Гробница бога-лиса

Глава 1

— А вы говорили — мафия! — Ирина сияла, как начищенный пятак. — Приняли!

— Ой, девонька, отказалась бы ты, — пробормотал Цинковский. — Там ведь правда мафия. Ну, кто пустит обычного человека в Памирский заповедник?

— Меня же пустили, — с вызовом откликнулась она. — Хоть вы, ваша божественность, и отказались замолвить за меня словечко.

— Ир, заткнись, а, — с раздражением попросил сестру Ярослав. — Юлиан, что-то не так?

— Да всё не так! Яр, ты понимаешь, что это за народ? Мест силы по всей Земле не так и много. Вот такой мощи. Многих не осталось. А что осталось — так поди доберись туда. Все более-менее обширные и удобные территории контролируют группировки бессмертных. И простому человеку туда не пробиться. Потому большая часть сотрудников заповедников и природных парков — это именно… представители нашей братии.

— Так может, они отметили мой талант? — встряла Ирина.

— Деточка, чхали они на твой талант с высокой колокольни, — поморщился Цинковский. — Ты идеалистка, что ли? — он покачал головой. — Боюсь, всё намного хуже. Как говорили у вас в России лет сто-двести назад, вся планета Земля — это одна большая деревня…

— И что это значит? — Ярослав нахмурился.

— Это значит — то, что ты мой ученик, уже знает каждая псина. Из наших.

— А это плохо?

— А что хорошего? Ириной вон уже заинтересовались. Через нее можно надавить на тебя, а через тебя кто-то рассчитывает надавить на меня. Вот что ты забыла в этом змеином кубле, скажи мне? Ты что, думаешь, будешь природу исследовать, да? Диссертацию писать неспеша.

— Вообще-то, именно это мне и предложили, — она прищурилась, уперла руки в бока.

— Ой, не надо только делать такой воинственный вид, — поморщился лис. — Ирулэн, ну что, экологу аспирантуру больше пройти негде?

— Юль, это Памирский заповедник! Я ж даже мечтать боялась, что когда-нибудь попаду туда.

— Вот правильно делала, что боялась, — проворчал Цинковский. — А растеряла страх ты совершенно напрасно! Вот скажи, на кой-тебе думать о диссертации, не закончив универ? Тебе поработать надо — на земле, что называется. В обычных условиях, в обычной компании. Чтоб вообще понимать, что у тебя за профессия. Руками ее пощупать! А ты сразу в теорию. Нет, я понимаю — теория не практика, языком молоть — не мешки ворочать.

— В общем, так, — брови Ирины сошлись на переносице. — Я собиралась после универа заниматься научной деятельностью! Я разослала запросы. И мне пришел ответ. Положительный. Из Памирского заповедника. И отказываться от собственного будущего из-за нелепых предрассудков трехтысячелетнего лиса я не собираюсь! Это факт, — она развернулась и вышла с кухни, захлопнув дверь.

Яр мысленно поаплодировал сестре.

Да, нечасто приходится видеть, как Ирка так выходит из себя! Он и вспомнить не мог, когда она вот так сбривала кого-то.

Цинковскому поделом. Привык командовать! Пускай вспоминает, что не все обязаны по щелчку пальцев подпрыгивать перед ним.

*** ***

— Слушай, чего ты вспузырился? — укорил Яр, когда они остались одни. — Ирку зря расстроил. А она не отступится! Ты в уме? Это же хрустальная мечта!

— Плохо, — Цинковский тяжело вздохнул, поморщился.

Прошелся по кухне, кривясь. Застыл у окна, прижавшись лбом к стеклу.

— Вот скажи. Чем тебе так Памирский заповедник не угодил?!

— Ярик, а ты вообще знаешь, что он собой представляет, Памирский заповедник? — лис обернулся. — Нет, не надо мне рассказывать — редкая экосистема, природные экспонаты. В первую очередь, Памирский заповедник — это средоточие мощнейшей ци. Место силы.

— И чем это Ирке должно грозить?

— Тем, что контролирует это место силы самая настоящая мафия. Ярик, это не шуточки! Ты считаешь, бессмертные — это такие благостные старцы, которые сидят на облачке и курят бамбук? Ты сильно ошибаешься! Это желчные высохшие стариканы, которые тысячи лет назад грызли друг другу глотки и за меньшее. И насобачились в перегрызании глоток — ты в сравнении с ними младенец! Даже с учетом прошлой жизни. Никто из них навыков не потерял. И применит вновь, не задумываясь, если сочтет, что дело того стоит.

— Блин. Цинковский, не нагнетай, а? — возмутился Ярослав. — Я на их кормовую базу не претендую! Ирка — тем более, она вообще не из вашей шатии-братии, и ци ей не нужна.

Лис только выразительно вздохнул.

— Ну, что?! И не надо мне про прошлые жизни — не хочу знать, кому я там грыз глотки.

— Эколог, — пробурчал Цинковский. — Выбрала же профессию! Мелкая пичуга…

— Юль, заканчивай. Чего ты Ирку теперь птицей кличешь? И не надо мне опять про прошлые жизни заливать! — сам не заметил, как повторяется. — Просил, кажется. Неоднократно.

— Ярик, приложить образование эколога можно много где, — заметил хмуро тот. — Вон, на любом грязном предприятии молодого эколога с руками оторвут! Вписаться в систему, потупить напоказ пару-тройку лет. Разобраться — что, к чему и как. Завести полезные знакомства. И начинать потихоньку влиять. Давить, чтоб заменяли фильтры на более эффективные. Технологии на более экономные и менее грязные. Но это же время и труд, да, Ярик?

— Я не понял. Ты Ирку обвиняешь в нежелании трудиться?

— Она идет по пути наименьшего сопротивления. Это очень легко — порхать по нагорьям и душистым полянкам. Пить экологичный кофе в уютных комнатах отдыха при светлых инновационных лабораториях. Делать одухотворенные глазки и рассуждать об исчезающих видах и сохранении природы. Гораздо тяжелее залезть в грязь. Прогнуться, чтоб тебя не сожрали сразу. Стать частью системы — так, чтобы чистенькие собратья-экологи тебя начали презирать.

— Юль, ты увлекся, — окликнул Яр, глядя за спину лису.

Ирина маячила в проеме — бледная и злая. Глаза сверкали, губы прыгали — словно хотела что-то сказать, и не могла подобрать слов.

Цинковский развернулся рывком, дернулся — Ирина развернулась и вылетела. Хлопнула дверь ее комнаты.

— Перегнул ты, Юль, — вздохнул Яр. — Зря ты так.

— Да, пожалуй, — неохотно проворчал лис.

Провел пятерней по лохматой шевелюре ото лба к темени, свалился на табуретку. Вид сделался растерянным.

— Ничего, она отойдет. Извинишься после перед ней.

— Не собираюсь я перед ней извиняться, — зло огрызнулся Цинковский. — Я своих слов обратно не возьму! Ни единого. Потому что я правда так думаю! Вот именно так. Она могла бы действительно повлиять на что-то важное. Но вместо этого выбрала подставиться.

— Вообще знаешь, — заговорил Ярослав. — Я бы предпочел, чтоб моя сестра именно что порхала по лесным полянкам, переписывая каких-нибудь редких бабочек. А потом пила экологически чистый кофе в уютной комнате отдыха при светлой, чистой и безопасной лаборатории. Оснащенной всем необходимым — включая системы безопасности! А ты из нее какую-то Мату Хари сделать предлагаешь. Думай что хочешь и обо мне, и о ней — но я категорически против!

— Ладно-ладно, я тебя понял, — покивал Цинковский. — К тому же она всё равно не откажется от Памира! — он тяжко вздохнул. — Слышишь. Вы договоритесь с ней о каких-нибудь условных знаках. Чтоб она могла дать знать тебе, если вдруг… словом, если вдруг сочтет, что ей что-то может угрожать. Ну, или, — он запнулся, смешавшись.

— Юль, а скажи честно. Ты вот правда так за нее переживаешь, или, — он смолк, подбирая слова.

— Что — или?! — вспузырился Цинковский снова. — Или я такой замшелый, очень хочу заставить бедняжечку вчерашнюю студентку возиться ручками в отходах химического завода? Ради воспитания трудолюбия и закалки духа.

— Вообще, именно к этому твои последние сентенции и сводятся, — фыркнул Яр.

— Нет, я еще не настолько замшелый, — лис шумно вздохнул, растрепал снова волосы на темени, запустив в них пятерню. — Просто пытался накидать альтернативы. Расписать варианты.

— Ну, ты и расписал, конечно! — заржал Яр. — Так расписал — аж заслушаться. Вот что, Юль. Не терроризируй Ирку больше. Я с ней поговорю. Уезжает она не завтра и даже не через неделю. Пока собирается — обсудим с ней… технику безопасности и пакет условных сигналов. Ты доволен?

— Нет! — фыркнул Цинковский. — Я просто сделать ничего не могу.

— А раз сделать ничего не можешь — так молчи, — прихлопнул Ярослав.

На это лис только развел руками. Парень с трудом сдержал фырканье. Это типа — капитулировал.

Из-под столешницы полезли длинные тонкие черные лапки. Яр невольно дернулся, отодвинулся от стола. Вслед за лапками выглянул любопытный блеклый огромный глаз.

— Да выбирайся, не бойся, Тоторо, — парень усилием воли не позволил голосу дрожать. — Что, напугал тебя Юлий своими воплями? А ты, наверное, ягодку хочешь или печеньку. Иди сюда.

И снова вздрогнул, когда громадный паучище резво выбрался из-под нижней части столешницы и забежал на стол. На миг парню показалось, что жуткое существо протянуло к нему лапки. Цинковский тут же пакостно фыркнул.

— Да-да, изображаешь, какой весь из себя заботливый — а сам готов на стенку лезть, так ссыкотно, — поддел он. — Ярик, тебе не стыдно? Она к тебе лапки тянет, думает — на ручки возьмешь. А ты морду воротишь! Позорище ты позорное, — он подошел к столу, протянул руку. — Ну, а ко мне на ручки пойдешь? — спросил миролюбиво. — На плече покатаю, посмотришь на кухню с высоты моего роста.

Паучиха прижухла, осев и поджав лапки. Яр готов был поспорить, что обиделась!

На Цинковского поглядела, моргая, грустными-грустными глазками. Потом неохотно перебралась на его ладонь.

— Ну-ну, не расстраивайся, — заворковал он, поглаживая пальцем паучище по мохнатому туловищу. — Он исправится. Он обязательно исправится, — и кинул испепеляющий взгляд на Ярослава.

Тот закатил глаза.

— Юль, и не надо так пузыриться, — заметил он. — И брызгать ядом почем зря. Ирке одобрили аспирантуру сейчас. А поедет она после госов и защиты диплома — летом. На дворе пока что даже весна не наступила!

— Кстати о весне, — тускло проговорил Цинковский, не глядя на него. — Ярик! Когда меч в последний раз в руки брал?

— Юль, у меня заказ горит, дедлайн на носу, — возмутился парень. — Сроки горят, сраки тоже! Побойся бога.

— И какого такого бога ты мне предлагаешь бояться? — фыркнул презрительно лис.

«Я сам — древнее бессмертное божество, — расшифровал Яр не сказанное. — Сам кого хошь застращаю!»

— Короче, — резюмировал лис. — Ты можешь делать что хочешь! Большой мальчик. Будешь готов взяться за меч как следует — позвонишь. Советую покончить с дедлайном скорее! Судя по тому, с каким придыханием ты о нем говоришь — он у тебя должен сгореть не завтра, так послезавтра.

— О. А ты чего, даже чаю не попьешь? — удивился Яр.

— Обойдусь… смотреть на тебя тошно, — скривился лис. — Сидишь бездельничаешь и заливаешь про дедлайны, — с этим он и ушел.

Яр с запозданием сообразил, что Тоторо он забрал с собой.

Ладно! Тоторо тоже не маленькая. Она вообще — дух-хранитель супермаркета. И почти ежедневно уходит туда по утрам, возвращаясь вечером. Самостоятельно! Так что погуляет с Цинковским и вернется. Может, он ее решил до работы подкинуть? Яра порой посещало подозрение, что эти двое непостижимым образом понимают друг друга.

*** ***

Ирина, вопреки ожиданиям, уехала в начале апреля — сразу после сдачи госов.

Диплом она собиралась писать уже на практике, под кураторством одного из тамошних начальников. Тот связался с Иркиным руководителем практики и как-то разом уладил вопрос и темы диплома, и кураторства. Он же решил вопрос и с визами, и с разрешениями, и с билетами и трансфером.

Так что двенадцатого апреля, аккурат на день космонавтики, Ирина стояла в Красноярском аэропорту в ожидании прямого рейса на Худжанд.

Накануне она целый вечер просидела в интернете, силясь забронировать себе место на рейсе до Хорога. Не получалось. Система игнорировала данные визы и требовала отдельный пропуск в Горно‑Бадахшанскую область. А его Ирка могла получить лишь по прибытии на место, в аэропорту Худжанда.

Так что Яр, стоя напротив стоек регистрации, ощущал нервозность сестры.

Ей по прилету придется бежать за пропуском, и лишь потом, уже поздним вечером, мчаться на автовокзал. А там — как повезет: либо окажется ночной рейс, либо ночевать на вокзале. После перелета!

— А этот мелкий гаденыш меня проводить не явился, — пробурчала Ирина.

Это она о Цинковском. Не иначе — обиделся лис, как она послала к чертям его предостережения.

— И хрен с ним! — прибавила девушка со злостью, опередив Яра. — А то бы начал нудить: мол, а я предупреждал, а я говорил…

Это она о заморочке с билетами, — догадался Ярослав.

— Всё будет хорошо, — он коснулся ее локтя, улыбнулся. — Ты справишься! Ну, даже если придется переночевать на вокзале — тоже мне, несчастье! — и подмигнул. — Зато потом сможешь внукам об этом рассказывать. Конечно, ты доберешься. Тебя ведь пригласили.

Она вздохнула, тоже улыбнулась.

— Чьим внукам-то, Ярик?

— А вот посмотрим, кто быстрее ими обзаведется: ты или я! — заявил парень. — Ну что, слабо наперегонки?

Ирка фыркнула, рассмеялась. Лицо чуть разгладилось.

Как раз в этот момент и появился встрепанный Цинковский. Влетел в зал регистрации — даже слегка дрифтанул на своих модных огромных кроссах, кажется. И, заметив Яра с Ириной и родителями, направился чуть не бегом к ним. Поправляя растрепавшиеся лохмы и толстовку.

— Уф! Еле успел, — выдал он, переводя дух. — Я-то уж боялся — улетишь, меня не дождавшись, — заявил он, не тратя времени на приветствия. — Ну, что — настрой боевой? — и без предупреждения облапил ошарашенную Ирку. — Удачи тебе, дурында, — шепнул, растрепав ей волосы.

— Фу-ты, ну-ты, какие нежности, — фыркнул Яр. — Юль, ты откуда такой красивый?

— Много ты понимаешь, — фыркнул лис. — Со свидания!

— Это ты на свидании с кем-то обнимался, а теперь ко мне обниматься полез? — возмутилась Ирина.

— Ирулэн! А ты что, брезгуешь? — изумился Цинковский.

— Я думала, ты на меня хрен сложил, — фыркнула она недовольно. — Что я тебя не послушала. Злорадствовать будешь…

— Ир, — окликнул он, непривычно посерьезнев. — Ты вправе обижаться, конечно. Но не стоит близко к сердцу принимать — я в сердцах наговорил, — он осекся, поморщился. — Лишнего наговорил, короче. Будь там осторожна! И если что — звони. Вот если чуть что — сразу звони! И вообще, звони, — прибавил он чуть растерянно.

— Да ну тебя, — Ирка растрепала ему и так лохматую шевелюру. — Харэ драму разводить! Как будто на тот свет меня провожаешь.

— Ириша, ты правда — позвони, как долетишь, — попросила мать.

— Мам, ну само собой, — она улыбнулась. — Уж из аэропорта я точно позвоню! Я вам еще надоесть успею. Небось, разрешения там еще ждать придется.

— Мне можешь звонить, — встрял Цинковский. — И доставать беседами! Обещаю всё стоически выдержать. Могу даже сам перезвонить.

— Сам напросился, — фыркнула она. — Только не вздумай мне нотации читать.

— Понял-понял, — лис поднял в притворном испуге руки вверх. — Я уже читал их, результат видел. Больше не буду!

— И проследи, чтобы этот обормот не заморил Тоторо, пока меня не будет!

— Ну, кто ж ему позволит! — лис ухмыльнулся, кинул взгляд на Яра. — Ирулэн. Я тебя тоже прошу: скажи ты вот прямо сейчас этому обормоту, чтоб бросал маяться дурью со своими дедлайнами — это уже неправдоподобно! Пусть берется за, — он глянул на парня еще раз, сверкнул ярко-желтыми глазищами. — За дело пусть берется! А то решил, что пришел к… конечному пункту — и можно ученичество забросить, на наставника хрен сложить!

— Эй, ребятки, я вам не мешаю? — возмутился Ярослав. — Вы тут так лихо меня обсуждаете. Проследи за этим обормотом, скажи этому обормоту, — передразнил он.

— Не переживай, Ярик. Пока не мешаешь, — ехидно отозвался Цинковский. — Если что — мы обязательно тебе скажем.

— Спелись, — пробурчал парень.

— Ребята, не ссорьтесь, — примирительно попросила мать. — Ну что вы, в самом деле. Нашли момент…

— Мам, да они шутят, — рассмеялась Ирина. — Не слушай ты их! Шутнички хреновы, — она строго глянула на Цинковского.

Глава 2

Из аэропорта Ирка так и не позвонила.

— Ну, может быть, там связи нет! — фыркнул отец после получаса тщетного ожидания. — Или бюрократы местные деваху мурыжат. Что вы как три квочки сидите и пялитесь в эти телефоны?! — он в раздражении вскочил из-за стола. Свой телефон демонстративно схватил, запихал в задний карман джинсов. — Интернет смотрели? Смотрели! Самолет приземлился? Приземлился. Благополучно? Благополучно! Все пассажиры живы-здоровы, чрезвычайных происшествий на борту не было! Всё, точка, — он развернулся и вышел стремительно с кухни. Почти тут же вернулся обратно. — Мать, чайник поставь! Хватит гипнотизировать этот телефон. Иначе сейчас конфискую, — он обвел грозным взглядом компанию за столом. — У всех троих телефоны конфискую! — прибавил громче. — Нефиг панику разводить, — и ушел уже окончательно.

Цинковский покачал задумчиво головой. Свой телефон убрал первым.

Хотел что-то сказать — губы отчетливо шевельнулись. Но почему-то передумал. Видно, решил, что его высказывание никому не понравится.

Не иначе, что-нибудь в своем духе, о прошлых жизнях.

— Интересно, кем был отец в прошлой жизни? — произнес Яр вслух, и тут же оглянулся на дверь — знал, отец таких разговоров не любит. Он вообще не слишком жаловал всё, что было связано со сверхъестественным, почитая это шарлатанством и мошенничеством. — Не иначе, кем-то до крайности грозным и суровым!

Лис как-то странно взглянул на него.

— Ярик. Ты даже не представляешь, до какой степени прав, — заметил он негромко. — И я вижу, что даже… полное разрушение ядра не способно стереть характер.

— Ребятишки, вы б потише об этом, — мать со вздохом встала, принялась возиться с чайником. — Ярик, ты ж знаешь: отец этого не любит. В курсе, как он к этому относится.

— Странно, кстати, — хмыкнул Яр. — Вроде после того, как я встал на ноги…

— Ничего странного, — отозвался мрачновато Цинковский. — Есть такие вещи, после которых возродившиеся… люди не желают знать ничего о мире бессмертных и духов.

— Слушай, Юль. А откуда ты вот знаешь — кто кем был в прошлой жизни? Давно спросить хотел.

— Ну, — лис неожиданно смутился. — Есть у меня такая способность.

— Характерная для лис?

— Характерная для меня. В силу некоторых… обстоятельств, — он чуть рассеянно улыбнулся. — И я, вообще-то, этой способностью стараюсь не светить.

— И среди собратьев-бессмертных? — на Яра напал какой-то ехидный стих. Не иначе — тревога так выливалась.

— Среди них — особенно, — Цинковский окончательно скис. — Это во-первых! И во-вторых, я и самого себя среди них стараюсь особенно не светить. Не люблю, знаешь, нервировать людей. Даже если люди-то, по совести, — он не договорил — его прервал дверной звонок.

Мать встрепенулась.

— И кого мы ждем? — вопросила недоуменно.

— Это ко мне! — лис подскочил, кинулся в прихожую.

— Кто-то из собратьев-бессмертных, что ли? — задумчиво вопросила она в пространство и негромко хихикнула.

Яр с легким изумлением глянул на мать. Он и забыл, как в последний раз слышал, чтоб она шутила! И сам фыркнул, не сдержавшись. Оба переглянулись и спустя пару секунд покатились со смеху.

Вернувшийся Цинковский замер с какой-то коробкой в руках, недоуменно переводя взгляд с одного на другого.

— Вот чую — здесь надо мной потешаются, — выдал он наконец. — А доказать не могу!

— А мысли прочитать? — хихикнул Яр. — Юль, это что у тебя такое? — и кивнул на сверток.

— Это? — вроде как удивился тот. — А! Так это бомба, — и по губам его расползлась ехидная мерзкая ухмылочка. Он водрузил коробку без опознавательных знаков на крышке и боках посреди стола. — Сахарная бомба.

— Тортик, что ли? — простодушно осведомилась мать.

— Эх, мам. Весь спектакль ему поломала, — хмыкнул Яр. — Он же хотел, чтоб мы тут испугались, забегали.

— Да делов-то! — мать приподняла брови. — Бегать придется. А если сильно хотите — можете при этом испугаться. Идите погуляйте пока, — пояснила она. — Я чай заварю и всех позову! Если это тортик — жевать его без чая нелепо. Идите-идите, не путайтесь под ногами, — поторопила она. — Брысь-брысь-брысь!

Яр переглянулся с лисом. Тот едва заметно пожал плечами. Мать, похоже, нервировало многолюдье на кухне. Оба без споров направились к Ярославу.

*** ***

Цинковский слонялся бесцельно по комнате. Попенял Яру, что плохо поливает бамбук — мол, то заливает, то того гляди засушит. Покатал на плече паучиху Тоторо. Принялся копаться в бумагах на столе.

Одно слово — любопытная лисица! Повадки вот да, прямо лисьи.

Уходить, что характерно, не спешил. Видать, твердо решил дождаться звонка Ирины. Яр выставлять его прочь не торопился. Во-первых, неуважение к наставнику. Во-вторых, он и сам переживал за сестру. Почти три часа назад приземлилась в аэропорту Худжанда, что мешало ей столько времени позвонить?! И вот не говорите только, что там в аэропорту связи не было. Или память такая девичья.

Ну, в-третьих, это ж Цинковский тортик-то заказал! Мать, к слову, не торопилась их звать на чай. Хотя что там закипятить и заварить! Видно, хотела просто отдохнуть ото всех.

Телефон звякнул спустя аж больше четырех часов после приземления рейса.

Яр тут же кинулся открывать сообщение. Ирка прислала единственную фотографию. На изображении она, довольная как слон, маячила на фоне каких-то темных панорамных окон.

«Во! Крутяк?» — единственная хвастливая подпись.

— Ну, хотя бы жива, — прокомментировал Цинковский перформанс. — И даже довольна жизнью. Чудище без перьев.

Яр только кивнул. Вступаться за сестрицу желания не было.

«Сорян!» — гласило следующее сообщение. Парни задумчиво переглянулись.

«Тут связь такая, — поведало им следующее, более многословное. — Звонки не проходят. Сообщения — и то не все».

Вон что! Это она, значит, первой фоткой решила снять все вопросы касательно ее самочувствия и результата дороги. Мол, и жива, и на месте. Уж больно технологичным выглядел фон. Быстро на месте оказалась! Или ее в какую-то гостиницу для своих поселили?

«Звонить не пытайтесь — дохлый номер».

«Короче. Позвонить с аэропорта не успела. Только сели — меня за шкирку и на вертолет. Ярик, это ледник Федченко! Это Сарез. Ярик, это Сарез — хоть я знаю, что ты нихрена не понимаешь! Новейшая лаборатория. Здесь я и буду работать. Пишу с метеостанции — тут конференцзал, в котором можно фотнуться, не нарушая секретности. И связь, хоть такая. Сорри, что сразу не позвонила, не отправила ничего, как сюда прилетела. Сперва документы, потом — заселилась. Я с дороги пыльная была. Сперва в душ, потом уж побежала искать, где связь берет. Если что — пишите сообщения! По ходу, придется в основном только ими и перекидываться».

«Может, в город потом буду выбираться, там получится позвонить. Пока так».

— То есть, она знала, что мы тут изводимся, места себе не находим, — заключил Яр. — Но предпочла сначала принять душ, как белый человек. Вот курица!

Цинковский хотел что-то сказать — даже губы шевельнулись. Но промолчал.

— Ребята? — в дверь коротко стукнуло, и тут же заглянула мать. — Что-то случилось?

— Ирка отмерла, — вздохнул Ярослав. — Эта курица оформила документы, заселилась, разобрала вещи, приняла душ. И лишь тогда соизволила вспомнить про нас, болезных. Письмецо прислала!

— Сообщение что ли? — переспросила она. — То есть, брату прислала — а на мать ноль внимания, фунт презрения. Вот мелкая зараза!

— Держи, — Яр протянул телефон. — Тут еще и фото есть, вначале.

— Сейчас посмотрю, — она вздохнула. — Пойдемте чай пить! Юль, пироженки шикарные! — прибавила, улыбнувшись лису.

Тот разулыбался, засиял глазищами — и без вот этой своей извечной ехидинки! Ух ты, когда б еще такой номер увидеть, — восхитился мысленно Яр. И тут же чему-то разозлился. Чего это блохастое существо так на его мать таращится?!

Может, конечно, просто наводит мосты с будущей тещей… вот только с чего бы так радостно лыбиться теще?

Парень чуть не подпрыгнул, получив увесистый подзатыльник.

— Не зависай! — окликнул Цинковский. — Ярик, ты пообедать забыл? Так пошли, чаю выпьешь! Пошли! — и с силой хлопнул по плечу.

Яр выкатился из комнаты, недоуменно оглядываясь на наставника. Не отпускало ощущение, что его только что вроде как невзначай избили. За дурные мысли. Которые клятый лис читал — а он, дурак, каждый раз забывал об этом. Хотя за два года с лишним пора бы уже привыкнуть!

— Человек — удивительно упертое создание, — поведал лис. — Порою — до дурости.

И к чему это он? Мысли разбежались, когда на входе в кухню возникла небольшая свалка — мать принялась прям в проходе показывать отцу Иркины сообщения. Остаток вечера прошел в чуть нервозной, но теплой обстановке.

*** ***

— Тоторо, — удивленно протянул Яр, выходя из комнаты, зевая и потягиваясь.

Паучиха сидела на полочке перед зеркалом в прихожей. Таращилась неподвижно на свое отражение и, кажется, даже вздыхала.

— Тоторо, доброе утро! А ты-то чего не на работе?

В этот раз вздох прозвучал прямо отчетливо.

— Ладно-ладно, понимаю. Признаю: всем нужен иногда отдых. И тебе, само собой, не всё впахивать, — миролюбиво признал он. — Чего ты здесь-то скучаешь? Все ушли, да? А я еще сплю, — прибавил чуть виновато. — Никто ягодок не насыплет.

Паучок грустно моргнул пару раз. И снова вздохнул.

Вот много ты понимаешь, — казалось, означал этот вздох.

— По Ирке скучаешь, да? — догадался парень и вздохнул сам. — Да, пустовато в доме без нее стало, — признал он. — Ирка — она шебутная, с ней вечно какой-то движняк был. И ты у нее постоянно тусила, — он примолк.

Тоторо, наверное, без Ирки совсем одиноко. Отец от нее шарахался, мать игнорировала. Да и сам Яр не лучше — разве что насыплет изредка чернослива. Или печеньем издали бросит.

Он, повинуясь секундному порыву, протянул раскрытую ладонь. И паучок, помедлив пару секунд, аккуратно перебрался. Лапки Тоторо переставляла аккуратно — словно понимала, что в любой момент ее могут стряхнуть с отвращением. Прикосновения мохнатых крохотных кончиков были осторожными, невесомыми. Щекочущими, но даже приятными — если не думать, что это крадется по ладони паук размером с котенка.

Яр поднял ладонь, вгляделся в морду паука. Крепкие жвала прятались среди меха, зато все восемь глаз отчетливо, хоть и несинхронно, моргали, задумчиво вглядываясь в его лицо.

«Давай ягод тебе насыплю. Или печенья, — хотел предложить Яр. — Всего, чего хочешь!»

Молчал.

Ощущал смутно — обидится. Подумает, что это он нашел удобный предлог, чтоб ссадить с ладони. Чтоб не держать на руках.

Потому он, держа Тоторо на ладони, поставил чайник и уселся у окна сам.

Ирка укатила на Памир неделю назад. В доме без нее было непривычно пусто и тоскливо. Мать и отец целыми днями на работе — по меньшей мере, в будни. Им хорошо! А Яр — фрилансер, будь оно неладно. Он впервые задумался, чтоб сменить вольный график на участь бедолаги, прикованного кандалами к офисному стулу. Потому как дома всё валилось из рук, и работа двигалась со скрипом, через пень-колоду. Как еще Цинковский не припомнил еще ни разу ему дедлайн и обещание взяться за упражнения с мечом.

— Глупое существо — человек, — поведал парень со вздохом пауку. — Что имеет — то не ценит. Я вот хочу в офис податься. Торчать там, как раб на галерах, с утра до вечера каждый день! Ну, не дурак ли?

«Меч в руки возьми, глупое существо».

Яр дернулся, чуть не выронив Тоторо. Во все глаза уставился на нее. Паучиха лениво приоткрыла верхнюю пару прикрытых было буркал. Приподнялась на передние лапки и снова опустилась на ладонь парня.

— Тоторо, а что это я сейчас только что слышал? — неуверенно пробормотал он.

Тоторо в ответ прикрыла глазки, окончательно превратившись в комок лохматой тьмы на его ладони. Яр нахмурился. Судя по реакции, реплика исходила вовсе не от паука… или именно от паука она и исходила?

Стоп! — осенило его. Это же Цинковский!

Ну да, само собой. Пакостный лис. Кто еще мог мысленно к нему обратиться в момент, когда он меньше всего этого ждал?! Он ведь не впервые это проделывает. А он, Яр, как будто забыл, что наставник на такое способен!

«Глупое существо. Это важно — кто? — странно — в голосе лиса звучали какие-то несвойственные ему нотки. — Ржу мне на лезвие. И это мой брат!»

— Брат? — вслух изумился Яр, уставившись на Тоторо.

Паучиха щелкнула несколько раз жвалами. Выразительно вздохнула и поднялась на лапки.

— Ясно-ясно, понял, — парень улыбнулся. — Да, я глуп, как пробка, прости. Ирка уехала, а я начисто забыл купить тебе чернослива. И печенья, которое ты любишь, нет…, а я еще угощать разогнался.

Тоторо подпрыгнула, заставив его отпрянуть от стола. Ловко подцепила лапкой дверцу шкафа, и та открылась. На стол выпал пакетик чернослива, Тоторо спрыгнула обратно.

— Только не говори, что это ты из Гребешка притащила, — выдал он спустя полминуты, опомнившись. — Они тебе чего, зарплату натурой платят? Понял-понял, — прибавил на возмущенное щелканье жвалами. — Ты сама берешь, не дожидаясь реакции глупых двуногих… сейчас я тебе насыплю, не нервничай так, — и полез за блюдечком.

«А меч всё-таки следует в руки взять! Один из прославленных мечников Зеленых перевалов. Позорище!»

*** ***

— Юль! А, — Яр запнулся.

«Юль, кем я был в прошлой жизни?»

Он же сам решил, что ему это не интересно! И нет особенного желания знать что-то об этом. Или… он за время обучения у лиса смирился с тем, что какая-то прошлая жизнь была, и даже закончилась не слишком радужно?

— Юль, скажи. Зачем ты постоянно тыкаешь меня носом во всю эту тему? Прошлые жизни, реинкарнация и прочее.

— Когда это я тебя тыкал?! — поразился Цинковский. — Ярик, ты белены, — он смолк, окинул ученика долгим взглядом, вздохнул. — Слушай, я когда говорю что-то на эту тему — я ведь даю самые основы, — прибавил совсем другим тоном. — Нечто общее, чтоб ты понимал контекст. Некоторые вещи без контекста не работают, — он устало улыбнулся. — Ярик, ты мне зубы заговариваешь! Месяц с лишним меч в руки не брал. Что, уже выдохся? — в последних словах прозвучало откровенное ехидство.

— Ну, есть немного, — парень решил не поддаваться на провокацию.

— Слабак! — а вот лис откровенно решил вывести его на эмоции.

— Не выйдет, — Яр пожал плечами.

— Ой, Ярик. Ты со мной поспорить хочешь? — по лицу Цинковского расплылась ехиднейшая ухмылка. — Вызов принят!

Яр успел сообразить, что ничего хорошего после таких слов ждать не стоит. И что надо прямо сейчас подготовиться к подвоху. А вот сообразить, что творит лис, не успел. Как не успел и подготовиться к серии стремительных выпадов. Первые он отбил на чистых рефлексах, вбитых всё тем же лисом.

Выдохся почти сразу.

Наставник сбавлять темп не собирался. Даже наоборот — нажал сильнее. Яр отмахивался и уклонялся, понимая уже, что силы слишком неравны. И становится только хуже. Он буквально рвал жилы, чтоб не пропустить удар. Цинковский, кажется, только разогрелся.

Не прошло и пяти минут, как он начал пропускать удары. Само собой, лис не мог просто так гонять его: надо делать это предельно оскорбительным способом!

Тычок острием пониже спины — не до крови, Яр сообразил. Лис просто обозначил выпад. Спустя меньше полминуты — шлепок плашмя мечом по тому же месту.

— Ювелир хренов, — пропыхтел Яр.

Ишь ты, еще хвастается филигранностью движений! Поглядите-ка — бритвенно заточенным мечом не нанес ни единой царапины. Позёр!

— Ты смотри-ка, он еще болтать может, — деланно удивился лис. — Да ты ж спишь на ходу! А я его жалею — думаю, выдыхается мальчик, — последнее прозвучало откровенно издевательски. — Ну понял, принял!

«Не надо, — хотел сказать Яр. — Пожалуйста…»

Он понял, к чему эта тирада. И почти тут же понял, что темп до этого был вполне себе неспешный. Даже ленивый.

Лис ускорился настолько, что Яр перестал соображать — что сам делает. Выпады, блоки, удары — всё слилось в круговерть. Парень сам себе казался винтом внутри мясорубки, вокруг которого так и носятся ошметки чего-то непонятного. Отмахивался он на чистых рефлексах — мысль не поспевала за движениями тела. И понимал лишь, что мышцы гудят и горят от перенапряжения. Связки правой руки — от кисти до плеча, мышцы груди и спины — невыносимо жгло. Яр сам не понимал, почему и как продолжает отбиваться.

Смутно ощущал, что лис загоняет его в угол. Или уже загнал.

Во всяком случае, он давно ушел в глухую оборону — потому как ни на что больше ни сил, ни скорости не хватало. Перед глазами висела белесая пелена. Заставляла щуриться, глаза слезились.

Глава 3

Яр получил еще с десяток или два издевательских шлепков и тычков. Цинковский что-то мел, отпускал какие-то шуточки.

«Ты еще и болтать можешь, скотина».

Скорее всего, если попытается сказать это вслух, дело ограничится лишь протяжным «Ты».

Попытался. Вышел короткий хрип, перешедших во всхлип судорожного вдоха.

— Так и ты можешь, Ярик, как я посмотрю, — донеслось издалека. — Кстати, от скотины слышу. Обзывать наставника — нос не дорос! Слезы он льет, на жалость давит.

С этим лис обрушил на него несколько сильнейших болезненных ударов. В настоящем бою их бы нанесли острием — и на этом всё для него бы и закончилось. Не мысль — короткая вспышка смысла, тут же угасшая. Последняя подсечка уронила Яра плашмя наземь. Да так, что воздух начисто вышибло из легких.

— Добрый я нынче — аж самому противно, — донесся до парня голос лиса, пока он, согнувшись в позу эмбриона на траве, силился вдохнуть. — Удар милосердия! Так и быть, полежи отдохни.

Яр в ответ захрипел.

— Да ладно! — удивился наставник-изверг. — Чего, совсем не устал? Хочешь еще?

Глумится, тварь блохастая.

— Ну, как же, — хмыкнул Цинковский, даже не скрывая, что читает мысли. — Противник, подающий признаки жизни — убитым не считается!

— А убивать обязательно? — сипло шепнул Яр. Или подумал, что шепнул.

— Не то, чтобы совсем обязательно, — задумчиво отозвался лис. — Вообще, это опционально. Но поверженным он быть должен!

Вырвался очередной хриплый выдох. В груди клокотало.

Вспомнилось некстати, что лошадь, которую загнали и не выводили потом как следует, может остаться калекой. Да и на физкультуре, помнится, не позволяли после долгой беготни садиться. Тем более — ложиться. Сперва — походи, остынь. Потом уж отдыхай. Иначе сердце крякнет.

Цинковский подошел, потыкал носком кроссовка.

— Ярик, слышь. А ты бы встал ненадолго, — предложил он. Подозрительно ласковым тоном.

— Понял, — выдохнул он, перекатываясь набок. И приподнимаясь через силу.

Руки тряслись. Ноги тоже. Тряслось от слабости и перегруза вообще всё. В глазах потемнело — стоило сесть. Дыхание тут же сбилось. Лис не торопил, не бросался помочь — молча ждал.

Поднявшись кое-как, Яр застыл. Ладони упер в колени.

— Ну, неплохо, неплохо, — одобрил лис. — Остались мелочи — выпрямиться, как положено прямоходящему человеку. И сдвинуться с места. Пройтись. А то еще протянет — завалился на землю весь вспотевший.

Яр сумел только хрипло вздохнуть.

— Ну, ни дать ни взять — загнанная лошадь, — прокомментировал наставник. — И не надо вот про блох, — предостерег тут же. — У меня их отродясь не было! А вот у тебя дыхалка слабовата. Ярик, я слишком мало тебя гоняю!

— Господи. Почему я не удивлен, — шепнул парень и всё-таки распрямился.

Обвел округу мутным взглядом. И, шатаясь, побрел к дереву.

— Ярик! А ты куда намылился? — изумился лис.

— Пойду… вываживать загнанную лошадь, — поведал Яр, откашлялся и потопал дальше.

*** ***

— Больше от меня пощады не жди, — заявил Цинковский, когда возвращались домой. — Ты у нас кто? Фрилансер! Не раб, прикованный цепью к офисному столу. От регулярных тренировок больше не отвертишься.

— Согласен, — вздохнул Яр. — Чот я вообще форму растерял.

— Можно подумать, она у тебя когда-то была! — зафыркал тут же пакостный лис.

Ну, Цинковский бы сам собой не был, если б не высказался в подобном духе. Тут даже возмущаться неохота.

Яр предпочел смолчать. Тем более, что доля правды в словах наставника была. Чего он добился-то, так посмотреть? Горе-ученик, взявшийся за совершенствование. Самое большое достижение — встал с инвалидной коляски. Хотя врачи шансов не давали. Тоже еще, рекорд столетия! Он бы по сей день в ней катался. А что: удобная коляска была, хорошая. С моторчиком для долгих пеших прогулок, с кожаными валиками. Нарочно выбирал, чтоб надолго.

Если б лис не спихнул его с этой фирменной коляской с обрыва…

— Ярик, ты на ходу спишь! — окликнул лис, когда оба зашли в подъезд, и парень направился первым к лифту. — Совсем ничего не видишь. Вам тут на почту что-то прислали!

— Реклама, наверное, — вяло отмахнулся Яр. — Что еще могут прислать по почте в наше время.

— Ярик, посмотри, какой конверт!

— О господи, ну что там? — парень полез в почтовый ящик.

Простой цифровой пароль отец установил, еще когда они с Иркой были детьми — день рождения матери. С тех пор тот ни разу не менялся.

Конверт и правда оказался примечательным: огромным, из плотной ярко-алой бумаги. Не бумаги даже, а чуть ли не картона. Жесткий плотный материал не позволял нащупать, что внутри. Яр покрутил в пальцах — ни подписей, ни марок. Не иначе вот — какой-нибудь розыгрыш. Ну, или какая-то удивительная рекламная акция.

— А может, там — какой-нибудь новый вирус, который запустит эпидемию, которая убьет всё человечество, — высказался он. — И прислали его новые террористы!

С этим он направился-таки к лифту. Откроет дома! И сначала он поставит чайник. Потом уж станет разбираться с неведомым посланием. Зудящее любопытство решительно отодвинул в сторону. Еще он писем прямо на лестничной площадке не открывал!

*** ***

Из конверта выпала узкая тонкая нефритовая дощечка.

То, что это — именно нефит, а не пластиковая имитация, Ярослав понял сразу. Каким-то неведомым чутьем.

Резная зеленоватая пластина, полупрозрачная на свет. Прохладная на ощупь. От нее так и веяло чем-то неземным, неподвластным времени и земным законам. Воздушным, нездешним. И в то же время — вечным и прочным, как каменные стены, которые ставят на века. Или тысячелетия.

— Чего это? — Цинковский, игравший с пауком, поднял голову. И тут же оказался рядом. — Оп-па, — протянул он, мгновенно посерьезнев. Яру даже показалось — слегка побледнел. — А дело-то нешуточное. От таких приглашений не отказываются.

— Юль, тут одни иероглифы, — посетовал Ярослав. — Они меня китаистом считают?

— Хуже, Ярик, — сумрачно отозвался тот. — Они тебя считают одним из своих. Даже если кому-то это и не по нутру. Это приглашение составлено в самой небесной канцелярии.

— В небесной канцелярии? — у Яра вырвался смешок. — А не рановато мне?

— Это не шутки, — показалось, или Цинковский разозлился?

— Юль, ты чего? — вопросил растерянный Ярослав. — Шутка же самая обычная…

Реакция наставника изумила и насторожила. Цинковский был тем, кто никогда ни к чему не относился серьезно. Почти никогда и ни к чему.

— Значит, так, — уронил Цинковский. — Слушай и запоминай. И не вздумай шутить! Ни на словах, ни после — на деле. Ты меня понял?!

— Понял, понял, — Яр поднял руки ладонями вверх. — Блин, Юль, не сверкай так душераздирающе глазищами! Мне страшно.

Здесь он не полукавил: от того, как глаза лиса сверкали ярко-желтым, становилось не по себе. Кто видел — у того разом исчезали всякие сомнения в его нечеловеческой природе. Если б Ярослав сам не знал давно, кто есть его друг — сейчас наверняка задумался бы.

— Так вот. Небесного императора давно нет на посту. И небесный трон по сей день так никто и не занял. Нет желающих даже просто замахнуться на это! Но небесная канцелярия работает. Не в таком объеме, разумеется, как при правлении небесного владыки. Это приглашение, что ты держишь в руках, отпечатано там. И это говорит: тебя всерьез признали своим. Одним из бессмертных. Да, ты пока не достиг нужных высот, — лис взмахнул рукой, отметая возражения. — Но это вопрос времени! Так что тебя желает видеть сам князь-феникс.

— Это… вроде как заместитель отсутствующего императора?

— Вроде как. Если говорить в грубом приближении. И пойти придется, — прибавил лис с нажимом.

— Так. А чего драма такая? Не надо опять испепелять меня взглядом!

— Никаких драм, — пробурчал Цинковский, как-то разом сдуваясь. — Просто не нравится мне это сборище. И не нравится, что ты будешь там отираться. Пойми: больше половины народу там — древние обломки старых войн и… союзов. А меньше половины — их ученики, зараженные старыми замшелыми идеями. А ты — только-только начал свой путь. И тебе в последнюю очередь стоит во все их махинации влезать.

— Да я как-то и не собирался. Тем более, что я-то твой ученик!

— И это проблема номер два, — вздохнул лис, поднял тяжелый взгляд. — Мне, как твоему наставнику, тоже придется тащиться туда.

— О! Так я буду не один?

— Нет, один ты не будешь. Знаешь, я бы, может, даже проявил малодушие. И отправил тебя туда самого, лишь бы не видеть этих рож. Но увы! Этикет этого не допускает. Ты не можешь появиться там без наставника.

— Пха! А если, допустим, или ты откажешься там появляться, или я забью на их сборище? Какие санкции к нам применят?

— Ярик. Тебя не будут уважать. Придется пойти.

— Кх. Юль, я не то, чтобы отказываюсь. Совсем наоборот! Я совсем не прочь полюбоваться лицами всех этих замечательных бессмертных созданий. Мне, знаешь ли, любопытно, — он смолк на минуту, задумавшись. Забавно получается — начал говорить как Цинковский! Ему любопытно. Хотя это ведь чистая правда. — Так вот, я не отказываюсь, — снова заговорил он. — Напротив! Просто любопытно: чем нам с тобой так повредит, если нас не будут уважать?

— Чем повредит? — задумался Цинковский. — Напрямую — ничем, Ярик. Что тебе, что мне — оно как с гуся вода. Как говорите вы, русские.

— Да? — Ярослав хмыкнул. — Ну ладно! — он с трудом сдержал кривую усмешку.

Странно это звучит. Мера воздействия — перестанут уважать. Люди, которых он никогда в глаза не видел, к слову. Повредить ни ему, ни Цинковскому это напрямую не может. Тем не менее, они добросовестно тащатся на предстоящее мероприятие.

Видимо, не так-то и независим бог-лис от своих собратьев-бессмертных! Хоть и уверяет, что не желает видеть никого из них.

Ну, или не договаривает чего-то. С него бы сталось!

— Слушай, — он нахмурился, вертя в пальцах дощечку. — А вот ты тогда говорил… ну, когда Ирке приглашение с Памира пришло.

— Да-да, именно об этом я и говорил, — вздохнул лис. — Вами обоими заинтересовались — тут строить какие-то иллюзии уже даже не на чем. Ладно! — прибавил он. — Это было ожидаемо. В конце концов, ты не просто встал на ноги — с прошлого лета ты недурно подрос в силе. Само собой, это заинтересовало остальных бессмертных.

— А сам вечно ворчишь — что я нифига не расту, — Яр ехидно сощурился.

— Ярик, я старый пень, к тому же — твой наставник. Мне по штату положено ворчать и быть вечно недовольным! Это, знаешь ли, особый пункт в должностной инструкции у наставников. Как иначе вас, недорослей, воспитывать?!

— Юль, — Яр глянул на лиса задумчиво. — Я почему-то даже не сомневался! Ладно-ладно, больше шутить не буду! — торопливо открестился он. — Юль. Нужно как-то особо готовиться к этому… событию?

— Да чего там готовиться, — махнул рукой лис. — Голому собраться — только подпоясаться. Всё равно сборище назначено через, — он кинул взгляд на дощечку, — четыре дня. И что там можно наготовить? Ярик. Ты, главное, меч с собой не бери. Вот сделай вид, что не знаешь правил. Тем более, ты и правда их не знаешь.

— А если сделают замечание — всё спихивать на тебя?

— Спихивай всё на меня. Я уж точно переживу.

*** ***

— Странная штука, — заметил Яр, когда оба шагали через сквер. — Большинство твоих собратьев ведь из Китая? Ну, по меньшей мере, из Азии, — поправился он.

— Хочешь спросить — какого хрена тогда они все тусят в России? — догадливо отозвался Цинковский. Улыбнулся слегка. — У вас мест силы в свободном доступе больше осталось, — он усмехнулся. — Вы их не закрываете. И не позволяете всё выкупить и закрыть — как сделала та же мафия в Памирском заповеднике. Да, мегаполисы, заводы, автомагистрали, развязки — всё как и везде. В развитом мире, я хочу сказать. И в то же время — хочешь, иди в парк. Парки есть в крупных мегаполисах — и немаленькие. Хочешь — иди в лес. Только в Тайге не заблудись.

— А что, сами древние божества и духи не могут выкупить себе участочек-другой?

— Могут, конечно. Взять тот же Памир, — лис поморщился, словно Памир у него лично вызывал головную боль. — Но для молодых духов и бессмертных Россия — истинная Мекка. Нигде такого нет. Нигде, Ярик!

— Князь-феникс, по идее, не так-то и молод.

— Он немолод. Ну, по меркам смертных. По нашим — сопляк сопляком, хоть и занимает место по праву, — лис помолчал. — Но контролировать-то молодняк надо? Давать наставления, помогать, опять же. Вот они все и торчат здесь — это удобно! Остальные-то, может, и нет — чисто наездами. А у князя-феникса в России официальная резиденция. И не одна.

Ну, офигеть! Этого Ярослав вслух говорить не стал.

Он шагал, задумчиво оглядываясь. К пафосному зданию вела широкая аллея, тянущаяся от основных ворот. Метров двести ведь, наверное! Если не больше.

Вековые сосны по краям, аккуратно постриженные кусты. Юлий ведь говорил — это и есть официальная резиденция, которую он только что снова помянул.

— К слову, именно этот участочек князь-феникс выкупил, — снова заговорил Цинковский. — И открыл для всех желающих!

— А тусят здесь тоже в основном молодые духи?

— И молодые. И старые. И простые смертные. Обижать и прогонять смертных, издеваться — правилами резиденции строго запрещено. И нет, это не основная резиденция, — прибавил лис — он так-таки читал мысли! — Таких у князя-феникса по нашей необъятной несколько. Даже на черноморском побережье есть — хоть он его и не любит.

Задавать вопрос Ярослав поленился. Какая разница, по каким причинам? Может, жарко, может — многолюдно. А может, какие-нибудь дурные воспоминания.

Цинковский, что характерно, отвечать на незаданный вопрос не стал. Словно почуял, что спутнику лень спрашивать.

Может, об этом его спросить?

Можно. Но это не к спеху. Ярослав задумчиво оглядывался, отмечая сидящих тут и там людей. Кто-то просто отдыхал на скамейках, откинувшись на плавно закругленные спинки и глядя в небо. Кто-то босиком стоял или сидел под деревьями прямо на траве. Сейчас эти люди представали в новом свете.

— И много здесь простых смертных? — тихонько осведомился Яр.

— Да большинство! В основном — эти лопухи, которые якобы медитируют там босиком среди деревьев.

Ярослав покачал головой. И почему он не удивлен?

Сколько он слышит о мире бессмертных — всё-то оказывается не тем, чем выглядит на первый взгляд. А несносный лис еще и вытаскивает на свет божий какие-нибудь особенно забористые подробности.

Что характерно — навряд ли он просто так злословит для удовольствия. Или, того паче, ошибается.

Цинковский — нетерпимый и резкий в словах и суждениях, злоязычный циник — неизменно попадал со своими высказываниями прямо в точку. Взять хоть тот раз, когда проехался по Иркиной подружке, Натали. Ведь видел ее пару-тройку раз! И Яр тогда еще возмущался мысленно — как лис облил ее грязью. А ведь прав оказался!

— Слушай, ну, если в России, как ты говоришь, такое изобилие мест силы, — начал парень.

— Изобилие. По факту — а не как я говорю.

— Ну да! Слушай, а почему тогда Девятый вал пользуется такой славой? Типа — единственное место силы во всей России, чистая Мекка для бессмертных?

— Ярик-Ярик. Чему вот тебя твои продюсеры учили? — вздохнул лис. — Выпендреж. Знакомо тебе такое слово?

— То есть, Девятый вал — это просто…

— Да! Просто очень красивая, дорогущая, пафосная постройка. Нет, там правда место силы, ци над горами разлито — ведрами черпай. Но оно такое не одно. Отнюдь. А парки в центрах мегаполисов, может, производят не такое ошеломляющее впечатление. И силы в них меньше. Зато совершенно бесплатны! И доступны.

— Выпендреж, — повторил Ярослав в задумчивости.

— Угум. Знавал я отдельных субъектов. Желали совершенствоваться именно на Девятом валу, денег на то не имея.

— И что же?

— Ничего. Как смертными родились, так смертными и подохли. Кто от водки, кто от простуды, — Цинковский ухмыльнулся. — Ярик, соберись, — окликнул он. — Я понимаю — тут для тебя всё тут в новинку. Но постарайся не терять бдительности! Такие места и такие люди не прощают рассеянности и легкомыслия. И дело не в том, что кто-то может затаить обиду на неосторожность, — прибавил он. — Сами события… понимаешь, сами события имеют обыкновение складываться совершенно чудовищным образом — стоит на миг потерять осторожность. Счесть, что всё вокруг просто и понятно, и ничего произойти не может.

— Личный опыт? — поддел Яр, которого неприятно покоробило.

— Личный опыт, — хмуро подтвердил лис. — Исключительно дрянной опыт — поверь мне!

Добавлять ничего не стал. Яр отметил лишь, что лицо его сделалось напряженным, жестким. Цинковский шагнул вперед, взбежал по ступенькам и распахнул перед учеником массивную дверь. Любопытно, что открывать ее нужно было руками — механизма с оптическим датчиком здесь не было.

Он шагнул — и очутился в необъятном холле с высоченным потолком.

Нет, вначале холл казался даже небольшим — и тем сильнее на контрасте ошарашивали его размеры, когда со второго взгляда удавалось оценить их по-настоящему.

Здесь было очень много зелени.

Нет, даже не так — дело было не только и не столько в зелени. Вероятно, хозяин этого места нарочно выбрал такую планировку, чтобы многочисленные колонны и бассейн в форме причудливой кляксы с несколькими водопадиками в первый момент скрадывали истинные размеры помещения.

И лишь потом масштаб громады обрушивался на неподготовленного посетителя.

Куполообразный потолок, пропускавший солнечный свет, терялся на высоте пяти-шести этажей. По краям бежали узоры под витраж. Сверху свешивались каскады вьющейся зелени, взрывающейся соцветиями всевозможных форм и расцветок. Стены из-за гирлянд свисающих растительных гирлянд и колонн терялись.

Люди в этом пространстве попросту терялись. Как терялись их шаги и голоса — пространство их словно скрадывало.

— Идем, — лис слегка потянул за локоть. — Этикет требует первым делом выразить почтение хозяину. Не стоит оскорблять князя-феникса.

Парень растерянно кивнул. Вот теперь он верил, что это — резиденция небесного правителя! Цинковский увлек его куда-то по мостику, переброшенному через бассейн, меж двух искусственных водопадов. В дальний конец зала и дальше, в один из разбегавшихся в разные стороны коридоров.

Глава 4

Когда поднялись на последний этаж, их встретила целая делегация. Возглавлявшая ее черноволосая девушка-азиатка в длинном глухо закрытом платье-футляре фиалкового цвета поклонилась.

— Чжи-Чжи! — воскликнул Цинковский. — Сколько церемоний, и это ради скромного перерожденного и его еще более скромного ученика.

— Этот ничтожный благодарит наставника за упоминание, — Яр не сдержался, пихнул лиса локтем.

Лица встречавших перекосило. Переглядывания, презрительные гримасы.

— Господин Цинь, я необычайно рада видеть вас, — азиатка в фиалковом сложила губы в приветливую улыбку. — Ваш визит — чудесная редкость, подобная лунному нефриту. Вижу, и ученик не уступает учителю. Князь-феникс ждет вас, прошу следовать за мной, — и, отступив в сторону, радушно повела рукой.

Остальные расступились. Яр, проходя между ними, буквально кожей ощутил колючие, оценивающие взгляды. И мысленно выругал себя — сам того не желая, подыграл пакостному блохастому созданию!

Впрочем, впечатления быстро вымели досаду.

Этот этаж разительно отличался от нижнего. Если внизу запросто можно было представить, что ты очутился в огромном пафосном торговом центре, то здесь царила атмосфера дорогих закрытых апартаментов.

Темный мягкий ковер, заглушающий шаги. Обивка стен из натуральной ткани, явно под заказ. Мягкий приглушенный свет дизайнерских светильников.

Никакого ширпотреба — всё штучное, чтоб нигде больше не найти. И люди. Яр не сразу их и заметил. По неподвижности они напоминали статуи. Почему-то вид навевал ассоциации с пресловутой терракотовой армией.

Парень круглыми глазами таращился на охранников, безмолвно застывших у стен коридора через равные промежутки.

— Юль! — шепнул он драматически. — Это же охрана?! Так задумано, что ребята… по старорежимной форме?

— Это традиционное одеяние воинов, — вздохнул лис.

Хотел что-то еще прибавить, но промолчал. Яр и сам сообразил — расспросы лучше отложить до дома. Отметил короткий взгляд, брошенный на него искоса Чжи-Чжи. Снова ощутил себя неотесанным невеждой, забредшим по ошибке в царский дворец.

Мысленно себя одернул.

Он на приглашение не напрашивался! Вообще предлагал забить. А эти презрительные гримасы и помпезная обстановка — ну, что он, первый день живет на свете? Это же нарочно, что на психику надавить неподготовленному гостю!

Вот и нечего тушеваться. Сами пригласили — сами и виноваты.

Спина выпрямилась сама собой. Яр скорее угадал, чем заметил одобрительный взгляд Цинковского. Ты гляди-ка, хоть в чем-то наставник-зануда им доволен!

*** ***

Князь-феникс оказался неприлично молод. Даже юн.

На вид можно было дать лет шестнадцать-семнадцать. Ни одна продавщица в приличном магазине нипочем не отпустила бы этому парню пива без паспорта. А встреть его Яр на улице — без тени сомнений принял бы за обычного школьника.

Разве что слишком старательно приклеенная к лицу улыбка. Профессиональная. Как на сцене. И слишком цепкий взгляд.

Небольшой приватный зал на самом верху здания — что-то среднее между приемной и кабинетом. Одна стена — сплошное панорамное окно. Остальные заставлены книжными стеллажами.

Посередине — обширное пространство, несколько низких столиков с подушками для сидения. Перед ними, прямо за сплошной стеной из стеллажей, возвышение с троном князя-феникса.

Охраны здесь не было — вся она осталась снаружи.

Хотя нет: двое застыли у дверей — просто прилипли буквально к стене. Поэтому Яр, заходя, не заметил их.

К его удивлению, князь-феникс оказался одет в обычный современный костюм. Светло-серая двойка классического кроя, темно-синяя рубашка. На отвороте пиджака — переливчатая брошь с синими же камнями. По бокам от возвышения — барышни в традиционных костюмах и прическах за какими-то струнными инструментами. Музыка переливалась чуть слышно — в первый момент она казалась частью обстановки.

Чжи-Чжи лично усадила гостей за столики друг напротив друга. Остальные сопровождавшие разместились здесь же.

Говорить пришлось одному Яру. Цинковскому слова не предоставили — а может, тот молчал из вредности. Феникс расспросил о знакомстве с богом-лисом, об ученичестве. Вежливо предложил гостям по чашке зеленого чая, который явно не предполагалось пить. Лишь изображать элегантное смакование. И спустя четверть часа отпустил Яра. Напомнил лишь, что ожидает увидеть его позже на фуршете среди других бессмертных. А с уважаемым богом-лисом ему требуется переговорить о чем-то еще.

Парень вышел, слегка оглушенный, с шумом в ушах и странно легкой головой.

Рядом тут же материализовалась Чжи-Чжи. Проводила любезно к фуршетному залу — это оказалось на третьем этаже.

Яр с радостью бы убрался подальше отсюда уже сейчас. Но стоило дождаться наставника. К тому же кто его знает? Удерешь без спроса — оскорбишь князя-феникса.

Он подавил вздох, заверил провожатую, что справится. У шведского стола налил себе какого-то компота и потопал к панорамному окну в дальнем конце зала.

Лица были сплошь незнакомые. Нет, он не страдал никогда избытком робости. Но не был уверен, что хочет напрашиваться на знакомство с кем-либо здесь. Он просто соблюдет правила вежливости. Выпьет, поглядит в окно. Осмотрится. Может быть, с кем-нибудь перекинется парой ничего не значащих фраз о погоде. Дождется Цинковского — и они уберутся прочь.

Если задуматься — здесь уютно. Зал роскошный, огромный. Но цвета теплые, а многолюдное собрание не создает ощущения толпы. Разговоры негромкие, никто не суетится и не повышает голоса.

Музыка — такая же ненавязчивая, как и в кабинете князя-феникса.

Яр остановился в паре шагов от стекла. Вид внизу расстилался шикарный: огромный парк, едва-едва зазеленевшие деревья. На многих пока не было и намека на листву. Ярко выделялись нежно-зеленые верхушки лиственниц. Разбегались в разные стороны дорожки среди деревьев.

Сбоку подошел незнакомец, остановился шагах в пяти-шести. В руках — стакан с точно таким же компотом, какой налил себе Яр. Судя по цвету, во всяком случае.

— А вы, юноша, если не ошибаюсь — ученик прославленного бога-лиса? — вкрадчиво осведомился мужчина, перехватив взгляд парня.

— Именно, — отозвался он.

Собеседник вызвал невольную настороженность. Безукоризненно спокойный, вежливый, мягкий. Кажется, именно это и пугало больше всего. А импозантный вид и дорогой костюм четко указывали на то, что не так-то он прост. Чеканное лицо с крупными резкими чертами, черная шевелюра с проседью, пронзительный взгляд. Не иначе — какой-нибудь мега мощный воин древности, уложивший во времена оны не один десяток врагов. Или не одну сотню. Может даже, какое-нибудь божество.

Впрочем, здесь, среди сборища одаренных, никто не был прост. Пожалуй, именно Яр был здесь самым простым — потому как только-только начал ученичество.

— Поразительно, как вы спокойно сознаетесь, чьим учеником являетесь. Не боитесь?

— Чего именно я должен бояться? Уж простите, загадок разгадывать не умею, в телепатии тоже не силен, — парень не сдержал сарказма.

— О, вы шутите, — собеседник негромко рассмеялся. — Вы ведь знаете, чем именно прославился в свое время бог-лис?

— Ну, — Яр замялся. — Я только слышал, что он — легендарная личность. Которую мало кто видел живьем. А здесь его, кажется, не особо жалуют, — прибавил после паузы.

«Впрочем, это взаимно».

— И нет у вас предположений, почему же Цинь Юйсин избегает публичности?

О! Так вот как зовут легенду на самом деле. И правда — переиначил свое имя на русский лад.

— А я вам скажу, — ощерился мужчина, не дождавшись ответа. — Цинь Юйсин был казнен за то, что убил четвертого принца народа змей. И тем самым начал войну между кланами змей и лис, — щека дернулась. — Война длилась не одно десятилетие — а ведь до того между нашими народами царил хрупкий, но мир.

Нашими народами. Это было второе, что Ярослав услышал и выделил в речи мужчины.

— Вы не лис, — выговорил он непослушными губами. — Точно не лис! Вы — из клана змей, — он сощурился. — Вы — их правитель! — выпалил ошалело.

Собеседник слегка улыбнулся. Не иначе, ему польстила реакция парня. Склонил голову — мол, так и есть.

— Вы проницательны, — проговорил он.

— Спасибо, — выговорил Ярослав.

Еще бы не быть ему проницательным! Идиотская шуточка Цинковского — он давно уж забыл о ней. О том, что он грохнул его, Яра, в прошлой жизни. После слов правителя Шэ шутка приобретала новые краски. Вовсе и не шутка, как оказалось! А он, Яр, оказывается, в прошлой жизни был ни кем иным, как четвертым принцем народа змей. Сыном человека, что стоял сейчас перед ним.

В голове укладывалось скверно.

Этот высокомерный правитель змей — его отец. И как прикажете реагировать на такое? Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело.

— Надо же, сам правитель народа змей, Шэ Сюаньчэнь, — протянул за спиной ехидный голос. — Что вы хотите от простого человека?

Шэ уставился куда-то за плечо Ярославу. Глаза сверкнули темным золотом.

— Убийца моего сына расхаживает по земле, словно так и должно быть, — с ненавистью проговорил он. — Будь моя воля, — кулаки стиснулись.

— Цинь Юйсин был казнен, — сухо заметил Цинковский. — По вашему настоянию! Чего вам еще нужно? Быть может, многоуважаемый правитель народа змей желает переписать законы? Чтобы покарать того, кто понес наказание в полной мере и переродился.

— Ты! — лицо змея моментально исказилось яростью. Он хотел прибавить что-то еще, но взял себя в руки. — Юноша, — обратился он к Яру. — Если когда-нибудь вы разочаруетесь в вашем наставнике — а это неизбежно. Поистине горе для одаренного — быть учеником убийцы! Так вот — знайте: клан змей будет рад принять вас, — развернувшись, направился прочь.

*** ***

— И куда ты меня тащишь? — возмутился Яр, выворачиваясь из-под руки наставника.

— Куда-куда. На выход!

— А если я не хочу пока выходить? — вкрадчиво осведомился парень.

— Я хочу убраться отсюда подальше. И поживее! — прихлопнул Цинковский. — Ты князя-феникса видел? — он приподнял чуть брови.

— Ну, видел…

— Вот и хватит с тебя! А точнее — хватит с них. С этих любопытных рож. И уж точно хватит с меня! Я вообще не хотел сюда идти, — он развернулся и потопал прочь. — Для сведения! — бросил через плечо. — Находиться ты здесь можешь только в сопровождении наставника — то есть, меня. А я возвращаться не желаю. Не желаю — и не буду!

— Юль! — окликнул Ярослав. Подождал, когда он остановится, обернется. — А если я попрошу? — и сложил руки перед грудью.

Цинковский какое-то время хмуро глядел на него.

— Нет! — и, снова развернувшись, потопал на стоянку.

— Эй! — возмутился Яр. — Стой! Да ну стой же, — он принялся догонять лиса. — Цинковский! Ну, чего ты такой несносный.

— Всегда таким был, — сухо отозвался тот. Развернулся к Яру резко, тот аж отпрянул от неожиданности. — Тебе там так понравилось? — осведомился он. Ярослав, не в силах ничего придумать, молча кивнул. — Помнится, ты хотел сюда тащиться еще меньше, чем я. И змеюка эта тебе, я так понимаю, понравилась, — едко потянул лис. — Зря! — глаза сверкнули неожиданно ярко-желтым. — Ты ничего не знаешь о них обо всех. Потому тебе и нечего делать среди них. По крайней мере, сейчас.

— Сейчас? — уцепился Яр. — А когда, — он запнулся.

— Ярик. Я устал. Давай доедем до дома. Там поговорим, — неожиданно устало попросил Цинковский. Глянул на него без улыбки.

Ярослав не нашелся, что сказать. Точнее — не решился возражать.

Вид у Цинковского сделался чуть ли не болезненный. Словно это посещение отняло у него все силы. Парень не мог и припомнить, когда видел лиса таким.

Таким замученным, таким поникшим. Пожалуй, после его первой долгой отлучки, в самом начале обучения — когда тот пропал чуть не на два месяца. И то — тогда он просто выглядел погрустневшим. Но не обессиленным. И не заболевшим. А тут — побледнел, черты заострились, глаза запали. Вокруг них легли черные тени. Словно на том свете побывал! Ну, или собрался туда.

Нервно перетаптываясь с ноги на ногу, лис вызвал такси через приложение. Огляделся и шмякнулся на ближайшую лавку.

— Зачем ты понадобился князю-фениксу? — Яр подошел.

Цинковский только рукой махнул.

— Наша машина, — сообщил вместо этого.

Подскочил и потопал пешком навстречу подъезжавшему авто. Эк его прижало уехать поскорее! Быстро, кстати, такси приехало — минуты не прошло.

Дорога до дома прошла в тяжелом молчании. Лис таращился в окно с каменной рожей. Яр сидел рядом, не зная, как теперь вести себя с ним. И как быть с той информацией, которую на него просто свалили, как мешок, набитый пыльным тряпьем.

*** ***

— Ярик, информация к размышлению тебе, — Цинковский положил руку ему на плечо, заглянул проникновенно в глаза. — Когда четвертый принц, Шэ Синхэ, погиб, его отец был тем, кто больше всех этому обрадовался. Четвертый принц был неудобен всем. И ему, пожалуй, больше, чем многим, — и отвернулся к окну.

— Неудобен? — переспросил Яр.

Сейчас он был рад, что дома никого не оказалось — даже Тоторо. Так что они с лисом сидели на кухне вдвоем.

— Неудобен, Ярик, неудобен! Его, понимаешь, всю жизнь подозревали в желании захватить власть, подвинув отца и трех старших братьев. Хотя — видит Небо! — желания такого у него никогда не было.

— А ты знаешь наверняка, — выдавил парень.

— Цинь Юйсин и Шэ Синхэ были друзьями. Я не мог не знать, — он тяжело вздохнул. — А знаешь, что еще? Когда правитель Шэ узнал, что смерть сына открывает ему возможность устроить новую войну с лисами, он тут же ухватился за эту возможность. Это, как ничто, показывает — что за родительские чувства были у правителя. Он задумался, что четвертый принц, пожалуй, был не так-то и неудобен, лишь после того, как оказалось — ключ к тайным ходам змей утерян вместе с ним. И еще после того, как двое старших сыновей погибли, и остался в живых только третий принц. Тот, кто сильнее всех рвался к власти. Тот, кто считал — раз между ним и троном остался один отец, его можно и подвинуть. А лисы нанесли змеюкам ощутимый ущерб.

«С какой целью ты очерняешь передо мною имя моего отца, Цинь Юйсин? — хотелось спросить Ярославу. — Ты и правда считал когда-то меня своим другом?»

Вот! Ярослав встряхнулся.

Он сообразил наконец, что ему казалось неправильным. До сих пор он ни разу не слышал, чтоб Цинковский говорил о себе с каким-то особым пафосом. Тем паче — в третьем лице.

— Юль. А с чего ты и сейчас, и тогда, с правителем Шэ, сам о себе говоришь в третьем роде?

— В смысле? — удивился тот.

— Ну, не «я», а Цинь Юйсин?

— А! — Цинковский задумался на пару минут. Яру показалось даже, что неугомонный бог-лис растерялся. — Понимаешь, Цинь Юйсин жил тогда, три с лишним тысячи лет назад. А я документы получил меньше века назад. И получил их на имя Цинковского Юлиана, а вовсе не на имя Цинь Юйсина. Это две разные личности. И две совершенно разные жизни. Кроме того, Цинь Юйсин был казнен, возродился спустя время после своей смерти. Это кладет некоторую… границу, не находишь?

— А что ты совершил, Юль?

Цинковский тяжело вздохнул, нахмурился. Глядел мимо и куда-то вниз. В стык стены с полом.

«За что ты убил меня, Юль? — хотелось спросить Ярославу. — За что бог-лис Цинь Юйсин убил Шэ Синхэ?»

Он молчал. Потому что не хотел, чтоб вскрылось: он понял правду о своем прошлом. Он вспомнил! Точнее, нет — не вспомнил. Но намеревался сделать всё, чтоб память вернулась.

Спросить Цинковского?

Ха! Тот сразу догадается обо всём. Нет, надо самому. Отыскать сведения, найти приемы. Он уже не так мало может, как в самом начале!

В крайнем случае, можно обратиться к Шэ Сюаньчэню. Тот, похоже, не признал в нем сына. И это сейчас на руку. Кстати, между делом можно будет и выяснить — действительно ли тот настолько рад был гибели сына. Или это Цинковский наговаривает.

Но Небеса, до чего же противно! Эти интриги, эти недомолвки. Попытки переиграть друг друга среди бессмертных. И ради чего?!

— Не знаю, будет ли тебе это интересно, — уронил Цинковский. — Но Цинь Юйсин был казнен за преступление, которого не совершал.

— Не совершал? — встрепенулся Яр. Сощурился. — Легко тебе говорить! А как проверить-то?

— Ну, — протянул лис. — Наверняка знать, как было дело, могут только непосредственные участники тех событий. При условии, что они вспомнят — как было дело, — он вздохнул.

Вид у него был по-прежнему виноватый.

Темнит! А еще точнее — врет, — подумалось Яру. Нагло, беззастенчиво, беспардонно врет! И не раскаивается.

Глава 5

Звонок раскатился трелью по квартире. Ярослав вздрогнул, поднял голову от нот. Он последнюю пару часов сидел, возясь с аранжировкой для нового сингла Тенгфея. Время поджимало, так что он целиком погрузился в работу.

— А! Я ж один дома, — заметил парень, когда звонок затрезвонил повторно.

Направился неохотно к двери. Кого это принесло в неурочный час, хотелось бы знать? Он никого не ждал. А родителей в это время дома не было. Цинковский притащился без предупреждения?

Настроение разом упало. Видеть лиса после памятного мероприятия не хотелось.

Распахнув дверь, Яр застыл на пороге. Уж кого-кого, а нынешнего посетителя он точно не ожидал увидеть!

— Доброго дня, господин Сорокин, — Шэ Сюаньчэнь приветливо улыбнулся.

— Здравствуйте, — выдавил Ярослав, таращась ошалело на повелителя змей.

— Позволите? В русской традиции не слишком хорошая примета — передавать что-то через порог.

— Да, конечно, — Яр посторонился. — Проходите! Простите, заработался. Не ожидал гостей, — он виновато улыбнулся. Проходите, прошу вас! Рад видеть.

Что его привело сюда? Нет, позже спросит!

Сердце колотилось отчаянно. Он все эти дни думал — как бы увидеть снова этого человека, под каким предлогом встретиться. И судьба словно подслушала его мысли, исполнила желание.

Гостя повел на кухню. Смущаясь скромной обстановке, поставил чайник, пока усаженный на табуретку повелитель змей с любопытством осматривался.

— Вас, должно быть, удивил визит? — осведомился Шэ.

Яр заставил себя прекратить суету, уселся тоже за стол.

— Не то слово, — сознался он. — Вы — и вдруг здесь!

— Нам не удалось толком закончить разговор. Ваш наставник… он недолюбливает наше общество, — змей криво усмехнулся.

— Это точно, — пробормотал Яр. — Изумил он меня, — прибавил, подумав. — Вроде бы бог-лис. И чуждается общества бессмертных! Это было… странно.

— Так вот — по поводу моего визита, — вернулся к начальной теме змей. — Вы уже поняли отчасти, как устроено наше общество. И как мы… интегрированы в современные реалии. По нынешним временам каждый человек обязан быть описан и зарегистрирован. Иметь документ. Нас, бессмертных, это тоже касается. Возможно даже, больше, чем обычных людей. Вы появились перед князем-фениксом — тем, кто выбран управлять нашим обществом. Для вас небесная канцелярия оформила документ.

— Документ небесной канцелярии? — изумился Ярослав.

— Это отнюдь не то же самое, что оформление в паспортном столе, — змей слегка улыбнулся. — Вообще, это не моя обязанность. Но вы меня заинтересовали. И я вызвался заменить собою курьера, который должен был доставить вам ваш жетон, — он жестом фокусника извлек из внутреннего кармана белоснежную резную пластину.

Ярослав как-то разом понял, что это — совсем не пластик. Приглашение ведь было таким же!

— Это же, — он запнулся. — Все документы небесной канцелярии печатают… на камне?

— Небесный нефрит испокон веку использовался для особенно важных свидетельств и знаков, — пояснил Шэ. — Теперь вы — официально один из нас. Поздравляю!

— Спасибо, — растерялся парень.

Момент был откровенно торжественный. Его, Яра, простого парня, лишившегося пару лет назад славы и поклонников, своим признали бессмертные! Сильнейшие существа мира.

Он получил именной нефритовый жетон, свидетельствующий об этом. Этот жетон вручил ему сам повелитель народа змей! Вполне возможно, отец его прошлого воплощения… на простой кухне простой квартиры в спальном районе российского города. Несоответствие было убийственным.

— Не стоит благодарить, — донесся снисходительный голос Шэ. — Это ваше право.

Яр моргнул, стряхивая наваждение.

— Да… просто как-то непривычно, — он усмехнулся смущенно. — Простой безработный, фрилансер — и вдруг вот такое…

— Открою тайну. Именно безработный, и как вы выразились, фрилансер, имеет больше всего шансов стать одним из нас. Тот, кто в поте лица своего добывает хлеб свой трудом каждодневным от рассвета и до заката, не имеет времени остановиться даже, чтоб подумать о вечном. Куда уж замахиваться на совершенствование!

— О. Ну, значит, мне повезло, что я навернулся с парапланом пару лет назад и оказался прикован к коляске.

— Как это говорите вы, русские. Не было бы счастья, да несчастье помогло? — рассмеялся негромко змей. — Ну, и еще — ваш наставник, — прибавил он, посерьезнев.

— И наставник, — эхом отозвался Ярослав. — Господин Шэ, давайте начистоту. Вы заинтересовались не столько мною, сколько именно им, верно? Кто я? Недавно — простой обыватель, поглощенный мирской суетой. Только-только начал свой путь. А вот Юлиан… Цинь Юйсин. У вас к нему личные счеты.

— Мои счеты к Цинь Юйсину не имеют отношения к вам, — Шэ покачал головой. — Вы правы, я ненавижу этого прохвоста. За то, что он втерся в доверие к моему сыну, и потом просто убил его. Даже не из мести или желания войны. Знаете, за что молодой Цинь убил Синхэ?

Ярослав покачал головой. Змей криво усмехнулся, желтые глаза потемнели.

— Он убил его из-за кинжала. Понимаете, у моего сына был кинжал — реликвия нашего народа. Клык ночи, отравляющий и избавляющий. Способный отравить так, что никакое снадобье не поможет. И способный избавить от любого яда — любого! Даже того, от которого не придумано противоядие.

— И что же, Юлиану понадобился этот кинжал?

— Артефакт просто понравился ему. Хотел покрасоваться, — в голосе змея прозвучала застарелая горечь. — Я сам не единожды слышал, как он выпрашивает кинжал у сына. Поносить, — щека дернулась. — Когда сына нашли… его тело, — Шэ на пару мгновений прикрыл глаза. — Он был убит собственным кинжалом. Сам кинжал исчез. На одежде нашли клочья лисьей шерсти… Цинь Юйсин в это время находился в Небесных чертогах. Его незадолго до этого пригласили на небеса — в качестве божества-покровителя за помощь простым людям. На небеса Цинь Юйсин заявился безо всякого стеснения с Клыком ночи на поясе, — змей тяжело выдохнул.

— Это же, — Яр в растерянности глядел на Шэ. — Цинковский не такой, — выдавил всё-таки он.

— Это естественно — защищать наставника, — змей кивнул. — Я понимаю. Он не просто открыл вам мир духовных практик. Он помог вам встать на ноги после травмы. И да — Цинь Юйсин расплатился за свои преступления. Он был казнен. А перед тем — лишен бессмертия, совершенствования и своих хвостов.

— Хвостов? — переспросил Яр.

Вспомнился давний спор Цинковского с Ириной. Сестра простодушно попросила показать хвосты… и Цинковский выдал целую лекцию о том, как это неприемлемо. Теперь-то ясно, чего он тогда так завелся!

— Сволочь, — прошептал он. — Господи, какая же сволочь! — стиснул зубы так, что челюсти заболели.

— Это отчасти объясняет, почему он не желает иметь дела с бессмертными. Ему пришлось, возродившись, всё начинать с нуля. Более того — я не представляю, каково это. Ведь отрастить новые хвосты, если старые были отняты силой. И не уничтожены при этом — это невозможно.

— А они не уничтожены? — удивился Яр. По правде, ему было наплевать.

— Нет, — змей покачал головой. — Они были спрятаны… надежно скрыты так, чтоб преступник не отыскал их, даже если возродится.

— И что же?

— И в какой-то момент они оказались утеряны. Но это ничего не значит. Саркофаг был запечатан нашими, змеиными печатями, и ни лис, ни кто-то из его приятелей или подручных не сумеет открыть его.

— Значит, использовать, скажем, меня в поисках он бы не смог.

— Нет, исключено, — помотал головой змей.

— А как он вообще… ну, он же живет не одну сотню лет, получил жетон небесной канцелярии. Раз уж его обязали явиться, как моего наставника! Может… ну, может кое-что. Бамбук вот в моей комнате растет — это он оживил.

— Бамбук? — хмыкнул змей. — Фокус… лисы хитры. В их арсенале всегда много всяких штук. Ваш наставник мог попросту прибегнуть к магии, отличной от традиционной магии лис. Развить свой духовный центр, но…

— Но остаться при этом без хвостов.

— Совершенно верно. И без обычных для лис возможностей.

— Но зачем же он убил… вашего сына? Кинжал — это же нелепо! Он не мог не понимать, — Ярослав смолк, не договорив.

— Возможно, дело не только в кинжале, — протянул змей. — У моего сына был роман с сестрицей вашего наставника. Я узнал слишком поздно… слишком хорошо они скрывались. А сестрица молодого господина Цинь была помолвлена с наследником владыки клана тигров. Сильным воином. Это была часть мирного договора лис с тиграми. Возможно, он вступился за честь сестры… как он ее понимал. Возможно, брак с тигром казался ему выгоднее, чем с принцем змей. Синхэ был четвертым по счету — и получить власть навряд ли мог.

— Значит, дело было еще и во власти.

— Ну, я всё-таки хочу надеяться, что дело было не столько в выгоде, сколько в соображениях чести и долга. Хотя мне от того потеря сына не кажется легче, — змей вздохнул.

— А что сталось с его сестрой?

— Не знаю, — покачал головой Шэ. — Это вообще до крайности мутная история. — Вроде как молодая госпожа Юйсюэ пропала после гибели Синхэ. Я не интересовался тогда бедами лис, — он помолчал. — Клык ночи так и не был найден — Цинь Юйсин уверял, будто его украли, когда он был на небесах. Но след Клыка ночи появился после его казни единожды — им же был убит наследник владыки клана тигров. Воин Лэй Тяньху. Тело тигра нашли в его покоях. Ни следа кинжала, ни убийцы не нашли. Тигры, правда, решили, что это козни лис. И я склонен верить.

— А что сталось с кланом лис? — неожиданно для себя спросил Ярослав.

— Лис? — удивился Шэ. — А! Он тогда почти весь был истреблен. Остались отдельные, — он небрежно махнул рукой. — Какие-то слабаки, забившиеся в щели. Мы не стали их преследовать… да, мы объединились тогда с кланом тигров — невзирая на давние разногласия. Общая беда сделала их неважными.

— А Юйсюэ… сестру казненного лиса. Ее нашли?

— Нет, — пожал плечами Шэ. — А почему вы спрашиваете? По правде сказать, ее никто и не искал. Но я помню эту взбалмошную девицу. Характер еще тот! Наверняка погибла в одном из сражений. Или с нами, или с тиграми.

Повисло молчание. Ярослав пытался переварить всё, что услышал.

Не то, чтобы его так уж волновали события дней давно минувших. Просто слишком много провалов было в рассказе Шэ. Слишком много неясного и безвозвратно утерянного. А еще ему на голову свалилось слишком много сведений. И они теперь никак не желали увязываться между собою.

— Господин Сорокин. Я не буду ходить вокруг да около, — подал голос Шэ. — Что вы думаете?

— Вы хотите сказать — что я буду делать? — тяжело уронил Ярослав. — Я… я пока останусь учеником Цинковского. Я должен разобраться во всём как следует. Не знаю, почему. Но мне кажется, я должен. Просто должен, — он помолчал. — Должен понять, чего он добивается. Почему выбрал именно меня. Почему и для чего.

— Понимаю, — змей кивнул — и во взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Вы — сильный человек, господин Сорокин. Я в вас не ошибся.

— Благодарю. Вы слишком высокого мнения обо мне…

— Нет, это не формула вежливости, — перебил тот. — Мне по нраву ваше самообладание. И ваше стремление разобраться, а не пороть горячку. Отказаться от наставника, который оказался… не слишком нравственным человеком. Знаете… это на самом деле очень близко к тому, как действуем мы, змеи. Хладнокровие, выдержка, знание, незамутненный разум. Наши высшие ценности. Знайте: на мою — лично на мою поддержку — вы можете рассчитывать всегда.

Прощание вышло коротким. Правитель змей покинул квартиру — словно никогда его здесь и не было. Ярослав остался — с жетоном небесной канцелярии.

С этого дня он — официально один из бессмертных.

Парень вернулся на кухню, оглядел непонимающе стол. Шэ почти не тронул свой чай — как, впрочем, и он сам. За разговором оказалось не до того. Подумав, включил конфорку под чайником. Принялся мыть кружки — хотелось всё-таки выпить чаю. После услышанного ему необходимо было отвлечься. Жетон Яр положил на стол.

Как там Шэ сказал — оказалось, что Цинковский не такой-то нравственный человек. Но тот никогда и не пытался изобразить высокие моральные качества.

Вспомнилась их первая встреча. Лис заявил, что пришел из чистого любопытства. И это было похоже на него. За истекшее время те события подзабылись. Стали казаться неважными. Да Цинковский на ноги ему помог встать!

Лучше бы это было любопытство.

Вспомнился давний разговор. Юлиан тогда заявил, что убил его не нарочно. Как можно ненароком прирезать друга его же собственным кинжалом из стремления этим кинжалом завладеть?! Ярослав попросил не поднимать больше эту тему — от нее веяло могильным холодом. А он хотел жить. Но сейчас, после того, что он понял. После рассказа Шэ… и зачем, спрашивается, Шэ рассказал всё это, если не знал, что Яр — реинкарнация его погибшего сына?

*** ***

— Юль? — окликнул Ярослав. — А расскажи мне о Шэ Синхэ, — попросил он.

И впился взглядом в лицо Цинковского. Во взгляде лиса мелькнуло смятение.

— А… зачем ты спрашиваешь? — осведомился он, откашлявшись.

— Не знаю, — сознался парень. — После разговора с его отцом, знаешь, из мыслей не идет.

— Что-то вспомнил? — собеседник колюче глянул на него.

— Ничего, — Яр помотал головой. — Но с мыслей не идет, — повторил он. — Ничего не могу поделать. Крутится и крутится, — вырвался вздох. В последнем он не полукавил ни капли.

— Вон что, — лис покивал. — Понимаю, — он примолк, уставившись в столешницу. — Шэ Синхэ был четвертым принцем клана змей. Мать дала ему имя Синхэ — Звездная река. Это намек на глубокую мудрость и знания. То, что непостижимо и недосягаемо, — говорил он нараспев, так что у Ярослава поневоле закружилась голова. — Синхэ всю жизнь преследовали подозрения — и отец, и старшие братья считали, что он стремится захватить власть. И может строить козни, чтоб набрать втайне сторонников и затем… расчистить себе путь к трону.

— А на деле? — Ярослав сощурился.

Лис покачал печально головой.

— Синхэ никогда не стремился к власти. Однако он был хранителем важного артефакта клана — кинжала Клык ночи. Тот способен был отравить так, что не найдешь противоядия. Или напротив — дать противоядие, что бы тебя ни отравило. Он же был ключом от тайных подземных ходов змей. После его исчезновения у змей появились… определенные сложности со своими же тайными ходами.

— А где кинжал на самом деле? Ну, не говори, что не знаешь! — он взмахнул рукой. — Не может такого быть. Ты ведь был последним, кто держал кинжал в руках!

— Я был не последним, — мягко отозвался Цинковский. Поглядел внимательно на Яра, усмехнулся. — Ярик, подумай головой. Цинь Юйсина казнили за убийство друга. Но коли так — кинжал ведь должны были отобрать у него? А при нем кинжала не оказалось. Всё потому, что кинжал исчез. Был похищен — и что с ним, остается тайной по сей день.

— А ты не пытался Клык ночи разыскать?

— Нарочно не пытался — он мне не сказать, чтобы был нужен, — задумчиво отозвался лис. — Но мне кажется, не так давно я его нашел. Напал на след того, что от него осталось, скажем так.

Яр прикрыл глаза, боясь, что лис заметит — в какое бешенство его привело услышанное. Не сказать, чтоб был нужен! Эта хвостатая мразь убила его за побрякушку, которая ему — не сказать, чтоб нужна. Дышать стало трудно.

— Ярик, иди умойся холодной водичкой, — тихо посоветовал Цинковский. — А то тебя сейчас удар хватит.

Парень кивнул. Поднявшись, рванул в ванную, врубил воду. Опустил под холодную струю обе руки. Плеснул на лицо раз, другой, третий. Потом вовсе засунул голову под кран.

Когда спустя минут пять или десять вышел — Цинковского в квартире не было. Видно, решил убраться подобру-поздорову. Правильно сделал.

Пометавшись по кухне с минуту, Ярослав шлепнулся на табуретку. Запустил обе пятерни в волосы, провел с силой ото лба к затылку, лохматя. Успокоиться вроде успокоился, но теперь слегка потряхивало. Колени были противно ватными — как и голова.

Зачем Цинковский сейчас явился?

Хотя нет. Зачем он вообще продолжает приходить раз за разом, хоть наверняка понимает — по-прежнему уже ничего быть не может!

Нет, вопрос в другом. Зачем он вообще заявился тогда в больничную палату? Приложил столько сил, чтоб поднять его, Яра, на ноги. А затем — и развить его силы. Сделать одним из бессмертных. Он ведь уже тогда наверняка знал, кем именно был Ярослав в прошлой жизни. Сам навязался фактически ему в знакомые, а затем и в друзья. Сделался наставником. Сам рассказал, что сотворил в прошлом…

На стол выбежала Тоторо, щелкнула.

— Печенья хочешь? — вздохнул Ярослав. — Я-то думал, ты на работе.

Тяжело поднялся, полез в шкаф. Присутствие восьмилапого чудища странным образом успокоило. Яр понял, что жалеет об отсутствии дома Ирины. Поговорить бы с ней, это б наверняка успокоило! Но сестра проходит аспирантуру… тревожить ее по пустякам не стоит.

— О! Чернослив, — Ярослав вздохнул. — Это наверняка Цинковский купил тебе, — он вскрыл пакетик, достал блюдечко. — Не понимаю, — повторил он вслух то, что крутилось в голове. — Почему, зачем? Ладно, я могу понять — гештальт закрывал. Или как оно там правильно называется…, но говорить-то мне зачем было?

А не сказал бы — так Яру и в голову бы не пришло, что он может быть сыном самого правителя Шэ.

Парень опустился на табуретку, глядя как паук грызет ягодку чернослива. Сердце уже не колотилось — наоборот, стучало редко, словно неохотно.

— Неужели он нарочно это сделал? — шепнул Ярослав. — Он ведь даже не спрашивает, почему я так к нему стал относиться. Значит, он и хотел, чтоб я догадался! Заложил это еще тогда, зараза. Как бомбу замедленного действия! — он истерически хохотнул.

Глянул на паучиху. Та отвлеклась от чернослива, глядела на него внимательно своими жуткими гляделками без зрачков.

— Знаешь, самое паршивое — я ничерта не помню, — вырвался вздох. — Интересно, память вернется? Как считаешь, Тоторо? Цинковский считает, что она должна вернуться? Иначе всё это слишком жестоко, — шепнул парень. — Ладно — убил. Может, дурачились, может — что-то вроде поединка. Он же сказал, что не хотел… по неосторожности. Но сейчас. Чего он добивается? Хочет вернуть Шэ Синхэ таким, каким тот был три тысячи лет назад?

Яр упер локти в столешницу, лицо спрятал в ладонях.

А сам он хочет на самом деле возвращения той памяти? Хочет он стать кем-то, кто жил три тысячи лет назад?

У него сейчас есть родители и сестра. Есть минувший этап жизни — который остался позади из-за его самонадеянности и неосторожности. Этап, полный славы и ярких вспышек. Есть сейчас работа, которой он увлечен. Есть нынешняя жизнь. Друзья… и не только.

Еще Ольга, — вспомнилось некстати. Правда, расстались они почти год назад как-то по-дурацки. И за это время так и не пересеклись.

— Надо написать Ольге! — поведал он решительно Тоторо.

Паучиха снова принялась грызть свой чернослив. Словно согласилась. Да, само собой — давно следовало написать! Ярослав зажег конфорку под чайником и решительно направился в комнату за телефоном.

Глава 6

О том, что неугомонная правозащитница сменила номер, поведал Санин.

До него Яр дозвонился без труда. Он рассказал — Ольга уехала в Лондон, какие-то курсы правозащитников.

— Нафига ей Лондон? — удивился Яр. — Мы же в России, у нас свои законы!

— Не вздумай ей об этом сказать при встрече! — рассмеялся Санин. — А то опять поругаетесь. Хотя… вы что, за год без малого так и не помирились? Вот же двое упрямцев! — потом посерьезнел. — Яр. Что у тебя с голосом? Ты какой-то… загруженный.

— А я теперь — официально бессмертный, — поведал парень, не в силах держать впечатления в себе. Поделиться требовалось хотя бы частично. — Был недавно представлен князю-фениксу, говорил с ним. Вчера вот получил официальный документ, подтверждающий.

— Ого! — Санин присвистнул. — Поздравляю! Или надо сочувствовать? — прибавил тут же.

Яр невольно рассмеялся.

— Просто познакомился там с разными людьми, — отозвался уклончиво. — Вот, хожу под впечатлением, — он помолчал. Рассказывать, что услышал от правителя Шэ, не хотелось. Пока не хотелось. — Слушай, Миш. А ты ведь собирал тогда материал по бессмертным?

— Собирал, Яр, — согласился Санин. — И самым значительным было то, что я услышал от тебя. И от твоего наставника, с которым ты же меня и свел.

Ясно. Ненавязчивый намек — он, Яр, знает больше, чем кто-либо. Беда в том, что он вообще нихрена не знает, как оказалось!

— У тебя проблемы? — проницательно заметил Михаил.

— Нет… просто свалилось на голову всякое. Кучей, — он вздохнул. — Пришлешь мне номер Ольги? Попробую написать ей.

— Напиши. Мне кажется, она будет рада. Она до сих пор не может забыть ту историю. Но встретиться у вас получится месяца через два-три. Как пойдет.

— Спасибо тебе, — вздохнул парень.

— Звони, если что, — напомнил на прощание Санин. — Да и вообще, звони в любое время.

Номер прилетел минуту спустя после того, как попрощались. Яр поразмыслил немного, глядя в экран. Кажется, события годовой давности основательно поблекли. Особенно в сравнении с нынешними.

«Привет! Давно не виделись. Знаешь, я подумал, что был тогда неправ. Как у тебя дела?»

Вздохнул. Самое страшное — это даже не лицемерие. Это безразличие. Слишком мелким стали те разногласия издалека. В свете последних дней.

*** ***

Яр задумчиво оглядел вывеску над обшарпанной дверью.

Ничего необычного. Одноэтажное здание, стены из гофрированного металла. Краска выцвела, местами проступала ржавчина. Вывеска — такая же древняя и облезлая, как и всё здание.

Может, он ошибся?

Чтоб найти место обитания Цинковского, пришлось извернуться. Он даже Санина напряг — с трудом увернувшись от расспросов, что стряслось у них двоих. Лис после того визита не показывал носа. Яр поймал себя на том, что без наставника, без его привычных насмешек и подначек сделалось пусто. Две недели прошло, и он попросту не выдержал.

К тому же… сам он не то, что не разобрался в случившемся. Даже не начал разбираться. Не представлял, с какого конца приступить. Так что рвать отношения с наставником было откровенно рано.

Гнусный циничный расчет?

Да. Но Цинковский втерся в доверие, прекрасно зная об их прошлом. Не сказал ни слова, вел какую-то свою игру. Теперь его, Яра, очередь.

Он поднялся, потянул ручку двери. И поморщился от визга пил и неритмичного стука. Звуки обрушивались на голову — стоило чуть приоткрыть створу. И в этой какофонии еще нужно отыскать лиса! Если он и правда тут, само собой. Верилось слабо.

*** ***

— Ты какого хрена здесь делаешь? — удивленно протянул Яр.

— Сам такой же, — огрызнулся Цинковский, вытирая руки ветошью. — Пошли выйдем, чего опилками дышать, — поморщился и первым направился к выходу.

— Погоди, погоди, — парень рассмеялся, нагоняя его. — Так чем ты тут занимаешься, а?

Лис мрачно глянул на него.

— Не поверишь, Ярик. Работаю. Бывает же, а? — не улыбнулся, но во взгляде мелькнуло знакомое ехидство.

— А нафига? — выдал Яр, не придумав ничего лучшего. — Ну, ты же того, — он помахал ладонью в воздухе. — Древнее бессмертное существо, божество, — пояснил он мысль.

— Ярик. Бессмертные существа, особенно древние, и правда имеют с этого статуса всяческие плюшки. Но я предпочитаю держаться подальше от этой шатии-братии! Ты мог заметить — тем более, я сам тебе об этом рассказывал. И причины тебе известны. К тому же, — Цинковский хитро прищурился, — великий правитель Шэ наверняка давно наябедничал тебе, что лисьих хвостов у меня нет. Да и статуса божества — тоже.

— А где они? — любопытство моментально вспузырилось, как газировка, которую хорошенько потрясли, и тут же отвернули крышку. Так что остальные чувства и мысли разом сделались далекими и неважными.

— А вот этого я не знаю, — развел руками лис. — Правда не знаю! Эти разини народа змей накрепко запечатали отрубленные хвосты в саркофаге. Запечатали своими змеючными печатями — накрепко, не подкопаешься. Если ты не народа змей и не имеешь доступа к их тайным знаниям и артефактам — черта лысого. Нет, с полтысячи лет назад у меня были наметки — что и где. Но потом военные стычки, землетрясения с оползнями, — он поморщился. — Походы Ионова. Потом советы воевали с басмачами.

— Короче, след потерялся, — с изумлением заключил Ярослав.

— А я даже не удивляюсь, — вздохнул Цинковский. — Ты меня искал-то зачем?

— Ах да! — спохватился парень. Замялся, запустил в волосы пятерню — перенял этот жест от лиса! — Да по-дурацки как-то всё вышло, — посетовал он.

— Да ты вправе злиться, — пожал тот плечами. — Этому я тоже не удивляюсь. Чего-то такого, в общем, и ждал. Чуть позже — но чего уж там! — и махнул рукой.

Положив ветошь на перила крыльца, спустился на пару ступенек и уселся. Сбитый с толку Ярослав тоже присел на ступень.

В мыслях царил разброд. Цинковский с самого начала понимал, что он всё узнает. Значит, и правда просто решил загладить вину. Привести на путь к бессмертию — а дальше уж как пойдет. Сам бывший бог-лис, лишившийся на деле немалой толики былого могущества, зарабатывает себе на жизнь, столярничая в мебельной мастерской.

— Значит, ждал? — переспросил Яр задумчиво.

В этот раз бить морду лису не хотелось. Злость сменилась растерянностью. А еще бродили и обрывались смутные мысли — кто из этих бессмертных старикашек на самом деле что знал.

— Ну, твоя честная прямая натура осталась прежней, — хмыкнул Цинковский. — А я утаил от тебя такие подробности биографии!

— Когда ты возродился? — парень прищурился, разглядывая юное гладкое лицо.

— Ну, погугли — когда шли знаменитые Памирские походы полковника Ионова. Полковника, а впоследствии — генерал-майора, — поправился он. — Ну, а на глаза своим собратьям-бессмертным я попался века за три-четыре до того.

Попался. А возродился и вернул себе память… явно раньше. Насколько? Прямо говорить не хочет. Снова. И попался он им на глаза наверняка, когда искал свои хвосты. Правда, обмолвился же — были наметки полторы тысячи лет назад. Значит, больше полутора тысячелетий землю и топчет после возрождения.

— А что ты станешь делать, если хвосты свои вернешь?

— Поступлю с ними так, как подобает, — хмыкнул лис. — Они вернутся к своему законному хозяину.

— А если не вернутся?

— Ярик, а у тебя меньше, чем у кого-либо, оснований злорадствовать по этому поводу!

— Почему это? — Яр прищурился.

— Потому что, — отрезал Цинковский, поднимаясь. — Извини, у меня так-таки рабочая смена. Коллеги не поймут, какого хрена я прохлаждаюсь. Да и торчать после окончания рабочего дня неохота. У меня сегодня свидание! Что касается твоего визита, — прибавил он, не давая Яру вставить и слова. — Раз уж тебя так волнует эта тема — задайся вопросом. Кто ж так-таки на самом деле шлепнул Шэ Синхэ? Кому была выгодна смерть четвертого принца, а главное — у кого была возможность провернуть всё так ловко, чтоб подозрение пало на внука старейшины Цинь. И куда после казни делась внучка старейшины, сестра-близнец Цинь Юйсина.

Ярослав раскрыл рот, но так и не нашелся, что ответить. Лис повернулся спиной и утопал обратно в цех.

Нет, а откуда ему-то знать ответы на вопросы, которых это древнее недобожество насыпало тут с таким ехидным видом?!

По совести, он бы задал другой вопрос. Кланы лис и змей враждовали. Так как же вышло, что Цинь Юйсин и Шэ Синхэ оказались друзьями?

Яр оглянулся, поглядел задумчиво на захлопнувшуюся дверь. Пожалуй, он задаст этот вопрос бывшему наставнику и другу позже. В конце концов, тот с ним общаться не отказывался. Хотя и раскаяния особенного не выказывал. Повиниться не пытался — напротив, противоречил собственным показаниям.

Сам же заявил, еще в самом начале знакомства, что убил его, Ярослава, в прошлой жизни! А теперь отбрыкивается всеми четырьмя. И ведь как убедительно…

Парень медленно побрел по улице, разыскивая какой-нибудь скверик или площадку, чтоб посидеть спокойно в тишине, поразмыслить. Цинковский выглядел отчасти виноватым, когда каялся перед ним. Теперь же он чуть не с пеной у рта уверял, что не убивал Шэ Синхэ. И очевидное противоречие разбивалось о странное ощущение: Яр ни в первом, ни во втором случае не ощущал ни тени неискренности!

Завернув за угол, он приметил в отдалении зелень.

Деревья! Высокие. То, что надо! Ярослав ускорил шаг. От вожделенной зелени его отделяли несколько кварталов. Через квартал от улицы, где находилась мебельная мастерская, начиналась промзона. Получается, фирмочка, где подвизался Цинковский, притулилась прямо на краю этой промзоны.

Яр остановился посреди дороги. Потоптался, хмурясь и крутя неподатливые мысли.

Потом порылся в карманах, вытянул визитку Шэ. Удачно! Он пока не будет пытаться приблизиться к клану змей. Но в мелкой-то просьбе правитель Шэ ему не откажет? Он набрал номер и стал слушать гудки.

Правитель Шэ словно и не удивился. Не только звонку, но и просьбе, озвученной ему Ярославом.

— Конечно, юноша, — только и сказал он — в голосе слышалась улыбка. — У меня есть контакты князя-феникса, и я с радостью помогу вам. А как у вас с вашим наставником?

— Мы почти не общаемся, — сознался Яр. — Спасибо вам за помощь. Не знаю, как и благодарить…

— Что вы. Не стоит. Кстати, а зачем вам князь-феникс?

— Хочу сам кое в чем разобраться. Юлий… понимаете, кое-что в голове попросту не укладывается. И… я хочу попытаться понять. Как мне самому быть дальше.

— Конечно, я понимаю. Я так понимаю — вы хотите попасть в библиотеку Небесного чертога? Она закрыта, и помочь вам действительно сможет лишь князь-феникс. Удачи вам в ваших изысканиях, — прибавил он сочувственно и отключился.

Ярослав покивал машинально, хотя правитель змей не мог уже его не только видеть, но даже и слышать. Не успел убрать телефон — звякнул сигнал сообщения. Правитель Шэ сбросил номер князя-феникса.

Быстро! Что бы ни говорил Юлий — но кажется, правитель змей проявляет к нему симпатию. Пусть причин Яр пока что и не понимает.

А может быть, и понимает. Слишком хорошо.

*** ***

Напротив края промзоны, через дорогу, располагался жилой микрорайон. А за ним — целый парк. Густо засаженный деревьями и неожиданно обширный. Ярослав направился туда.

Ограждения не оказалось. Он просто прошел под деревьями и выбрался на узкую аллею, мощеную растрескавшейся плиткой. По бокам росли растрепанные кусты — ветки свисали прямо на дорожку, загораживая проход чуть не до половины с каждой стороны. Кое-где скамьи попросту вросли в эти одичавшие кущри. Неудивительно, что парк пустынен! По крайней мере, здесь.

Ярослав неспешно зашагал по аллее.

Разросшиеся лохматые ветки приходилось обходить, плитка крошилась под ногами, пыль оседала на кроссовках. Он и не помнил, когда ему случалось видеть настолько же запущенный парк. А убегавшие изредка вбок дорожки и вовсе напоминали лесные тропки. Тем не менее, место казалось ему странно уютным.

Он шагал, пока шум редких авто не пропал окончательно. Птицы над головой щебетали — но не сказать, чтоб навязчиво.

Одна из скамеек привлекла его внимание. Отодвинутая вглубь кустарника с дорожки, а сам куст, напротив — разросся неимоверно. Закрыл скамью с боков и сверху — образовал подобие целой беседки!

Скамейка выглядела уютно — полукруглая спинка плавно перетекала в сиденье. Если откинуться — окажешься в полулежачем положении.

То, что надо, чтоб отдохнуть в одиночестве! И не ходит никто — что особенно ценно.

Забравшись внутрь, устроился на скамье поудобнее, прикрыл глаза. Несколько раз глубоко вздохнул. А потом открыл присланное правителем змей сообщение. Хотел нажать вызов — но встряхнулся. Вот так запросто звонить без предупреждения, да еще и официальному правителю бессмертных!

Помаявшись с минуту, нащелкал сообщение. Отправил. И изумился, получив спустя пару минут ответ.

У князя-феникса выпадал свободный вечер. И он готов был пересечься в центре с молодым практикующим, недавно ему представленным. Название кафе было Яру знакомо. Он даже рассмеялся — слишком уж гладко всё складывалось.

*** ***

Князь-феникс оказался далеко не таким высокомерным и отстраненным, как почудилось Яру при первой встрече. Приятный интеллигентный человек — правда, в манерах ощущалась всё же легкая рисовка на публику. Однако отторжения это не вызывало. Яр отлично помнил, как в бытность свою эстрадной звездой сам выпендривался куда больше.

— Разумеется, — с готовностью ответил он, когда парень заикнулся о желании заглянуть в небесную библиотеку.

— Вот так просто? — он не сдержал удивления.

— А к чему сложности? — феникс мягко улыбнулся. — Вам в любом случае придется подняться и пройти через небесные врата — каждому, кто желает попасть на Небо, приходится. Недостойного они не пропустят, — он помолчал, давая возможность осмыслить его слова. — Скачаете себе приложение — небесный путь, — проинструктировал он. — Как только я увижу вас в системе — сразу скину метку. Это вроде навигатора джи-пи-эс, только нарочно разработанный под наши нужды нашими же программистами.

— А что будет с обычным человеком, если он скачает себе небесный путь? — тут же залюбопытствовал Яр. — Он ведь скачивается на любое устройство, как я понял.

— Абсолютно на любое, — покивал феникс. — Там есть и карты, и маршруты. Только имеется нюанс: попробует обычный человек пройти путями бессмертных — и наткнется на препятствия, с которыми может справиться лишь бессмертный. Многие пытались, — он слегка вздохнул. — Поверьте, я искренне скорблю. Хотя — знаете, есть такое понятие, как предназначение. Возможно, для чего-то им нужен был такой опыт в колесе перерождений.

— О, — Яр не нашелся, что на такое ответить. — И я наткнусь на те же препятствия?

— Главное из них — сами Небесные врата, — пояснил феникс. — Вы достигли уровня силы, достаточного, чтобы на вас обратила внимание небесная канцелярия. Это означает, что, скорее всего, вы пройдете их. Если, конечно, у вас нет порочных мыслей и целей. Но гарантий я вам дать, как вы понимаете, не могу. Это зависит не от меня.

Ярослав покивал задумчиво.

Искренность и прямота князя-феникса подкупала. И в то же время он изумлялся про себя: ему прямым текстом говорят, что он может и не пройти к цели! А князь — равно, как и небесная канцелярия — не понесет за это ровно никакой ответственности. Собственно, он своим изящным пассажем эту ответственность с себя попросту снял.

Только вот он сам понимал: риск не заставит его отказаться от идеи посетить небесную библиотеку! И феникс это прекрасно видел.

— Вижу, вы не из тех, кто бросает цели на полпути, — заметил тот.

— Смотря какие цели, — отозвался Яр задумчиво.

— Простите мне мое любопытство, — князь-феникс слегка улыбнулся. — В чем же сейчас заключается ваша цель? Потому что бросать ее вы явно не намерены! Уж я-то вижу.

— Просто… хочу понять, — парень вздохнул.

— Вижу, правитель Шэ не отказал себе в удовольствии раскрыть вам глаза на личность вашего наставника, — хмыкнул феникс. — И вы оказались не только талантливым юношей, но и честным, совестливым человеком. Вам одинаково претит и отворачиваться от наставника, показавшего путь к бессмертию. И продолжать идти вслед за безнравственным человеком.

— Что-то в этом роде, — Яр неловко улыбнулся.

А переживал бы он так на самом деле, если б не то случайное признание Цинковского? Он и сам не знал ответа.

Слишком хорошо понимал. Одно дело — узнать, что твой наставник три тысячи лет назад угробил вроде бы как друга из-за побрякушки. Пусть даже и ценной. Совсем другое — понимать, что этот друг — скорее всего, ты сам.