прав, он перенаселён, — произнёс Дитье, от чего-то хмурясь. — А ещё он грязен. Центральные районы, конечно, выглядят ухоженно, но стоит уйти от них, и становится понятно, что это всё показное. В этом городе легко заблудиться и запачкаться.

— А ещё — лишиться кошелька и жизни?

— Несомненно. Видишь замок?

— Конечно. Его сложно не заметить.

— Да… Замок ничем не лучше улиц города. В нём тоже легко заблудиться и запачкаться. И либо тебя там съедят, либо ты приспособишься и сам будешь питаться окружающими.

— О, что я слышу? — к ним подошёл Раус. — Конрад, обитель короля — это не пещера с чудовищами.

— Не соглашусь с тобой, друг мой. Там как раз водятся самые опасные чудовища.

— Скажи это нашей белой гигантской приятельнице, — фыркнул оруженосец.

Граф покачал головой, посмотрел Грогу в глаза и продолжил:

— В этой пещере с чудовищами выживает тот, кто умеет молчать, и остаётся молчалив даже когда говорит без умолку. Это очень важный навык. Ещё важно уметь слушать. Отменный слух, несомненно, может сохранить тебе жизнь. А вот меч там будет бесполезен, увы.

— Ох, Конрад, перестань! Не все же там такие страшные! — снова попробовал возразить Раус. — В конце концов, есть там и те, кто тебе симпатичен.

— Есть. И они как раз обладают перечисленными мною качествами. А кое-кто просто ещё не успел попасть в паутину или ядовитую пасть. Но, боюсь, это лишь вопрос времени.

Раус закатил глаза и отошёл к лошадям. Грог же очень старался осмыслить слова графа. Он ожидал практических советов, но никак не… такого.

«Видимо, графу действительно сложно находиться при дворе. Похоже, у него всё нутро переворачивается».

— Что, Грог, — Дитье тряхнул головой и тут же пригладил волосы, — запутал я тебя? Извини. Если коротко, то, перескажешь всё, что рассказал мне, но кратко и по существу. Ничего лишнего или личного. Самое главное, скажи про знак Нэсса у наёмника. И не забывай о правилах этикета, которым я тебя учил. Большего от тебя никто не потребует.

— Хорошо… — медленно произнёс молодой орк, обдумывая сие наставление. — С кем я должен буду говорить?

— Я намерен представить тебя герцогу Люсиану Брайту. Он — советник короля и дед королевы. Возможно, придётся встретиться и с маркизом Беркли, но я не вижу в этом смысла: он наверняка попытается устроить тебе допрос, а это лишнее. Если будет настаивать, поговорю с ним тет-а-тет. Всё, что нам надо, это убедиться, что король узнает об участии Нэсса в захвате Медоланда. Наши соседи, похоже, объединились против нас, а это чревато куда бо́льшими потерями, чем земля графа Тита.

Дитье легко произносил громкие титулы и имена, и молодой орк снова почувствовал нереальность происходящего. Тем не менее, он постарался взял себя в руки. Главное поклониться как положено, и говорить на человеческом языке не заикаясь.

Но вот он выполнит свою роль, а что потом? Грог решил озвучить этот вопрос:

— Милорд, а после я могу быть свободен?

— В общем, да. Надо полагать, у тебя есть планы?

— И да, и нет. Мне бы с родными увидеться…или сообщить им хотя бы, что я жив.

— О, это легко. Отправим им послание из столицы.

Грог тихо рассмеялся:

— Представляю их лица... Но если так, то послание должно быть устным. У нас в деревне только староста и его сыновья читать обучены, и только на орочьем.

— Тогда попросим гонца запомнить и передать твои слова, — улыбнулся граф.

— Благодарю, милорд.

Нурбург поистине поражал своими масштабами. Он возвышался над приближающимися путниками как чудовищный великан, грозный и непобедимый. Но стоило пройти через ворота, как возникало ощущение, что ты попал в гигантский муравейник. Куда не посмотри — дома, лачуги, лавки, таверны, гостиницы и толпы народа. А сколько шума! Гомон разговоров, оклики лоточников, крики домашнего скота и птицы…

Грог краем глаза отмечал, что среди людей попадаются орки и метисы, правда, не очень часто. А вот котов было много: то и дело мелькали пятна и полоски.

Двигаясь мимо всей этой разномастной толпы, Грог мечтал стать невидимым, лишь бы его не разглядывали и потом не обсуждали, но внешне никак этого не показывал. Он сидел в седле ровно и смотрел прямо перед собой.

«Китты одеты ярко и богато, а Дитье вообще граф, так что на меня должны смотреть не так пристально, как на них», — успокаивал он себя.

Королевский замок стоял на холме, и чтобы к нему попасть, надо было пересечь весь город. Остановку на этом пути сделали всего одну, по настоянию графа. Он оплатил услугу гонца, который уже с утра должен был отправиться в Оршдор, чтобы передать семье Грога, что с ним всё в порядке: он жив и находится на службе у графа А́кри. Дитье сам настоял на упоминании своего титула.

— Значит, я у вас на службе, милорд? — уточнил Грог, когда они снова сели в сёдла.

— Да, Грог, пока ты у меня на службе. Пока кто-то из нас не решит иначе.

— Я, что же, могу уйти, когда захочу?

— Да. После того, как уладим все дела во дворце, я не буду тебя задерживать. Но я всё же надеюсь, что ты захочешь остаться. Твоя семья получит от тебя весть и не будет сильно переживать. Значит, ты мог бы продолжить мне служить ещё какое-то время.

— Я… Спасибо, милорд, — вымолвил молодой орк, всё больше поражаясь тому, насколько Дитье отличается от других аристократов. Обычно служба аристократу заканчивается тогда, когда тот сам изволит освободить своего слугу. Ну, или до гробовой доски — слуги или хозяина. А тут такая немыслимая милость: уходи, когда захочешь! И это при том, что Грог уже пообещал подчиняться графу в обмен на жизнь монаха-еретика.

«Надо бы чуть позже расспросить его про жалование. Раз есть служба, должна быть и её оплата!» — решил Грог и, немного расслабившись, стал больше поглядывать по сторонам.

Королевский замок Нурбурга был неприступной крепостью с бастионами, башнями и двумя рядами стен: внешней и внутренней. Чтобы попасть в него, пришлось подняться на крутой склон и пройти по мосту, перекинутому через глубокий ров. За воротами их ждало тесное пространство барбакана и внимательные взгляды стражников, вооруженных мечами, копьями и луками.

И только миновав эту грозную защиту, они въехали в замковый двор, где можно было оставить лошадей. Дальше путь лежал за внутренние стены к жилым помещениям.

— Пока доберёшься, устанешь, — прошептал Грог.

Раус его услышал и рассмеялся:

— Ты ещё по лестницам тут не ходил.

Все трое тепло распрощались с киттами, и Дитье с Раусом повели Грога по коридорам и лестницам. По дороге им встретился слуга, и граф приказал доложить о своём прибытии Люсиану Брайту и приготовить покои для Грога.

— Постарайтесь, чтобы они были как можно ближе к моим, — попросил-приказал он.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство.

— Пока отдохнём с дороги в моих покоях, — решил Дитье, продолжая движение.

«Лучше постараться запоминать путь. Не всегда же мне за Дитье хвостом бегать», — решил Грог, изумлённо крутя головой. Его взгляд цеплялся за десятки красивых вещей и мелких деталей: ниши с вазами, статуями, доспехами и оружием, стены, облицованные деревом и расписанные фресками, окна с цветными витражами...

«Здесь убранство куда богаче, чем в любом из домов аристократов, в которых мы останавливались по пути. Нет ни одной простой вещи: всё из дорогих материалов и всё тонкой работы».

Грогу особенно запомнился витраж, на котором были изображены во всю высоту окна три пшеничных колоска. Они показались ему чуждыми среди символов власти и богатства. Но, быть может, живущие тут люди помнят, как и откуда получают хлеб? Или у витражного мастера просто иссякла фантазия на тысячном окне…

Ещё они почти на каждом шагу кого-нибудь встречали. Слуги замирали и кланялись, дожидались, пока граф пройдёт мимо, и спешили дальше — исполнять приказы господ. Неспешно прогуливавшиеся господа приветствовали Дитье, перекидывались с ним вежливыми фразами, звали в гости, и продолжали свой степенный ход. Несколько раз встретились дамы, и молодой орк прилагал все силы, чтобы не глазеть на них и не краснеть.

«На каждой столько ткани, что можно обшить двух, а то и трёх женщин, и всё равно кажется, будто эти придворные дамы полуголые!»

Многослойные одеяния оказывались полупрозрачными, и сквозь них угадывались стройные силуэты, а платья из плотной ткани испытывали нехватку материала в области плеч, спины или декольте.

На графа и его оруженосца дамы смотрели с кокетливым интересом, но стоило им перевести взгляд на Грога, и на их лицах появлялись самые разные эмоции: недоумение, удивление, беспокойство, страх, и даже шок и стыдливое отвращение. Будто они смотрели на что-то неприемлемое.

«Не любят они орков», — заключил парень, пройдя мимо очередной красавицы, поспешившей скрыть выражение лица за веером. — «Особенно таких подранных».

Он почесал остаток уха и мысленно усмехнулся: «А и ладно! Много они понимают!»

Наконец, они вошли в покои графа. Дитье сразу упал на кровать, Раус повалился на стул у окна, а Грог встал рядом с дверью, с любопытством оглядываясь. Взгляд привлекали тёплый цвет тёмного дерева, гобелены, ковры, резная изящная мебель, шёлк и бархат обивки и простыней. А ещё — полотно на стене с изображением кубка.

— В белом поле красное подножие, на которое воздвигнут чёрный кубок, — прокомментировал изображение Дитье, проследив за взглядом орка. — Герб моего рода. Королевский тут тоже есть, — он кивком указал на противоположную стену, где висело полотно бо́льшего размера с чёрной лисой на золотом поле.

— Почему лиса? И почему кубок? — спросил Грог.

— О, это сложная наука геральдика. Отложим её на потом. Сильно на потом. Но могу вкратце рассказать про мой герб. Один из моих предков одним прекрасным днём с удивлением обнаружил, что его хотят убить: брат его собственной жены очень хотел занять его место. И жена в этом ему исправно помогала, опаивая моего предка медленнодействующим ядом. Предку, естественно, умирать в угоду этой парочке совсем не хотелось. И он приказал схватить их, а заодно и всю их родню, и выдал каждому по кубку с тем же самым ядом, только в иной дозировке — многократно увеличенной. Смерть была быстрой, но всё равно мучительной. И мой предок постарался, чтобы историю эту предали максимальной огласке в качестве предостережения другим возможным недругам. Заодно он отразил её на собственном гербе, чтобы она дошла до потомков.

— Значит, это кубок с ядом, — заключил Грог.

— Да. Красное подножие намекает на то, что он несёт смерть.

— А белое поле?

— Чистая душа, вынужденная творить зло в ответ на зло, с нею совершаемое.

— Интересно, каким был бы твой герб, если бы ты получил право его иметь, — Раус с любопытством посмотрел на Грога — Топоры? Вы, орки, их любите. Или, быть может, змей, которого ты победил?

— Вот это был бы герб! — одобрил Дитье последний вариант.

— Топоры удобны. И они есть на гербе Оршдора и нашего Вождя. Но я сражаюсь не ими, — Грог поглядел на пристёгнутый к поясу меч. — Быть может, выбрал бы меч. Благодаря ему я прошёл весь этот путь.

— Лорд Грог, — рассмеялся оруженосец, искренне веселясь. — Убийца чудовищ и спаситель прекрасных дам!

— Звучит лучше, чем есть на самом деле, — молодой орк тоже развеселился. — И с первыми и со вторыми куча сложностей.

— О, да, причём дамы куда сложнее!

— Ну да. Первых убил — и всё. А со спасением вторых всё только начинается.

Остаток дня Грог провёл в приготовленных для него покоях в ожидании встречи с советником. Он ходил по комнате, непрестанно трогая и рассматривая вещи и мебель, и не веря, что попал в замок человеческого короля. Да вообще — в замок. Замок!

«Из дерьма в палаты», — повторял Грог. — «Из дерьма в палаты».

«Узнали бы об этом мои друзья, в жизни бы не поверили», — эта мысль, хоть и отзывалась болью, но не острой: сказывалось волнение.

Однако ни вечером, ни на следующий день аудиенции не состоялось. Граф этим пользовался и навещал важных для его дел аристократов. А Раус, по его собственным словам, страдал, оставленный с Грогом, чтобы обучать того этикету. Уже после первой четверти часа такой науки молодой орк был готов сбежать в горы и жить вместе с троллями, лишь бы больше не терпеть издевательств оруженосца.

— Грог, ты двигаешься так, будто тебе копьё в зад попало! Давай чуть живее и не в развалку.

— Я стараюсь.

— Я этого не вижу. Давай пройдись ещё раз и спину держи прямо.

Грог прошёлся по комнате, уже раз в пятый.

— Ну? — поинтересовался он, надеясь, что результат Рауса удовлетворит.

— Сойдёт для крестьянина. Теперь покажи мне походку слуги графа.

Грог показал. Раус согнулся пополам от смеха и резюмировал:

— Это походка скомороха, который изображает слугу графа. Ещё раз. Только больше не паясничай.

Грог покраснел от обиды, потому что совершенно не собирался смешить оруженосца. Он рискнул снова пересечь комнату, и Раус вздохнул и закатил глаза.

— Заставь пройтись тролля, он и то лучше справится. Ещё раз.

— Может, ещё раз покажите и объясните, милорд? – попросил парень, не желая снова выслушивать, как он плох.

— Что там показывать? Просто вспомни, наконец, что ты гордый и полный достоинства орк на службе аж у графа А́кти.

Спустя ещё одну проходку Раус снова разразился смехом:

— Вот что орк я вижу, а достоинство явно где-то потерялось.

— Ты не учишь, а развлекаешься, — не выдержал Грог. — Злые развлечения. Ни тебе, ни мне это не нужно.

— Как это не нужно? Ты хочешь выставить себя перед советником тупым троллем?

— Советник, если мужик умный, понимает, что говорить с ним будет солдат, ещё и не человек. Потерпит, в общем. А я терпеть от тебя оскорбления не буду.

— Конрад желает…

— Когда графу нужно было, чтобы я что-то понял и запомнил, он находил слова, чтобы объяснить мне это. Ты же даже не пытаешься. Потому что при всём твоём уважении к графу, тебе учить меня манерам не интересно и не нужно.

— Вот именно, я уважаю Конрада и делаю над собой усилие, а ты этого не ценишь! — запротестовал Раус, зло сверкая глазами. — Дерьмо! Мы тратим время на пустые споры.

— Ты только и делаешь, что сыпешь оскорблениями. И считаешь, что я всё должен запомнить если не с первого раза, то точно со второго. А я вот что скажу: даже наши сержанты справлялись лучше, а ругались позабористее.

— Ай, да не хочешь запоминать, и не надо. Хрустальный стал, скоро при тебе совсем ругаться нельзя будет… как при королевской дочке.

Оруженосец состроил оскорблённую мину и пошёл к двери. Грог хотел проводить его хмурым взглядом, но любопытство взяло вверх.

— А ты ругался при королевской дочке?

Раус застыл в паре шагов от двери, развернулся. На его лице играла дерзкая ухмылка.

— Нет, что ты. Кто ж меня к ней пустит? Но я очень замысловато изъяснялся рядом со старой графиней Лангхон. Просто не заметил её.

— После этого граф Лангхона и граф А́кри?..

— …стали друг другу несимпатичны? — подсказал Раус. — Нет. Хотя этот инцидент добавил бы накала их отношениям. Старая графиня — мать нынешнего графа. Она уже дряхлее, чем уважаемый мною отец Конрада. Благородная старушка вышла на прогулку в сад: цветочки понюхать, птичек послушать, а там я и Конрад. Меня тогда оса в нос ужалила. Лицо как калёным железом прижгло, орать хотелось на весь Лангхон. Ну я и орал… описывая, что надо сделать с этой и вообще со всеми осами. Там на целую книгу по истреблению их как вида хватило бы. Конрад, хоть и смеялся, но честно пытался меня успокоить, особенно когда увидел графиню. А потом у меня лицо так распухло и перекосилось, что он сдался и просто ржал как конь.

Грог к реакции графа А́кри отнёсся с пониманием и солидарностью — тоже заржал.

— Ты ж подохнуть мог от такого несчастья, — заметил он, чуток успокоившись.

— Не-а. Меня пару раз до этого осы уже жалили, ничего не было… кроме боли, отёка и моей уязвлённой гордости.

— И ругани.

— И ругани. Куда ж без неё!

Раус потёр виски и неожиданно выдал:

— Ох, к нохам этот этикет. Пошли навестим моего приятеля из местной стражи. Хоть развлечёмся.

Грог согласился, решив, что ссориться с оруженосцем Дитье бессмысленно, а вот найти общий язык будет полезно. Правда перед выходом парню пришлось переодеться в придворный наряд: узкие штаны, рубашка, а поверх — туника длиной до середины бедра. Туника перехватывалась поясом. Тонкие ткани и богатая вышивка с растительным орнаментом очень понравились молодому орку.

— Оперился так оперился. Теперь можно на глаза благородным господам показываться. Идём искать твоего приятеля.

В этот раз коридоры замка были ещё более людными. Мимо Грога весело проскакала парочка фыфей, то и дело оглядываясь на своих хозяев, чтобы не потерять их из виду. Волшебные зверьки вызвали щемящее чувство в груди, сродни боли: в первый раз Грог увидел это создание вместе с Миреком, и бывший портняжка радовался как ребёнок. А теперь рядом Раус, для которого фыфь — обычное явление.

«А Мирек схватил бы меня сейчас за руку и заставил идти за ними, чтобы полюбоваться подольше. А то и попытался бы познакомиться с владельцами: вдруг те дадут прикоснуться к своим питомцам. С его улыбкой уговорить их было бы не сложно…»

Раус если и заметил у Грога приступ меланхолии, никак на это не отреагировал.

В поисках нужного им господина, помощника капитана королевской стражи, они оказались во внутреннем дворе, в той его части, где был разбит великолепный сад. Там, на небольшом пространстве, обрамлённом цветущими клумбами и украшенном мраморной беседкой, собрались чуть больше десятка придворных, все в масках. Одеты они были на эльфийский манер в длинные белые хитоны.

Раус тут же определил, что это за забава, остановился чуть поодаль, чтобы не мешать, и объяснил Грогу:

— Они разыгрывают постановку в духе театра Арфэнглана. Эльфийский театр. Роли играют в полном молчании, даже смеяться не разрешается. Важны только движения и жесты. Через них актёры рассказывают об исторических событиях и явлениях природы. Но мы не так искусны, как эльфы, и не так возвышены, поэтому у нас их театр — это больше забава, чем серьёзное искусство.

Грог с любопытством разглядывал людей, застывших в разных позах, и даму, неторопливо передвигающуюся от одного игрока к другому.

— На всех маски, изображающие какой-то из цветков. А та, что движется, в маске бабочки. Что они показывают? Сбор нектара?

— Да, ты, в общем-то, прав. Постановка называется «Бабочка и цветы». Вот так бесхитростно. Но если посмотреть вглубь… Смотри, у каждой маски есть живая копия её цветка. Кто-то просто в руке его держит, а кто-то соригинальничал и куда-нибудь поместил.

— Ага, вон та дама ирис в волосы воткнула. А тот мужчина свой пион в зубах держит. Он из-под маски как дохлая рыба свисает.

Раус фыркнул и продолжил:

— Маска-бабочка обходит всех игроков и целует каждый цветок. Именно цветок, не игрока, — уточнил он с нотками веселья в голосе. — Как будто пьёт нектар. А «цветок» в благодарность прикасается к ней.

— То есть человек? Сам, не при помощи цветка?

— Сам. При помощи рук, — тон у оруженосца стал совсем весёлым.

— Это же… как ухаживание, — удивился Грог. — Они знают, кто под масками?

— Иногда да.

— Иногда?

— Грог, разве у вас в деревнях нет ничего подобного? Что будоражило бы чувства?

Орк посмотрел на «бабочку», целующую ирис у опустившейся в глубокий поклон дамы, и покачал головой:

— У нас проще. Устраивают гуляния, пляшут. Обязательно надо, чтобы все со всеми сплясали. Ну… то есть парни с девушками. Отдельно мужские и женские танцы тоже есть, но они про веселье, а не про... что-то ещё. А после можно понравившуюся девушку умыкнуть: то есть тихонько увести подальше от праздника. Ну а наедине уже можно дать себе волю, если она не против. А если умыкнуть не получается, если девушка не согласна, можно петь ей бахвальные песни.

— Это что такое? — Раус, потеряв интерес к театру, слушал Грога.

— Короткие стишки, которые поют парни и девушки тому, кто им приглянулся. В них описаны положительные качества исполнителя. То есть они сами себя нахваливают. Можно петь уже известные, но больше почёта тому, кто их сам сочиняет, на ходу.

— Ты тоже сочинял?

— Нет, мне было достаточно спеть уже готовые, — Грог гордо вскинул подбородок.

— А если бахвальства не проняли девушку?

— Тогда могут прийти на помощь друзья: будут её уговаривать и даже подталкивать к своему другу. Но веселее, когда упрямится не орчиха, а орк. Девчонки забавнее себя ведут, когда уговаривают. А если и это не сработало, то всё — любви не получилось.

— Не так уж и просто у вас, но точно весело. Я бы посмотрел на ваши гуляния.

— А я бы для тебя кого-нибудь поуговаривал, — хохотнул Грог.

Они живо представили эту картину и постарались хихикать потише, чтобы не испортить придворным игру. А отсмеявшись снова принялись следить за «бабочкой». Теперь в маске была другая дама.

Очаровательная «бабочка», порхая и кружась, приблизилась к мужчине с красной розой. Он галантно поклонился, протянув ей цветок. «Бабочка» прикоснулась к нему фарфоровыми губами маски, а взамен получила касание таких же губ к своей руке.

— Как сдержанно и галантно, — прокомментировал Раус, притворяясь, что зевает. — Либо фантазия плоха у этой «розы», либо он знает, с кем играет. А может и вовсе настроение не то.

А «бабочка» уже подлетела к нежно-сиреневой астре и склонилась за ней к самому декольте. Грог видел, как всколыхнулась грудь «цветка», и «астра» потянула руки к талии «бабочки», чтобы обнять её стройный стан.

Объятья распались, и освобождённая «бабочка» устремилась к мраморной беседке, где скрывался «нарцисс».

— Хитрец, — Раус от эмоций легонько толкнул Грога локтем в бок. — Смотри, где цветок. Она до него не дотянется.

Нарцисс был помещён на шляпу, владелец которой ростом значительно превосходил актрису. И стоял он в самом центре беседки, чтобы она не смогла дотянуться до цветка, даже встав на скамью.

Немая сцена длилась несколько секунд, актёры стояли друг перед другом недвижные и, казалось, очень напряжённые. Но вот дама повелительно протянула мужчине руку, молчаливо требуя его цветок. А тот внезапно сделал шаг вперёд, присел и, ухватив её под колени, поднял вверх. «Бабочка» инстинктивно схватилась за его плечи. Они снова замерли. Все присутствующие затаили дыхание. Что будет?

«Бабочка» сорвала со шляпы цветок и хлопнула своего пленителя по плечу. Звук разнёсся по площадке, отчётливо передав её возмущение. «Нарцисс» аккуратно поставил её на землю и придержал за руку, чтобы она не потеряла равновесие.

Всё так же молча «бабочка» отошла от коварного «нарцисса» и продолжила игру, будто ничего и не случилось.

— Такие действия — это уже чересчур, да? — уточнил Грог. Он разглядывал мужчину в беседке, гадая, что у того сейчас на лице: сожаление или довольная улыбка.

— Верно. Но он внёс элемент неожиданности. Она ведь могла вскрикнуть и проиграла бы.

— И какое наказание за проигрыш?

— Снятие маски.

— И насколько стыдно ей будет за участие в этой игре, если её раскроют?

— Зависит от её статуса и положения. И от репутации. Если всем и так известно, что дама не из робких, то она лишь подосадует на проигрыш. Но иные леди могут подпортить себе репутацию, особенно если они чьи-то жёны или фаворитки.

— Значит ни королева, ни принцесса не участвуют?

— В том-то и прелесть, что никто этого не знает.

Игра продолжалась, пока каждый из участников, включая мужчин, не примерил на себя роль бабочки. Когда последняя «бабочка» закончила облёт, Грог и Раус пошли к выходу из сада. На очередном повороте узкой дорожки их нагнал один из игроков.

— Доброго дня, господа. Рад тебя видеть, Клод.

Мужчина снял маску. Лицо у него оказалось сухим и суровым: с хорошо очерченными скулами, узкими губами, глубоко посаженными глазами и прямым узким носом.

— Гилберт! Какая удача, мы тебя искали. Грог, это сир Гилберт Мерсье, помощник капитана стражи. Гилберт, это Грог, слуга моего господина.

— Вот как. Приятно познакомиться, — Мерсье с интересом разглядывал Грога. — Признаться, я подумал, что ты пришёл в компании кого-то из посольства орков.

— Уверен, так подумали многие. Не будем пока избавлять их от этого заблуждения, — рассмеялся оруженосец, и помощник капитана согласно кивнул. — Как прошла для тебя игра? Мне кажется, я с лёгкостью угадаю, в какой ты был маске.

— Что ж, угадай.

Раус сорвал с куста алую розу и повертел её в руках. Мерсье рассмеялся:

— О, да, я всю игру простоял с нею.

— Причём скучно простоял. Твои поклоны — это уже фирменный стиль!

— Что делать. Отказываться было бы не вежливо.

— И кого же ты так не хотел огорчать отказом, что вынужден был терпеть эти муки?

Помощник капитана стражи лишь хмуро покачал головой, показывая, что не даст ни намёка на уговорившую его особу.

— О, хорошо, хорошо. Видимо, это действительно дама, которой нельзя отказать.

— А где же граф А́кри? — сменил тему Мерсье.

— Решает дела, надо полагать. Мы с утра его не видели. А что интересного слышно в этих стенах?

Мерсье хмыкнул и тихо заговорил, увлекая собеседников вперёд по дорожке:

— Громче всех в этих стенах слышно только двух человек: Его Величество и Его Сиятельство.

— Надо полагать, ты о маркизе Беркли. О чём же он кричит? — так же тихо поинтересовался Раус.

— Ты и сам знаешь. О таэртонцах, наёмниках и Медоланде. О ходе сражения и о своих увечьях.

— В общем, о своём поражении.

— Но мы не будем напоминать ему об этом излишне усердно, — Мерсье изобразил на лице осуждающую улыбку, но его глаза выдавали притворство.

— На то есть король, — тихо рассмеялся Раус. — Надо полагать, именно обязанность напоминать о поражении делает Его Величество столь громким.

— В том числе. Ведь есть ещё граф Медоланда. Точнее, был граф Медоланда. Практически сразу после прибытия маркиза Беркли король принял решение дать Титу баронство в каком-то забытом уголке своих земель. Туда он и отправился. Младший сын Тита, Сайрус, пока при дворе. Сомневаюсь, что его отошлют к отцу в ближайшее время.

— Как занятно. Да, Его Величество поступили мудро, оставив Сайруса при себе. Это гарант примерного поведения новоиспечённого барона. А что именно маркиз Беркли кричит о наёмниках?

— Что они виноваты в его нынешнем неустойчивом положении.

— Неужели? Неужели именно по их вине он остался без ноги?

— Косвенно, мой друг. Без ноги его оставил кто-то из рыцарей Таэртона. Но всё по вине перекупленных наёмников, да.

— Больше он ничего о них не говорит? Должно быть, весь Нэсс проклинает, бедолага.

Грог, внимательно слушавший, затаил дыхание.

— Ну, как и весь Таэртон.

Оба — и Грог, и Раус — выдохнули: деталей при дворе ещё никто не знает.

— Господин, — не вытерпел Грог, решив тоже проявить любопытство, — я слышал, что на поле боя был рыцарь, Жюсс Арвел. Он вернулся вместе с маркизом Беркли?

Гилберт Мерсье нахмурил лоб в попытке вспомнить такого рыцаря.

— Хм… Я этого имени не слышал. Откуда он?

— Маркизат Штит. Его лейтенанта звали Уилл Хьюз.

— О! — взгляд Мерсье просветлел. — Да, о нём я слышал, о Уилле Хьюзе. Он прибыл ко двору вместе с маркизом. И его щедро вознаградили за службу. Его Величество даровали ему земли на побережье и титул барона.

— А герб? — Грога охватило мрачное предчувствие. — Три волны на голубом фоне?

— Да, это фамильный герб барона Хьюза. По сути, ему возвратили его же владения. «Волны прибоя» или как-то так.

— За что его так наградили?

— Он, — было видно, что Мерсье изо всех сил старается сдержать улыбку, но она прорывается на его лицо в компании множества складочек вокруг глаз, — вернул маркизу его ногу.

Раус захохотал — громко, даже не пытаясь себя сдержать:

— Ты шутишь! Пропажа вернулась?! Как так вышло?

— Говорят, что барон Хьюз лично отбил её у врага, догнал отступающие части армии и передал её маркизу. Конечно, в предмете как таковом было мало пользы, но сам поступок маркиз оценил, как и храбрость рыцаря. И король, конечно же, не упустил возможности наградить хоть кого-то…

Грог попытался представить лейтенанта, бьющегося за конечность генерала, и не смог. Образ Хьюза в мыслях орка был далёк от образа храброго воина. Но расспрашивать дальше и тем более спорить он не стал, это было бы слишком подозрительно. И так уже можно было ожидать неудобных вопросов со стороны Мерсье. Но… раз Хьюз получил земли, значит Арвела действительно нет в живых, и лейтенант имеет полное право на них претендовать как родственник.

По пути в свои комнаты Раус подытожил:

— Всё удачно: мы оба узнали что-то для себя полезное.

— Да. Хотя у меня в голове не укладывается, что Хьюз оказался там, где хотел оказаться Арвел. Капитан был всего в шаге от своей мечты.

— Такова жизнь, — пожал плечами Раус. — Никогда не знаешь, сколько ещё идти до цели, и можно ли до неё вообще дойти. Всего один шаг может отделять как от гибели, так и от триумфа.

— Согласен. Но лучше этот шаг сделать, чем стоять истуканом и терзаться из-за своей нерешительности.

Оруженосец в ответ только улыбнулся.

Дитье присоединился к их компании поздним вечером. Он был не в духе и не скрывал дурного настроения. Он тяжело опустился на стул в своих покоях и тихо, в полголоса начал ругать каких-то аристократов из числа тех, кому пришлось нанести визиты вежливости. Немного спустив пар, граф принял из рук Рауса кубок с вином и послушал о встрече с Гилбертом Мерсье.

— Хоть кто-то был занят делом, и это был не я! Спасибо, друг! — и обратился к Грогу: — Как тебе день во дворце? Осваиваешься?

Орк уловил иронию в его голосе.

— Рыбе трудно освоиться на суше, милорд. Особенно за один день.

Граф тяжело вздохнул, отпил вина и прикрыл глаза.

«Пытается успокоиться», — понял Грог.

— День прошёл — уже хорошо, — хлопнул в ладоши Раус и поспешил налить вина себе и Грогу. — Завтра с новыми силами к советнику?

— Да, — кивнул Дитье, открывая глаза. — Он примет нас ближе к полудню. А у тебя Клод опять будет свободный день.

— Прекрасно. Надо ли будет что-нибудь кому-нибудь передать?

Дитье вновь нахмурился, заиграл желваками, и Раус в ожидании ответа отставил кубок в сторону.

— Конрад?

— Я уже передал просьбу о встрече. Но если ответа не будет…

— …я охотно передам твою просьбу повторно.

Ничего не понявший Грог не стал лезть с расспросами. Ясно же, что это дела аристократов, не имеющие к нему никакого отношения.

— Если я Вам больше не нужен, милорд, то я пойду, — он поставил на стол пустой кубок.

— Да, конечно, на сегодня ты свободен.

Глава 6

Всё утро перед аудиенцией прошло для Грога в напряжении: ему предстояло говорить с настоящим герцогом! В душе парня теплилась надежда, что это поможет наказать предателей. Может, от этого его друзьям и вообще всему погибшему отряду орков будет легче лететь рядом со Знающим. И Мирек, быть может, рассмеётся своим задорным смехом в Святых Землях.

Герцог Люсиан Брайт ждал их в своём кабинете. Грог, войдя, ощутил, что теряется среди высоких шкафов с книгами и рукописями. Читать не перечитать! Шкафы перемежались с тумбами, заставленными множеством подсвечников, ваз и статуэток. Стол, за которым сидел советник, был буквально завален свитками и письменными принадлежностями. За этими баррикадами разглядеть маленького, высохшего от времени человечка удалось не сразу: только когда он поднялся, приветствуя их. И даже тогда Грог сперва устремил взгляд на великолепный парчовый наряд советника, в котором он, казалось, утопал, и только потом — на его владельца.

«Сухая щепка, но такая влиятельная!» — подумал молодой орк, с почтением кланяясь старцу. — «Ему лет сто, не меньше!»

— Ваше Светлость, — легко поклонился Дитье. — Благодарю за аудиенцию. Это мой слуга, Грог. Ещё недавно он служил в армии маркиза Беркли.

— Рад снова видеть Вас, граф, — прошелестел герцог Брайт, внимательно глядя на Грога. — Значит это и есть Ваш важный свидетель?

— Да, Ваша Светлость.

— Что же, пусть расскажет о том, что видел и слышал. И можете сесть.

Грог опустился на стул рядом с Дитье, собрался с духом и начал свой рассказ. Помня совет графа, он убрал оттуда всё личное, оставил факты. Голос его звучал уверенно и твёрдо, хоть сердце и болело за погибших.

А потом он умолк, и в кабинете зазвенела тишина. Грог, утомившись, откинулся на спинку стула и посмотрел в выцветшие глаза советника. Дитье, молчавший всё это время, казалось, обратился в камень.

— Благодарю за рассказ, — наконец произнёс герцог. — Информация действительно интересная, а ситуация любопытная. Перевязь с гербом… Как опрометчиво со стороны этого человека. Словно нарочно.

— Ваша Светлость, я рассказал, как есть, как видели мои глаза. А видят они хорошо.

— У меня нет причин сомневаться в глазах и словах Вашего слуги, граф, — кивнул герцог Дитье. — Мне хочется понять, почему барон Мариэтти, а, по моим сведениям, это был именно он, решил открыто носить знак своего королевства.

Грог не знал, что на это ответить, но очевидный вывод напрашивался сам — барон на службе своего короля. Хотелось пожать плечами и предоставить решать эту задачку герцогу и графу. Вот только… они там не были. И не видели этого барона.

— Ваша Светлость, мне этот человек показался самоуверенным. Там, на поле он был победителем. Клещ, напившийся крови: получил, что хотел, и можно сыто переваривать, не беспокоясь ни о чём и ни о ком. Тем более, что пленных они не брали… Видимо, не было смысла скрывать, кому служит.

— Тем не менее, тебя он отпустил, — отметил Дитье под молчаливое одобрение Брайта.

— Да. И я не знаю, почему он так поступил. Я сделал всё, чтобы он зарубил меня на месте.

«Может, если бы в рожу плюнул, он бы не был таким великодушным…», — подумалось Грогу. — «Может, ещё будет возможность».

— Я с Грогом согласен, Ваша Светлость. Барон Мариэтти повёл себя крайне самоуверенно. Он вообще мог забыть, что при гербе, когда помиловал Грога. Вероятно, потом он очень жалел о своей оплошности.

— Если всё так, то жалеть ему пришлось бы не сильно и не долго, потому что шанс, что меня услышит кто-то влиятельный, был мизерным. Мало ли что болтает какой-то солдат, это ещё надо доказать. А если учесть, что я вообще мог не нагнать отступающих или умереть от ран, то шанс был даже меньше просяного зёрнышка.

— Какая досадная ошибка, — заулыбался Дитье. — Она ещё выйдет ему боком.

— Что же, — прервал веселье графа вкрадчивый голос советника, — какими бы ни были причины, перевязь на доспехе барона Мариэтти даёт нам повод провести расследование и пристально понаблюдать за обоими нашими соседями. Я сообщу Его Величеству. Нам надо… скорректировать план действий.

— Благодарю, что уделили нам время, Ваша Светлость, — кивнул Дитье, поднимаясь. — Я планирую задержаться во дворце ещё на несколько дней и буду к Вашим услугам и к услугам Его Величества.

— Мы непременно обратимся к Вам, если возникнут ещё вопросы, граф, — тоже кивнул Брайт слегка рассеянно. Видимо, советника короля уже занимали мысли о делах и планах, которые теперь предстояло осуществить с поправкой на полученную информацию.

Грог и Дитье покинули кабинет и неспеша направились по коридорам и лестницам к покоям графа.

— Ты отлично справился, Грог. Звучал не хуже оратора!

— Преувеличиваете, милорд.

— Преувеличиваю, — не стал отрицать тот. — Но голос у тебя звучный, и слова подбираешь уже гораздо лучше. При должном обучении, из тебя можно сделать оратора. Да и в целом — образованного орка.

— Мне кажется, ещё немного и Вы ко мне приставите какого-нибудь заплесневелого старца — учить всяким премудростям. Спасибо, мне пока хватает фехтования и этикета…

Граф рассмеялся и наигранно замахал руками:

— Убереги Скапар от тебя всех заплесневелых старцев! Они ж и дня не протянут с таким неучем!

— Обещаю поклониться, прежде чем начну тыкать в них мечом, — в тон ему ответил Грог.

В одном из коридоров Дитье остановил один из придворных, заняв его каким-то важным разговором. Грог, совсем ничего не понимавший в предмете беседы — отбор щенков борзых для охоты, — быстро заскучал и, извинившись, продолжил путь сам, рассчитывая на то, что уже достаточно хорошо запомнил дорогу к своей комнате.

В одном из коридоров он услышал женский возглас, полный возмущения:

— Вам не следует воспринимать игру так серьёзно!

Следом в проёме промелькнула фигура в розовых юбках и кружевах. Когда молодой орк дошёл до этого коридора, он уже был пуст: дама убежала, как и тот, кто вызвал у неё такие сильные эмоции. Грог пожал плечами и хотел двинуться дальше, но на что-то наступил. Он убрал ногу и увидел розу. Красные лепестки были смяты, стебель поломан.

Сразу вспомнился Гилберт Мерсье, чьим цветком в игре была такая же роза. Неужели именно он стоял тут минуту назад и протягивал её своей избраннице? Ведь он согласился играть ради некой дамы. Грог отогнал от себя эти мысли, однако далеко они не убежали, оставшись зудеть на краешке сознания.

Чуть погодя, в обеденном зале Грог встретился с Раусом. Оруженосец выглядел опечаленным и напряжённым, поприветствовал орка кивком и уткнулся в тарелку. Сновавшие туда-сюда слуги и обедавшие господа не давали толком поговорить и узнать, что случилось. Можно было только строить предположения одно другого хуже. Король не поверил его словам? Участие короля Нэсса не подтвердилось? Сеймур Беркли требует говорить с ним и призвать к ответу за дезертирство?

«Что бы это ни было, это точно крупная неприятность», — решил Грог, мрачно жуя жаркое.

И стоило Раусу подняться со своего места и направиться к выходу из зала, парень тоже вскочил и поспешил его догнать.

— Милорд, что происходит? У вас такой вид, будто…

— Ох, Грог, давай договаривай. Мне даже интересно, какой у меня вид, — вздохнул Раус, потирая виски.

— Ну… Как будто ни одно зерно не дало всхода. Или всё молоко скисло.

Оруженосец криво улыбнулся, гримаса вышла совсем страдальческая.

— О, да, лучше сравнений и не придумаешь. Действительно, всё безрезультатно и погано.

Грог встал перед ним и скрестил на груди руки, всем своим видом требуя объяснений. Раус ещё раз потёр виски, кивнул будто сам себе и дал знак Грогу следовать за ним, заговорив очень тихо:

— Наш с тобой господин нынче не в духе. Скажу больше — он мрачнее самой чёрной тучи. И это меня печалит и тревожит. Не люблю, когда он в таком настроении.

— И от чего он в таком настроении?

— От того, что дело, ради которого он вообще решил сюда приехать — в эту пещеру с чудовищами, — никак не получается решить.

— Я думал, его призвал король…

— Да, он прибыл по его приказу, сразу, как только смог. И все указания по поводу охраны границы он уже получил — через советника Его Величества.

— Когда договаривался о его встрече со мной?

Раус кивнул и продолжил:

— Но у поездки есть и вторая цель, уже личного характера. Я не вправе её раскрывать. Если коротко, ему нужно встретиться с одной персоной, и эта персона проигнорировала уже два его приглашения. Так что сегодня нам точно не стоит попадаться Конраду на глаза, чтобы не стать козлами отпущения.

— Даже Вам?

— Мне особенно, — невесело рассмеялся оруженосец. — Тебя он просто прогонит, а мне его сидеть и слушать: как он всем тут недоволен.

— Ладно, я у себя в комнате пережду…

— Орк! — раздалось из конца коридора, и пространство тут же наполнилось громогласным звучным хохотом. — Точно, как и говорили!

К ним размашистым шагом направлялся ещё один орк. Первое, что бросалось в глаза, это его габариты: крупный, широкий, с внушительным пузом. Потом взгляд цеплялся за мощную челюсть и не менее мощные клыки, которым смело могли завидовать все: и орки, и дорофы, и даже тролли. Правда, наряд его тоже был примечателен, являя собой образец роскоши: ярко красная туника и такие же штаны, синий пояс и куча драгоценных камней, вспыхивавших и переливавшихся в свете солнца, пробивающегося через витражные окна.

— Кто это??? — в панике шепнул Грог на ухо Рауса.

— Что значит, кто? — в неменьшем ошеломлении ответил тот. — Из ваших кто-то.

Молодой орк быстро прикинул, в каком качестве при дворе могут находиться его сородичи, оценил облик и уверенную походку здоровяка, и склонился в низком поклоне.

— С кем говорю я, назови себя, — потребовал подошедший. Его нагнала маленькая — особенно если учесть габариты самого орка — фыфь, и, обиженно пискнув, вцепилась в плечо как в свою законную собственность.

— Хагтур, моё имя Грог. Слуга Его Светлости Конрада Дитье, графа А́кри, — отчеканил Грог, использовав вместо «господин» орочий аналог — звучит уважительнее.

— Слуга графа А́кри? — здоровяк взглянул на Рауса. Тот тоже поклонился и представился:

— Барон Клод Раус, оруженосец графа А́кри.

— Вы говорите с Саграром Речистым, послом Великого Вождя, — торжественно, звучно и всё так же громогласно сообщил орк. — Как получилось, что простой орк служит Вашему графу?

— Это долгая история, Ваша Милость. Если коротко, Грог проявил себя как храбрый воин и оказал помощь Его Светлости.

Теперь посол смотрел на Грога. На миг показалось, что в его взгляде промелькнула заинтересованность, но… он тут же стал безразличен.

— Был рад познакомиться, барон, — кивнул Саграр, развернулся и ушёл так же быстро, как и появился. Малышка фыфь поехала на его плече, успев обвить хвост вокруг шеи, чтобы больше не слетать с любимого насеста.

— И что это было? — не скрывая растерянности, вопросил Раус.

— Разочарование, — ответил Грог и объяснил: — Саграр услышал про незнакомого ему орка и решил, что я ему ровня. Видел, как он к моему имени отнёсся?

— Причём тут имя? Ты на службе у графа!

— По нему видно, что я из простых. Он же сказал: простой орк. И служба человеческому аристократу ничего не изменит. Даже если я стану виночерпием самого Олдина, это ничего не будет значить. А почему тебя это так удивляет? Я что-то не слышал, чтобы в Тирифе водились крестьяне, перед которыми бы расшаркивался королевский двор.

— Твоя правда. Ладно, пойдём зальём эту неприятную встречу кубком-другим хорошего вина.

Грог ничего не имел против. Наоборот, ему было приятно, что Раус отреагировал так остро на поведение орочьего посла. Это могло означать, что язвительный оруженосец привык к обществу молодого орка.

А Саграр, по сути, повёл себя вполне предсказуемо, и Грог чего-то такого и ожидал, когда понял, что перед ним один из дипломатов Великого Вождя. Было бы хуже, если бы посол проявил любопытство и начал расспрашивать о том, как Грог попал к Дитье. Орки дезертиров не любят не меньше, чем люди…

Не желая больше рисковать и сталкиваться с кем-то из посольства, Грог до конца дня не покидал своей комнаты и намерен был сидеть в четырёх стенах и дальше, пока Дитье, наконец, не соберётся в своё графство.

Но уже на следующий день его план был нарушен сообщением: Грог должен был предстать перед Его Величеством. Король желал его наградить.

Сообщил ему об этом Дитье, вызвавший орка в свои покои в обеденное время. Граф искренне считал, что эта новость станет менее оглушающей, если её хорошенько запить и заесть. Грог мог с ним поспорить: спазм в горле не дал бы проглотить ни крошки.

«Король желает меня видеть! Король желает меня наградить! Меня!» — выкрикивало его сознание, больше ничего в этом мире не воспринимая. Крестьянский сын, пахарь, недолго и несчастливо побывший солдатом, предстанет перед самым главным человеком в королевстве!

Молодой орк так бы и сидел в этих мыслях, если бы не Раус, поливший ему лицо водой. Предполагалось, что оруженосец ею просто слегка обрызгает, но рука его была щедра, и вышло полноценное умывание. Грог пришёл в себя и спросил:

— Что это за награда? За что?

— За спасение дочери торгового представителя киттов.

— Что? Афраа? Она рассказала королю?

— Вот и мне удивительно, — подхватил Раус. — Если китты так благодарны, могли бы расщедриться на что-то весомее чем один браслет и «спасибо». Объявить Грога достойным, к примеру. Зачем вовлекать в дело Олдина?

— В их глазах Грог уже достойный. Выше — достойнейшим — его не поставят. Этот статус носит преимущественно высшая аристократия. Зато можно присовокупить к их «спасибо» благодарность нашего короля.

— Скапар, какие сложности! — буркнул Раус. — Делать больше нечего Его Величеству? Разве что Афраа уговорила его с помощью королевы... Он иногда потворствует её прихотям.

— Я не сомневаюсь в умениях Афраи добиваться своего. И у киттов, к тому же, особая страсть к церемониям.

Грог, внимательно слушавший обоих, рискнул предположить:

— Король поддерживает хорошие отношения с киттами, потому что от них зависит экономика королевства. Может, сейчас он потакает Афрае по этой же причине?

Дитье довольно рассмеялся:

— О, кто-то начинает разбираться в интригах высшего света, лорд Грог! Судя по всему, именно так: эта затея с награждением — прихоть Афраи. Но из неё можно получить выгоду.

Грог невольно задумался об этом самой выгоде. Что даст ему признательность короля людей?

«Может, придворные станут смотреть на меня чуток дружелюбнее. Особенно дамы. От делегации орков ничего подобного, конечно, ожидать не стоит».

Дитье продолжил настаивать, чтобы Грог хоть немного поел, чтобы не портить аудиенцию урчанием желудка. Но успеха не добился: парень был слишком взбудоражен.

— Тебе не о чем волноваться. Аудиенция пройдёт в малом зале. Вероятно, кроме короля, китты и нас с Клодом больше вообще никого не будет. Выдохни. Или пойди пройдись, но не далеко и не долго: скоро принесут парадный костюм.

Грог воспользовался возможностью покинуть покои графа, но вместо прогулки закрылся в своей комнате. Сидя на стуле и глядя из окна на улицы и дома Нурбурга, молодой орк отчётливо ощущал радость. Чистый, широкий поток воодушевляющего и окрыляющего чувства затопил его сознание: он искал признания, и нашёл. Он в шаге от события, которое ещё сильнее изменит его жизнь: вероятно, даже сильнее, чем знакомство с графом А́кри. И Грог желал этого: желал признания и принятия.

Но к этому важному шагу ещё предстояло подготовиться…

— Я так не пойду! Это… Это срамота какая-то!

Грог топтался на месте, стараясь оглядеть себя со всех сторон.

— Прости, что? — вошедший в комнату Раус, не ожидавший, что орк окатит его волной возмущения, замер и с непониманием оглядел Грога. — Что не так?

— Штаны! Если они не разойдутся по швам во время поклона, это будет чудо, не меньше!

Грог задрал длинную тунику, демонстрируя ненадёжную часть наряда.

— Эм… Штаны как штаны. На мне такие же, — заключил оруженосец. — И, уверяю тебя, всё с ними будет нормально. Даже на твой заднице.

— Ненормально впихивать себя с такую узкую одежду. Почему нельзя было подобрать что-то похожее на мой прежний костюм? Там штаны хоть и узкие, но так не жмут.

Раус закатил глаза и скрестил руки на груди.

— Нельзя, Грог. Это обычная придворная одежда, а сейчас нужна парадная. Вот эта, — он кивнул на орка, — как раз она и есть.

— Чувствую себя палкой колбасы. И туника эта…

— Так! Всё! Ты ведёшь себя хуже девицы, собирающейся на бал!

— Если думаешь, что мне станет стыдно, ошибаешься. Стыдно — носить такое. И рукава туники слишком длинные, длиннее рук! Зачем??

— Вовсе не длиннее. Они закрывают кончики пальцев. А длина туники позволяет скрыть так возмутившие тебя штаны.

— Тогда зачем вообще эти штаны??

— Мода, — пожал плечами Раус.

Грог хотел сплюнуть, но сдержался. Конечно же, эту моду придворные стащили у эльфов. Они, как сороки, тащат из Арфэнглана всё, что ни попадя! На худых длинноухих дылдах наряд должен был смотреться гармонично. На людях тоже ещё ничего, если судить по Раусу. А вот орки… Грог вспомнил на сколько несуразно выглядел Саграр в своём ярком одеянии и снова приложил усилие, чтобы не плеваться.

«Поздравьте меня, я скоморох».

Раздражённый не меньше Грога Раус велел ему выходить. За дверью их уже ждал Дитье. На высокой, подтянутой фигуре графа туника сидела как родная — эльфы остались бы довольны. И алый цвет её выгодно сочетался с чёрными волосами. На груди золотом горела цепь с фамильным гербом.

Грог ощутил себя поганкой рядом с благородным белым грибом.

«Кажется, Раус прав, я как девица перед балом. Это всего лишь тряпки. Не моя вина, что местные портные напрочь лишены ума и не понимают, на какую вещь надо побольше ткани, а на какую — поменьше».

Он поправил рукава, которые тотчас сползли до самых кончиков пальцев, и двинулся следом за аристократами.

«Ну, хотя бы никто не заметит покалеченную руку…»

Глава 7

Дитье привёл Грога в малый тронный зал. Света от четырёх узких окон не хватало, в высоких канделябрах, установленных в арках, горели свечи. Мягкий дневной свет смешивался с искусственным и ложился на мрамор и золото причудливыми мазками.

Звук шагов заглушала ковровая дорожка, которая вела Грога прямиком к правителю Тирифа. Несколько пар глаз внимательно изучали орка, пока он шёл чуть позади Дитье и Рауса, но парень едва ли обращал на кого-то внимание, разглядывая короля.

Грог невольно вспомнил явление Олдина солдатам у Большой Выпи: полупрозрачный гигант, далёкий от тех, кто вот-вот отдаст за него жизнь. Человек на троне смотрелся не менее внушительно: прямой гордый взгляд из-под густых светлых бровей, идеальная осанка, массивная золотая корона. Стоявшая рядом с троном Афраа тоже притягивала внимание: высокая, величественная и невероятно красивая в тёмно-фиолетовом кафтане, расшитом золотыми цветами. Остальные несколько человек у трона казались блёклыми и незначительными, хотя Грог понимал, что должности у них должны быть очень и очень высокие.

Маленькая процессия остановилась в самом конце красной дорожки, все трое поклонились, и Дитье торжественно произнёс:

— Ваше Величество, лорды и леди. Стоять перед вами — честь.

— Рад снова Вас видеть, граф. Как и уважаемого барона. Достойнейшая Афраа рассказала о том, что в Вашем сопровождении появился слуга, отличающийся храбростью, — проговорил король.

Граф чуть сдвинулся в сторону, а Грог ещё раз склонился в поклоне.

— Вы правы, мой король. Мой слуга Грог. Он действительно исключительно храбр. Я ценю его услуги.

— Ваше Величество, — со всем почтением произнёс Грог. — Для меня честь стоять перед Вами.

Молодой орк замер, дожидаясь, когда ему позволят распрямиться.

— Его Величество рады слышать это. Можете подняться, — велел один из придворных.

Вернувший себе нормальное положение тела орк прямо посмотрел на короля, и услышал уже от него:

— За проявленные качества — храбрость и готовность рисковать своей жизнью за ценных союзников моего королевства — я дарую орку Грогу, слуге графа А́кри, награду.

Олдин Первый повелительно кивнул, и вперёд выступил молодой мужчина с аккуратной бородкой и бесстрастным выражением на лице. В руках у него был свёрток. Быстрым движением он развернул его, превратив в плащ из синего шёлка, затем церемонно подошёл к Грогу и надел на плечи. Щёлкнула застёжка, и человек вернулся на своё место — всё так же торжественно.

Ошалелый от происходящего Грог снова нырнул в поклон.

— Ваше Величество, благодарю. Это великая честь для меня, — он очень старался, чтобы голос не дрожал и звучал ровно. Последнее слово покинуло его вместе с остатками воздуха, и молодой орк судорожно вдохнул, надеясь, что акустика не разнесёт этот звук по залу, выдавая его волнение.

— Ваше Величество, Вы видите? — раздался довольный голос Афраи. — Я никогда не ошибаюсь в своих впечатлениях. Этот достойный орк раз за разом доказывает, что заслуживает благосклонности.

— Всё так, достойнейшая Афраа, Вы никогда не ошибаетесь, — отозвался король с нотками благодушия в голосе, и Грог рискнул выпрямиться.

— Носите этот подарок с гордостью, мой спаситель, — промурлыкала китта, ловя его взгляд.

— Благодарю, достойнейшая, — вымолвил Грог, уже привычно сгибая спину и ощущая внезапное желание, чтобы церемония скорее завершилась, и можно было покинуть зал и всех этих облечённых властью господ.

Восторг почему-то затухал, и их лица казались лицами истуканов без каких-либо эмоций, и это начинало нервировать. Только китта смотрела на Грога с дружелюбием и удовольствием в раскосых глазах.

Благо, стоило ему вернуть вертикальное положение, король сделал повелительный жест, отпуская графа и его свиту и, тем самым, завершая церемонию.

Ещё один поклон, и можно на выход!

— Надо отметить! — решил Дитье как только за ними закрылись тяжёлые двери. — Вернёмся в мои покои и откроем бутылку эльфийского вина.

— Поддерживаю, милорд, — Раус азартно потёр руки. — Это событие стоит того, чтобы уменьшить Ваши запасы эльфийского красного!

— Главное, чтобы местные орки не прознали. А то сочтут меня изменником Родине, — фыркнул Грог.

— Они и так сочтут. Ты застёжку на плаще видел? — оруженосец потыкал ему в область шеи — совсем некультурно, но крайне довольно.

Грог оттянул застёжку, чтобы рассмотреть, и хмыкнул. Она представляла собой золотую цепь с двумя медальонами по краям, на которые ювелир поместил раскрашенный цветной эмалью герб Тирифа: белый альбатрос на голубом фоне.

— Милорд, когда, Вы говорите, мы покинем замок? — иронично вопросил парень.

— Я пока такого не говорил, — в тон ему ответил Дитье.

— Так может быть самое время сказать?

Дитье открыл рот, намереваясь продолжить шутливый диалог, но его прервал смех. Из соседнего коридора легким шагом вышли несколько дам. Пространство наполнилось пышными юбками и ароматом цветом. Трое мужчин галантно поклонились. Грог при этом мысленно отметил, что за время пребывания в замке успел накланяться на год вперёд.

— Ваше Высочество. Миледи, — почти хором пропели Дитье и Раус. — Доброго дня.

«Вот это да!» Грог с жадным любопытством оглядел дам, чтобы найти среди них принцессу. Интересно же!

Из стайки воздушных созданий выделялись две дамы с волшебными питомцами. У первой был самый пышный и дорогой наряд и лицо серой мышки. Светло-русые волосы только усиливали сходство: надень на неё простое платье, и не скажешь, что она живёт во дворце. А вот вторая даже в лохмотьях осталась бы красавицей: чётко очерченные тёмные брови, голубые глаза, мягкая линия аккуратного носика, ровные контуры пухлых губ. Её каштановые волосы, собранные в сложную причёску из перевитых на голове кос и спадающих на плечи локонов, мягко сияли в свете канделябра, рядом с которым дама застыла чудесным изваянием.

Грог заключил, что принцесса — одна из них.

Была ещё одна девушка, которая привлекла его внимание. Она отличалась от всех светло-рыжими волосами, в комплекте с которыми шли милые веснушки. Девушка попыталась скрыть их под косметикой, но зоркий орк отчётливо видел проступающие сквозь белила пятнышки.

«Хорошенькая. Зря их замазывает», — заключил он и снова встретился с голубыми глазами темноволосой красавицы. Она смотрела прямо на него, казалось, с неменьшим интересом. Грог услышал, как Дитье говорит с «мышкой» и заставил себя перевести взгляд на них.

— Граф, рада Вас видеть. Я так понимаю, мой отец сейчас в малом зале?

— Да, Ваше Высочество.

— Что ж, оставим его там с его делами. Нас ждёт мастер Арсам.

— О, Вы пригласили его во дворец? Вы будете позировать вместе с графиней? Смею надеяться, что мне будет оказана честь полюбоваться вашими портретами. Я слышал, мастер пишет в очень реалистичной манере.

— С удовольствие покажем Вам результат. Если желаете, потом пришлю мастера к Вам.

— Что Вы, Ваше Высочество! Рисовать одной рукой портреты столь прекрасных созданий и после — Вашего покорного слуги… Немыслимо!

Принцесса кокетливо захихикала:

— Что Вы, что Вы! Вы — один из самых достойных людей в нашем обществе. Но нам пора. Всего хорошего, милорды.

Она осветила благосклонным взглядом графа и барона, слегка покраснела при взгляде на орка, и поспешила дальше по коридору, увлекая за собой своё сопровождение. Красавица молча последовала за ней, и Грогу показалось, что она очень нехотя оторвала от него взгляд.

«И чего это она? Орков что ли не видела?» — неуютно передёрнул плечами Грог. — «Она хоть и красивая со своим по-детски округлым личиком и щёчками, но взгляд больно тяжёлый».

— Ну всё, пошли! — поторопил Раус. — Конрад, Грог, отомрите уже.

Оба — граф и орк — встрепенулись и последовали за оруженосцем. Грог заметил, что Дитье выглядит не менее смущенным, чем он сам.

«В принцессу, что ли, втюрился?»

Уже в покоях, разлив по кубкам обещанное вино, Грог спросил аристократов о встреченных дамах. Они подтвердили очевидное: «мышка» — старшая дочь Олдина. Ей почти шестнадцать, и у короля болит голова всякий раз, когда заходит речь о женихах: местные герцоги нежелательны из-за опасности близкородственных связей, а иностранные принцы ненадёжны из-за политической обстановки.

— Мальвада сватов ни к кому никогда не присылает, Нэсс уже под подозрением в заговоре, а Таэртон — вообще враг номер один, — перечислял Раус, картинно загибая пальцы.

— Укрепляйте связи с Оршдором, — пошутил Грог.

— Вот сам и предложи это королю и королеве!

— Ага, как только заскучаю жить на этом свете.

Вторая дама оказалась вдовой графа Лангхона, погибшего прошлым летом в первых боях за Медоланд. Раус рассказал Грогу то, что было ему известно, пока Дитье задумчиво созерцал кубок с вином.

После смерти графа Аларика Спарка Лангхон достался его брату, Брюсу. Молодая вдова, Сесилия, была приглашена королевой ко двору, чтобы не так сильно грустить о муже. На сколько Раус и Дитье знали, Сесилия недолюбливала Брюса. Отсюда оба они могли заключить, что графиня только рада была покинуть Лангхон.

— А вот Брюс Спарк очень даже расположен к Сесилии. Его б воля, и он бы уже прыгал вокруг неё, предлагая руку и сердце, — скривился Раус. — Да только ему приказано сидеть и охранять границу.

— Кончай болтать, Клод. Пей лучше.

Дитье тут же последовал своему совету и сделал большой глоток. Грог вспомнил о своём кубке и осторожно поднёс ко рту. Носа коснулся приятный аромат, будто молодой орк перенёсся в цветущий сад.

Вино и вправду оказалось головокружительно прекрасным, и Грог не заметил, как кубок опустел наполовину. Скажи ему кто, что в одном напитке будет столько разных оттеков вкуса, он бы не поверил. Терпкость алкоголя плавно переходила в лёгкую сладость, в которой раскрывались ореховые и ягодные ноты, а послевкусие ощущалось как что-то лёгкое и мягкое, чему Грог не мог найти определение.

«Сижу с символом Тирифа на плечах и пью эльфийское вино. Знающий, мир сошёл с ума!»

— Эти длинноухие знают толк! — довольно зажмурился Раус. — Наши такой напиток никогда не сделают. Впрочем, как и все остальные.

— Вынужден согласиться. Действительно удивительное вино, — признал Грог и вернулся к теме беседы: — А остальные дамы — фрейлины принцессы?

— Да. И одна из них — служанка Сесилии.

— Рыженькая?

— Тоже её приметил? Красотка, — одобрил Раус и отрицательно покачал головой. — Нет, другая, тоже темноволосая. Рыженькая из свиты принцессы.

За одной бутылкой последовала вторая, а затем третья. Обсуждали достоинства женщин, оружия и алкоголя. Предпочтения разнились. Аристократы отдали свой голос вину, хоть и признавали, что и пиво может быть очень даже неплохим. Грог, не смотря на магию эльфийского напитка, был твёрд в своей любви к пиву. Раус признался в слабости к чародейкам и пастушкам, Грог поддержал его в выборе пастушек, посоветовал приглядеться к пекаршам и помечтал о шаманке. Дитье о своих слабостях загадочно промолчал.

В одном мнение всех твоих сошлось — лучше доброго меча никто ещё ничего не придумал, даже эльфы.

В свою комнату Грог шёл сквозь туман. Всё-таки четвёртая бутылка была лишней, тем более что распили её они с Раусом на двоих: Дитье предпочёл углубиться в чтение какой-то книги.

«Сейчас лягу и просплю лет сто. Пока не протрезвею», — планировал Грог, пока не открыл дверь в комнату. Захотелось сесть на пол прямо на пороге: посередине комнаты стояла девушка.

— Вы кто? Что Вы здесь делаете?

— Господин Грог, — незнакомка присела в лёгком поклоне. — Моя госпожа желает Вас видеть. Я очень прошу Вас последовать сейчас за мной.

Грог сжал пальцами переносицу, оценивая ситуацию.

«Я перепил, да. Но девушка, кажется, настоящая. Ещё и зовёт меня куда-то».

— Госпожа, куда я должен пойти и почему? — спросил он строже, чем хотел: всё-таки говорить в таком состоянии было сложновато.

— Моя госпожа желает Вас видеть, — повторила она. — Сейчас. Мне запрещено раскрывать её имя. Она представится Вам сама.

Разум предлагал перенести встречу хотя бы на утро, чтобы отоспаться и прийти в чувство. Однако выражение лица незнакомки недвусмысленно говорило о том, что это встреча, от которой нельзя отказаться: как бы не пыталась девушка выглядеть спокойной, глаза её умоляли последовать за ней.

«Ещё одна служанка ещё одной госпожи», — с горечью подумал Грог. — «Не выполнит приказ — будет наказана».

К тому же, ему всё-таки было любопытно, кому и зачем он понадобился.

— Ох, Знающий. Хорошо, ведите.

Шли долго. В первую очередь потому, что служанка двигалась неторопливым шагом. А ещё, потому что идти пришлось в противоположное крыло, иногда проходя по неприметным лестницам и коридорам. В одном таком коридоре девушка толкнула панель на стене, и та отодвинулась, открывая тайный ход.

— Только тихо. Здесь хорошая слышимость, — предупредила она, пропуская Грога.

Ход был довольно длинный, но им явно часто пользовались: ни пыли, ни паутины.

«Если по нему то и дело проходят придворные дамы или их служанки, то они явно позаботились о чистоте, чтобы не пачкать платья», — подумалось орку. Ему стало интересно, сколько ещё тайных ходов в замке, но размышления прервали голоса.

Служанка замерла и прислушалась. Грог застыл рядом, тоже напрягая слух. Говорили две женщины.

— …опять ничего не решил.

— Это ожидаемо…

— Конечно ожидаемо. Но время идёт. А меня он не слушает.

— Вы пытались действовать через советника?

— Конечно. И через деда, и через Его Святейшество.

— Его Величество не внял словам Первосвященника?

— Выглядело так, будто он внял, но предпочёл отложить этот вопрос на более мирное время.

— Надеюсь, всё обойдётся…

— Я тоже надеюсь. Я молюсь день и ночь, чтобы моя дочь не стала гарантом того самого мирного времени, выданная замуж за одного из сыновей Мэриана.

— Уверена, Его Величество всеми силами постарается уладить конфликт с Таэртоном без участия принцессы.

— О, Скапар, я уже ни в чём не уверена…

— Вы устали, Ваше Величество. Время позднее, ложитесь спать.

— Только помолюсь ещё. Помолюсь, чтобы он снова стал тем человеком, который так галантно за мной ухаживал. Теперь он ругает меня за каждый вздох. Помнишь, что было после записи нашей речи, чтобы воодушевить солдат?

— Да…Его Величество был довольно резок…

— Резок. Ха-ха! Мои действия и слова, видите ли, расходились с тем, что он задумал и приказал! Приказывать королеве! Его приказ ничто перед волей Скапара, и я сделала то, что велел Скапар: искренне поддержала воинов. И пусть я произнесла лишь одну фразу, но она была ценнее той пафосной речи, что приготовил его герольд. А он назвал меня… фанатичкой!

— Вы всё сделали правильно, Ваше Величество. Королю не следовало так говорить.

Разговор женщин прервал детский плач.

— Ох, Ваше Величество, Его Высочество проснулся. Я пойду к нему, а Вы помолитесь, и ложитесь спать.

— Да, идите. Не заставляйте его ждать.

Грог и служанка чуть ли не на носочках прокрались до конца тайного хода и вышли в обычный коридор.

Дальше шли молча, и Грог вспоминал, как любовался фигурой королевы, благословляющей солдат на бой. Одухотворённая, неземная, смотрящая куда-то вдаль, как в иное пространство… Сложно было представить, что у неё есть какие-то заботы или волнения. Но подслушанный разговор развеял это заблуждение.

«Может, она и необычная женщина из-за короны, но точно не освобождённая от обычных женских проблем: муж, дети, благополучие семьи. А я, похоже, уже почти протрезвел. Пока дойдём, буду свеж как первый снег. Только спать всё равно хочется…»

Глянув на окна, Грог удостоверился, что время и впрямь позднее. Его аристократы уже, должно быть, спят, как и бо́льшая часть замка. А ему, вот, топать куда-то.

«Уж не на тайное ли свидание?» — мысленно усмехнулся орк. — «И кому же тут я мог приглянуться?»

Нет, иллюзий он не питал. Аристократки — это вам не жительницы приграничья, и тем более не армейские девки. Они жили в своём идеальном мире и при виде Грога едва не теряли сознание от такого обилия несовершенств. Надежды на то, что в орочьей делегации оказалась женщина тоже было мало. Оставалась тревожная мысль, что служанка заманивает его в западню, в которой поджидает не госпожа, а господин. Вдруг кто-то строит козни против графа и намерен использовать в них его слугу? Или Грога ждёт маркиз Беркли, чтобы лично покарать за побег? Или его люди? Станет маркиз лично тратить время на какого-то солдата…

Наконец, служанка остановилась перед дверью.

— Пожалуйста, входите. Госпожа ждёт. И… Вы слышали то, что не полагалось слышать — ни Вам, ни мне. Пожалуйста, забудьте об этом и никогда не вспоминайте.

— Обещаю, — кивнул Грог и вошёл в открытую ею дверь, гадая, кого там встретит и жалея, что не прихватил меч. Носить оружие при дворе, конечно, не запрещалось, но приходить с ним на аудиенцию к королю было дурным тоном. А потом, соглашаясь на встречу с загадочной госпожой, Грог даже не подумал на всякий случай вооружиться.

Встретили его полумрак и множество свечей. В их свете вырисовывались привычные уже предметы мебели: стол, стулья, шкаф, кровать. Только кровать была невероятно большой, завешенной балдахином. И зеркал в комнате по мнению Грога было многовато: над дамским столиком, на одной из стен и рядом с кроватью.

Из открытого окна проникал тёплый ветерок, колыша лёгкие занавески. Балдахин тоже всколыхнулся, и орк резко повернулся в сторону кровати. Загадочная госпожа сидела внутри как жемчужина в раковине. Вот она отодвинула тяжёлую ткань, и Грог смог её рассмотреть.

По спине пробежали мурашки. Это была Сесилия.

Графиня была, мягко говоря, не одета. Во всяком случая, назвать одеждой прозрачную ночную сорочку у Грога бы язык не повернулся. Он отчётливо видел все выпуклости и изгибы тела. Особенно сильно приковывали взгляд тёмные и очень большие ареолы вокруг сосков. Хотя смотреть по этикету полагалось в глаза…

— Вы пришли, — выдохнула Сесилия. — Я так рада. Я так ждала…

— Явился по Вашему приказу, миледи, — хрипло отозвался Грог, всё-таки переведя взгляд на её лицо: на потемневшие, голодные глаза. Даже не верилось, что днём они походили на безоблачное небо.

— Подойдите, дайте посмотреть на Вас.

От этого шёпота по спине Грога снова побежали мурашки, но он приблизился.

— Ох… Ближе.

Молодой орк застыл у изножья кровати, невольно подумав, что последний раз ощущал себя так же напряжённо, когда попал в поле зрение гигантского змея. Тем не менее, перед ним была женщина.

— У вас ко мне какое-то дело?

— Да. И оно более чем очевидно. Но неужели Вы заставите меня произносить это вслух?

Сесилия провела рукой по бедру, и Грог мысленно уронил челюсть.

— Почему я? — прямо спросил он, не желая теряться в догадках и обманываться.

— Почему? Разве причина не очевидна? Приглашают тех, к кому тянет. Тех, кто завладевает мыслями и вызывает желание. О, слушайте же! Какие признания Вы из меня вырываете! — Она всем телом потянулась к нему, уперевшись руками в изножье. — Стоило мне Вас увидеть, и у меня чуть земля не ушла из-под ног, а голова наполнилась такими мыслями, что Скапар, скорее всего, уже закрыл для меня двери в Лучшие Земли. Но мне всё равно!

Первым порывом было отшатнуться от графини, когда она так резко сократила дистанцию и начала опутывать его откровенными речами. Вторым — кинуться ей в объятья, завладеть, исполнить все её желания, а заодно и свои. Ни того, ни другого Грог не сделал, оставшись стоять каменной статуей на краю пышущей огнём бездны.

«Неправильно всё это».

— Миледи, я простой орк. Слуга, — попытался он воззвать к её разуму, а заодно и сохранить свой собственный.

Бездна в ответ ожидаемо полыхнула пламенем:

— Слуга, который у всех в милости. Не Вы ли сегодня получили подтверждение этой милости из рук самого короля? Ах, не скромничайте! Да и что значит титул перед настолько возвышенными чувствами! Один Ваш вид заставляет меня трепетать. Вы хотите, чтобы я вас умоляла? Хотите? — Жарко шепча, словно в бреду, графиня слезла с кровати, на секунду нависнув над орком, и упала на колени, вцепившись тонкими пальцами в его тунику. — Значит, я буду умолять! Явите мне дикий нрав Ваших предков, которые брали всё, что хотели. Берите меня!

«Знающий, это какое-то безумие!»

Молодая и невероятно красивая женщина действительно смотрела на него безумными глазами. От неё можно было ожидать чего угодно: и мольбы с валянием в ногах, и попыток силой затащить орка в постель. Сила её рук свидетельствовала о её решимости.

— Миледи… Отпустите, пожалуйста, — Грог попытался аккуратно отцепить её пальцы. — Не делайте того, о чём потом пожалеете.

Она рассмеялась, перехватила его руки, задрожала от переполняемых эмоций, и голос её стал выше:

— Вы заботитесь о моей чести, Грог. О, как это мило. Но, право, не стоит. Я не девица. Я совершенно точно знаю, чего хочу. Я хочу Вас. С Вашим цветом кожи, вашими клыками и приобретёнными несовершенствами. Хочу не на одну ночь. Хочу навсегда.

Пока графиня произносила эти слова, одновременно сладкие и будоражащие, она успела подняться с колен и, благодаря росту, смотрела на орка сверху вниз: растрёпанная, раскрасневшаяся и тяжело дышавшая. И в этот миг она показалась ему подобной орочьей шаманке, только что пропевшей молитву Знающему и всё ещё находившейся в религиозном экстазе. Вероятно, скажи он ей, чтобы танцевала, и графиня закружилась бы по комнате в безудержном и диком танце с прыжками и выкриками.

Но он ничего не сказал, а она потянулась к его раненому уху, лаская и шепча:

— Что же ещё мне сделать, чтобы Вы решились? Неужели я Вас не устраиваю?

Сесилия облизнулась словно хищник, и Грог утвердился в мысли, что, да, всё-таки она его не устраивает. Непонятная, чужая, неправильная. И, вроде, говорит то, что он очень хотел бы услышать от такой женщины: про то, что нужен весь с потрохами. А звучит так, что хочется не обнять её, а отойти подальше.

Тем не менее, когда аристократ задаёт вопрос, на него лучше ответить. Грог сосредоточился на чувстве неправильности, и слова выскочили сами собой с неподобающей полу-издевательской интонацией:

— Что же, миледи, и все мои, как Вы выразились, приобретённые несовершенства Вас не смущают?

— Нет! — Сесилия сжала остаток его уха с таким пылом, что молодой орк зашипел и мотнул головой, освобождаясь от захвата. Она не растерялась и приложила его правую руку к своей груди. — Эти увечья сделали Вас уникальным. Особенным.

— Что?? О чём Вы говорите? Да любой ветеран такими особенностями с ног до головы расписан!

— Только в замке их нет! — недовольно, даже капризно вскрикнула графиня. — Тут только лорды, пытающиеся выглядеть благородными. Льют свои медовые речи, топя в них прогнившие мысли! И даже орки!.. — Она задохнулась от избытка эмоций, замолкла, восстанавливая дыхание, и, всё-таки закончила мысль: — Даже орки тут — холёные, как домашние зверушки.

Грог вспомнил Саграра Речистого, упитанного и разодетого, но выглядящего очень внушительно. Она и ему переспать предлагала? Или сочла недостаточно диким? Или он отказал графине в столь оригинальном союзе?

Грог решил, что не хочет знать ответы на эти вопросы. Он лучше поступит как гипотетический Саграр: тоже откажется.

«Нашла себе «дикую зверушку»», — зло подумал молодой орк и с прозвучавшим не очень вежливо «Извините, но я лучше откажусь» откинул графиню на кровать.

Она, споткнувшись о изножье, плюхнулась на перину, а Грог, коротко кивнув на прощание, быстрым шагом вышел из комнаты.

Служанки Сесилии за дверью не оказалось, и он быстро зашагал по пустому коридору, переваривая всё произошедшее.

«Кошмар какая нездоровая женщина. И кто бы мог подумать! А казалась такой очаровательной», — одновременно негодовал и сожалел он. — «Что она себе напридумывала?»

Ответ на вопрос напрашивался сам собой: графиня увидела в нём возможность завести себе кого-то более необычного, чем фыфь, которая есть у каждого второго графа и каждого первого герцога.

«То-то все удивились бы: ручной орк, причём страшный на вид. Дурная баба! И кому такая достанется, если решит снова обзавестись мужем? Сочувствую мужику».

Погружённый в мешанину чувств, преимущественно негативных, Грог дошёл до тупика и некоторое время стоял перед обитой деревянными панелями стеной и совершенно не осознавал, где он, и как тут оказался. Вдруг часть стены отодвинулась в сторону, и из-за неё кто-то вылез.

Глава 8

Грог даже не удивился ни тайном ходу, ни вставшей перед ним девице — той самой рыженькой фрейлине. А вот девушка от испуга вскрикнула и тут же зажала себе рот.

— Ой, да не бойся, не съем я тебя.

«Похоже, кто-то уже попытался это сделать», — заключил парень, разглядывая полустёртый макияж и растрёпанные волосы, наскоро заколотые шпильками.

— Вы меня напугали, — прошептала она, опуская руку. — А тут стража часто ходит...

— Я никого не видел, — заверил её Грог, не уточняя, что не видел только потому, что был занят своими мыслями.

— Хорошо. Тогда… я пойду? — она посмотрела на него в робкой надежде.

— Пойдёшь, но сначала расскажешь, как мне пройти к моей комнате. Я запутался в этих бесконечных коридорах.

Грог объяснил, где примерно находится его комната, и фрейлина удивлённо округлила глаза:

— Это же совсем другое крыло.

— А это что за крыло? Королевское? — раздражённо брякнул орк, и фрейлина незамедлительно густо покраснела. Грог почувствовал, как его настойчиво колет любопытство.

— Тут много господ живёт, — промямлила девушка.

— А куда ход ведёт? К принцессе?

— Н-нет. Это не Ваше дело!

— Неужто к самому королю? — пошутил Грог, решив, что рыженькая боится, что он вломится в покои её госпожи. Но шутить резко расхотелось, когда он увидел, что глаза фрейлины расширились от страха, а лицо стало мертвенно бледным.

«Знающий! Вот так пошутил…»

Молодой орк оглядел девушку с ног до головы, отмечая ещё больше следов помятости и не особо аккуратных сборов. Оно и не мудрено: попробуй без посторонней помощи надеть такое сложное платье и собрать волосы в причёску. Под его взглядом фрейлина снова стремительно начала алеть, и Грог решил над нею сжалиться и отпустить:

— Ой, иди, куда шла. В твой ход я не полезу, обещаю. И рассказывать об этом никому не буду.

Она посмотрела на него со смесью подозрительности, нерешительности и желанием, чтобы орк не лукавил и сдержал слово.

— Клянусь Знающим, — подтвердил Грог и отступил в сторону.

Девушка благодарно кивнула, закрыла ход, подхватила юбки и поспешила вон из тупика. Грог, немного выждав, тоже двинулся на выход, надеясь встретить кого-нибудь из стражи, о которой говорила фрейлина: дорогу-то она ему так и не подсказала. И по пути пытаясь перестать удивляться тому, что происходит в стенах замка.

«Пока королева молится, король спит с фрейлиной принцессы. Мда… Хорошо, хоть, не с фрейлиной самой королевы! А в этом время графиня Лагнхона теряет рассудок и устраивает рандеву со мной… Знающий, что ещё тут творится? И, главное, тут так всегда, или сезонно?».

Встретившийся, наконец, караульный — прячутся они что ли, чтобы не мешать хозяевам сходить с ума?! — подсказал нужное направление. Правда, судя по его полному подозрений взгляду, он бы охотнее указал орку на замковые ворота.

Уже на подходе к своей комнате у большого витражного окна Грог встретил ещё одного полуночника.

— Милорд! — опешил он. — Надеюсь, Вас просто мучает бессонница с перепоя или покусали клопы, и Вы не участвуете в этих «всенощных бдениях»!

— В чём? А здоров ли ты, мой друг? — не менее опешивший Дитье смотрел на своего слугу так, будто сейчас пойдёт искать ему лекаря.

— Честно, — тяжело вздохнул Грог, привалившись к стене рядом с окном, — я уже не уверен.

— Что случилось?

— И не уверен, что Вы хотите это знать.

— Вижу, что с тобой приключилось что-то, что ещё долго не даст покоя. Лучше расскажи, и попробуем распутать это вместе. Здешние порядки и обитатели действительно могут быть странными. А то и жестокими…

Умные глаза графа подкупающе дружелюбно осматривали Грога, и он решил рассказать. В конце концов, если не Дитье, то кому ещё здесь доверять?

По мере рассказа Грог понял, что лекарь понадобится им обоим: с каждым словом орка граф становился всё бледнее и бледнее, а чёрные брови то шокировано взлетали вверх, то трагично изгибались.

— И ты... ушёл? — хрипло вопросил он.

— Да. Я, может, и из простых, но у меня есть гордость. И вот такое мне не надо.

Про рыженькую фрейлину Грог, как и обещал ей, ничего не рассказал, упомянув только, что видел некую даму, спешащую к себе в комнату в растрёпанном виде, будто с жаркого свидания.

— И вот скажите мне, милорд, тут каждую ночь так? Публичный дом какой-то!

— Да, Грог, да, — горестно простонал Дитье, чем ещё сильнее встревожил орка. — Публичный дом.

— Вам плохо? Перепили, всё-таки? Проводить Вас в покои?

— Пошли… Там окно открытое — подышу.

В комнате граф сразу устремился к окну, а Грог сел у стола, давая ему время и, от нечего делать, рассматривая раскрытую книгу. Запечатлённых в ней премудростей он разобрать, конечно, не мог, и только гадал, чем эти страницы делятся с Дитье, что тот прочёл уже больше половины.

«Хорошо бы выучиться читать. Но вряд ли граф будет меня учить, ему по статусу не положено. А с манерой обучения Рауса проще так безграмотным и ходить».

— Грог, скажи, — подал голос Дитье, наглядевшись в окошко, — она действительно настолько ужасна?

— Кто? Сесилия?

— Да.

— Ну… Она красивая, определённо. Лоб высокий, щёчки эти…

— Я не об этом. Но… не думал, что ты можешь оценить красоту человеческих женщин.

— Я ж с приграничья. Мы с людьми бок о бок живём, привыкли. А у неё, опять же, лоб высокий. И глаза большие... У нас такое в женщинах ценится. У мужчины через внешность должны быть видны сила и выдержка, а у женщин — ум, терпение и покорность.

— Хорошо, но это всё внешнее. То, что она… устроила… явно эти качества не демонстрирует.

Грог уловил горечь в словах графа и предположил, что тот переживает за моральный облик Сесилии как графини: всё-таки оба аристократы.

— Она глупо себя повела, да. Но она не чудовище, которых Вы описывали, нет. Но в голове у неё бардак.

— Вот как?

— У неё странные желания, и она, как может, ищет способ их удовлетворить. А тут способов не много, как я понял: кругом аристократы, которые ей не нравятся.

— Не нравятся? — эхом повторил граф.

— Да, она сама сказала. На языке медок, под языком ледок, или что-то типа того. Кажется, она с ядом сравнивала, — пожал плечами Грог. — Ну и скучно ей, как по мне. Не удивлюсь, если она и в театр ваш эльфийский играет от этой скуки, и ещё не пойми что вытворяет.

Граф сел на стул рядом с Грогом и подпер лоб рукой. Волосы скрыли его лицо.

— Да Вы не расстраивайтесь. Я уже жалею, что рассказал Вам…

— Нет, — встрепенулся Дитье, подняв голову. — Правильно, что рассказал. Теперь я хотя бы знаю, кто в её вкусе.

Грог с подозрением прищурился, изучая грустное и вместе с тем какое-то лихорадочное выражение на лице молодого мужчины.

— Мило-о-орд…

Он так же вспомнил, что Дитье здесь по личному делу, и упорно добивается с кем-то встречи.

— Да, Грог? — собрав остатки невозмутимости, отозвался тот.

— Она???

— Она.

Тут парень вспомнил ещё кое-что.

— Но она же невестка графа Лангхона!

— Да.

— Вы… Вы так отомстить ему хотите?

— И да, и нет.

— Что значит «и да, и нет»? — потребовал ответа Грог, не веря, что Дитье способен на такую подлость.

— Так совпало, что я люблю вдову прежнего графа. А нынешний — мой враг. Я всегда любил Сесилию, но она принадлежала другому и оставалась для меня недосягаемой. Впрочем, не только для меня: Брюс Спарк выказывал ей знаки внимания ещё при жизни своего брата. К моему счастью, королева пригласила Сесилию ко двору, и Брюс остался ни с чем. По крайней мере, пока… Дело в том, что за неимением невестки, он переключил внимание на мою мать.

— О как... Но Ваш отец же ещё здравствует!

— Вернее сказать, он ещё на этом свете, потому как здоровье его как раз сильно подводит. Но мать моя намного его младше и ещё сохранила свою красоту. Тем не менее, она всецело поглощена заботой о моих сёстрах. Им всего одиннадцать, близняшки. Ещё в куклы играют, — слабо улыбнулся Дитье, явно вспомнив что-то, связанное с детскими играми, но тут же снова помрачнел: — И этот нахал из Лангхона решил, что сможет разрушить мою семью. Он приезжал к нам в замок и так на неё смотрел, что это заметили и я, и отец.

— Звучит так, будто ему, извините, одному в постели не спится: то к одной подкатывает женщине, то к другой.

— Думаю, и это тоже. Но гораздо важнее для него расширить своё влияние. Рука Сесилии — это возможность укрепиться в Лангхоне, потому что пока официально он там правителем не назначен. Рука моей матери — возможность получить А́кри. Запасной план. Конечно, для этого хорошо бы убрать меня как законного правителя.

— Поэтому он и присоветовал отдых на озере со змеюкой?

— Именно.

— Во гад.

— Именно.

— А Вы с рукой Сесилии получаете возможность претендовать на Лангхон?

— Вряд ли, потому как власть обычно передаётся по мужской линии внутри рода, и король, скорее всего, скоро утвердит Спарка в его статусе. Но я, по крайней мере, смогу пощекотать ему нервы. Как супруг графини Лангхона я могу претендовать на земли в том случае, если других претендентов не будет: скажем, если Спарк помрёт в ходе военных действий, не оставив наследников. Учитывая, что сейчас военное время, такое вполне возможно.

— И Вы точно добиваетесь графиню из-за чувств, а не из-за её деверя?

— Могу поклясться, если тебе от этого станет спокойнее. А ты можешь поклясться, что тебе она не интересна?

— Конечно! Клянусь Знающим!

— Спасибо, — в слове прозвучала искренняя благодарность.

«Вот, значит, кому достанется эта женщина со всей её придурью».

Грог не мог этого представить, но мог хотя бы посочувствовать Дитье. Угораздило же!

— Знать бы ещё, как к ней подступиться… — с досадой и горечью проговорил граф, устало потирая веки. — Точнее, что может сработать в моём случае. Я пока не планирую что-то менять во внешности…

— А зря. Может, без носа или ещё без чего Вы в её глазах смотрелись бы более выгодно.

Оба представили картину и даже додумали, какие ещё части можно отсечь и нервно рассмеялись.

— Скапар, нет! Мне всё нужно! — запротестовал Дитье сквозь смех.

— Так и Сесилия Вам нужна. Выбирайте!

— Определённо нос!

— Да ладно! Маловато!

— Тогда ухо! У тебя, вон, одного почти нет, и ей понравилось. А я своё полностью снесу — совсем красавцем буду!

Отсмеявшись, Грог предложил иной способ:

— Вы лучше тактику смените. Вы как к ней подступались? Как лорд к леди, осторожно?

— Деликатно, да. По всем правилам.

— Так она дама пылкая и решительная. Ураган! Она Ваши робкие поползновения и не замечает даже. Нахрапом пробуйте. Как тролли: дубиной по голове и в пещеру, — оценив сказанное, Грог, всё-таки уточнил: — Ну, не в прямом смысле, конечно. Но против стихии нужна ещё более сильная стихия.

Тёмные глаза графа с минуту прожигали Грога, и тот уже подумал, что позволил себе лишнее, но, наконец, Дитье произнёс:

— Я последую твоему совету, Грог. Даже если ты ошибся, терять мне нечего: все иные способы я уже испробовал. Рискну, и будь, что будет.

— Нормально всё будет. Она оценит.

— Хорошо. Только, прости, ты моим слугой больше быть не можешь. Пойми правильно, я не могу позволить, чтобы ты был в поле зрении Сесилии.

Он замолчал, подбирая подходящие слова, но Грог и так всё понял:

— Вы убираете соперника. Что ж, я бы тоже так сделал. Спасибо хотя бы за честность.

Что ещё он мог сказать? Он графу просто слуга. Сегодня нанял, а завтра отпустил на все четыре стороны — аристократ всегда в своём праве.

Дитье тихо рассмеялся, смех был грустным.

— Мне не хочется этого делать, мне твоё общество нравится. И Клод к тебе привык. Но выбирая между тобой и ею я… выберу её. И не потому, что не ценю тебя, нет: я успел за это время узнать, насколько ты надёжный товарищ. Но… Свою первую любовь я потерял и ничего не смог сделать. За эту я хочу бороться до конца. Какой бы странной и взбалмошной не была Сесилия, я это в ней принимаю.

Удивлённый откровенностью Дитье, Грог постарался подавить неприятные чувства. Решение графа выбило у него почту из-под ног. Почву, которую сам же граф ему и дал, фактически вытащив из петли и назначив своим слугой. Теперь же молодой орк снова никто. Тем не менее, сокрушаться и таить обиду не хотелось, ведь одна ценность у Грога всё-таки остаётся — его жизнь.

«Пока жив, не всё потеряно, и всегда можно начать заново. Мне ли унывать!»

— Что бы Вы не выбрали, милорд, главное, чтобы это сделало Вас счастливым. А я свою дорогу найду, не сомневайтесь: Вы мне в этом уже и так очень помогли.

— О, нет-нет, просто так, в никуда, я тебя не отправлю, — запротестовал Дитье. — Я получил послание от моего друга. Собственно, именно поэтому я и не спал. Это тот самый чародей, которому я отправил чешую змея.

Удивлённый, Грог подался вперёд, превратившись в слух, а Дитье продолжил:

— Он уже успел съездить к Мелкому озеру и изучить останки бестии. Пишет, что уже некоторое время занимается делом, связанным с выведением подобных экземпляров, и я, сам того не зная, подкинул ему зацепку. Я бы хотел, чтобы ты помог ему разобраться в природе змея и выяснить, есть ли ещё ему подобные.

— Чем же я могу быть ему полезен? Тем более, что он маг. Эти ребята сами прекрасно со всем справляются.

— Не всегда, — покачал головой Дитье. — Иногда и им нужна помощь. Ты видел чародея, которого мы упустили, сможешь его опознать. И в дороге всякое может случиться, твой меч будет не лишним.

— Звучит складно, только обрадуется ли Ваш друг моей компании?

— Он будет счастлив, — усмехнулся граф.

— Просто пока об этом не знает? — с подозрением прищурился Грог.

— Уверяю тебя, ваши совместные действия обязательно дадут результат. К тому же, дело, судя по всему, куда серьёзнее, чем нам казалось. Иначе Натаниэль за него бы не взялся. Признаться, мне будет спокойнее, если рядом с ним будет надёжный союзник.

— Вы хотели сказать слуга?

— Союзник, — с нажимом произнёс Дитье, и на его скулах вздулись желваки. — И товарищ.

Грог примирительно вскинул руки, мол, усвоил.

— Я не знаю, какую плату пообещали Натаниэлю, но твоё участие тоже будет вознаграждено. Я лично заплачу тебе за твои труды.

— Даже так? Подкупа-а-аете меня, — притворно осуждающе протянул молодой орк и с удовольствием отметил, что у графа снова заходили желваки. — Да не глядите так, я не серьёзно. От денег, конечно же, не откажусь. Вы ещё расчёт, пожалуйста, мне выдайте. А то буду при параде, — он похлопал по наградному плащу, — и с пустым кошелём. Несерьёзно как-то.

— Наглый орк! — прозвучало сквозь очень заразительный смех. — Конечно я заплачу тебе. И буду ждать возвращения, чтобы оплатить работу с Натаниэлем.

— Даже если мы ничего не разузнаем?

— Скапар свидетель, даже если ничего не разузнаете, — продолжил смеяться граф. — Утром напишу тебе расписку и письмо для моего друга. А сейчас хорошо бы, наконец, лечь спать.

— Согласен.

— Со всем согласен?

— Уговорили, милорд, со всем согласен. Утром договорим, и я сразу отправлюсь.

Завтрак проходил в покоях графа. Он и Грог сдержанно, без особых подробностей делились с Раусом событиями минувшей ночи, посмеиваясь над выражением его лица.

— Из всех женщин этого замка тебя угораздило взволновать именно Сесилию! Умеют боги пошутить. И когда ты отправляешься к магу? Он, вообще, где сейчас, Конрад?

— Ближе, чем ты думаешь: в своём доме на окраине города.

— И когда? — оруженосец посмотрел на Грога.

— Дожую, и сразу же.

— Мда… Короткой получилась служба.

Грог только пожал плечами. Не говорить же, в самом деле, что он будет скучать по этой парочке. Раус тут же что-нибудь сказанёт из чистой вредности, а Дитье, чего доброго, начнёт совесть мучить. Неправильные аристократы. Но хорошие.

По чему Грог точно скучать не будет, так это по королевскому двору. Замок с его обитателями парню не понравился, и возможность покинуть его стены неожиданно принесла облегчение. Больше не нужно будет ловить на себе неприязненные взгляды и кланяться всем подряд. И больше никто не заставит его носить узкие штаны!

Прощание с Дитье и Раусом вышло коротким. Граф передал Грогу увесистый мешок с монетами и письмо для мага. Оруженосец почти дружески хлопнул его по плечу и пожелал не растерять те крохи хороших манер, которые они с Дитье ему привили. Молодой орк прикинулся до крайности возмущённым тем, что Раус нагло примазался к процессу обучения. Последовала беззлобная перепалка, которой оба остались более чем довольны.

Грог сел на уже ставшую его лошадь и направился к воротам.

***

Нужный Грогу дом стоял в северной части Нурбурга и ничем не выделялся: небольшой, втиснутый меж соседними домиками и заросший плющом. Прежде Грог не задавался вопросом, где и как живут маги, но подсознательно ожидал чего-то удивительного или хотя бы непохожего на обычные жилища.

Представить бедствующего мага молодой орк не мог, потому решил, что хозяин этого дома просто не хочет привлекать к себе внимание.

Решительно постучав в дверь, он замер в ожидании. Дверь открылась, и в первые секунды Грог подумал, что видит перед собой родственника Дитье: у мужчины тоже оказались чёрные волосы, чёрные брови и узкие губы. И он так же хмурился.

— Здоро́во, — от неожиданности по-простому поздоровался Грог.

— Доброго дня, — подчёркнуто холодно ответил мужчина, неодобрительно поджав губы.

Грог решил, что исправлять ситуацию с приветствием — впустую тратить время, и перешёл сразу к делу, выставив перед собой письмо как щит:

— Я к магу Натаниэлю. От графа А́кри.

Явно удивлённый, человек взял письмо, сломал графскую печать, и не сходя с порога, углубился в чтение. Грог начал подозревать, что перед ним и есть тот самый маг Натаниэль. Слуга не посмел бы вот так нагло сунуть нос в хозяйскую переписку.

«И дом обычный, и одежда обычная. Каждый второй в этом городе поверх рубахи короткую тунику носит», — отметил молодой орк, от нечего делать разглядывая человека.

Тот оказался лишь немногим выше Грога, что по человеческим меркам делало его очень невысоким. А глаза были светло-карими — янтарными. И эти глаза смотрели на молодого орка с великим сомнением.

«Ну, сейчас пошлёт», — решил Грог, и ошибся.

— Что же… Входи. Поговорим в доме.

Натаниэль — Грог окончательно утвердился в том, что это он и есть — посторонился, пропуская гостя внутрь, затем закрыл дверь и двинулся в просторную гостиную, поманив его за собой. Грог пошёл следом, как зачарованный глазея на длинную чёрную косу, покачивающуюся в такт шагам чародея. Он никогда прежде не видел, чтобы мужчина отращивал волосы ниже поясницы.

— Присаживайся, — Натаниэль указал на уютное с виду кресло, а сам встал за соседним, опёршись о его спинку. — Конрад пишет, что ты можешь быть мне полезен. Я с ним не согласен.