Гробовщик

Пролог.

Он бежал со всех ног, обгоняя ветер, который забивался в кудрявые черные волосы. Юноша знал: за ним идут. Именно идут, тяжело и неспеша, словно ядовито насмехаясь, пока он бежит, спотыкаясь и задыхаясь. Смерть дышала прямо в затылок, но так ненавязчиво и медленно, что оставалось только бежать, жадно хватая воздух ртом, как жизнь, как последнюю надежду жизни. Юноша забежал в свой деревянный домик, больше похожий на скромную лачугу лесника. С трудом запер дверь на железный засов, что дало некое облегчение и чувство безопасности. Но страх быстро не отпустит, отчего молодой человек попятился назад, продолжая с испугом смотреть на дверь. Бросив взгляд на окно, он понял, что на дворе белый день с вечно серым небом над городом. Тут раздался стук тяжелых ударов кулаков. Юноша от испуга споткнулся и упал на спину, быстро усаживаясь на полу и продолжая пятиться.

- Открывай, - прорычал голос за дверью.

Юношу всего трясло. Он не в силах был совладать с этой проказой страха, овладевшей всем его телом. В горле резко пересохло, на ярких карих глазах навернулись слезы, но он таки смог ответить, собрав последние силы в кулак:

- Нет!

- Открывай, Джероме. Нужно отвечать за свои поступки, - снова прорычал голос.

Юноша тихо взвыл, слезы уже катились по щекам. Он услышал, будто тот, кто говорил, немного отошел в сторону на крыльце. Послышались еще пару шагов и тихое "Давай". Некто дёрнул дверь, выдирая засов с «корнем», дерево лопнуло с характерным звуком, оторвалась от рывка верхняя петля, и дверь покосилась. Джероме с ужасом смотрел на это, понимая, что человек не способен физически так сделать. На пороге стоял высокий стройный молодой человек с длинными седыми волосами и янтарно-карими глазами, глядящие исподлобья, словно звериные. Он смотрел так злобно, что даже на заклятого врага не так яростно смотрят. Седовласый осмотрел с омерзением жилище и остановил на юноше взгляд, полный ярости и отвращения, что выражалось в искривленных губах.

- Ты такое натворил, Джероме Макер...

- Отвали от меня, гробовщик Алфи Харт! Я ничего не сделал!

- Врешь, - прорычал седовласый. - На вору шапка горит. Если ты ничего не сделал, зачем сбежал от дома Финчей? Ты такое натворил, Джероме...

- Это нечестно! Почему кто-то рождается сильным и здоровым, а я - нет! Я просто забрал то, что и должно было принадлежать мне по праву! - выплюнул Джероме от страха и агрессии.

Гробовщик ничего не сделал: ни головой покачал, ни сморщился, ни разозлился. Он продолжал молча смотреть на плачущего и злобно дышащего юношу. Сказать было, нечего, а что сделано, то уже сделано.

- Я отдаю тебя на суд тем, кого ты убил...

Джероме замер, потому что все резко стихло. Оглядываясь на окна, вокруг себя, юноша не знал, чего ждать. Алфи продолжал смотреть. Но тут из окон полезли люди: две девушки, а за ними двое юношей, отчего Джероме стал задыхаться, издавая хриплые звуки, а все потому, что этих молодых людей как раз этот самый седовласый гробовщик похоронил неделю назад....

Глава 1. Местная легенда.

Дорога, что быстро устремлялась серой лентой вверх по склону, вела к одинокому дому над маленьким городом. Вот белый пикап остановился прямо перед ним. Хозяин машины неспешно вышел, облокачиваясь на дверь транспорта. Мужчина лет сорока пяти с чёрными короткими волосами совершенно не торопился постучаться в дверь. На нём была уже слегка потёртая в локтях косуха, одетая на белую футболку; и такие же старые и потертые джинсы. Мужчина, облокотившись о дверь своего белого пикапа - хотя из-за грязи был похож больше на коричневый, чем на белый -, устремил серые глаза на дом. Это был довольно большой особняк с тёмными стенами. Насколько знал перевозчик, здесь когда-то жили несколько семей одной династии сразу. Окна занавешены чёрными плотными шторами, через которые невозможно было что-либо увидеть. Блуждая взглядом по окнам - хотя толку в этом почти не было - мужчина увидел каминную трубу. Из неё не шёл дым. Возможно, хозяина дома и вовсе нет, но на улице довольно тепло, так что камин могли не зажечь по причине ненадобности. Почему же перевозчик всё ещё стоит перед особняком, не решаясь войти? Он и сам объяснить не может. Какое-то странно скребущее чувство было на душе. Скучающим взглядом мужчина скользил по дому. Что он пытался отыскать или увидеть - непонятно.

Повернув голову направо, перевозчик увидел окончание дороги тупиком. Сколько раз он уже это видел? Через дорогу, то есть прямо перед домом, был лес, верхушки деревьев которого слегка покачивались к друг другу при дуновении ветерка, как живые люди, переговариваясь и словно косясь на непрошеного гостя. Он был огромным, массивным и тёмным, внушающим страх в каждую душу, что могла пройти мимо. Возможно, хозяин дома там? Обойдя пикап спереди, мужчина снова облокотился на него. Невольно взгляд упал на открытый багажник. В нём лежал чёрный мешок, больше похожий на те мешки из фильмов, в которых уносили трупы. Однако это не фильм, но труп там действительно лежал. Рядом надгробный камень. Простенькая плита, ничего примечательного, только аккуратно выбитые цифры и надпись: «Карл Моррис. 1940-20ХХ. Помним. Любим. Скорбим». Рядом красивый венок из белых лилий. Цветки нежно переплетались с сочными зелёными листиками. Ручная работа. На венке лежала фотография пожилого мужчины в очках. Он улыбался. Именно из-за этого багажа перевозчик находился сейчас здесь. Однако мужчина не знал, стоит ли ему ждать, а массивный лес продолжал качаться от ветра. Перевозчик решил не медлить и шагнул навстречу тёмному хвойному гиганту. Через пару метров он услышал приглушённый лязг. Будто что-то металлическое впивается в землю. Без раздумий перевозчик ринулся на звук. Пробежав немного и увернувшись от лап деревьев, он попал на кладбище. Везде то кресты, то простые серые надгробия, но все с фотографиями, венками и свечами. Причём обыкновенные плиты явно намеками на бедность своих «хозяев», точнее - ненужность. А массивные блестящие чёрные кресты говорили об обратном. Тем не менее все могилы выглядели опрятно: для гробовщика нет разницы богат или беден человек, здесь все равны. Мрачности придавал и занавес из хвойных деревьев. Прямо перед собой мужчина лицезрел хозяина кладбища, копающего могилу, точнее уже готовящегося закопать её. Рядом стояла деревянная телега, в которой лежали какие-то металлические цилиндры и чёрные ремни. Карие глаза сверкнули острым холодом на мужчину. - Нужна помощь? - поинтересовался он. - Нет, - угрюмо ответил гробовщик. Он был моложе приехавшего лет на десять. Хотя и молодым человеком его трудно назвать. Всё из-за седых, как утренний иней, волос. Именно из-за них в городе гробовщика стали называть «парнем-стариком». На самом деле ходило много слухов об этом человеке. Одни говорили, что он колдун и живёт рядом с кладбищем ради своих странных и непонятных обрядов. Другие слухи доходили до абсурдности: многие верили, что гробовщик - некрофил. Мужчина не хотел в это верить, поэтому и тряхнул головой, сморщив лицо в гримасе отвращения, чтобы избавиться от поганой мысли. Но глядя на внешний вид гробовщика, о другом он думать не мог: длинные седые, как лунный свет, волосы; часть волос завязана в хвост резинкой с перьями ворона, дабы они не мешались в работе, но косая чёлка всё равно спадала на правую сторону лица; колючий холодный янтарный взгляд, весь в чёрном, как сумрачная мгла; на руках непонятные амулеты, чёрные браслеты с рунами, на груди красовался волчий клык, широкие плечи и крепкое телосложение (конечно, нет помощников гробы таскать). А вообще мужчина немного даже завидовал хозяину кладбища, ведь тот живёт на отшибе и даже не задумывается о грязи, которая льётся на него. Пока он рассматривал гробовщика, последний уже почти закопал могилку. - Я труп привёз, - вдруг начал перевозчик. - Я знаю, - равнодушно ответил гробовщик. - Просто попить чай ты не приезжаешь, - глухо отозвался он и продолжил своё дело. Перевозчику стало немного стыдно. Гробовщик верно говорит. Мужчина приезжал только по делу и никогда без причины. Хотя бы проведать, хотя бы спросить: «Как дела?». Хозяин кладбища живёт один, его все боятся. Ему не одиноко? Мужчина даже вспомнил, как впервые увидел гробовщика и как стал его перевозчиком.

История довольно короткая. Мужчина приехал из большого шумного города Вита, хоть и вырос в этом маленьком городке, но отвык, а потому поначалу даже уснуть не мог, потому что не слышал громкого и пронзительного рёва машин и сирен под окном, лишь стрекотание сверчков. Здесь всё по-другому. Жизнь идёт по-другому. Медленно, тихо, как местная река. Мужчина приехал не без причины. Иронично. Умирала его мать, и последним её желанием было увидеть сына. Разумеется, мужчина приехал без всяких раздумий. Через несколько дней старушка сделала последний вздох. Жители рассказали про местного гробовщика, естественно, не забыв поведать о легендах и слухах. Но как бы сильно они его не боялись, он никому не вредил и мирно выполнял свои обязанности в роли хозяина кладбища. Мужчина поехал к дому гробовщика. Оказавшись перед уже знакомым читателю особняком, он не рискнул стучать и заходить. То ли воспитание не позволяло врываться в чужое пространство, то ли слухи, что шептали на ухо еле слышно своё выдуманное нутро. - Эй! - крикнул перевозчик, надеясь хоть на какую-нибудь реакцию. - Есть кто дома? Но в ответ тишина. Гробовая. Тогда мужчина и не подозревал, что за его спиной находится кладбище. - Эй! - Чего ты орёшь? - раздался низкий хрипловатый голос где-то позади. Перевозчик, не ожидая появления звука прямо за спиной, отчего и присев, обернулся. Перед ним стоял с лопатой наперевес молодой мужчина, о чём можно было догадаться по отсутствию морщин на бледном лице, однако седые локоны сбивали с толку. Часть волос заплетена на затылке в хвост, на конце которого была резинка с вороньими перьями. И сквозь косую чёлку янтарный холодный взгляд. Чёрная одежда, амулеты. Ничего не меняется. Или просто он не хотел меняться. - Ты... Гробовщик? - удивлённо спросил перевозчик. - Верно. Что тебя сюда привело? - продолжал гробовщик своим металлически холодным тоном, будто тем самым удерживая дистанцию между ними. - Местные сказали, что ты можешь помочь... - Я закапываю мёртвых, а не живых, - отмахнулся хозяин кладбища. После чего пошёл в гараж, резким движением головы устраивая ураган из волос, а мужчина остался в потерянном состоянии...

- А ты не боишься, что волки или другие лесные существа раскопают могилу и начнут их есть? - гробовщик остановился, раздумывая. - Волки - благородные существа. Да и местность, где они водятся далеко отсюда. Тут же дорога рядом. Повисла неловкая тишина, которая давила на перевозчика, отчего он бегал глазами то по гробовщику, то по телеге. - Жалко девушку, - вдруг произнёс мужчина. - Такая молодая, и таблеток наглоталась. Интересно поче...? - но не успел мужчина договорить, как хозяин кладбища резко воткнул лопату в землю, глянув исподлобья на перевозчика. - Том, - обратился гробовщик строгим с ноткой раздражительности голосом. - Почему тебе вечно хочется поговорить на кладбище? Том заметно засуетился. - Са́рон, - вдруг обратился хозяин кладбища к кому-то позади мужчины. - Отведи отсюда нашего гостя. Перевозчик боялся обернуться. Вдруг там что-то за границами понимания человека, но Том всё же, пересилив себя, оглянулся и никого не обнаружил. Посмотрев вниз, мужчина увидел огромного серо-коричневого волка с карими глазами. Обитатель леса смотрел враждебно. Обойдя Тома и встав спиной к гробовщику, он оголил зубы. Мужчина вздрогнул. Он и раньше видел, как этот волк слушался гробовщика, но привыкнуть к этому никак не мог. Однако желание выйти отсюда живым, а не стать обедом хищника и лежать среди людей, которых сам же перевозил, пересилило все остальные чувства, и Том развернулся на сто восемьдесят градусов, ощущая на себе мороз парочки янтарных глаз. Он слышал, как мягко, почти бесшумно, шагал за ним волк. По виду довольно старый, но взгляд был как у молодого и самого сильного в стае. Выйдя из леса, Том вздохнул с облегчением, будто нечто сдавливало горло и наконец отпустило. Он остановился у машины, ожидая хозяина кладбища. Тем временем волк прошёл мимо машины и сел на крыльцо дома, не сводя глаз с Тома.

Спустя несколько минут из леса вышел гробовщик, введя за собой ту самую телегу. Остановив её на дороге, он подошёл к багажнику пикапа. - Ну, теперь можешь говорить, и, желательно, о том, кого привёз, - позволил гробовщик, осматривая венок и плиту. - Карл Моррис. - Причина смерти? - Остановка сердца. Возможно, старость. - Возможно? - спросил гробовщик. - Или, возможно, последние события, о которых ты знаешь. Гробовщик нахмурился и продолжил осматривать багаж перевозчика, пока не наткнулся на венок. Взяв в руки и покрутив его немного, он вдруг слабо улыбнулся. Том не раз видел, что хозяин кладбища менялся в лице только при виде этих венков, которые сделаны одной женщиной из города. - Почему ты улыбаешься? - вдруг разрезал тишину мужчина. Гробовщик перевёл взгляд на Тома, и лицо вдруг приобрело серьёзный и мрачный оттенок. Впрочем, как всегда. - Эти венки делает моя сестра... - Сестра!? - вдруг воскликнул мужчина, шуганув волка на крыльце, который почти уснул. - Почему ты такой шумный? - закатив глаза, задал риторический вопрос гробовщик. - Да, сестра. Она делает эти венки и сама выбивает надпись на плитах, - хозяин кладбища усмехнулся. - Хотя говорила, что не хочет быть частью династии гробовщиков. - Как я этого раньше не заметил? - спросил мужчина, оглядев гробовщика. Хозяин кладбища взглянул на Тома. В эту же секунду перевозчик увидел перед собой ту женщину из города, которая, вытачивая камень, зыркнула исподлобья на него при их с перевозчиком первой встрече. - У вас взгляд одинаково холодный. Гробовщик усмехнулся. - Но разве тебе местные не рассказали? Уже три года в Силео живёшь. - Рассказывали, но я думал это слухи. О тебе их очень много. - Да, - закивал гробовщик. - Я знаю. - А́лфи, - вдруг по имени обратился Том. - А почему вы с ней седые?

Гробовщик замер. Минутку покрутив венок, он положил предмет обратно в багаж и сказал: - Однажды мы просто сильно испугались. С тех пор мы с сестрой седые, но уже ничего не боимся, - спокойно ответил Алфи, а вот мужчине показалось, будто гробовщик не договаривает, будто скрывает важные детали, показывая только поверхность озера и пряча истину на его дне, и специально не сказал, что именно их так напугало вплоть до седых волос, но и давить не решался. Он не настолько к тому же близок с хозяином кладбища. - И даже смерть? - отойдя от оцепенения, спросил мужчина. Алфи зыркнул острым холодом на Тома и усмехнулся. - Я с ней работаю каждый Божий день. Плечом к плечу. А теперь ответь на свой вопрос: боюсь ли я смерти? Мужчина замолчал, переваривая слова гробовщика. - К тому же, Том, - обратился Алфи к перевозчику, а тот поднял на хозяина кладбища взгляд. - Ты тянешь след смерти из города сюда прямо, - гробовщик уверенно и сильно два раза ударил по пикапу. - в своём багажнике.

Том был обескуражен: никогда прежде эта мысли не посещала его голову. Пока мужчина думал, Алфи, довольный собой, хмыкнул и отправлся в гараж. Очнувшись от мыслей, Том решил последовать за гробовщиком. Хозяин кладбища упорно искал что-то. Найдя нужную вещь - то была рулетка - гробовщик стал заниматься своими обязанностями: измерял труп для гроба, готовил остальные важные для погребения вещи. Мужчина кое-что отметил. Гробовщик всегда держится особняком, а, когда бывает в городе, смотрит на всех с высока и слегка пренебрежительно, нахмурив брови и возвышаясь благодаря своему высокому росту, словно сама природа велела ему быть выше остальных. Однако же когда он работает...Лицо гробовщика становиться спокойным и расслабленным. Похоже, во время работы Алфи думает о чём-то другом, механически выполняя работу. - В городе тихо? - вдруг очень непринуждённо спросил хозяин кладбища, не отрываясь от дела. Сначала Тома смутило такое начало разговора, учитывая, что делает гробовщик в данный момент, однако ответ нашёлся весьма быстро. - Как на кладбище, - ответил мужчина и усмехнулся своей находчивости. Правда, гробовщик такое остроумие не оценил: - С тобой - вряд ли, - усмехнулся уже хозяин кладбища. И снова повисла тишина. Алфи работал, но вот что же тут делал мужчина? Он и сам не знал. Ему некуда спешить, и никто его не ждёт... - А тебе не тяжело одному работать? - Я когда-нибудь жаловался? - Нет. - Ну, вот и всё, - и таким образом разговор закончился на сегодня. Этой фразы хватило, чтобы Том понял, что ему нужно сделать. - Ладно. Я поехал. До встречи! - До встречи, - глухо отозвался гробовщик. Занятый делом Алфи услышал только такие обрывки звуков этого мира, как хлопок двери машины и скольжение шин по асфальту.

Глава 2. Девушка в красном.

С последним заказом гробовщик справился только под вечер. Поджигая свечу и проговаривая молитву, Алфи завершал не только обряд, но и работу на сегодня. За ним наблюдал старый серый Сарон. Рядом ютился молодой, но уже довольно зрелый волк. Чёрный с белой грудкой и подбородком. Он был тот ещё непоседа, который вечно сует свой нос куда-либо, поэтому периодически молодняк вызывал тихие рыки со стороны старшего волка.

Пока питомцы возились где-то рядом, гробовщик уже поставил телегу в гараж и закрыл его. Мягкие лучи уходящего солнца нежно заскользили по голове, глазам и плечам Алфи, играя и будто бы смеясь. Гробовщик глянул в сторону источника света. То был закат, переливающийся множеством оттенков розового на животе облаков. Интересный факт о городке Силео: солнце появляется только утром и вечером, в остальное время небо затянуто молочно-серой пеленой. Любовался прекрасным и в то же время обыденным явлением природы не только гробовщик: рядом сели волки, подставляя головы пока ещё тёплым лучам. Хотя дыхание осени в виде холодного ветра давало о себе знать. Вздрогнув то ли от прохлады, то ли от мыслей, гробовщик, преследуемый питомцами, поспешил в дом.

Открыв дверь, Алфи услышал весёлый голос колокольчика, который висел над дверью. Зачем в обычном доме нужна такая вещь? Риторический вопрос, ответ на который знает хозяин кладбища. Алфи сначала впустил волков в дом, а уже потом зашёл сам. В комнате было темно. Гробовщик щёлкнул по выключателю, и яркий свет разлился по комнате. Обычная гостиная. Низкий длинный кофейный столик посередине комнаты, два длинных винтажных дивана с зелёной обивкой, стоящие друг напротив друга; такого же цвета обои, деревянная лестница, на спинке дивана сидел, сверкая глазками-бусинками, ворон, недовольный резким включением света; рядом лежала чёрная кофта. Род гробовщиков приветствовал Алфи в немом молчании картин. Самым большим было полотно, где были изображены два брата, настолько похожих друг на друга, что и отличить нельзя. На картине в кресле сидел юноша с короткими чёрными волосами, а рядом стоял, опираясь рукой на предмет мебели копия сидящего, но только с длинными прямыми локонами. Их карие глаза блестели золотом. Даже с картины чувствовалась необычайная сила первых гробовщиков. Однако один портрет выделялся среди других. На нём была изображена женщина средних лет. Выразительные янтарно-карие глаза, чёрные смоляные волосы заплетённые в тугой пучок. Женщина на портрете была одета в чёрное длинное платье с высоким горлом. А ведь Алфи чем-то похож на неё... На картине поменьше были изображены две девушки и юноша. Молодые люди смотрели с картины заинтересованно и даже слегка наивно. Между собой их черты перекликались так, что один похож на другого в равной степени. Единственное отличие: цвет волос. Одна девушка была с вьющимися блондинистыми локонами, её сестра - со строгой прической из чёрных, как смоль, а брат и вовсе с русыми. Атмосфера комнаты была сравнима с эпохой девятнадцатого века. Позади одного дивана был кирпичный старинный камин. Стянув массивные и тяжёлые сапоги и пройдя по скрипучему деревянному полу, Алфи подошёл к нему. Гробовщику потребовалось пару минут, чтобы развести желанный огонь. Волки улеглись на круглый коврик у камина, мирно прикрывая глазки и вслушиваясь в треск поленьев. Алфи встал и направился в свою спальню. На втором этаже было несколько комнат. Алфи прошёлся по коридору и свернул направо. В комнате было темно, ведь и второй этаж гробовщик занавесил плотными чёрными шторами. Пройдясь до окна, Алфи резким движением освободил его от оков. Лучи заката, освещавшие городок, тихими шагами осветили и комнату. Теперь можно было разглядеть, что в помещении стояли две кровати и два комода. Алфи постоял минуту и посмотрел влево. Аккуратно заправленная кровать. Здесь спала Линда до того, как сбежала из дома со своим молодым человеком. Алфи до сих пор помнит все детали того дня.

За окном, танцуя на крыше, шёл ливень. Алфи сидел на кровати и читал книгу в тёмно - красной обложке. Вернее, он сидел и просто держал её на ногах, прикрыв глаза. Равномерный шелест капель воды усыплял. Снизу раздавались крики ругани. Странный контраст, от которого Алфи вздохнул, заправляя прядку седых волос за ухо. Тут сестра вихрем забежала в комнату. Швырнув чемодан на кровать, девушка стала рывками бросать туда вещи. - Линда, что происходит? - взволнованно спросил юный Алфи, вскакивая с кровати и подходя ближе. - Сбор вещей. Не видишь? - рыкнула девушка, бросив колкий взгляд на брата. Алфи вздрогнул. - Линда! Не совершай глупых ошибок! - испуганно произнёс Алфи, хватая вещь из чемодана. Линда, которая нагнулась на комодом, медленно выпрямилась и также медленно развернулась к брату. Выхватив у него вещь, она с рыком произнесла: - Ошибка - это остаться здесь! Я не буду частью этой проклятой династии, - кинув остальные вещи, девушка стремительно помчалась к выходу из дома. - Линда, стой! - не успел отреагировать Алфи и последовал за ней.

У крыльца уже ждала машина. Из неё вышел молодой рыжий юноша. Одет в хорошую новую одежду: серые брюки и клетчатая жёлтая рубашка. На носу блестели очки. Взгляд голубых глаз серьёзный и решительный. Юноша был уверен в том, что делает сейчас. В этот момент из дома вышла Линда. Быстрым и уверенным шагом она направилась к машине. Молодой человек любезно помог ей с чемоданом. На крыльцо выскочил отец семейства, несмотря на дождь. Крепкий мужчина средних лет с короткими чёрными волосами и карими горящими эмоциями глазами. Он недовольно дёргал короткой щёткой своих усов. Казалось, будто он ругается. За его спиной показался взволнованный Алфи. - Юная леди! Куда ты собралась!? - воскликнул мужчина. Его карие глаза заблестели странным огнём. Если бы Алфи увидел лицо отца, то сказал бы, что это за эмоция. Гремучая смесь гнева и страха. - От тебя подальше! - стоя около двери машины и развернувшись к отцу, рыкнула девушка. - Не волнуйтесь, сэр, - вдруг вмешался молодой человек. - Я уж точно о ней позабочусь! - Что всё это значит? - удивился мужчина. - Если Вы последуете за нами, я напишу заявление нашему шерифу о Ваших избиениях дочери! - нахмурившись, выкрикнул юноша. - Что...? - шепнул мужчина. Алфи, громко охнув, закрыл руками рот. Молодой человек Линды вместе с ней сел в машину и умчался в направлении городка.

Алфи боялся пошевелиться. Гул дождя заполонил собой всё пространство, будто ничего вокруг больше и не было. Отец смотрел куда-то в сторону леса, совершенно не обращая внимания на ливень, который стучал по его плечам. Спустя минуту он развернулся и зашёл в дом. Алфи отошёл, давая отцу зайти, и закрыл дверь. Мужчина сел на диван, смотря куда-то в пол. Гул дождя. - Отец? - тихо спросил Алфи, подходя немного ближе к дивану. - Прости меня, - ответил мужчина и вдруг откинулся на спинку дивана. Голова отца опрокинулась, и Алфи увидел вместо глаз пустые карие стекляшки. - Отец! - юноша ринулся к мужчине, но было уже поздно. С минуту юноша тряс отца и пытался хоть что-то услышать, но бездыханное тело не реагировало на крик и плач сына. Алфи склонил голову, медленно сполз вниз и поджал колени к голове, сотрясаясь от слёз. Юношу била крупная дрожь. Гул дождя. - И что мне теперь делать? - задал вопрос Алфи то ли пустоте, то ли ливню, совершенно не рассчитывая на ответ. - Становиться наследником! - вдруг раздался радостный голос. Подняв голову, Алфи увидел дедушку, которого они похоронили буквально вчера. Радостного и улыбающегося во все зубы. Дедушка парил в воздухе в нескольких сантиметрах от пола. Вскрикнув во всё горло, юноша быстро пополз от него в сторону, пока не врезался в стену, больно ударившись затылком. - Прости, что напугал, - произнёс дедушка и улыбнулся. - Ещё раз. Алфи ничего не понимал. Отец говорил, что они с сестрой будут общаться с душами и помогать им обретать покой. Однако юноша себе это представлял, как в книгах: через спиритическую доску или другие магические штуки. А тут прямо перед ним оказался дух дедушки Самюэля. - А? Отец вам не рассказал? - искренне удивился дедушка. - Ты мысли читаешь? - кое-как встал и спросил Алфи, облокотивший о стену. - Вовсе нет, - махнул рукой дед. - Просто на твоём лице написан вопрос, - улыбнулся дедушка, а Алфи машинально и неосознанно тронул лоб. - Да это я образно! Но мы, души и духи, можем видеть будущее. Например, твоя сестра... У-у-у, - закачал головой дедушка. - У неё родится сначала дочь. Окажется под влиянием слов Линды, и то будет иметь свою голову на плечах, а вот второй ребёнок. Ух, ух. Это и будет её плата за содеянное. - Что ты имеешь в виду? - Довольно болтать! - раздался властный женский голос где-то позади юноши. - О-о-о, - заулыбался дед. - А вот это уже интереснее. Алфи обернулся к стене и попятился немного. Там, откуда шёл голос, висел портрет. Очень суровой и властной женщины. В чёрном платье с высоким горлом, на голове тугой пучок из чёрных, как смола, волос и... Янтарно-карие глаза. Сразу видно: всё держала в своих руках мёртвой хваткой. Но тут плечи женщины задвигались вверх и вниз. Затем голова с закрытыми глазами очертила круг. Наконец открыв их, женщина медленно встала со старинного кресла и сделала шаг вперёд, выходя за рамки портрета. - Ну, здравствуй, потомок, - оскалилась женщина, но ничего страшного не было в этом, поэтому Алфи с интересом разглядывал её. Леди с портрета не создавала атмосферу страха вокруг себя, наоборот, стало так легко и тепло. - Знакомься, Алфи, - сказал дедушка. - Гертруда Харт. Великая женщина рода гробовщиков. - Прекрати, льстец! - мотнула головой женщина с тем же оскалом, прикрыв глаза. - Сейчас у нас есть дело поважней, - с этими словами женщина глянула на отца Алфи. - Но, - начал Алфи. - Отец не пускал и близко к обряду захоронения, - метал свои беспокойные глаза с дедушки на женщину Алфи. Гертруда с удивлением глянула на Самюэля. - От чего защищал? - дедушка пожал плечами. Гертруда искривила губы в гримасе недовольства. - Именно поэтому мы здесь, Алфи, - положила руку Гертруда на плечо юноше. - Расскажем всё, что знаем. Научим всему, что знаем сами.

Дождь закончился, и всё вокруг освежилось. Небо было затянуто унылой серой пеленой, а воздух стал таким насыщенным, что казалось, будто при вздохе наполняются все лёгкие. Алфи аккуратно открыл дверь и вышел на крыльцо. На душе появилась какая-то печаль, и одиночество обняло за плечи. Вслед за юношей вышла Гертруда. Рассматривая лес, словно вспоминая его, Гертруда также начала осматривать мир вокруг себя. Алфи в это время смотрел прямо, на кладбище. Женщина хотела дотронуться до потомка успокаивающим прикосновением, даже руку почти протянула. Однако Алфи шагнул вперёд, а женщина резко отдёрнула руку, притворяясь заинтересованной небом.

Души предков помогли смастерить гроб, и Алфи смог похоронить отца. Земля после дождя мягка - лопата без труда впивалась в неё острым лезвием, однако для ещё юного гробовщика оказалось проблемой сделать хоть какое-нибудь движение, но это пока: спустя ещё пару лет он будет способен на большее... - Души обретают силу только тогда, когда их тело предадут земле, - пояснила Гертруда. - Но ты можешь их призвать до погребения. Правда, на несколько минут. - А отец придёт? - с надеждой в голосе спросил юный Алфи. Гертруда взглянула куда-то вдаль. - Нет, - таков был вердикт женщины. - Почему? - Он не хочет. Сильная рана на сердце, - Алфи опустил голову и закачал ею, понимая значения слов предка. - А мама? - У неё ненасильственная смерть, а значит она тоже не придёт. Души самоубийц и убитых буду к тебе приходить. - Я хочу найти её..., - глухо отозвался юноша. - Что? - удивилась Гертруда. - Я хочу найти сестру и сказать ей, что отец мёртв, - рывком глянул Алфи на женщину. В глазах танцевал странный огонёк, который вызвал дикий интерес у женщины. - А что ты хочешь от меня? - спросила женщина. - Найди её, - спокойно ответил Алфи. - Что-что? - невинно и игриво спросила Гертруда, наклонившись к потомку и прикладывая руку к уху, будто плохо его расслышала. - Я приказываю тебе отыскать её, - прорычал юноша. Глаза Самюэля на лоб полезли от страха. Он быстро подбежал к внуку со спины, положив руки ему на плечи, и сказал: - Ты чего, Алфи? Нельзя так говорить с Гертрудой. При жизни могла пятерых мужиков в драке одолеть, а теперь ещё и мистическая сила прибавилась. Она же теперь... - Нет, - перебила Самюэля Гертруда, выпрямляя спину и смотря на Афли медным взглядом. - Алфи молодец. Разговор с душами требует силы как моральной, так и физической. А самое главное - показать душе, что не боишься её. Похвально, юный гробовщик, - закончила говорить Гертруда, оскалившись, и посмотрела прямо в глаза Алфи, который отвечал ей таким же взглядом. Женщина перевела взгляд на высокие ели, что-то там разглядывая. Подул сильный ветер, пронизывая своим холодом до костей, и тут же стих. Кажется, Гертруда придумала план, как найти Линду. - Хочешь найти сестру? Легко! - с этими словами Гертруда засунула два пальца в рот и громко свистнула. Наверное, весь лес оглох от такого пронзительного звука. Убрав пальцы изо рта, женщина стала вслушиваться. Не зная, чего и ожидать, Самюэль и Алфи оглядывались вокруг себя. Тут что-то пронеслось мимо деда и внука да так быстро, будто ураган или смерч. От неожиданности Алфи закрыл глаза и прикрыл руками уши. Пробыв в таком положении пару секунд, юный гробовщик услышал смех, звонкий и раскатистый, в несколько голосов. Открыв глаза, Алфи увидел трёх мужчин, вернее юношей. Все были, как один: рыжие и зеленоглазые. Они резвились, ударяя друг друга по спине, и летали в воздухе, как рыбки в пруду. Так юноши играли в салочки. - Кто это? - тихо спросил Алфи. - Седьмая вода на киселе. Я уже и не помню, кто они мне по крови. Но я помню их имена: Роберт, Боб и Тед, - ответил дедушка. - При жизни были теми ещё непоседами. Всегда веселились, но к любому делу подходили с большой ответственностью. И всегда находили потерянные вещи, чем очень многим помогали. Как-то раз сбежавшего мальчишку нашли, которого никто не мог найти. - Не люблю пустые разговоры на моем кладбище. Идём, - произнесла Гертруда, положив руку на плечо Алфи. Юноша кивнул и послушно последовал за женщиной. Она привела его к краю скалы. Отсюда был виден весь город, что тихо расположился у подножия горы. - Роберт, Боб, Тед, - строгим голосом обратилась к юношам женщина. Все трое замерли, ожидая дальнейших слов Гертруды. - Найти Линду. С этими словами юноши, хохоча и продолжая друг друга толкать, полетели в сторону города. - А мы доедем человеческим методом, - сказала Гертруда. Алфи услышал ржание. Обернувшись, он увидел гнедого скакуна дедушки. - Хорошо держишься в седле? - Пару раз падал,- ответил Алфи, залезая в седло. - Ничего. Раз упадёшь, другой - уже нет, - ответила Гертруда, взяв коня под уздцы. Женщина повела коня по ровной дороге к городу. Рядом в воздухе летел дедушка. - Бабушка Гертруда? - позвал Алфи. - М? - А почему ты выглядишь моложе? Насколько я знаю, ты умерла лет в восемьдесят. Ты должна выглядеть по-другому. - Откуда узнал? - Из твоего дневника. Отец говорил, что мама часто его читала. И я его читал иногда. - Хах, молодцы, что читали мой дневник, - усмехнулась женщина. - Верно, я должна была выгладить старее, но когда я увидела, как ты испугался Самюэля, то решила, что мне лучше поменять форму на более молодую. - Думаю, после дедушки, я уже вряд ли бы испугался. - Ну, спасибо, - хмыкнул Самюэль. Гертруда рассмеялась. - Не принимай всё близко к сердцу, Сэмми, - усмехнулась Гертруда. - Гертруда, зачем ко мне будут приходить души? - Им нужно будет выговориться, чтобы спокойно уйти на тот свет. Считай это проповедью перед уходом. - А зачем ты пришла? - Хороший вопрос. Быстро учишься, Алфи, - оскалилась женщина, и теперь Алфи понял, что таким образом Гертруда улыбается. - Ответ на самом деле прост. Я... - Нашли! - в один голос крикнули тройняшки, подлетая ближе. Гертруда злобно зыркнула на них. - Где? - встрепенулся Алфи. Гертруда отпустила поводья, делая шаг в сторону и позволяя юноше делать всё, что ему вздумается. - Вон тот дом, - указали тройняшки на простой двухэтажный домик с серыми стенами и красной крышей, который гробовщик ещё не раз посетит. Алфи, недолго думая, пришпорил коня и направился к нему. - Неплохо в седле держится, - скрестив руки на груди, сказала Гертруда. - У него был хороший учитель, - довольно ухмыльнулся Самюэль, намекая на себя. Уже возле домика, на который указали тройняшки, Алфи не спешил слезать с коня. Роберт догадался и, подлетев к двери дома, постучал. Спустя несколько секунд вышел тот самый молодой человек, который увёз Линду. - Чего тебе? - выплюнул юноша. - Где Линда? - холодно спросил Алфи. - Я же сказал, если вы..., - начал молодой человек, но его перебили. - А я сказал: «Где Линда?», - не уступал Алфи юноше, всё ещё стоящему в проходе двери. - Я здесь, - внезапно выскочила Линда. Всё это время она была прямо за спиной молодого человека. - Линда! - схватил юноша девушку за руку. - Стивен, дай мне всё уладить, - сказала девушка и улыбнулась молодому человеку, и он, кивнув, ослабил свою хватку. Она не видела, но на всю эту пьесу Алфи закатил глаза. - Что тебе нужно? - обратилась Линда, разворачиваясь к брату. - Я не вернусь. Это окончательное решение. - Я не по этой причине приехал, - пожал плечами Алфи, потрепав коня по голове. - А зачем тогда? - удивилась девушка, сделав шаг назад. Алфи спокойно перевёл взгляд на сестру и произнёс: - Отец умер, - лицо девушки исказилось. Огромный шок был виден на нём. Алфи заметил, как затряслись руки сестры. - Как...? - прошептала Линда, но Алфи не ответил. Повернув поводья, он направился в сторону дома. С этих пор гробовщик перестал показывать свои эмоции, закрывшись в себе. Алфи ехал молча. Рядом шла Гертруда и Самюэль. Женщина глянула на потомка. Алфи смотрел куда-то, погрузившись в себя. Атмосфера была довольно угнетающей. В воздухе тройняшки продолжали резвиться и хохотать. Глядя на них, Гертруда решила решила прервать тишину: - Алфи, мы пришли помочь тебе, обучить всему. Как только тебе исполниться восемнадцать лет, нам придётся уйти, ведь это больше не наш мир. Но если тебе понадобиться помощь - свистни, - Алфи остановил коня, так как уже был около дома, и посмотрел на женщину. Она оскалилась, глядя на него. - Кстати, и она на твоей стороне. Алфи нахмурился, не понимая о ком говорит женщина. - Куф..., - раздался где-то позади громкий выдох.

Гробовщик замер. Было в этом что-то страшное. Алфи медленно обернулся и увидел её. Посреди дороги стояла длинная чёрная ряса, но как только она подняла голову, гробовщик увидел череп с серой радужкой. Она пристально смотрела на Алфи. Страх сковал все тело юного гробовщика, что тот не мог и пошевелиться. Это была сама Смерть. - Куф, - повторила она и растворилась в воздухе.

Очнувшись от воспоминаний, Алфи взял тряпку, которую оставил здесь во время прошлой уборки. В этой комнате прибирался он раз в месяц, ведь этот дом построили ещё предки, и запускать его совсем не хотелось. Тем не менее гробовщик старался как можно меньше посещать эту комнату, дабы не напоминать себе о побеге сестры, но как бы он не старался закопать эти воспоминания в голове, этот грунт давался ему сложнее всего. Взяв тряпку и закрыв шторы, Алфи быстро покинул помещение, скрепя половицами. Он зашёл в комнату прямо напротив. Когда-то это была спальня родителей, теперь же это спальня Алфи. Кинув тряпку на комод, гробовщик прошёлся до окна и открыл шторы. Свет радостно забегал по комнате. Наконец можно было разглядеть, что находилось в комнате. Обычная простая кровать прямо под окном. По бокам кровати стояли маленькие тумбочки. На каждой были винтажные лампы. На одной тумбочке стоял будильник. Алфи сел на кровать и не спешил ложиться. Какое-то время он смотрел в окно, наблюдая за верхушками елей, качающихся от лёгкого ветерка. По ним зайчиками скакали лучи с ветки на ветку. Гробовщик стянул резинку с волос, позволяя им рассыпаться белыми шелковистыми волнами по плечам. Алфи потянулся и лёг на спину, заставляя кровать скрипнуть пружинами под тяжестью тела. Закинув руки за голову, гробовщик уставился пустым взглядом в белый потолок с тёмной люстрой, имитирующей свечи. Пролежав так с минуту, Алфи почувствовал свинец в веках и быстро уснул.

Гробовщик проснулся от раздражающего трезвона будильника. Алфи нехотя спустил ноги с кровати, не открывая глаз. Он хлопнул по будильнику, заставляя его замолчать, после чего уже и открыл глаза. В комнате было темно и тихо. Включив лампу, свет которой в собственной быстрой манере разлетелся по комнате, Алфи взял будильник в руки и посмотрел время. Час ночи. Довольно странно для обычного человека просыпаться в такое время. Гробовщик поставил будильник на место, взял резинку и, лениво встав с кровати, направился в гостиную. Он прошёл по лестнице, завязывая волосы в привычную причёску.

В комнате было уже тепло. Огонёк медленно тлел в камине, поэтому Алфи бросил пару новых поленьев и сел на диван. На столике была книга с тёмно-красной обложкой. Страницы довольно старые, потрёпанные временем. Взяв её в руки, Алфи стал читать с места, на котором закончил в прошлый раз. Прекрасная атмосфера поселилась в этой комнате: сзади тихо потрескивал камин, волки и ворон мирно спали. Приятно и уютно.Так мягкими и медленными шагами прошёл час. Алфи продолжал читать, но тут быстрыми вспышками заморгал свет. Гробовщик посмотрел на люстру, которая перестала подмигивать. Кажется, всё замерло в комнате, даже время. И вдруг стало тихо, будто и огонь стал тише есть поленья. Резко и внезапно открылась дверь, словно её кто-то толкнул, и ударилась об стену. Колокольчик громко взвизгнул. Волки встрепенулись и подскочили с лежанки, ворон всколыхнул крыльями и оглушительно захлопал ими, недовольно каркнув, а вот Алфи продолжал спокойно сидеть. Никого в дверном проёме не было. Только холодный, противно пронизывающий до костей ветер вальяжно разгуливал по комнате, колыхая чёрные плотные шторы. Алфи закрыл книгу и положил на столик. И в эту минуту по полу полез бледно-серый туман. Он, как живой, полз, осторожно ощупывая деревянный пол. Гробовщик сложил руки на груди, наблюдая за туманом. Наконец он остановился и пополз вверх, образуя какую-то фигуру, больше похожую на человеческую. Ещё минута и перед гробовщиком предстала прекрасная девушка в красном плаще и шляпке с большими полями. Головной убор прикрывал левый глаз. Прекрасная стройная фигура с узкой талией. Черты лица мягкие, будто девушка сделана из глины, и трепетные руки мастера с огромной любовью вытачивали эти нежные черты. Русые волосы струились шёлком вплоть до поясницы. Глаза большие голубые и выразительные. Девушка надменно осмотрела комнату. - Добро пожаловать, - ответил Алфи, слегка улыбаясь. Девушка перевела на него взгляд. - Прошу, присаживайтесь, - произнёс гробовщик и указал на диван перед собой. Девушка посмотрела на руку, а потом и на место, на которое указал Алфи, и, хлопнув дверью, села. Они молча смотрели друг на друга. Девушка не решалась говорить, впрочем как и гробовщик. В комнате стоял мерный треск огня. Волки медленно улеглись, ворон тоже успокоился, а девушка продолжала молчать. - Будешь говорить? - разрезал вдруг тишину Алфи осевшим голосом. Девушка снова надменно смерила взглядом гробовщика и отвернулась, прикрыв глаза. - Ты стала духом, и теперь ты многое знаешь и многое видишь, Ма́ри Ка́йрен. Но у тебя осталось мало времени. До пяти совсем немного. И если ты не ничего не расскажешь, то будешь возвращаться сюда снова и снова и не сможешь обрести покой, - закончил Алфи, постукивая пальцами по руке. Девушка опустила куда-то взгляд. Потом она перевела глаза на ворона. - Его зовут Хаос, - пояснил Алфи, догадываясь, куда смотрит Мари. Девушка кивнула, показывая, что услышала слова гробовщика. - Я..., - начала Мари, но сделала небольшую паузу, будто собирая мысли. - Я приехала сюда, чтобы сбежать. - Обычно наша молодёжь делает наоборот: едет в Виту. - Ты говоришь, как старик, - тихо хихикнула девушка, подставив маленький кулачок ко рту. - Тебе так много лет? - Мне тридцать пять, - ответил гробовщик. - Ты ещё молод - многое успеешь. - Ты тоже была молода, но почти ничего не успела, - произнёс Алфи, наклоняя голову набок. Девушка закивала. - Да, - Мари вздохнула, готовясь к долгому рассказу. - Я родилась в том самом городе Вита. Городе, который окрыляет надежды и даёт перспективы. Всегда думала, что это дурацкий девиз для города. Уже в школе я поняла, чего хочу. Я хотела стать известным художником. Многие говорили, что у меня талант, я многого добьюсь, и обо мне узнает весь мир... Но сейчас я думаю: не была ли это лесть? - спросила Мари, глянув на Алфи. Гробовщик сидел неподвижно, продолжая в упор смотреть на девушку. - Ну, - опять замялась девушка после короткой паузы. - Я стала брать заказы и довольно быстро накопила приличную сумму. Я рисовала днями и ночами. И мне нравилось то, что я делаю. Потом я встретила парня. И вроде всё было хорошо. Он был умный, красивый. Всегда был рад быть моей моделью для рисунков. Я чувствовала невероятный прилив вдохновения, думала, что жизнь прекрасна, - Мари снова взглянула на Алфи с выражением яркого счастья. Глаза были похожи на блестящие звёздочки в тёмном небосводе. Но вдруг лицо омрачилось, стало печальным. Глаза потухли, а взгляд обрёл окраску пустоты и потерянности. Девушка снова замолчала. - Он тебе изменил? - предположил Алфи. - Он самого начала мне врал, - сказала девушка совершенно безразличным тоном, смотря куда-то в одну точку. - Вроде у него была девушка, которой он обещал свадьбу. Именно поэтому жил со мной, притворялся, что любит, говорил об этом прямо в глаза и деньги незаметно тянул. В прочем, и наплевать на деньги. А вот обман... В одним момент огромный город стал дня тесным и удушающим. Я собрала вещи и приехала сюда. - А где ты жила? - Меня приютил некий Карл Моррис, - гробовщик глянул на девушку. - Ему так понравились мои работы. Мне было очень приятно жить с этим стариком. Я помогала ему по дому, а он заботился обо мне, как о родной дочери. Он вселил в меня надежду, и я снова захотела стать известной на весь мир. - Что же тебя подтолкнуло уйти в другой мир? - спросил Алфи. Девушка опять замолчала. Она уткнула взгляд в пол, не моргая несколько секунд. - Это было мимолётным решением. - Мимолётным? - переспросил Алфи, слегка нахмуривая брови и наклоняясь вперёд, будто плохо расслышал. - Да, - уже твёрже ответила Мари. - Я не думала, что будет дальше. Наверно, рассчитывала, что меня спасут. - У каждого слова есть нож, а у каждого действия есть последствия, - сказал Алфи, словно проговаривая приговор. - Сейчас я понимаю, - ответила Мари и замолчала, потом вдруг спросила: - Теперь я попаду в ад, да? - Это мне неизвестно, - покачал головой Алфи. Вдруг девушка сморщилась и схватилась за горло. - Однако это твоё наказание, - пояснил гробовщик. Девушка покачала головой в знак осознания. Спустя пару минут приступ исчез, словно его и не было. - Что насчёт Карла? Разве он не был причиной оставаться в живых? - Да, только из-за него и жалею сейчас. Эгоистично с моей стороны. - Ничего, на том свете встретитесь, - произнёс Алфи, стукнув ногой по полу пару раз. - Что? - Он умер. Спустя, буквально, несколько часов после твоей смерти, - девушка внимательно заглянула в глаза гробовщика, пытаясь найти больше информации. - Тебя и обнаружил Карл. Мёртвой в своей комнате, - сказал Алфи, замолчав на несколько секунд. - Том Кёртис... - Я его видела в городе пару раз. Очень приветливый мужчина. Я знаю, что он твой перевозчик. Он единственный, кто тебя навещает, - вдруг сказала Мари, заглядывая гробовщику в глаза. - Не только он, - просто ответил Алфи. - А кто ещё? - Мари явно удивилась, даже бровь приподняла. - С ним обычно меня навещают трупы, - фальшиво улыбнулся гробовщик, и тут же принял обычное выражение лица. Мари ничего не ответила. На её лице читался немой вопрос с примесью удивления или даже, можно сказать, отвращения. - Извини, мне нужно было убедиться. Некоторые слухи оказались верными, -ответила она. - Интересно какие? - гробовщик усмехнулся, не в силах сдержать себя. - Что у тебя специфичный юмор. Он просто на любителя. Гробовщик тихо усмехнулся, по-настоящему улыбаясь. - Но в городе о тебе много слухов ходит. - О том, что я колдун или некрофил? - Что-то в этом роде. - Я знаю. - Всё потому, что ты не хочешь наладить отношения с жителями. - Я не хочу им навязываться, - отвёл взгляд Алфи. - А особенно после слухов. Мари замерла, грустно и понимающе вздохнув. - Извини, перебила тебя, - выпрямившись, сказала девушка. - Продолжай. - Том и нашёл Карла, рыдающим над тобой. Долго не могли его оттащить от тебя. Самые сильные мужики нашего города не могли. - И что же сделали? - спросила девушка. Гробовщик вздохнул. - Позвали меня, - ответил он.

Вокруг дома собралось много людей. Всё они перешёптывались и с опаской глядели на здание. В воздухе стоял истошный крик мужчины. Он рыдал навзрыд. Крик то стихал, то накрывал людей с новой силой. - Не может быть! - Страшно! Такой шёпот можно было услышать со всех сторон. Среди людей появилась седая голова. Линда зыркала на всех прищуренным взглядом. Рядом ютилась Алиса. И тут же пришёл запыхавшийся Стивен. - Запер? - спросила Линда. - Да. Фух, - громко выдохнул Стивен, приводя в порядок дыхание. Дверь дома была открыта на распашку. На открытой веранде сидел на деревянном стуле юноша. На ногах массивные чёрные сапоги, объёмная серая кофта, такого же цвета футболка и джинсы. Волосы окрашены в серебряный. Юноша был симпатичным со смуглой кожей. Черты лица чёткие и грубые. Глаза серые и уставшие. Сам юноша выглядел измотанным. Левую руку он положил на ноги поперёк туловищу, а правую руку поставил на колено и положил на неё голову. Пальцами стучал по щеке. Снова раздался крик. Юноша прикрыл глаза от усталости. С левой стороны от двери стоял негр, облокотившись о стену. Высокий сухой и жилистый мужчина, но седой. Он рассматривал людей, бесцельно блуждая взглядом. Одет был в лёгкую рубашку и чёрные джинсы. Из дома вышел тоже негр с седыми пушистыми усами. Одет был в белую рубашку, чёрную жилетку и джинсы. Он был так похож на другого, как вторая капля воды. Они близняшки. Второй негр двумя пальцами прокрутил ус, прищурив глаза. - Ну? - спросил брат-близнец. - Не отпускает, - ответил усатый негр. - Может он с ума сошёл? - предположил тот. - Не исключено. - Точно сошёл с ума! - воскликнул юноша. - Старику лет 90, а мы втроём не можем эту девчонку оттащить от него! - Я думал, она тебе понравилась, - прищурился негр с усами. - Девчонка-то понравилась... - А в чем тогда проблема? - Кит, - вдруг по имени позвал юноша усатого негра. - Зачем было звать гробовщика? - Он тебе не нравится? - Причём тут нравится или не нравится!? Что он особенного сделает? Он такой же, как и мы, а мы ничего не можем сделать! Да и странный он! - Чем же, Алекс? - спросил Кит, отчего Алекс прищурил глаза. - Он никогда не был на ярмарках. Сторониться людей. И только раз в месяц приезжает в город к мэру. - Питер, - произнёс Кит и посмотрел на брата. - Это наша идея. - Да, - подтвердил Питер и посмотрел в сторону склона, который ведёт к дому гробовщика. Как вдруг... - Смотрите! - воскликнул Питер. - Машина Тома! Всё обернулись. На дороге появился беленький пикап. Прямо за ним на коне, который скакал рысью, ехал гробовщик. Ветер игрался в его седых волосах. На лице, как и всегда, суровость и отстранённость. Широкие плечи придавали грозность к общему виду. Рядом тоже рысью бежали волки. На правом плече сидел ворон. Конь красивый у гробовщика. Высокий тяжеловес ростом, может, метр девяносто. Серый с белыми пятнами по всему телу и чёрной гривой. Том остановил машину, вылез из неё и подбежал к дому. - Я привёл гробовщика. - Он в курсе дела? - спросил Кит. - Да, - ответил Алфи. Народ разошёлся, давая пройти гробовщику, а он прямо на коне подъехал к дому и спешился. - Привет, Алфи, - улыбнулся Кит. Питер махнул рукой в знак приветствия. Алекс недовольно закатил глаза. - Здравствуй, Кит, Питер, Алекс, - Алфи кивнул головой и огляделся. От взора гробовщика, как от горящей палки, народ шарахался и замолкал. В толпе он заметил Линду и её семью. Женщина злобно на него смотрела. Алиса, коротко глянув на мать, сделала шаг назад и также коротко кивнула в знак приветствия. Гробовщик прикрыл глаза и тоже кивнул. - Тц, - недовольно цокнула языком Линда. - Выпендрёжник. - Ты делаешь поспешные выводы, - ответила Алиса. Гробовщик развернулся к дому. - Что ты предлагаешь сделать? - надменно спросил Алекс. - Сила вряд ли поможет... - Если ты такой умный, - вдруг подскочил Алекс. - То делай всё сам! - Я никого не оскорблял. Я действую в силу сложившихся условий. - Алекс, - сказал успокаивающим тоном Кит и положил руку на плечо юноше. Тот вздохнул и отвел взгляд, облокотившись на перила. Мужчина посмотрел на Алфи. - Что ты предлагаешь сделать? - гробовщик оглянулся на толпу. Народ резко замолчал, переставая даже шептаться. - Где Джон? - развернувшись, спросил Алфи. Алекс снова закатил глаза. - Я его не пустил. - Почему? - Ему не зачем слушать эти истошные крики. Он слишком ранимый. - Но он единственный, кто может помочь, - сказал Алфи. Алекс отвёл взгляд. - Приведи его, - сказал гробовщик. Юноша недовольно глянул, тем самым показав своё пренебрежение к Алфи. - Приведи Джона, пожалуйста, - попросил Алфи. Алекс дрогнул. Было что-то во взгляде гробовщика. Что-то жалобное, отчего у Алекса мурашки по позвоночнику забегали, ведь гробовщик был всегда суровым и холодным, а тут... Он будто моментально сменил маску. Недовольно поджав губы, Алекс спустился с лестницы, немного прошёл мимо Алфи, одарив того злобным взглядом и пошёл за Джоном. Тем временем все наблюдали за гробовщиком. Что он делает, как делает. Тем временем Алфи засунул руки в карманы джинс и закинул голову назад, рассматривая неинтересную молочно-серую пелену. Волки сели у ног коня, ворон смыкал глазки, засыпая. Люди стали шептаться. - Хватит! - вдруг рявкнул Кит. - Он стоит прямо перед вами, а вы продолжаете про него шептаться. - Кит, перестань. Пусть делают, что хотят, - только и сказал Алфи. И тут появился Алекс, а за ним следовал тот самый Джон... Высокий и очень-очень худой. Лохматый. Чёрные всклокоченные волосы прикрывали лицо и торчали в разные стороны. Одет был в чёрные джинсы, футболку и красную клетчатую рубашку нараспашку. Молодой человек подошёл к гробовщику. Алфи вкратце пересказал ситуацию Джону, жестикулируя руками. Кивнув, юноша в два шага оказался на около лестницы и легко запрыгнул на второю ступеньку. Кит посмотрел на юношу со стороны и заметил лёгкую улыбку на лице, отчего развернулся к юноше и долго смотрел ему в спину. Джон зашёл в дом. На секунду всё стихло. Потом резкий крик Карла. Алекс было ринулся вперёд, но его остановил рукой Алфи. - Стой, - приказал гробовщик. Прошло пару минут. - Алекс! - позвал Джон своим мягким голосом. Алекс глянул на Алфи. - Иди, - позволил гробовщик и опустил руку. Юноша резко бросился в дом. Спустя мгновенье он появился в дверях с девушкой в руках, а позади - Джон, смахивающий росу слёз с длинных ресниц прикрытых глаз ...

- И именно он заказал тебе дорогую надгробную плиту и много хлопотал над твоими похоронами. Порой чужие люди могут стать самыми близкими, - закончил рассказ Алфи. Девушка не двигалась вообще, внимательно слушая гробовщика. - Кто он, этот Джон? - Очень хороший парень. Такие рождаются раз в тысячу лет. Чуткий, добрый. Джон очень особенный парень, - с теплотой в голосе проговорил гробовщик, взглянув на девушку. - Вы близки? - Он просто не боится меня. - Что же такого сделал Джон? - Как он мне рассказал, он пытался тебя вытащить из рук Карла, но тот вскрикнул. Тогда Джон просто начал плакать. - Плакать? - не поверила Мари. - Именно. Когда Карл увидел, что и Джон плачет, начал сам плакать, тебя отпустил и обнял Джона. Ну, а он слегка оттащил тебя от старика. На лице девушки заиграло удивление. - Как же ты догадался? - Я лишь предположил. Рассчитывал, что Джон пойдёт другим путём. И не ошибся. Мари сначала опустила взгляд, а потом перевела его в сторону, в окно. - А мы можем пойти на его могилу? - вдруг спросила она, переведя полный печали взгляд. - Конечно, - с этими словами Алфи встал, прихватив кофту с дивана. Девушка тоже встала, зачем-то отряхнув плащ, и пошла вслед за гробовщиком. Алфи открыл дверь, и его обдало приятной прохладой ночи. Пропустив девушку вперед, гробовщик прошёл сам, закрыв дверь. Они шли молча, шурша травой. И вот Мари и Алфи стояли перед могилой Карла. Девушка присела с боку надгробной плиты, погладив холодный камень. - Прости меня, Карл. Омрачила последние минуты твоей жизни, - Мари ещё несколько секунд посидела и, глубоко вздохнув, встала. - А можешь заказать другую надгробную плиту? - вдруг спросила Мари, не отрывая взгляд от фотографии Карла. - Это твоя просьба? - спросил Алфи, наклонившись слегка вперёд, дабы заглянуть девушке в лицо. - Да. - Хорошо, - согласился Алфи, и Мари улыбнулась ему. Вдруг она безумно заметала глазами, словно что-то кружилось вокруг неё так быстро, что она не успевала смотреть. - Что с тобой? - шагнул ближе Алфи к девушке. Наконец она перестала метать глаза, взглянув на гробовщика, и вовсе прикрыла их. - Кого-то ждёт опасность. Из твоего окружения. Нет кровной связи. Чёрт, рассвет, - грозно взглянула Мари куда-то за спину гробовщика. Алфи обернулся. Первые лучики рассвета радостно выглядывали из-за горизонта. - Мне пора. Помоги ему. - Кому? - не понимал Алфи. - Я дам знак, - бросила Мари и растворилась в воздухе, оставляя Алфи наедине с холодным рассветом.

Глава 3. Улыбка.

Том быстро ехал по серой дороге с открытым окном. Играя с ветром наперегонки, он приехал к местному кафе, где работал. Выйдя из машины, Том глубоко вздохнул и зашёл в закусочную. Вся забегаловка - как часто называл кафе сам хозяин - была сделана в ретро стиле: смешной в чёрно-белую клетку пол, красные диваны, стулья и барная стойка. За ней как раз протирал стаканы седой негр. Он, правда, был одет не в ретро одежду, а в совершенно обычную: джинсы, рубашка. На лице красовались морщины, на губах играла лёгкая улыбка, а в глазах - радость. - Здорова, Том, - улыбнулся негр. - Привет, Питер, - тоже улыбнулся Том. - Я сейчас закончу с посудой. - За тебя уже работает Джон, - ответил мужчина, продолжала тереть стакан до приятного скрипа чистоты. Том остановился и прислушался. В далёкой комнате за барной стойкой был слышен звон посуды. Том расслабился. - Садись, чего стоишь? - спросил Питер, взяв другой стакан. Том послушно сел за барную стойку. - Джон велел, чтобы я тебе полную сумму выплатил. Ну, как всегда, - пожал плечами Питер. - Джон очень добрый парень. - Это да, - кивнул Питер. - Как там гробовщик? Живой? - хохотнул Питер. - Да, - усмехнулся Том. - Ну, и славно. Ему там, наверно, одиноко, - Том глянул на Питера, будто тот прочитал мысли. - Ты единственный, кто к нему приезжает. Он такой нелюдимый... - Почему? - Кто его знает. Хотя, - вдруг остановился Питер. - Всё началось с его отца. - В смысле? - Ричард сам по себе был не особо дружелюбным, но в один момент он просто возненавидел людей. - Что-то случилось? - спросил Том, изогнув бровь. Питер вздохнул. - Никто не знает. Дед нашего гробовщика, Самюэль, был очень добрым. Так любил ярмарки, со всеми смеялся, улыбался, а вот его сын... Помню, как впервые их увидел. Лет 20 назад это было.

Питер нёс огромный ящик сидра. Несмотря на пасмурную погоду, вокруг весело шумел народ. Дети радостно смялись и пищали на разные голоса, даже взрослые позволяли себе лишний раз улыбнуться или рассмеяться во всё горло. - Поставь сюда, - приказал Кит, указывая карандашом на место около себя и отмечая галочкой квадратик на бумажке. Питер с громким вздохом поставил ящик на пол. От тяжести задрожали руки, и он присел на корточки, прикрыв глаза. - Ну, вот. Осталось немного, - воодушевлённо проговорил Кит. Оглядев толпу, он замер. - О, смотри! Гробовщики! Питер тут же «проснулся» и подскочил на ноги, оглядываясь по сторонам. Брат толкнул его в бок и указал вперёд жестом головы. Тогда Питер увидел их... В чёрном одеянии, как белые вороны, они сильно выделялись из толпы. Стояли гробовщики около деревянной изгороди, сделанной буквально из двух коричневых брусьев. Сначала Питер заметил Самюэля. На голове низкая чёрная шляпка с короткими полями, белая рубашка, чёрные брюки, сапоги, чёрная длинная кофта. Волосы белоснежные, короткая седая борода. Самюэль, прикрыв глаза и улыбаясь, хлопал в ладоши и покачивался из стороны в сторону. Рядом стоял недовольный мужчина, сложив руки на груди. Волосы чёрные короткие и зачёсаны назад. Чёрная рубашка, со светло-фиолетовой жилеткой, чёрные брюки, сапоги. Взгляд карих глаз колючий и злобный. Он нервно дёргал чёрными усами, хищно озираясь на людей. Рядом с мужчиной Питер заметил еще одну фигуру с длинными чёрными волосами, часть которых завязана на затылке в хвостик. Она была такой худенькой и хрупкой, будто подует ветер, она упадёт и разобьётся на тысячу маленьких осколков. Фигуру легко можно было спутать с девочкой, однако это был юноша. Будущий наследник не только династии гробовщиков, но и всех бед рода... Мальчик сидел на этой изгороди, свесив ноги и болтая ими. Карие глазки горели любопытством, оглядываясь на людей вокруг. Гробовщики стояли в стороне, дабы не смущать да и не пугать народ. - Надо же, все гробовщики в сборе. Раньше я видел только Самюэля. - И не говори, - поддержал Кит. - Даже дети здесь. Интересно, а где Линда? Кит стал разглядывать толпу в поисках девочки. Питер не сводил глаз с гробовщиков, смотря как зачарованный. Было в них что-то такое мрачное, которое должно отталкивать, а оно наоборот - притягивает. Вдруг Ричард резко шагнул вперёд. Самюэль перестал хлопать и посмотрел на сына. По губам Питер понял, что мужчина ругается, разворачиваясь спиной к отцу и бросая взгляд на Алфи, от которого мальчишка вздрогнул. Напоследок Ричард развернулся к отцу и сказал что-то явно злое, после чего подошёл к своему коню. Алфи осторожно сполз на землю, посмотрел на дедушку печальным взглядом и поплёлся вслед за отцом. Ричард подсадил сына на коня, и они отправились в сторону дома. Самюэль, наблюдавший пару секунд за сыном и внуком, тяжко вздохнул, поправил шляпу и направился прямиком в толпу.

- Вот такие дела. - И никто не знает, почему Ричард так себя вёл? - Ну, есть предположения, что он не смирился со смертью жены. Но мы уже никогда не узнаем. - Он умер? - нахмурился Том. - Да. - А от чего умер? - спросил Том. Питер облокотился одной рукой на барную стойку, посмотрев зачем-то по сторонам, будто преступник, который боится попасться, нагнулся и прошептал: - Ходят слухи, что Алфи убил своего отца. - Зачем!? - возмутился Том и отпрянул от Питера. - Мы не знаем истины. И уже вряд ли узнаем. Просто никто не видел трупа Ричарда. А Алфи... Без свидетелей закопал его. А ещё добавь отшельничество Алфи и его профессию. И у тебя получиться волшебное зелье под названием «Слухи». - Вот оно что. - Да, люди почти не видят Алфи и бояться его. В добавок, он сам не хочет сближаться с людьми. - А есть исключения? Ну, кроме тебя, Кита и меня. - Есть, - утвердительно кивнул Питер. - Джон. - Джон? - Да, всех это поражает. Вспомни случай с Карлом. - А как они познакомились? - Хм, - задумался Питер. - У Джона бабушка умерла, и он с отцом поехал к гробовщику. С тех пор у них восстановилась какая-то особая связь. Джон очень необычный парень. - Это да, - согласился Том. - И всё же... Питер кинул взгляд на перевозчика. - Если Афли дружит с нами, а мы всегда в контакте с местными жителями, то почему всё ещё лезут слухи? - Люди любят чесать языком, - легко ответил Питер, будто это было слишком очевидно. Колокольчик зазвенел, а значит кто-то зашёл в кафе. Питер глянул за плечо Тому, а перевозчик оглянулся. На пороге был Алекс. Закатные лучи запрыгали из окон, освещая силуэт юноши, который придерживал дверь. В свете лучей он казался необычайно привлекательным. Крепкое тело, ясный, на свету золотистый, взгляд. - Здорово, Алекс, - улыбнулся Питер юноши. Том махнул рукой в жесте приветствия. - Всем привет. Питер, куда ящики выгружать? - Уже доставка приехала? - спросил Питер. - Да. - Так, ну..., - засобирался Питер, аккуратно складывая стаканы. - Помощь нужна? - поинтересовался Том. - Нет, я сам справлюсь, - мотнул головой юноша, как молодой жеребец. - Я самый сильный в нашем городе! - Не переусердствуй, - фыркнул Питер. - Кто мне ещё ящик таскать будет? Алекс довольно заулыбался, осознавая, насколько он всё-таки нужен. - Ладно, - встал Том. - Тогда я пойду. - До встречи, - улыбнулся Питер, и Том вышел из кафе. Прохладный ветер пробежался по шее, отчего Том рефлекторно втянул её в косуху. На горизонте уже таял закат. Подойдя к своей машине, Том не оставил без внимания ложащиеся спать солнце. Любуясь тлением солнца, мужчина потерял счёт времени. Придя в себя, Том сел в машину и уехал домой. Дом был совсем не большой и рассчитан на одну семью. Он достался мужчине в наследство от матери. Выйдя из машины и протерев ноги о коврик, Том шагнул в темноту. Около двери был выключатель, по которому мужчина стукнул, и свет разлился по комнате. Ничем не примечательная гостиная, которая когда-то вмещала в себя много людей летними тёплыми вечерами. Тому казалось, что иногда он слышит смех какой-то тётушки их круга друзей мамы. Камин, рядом диван, напротив которого стоял телевизор. За ним стена с фотографиями и окном. Остальными помещениями, кроме кухни и ванны, мужчина не пользовался вообще. В этом доме он вырос. Том сначала сел на диван, лениво сняв обувь и косуху, и откинулся на спинку. Скучающим - а лучше сказать печальным -, но до боли выразительным взглядом мужчина осматривал стену перед ним. Фотографии, фотографии. Мамы с Томом и без него. Застывшие воспоминания заставляют окунуться в море прошлого . Как же быстро летит время. Совсем недавно Томас вернулся в этот маленький город...

Обо всём по порядку. Полное имя - Томас Кёртис, но мужчина всегда просит называть его просто «Том». Причина давно покрылась пылью, но продолжает дышать где-то в глубине души. Родился Том в городке Силео. Жил, учился. Однако большая мечта звала в большой город. Поцеловав плачущую маму в щёку, Том отправился на зов своего сердца. В столице жил отец после развода, а потому согласился принять сына. А дальше обычная жизнь человека: университет, тусовки, друзья, девушки, поиски себя и своего места в этом мире. А мечта была огромной, почти невозможной. Томас мечтал стать начальником полиции и лично расследовать дела, дабы помогать людям. Но, как это часто бывает, самые заветные желания не могут набрать силы для того, чтобы стать правдой. Томас стал не начальником полиции, а обычным секретарём в полицейском участке. Постепенно и друзья, утонувшие в проблемах взрослой жизни, стали отдаляться. Но Тома всё устраивало. Переехав от отца в свою съёмную квартиру, он вёл однообразный скучный образ жизни в рамках дома и работы. Возможно, Том не жаловался потому, что это и есть он. Но однажды этот круг был разорван. Томас решил навестить отца, но квартира встретила юношу холодной тишиной, в которой были слышны лишь тихие шаги часов, висящих на стене...

Проснувшись от воспоминаний, Том взглянул в окно. Уже стемнело. Включив телевизор на какой-то канал, Том ушёл на кухню. Мужчина вернулся в комнату с сэндвичем и прилёг на диван, накинув тонкий плед на колени. На канале крутили какую-то бестолковую и предсказуемую мыльную оперу. Том не вникал в ситуацию и диалоги, а просто наблюдал за героями, меланхолично кусая еду. Минуты медленно текли, и мужчина уснул. Том проснулся приблизительно в десять утра. Сев на диване и спустив ноги, мужчина мутным от сна взглядом оглядывал комнату и окно перед собой. Серая пелена так же невозмутимо висела над городом, как и вчера, и позавчера, и все остальные дни, недели, года. Редко пролетали птицы, щебеча что-то в полёте. Телевизор скорее всего выключился ещё ночью. Утро еще не хотело отпускать городок, потому в комнате было так тихо и прохладно, что Том медленно опустился на спинку дивана, накрывшись одеялом, и прикрыл глаза. От легкого ветерка листочки деревьев за окном боязливо и тревожно перешёптывались. Наконец Том встал и потянулся. Началась обычная утренняя рутина, длящаяся на протяжении уже трёх лет.

Том вышел из дома, чуть замедлив на пороге. Вздыхая свежий воздух, мужчина поднял взгляд на серое небо, висящее мешком над головой. Оно и давило на душу также. Том очнулся от мыслей и поехал на работу, но начала он решил заглянуть в участок. Местная газета соседничала с полицией, и никто совсем не был против. Даже наоборот в участке поселилась очень уютная атмосфера. То тут, то там были слышны разговоры и веселый смех. Том поговорил с парочкой знакомых полицейских, и с шерифом Ником, маленьким пузатеньким старичком буквально и фигурально. Болтал на самом деле ни о чем, просто спрашивал как дела и чем может помочь. Но тут позвонил Питер, и Том со всеми мило попрощавшись пошел на помощь.

Том зашёл в кафе, звякнув колокольчиком. Питер уже суетился, а потому не услышал мужчину. - Привет, Питер, - обратил на себя внимание Том. Питер вздрогнул, перевёл взгляд на перевозчика и улыбнулся. - Привет. Нужно продукты для Кита привести. - Это я могу, только багажник помыть нужно. - Отлично. Алекс! - крикнул Питер, и юноша появился из какой-то дальней комнаты кафе. - За работу! - скомандовал Питер, и Алекс послушно поспешил выполнять поручение. Через несколько минут продукты уже были в машине. Том ехал довольно быстро, чтобы насладится скоростью и быстро сменяющимся видом. Дорога вела вверх по крутом склону. Том взглянул в сторону. Уже мелькнул особняк гробовщика. Перевозчик выехал на "главную" дорогу, которая выглядит, как буква "Т", и связывает города Вита и Силео, но и в добавок ведёт к другим городам. Том свернул направо. Спустя несколько минут мужчина уже был у придорожного кафе. Оно выглядело, как обычный деревянный домик с милыми кустиками и цветочками у порога и вывеской «В гостях у Кита». Том без стука сразу вошёл в кафе. - Кит! Я привёз продукты от Питера! - радостно крикнул Том, но в ответ тишина... В кафе горел свет. Том огляделся. Всё как обычно: деревянные столики и стулья, чистый пол, сделанный из досок; бледно-жёлтого цвета, без единого пятнышка занавески. Однако... Что-то тут не так. Том вдруг взглянул вперёд. Перед ним, ближе к задней стене, была барная стойка, а на ней... Лежал Кит. Грудью грея холодную барную стойку, негр тянулся к телефону, приоткрыв рот. Тёмно-карие глаза были пусты. Спина явно не вздымалась, а значит... Тому не потребовалось больше времени, чтобы всё понять. Он стремительно бросился к машине. Со всей силы, которая была в ногах, он давил на педаль газа. Ели с бешеной скоростью проносились мимо, в том числе и особняк гробовщика...

Гробовщик уже давно проснулся. Успел убраться на кладбище, и теперь в его распоряжении уйма свободного времени. В такие моменты он любил пить чай на крыльце своего дома, вслушиваясь в тихий говор ветра и шёпот листочков. Иногда он вырезал из дерева фигурки. В этот раз гробовщик решил как раз это сделать. Выйдя из дома и плотнее закрыв дверь, Алфи держал в одной руке небольшой брусок и маленький ножик. Сев на ступеньку, гробовщик принялся за дело. Из бруска уже торчала лошадиная голова и часть передних ног. Алфи аккуратными, но довольными резкими движениями продолжил вытачивать фигурку и обрабатывать голову. Из-за дома вышел конь гробовщика. Здоровый крепкий тяжеловоз. Мощными копытами он аккуратно и почти бесшумно ступал, пощипывая траву. Алфи погрузился с головой в своё дело, не замечая минуты и часы, но тут... Рука резко дёрнулась, и голова лошадки мягко плюхнулась в траву. Увидев такое зрелище, конь встал на дыбы с протяжным ржанием и спрятался за дом. Алфи с недоумением взглянул на свою руку, прежде никогда и ни при каких условиях не вздрагивающую. Тут гробовщик услышал знакомый рык мотора и, взглянув в сторону звука, увидел знакомый пикап, несущийся в город. Алфи нахмурился.

Том остановил машину недалеко от полицейского участка, решив пару метров пробежать. Вылетев из машины и громко хлопнув дверью, перевозчик смелым шагом помчался к зданию, оглядываясь по сторонам, но не было ни души. И тут Том с кем-то с толкнулся. - Прошу прощения, я..., - Том осёкся. Тот с кем он столкнулся, медленно обернулся. Незнакомец был в ковбойской шляпе, синих джинсах и клетчатой рубашке. Внешность приятная из-за гладких черт и больших карих глаз. Волосы рыжеватые, уходящие в красный цвет. Он выглядел лет на двадцать-двадцать пять. На груди блестела золотая звездочка... - Я спешу, мне нужен шериф. - Зачем Вам шериф? - голос незнакомца оказался очень мягким. - Я... А кто Вы? - вдруг спросил Том. - Я Вас раньше не видел. - Верно, меня буквально вчера сюда перевели. Я ваш новый шериф. Меня зовут Чак Гудман. Рад нашей встречи! - сказал Чак и протянул руку. Том взглянул на неё после чего перевёл взгляд на незнакомца. Перевозчику казалось всё очень странным. Какое-то потаённое чувство било тревогу, пытаясь увеличить громкость своего голоса. Однако Том пожал руку. - Том Кёртис. - Местный перевозчик? - вдруг спросил Чак, легонько дёрнув Тома на себя. В глазах мелькнула какая-то странная тень безумия, и руку новый шериф сжал сильнее. Табун мурашек пробежался по позвоночнику Тома, отчего он рефлекторно отдёрнул свою. - Да, - неуверенно ответил Том. Чак расплылся в улыбке. До чего же она противная. Узкая, змеиная, до самых ушей. Она была такой натянутой, что казалось совсем не настоящей, а искусной проделкой чёрта. - Так зачем же Вам шериф? - Я обнаружил труп. Его зовут Кит Бейкер... Он брат хозяина нашего местного кафе. И он мёртв! - Вот так дела, - вдруг удивлённо произнёс Чак. - А, может, это ты его убил? Том потерял землю под ногами и отшатнулся от шока. На лице блеснуло неподдельное удивление. - Я? - Он не мог это сделать, - вдруг раздался густой голос. Том обернулся. Почти над ним возвышался на коне Алфи. Холодный и недовольный, впрочем как всегда. Гробовщик спешился с коня, пронзая взглядом Чака. - Перевозить трупы и убивать людей - это разные вещи, - проговорил Алфи. Том только успевал переводить взгляд с шерифа на гробовщика. Между ними проскользнула какая-то странная искра. Чак смотрел на Алфи с диким интересом, но вот гробовщик, всегда держащий себя в руках и ни при каких обстоятельствах не показывающий своих эмоций и выражений лица, помимо равнодушия, слегка сморщил нос. - Тогда нам нужно посмотреть запись с камеры видеонаблюдения, - ответил наконец Чак, нервно дёрнув верхней губой. - Прошу в участок, - проговорил шериф и, развернувшись на пятках, ровным и уверенным шагом направился в полицейский участок. Том тихо и с трудом выдохнул, и только сейчас он понял, что одной рукой прикрыл глаза, а другой оперся на плечо гробовщика. Осознав свою ошибку, перевозчик отдёрнулся. - Извини, - буркнул Том, но гробовщик продолжал вонзать взгляд своих янтарей, как копьё, в спину новому шерифу. - Всё в порядке. Сам-то как? - вдруг Алфи посмотрел на Тома. - Или обвинения подкосили? Том как-то неуверенно закачал головой. Алфи больше и не нужно, чтобы всё понять. Снова повернув голову в сторону участка, Алфи вдруг спросил: - Как вас учили? - Том, поначалу обмахивая себя руками, вдруг остановился и с непониманием посмотрел на гробовщика, но тут же догадался: - Собрать хотя бы несколько улик или продумать вероятную версию, а потом обвинять. Алфи цокнул языком, делая тяжёлый шаг вперёд.

Уже в участке Алфи стоял у окна, выглядывая машину шерифа. Том сидел, свесив голову и опираясь на колени. Участок сочетал в себе полицейский участок и редакцию местной газеты, поэтому Алфи слышал гул человеческий голосов. В том помещении, где находились гробовщик и перевозчик стояли лавки, а в самом конце - стол. Это комнату часто использовали для собрания местных жителей по важным вопросам. В участок зашёл Чак в сопровождении другого мужчины, и гробовщик прошёлся к двери, загораживая собой Тома. Перевозчик заметил это, когда тяжело встал. - Прошу за мной, - учтиво улыбнулся уголками рта Чак, приглашая в свой кабинет. Алфи бегло пробежался взглядом по шерифу, будто приглядывался к нему, и пропустил вперёд Тома. Только перевозчик зашёл в кабинет, гробовщик снова смерил взглядом шерифа. Чак явно стушевался и нервно оскалился. Алфи безразлично повернул голову и шагнул вперёд. Кабинет шериф был довольно просторным. Посередине него стоял стол с компьютером, за ним было окно с закрытыми жалюзи, а перед ним расположились два кресла. По бокам кабинета стояли огромные шкафы с разнообразными книгами. Скорее всего папки с делами и происшествиями. Весь кабинет бы аккуратным. Хотя вся это аккуратность могла осталась после предыдущего владельца.Чак сел за дубовый стол, включая компьютер. - Присаживайтесь, - снова улыбнулся Чак, указывая на два кресла перед столом. Перевозчик и гробовщик послушно сели, ожидая запись с видеокамер. Чак равномерно и спокойно стучал по клавишам. Наконец шериф развернул экран компьютера к мужчинам и, встав позади них, нажал на пробел. На видео было видно, что Кит протирает стаканы. Рядом стоял стакан. Кит взял его в руки и, зачем-то подставив его к носу, будто пытаясь что-то почувствовать, выпил залпом. Буквально через несколько минут Кит, протирая барную лаковую стойку, вдруг бросил тряпку и схватился за горло. Понимая, что вот-вот умрёт, он потянулся к телефону, который был почти под рукой с правой стороны. Однако Кит не успел. Медленно нагибаясь к стойке, но продолжая тянутся к гаджету, он боролся за жизнь, проиграв эту войну. Кит замер, оставаясь в таком положении до приезда Тома, который как только увидел всё это, рванул обратно в Силео. - Да у Вас железное алиби, мистер Кёртис, - воодушевлённо произнёс Чак, возвращаясь на место. Однако мистер Кёртис ничего не ответил, уставившись в пол и разглядывая свои ботинки. Алфи всё понимал. - Теперь мы свободны? - вдруг спросил гробовщик, воткнув острый взгляд в шерифа. - Да, разумеется, - снова стушевался Чак под давлением янтарей гробовщика. - Но Вас попрошу остаться, Мистер Харт. Алфи нахмурился. - Откуда Вы знаете мою фамилию? - Я же шериф, - улыбнулся Чак. - Я знаю всё и обо всех. Алфи слабо поверил словам нового шерифа. Гробовщик легонько толкнул Тома в плечо, заставляя того очнуться от нахлынувшей печали. Перевозчик, как в тумане, поспешил на выход. - До свидания, - только и смог произнести мужчина. Гробовщик, проследив за Томом, грозно взглянул на Чака. - У меня к Вам пару вопросов, - произнёс шериф, ожидая реакции Алфи, которой он так и не дождался. - Вы близки с Томасом Кёртисом? - Том. - Что? - Он не любит, когда его называют «Томасом». И как это имеет отношение к смерти Кита Бейкера? - Это очень важно, - ответил Чак, соединив руки в замок и поставив локти на стол. - Нет, - чётко ответил Алфи. - Он приехал сюда три года назад. Мы с ним пересекаемся только по рабочим моментам. - Хорошо, а как Вы так быстро оказались рядом с нами? - На самом деле я ехал к сестре, но увидел Тома с Вами, поэтому решил узнать, в чём дело, и услышал Ваше обвинение в сторону Тома. - Как же я Вас не заметил? Гробовщик пожал плечами. - Видно Вы были не внимательны, - холодно произнёс Алфи. - А что за дело у Вас к сестре? - Заказать новый надгробный камень. - Новый надгробный камень? - с какой-то легкой радостью спросил Чак. И опять это очень смутило Алфи. - Да, старый раскололся, - ответил гробовщик. Тут Алфи заметил, что Чак немного растерялся, будто не этого ожидал услышать. Это показалось ещё более странным для гробовщика. - Я могу идти? - Да, конечно. До свидания! - попрощался Чак, приторно растянув губы в подобие улыбки, а вот Алфи захотелось поскорее сбежать. Уже на крыльце Том смог свободно выдохнуть, как при уходе с кладбища. Через несколько минут вышел Алфи. Ещё пару секунд они так стояли, пока перевозчик приходил в себя. - Что ты думаешь о нём? - вдруг спросил Алфи. - О ком? - Об этом новом шерифе. Я даже не знаю, как его зовут. - Чак Гудман, - ответил Том. - Неважно. Что думаешь о нём? Тебе он не кажется странным? - всё спрашивал Алфи. - Что-то ты больно любопытный, - покосился Том на гробовщика, от чего тот закатил глаза. - Да, он странный, но ты его улыбку не видел. Как у змеи. Представь змею с человеческими зубами, которая улыбается. - Мерзость, - только и ответил гробовщик, сморщив нос и отворачиваясь. - Дядя? - раздался женский мягкий голосок. Гробовщик и перевозчик повернулись в сторону звука. То была молодая стройная девушка с блондинистыми волосами, завязанными в хвост. Большие синие глаза смотрели так открыто и немного наивно. Девушка была одета просто: голубые джинсы, чёрная футболка, бежевый кардиган. - Что ты тут делаешь? - спросила она. - Алиса, - произнёс имя девушки Алфи, будто вспоминая его. - А что ты тут делаешь? - вдруг ворвался в неначавшийся разговор Том, перекрывая собой гробовщика. - Я шла на работу и увидела вас. Меня очень смутило, что вы двое выходили из полицейского участка. Вот и решила спросить. - Кафе сегодня не будет работать, - покачал головой Том. - Почему? - удивилась Алиса. Том никак не решался сказать правду в слух да ещё и такой милой девушке, от чего мялся, двигая ртом, как рыба, выброшенная на берег. - Кит мёртв, - холодным тоном ответил Алфи. Лицо девушки исказили страх и удивление. Том закачал головой, в подтверждение словам гробовщика. - Нужно рассказать Питеру, - решительно произнесла Алиса, совладев с потрясением. - Это сделаю я, - ответил Том. - Я обнаружил Кита мёртвым. - Иди домой, Алиса, - проговорил Алфи. Девушка замешкалась, но - под давлением янтарей дяди- , кивнув головой, послушно пошла домой. - Нужно ещё зайти к Линде. Заказать венок, камень, - размышлял в слух Том. - Я зайду, - произнёс Алфи, шагая вперёд. - Что!? - воскликнул Том, догоняя гробовщика. - С чего бы вдруг? - Проведать сестру, её семью. Да и надгробный камень Карла дал трещину. - Ты не заходил к ней последние три года. Правда, мне кажется, что ты не навещал её довольно длительное время. Сколько лет ты её не навещал? - Двадцать лет. - Ты даже года считаешь!? - воскликнул Том, останавливаясь и всплёскивая руками. Алфи уже подошёл к коню. Проведя рукой по морде скакуна, гробовщик в один момент запрыгнул в седло. - Нет, я просто умею вычитать, - ответил Алфи разворачивая коня в сторону знакомого серого домика...

Алиса уже прибежала к дому. Остановившись у порога и протерев ноги, она резко открыла дверь. Гостиная была сочетанием прихожей и кухни. В очень маленькой прихожей, справа от двери, стояли вешалка, на которой висели синий мамин плащ, чёрное пальто отца и чёрная куртка брата, и подставка для обуви. Слева от Алисы расположилась гостиная с диваном, стоящим перед ним телевизором и камином. На диване сидел младший брат Алисы. У него было длинное чёрное каре с длинной чёлкой разделённой пополам. Юноша сидел на диване, опираясь подбородком на ладонь, в пальцах которой был карандаш, и смотря телевизор, который стоял перед ним, также перед ним был стол, на котором лежали раскрытые тетрадь и учебник. Алиса видела скучающий янтарный взгляд брата. Чуть дальше, с боку лестницы, ведущей на второй этаж, расположилась кухня. Она была довольно маленькой. За столом сидел отец. Рыжеватый мужчина с круглыми очками и веснушками на носу. Он сидел, ссутулившись и что-то печатая на компьютере. Рядом на столе стояла кружка, в которой дымился чай. Кухня состояла из столешниц, газовой плиты и холодильника. Мама нарезала овощи для салата, стоя напротив окна, которое ведет на задний двор и спокойную реку. Рядом была дверь. Никто не обернулся проверить, кто же зашёл. - Ренди, - вдруг грозно произнесла Линда, не оборачиваясь. - Хватит смотреть телевизор, и делай домашку. Юноша даже не повернулся. Он лишь метнул взгляд в спину матери и с явной неохотой приступил к тетради и учебнику. Совершенно обычная обстановка, которая немного успокоила Алису. - Алиса? - вдруг спросила Линда, не отрываясь от готовки. - Это ты? - Да, это я, - ответила девушка. - Ты рано. Забыла что-то или.., - вдруг сделала паузу Линда. - Что-то случилось? - Случилось. - Что же? - непринуждённо спросила мама. Отец спокойно взял кружку горячего чая, дабы сделать упоительный глоток. Ренди ровно писал в тетради. - Кит умер, - произнесла Алиса. Отец издал булькающий звук и резким движением поставил кружку на стол, кашляя в кулак. Ренди остановился, медленно подняв голову и обернувшись на сестру. Линда перестала резать овощи. В комнате повисла тишина. - Откуда известно? - спросила женщина. Алиса закрыла дверь, проходя в дом. - Я увидела, как Том выходил из полицейского участка с кое-кем, - девушка специально не назвала дядю, ведь это сильно бы рассердило маму. - И как раз Том и обнаружил Кита. - С кем же был Том? - начала догадываться Линда. Алиса замялась. Переминаясь с ноги на ноги и прижимая пальцы к губам, девушка продолжила молчать. - Говори, - грозно произнесла Линда. - С дядей! - выпалила Алиса, зажмурившись, будто этими словами она выдавала гробовщика, чувствуя за это вину. - Алфи в городе. Ренди резко развернулся к сестре. Взгляд юноши приобрёл окраску любопытства. Отец подскочил с места, оглядываясь на жену. Все боялись яркой вспышки гнева Линды, ведь она всегда так реагировала на брата. Однако женщина только подняла голову, направив взгляд на реку и рассматривая её тихое течение. После чего опять продолжила резать продукты. - Линда, ты в порядке? - поинтересовался муж, нервно стуча пальцами по спинке стула. - Конечно, Стивен. А что может быть не так? - Ну..., - мужчина явно растерялся. - Алфи в городе. И... Ты не собираешь ничего делать? - Зачем? - рассмеялась Линда. - Он к нам не явиться. Тут раздался стук в дверь. Все вздрогнули, кроме Ренди, который с диким интересом смотрел на дверь. Линда положила нож и поспешила открыть пришедшему гостю. - Это Том пришёл. Точно. Теперь ему нужно сделать заказ, и все дела. Точно, - проговаривала женщина по дороге к двери. Казалось, будто Линда успокаивала себя. - Это не может быть Алфи, - сказала женщина и открыла дверь. На пороге оказался высокий плечистый гробовщик с равнодушным лицом. - Здравствуй, - хриплым голосом произнёс Алфи. Линда резко захлопнула дверь. С секунду она смотрела на какую-то точку на полу, после чего, не отпуская ручки, потёрла переносицу, прикрыв глаза. - Я не одна его видела, да? - спросила женщина. Все закивали головой. Линда вздохнула и нехотя открыла дверь. - Гостеприимно, - отчеканил гробовщик. - Что тебе нужно? - рыкнула Линда. - Принимай заказ, Линда Сиго́н. Венок и камень надгробный на имя Кита Бейкера. - Хорошо. Сделаю. А теперь вали, - Линда уже хотела снова захлопнуть дверь перед носом брата, но он оказался сильнее, чем она ожидала. Алфи остановил дверь рукой. - Нам нужно поговорить. - Зачем? - Нам нужно, - уже жёстче процедил Алфи. Линда замерла. Такая настойчивость не присуще её брату. Значит дело серьёзное. - Ладно, - сдалась Линда. - На заднем дворе, - сказала женщина, указывая большим пальцем на ту самую дверь рядом с кухней. Алфи метнул взгляд на дверь и шагнул внутрь дома. Однако он тут же остановился. Алфи взглянул на Стивена, который, сложив руки на груди, пренебрежительно оценивал гостя. Однако гробовщик кивнул в жесте приветствия. Наконец Алфи взглянул на племянника. Ренди рассматривал дядю с радостью и волнением. - Здравствуй, Ренди, - легонько улыбнулся гробовщик. - Быстрее, - рыкнула Линда, замечая эти улыбки и взгляды брата. Алфи тут же изменился в лице, только стоило ему сделать шаг. Гробовщик открыл дверь, выходя на задний двор. Там ничего особого не было. Лишь мишень с многочисленными «ранами». Пока Алфи разглядывал мишень, оказывается, Линда успела зашторить окна на кухне, чтобы домочадцы не смотрели на их распри. Женщина вышла во двор хлопнув дверью. Она встала на против брата рядом с мишенью. - Всё также пытаешься стать колдуном? - насмешливо начала разговор Линда, сложив руки на груди. - О чём ты? - Тебе уже тридцать пять, а ты всё ещё девственник, - сестра расхохоталась, что было мочи, хотя смех был наигранным. - А ты всё ещё пытаешься задеть меня? - пожал плечами Алфи. - Я же всё равно сильнее. - Это ещё почему? - разозлилась Линда, не желая делить с братом силу. Гробовщик усмехнулся. - Тебе поступил заказ с того света. Линда замерла. Её лицо медленно вытягивалось от страха. - Об этом я и говорил. Может, оно и к лучшему, что ты сбежала. «Я не буду частью этой проклятой династии». Однако ты так или иначе связана с нами, - пародировал голос сестры гробовщик. - Слаба ты, Линда. Линда сжалась. - Подчиняться самой Смерти весьма сложно... - Что...За...Заказ..? - через силу говорила Линда, но язык совершенно не хотел слушаться. - Неужели от самой...самой... - Вот ещё, - недовольно буркнул Алфи. - Заказ от самой госпожи выполняю только я. Ты бросила и это, и нас. - Не бросала я вас! - А как тогда, скажи на милость, ты оказалась здесь? - Алфи знал, что говорить. Линда скривилась, съёжилась и пыталась хоть куда-нибудь деться от пытливых глаз брата. - Тебе нужно, сделать дорогой хороший надгробный камень для Карла. - Угу, - тихо ответила Линда. - Ренди? - спросил гробовщик, продолжая рассматривать мишень. Линда, стала тихонько успокаиваться, обернулась на мишень и тяжело вздохнула. - Да, это единственное, что увлекает его. - Метание ножей? - Да, - недовольно произнесла Линда. - Остальное он делает с огромной неохотой. - Что-то мне это напоминает, - тихо буркнул Алфи. - Попробовала бы ты его немного отпустить от себя и дать побольше воли... - Я тебя не спрашивала, - рыкнула Линда. - Я его мать, и только мне решать, как его воспитывать! - Да разве я сделаю ему что-нибудь плохое? - Ага, настроишь ещё моего сына против меня! - Я не ты, - вдруг холодно произнёс Алфи. Линда вздрогнула. Лицо женщины исказило гримаса оцепенения и удивления. Не зная, что и сказать, женщина пригнула голову к груди и уткнула взгляд в землю. Понимая, что оказался прав в этом споре, гробовщик тихо хмыкнул и направился к выходу. В гостиной всё ещё сидел Ренди, нервно стуча карандашом по тетради. Его отец, сидящий за ноутбуком и работая над проектом, сейчас стоял, облокотившись на стену около телевизора. В гостиную с улицы зашёл гробовщик и стремительно направился к входной двери. Ренди подскочил, встал коленями на диван и положил руки на его спинку. Гробовщик, только схватив ручку двери, заметил резкое движение и посмотрел в сторону юноши. Ренди смотрел на дядю любопытным взглядом, как маленький воробей на огромного ворона. Да и лицо гробовщика изменилось. Вместо грозного взгляда сияла слабая светлая радость. Они смотрели друг другу в глаза, будто так разговаривали. - Дверь закрывается с той стороны, - вдруг сказал Стивен. Алфи резко изменился в лице, став таким же суровым и холодным, и перевёл взгляд на отца Ренди. - Если ты не знаешь, - усмехнулся Стивен. - А у тебя рот никогда не закрывается, - бросил гробовщик и вышел из дома, громко хлопнув дверью. Как только захлопнулась дверь, в дом зашла Линда, растерянная и задумчивая. Ренди зыркнул исподлобья, а вот Стивен взглянул с тревогой и волнением в глазах. Линда, не обращая внимания на взгляды, подошла к входной двери, резко остановившись. - Ренди, - вдруг сказала Линда. Она стояла за спиной сына. Ренди недовольно и слегка повернул голову в сторону женщины. - С завтрашнего дня ты будешь ходить в местную школу. - Почему? - вдруг поинтересовался Ренди. Несмотря на юный возраст, его голос уже был довольно низким. - Алфи стал теперь захаживать к нам. А твоё возвращение в школу уменьшит ваши встречи. Линда взглянула на сына, который развернул голову к тетради и учебникам, и вышла из дома. От хлопка двери Ренди закатил глаза. Отец тяжело вздохнул, глядя на сына, и вернулся к проекту за компьютер. Алиса, ушедшая в свою комнату, ибо знала, что визит дяди не обойдётся без конфликта, спустилась по лестнице. Она осмотрела комнату. В воздухе чувствовалась какая-то напряжённость. Облокотившись на спинку дивана, девушка наклонилась к брату. - Завтра уже в школу пойдёшь? - Да, - отмахнулся Ренди, продолжая писать. Алиса не стала ничего больше спрашивать, ведь брат тогда вряд ли ответит вообще. У Ренди довольно жёсткий, но в то же время холодный характер, который так или иначе не сходился с маминым, отчего ссор в доме было выше крыши. Хотя чаще всего юноша просто переставал разговаривать или реагировать на крики и угрозы.

За весь день в семье Сигон не произошло ничего интересного. Ближе к глубокому вечеру, когда закат уже догорел на горизонте, Линда с Алисой стали готовить ужин и накрывать на стол, а Стивен проверял домашнюю работу Ренди, пока юноша читал очередной журнал про холодное оружие. Алиса в своей обычной манере шутила, смеялась и улыбалась, чем действовала на нервы младшего брата. Из-за чего юноша редко кидал проверяющие взгляды на маму и сестру. В такие моменты Ренди часто ловил себя на мысли, что они с Алисой очень разные. Буквально, в противоположные стороны смотрят. Тем не менее с Алисой почти не было ссор, а если и были, то девушка быстро переставала обижаться, и всё становилось на круги своя. За ужином над семьёй повисла тишина, только слышны были пение сверчков и стук вилок по тарелкам. Ренди сидел напротив матери и смотрел в окно. Слева сидел отец, а справа - сестра. - Ренди, ешь, - приказала Линда. Юноша лишь взглянул на женщину, однако, повернувшись к тарелке, стал ковыряться в еде. Линда какое-то время наблюдала за ним, явно сдерживая себя, но смирилась. - Завтра в восемь утра тебе нужно быть в школе. Там тебя встретит твоя одноклассница и проведёт экскурсию по школе. Ренди ничего не ответил. Да и не хотел ничего отвечать. - Не волнуйся, Ренди. В школе довольно весело, и ещё найдёшь много друзей, - улыбнулась Алиса, но Ренди слабо верил в её слова. - Видишь? Всё не так уж и плохо, - пожала плечами Линда. - Сегодня я даже не произносил это слово, - отозвался Ренди, отправляя в рот колечко варёной моркови. - Неважно, - отмахнулась Линда. - Просто знай: чтобы ни случилось, мы всегда рядом, потому что мы семья. Ренди даже не понял, к чему ведёт Линда. Она явно плетёт странную сеть, в которую хочет поймать его. Тут-то Ренди и услышал еле уловимый голос откуда-то сзади. - Она туманит твой разум. Хочет оторвать от дяди. Она хочет украсть тебя от Алфи... - Поэтому нам стоит держаться вместе. - Лицемерка, - буркнул голос перед тем, как исчезнуть. Ренди резко ударил кулаками по столу. Алиса вскрикнула от неожиданности, а Стивен даже скукожился, но у Линды ни один мускул не дрогнул. Юноша склонился на кулаках вперёд. - Прежде, чем что-то говорить, всегда проверяй - совпадают ли твои слова с действительностью? - прочеканил каждое слово Ренди и с громким скрипом отодвинул стул.

За считанные секунды Ренди оказался на лестнице, покидая первый этаж. Пройдя прямо, юноша зашёл в свою комнату, громко захлопнув дверь. Спальня Ренди встретила его тишиной и темнотой. Это была совершенно обычная комната подростка. Посередине стены напротив юноши было открытое окно, благодаря чему комната наполнялась треском сверчков. В углу стояла кровать, накрытая стёганным пледом. Слева от окна стоял шкаф с многочисленными ножами и клинками - азиатскими, европейскими и другими - и шкаф с одеждой. На полу валялись разные вырезки, вырванные страницы из журналов про холодное оружие. Почти тут же, у стены, были стопки дисков. Некоторые даже лежали на полу без коробки. Ренди прошёлся по комнате и сел на кровать. Приподняв сзади футболку, юноша нащупал кое-что металлическое. Вынув нож из чехла, Ренди положил его под подушку. Такая странная привычка появилась у юноши неожиданно и недавно. Он не подсмотрел её в фильме или знакомых, да и причин чего-то бояться, чтобы держать нож под подушкой не было. Привычка проявилась сама. Закинув руки за голову, юноша медленно остывал от прилива гнева, погружаясь в беспокойный сон.

Глава 4. Глоток свободы.

Стук в дверь разбудил Ренди. Громкий звук с утра сбил юношу с толку, отчего тот поднялся на локтях и потерянным взглядом с прищуром осматривал знакомую до мелочей и пылинок комнату, пытаясь понять, что же происходит и что за шум. - Ренди! - голос мамы был суров. - Я так и знала, что ты забудешь будильник поставить. Вставай! - Встал, - недовольно буркнул юноша. Ренди выждал пару секунд, чтобы Линда ушла. Услышав скрип половиц и деревянных ступенек, юноша рухнул обратно в кровать, рассыпаясь на осколки. Настроение, которое и так у Ренди было всегда плохое, опустилось ещё ниже. Никакого прилива сил, а тем более предвкушения от похода в школу, не ощущалось вовсе. С горем пополам Ренди собрал последние частички воли в кулак и встал. Открывать глаза не хотелось совсем. И хотя мир и не исчезнет, если на него не смотреть, надежда всегда умирает последней. Приоткрыв глаза, Ренди недовольно нахмурился. Мир не исчез.

Ренди аккуратно сунул руку под подушку, доставая нож, а дальше последовала обычная рутина человека. Юноша умыл лицо, почистил зубы, переоделся в чёрные джинсы и футболку, накинув большую фиолетовую кофту, схватил рюкзак, закинув пару чистых тетрадей и пенал, и вышел из комнаты. Ступеньки тихо затрещали от уверенных и лёгких шагов. - Завтрак готов, - проговорила Линда, услышав скрип ступенек. - Я не голоден, - буркнул Ренди, завязывая шнурки на жёлтых кедах. - Что значит: «Я не голоден»? Ты вчера не поужинал, и я стерпела это, но сейчас - быстро сел и поел. Ренди тихо вздохнул, бросив взгляд на стол. На тарелке простая еда: яичница, хлеб, бекон. Рядом дымится кружка чая. Всё довольно просто. Ренди кое-что заметил и довольно быстро подошёл к столу. Хватив зелёное яблоко и тут же его надкусив, юноша поспешил на выход. - Ренди! - крикнула Линда, но Ренди уже захлопнул дверь и уверенно пошёл по каменной дорожке.

До школы юноша дошёл довольно быстро. Хоть город и маленький, но много лиц мелькало около здания. Оно было сделано из красного кирпича, и на них были заметны штрихи, которые оставило время. Ренди остановился, вставая где-то в стороне и наблюдая за учениками. Все они были немного сонными. Кто-то пытался что-то повторить, нервно шагая и держа в руках книгу. Кто-то расслаблено разговаривал с друзьями. Вдруг Ренди ощутил какое-то холодно щемящее чувство в груди и липкий холодок на коже. Вокруг будто стало темно, и остался только Ренди и эти незнакомцы. Среди этой толпы подростков он никого не знал. Былая уверенность растворилась в воздухе моментально. Вдруг Ренди кто-то хорошо толкнул в спину. - Чего встал посреди дороги? - рыкнул какой-то старшеклассник в сопровождении двойки прихвостней. Ренди хотел было что-то ответить, но обидчик быстро ушел. Видимо, новичок не вызвал дикого интереса.

Сходив в учительскую и все узнав, юноша направился на уроки. Шагнув в класс, Ренди привлёк внимание всех. Несколько пар глаз, как пауки, ползли по телу юноши, дабы изучить каждую детальку. - О! Ты новенький, да? - спросила учительница. - Да. - Садись, куда хочешь, - как можно радостнее сказала учительница, продолжая приторно улыбаться. На это Ренди никак не отреагировал, а просто направился на самый последний ряд. Здесь никто не сидел: все сидели ближе к доске и учителю. Ренди выбрал свободную парту. Рядом было ещё одно свободное место. На секунду юноша задумался, глядя на свободную парту. Кто же тут сидит? Ренди только собрался достать нужные вещи из рюкзака, как учительница обратила внимание класса на себя: - Ребята, сегодня мы будем смотреть прекрасную пьесу «Ромео и Джульетта» Вильяма Шекспира! Ренди закатил глаза. Он уже читал это произведение. Да почти выучил уже: от строго взора мамы и от скуки и не такое сделаешь. Решив ничего не доставать и бросив рюкзак около парты, юноша сел за стол. Что-то посмотрел в телефоне, но учительница выключила свет в классе, дабы было лучше видно. Подняв глаза, Ренди увидел маленький телевизор. Как же он мог не заметить его? Учительница включила пьесу.

Прошло уже почти двадцать минут. Девочки с замиранием дыханья смотрели за движениями актёров. Мальчики были не так взволнованы пьесой, как представительницы прекрасного пола, но тоже смотрели, не отрывая взгляд. Ренди будто смотрел сквозь телевизор и думал о своём. - Не люблю эту пьесу, - прозвучал мелодичный красивый женский голос. Юноша не дёрнулся. Он просто повернул голову в сторону звука. Рядом села очень симпатичная девушка. Прямо перед лицом Ренди был изящный профиль. Большие изумрудные глаза девушки были устремлены вперёд. Ресницы длинные и густые. Нос со слабо выраженной горбинкой. Малинового цвета каре. Тонкие пальцы ритмично стучали по спинке стула, а на парте расположился чёрный шлем. Девушка села торсом к Ренди на то самое свободное место, развернув голову к экрану и упёршись ею в ладонь руки. - Почему? - спросил Ренди. - Такой любви не существует, а он о ней зачем-то написал... Ренди задумался, посмотрев на телевизор. С одной стороны девушка права, а вот с другой... - Но он не один такой, - возразил юноша, взглянув на незнакомку. - Да, - закивала девушка, убирая руку от лица. - Заставляет задуматься: неужели правда? Девушка взглянула на юношу. Пронзительно выразительные изумруды вцепились в карие янтари Ренди. Незнакомка обратила внимание на движение у телевизора. Ученики стали недовольно оглядываться на болтающую парочку. - Упс, - «виновато» проговорила девушка, пожав плечами, и игриво улыбнулась. Отодвинув шлем, незнакомка улеглась на парту. Ренди уже и позабыл и о пьесе, и о недовольных одноклассниках. Теперь незнакомка привлекла всё его внимание. Хотя юноша и старался реже кидать взгляды на девушку, дабы не смущать её и лишний раз не столкнуться взглядом, однако она так и не повернулась за урок. Казалось, будто незнакомка уснула.

Вот и урок подошёл к концу. Девочки восторженно продолжали обсуждать пьесу. Ренди, глядя на всё это, лишь закатывал глаза. - Красавчик, - вдруг обратилась к юноше незнакомка. Ренди, не поверив, что сейчас пытаются начать разговор именно с ним, рефлекторно повернулся в сторону звука. - Как тебя зовут? - Ты мне? - решил уточнить юноша. - А разве напротив меня есть ещё красавчики? - игриво спросила незнакомка, встав перед Ренди. Голос снова противно запел: - Она одна из тех, кто затащить в постель и все. Действительно, все. Оно тебе надо? Юноша слегка сморщился: такое обращение звучит слишком сладко, чтобы быть правдой или комплиментом. Поэтому Ренди закинул на спину рюкзак и поспешил покинуть класс. Несколько минут назад незнакомка была намного интереснее и живее. - Эй! Куда ты? Обиделся? - запаниковала незнакомка, чуть ли не прыжком оказавшись перед юношей. - Меня зовут Клодет Милтон. А тебя? Девушка протянула руку. Ренди оглядел незнакомку с ног до головы. Всем своим видом он показывал насколько недоволен и раздражён. Однако Клодет несколько не смущалась и продолжала улыбаться. Юноша таки пожал руку. - Ренди Сигон. Клодет улыбнулась ещё шире. - У тебя очень классная фамилия. Можно мне взять её? - Ренди недружелюбно покосился, изогнув бровь. - Это был комплимент, - хихикнула девушка и пошла в сторону выхода. Всю дорогу Клодет не отставала от Ренди. Юноша ничего не делал, а просто недовольно вздыхал. Даже в столовой девушка села рядом с юношей. - Ты всегда такой злобный или только со мной? - игриво улыбалась девушка. - Да, - и больше Ренди не собирался говорить, но девушку это нисколько не останавливало. Она даже рассмеялась. - У тебя очень классный голос. Ренди промолчал, кусая сэндвич. - Что тебе от меня нужно? - вдруг спросил Ренди, глядя Клодет прямо в глаза и надеясь, что девушка стушуется под напором янтарей юноши. Однако всё пошло не так, как он предполагал. - Ты мне просто понравился. - И всё? - И всё. - Я тебе не верю, - ответил Ренди, снова глянув на девушку. - Не боишься смотреть в глаза, - произнесла Клодет, наклоняясь к юноше ближе. Сократив расстояние между их лицами до пары сантиметров, девушка слегка наклонила голову в бок, как при поцелуе, явно надеясь вызвать реакцию у Ренди. Юноша никак не проявил себя. - А должен? - Нет, - томно улыбнулась девушка. - Значит, просто понравился? - Ага. - Интрига на одну ночь? - Нет, - легонько закачала головой Клодет, скользя взглядом по губам юноши. - Я тебя подольше покручу. Ренди прищурился. - Хорошо, - вдруг произнёс Ренди. Клодет от неожиданности отпрянула, удивлённо распахнув глаза. Наконец Ренди смог сбить её с толку. - И что ты предлагаешь? - Что? - Клодет была обескуражена, что читалось по её лицу, словно по распахнутой книге. Многие сравнивали людей с книгам, однако Ренди чаще всего сравнивал с ножами. Так было проще. Кто-то настолько острый, что проведи по воздуху и разрежешь его пополам, тем самым заставляя остальных отдаляться от него. Другие красивы формой, лезкием, но на деле толка в них как в оружии мало. Однако же все ножи рано или поздно тупеют, а без должного ухода за собой бывает и хуже - ржавеют. - Что ты предлагаешь? - переспросил Ренди. - Если хочешь крутить меня и дальше, что именно ты будешь со мной делать? Клодет, которая пару секунду бездумно смотрела на юношу, усмехнулась. - Как насчёт покататься на байке? - Мне всё равно. Пойдёт, - отмахнулся Ренди. Уроки закончились, и Клодет спешила показать Ренди свой байк, попутно что-то рассказывая. - А как ты относишься к тусовкам? Завтра наша местная знаменитость отмечает выпуск дебютного альбома! - ребята уже вышли из здания школы и только что очутились на улице. - Местная знаменитость? Кто это...? Стой, - Ренди остановился, увидев маму, которая его ждала. Линда в своей обычной манере недовольно оглядывала прохожих, облокотившись на синий пикап. Юноша злобно на неё посмотрел, как и она на него. Клодет только переводила взгляд то на юношу, то на седовласую женщину. - Твоя мама? - Да, - ответил юноша. - Ладно, можно использовать девчонку один раз, чтобы сбежать от твоей лицемерной матери, - прошипел голос. - Подожди меня у байка, ладно? - улыбнулся ей Ренди. Клодет удивлённо глянула на юношу, но всё же послушала его. Ренди в это время подошёл к матери. - Уже завёл подругу. - Да, как ты и хотела. Она позвала меня с ней покататься на мотоцикле. И позвала на вечеринку завтра. Разрешишь? - Разрешаю, тебе давно пора оторваться по полной. Особенно перед отъездом в Виту, - Ренди злобно закатил глаза. - Только не смей заезжать к Алфи. - Мам, - недовольно вздохнул юноша. - Ну, какой дядя, когда у меня свидание? - Линда удивилась. Оскалившись, Ренди развернулся и направился к девушке.

Клодет облокотилась на своего железного коня, крутя в руках шлем. Ренди отметил ещё кое-что о девушке. Клодет очень привлекательна. Нет, не из-за волос. Её утончённая фигура, тонкие длинные ноги, любопытный взгляд, который заставляет взглянуть туда же, куда и девушка. Можно сказать, Ренди безумно повезло: он привлёк внимание такой... - Смотри, какая красотка, - раздался сзади голос. Двое юношей, проходящих мимо, уставились на девушку. Ренди незаметно взглянул на них и подошёл к Клодет. Она сверкнула изумрудами на юношу. - Ты сказал своей маме, что я твоя девушка? - игриво заулыбалась Клодет. - Ты против? - спокойнее ответил Ренди. В глазах девушки проскользнул огонёк. Кажется, юноша, наконец, включился в игру. - Нет, - закусив нижнюю губу, ответила Клодет. - А ты знаешь, что ты очень сексуален, когда зол? - Благодаря твоей реакции, я догадался. Клодет захихикала, но вот её глаза...Ренди это заметил. Они были пусты и безразличны. Что-то не вяжется со словами девушки, не так ли? Однако Ренди быстро отмахнулся от этой мысли, чувствуя на себя тяжёлый взгляд. - Поехали быстрей? - Куда ты так спешишь? - поинтересовалась девушка. Ренди резко приблизился к девушке, вжимая ту в кресло мотоцикла, и прошептал в самые губы, глядя прямо в глаза: - Хочу побыстрее остаться с тобой наедине. Клодет похотливо улыбнулась. - Дай шлем тебе достану, - сказала девушка, и юноша отстранился. Ренди наблюдал за ней, ощущая пристальное внимание на себе... Наконец Клодет достала чёрный шлем, который оказался в пору Ренди. Юноше быстро его надел, совершенно не раздумывая. - Куда хочешь поехать? - спросила Клодет, надевая свой шлем. - Мне всё равно. Клодет хихикнула, усаживаясь на байк. Девушка завела мотор, и мотоцикл бойко рыкнул, готовясь к старту. - Садись, - скомандовала девушка. Ренди сел на мотоцикл, пытаясь найти ручку сзади тебя. - О нет, нет, красавчик, - Ренди недовольно покосился на девушку. - Это мой байк, а значит - мои правила. Тебе нужно держаться вот так, - с этими словами Клодет взяла руку Ренди и положила к себе на талию. Юноша был весьма удивлён таким дерзким поведением девушки с незнакомцем. Тем не менее Ренди уступать не хотел и обнял девушку за талию. - Держись, - предупредила девушка, прокручивая ручку газа. Клодет решила произвести впечатление на юношу, поэтому сначала медленно выехала чуть дальше места своей парковки, но тут же резко сделала полукруг байком, наклоняя его почти параллельно асфальту, после чего быстро сорвалась с места, ловя восторженные взгляды школьников и недовольный холод голубых озёр Линды.

Лихо мчась по дороге, Клодет выехала на «главную» дорогу. Ренди был напуган. Ещё раньше всегда родители говорили, что мотоцикл - это опасность. Эта сумасшедшая скорость, а гремучий ветер вгонял очень плохие мысли в голову и тревожные чувства в сердце. Хотелось остановить, спрыгнуть прямо на дорогу, хотелось сделать что угодно, лишь бы это всё закончилось. От всех мыслей и всего остального Ренди зажмурился, благо Клодет ничего не видела. Девушка не сбавляла скорость, и юноше таки пришлось открыть глаза. Тревога стала отступать, а на её место пришёл... Адреналин. Ренди окунулся в омут внезапного чувства радости и нетерпения. Скорость теперь внушала не страх, а дарила свободу. Ничего больше не существовало. Теперь были только Ренди, Клодет и упоительный глоток свободы, который так был нужен Ренди после стольких лет гниения дома над учебниками под строгим взглядом матери. Юноша даже позволил себе поднять руки вверх. Этот глоток свободы был настолько сладок, что Ренди хотелось пить залпом вечно. Хоть бы время остановилось. Однако остановилась Клодет. Ренди окинул взглядом местность. Юноша и не заметил, что они вернулись в Силео, но остановились где-то чуть дальше городка. Ещё зелёная травка шепталась под ногами. В нескольких метрах медленно текла река, а склоне у дорого расположился величавый старый дуб. - Он вон там, - вдруг показала назад Клодет, слезая с байка. Ренди оглянулся. И правда. В дали виднелся городок. Ренди, как зачарованный, смотрел на него, слезая с мотоцикла. Теперь железный конь стоял между юношей и девушкой. - Ты что ли никогда здесь не был? - усмехнулась Клодет. - Я даже не весь городок знаю... - Серьёзно!? - воскликнула девушка. Ренди снял шлем и отвёл взгляд. - А почему? - Мне никогда не было интересно, - отмахнулся юноша, прикрывая этими словами правду, словно охотник, который прячет капкан под кучкой жёлтых опавших листьев. Ренди отвёл взгляд, будто что-то рассматривает позади девушки. Клодет усмехнулась. - А почему тогда поехал со мной? Вопрос, который застал юношу врасплох. - Захотелось сбежать… - Знакомо…, - ответила Клодет и направилась к дубу. Бросив шлем на землю, девушка начала снимать с себя вещи и кидать на землю. - Ты что делаешь? – спросил Ренди, подходя ближе. - Раздеваюсь. Не видно? – кокетливо усмехнулась Клодет. Ренди ничего не ответил, холодно смерив девушку. - Я собираюсь искупаться. Ты со мной? – спросила девушка, оставшись в нижнем белье, и игриво прошлась к реке, томно оборачиваясь на юношу. - К реке же нельзя подходить. - Почему? Она спокойная, а не бурная, как горная, например, - искренне не понимала девушка. Юноша не знал, что ответить. Он почти никогда не покидал городок, а взрослые всегда запугивали молодёжь разными байками, дабы те не подходили к реке. Взглянув на реку, Ренди вдруг осознал: - Она глубокая. - Ну, и ладно. Всё лучше, чем там. - Это где? - В городке сейчас. - Почему? – не понимал Ренди, а вот девушка, кажется, даже разозлилась. - Сегодня Чак Гудман оглашает заключение по делу Кита Бейкера. Сто пудов скажет самоубийство. Вчера Кит был убит, а сегодня уже готово заключение. Аргх! – рыкнула девушка и стремительно зашагала к реке.

И Клодет оказалась права. Прямо в это время на городской площади собрался народ. Людей было не так много, но все с нетерпением ждали, появление шерифа. В самом первом ряду был убитый горем Питер. Пытаясь сдержать слёзы, он трясся всем телом. Рядом стоял Алекс, поглаживая седого мужчину по плечу. За всей толпой, совсем не далеко, стоял Том. Хоть и голову он развернул к деревянной трибуне, на который должен вынести вердикт шериф Гудман, полубоком он стоял к гробовщику, который, облокотившись о фонарный столб, исподлобья глядел вперёд. Том периодически поглядывал на Алфи. Печально-волнительная атмосфера повисла на толпой, окутывая холодным ветром. Наконец на деревянную площадку ступил шериф Чак Гудман. При его появлении люди разом вдохнули и задержали дыхание. Положив пару листочков на трибуну, шериф начал: - Добрый день, жители Силео! К сожалению, сегодня мы собрались здесь из-за грустных вестей. Покойся с миром, Кит Бейкер, - Питер дрогнул, прикрывая рот и пытаясь задушить приступ слёз. – Я буду краток, - прошуршав листочками, Чак продолжил: - Детально изучив место преступления, все собранные нами улики и опросив круг друзей и знакомых Кита Бейкера, мы пришли к выводу… Все замерли в ожидании. И совсем не известно, какой вердикт страшнее: убийство или суицид… - Это самоубийство. Питер, не выдержав волну эмоций, с визгом рухнул на колени, сотрясаясь от крупной дрожи по всему телу. Толпа загудела, грубо выражаясь на шерифа и переглядываясь между собой, ведь никто не мог поверить, что такой жизнерадостный человек, как Кит, захочет уйти из жизни по своей собвенной воле и таким способом. Чак, равнодушно оглядев толпу, собрал листочки и быстро ушёл с трибуны. Том окаменел и тут же вздрогнул от рыка, который услышал позади себя. То был Алфи, недовольный словами нового шерифа. Гробовщик резко развернулся и быстрым шагом направился к коню, чтобы сбежать отсюда и никого не видеть. - Питер! - охнул Алекс, также опускаясь на землю, дабы поднять уже убитого изнутри Питера. Тут, будто бы из ниоткуда, как молния, перед Питером появился Джон. Юноша упал на колени перед единственным отражением Кита. - Питер! Питер! – вторил Джон, пытаясь привлечь внимание мужчины, что ему удалось. Питер взглянул на юношу заплаканными глазами. – Тебе нужно успокоиться. - Тяжело… Этого не может быть! Джон! Это ложь! - снова зарыдал Питер. - Я понимаю, - сказал Джон, и обнял содрогающегося мужчину. Похороны решили устроить в тот же день. Разумеется, по велению Питера.

Ренди смерил девушку взглядом. Закатив глаза, юноша прошёлся к дубу и уселся под его уже желтеющей кроной. Пока Клодет купалась, юноша за ней наблюдал. Что вообще произошло? Как он здесь оказался? Однако это всё лучше, чем дома. Согнув ноги в коленях, юноша положил на них локти. Всё лучше, чем дома. И не сказать-то, что всё плохо. Это будет полным лицемерием, но и идеального там тоже нет... Ветерок легонько щекотал кожу, река величаво продолжала течь. Тихо и спокойно. Ренди невольно погрузился в омут своих мыслей.

Через пару мгновений, Клодет пришла. Капельки воды очерчивали линии её тонкой фигуры очень грациозно и сексуально, но юноша смотрел совсем безразлично. - Совращает тебя. Смотри в оба. Тебе она не нужна, - ворчал голос, и Ренди злобно глянул на девушку. - Ты чего? - вдруг замерла она от яростного взгляда юноши, но тот ничего не ответил и отвернулся. Клодет стала надевать одежду на мокрое тело. - Ну, что ты делаешь? Неприятно же будет сидеть в сырой одежде. Девушка только успела натянуть узкие джинсы и застегнуть их, как на неё упала большая тёплая фиолетовая кофта. Ренди недовольно закатил глаза. - Это что, забота? - Очистка совести: заболеешь, ещё меня обвинять будешь. Девушка рассмеялась громким смехом. Да так искренне и даже как-то по-детски. - Да просто признай, что я тебе нравлюсь! - В твоих мечтах, - фыркнул недовольно юноша. - Ах, так? - возмутилась девушка, подскакивая на месте, и затрясла головой. Капли воды разлетелись в разные в стороны, попадая и на Ренди. - Эй! - Ренди тут же вскочил на ноги. Клодет остановилась, рассмеявшись, бросила прятаться за дуб, выглядывая то с одной стороны дерева, то с другой. - Играешь со мной? - Да, - протянула девушка. - Эй! Забыл, что я сказал? Она играется с тобой. Не смей ей залезть тебе в сердце! Ренди ринулся за Клодет, а она, как змея, ловко выворачиваясь громко хохоча. И юноша просто расслабился. Всё это так наивно и искренне. Нет, Ренди помнил про слова девушки еще в школе, но…Сейчас он просто откинул эти мысли, позволяя себе забыться в этом моменте, захлебнуться счастьем хотя бы на минут двадцать.

Похороны закончились, а жители уже уехали. Однако на душе было не спокойно. Алфи долго не мог прийти в себя, поэтому он стоял на кухне, смотря в окно и позволяя воде переполнять кружку. Гробовщик даже не переоделся, так и остался в чёрной рубашке и джинсах. Наконец, придя в себя, он выключил воду. Посмотрев в окно над раковиной, гробовщик опять задумался о чём-то, глядя на дорогу, по которой мчался Том. Никто и никогда не видел Алфи таким. На похоронах всегда холоден, а за закрытой дверью особняка скрывался печальный гробовщик, пропуская печаль родственников и друзей через себя. Алфи сжал край раковины и пошёл в гостиную, потупив взгляд в пол. - О, привет, Алфи, - зазвучал радостный мужской голос. Алфи замер. Резко взглянул вперёд. На диване перед камином сидел мужчина. Он сидел в «развалочку», положив голень на другую ногу. Руки положил на спинку дивана. Словно хозяин положения мужчина надменно сверкал янтарно-карими глазами. Тёмно-русые волосы чуть не доходили до плеч. Чёрная щетина придавала небрежности. Весь образ мужчины можно было назвать кочевым и пыльным: белая майка, коричневые штаны, плащ, ковбойская шляпа, высокие сапоги, на бёдрах две кобуры, а в них – пистолеты. На губах нагловатая улыбочка. - Безумный Джек? – удивился Алфи. - Да, - довольно протянул мужчина. – Заставил же ты меня ждать, а я уже давно хотел побыть в мире живых. - Я заставил? Джек изменился в лице, как-то собрался, сел поскромней. - Хочешь сказать… Не ты повторяешь мою судьбу? - Я повторяю судьбу Гертруды. - Вот как. Какая честь, - усмехнулся Джек. – А кто же тогда повторяет мою судьбу? Гробовщик задумался. - В этом городе остался только один наследник твой судьбы. Скорее всего это Ренди, ведь Люсиль и Маргарет уже приходили. - Ага. Ренди, значит. Так я сына хотел назвать. Кстати, - Джек ловко подскочил с места и подошёл к Алфи ближе. – Я чувствую, что сейчас он развлекается с девушкой. Именно это пробудило меня. - Развлекается? – удивился Алфи. – Ренди семнадцать. - Лучший возраст для игры, - облизнулся Джек, потирая ладони. - Развлекается, как я. Алфи нахмурился, глядя на Джека. - Иногда с девушками можно играть и не во «взрослые игры». Я никогда не изменял моей любимой жене, хотя ко мне девушки так и липли, - гордо заявил Джек. - И никогда не был дома, Безумный Джек. Мужчина даже замер, уставившись на Алфи. - Откуда знаешь? - Гертруда. Она воспитывала меня до восемнадцати лет. - А, ну, да, - закатил глаза Джек, возвращаясь на диван, и сел спиной к Алфи. – Никогда не была мной довольна из-за моих «похождений». Всегда тряслась за род. - Она просто хотела, как лучше. Сама стала причиной кризиса рода. Джек молчал. Алфи не видел его лица, а потому не мог понять, что за эмоции предок показывал. - А если меня тянуло на приключения? - Всё равно всё в прошлом. Хотя Гертруда тобой гордилась и никогда не осуждала твоих желаний. Не понимала - да, но не осуждала, - помолчав немного гробовщик добавил. - Как Ренди сейчас. Его тоже почему-то тянет ко мне. А, может, к этому дому. Впрочем, не важно, - по-доброму усмехнулся Алфи. - Только мной управляло безумное желание приключений, а не дух обезумевшего деда. Алфи замер, не веря ушам. Он всё понимал. - Как освободить Ренди? - спросил он, нависая на Джеком. - А ты сильно хочешь? Хоть кто-то тебя любит, хоть и из-за мистической силы Ричарда. Сестра-то отвернулась. Отец в земле, мать – тоже. Ты же на деле один, Алфи, - сказал Джек, взглянув в глаза Алфи. - Всё равно на меня, если на кону стоит счастье Ренди. Да и Линды, и её семьи. - Ну точно благородство Гертруды. Я тобой поражаюсь. Впитал все её лучшие качества, не то что я. Блудный сын. - Джек, - тяжко вздохнул Алфи. – Гертруда всегда любила тебя. Джек помолчал какое-то время, легонько закивав головой. - Не волнуйся, всё образуется. Правда, не без жертв. Кит первый. А дальше… Плакать буду все. Алфи нахмурится. - Реки слёз прям вижу, - говорил Джек, смотря в одну точку, как под гипнозом. - Ты не сможешь помочь. Иначе изменишь ход судьбы. Очень тонкая струна, которую невозможно вправить обратно. Больше не могу тебе ничего сказать, - произнёс Джек, вставая. – Сам понимаешь. Моё присутствие здесь своего рода тоже вмешательство в ход судьбы. Однако мы, души, можем дать подсказки. Алфи бегал глазами по лицу Джека, чтобы хоть что-то прочесть, хоть что-то увидеть. - У тебя большое преимущество. Ты же гробовщик. Тебе поможет даже сама госпожа…- Алфи как-то прищурился, показывая своё сомнение. – Ты не забывай: у тебя есть помощники с того света. Слова только правильно произнеси, - подмигнул Джек. – Увидимся, Алфи. Произнёс Джек, улыбнулся и, развернувшись и бросив напоследок радостный взгляд, растворился в воздухе. Алфи присел на диван. Размышляя над словами предка, гробовщик разглядывал неменяющийся интерьер дома совершенно бездумно. Всё решит сегодняшняя ночь.

На часах давно за полночь, а хозяин кладбища сон в гробу видел. Нервно дёргая ногой, Алфи терпеливо ждал появление призрака. Минуты текли мучительно долго. Наконец дверь медленно открылась, звякнув колокольчиком. Люстра замигала, а в какой-то момент просто выключилась. Через секунду свет вернулся. На том месте, где совсем недавно появилась Мари, парил над полом Кит. Его внешний вид поразил Алфи: глаза белые, синие вены пробивались через кожу неестественно сильно и очень отчётливо, зубы оскалены. Гробовщик ринулся к красной книге на столе. Открыв нужную вкладку, он быстро пробежался глазами по написанным самой Гертрудой строчкам.

“Духи убитых.

Эти духи отличаются сильной злобой на всех. Это из-за того, что их убили, то есть лишили жизни раньше положенного срока, именно поэтому они сердиты. Внешне отличаются от духов ушедших по своей воле или естественной смертью. Они становятся страшны, скалят зубы, их глаза белеют, сильно видны пульсирующие вены. Для них единственным успокоением станет лишь одно - поимка их убийцы. Крайне опасны.”

Алфи увидел рядом с текстом картинку такого духа. Он выглядел точь-в-точь, как Кит. - Кит, - обратился гробовщик. - Кто тебя убил? Мужчина явно попытался сказать, однако… Из горла донеслось только бульканье. Кит попытался, но безуспешно. Дух только хватался за горло, снова и снова пытаясь извлечь человеческий голос вместо страшного бульканья. - Скорее всего ты не знаешь… Кит замотал головой. Однако мужчина рукой показал на гробовщика. - Найди его…! - низким ужасным голосом проревел Кит. Дико закричав, отчего люстра тревожно замигала, волки пригнулись к полу и гробовщик зажмурился, тянув руки к ушам, Кит бесследно исчез. Алфи осмотрел комнату: словно ничего и не было. Гробовщик снова открыл книгу, но уже на другой странице.

“Наша цель - помогать духам. Поговорить ли, просто выслушать, принести что-то на могилу - всё обязан делать гробовщик. Любая их просьба или приказ должны быть исполнены.”

Тут-то Алфи осознал, что ему предстоит сделать. Как он найдёт убийцу? Приказ должен быть исполнен… Однако что-то решив, Алфи резко встал и направился на второй этаж.

Уставший и тяжело дышащий Ренди тяжело рухнул под дерево. Однако и Клодет была весьма вымотана: явно не ожидала столько энергии в таком замкнутом в себе юноше. Девушка села напротив, пытаясь восстановить дыхание. Клодет задрала голову, что-то разглядывая в небе, хотя, возможно, она просто пыталась не встретиться с юношей глазами, а вот Ренди рассматривал её. - Почему малиновый? Клодет перевела взгляд на юношу. - Потому что ярко и неформально, - гордо заявила девушка. - А, типо плохая девочка, - неоднозначно хмыкнул Ренди. - Ты ведь тоже неформал. - Почему? Клодет приблизилась к юноше, схватив пальцами кончик прядки. - Волосы-то длинноваты для парня, - заигрывающе ухмыльнулась девушка, и тут же съёжилась: Ренди холодно оценивал её глаза. Клодет неловко убрала руку, поджимая губы. - Часто здесь бываешь? - Каждый день, - вздрогнула девушка. - Следовала догадаться, - буркнул юноша. - А почему меня сюда привела? - А я не знаю других прикольных мест. Тут просто не скучно. - И что ты тут делаешь каждый день? - зачем-то спросил Ренди, прикрывая глаза. - Просто сижу. - Как ты нашла это место? Но девушка вдруг замолчала. Ренди даже взглянул на Клодет, дабы убедиться, что она не уснула. - Это.. Не моё место. - А чьё же? - Одного моего лучшего друга… Я не могу тебе рассказать эту историю… - Почему? - Слишком личная.. - Интрижка, я помню. Девушка ничего не ответила, лишь поджала губы.

Так они просидели долго. Болтали на разные отвлечённые темы. День обернулся в покров вечера незаметно. Молодые люди засобирались домой. Клодет подвезла до дома. - Что ж, - неловко начал Ренди, постукивая пальцами по шлему, - спасибо за сегодняшний день. Было весело. Юноша протянул шлем. Клодет улыбнулась, взяв головной убор. - Ну, я пошёл. Увидимся, - ответил Ренди, уже успев даже развернуться. - Кстати, - вдруг произнесла девушка. Юноша обернулся. - У моего того самого лучшего друга завтра вечеринка. У него вышел дебютный альбом, который заимел большой успех в Вите. Отмечать будем все городом. Пойдёшь? Ренди задумался. Но не на долго. - Используй каждый шанс сбежать из дома. Отличный шанс. - Обязательно, - ответил Ренди и скрылся за дверью дома.

Ночь взяла над городом полноправную власть. Туман ей в это помогал. Алиса собирала вещи в сумку, чтобы пойти домой. - Давай провожу? - предложил из неоткуда появившийся Алекс. Алиса вздрогнула, но тут же усмехнулась. - Это уже которая твоя попытка проводить меня? Алекс потупил глаза от смущения. - Попытка не пытка. Пытаюсь за тобой поухаживать. Алиса даже на секунду замерла, довольно заулыбавшись. Закинув сумку на плечо, девушка посмотрела прямо в глаза Алексу. - Не нужно. Ты внук мэра, я дочка гробовщицы. Странные слухи о тебе пойдут. Да и городок маленький. Что со мной может случиться? - Ну..., - почесал затылок Алекс. - Твой род помнит историю, когда гробовщица выходила замуж за мэра. А поводу того, что город маленький... Кита с нами уже нет. Думаешь, самоубийство? - Нет, но тебе правда не стоит меня провожать. Пока, - улыбнулась девушка, взмахнув хвостиком. Она уже почти открыла дверь, но тут же вернулась к юноше и поцеловала его в щеку, стремительно убежав. На лице юноше появился не только легкий румянец, но и глупая улыбка.

Алиса шла знакомой домой. Иногда она так поздно возвращалась. Но Питеру тяжело со всем, в том числе и с работой, поэтому девушка помогала, чем могла. Алиса спокойно шла среди пут тумана, но вдруг забеспокоилась: где же телефон. Девушка остановилась посмотреть в сумку. Найдя телефон и спокойно выдохнув, Алиса хотела сделать шаг, как вдруг на неё с оглушительным рыком, оголяя крепкие клыки, сделал выпад серый волк. Девушка закричала, пытаясь выжать весь воздух из лёгких. - Сарон! Волк обернулся. Алиса тоже взглянула в сторону звука. На коне сидел Алфи. Керосиновый фонарь, мягко рассеивающий свет, освещал и гробовщика. И его колкий взгляд. Кажется, у него в руке арбалет. - Это Алиса! Не трогать! - строго приказал Алфи. Волк, клацнув зубами и осмотрев девушку, пошёл дальше. Алиса успела заметить, что сбоку пробежала какая-то тень. Разглядев, девушка поняла, что это второй чёрный волк. Пока питомцы гробовщика оббегали город, хозяин кладбища развернулся и ушёл в сторону реки. Алиса быстро побежала домой. Захлопнув дверь, она никак не могла восстановить сбившееся страхом дыхание. - О! Алиса! - воскликнула Линда. - Как хорошо, что ты пришла, мы только накрывать стол стали. Алиса быстро оглядела семью. Всё как обычно: весёлый папа, строгая и уставшая мама и вечно бурчащий и недовольный Ренди, который нёс тарелки, отчего выглядел смешным и немного нелепым. - Что такое? Всё хорошо, - Линда явно заметила испуг дочери. Алиса не хотела выдавать дядю. А потому: - Да. Просто туман жуткий. Почудилось что-то, - а сердце в груди будто стало бить громче. Линда судорожно сглотнула, но взяла себя в руки. - Тебе показалось! Садись быстрей! - Конечно! - Алиса постепенно выдыхала страх, медленно успокаиваясь.

Глава 5. Музыкант.

На удивление, утро в семье Сигон началось весьма спокойно. Ренди не капризничал и тихо сидел, бессшумно поедая завтрак, хотя это не спокойствие, а простой уход в себя: за последние несколько дней случилось многое, отчего хотелось просто посидеть, глядя в стену и распутывая нитки мыслей в своей голове. - Ну, вот. Наконец ты ешь. Так-то! - гордо хмыкнула Линда, отворачиваясь к столешнице. Она явно приписывала изменения в поведении сына в список достижений, опираясь на свои “волшебные” методы воспитания. Ренди мог только закатывать глаза и вздёргивать брови от бессильного негодования. Тем не менее припинаться с мамой и доказывать ей что-то он не стал: слишком дорога свобода, которая вдруг оказалась в его руках, как раз по её воле. Завершив трапезу, юноша встал из-за стола, схватил рюкзак и вышел, услышав напоследок радостное: - Пока-пока! Юноша тихо вздохнул, прикрыв глаза, а когда открыл их - замер. Перед домом, порыкивая мотором, стоял байк, и на нём сидела довольная девушка, что-то щёлкая в телефоне. Заметив движение, Клодет оторвала взор от гаджета. - Привет, красавчик! - улыбнулась девушка. А красавчик тем временем уже закрыл калитку и спокойно пошёл мимо к школе. - Эй! - смеясь, крикнула Клодет. Девушка продолжала медленно ехать рядом с Ренди, периодически удерживая равновесие ногами. - Садись - подвезу. - Нет необходимости. - Ха-ха! Игнорируешь меня? Ренди ничего не ответил.

Весь день Клодет была рядом, не отходя ни на минуту. На уроках сидела поблизости да даже в столовой. - Напоминаю, - начала девушка, деловито ткнув пальцем в небо и метаясь позади юноши, как назойливая муха, хотя он всем своим поведением и видом показывал, что лучше ей наконец отстать, но Клодет ни разу не сбилась с курса, словно следуя какому-то плану... - Сегодня вечеринка у нашей местной знаменитости. - Кто он? - вдруг "поинтересовался" Ренди, хотя знать-то и не хотел: спросил лишь из вежливости. - Джон.. - Финч!? - перебил Клодет юноша, даже останавливаясь и разворачиваясь к ней лицом. Клодет широко улыбнулась. - Именно. Ты знаешь его? - Кто его не знает? Джон очень известен на весь город. Даже не как музыкант, а как лучший человек в городе, - Ренди на секунду замер. - Может, он сможет мне помочь? - Что ты сказал? Я не расслышала. - Ничего такого. Когда вечеринка? - В девять вечера, но… Мы можем покататься на моём байке, а потом приехать на вечеринку. - Ладно, - согласился Ренди. - Рациональное использование времени. Клодет игриво усмехнулась.

Ренди попросил Клодет покатать его по окрестностям города, тем самым получше изучить Силео. Девушка быстро согласилась. Однако же она не стала водить юношу по известным местам: она провела его в такие уголки, о которых, скорее всего, не все местные знают. Хотя туда, куда молодые люди приехали, жители таки знают. Старый заброшенный дом на небольшом выступе горы. В некоторых местах обвалилась крыша, а по стенам поползли растения, находя деревянные брусья лучшей опорой для себя. Ренди, как под гипнозом, смотрел на дом, так и веящий холодом и одиночеством. Юноша даже хотел прикоснуться к стене и протянул для этого руку. - Моя покойная бабушка, - Ренди одёрнул руку, как от огня, и покосился на Клодет. - Рассказывала, что здесь раньше жили лесорубы-охотники. Когда наш город терроризировали волки, только они смогли от них избавиться. За это их боялась сама Смерть и в награду за смелость одарила их вечной жизнью, - в конце истории Клодет довольно заулыбалась и тут же расхохоталась. - Это всё легенда. Но в ней есть доля правды. - Например? - То, что здесь по-настоящему жили лесорубы-охотники. Два брата и их семьи. И ещё правда то, что они действительно избавили город от волков. Как, правда, никто не знает. - А знаешь.. Что с ними стало потом? - Да, знаю, - легко ответила Клодет. - Они стали гробовщиками. Ренди резко развернулся. - Гробовщиками? - переспросил он. - Ну, разве я сказала что-то другое? - Нет, нет, я просто…, - затараторил юноша. - Откуда ты это знаешь? - Говорю же, моя покойная бабушка. - А она откуда? - Ну, ты даёшь, - усмехнулась девушка. - Это передавалось из уст в уста. Нигде нет письменных упоминаний, потому что это давно было, но, как говорила опять таки моя бабушка, у легенд есть волшебное свойство - вечно жить. Или по крайней мере, до тех пор пока их рассказывают. Но... , - выдержала театральную паузу Клодет. - Возможно, у твоего дяди имеются кое-какие сведения. Письма, мемуары, может быть, кого-то из древних гробовщиков, - и Клодет взглянула за спину Ренди и чуть в сторону. Юноша, нахмурившись, обернулся на дом, но кроме здания, дерева за ним с огромной шапкой-кроной и небольшого кусочка городка ничего больше не увидел. - Чуть левее, - поправила Клодет. - Подойди поближе к дому и к обрыву. Ренди медленно и настороженно послушался девушки. Опасаясь сорваться, юноша продолжал смотреть вниз, контролируя каждое свое движение. - Когда страшно, зачем продолжать смотреть на страх? Просто подними голову, - прозвучал голос Клодет, как напутствие или заклинание. Подняв голову и устремив вперед взгляд, Ренди замер и открыл рот, не в силах сдержать себя. Перед ним открылся незабываемый вид: облака разошлись, и из-за них появилось солнце, рассыпая нежные лучики по городу, а над ним, на краю, скалы возвышался гордый темный особняк гробовщика. Он стоял, словно страж, охраняя Силео широким и чутким взором. - Красиво, да? - улыбнулась Клодет. - Очень, - завороженно прошептал Ренди. - Я люблю это место. Оно такое отдаленное и одинокое. А ещё сюда почти никто не заглядывает. Знаешь, - усмехнулась Клодет. - Иногда я разговариваю с гробовщиками. Ренди снова настороженно покосился. - Каким образом, интересно? - Мысленно, конечно! - Клодет услышала тихий смешок. - Только не смейся надо мной! - Не успел, - отмахнулся юноша, отворачиваясь на город и задумываясь о чём-то своём. - И помогает? Клодет неуверенно повела плечами. - Не сказала бы. Я просто от нечего делать попробовала. Кстати, у дяди и можешь спросить о гробовщиках и всём прочем. Вернувшийся в реальность Ренди опустил взгляд и чуть загрустил. - Не могу. - Почему? - Не смей ей говорить. Она не должна о тебе ничего знать! - Ричард, хватит, - Ричард, стоящий позади Ренди обернулся и увидел Джека, укоризненно глядя на потомка. - Ты-то кто такой? - Не признал деда? Во дела. Отвали от мальчишки, идиот. - Вот еще! Линда за все ответит! - Ренди? - позвала Клодет юношу, потом что он словно выключился и смотрел в одну точку. - Говори ей правду! - скомандовал Джек. - Моя мама. Она… - Запрещает тебе? - не веря, спросила Клодет. - Тебе? Взрослому парню? Ты всё ещё слушаешься мамочку? - Я ж говорил! Ей не стоит доверять! - восклицал Ричард. - Да заткнись уже! - крикнул Джек, яростно ударяя кулаком Ричарда по лицу. - Это вообще странная история! - не выдержав, крикнул юноша, быстрее отходя от обрыва. - Меня почему-то туда тянет! Туда! К дяде! - В каком смысле “тянет”? - Я хочу быть там! В этом доме. Всей семьей! Понимаешь!? - юноша явно потерял равновесие между настоящими чувствами и скрытностью. Клодет молча наблюдала с легким ужасом, как на лице юноши разом включились все эмоции. - Но… Но! Моя мама не в ладах с дядей. Она вечно твердит одно и тоже: “Мы семья. Мы должны держаться вместе”, а сама тем временем не хочет поддерживать хотя бы нормальные отношения с братом! Это же вообще немыслимо! Это так..., - Ренди метался из стороны в сторону, пытаясь найти подходящее слово. - Это так лицемерно: говорить одно, а делать совсем другое. - Ренди, успокойся.Ты так разгорячился. Со всеми бывает. Это нормально, когда сестра и брат иногда ссорятся. - Ага! Ещё скажи, что распускать слухи о родном брате - это нормально! - тут-то Ренди, осознав, что сказал лишнее, отчего с ужасом взглянул на девушку, судорожно прикрывая рот. Клодет рот открыла от удивления. - Так это она..? - Я... я..., - Ренди отвернулся, думая, что так можно спрятаться от своей глупой ошибки. - Ты портишь мальчишку! Делаешь его эмоциональным! - А ты агрессивным. Ренди спокойный мудрый не по годам парень. И без нас разберется так-то. - Я еще вернусь! - рыкнул Ричард. - Придешь ты - приду и я, - спокойно сказал Джек, и они оба расстворились в воздухе. Клодет боялась пошевелиться. Она узнала, кто распускает такие противные слухи про гробовщика, который никому не мешает и даже на глаза попадается раз в месяц и то только потому, что так велел мэр города. Однако девушка искренне не понимала другую вещь: почему жители продолжают верить и поддерживают слухам жизнь, как тем же легендам, что живут лишь потому, что о них говорят. - Думаю, - начала Клодет, продолжая отходить от оцепенения, вызванного такой волной искренности и честности. - Джон сможет тебе помочь. Ренди взглянул на девушку и закивал в знак согласия. Клодет вытащила телефон из кармана. - До вечеринки осталось немного. Наверно, мы даже явимся раньше. Предлагаю поехать к дубу, чтобы ты привёл мысли в порядок и обдумал, что будешь говорить Джону. Ренди нахмурился. - Всё так серьёзно? Прям к разговору с президентом готовлюсь. - Ёрничаешь? Ты возвращаешься. Это радует. На самом деле, тебе так будет намного проще, - пожала плечами Клодет, усаживаясь на байк. - Я поступил неправильно. Теперь начинаю жалеть, что наговорил всякого и лишнего. - Я никому не скажу, - обернулась Клодет на юношу, сидя на мотоцикле. Ренди недоверчиво сощурился. - Верить мне или нет - твоё дело, но биться о землю доказывать тебе что-то я не собираюсь. Клодет гордо выпрямила спину, устремляя взор вперёд. Она услышала слабый смешок, услышала, как Ренди надел шлем, и почувствовала сквозь кожаную косуху тепло юных и сильных рук. Девушка быстро натянула защитный головной убор и ударила по газам.

Скорее всего дуб за всю свою жизнь впервые слышал такую звенящую тишину от людей. Человек сам по себе шумен: будь то какая-нибудь работа или вообще обычный разговор, но когда он начинает молчать, то становиться страшно. Что в этот момент происходит внутри? В душе? Даже сам человек навряд ли может сказать, когда где-то внутри всё трещит по швам, а собрать воедино потом будет невозможно. Ломать себя сложно и больно, но в момент, когда это происходит невольно, становиться страшно. Можно обнаружить такое, о котором и сам не знал. Так и Ренди. Он никогда такого не мог себе позволить. Всегда всё под контролем, а тут… Словно его кто-то взвинтил… - Хей, - сказала Клодет, пытаясь вывести Ренди из транса. - Пора. Ренди молча поднялся и последовал за девушкой.

Клодет на своём железном коне быстро примчалась к обыкновенному домику, похожий и на соседский, и на все остальные. Дома могли отличаться только крышей и похвастаться разной краской стен, тем не менее все они одинаковы. Прям как люди: оболочка разная, внутри всё точь-в-точь у каждого. В домике с красной крышей и серыми стенами уже играла музыка, светились цветные гирлянды и шумел народ. Многие успели вернуться из Виты на вечеринку самого Джона. - Пошли! - вдруг повеселела Клодет, потянув за собой юношу. Нырнув в толпу, Ренди потерял девушку. Утонув в толпе, юноша слышал только отголоски её речи: судя по всему она встретила знакомых. Ренди попытался найти себе место, как вдруг его кто-то потянул за футболку назад и чуть в сторону. Не удержав равновесие юноша начал падать, но всё тот же неизвестный толкнул его в грудь, и он благополучно приземлился на диван. После полёта Ренди пришёл в себя и быстро огляделся. Он сидел на очень хорошем и большом диване, ведь на другом конце спокойно сидела и болтала парочка, даже не обратив внимание на резкие движения. Впереди камин с каким-то фотографиями, слева обычное кресло, а вот справа… Оно было огромным, напоминающее прошлый век. На кресле даже были какие-то то ли украшения, то ли салфетки ручной работы. Как раз у него, под подлокотником, и сел неизвестный смуглый молодой человек с серебряными волосами. Наконец парочка обратила внимание на удивлённое и слегка испуганное лицо Ренди. - Пепел! Харе молодняк пугать, - расхохотался незнакомый, а его подруга слабо улыбнулась. - Чо надо? Сидишь? Воркуешь? Вот и прижимай свою жопу к дивану дальше, - совсем не дружелюбно отозвался Пепел. Молодой человек недовольно фыркнул и отвернулся к своей спутнице. Ренди метал глаза от одного угла к другому. - Ну, здорова, особенный гость. - Особенный гость? - удивился Ренди. - Разумеется. Хозяин вечеринки так переживал по поводу твоего прихода. Как ещё умудрился не заставить нас пылинки с тебе сдувать? - Нас? Ренди ощутил какой-то странный прилив страха и волнения. Музыка била по ушам, свет - по глазам. Толпа сдавливала не только свободное пространство, но и сознание юноши. - Не знаю, знаешь ли ты меня, но.. Меня зовут Алекс, но все зовут Пепел. Так что и ты може.. Эй! - тут Алекс заметил, что Ренди подскочил с места, направляясь к выходу. Пепел успел только встать, как юноша оказался уже у дверей, но с кем-то столкнулся. Что за вечер такой? - А вот и виновник торжества! - крикнул радостно Пепел. Люди стали шептаться и звать остальных с улицы идти скорей в дом. Ренди с удивлением оглянулся на Пепла, а потом медленно повернулся к тому, с кем столкнулся. - Привет, - низким тихим голосом проговорил молодой человек. Он был весьма высок, чуть выше Ренди. Его всклокоченные длинные волосы торчали в разные стороны, хотя выглядели так, словно их никогда не причёсывали. Худощавый и бледный. Чёрные узкие джинсы ещё больше подчёркивали болезненную на вид худобу, хотя красная в чёрную клеточку рубашка придавала лицу приятный цвет. Он медленно и мягко прошёл к креслу и сел, упёршись спиной на один подлокотник, а ноги закинув на другой так, что они свисали. Вот он. Тот самый известный Джон. Ренди, как под заклинанием, смотрел на него. Было что-то в музыканте необычное. Какая-то волшебная сила текла в его крови. Джон был спокойным и каким-то нежным: все движения рук - да даже глаз - были плавными. Имея особую ауру, музыкант заставлял и время вокруг себя становится медленным и приятно тягучим. Что-то было в нём... Скорее всего, Джон и сам знал про свою внутренний силу, потому и смотрел на других в упор, прямо в глаза, почти не моргая и не отводя взгляд. И тут-то Ренди понял, что за дар такой у этого известного на весь теперь не только город Силе́о, но и Виту, музыканта. Уверенность. Эта сила, воспитанная жизнью, есть далеко не у каждого, а ведь Джон выглядел весьма хилым и слабым, создавая ощущение стеклянной статуи, которая долго не продержится, но вот внутренний стержень оказался крепче камня. - Где ты шлялся? Все тебя ждали, - вдруг резанул Алекс. - Я помогал Тому. - Бесплатно? - Моральное удовлетворение важнее денег. - Именно поэтому я твой менеджер. - Ты про Томаса Кёртиса? Местного перевозчика? - вдруг влез в разговор Ренди, аккуратно присаживаясь на диван. На юношу устремилась парочка глаз. Алекс недовольно хмыкнул, а Джон мягко и слабо улыбнулся. - Том. Он не любит, когда его называют полным именем, - поправил Джон. - Рад наконец познакомиться с тобой, Ренди. - Откуда моё имя знаешь? - с улыбкой произнёс Ренди. - Городок маленький, - легко произнёс музыкант. - Что ж, рад познакомиться, Джон. - Откуда ты знаешь моё имя? - не сдерживая улыбки, произнёс Джон. - Городок маленький. Музыкант рассыпался в смехе. Живой и по истине детский, что сотрясал плечи Джона в мелкой дрожи. Что-то было в нём, помимо его уверенности в себе. Что-то такое, что не позволяло оторвать от музыканта взгляд. Ренди вряд ли бы мог дать ответ, но отрицать, что Джон притягивает к себе людей, нельзя. Успокоившись, музыкант пристально уставился на Ренди. - Алекс, - произнёс музыкант, не отрывая взор ярко зелёных глаз от Ренди. - Проверь Клодет. Алекс нехотя встал, ещё раз смерив Ренди взглядом, и растворился в толпе. - Я давно мечтал поговорить с тобой, Ренди. Всё вокруг тут же изменилось. Казалось, время замедлило ход, ограждая Ренди с Джоном от остальной толпы, которая продолжала гудеть где-то в стороне, словно их отодвинула прозрачная стена. - О чем? - нервно сглотнул Ренди. - Я знаю, что происходит в твоей семье, и мне больно на это смотреть. Юноша замер. - Я смогу помочь, но мне нужна твоя помощь. - Как? Как ты это сделаешь? - Думаю, на начальном этапе попробовать диалог. - Это вряд ли получиться. Мама ненавидит Алфи. Она просто тебя не послушает. - Э, нет, - усмехнулся Джон. - Ненависть, мой милый Ренди, проявляется по-другому. Если бы Линда ненавидела Алфи, то она бы не впустила его в свой дом. - Откуда...? - судорожно спросил он, пытаясь подавить дрожь. Джон резко наклонился вперёд, не меняя положения на кресле. - Я знаю больше, чем можно подумать, и вижу всех насквозь, - и вернулся в прежнее положение. - Не бойся меня. Я просто хочу тебе помочь. Мне больно смотреть на вашу разделённую семью, да и Алфи начинает грустить, когда речь заходит о Линде и её семье. Ренди немного помолчал. Он встал на перепутье. Ему хотелось довериться, ему хотелось, чтобы всё это наконец закончилось. - Ладно, поверю тебе. Что ты думаешь обо всём об этом? - Скорее всего, Линда боится Алфи или чего-то, что с ним связано. Может, семейная тайна какая-нибудь. - Тогда почему она впустила его? - Я думаю, опять же из-за страха. Линда его боится, значит Алфи имеет огромную силу, которой Линда противостоять не в силах. Своего рода парадокс человеческой психики. - Зачем тебе это всё? - вдруг спросил Ренди. - Алфи мой друг, а я хочу помочь своему другу, ведь у него кроме Тома, Питера и меня никого нет. Правда был ещё Кит, - Джон заметно загрустил, вспоминая о мужчине. - Правда, есть еще моя сестра Хадлей. Она тоже на стороне Алфи и не боится его, ведь Алфи спас жизнь Хадлей, когда она была маленькой. Ей было одиннадцать, а ему - двадцать. Да даже не только жизнь Хадлей, но и мою и всего города. - Всего города? - не поверил Ренди, распахивая глаза настолько, насколько может. - Да, только город забыл, как их спас Алфи, а всё из-за слухов.., - Джон немного скривил лицо, закатывая глаза и слегка изгибая губы. Сердце Ренди забилось быстрее. Стоит ли, думал он. - Это моя мама, - вдруг решился Ренди. Джон блеснул глазами. - Ещё одно подтверждение о страхе. - И как тогда их примирить? - Сначала словами, потом будем действовать по ситуации. Во всяком случае, я знаю за какие ниточки нужно дёргать, но есть ещё кое-что. Но нам нужно поговорить не только о твоей семье. Также и о тебе самом. Твоя буря в сердце не утихает, верно? Ренди вздрогнул. Вот истинная причина его нахождения здесь. Юноша сам понимал, что ему нужна помощь. Он хочет изменить то, что вроде бы неизменно. - Самое главное - не терять надежду. - Да как же это сделать? - взорвался Ренди. - Когда тучи закрывают солнце, оно перестает существовать? - Э..., - задумался Ренди. - Нет..? Джон довольно улыбнулся, вздернув бровями и игриво поведя плечом. - Я хочу тебе еще сказать…, - но музыкант не успел договорить. - Джо-о-он! - протянула Клодет, нависая сверху кресла. - Приве-ет! Джон взглянул наверх и растянул губы в широкую улыбку. Клодет, хихикнув, исчезла за креслом и оказалась справа от предмета мебели. - Рэнди! Познакомься, это мой лучший друг Джон! Правда, он классный? - захихикала Клодет. - Клодет, когда ты успела напиться? - всё также с улыбкой и нежно произнёс Джон. - Только что, - захохотала девушка. - Ты же в курсе, что тебе это не поможет? - всё с той же интонацией продолжал музыкант. - Остановись, Клодет. - Ты зануда! Хочу и пью! - Клодет, - вдруг Джон стал серьёзнее. Губы поджаты, брови слегка сведены к переносице. - Что вы мне вечно указываете!? - резко встала Клодет, чуть пошатнувшись, но тут же удержав равновесие, и стала повышать голос. - Что измениться, если я тебя послушаю, а!? - нагло улыбнулась девушка. Из-за алкоголя она не понимала, что делала и говорила. - Твоя жизнь, - спокойно ответил Джон. Клодет бегала глазами по музыканту. Бессилие перед ним явно сдерживало Клодет. У Джона была особая власть над ней, которой девушка не могла противостоять. - Алекс, почему Клодет пьяна? - Джон посмотрел на подошедшего Пепла. - Я понятия не имею. Я даже не понимаю, когда она успела. Ты же вроде на байке? - удивился Алекс, приподнимая брови. - Вы мне папочки что ли? - искривила губы девушка, оголяя губы. - Ой, папочка, я провинилась. Накажешь меня? - облизнулась она, наклоняясь к Джону и намереваясь.. Да и не было понятно, что хотела Клодет: то ли поцеловать музыканта, то ли просто облизать его губы. В прочем, никто и не узнал истинных намерений девушки, ведь Алекс вовермя спохватился, приподнимая её за талию. Джон не вздрогнул и никак не проявил себя, только тяжко вздохнул. Вся эта суматоха начала привлекать лишние глаза. Гости стали шушукаться. Кто-то презрительно косился, кто-то явно смеялся над пьяной девушкой, но больше всего Ренди поразил спокойный Джон, словно не в первый раз он видит такое выступление. - Отпусти! - вскрикнула девушка, пока Алекс забросил её к себе на плечо. Клодет в слабых попытках ударяла Пепла маленькими кулачками по спине, но против него она всего лишь пушинка. Да как можно противостоять самому сильному человеку города? - Отпускай, - скомандовал Джон. Алекс, боязливо покосился на музыканта, но таки поставил на пол пьяную Клодет. - Как же вы меня все бесите! - рыкнула девушка, оказавшись на полу, но благодаря алкоголю не удержалась на ногах и могла упасть назад. Но тут вовремя вскочил Ренди, и Клодет мягко облокотилась спиной на юношу. - Ничего не подвихнула? Держись за мою руку, - Ренди склонился над девушкой, словно волк над волчицей, ведь был выше её на целую голову, и Клодет помещалась у него прямо под подбородком. Юноша подал руку девушке. Клодет, оглядевшись, осторожно её взяла. Алекс, ничего не понимая, перевёл взгляд на музыканта и тут же замер. Джон весь собрался, быстрым движением спустил ноги с подлокотника и чуть привстал. В его зелёных глазах зажёгся странный огонёк.

Тут телефон Клодет издал писк. Девушка, достав мобильный из кармана косухи, бегло прочитала сообщение, рыкнула и со всей силой толкнула от себя Ренди, который успел соориентироваться и устоять на ногах. Клодет, пошатываясь, очень быстро пошла к выходу. Раздвигая толпу руками, девушка рыкачала почти на каждого встречного. Ренди последовал за ней. Оказавшись у распахнутой двери, юноша лицезрел удаляющуюся фигуру девушки. Клодет хоть и под градусами приняла разумное решение, оставить байк у дома Джона и протись до дома пешком. Чья-то рука мягко опустилось на плечо Ренди. Он обернулся и увидел слабо улыбающегося Джона. - Догони её. - Ты что-то хотел мне сказать… - У нас ещё будет время. Позаботься о ней, пожалуйста, - попросил Джон, мягко улыбаясь и прикрывая глаза. Ренди решительно кивнул и бросился вслед за Клодет. Когда юноша отбежал на приличное расстояние, к наблюдающему Джону пришёл Алекс. - Ты не любишь оставлять слова недосказанными. Что произошло, Джон? Музыкант какое-то врям помолчал. - Знаешь, я увидел кое-что интересное. Я не думал, что всё так обернётся… - Как? - Ренди очень понравился Клодет. Хотя она говорила, что вообще не в её вкусе. Похоже, что-то между ними произошло, и мы становимся свидетелями красивой истории, - Джон довольно улыбнулся. Алекс лишь посмотрел в спину убегающему Ренди.

А вот Ренди, не ожидавший, что Клодет в нетрезвом виде способна на такую быструю хотьбу, слегка замедлился и тяжело задышал, пытаясь восстановить дыхание. - Клодет, стой…, - Ренди почти прошептал. Девушка резко развернулась. - Ты ещё не отстал!? Отвали! - Несколько минут назад ты, как влюблённая, облокотилась на меня, не раздумывая, - довольно ухмыльнувшись, устало произнёс он. - Да что ты говоришь, - Клодет резко остановилась и развернулась к юноше. - Самое смешное, что ты вообще не в моём вкусе. Но Джон был уверен, что это сработает. И это сработало! - Что...? - тихо прошептал Ренди. - Да! Твоё появление на вечеринке - план Джона! А я его самый главный исполнитель. Ведь ты червяк бесхребетный, который мамке своей слова против сказать не можешь и всё держишься за её юбку! - Перестань…, - Ренди всеми силами старался не пропускать пьяные слова Клодет через сердце. Но девушка продолжила: - И позволяешь ей продолжать распускать грязные и противные слухи об Алфи, хотя сам тянешься к нему. Не строй из себя жертву! Ты лишь бестолковая кукла у своей собственной матери! Ха! Ты никто, - процедила сквозь зубы Клодет прямо в лицо Ренди. - Ты реально никто. И ничего не можешь! - усмехнулась Клодет. - Ренди, иди своей дорогой! Я тебя даже интрижкой назвать не могу, потому что мы так и не переспали, так что иди, куда шёл, маменькин сынок. Ренди стоял, опустив голову. Клодет тяжело дышала после своей тирады. Тут он резко поднял голову и сказал: - Когда я тебе буду нужен, можешь не приходить ко мне, - быстро развернувшись, юноша поспешил удалиться. - О Боже! Как же я без тебя! Пошёл ты, Сигон! Клодет что-то ещё кричала в след, но Ренди уже ничего не слышал. Юноша посреди ночи шёл, вслушиваясь в треск сверчков. Оказавшись около своего дома, Ренди не спешил зайти внутрь. Одинокий свет из кухни струился из окон. Судя по всему мама не спит. Ренди не стал заходить и сел на парадные ступеньки дома. Холодок ночи пощипывал руки, загоняя в дом, но тихонько скрипнула дверь. Ренди ощутил мягкий плед на своих плечах и тепло рядом с собой. Линда, сев и уместившись рядом с сыном, смотрела на него. - Как вечеринка? Чего грустный такой? - С Клодет поссорился. - Ничего. Бывает, - пожала плечами Линда. - Она правда твоя девушка? Ренди помедлил с ответом. Не может же он сказать, что всё это сделано, ради небольшого побега из дома, ради упоительного глотка свободы. - Не совсем, - начал он, а Линда выгнула бровь. - Мы просто друг другу понравились сразу, и нас… Вроде тянет к друг другу. Что-то вроде того. Линда усмехнулась. - Прям как нас с отцом. Отличный шанс отвлечь внимание. - Как? Расскажи, - специально с "интересом" спросил Ренди, передвигая фокус мамы с себя на её прошлое. - Вот и тебе интересно стало, - усмехнулась Линда. - Мы познакомились на ярмарке. Стивен приезжал на каждую, а сам жил в Вите. Встретившись, мы тянулись к друг другу. Так что я верю твоим словам: сама такое ощутила. Не расстраивайся, помиришься с ней. Лучше, иди спать. Поздно уже. - Можно я ещё посижу? Линда тепло улыбнулась. Придержав рукой голову сына, она поцеловала его в макушку. - Можно. Только недолго, ладно? - Ладно, - тихо ответил Ренди. Линда снова улыбнулась и ушла, тихо скрипнув дверью.

Ночь полностью взяла бразды правления в городе, и гордое полнолуние освящало её власть. Сверчки в это раз трещали не так громко, нежели обычно, словно подхватили настроение Ренди. Так почему же он сидел расстроенный, если всё к этому шло и он сам это понимал? Так всегда бывает. Слова опаснее ножа. Даже если и ожидаешь от человека определённых слов и готов к ним, когда слышишь, всё переворачивается вверх дном где-то в глубине души. Скорее всего, на том же уровне сидит надежда на то, что не будет этих "ножей", но она настолько обманчива и мстительна, что бьёт в сердце, не думая о последствиях. Так даже самый равнодушный и холодный человек после сказанный обидных слов тихо переживает адскую боль в груди и пытается заклеить бьющие фонтаном крови раны на главном моторе организма. Ренди поднял голову, взглянув на луну. Благодаря ей было так светло для ночи, что и фонари не нужны. Разглядывая пятнышки луны, Ренди задумался, не моргая. Приятно иногда позволять юрким мыслям забираться в голову и заполнять душу: сразу понимаешь, что живой. Наконец он вздохнул, встал и зашёл в дом. Все уже легли спать, и тишина обняла Ренди. Он любил её, а она - его. Эта взаимная любовь сопровождалась его тяжёлыми вздохами в тёмных комнатах. Ренди любил просто сидеть в тишине. Он сел на диван, сняв кеды и прижав ноги к себе. Лунный свет пытался разрезать темноту, и Ренди это нравилось. Нравилось слушать свои мысли, которые обволакивали его, словно тёплое, но тяжёлое одеяло. Многие люди бояться остаться наедине с собой. Однако в нотах её молчания так приятно. Тишина обволакивает собой, словно погрузился в воду. Никто и ничего не мешает, и просто составляешь монологи в голове.

Сон совершенно не хотел одолевать юношу. Ренди уже чай себе сделал и попил его в тишине. Поднявшись к себе, юноша лёг в кровать, надеясь, что сон таки придёт, но тщетно. Ренди лежал и думал, прикрыв глаза. Если по приходу он был своими мыслями где-то в облаках, то сейчас обдумывал вечеринку и вечер после неё. Это было заметно по его лицу: брови были изогнуты и сведены к переносите, создавая злобную складку над носом. Юноша рассуждал над словами Джона. Любопытство грызло изнутри, и теперь Ренди понял, что ненавидел недосказанность до кончиков волос. Однако музыкант был прав: в сердце, действительно, была буря. Но как Финч это понял? Об этом и думал Ренди, перебирая всевозможные варианты. Может, Ренди как-то выдал это своим поведением? Но ничего «особенного» юноша не делал в тот вечер, как он думал. Было ещё кое-что. Клодет. Что на неё нашло? Почему она так сказал вчера? Ренди её чем-то обидел? Рой мыслей заглушали сознание, ограждая от реального мира. Поэтому юноша не услышал, как постучалась мама и как она зашла в комнату. - Ренди! - звала Линда, потрясывая Ренди за плечо и надеясь достучаться до сына. Юноша спокойно открыл глаза и перевёл карие уголки на женщину. На улице уже светло. Ренди не спал вообще, только дремал, и то, каждая попытка обращалась в кошмар, из которого юноша пробуждался в реальный мир. И так по кругу всю ночь. - Что-то случилось? - спросил Ренди, вставая на локти. - К тебе Клодет пришла, - юноша замер. - Она странная. Грустная какая-то. Сказала, что у неё есть новость, которую мы должны все услышать, - Линда замолчала на пару секунд. - И потом пойти в полицейский участок, - Ренди нахмурился и сел на кровати. - Сестра дома? - Да, - ответила женщина и пошла прочь первой. Ренди спустил ноги с кровати, вслушиваясь в шаги матери, которые уже дошли до лестницы и, ступая по ступенькам, издавали противный скрип. Когда звуки стихли, тогда и сам юноша встал. Мягко ступая по полу, Ренди пришёл к лестнице. На какую-то секунду юноша задумался и нахмурился. Опустив руку на перила и глубоко вздохнув, Ренди пошёл вниз по лестнице. Легко ступая, юноша старался не издавать ни звука. На середине лестницы Ренди гляну вправо. С такого ракурса он мог уже видеть всю гостиную; отца, который облокотился на стену рядом с телевизором, стоящую рядом маму и сидящую в кресле сестру. Юноша перевёл взгляд вперёд. Он увидел Клодет, которая смотрела в окно, повернувшись полубоком к лестнице. Но предательская ступень скрипнула. Клодет быстро развернулась и встретилась взглядом с Ренди. Юноша остановился. В глазах Клодет не плескалась, а разливалась печаль, но при виде Ренди лицо преобразилось благодаря радости. Остальная часть семьи тоже глянула на Ренди. - Привет, - слабо улыбнулась Клодет. Ренди только кивнул. Улыбка медленно спала с лица девушки, брови слегка поднялись и глаза расширились от удивления. Сейчас девушка была похожа на щенка, который провинился и который осознавал свою вину. Она отвела взгляд, уткнув его в пол. Линда, удивленная таким поведением сына, переводила взгляд с Ренди на Клодет. Здесь вряд ли простая ссора. Ренди, конечно, обычно холоден ко всем, но в этот раз он надменно холодный. - Что-то случилось? - равнодушно спросил юноша. Клодет закивала. - Что? - обдавая тем же холодом, спросил юноша. Клодет несколько секунд молчала. Потом резким и быстрым движением она подняла голову и устремила глаза прямо в глаза юноше. - Джон мёртв.

Глава 6. Хрип.

Ренди перестал хмуриться. - Боже, - сказала Линда, цепенея от страха. - Вот так новость,- шепнул Ричард. - А-а, а ты лезешь. Без тебя хватает всего, - буркнул Джек, исчезнув. Алиса подскочила и закрыла руками рот и нос. Отец семейства был шокирован не меньше. Клодет взглянула на Ренди. Юноша нашёл какую-то точку в полу и устремил взгляд на неё, почти не моргая. На лице красовалась лёгкая растерянность. Клодет поняла, что по лицу Ренди ничего не поймёт, поэтому прошлась взглядом по его руке, но от увиденного ужаснулась. Юноша сжал руку настолько сильно, что костяшки побелели. - Когда стало известно? - только и спросил Ренди. - Вчера после того как мы ушли, - ответила Клодет. Ренди снова помолчал. - Причина смерти? Линда покосилась на Ренди: она узнала в нём брата в этот момент, отчего и дёрнулась. Клодет же не решлась говорить. Ком застрял у неё в горле. - Джон повесился у себя в комнате. В гостиной зазвенела тишина. Ренди уже не скрывал своих эмоций: на лице чётко выражалось недоумение и страх. - Всех сейчас собирают в полицейском участке на собрание. - Пошли! - сорвался с места Ренди, утягивая за собой Клодет. Семейство Сигон поспешно натянули кофты, выходя из дома. - А теперь подробнее, - сказал Ренди, уверенно шагая в сторону участка. - После того, как мы ушли, спустя некоторые время Джона попросили сыграть на гитаре, он пошёл в свою комнату. Долго не приходил, и Алекс пошёл проверить, а там.., - Клодет не осилала сказать в слух. - Не продолжай. Я понял. Молодые люди уже оказались у полицейского участка. Клодет зашла первой, а Ренди позади. В полицеском участке было уже много народу, и лёгкий гул человеческих голосов наполнял собой пространство. Ренди бегло всех осмотрел. В участке он увидел Алекса, сидящего около стола шерифа и нервно дёргающего ногой. Ещё он осмотрел остальных, но их он не знал. Один голос отличался: срывающийся из-за слёз, высокий. Ренди взглянул на женщину: совершенно обычная седовласая, выглядящая на свой возраст. Она вытирала платочком мокрые глаза не в силах сдерживать слёзы. Обнимал её мужчина с проседью. Его лицо тоже было искажено печалью, и было видно, что он тоже хочет разрыдаться при всех, но что-то его останавливает, так или иначе его глаза тоже были на мокром месте. - Родители Джона, - прошептала Клодет. Теперь-то всё встало на свои места. Но вдруг девушка на кого-то злобно зыркнула. - И она тут, - прорычала сквозь стиснутые зубы Клодет. Ренди даже заинтересовался, на кого же так Клодет. Юноша проследил за взглядом и увидел девушку. Она наклонила голову, прикрывая лицо руками, и её золотые кудри нависли сверху. Рядом сидела - как догадался Ренди - сестра Джона: уж очень сильно на него похожа. Тёмно карие глаза цеплялись за каждого присутствующего, а чёрные шелковистые волосы всё время наровились прикрыть лицо, но она усердно их откидывала назад. Хадлей поглаживала сидящую рядом девушку по спине, а сама держалась из последних сил: глаза неестественно блестели на свету. - Кто? - Бывшая Джона. Ренди даже не поверил словам Клодет. Наконец бывшая Джона подняла голову, и юноша смог получше её разглядеть. Рядом с Хадлей сидела кукла. Самая настоящая: кожа бледная, как форфор; глаза большие, ресницы густые, губки пухлые, волосы золотистые и кудрявые. Она периодически вытирала щёчки руками. Честно сказать, Ренди мог представить любую девушку, но не такую. - Что такого в том, что она здесь? - Да потому что она променяла любовь на дурацкий город, - фыркнула Клодет, усаживась на один ряд с Алексом. И Ренди тут как тут. Потом зашли семейство Сигон, причём Линда предпочла стоять, а не сидеть, и ещё пару человек, но ничего не начиналось. - Чего ждём? - спросил Ренди. - Кого, - поправил Алекс. - Кого ждём? Алекс скривился. - Специалиста по смертям. - Это кто? - Гробовщик, - ответила Клодет. И тут дверь открылась, запуская холодный ветерок в помещение, а на пороге появился Том. Мужчина, оглядевшись на толпу и кивнув головой, тем самым приветствуя сидящих, прошёлся чуть дальше и встал где-то позади. Аккурат за ним Алфи. При его появлении люди тут же затихли. Холодный и надменный, как всегда, гробовщик смерил взглядом толпу. Линда, стоящая около двери, исподлобья посмотрела на брата. Никто не видел, но за Алфи последовала Мари. Она быстро шумыгнула внутрь, но, не рассчитав своей мистической силы, хлопнула дверью. Толпа вздрогнула. Гробовщик тихо вздохнул, прикрыв глаза, дабы не выдать своих настоящих эмоций. - Зачем так хлопать? - ядовито выплюнула какая-то беззубая старушка, сидящая около двери. Алфи медленно повернул голову, зыркнул своим пронзительным взглядом, нагнулся к ней и сказал: - Чтобы смерть отпугнуть, - и гордо прошёлся мимо старушки к перевозчику. Бабушка перепуганно перекрестилась и плюнула в след надменному Алфи. Том с виноватым лицом что-то сказал гробовщику. Алфи закатил глаза и тоже что-то ответил буквально двумя предложениями. С появлением Алфи стало немного тише, хотя мама Джона не сдерживала себя, но никто и не был против. Да и разве можно ей запретить оплакивать мёртвого и единственного сына, исчезнувшего из мира живых в таком юном возрасте? Ренди не мог представить себе эту цифру. Ему самому было только семнадцать, а Джон был не сильно старше.

Наконец явился он. Шериф Чак Гудман. В городе о нём отзывались весьма странно. Чак вроде был дружелюбный, но эту фальшивую маску мог разглядеть даже слепой. Народ прозвал его Змея: из-за улыбки. - Здравствуйте, жители, - поздоровался Чак. Прошлый шериф так не приветствовал местных. Он всегда говорил: - Здравствуйте, друзья, - и намного ласковее нежели Чак. В воздухе повисла некая напряжённость. Скорее всего, жители Силе́о немного не доверяют новоиспеченному шерифу, ибо его приезд был весьма неожиданным, да и предыдущий, Николас Фишер, хоть и в возрасте, но мог дать молодняку знатную трёпку. - И снова мы собрались из-за трагичного случая, - миссис Финч тихо взывыла и тут же утихла. - Сегодня ночью, около полуночи, на вечеринке Джон Финч был найден повешанным в своей комнате, - по спине Ренди пробежали мурашки. Это же случалось аккурат после того, как они с Клодет ушли. - Его попросили сыграть на гитаре. Джон ушёл в свою комнату и долго не возвращался. Насколько я знаю, его обнаружил Алекс, - Чак взглянул на Алекса, и тот кивнул в подтверждение. - Проблема заключается в том, что круга подозреваемых нет: все были друг у друга на виду. А мисс Милтон и мистер Сигон ушли незадолго до этого, поэтому у них алиби, - услышав свою фимилию, Линда напряглась. - Всё-таки я склоняюсь, что это суицид... - Не может быть! - трое подскочили, сами того не ожидая. Ренди, Клодет и Алекс оглядывались друг на друга. Чак странно ухмыльнулся и взял ручку и листок. - Попрошу назвать ваши имена и объяснить, почему вы так считаете. - Алекс Пенбер. Лучший друг. Я знаю его с детства. Его любовь к жизни настолько большая, что это просто невозможно. Я в это не верю. Чак бесцельно посмотрел на Алекса и что-то записал. - Присятьте, мистер Пенбер. Дальше, пожалуйста. - Клодет Милтон. Лучшая подруга Джона. Я такого же мнения, что и Алекс. Я не за что не поверю, что Джон уйдёт из жизни, которую любит, по своей воле. Чак также осмотрел Клодет и черканул по бумажке ручкой. Складывалось ощущение, что шерифу скучно. Его совершенно не интересовало происходящее. - Ренди Сигон. Просто знакомый Джона. Я пришёл к нему на вечеринку с одной целью - решить конфликт между моей мамой и дядей. И я был уверен, что Джон мне поможет. - Что за конфликт? - "поинтересовался" шериф скучающим тоном. - Простое недопонимание друг друга. - Как зовут Вашу маму и дядю? - Линда Сигон и Алфи Харт.. Тут вдруг шериф резко подскакивает, заставляя толпу вздрогнуть от резкости. - Ты племянник гробовщика? - будто не веря в сказанное, спросил Чак. Ренди это насторожило. Какая вообще разница? - Да... Чак загорелся в буквальном смысле. Его глаза радостно сверкали, и повисла гробовая тишина. Никто не дышал и не шевелится. Всё было настолько странно и страшно. - Убийца среди вас, - вдруг шепнула Мари на ухо гробовщику. Алфи нахмурился. - Я больше сказать не могу - нельзя, но покажу. У кого упадёт шляпа, тот и есть убийца, - Мари исчезла также быстро, как и появилась. Она встала перед Алфи и резко подняла руки вперёд. Окна резко открылись, запуская грозный ветер. Шляпа полетела, но не у одного. Отец Джона не смог удержать её, ещё и плотник, и местный почтальон. И у шерифа шляпа медленно полетела к ногам Алфи. Мари довольно заулыбалась, но, заметив потерянный и быстрый взгляд гробовщика, развернулась, осмотрела ситуацию и громко и высоко закричала, исчезнув. Шериф поспешил поднять шляпу. Для этого он наклонился, но увидел тяжёлые сапоги перед собой и невольно поднял взгляд. Над Чаком, как гора, возвышался холодный гробовщик. Странная сцена: на одном колене стоял шериф, словно преклонялся перед Алфи. Встретившись глазами с гробовщиком, Чак заулыбался. Вставая, он произнёс: - Очень хорошо, что Вы пришли, мистер Харт. Гробовщик нахмурился. - А может это вы его убили, Мистер Харт? Толпа охнула и замерла. Такое обвинения прямо в лицо и при всех.. - У вас привычка всех обвинять? - Моя работа требует этого: всех подозревать и всех обвинять. Вдобавок, у Вас на счету есть убийство. - Вашей уверенности в себе? Сзади гробовщик услышал смех Безумного Джека. - Так его, мой Алфи! Топчи этого самоуверенного идиота. Не нравится мне этот павлин. - Кхм! Однако где вы были сегодня ночью? И если не убивали, значит у вас должно быть алиби. Кто может его подтвердить? Гробовщик вздохнул, закрыв глаза. Алфи услышал голос Гертруды, словно предок шептал в самое ухо. - Иногда для того, чтобы шагнуть на три шага вперёд, нужно сделать шаг назад. - Никто. - Как я и думал. Отвечаю на ваш вопрос: на Вас убийство отца. Толпа снова вздохнула. Кто-то даже вскрикнул. Линда напряглась всем телом. Она немного отошла от стены, сжимая кулаки. Она вряд ли бы осмелилась ударить шерифа у всех на глазах, но если того потребует ситуация, она готова. - То есть вместо того, чтобы тратить нервы на поиск реального убийцы, вы тратите время на пустые слухи? Послышались смешки. Жители, выбирая между новым шерифом и гробовщиком, были всё-таки на стороне Алфи при всём их страхе перед ним. Поэтому они решили поддержать хозяина кладбища. Чак недовольно скривил губы. - Не пустые слухи, а версии, - прошипел Чак. - Что Вы тогда думаете? - Нельзя говорить сразу. Я не видел трупа, а Вы - место преступления. - Хорошо - хорошо, мистер Харт. Этим мы займёмся завтра. Народ недовольно загудел. Алекс снова подскочил. - Как завтра? Время идёт! Улики нужно искать сейчас! Том! - Алекс с огромной мольбой взглянул на перевозчика. - Первые двадцать четыре часа самые важные для раскрытия дела, - совершенно спокойно произнёс Том. Чак смерил перевозчика и, пройдя к столу, заключил: - Завтра. И точка. Толпа взорвалась. Клодет, не выдержав, подскочила и, ударив кулаками по столу шерифа, кричала какие-то обвинения и оскорбления. К девушке присоединились ещё кто-то, но Чак никак не отвечал и смотрел совершенно бездушно. Алекс вылетел из участка настолько быстро, словно ветер. Ренди не знал куда себя деть. С разных сторон доносились крики, плач. Юноша поспешил покинуть участок и, оказавшись на улице, вздохнул с облегчением. Следом вышел Алфи. Рядом с ним юноша расслабился. Как бы жители не боялись Алфи, гробовщик дарил какое-то необычайное спокойствие. Перед участком фырчал конь Алфи, Ренди наблюдал за ним, но тут юноша настолько сильно испугался и съёжился, ведь коня обошла мама и погладила животное по морде. - Она хочет, чтобы мы поговорили, - сказал Алфи. С минуту Ренди думал, решаясь и выдыхая страх. - Мне страшно, дядя. - Почему? - Так всё странно... Не знаю. Всегда страшно слышать, что кто-то умер. А тут Джон.. Ему же было всего двадцать один! Я не знаю, чему и кому верить. Да и за последнее время случилось слишком много. Не знаю, что делать. Я запутался, я потерялся... - Тогда помоги тому, кому больнее. Ренди взглянул на Алфи. В юных карих глазах затеплилась надежда, а с каждой секундой она набирала силу, зажигаясь всё ярче и ярче. Тут Ренди рванул с места. - Спасибо, дядя! - махнул юноша напоследок рукой и стремительно и уверенно побежал. Алфи улыбнулся, едва оголяя зубы. Теперь нужно поговорить с ещё одним человеком.. Гробовщик уверенно пошёл к сестре. Стоило ему подойти, как Линда начала: - Что думаешь? Это действительно суицид? - Я не знаю. Я не колдун, поэтому не могу посмотреть в прошлое, - ответил гробовщик, но тут же тихо добавил: - Как бы мне не хотелось. - Слушай, - тон Линды изменился. Он стал жалобнее и печальнее. - Я боюсь за свои детей. Вдруг это снова порча...? - Линда даже побелела. - Лучше уж была бы порча..., - процедил сквозь зубы Алфи. - Что... ? - не поверила Линда. - Человек всё это делает. Вот только без магии и кладбищенской земли. Руками, - Афли зачем-то руки свои показал перед Линдой и покрутил ими. - Хочешь сказать... - Да, - не дал договорить Алфи. - В нашем городе убийца. Линда охнула, и глаза её стали огромны, как две тарелки. Она отвела взгляд, боясь что-либо говорить. - Можно тебя попросить, Алфи? - Линда не поднимала глаз: боялась. Было страшно, что брат осудит, отмахнется, ведь он имеет на это полное право. - О чем? - Я боюсь за детей. Можешь призвать Джона, и спросить его, видел ли он убийцу. - Это я и собирался делать, но за детей можешь не бояться: Алиса повторяет судьбу Люсиль, а Ренди... - К тебе приходил предок, чью судьбу он повторяет? - Линда настолько была удивлена, что осмелилась посмотреть на гробовщика. Алфи стоял, как гордая скала, глядя перед собой. - Да. И это Безумный Джек. - Джек!? Это же... - Это и объясняет его любовь к ножам. Однако я всё равно попробую призвать дух Джона. Вдруг узнаю что-то ценное. Алфи погладил коня по морде, залез в седло и хотел было уже поехать, но услышал: - Спасибо тебе, Алфи, - такой нежный голос хозяин кладбища давно не слышал. Не то, что от сестры, да вообще к нему. Гробовщик посмотрел на Линду. Всё её лицо так и благодарило Алфи в немом диалоге. Хозяин кладбища тихо вздохнул и пришпорил коня. Животное фыркнуло, ударяя копытами по гладкой дороге. - Ничего даже не ответишь? - вдруг крикнула Линда. - А должен? - только и ответил Алфи, уходя всё дальше и дальше не только от города, но от сестры.

Тем временем Ренди уже прибежал к дому Джона. Буквально вчера вечером эти стены слышали смех, музыку и весёлый пьяный гул, а уже сегодня всё совершенно по-другому.. Ренди осторожно запрыгнул на порог дома. Аккуратно толкнув дверь, которая поддалась без особых усилий, юноша тихо шагнул внутрь. - Кто-нибудь дома есть? - но тишина съела эти слова. Ренди спешно забрался по лестнице на второй этаж. Он не знал, где находится комната Джона, но и сильно не заморачивался. Ренди знал, как найдёт нужную комнату. По коридору раздавались странные звуки. Сначала и не заберёшь, что это, но Ренди ни с чем не спутает. Плач вместе со всхлипами становились громче с каждым шагом. Наконец Ренди нашёл дверь, за которой и раздавались звуки. Серая совершенно обычная дверь. - Алекс? - плач резко остановился. - Уходи, - попросил тихий шепчущий голос. - Я не уйду, Алекс. - Свали отсюда! - голос сломался, подскочил слишком высоко для гневного и устрашающего тона. - Но почему? Тебе ведь нужна сейчас поддержка. - Сейчас мне нужен Джон! Но его нет! И уже никогда не будет! - Алекс задохнулся в собственных слезах, отчего послышался отчаянный вздох. Ренди не смог придумать, что ответить. Он просто сел, облокотившись на дверь. - Мне не понять твою боль, ведь я не знал Джона так хорошо, как ты и Клодет, - Алекс притих, сдерживая себя. - Но мне тоже страшно и очень грустно осознавать, что его нет. Я так и не узнаю, что же он тогда хотел сказать... - Я тебе тоже не могу сказать, - уже спокойнее ответил Алекс. - На самом деле, Джон никогда не любил так делать. Он всегда договорит, даже если неудобно и не вовремя. И других выслушивал. В том числе и в неудобное для него время. Джон считал, что все слова должны быть услышаны. Даже какие-то неважные и глупые, но для него всё было важно. Он в первые в жизни остановил себя. - Почему? - Я не знаю. Он что-то увидел между тобой и Клодет. Он сказал: "Мы свидетели красивой истории." - Интересно, - задумался Ренди. - Знаешь, когда я говорю с тобой, я словно говорю с Джоном. Наступила тишина. Ренди слышал только своё дыхание и стук сердце, отчего оно забилось чаще. Юноша боялся, что Алекс сделает что-нибудь с собой в таком эмоциональном потрясении. - Спасибо, - такое простое слово зазвучало, как гром. Голос Алекса стал уже намного спокойнее. - Мне жаль, что я не могу помочь тебе. Прости, Ренди. - Не извиняйся, - мотнул головой юноша. - Спасибо, что поговорил со мной. Я пойду. Тебе тяжело. Очень. Но обещай, что ничего с собой не сделаешь. Снова повисла тишина. Ренди явно занервничал, боясь, что придётся ломать дверь и выносить труп... - Обещаю..., - раздался тихий голос. - Спасибо, что поговорил со мной. Возможно, ты меня остановил от непоправимой ошибки... - Если что, я могу быть рядом. Ты только скажи. - Хорошо. Ренди улыбнулся привычным оскалом, тихо встал и покинул некогда живой дом...

Выйдя из дома, Ренди остановился на крыльце, прикрыл глаза и воодушевлённо вздохнул. Казалось, что печаль отходит, ослабляя свою крепкую хватку, и на её место пытается придти радость. Вдруг Ренди осознал, что слышит знакомый рык. Открыв глаза, юноша увидел Клодет. Девушка, облокотившись на мотоцикл, курила. Изящными пальцами она держала тонкую сигарету, выдыхая струйку дыма, периодически поднимая голову к небу с никотиновой трубочкой в зубах. Ренди не осмеливался к ней подходить. Да и скорее всего просто не хотел, не хотел повторять сценарий той ночи, в которую он узнал о себе много нового. А может, был просто зол на неё. И настроение было ниже дна местной реки. Однако Клодет заметила его и махнула рукой. Юноша вздохнул и подошёл к девушке вплотную, да так, что она могла чувствовать на своих щеках его дыхание. - Не знал, что ты куришь. - Сегодня начала, - усмехнулась Клодет. Ренди взял сигарету, бросил на землю и потушил ногой. - Сегодня и закончишь. - Ты мне указываешь или мне показалось? - Горю сигаретами и алкоголем не помочь. - Какой умный. - А ещё меня бесит запах сигарет, - невозмутимо добавил Ренди, пропуская вопрос Клодет. - Какой нежный. - Не настолько, чтобы расклеится от твоих слов, - Ренди буравил Клодет в глаза. От такого взгляда, который девушка ещё не успела заметить у юноши, она заметно стушевалась и вжалась в себя, думая и надеясь, что это поможет спрятаться. - Обиделся? - робко спросила она. - Нет, - Клодет тихо выдохнула. - Просто сделал выводы о тебе. Клодет напряглась всем телом. - Какие..? - Какие, спрашиваешь, - Ренди нахмурился, подняв глаза на небо. - Дай подумать. Тут Ренди резко стукнул руками по сиденью мотоцикла по разные стороны от девушки приблизился у ней почти в плотную, переходя все её личные границы. - Такие, которые мне капсом говорят прекратить общение с тобой. На этом и разойдёмся, мисс Милтон. Всего Вам наилучшего, - выпалил Ренди и, выпрямившись, поспешил уйти. - Ренди, стой! - крикнула Клодет, хватая его за руку. Юноша поморщился. - Что ты себе позволяешь..? - Прости меня! Я не права, я не хотела тебе такое говорить! - Говорят, люди под алкоголем самые честные. Значит, все твои слова правда. - Нет! Совершенно не так! Я теперь сожалею! Я не хотела говорить так! - Но ты сказала. Милтон, - Клодет вздрогнула от того, каким тоном Ренди произнёс её фамилию. - Прекращай. Ты всё сказала, и я всё сказал. - Я теперь другого мнения о тебе! Выслушай меня! Я хочу всё исправить! - Хватит, мне ты не интересна, - одернул руку юноша, уверенной походкой направляясь домой и оставляя девушку с самой собой и её сказанными словами.

Вечер наступал очень медленно. Алфи держался изо всех сил, которые у него есть. Наверное, он впервые в жизни настолько сильно хотел увидеть духа и поговорить с ним. Джон ещё пока не в земле, а значит дух находится рядом с телом и не имеет достаточно силы, чтобы явиться к гробовщику самостоятельно. Осталось выжидать время, которое за последние лет двадцать не было таким тягучим. Алфи уже превысил свою норму чая и кругов по дому. Наконец время пришло. Для призыва, скорее всего, нужные какие-либо предметы на подобии свечей, одежды человека и так далее, но в гробовщике была та сила, которая позволяла взывать души без каких-либо магических атрибутов. Удобно расположившись на диване, Алфи открыл потрёпанную книгу. Он искал одну единственную страницу, выделяющеюся от других. Левая сторона книги была пуста, а с правой стороны в центре - написано несколько строк на манер стихотворения. Алфи взгляну на часы. Два ночи. Пора.

Гробовщик, прикрыв глаза, выдохнул. Всё вокруг резко стихло. Тогда Алфи начал: - Во имя смерти и жизни я, Алфи Харт, из рода гробовщиков, помощник самой Смерти на земле, призываю духа Джона Финча явиться передо мной. Взываю и приказываю, - тихо рыкнул он на последних словах. Ответа не было. Минуты начали проходить мимо. Алфи, словно волк на охоте, вслушивался во все звуки, которые только мог уловить. Как вдруг... Алфи не мог ошибиться! Гравий перед крыльцом дома зашуршал под тяжестью шагов. После гробовщик услышал ровно два тихих стука: кто-то встал перед дверью. Алфи не рискнул ни вставать, ни даже шевелиться. Дверь аккуратно распахнулась настежь. Холодный ветер, забегая в дом, принёс на спине клуб тумана, из которого стала образовываться фигура. Наконец силуэт приобрёл вид Джона. Музыкант был бледнее, чем обычно, полностью белые глаза осматривали комнату, синие вены проступали сквозь кожу. Джон был точь-в-точь Кит! Алфи от увиденного ужаснулся: - Джон..., - не смог он сдержать себя. Услышав своё имя, дух уставился на гробовщика. - Я оказался прав - тебя убили... Дух, судя по всему, сперва даже не понял,о чём говорит Алфи. Он слегка нахмурился и посмотрел на свои руки. Покрутив их перед собой и медленно осознавая, дух начал свирепеть с каждой секундой. - Джон, - мягко позвал Алфи. - Кто это сделал? Дух уже разозлился до предела и был готов что-то крикнуть с такой силой, но... Из горла послышался хрип. Дух сделал ещё попытку и ещё, но бесполезно. Ошарашенный Алфи начал всё понимать, отчего сокрушённо вздохнул. Убийца знает правила загробного мира. Но как? Тут дух начал медленно растворяться воздухе. - Джон, слушай меня внимательно. Времени мало, покажи, что ты помнишь перед смертью? Дух потерянно качал головой, пытаясь вспомнить, и тут он едва сморщился и медленно положил руку на макушку. - Удар по голове? Дух закивал, растворившись уже наполовину. - Найди убийцу! - взревел не своим голосом Джон и исчез.

Алфи часто задышал. Сердце начало колотиться как сумасшедшее. Паника медленно окутывала собой, стены начали давить. Гробовщик стал глубоко вздыхать и закончил: - Да будет так. Страх стал уходить, а спустя пару минут Алфи успокоился окончательно. Он был потерян. Над городом повисла такая опасность, которой не было со времён основателей... - Хуже той порчи..., - к Алфи подошли волки и положили головы ему на колени. Гробовщик усмехнулся. - Жаль, что вы не мистические ищейки, которые могут всё найти. Мистические ищейки... Алфи подскочил с места. Он придумал. Рванув наверх, гробовщик буквально перепрыгнул все ступени и очутился пред маленькой лестницей, ведущей вверх в темноту. Алфи ловко и без страха забрался туда. Около входа стояла керосиновая лампа. Алфи зажёг её и осмотрелся. Груда коробок заполонила всё пространство , но все они стояли аккуратно и в определённом порядке. Всё благодаря Алфи. Под окошком стояла маленькая коробка. Она словно была особенной. И была таковой. Гробовщик опустился на колени и поставил лампу рядом. Открыв коробку, Алфи вздохнул. В ней были маленькие портреты всех гробовщиков. И Гертруды, и Безумного Джека, и даже основателей рода. Да-да, те самые братья с картины. Одни портреты были нарисованы, а другие были фотографиями. И все в аккуратных рамках цвета тёмного дуба. На двух портретах Алфи остановился и взял их в руки. То были фотографии отца и матери, но он пришёл не за этим. Аккуратно сложив родителей вместе, Алфи продолжил искать нужные ему и наконец нашёл. Три маленькие картины рыжих тройняшек. Это последняя надежда. Чуть сжав их, Алфи спустя пару минут вышел из дома и направился в глубь леса.

Гробовщик ушёл уже так далеко, что любой другой на его месте уже испугался бы и в панике начал бы метаться в поисках дороги домой, но Алфи не боялся. Наконец лес по прямой закончился, и гробовщик уткнулся в скалу. Положив портреты на траву, Алфи закрыл глаза и вздохнул. - Явитесь передо мной. Всё вокруг стихло, только ветер завыл, прыгая на верхушках деревьев с одной на другую, тем самым раскачивая их. Алфи услышал шаги по траве. Открыв глаза гробовщик увидел тройняшек, стоящих перед ним. Вернее сказать, нависающих над ним. Тройняшки приобрели свою форму, но изменились. При жизни они были высоки, почти под два метра, как и сам Алфи, но сейчас... Тройняшки были под два с половиной метра! Двое встали по бокам, склонились над Алфи, заглядывая тому в лицо и, как сумасшедшие, с широко распахнутыми глазами улыбались во все зубы, оголяя дёсны. Явно хотели запугать, но гробовщик только переводил взгляд с одного духа на другой. Прямо перед ним стоял старший из тройни - Роберт. Как хищник, он щурился и с приоткрытым ртом водил языком по зубам, словно в них что-то застряло. Никто не хотел начинать разговор, а странное напряжение повисло, как топор на гвозде. Роберт сложил руки на груди, продолжая щуриться. Первый шаг решил сделать Алфи: - Мне нужна ваша помощь. - До этого же справлялся, - усмехнулся Роберт. - Да, но сейчас мне без вас не справиться. - Думаешь, мы станем тебе помогать просто потому, что ты наш родственник? А мы ответим - зря! - на последнем слове тройня крикнула в один голос. - Если не хотите по-хорошему..., - начал Алфи. - То что? - Роберт навис над гробовщиком, как могучая скала над морем. - Тогда я буду приказывать, и вы никуда не денетесь. Роберт молчал. Его братья перестали запугивать Алфи и отступили за спину брата. - Я знаю, что вы ещё злы на этот мир... - Мы всегда будем, - отрезал Роберт. - Хорошо, вы всегда будете злы на этот мир, но я вам ничего плохого не сделал. Единственное, что я делаю - рассчитываю на вашу помощь, потому что я уважаю вас и мы родственники из одного рода, но я так и не знаю, почему вы возненавидели мир. Роберт вздохнул. - Нас убили за нашу помощь. Пулей в сердце. Не знал, что пьянчуги так хорошо стреляют в пьяном состоянии. Ещё и три раза подряд. - И только Маргарет смогла вас успокоить? - Да, мама смогла. Своими слезами. Всё равно тот мужик долго не протянул. Получил по заслугам. - За что он так с вами? - В городе пошли слухи, что наша способность от дьявола. Но лучше уж так, пока кто-то не сказал, что мы всё прятали специально. - И детей? - не поверил Алфи. Роберт кивнул. - После этой мысли на нас спустили всех собак, а в ход пошли пули. - Теперь я понимаю, но мне нужна ваша помощь. В городе опасность, хуже порчи, ещё эта опасность - человек и может угрожать как всему Силео, так и моей семье, - тройняшки переглянулись. - Ладно, но нам что искать-то? - То, что убило Джона Финча. Что-то, чем удобно ударить по голове. Тройняшки снова переглянулись. Кивнув, они зашагали в сторону города.

Пока братья, как лучшие ищейки, осматривали всё и вся, Алфи скакал на коне по город в след за ними, чтобы ничего не упустить. Тройняшки летали, бегали по городу, но толка в этом было мало. - Слушай, Алфи, - обратился Роберт, усевшись на фонарном столбе на корточки. Гробовщик повернулся на духа. - Что бы мы не искали, в городе этого нет. - Не может быть. - Ты точно уверен, что это "что-то" в городе? - Честно скажу тебе: вообще не уверен, но за этим я вас и позвал. Роберт скривил губы в досадное выражение. Братья расселись на крышах домов, ожидая приказа от старшего. Город мирно спал, пока Алфи разъезжал на коне вместе родственниками-духа в поисках неизвестной вещи, которая могла стать ключом к этой странной загадке. И только сверчки трещали в траве - Разве ваша мистическая сила не может помочь? - вдруг спросил Алфи. - Нам нельзя. Таков договор упокоения наших душ. Да и... Ты думаешь, мы при жизни что-то мистическое использовали!? - Нет, просто... Как же вы тогда при жизни всё находили? - Мы заглядывали везде, даже там, куда люди не за что не посмотрели бы. Ну, или просто не заметили. - У меня без вас ничего не получиться. - Да знаю я, - буркнул Роберт, подпирая рукой голову. Он отвернулся, не зная, что сказать, и чтобы не встретиться с Алфи глазами, а то ещё придётся что-то придумать: оправдаться или нагрубить, чего хотелось в последнюю очередь. Не тиран же в конце концов. Отвернувшись, Роберт увидел реку. Вспомнил, как в детстве с братьями любили там купаться, но только на берегу. Взрослые всегда пугали, что кто-то водится на дне. Поэтому всегда на берегу, отчего ненароком можно было угодить в мерзкий тягучий ил. Роберт подскочил на фонаре, отчего тот страшно качнулся. Алфи с надеждой взглянул на дух. - Что-то есть...? - Ил.

Алфи стоял по колено в холодной воде, но совершенно не чувствовал: мысли были забиты далеко не ощущениями. - Смотри, не застуди себе что-нибудь, - буркнул Роберт, скрещивая руки на груди. Братья сели коло реки, вглядываясь в тёмную воду. - Волнуешься за меня? Мило. Роберт фыркнул, отворачиваясь и осматриваясь по сторонам. - Давай быстрее. - Что такое? - Не по себе мне что-то. Алфи нахмурился, продолжая ощупывать руками ил - предварительно, надев перчатки -, как вдруг что-то обнаружил. Гробовщик аккуратно разгрёб скользкие комки и достал сверток, сделанного из чёрного мусорного мешка. Алфи, поражённый находкой, взглянул на духов, но словно увидел себя: все трое были удивлены не меньше. Кулёк был небольшого размера, перемотанный скотчем. Алфи, недолго думая, надорвал пакет. В нём показалось что-то золотое. Алфи просунул предмет через дыру, и перед ним заблестела нота. - Что это? - спросил Роберт. - Награда Джона. Он выиграл её, когда был маленький. Помню, весь город ликовал. Алфи решил осмотреть награду полностью, но как только вытащил её из пакета ужаснулся. Основание статуэтки было в крови. Тут Роберт оглянулся. Из-за дерева выглядывала фигура с карими глазами... Казалось, они светятся... - Алфи... - шепнул дух. Гробовщик вырванный из потрясения, не мог понять, что случилось. - Бросай и беги! Кто-то следит за тобой! Фигура, услышав голоса, стала бегать от одного дерева к другому и обратно. - Живо, я сказал! Алфи быстро засунул награду в пакет, также быстро зарыл обратно в ил и, рассекая воду, побежал к коню. Лихо запрыгнув на Тайфуна, гробовщик пришпорил его и помчался по дороге. Духи прикрыли Алфи собой. - Кто это был? - Я откуда знаю!? У него или неё карие глаза! - Роберт в полёте снова обернулся. - Да почти у всех в городе карие глаза! - Знаю я! Но будь уверен в одном - это был человек! Алфи с духами ускакал уже далеко, а фигура продолжала стоять и смотреть им во след.

Глава 7. Саламандра.

Будильник разрывался на части, стараясь разбудить хозяина, и так усердно звенел, но тот лишь хлопнул, убив сразу, - вот и вся благодарность. Чак, лежавший на животе, поднялся на локтях, рассматривая время. Сонный мужчина не торопился просыпаться. Его огненные волосы торчали в разные стороны языками непослушного пламени. Как солнышко из-за горизонта, мужчина встал из кровати также лениво, собираясь на работу. Шериф привёл себя в порядок, умывшись и сделав зарядку в полной тишине и в одних спортивных штанах. Оказывается под рабочей одеждой, хоть и состоящей из личной одежды Чака, скрывалось довольно хорошо подготовленное и красивое тело, играющее рельефными мышцами под бледной кожей. Мужчина после разогрева включил на фон очередное видео про серийного убийцу и сделал себе очень полезный завтрак из хлопьев, молока и сладкого чая. Забота о себе - главный приоритет Чака, от которого он не отходит, как моряки от главной звезды.

Шериф оделся, натер до солнечного блеска звёздочку и напоследок перед выходом решил посмотреть на себя в зеркало. Оттуда смотрел красивый взрослый юноша двадцати лет с горящими жизнью карими глазами и такими же горящими, но не жизнью, а цветом огня волосы. Чак знал, что красив, и пользовался этим в любом удобном ему случае. Довольный собой он вышел из дома, радостно цокая каблуками по гравию.

Так или иначе в участке все буквально падали перед Чаком, на что он одаривал всех надменной улыбкой. По сравнению с "рабочей", был один единственный плюс и сильное отличие - она была настоящей. Только в участке Чак примерно был настоящим. На полпути к кабинету шерифа вдруг кто-то позвал. Обернувшись, Чак увидел молоденькую и очень хорошенькую девушку с длинными шелковистыми волосами цвета темного шоколада, большими глазами, так умело подкрашенными, и просто крышесносной фигурой, о которой девушка, видимо, знает раз так смело надевает короткие юбки и блузки на размер меньше. - Шериф Гудман! - Да? - отозвался шериф настолько томным голосом, словно они были не в участке среди людей, а среди простыней в его спальне. - Здесь документы и отчеты. Вам нужно их просмотреть, кое-какие подписать. Они отмечены цветными закладками, - оказывается в ее руках было довольно много офисных папок, от которых Гудмана уже выворачивает на изнанку только при виде, не говоря уже о взаимодействии.

Тем не менее деваться от них, к великому сожалению Чака, никуда нельзя, а потому приходилось работать с этой бумажной волокитой. Пока шериф рассматривал папки, его рассматривала девушка. Высокий статный в хорошей форме юноша, проницательные карие глаза, которые были засыпаны пеплом равнодушия и скуки. Это девушка заметила почти сразу, как Чак только приехал, и просто замечать много деталей.

То было совершенно обычное утро, которое грозило быть таким же, как и всегда. В участке появился Том со своей лучезарной улыбкой. Перевозчик заходил так чуть ли не каждый день, разговаривая то с полицейскими, то с местной газетой. На сколько знала секретарь, у Тома отличные связи с участком и шерифом, и доверие он вызывал только своим появлением и улыбкой, несмотря на то, что был чужаком для городка в некой степени... Том нравился девушке: он был спокоен, дружелюбен и мил со всеми, а самое главное - с девушками он никогда не позволял себе не то что флирта, даже косого взгляда или какого-нибудь пошлого намека, отчего всем всегда было комфортно. В тот день мужчина также поговорил с шерифом Ником, низким пузатеньким негром, но с очень бойким характером. У Тома зазвонил телефон, и он отравился по делам. - Совсем забыл! - вдруг сокрушился один полицейский рядом с секретарем. - О чем ты? - Забыл Тому рассказать новость. Сегодня приезжает новый шериф. Чак Гудман. - А что с Ником? - искренне удивилась девушка. - На пенсию, - пожал плечами полицейский. - А ты теперь помощница этому Чаку. И правда. Через буквально два часа на пороге участка появился он - живой огонь. Чак Гудман улыбался всем и вся, но так странно, словно змея. Со стороны он был необычен, довольно высок с подтянутой фигурой. Свежая кровь в участке явно оживила его рабочих, либо это скорее ожидание каких-то перемен: молодой начальник все-таки. Чак даже успел помочь кому-то, удачно поймав коробку, отчего его мышцы заиграли под кожей. Кажется, девушка влюбилась в это пламя, главное не обжечься, а она обожжется. С почестями проводили Ника на пенсию и стали жить так же, как и до этого, только с новой головой в лице Чака, о котором мало, что знали. Наблюдали за ним украдкой, но тщательно: что делает, как делает. И за чтобы Чак не взялся, это было совершенство, словно тот все знал, хотя скорее все видел. В какой-то момент он решил осмотреть город самостоятельно, о чем предупредил свою помощницу. И также неожиданно вернулся и позвал за собой полицейского на машине, ничего ни кому не объяснив.

Вопросов появилось куда больше, когда в участке сидели потерянный Том, а рядом с ним был гробовщик. Не бывалая тишина стояла в участке, но она звенела огромным количеством недоумений. Даже стука клавиш не было, лишь судорожное дыхание. Никто ничего не знал и не понимал, а потому не осмеливались не только не спросить, но и глянуть в их сторону. И все думали о шерифе, который не заставил себя долго ждать. Чак вернулся быстро и пригласил гостей в теперь уже свой кабинет, а вот на напарнике не было лица и все, что он мог сказать было: "Что-то твориться в нашем городе". Что уж обсуждали в кабинете так и останется загадкой, мало кто осмеливался подходить и слушать. Гости вышли из кабинета по очереди, после чего помощница решила зайти с документами.

Чак сидел за столом, ритмично стуча по клавишам, как по барабанам. Секретарь бегло огляделась. Ничего не изменилось. Ровным счетом ничего. Все стояло на своих местах. Даже карандаши на тех же местах, что и у Ника. Хотя девушке показалось, что и пыль на тех же местах. - Что случилось, шериф Гудман? - Кит мертв, - бросил он, продолжая стучать. Руки резко стали легче, и папки посыпались на пол, отчего Гудман оторвался от своего дела, смотря сверху. - Как мертв...? А кто тогда.., - но ей не дали договорить. - Суицид. Тут и разбирать нечего. - Но, Шериф Гудман! Я местная, и давно помню Кита. Он был одним из самых веселых людей нашего города. Этого просто не может быть! - У веселых людей тоже бывает затяжная депрессия. У Кита были враги? - Вроде нет... - Еще вопросы? - риторически спросил Чак, не ожидая ответа. - Я шериф, и мне здесь все решать. - Вы уже кичитесь должностью? - не отступала девушка. - Я ею уже пользуюсь во всю силу. - Но... Получается, Вы не выполняете свои обязанности? - На выход захотела? Я шериф, и мне здесь все решать. - Вы меня увольняете? - не поверила девушка. Чак снова взглянул на нее. Он даже специально на кресле отъехал от компьютера, загораживающего ему вид на девушку, осмотрел помощницу похотливо-оценивающе. - Красива для того, чтобы уволить. Грех я бы сказал. Еще пригодишься для меня, - и снова вернулся к компьютеру. От наглости девушка захлопала глазами. В голову полезли не самые приличные и вместе с тем неприятные мысли, от которых краснели щеки с ушами и давление подскакивало выше нормы. - Вы предлагаете... - Интим? Если только захочешь. И я не предлагал, я лишь подумал об этом. А раз ты все еще здесь, приготовь небольшую речь объявления для жителей. Девушка поджала губы. Вещью чувствовать себя очень неприятно, но выхода у нее особо нет. Она стало рассеяно и медленно собирать документы, отчего заполучила недовольный взгляд шерифа, со злобой наблюдающего за ней. Девушка положила папки на стол. - Сначала Вы мне понравились, - шериф метнул взгляд. - Высокий, подкаченный, улыбчивый и живой. - Сочувствую, - плюнул Чак, черкая что-то на листочке. - Не ты первая, не ты последняя. - А дальше - посмотрим. Может, и соглашусь на большее. Чак остановился, медленно перевел непонимающий взгляд. На лице шерифа появилось легкое удивление вперемешку с недоверием, словно ожидал другого, более агрессивного проявления, но губы дрогнули от легкой улыбки. - Объявление. И на этом свободна. Шериф вернулся к компьютеру, а девушка на свое место. Наломала она дров, но не жалела. При одной мысли, что ей удалось пробудить желание на ее счет в шерифе знатно льстило ей. Вместе с приходом Чака ней что-то проснулось, и она захотела почувствовать остроту и неправильность жизни. Однако дальше ее ждали новые открытия в личности Чака.

Практически сразу все заметили, что с шерифом что-то не так. Стали заметны мелкие детали, что скрылись при ярком свете первого впечатления. Чак ходил по офису без дела. Иногда вообще мог просто молча наблюдать за подчиненным, чуть ли не нависая сверху и сидя прямо над душой. При всем при этом он даже не задумывался, что делал: смотрел куда-то сквозь. Люди чуть ли уже на отскакивать стали от шерифа, как от огня или неожиданной лавины камней. Просьбы подчиненных шли мимо, а пустота в его глазах бросала в дрожь. Чак все чаще смотрел в окна, гулял на улицах города, либо заседал в своем кабинете и чем уж он там занимался, никто не знал. Некогда яркий улыбающийся солнцем молодой человек, внезапно, словно по взмаху чей-то завистливой руке, угас.

- Вам скучно, шериф Гудман? - вдруг решила выяснить девушка. Чак оторвал взгляд от документов, замирая в позе. - С чего ты взяла? - С Вашего взгляда, полного абсолютного безразличия. Вы никому не помогаете, не говорите с подчиненными, вообще ничего не делаете. - Ты все придумала, - Чак встал, убирая бумаги в папки и складывая все это в только ему известном порядке. - Это участок, шериф, тут всех видно. Нужно расследовать дело Кита - народ ждет! - Это суицид. Я все сказал. Все равно последнее слово будет за мной, потому что я здесь главный, - уверенно прочеканил Чак, опираясь на стол кулаками. Они посмотрели в глаза друг другу. Долго. И никто не хотел уступать, и каждый чувствовал свою правоту. Молчание затянулось, и оба они шумно выдыхали агрессию друг на друга в лицо. - Зачем Вы приехали сюда? - Думал, городок тихий - спокойно работать можно будет. - Вы не работаете, шериф Гудман. - Произведение впечатления на тебя не считается? Секретарь рассмеялась и медленно отошла от стола. - Я все равно Вам не доверяю, шериф, как и весь город. Осторожнее, Чак. Пока Вы следите за всеми, все следят за Вами. Девушка уверенно зашагала на выход, чувствуя на себе палящий взгляд шерифа. Выйдя из кабинета, девушка даже облегченно вздохнула.

Участок опустел. Помощница доделала свои дела и готова уйти, но шериф так и был в кабинете. Она даже постучалась, предупредила его, что уходит, но ответа не последовало. Девушка пожала плечами и покинула участок, желая побыстрее закончить рабочий день. Дома она поняла, что забыла в участке телефон и вернулась. Ночью тут было жутко: еле-еле живой мерцающий свет и ни одной живой души. Мобильный так и лежал на столе, хихикая над хозяйкой. Секретарь несколько раз поругала себя за такую жуткую забывчивость, но она заметила что-то странное. В кабинете шерифа горел свет. Время уже близилось к полночи, и почему же Гудман все еще на работе? Именно поэтому секретарь аккуратно постучала. - Шериф Гудман? – она дернула ручку, но дверь оказалась закрыта. – Шериф Гудман! Она барабанила по двери четкими и уже уверенными ударами, а в голове рисовались далеко не самые приятные мысли, но вместе с этим и очень подозрительные. Не выдержав, секретарь взяла из тайного ящика своего стола ключи, которые спрятаны на самый крайний случай. Она подошла к двери и еще раз ударила пару раз. Не дождавшись ответа, помощница уже собиралась вставить ключ в замочную скважину. И вдруг дверь открылась, на пороге оказался злобный Чак. - Да что!? – рявкнул он на выдохе. - Почему не открывали? - Да уснул, Боже, - отвернулся он, пытаясь тихо выдохнуть. Тут девушка заметила, что шериф странно дышал. Слишком часто, словно пародируя стук сердца после бега, но при этом и очень тихо. - Что с Вами? Вы словно бежали... - Ты напугала меня! Я же спал, - тут он резко развернулся к помощнице. - Ты что тут забыла? - Телефон свой..., - недоверчиво ответила та. Они смотрели друг на друга. Шериф выравнял свое сбившееся дыхание, возвращаясь в прежнее состояние этакого хладнокровного шерифа. - Вы странный, шериф Гудман... - Как насчет ужина у меня? Сказать, что девушка удивилась, - это ничего не сказать. - Шериф, это как-то… Это нарушает субординацию. - Мне кажется, у нас с самого начала была нарушена. Я не прав? – игриво наклонил голову Чак, пытаясь заглянуть ей в глаза. Девушка дернулась. Толкнула шерифа в грудь. И замерла. - Это неправильно, шериф Гудман. Секретарь закинула сумку на плечо и выбежала из офиса.

В участке возродилась та же жизнь, что и раньше: сладкий стук клавиатуры, шуршание газет и бумаг, разговоры за чашкой кофе и смешки. Кажется, работники привыкли к новому шерифу или просто перестали обращать внимание на странное поведение начальника, а его привычки так и остались. Офис оживился суетой юрких журналистов. Полицейские тоже немного расслабились, хоть и их работа напрямую зависит от указаний начальника, который не очень-то спешит раскрывать дела. Раннее утро еще сонное немного сонное, но люди уже пытаются включиться в работу. Это не могло не радовать секретаря: с появлением Гудмана многое изменилось и в самих работниках. Что же послужило причиной: смена власти ли, столь юный возраст шерифа или все сразу? Точно неизвестно. В общих чертах, все вставало на свои места, но одно событие снова выбило из обычного обихода.

Тихое спокойное утро было сломано. В офис ворвался заплаканный Алекс. Вид юноши с красными глазами и ручьями слез напугал всех, отчего дела тут же были брошены, и все внимание было обращено к Алексу. - Алекс, что случилось? – подорвалась с места секретарь, подбегая к юноше. Их окружили люди, кто-то принес воды, кто-то шептался, но у всех был ступор и огромное желание помочь. - Джон мертв! - сорвавшимся от слез голосом крикнул Алекс. Дышать перестали все в одну секунду. И непонятно, что выбило из колеи сильней: еще одна смерть или смерть юного знаменитого музыканта, любимца города? У девушки затряслись руки. Перешептывания превратились в молчаливые испуганные взгляды. Тут все медленно обернулись. Неведомая волна подтолкнула девушку сделать тоже самое. Чуть поодаль стоял шериф, слегка нахмурив брови. Они встретились глазами. У него не было удивления или интереса, он просто не понимал, что происходит и заденет ли это его. Все, что могло тронуть шерифа, - это вопрос, нужно ли будет работать? - Что происходит? - Хотел бы я знать, - отвернулся он. - Приведите парня в чувства. Пусть расскажет, что знает.

Пока Алекс был на аудиенции с Чаком, участок утопал в тишине. Никто не хотел верить, что соловей их города теперь не жив и больше не появится на улицах, наполняя все вокруг музыкой. Секретарь бесцельно ходила по офису, нервно кусая губы. Ей абсолютно не нравилось, что происходит среди работников: бойкие полицейские даже не шептались, лишь молча переглядывались, тихо глотая кофе, шумные журналисты не стучали по клавиатуре, хотя у них появилась просто огромная сенсация, стоящая целой газеты, но оно того не стоило. Ранее утро только вступало в силу, даже солнце выглянуло из-за серого барьера унылых облаков. Так и шериф вышел из офиса. Словно во огне, он стоял грозно и решительно, а лучики падали на него золотой пылью, от чего его волосы разгорались языками пламени, строгое лицо с ровными и четкими чертами, будто созданными по какому-то идеальному шаблону, грозно смотрело на всех, глаза засветились сверкающей бронзой. - Ну, точно огонь, - буркнул себе под нос один полицейский. – Хотя на змеюку похож… - Саламандра, - ответила девушка, подходя ближе к шерифу. – Шериф Гудман? - Собирай весь город, - ответил Чак, уходя в свое укрытие.

После собрания девушка сидела перед Чаком, уверенно стучащего по клавиатуре компьютера, словно ничего и не было. Словно ни смерть, ни крики не смогли докричаться до шерифа о том, что в городе что-то не так, что всем страшно, и только он может и должен успокоить всех и вся. Второй труп за столько короткое время. Гудман словно и не видел ее, а, может, просто не хотел. - Шериф, - слабо позвала она, глупо глядя в потолок. – Нужно расследовать дела… - Что расследовать в самоубийстве? Все итак понятно. - Непонятно. Народ волнуется и не верят вам, потому что Вы чужак, а еще не хотите прояснить события. - Значит так и останусь… Как меня называют? - Змея. Чак не ответил, лишь вздернул брови, продолжая стучать. В участке уже никого не было: все были уже дома, попивая чай и поедая вкусный ужин, а помощница здесь со своим хозяином. Ей некуда спешить. Ее никто не ждет. Ему некуда спешить. Его никто не ждет. Оба одиночества сидели с друг другом, заполняя эту самую пустоту другой только им известной пустотой. - Шериф, нужно идти домой. - Иди, - только и ответил он. - А что насчет Вас? – она перестала смотреть в потолок, поддаваясь вперед и заглядывая Чаку в глаза. - Я тоже скоро пойду. Иди, ты давно свободна. Она не двигалась с места, продолжая смотреть. - Да, давно свободна, - вдруг шериф посмотрел на нее. Девушка так и не смогла прочитать сообщение в карих глазах, но он явно что-то молча говорил. То ли вопрос, то ли утверждение. Гудман вздохнул и выключил компьютер, вставая из-за стола. - Пошли домой, - произнес он, протягивая помощнице руку, которую она недолго думая взяла.

Она увидела седовласого всадника с фонарем в руке, гордого одинокого, из окна своей спальни. - Знал, что Алфи стал делать обходы по городу ночью? – стояла девушка окна в одном лишь халате. Шериф нежился в теплых от их тел простынях, явно не желая слушать в такой сладкий момент про какого-то там местного чудика. - И что? – отмахнулся он. - Он хочет найти убийцу… - Пусть тогда идет полицейским работать, - Чак лег на живот, пряча голову в подушки. Секретарь села на кровать, укладываясь на сильную спину шерифа. - Что ты думаешь об Алфи? - Я не думаю он нем. Делать мне больше нечего. - А зря, - фыркнула девушка. – Хоть гробовщика и бояться, но город его любит, а тебя – нет. Ты чужак, и ведешь себя также. - И что? – снова повторил он, поднимая голову и грозно смотря на девушку, которая выдержала его взгляд. - Если хочешь остаться здесь подольше, то надо наладить общение с народом. В борьбе с гробовщиком ты проигрываешь. А еще задерживаешь дела и не расследуешь, это тоже не идет тебе на пользу. - С делами я разберусь сам, - отрезал он. – Я спать. Девушка вздохнула. Шериф не хочет понимать, что сам себе копает яму. Хотя его непреклонность и чудные привычки манят к себе этой тонкой нитью загадочности. Глядя на шерифа, помощница думала, что он манит к себе и красотой. Да и первое его появление Гудман показал себя с лучшей стороны, что же случилось потом, никто не знает. Шериф угас, как спичка. Единственнный огонь, который остался в Гудмане – его волосы. Это все, что осталось от прежнего огня. А, может, шериф был с самого начало без искры в сердце, но маска, выращенная за все его годы жизни отлично горела счастьем и жизнерадостью. Девушка не выдержала и притронулась к волосам Чака. Мягкие и податливые язычки огня не приносили боль, но сам их хозяин – одна сплошная боль. Секретарь понимала, что их отношения это просто игра, на которую она сама согласилась. Теперь дороги назад нет, и не будет.

Думая обо всем, девушка неожиданно уснула. Открыв глаза, она поняла, что на дворе глубокая ночь. Потянувшись, секретарь задела рукой другую часть кровать. И на ней не оказалось Чака. Девушка быстро подскочила. Действительно, кровать пустовала. - Чак? – слабо позвала девушка. Тишина ответила за шерифа. Секретарь аккуратно встала с кровати, боязливо передвигаясь по собственному дому. Девушка думала, что Чак ушел. Грубо и по-английски. Она головой понимала: для их отношений это абсолютно нормально, но сердце кричало о другом, хотело другого. Она пропустила в какой момент Гудман забрался в сердце, и ушел вместе с ним. Помощница ругала себя за это, за излишнюю эмоциональность и глупую привязанность. - Чак? – и тут девушка замерла. Она нашла его. Чак стоял на кухне. Девушка увидела его мощную спину и вздымающиеся плечи. На душе сразу стало легче, а надежда уже праздновала свою победу. - Шериф? Что-то случилось? Гудман медленно обернулся. Он глубоко дышал. В его глазах ничего не читалось: явно думал о своем. Девушка бегло осмотрела шерифа целиком, но тут де ужаснулась: на правой руке Чака была рана с кровью, которая медленно стекала по коже и холодной столешнице. - Шериф! – девушка подбежала, интуитивно и бездумно схватила медленно охладевающую руку, пытаясь остановить кровь, окрашивая свои ладони в яркий цвет. Хоть это и глупо, но ничего лучше ей в голову не пришло. - Почему Вы ранены!? Что могло случиться!? Шериф не отвечал. Он безразлично смотрел на свою руку, словно не понимая, что происходит, а, если и происходит, то не с ним. - Я лунатик, - ответил Чак. – И вот… , - кивнул он головой на руку. Помощница нашла аптечку и перебинтовала рану. Пока она со всей любовью возилась с марлей, девушка заметила рядом нож, который был в крови. Она не хотела знать, что произошло.

Так они в тишине и просидели до утра. Даже когда утреннее солнце осветило их, они не двигались. Каждый думал о своем. - Пора собраться на работу, шериф. Гудман что-то промычал, медленно вставая. Девушка помогла ему одеться, и так они вместе пришли в участок. На протяжении всего дня она помогала ему в даже самых простых рутинных делах. И тут секретарь начала замечать косые взгляды коллег. Встав, как вкопанная, посреди офиса, девушка ловила злобный взгляд каждого, кто проходил просто мимо. Решив выпить чашечку кофе, секретарь взяла свою кружку и на кухне мыла ее, когда зашел один полицейский. Она не обратила внимание на мужчину: сюда часто заходят, зачем обращать внимание на каждого пришедшего. Однако полицейский продолжал молчать и смотреть на нее. Вот только тогда секретарь решила заговорить, ведь тишина затянулась: - Вы что-то хотели? - Подстилка, - рыкнул тот. Секретарь ничего не поняла. Слово отозвалось глухим писком в голове. Звуки стали резко тише, а в ушах появился странный шум. - Что? – только и произнесла девушка больше даже для себя, чтобы понять насколько слух отказал. - Подстилка. Тебя так называют. Не знала? – искренне удивился полицейский. – Уже все заметили твои отношения с шерифом. Выбиваешь себе зарплату повыше или что? Или себе статус повысить хочешь? Ты же понимаешь, что только понижаешь его? От такой наглости девушка проглотила язык. Хотя теперь ей стало известно, что он ней думают. Отчего пульс ускорился, и секретарь решила действовать: - Думаешь, меня волнует ваше мнение? – девушка подошла вплотную к полицейскому. - Мне абсолютно плевать, - она даже выдохнула тому в лицо для большей убедительности. – Если завидуете – завидуйте молча. С этими словами девушка поспешила на выход, чтобы не услышать лишнего, чтобы не наговорить лишнего. Шерифу она так ничего и не сказала.

- Вы секретарь Гудамана? - вдруг послышался знакомы голос. Грозно развернувшись, помощница увидела перед собой гробовщика, отчего и дрогнула всем телом. Но ей показалось. То была сестра метсной легенды, Линда. За ее спиной тушевались подростки. Юноша и девушка. - Что такое миссис Сигон? - На моего сына и его подруга сегодня ночью кто-то напал. И мы хотим написать заявление. Этого еще не хватало. В городе действительно живет опасность, которая теперь пытаясь навредить юным жителям. - Конечно, прошу за мной. Помощница повела их за собой в кабинет, пытаясь забыть, что ей сказали. Вообще забыть о всех проблемах, оставив все как есть. Все пошло кубарем, но пусть и дальше идет, пусть ломает все на своем пути, пусть ничего не останется. Пропади оно все.

- Все хорошо? - вдруг спросил Чак, выгибая бровь. Тут секретарь поняла, что все это время Гудман смотрел на нее, пока та была в воспоминаниях. - А…, э…, - замялась девушка, под внимательным взглядом шерифа. – Да! Все в порядке, - натянула улыбку секретарь, отчего Чак наклонил голову в жесте непонимания. – Просто заработалась. Не беспокойтесь, шериф. Документы, которые надо подписать. Эти места отмечены закладками-флажками. Девушка протянула аккуратно сложенные документы. Шериф, взяв бумагами, решил их пролистать и пробежаться взглядом. Пока шериф опустил глаза и свое внимание в документы, секретарь невольно засмотрелась на густые опущенные ресницы, на его бегущие по строчкам темные зрачки, вьющиеся языки пламени. Секретарь вздрогнула, когда шериф зыркнул ей прямо в глаза. - А если найду ошибку? - из-под ресниц пилил ее взглядом Чак, говоря томным голосом. - Значит, я исправлю, - смутилась девушка, прикрываясь папками. - В моем кабинете. - Разумеется, - ответила девушка и ушла прочь, виляя бедрами. Мысленно Гудман похвалил свой собственный вкус, отпив кофе и вспоминая ее имя, ибо подробности ее интимной жизни и неприличные мечты куда лучше запоминаются, чем какое-то слово в паспорте. Шериф снова сделал глоток, разворачиваясь к своему кабинету, но тут же выплюнул его в сторону. Облокотившись о стену, стоял гробовщик со сложенными руками на груди. Его безразличный, слегка надменный взгляд прыгал по каждому, но остановился на Чаке. - Вы меня напугали, Мистер Харт! Так Вы зарабатываете постояльцев на кладбище? - рассмеялся шериф, положив руку на сердце, но тут же стушевался от непоколебимости Алфи: гробовщик шутку не оценил, но и не изъявил желание даже это показывать. - А я понял главный плюс моей работы. - Надо же. И какой он? - Не надо буквально стелиться под таких, как Вы. Чак глупо захлопал ресницами от такой бестактной грубости, но тут же улыбнулся. - Разве Вы мой начальник, чтобы мне об этом говорить? Нет, так что обойдемся без язвительных комментариев. Вы явно не за этим пришли. Гробовщик хмыкнул, кривя губы. - Я здесь по делу. А точнее по поводу дела Джона - А что с ним? - У меня требование. - Вот как. И какое? - Осмотр комнаты Джона и объявление медицинской экспертизы при всем городе. Чак сфокусировал взгляд на гробовщике, глядя прямо в зрачок. По лицу шерифа пробежалась странная тень и осталась в легка сморщенном носе и еле заметной складке между бровями.

Глава 8. Холод печали и плач гробовщика.

Народ столпился в доме Финчей. Решено было не всех впускать в комнату, но обязательно им всё рассказать. По комнате ходил Алекс, высматривая каждую мелочь. О дверной косяк облокотился Алфи, у стены встал Чак, а Том был где-то в коридоре, общаясь с жителями. - Вы уверены, что это даст хоть что-нибудь, Мистер Харт? - Да. - А почему Вы так уверены? - Вы не единственный коп в городе, Мистер Гудман. Шериф прищурился, рассматривая Алфи. - Что я должен найти? - вдруг вешался Алекс. - Просто осмотри комнату. Ничего не пропало? Алекс задумчиво закусил губы, снова осмотрев комнату. Он чувствовал груз ответственности, что невидимым камнем на верёвке повис на шее, утягивая вниз. А, может, это всего лишь взгляды Алфи и Чака. Алекс вновь бросил взор на комод перед кроватью. Ничего не изменилось. Или же... - Я могу сесть? - спросил Алекс, глядя на Чака. Шериф кивнул головой, не понимая, зачем это нужно юноше. Алекс сел на кровать, упирая взгляд на комод. - Что-то есть? - подал голос Алфи. Юноша наклонял головы в разные стороны, осматривая предмет мебели с разных углов. Алекс много раз туда смотрел, когда был в гостях или на ночёвке у Джона. Он вспомнил, что любил по утру рассматривать блестящие золотые статуэтки, купающихся в ваннах солнечных лучей. Алекс встал и лёг на пол. Чак изогнул бровь, удивляясь поведению юноши. С такого угла он всегда смотрел на эти сверкающие награды, заработанные чистым талантом, умершим вместе с другом, братом, сыном и лучшим человеком в городе. Как вдруг: - Награда! - подскочил Алекс, указывая пальцем на комод. - Здесь стояла золотая нота! - Ты уверен? - поинтересовался Чак. - Конечно! Я помню эту награду! Все помнят. Это первая награда, которую Джон получился в десять лет на конкурсе в Вите. Весь город отмечал, а к Джону пришла известность в узких кругах. Чак взглянул на Алфи. Уголки рта гробовщика подрагивали, но сам он явно пытался утихомирить свои мышцы. Алфи зыркнул на шерифа, от чего тот вздрогнул. - Думаю, пора навестить морг, - довольно проговорил хозяин кладбища и поспешил из комнаты.

В холодное помещение первым зашёл Чак. Сразу за ним Алфи, а дальше подтянулись и все остальные. В помещении был жуткий и стойкий запах антисептика. В центре стояла кушетка, прикрытая простынью. Рядом медсестра что-то записывала. - Добрый день, - улыбнулся Чак. - Добрый, шериф Гудман. Экспертиза готова, я могу её..., - девушка замешкалась, озираясь на людей - Огласить при всех, да, - закончил Чак её мысль в слух. - Хорошо, - медсестра ещё раз осмотрела присутствующих. Линда с мужем, супруги Финчи с дочерью, Том и ещё пара семей сразу отошли в сторону, а вот гробовщик потерянно подошёл к трупу. - О! Мистер Харт, Вы уже здесь. Вы можете снять мерки. Алфи не ответил. Он, не моргая, стоял на мёртвым Джоном. Из-под простыни торчала бледная рука. - Я до сих пор не верю, - еле проговорил гробовщик. - Я могу коснуться? Медсестра смерила его взглядом. - Вы можете, - ответила медсестра и исчезла за дверью. Гробовщик чуть коснулся руки, надеясь, что она тёплая, надеясь, что это очень дурной сон и всё неправда, но привычный для Алфи холод обдал кожу болью, возвращая в реальность. - Я думал,ты будешь на моих похоронах, а не я на твоих, - потерянно сказал Алфи. Линда прижалась к мужу, стараясь не заплакать. Том очень внимательно наблюдал за Алфи, пока на глазах наворачивались слёзы. - Наш соловей замолчал. Голос Алфи дрогнул. Мама Джона не выдержала, взвыв от горя. Многие стали потирать глаза, отворачиваться. Том тоже отвернулся, задирая голову, но взгляд снова упал на Алфи. Перевозчик остолбенел. Глаза Алфи наполнились слезами, и он, согнувшись, дабы не издать ни звука, закрыл их, и Том увидел две крупные капли, скатившиеся по щекам. Новая волна слёз накрыла Тома. Алфи выбежал из морга.

Оказавшись на улице, гробовщик дал волю слезам. Они крупным дождём скатывались по щекам. Алфи и не помнил, когда в последний раз так рыдал. Наверно, никогда. Такой удар, как смерть Джона, оказался самым неожиданным и болезненным. - Не знал, что ты человек, - раздался со стороны голос. Алфи замер. Его поймали. Бесцеремонно и неспециально. Он сам дал себя поймать. Алфи отвернулся от Алекса. - Можешь, не прятаться. Я всё равно видел. Обалдеть, - он покачал головой. - Плачь гробовщика. Теперь я видел всё. Алфи восстанавливал дыхание, чтобы утихомирить слёзы. - Я никому не скажу. - Спасибо. - Да было бы за что. Я просто себе даже представить не мог, как ты плачешь. - Считай, увидел единорога. - Ай, опять твоя надменность. Знаешь, плачущий ты мне нравишься больше. - Значит, я итак тебе нравлюсь? - усмехнулся гробовщик. - Мечтай! Ха-ха! Со слезами ты хоть настоящий, - Алекс немного помолчал. - Ты всегда мне нравился. Меня в этом убеждал Джон. Просто ты нелюдимый. - Образ такой. - Построил вокруг себя стены и сидит довольный. Тебе не одиноко? - Иногда, - честно признался Алфи. - Почему не хочешь сближаться с жителями? - Я много чего сделал, а они мне отплатили слухами. Не хочу навязываться. - М, чувство собственного достоинства. Понятно. Они замолчали. Каждый думал о своём, но так или иначе их мысли переплетались, хотя гробовщик и юноша даже не подозревали этого. - Алфи, - вдруг позвал Алекс. - Ты не веришь? - Чему? - Кому, - поправил Алекс. - Шерифу. Он не прав, верно? Это не может быть самоубийством. Алфи молчал. В голосе юноши слышны были нотки мольбы. И пристанищем они нашли именно в Алфи. - Это не самоубийство, - твёрдо ответил гробовщик. - Тогда почему шериф так сказал? - Работать не хочет, возиться с этим. - Убийцу найдут? Алфи тяжко вздохнул. Он устремил взгляд в землю. Алфи лишь краем глаза видел, что Алекс смотрит на него, не видел, но знал, как смотрит юноша. С надеждой. Алфи не за что на свете такое не сказал бы, но теперь - это его задание. Алекс даже не поверил в услышанное, его лицо вытянулось, но в глубине души он был рад именно такой фразе, а ведь гробовщик лишь произнёс: - Я найду его.

После ухода Алфи, в помещении резко стало напряжённо. И даже далеко не потому, что шериф вдруг стал мишенью для косых взглядов. Осознание обвинений в сторону гробовщика давалось жителям очень тяжело, но не выдержала Хадлей: - Вы серьёзно подозреваете Харта? Разве убийца плачет? - Некоторые убийцы помогают искать самих себя. - Это бред! Алфи не мог убить Джона, потому что его и в городе-то не было! Алфи приезжает в город только раз в месяц к мэру, и только тогда его видят. Это все могут подтвердить! - Мисс Финч, я знаю о Ваших чувствах к Мистеру Харту, но, пожалуйста, оставьте их вне дела. Хадлей опешила. Многие знают о её чувствах к Алфи, но откуда знает шериф? Кто-то рассказал? Или Чак Гудман решил сам порыться в чужом белье? - При чём тут это? - резко собралась девушка, проговаривая сквозь зубы. - Очень даже при том. Из-за этого, Мисс Хадлей, Вы и будете на его стороне независимо от его же поступков. - Хадлей права, Мистер Гудман, - вмешался резко Питер. - Алфи почти нет в городе, а в особняке всегда горит свет. Это видно из разных частей города. - Что ж. Однако в тот раз, когда я встретился с Мистером Кёртисом, Алфи был тут как тут. - Он приехал к сестре, Линде, заказать новый памятник, потому что старый дал трещину, - тихо отозвался Томас, подходя ближе. - Хоронить людей и убивать людей - это разные вещи, - перевозчик усмехнулся, заглядывая Чаку в глаза. Это вызов. Шериф всё понял: уловил насмешку, адресованную только ему. Сейчас он против всех, и всех против него. Из-за этого Чак выбрал другой путь - нападение: - Кстати, хотел спросить у Миссис Сигон, - непринужденно, словно никакой насмешки и не было, Чак повернулся к Линде. - Почему Вы уехали из родного дома и перестали общаться с братом? - Вы решили начать допрос в морге? Вы извращенец, шериф Гудман. - Такова моя работа. Вы не ответили на вопрос. - Я просто не хотела возиться трупами, потому что боялась и мне было мерзко. Но Алфи считал, что кроме нас никто за это дело не возьмётся даже за большие деньги. На этой почве мы и рассорились, ведь у каждого был своё взгляд на эту ситуацию. - Сомневаюсь, что дело в банальном споре. Убежать в шестнадцать, а родить уже в семнадцать... - Я смотрю, Вы очень осведомлены о нас. Даже о таком... - Разумеется, я же шериф. - Смотрите, как бы нос не оторвали, когда будете лезть в чужие дела. А может, для достоверности и Вашей озабоченности, мне лучше продемонстрировать, как мы зачали Алису!? - А Вы похожи с братом. Такие же грубые. - Да что ты, может, потому что мы родственники, умник? - Хорошо, я всё понял. Все ваши ответы пойдут в дело. - Не забудьте добавить наш с мужем секс. - Разумеется, - улыбнулся Чак, но уходить не спешил: нужно дождаться экспертизы. Том метался, решаясь на отважный шаг. В нос бил запах антисептика, напоминая о месте, где все сейчас находили, о том, почему все здесь прямо сейчас. И Том таки решился: - Хадлей права. Джон - единственный близкий друг Алфи. И Вы правда думаете, что Алфи мог его убить? - Кто знает. Алфи ведёт скрытный образ жизни. - Не скрытный, а отшельнический. - Словарь хоть раз в жизни открой, - буркнула Линда. - Допустим так, - начал Гудман. - Допустим, что Алфи скрывать нечего. Но вдруг он сумасшедший? - Не может такого быть. - Почему Вы так уверены? - Я видел сумасшедших преступников, следил за ходом дел с такими, бывал на суде, где их отправляли в псих-лечебницы. Сумасшедшего я всегда узнаю. Вдруг для Чака сложился пазл. Он, не моргая, начал сверлить дыру в Томе. - Так вот кого имел в виду мистер Харт, говоря о том, что в городе я не единственный полицейский. - Да, я тоже коп. В отставке. - Это Вы его надоумили обыскать комнату Джона? "Конечно, нет!" - хотел ответить Том, но ответил другое: - Да. - Где Вы учились, Мистер Кёртис? - В полицейской академии "Сердце" в Вите. - Поразительно! Мы однокашники! - Я рад за вас, а вот академия - нет. - Почему же? - по-змеиному улыбнулся шериф. - То, как Вы ведёте дела, расстроило бы профессоров. - Вы сейчас пытаетесь манипулировать мной? - Конечно, нет! Я учился на копа, а не на учителя. - Тогда это не Ваше дело. - Да, не моё, но это и в ваших интересах. Обернитесь и увидите, как на Вас смотрят жители. - Мне плевать, что обо мне думают другие. - Ну, раз так, Вам, наверное, будет наплевать, когда весь город узнает, чем Вы занимаетесь со своей секретаршей. Чак легонько вздернул брови и чуть наклонил голову, немного оголяя зубы в подобии глупой неосознанной улыбки. - Я смотрю, Вы осмелели. Я до сих пор помню Ваше потерянное лицо после обвинении в убийстве. - Гудман, Вас часто обвиняют в убийстве? - Нет. - Вот и меня нет, но я действительно осмелел. В морг зашел гробовщик, тихо ступая по вечно холодной плитке. - Интересно, почему? Неужели Вы так хотите защитить мистера Харта? С чего бы? Он сказал, что вы даже не друзья. - Он может сказать, что угодно, но моё отношение есть моё, а я вот считаю его своим другом. Поэтому, по поводу Ваших отношений с секретаршей, как мужчина, я Вас понимаю - сам уже тоскую без женского тепла, - Том подошёл в плотную. - Но не прям же на рабочем столе. Чак загнан в угол, как маленький зверек. Самое для него страшное - он не знает, что ответить, как защитить себя. - Откуда..? - Вы же шериф, Вы должны всё знать, а не то узнает весь город. - Это шантаж? - Это предупреждение. Иначе обычный слух, станет явью на видео. Если Вы ещё не поняли, за Вами давно следят: город маленький, заняться нечем. Или, быть может, Вы даже этого хотите, шериф Чак Гудман? Шериф вдруг улыбнулся коронной змеиной улыбкой, сбивая Тома с толку. - А вдруг? Вы ж не знаете моих фетишей, не так ли? Том замолчал. Они смотрели друг на друга, и каждый не хотел отступать. Пришлось признать ничью. - Прошу прощения, - вдруг вмешалась медсестра. В руках у неё была пара листов. Все посмотрели на неё. - Вот медэкспертиза. «В следствии экспертизы было выявлена смерть от черепно-мозговой травмы тяжёлым тупым предметом». В морге повисла не бывала до селе тишина. Такая напряжённая, что все дышали через раз. Алфи зыркнул на шерифа исподлобья, стараясь скрыть ликование, которое просто не могло утихнуть. А что же Чак? Шериф был потерян. Его глаза искали хоть какую-то мелочь, чтобы зацепиться, этой мелочью оказался суровый взгляд Тома. - Соберите всех в городе. Я сделаю объявление, - только и смог сказать шериф.

На площади собралось не так много народа, чем если бы дело было вечером: в Силе́о остались только старики и те, кто не работает в городе, а вот вся молодёжь - в Вите. Гробовщик, по обычаю, был где-то сзади, а Том стоял между ним и толпой. На деревянной трибуне появился Чак. - Моё объявление будет коротким и шокирующим. Мы расследуем дело Джона, и медэкспертиза дала новый толчок в ходе работы, - он поджал губы. - Среди нас убийца. Толпа ахнула. Волнами накатывал на людей страх, шепот становился громче и вовсе переходил в возгласы и кричи - С этого момента в городе введён комендантский час. После девяти вечера закрывайте двери и окна, на улицу не выходите. Будьте внимательны, - с этими словами Чак тихо ушёл с трибуны. - Только панику посеял, - буркнул Том. - На этот раз хоть правильный диагноз, - ответил Алфи. - На этот раз? - Я уверен, что смерть Кита - это убийство. Но ты его сломал, - торжественно усмехнулся Алфи. - Не я, он сам. Ты оказался прав, он действительно странный. - Ему спички доверить нельзя, не говоря о целом городе, - вспыхнул Алфи, замолкая. - Спасибо. Том резко обернулся. - За что? - Постоял за меня. - Да ладно. Ничего особенно. Я должен был так сделать. Том отвернулся, а Алфи усмехнулся. - Странное дело, - начал гробовщик. - Нику хоть и чуть за пятьдесят, но он бы задал хорошую трёпку Чаку. Почему он так внезапно ушёл? - Не знаю. Может, устал? - гробовщик кивнул, соглашаясь. - А ты устал? - вдруг спросил Том, разворачиваясь к гробовщику. Алфи пожал плечами. - Что измениться, если я скажу "да"? Правильно - ничего. - Думаю, можно что-то придумать, и дать тебе передышку. - А я не говорил, что устал. Мою работу оставьте мне. Гробовщик сложил руки на груди, словно защищая себя и отгораживаясь. Опять. Опять уходя от сближения, хотя в какой-то момент Тому показалось, что Алфи позволил подойти ближе, чем на расстояние пушечного выстрела. Но, видимо, показалось. - Не знал, что ты так можешь, - вдруг сменил тему Алфи. - Как? - Жёстко отвечать. - Ну да, ты ж думал, что я только трупы перевозить умею. Себя, наверное, считал лучше, выше, умнее, сильнее. - Неправда, только сильнее. Тебе приходилось гробы с телом поднимать? Том ошалело взглянул на гробовщика. Перевозчик долго молчал и заглядывал в глаза Алфи для поиска ответов. - Ты...? - Да, от города до кладбища. Теперь Том не сдерживался: рот настолько был широко раскрыт. - Как-нибудь я расскажу эту историю. Мне пора, до свиданья, Том, - Алфи погладил коня по море, сел в седло и совершенно не спеша поехал по дороге вверх. - Пока, - растерянно ответил Том. Перевозчик смотрел в спину гробовщику. Какой же он странный человек. Не дает себя узнать, но постоянно вбрасывает разные факты о себе, после которых Тому приходиться долго возвращать чувства на законное место. Гробовщик уже довольно далеко отъехал, когда перевозчик очнулся. Природное любопытство - самая худшая вещь. Мужчину буквально разрывало: как? Как гробовщик смог? А, может, просто травит байки? Так появляются слухи. Том не выдержал и стремительно за шагал в сторону кафе. Питер прибирался и делал рутинные дела, но обратил внимание на перевозчика. - Привет, Том, - Питер осекся. - Что с тобой? Что с лицом? - Алфи поднял гроб с телом? Повисла тишина. Питер глупо моргал, уставясь на Тома. - Откуда узнал? - Он сам рассказал. - Ух ты, сам Алфи рассказал... Поздравляю, Алфи доверяет тебе. - Сомневаюсь, - отозвался Том и сел за стойку. - Это ты так думаешь. Да, Алфи бывает очень холодным, но к нему просто нужен подход. Так вот. Жила у нас в городе девушка. Мы называли её бухгалтером, но на деле она высчитывала сколько продуктов нужно в кафе, школу, больницу, ну, что-то в этом роде. - Логист? - Ага, это слово. Как-то случился у неё конфликт с Алфи. - Да ладно? - Да-да. Алфи не конфликтный человек, но в случае чего за словом в карман не полезет. А ссора у них была по поводу списка Алфи, который он отправляет мэру каждый месяц. И вот эта девушка зацепилась, что в списке Алфи было несколько кило мяса. Сейчас уже не вспомню точное число. Зацепилась она, мол, человек столько мяса съесть не может, только если будет по килограмм в день. Может, Алфи и смог бы, но каждый день есть мясо, скорее всего надоест, но ему надо было. В общем, отказала ему. Только в мясе. Алфи приехал в город, чтобы выяснить, а приехал прямо к мэру. Ну, наш предыдущий мэр вызвал девушку. Говорят, поругались они не на шутку. Крики стояли. - Алфи кричал? - Да, вывести его смогла. Правда, и Алфи был хорош: говорил, что думает о ней. - Да, он любит бросать острые слова в лицо. - Короче, мэр принял сторону Алфи. Вообщем, с девушкой той они помирились. Её заинтересовала одиночество Алфи. - Влюбилась что ли? - усмехнулся Том. - Может быть, мы уже не узнаем. Она пыталась всячески приобщить Алфи к участию в делах города. Он шел неохотно, порой даже игнорировал её. - Как она его приобщала? - Звала на ярмарки, собрания. Он пару раз внезапно появлялся, и также внезапно перестал. Девушка умерла. Ей было тридцать восемь. Умерла от сердечной недостаточности. Мы, конечно, потужили, но в какой-то степени, это было ожидаемо: мать и отец у неё от этого тоже умерли. Сестра её захотела, чтобы гроб с телом еще в доме три дня простоял. Ну, захотела так. Алфи приехал, снял мерки, сделал гроб, мы привезли, уложили и стали ждать четвертого дня. Дождались. В то время, перевозчиками были мы с Китом. Опытные, короче. Да и девушка была роста невысокого, миниатюрная, а прибавь весь гроба: дерево как-никак. Думали вдвоем управимся, не тут-то было. Поднять не смогли. Позвали еще одного мужичка. Не подняли. Позвали еще одного. И снова провал. Гроб будто стал свинцовым. Местные запереживали: мертвая уходить на тот свет не хочет. Смешные. Но дело, действительно, было странное. Кит поехал просить помощи у Алфи. - А что Алфи мог сделать? - усмехнулся Том. - Мы тоже усмехались и нервно смеялись, но во что-то верили. Кит привел Алфи, он зашел в дом, провел там несколько минут, а после, выглянув из двери, попросил нас поехать на кладбище. Мы сразу поняли, что он собирается делать, даже пытались остановить, но Алфи тверже кремня. Мы всеми, кто был в городе, поехали на кладбище. О, - воскликнул Питер, закрывая глаза рукой. - Я до сих пор помню этот момент. Мы стояли у дома Алфи, не зная, чего ждать.

Толпа стояла у особняка гробовщика, шепча друг друг что-то. - Ты уверен в нем? - спросил Питер у нервно грызущего ногти Кита. - Я не в чем не уверен в его случае, но он всегда поражает. Вместо привычной печали, над людьми повисло напряжение и страх. Все понимали, что могут увидеть, но их сознания упорно отталкивали эти мысли. Среди жителей бегали дети, уставшие ждать. Один мальчик подбежал к склону дороги. - Алекс! Постой на месте, пожалуйста, - попросила мама, подходя чуть ближе. - Там Алфи идет. - Что!? - выкрикнул Кит. - Просто идет? - Нет, на плече гроб несет. Стоит ли говорить, какой ужас охватил взрослых от слов мальчишки одиннадцати лет. От страха никто не был в силах пошевелиться. Тем временем из-за склона появился гробовщик, спокойно несущий на плече гроб.

Том еще долго не мог прийти в себя. Он глупо моргал глазами. Питер же терпеливо ждал с легкой улыбкой на губах. - Как... Это невозможно! - Мы тоже так считали до того дня, но... Видимо, Алфи еще загадочнее, чем мы думаем. - Да, чего стоит уступка мэра. - Это немного о другом. Честно сказать, это их обязанность. - Обязанность? - Ну, правильнее будет сказать, договоренность. Еще с давних времен мэры уступали гробовщикам в их желании. Мэрам просто повезло, что у наших гробовщиков невысокие требования. - А с чего это мэры под властью гробовщиков? - А, ты ж не знаешь, - усмехнулся Питер. - Потому, что они тоже часть династии гробовщиков. Том рот отрыл от удивления. - Ну, уже косвенно. Когда-то один мэр женился на гробовщице. Её звали Люсиль Харт. Очень красивая и игривая девушка. Это было то время, когда гробовщики бывали часто в городе и их совсем не боялись. А не боялись как раз поэтому. Люсиль всегда была в городе: всем помогала, на ярмарках была, танцевать любила. В сильном восторге гробовщики не были, но и запретить ей не могла даже мать, ныне известная как самая сильная женщина рода гробовщиков - Гертруда. Вот на одной из ярмарке Люсиль танцевала, и заметил её тогдашний мэр города да и женился на ней. Детей у них не было, к сожалению. Люсиль увяла после смерти матери и отца, брата, сестры и ее детей, в которых несколько пьянчуг выстрелили, прямо в сердце, - Том судорожно вздохнул. - Бездетные вдовцы вернулись в город. И тот самый мэр решил выполнять все желания гробовщиков, так как какое-то время сам был их частью. На деле-то и сейчас в роду гробовщиков кризис: у Алфи-то тоже детей нет. - Может, еще не встретил ту самую. Не думал, что у рода Алфи такая история. - Мне не все известно, если хочешь узнать больше, спроси лично у Алфи. Живую легенду в городе имеем, так-то. Туристов, правда, не так много. Мужчины рассмеялись, немного разряжая обстановку. Это история долго еще будет жить в городке Силео. История, от которой у людей лишь при упоминании мурашки по коже и при виде Алфи у жителей сгибаются колени.

Однако как бы колени не сгибались люди все равно идут на кладбище с одной и той же целью. И в этот раз цель была та же, вот обстоятельства другие, от которых у жителей уже не осталось глаз, а лишь мокрое место. Из-за утреннего расследования Алфи не успел выкопать могилу. Докопав ровно половину, гробовщик решил бросить и доделать позже, ведь уже стали подъезжать гости. На пикапе Тома привезли гроб. Финчи решили, что в последний путь проведут сына сами, то есть... Отец вместе с Алексом подняли гроб и отнесли к месту захоронения. Алфи пытался ускорить процесс копания, но вдруг на плече почувствовал большую руку. Обернувшись, он увидел Мистера Финча. Мужчина с проседью сказал: - Позволь мне. Алфи как-то замешкался. Такого еще не было. Взглянув еще раз в глаза Мистеру Финчу, Алфи столкнулся не с взглядом, а с океаном печали, отчего гробовщик неосознанно протянул лопату. Отец Джона слабо улыбнулся и приступил к делу. Алфи вылез из ямы в недоумении, как вдруг услышал: - Можно мне тоже? - то был Алекс. Юноша указывал на другую лопату. Алфи слабо кивнул, и серебровласный Алекс, схватив инструмент, прыгнул в яму, помогая мужчине. Гробовщик поднял глаза на толпу, которой, как оказалось, было совершенно плевать, кто копает могилу. Все заняты были своим горем в сердце. Семья Финчей поливала водой слез землю, как и другие жители. Буквально через пару минут приехали Сигоны и Клодет. Как ни странно, девушка держалась близко к Ренди, а юноша и не был против. Не было только шерифа, но это не было удивительно для Алфи, но тут мимо него прошелся какой-то молодой человек. Гробовщику показалось, что он уже видел эту фигуру, волосы и движения... Джон прогуливался мимо людей совершенно спокойно. Сел на край могилы, наблюдая за отцом и другом. Потом чуть задержался над мамой и сестрой, обнимая них нежно и почти невесомо. Не обошел стороной музыкант и Ренди с Клодет. Девушка, не выдержав, расплакалась и прижалась к юноше, который крепче прижимал ее к себе. Джон обнял молодых людей, бросив взгляд на Алфи. Гробовщик продолжал наблюдать с замиранием сердца. Музыкант бросил многозначный взгляд и исчез, растворившись в воздухе. Клодет, успокоившись, взглянула на Алфи. Их глаза зацепились. Довольно долго так они смотрели друг на друга. Гробовщик еще раз осмотрел Клодет и Ренди и повернулся к могиле. Молодые люди переглянулись, испугавшись, что сделали что-то не так, но дело было совсем в ином...

Похороны закончились. Теперь Алфи не хотел ускорять время, лишь терпеливо ждал и дождался. В нужное время Джон не заставил себя долго ждать. Они сидели в гостиной, слушая треск поленьев. - Говорить ты не можешь, - Джон покачал головой. - Твой убийца хорошо знает законы мертвых, но зато ты можешь писать. Все равно можешь кивать и качать головой для ответов. Джон кивнул. - Убийца. Я его знаю? И снова кивок, от которого Алфи замер. - Местный? Качание. - Он же и виновен в смерти Кита? Кивок. Рядом звякнула кружка: Кит взял чашечку, случайно стукнул ей об тарелочку и отпил чая. - Убийца сейчас в городе? Кивок, и Джон резко начал что-то писать. - Угроза Ренди! Беги! Гробовщик, не теряя не минуты, подскочил с места и, хватив кофту, выбежал из дома. Надевая предмет одежды, Алфи пронзительно свистнул. Верный конь выскочил откуда-то из дома. Гробовщик набегу запрыгнул в седло и направил Тайфуна в город.

Ренди не мог заснуть. Сверчки все еще трещали за окном. Ренди тяжко вздохнул: раньше эти звуки были слаще колыбельной, а сейчас… Юноша не могу заснуть уже второй час. Перед глазами так вставили кадры дня: полицейский участок, разговор с Алексом и Клодет, похороны. Его первые. Ренди никогда бы не предположить не могу, что когда-нибудь будет на похоронах друга. Честно говоря с Джоном юноша не был знаком так близко, но разговор в тот вечер, они словно были знакомы очень и очень давно. Совершенно не чувствовалось отсутствие проведенного вместе времени. Скорее всего, дело в энергии Джона: каждого ждал в своем доме с раскрытыми объятиями и сердцем, дабы помочь. Такие люди рождаются очень редко, но чаще уходят раньше. Ренди лежал и думал о чем-то еще, как вдруг раздался тонкий звук, как камешком по стеклу. Юноша замер: сначала подумал, что показалось, но когда раздался второй такой же звук… Ренди подбежал к окну и высунулся из него прям наполовину. Внизу стояла Клодет. Девушка улыбалась. - Ты что тут делаешь?! — громким шепотом возмущался Ренди. - В гости пришла. - Да ты вообще в своем уме? А, ну, залезай! — с этими словами Ренди исчез в комнате. Клодет же ловко забралась внутрь по плющу, что рос прямо на стене дома. Уже в комнате молодые люди смотрели друг на друга молча. Тишину решил прервать Ренди: - Что ты тут делаешь? - Сейчас я провожу время у тебя дома. - Нет, я имею в виду... Всему городу запретили гулять поздно вечером! - всплеснул руками Ренди и замер с ними в жесте возмущения. Девушка, разглядывающая полки юноши, развернулась к нему лицом и оценочно пробежалась по его внешнему виду. - Глядя на тебя, можно подумать, что ты меня ждал, - игриво хихикнула девушка. Ренди прищурился, явно не понимая, о чём говорит Клодет, но последовал её взгляду и посмотрел на себя. Осознав, что он стоит в одних боксерах, юноша закатил глаза и подошёл к своему шкафу. Пока Ренди надевал большую футболку и такие же штаны, Клодет, как порядочная девушка, отвернулась. Наконец прикрыв некоторые части тела, юноша сел на свою кровать в позу лотоса и похлопал на место перед собой, тем самым приглашая присесть. Клодет мягким шагом подошла к кровати и села рядом с Ренди. Было настолько тихо, что были слышны не только шаги, но и легкое дыхание. Обстановка явно намекало на интересное времяпрепровождении, или это все взгляд Клодет, который говорил без слов. - Почему ты не спишь, а сидишь прямо передо мной? - Ну, ты меня пустил. - Не оставлять же тебя на улице, когда там может быть убийца. И вообще, не уходи от вопроса. - На такие случаи у меня был Джон. Я к нему приходила. - Ты приходила ночью? Вы точно были друзьями? - Это что, ревность? - Можно и так сказать, но посуди сама, ты сейчас говоришь мне, что ходила к парню ночью. О чем я должен был подумать? - Так ты всё-таки думаешь об этом. - Все думают о таких вещах. - Но сколько бы я не шутила ты никак не реагируешь! - Я просто хорошо сдерживаюсь. - Так зачем ты сдерживаешься? — только сказала девушка, как её рука скользнула по колену юноши, но Ренди резко схватил ее рук. - Это не то, что тебе нужно, - Клодет дрогнула. Ее рука обмякла, девушка, словно свеча, потухла. Глаза потеряли блеск и живость и уткнулись куда-то в сторону. - Что с тобой?

Девушка не отвечала довольно долго, но и Ренди некуда было торопиться. Треск насекомых наполнял собой пространство, придавая атмосферу летнего вечера, и хоть на дворе уже осень, было довольно тепло. Так что окно было открыто, и треск кузнечиков проникал в комнату. Наконец Клодет ответила: - Так Джон говорил… Ренди ожидал более шокирующего ответа, но дождался совершенно очевидного для него. Что еще могла она сказать после смерти близкого друга? Чтобы Клодет не чувствовала себя глупо, Ренди решил поддержать разговор. - Как? - В-вот к-как ты сказал…, — девушка словно была в трансе: заикающийся голос и пустой взгляд. С каждой минутой девушка менялась и в худшую сторону. Ее взгляд тускнел, лицо бледнело. Ренди понимал, что у Клодет вот-вот случится истерика, к чему он и был морально готов. - Ренди, — слабо позвала Клодет. - Я здесь. - Я не могу проверить в это… Я не могу поверить, что Джона нет! — девушка резко повернулась к юноше, вонзая свои печальные глаза в карамель глаз Ренди. Он тяжело вздохнул. - Я тоже не верю. Не представляю, какого тебе, ведь с Джоном не был так долго и так близком знаком, как ты, но мне больно осознавать, что больше не смогу поговорить с ним, послушать его голос и игру на гитаре, попросить у него совет.. Клодет не выдержала. Слезы покатились крупным дождем. Ренди прижал Клодет к себе, крепко сжимая ее в своих объятиях. Девушка сдерживала голос, закрывая рот руками. Так они и просидели до тех пор, пока Клодет не пришла в себя и перестала плакать, Ренди это понял потому, что ее плечи перестали вздрагивать, дрожь тела прекратилась, и он услышал тихие всхлипы. Никто ничего не говорил, не желая нарушить тишину и продолжая наслаждаться обществом друг друга. - С Джоном мы действительно были друзьями… - Мне необязательно все знать, тем более вашу личную жизнь. Даже если что-то между вами было и… - Нет-нет! — поспешила Клодет, выбираясь из приятных объятий юноши. — Я хочу рассказать. Хочу рассказать тебе. Джон был мне как старший брат, по крайней мере его отношение ко мне было такое. Даже больше тебе скажу, у Джона была девушка. Та самая, которую ты в участке видел. - Кукла? - Ага, — недовольно рыкнула. — Именно она. - Ты зла на нее? - Конечно. Возможно… Эх, примешался детский максимализм.

В гостиной были занавешены все окна терракотовыми шторами, которые при попадании на них закатный лучей наполняли всю комнату приятным рыжим светом и атмосферой летнего вечера. Вышедшая давно из моды мебель стояла на тех же местах, что еще при молодых родителях Джона. Незажжённый камин пылился от безделья. Рядом с любимым зеленым креслом Джона с все той же кружевной салфеткой стояла гитара. Клодет по привычке села на диван, а музыкант уселся на полу. Девушка интуитивно тоже села на пол. - Смотри, — Джон взял черную гитару в руки. — Вот это называется дека. Здесь лады Но Клодет не слушала. Что есть дека и лад, какие где струны её мало волновали, а вот руки Джона с его черными ногтями были куда интереснее музыкальной теории. Истинная причина, по которой Клодет вообще здесь, — сам Финч. Его густые опущенные ресницы, тонкие длинные пальцы, мягкий низкий что-то объясняющий голос. Девушка и сама не заметила, как потеряла мысль, перестав слушать музыканта и разглядывая только Джона. - Ты вообще слушаешь меня? — не отрываясь от гитары, спросил музыкант. Клодет от неожиданности дернулась. Их глаза зацепили друг за друга. Клодет стало неловко, что она не слушала объяснение, ведь и самому музыканту было интересно. - Что-то не так? - поинтересовался Джон. - Все так, - с этими словами Клодет наклонилась вперед, желая поцеловать музыканта. - Это не то, что тебе нужно. Она замерли и смотрели друг на друга. Джон уверенно, а Клодет — робко. - Ты меня не любишь. Ты считаешь, если делаешь взрослые вещи, то и сама взрослая. На деле же и взрослые так думают, но все ровно наоборот. Взрослым тебя делают не действия, а время и ошибки. - Ты не можешь знать за меня, что нужно мне. - В твоем случае, могу. Ведь для меня это очевидно, что ты не любишь меня. Возможно, хочешь, но не больше. - Что у вас тут происходит? В гостиной появилась девушка с кукольной внешностью. Её больше глазки обрамляли грозные брови, собравшиеся в устрашающую складку над переносицей. Клодет отскочила в сторону. Джон неторопливо встал. - У нас разговор. - Я помню. Они вышли из дома, оставив Клодет одну. Одна наедине со своими спутанными мыслями. Надеяться, что она останется в дом ждать, было очень глупо. Чуть выждав, Клодет отправилась за парочкой. Мелкими перебежками девушка следовала за ними до самого дуба. Одинокое могучее дерево было единственным на всей местности от города до реки. Клодет было видно, что ее совершенно не волновало. Пока она бежала, прошло уже довольно много времени, и парочка могла уже многое обсудить. Джон с Розой разговаривали. Кукла яро жестикулировала, а музыкант лишь изредка откидывал головой волосы назад. Наблюдая за ними, Клодет все больше погружалась в себя, рисуя в воображении возможные реплики героев романа, продолжения которого она очень не хотела. Вдруг девушка замерла, не веря глазам. Роза поцеловала Джона, оплетая его шею своими тонкими, как веревки, руками. Секунды капали настолько медленно, что Клодет показалось, будто прошел не один год. Роза отстранилась, но пара не хотела отпускать руки друг друга. Еще два слова, и Джон послушно ослабляет хватку, из которой кукла мягко ускользает, торопливо покидая место. Клодет, как сумасшедшая, сорвала с места, оглушая себя ветром. Прибежав к дому Джона, она спряталась внутри, дожидаясь музыканта. Через несколько минут послышались шаги и совсем тихи скрип дерева. Клодет решила выглянуть из-за двери. На ступеньках сидел Джон, а рядом тонкой поднимался дым....

- Джон, никогда не курил, - произнесла Клодет. - Но тот раз был особым. Он сильно ее любил. Они вообще не подходили друг другу, но Джон ее любил. - Так тот дуб...? - Да, это их с Розой место. Они там и познакомились, и расстались. - Ты хотела отбить Джона? - Я просто его хотела. Вернее, думала. Я путала любовь с восхищением. Думала, любовь. Думала, взрослая. Джон был единственным мои светом в жизни. Дома у меня... Все не так гладко, - девушка немного помолчала. - Моя мама умерла, рожая меня. Отец запил, а в пьяном бреду все время говорил, что я виновата в ее смерти, - Клодет вдруг заглянула в глаза Ренди. - Ты же понимаешь, что это не так? - решил проверить юноша. - Да, бабушка была близким человеком, но и ее не стало. Ее место занял Джон и Алекс. Они-то мне байк и купили, - заулыбалась девушка, вспоминая тот день. Но радость быстро скрылась. - С самого начала моя жизнь пошла по наклонной. Столько ошибок надела. - Все мы совершаем ошибки. Без них мы не люди. - А ты меня простил? - Клодет заглянула в глаза Ренди. - Я и не обижался. Девушка улыбнулась и сильнее прижалась к Ренди, но заметила какое-то напряжение в его теле. - Клодет? - позвал юноша. Она подняла глаза на него, как почувствовала на губах нежное и неуверенное прикосновение чужих губ. Ренди не закрыл глаза, как и Клодет. Девушка от счастья впилась в губы сильнее. Юноша отстранился, не разрывая взгляда. - Не знаю, что это: правда или влечение. Но пусть будет так. Клодет улыбнулась и кивнула. - Я тоже не знаю. Молоды мы еще для понимания. - Я схожу за водой, - оскалился Ренди, быстро вытащив что-то из под подушки и исчезнув за дверью. Клодет так и осталась сидеть в той позе. Легкое счастье растекалось по крови приятными импульсами. Любовь это или влечение, не так важно. Важно, что взаимно. Клодет мало того, что осталась сидеть в той же позе, так и продолжила смотреть на дверь в ожидании Ренди. Отчего не заметила, что в комнате она не одна. Кто-то резко и грубо заткнул ей рот рукой, возвышая над ее головой нож. Лезвие блеснуло. Клодет от страха не крикнула и даже не пискнула. Она не могла понять, кто это. Силуэт был знаком ей, но он был во всем черном и маске. Она с ужасом ждала смерти.

Глава 9. Затишье перед бурей.

Некто замер, что-то осознавая. Его хватка ослабла, рука с ножом начала медленно опускаться. Ошибся. Как вдруг из окна выскочил Алфи. Он схватил силуэт со спины за шею, пытаясь задушить. Некто не собирался сдаваться и вонзил нож в руку гробовщику. В комнату зашел Ренди. Клодет метала безумные глаза. Борьба между неизвестным и Алфи шла буквально пару секунд. Гробовщик от боли лишь ослабил захват, из которого силуэт смог вырваться, оттолкнув другого в стену и собираясь бежать к окну. Ренди среагировал быстро: метнув тот самый нож из под подушки, он попал четко в правое предплечье, пока некто швырнул Алфи. Силуэт взвыл, пошатнувшись в сторону, и практически выпал из окна. Пока Ренди подбежал к окну, некто исчез, как фокусник. Внизу никого не было, да и следов тоже не оставил. Все дышали через раз. - Мистер Харт! - опомнилась Клодет и подбежала к Алфи. Гробовщик придерживал левую руку и морщился от боли. Ренди тоже подбежал. - Буди Линду, - выдал гробовщик. - Дядя, ты в своем уме? Она же в мигеру превратиться! - Зови, - прорычал Алфи. Но звать некого ненужно было. - Что за шум? - появилась в дверях Линда. Женщина замерла от увиденной картины: раненный Алфи, перепуганные дети. - Что случилось? - подбежала Линда к брату. - Маньяк хотел напасть на Ренди, но вместо него каким-то образом очутилась девчонка. Ну, и я. - Я Клодет. - Мам, только не спрашивай, почему здесь Клодет..., - пробормотал Ренди. - Мне неважно, чем вы тут занимались. Сейчас нужно помочь Алфи, - гробовщик встал, а Линда поддерживала его, положив его здоровую руку себе на шею. - Сексуальное образование у вас есть, а дальше без меня справитесь. Не молчите только, если нужна будет защита. - Ма, это неловко, - отмахнулся Ренди, а Клодет покраснела. - Зато честно. Линда сама такой была, - ответил Алфи сквозь зубы. - Вот именно. Чего удивляться: какая мать, такие дети. - Вообще-то с мозгами, что ты, что он. - Чеши языком меньше: рана глубокая. Линда аккуратно спустилась с Алфи на кухню. Дети последовали за ними. Вскоре проснулись все, и все ухаживали за гробовщиком. Линда нежно перевязывала рану Алфи, а тот даже не стонал от боли, лишь морщился. Ренди наблюдал за этой картиной с огромным интересом. - Что теперь? - спросила Линда, закончив перевязку. - Что вообще произошло? - перебил жену Стивен. - Маньяк хотел напасть на Ренди, но там оказалась Клодет. Чуть ее не убил. Я влез. Завязалась потасовка. Маньяк сбежал. - Ужас, - отозвалась Алиса. - Раненый сбежал, - буркнул Ренди, обнимая Клодет. Все обернулись на него. - Как? - удивился Алфи. - Я метнул в него нож. В правую руку, когда он вырвался из твоего захвата. Так что, если он правша, какое-то время писать не сможет. Алфи и Линда переглянулись. Женщина усмехнулась, а гробовщику оскалился. - Не зря ножи метал, - отозвался Алфи. - Не зря повторяет судьбу Безумного Джека. Алфи удивленно взглянул на Линду, которая слабо улыбнулась. Между ними почувствовалась какая-то теплота: бездна между ними начала сокращаться, а первый шаг сделала сестра. - Нам нужно написать заявление, - вмешался Стивен. - Обязательно, - ответила Линда, взглянув на мужа. - А тебе, Алфи, нужно пойти в больницу. Вдруг рана задела артерию. Хотя вроде кровь не так хлещет, но все равно. Если не артерия, то рана, которую бы зашить надо. - Конечно. - Утро пойдем в участок, - вынесла вердикт Линда.

Утро наступило быстро. На крыльцо вышла Линда и Алфи. - Еще такое будет? - Не думаю. Хотя мы имеем дело с очень опасным человеком. Его даже духи бояться. - Что? - Линда с ужасом посмотрела на брата. - Чтобы найти орудие убийства Джона, который и предупредил меня о нападении на Ренди, я позвал тройняшек. Он их напугал, - Алфи посмотрел на сестру. Повисла тишина. Только ветер шелестел что-то да птицы, изредка пролетая, чирикали в полете. - Как...? Разве духи могут вообще чего-то бояться? - А вот, имеем дело с человеком при здравом уме, да нездоровыми поступками. Помнишь ли ты наши законы? - вдруг спросил Алфи. Линда с недоверием посмотрела на брата. - Как это связано вообще? - Прямо. Так помнишь или нет? - Совершенно не помню. Алфи с досадой поджал губы и отвернулся. Им овладевала обида, обида на сестру. Как та могла? Алфи достал сложенный листок бумаги из кармана и протянул Линде. - Вот. - Что это? - Специально для тебя выписал, - Линда недоверчиво взяла лист. - Раз не помнишь, значит и не осознаешь величину беды. Не поймешь, что для меня означает услышать вместо голоса духа Кита бульканье, а вместо голоса Джона - хрип. Линда с явным непониманием смотрела на брата. Казалось, он говорил на другом языке, и сестра лишь из вежливости слушала всю эту речь, не зная ни слова. - Ты не понимаешь всей беды. Я еще должен найти убийцу... - Ты что!? - взорвалась Линда. - Только не говори, что духи попросили! - Все-таки что-то помнишь. - Это все, что я помню, ведь это самое опасное! Для них всего лишь желание, для нас - целый приказ! Если не выполнишь, они же тебя заберут на тот свет! - Давно пора, - резко развернулся Алфи. Линда замерла, разглядывая брата. - Так уж жизнь надоела? - Разве это жизнь? Мои собеседники - души мертвых, сестра сбежала, семьи нет, город ненавидит и боится, а первая семья распалась, влюбился в местную девушку, которая умрет из-за меня. Зачем мне все это, Линда? - вопрошал Алфи. Его лицо поддалось сожалению, и весь гробовщик словно почернел от тоски и грусти. - Влюбился...? - не поверила Линда, но до нее быстро дошло. - Хадлей... - Ренди в опасности, я в опасности, наш родовой дар в опасности. - Мам, идем? - вдруг появился Ренди. - Да, идем. Алфи, ты в больницу. - Мы с Алисой его проведем, - отозвался Стивен сзади, натягивая на себя что-то похожее на свитер. Алфи бросил взгляд на Линду. Он что-то хотел еще сказать, но стена между ними так и не сломалась, а бездна не затянулась, хотя пару часов назад в груди гробовщика затеплилась надежда на светлое будущее с сестрой. Чертовы чувства и глупая человеческая наивность может одолеть любого, даже самого хмурого и равнодушного человека. Линда провожала взглядом мужа с братом и дочерью. На душе что-то заскреблось, словно она что-то упустила, хотя все было в руках, прямо под носом. - Ма? - позвал сын. Линда ничего не ответила, уверенным шагом направившись в полицейский участок.

В участке кипела спокойная жизнь. Линду всегда поражало одно: как в таком тихом маленьком городе без происшествий могли работать журналисты, но они работали и вечно что-то писали да делали. Хотя от безделья скорее писали дурные романы без стержня и сюжета, либо же некому ненужные мемуары о собственной жизни, которые так и уйдут в стол. В чем тогда их смысл существования, кроме подсчета умерших, рожденных и зерна местной фермы? От мыслей Линду выдернул женский голос. - Миссис Сигон? - то была милая секретарша шерифа. - Пройдемте. Помощница уверенно зацокала на каблучках в кабинет Гудмана. Линда с подростками последовали за секретаршей. Та, села в кресло Гудмана, что очень удивило сестру гробовщика, и была готовой записывать все на компьютер. Сам же шериф стоял у окна, сложив руки на груди. - Добрый день, - шериф развернулся. - О, Миссис Сигон. Не ожидал Вас увидеть. Что стряслось? - На моего сына напали. Кто - я не знаю, это Ваша задача узнать. - Вот как? Ренди, верно? - уточнил шериф. Получив положительный ответ в виде кивка юноши продолжил. - Расскажи все, а моя помощница запишет. - Разве не сам шериф должен писать показания? Вы так делали, когда нас втроем спрашивали..., - вдруг поинтересовалась Клодет. Однако же шериф ничего не ответил, лишь снова уставился в окно.

После показаний Ренди шериф вздохнул. - Мда, - первое, что он выдал. - Правда, меня беспокоит, что в столь юном возрасте девушка пробралась к молодому человеку... - Вас это мало беспокоит, шериф Гудман, - отрезала Линда. Чак улыбнулся, услышав приказ между букв в предложении сестры гробовщика. - Да, Вы правы. - Мы лишь разговаривали! Ничего не было! - засопротивлялась Клодет, тут же почувствовав руку на плече. - Ни слова, Клодет. Шерифу не интересно, что вы делали. Я больше, чем уверенна, Мистер Гудман и сам таким был в юности, - Линда с издевкой зыркнула на Чака. - Шерифу интересно лишь то, как он найдет убийцу и как прекратить это безобразие в городе. - Абсолютно верно, - улыбнулся своей фирменной улыбкой Чак. - На этом мы свободны? - Конечно, - с этими словами Линда увела подростков на крыльцо участка. Клодет и Ренди о чем-то шептались, но Линда совсем не обращала внимание на это. В её голове металось слишком много мыслей. И так Линда обнаружила листок в кармане кофты. Алфи хотел, чтобы она прочла его. Видимо, это что-то важное: брат даже переписал от руки законы. Линда развернула листок:

Законы мертвых. 1. Запрещено говорить всю правду, лишь подсказки. 2. Можно приходить в мир живых, но жить в своем. 3. Последнее в настоящей жизни - навеки в загробной.

Законы Жизни и Смерти. 1. Дар каждому следующему потомку или через кинжал в сердце. 2. Проповедь для каждой души. 3. Воля духа - приказ к исполнению для гробовщика (при невыполнении приказа дух получает право забрать в свое владение душу гробовщика) 4. Не использовать духов и души предков во злых помыслах (можно в помощь, не более).

Линда задрожала. Она вспомнила слова Алфи: бульканье, хрип, кинжал. - Это псих знает наши законы... Пришел с кинжалом, чтобы исполнить второй закон Жизни и Смерти. Кто ты такой, зверь? И что тебе надо от моей семьи... - Мама, - позвал Ренди, выдернув Линду из омута страха. - Да? Что? - голос дрогнул, и женщина кашлянула в кулак. - Этого разговора вообще не должно быть и не так вы должны познакомится, но... Это Клодет, и теперь мы встречаемся. Линда усмехнулась, вспоминая себя. Ох, сколько же она натворила своей любовью по глупости, а теперь уже сын в том возрасте, что творить те же самые глупости. Это умиляло. - Рада знакомству, Клодет. - Взаимно, Миссис Сигон. - Да, для мамы рано, - рассмеялась Линда, Клодет покраснела до ушей, а Ренди оскалился в своей манере.

Прошел месяц. Тихо. И без происшествий. Жизнь пошла дальше своим чередом, словно ничего и не случилось. От такого осознания становилось грустно, но так есть, так было и будет. Жить нужно дальше, и неважно, что осталось за спиной. Примерно об этом думал гробовщик, опираясь руками на деревянный забор и глядя на город, расположившийся у подножия горы. Из мыслей в мир вытащил звук приезжей машины. Том аккуратно встал рядом. - Привет, - также тихо произнес перевозчик. Алфи лишь тихо кивнул. - Я продукты привез. - Уже месяц прошел. Перевозчик как-то слабо закивал головой: то ли с Алфи соглашался, то ли со своими мыслями. - Как же ты так на лопату упал? - спросил Том, намекая на рану в руке. Гробовщик закатил глаза: - Весь город теперь знает? - А то. - Ну, - Алфи немного помолчал. - Нажрался, пошел в гараж и упал на лопату. - Пьяный гробовщик Алфи, - Том рассмеялся. - Я бы поверил в это, если бы не кое-что лишнее в предложении. Это твое имя, Ал. Гробовщик удивленно нахмурился и грозно посмотрел на Тома. - Ты меня сейчас Алом назвал? - Ой, извини, - судорожно сглотнул Том, осознавая степень своего нахальства. - Само как-то... Это... - Успокойся, - вдруг спокойно произнес Алфи. - Просто не называй меня так. Гробовщик с тем же спокойствием заглянул в багажник перевозчика. Пакеты набитые разными продуктами: яйца, хлеб, сахар и так далее. Многие добавлены на усмотрение Питера, какие-то - по списку самого Алфи. - Ты очень странный, Том, - выпалил Алфи. Перевозчик нахмурился, чуть повернувшись к собеседнику. - То тебя легко сбить с панталыку, то ты непоколебим, как скала. И я не понимаю, кто ты. С шерифом-то ты жестко говорил. - Ты слышал? - резко повернулся Том. - Ты все слышал? - Я слышал достаточно, чтобы понять, кто ты для меня, - гробовщик развернулся к Тому. Их глаза встретились. Смотрели друг на друга они долго, пытаясь узнать другого через зрачок. И только ветер гулял между ними. - И кто же я для тебя? - Человек, которого я могу называть "другом". Они не разрывали зрительный контакт. И хоть удивлению Тома не было предела, гробовщик все также держался холодно. - Почему? Почему так внезапно? - Я подумал, что время подходящее. За этот месяц произошло две смерти, но какие. С Джоном, конечно, ты был не так близко.. - Но, - вдруг перебил Том. - Этот малыш выполнял работу за меня, но говорил Питеру платить мне, - Том по-доброму усмехнулся. - Нам всем сейчас тяжело, но если тебя накроет, можешь придти ко мне. - Куда делся наш гробовщик? Звать врача или экзорциста? - Да иди ты, - разозлился гробовщик, собираясь уйти в дом, но Том развернул его. - Я пошутил. Для меня это много значит, Алфи. Спасибо. На меня ты можешь рассчитывать. - Знаю, себя ты уже показал, хоть и добавил вопросов. - Не знаю, как объяснить... Считай, мое обостренное чувство справедливости сыграло. Сам-то ты тоже странный - делает гробы, копает могилы вдали от города так еще и с городом не в ладах. Хотя знаешь, - вдруг задумался Том. - Жители тебя любят, просто ты сам всех отталкиваешь. - Что верно, то верно, но..., - Алфи немного помолчал. - Есть у меня в городе вражеская семья. Не любят меня они сильно. - Почему? - казалось Том слабо поверил словам гробовщика. - Они не любят меня за то, что я сделал, - тут Алфи вздохнул. - Вернее, за то, что не сделал. Том нахмурился, разглядывая гробовщика, который смотрел на город. Возможно, даже на дом той семьи.. - Это после того, как ты гроб на плече нес? Алфи замер, медленно переведя взгляд на Тома. Гробовщик откинул волосы назад одним движением. - Нет, это другая история, - хозяин кладбища усмехнулся. - Наверно, тебе интересно, зачем мне столько мяса? - В том числе. Гробовщик взял пару пакетов, направляясь к дому. Том любезно помог с продуктами. - Я, конечно, большой любитель мяса, но они жить без него не могут, - Алфи кивнул головой, указывая себе за спину. И Том увидел двух волков, спящих и греющих друг друга бочками. - Я совсем забыл, что у тебя волки..., - усмехнулся Том. - Что тебе еще интересно? Том неосознанно вздернул брови и украдкой посмотрел на Алфи. Сейчас есть шанс спросить о чем угодно. Хотя гробовщик может уйти от темы или просто ничего не ответить: уж слишком сильно бережет свои границы и время. Да и силы тоже. Однако любопытство куда сильнее, и Том метался, что же именно спросить. - Как ты смог? Это же уму не постижимо, но ты смог. Как ты сумел гроб поднять? Четверо весьма сильных мужчин не смогли, а ты... Один... Алфи уставился куда-то в пол, вспоминая, что же тогда на самом деле произошло.

Тогда еще юный гробовщик стоял в комнате с телом. Снаружи были люди, переговариваясь с волнением и страхом, что всегда вызывал хозяин кладбища. Они ведь ожидают какого-то чуда от Алфи, который и сам не знает, что делать. Версия, что умершая не хочет уходить на тот свет, весьма правдива, но гробовщику нужно что-то предпринять, чтобы все были на своих местах. - Да что я сделаю? Я не колдун, всего лишь гробовщик... - Я не пойду! - вдруг раздался капризный голос девушки. В комнате объявился дух той самой, что лежала в гробу, по другую сторону которого стоял гробовщик. Обычный человек уже давно бы рехнулся, но у Алфи нет выбора. - Как это не пойдешь? Пошли, хватит людей пугать. - Вдруг мне будет там не уютно? - Для этого есть я. Любое твое желание - закон для меня. - Хм, - душа задумалась. - Ладно, но разрешу только тебе. - Что!? - не сдержался Алфи. - Ты понимаешь, как это будет выглядеть? Да меня все боятся будут! - Этого и добиваюсь, - дух приблизилась настолько близко к гробовщику, что тот щеками ощущал загробный холод. - Это моя маленькая месть тебе за то, что выставил меня идиоткой. - Ты же понимаешь, что здесь есть и твоя вина. - Понимаю, но ты знаешь, что у каждого действия есть последствия. Ты не можешь стать таким, как твой особняк и держаться от людей также. Они долго смотрели в глаза друг другу. - Из-за того, что сейчас будет, мне придется быть вдали от людей. - Почему тебя это вообще волнует? Разве не ты тот самый хладнокровный Алфи Харт, которому на всех все равно? Что ты пытаешься доказать, а самое главное - кому? Именно ты задал себе такой тон: быть вдали ото всех, никого не подпускать, чтобы доказать Линде, что и без нее справишься. - Алфи отвернулся от духа. - Я таки права. Это и нужно было мне. Душа победно отошла на пару шагов назад. - Ты так и не отпустил обиду, отчего сам и страдаешь. С Линдой все понятно, но в чем провинились перед тобой другие? По-моему, Гертруда учила тебя другому: никому ничего не доказывай, а если и доказываешь, то только себе. Алфи злился: челюсть сводило судорогой, кулаки сжимались до белых костяшек. Его раскусили, и теперь он открыт, как книга, чего никогда себе-то не позволял, не говоря уже о посторонних. В таких условиях сложнее всего принимать верное решение. - Решай, несешь гроб - так и останешься одинок, позовешь людей сейчас - все будет по-другому. Перепутье никогда не было таким сложным до этого дня. В жизни многих таким моментов, всегда нужно выбирать, всегда нужно выбирать дорогу, по которой дальше придется идти. И Афли выбрал. Он стремительно направился к двери. - Правильный выбор, Алфи..., - радостно прошептала душа. Толпа вздрогнула, когда в дверях появился гробовщик: устрашающий с безумными глазами, что осматривали всех. - Все идите на кладбище. - Что!? - вскрикнул Кит. - Ты собрался в одиночку нести!? Ты совсем что ли... - Я сказал: на кладбище, - отчеканил каждое слово Алфи и скрылся в доме, встретившись глазами с душой. Та качала головой, сложив руки на груди. - Я уже подумала, у тебе есть голова на плечах. Ты все равно к людям тянешься. Стойкость и твердость иногда полезна, но не беспочвенная агрессия ко всем. Особенно показная. Пойми, человек без человека не может, - душа не теряла надежду вразумить гробовщика, но в его глазах они лишь увидела стену. - Ты все поймешь, но через слезы, - так она и исчезла.

Вернувшись в настоящее, Алфи понял, что ему нужно что-то ответить, ведь Том все это время ждал. Гробовщик шагнул на ступеньку. - Я и сам не знаю, - просто ответил он и отошел к забору. Том тихо рассмеялся: чего он еще ожидал от Харта? Досада взяла прям за душу. Хоть и Том ожидал такого, от предсказуемости стало еще обидней. - Спасибо, что привез. - Да не за что. Гробовщик снова засмотрелся на город, а Том тихо обошел его сзади. - В городе тихо? - Как на кладбище, - грустно ответил Том. Кажется, это пойдет в их обиход. Несмешная шутка, которая, по правде, нравится Алфи. Гробовщик закивал с тяжелым вздохом. - Собираешься в город, так? - Да, нужно доложить мэру о смертях. - Будто он не в курсе, - пробормотал Том и закатил глаза. - А с городом в целом мириться будешь? - Да. Надо бы, но теперь это будет сложно сделать. - Не сказал бы. Просто не сразу, хотя... Если женишься на девушке из города,думаю, не таким страшным будешь для жителей. - Да кто ж за меня такого монстра пойдет? - Мало ли, ты из тех парнем, которых называют "на любителя", Алфи усмехнулся, поражаясь такой наглости перевозчика. -Так что все в твоих руках. Алфи слабо повел плечом, словно отмахиваясь, а ветер подкидывал его мысли и волосы в веселый танец. Тут вдруг зазвонил телефон у Тома. - Алло? Да, это я. Да-да, помню. Ну, - перевозчик посмотрел на экран телефона и снова приложил к уху. - Буду через час: до Виты еще добраться надо. Как я ее узнаю? Ага, а, все. Понял. До свиданья. Прости, Алфи, - виновато улыбнулся Том. - Что-то случилось? - С утра стало известно в участке, что к нам едет журналистка из Виты. - Раскрыть дело Джона? - с огромным недоверием прошипел Алфи. - Я тоже так подумал, но из Виты уверяют: хотят сделать репортаж про наш город. Про историю и местную легенду. - Ой нет, - замотал головой гробовщик. - Ага, интервью будут у тебя брать. - Возьми ее на карандаш. - Непременно, я поехал, - улыбнулся Том, усаживаясь в машину. - Давай, - ответил гробовщик, наблюдая за уезжающим перевозчиком. - Колокольчик придется снять.

Как и сказал Том, до Виты он добирался целый час. Наконец однообразный пейзаж из елок сменился высокими зданиями, неоновыми вывесками и пробками. Из-за них Том опоздал еще на минут пятнадцать. Второпях припарковался и помчался вниз по улице к редакции журнала. Именно около него должна ждать девушка. Том шел по знакомым улицам, машины гудели, рычали и трубели, в воздухе стоял слабый запах бензина. Люди, как река, шли течениями в разные стороны. Каким бы родным не был бы Силео, с Витой не сравниться. Том словно вернулся домой, словно погрузился в другой мир. Живой. Вита дышит и очень активно.

У ориентировочного здания, которое было точно по адресу стояла девушка с чемоданом. Она что-то листала в телефоне. Том даже замер, не рискуя подходить. Девушка была высокой с утонченной фигурой и длинными ногами. От нее так и веяло молодостью и сексуальностью. Упругая грудь заметно вздымалась от глубоких вздохов. Том даже отвернулся и шумно выдохнул, отгоняя прочь непристойные мысли и сбавляя градус возбуждения. Девушка очень красива, еще и во вкусе Тома. Светло-русые волосы у нее очень короткие, стриженые под машинку, но беспорядочные локоны на макушке, слегка щекотя лоб, не придавали небрежности, наоборот - вся причёска так подходила, что весь образ был утончённым и грациозным. Это подкреплялось узкими голубыми джинсами, тёмно-зелёным свитером, на котором брякали длинные современные ожерелья, и светло-коричневый пиджак. Красотка. Просто красотка. Спустя еще минуту Том подошел. - Миралисса Вуд? Девушка подняла взгляд, и Том сжал челюсть, чтобы не взвыть от того, насколько прекрасна незнакомка. Ее серые глаза так и блестели жизнью, полные губы горели, как огонь, а черты лица были мягкими, но с характером. - Томас Кертис? - Ах да, - мужчина любезно показал свой паспорт. - Меня предупредили, что нужно будет показать Вам паспорт для надежности. - Спасибо, - засмущалась Миралисса, опуская глаза. - Простите, я опоздал: совсем забыл, какие бывают пробки в Вите. - Ничего страшного, я понимаю. Рада знакомству, Мистер Кертис. - Можно просто Том, и на "ты". - Тогда можно просто Мира, - улыбнулась та. Том улыбнулся в ответ и взял ее чемодан, провожая девушку до машины.

Какое-то время они ехали молча, но ехать им долго, а потому Том решил нарушить тишину, немного узнав о незнакомке: - Сколько тебе лет? - Двадцать шесть. - Ух ты, прям как Хадлей, у которой ты будешь жить. - А, сестра Джона. Том быстро метнул взгляд на девушку. - Откуда знаешь? - Я наводила справки. Ещё я фанатка Джона: интересовалась им, его семьёй и так далее. - Так, - начал Том. - Ещё раз, какими судьбами ты едешь в наш забытый Богом город? - Мэр Виты хотел узнать побольше о Силео, но ничего не нашёл в архивах. Вот и решил послать журналистов узнать, а я согласилась поехать. - Чтобы раскрыть дело Джона? - вдруг тон голоса мужчины изменился на низкий. Девушка почувствовала себя неуютно. -Хах, - она нервно рассмеялась. - У нас странная атмосфера в машине. Будто я на допросе. - Возможно, просто ответить на вопрос. Очень удачно загорелся красный, Том остановил машину и посмотрел на журналистку. - Нет, нет, я хоть и фаната Джона, но еду не за этим. У меня нет полномочий и возможностей вести это дело. Загорелся зелёный, и они снова поехали. - Прости, не хотел нарычать на тебя и обидеть, просто... Слишком тяжёлая утрата. Предупреждаю, не спрашивай у жителей ничего: у нас довольно плохо относятся к чужакам. - Всё в порядке. Было похоже на допрос. Видимо, прошлое копа не отпускает? Том снова метнул взгляд. - Откуда? - Извини, справки и на тебя наводила. - Ну, разумно. Перед тем как сесть в машину, нужно узнать все. Это очень разумно, Мира. Мне нравится, - улыбнулся Том. Они снова ехали в тишине. И ведь нельзя сказать, что им обоим неуютно. Порой иногда не хочется говорить, а лишь молчать, и в некоторых ситуациях тишина может сказать куда больше громких восторженных слов. Очень хорошо найти человека, с которым можно просто сидеть без каких-либо претензий, желаний. Просто здесь и сейчас. Пока каждый думал о своем, они уже проехали особняк гробовщика, от чего Мира оживилась. - Здесь кто-нибудь живет? - Да, наша местная легенда. - Гробовщик Алфи Харт? - Хо-хо, - усмехнулся Том. - Видимо, уже не местная. О нем знают в Вите? - Не совсем. Одну из песен Джон посвятил некому Алфи Харту. По словам музыканта, очень близкому другу. Это потом я узнала, что он вообще гробовщик. - Как называется песня? - "Ничего не боюсь." Они встретились глазами. Ее серые молодые и блестящие, и его - взрослые уставшие и потухшие. - Как точно, - удивился Том, останавливая машину. - Мы приехали. Куда тебе нужно? - К мэру, шерифу и Хадлей. Большой план. - Я тебя проведу. Устрою так сказать экскурсию по городу, - улыбнулся Том. Мира заглянула мужчине в глаза, коротко кивая. Возможно, Тому показалось, и он потом это как-нибудь проверит, но какая-то искра есть в серых осколках Вуд, словно интерес. И не обычный, а к нему. Точно сказать нельзя, но при каждом удобном случае Мира пытается заглянуть в глаза. Может, Тому причудилось от тоски. Вот он тряхнул головой и поспешил выйти из машины.

Когда Мира вышла из машины, она почувствовала огромную разницу между Силео и Витой. Тихий городок, в котором нет суеты, жизнь размеренна и каждый друг друга знает. Так и не скажешь об этом милом месте, что здесь может случится что-то более ужасное, чем потеря урожая или кошки, но таки случилось. Целых две смерти, при условии, что шериф не хочет этим заниматься. Так еще возможно псих в городе, живет среди остальных как обычный, как свой... - У нас комендантский час с девяти вечера, - словно прочитал мысли Том. - Окна и двери нужно закрывать и на улицу до утра не выходить. Давай сначала отправимся к Хадлей, - мужчина достал из салона машины чемодан девушки. - Разместишься, чуть осмотришь город и познакомишься с Хадлей. Идем. И повел Том журналистку вниз по дороге. По пути рассказывал ей что да как в городе, травил шутки, а девушка была и не против. Домики похожие друг на друга, но и разные. Низенькие всего в два этажа и цветные. В Вите дома огромные, холодные и обыденные. То ли у Силео атмосфера такая, то ли просто смена обстановки так повлияли на мнение Миры, но ей здесь нравилось. Есть в таких маленьких городах своя изюминка. На крыльце одного из домов стояла девушка, облокотившись на балку и сложив руки на груди. Она была статная, вся в черном. Ее смольные шелковистые волосы покачивались на ветру. Черная одежда подчеркивала изящные и тонкие изгибы фигуры девушки. На бледной, как фарфор коже, были темный, но удачный готичный макияж: темно сливовые губы, подведенные глаза, черные дымчатые тени. - Привет, Хадлей, - улыбнулся Том. Девушка лишь моргнула. - Вот привел тебе соседку. Будет у тебя жить до конца своего задания. Мира дружелюбно улыбнулась и махнула рукой. Хадлей откинула назад волосы. - Добро пожаловать в Силео, - только и сказала она не очень милым тоном. Журналистка кротко кивнула, продолжая улыбаться. Пока Том что-то спрашивал у Хадлей, Вуд быстро осмотрелась. В ряд стояли домики, на горе возвышался черный особняк гробовщика. Улица выглядела ухоженно и чисто. Все прекрасно, но... Один участок смутил Миру. Это был четко очерченный квадрат с плохо растущей травой. - Извините, - обратила на себя внимание Вуд. - А что это за участок? Хадлей даже смотреть в сторону развалин не стала, а вот Том посмотрел. - А...Дом там сгорел. - Вместе с семьей? - Нет, только с парнем. - Несчастный случай? Том неуверенно повел плечами, а Хадлей развернулась к дому, взмахнув волосами и откинув их назад. - Типа того, - и скрылась в доме. - Не обращай внимания, - начал Том. - Она кажется злой, но она очень милая девочка. Просто ты новенькая в городе, вот она и присматривается. Иди, она покажет твою комнату, а я тут подожду, и пойдем к мэру. Мира одобрительно кивнула, взяла чемодан и ступила в дом. - Твоя комната чуть дальше, - отозвалась со стороны Хадлей. - Поняла, спасибо. Я закину вещи и пойду. Не против совместного ужина? Ну, чтобы познакомится. Я могу приготовить что-нибудь. - Не против, - ответила Хадлей, но как-то холодно. Словно вообще не об этом думает. - Класс. Что ты хотела? - Чтобы ты убралась из нашего города. Мира замерла. Она медленно взглянула на Хадлей. Темно карие глаза погружали в свое болото злобы. - Прости...? - Ты думала, я не поняла? - Хадлей медленно и почти вплотную подошла к Вуд. - Ты приехала раскрыть дело Джона и стать известной, так? Хочешь выехать на нашем горе в угоду себе? Не стыдно? - Послушай, я правда приехала сделать репортаж о Силео. У меня совесть на месте, я просто сделаю репортаж и уеду. Я фанатка Джона. Его песни вытащили меня из очень неприятной ситуации. Репортаж для меня это.., - Мира опустила взгляд. - Шанс сбежать из Виты. Хадлей вдруг расслабилась. Чуть сщурила глаза и отошла на шаг назад. Она несколько секунд изучала новую соседку. - Видимо, не врешь. Ладно, - отошла Хадлей. - Извини, если показалась грубой. Смерть Джона... - Стала тяжелым ударом? Да, понимаю. У меня неожиданно умер молодой человек. - Сколько ему было? - Двадцать один. Обе они, казалось, не дышали вовсе. Лишь часы стучали. Внезапно такие чужие души стали родными и только потому, что их связывают похожие раны. Не одинаковые, а лишь напоминающие друг друга: утрата очень близкого человека. Да еще и возраст одинаковый... Хадлей чуть отвернулась и закусила губу, понимающе кивая. - Насчет ужина я не против. Я сама приготовлю. Аллергия есть на что? - спросила Хадлей, подходя к двери. - Все ем. Полагаюсь на твой вкус, - улыбнулась Мира, выходя с соседкой на улицу. - Я собираюсь пойти к Питеру помочь ему с кафе, да и просто там посидеть. Если хотите, можете ко мне присоединиться. - Нам нужно еще к мэру и шерифу, - ответил Том. - Думаю, после этого с радостью. - Зачем? - спросила Хадлей, пока они все втроем шли по дороге. - Мне нужно показаться мэру, что я приехала, а шериф должен дать некоторые архивные записи города Силео. Не все, лишь часть. Я же чужак здесь, многое мне не доверят, - улыбнулась Мира, так легко произнеся вывод о себе, как о чужаке. - Знаешь, - хмыкнула Хадлей. - Том тоже своего рода "чужак", - сделала она кавычки в воздухе. Мира непонимающе посмотрела на Тома. - Я хоть и родился здесь, прожил до совершеннолетия и уехал в Виту. Вернулся я три года назад, так что да. В какой-то степени чужак. Трио даже и не заметило, как добрались до центральной площади с неработающим фонтаном. Вернее, он когда-то работал, а потом жителям он так надоел шумом: реки хватает. На этой самой площади и разошли по делам.

Оказывается ратуша города Силео не так уж и велика: буквально одноэтажное здание из красного кирпича. Внутри Миралиссу встретила приветливая секретарь, проводив в кабинет мэра. - О! Миралисса Вуд, рад видеть в моем городке. Проходите, проходите! - старичок с залысиной лет шестидесяти-шестидесяти пяти был дружелюбным и очень милым. Кабинет мэра был слабо освящен окнами, но это не помешало разглядеть Мире, что все стены увешаны картинами, но странными. Вроде библейские сюжеты, однако ни один Вуд так и не узнала. Старичок сидел за огромным дубовым столом, который казалось невозможно сдвинуть с места, как, собственно, и самого мэра... На столе то там, то здесь лежали бумаги, папки и канцелярия: все, что нужно под рукой в рабочем хаосе. - Как Вам у нас нравится? - Очень! Жители такие дружелюбные, - ну, как не соврать в первый же день. - Я помню, должен написать шерифу разрешение на выдачу некоторых архивных записей. Одну секунду. Но тут в кабинет влетел мужчина, просто раскинув двери руками. Мэр подскочил с испуга, Вуд даже чуть присела. В дверях показался высокий со злобным выражением лица мужчина. Или юноша. Или старик. Миралисса так и не могла понять: лицо молодое, но длинные волосы белы, как у мэра. Злобный незнакомец уверенно зашагал прям к мэру. - Алфи! - возмутился мэр, а Вуд, услышав знакомое имя, стала разглядывать мужчину с диким интересом, который и не скрывала. - Ты ж так меня в могилу сведешь! - Рано тебе еще, - низким голосом ответил Алфи, но тут он заметил девушку. Они встретились глазами. Мира даже вздрогнула: таких янтарей еще не видела. Девушка словно и забыла, где она и с кем. Вуд рассматривала Алфи с ног до головы, что, собственно, делал и он. Эффектное появление сделало свое дело. - Я, видимо, помешал. Простите, - ответил пришедший и собрался было уйти. - Стой, стой, Алфи! - остановил гробовщика мэр. - Я готов записать число. - Ты и без меня знаешь: четыре. - Вот, а написал бы только двоих. - Двое молодых до тридцати, и двое взрослых больше шестидесяти, - мэр судорожно сглотнул. - На этом все. Я пошел. Простите, что так ворвался, - с этими словами Алфи также быстро удалился. Вуд наблюдала за удаляющейся сильной спиной, пока та не скрылась за дверями, и только тогда Миралисса сорвалась с места. - Мистер Харт! - Мисс Вуд, разрешение! - крикнул мэр, но его девушка не услышала.

- Мистер Харт! - журналистка остановила гробовщика на лестнице на улице. Гробовщик с суровым выражением лица повернулся. И снова они встретились глазами. - Я Миралисса Вуд, журналистка из Виты. Рада с Вами познакомится! - девушка с яркой улыбкой протянула руку, которую Алфи смерил взглядом, но пожимать не стал. - Алфи Харт, гробовщик. - Хах, знаю, - Вуд смущенно прижала руку к себе. - Также я знаю, что Вы своего рода, местная легенда. Если Вы не против, в своем репортаже я бы могла написать про Вас и Вашу семью. Или лучше про Вашу работу, как пожелаете. Просто Вы очень колоритный персонаж, и я бы очень хотела добавить Вас в мой репортаж. Гробовщик явно задумался. - О моем роде есть, что рассказать. И даже поучительное есть. Я не против. - Отлично! - девушка просто горела этой идеей. - Как насчет сегодня? Или на неделе. - Можно, и сегодня. Я почти всегда в особняке. Довести Вас может Том. - Жду не дождусь! - Миссис Вуд! - на крыльцо выбежала секретарь с бумагой в руках. - Разрешение от мэра на архивные данные. - Спасибо, - улыбнулась девушка. Секретарь кивнула и скрылась за дверью. Гробовщик собрался было уйти, но: - А Вы одна по городу гуляете? - Нет, я с Томом. Он был тут..., - Мира стала оглядываться по сторонам, выглядывая знакомую фигуру. - Мне бы в участок... - Участок слева от Вас, - кивнул гробовщик в сторону небольшого здания с песочными стенами. - Огромное спасибо, Мистер Харт. До встречи, - как-то смущенно попрощалась Мира, стремительно убежав к участку. - До свиданья, - задумчиво пробормотал Алфи, наблюдая за изящной фигурой, виляющей бедрами. - Слишком много новых лиц...

Редакция местной газеты оказалась намного меньше редакции в Вите. Да и журналистов здесь меньше, и ведут они себя весьма вальяжно и лениво. Один милый юноша сориентировал Вуд, как найти кабинет шерифа. Девушка постучалась, но никто не ответил. Вуд постучалась еще раз и чуть дольше предыдущей попытки. Снова ничего. Тогда Мира решила открыть дверь и заглянуть. В опрятном чистом, но каком-то бездушном кабинете стоял шериф. Он задумчиво смотрел в окно, немного наверх, раздвинув две створки жалюзи, словно выглядывающий из засады шпион. Девушка зашла в кабинет. - Добрый день, шериф Гудман, - улыбнулась она, но мужчина словно не заметил ее. - Мистер Гудман? - девушка подошла к столу. - Шериф Гудман! - крикнула Вуд. Крик девушки вывел из транса Чака, который словно вернулся в свое тело. Осмотрев журналистку, Гудман улыбнулся своей узкой улыбкой. - Привет-привет. Ты Миралисса Вуд, да? - Да, это я. Рада знакомству, шериф! - девушка протянула руку, которую шериф сначала пожал, а потом резко поцеловал. - Вы за архивными материалами, верно? Ваше разрешение от мэра? - девушка любезно показала бумагу с подписью мэра. - Отлично! Вам будет открыт доступ к нашему архиву, а также у Вас будет свое собственное рабочее место, за которым вы будете работать. А сейчас я достану некоторые фотографии, - Гудман улыбнулся и прошелся к шкафу, в котором стояло за стеклом много папок, но он открыл нижнюю часть. Шериф буквально с головой нырнул в поисках фотографий. А в это время Вуд тихо обошла стол, разглядывая все бумаги, что лежали на нем, какие-то даже рискнула поднять и рассмотреть лучше. Ничего особенного: счета, дела, датированные прошлыми годами. Вуд уже была готова принять поражение, но вдруг один лист, лежащий прямо перед клавиатурой в центре стола, был прикрыт другими листочками, как капкан. По краям было что-то написано, но судорожно и плотно зачеркнуто, что ни одной буквы невозможно разобрать, а в середине полотна крупными буквами подчерком психа несколько раз было выведено и обведено кругом имя, знакомое каждому в этом городе. Алфи. Руки Вуд были схвачены небольшой дрожью. Пока время позволяло, она решила посмотреть, за чем же наблюдал шериф так пристально, что даже не услышал ее. Тихо развернувшись и также тихо раздвинув жалюзи, Вуд замерла. Особняк гробовщика. - Кажется, нашел! - воскликнул Гудман, поднимаясь с папкой. Миралисса с улыбкой стояла над ним и, как любопытный ребенок или игривая кошечка, выглядывала, что же там такое нашел шериф. В его руках оказался довольно большой альбом. - Пройдемте к Вашему рабочему месту, - улыбнулся Чак и направился на выход. Мира еще раз оглядела кабинет, задержав взгляд на окне. Какое-то странное чувство появилось на душе. Характер написанного имени внушал страх. Это не подозреваемый, это... - Одержимость..., - шепнула Вуд, с улыбкой развернувшись к шерифу.

Мира вышла из участка. Ветерок обдал лицо легкой свежестью, и девушка вздохнула полной грудью. Имя напугало ее так, что казалось страх осел липкой мокротой в легких и никак не отлипнет. - Мира, я тебя потерял, - как из неоткуда появился Том. - Я просто зашла в участок. - Сама нашла? - Нет, Ал..., - Мира даже боялась произносить это имя после увиденного. - Алфи подсказал. - Ты встретилась с Алфи? - Да, у мэра. - И как он тебе? - лукаво улыбнулся Том. - С тобой не сравниться, - также лукаво улыбнулась Вуд, а Том рассмеялся в голос. - Пойдем в кафе Питера. Ты должна познакомится с этим стариком.

Зайдя в кафе, Мира оценила ретро стиль и атмосферу. Людей было не так много, но шум человеческих разговоров придавали живость, кафе словно дышало. Туда сюда ходил, принимал и отдавал заказы высокий стройный негр с белоснежной улыбкой и седой головой. - Питер! У нас новенькая! Хозяин кафе быстро обернулся. Его живой, как у молодого, взгляд растворял морщины, седину и все признаки возраста в секунду. Вуд усомнилась даже: старик ли он вообще. - Привет! - Здравствуйте, я Миралисса Вуд. Буду писать репортаж о вашем городе. - Как здорово! - Питер тебе много чего расскажет. - Садитесь, - парочка села за барную стойку, где их уже ждала Хадлей. - Что будешь, Мира? - Можно просто кофе с молоком. - Будет сделано. - О, Ренди! - вдруг обрадовался Том. Мира повернулась в сторону. За столиком сидела пара подростков: юноша с черным длинным каре и выразительными янтарными глазами, чем-то похожими на глаза гробовщика, и девушка с малиновыми волосами. Она ела мороженное, а он пил кофе. - Том, - оскалился юноша, отчего Вуд даже немного напугалась. - Как дела? - Пока жив, - улыбнулся Том, вызывая фразой раскатистый смех юноши. Время потекло довольно быстро. Мира со всеми знакомилась и улыбалась. Они шутили и громко смеялись. Миралисса села между Томом и Хадлей, так что с каждой стороны доносились смешные байки, от которых Вуд не могла сдержать смех. Было весело и легко. Вдруг колокольчик звякнул: кто-то пришел. - Добро пожа..., - Питер осекся, удивленно моргая. Том также быстро изменился в лице стоило ему глянуть в строну двери. Хадлей удивилась не меньше, но неосознанно подалась вперед пришедшему. В ее глаза как проснулась любовь: так нежно смотрела на гостя в дверях. Все, кто был в кафе и кто посмотрел на дверь, остолбенели как по щелчку пальцев. Наконец и Мира взглянула на пришедшего. Повисла тишина, которую нарушил Питер, лишь спросив: - Что случилось, Алфи?

Глава 10. Порча.

- Что-то случилось, Афли? В дверях стоял гробовщик. К всеобщему удивлению, его лицо не выражало злобы, негодования и высокомерия. Он зашёл, словно всегда так делал. Гробовщик стоял и ловил каждый удивлённый взгляд, что делала и Вуд, ещё пока малопонимающая удивления жителей и местной атмосферы с законами. Гробовщик прошёлся по кафе. - Ничего не случилось. Я просто зашёл в кафе к другу. О, Том, и ты здесь, - "удивился" Алфи. - Хадлей, прекрасно выглядишь. И снова здравствуйте, Миралисса Вуд. - Мира, пусть сядет между тобой и Хадлей, - подал голос Том. - Какое неожиданное появление, Алфи. Так и сели. Волна удивления ушла, и все начали по-тихоньку возвращаться в прежнее весёлое состояние. Гробовщик не испугал, а скорее удивил своим неожиданным появлением. Уж это Мира поняла ещё на самом первом моменте. Питер быстро вернулся в весёлое состояние: улыбался, шутил. - Алфи, чего бы ты хотел? - Просто чай, - улыбнулся гробовщик лишь уголками губ. И снова звякнул колокольчик. А вот тут жители не удивились. Кто-то нахмурился, кто-то стал испуганно смотреть на Алфи. В дверях появился мужчина, по возрасту приближающийся к преклонному. Его одежда местами была в пятнах, в целом помята. Да и сам он был такой же. Небритый, с залысиной и немного обрюзший. Глаза горели злобой. Алфи обернулся и тут же отвернулся. - Вот черт..., - прошипел он. Мужчина прошёлся по кафе к своему столику. Заметив довольно крупную фигуру в чёрном, он смерил её, как и Миру. У девушки побежали мурашки. Мужчина слегка покачивался. Видимо, пытался сориентироваться в этом мире. - Не пойму, кто сидит? - выдал он хриплым голосом. Алфи повернулся на мужчину, давая разглядеть себя во всей красе. Мужчина изменился в одну секунду: кулаки сжались, вены немного вздулись на шее, брови нахмурились, и, кажется, заскрипели зубы. - О, ты еще жив, щенок? - прорычал гость. - Как видишь, пёс. пробежала странная искра - Так, - начал Питер, чувствуя, что пахнет жареным. - Не ссориться тут. Если вы хотите пособачится или даже подраться - на улицу. Здесь хотят поесть в мирной, спокойной и дружелюбной обстановке. - А никто не ссорится, - парировал гость, вальяжно усаживаясь на диванчик. - Если конечно Алфи не захочет снова возомнить себя выше Бога. - Я просто хочу, чтоб ты спился, - не уступал Алфи, развернувшись к агрессору. - Что ты там вякнул? - Ал, не надо умоляю, - вдруг встрепенулась Хадлей, ненавязчиво положив руку на грудь гробовщика. Том удивленно уставился на девушку. Теперь кое-что прояснилось. - Вы знаете, - оглядел всех Алфи, остановив взгляд на Питере. - Я за словом в карман не полезу... - Даже если дело дойдет до драки, весь город будет на стороне Алфи, и ты это знаешь, Бейзил, - вмешался другой гость кафе. - Да вы его все просто боитесь! Вы думаете он всемогущ, он же всего лишь гробовщик! - Что я сказал? На улицу, либо сидите тихо. Бейзил, сейчас принесу твой заказ. Алфи для тебя кофе. - Достаточно, - поднял руки Алфи и встал со своего места. - Я пойду. Так будет лучше для всех. Приду когда его не будет, - произнес он, направляясь к выходу. - Вряд ли. Я здесь всегда. - Ближайшие три года. - Ах ты, сука! - Бейзил подскочил, желая чуть ли не разорвать гробовщика. Том успел среагировать даже не на движение, а на звук, вставая между Бейзилом и Алфи и выставим перед каждым руки. Он был готов стать стеной, щитом, лишь бы не было драки. - Осядь на дно, - вдруг рыкнул над головой агрессора Алекс, появившийся словно из воздуха, а на самом деле из кухни, ведь крики дошли и до туда. - Осядь и завались, - Алекс довольно жестко толкнул Бейзила по плечу, усаживая на диван. - Разошлись. Не сметь здесь устраивать сцену. Хлеб есть, зрелищ не будет. Алфи ушел. Грустно звякнул колокольчик, передав настроение всем гостям. Никто не сомневался: только что была испорчена попытка сближение Алфи с городом. Только что могло все измениться коренным образом, и вряд ли будет повтор. - Тьфу, черт, только все испортил, - буркнул раздосадованный Питер. Довольный Бейзил заерзал на своем месте. - Пива, - по-хозяйски скомандовал он. - Чтоб ты в нем утонул, - рыкнул Алекс, уходя на кухню. Прежнего веселья совсем не осталось. Из всех довольным был лишь Бейзил, счастье которого увеличилось после принесенной кружки пива, похрюкивая от удовольствия, как свинья в луже грязи. Мира задумалась, глядя на него. Не хотела бы она стать такой же к пятидесяти, чтобы счастьем стала кружка алкоголя. Алфи был прав про три года: человек умирал на глазах, а самое страшное - по собственной воли. - А чего такие кислые? - икнул Бейзил. - Почему музыка так тихо играет? - Ты здесь не хозяин, Бейзил, - рыкнул Том. - Ты испортил такой момент. - Момент чего? Воссоединения вас с этим придурком дохлым? - Держи язык за зубами, а не то я помогу тебе избавиться! - прошипела Хадлей. - Ты-то, стервочка, молчи, когда старшие говорят... - А ты помолчи, когда здравомыслящие разговаривают, - вмешался Питер. - Уверен, молчать вечность будешь. - Вы все на стороне этого гада! Он возомнил себя Богом! - Он сделал все по закону моральному. - Да черта с два! - О чем вы? - перебила Мира. Питер вздохнул, и другие жители заметно погрузились в себя, понимая то, чего не знает девушка. - Расскажи ей! - воодушевился Безил. - Пусть узнает, какой Алфи монстр. - Город сейчас бы не согласился с тобой, - буркнул Питер. - Да мне плевать. Говори давай. - Она чужая, - Питер очень нехотя взглянул на Миру, которая была полна интереса через край. - Разве можно такое доверить в первый день? Мире стало неприятно, хотя с другой стороны к этому и готовил ее Том. Кстати, о нем. По выражению лица Мира поняла, что и мужчина ничего не знает. - Вы вообще о чем? О том, что Алфи нес гроб на плече? - Он что!? - вскрикнула Мира, тут же прикрывая рот рукой. - Простите, вырвалось. - Нет, это другая история. Ладно, - сдался Питер. - Можешь, конечно, написать это в репортаж, но я не советую - тебе никто не поверит. История, которую я расскажу наша местная: кто-то верит, ибо видел собственными глазами, кто-то и по сей день не может понять, что произошло. Однажды напала на наш горд зараза: у жителей поднималась температура и появлялся сильный кашель. По правде, и наш Алфи тоже подкашливал, но быстро поправился. Все бы ничего, если бы не смерти. Молодые стали умирать. Самое страшное, ни один врач не мог поставить верный диагноз. Мы боялись за детей, и как раз Хадлей первая и заболела. В моем рассказе есть кое что от моего покойного брата, - Питер замолчал на секунду, опустив голову.

Кит приехал к особняку гробовщика. Он был уверен, что хозяина дома нет, - причем из-за его доставки, - а потому сразу направился в глубь леса. И действительно, Алфи закапывал могилу. Увидев фигуру краем глаза, гробовщик остановился, взглянул на Кита и удивился. - Ещё труп? Кит неутешительно закивал головой. - Да что у вас там происходит в самом деле? За две недели четыре человека уже на том свете. Ещё и пятый к ним добавился. Я гробы колотить не успеваю. - Нам всем тоже хотелось бы узнать. Я подожду тебя у машины, - произнёс Кит, покидая кладбище. Через несколько минут уверенными и тяжёлыми шагами из леса вышел Алфи. - В городе начинает нарастать паника. - Немудрено. Мне уже самому не по себе от количества новых жильцов на кладбище. -Странный запах в домах сохраняется, правда, он не во всех домах... , - после паузы Кит продолжил: - Есть ещё кое-что, Алфи.. Кит замолчал, бегая глазами то по небу, то по земле. Мужчина не знал, куда даже руки деть. - Что? - Это не моя просьба, но.. Можешь сделать.., - Кит замолчал на секунду, придерживая рот рукой. Алфи заметил выступающие на глазах слёзы. - Можешь сделать гроб для подростка? Не выдержав, Кит всхлипнул, и по щекам покатились крупные капли слёз. Алфи настолько был потрясён, что и забыл о сокрытии эмоций, а потому всё лицо вытянулось, брови поползли вверх. Стало холодно, и в этом виноват не ветер. - Детский гроб!? Ты в своём уме!? - Это не моя просьба! Это так решили родители девочки! - А ну, расскажи всё. - У Финчей девочка заболела. Уже несколько дней температурой прикована к кровати. Никто из врачей не может сказать, что с ней. Уже и из Виты звали врачей - всё бестолку. Никто ничего не знает. - Так было и с остальными, да? - Да! Весь город не дышит: бояться, что Хадлей умрёт. Но больше всего боятся за её брата, маленького Джона. Бояться, что он следующий. - Как его самочувствие сейчас? Признаки заразы есть? - Нет, мальчишка вроде здоров пока. Но…при каждом его кашле, мы забываем, как дышать. Гробовщик не знал куда себя деть. Вся эта ситуация настолько страшна, что хочется просто закрыться где-нибудь или убежать куда подальше. - А какая будет твоя просьба? - А? - Ты сказал, что это не твоя просьба. Тогда какая твоя? Кит немного помолчал. - Я хочу попросить тебя придти и посмотреть девочку. - Я!? Да что я сделаю? Я не врач и не колдун. Я простой гробовщик, который делает гробы и могилы копает. - Ты последняя надежда! Сейчас жители Силе́о готовы поверить во что угодно, лишь бы всё это прошло и молодёжь не гибла! А уж тем более дети! Алфи поджал губы. Он и правда ничего не может поделать, но и отказывать тоже не хочет. - В любом случае, приходи, если передумаешь. Алфи кивнул, забирая тело из пикапа. Кит уехал, а гробовщик, положив труп в гараж, хотел было заняться своим делом, но.. Он замер. Решения всегда даются сложно. Взвешивая все за и против, Алфи решился. - Во имя жизни и смерти, взываю к тебе.. Алфи стал вслушиваться в звуки окружающего мира. Ничего не происходило, но гробовщик знал, что слова не ушли в пустоту. Выйдя из гаража, Алфи озирался по сторонам. - Обратиться ко мне - разумное решение. На дороге стояла она.. Чёрная ряса легонько покачивалась от дуновения игривого ветерка. Смерть сложила руки на уровне пояса и приподняла голову, и теперь перед взором гробовщика предстал череп с серыми радужками. - Я смогу помочь девочке? - Своей жене, Алфи, - поправила гробовщика Смерть. - Как..? - Женой она твоей станет или нет - решать тебе, но ты ей жизнь подаришь, ты же и заберёшь. - Она же девочка... - Можно подумать, ты прям мужчина. Ты пока слишком юн, Алфи Харт. Алфи отвёл взгляд. - Хадлей точно умрёт, как и остальные. Я могу помочь? - Можешь, да тебе ещё помогут, - Смерть взглянула на лес. Алфи повторил за ней и замер. Между деревьями стояли души юношей и девушек. Их лица выражали злость, глаза пустые и белые, вздутые вены пульсировали под бледной кожей. - Надо же, какая сила, - вдруг произнесла Смерть, глядя на гараж. Гробовщик обернулся, и тут же с полок полетели с огромным шумом доски, гвозди и ещё какая-то мелочь, так как на них оперлась озлобленная душа девушки, которую Кит только что привёз. - Ещё не в земле, а сила уже есть, - добавила Смерть. - Алфи, время Хадлей на исходе. Поторопись, - и с этими словами Смерть расстроилась в воздухе. Духи тоже исчезли, и Алфи остался наедине с собой. - Если это человек, то закопаю заживо. Рыкнул Алфи, уверенно шагая по дороге.

Стоило одному увидеть гробовщика, как возле дома Финчей собралась толпа. Самому Алфи было интересно, что же он может сделать. Если уж врачи не справились, как поможет простой гробовщик, знающий виды дерева и способы работы с ним. Человек похож на дерево, но лечить его простым поливом не получится. На пороге дома стояли безутешные Финчи. Казалось, весь город задержал дыхание, весь город тихо горел надеждой и мерз от страха. - Я не обещаю, - начал Алфи, обращаясь к родителям. - Но попробую сделать все, что в моих руках. Миссис Финч, вытирая слезы, часто-часто закивала, как в судороге. - Я могу посмотреть на малышку? Получив положительный ответ в виде еще одного кивка, Алфи уверено ступил на лестницу. Перед порогом он немного замешкался: в его руках теперь жизнь, а не холод оболочки этой самой жизни. И ведь все настолько хрупкое, что может разбиться лишь при дыхании. Алфи еще раз вздохнул и шагнул на встречу неизвестному, но тут... Практически моментально он вылетел из дома, миновав всю лестницу. Упав на землю, гробовщик кашлял со страшной силы, словно готов был выплюнуть легкие вместе с жизнью. В страшном припадке Алфи задыхался то на спине, словно перевернутый на панцирь жук, изгибаясь и хватаясь за горло, то боках, переворачиваясь с одного на другой. Жители застыли в немом ужасе, не зная, что делать. Никто и понять не мог: то ли идет борьба за жизнь, в которой надо бы помочь, то ли что угодно другое, но не такое страшное. Наконец Алфи взял ситуацию под контроль: припадок стал спадать, и гробовщик мог хотя бы сесть. - Почему..., - сквозь кашель пытался что-то спросить Алфи. - Алфи, нужна помощь? - наконец пришел в себя после увиденного Кит, усаживаясь рядом с юношей и придерживая того рукой. - Почему в вашем доме пахнет кладбищенской землей!? - вскрикнул Алфи, заходясь в новом приступе кашля. Толпа ахнула. - Ладно в моем доме так пахнет: я гробовщик. Но почему я чувствую этот запах в доме живых людей? Что за чертовщина здесь происходит? Алфи начал вставать, а Кит, перекинув руку юноши на шею, придерживал его. На помощь прибежал опомнившийся Питер. - Я словно не в дом зашел, а на кладбище пришел! Миссис Финч спрятала лицо, закрывая от всех водопад слез страха и боли. - А вот и ответ на вопрос про запах, - пробормотал Кит. - И что теперь делать? - ели выговорил Мистер Финч. - Где Джон? - вдруг спросил Алфи, шатаясь и приходя в себя. - Это-то тебе зачем? - возмутился Питер. - Где Джон? - У соседки, у соседки, - пролепетала Миссис Финч. - Где тоже так пахнет? - язвительно прорычал Алфи. - Что делать? Искать источник запаха. С такими словами Алфи снова шагнул в дом. Приступа не было, лишь легкое першение. Алфи услышал, как Кит успокаивает несчастных родителей, приговаривая, что гробовщик зол далеко не на них, а на ситуацию в целом. Наконец они втроем последовали за юношей. Алфи зашел в комнату девочки. Хрупкая кукла лежала на кровати с закрытыми глазами. Без того бледная кожа, казалось стала белее снега. Девочка очень часто дышала. Видимо, кашель отступил, и она с жадностью наслаждалась этим моментом. Алфи пытался не разбудить красавицу, аккуратно ступая по полу, но одна доска таки скрипнула. Хадлей открыла глаза. - Дядя Алфи? - позвала она спросонья. - Просто Алфи,- присел на одно колено юный гробовщик у самой кровати. - Прости, дитя мое, я разбудил тебя? - Нет, я итак не спала. Я приболела, и мне немного тяжело. - Ничего. Скоро пойдешь на поправку. - Но ты ведь здесь. Выражение девочки смутило не только Алфи, но и родителей с Китом. - Что, прости? - Ты здесь, значит будешь снимать мерки. Я умру, да? Миссис Финч, не выдержав, уткнулась в грудь мужа, горько заплакав. Слышать такое от одиннадцати малышки оказалось сложнее, чем мог себе представить Алфи, а ведь он и не хотел такое вызывать у себя в воображении. Невольно слезы навернулись на глаза. - Нет, нет, - скорее для себя затараторил Алфи. - Я здесь не для этого. Я здесь помочь тебе выздороветь. Алфи стал осматривать комнату. Комната была совершенно обычной, но довольно темной, хоть на улице и было светло.То там, то здесь детские игрушки. Видимо, девочка играла ими, когда была здорова, а во время болезни все стало не до этого поэтому они были разбросаны на полу. Однако на окне стояла игрушка. Медвежонок. Он привлек внимание. Взяв его в руки, Алфи ощутит тот самый знакомый запах. - Кто подарил медвежонка? - Кто-то из города. Уже не помним, -ответил Финч. Алфи лишь зыркнул. Запах точно идет от медведя. Гробовщик повертел в руках игрушку и случайно что-то нащупал в животе. - Нож. - Зачем? - удивился Кит. - Я сказал, нож. Что-то внутри. Кит без лишних слов быстро метнулся на кухню, и уже через секунду в руках заблестела сталь, которая перешла в руки юному гробовщику. Он быстро воткнул лезвие в верхнюю часть живота и резким движение прорезал швы. Вата моментально вырвалась наружу, как кровь из артерии. Алфи отложил нож и стал вытягивать остальную часть, как вдруг... Среди кусков белоснежных облаков появился сверток. Гробовщик медленно его достал, чем вызывал огромный шок у родителей. - Что там? - прошептала Миссис Финч, не способная от ужаса увеличить громкость голоса. Алфи отложил медведя, положив сверток на пол и развернув его. Миссис Финч не выдержала, закричав во все горло. Кит с отцом семейства проглотили язык, боясь что-либо говорить. На белой ткани лежала маленькая кучка черной земли, в которой копошились черви. - Кладбищенская земля..., - прошипел Алфи. - Вот же черт, - отвернулся Кит. Гробовщик, как молния, вылетел на крыльцо дома, прихватив с собой кулек, не рассыпав земли. Жители с надеждой встретили его. - Какая сука эта сделала!? - гробовщик силой швырнул сверток на землю, который раскрылся очень удачно. Толпа взвизгнула. - Кто такой смелый решил расправится с ребенком, сделав подклад!? - Алфи, время, - прошептала сзади Смерть. - Нужно вернуть девочке ее здоровье, сама не сможет. Юноша решил найти виновника позже. Нужно избавится от заразы. Алфи примерно знал, что делать. Схватив кулек, он вернулся к девочке. - Двадцать секунд осталось. Алфи подхватил Хадлей к себе на руки и вылетел в гостиную, где у камина ждала Смерть. Гробовщик швырнул кулек в огонь. Пламя затрещало, поднялся еле слышный писк. - Успел, - выдохнула госпожа, растворяясь в воздухе. Хадлей глубоко вздохнула, словно до этого была под водой и сдерживала дыхание до последнего. Гробовщик и сам шумно выдохнул, прижав ее к себе. Хадлей прижалась с той силой, которую он ей вернул. Гробовщик почувствовал, как твердо забилось маленькое сердечко. В глазах даже потемнело, и Алфи пошатнуло назад. Кит было подскочил ловить их, но юноша удержался. - Теперь ей ничего не угрожает. А если и посмеет, то только через мой труп, - поклялся Алфи, передавая Хадлей плачущей матери. - Мы теперь должны тебе, Алфи, - сквозь слезы улыбалась женщина. - По гроб, - добавил отец Хадлей. - Просто в жены ее возьму, когда подрастет, - устало улыбнулся Алфи, вызвав смех родителей. - Ну, или на свадьбу позовете. - За тебя не стыдно будет замуж выйти, - ответила женщина. - Сама решит, когда повзрослеет. - Правильно, - кивнул Алфи. - Есть еще дело, - с этими словами гробовщик вышел на крыльцо. - Кто это сделал!? - рявкнул гробовщик. - Признавайся, тварь! А не то мучиться будешь сильней, чем тебе судьба уготовила. Уж я об этом позабочусь! Толпа дрожала. От рева гробовщика всем становилось не по себе, и мурашки бегали по коже у каждого, но больше всего пугало, что виновник находиться среди них. Страх рос вместе с подозрением, но никто не отвечал. - Если ты сама, скотина, не выйдешь, я же тебя заживо закопаю! Вдруг из толпы рванул юноша лет двадцати. - Джероме! – крикнул Питер. Гробовщик грозно развернулся к Финчам. - Он мишку подарил! – вспомнила мама девочки. - На вору и шапка горит, - и с этими словами Алфи тяжелыми и, самое главное, медленными шагами последовал на мальчишкой. Юноша забежал в деревянный домик, больше похожий на лачугу лесника. Запер дверь на железный засов, что подарило небольшое чувство безопасности, но ненадолго. Тут раздался стук тяжелых ударов кулаков. Юноша от испуга споткнулся и упал на спину, быстро усаживаясь на полу и продолжая пятиться. - Открывай, - прорычал голос за дверью. Юношу всего трясло. Он не в силах был совладать с этой проказой страха, овладевшей всем его телом. В горле резко пересохло, на ярких карих глазах навернулись слезы, но он таки смог ответить, собрав последние силы в кулак: - Нет! - Открывай, Джероме. Нужно отвечать за свои поступки, - снова прорычал голос. Юноша тихо взвыл, слезы уже катились по щекам. Алфи услышал позади себя шаги, и рядом встала Гертруда, чей взгляд мог выдержать только гробовщик. - Давай, - тихо шепнул Алфи, немного отходя от двери. Гертруда медленно взяла в руку металлическую ручку и немного потянула на себя. Дерево лопнуло с характерным звуком, оторвалась петля, отчего дверь покосилась, засов оторвался с «корнем». Джероме с ужасом смотрел на это, понимая, что человек не способен физически так сделать. На пороге появился юный гробовщик. Он смотрел так злобно, что даже на заклятого врага не так яростно смотрят. Седовласый осмотрел с омерзением жилище и остановил на юноше взгляд, полный ярости и отвращения, что выражалось в искривленных губах. - Ты такое натворил, Джероме Макер... Почти все жители, что были у дома Финчей, прибежали к дому виновника. - Отвали от меня, гробовщик Алфи Харт! Я ничего не сделал! - Врешь, - прорычал седовласый. - На вору шапка горит. Если ты ничего не сделал, зачем сбежал от дома Финчей? Ты такое натворил, Джероме... - Это нечестно! Почему кто-то рождается сильным и здоровым, а я - нет! Я просто забрал то, что и должно было принадлежать мне по праву! - выплюнул Джероме от страха и агрессии. Гробовщик ничего не сделал: ни головой покачал, ни сморщился, ни разозлился. Он продолжал молча смотреть на плачущего и злобно дышащего юношу. Сказать было, нечего, а что сделано, то уже сделано. - Я отдаю тебя на суд тем, кого ты убил... Джероме замер, потому что все резко стихло. Оглядываясь на окна, вокруг себя, юноша не знал, чего ждать. Алфи продолжал смотреть. Но тут из окон полезли люди: две девушки, а за ними двое юношей, отчего Джероме стал задыхаться, издавая хриплые звуки. Он подскочил, в страхе рванул в один угол дома, словно его это защитит. Но из стены выскочила на юношу ужасная гримаса призрака. Молодой человек метнулся в другую сторону — и тут его уже ждали. Так он, как безумный в сумасшедшем доме, бегал от стены до стены с утробными криками. Алфи еще какое-то время смотрел на пороге, но решил уйти, оставив дверь открытой, чтобы жители могли наблюдать за всей этой ужасной картиной. Перед ней открылся странный вид бегающего юноши по дому. Вдруг откуда-то выбежал мужчина сорока-сорока пяти лет с блестящими страхом голубыми глазами. - Что происходит? — увидев юношу в доме, мужчина изменился в лице от страха и нашел поддержку только в спокойном в этой ситуации Алфи. — Алфи, объясни мне, что происходит с мои сыном? - Справедливый суд, — только и ответил гробовщик. Мужчина продолжал ничего не понимать, но упасть на колени перед великим хозяином кладбища, который похож и на хозяина положения, для него показалось лучшим решением. Вцепившись в черные брюки Алфи, мужчина взревел: - Помоги ему! Ты же можешь! Помоги моему сыну! Алфи, умоляю! Гробовщик резко одернул мужчину, и тот упал на пыльную дорогу. Алфи не стал издеваться на ним, сразу поднимая за руку. Мужчина тоже горд, как гробовщик, одернул руку, злобно сверкая глазами. В это время Джероме, продолжающий метаться в порыве очередного безумства, опрокинул горящую свечку с камина на ковер, который моментально вспыхнул. Огонь, поддавшийся безумию юноши, поглощал все на своем пути бешеной скоростью. В один момент он решил с собой утянуть и Джероме, перескочив на его одежду и кожу. Поедаемый болью от языков пламени, юноши взвыл нечеловеческим голосом. Мужчина, услышав страшный рев сына, не секунды не думал и помчался к нему. Благо кто-то из толпы схватил безумного отца, удерживая от бездумного поступка. Но страх и горе от возможной потери взяли под контроль мужчины, выхватив уздцы у здравого разума. В воздухе смешались дикие от пожирающей боли высокие вопли сына и безутешный переходящий на безумный рев отца. В порыве мужчина развернулся на Алфи и увидел, что юный гробовщик не ожидал такого развития событий, забыв об эмоциях на лице, на котором были видны страх из-за потеря контроля и решительность что-то делать. В один миг юный гробовщик рванул с места стремительным галопом. - Алфи! — взревела Гертруда. — Нет! Стой! Оказавшись на пороге, гробовщик хотел было шагнуть внутрь, но пламя вытолкнуло жаром на улицу. Алфи оступился, падая с лестницы на землю под оглушительные крики. Вдруг Джероме издал пронзительный продолжительный вопль посреди комнаты, отчего всех перекосило от страха и громкого звука. И тут юноша просто упал навзничь. Замертво.

Тишина. И только треск дерева заполняет собой пространство. Пепел кружился в воздухе серыми снежинками. Никто не двигался и не дышал. Огонь продолжал пожирать остатки своего безумия, медленно утихая. Отец юноши от бессилия рухнул всем телом на землю. Алфи стал медленно подниматься, все еще пытаясь прийти в себя. Огонь все шуршал и шуршал. Постепенно ужас происходящего отступал, и люди стали приходить в себя. - Это все ты…, — подал голос отец. — ЭТО ВСЕ ТЫ! УБЛЮДОК! Мужчина с невероятной быстротой поднялся с ног, разворачивая не пришедшего в себя Алфи и хватая того за грудки. - ТЫ УБИЛ МОЕГО СЫНА! ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТ! — тряс безумный отец юного гробовщика. Алфи вырвался из цепкой хватки, разъяренный, что его героический порыв не оценен и что он стал крайним в этой ситуации, в которой виноват только Джероме. - В собственной смерти виноват только он! Он признался в своих грехах! — рыкнул Алфи. — Собаке собачья смерть! Алфи тяжело дыша, вложив в последнее предложение все, что чувствует и думает. Жители, ставшие невольными свидетелями, молча согласились со столько резкими словами. Гробовщик, чувствуя, что народ на его стороне, уверенно поправил одежду и молча ушел.

Миралисса не могла поверить в услышанное. Это история, которая произошло в действительности, но звучит она как самая настоящая сказка. В кафе стало неуютно. Кто-то задумался о словах перевозчика, да даже Бейзил закрылся в себе. Однако в его случае все бесполезно: он всегда будет думать, что прав, а остальные никогда ничего не понимали и не поймут. - С тех пор в городе, — продолжил Пит после небольшой паузы. — Многое, что изменилось. Каждый думает об этой истории по-разному. - Вы переоцениваете, Алфи. - Не начинай, а, — отмахнулся Питер. - А я начну! Вы забыли, что Алфи сам колдун. - Макер, не неси чепухи. - Что? Макер? — не поверила Мира. — Вы отец того маньяка? - Сама ты маньячка! Этот ублюдок отказался хоронить моего сына! - Макер, а ну угомонись, — подлетел разгневанный Алекс, готовый ударить мужчину. - Алфи колдун! — не унимался Бейзил. - Да с чего Вы так решили? - А с того, что он в свои тридцать пять выглядит также, как и выглядел в двадцать! В зале повисла тишина. Всеми резко овладело осознание. - Ага! Только поняли! Интересно, кому он душу продал, чтобы так выглядеть. - А не плевать ли? — начал Том, молчавший все это время. Он медленно поднялся. От Тома валило жутко стойкой и крепкой яростью, от чего Мира и Хадлей невольно сжались. — Алфи никогда никому ничего плохого не сделал. По крайней мере, за последние три года. В порчу я поверю легко. И судя по истории в своей смерти только парень и виноват. А еще вы все гады, — обернулся Том на присутствующих в кафе посетителей. — Алфи жизни спасает, за вас горой стоит, а вы отблагодарили его слухами и ненавистью. - И ты туда же, я думал… - Да плевать тебе в рот, что ты думал. Алкоголик без мозгов. Даже если и Алфи не помог, даже если из-за Алфи Джероме погиб. Я скажу только, если не Алфи, то другой кто-нибудь взял этот грех на душу. Все все омерзительны. Том вылетел из кафе, не дав опомниться не кому.

Не выдержав, Мира рванула за Томом. Что ею двигало, она и сама не знала. Оказавшись на улице, журналистка на секунду потерялась, но, найдя Тома, отошедшего немного от кафе. Его ярости не было предела: для того, чтобы немного успокоиться, он ходил из стороны в сторону, пыхтел и под нос ругался. Будь он быком, пар бы шел из ноздрей. - Том, - тихо позвала Мира. Перевозчик метнул безумный взгляд на нее, отчего девушка вздрогнула всем телом. - Прости, - понял свою ошибку Том. - Я не прав, сделав так. Взбесившись. - Я не судья, чтобы выносить вердикт. Том кивнул, отводя взгляд. Они молчали, да и говорить было нечего. Удивительно, но Мира с Томом стали понимать друг друга без слов, хоть и знакомы пять минут. - Мы с гробовщиком договорились о встрече сегодня, но думаю отказаться. По крайне мере сегодня: боюсь спросить лишнее. Только его бы предупредить. - Не волнуйся, я прямо сейчас и поеду к нему. Мне сейчас необходимо это. - Хорошо, я тогда проведу остальной день с Хадлей. - Уже поладили? - усмехнулся Том. Его улыбка расслабила Миру, которая успела напугаться праведного гнева перевозчика, а улыбка у него красивая... - У тебя такая классная улыбка, - как-то мечтательно произнесла Мира, думая, что эта ее мысль в голове. - Правда? - засмущался Том. Кажется, на щечках появился легкий румянец. - Я это в слух сказала!? Том рассмеялся искренним раскатистым и заразным смехом, вгоняя теперь Миру в краску. - Мне нравятся твои глаза. Они такие живые. Улыбнувшись друг другу, они потупили глаза, смущаясь. - Я поеду, тогда. Увидимся завтра. Я приду в участок. - Буду ждать, - смущенно склонила голову Миралисса. Мило попращавшись, Том отправился к Алфи. Журналистка долго смотрела на удаляющиеся машину. Из кафе незаметно вышла Хадлей. - Куда ухал Том? - К Алфи. Сказал, что ему необходимо сейчас. - Вау, поехал, словно ему дозволено. Видимо, их отношения ухудшились после недавних событий. - О чем ты? - не понимала Мира. - Алфи весьма закрытый человек. И просто так к нему никто не может придти: Алфи должен быть в курсе, кто к нему едет. Но учитывая, что Том очень воспитанный человек и не может нарушить чье-либо личное внимание, можно сделать вывод, что ему разрешено. Потом можно просто спросить у Тома. - И он расскажет? - Да. Том очень открытый и немного даже наивный. Вместе с Алфи они отличный дуэт: наивный Том и недоверчивый Алфи. - А можно спросить? - вдруг поинтересовалась Мира. - История про порчу правда? Хадлей отвела взгляд, складывая руки на груди. - Да никто до сих пор толком и не знает. Вроде правда, но от этого всем и страшно. - Ты что-нибудь из того дня помнишь? - Мне тогда было лет девять. А вообще, - резко изменилась в лице Хадлей. - У нас же ужин по плану. Почему бы нам не пойти за продукта , что-нибудь приготовить и все обсудь за бокалом вина? - Отличная идея! Еще раз покажешь город. Хадлей мило улыбнулась, выражая одобрение.

Сразу после кафе Том стремительно направился к Алфи. Гробовщик в это время спокойно был дома, разбирая по сотому кругу старые книги, собранные еще Гертрудой. Потом он погонял пыль, и решил проверить кладбище. Надев любимую черную кофту, гробовщик только открыл дверь, а за ней уже был Том. Они глупо уставились друг на друга. - Не знал, что Миралисса оборотень и превращается в других людей. Том не был настроен на шутки, поэтому и продолжал смотреть без особых эмоций. - Она не приедет. Я могу войти? Гробовщик отошел в сторону, позволяю Тому войти. - Что-то случилось? - Я узнал историю про порчу. Повисла тишина. Том так и стоял спиной к Алфи, а гробовщик не решался двигаться. - Веришь? - только и спросил он. - Пока не решил. Гробовщик слабо повел плечом, бросая кофту на диван. - Хочешь чай? - Давай. Гробовщик непринужденно сходил на кухню за второй чашкой, разлил чай и уселся на диване, а позади шуршал поленьями камин. Том, думая о своем, сел с чашкой в руках, глядя в свое бледное отражение. - О чем задумался? - Ты же герой... - Громко сказано. - Так почему сейчас так все? - Не понимаю, почему ты так обижен отношением города ко мне. Это мое дело, которое меня мало волнует. Моя работа не зависит от этого: хоть народ и боится меня - все равно идут. - Я просто не понимаю... - И не надо понимать. Им нужен козел отпущения. Если им буду я, то я и не против. Том бросил быстрый взгляд на Алфи. - Как знаешь... А страшно было тогда с той порчей? Гробовщик слабо закивал. - А можно спросить, Том? - О чем? - искренне удивился перевозчик. - Почему не любишь свое полное имя? Том опустил взгляд в чашку, словно там был ответ. Он долгое время молчать, а потом решил рассказать. Все. Как на исповеди Том выложил все свои грехи и страхи, а выражение Алфи только и менялось от хмурости до искреннего удивления. Когда перевозчик закончил, гробовщик вскинул брови так высокого, как никогда мужчина в жизни не делал. - Прости, я не должен был спрашивать. - Нет-нет, я тебе доверяю, поэтому сам хотел рассказать. А еще хочу спросить у тебя... Почему ты седой? Гробовщик усмехнулся. - Мы с сестрой правда напугались очень сильно. Тогда были похороны дедушки, Самюэля. - Я часто видел его в городе. И твоего отца периодически. - Самюэль очень любил город и был с ним близок. Смерть рано или поздно все равно придет. Так и за ним. Мы тогда с сестрой не были сильно посвящены в обряды гробовщиков. Но я до сих пор мою деда в гробу. Отец тогда сказал, попрощаться с ним, но когда я подошел с Линдой к нему, деда резко схватил меня за руку и сказал: "Бойся живых, а не мертвых". На следующий день мы с сестрой проснулись седыми. Том пожирал глазами Алфи, словно тот признался в убийстве. Новые истории с каждым разом выбивают из перевозчика дух с огромной силой. Он сидел совершенно потерянным. - Тогда у меня один вопрос..., - гробовщик молча посмотрел на Тома. - Ты убил своего отца? Алфи лишь недовольно немного поджал губы, поставив чашку на стол. - Нет, - отчет был четким и решительным. И больше Алфи ничего говорить не собирался. Том, наученный профессорами и настоящими допросами, понял, что это была правда. Он всегда понимал, когда люди врут. Во всяком случае так думал. Однако ответ Алфи был действительно правдив. - Знаешь, даже на душе полегчало. - Еще бы. Так, а где Миралисса? - После того, как узнала о порче, решила к тебе не ехать: побоялась спросить лишнего. Гробовщик резко нахмурился, отчего Том даже расслабился: таким видеть его было, куда привычнее. Алфи сложил руки на груди, словно защищаясь. Перевозчик уловил одно: гробовщик довольно сильно напрягся, как только речь зашла о Миралиссе. - А ты ее ждал? - решил подколоть Том с улыбкой на губах. - Очень, - тихо рыкнул Алфи, и только тут перевозчик-то уже и сам начал волноваться. - Так понравилась...? - продолжил подкалывать Том в надежде разрядить обстановку. - Как раз НЕ понравилась. Она журналистка. Равно "прохвостка". Без мыла в любую щель залезет. В твою задницу тоже. - Алфи! - смущенно выпалил Том, краснея на глазах, отчего Алфи прищурился. - Видимо, тебе сильно понравилась... - Да, и что с того? Мужчина я, или где? - Вот и у меня вопрос, где ты мужчина на чужачку кидаться. Том, она приехала раскрыть дело Джона, ибо наш-тупой-змеюка-шериф шевелиться не хочет, а она на этом еще и заработает. - Она не такая... - ОЙ. Только не говори, что влюбился в нее, - Том отвел взгляд. - Приплыли, Том! Приди в себя. Чужакам верить нельзя! - Я тоже чужак тогда! - взорвался Том, подскакивая с места. - Я вернулся всего три года назад, а уехал в восемнадцать! - Вот именно! - подскочил Алфи. - Ты вернулся, родился здесь, а значит - местный. - Родится здесь и быть местным - разные вещи, Алфи. - Не настолько разные, чтобы к тебе было столько же доверия, сколько к этой газетной нюхачке и змеюке лентяю! Ты за три года обеспечил репутацию хорошего порядочного и милого парня. Если на тебя что и подумают, то сделают это в последнюю очередь. Том не нашел ответных слов. Алфи оказался прав, но эту правду перевозчик принимать не хотел. - Влюбляйся в кого хочешь, просто прежде, чем доверять, - Алфи подошел к Тому, обходя столик, положил руку на плечо перевозчика. - Надо проверять. Том посмотрел в глаза Алфи, пытаясь найти опору для своего шатающегося мнения, а уверенность гробовщику не занимать. - Ладно, - согласился Том, услышав странный хмык гробовщика, который вернулся на место. - Я пойду, а журналистка приедет завтра к тебе на интервью. - Как угодно, - лениво ответил Алфи. - Мне тогда пора, - Том поспешно подошел к двери, открыв ее, вдруг услышал: - Спасибо, что был открыт и честен со мной. Том даже обернулся на гробовщика, который расслаблено сидел со скрещенными руками на груди. - В этом нет ничего особенного, - растерянно ответил Том. - Для меня - есть. Том слабо улыбнулся, покидая дом гробовщика.

Девушки замечательно провели вторую часть дня. Сначала они сходили в магазин, где Хадлей рассказала кто чем занимается, почему те или иные продукты здесь, чем знаменит Силео. Как оказалось Силео ни чем толком не знаменит, да и местная ферма одна и то далеко. Хадлей рассказывала все о городе. О том, что молодежь стремится в Виту, да и многие там работают, возвращаясь в Сиело только поспать. Сам по себе город тихий и в какой-то степени скучный. О проишетсвиях, что случились в Силео, Хадлей сказала очень мало, можно даже сказать "ничего", но Мира и не решилась узнавать детали. После покупок уже ближе к вечеру они приготовили ужин и открыли бутылку вина. Их разговоры сначала имели какое-то содержани, но с каждым глотком нить теряла свою важность. - Помню ли тот день или нет, помню. но очень смутно. Буквально, помню горячие руки гробовщика, и то, что после его действий стало легче дышать. Остальное очень смутно. - Так тот дом... - Да, там сгорел Джероме. Жители решили оставить все, как есть. Даже убирать ничего не стали. - И с тех пор бояться Алфи? - На самом деле нет - бояться стали после того, ка кон гроб в одиночку пронес. А это случилось уже потом. После порчи все перестали болеть, по крайней мере врачи стали ставить диагноз и правильно лечить. Потому то и Алфи любят - он спас город. - Том не знал об этой истории? - Видимо, нет, хотя я была уверенно, что знал. Меня радует, что их отношения укрепились. - Почему? - У Алфи очень мало друзей. Их даже можно по пальцам пересчитать: Питер, Кит и Джон. Как ты знаешь, двое из них уже нет, - Хадлей заметно загрустила, отчего Мира захотела ее развеселить или хотя бы отвлечь. - А что насчет тебя? - Мира поймала удивленный и непонимающий взгляд Хадлей. - Ты так много знаешь об Алфи. Разве ты его не друг? - Вроде как нет, но я в него влюблена. Мира даже подавилась глотком вина от неожиданности. - Серьезно? - Абсолютно, он даже знает это. Предел удивления Миры не заканчивался, а только увеличивался. - И... Вы типо вместе? - Нет, он меня отшил. - А почему он? Что такого в нем есть, чего нет в других. Хадлей решилась ответить только после нескольких секунд молчания и пары глотков вина. - Да не могу я ответить тебе. Не знаю, за спасение, за честность, за эту честную грубость и странный юмор. Я могу перечислять до бесконечности, но все равно это все об Алфи, о нем в целом. Каждая конкретная деталь складывается в одну фигуру. Просто есть чувства и все, - думая, что это рассказ затянется, Мира сделал глоток вина. - Я ведь к нему ездила, предлагала пожениться. Мира выплюнулась весь тот глоток, что был. - Я тебе поражаюсь, Хадлей! Расскажи. Хадлей усмехнулась.

Хадлей остановила свой пикап у дома. Выйдя из машины, девушка замерла, рассматривая величавый и гордый, как и его хозяин, особняк. Хадлей даже дыханье задержала. Медленно пройдя по дороге и осмотрев местность, девушка остановилась у парадной двери. Собрав смелость в кулак, Хадлей постучала. Несколько секунд была тишина, и наконец пред ней предстал гробовщик. Холодный образ немного отошёл: на лице Алфи показалось лёгкая удивленность. Его янтари впились в тёмные карие глаза Хадлей, которые поглощали в свою тьму. - Привет, - пробормотала Хадлей, неловко убирая волосы за ухо. - Здравствуй, - произнёс приветствие Алфи с ноткой лёгкого удивления. - Что-то случилось в городе? - Нет, нет! - протараторила Хадлей, спешно опровергая страхи гробовщика. - Почему тогда ты здесь? Хадлей немного опустила голову, потупив взгляд. - Нам нужно поговорить. Алфи несколько секунд просто смотрел на девушку. - Ладно, проходи, - чуть отошёл от двери Алфи, впуская Хадлей в дом. Шагнув вперёд, девушка замерла: она впервые внутри особняка гробовщика. От волнения сердце забилось чаще. Гробовщик уже закрыл дверь и подошёл к столу. - Что за разговор? - спросил Алфи, наливая чай в кружку. - Весьма сложный разговор. - Мне всё равно спешить некуда. Хадлей усмехнулась. Она любила его чувство юмора. Специфическое и необычное, как и сам он. - Женись на мне. Гробовщик громко звякнул чайником, проливая чай на себя. Хадлей быстро обернулась и тут же подскочила к нему. - Еп.., - хотел было крепко выругаться гробовщик, но вовремя себя остановил. Поставив чайник на стол, он сел на диван. Хадлей схватила пару салфеток и стала промакивать горячее пятно на бедре Алфи. Гробовщик застонал и прикрыл глаза рукой, опираясь на подлокотник дивана. Зрелище было весьма занятым, особенно со стороны. Именно поэтому гробовщик спрятал глаза. Хадлей упорно промакивала разлитый чай, чтобы не осталось пятна. Алфи, не выдержав, схватил девушку за запястье. - Хватит, - приказал он. Хадлей замерла, ожидая дальнейших действий гробовщика. Алфи отпустил запястье девушки, медленно провёл рукой вниз и взял её за изящные длинные пальцы. - Замуж за меня хочешь, значит, - усмехнулся гробовщик, перебирая пальцы Хадлей. - Да, - решительно ответила она. - Лучше тебе забыть меня и найти парня получше, - гробовщик резко встал, желая уйти на второй этаж. - Да кто может быть лучше тебя? - вот гробовщик и комплимент заработал. Хадлей выскочила перед Алфи, не давая ему пройти. - Или я не достойна стать гробовщицей? - Дело не в этом. - А в чём тогда? Гробовщик молчал, отведя глаза в сторону. Тишина повисла над ними, и только треск поленьев что-то рассказывал, рассказывал. - Я тебе жизнь подарил.. - Да, когда мне было одиннадцать. - Я же её и отниму, - закончил Алфи. - Что? - Хадлей явно была сбита с толку. - Ты умрёшь при родах нашего ребёнка. Хадлей оцепенела. Смешанные чувства одолевали её: с одной стороны радость при словах "наш ребёнок", а с другой - удивление от такого уверенного заявления Алфи. - С чего ты взял? - Мне сон приснился. - Сон? - Хадлей рассмеялась. - Не думала, что ты веришь в такое. - Я не верю, я знаю. Я не хочу забирать юную жизнь, которая только начала жить, - гробовщик так проникновенно заглянул в глаза девушке, что та и ответить ничего не смогла, только губы поджала. - Слушай, верить в сон - твоё право. Но если так нужно, значит, сбудется. Я этого не боюсь. - Это можно изменить. И если есть такой шанс, я им воспользуюсь. Тебе пора, Хадлей, - решительно ответил гробовщик, обходя девушку и стараясь избежать этого диалога. Но Хадлей этого ему не дала сделать. Девушка решительно опередила Алфи, встала на носочки и... Поцеловала гробовщика. Сказать, что Алфи был в крайней степени поражён, - это ничего не сказать. Поцелуй был нежным и очень осторожным: Хадлей попыталась вложить в него все свои чувства, которые испытывала к гробовщику. Но он не отвечал. Как бы Хадлей этого не хотела, как бы не просила у Высших сил, у Вселенной, да у кого только можно и нельзя, Алфи не реагировал. Хадлей отстранилась с досадой на лице и в глазах. - Я люблю тебя, Алфи. - Уходи, Хадлей. Пока не поздно, - только и ответил Алфи. Хадлей не хотела уходить. Она хотела остаться в этом особняке рядом с ним, но, чувствуя решительность и уверенность его словах, не могла пойти против. - Можно тогда попросить тебя? - О чем? Хадлей чуть помедлила. - Я хочу, чтобы между нами было как прежде... - Хорошо, а теперь..., - не договорил гробовщик. - И поцелуй меня так, словно ты меня любишь, - подняла глаза Хадлей. - Хадлей, - низким скрипучим голосом прошептал Алфи, прикрыв глаза. Ах, если бы он произнёс так в их брачную ночь, если бы произносил так каждый день, если бы произносил, когда был бы возбуждён от нее, если бы он произнёс это в других обстоятельствах, если бы... Но история не терпит сослагательного наклонения. Всё только здесь и сейчас. Алфи продолжал стоять молча с закрытыми глазами. Хадлей терпеливо выжидала, рассматривая его. Как же гробовщик красив. Даже сейчас, когда он думал, хмуря брови. Но вдруг Алфи посмотрел в глаза Хадлей. От неожиданности девушка вздрогнула. Гробовщик медленно наклонился. Хадлей, наверно, разучилась дышать в эти мгновенья. Трепет завладел всем телом и сознанием. И тут Алфи нежно взял лицо Хадлей в горячие руки и подарил ей самый мягкий, но в то же время решительный поцелуй. Забыв обо все на свете, девушка ответила без раздумий. Их поцелуй затянулся: каждому хотел продлить это мгновение. Однако первым отстранился Алфи. - Вот теперь тебе точно пора. Горячие руки исчезли с лица, забирая с собой тепло. Алфи уже оказался на лестнице, метнув на последок грустный взгляд. Каккое-то время Хадлей еще стояла в гостиной, не желая уходить. Душой она уже в это особняке, в этом мрачном логове с таким же хозяином. Однако это не ее место, и ей пора. Так она и ушла, не зная, что все это время - да и после ее ухода - Алфи сидел на самой последней ступеньке, свернувшись в ком.

- Я в шоке, Хадлей! - Можешь, меня осуждать, но... - Не собираюсь, - уверенно прервала ее Мира. - А ты? Как со своим познакомилась? Видя неподдельный интерес Хадлей, Мира отвела взгляд, закусив губу. - В парке. Он выгуливал пса, а я была на пробежке. - Как мило. - Довольно скучно, ваша история с Афли... История, так история. - Отчего он умер? Мира снова отвела взгляд. - Я не хочу об этом говорить, честно говоря. - Прости, не хотела задевать. - Все в порядке. Лучше расскажи еще что-нибудь про городок. Так они проболтали до глубокого вечера. И когда вино закончилось, они решили разойтись по комнатам. Зайдя к себе, Мира выдохнула. Этот день ее вымотал очень сильно. Столько всего нового, и столько всего странного. Достав секретный блокнот из чемодана, Мира записала все странности, которые запомнила. - В парке блин познакомились, умер в двадцать один. Оказывается я правдоподобно вру. Как же люди легко верят лжи, - прошептала Мира, переодеваясь и собираясь спать.

Глава 11. Интервью с гробовщиком.

На новом рабочем месте Миралиссу встретили очень приветливо. Даже слишком. Мира то и дело получала комплименты от мужчин и ловила их восторженные взгляды, при всем при этом ощущая странное предчувствие, словно в спину кто-то смотрит или даже плюет. Однако девушку мало волновало мнение коллег-женщин, но не стоит только о них думать плохо: противоположный пол, несмотря на милые, приятные слова, косо глядел, если уж и думая о профессионализме Миры, то явно не в журналистике. Девушка набросала план и небольшой черновик репортажа, как вдруг она услышала знакомый бархатный голос, от которого она не таяла, а замирала в преддверии смерти: - Как дела на новом месте? Чак смотрел на нее с огромным интересом да так близко. Его приторная улыбка сводила скулы Миры до неприятной боли, а желание сморщится от таких знаков внимания росло с каждой минутой. - Все просто прекрасно, спасибо, - внутренне Мира молилась, чтобы кто-нибудь вытащил бы ее из этого дурацкого участка и подальше от странного молодого шерифа. - Мира, - как вдруг позвал новый голос. Уже с другой стороны оказался Том. - Готова? - Да-да, - смущенно ответила девушка, торопливо собираясь. Шериф отстранился, сделав шаг назад. - Куда вдвоем собираетесь? Том смерил шерифа, словно того до этой секунды не было, а в голове вертелись слова Алфи. - Да посмотреть город, - Том не хотел говорить настоящую причину его нахождения здесь. - Город? - удивилась Мира, думая, что перевозчик поменял планы. - Я покажу тебе ВСЕ, что захочешь. Довольный Том ласково улыбался, совсем не понимая, почему Мира и Чак так удивленно смотрят и переглядываются между собой. Однако если бы такое сказал шериф, щека от звонкой пощечины у него горела бы долго, но Том - другое же дело. Девушка игриво улыбнулась: - Жду не дождусь. Шериф, красиво отшитый, мило улыбнулся и быстро откланялся, а Мира с Томом направилась на улицу, чувствуя жгучий недобрый взгляд в спину. Девушка даже рискнула обернутся и выяснить, кто больше всех ее презирает. Когда она столкнулась взглядом с секретарем Чака, Мира была крайне удивлена. Помощник шерифа сморщила нос, будто готовясь плюнуть, и, развернувшись на каблуках, вильнула бедрами и волосами, демонстрируя свои "сильные стороны". Девушка закатила глаза и с уверенной усмешкой покинула участок.

Дорога до гробовщика не была долгой, однако Мире показалось, что они едут вечность. Не то, чтобы она была против компании Тома, скорее волновалась перед встречей с самим гробовщиком. Он ей понравился. Как мужчина или личность было не так важно, Мира находилась в некотором предвосхищении. Она тщательно продумала вопросы, чтобы не вызвать подозрений. И сейчас лишний раз просматривала их на бумагах и телефоне, чтобы ничего не сорвалось, но сорвалось... - Волнуешься? - поинтересовался Том. - Сильно заметно? - усмехнулась Мира. - Нет, на самом деле, просто обычно люди всегда волнуются перед Алфи. - Такой тяжелый человек? - Не, скорее его имидж так работает. - Оу, - отозвалась Мира. - Как тебя на работе встретили? - В целом приветливо и мило, но если бы взгляды были ножами, то парочка уже торчала бы из моей спины, - снова усмехнулась Мира, и они как раз подъехали к дому гробовщика. - Кто? - остановив машину и наконец посмотрев на Миру, спросил Том. - Да та же секретарь Чака, - небрежно бросила девушка, выходя из машины. Том последовал за ней.

Дом гробовщика был мрачным, темным, как сам хозяин. Плотные черные шторы закрывали окна. Том лишь заметил, как Мира замерла, осматривая особняк Алфи. - Насчет ее не переживай, - девушка посмотрела на перевозчика. - Она спит с Чаком, вот и ревнует. - Да ладно? - Представляешь, - усмехнулся Том. - Ей самой от этого достается. Просто не заигрывай с Чаком. - Я похожа на ту, которая так будет делать? Том немного помолчал, закусывая нижнюю губу и отводя взгляд. - Честно? Если ты так будешь делать, никто не будет сопротивляться тебе, - Том посмотрел на Миру. - Это типо... "Ты красивая и привлекательна". Я правильно поняла? - Да, считай это комплиментом. Мира смущенно улыбнулась, прикусывая губу. Между ними было что-то такое... Интересное. Да, Мире было очень интересно с перевозчиком. - Я вам не мешаю? - раздался хриплый низкий голос. Мира тут же повернулась на голос, и вот он... Гробовщик. Такой же как и в первую встречу: холодный грубый. Правда, с лопатой наперевес. - Ты всех так приветствуешь, кто приходит тебе в гости в первый раз? - тихо рассмеялся Том, получая острый взгляд Алфи. - Как? - С лопатой, - наконец Том рассмеялся куда-то в сторону, а Алфи закатил глаза, но тут же слабо улыбнулся. - О чем вы? - поинтересовалась Мира, удивленная такой дружбой с суровым гробовщиком. Алфи внимательно осмотрел девушку с ног до головы, словно какую-то девушку с низкой социальной ответственностью, отчего брови журналистки поднимались все выше и выше в немом возмущении. Если бы гробовщик продолжил покрывать девушки таким неприятно липким взглядом, она бы не сдержалась и ударила бы его этой самой лопатой. Однако Алфи как осмотрел Миру, так и отвернулся от нее, оставляя какой-то неприятный осадок. - Когда я пришел к нему в первый раз, меня тоже встретили с лопатой, - отозвался наконец Том, переставая смеяться. - Пройдем в дом, - только и буркнул Алфи, но не очень дружелюбно. Гробовщик отправился в гараж оставить лопату на своем месте, пока Том провожал Миру до дверей. - Не волнуйся, он только с виду грозный, а так милашка, - подбадривающие ответил Том, мягко улыбаясь. - Позвони, как закончите, и я приеду за тобой. Том посмотрел прямо в глаза Мире. Этот взгляд был таким теплым. Или похожим на него: Мира не давала себе мысли о симпатии кому бы то не было в ее работе, а на данный момент ее работа - весь город и все его жители, поэтому внимание - приятная вещь, но не более. - Хорошо, - также отозвалась Мира больше из вежливости. - Извините, что прерываю вас, голубки, но мне надо пройти, - Алфи нагло прошелся между Мирой и Томом, грубо нарушая настроение между ними и проходя в дом. Мира тихо захихикала и, помахав Тому, пошла за Алфи, но как только она отвернулась ее лицо стало слишком серьезным. Можно сказать, злым. Еще пару минут она стояла, повернув профиль к двери, и слушала: шаги по дереву, удаляющиеся по гравию.... - Боишься, что подслушает нас? - гробовщик снял кофту, продолжая бурить взглядом журналистку (прохвостку) и поднимая голову в надменном жесте. Только сейчас Мира обратила внимание насколько сильный Алфи, и насколько он мускулистый. Щелчок металлической двери... - Или боишься меня? Снова щелчок металлической двери... - Вы мне угрожаете? - решила напасть Мира. - Предупреждаю. Шины заскользили по дороге.

Гробовщик вальяжно сел за диван, перед которым на столике уже был чай и чашки. Все напряжение резко ушло, словно его тут никогда и не было, и словно гробовщик никого не предупреждал... Наконец Мираллиса смогла осмотреться. Комната так и дышала временем, вернее старым временем. Портреты тут и там нагоняли некий страх, но при этом было невероятно красиво и атмосферно. Девушка, как зачарованная ходила, рассматривая каждую деталь, пока за ней, как хищник, медленным взглядом следил Алфи. Ему даже в какой-то степени льстило такое очарование девушки его домом. Мира остановилась у протерта двух мужчин. Видимо, братьев: они были очень сильно похожи между собой. Один из них был с длинными волосами и шрамами на губах и сидел на габаритном кресле, а второй был с повязкой - больше похожей на черную широкую атласную ленту - и стоял, опираясь на спинку кресла. Казалось, он не совсем понимал, где и что находится. - Это..., - Мире не дали сказать. - На вопросы про Джона я отвечать не буду, а помогать тебе в расследовании тем более, - Алфи пару раз тыкнул в Миру. Девушка была поражена таким поведением, хотя и предполагала такой исход. - Ладно, - немного испуганно и немного разочарованно отозвалась девушка, снова обращая взор на братьев. - Я же могу спросить, кто это? Гробовщик усмехнулся. - Основатели моего рода. Юджин и Кеннет. С повязкой - Юджин, на кресле - Кеннет. - Почему он в повязке? Что за шрамы на губах Кеннета? Гробовщик резко оказался рядом, и Мира заметила, что их разница в росте не сильно велика. - Прежде, чем стать гробовщиками, они были охотниками. Мира смотрела гордый профиль Алфи, изучая все мелкие детали, хотя на деле искала морщины. Он знал, что она смотрит на него. И настолько внимательно. - Охотниками за головами? - За волками, - просто ответил он, одарив Миру уверенным взглядом. Так получилось, что Алфи стал главным в этом разговоре. Причем настолько легко и непринужденно, что Мира немного заскрипела зубами. Главное правило в допросе и в интервью - дать только понять, что собеседник главный, но быть тем самым рулевым на самом деле. В ситуации с Алфи все пошло прахом с начала. Однако Мира была "прохвосткой" и весьма успешной и сильной, а потому не смела сдаваться. - Что же их заставило сменить род деятельности? - Смерть. Повисла тишина. Мира даже забыла о собственном плане по свержению Алфи с трона главного. - Прошу прощения? Алфи усмехнулся, оголяя клыки. Он вальяжно сел на диван, сделав глоток чая. Мира села перед ним. Огонь от камина рассеивал свет на Алфи светящийся огненно-рыжей нитью по контуру, словно гробовщик был демоном. - В моем роду есть легенда... Что гробовщики - помощники самой Смерти на земле. Мира изогнула бровь, чего Алфи только и ждал. - Раньше Смерть сама хоронила людей, но однажды один человек увидел ее настоящее лицо. И после того случая люди перестали идти к Смерти и умирать. Это грозило огромной катастрофой. Тогда Смерть решила найти тех, кто ее не боялся и кого не боялись бы люди.

Тихий спокойный вечер в доме. Дети играли у теплого камина. Жена хлопотала на кухне, звонко гремя посудой. Скоро должен быть ужин. Глава семейства откинул назад свои длинные шелковые волосы, продолжая читать. Рядом сидел слепой брат, на ощупь делая игрушки племянникам у камина. Сегодня была славная охота. Они с братом смогли отогнать волков чуть дальше от города и убить оленя, чье мясо им должно хватить еще на дня три. Значит, можно дня два отдохнуть. Рядом с братом лежала пряжа и крючки: несмотря на неспособность видеть, он не хотел быть обузой и помогал невестке, как мог. Отец семейства довольно прикрыл глаза, наслаждаясь окружающими звуками: смех детей, звон кастрюль и тарелок, треск камина, ворчание брата из-за неполучившийся детали, шуршание его одежды, пока он возился с пряжей и деревом, стук в дверь. Стоп. Стук в дверь? Хозяин дома открыл глаза и подскочил. На дворе ночь. Все в доме стихли. Снова стук. - Кто там? - спросил Кеннет, медленно беря в руки стоящий у кресла топор. - Можно войти? - раздался не то женский, не то мужской голос. Однако Кеннет понял: звучало сразу два голоса. - Если не собираешься причинить вред моей семье, можешь. Дверь распахнулась. На пороге стояла черная ряса. Она сделала буквально два шага и подняла голову. Кеннет увидел череп с серыми радужками. Тонкие пальцы, вернее кости фаланг, придерживали рукава рясы, из под полы они тоже торчали. Охотник был крайне удивлен ночному гостю. - Кеннет, - позвал брат, слепо шаря воздух в поисках главы семейства, и, найдя тело, пополз руками вверх, находя плечо. - Кто пришел? Кеннет не сразу решился произнести в слух. Только после того, как жена, бросив все, подбежала к детям. - Смерть, Юджин. К нам пришла Смерть. Повисло молчание. Кеннет не смел говорить, закрывая спиной брата и семью. Смерть не смела говорить, перебирая пальцами-костями край своей рясы. - За мной значит? - горько усмехнулся Юджин. - Давно пора. Хватит коптить этот свет и отравлять жизнь брату. - Юджин! - возмущенно воскликнул Кеннет. - Это вовсе не так! - Даже если не так, то я так думаю. От этого мне хуже. - Не за тобой, Юджин, - отозвалась Смерть, чем удивила всех. - Долго ты еще проживешь. - А за кем? - спросили в унисон братья, а Кеннет покрепче взял топор. - Я не "за" кем-то пришла. Я просто к вам пришла. - На ужин? - не поверил Кеннет. - Если пригласите к столу - сочту за честь. Кеннет взглянул на свою жену. Жгучая брюнетка-красотка, которую хотели все мужчины в городе и в жены взять, и воплотить все мечты похоти, но она выбрала его - охотника-дровосека со шрамами на пол лица. Она всегда была красивой. И когда смеялась, и когда плакала, и когда дарила ему любовь ночью, и когда рожала его детей, когда готовила. Ее взгляд всегда был полон жизни и любовью к нему, к его детям, к деверю. Но сейчас в ее голубых глазах был страх. А что было на душе у Кеннета? - Ты не боишься меня, Кеннет, - хозяин дома зыркнул на Смерть. - Если я даже попробую хоть кого-нибудь из твоей семьи тронуть, ты, как бы смешно и странно это не звучало, убьешь меня. Вот настолько ты не боишься. И Юджин ведь тоже. Именно по этой причине я здесь. - Мы пригласим тебя за стол, если пообещаешь, что после уйдешь из моего дома с пустыми руками. - Я не уйду из этого дома с пустыми руками, - Кеннет злобно оскалился. - Но обещаю, никто в этом доме сегодня не умрет.

Такого мрачного ужина в этой семье еще не было. Гужевали и смеялись лишь дети, еще непонимающие всей ситуации, но когда им расскажут в более зрелом возрасте, седых волос у них добавятся. Во главе стола сидел Кеннет, по правую руку Юджин, по левую, где обычно сидела жена, а потом дети, сегодня же наоборот. Смерть села напротив Кеннета, благо стол позволял держать дистанцию. Жена только украдкой поглядывала на ночного гостя, стараясь больше смотреть на любимого, который глаз не сводил с гостя. Смерть, как обычный человек, хлебала мясную похлебку, ударяя железной ложкой о такую же тарелку. Кеннет редко ел сам. Юджин спокойно сидел, поедая суп. Кеннет лишь периодически помогал набрать бульон и кусочек мяса в ложку брата, остальное он вполне мог сделать сам. - А что случилось с тобой, Юджин? - спросила Смерть, не отвлекаясь от еды и пытаясь завязать простой светский разговор. Кеннет лишь зыркал на них двоих. - Волк, - просто ответил Юджин. - Волк расцарапал и разодрал глаза. Теперь он слеп, - пояснил Кеннет. - Охотишься только ты, Кеннет? - Нет, - гордо заявил Юджин. - Юджин превосходно знает местность, и у него обострились другие чувства. Например, слух и сила. Так что мой брат охотиться со мной наравне, хотя иногда я веду его за руку. - Не боитесь? - вопрос был словно совсем не об охоте. - Нет, - ответили в унисон братья. - Вы близнецы? - Да, насколько знаю, Юджин старший брат. - Интересно, - задумчиво отозвалась Смерть, заканчивая трапезу. - Теперь думаю можно перейти к главному. Кстати, - Смерть посмотрела на жену, будто хотела что-то сказать, но перевела взгляд на Кеннета. - Сильвия, - понял ее хозяин дома. - Сильвия, было очень вкусно, спасибо. Жена молча кивнула, все еще прибывая в страхе и смятении. - Что же главное? - поинтересовался Кеннет. Тут Смерть встала, а за ней и хозяин дома. - Как вы знаете, один человек увидел меня за работой, да так испугался, что теперь никто не хочет умирать. Однако я не могу все это просто так оставить. - А чем поможем мы? - искренне не понимал Кеннет. - Я хочу попросить вас о помощи, братья-охотники. Кеннет невольно переглянулся с женой, страх которой рос с каждой минутой. - Ты предлагаешь нам убивать людей, как дичь? - Ни в коем случае. Я хочу заключить с вами сделку, - Юджин крепче сжал руку брата. - Я предлагаю вам хоронить людей. Они вас бояться не будут, ведь вы же такие люди, как и они, поэтому они перестанут бояться смерти и будут умирать, а души забирать буду я. Все вернется на свои места. Семья молчала. Даже дети перестали говорить, глядя на родителей. Кеннет посмотрел на жену. Она уже успокоилась и с какой-то жалостью смотрела на Смерть. Юджин также крепко сжимал руку брата. - Что нам за это будет? - Защита от смерти. Бессмертие, которое будет передаваться детям. Либо через убийство ножом в сердце, тогда бессмертие перейдет убийце. - Это как работает? - возмутился Кеннет. - Мой дар должен продолжать жить, - повисла небольшая тишина. - И ваше слабое место останется сердце, хоть и бессмертны, убить вас можно. Согласны ли вы на такие условия? Смерть выжидающе выглядывала из под капюшона рясы. Кеннет смотрела сквозь нее. Брови на его лице то сдвигались к переносице, то возвращались на место. Ни на кого Кеннет не смотрел: решение нужно принять очень важное, а он - глава семейства, и от него многое зависит, а потому нельзя разбрасываться умными мыслями направо и налево, ведь за этим всем потянется не только твоя жизнь, но и других важных для тебя людей, даже тех, кто еще не успел толком пожить... Кеннет взглянул на своих детей. Детки наровили выскочить из маминых объятий хоть навстречу смерти, хоть куда, лишь играть. Они еще не понимали всего веса этой встречи. Брат же все это время продолжал дергать за рукав, Кеннет даже боялся на него смотреть, но чувствовал, как смотрят некогда ярко синие глаза, а теперь пустые глазницы под черной лентой. И все же, с тяжелым вздохом и непонятным грузом на сердце он посмотрел на брата. Слепой крепко сжимал рукав. - Что думаешь, Кеннет? - спросил он. Глава семейства ничего не ответила. - Соглашайся, - шепнул Юджин. Глаза Кеннета полезли на лоб, и он метнул быстрый полный удивления взгляд на слепого, который итак все понял. - А чего нет? Кто-то же должен помочь ей... - Ты в своем уме? Нам обещано за это бессмертие! Ты же сам поскорее хотел на тот свет, или хочешь всех разом пережить? На яростные речи брата Юджин лишь усмехнулся блестящей улыбкой и подманил брата жестом. Кеннет наклонился к нему, убирая длинную прядь за ухо. Юджин что-то тихим шепотом рассказывал. Объяснив все свои мысли, он отстранился от брата. Кеннет снова нахмурился. - Хорошо, - Сильвия метнула безумный взгляд на мужа. - Мы согласны на твое предложение. Мы станем твоими помощниками. Смерть словно улыбнулась. - Спасибо, - прошипела она. - Провожать не стоит. Дверь сама открылась, и Смерть ушла туманом.

Стоит ли говорить о выражении лица Миры по завершении истории? - Это шутка? - нервно хихикнула она. - Слишком долгая и продуманная, не находишь? - фыркнул гробовщик. - Я просто..., - брови Миры то поднимались, то сходились к переносице, глаза бегали по пустому блокноту на коленках, а руки хаотично двигались из стороны в сторону, показывая негодование. - Я просто не могу поверить в такое. Мира посмотрела на гробовщика и вздрогнула. Алфи был явно доволен эффектом своей истории, чего и не скрывал: на губах легла еле заметная улыбка, которую он скрывал за чашкой чая. Мира нахмурилась. - Ты специальной байки мне травишь? - решила уточнить она. Гробовщик замер, останавливая чашку около губ. Он смотрел на нее, нет, проткнул взглядом, если бы глаза были ножами. Алфи как-то по-другому взглянул на журналистку. Чужую журналистку.

Чашка с громким стуком оказалась на тарелочке. - Наконец-то настоящую сущность показала? - гробовщик даже наклонился вперед, не разрывая зрительного контакта. Мира продолжала хмуриться, будто ничего не понимала, но в подсознании она все съежилась и от взгляда хозяина дома, и от его проницательности. - Не понимаю, о чем ты. - Ой, да брось! - вальяжно откинулся гробовщик на спинку дивана, широко расставив ноги. - Все знают и понимают, почему ты здесь. Но я скажу одно, - гробовщик подскочил с места, опираясь на кофейный столик и приближая лицо к Мире. - У тебя не получится раскрыть дело Джона. Мира широко распахнула глаза от ужаса, а гробовщик, взмахнув седыми волнами волос, подошел к портрету Гертруды. Все пошло крахом с самого начала. С момента их встречи. Мира смотрела на широкую спину Алфи, его крепкие руки, точеную мужественную фигуру, серебряные волосы... Гробовщик, сложив руки на груди, разглядывал портрет властной женщины в кресле. Мире даже показалось, что есть что-то общее в их взглядах. Разглядывая Алфи, у девушки возник один единственный вопрос: - Тебе одиноко? Вопрос зазвенел по комнате, не находя ответа. Гробовщик чуть дернул плечом. - Ожидаешь услышать "да"? - Здесь интервью беру я, - Мира решительно встала, оставляя блокнот на диване и вставая рядом с Алфи. Хозяин дома одарил журналистку тяжелым взглядом, чуть разворачиваясь к ней, а девушка позволила себе подойти неприлично близко, но все сохраняя пару сантиментов личного пространства. - Одиночество измеряется обществом. Если человек нелюдим, в его окружении мало друзей, и он все время проводит дома, то он одинок. Но чувство одиночества - это чувство внутреннее. Только сам человек решает, одиноко ему или нет. - Что же решил ты? Алфи замолчал, разглядывая изученный вдоль и поперек портрет предка. - Мне не одиноко. Хотя со смертью Кита и Джона стало печальнее. - Ты с ними дружил? - Это была дружба не в привычном понимании: мы не выпивали, много времени не проводили, не встречались каждый день, прожигая дни. Но наша связь, действительно, была особой. Алфи перевел взгляд на другой портрет, где были изображение трое: мужчина в кресле, и стоящие рядом дамы. Заметив смену качующего по картинам взгляда гробовщика, Мира решила сменить свой план. - Расскажи о людях на портретах. Алфи снова бросил лишь короткий взгляд. - Про братьев знаешь. Дальше их дети, - Алфи указал на небольшой портрет рядом с братьями. На полотне были изображены две девушки и один мужчина. - Особо рассказывать нечего. Имена со временем стерлись. Девушки вышли замуж и уехали из Силео. Остался лишь мужчина, которого звали Иоанн. У него родилась девочка Гертруда, - тут-то Алфи и показал на ту самую властную женщину. - Что было до нее и после братьев почти не сохранилось, из-за чего Гертруда стала писать все о жизни. Своей, детей, до собственной смерти. Вообще ее рождение ознаменовало кризис всего рода, ведь родилась девочка. В то время девочка не могла быть наследницей. Надломился и род, и фамилия. На ней хотели поставить крест, как и на всех гробовщиках. - Как? - Хотели выдать замуж за богача, и дело с концом. Но Гертруда была из рода гробовщиков. Отшельников, нелюбящих никому ничего доказывать. Но прежде всего она хотела доказать себе, что достойна быть частью такого рода. И пошла на хитрый план, правда, попала в собственную ловушку, но не была сильно этим огорчена.

Глава 11.2. Интервью гробовщиком 2.

Юная Гертруда смотрела из окна своей комнаты на маленький город у подножия горы. Ничего не скрывалось от ее острого взгляда. Собирая вороньи блестящие волосы в пучок, девушка понемногу добавляла мазки на холст, стоящий на мольберте, сделанном из темного дуба - ее любимого дерева. В комнату зашла мама - Ты собралась? Пора в город на прием. Гертруда лишь покосилась, но продолжила писать картину. - Ты меня услышала? - Карета уже у порога? - метнула острый взгляд девушка. - Нет, - растерянно ответила маменька. - Позовете, когда будет, - отвернулась юная гробовщица к окну, хоть ее и хотят лишить этого статуса без ее воли. - Если ты обижена, что тебе запрещают быть гробовщицей, то знай - это все ради твоего собственного блага. - Блага! Как же! - Гертруда вскочила со стула, что тот упал с грохотом. - Вы! Вы просто боитесь, что подумает город! Но тогда имеете ли вы право зваться великими гробовщиками, которым испокон веков было все равно на остальных. Кеннет и Юджин заботились о семье прежде всего! - Ты должна родить ребенка, иначе все узнают о правде! - крикнула в ответ мать, заставив Гертруду замолчать и немного задрожать. - Никто не должен знать о нашем даре вечной жизни. Это условие поставленное хозяйкой. А кто возьмет в жены грубую женщину, что сильнее мужиков? На глазах Гертруды навернулись предательскке слезки, но она хорошо сдерживалась. - Разве я виновата, что повторяю судьбу Юджина? Мать тяжело вздохнула. Тихо подойдя к дочери, она креп обняла ее. - Нет, вовсе нет. Но он был мужчиной. Ему нужно было быть сильным. И очень красивым, как и ты, - мама заботливо убрала пальчами маленькие бусинки слез. - Поверь, не будь у нас этого дара, отец позволил бы тебе гробы таскать, но мы заложники условий и обещаний. Гертруда чуть отстранилась от матери и коротко закивала. - Как соберешься, спускайся. Думаю, отец уже подготовил карету. - Хорошо, маменька. Женщина покинула комнату, оставив Гертруду одну. Девушка поправила прическу, макияж, надела платье, последний раз взглянув на город. В отражении стекла она увидела себя: девушку с острым живым взглядом со статной фигурой и гордой осанкой и выражение лица. - А еще я ничего не боюсь, как дедушка Кеннет, - с этими словами Гертруда схватила накидку и решительно зашагала по лестнице.

Гертруда была долгожданным ребенком, хоть больше были бы рады мальчику, но здоровая девочка быстро развеяла мечты о наследнике. Девочка росла красавицей, умницей, но с характером. Она ненавидела этикет и светские мероприятия, но обожала живопись и музыку. В ее комнате всегда были краски и холсты, а любимым видом был вид из окна. Город Гертруда не сильно обожала, но и против него никогда не была. Все было в ней замечательно, кроме одного. Когда Гертруде было пять лет, она принесла уличную собаку домой. Но что в этом такого? Ничего особенного, собачку решили оставить, правда, отец поднять животное не смог. Напугал родителей другая история. В то время иметь коня - обычное дело, как сейчас машину. На как и автомобилю, животному тоже нужены уход и забота. Так и конь гробовщиков занемог. Лежал целыми днями. Понятно стало, что проблема с копытами, но животное не хотело вставать, как бы отец не старался. - Отец, давай помогу? - вдруг встрепенулась юная гробовщица, чуть задирая платье и спеша к отцу. Глава семейства лишь заулыбался на наивность его милой девочки. - Чем ты сможешь помочь? Отец продолжал улыбаться, матушка сидела на крыльце и вязала, лениво наблюдая за историей. Гертруда, не послушав отца, подбежала сбоку к коню, наклонилась, что-то там сделала, отчего конь удивленно оглядывался на нее и... Отец в ужасе онемел, мать вскрикнула от страха: Гертруда без особого труда подняла животное над собой.

В доме Финчей всегда была музыка и смех, но Гертруде было иногда неуютно. Она просто не знала, что в этом доме чуть больше века спустя повесится последний мужчина рода Финчей. Приемы ничем особенным не были для Гертурды. Все пьют, женщины сплетничают, мужчины играют в карты - вот и все развлечения. Танцуют иногда. Цель Гертруды здесь - по мнению родителей, разумеется, - найти жениха, который не побоялся бы столько красивой девушки. Грубо говоря, посветить личиком, повертеть плечиком, взмахнуть ресничками. Гертруда же в такие моменты задумывалась, почему она тратить время? Сколько можно было бы полезного сделать по дому, гробы сделать, например... - Герти, ты слушаешь? - обратилась одна из соседок. Гертруда вернулась на землю, где на нее все смотрели. Особенно мама. - А, я просто..., - замялась девушка. - Захотела еще бокал шампанского, но не знаю, как попросить. - Душенька, это ж легко, - хозяйка дома протянула еще один бокал девушке. Гертруда, чуть смочив губы, улыбнулась. - Какое вкусное шампанское. У Вас такой утонченный вкус, мисс Финч. А Ваше платье... Ах! Затмило всех! - Ой, спасибо, душенька! - хозяйка расплылась в улыбке и краске щек. Дамы общества заулыбались на юную светскую львицу, мать одобрительно закивала, а Гертруду чуть не вывернуло и от шампанского, и от своих собственных сладких речей. Шампанское не брало совсем, сколько бы Герти не выпила. Вот бы чего покрепче... - Дамы, у нас сегодня новый гость! Мужчина. Не женат, - незамужнии навострили уши. - Новый житель, который приехал к нам из столицы. Он из семьи дровосеков, будет у нас плотником. Так что за новой мебелью, девочки, уже знаем к кому обращаться. Да к тому же, он самый сильный мужчина в городе! Представительницы прекрасного пола засмеялись и стали обсуждать, как выглядит этот загадочный новый житель, а в голове Гертруды зарождался план.

Тут в дверь постучались. Мисс Финч, несмотря на свой возраст, как бабочка, порхнула встречать загадочного гостя. Девушки начали прихорашиваться, мужчины тоже лишний раз подтянули животы. Герти явно не понимала ажиотажа. Когда в комнату вошел он, девушке все стало понятно. Гость пришел в костюме, в котором ему явно было неудобно. Высок, как дерево, плечист, как скала, руки большие, как у медведя. Про таких говорят: боров. Хоть мужчина и был ухожен и в костюме, все равно было заметно в его лице работящего человека. - Как слон, в посудной лавке, - хихикнула одна. Гертруда одарила ее колким взглядом. Новый гость познакомился со всеми мужчинами, и мисс Финч подвела его к женскому кружку. - Дамы, это Клемент Харт. Прошу любить и жаловать! Мадемуазели все на перебой перетягивали одеяло внимания Клемента на себя, но казалось, будто ему это вовсе не интресно. Дошла очередь и Гертруде представиться, и, встретившись с мужчиной глазами, она застыла. Да и Клемент как-то резко замер. Повисла непонятна тишина, прервать которую захотела хозяйка приема. - Это Гертруда. Самая младшая у нас. - Гробовщица, - добавила Герти, получив пинок от матери под столом. - Ух ты, - впервые за все время нахождения на приеме сказал Клемент. - Такая красавица. Я бы и в жизнь не подумал. Герти чуть улыбнулась, она почувствовала, как к лицу приливает жар, а Клемент не смог устоять от напора ее взгляда, смущенно опустив голову и взгляд. - А давайте танцевать! - вдруг задорно произнесла хозяйка, кивнув личному пианисту. Тот, почтительно кивнув, начал играть. Комната наполнилась заводной музыкой. Мужчины стали прглашать прекрасный дам, но Клемент остался в стороне, как и Гертруда. Мисс Финч, умудренная опытом, сразу пошла в атаку на нового гостя. - Почему никого не приглашаете? - Не знаю к кому подойти. На дуэль не хочется попасть. - Дуэль, ха-ха! У нас в городе они запрещены после того, как в одной из них погиб сын мэра. - Вот как.. Все равно не знаю, кого приглашать. Я здесь человек новый, не местный... - Да хоть ту же Герти. М? Чем не прелесть? Очень милая и красивая девушка. Она Вам не откажет. - Почему? - Разве Вам это интересно? Зовите скорей, - толкнула Клемента мисс Финч. Мужчина, неожидавший столько силы в хрупкой хозяйке, чуть не упал на юную Гертруду, но вовремя остановился. - Можно Вас... Пригласить на танец? Герти снова почувствовала странный жар на лице, и, чуть склонив голову, кивнула в знак согласия.

Танцуя, Клемент то и дело либо закрывал глаза, либо опускал взгляд вниз. Все, что угодно лишь бы не столкнуться взглядом с юной Герти, которая даже не моргала, глядя на него. - Почему Вы прячете глаза, Мистер Харт? - У Вас такой взгляд.. - Какой? - Пугающий, - Клемент посмотрел на девушку. Гертруда замерла в удивлении. - Не поймите неправильно! Пугающий, потому что живой и такой... Цепкий! Мне так нравится, что даже самому страшно. Девушка лучезарно улыбнулась. - Значит, Вам нравятся мои глаза? А что еще? - Прекратите, - снова отвернулся Клемент. - Что такое? Я Вас смутила? - Конечно. - Думаю, нам будет, что обсудить на прогулке. - Какой прогулке? - удивился Клемент. - На нашей. Завтра. В три после полудня. - Негоже даме приглашать мужчину на прогулки. - Вы же смущаетесь, вот и решила сделать первой шаг. - Неправильно, - мотнул головой Клемент и взглянул на Гертруду. - Прогуляетесь со мной завтра по городу? Вы знаете его куда лучше меня. - С превеликим удовольствием! - широко улыбнулась девушка.

На следующий день Гертруда и Клемент вместе прогуливались по городу. Девушка то и дело рассказывала по каждую пылинку в городе: у кого какие отношения, что лучше не напоминать одним, но постоянно повторять другим. - Почему Вы решили прогуляться со мной? - О чем Вы? - Вам не так уж и нравится город, Гертруда. Так почему решили прогуляться. - Во-первых, я гуляю не с городом, а с Вами, Мистер Харт. Во-вторых, только Вы можете мне помочь. Спасти меня, да и весь род гробовщиков! Клемент глупо уставился на девушку. - Что, простите? - Из-за того, что я девушка, мне не хотят доверять дела рода. Хотят на мне все прекратить, но я не хочу отступать. Клемент продолжал молча слушать. - А еще... Я невероятно сильна. Могу поднять коня одной рукой. - ЧТО!? Девушка поджала губы и отвернулась. - Я знаю, это звучит странно. И... Ужасно, - с каждым словом печали девушки становилась все очевиднее. - Поэтому Вы мое спасение. Шанс на то, чтобы выбраться из лап родительской опеки. Я их люблю, понимаю, что они хотят для меня лучшего, но я из рода гробовщиков, - гордо заявила девушка. - И я делаю, что хочу. Такое завещание у меня в крови. Клемент был шокирован. Впервые, он смотрел на Герти без страха, вернее, со страхом, но не от нее, а от ситуации, в которой оказался. - И...Как я помогу? Женюсь на тебе? - Разумеется, - легко ответила девушка. - А... как же чувства? Мы не королевской крови, чтобы мучиться от обязанностей брака. Мы как в том положении, когда брак не пытка, а проявление любви. - А Вы ко мне ничего не чувствуете? Наличие чувст Вам так обязательно? - Есть... Что-то..., - покраснел Клемент. - Но все слишком... Неожиданно. А что насчет детей? - Будут. - Будут!? - кажется еще немного и Клемент потеряет сознание. - Для Вас все это легко... И только для того, чтобы колотить гробы и хоронить людей. - Смешно Вы оцениваете роль гробовщиков. Меня хотят вышвырнуть из рода, и на мне закончить, только потому что я не юноша. Несправедливо, Вы так несчитаете? - Может, оно и к лучшему? Гертруда на него взглянула так, словно он пронзил ее ножом. Она посмотрела на свой фамильный особняк. - Да, Вы правы. Простите за беспокойство, - с этими словами Гертруда поклонилась и пошла домой.

Спустя дня два в дом гробовщиков постучали. Когда мать открыла дверь, на пороге стоял Клемент в своей рабочей одежде. - Добрый день, - поклонился дровосек. - Я пришел просить руки Вашей дочери. Мать с отцом радостно переглянулись.

- Так легко? - В то время все легко было. Одобрение родителей - брак. - И как же она стала гробовщицей? - А муж сказал, что хочет продолжать родовое дело жены. А если муж сказал... - Перечить нельзя. - Типо того. Так и получилось. Гертруда после свадьбы резко осмелела и взяла в свои руки управление всеми делами. - И где собственно... Она себе доказала, что может делать, то что хочет? - Она с самого начала понимала, что не отступит. И верила в себя, поэтому в записках она писала, что прежде всего доказывай себе, что можешь. И если бы она не доказала себе, не стала бы гробовщицой. Нарожала бы детей двенадцать и умерла в одних из родов. Ей просто мешали условия того времени, и то она нашла выход. Она действительно была сильна. Во всех смыслах. И могла одолеть четырех мужчин в драке. Мира нахмурилась. - Как узнали? Как? - Напали на наш дом бандиты, ну, а она всех и раскидала. Буквально. Мира пару раз моргнула и записала что-то в блокнот. - Что было дальше? - Дети. У Гертруды родилось трое: Маргарет, Люсиль и Джек. Джека потом назовут Безумным. - Почему? - Любил разговаривать с воздухом и все время хотел отправиться в путешествие. И ходил в путешествие. На третий раз, правда, сестры привезли его мертвым. Мира продолжала внимательно слушать, изредка попивая чай. - Джек и сам говорил, что его третий раз будет последним. И в тот день над нашим домом закружили трое стервятников. Сестры вскочили на лошадей и привезли брата мертвым. - Что с ним случилось? - Неизвестно. Возможно, естественная смерть. - У него не было детей? - Был. Мой дед Самюэль. - Ой, - от неожиданности пикнула Мира. - У Маргрет, старшей сестры, были тройняшки - Роберт, Боб и Тед. Помогали в городе искать потеряшек - потерянные вещи, детей. Люди отплатили пулями в сердце. Пьяница наткнулся на них, когда они нашли пропавшего ребенка, и начал пальбу, - Мира ошарашено открыла рот и прикрыла его. - Маргарет стала увядать от горя. Люсиль, любимац города и средняя сестра, никак не могла родить ребенка. А была замужем за сына мэра города. Сама понимаешь, такая значимость. Повесилась, - Алфи сделал глоток чая под взгляд Миры, полный шока. - Следом погибла и Марагрет. Вот и вся хронология. Потом у моего деда, Самюэля, появился сын Ричард, мой отец, а потом и мы с Линдой. Линда вышла замуж, родила двух замечательных детей: Алису и Ренди. Вот история моего рода. - Но в ней нет тебя. Алфи заглянул Мире в глаза. - Моих детей, а не меня. - Собираешься продолжить династию? Алфи неоднозначно пожал плечами, а потом ухмыльнулся. - Помочь хочешь? Мира покраснела до кончиков ушей. - Я... Я... Это.., - заклинило девушку, но тут она услышала странный звук. Гробовщик рассмеялся от реакции девушки. Смех был искренний и раскатистый, как гром. - Я шучу. Или я похож на маньяка? - Есть немного, - честно призналась девушка. - Виноват, - снова рассмеялся гробовщик. - А что заставляет тебя продолжать семейное дело? Чувство долга? Мания? - Ты хочешь меня пропиарить или опозорить? - Откуда знаешь слово "пропиарить"? - Я живу вдали города, а не цивилизации. И снова они смотрели в глаза друг друга. Теперь перед Мирой не грубый гробовщик, а весьма милый и интересный... По возрасту мужчина, по виду юноша. - Уже поздно. Думаю, пойду. Я могу.... Прийти завтра? Мира уже взяла телефон, чтобы набрать Тому, и посмотрела на Алфи. Их взгляды говорили больше, чем их слова, или могли говорить больше, чем эти двое могли позволить словам. - Можешь, - одобрил Алфи. Девушка улыбнулась, позвонила Тому, а когда услышала его автомобиль, подошла к двери. Открыв ее, Мира вдруг вспомнила: - Алфи, - обернулась журналистка. Гробовщик, все это время смотрящий на портрет Гертруды, лишь повернул на журналистку голову. - Если... Харт - это фамилия Клемента, мужа Гертруды, как же была ее девичья фамилия? Алфи немного помолчал, глядя на девушку. - Силео. Глаза Миры распахнулись от удивления. - Получается... Кеннет и Юджин - основатели города? - Получается. - А ты потомок основателей города. - Ага.

Том забрал Миру. Их провожал Алфи с порога. Когда машина уехала, в доме резко стало тихо. - Я все правильно делаю? - Алфи обернулся на гостиницу полную духов, пьющих чай. На диване расположили Самюэль, рыжие тройняшики, Джон, Кит и Мари. Тут же сидел и Джек. За ним стояли Маргарет и Люсиль. Под портретом Гертруды стояла сама она. - Да черт тебя знает. Правильно - неправильно, - буркнул Роберт. - Дай хоть подсказку. - Там, - Джек показал пальцем в небо. - Уже все решено. - И ничего не могу изменить? - Можешь, и изменишь, - вмешалась Гертруда, подходя ближе к Афли. - Жизнь не книга, написанная за нас. Жизнь - книга с выбором, написанная нами. Нам каждому уготовлено что-то, и мы делаем выбор, тем самым изменяя ход событий и идем по сюжету дальше, делая другой выбор. Гертруда нежно провела по щеке Алфи, который откликался как игривый кот. Ее прикосновение не было мертвенно холодным, а очень теплым и любящем. - То, что тебе уготовлено, не радует меня, но только тебе решать, как пойдет сюжет. Алфи смотрел в глаза духу и, не сдержавшись упал в ее объятия.

Глава 12. Тайное становиться явным.

Мира зачастила к гробовщику. Она приезжала утром и пропадала до самого вечера. У жителей, может, и возникали вопросы, но жизнь чужачки интересна за чем-нибудь крепким либо в моменты огромной скуки. Более интересным героем в таких слуха был несомненно Алфи... Однако его поведение изменилось. Это отметила и сама Мира. Алфи словно стал более открытым и... Эмоциональным? Они пили чай на крыльце под истории гробовщика. - У тебя два замечательных волка, - сказала Мира, нещадно тиская морду Кайда. - Но твои предки были охотниками на них. Как так? Ты предал их традиции? - Они никогда не убивали волков, - просто ответил Алфи, погружая последние звуки в чашке чая. Миралисса удивленно вытаращилась на хоязина кладбища. - Это ты шутишь так? - Мои шутки чаще мертвы, - отозвался Алфи. - Они делали вид, что охотились на них. На деле они просто отгоняли их на дальние расстояния. волки нападали на жителей не из-за злобы а чтобы защитить детенышей. Не все то правда, что на глазах.

Иногда они гуляли по кладбищу. Так себе романтика, конечно, но Мира была даже этому рада. В такие моменты гробовщик был особо прекрасен: умиротворение на лице делало его и без того красивым, так еще и мистически привлекательным в наглых солнечных лучах, пробивающихся сквозь лапы елок и сосен и листьях других деревьев. Мира с замиранием сердца смотрела на его плавные движения будь то поворот головы на странный шорох, будь то просто взмах ресниц. Почему алфи одинок для Миры самая главна загадка. Хотя первостепенной загадкой оставалась смерть Джона.

Она так ничего и не выяснила. У Алфи спрашивать не хотела: вдруг стала ценить то, что между ними появилось. Пусть и на время, пусть Мира скоро уедет. Все равно. Это время с гробовщиком, как ни странно, оживило ее, заставило посмотреть на многие вещи по-другому. Да и Том… тоже что-то особенное.

В очередное чаяпитие, когда Алфи искренне смеялся над шуткой Миры, зерно сомнения слабо начало прорастать в ней: стоит ли этот репортаж потери доверия этих людей? Когда они вообще стали так дороги? За всей этой веселой картиной наблюдал Том. - Думаю, пора домой, - мягко, но в то же время настойчиво обозначил Том свое присутствие. Мира уже собралась и была готова идти вперед, но по злому року судьбы обернулась назад, где стоял Алфи. Гробовщик в вопросительном жесте наклонил голову на бок. - Это мой предпоследний вечер здесь, - сказала она с надеждой, будто Алфи в силах решить ее дальнейшую историю здесь. - Знаю, - только и ответил Алфи. Мира продолжала смотреть. Что-то внутри нее не хотело покидать это место. Этого человека. Но Алфи, как горгулья, молча смотрел в ответ. Наблюдавший за этим Том был мягко говоря раздосадован. Ему хотелось грубо влезть в эту странную идиллию между ними двумя, но не стал - Алфи не давал повода.

Мира села в машину, и Том мягко повел машину к своему дому. Заметив другой маршрут девушка немного напряглась. - Куда ты меня везешь? - К себе, - просто отозвался Том, получив шокированный взгляд журналистки. - Я просто хочу с тобой поужинать, ничего пошлого. Мира чуть нахмурилась, но противиться не стала.

Дом как для холостяка был очень странным: и обои странно голубого цвета, и тарелочки в шкафу. Том накрывал стол пока Мира изучала все. Проведя рукой по полке, девушка была удивлена отсутствию серого налета на пальцах. - Дом мамин, - замечая странное поведение девушки, ответил Том, открывая шампанское. - Берегу как могу. Все таки родился и вырос в этом доме. - Поэтому местные тебя приняли? - Типа того. Извини, что так грубо и без спроса привез тебе к себе. - Все в порядке. Было похоже на ревность. - Не похоже. Она и была, - комнату оглушил хлопок. Мира быстро повернулась на тома, встречая его досадный взгляд. Он разлил шампанское по бокалам. - Мы с тобой не в таких отношения, чтобы ревновать меня к другим мужчинам. - Я знаю, - том снова бросил досадный взгляд. - А ты случаем не хочешь меня споить и затащить в кровать? - Я похож на такого? - том подошел с бокалами. Мира неоднозначно повела плечом. - Я просто хочу узнать тебя получше. С того самого момента, как увидел тебя в Вите. Ничего похотливого. Я давно не испытывал таких чувств, - Том опустил голову, но, подняв, протянул бокал Мире. - Позволишь себя узнать? Мира оглядела бокал, после посмотрев на Тома. - Можно, - отозвалась девушка, взяв в руки игристое, и, чокнув с Томом, выпила его, не отрывая взгляд.

Они вместе приготовили ужин. После застолья, они продолжили пробовать шампанское. Мира пила больше, танцуя на кухне. Мудрый том лишь наблюдал. - Ты будто прожигаешь последние дни. - Так и есть! - девушка расхохоталась, не останавливая танец. - Как же репортаж? - Его не будет! - В смысле? - отуманенный алкоголем рассудок тома явно не понимал. - Разве это сейчас важно? - радовалась мира. Не удержав равновесие, девушка была готова упасть, но реакцию полицейского в томе не обмануть алкоголем. Мужчина поймал миру за руку. Девушка расхохоталась и очень нежно провела вверх по предплечью тома, прижимаясь к нему. - Это было реально круто, Томас! - Не называй меня так. - Почему ты не любишь собственное имя? Том тяжело вдохнул, опуская голову - Сложная история полная пошлости, грубости и глупости - Если не хочешь говорить, я пойму. Мужчина резко закачал головой. - Я расскажу. Это было тогда, когда сил было больше, да и в целом было легче.

Том тогда был молод с горящими энтузиазмом в глазах. Он только пришел работать в полицейский участок. Юный и статный юноша в привлек всеобщее внимание не только женской стороны. Начальник полиции тоже положил глаз на Тома. Это был невысокий полный мужчина с залысиной. Его крысиные глазки всегда были в странном движении. Да и сам он создавал не самое приятное впечатление. Сначала были простые просьбы, позже перевод на должность помощника. Все было в рамках. До определенного момента.

Лил дождь.

В кабинете единственным источником света была лампа, стоящая на столе. Начальник читал документы сквозь узкие очки на переносице. Хлопок двери отвлек от бумаг. Крысиные глазки сверкнули в полутьме. - Вы звали меня? - нерешительно поинтересовался том. - О, да, - встрепенулся босс. - Подойди сюда. Совсем компьютер меня не слушается. Посмотри, что не так. Том послушно подошел к столу, загляну в монитор и ничего странного не увидел. - А что не так? - Да вот, клавиатура не печатает. Юный полицейский стал жать на клавиши и правда: ничего не работает. Он стал разбираться, смотреть. Оказалось клавиатура было просто отключена. - Вот теперь работает. - Ух ты! Да просто гений, Томас, - вдруг рука босса прошлась по бедру Тома. юноша замер, пытаясь осознать, в самом ли деле это все происходит.

Дыханье исчезло в тот же миг. Нет, это правда. Рука начальница свободно ходит, куда ей вздумается. Том отпрянул в сторону, посмотрев на босса. Тот лишь невинно сверкнул глазками-бусинками. - Я... наверно... пойду домой. - Да, иди отдыхай. Завтра отчет отправим.

Том нее чувствовал ног. Он чувствовал липкий взгляд. Как Том вышел из кабинета, выключил компьютер, дошел до метро, лег в кровать, юноша вообще не помнил. Ощущение неприятно теплого отпечатка ладони на бедре горело отвращением. Зачем это боссу? Почему именно Том?

И таких прикосновений будет много. То на совещании босс погладит коленку Тома, то у него в кабинете опять рука ляжет на бедро. И каждый раз, каждый чертов раз юноша цепенел не в силах оттолкнуть, накричать. Он боялся гнева начальника, вернее, не самого гнева, а последствий: работу терять не хотелось. Но чем больше молчал Том, тем больше прикосновений было, тем откровеннее они становились. В следующие разы противная рука что-то искала под рубашкой, в другой - позволила себе залезть под ремень брюк. Все до того было противно, что Том не мог смотреть больше на себя в зеркало. Он видел там отвратительную грязную игрушку в плохих руках. Цвет лица становился серым, тело стало терять вес.

Коллеги пытались помочь, но Том измученно улыбался и снова шел к начальнику по делу, по факту - за новыми домогательствами. Тому было противно от самого себя. Такая слабость в таком сильном теле. Но если бы это был конец. Самое ужасное было впереди. Однажды босс снова позвал к себе. Опять были прикосновения, но в один момент ... Рука скользнула дальше! Том напрягся всем телом. Рука нагло поддела резинку боксеров, спускаясь ниже. На шее появились отвратные мокрые дорожки от языка. Том не помнил, как оказался на столе, как с него грубо содрали штаны и как они пропали с шефа. Он вспышками помнил рваные поступательные движения босса, странные ощущения в теле, кряхтенье начальника. Когда все закончилось, Том продолжал лежать на столе, пока шеф быстро одевался. - Ты не только в работе хорош, Томас, - звук собственного имени из уст этого урода, заставил юношу вздрогнуть всем телом от боли. - Тебе быть чуть погроме. И будет еще лучше! Не забудь закрыть мой кабинет.

Начальник ушел, как вдруг в горле Тома появился ком. Юноша быстро подскочил и наклонил голову к мусорному ведру. Его вырвало. От себя. От этой боли. От всего. Том омерзителен.

Таких актов было еще несколько штук. И каждый раз Тома рвало. Он думал, у этого нет конца, но всегда и всему приходит завершение.

В начале осени на пост начальника полиции назначили нового человека. Это был молодой мужчина чуть за тридцать. Имени его Том не помнил, но запомнил фамилию. Мистер Брейв. Он сразу решил взять все под свой контроль. Мужчина не раз приезжал и в участок, где работал Том. И каждый раз юный полицейский с диким интересом наблюдал за этим властным начальником полиции, похожим на орла. Однако к тому времени Том утратил былой нрав и здоровье. Начальник нахваливал юношу перед новой вышкой, но уже это было не нужно.

Однажды мистер Брейв ждал начальника Тома. Юный полицейский что-то печатал за компьютером, изредка кидая взгляд на орла. Начальник полиции всегда был с идеальной прической и в хорошем пальто. Он был даже не орел, а ворон или грач. Взгляды не прошли мимо начальника полиции. - Со мной что-то не так, Мистер Кертис? Юноша испугался и даже подскочил с места. - Никак нет, сэр! Мистер Брейв рассмеялся. - Все в порядке, парень. Мне просто интересно, почему ты так на меня поглядываешь. Что-то хочешь сказать? С моим внешним видом не так? Том опустил глаза. - Я ж говорю, все хорошо. Я тебя не уволю. Тебя так нахваливает твой начальник. - Он многое не говорит, - буркнул Том. - Что, прости? - мистер Брейв даже подошел ближе. - Не расслышал. Том поджал губы, чтобы не сболтнуть лишего. - Том, с тобой все хорошо? Юный полицеский посмотрел на начальника полиции. В эти честные и такие теплые серые глаза. Прям как у него. Слезы подступили, ком в горле застрял в гортани. Том разрыдался. Он все рассказывал и рассказывал, утерая водопады слез руками по щекам. Мистер Брейв все хмурел и хмурел. - О, мистер Брейв, Вы уже тут. Извините, пробки, - появился начальник Тома. Мужчина увидев своего плачущего помощника, не посочувствовал, а напрягся. - Что здесь происходит? Мистер Брейв ничего не сказал. Он только с разворота ударил начальника Тома, да так сильно, что тот упал на спину. Сбежали все сотрудники участка. Начальник отдела сипел и плакал на полу. - Что за...!? - Ты уволен. Все замерли. Кто как. В тех местах,где их настиг властный голос. - Ты уволен, - решил повторить мистер Брейв. Перед глазами была пелена ярости. - Паршивый ты ублюдок. Извращенец старый. Я все сделаю, чтобы тебя никуда не взяли и чтобы ты сгнил в какой-нибудь помойке, крыса ты мусорная.

Том сел на диван, тут же осушая бокал спиртного. Мира тут же села рядом. - Я сейчас даже немного жалею, что рассказал эту историю... - Почему? - Ты теперь будешь видеть меня мерзким и жалким. - Ни за что! - Мира схватила руки Тома. - Я очень ценю, что ты решил поделиться со мной. Я тебя понимаю. Меня тоже начальник лапает. Том удивленно взглянул на Миру, будто в один миг девушка стала ближе. - Я ему, правда, морду набила за это, а он пригрозил, что уволит меня. - То есть после драки не уволил? - Неа, видимо ему сильно нравиться меня лапать. Поэтому эта поездка в Силео - спасенье для меня. Спасибо, что поделился. Ты не мерзкий. Ты очень сильный, Том, - Мира лучезарно улыбнулась. Перевозчик был тронут и тоже улыбнулся. Они, как дураки, смотрели друг на друга, пока Том не уронил пьяный взгляд на губы девушки. Он тут же посмотрел Мире в глаза, будто ничего и не было. Однако девушка не была настолько пьяна. Она все видела. Чуть поддавшись вперед, Мира не рискнула целовать первой. Но одуматься она не успела: Том все взял в свои руки, нежно касаясь губ девушки. Их мягкий поцелуй с каждой волной возбуждения перестал в настойчивый и грубый. Он мог бы стать мостом чего-то большего, однако странная мелодия разлетелась по комнате. Мира тут же остановилась, тут же подскочила, схватив свой телефон. - Ой, это босс. Том сразу посмотрел на время. - Почему он звонит тебе в такое время? - Он лапает меня, помнишь? Считает, что ему все можно, - Мира неловко улыбнулась. И больше от странного и недоверчевого взгляда Тома. - Я отвечу. - Но.., - девушка уже упорхнула на улицу. - Алло? - грубо ответила журналистка. - Ой, ответила. Я думал, ты там с каким-то мужиком кувыркаешься. Уж больно долго не брала трубку. - Может, и кувыркалась. Какое Вам дело? - Если кувыркалась ради информации, то есть дело. Твоя лична жизнь меня вообще не интересует. Да и ты в целом сама не интересна. - Вы только ради этого позвонили? - Ты раскрыла дело Джона? - Еще нет, - неуверенно ответила девушка. - Что с тоном? Не раскроешь дело, будешь уволена. Хотя, я не сомневаюсь в твоем провале, - Мира стиснула зубы, а босс продолжал. - Ты вообще мало на что способна. Разве что... Бумажки таскать да копировать. Ну ладно, стонешь тоже неплохо. - Вы опять про тот случай? - Слушай, я не осуждаю, я понимаю. Но можно же заниматься сексом дома. У тебя, или у него, например. Или тебя так заводить быть пойманной? Во всяком случае, скоро ты будешь поймана не только на горяченьком, а еще и на провале. - Я расскрою убийство Джона! И прославлюсь на всю Виту! - Этого я и ждал. Пакеда, - босс сбросил трубку. Мира тяжело вздохнула, убирая телефон в карман. Только она развернулась, как увидела Тома на пороге. И его взгляд полный досады. Попалась. - Том! - девушка замерла. В ужасе. - Что ты.. Мужчина смотрел на нее с омерзением. - Алфи был прав... Ты прохвостка. - Том, я все объясню. - Как ты объяснишь свою гниль? Ты мерзкая и подлая тварь, желающая выехать на чужом горе и боли. - Том, все не так. Я передумала, я не буду раскрывать дело Джона... - А как мне теперь тебе верить? Солгавший однажды, солжет дважды. Я в ****. - Том, прошу. - Вон пошла, сука. - Том... - Вон! - рявкнул Том, захлопывая дверь перед носом Миры. - Бл***, - пробурчала Мира. Еще минуту она смотрела на закрытую дверь. Теперь так для нее выглядит и сердце Тома. Впервые в жизни, девушке было жаль за содеянное. Впервые она поняла, что сильно оступилась.

Шатаясь, она поплелась домой. Мира тихо открыла дверь, стараясь не разбудить Хадлей. Тихо прошла к себе. Стянула с себя одежду, разбросав по полу. Легла в кровать и...не уснула. Сон не шел. Перед глазами так и было лицо Тома. Его слова:"Алфи был прав". Значит, гробовщик ожидал такой исход? Разные мысли крутились и кричали в голове. Девушка решила встать, чуть походить и выпить воды. На кухне Мира осушила целых два стакана. В доме резко стало подозрительно тихо. Посмотрев на обувь, Мира недосчиталась одной пары обуви, которая должна принадлежать Хадлей. После подсчета журналистка смело направилась в комнату к соседке и без стука открыла дверь. Никого не было, а кровать как была заправлена, так и осталась. - Может... В Вите осталась? Мира была озадачена. Хадлей ничего не говорила о ночевке вне дома. Голова начала трещать по швам, и журналистка решила прилечь от бессилия, чтобы хотя бы набраться сил и успокоить боль. Она и не заметила, как уснула.

Утро надавило с небывалой силой. Вернее, был уже день. Мира еле встала. От воспоминаний надавила еще и совесть. Девушка решила начать пробуждение с ледяной воды. Взяв кубики льда из морозилки и закинув их в стакан, Мира выпила текучий холод залпом. - Хадлей? - ответа не последовало. - Хадлей! Мира ринулась обыскивать весь дом, но подруги не оказалось. - Плохо дело, - девушка наспех оделась и выбежала из дома.

Cтрах невидимой силой давил на психику. Мира с каждой секундой ощущала приближение чего-то плохо. Начать она решила с шерифа. Если человек пропал, то этим должен заниматься именно он.

В участок Мира залетела быстрее молнии. Ловя испуганные и удивленные взгляды, девушка стремительно направилась в кабинет к шерифу. - Куда намылилась? — только тонкой ручкой остановила помощница Чака. По сравнению с Мирой она была настоящей крохой. - Твоего парня отбить бегу, — рыкнула Мира. - У тебя мало шансов. - Ты сама олицетворение малого шанса в принципе, — повела плечом Мира. - Так что нужно? - Шериф. - Его сегодня нет. Он заболел. - Тогда чего остановила меня? Все таки у меня большие шансы, да? — скривила улыбку Мира. Помощница фыркнула, уходя на свое место. - В кабинет Чака нельзя. - Ты хотела сказать, мистера Гудмана? Или вы настолько стали близки? Помощница ничего не ответила, скрываясь среди задач и работы.

Мира огляделась, обдумывая действия. Ей казалось это сильно подозрительным. Исчезновение Хадлей, отсутствие Чака. Журналистка облокотилась на стену, наблюдая за работниками. Они, как пчелки, сновали туда и сюда. Так нагло девушка не рискнула врываться в кабинет Чака, хоть так и могло быть что-то интересное. - Я поехала к Алфи, — проходя мимо, бросила Мира помощнице Чака. - Твой мистер Гудман? — улыбнулась девушка, довольная своим остроумием. - Жаль, что только на секс у тебя хватает мозгов, — ответила Мира, выходя из участка.

Выйдя на улицу, Мира осмотрелась по сторонам. Нахмурив брови, она уверенно зашагала по дороге, резко сворачивая в кусты. Пробегая под окнами работников, Мира, как настоящая шпионка, тихо прошла к кабинету шерифа. Открыв окно, журналистка лихо запрыгнула внутрь. Не раздумывая, стала быстро, но аккуратно разгребать стол в поисках чего-нибудь стоящего. Отчеты, отчеты и бессмысленные рисунки: видимо, Чак часто скучает на работе. Среди каракуль были весьма неплохие: кладбище, надгробные камни, волки. Один набросок заинтересовал больше всех: деревянный дом, заросший диким плющом. Мира даже замерла, рассматривая рисунок. Кажется, она где-то видела этот дом… Рисунок отправился в карман, и поиски продолжились. Мира искала уже везде: на столе, среди книг. Ничего интересно. Ничего. Мира опустила руки…. Неужели так ничего и нет? Может, она ошиблась? Мира облокотилась на шкаф и сползла вниз. Как вдруг взгляд упал на что-то поддерживающее стол. Девушка тихо достала тонкий блокнот. Он все был исписан именем Алфи, обведенном то красным, то черным, то перечеркнутым, будто в истерике. На другой странице от руки нарисована вся родословная гробовщика. На третьей — были другие имена: Кит, Ренди, Линда и Джон. Имена были вычеркнуты одной четкой линией каждое, как в списке продуктов. На четвертой странице были непонятные наборы букв. Это тоже пошло в карман. Вдруг ручка кабинета задергалась. В кабинет зашла помощница Чака. Она осмотрела комнату. Мира судорожно сдерживала дыхание, находясь под столом. Помощница покинула комнату. Журналистка быстро подпрыгнула к подоконнику. Вдруг взгляд зацепился за подставку на тумбе за высокими шкафами. Все вокруг в пыли, но только это место убрано идеально. На подставке кинжала не было. Махнув через окно, Мира направилась к Тому. Она еще не знала, что и он исчез.

Правда, найти его можно у Алфи. В ту же ночь, после ухода Миры, Том тут же пошел к гробовщику, ища поддержки. Алфи спокойно читал древний любовный роман, найденный на чердаке, как вдруг раздался стук. Гробовщик даже напрягся, только волки и ворон на диване никак не отреагировали. На пороге стоял пьяный Том. Шатающийся и непонимающий, что он делает. - Ехты, — удивился гробовщик. — И что это? - Ты. Был. Прав, — Том говорил с большим паузами: язык слушался плохо. Алфи молча позволил перевозчику войти в дом. - В чем? - Мира приехала, чтобы раскрыть дело Джона и прославиться. — Том улегся на диван. - А, это, — Алфи закрыл дверь, присаживаясь напротив Тома. — Это понятно. А в чем прав-то? Перевозчик недовольно моргнул глазами. - В том, что я влюбленный идиот. - Понятое дело. А прав-то в чем? - Издеваешься? - Конечно, — улыбнулся гробовщик, отчего Тома передернуло. - С каких пор ты такой веселый? - С тех самых пор, как кое-что поменялось в городе. Том недоверчиво покосился. - Мира больше не расследует дело Джона. - Она только что призналась в этом! — пьяный Том даже подскочил с места. - Да тихо ты, — Алфи чуть привстал и толкнул мужчину совсем легонько в плечо, но этого оказалось достаточно, чтобы перевозчик упал на диван. — Говорю же поменялось. - Он разговаривала у меня дома в это время с… Этим, как его? Боссом, во! И крикнула, что раскроет дело Джона. - Пыталась объяснить? - Да, — небрежно кинул Том. - А чего не послушал? - Алфи, ты серьезно? Конечно, она скажет что «ты все не так понял». С чего ты-то в ней так уверен!? - Ее поведение поменялось, — Том замер. — Думал, у меня нет плана? С того момента, как мы пересеклись, я понял, кто она и зачем здесь. Думал, смогу ее вытравит отсюда. Своими методами, — Афли скосил взгляд немного в сторону. - Чего? — не сообразил пьяный Том. - Вообщем, здесь она нашла то, чего не могла найти в том городе. Вот увидишь, а сейчас спи, — с этими словами хозяина дом начал готовиться ко сну.

Алфи решил поспать на соседнем диване и притащил одеяла и подушки. В доме быстро все стихло. Волки мирно посапывали в тепле тлеющих бревен, ворон периодический шагал из одного угла дивана в другой, стуча когтями. Алфи же закинул руку за голову и тут же уснул, демонстрируя Тому гордый орлиный профиль. А мужчина уснуть не мог. Ему и не хотелось: слишком много мыслей в голове. Привыкнув к темноте, Том, от нечего делать, стал разглядывать дом, стены, портреты, которые почему-то в темноте пугали меньше, чем днем, хоть и странно: жуткие они всегда. Тишина хозяйничала как хотела. Приятная прохлада окутывала, как одеяло. Вскоре и Том заснул.

Том проснулся, когда небо уже затянуло серой пеленой. На соседнем диване Алфи продолжал читать роман, тихо серпая чай. Волчья чуткость заставила гробовщика обратить внимание на гостя. - Как спалось? - Хорошо, кстати, — Том потянулся. - Как чувствуешь себя? - Помято, — Том сел на диване, стягивая с себя одеяло. - Есть хочешь? - Если накроют, - улыбнулся Том, вызывая улыбку и у Алфи. Только гробовщик встал, как в дверь постучали. Мужчины переглянулись. - Давно к тебе в гости ходят? — с явной злобой уточнил Том. - Уже неделю как. Хозяин открыл дверь. На пороге, разумеется, стояла Мира. - Привет, Алфи. Пустишь? Гробовщик не успел ничего ответить, как Мира столкнулась со взглядом Тома. - Ты здесь? — удивилась девушка. - А что? Не ожидала меня увидеть? Сразу помчала к Алфи? - Дело вообще не в этом, — ринулась защищать Мира. - А в чем?! — Том явно не выдерживал. - Ты все не так понял, Том. Мужчины переглянулись. - А я о чем?! — негодовал Том, всплеснув руками. - А о чем? — уточнил Алфи у девушки. Мира виновата опустила взгляд. Гробовщик позволили ей войти. - Это действительно не то, о чем ты подумал, — Том недовольно закачал головой. — Да, это правда, что я хотела раскрыть дело Джона и стать известной на всю Виту. Это правда, — Мира смахнула пару слезинок с густых ресниц. Том победно поглядел на Алфи, получая от того недовольно колючий взор. - Но когда я стала изучать этот город, людей, Алфи, — янтарные глаза гробовщика вцепились мертвой хваткой в блестящие серые. — Я поняла, что всю жизнь не туда шла. Я врала всегда и всем. У меня не было несчастной любви, босс не домогался меня. Я сама была в беспорядочных связях, — Том немного наклонил голову, когда Мира посмотрела на него. — Я была беспринципной, эгоистичной. Но приехав сюда, я поняла насколько ошибалась. Я поняла, что здесь мое место. Среди таких людей. И я искренне прошу прощения. Мира виновато склонила голову. Слезы вот вот готовы были брызнуть, но вдруг на плече почувствовалось тепло. Не веря самой себе девушка посмотрела на Алфи, что положил руку на ее плечо. - Очень здорово, что ты все осознала, — тут гробовщик развернулся к Тому. - Я тебе об этом и говорил. Думаю, вам стоит сейчас поговорить. Алфи немного отошел в сторону, позволяя парочке выяснить отношения. Том недоверчиво косился на девушку, которая вытирала слезы. - Прости меня, Том. Я была неправа с самого начала. И ты имеешь полного права мне не верить, но…, — девушка сделала шаг к Тому, аккуратно взяв того за руку. — Но очень прошу тебя поверить мне сейчас. Эта ссора, и все-все напугало меня. Напугало, что я могу потерять то, что стало мне таким родным и дорогим… Том слушал, забыв про дыхание. Чертов Алфи даже это все предвидел, а перевозчик был снова наивен и глуп. Он сильнее сжал руку Миры. - Я думаю, тебе можно дать второй шанс, — улыбнулся перевозчик. Мира лучезарно улыбнулась, продолжая смахивать слезы и давиться ими уже от радости. Мгновенье, она поддалась вперед и подарила Тому томный и нежный поцелуй, на который мужчина очень быстро ответил. Алфи оставалось только закатывать глаза и отворачиваться. - Ну вы же у меня дома, ради всех мертвых! Хватит мне портить атмосферу одиночества! - Кстати! — оторвавшись от поцелуя, воскликнула девушка. — Хадлей пропала! - Что…? — гробовщик не поверил словам Миры. - С этого надо было начинать! — возмутился Том. - Как же. После вчерашнего без моих извинений ты бы меня послушал? Том показал известный жест «пятьдесят на пятьдесят». - Тот-то и оно. - Шериф же, надеюсь работает? — это был больше риторический вопрос гробовщика. - Он болеет, — рыкнула Мира от досады. - Как давно ее нет? - Получается, со вчерашнего вечера. - Как же это странно, — пробурчал Том. - Что именно? — поинтересовалась Мира. - Суициды, нападение на Рэнди, пропажа Хадлей. - Это не просто так, — ответил Алфи, отворачиваясь к камину. - Да, потому что связано с тобой. Алфи озадаченно изогнул брови, пулей оборачиваясь на девушку. - В таких делах, как дело Джона, сложность заключается в маленьких городах — все между собой связаны. Отсюда сложнее найти виновного — каждый может быть им. В случае Силео, я пошла от обратного: от того, с кем меньше всего взаимодействуют. - Обвиняешь меня? — оскалился Алфи. - Ни в коем случае, — Мира быстро обошла Тома и Алфи к столу. — Так было легче: ты мало взаимодействуешь с людьми из города, а значит твои связи просчитать и просмотреть легче. И получается, что со всеми этими людьми ты связан. С Китом и Джоном ты был в хороших отношениях, с Рэнди связан родственными узами, а с Хадлей...Ну, вы поняли. - Только Чак не вяжется, — вставил пять копеек Том, складывая скептически руки на груди. - Вяжется, — бойко возразила Мира, грозно поднимая указательный палец. — Чак — единственный человек, который обвинял Алфи в убийстве. Даже собственного отца. - Откуда столько знаешь? — поинтересовался Алфи. - Знал бы ты, что обсуждают в участке, — Мира сморщилась. - Хорошо, — сдался Том. — Но это все к чему? Вернее, к кому? Алфи убийцей быть не может, это мы знаем. Тогда кто? - Не знаю, но я залезла к шерифу кабинет, — девушка стала доставать все листики, раскладывая все на столе. Том с Алфи с небывалым интересом рассматривали. - Твое имя…, — прошептал Том Алфи. В голове гробовщика стал складываться пазл. - У Чака какие-то виды на тебя, Алфи, — заключила Мира, складывая руки на груди. — Только я не пойму какие. Эти все имена. Странный дом, непонятые письмена. - Это дом первых гробовщиков. Том с Мирой уставились на Алфи, ожидая от озадаченного мужчины больше информации. Судя по лицу, хозяина кладбища, он что-то понимал. - Ничего не понимаю, — не выдержал Том. — Давай, Мира, сначала. Нитки все равно ведут к Алфи. Давай по порядку. Началось все с Кита. - Который якобы отравился, — рассуждала Мира. - Кстати, странно, — вспомнил Том. - Нам показывал видео сам шериф, как Кит нюхает напиток и уже потом пьет. После чего…, — перевозчик опустил взгляд. - Понятно, — Мира достала свой блокнот, сразу записывая туда. — А почему напиток нюхал? - Даешь, откуда мы знаем? — всплеснул руками Том. - Вы видели это видео. Предположения хотя бы кидайте. - Даже не знаю. Проверял что-то? - Для чего? Том пожал плечами. - Будто сказал кто, — задумчиво отозвался Алфи. - Та-а-ак, — догадка полетела в блокнонт. — Вряд ли же он будет нюхать каждый напиток. Особенно если готовил себе, — Том активно закивал. — Значит, кто-то был. Заказал напиток, но отказался… Из-за запаха? Не столь важно. Важно, что напиток оказался с ядом. Не надо быть гениальным полицейским, чтобы понимать, что это убийство. - Тогда вопрос: кто? — раздумывал Том. - Что изменилось в городе после убийства Кита? Или в день убийства? - Да ничего не поменялось, — пожал плечами Том. - Чак появился в городе, — снова мрачно отозвался Алфи. Мира покосилась на Тома. - А ведь так или иначе проезжаешь кафешку Кита, когда едешь в Силео, — рассуждала Мира. - Чак очень странно со мной разговаривал со мной в тот день, — Алфи был явно не здесь, а где-то в своих раздумьях. — Очень возбужденно реагировал на мои слова о надгробном камне. Тома обвинил в убийстве Кита. - О, точно! — разозлился Том. — Хватило наглости. Мира метнула взгляд от перевозчика к гробовщику. - Ты тоже связан с Алфи, Том, — заключила она. Мужчины переглянулись. - После обвинений Тома, ты же сразу появился рядом, Алфи. Как? Атмосфера накалялась. - Это допрос…? — нахмурился Алфи. - Нет, но кажется, мы вышли на ниточку. - Я увидел машину Тома, пролетающую мимо моего дома. Он никогда на такой скорости не летел. Значит, что-то случилось. - Чак выбил Тома из колеи. Трюк. Для Афли. Что странного было в разговоре с Чаком? Афли задумался. - Когда я сказал про надгробный камень, он очень сильно обрадовался, но когда я уточнил, что старый раскололся, он быстро расстроился. Будто не того ожидал услышать. Мира задумалась. - Так ладно. Давайте дальше. - А дальше Джон…, — глухо отозвался Том. - Это дело Чак вообще заминает, — рыкнула Мира. - На нем тоже была шляпа…, — тихо буркнул Алфи. - Что, Алфи? — решила уточнить Мира. - Думаю. - Ладно. Итак, Джон погиб от черепно-мозговой травмы, как говорит заключение, но этот предмет-то нашли? - Нет, конечно, — саркастично закатил глаза Том. — Чак активно заминает дело. Вроде как, пропала статуэтка из комнаты Джона. По словам Алекса. - Я ее нашел. - Что? — в один голо удивились Мира с Томом. - Это потом. Дальше. - Нет, Алфи, подожди, — Мира руку вытянула к гробовщику. — Ты явно больше знаешь, чем мы. Может, расскажешь? - Говорю же, потом. Дальше нападение Ренди. - Из заявления Ренди следует, что некто влез в окно, и пытался напасть на Ренди…, — зачитала с телефона вырезки из заявления, но ей не дали дочитать. - Там была Клодет. Убийца напал на нее, но не убил, потому что ему нужен был Ренди. - Но зачем ему подросток? - Жажда? — предположил Том. - Я! — воскликнул Алфи. — Он хотел убить меня, но понимал, что не совладает со мной. Тогда напал на Ренди… - А в чем смысл, прости? — не поняла Мира. — Как это связано? - Я был там. Ренди швырнул в неизвестного нож. Прямо в предплечье. На следующий день Чак не писал… - Косвенная улика! — одновременно воскликнули Том и Мира, отчего переглянулись и усмехнулись. - Правда, он мог не писать по другой причине, — пожала плечами девушка. - Согласен, — кивнул Том. - С Ренди не получилось, значит хочет на прямую…Мира, — вдруг обратился Алфи к журналистке. — А было ли где-нибудь у Чака набор непонятных букв? Девушка быстро перевернула лист блокнота. - Это? - Заклинание забора бессмертия, — прошептал Алфи от удивления. - Что!? — не поверили Мира с Томом. - Все складывается. Некто хотел забрать бессмертие у меня... - Алфи, что за бессмертие? — не понимал Том, собираясь уже крутить у виска. - Подожди, Том, — вдруг остановила его Мира. - Он хотел забрать бессмертие у меня, но забоялся, что не справится со мной, и потому напал на Ренди. Там появился я, снова не получилось, и теперь он решил сыграть на моей слабости. - Как тогда объяснить предыдущие убийства? - Убийства замаскированные под суициды. Кто мог узнать? Только тот, кто мог спросить напрямую… - Что за черт, Алфи? — уже не выдерживал Том. - Чак и есть убийца. Резко чашки треснули вдребезги, отчего Мира вскрикнула. Том поспешил защитить девушку собой, но….Отчего? Свет погас.

Глава 13. Буря и её хозяин.

- Алфи, — тихо позвала девушка в кольце рук Тома. — Что происходит? - Моя жизнь, — ответил гробовщик. — Я должен был сохранить это в секрете, но, видимо, другие обстоятельства. - О чем ты? — крепче сжимая Миру, волновался Том. - Легенда про гробовщиков, получивших в дар от Смерти бессмертие, вовсе не легенда. Это чистая правда! — в комнате начал подниматься непонятно откуда появившийся ветер. — Я имею бессмертие. Оно передается от родителя к ребенку, именно поэтому я в свои тридцать пять выгляжу на двадцать. Другим путем можно его забрать - ножом в сердце, произнеся заклинание. А с чем пришел Чак к Ренди? - Кинжал! — пискнула Мира. - Помощь Смерти за бессмертие накладывает свои обязанности. Среди которых приказы мертвых. Наконец в комнате явились души Кита и Джона. Все такие же устрашающие он качались в воздухе позади Алфи. Гробовщик обернулся на них. - Ты, наконец, нашел виновника, — прорычал Кит. - Теперь пора его наказать, — отвечал Джон. — Найди его, поймай и отдай его…. - НАМ! — в унисон проревели призраки. Девушка и мужчина не могли поверить в то, что видели. У них не было ни духа, ни сил спросить, что вообще происходит. И реально ли это. Тут призраки их заметили. И были явно не рады. Секунда. И они яростно зарычали, поддаваясь вперед. Том с Мирой упали на спины от страха. Перед ними выскочил Алфи с распахнутыми руками. - А ну! Не трогать. Духи послушно остановились, застывая в воздухе, как в воде. - Они свои. Нельзя трогать. Они помогали найти убийцу, — духи встрепенулись. Алфи повернулся к друзьям. - Не бойтесь. Это то, что я хотел рассказать вам, — Алфи присел на корточки. — Хотел вас подготовить к этому. Так я живу всю жизнь. Именно поэтому Линда сбежала, а мне пришлось остаться. - Легенда — правда. Вот это да, — ответила Мира. - Да, — Алфи помог встать друзьям. — Смерть действительно приходила к первым гробовщикам. Кеннет писал об этом в дневниках, которые последующие гробовщики ведут. Она действительно просила помощи и дала бессмертие, которое передается либо по наследству, либо через кинжал в сердце. Также мы общаемся с душами мертвых. Есть правила, законы и еще много чего. Самое главное для гробовщика, как помощника Смерти, — слушать призраков, успокаивать, выполнять приказы. Если дух желает — гробовщику он приказывает. Кит и Джон пожелали, чтобы я нашел их убийцу. Теперь, чтобы поймал и отдал его им. - А если не послушаешься? — поинтересовалась Мира. - Заберут душу на тот свет, но покоя никогда не будет. - Это все звучит, как один долгий и несмешной анекдот, — отозвался Том. - Но это моя жизнь. - Кошмар. - Непробудный. - Значит, — Том покосился на духов. — Это Кит и Джон? - Озлобленные души, желающие отмщения. Не совсем они. Скорее, видимость в нашем мире. Том чуть подошел к ним, вглядываясь в белые глазницы. Призраки смотрели перед собой. Волосы их развивались, вены пульсировали. Том отпрянул. Духи не реагировали. - Как вас не хватает…. Алфи тихо положил руку на плечо Тому. - Как же ты догадался, Алфи? — то, что на самом деле интересовало Миру. - С самого начала все было странно. С появлением шерифа эта история начала закручиваться. Его я подозревал больше как чужака, но многое стало со временем вставать на свои места. Во-первых, самое главное — нежелание Чака раскрывать дела. Складывалось ощущение, что он так делал, потому что сам был виновен. Во-вторых, виноваты определенные люди. То я, то Том. Если Чаку нужен я, то все становится на места: и Том, и смерти Кита с Джоном. Однако все немного сложнее. У него не было цели напугать город или настроить его против меня. Его цель — мое бессмертие. - Конечно! — воскликнула Мира. — Никто не может доказать, что это убийства. Только если не спросить у самих духов. - Да, но не все общаются с мертвыми, как с живыми. - Не всем придет в голову вообще что-либо спрашивать у мертвых, — отозвался Том. - Точно. Получается, все смерти — проверка твоего дара! — Мира ахнула. — Отсюда и все обвинения, умалчивания, странные диалоги и нападение на Рэнди. - Дела.., — пробормотал Том. - Еще и подсказки были. Мертвым нельзя говорить напрямую, только через подсказки. Так и Мари… Когда мы все собрались в участке после смерти Джона, она шепнула мне: «Убийца среди вас. У кого упадет шляпа, тот и есть убийца», — гробовщик усмехнулся, опуская голову. - И что не так? - Шляпы были и у отца Джона, и у шерифа и у нескольких людей. Моя подсказка ушла вместе с ветром, который я призвала, — голос художницы был мягким и чарующим, а на губах — горькая усмешка. - Среди них был шериф. Но все равно было не точно. После сбора я нашел предмет, которым убили Джона. - Не без нашей помощи! — воскликнул мужской голос. По лестнице со второго этажа спустились рыжие тройняшки. Роберт, будучи главным, или по крайней мере ощущающим себя таковым, сложил руки на груди, оглядывая живых надменным взглядом. Снова все трое были выше своего роста на голову. - Дети Маргарет, внуки Гертруды. Могли найти все, — улыбнулась Мира. - М, — озадаченно хмыкнул Роберт, наклоняясь с высока к девушке. — Будь я живым, точно приударил за тобой, — рыжий подмигнул. Мира хихикнула. - Кхм! — напомнил о себе Том, недовольно складывая руки на груди. - Да, — сдался Афли. — Тройняшки помогли найти ноту. - Как Алекс говорил! — оживился Том. - Именно, — кивнул Алфи. — Когда мы нашли ноту, за нами уже наблюдали. Карие глаза. - У все города карие глаза, — пожала плечами Мира. - Да. Тем не менее сейчас все указывает на него. Теперь Хадлей в его руках… - Он ведь и убить ее может! — испугалась Мира. - Миралисса Вуд! — вспыхнул Том. - Да я что? - Он вряд ли убьет ее, но сделать что-нибудь плохое может…, — гробовщик устал рухнул на диван, обхватывая голову руками. Том присел рядом. - Мы что-нибудь придумаем… - Да что!? — взорвался Алфи, яростно глядя на друга. — Я ничего не могу сделать! Так еще и двух людей угробил, — Алфи сокрушенно поник головой. - Не вини себя в смерти других, — Мира припала на колени, заглядывая гробовщику в лицо и успешно ловя его взгляд. — Сейчас важно найти Хадлей и сокрушить Чака. - Где нам его искать? — не понимал Алфи. - А не там ли, где все началось? — Том встал, подошел к столу и поднял листок с рисунком хижины. - Мы не можем придти туда неподготовленным! — подскочила Мира. — Учитывая, что нам нужно отдать Чака духам. - Тогда нужен план, — твердо ответил Том. - Духи помогут, — Гертруда улыбалась с портрета. В следующие минуты она сошла с портрета. — Вернее кто-то у кого-то уже есть план, — великая из рода гробовщиков кивнула Джону. — А кто-то хочет помочь. Вдруг раздался стук. Все живые замерли. Никто больше не ждал гостей. Алфи медленно поднялся с места. Том уже по инерции встал перед Мирой, а девушка заприметила рядом с собой кочергу. - Открывай, хозяин дома, — одобрительно проговорила Гертруда. Духи не торопились никуда уходить. Алфи, чуть дрогнув, подошел к двери. Оттуда шел какой-то холод. И тишина. Алфи становилось не по себе. И все же. Набравшись смелости, Алфи быстро распахнул дверь. На пороге стоял юноша. Весь в черном. Черные кудрявые волосы подали на яркие карие глаза. Такой же, каким его Алфи помнил перед смертью в том, горящем доме. - Джероме? — выдавил из себя Алфи. Юноша улыбался, как живой. Даже глаза его блестели. - Здравствуй, Алфи, — а Алфи ничего толком и сказать не мог, только хмурился. — Я могу пройти? Только дверь не закрывай. Гробовщик молча позволил духу зайти. Джероме спокойным шагом зашел в комнату. Если бы Мира не знала, что юноша давно в земле вместе с пеплом, она бы подумала, что перед ней живой человек. Какой-нибудь старый друг Алфи, который очень вовремя решил их навестить. Однако комната полная призраков умерших, вернула в эту странную реальность. - При жизни мы не сильно ладили, — улыбнулся Джероме, гробовщик даже бровью не повел. — Но я осознал свои ошибки и хочу исправиться. - Как интересно? — гробовщик сложил руки на груди, словно ставя преграду между ним и Джероме. - Я привел того, кто поможет тебе, а ты поможешь ему. Алфи скептично нахмурил брови. Гравий у дома громко зашуршал через открытую дверь, предупреждая о чьем-то приближении. Судя по тяжести шагов, явно кто-то живой. - Да ладно…, — опешил Алфи и попятился назад, увидев пришедшего гостя. У Миры и Тома больше не было сил и не хватило высоты лба удивится еще больше, однако седых волос у них прибавиться. Тяжелые сапоги перешагнули порог, лезвия топоров, которых гость волочил за собой, тихо залязгали по дереву пола. - Думаю, ты смог исправиться, Джероме, — ошарашенно проговорил Алфи. - Но, — вдруг встряла Мира. — Куда мы пойдем? Где нам его искать? Алфи бросил взгляд на столик между диванами, где взор так и остановился. - Там, где все и началось… Мира метнула взгляд на стол. Рисунок хижины первых гробовщиков подскакивал уголком бумаги от возникшего от открытой двери сквозняка. Гость раздался низким и громоподобным смехом.

Когда ночь накрыла город, серо-коричневый пикап приехал к старой лачуге. Мира ловко и быстро спрыгнула с багажника, направляясь к домику. Том вышел следующим. Алфи, остановился на ступеньке машины, тяжело вздыхая. Том обернулся на гробовщика с вопросительным взглядом, пока Мира шла впереди. Алфи повел плечом, закрывая дверь. Город мирно спал, пока трио осторожно шагало к лачуге. Забытое временем, но не растениями, в особенности диким виноградником, хижина молчаливо встречало гостей. Мира решила заглянуть через окно, прислоняясь к окну и помогая руками создать тень вокруг глаз. Лунный свет пробивался сквозь окна и дыры в крыше, но никого живого видно не было. - Ну что? — риторически интересовался Том. — Внутрь? Алфи вздохнул, неуверенно толкнув дверь. Старая древесина легко подалась воздействию, с высоким скрипом открывая проход. В хижине было темно, только лунный свет падающий тихим водопадом из дыр сломанной крыш давал хоть какой-то обзор. Алфи медленно шагал вперед, пока Мира и Том в другие стороны, чтобы охватит территоию. - Поверить не могу, — Мира тронула стену. - Здесь ходила сама Смерть по легенде. - Это же легенда, помнишь, Мира? — отмахнулся Том. - Которая оказалась правдой, помнишь? — парировала девушка, на что перевозчик ответа не нашел. - Смерть всегда рядом. Либо не за вами, либо вы ее просто не замечаете, — Алфи остановился. — Эй! Чак, выходи! Я знаю, что ты здесь. Только тишина ответила гордым молчанием. - Мы ошиблись? — удивила Мира. - Так, так, — раздался со второго этажа мужской голос. На лестнице появился Чак. В обычно темной одежде и растрепанными волосами. В удушающем захвате с кляпом во рту злобно дышала Хадлей, пока шериф сверкал лезвием у ее шее. Девушка выглядела уставшей, но не замученной. Гробовщик даже судорожно выдохнул. - Хадлей.., — прошептал Алфи. - Отпусти ее! — рявкнула Мира. - Томас Кертис, оружие на пол, — рыкнул Чак, сильнее сжимая. Алфи и Мира озадаченно взглянула на перевозчика. Мужчина, недовольно закатив глаза, достал из под косухи пистолет и положил на пол. - Вы реально думали, что я сюда без пушки приду? - Дальше, Том, дальше, — приказывал Чак. Подняв руки перевозчик, толкнул ногой пистолет. Оружие юлой завертелось и с тихим металлическим лязгом отлетело от трио. Чак оценил ситуацию беглым взглядом. Вместе с Хадлей он спустился с лестницы, вставая перед гостями. - Надеюсь, ты ее не мучал? - Она мне и даром не нужна. Мне нужен ты, — рыкнул Чак, направляя кинжал на гробовщика. Лезвие блеснуло в ванне лунного цвета чистым серебром и старыми рунами, которые, как показалось Алфи, были для него знакомы. - Нож первых охотников Силео? - Да, ими вырезали целые табуны и стаи волков, — Чак хищно оскалился. - Так что тебе нужно, Чак? — Алфи и без того знал ответ. - Твое бессмертие, Алфи Силео-Харт. Гробовщика даже передернуло от двойной фамилии. - Это ты убил Кита и Джона? Чак на секунду нахмурился. - А кто еще? Конечно, я. - А для чего? — спокойствие Алфи сбивало Чака с намеченного курса. - Хочешь слышать мою историю? Ну, перед смертью можно, — снова улыбнулся Чак. — Начнем с того, что мое настоящее имя Чакалис Брейв, а не Чак Гудман. Том даже дернулся, услышав знакомую фамилию. - Мой отец был начальником полиции. Но кроме работы ему никто больше не нужен. Друзья глянули на Тома, в чьих глазах заблестела печаль и досада. Однако то были и слезы. - Ты сын того, кто спас меня? — пару слезинок скатилось по щекам мужчины. - Не знаю, о чем ты. Была, конечно, история, что отец заступился за кого-то там бедного копа, которого начальник домогался, но я всего не знаю. — Том задохнулся собственным удивлением. — И знать-то не хочу. Отец был бесчувственным и злым козлом. Мать пила, а белую горячку остужала на мне. После работы приходил отец воспитывать меня. В школе меня то били, от опускали головой в унитаз. Думаю, не стоит говорить о содержимом? - риторический вопрос завис в воздухе, а трио молча продолжало хмуриться теперь на Чарльза. - Благодаря связям отца, меня засунули в полицейскую академию. Хотел ли я быть полицейским? Да меня никто никогда не спрашивал! Однако я услышал про неких гробовщиков в глубинках, которые бессмертные. И что это бессмертие можно забрать. - Откуда ты узнал про способ? - Вычитал в какой-то книге. Легенды Силео? По-моему, так, — Алфи задумался, хмуря брови. — Тогда-то я понял, что смогу наверстать годы мучений этим бессмертием. Да и в целом, что плохого в бессмертии? - Все, — решительно ответил гробовщик. — Это не дар. Это проклятие. - Раз тебе оно не надо - отдай мне! - Откуда ты можешь знать, что я бессмертен? - Сначала я тоже сомневался. После выпуска в академии была программа, когда нам нужно отработать определённое время в какой-нибудь провинции. Среди городков я увидел Силео, тогда-то и решил, что это мой шанс. Но я не был уверен на все сто, что местные гробовщики бессмертны. Из книги я узнал, что гробовщики общаются с душами, что могут отличить убитую душу от суицида. Но я не знал, как мне все это узнать. Тогда я уже ехал в Силео, и остановился у Кита. Это милый старик так много про тебя рассказывал, Алфи, что я решил проверить на нем. Пока Кит готовил мне кофе, я под предлогом туалета, пробрался в кладовку, где нашел крысиный яд. Трио ахнула в немом страхе. - Я не заметно добавил отраву в кофе, а Киту сказал, что у кофейка-то запах странный и вкус. И поехал дальше в Силео, где и стал ждать. - На видео Кит нюхал напиток, — вспомнил Том. - Да, но вам я не показал, что до этого момента в кафе больше никого не было и что я первый гость. - Почему же дальше Джон? — уточнял Алфи, пока Хадлей закрывала глаза, из которых текли слезы. - С Китом не получилось, — отмахнулся Чак. — Я не был до конца уверен, что ты действительно видишь духов. Тогда мой выбор пал на Джона. Любимца города, ранимого и романтичного музыканта. В его суицид можно поверить. Но умер он, правда, от черепно-мозговой травмы. Я сам это видел, как ты с духами искал в тине ноту. - Так это был все-таки ты, — заскрипел зубами Алфи. - А кто еще-то? Вообще ты мне знатно все усложнял. Но тогда я хотя бы был уверен в своей теории. Да и на следующий день ты вел себя, так будто знал правду. Но ты и знал правду. От Джона. Но я бы на тебя ни за что не напал. Ты слишком силен. - Поэтому ты напал на Ренди. Потому что он мой племянник, у которого тоже есть бессмертие, — закончил мысль за Чака Алфи. - Да, но ты опять помешал. Поэтому мы здесь. - Я все понял. Отпусти Хадлей и ребят. Они никому не скажут. А я дам себя убить. - Вставай туда, — кивнул Чак на в сторону. Гробовщик повиновался, вставая на указанное место. На его лице было полное смирение. Чак толкнул Хадлей в Миру и Тома, которые удачно ее поймали. Журналистка стала прижимать к себе со всей силы бьющуюся в истерике Финч. - Алфи, нет! Нет! Том помогал сдерживать девушку. Чак, как хищный зверь, что загнал свою добычу в угол, медленно приближался к гробовщику, скалясь и облизываясь в судорожном предвкушении победы. Гробовщик покорно закрыл глаза и распахнул руки, отдаваясь воле больного человека. - Последние слова, Алфи Харт? — Чак сжал кинжал в двух руках крепче, намечая точку удара. - Хочешь познакомлю с кое кем? Чак остановился в смятении. - Чего…? — не понимал безумец. Алфи открыл глаза. На губах в лунном свете мелькнула ухмылка. - Заходи! — крикнул гробовщик. За своей спиной Чак услышал скрип открывающегося окна, услышал тяжелые шаги и трудное скольжение металла по дереву. - Так, так, - прошипел мужской голос. Чак боялся оглянуться. Это нечто явно за гранью его понимания. Если лживый шериф обернется, то точно сойдет с ума. - Так, так. Чарльз решил обернуться, со всей дури сжимая кинжал. Перед молодым человек оказался высокий налысо бритый мужчина лет тридцати. Первое, на что упал взгляд - грязная багровая только спереди повязка на глазах. Точно такие же перевязки были на руках от самых кистей до локтей: желтые от времени и багряные от...Чак не хотел знать. Одежда тоже местами грязная, драная и бордовая. Чисты были лишь топоры, скользящие за мужчиной по полу. Несмотря на повязку на глазах, шел он уверенно и ровно. Не то вел его кто, не то сам видел... Ужас еще вселяли длинные руки, будто насильно вытянутые. - Это кто ж такой смелый на мой род посягает? — прорычал мужчина через улыбку. - Знакомься, Чак, — схватил за плечи шерифа Алфи, проговаривая тому над ухом. — Юджин Силео. Самый первый гробовщик. Юджину уже давно больше ста лет. - Простите, сбился со счету, - первый гробовщик сделал реверанс, еще и топор взмахнув. - Этого не может быть! - рявкнул в испуге Чак. - Тебя не было ни в одном упоминании! - Если нет упоминаний, не значит что и меня нет, - улыбнулся Юджин. - Просто обо мне забыли. Или я дал повод забыть меня. Чака трясло. Мысли тайфуном вскружили голову, не давая восстановить нормальные сердечные ритмы. - Когда умер Кеннет, - Юджин начал медленно подходить. - Мне не было места среди своих же. Детей у меня нет, а значит и умереть спокойно и соей смертью не могу. - Суицид? - брякнул больше с испуга Чак. Юджин даже руки опустил, замирая в позе негодования. - И остаться меду мирами? Ты сейчас серьезно? - Юджин вздохнул. - Я решил уйти. Ходил к другим гробовщикам, путешестовал... - Без глаз? Но как? Как ты все видишь? Юджин усмехнулся, подходя еще ближе, как неизбежное и холодное дыхание скорой кончины. - Я слышу, как бьется твое сердце..., - еще ближе. - Я слышу, как течет страх в твоих венах... Я слышу твое липкое от страха дыхание... Слепота помогла мне прозреть. Я стал видеть больше, чем с глазами. Да и Кеннет помогает мне. Юджин склонился над Чаком. - Думаешь, бессмертие - дар? - Да..., - тихо промяукал Чак высоким голос. - Это проклятье! - рявкнул Юджин, отчего Чак упал на спину, пятясь в безумии. За спиной Алфи уже не оказалось: он уже стоял перед друзьями, защищая собой на всякий случай. - Это самое ужасное, что может случится в твоей жизни. Все твои близкие умрут: семья, друзья, любовь. А ты продолжишь скитаться в поисках своего угла. Но раз ты так хочешь бессмертие, - Юджин отошел на пару метров. - Сразись со мной и отбери то, что тебе так желанно. Победишь меня - получишь бессмертие, а нет..., - первый гробовщик скривил лицо в безумной гримасе. - Пеняй на себя! Алфи и друзей не трогай. Они никому ничего не расскажут, просто..., - как резко Юджин скрестил топоры, и в пересечение двух рукоядей попал кинжал Чака. Безумные глаза налитые кровью от злости встретились с багряной повязкой. - Я смотрю, чужие речи тебе мимо ушей. - Да мне плевать! Плевать, кто ты! Плевать на последствия! Я заберу твое бессмертие! - Как скажешь, болван ты толстолобый! - Юджин откинул от себя безумца, прокручивая топоры в руках. Чак, ловко отброшенный, не собирался сдаваться какому-то там столетнему деду. Хотя этот "старичок" мог легко снести ему голову одним взмахом топора. Однако для Чака здравые мысле потеряли место в голове, теперь одна цель - сердце. Воткнуть туда поглубже кинжал, прочитать слова да жить себе припеваучи. Так думал Чак, размахивая кинжалом и выпадая на Юджина.

Завязалась хорошая драка: умелый Юджин и далеко не слабый Чак - спасибо полицеской подготовке, - но победитель должен быть один. Лязг металла от ударов наполнил старый дом. Битва продолжалась, и никто не хотел уступать. Наблюдающие стороны лишь ждали один из возможных иходов, хотя по сути никакой результат не мог бы назваться "хорошим".

Чак уже изнемогал: удары становились слабее, выпадов меньше, судорожных вздохов больше. Юджин это прекрасно чувствовал, отчего и сам сбавлял обороты. В конце концов Чарльз остановился, шумно вздыхая. - Кажется, есть победитель, - Юджин довольно улыбнулся, оглядываясь на Алфи и его компанию. Он понимал, что потомок улыбается. Все они расслаблено вздыхают.

Но очень громко девушки вскрикивают. Юджин услышал, как Алфи с Томом ахнули и задержали дыхание. В груди резко начало гореть сердце. Юджин посмотрел на Чака. Бросив один топор, первый гробовщик поднес свободную руку к груди. Пальцы наткнулись на хладный предмет. Обхватив ладонью металл Юджин сжал кулак: из фаланг начала сочиться кровь. Кинжал в сердце. Чак, для свой уверенности, всем телом надавил на рукоять. Псолышался глухой хруст, заставивший квартет потерять голос и понимание этого мира. - Сука ты, Чакалис Брейв. Безмозглая, но бесстрашная. Читай, ублюдок! Саламандра, оглушенная своим счастьем, забыла, что нужны определенные слова, но опьянение от радости чуть сошло, и он начал читать. Юджин пораженно вздохнул, чувствуя, как силы покидают его, как скоро увидит брата.. - Вечно мучиться будешь, Чарльз. Так тебе уготованно. А ты, Алфи, - Юджин повернулся и улыбнулся потомку. - У тебя тоже много трудностей впереди, но будешь ты уже не один и со всем справишься. Общай, что будешь помнить меня. - Обещаю, - Алфи пожал губы. - Значит, я прожил такую долгую жизнь не зря. Чак закончил заклинание и вытащил кинжал. Тело Юджина поддалось поинерции вперед, но тут же поспешило обратно. Упав навздичь, первый гробовщик рассыпался в пепел, просачиваясь сквозь щели в полу. Чак тяжело дышал, глупо улыбаясь. - Прощай, Юджин. И спасибо, - прошептал Алфи. - А я победил, - взглянул Чак на гробовщика стеклянными глазами, отчего дрогнул даже Харт. - Интересно, а что будет, если убедить двух бессмертных? - Чак, как хищник, медленно направился на Алфи. - Ты не узнаешь. - Это еще почему? - Ну, сам смотри. Николас! В наручники его! Все замерли, но ничего не происходило. - Это же имя прошло шерифа, - задумался Чак. - Это шутка? Раздался вой сирены, а по комнате на перегонки забегали красно-синие огни. - Чарльз Брейв, вы окружены! Повторяю: вы окружены! Выходите из здания, или мы применим силу! - кричал шериф через рупор. Чак посмотрел на Алфи большими от шока глазами. - Ты думал, я сюда без пушки приду? - улыбнулся Алфи. В дом влетел молодой полицеский, выбив дверь, что та слетела с петель, хотя и время тут тоже помогло. Двое крепких представителей правопорядке быстрои четко скрутили Чака, выводя из здания лицо вниз.

На улице их всех уже ждал предыдущий шериф: невысокого роста, пухленький негр. Двое полицейских остановлись с Чаком перед ним. Мигалки освещали все красно-синим цветом, несколько машин патруля перегородили единственную дорогу, по которой можно уехать из этого места. Каждый коп был с пистолетом в руках на случай буйства. Осторожно из ветхого дома вышли остальные участники неприятных событий. - Чакалис Брейв, - Чак метнул злобный взгляд. - Вы обвиняетесь в убийстве двух граждан города Силео: Кита Айо Бейкера и Джона Расмуса Финча; а также в похищении горожанки Хадлей Эврики Финч. - У вас нет доказательств, - улыбнулся Чак. - С таким успехом можно обвинить и Алфи Харта и Томаса Кертиса, что больше всего вероятно. " - Так что тебе нужно, Чак? — раздался голос Алфи. - Твое бессмертие, Алфи Силео-Харт. - Это ты убил Кита и Джона? - А кто еще? Конечно, я." Чак замер: он узнал свой голос, но сейчас он не говорил... Мужчина поднял голову и увидел Ренди, держащего телефон в руке. Смартфон проигрывал видео снова и снова, где четко видно Чака и четко слышно его признание. Некогда шериф посмотрел в янтарные глаза самого юного представителя рода гробовщиков. Столько уверенности он видел только в глазах Алфи. - Что за бессмертие? - поинтересовался шериф Николас. - Чак уверен, что в моем роду все бессмертные. Вычитал легенду в какой-то книжке и уверовал, - вмешался Алфи. - Может, он еще и мертвых видит? - усмехнуся гробвощик. Николас наклонился, чтобы посмотреть в глаза мужчине. Чак исподлобья метнул колючий взгляд, рассматривая седину и морщины вернувшегося копа. Вдруг сквозь шерифа появился Джон, словно из самого мужчины. Белые глаза наливались кровью. - Ты теперь наш, - издал истошные рев Джон, как у него отвалилась нижняя челюсть, а рев продолжался. Чак взревел от ужаса, напугав и всех остальных: Николас отпрянул, перекрещиваясь, двое полицеских, державших подозреваемого, отпустили его, отскочив, отчего и сам Чак упал, Алфи со своей компание отшатнулись. Все наблюдали, как некогда красивый и уверенный в себе молодой шериф, валяется в пыли и грязи, истошно крича и захлебываясь в страхе. Он от кого-то отмахивался - Они пришли за мной! Им нужна моя ДУША! - Медики! А ну, вколите ему успокоительного в задницу! - скомандовал, пришедший в себя шериф. Бригада скорой помощи быстро отреагировала, и уже спящий Чак на носилках судорожно подрагивал всем телом, пока его посадили в карету скорой помощи. - Мда, - озадаченно почесал затылок Николас. - Я думал, имеем дело с хитрым убийцем, а на деле - обычный шизоид. - У него особая плата: теперь видит тех, кого убил, - пожал плечами Алфи, скрывая победную улыбку. - Дело закрыто. Только жалко ребят. - Возращайтесь на пост шерифа. - Нет, - решительно и быстро парировал Николас. - Мне там делать уже нечего - стар я. Нужен кто-то другой. Помоложе меня, но с мозгами. Алфи вдруг обернулся на Тома, который разговаривал с девочками и Ренди с Клодет. Юношу он потрепал по голове, одобрительно улыбаясь и покачивая головой. - А как насчет кандидата, которого знает и любит весь город? Подходящее образование и опыт работы есть. Николас довольно заулыбался. - Я поговорю с вышестоящем руководством, - кивнул Николас. На место приехала еще одна машина, привлекшая всеообщее внимание. Особенно - полицейских. Из машины выскочила Линда, а лохматый Стив плелся следом. - Ой, е, - напрягся Алфи. Сестра гробовщика стремительно направлялась грозным ветром к гробовщику и также резко остановилась перед ним. - Все живы? - в ее глазах плясали искры. - Да..., - тихо ответил Алфи. - Думаю, нам пора в город - жители разволновались, - аккуратно влез Николас. - Мы чуть позже подъедем, - твердо ответила Линда. - Нам надо поговорить. - Нам надо поговорить, - вторил ей Алфи. Николас кивнул в знак согласия, созывая свои подчиненных. Через несколько минут красно-синие огни угасли, отдавая власти ночи. Машины одна за одной покинули пугающие место.

Алфи молчал. Линда молчала. Все молчали. Ренди нервно накручивал локон волоса на палец, метая взгляд то на мать, то на дядю. Стив был слегка отстранен: он не сильно то и хотел влезать в семейно-бытовой конлфикт длинной в несколько лет. Первым решил нарушить громкую тишину Алфи: - Прости меня, - всех разом поразило удивление, как громом посреди луга. - Я виноват. И ты имеешь полное право на меня злиться. Я впутал Ренди с Клодет, подверг их опасности... - Дядя! - ринулся защищать Ренди. - Не сейчас, сынок, - ласково, но твердо остановил его Алфи, а племянник даже дар речи потерял от одного слова. - У меня не было другого плана. Прости, Линда, я сильно виноват, прос.., - но внезапные объятия прервали пылкую речь гровбощика. Говорят, молния не бьет в одно место дважды, но сегодня в этом месте точно исключение: снова поразило всех в одночасье. Линда крепко сжала брата в объятиях. - Ты жив, - только и прошептала Линда. - Я так волновалась. Алфи еще больше потерялся, хотя и понять не мог от чего больше: от резкой любви сестры или ее волнения. Наконец она отпустила гробовщика. - Это ты меня прости, - глазах Линды появилась роса слез. - Я самого начала была не права. С самого начала мы все были в опасности. Прости меня, это я сильно виновата, - теперь была очередь Алфи сжать сестру в своих руках. - Прошу прощения, что прерываю, - вдруг объявилась Клодет. - Так все правда? Алфи вздохнул, отпуская сестру. - Абсолютная. Я бессмертен. Линда тоже была бессмертной, но теперь это в Алисе и Ренди, - племянник переглянулся девушкой. - Мы гворим с мертыми, видим их души. Дадже с самой Смертью. Если ты и дальше собираешься оставаться с Ренди, то должа знать. Клодет с улыбкой на губах накинулась на шею юному гробовщику. - Время покажет. - И никому не говори. - И не думала. Да и вряд ли кто-то поверит, но все равно не скажу. - А тебя, Линда, даже отец простил. Сестра гробовщика нахмурилась, глядя с огромным удивлением. Алфи лишь кивнул вперед. Когда же Линда обернулась, она увидела отца таким же, как видела в последний раз. Он улыбался, поглаживая щетку усов. Линда не смогла сдержать слез, утыкаясь в плечо брата. - Все мы виноваты, - мягко пробурчал Алфи, проводя рукой по седым волосам сестры. - И все исправились, - послышался до боли знакомы голос с хрипотцой. Джон появился из неоткуда, заставив всех в очередной раз удивиться. Он улыбался, как живой. - Бояться больше нечего. Теперь Силео под нашей защитой, - Джон показал на город, который начал загораться огоньками света. - Нашей? - удивился Томас. Джон повел плечом, как с ними стали повляться Кит и Мари. - Теперь все будет хорошо, - снова улыбнулся Джон, расстворяясь в воздухе вместе с остальными. - Пора в город, - напомнил Стивен. - Да, - как-то отрешенно ответи Алфи, оборачиваясь на Хадлей. Девушка аккуратно подошла к гробовщику. - Спасибо, - уставше, но счастливо проговрила она. - За спасение, за то, что нашел убийцу Джона... - Всегда пожайлуста, - неловко улыбнулся Алфи. Между ними образовалась та самая неловкая пауза, которую страшатся люди. Для них было слишком много чувств, чтобы говорить, слишком много, чтобы молчать, но никто не могу нарушить хрустальную тишину. Пока все усаживались по машинам и байкам, они так и стояли и смотрели в пол, иногда поглядывая на друг друга. - Ну, долго они еще будут? - нервничала Клодет. - Не ерзай, Клодет, - мяко отозвалась Линда. - Иногда взрослые разговаривают молча. Девушка тяжко вздохнула. - ДА ПОЦЕЛУЙТЕЬ ВЫ УЖЕ! - Слушай, Хадлей, - начал Алфи. - Знаю, знаю, мы не можем быть вместе. Ты уже гворил, а я и не настаиваю. Сон, я помню. - Это был не сон, - тяжело вздохнул Алфи. - Это была Смерть. Хадлей немного сжалась. - Когда ты попала под влияние порчи, мне обо всем рассказала Смерть. Против судьбы не попрешь. Не в мое случае, - Алфи склонил голову. Как вдруг всех резко ущипнул пробежавший холодок. - Как резко похолодало, - удивилась Хадлей. Алфи стал оглядываться вокргу себя. - Всем стало холодно? - решила уточнить Клодет, получая одобрительные кивки и ответы. Лишь Линда была в ужасе. - Она пришла... - Кто? - поинтересовался Стив. - Смерть. - Куф... Снова холодок лядными когтями провел всем вдоль позвоночника. Линда вжалась в автомобильное кресло, насколько хватило силы: мимо машины прошлась черная ряса. - Госпожа, - повернулся Алфи. Смерть сложила руки на уровни груди, сверкая серыи глазницами. Хадлей аккуратно и с большим интересом разглядывала рясу. Линда через страх и неведомо откуда взявшуюся силу вышла из машины, оставляя дверь открытой. - Я не могу смотреть на страдания моего подопечного, - начала Смерть. - Хадлей девушка достойная. Меня не боиться, - Смерть наклонилась к Финч, заглядывая в глаза. На своих щеках Хадлей почувствовала легкий холод, и она даже отшагнула, но тут же вернулась, разглядывая глаза Госпожи. - Не боиться смотреть в лицо Смерти. Я измени вашу дальнейшую совместную судьбу. Алфи искренне не вири в происходящее. Все не модет быть так просто. - Условие? - первое, что пришло в голову гробовщику. - Назовите ребенка в мою честь. На любом языке. И будет вам счастье, - с этими словами Смерть положил костлявые кисти рук на головы Алфи и Хадлей. - Спасибо, - выдохнул Алфи. - Спасиюо, - вторила Хадлей. Смерть спрятала руки в рясе, оборачиваясь на Линду. Сестра гробощика замерла в ужасе, столкнувшись с госпожой лицом к лицу. - Подойди, - жестом подозвала Смерть к себе. Линда на ватных ногах через резкую боль и судорогу таки подошла. - Нет смысла меня бояться. Я не ко всем жестока, не ко всем мягка, но я справедлива, - Смерть протянула костлявую руку к Линде. Женщина сжалась и закрыла глаза. Госпожа нежно, насколько могла, поглядила Линду по голове, провела по ее седым волосам. Гробовщица замерла от неожиданности: движения мягкие и ощущаются также, словно мать ласкает своего ребенка. Она подняла голову, глядя Смерти в глаза. Госпожа убрала руку, мягко кивая головой. Спрятав руку под рясой, Смерть седлала шаг в сторону и растворилась в воздухе. Линда посмотрела на брата и рассхохоталась, что было сил. - Все хорошо? - решила уточнить Хадлей. - Теперь да: она поборола свой страх. Как и я. Халей озадаченно посмотрела на Алфи, как он накрыл ее губы в нежном и трепетном поцелуе. Раздались какие-то крики и возгласы, заставив пару оторваться друг от друга. - Ненормальные, - улыбнулась Хадлей. Линда, Мира и Клодет скакали и смеялись, крича и визжа. - Пора в город, - уже сказал Алфи, прижимая к себе Хадлей.

Все уселись по машинам. - Что теперь думаешь делать? - Уволюсь к чертовой матери, - вспеснула руками Мира. - А чем планируешь заниматься? - Да не знаю, - често ответила Мира, глядя на дорогу. Том немного замялся, нервоно постукивая по рулю. Мужчина решил сменить передачу, как передумал и накрыл руку девушки своей. - Может... Останешься в Силео? Со мной..., - неуверенно спросил Том, кротко глянув на журналистку. Девушка улыбнулась и сжала руку в ответ.

Впереди всех ехали Клодет и Ренди, который то вставал на байке, то расправлял руки, как птица в полете. Линда спокойно дремала в машине, отпуская прошлое: обиды, страхи и себя. Том отпускал какие-то шутки и байки, пока Мира хохотала в голос.

Алфи и Хадлей ехали в обнимку в багажнике пикапа Томаса. Пока девушка дремала на плече гробовщика, он смотел на звезды, которые почему-то сегодня стали особенно яркими. Что ждет впереди? Никто не знает. Сколько будет правильных и неправильных выборов? Тоже никто не знает и считать никто не посмеет. Даже если звезды и расписали нашу судьбу от начала и до конца, совершенно не значит, что у нас нет выбора и мы не можем ее изменить. Ведь каждый хочет быть счастливым.

И будет счастливым.

Эпилог.

В маленькой местной библиотеке собралась небольшая группа подростков. Они расположились на полу перед камином, а напротив них сидела подходящая к уважаемому возрасту женщина. Длинные седые волосы она собрала заколкой на затылке. Укутываясь получше в желтую кофту, она поправила круглые очки. - Вот он настоящая история нашего городка Силео... Теперь ее должен знать каждый. Женщина тепло улыбнулась. - Извините, миссис Кертис, - вдруг подняла руку одна девочка. - Да? - Неужели это все правда? - Конечно, правда. Я сама участник всех событий. - Ты что не знаешь, что гробовщики реально бессмертны? Это же Морт рассказывал, - недовольно цокнул языком другой подросток. - Она новенькая у нас, - ответила другая. - А! - В смысле бессмертные? - Морт Харт, сын гробовщика Алфи Харта, про которого нам рассказала миссис Кертис только что, собрал однажды весь Силео, чтобы объявить о бессмертии своего рода, - спокойно ответил юноша, сидящий дальше всех. Он был чуть старше остальных. От услышанного девушка удивленно взглянула на женщину у камина. - Именно, - кивнула миссис Кертис.

Женщина тепло улыбнулась, но, подняв взгляд, замерла. В темноте коридоров показались двое юношей. Один приветливо на нее смотрел, другой был в полупрофиль. - Дети, на сегодня хватит, - поспешила женщина. Подростки собрали вещи, покидая читальный зал. Пока они собирались юноши подошли к женщине. Новенькая взглянула на них. Один среднего роста с черным каре, часть которого завязана на макушке в маленький аккуртаный хвостик, на затылке волосы юноши имели седой цвет; спортивного телосложения, одет в черную косуху с бахромой и белую футболку. Его густые ресницы обрамляли янтарные глаза под аккуратной волнистой челкой. Другой был... Совсем другой. Он был выше, худее. Долговязый. Прическа как у эмо, да еще и кислотно бирюзового цвета. Проколота переносица, левая бровь черными шипами. Кофта мантия поверх майки алкоголички и узкие синие джинсы. Пока девушка замерла, разглядывая юношей, тот, что повыше, злобно зыркнул на нее, сморщив лицо и оголяя клык. Заметив раздражение на лице гостя, миссис Кертис поспешила вмешаться: - Дети, пожалуйста, оставьте нас. Подростки ушли. - Морт, - улыбнулась женщина. - Как ты на Алфи похож. Прям копия. Так вырос. Второй юноша вздохнул, заставляя миссис Кертис обратить внимание на себя. - Расмус, а ты вылитый Ренди, - улыбнулась та, проводя рукой по щеке юноши. - Как он? - Пока жив, - мягко убрал руку женщины Расмус. - У нас проблемы, Миралисса. - Что такое? - Рассказывай, виновник торжества, - Расмус зыркнул на Морта, отчего тот вздохнул. - На гробовщиков объявлена охота. Мы все в опасности.