Гробница без имени . Том 2

Глава первая.

Глава первая

Холод впивался в кости Саарека, и он знал – этот холод шёл не от камня. Это было дыхание чего-то древнего, просыпающегося в глубине. Саарек стоял на краю пробитого тоннеля, привалившись к шершавой стене так, будто сам был частью этой подземной жилы. Его лицо, цвета размытой извести, казалось изрытым тенями. Рядом замер Велл, и он тоже чувствовал, как этот липкий холод пробирается под одежду, несмотря на пот, выступивший после долгих дней копки. Подросток смотрел в чёрную зевающую пасть тоннеля — его труд, его проход в неизвестность, и теперь этот проход казался не просто черной дырой, а живым, дышащим существом. Сквозняк, тянущийся из этой утробы, цеплялся за волосы, неся с собой тяжёлый, душный, глухой запах — не просто сырой, а чужой, как дыхание чего-то спящего, пробуждающегося после столетий забвения. И ещё… что-то новое, тревожное, от которого нутро сжималось в холодный узел. Велл втянул ноздрями воздух, пытаясь распознать нотки незнакомой угрозы.

— Там… зашевелилось, — прохрипел Саарек. Его голос поглотила глубина тоннеля, но Велл услышал этот хрип и вздрогнул. — Чувствую. Механизмы. Те, что спали столетиями, просыпаются.

Он резко повернулся к Скваару, стоявшему чуть поодаль.

— Мы идём. Я и ты. Вдвоём. Быстро.

Скваар не ответил сразу. Его взгляд скользнул вниз, туда, где тьма сгущалась невидимой воронкой. Велл проследил за его взглядом – там не было ничего видно, лишь ощущалось давление бездонной черноты. Затем Скваар перевёл взгляд на Саарека. На его лице не было осуждения, только холодный расчёт и лёгкое, едва заметное беспокойство.

— Ты не можешь, — сказал Скваар твёрдо. — Ты только что вышел из регенерации. Рана на руке ещё тянет. — Он кивнул на предплечье Саарека, где под тканью всё ещё угадывался след недавнего повреждения. Велл видел эту рану, видел, как тяжело давался Саареку каждый резкий жест после "сна". — Ты сам сказал про механизмы. Если они живые, мне придётся следить за тобой. А мне нужно следить за всем.

Саарек напрягся. Желваки заиграли на скулах. Велл почувствовал, как напряжение между двумя взрослыми мужчинами сгущается в воздухе, словно перед грозой. Он нервно переступил с ноги на ногу, чувствуя себя маленьким и лишним в этот момент, желая исчезнуть, но не смея отвести взгляд.

Скваар шагнул ближе, поднял руку и крепко положил ладонь на плечо Саарека. Жест был коротким, но весомым, словно отпечаток решимости.

— У тебя другое дело. Важнее. Прикрытие сверху. Если что – вытащи нас. Подготовь отход. А я возьму Брока. Он как тень – молчит, когда надо, и знает каждый уступ под ногой.

Саарек несколько долгих секунд вглядывался в глаза Скваара, ища что-то – или принимая неизбежное. Велл видел, как в глазах Саарека гаснет упрямство, уступая место суровому принятию. Затем Саарек сжал челюсть и коротко, грубо кивнул. Слова больше не требовались.

Скваар и Брок подошли к краю. На них уже были надеты подземные комплекты: пояса, отягощённые карабинами, лёгкие привязки, тускло поблёскивающие фонарные сферы на зажимах. Фляги с водой, ножи, складные крюки. Карманы на поясе набиты мешочками с алхимическими смесями и запасными мягкими подошвами для бесшумного шага. Стреломёты с туго взведёнными пружинами покоились за спинами. Велл смотрел, как быстро и слаженно они готовятся. Каждое движение было отточено, профессионально. Он чувствовал себя неуклюжим и лишним рядом с ними, несмотря на все усилия, словно школьник, затерявшийся среди воинов.

Спуск начинался с треноги – массивного сооружения из брёвен, закреплённого над проходом. От неё вниз уходил канат, туго натянутый, обработанный воском для лучшего скольжения. Скваар проверил крепление дважды, его пальцы ловко скользили по металлу, проверяя надёжность. Убедившись, кивнул Броку. Затем зацепился за страховку, почувствовал вес собственного тела, повисшего над бездной, и начал спуск в пустоту. Брок последовал за ним. Велл подошёл к самому краю, держась за холодный камень стены, и заглянул вниз. Там была только темнота – абсолютная, давящая, поглощающая всё. Он слышал лишь тихое шуршание каната и негромкие звуки спускающихся, и чувствовал, как холодный, липкий страх ползёт по спине, пытаясь задушить дыхание.

Сначала – только темнота, абсолютная, давящая, поглощающая даже очертания собственного тела. Потом – запах. Он бил в ноздри, вонючий, влажный, вязкий, как в самой утробе земли, если бы земля была живым, гниющим существом. Стены тоннеля скользили мимо плеч – узкие, неровные, будто выгрызенные изнутри чем-то огромным и слепым. Камень был тёмным, испещрённым ржавыми прожилками, словно запекшейся кровью. Иногда попадались следы древней обмазки – потрескавшейся, облупившейся, едва державшейся. На глубине примерно пятнадцати метров Скваар остановился, достал фонарную сферу, активировал её. Мутный, призрачно-белый свет выплеснулся в пространство, неохотно раздвигая тьму, выхватывая лишь намёк на огромное помещение внизу. Что они там увидят? Что скрывает эта бездна? – мелькнула тревожная мысль.

Ещё десять метров вниз. Над головой Скваара зияла чёрная дыра – потолок, уходящий вверх, теряясь в сумраке. Огромное помещение. Стены поднимались к невидимому своду, покрытые полупрозрачным слоем минерального налёта, похожего на древнюю, высохшую слизь.

Когда их ноги коснулись дна, свет сфер растекся по полу, выхватив величественное, но безоговорочно мёртвое пространство. Зала была широкой, почти круглой. Каменный пол испещрён трещинами, усыпан мелкой крошкой, осыпавшейся с потолка. По центру лежала груда битых обломков – остатки пробки, которую они пробили сверху.

Воздух здесь был вязким, как вода в стоячем болоте. Каждый вдох давался с усилием, казалось, это воровство у самой смерти, скрывающейся в тенях.

— Здесь ничего не двигалось веками, — прошептал Брок, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Его голос звучал приглушённо, словно его тоже поглощал этот мёртвый воздух.

Скваар достал из внутреннего кармана плотного кожаного жилета продолговатую ампулу – стеклянную, около двадцати сантиметров в длину, с запаянной верхушкой. Внутри, уложенные чёткими слоями, как слоёный пирог, лежали алхимические смеси: мерцающий серебристый, бледный нефритовый, тёплый янтарный и угольно-чёрный на дне. Скваар аккуратно обломал верх ампулы. Раздался тихий, еле слышный свист – воздух медленно втягивался внутрь.

Смеси начали реагировать, одна за другой. Янтарный слой потемнел и вспух, словно тесто. Серебристый окрасился в мутный, грязно-фиолетовый цвет. Нижний чёрный начал пузыриться, выбрасывая на поверхность мелкие пузырьки, лопающиеся без звука. Скваар нахмурился.

— Есть примеси, — пробормотал он, внимательно изучая ампулу. — Не смертельные, но явно… раздражающие. Хуже, чем я ожидал. Придётся всем глотать смеси для вывода токсинов.

Свет их сфер дрожал в воздухе, медленно скользя по полу, осторожно раздвигая тьму. И тогда мрак отступил ещё чуть дальше – открылись тела.

Сначала – человеческие. Не меньше дюжины. Скелеты, разбросанные по полу, многие рассечены, переломаны, некоторые почти рассыпались в прах. У одного из них три дротика торчали из грудной клетки – трёхгранные наконечники, почерневшие от времени. Другой лежал лицом вниз, руки сжаты перед собой, будто он пытался закрыться от удара, которого не увидел.

Потом – твари. Пять тел, разбросанных среди людей. Вытянутые, полусогнутые кости. Странные, неестественные суставы. Широкие, массивные челюсти. Рёбра распластаны, словно их разорвало изнутри огромным давлением. У одной твари в шейных позвонках торчал ржавый обломок клинка.

— Смотри, — указал Брок, его голос стал ниже. — Эти тела с дротиками… они лежат как-то странно. Все в одном направлении.

Скваар медленно кивнул. Он двинулся дальше, осторожно поднимая обломки камня, заглядывая под кости. Остановился, присел на корточки.

— Здесь что-то не так… — пробормотал он. — Видишь эти дротики? В груди человека?

— Да.

— Они прилетели отсюда, — Скваар провёл пальцем по воздуху, как бы прочерчивая невидимую траекторию, ведущую к одной из стен. — А это значит, где-то там был механизм.

Он подошёл к стене и начал медленно, методично ощупывать поверхность. Камень был гладким, но на одном из участков – едва заметно тёплом на ощупь – обнаружился крошечный, почти неразличимый шов. Он провёл по нему ногтем – и почувствовал небольшое отверстие, не шире пальца.

— Ловушка, — сказал он вслух, его голос эхом отразился от стен. — Стреломёт. Маскировка под обычную кладку.

Он ещё раз осмотрел стену, ища другие отверстия. Затем вернулся назад, посмотрел на пол. У тела ближайшего скелета – ещё один дротик. Острый, почерневший, чуть вгрызшийся в камень пола.

— А вот и механизм пуска, — Скваар склонился к полу. Там, среди плит, была едва заметная нажимная плита – размером с ладонь, чуть утопленная, почти слившаяся с окружающим камнем. Он присел у подозрительной плиты и замер. Внимательно вгляделся в пол – едва уловимый зазор по краям, чуть иная фактура камня, которую глаз едва различал среди крошки. Он нахмурился, достал из бокового кармана «подземного набора» складной щуп – тонкий, прочный инструмент с телескопическим механизмом. Щёлк – звенья выдвинулись, зафиксировались с тихим металлическим призвуком.

— Проверим, старая ты или просто спящая, — пробормотал Скваар.

Он аккуратно вытянул руку, установил наконечник щупа в центр плиты и плавно, равномерно надавил. Сначала – ничего. Затем – лёгкий, сухой щелчок под камнем. Из глубины стены донёсся едва слышный металлический скрежет… и всё. Тишина. Воздух остался неподвижен.

— Механизм мёртв, — хмыкнул он, поднимаясь. — Или порожний. Или и то, и другое. В любом случае – кто-то здесь хорошо повоевал. — Скваар оглядел залу. — Думаю, они шли с той стороны… — он показал на широкий коридор, уходящий в сторону от центрального круга тел. — И напоролись на охрану. Часть погибла от ловушек. Остальных добили твари. Или эти твари тоже были охраной. Кто знает, какие изощрённые схемы у древних.

Брок молча осматривал высокий потолок, потом спросил:

— А если что-то ещё работает? Что мы не нашли?

Скваар посмотрел в темноту дальних углов и прижал палец к губам.

— Тем лучше, если оно не знает, что мы здесь.

Скваар и Брок, двигаясь медленно и с предельным вниманием, продолжили осмотр. Стены – грубо отёсанные, с редкими вставками тёмного, почти чёрного камня, словно включениями иной, инородной породы. Некоторые участки покрыты тонкой, как паутина, сетью трещин. Местами проступала старая плесень – уже выцветшая, сухая, мёртвая. Потолок поднимался метров на пять – тяжёлый, давящий свод, в одном углу которого виднелась древняя арочная подпорка, усиленная массивными металлическими скобами, давно проржавевшими.

— Камень тут местами родной, местами укрепляли, — буркнул Скваар, проводя пальцами по грубым стыкам. — Работали в спешке или по необходимости.

Пол, покрытый слоем пыли и обломков, местами был выложен из гладкого плитняка, местами – из старого, шершавого камня. Несколько плит были разбиты, расколоты – там, где явно бушевала давняя битва.

Они осматривали обломки костей, пытаясь различить детали. Людские скелеты – в истлевших лоскутах одежды, которые рассыпались при прикосновении. У многих в костях – застрявшие дротики. Нашли ещё одну ловушку, почти идентичную первой. В одной из стен – на уровне груди человека – виднелись крохотные отверстия, словно вросшие в поверхность камня.

— Идеальная высота для залпа, — пробормотал Скваар. — И похоже, что вот те дротики, что мы видели в телах, — отсюда. Перекрёстный огонь.

— Кто-то пробивался изнутри, — добавил Брок. — Или их загнали преследователи.

Он указал на узкий коридор, уходящий от основной залы. Около десяти метров – и за ним угадывались очертания ещё одного помещения. Стены коридора были неровны, местами осыпаны, но сам проход оставался цел.

— Не пойдём. Пока нет смысла, — сказал Скваар. — Мало ли, что там. Оставим сферы здесь.

Они установили три световых сферы, закрепив их на невысоких уступах: одну по центру залы, вторую у входа в коридор, третью ближе к обломкам пробки. Холодный белый свет разогнал мрак, оставляя лишь глубокие, тревожные тени по углам.

— Пора наверх, — сказал Брок.

Поднявшись, они первыми подошли к Саареку. Тот молча выслушал доклад, слегка склонив голову; взгляд стал сосредоточенным, тяжёлым.

— Спускаемся. Немедленно, — сказал он. Его голос, хрипловатый после ранения, звучал уверенно и не оставлял места для споров.

Первая пятёрка, включая Велла, спустилась по верёвке, используя лебёдочный спуск – ловко, слаженно, как единый механизм. Велл чувствовал, как канат жжёт ладони даже сквозь перчатки. Спуск казался бесконечным погружением во тьму. Запах гнили и пыли становился всё сильнее. Когда его ноги коснулись твёрдого, усыпанного крошкой дна, он испытал огромное облегчение. Поднял голову – проём тоннеля наверху казался далёкой звездой.

Затем его взгляд скользнул по зале, освещённой сферами, оставленными Сквааром и Броком. И он увидел… тела. Разбросанные скелеты людей и тварей. Это было первое, что он увидел в этом месте, и зрелище потрясло его до глубины души. Сердце Велла сжалось. Мёртвая, застывшая битва, казалось, висела в воздухе, смешиваясь с вязким, тяжёлым запахом смерти. Хотелось отвернуться, закрыть глаза, но он не мог. Ужас и странное любопытство боролись внутри.

На дне залы мужчины сразу же взялись за работу: оттаскивали крупные обломки пробки, освобождали место под базовый лагерь и платформу. Велл тоже включился. Физическая работа, монотонная и тяжёлая, помогала справиться с шоком от увиденного. Он толкал камни, чувствуя их вес, задыхался от пыли, которая поднималась клубами. Пыль висела в воздухе, заставляя людей прикрывать лица. Световые сферы тускло отражались в миллионах крошек камня, создавая призрачное мерцание.

Наверху остальные начали готовить грузы: ящики с припасами, ремкомплекты, оружие, мешки с алхимическими смесями, рулоны прочной проволоки, бочки с водой. Всё укладывалось ближе к спуску, с метками по порядку доставки. Работа шла быстро, сосредоточенно, сопровождаясь короткими переговорами и ритмичным глухим лязгом ящиков о камень.

Команда готовилась к серьёзному спуску – теперь всё шло к настоящему, основательному исследованию нижнего яруса.

Когда последний ящик с провизией и снаряжением был аккуратно спущен на дно огромной каменной залы, и люди начали один за другим спускаться по укреплённому тросу, Саарек, стоявший у самого края тоннеля наверху, кивнул – коротко, решительно:

— Сегодня отдыхаем. Спланируем всё, и завтра начнём штурм нижнего уровня.

Люди с благодарным молчанием начали распаковывать скатки, ставить небольшие подземные палатки и расстилать походные настилы. Глухой гул их действий эхом отражался от стен, будто само пространство здесь дышало медленно, вполголоса, наблюдая за незваными гостями.

Саарек подошёл к Веллу, сидевшему у стены, слегка сутулясь, с полузакрытыми глазами. Подросток выглядел измотанным – долгая копка тоннеля, скудный сон и духота подземелья тяжким грузом лежали на нём. Саарек сел рядом, опершись локтями на колени, и некоторое время молчал, просто смотрел перед собой в тусклый свет световой сферы.

— Как ты? — наконец спросил он негромко, не глядя прямо, давая Веллу пространство для ответа.

— Устал, — отозвался Велл после паузы, его голос был тихим и глухим. — Копать… было тяжело. А потом сон… рваный. Кусками. Не успеваешь провалиться, как снова зовут. И… тут… — он запнулся, вспоминая увиденные тела. Его желудок свело от неприятного ощущения, а образ трёхгранных дротиков перед глазами не уходил.

Саарек кивнул, понимая. Ему самому это было слишком знакомо. Он видел шок в глазах Велла, когда тот спускался.

— Это нормально, — Саарек коротко сжал его плечо. — Мы все сейчас на пределе. Но ты молодец. Без тебя мы бы не успели. Ты помог пробить этот ход, открыл этот путь. — Его голос стал чуть твёрже, обретая оттенок гордости. — Ты справился. И справляешься сейчас. И ещё справишься.

Велл слабо улыбнулся, не поднимая головы. Слова Саарека были тяжёлыми, но они давали опору, словно прочный камень в этой вязкой темноте. Ему, подростку, так важно было это признание.

— Мне казалось, что я… мешаю. Больше, чем помогаю.

— Неправда, — Саарек сжал его плечо сильнее. — Не думай так. А сейчас… немного отдохни. Я кое-что приготовлю. Поможет вывести токсины, легче будет дышать и двигаться. Воздух здесь… не самый чистый.

С этими словами он направился к своему мешку с припасами. Вытащил несколько склянок, пакеты с порошками и жестяную банку с гелеобразной основой. Расстелив на ящике кусок плотной ткани, он начал быстро, привычными движениями смешивать ингредиенты: чёрный измельчённый гриб, ноздреватый минерал, порошок синей коры, несколько зёрен цвета слоновой кости. Перемешал, пока смесь не стала вязкой, однородной массой. Переложил её в глиняную чашу и проверил запах. Резкий, землистый, с примесью чего-то едкого, но терпимый – рабочий запах.

Повернувшись к остальным, он повысил голос так, чтобы его было слышно над гулом лагеря:

— Все сюда! Это смесь для вывода токсинов! Мы их не чувствуем явно, но примеси в воздухе есть. Это… — он показал глиняную чашу с желеобразной массой и щепотку между пальцами, — помогает организму с ними справиться. В день – вот столько. Отщипывайте, не жадничайте. Иначе будете как сонные мухи.

Люди по очереди подходили к чаше, брали свою порцию. Некоторые морщились от запаха или текстуры, но никто не возражал – Саарек знал, что делает. Он лично следил, чтобы никто не переборщил – слишком большая доза могла вызвать нежелательные эффекты.

— Не вкусно, зато работает, — усмехнулся он, когда последнему протянул чашу. — Через пару часов почувствуете. Дышать станет легче.

Саарек медленно прошёл вдоль стены, присев у одного из скелетов. Его пальцы легко коснулись обломков потускневшего меча – рукоять давно сгнила в прах, а клинок был покрыт пятнами ржавчины, словно кровью, что не смыть даже веками. Рядом валялись кости, небрежно сдвинутые, как будто в последнем рывке отчаяния.

— Смотрите, — позвал он Роа-Мара и Скваара. Велл, который сидел неподалёку, повернул голову, вглядываясь в полутьму. — Все тела… обращены к стене. Как будто они пытались отступать… или бежать сюда, в тупик.

— Их загнали, — тихо сказал Роа-Мар, вглядываясь в груду костей у прохода. Его голос звучал мрачно, словно отражение самой безысходности. — Здесь тупик. Бежать им было некуда.

Скваар опустился на корточки, изучая отполированные временем осколки железа и сгнившие ремни снаряжения.

Он указал на остатки обломанного стреломёта, валявшегося среди костей – примитивного и грубого, но всё ещё узнаваемого.

— Здесь был бой, — добавил Саарек. — Яростный. Возможно, они отступали под натиском. Или охраняли что-то здесь. Не исключено, что остальные покинули это место, а эти… не успели.

— Или они были последними, — пробормотал Роа-Мар, словно разговаривая сам с собой, его слова растворялись в тяжёлом воздухе. — Последними, кто остался и принял этот бой.

Они молча осматривали останки, окружённые тенью древности и дыханием давней, застывшей здесь трагедии. Велл смотрел на тела, на обломки оружия, слушал их слова – и в голове начинала складываться картина. Сцена из истории Саарека, увиденная не в словах, а в костях и металле. Он представил себе этот яростный, отчаянный последний бой.

Скваар, изучая стену за спиной скелетов, медленно провёл рукой по трещинам в камне. Взгляд его был сосредоточен, мысли – далеко за пределами этой комнаты.

— Мне одно только интересно, — произнёс он наконец, нарушая тишину. — Эти люди… как они проникли в захоронение? Они пробили тоннель? Или нашли уже заброшенный вход?

Они перешли к скелетам боевых тварей. Крупные, широкогрудые, с мощными костями и странной, неуловимо чуждой формой черепа. Не похожие ни на одно из существ, что они знали.

— Это не парсы, — покачал головой Саарек. — Нет характерного строения лопаток. И клыки… они длиннее, чем у любой известной мне боевой твари. Может, один из тех видов, что больше не выращивают. После Голодной войны… многое исчезло. Храмы Знаний сожгли, архивы развеяли по ветру. Сейчас мы… лишь тень былого. Держимся на остатках, что удалось восстановить.

Глава первая ( продолжение).

— Жутковатые, — пробормотал Скваар, осторожно тронув ребро одной из тварей кончиком щупа. — И всё же… по-своему красивые. Смертоносной красотой.

В этот момент к ним подошёл Варт. Тихо, словно призрак, но с усталой энергией в движении.

— Говорил с Габо, — сообщил он, его голос был приглушён. — Мало знает. Он сюда попал, когда заканчивали этот ярус. Про ловушки – ничего не помнит. Говорит, их устанавливали нанятые мастера. Чужаки. Но кое-что рассказал.

Все трое обернулись, прислушиваясь. Велл тоже слушал внимательно, ловя каждое слово, пытаясь собрать кусочки мозаики этого древнего, опасного места.

— За этим коридором – две комнаты по сторонам. Потом ещё один – длинный, метров тридцать. И снова по две большие комнаты. Это всё, что он строил на этом уровне. Дальше – работали другие.

Саарек кивнул, тяжело вздохнув. Информация была скудной, но полезной. Для Велла каждое слово Варта было частью большой, запутанной схемы подземелья, которую он пытался представить в голове.

— Тогда сейчас надо отдохнуть. Часа четыре-пять. Максимум. Потом пойдём дальше.

Они начали устраивать временный быт в дальней части залы. В углу поставили ящик с прорезью, обсыпали его землёй, отгородили парой кусков парусины, натянув их между обломками колонн. Саарек выжал клок ткани из фляги с жидкостью – та источала мягкий, терпкий запах, способный перебить зловоние подземелья.

— Надеюсь, хватит на пару дней, — сказал он, пряча ткань внутрь импровизированного туалета.

Скваар выставил караул. Первый – Роа-Мар, затем он сам, потом Варт, а затем остальные. Смена – каждые полчаса. Никто не хотел засыпать надолго в месте, где спали древние механизмы и мёртвые твари.

И вскоре, под тяжёлым сводом древнего зала, среди теней ушедшего времени, снова воцарилась тишина. Только редкий шорох камня под сапогом спящего, тихое дыхание и едва слышное капание воды где-то вдалеке напоминали, что это место ещё не совсем поглощено забвением.

От усталости и напряжения… почти не осталось и следа. Саарек, сидя в стороне от остальных, медленно выходил из целительного транса. Кожа на его руке, ещё недавно натянутая и тёмная от старой раны, теперь заметно посветлела, покрылась новой, нежной тканью. Трёхчасовая регенерация пошла на пользу. Он осторожно пошевелил пальцами – острая боль ушла, осталась лишь лёгкая, ноющая память о повреждении. Улыбнулся краем губ, довольно. Даже такая быстрая починка отнимала силы, но сейчас это было жизненно важно.

Тем временем лагерь оживал. Скваар уже успел подшутить над тем, как Брок храпел ночью – и тот в ответ, не открывая глаз, кинул в него сушёный фрукт. Кто-то вскрывал тонкостенную керамическую банку с густой, питательной кашей. Другие жевали высушенное мясо, смешанное с орехами и мёдом – питательная, хоть и не самая вкусная походная еда. Один из разведчиков сидел со скрещёнными ногами, с закрытыми глазами, и жевал медленно, сосредоточенно, будто медитировал вместе с трапезой, вытягивая максимум энергии из каждого кусочка.

Саарек поднялся, расправляя плечи. Сегодня их ждали новые коридоры, и, возможно, новые тайны. Он подошёл ближе к остальным, кивнул, привлекая внимание. Велл, который тоже уже проснулся, почувствовал эту смену атмосферы – напряжение сменилось готовностью.

— Рука в порядке, — голос его был уже сильным, хотя и с лёгкой хрипотцой. — Можно идти дальше.

Пока остальные доедали и обсуждали, кто пойдёт в первую группу, Саарек отвёл Роа-Мара и Брока в сторону, ближе к груде обломков, где холод ночной сырости ещё не рассеялся. Свет от их сфер дрожал на стенах, выхватывая резкие углы лиц и усталые, но вновь сосредоточенные глаза. Велл видел, как они отошли, как их лица стали серьёзными. Он понимал – сейчас решается, что будет дальше. Куда они пойдут. Что их там ждёт.

— Они не остановятся, — сказал Саарек, поднимая взгляд кверху, туда, где зияла шахта тоннеля. — Не думаю, что тот завал сдержит Имперскую разведку Кассирии надолго.

— Их нюхачи пойдут по следу даже сквозь породу, — тихо вставил Роа-Мар. — Их шпионы спускаются туда, где воздух сам не помнит солнца. Остановить можно только смертью – или хитростью.

— Значит, ищем место под базу, — буркнул Брок, опираясь на стену. — Перетаскиваем всё туда. Обрушим путь вниз за собой. Пусть копают дальше как черви.

— Главное – не терять времени, — добавил Саарек, его взгляд стал жёстким. — Мы не знаем, сколько у нас есть. День? Два? Три – это оптимистично.

Пока говорили, их глаза постоянно возвращались к готовящимся – Скваар проверял снаряжение с привычной дотошностью, кто-то наполнял фляги, Варт что-то быстро записывал в свой дорожный журнал. Каждый знал своё дело, и каждый понимал невысказанную угрозу, висящую над ними. Велл видел эту готовность команды. Они были профессионалами. И он… он был частью этой команды. Он чувствовал, как растёт его собственная решимость.

— Решено, — подвёл итог Саарек. — Ищем место. Глубже. Просторнее. Чтобы можно было укрыться – и скрыть любые следы нашего пребывания здесь.

Велл слушал, и его сердце сжималось от предвкушения и лёгкого страха. Глубже. В неизвестность. Там, где могут быть ловушки. Где могут быть… твари. Но он кивнул сам себе. Он помогал пробить этот тоннель. Он спустился сюда. Он останется здесь и пойдёт дальше. Вместе с ними.

Глава вторая.

Глава вторая

Воздух в коридоре, вязкий и тяжёлый, казалось, сопротивлялся каждому их движению, цеплялся за лёгкие, пахнул гнилью и сырым камнем. Каждый вдох давался с усилием. Велл шёл сразу за Саареком, чувствуя этот запах сильнее других – давящий, незнакомый, он вызывал подсознательную тревогу, заставляя мышцы напрягаться. Саарек, Роа-Мар, Брок и Велл шагали вперёд. Световые сферы, закреплённые на снаряжении, бросали пляшущие тени на стены, выхватывая трещины и щербины – следы времени и, возможно, давних схваток.

Трое мужчин остановились на границе сгустившейся впереди неизвестности. Скваар, главный по лагерю, остался в зале, где они провели ночь.

— Здесь… — хрипло сказал Саарек, не поворачиваясь. Он снял с плеча увесистый футляр. Велл смотрел, как ловко, привычно двигаются его пальцы, открывая защёлки. Из футляра Саарек извлёк резонаторный глубиномер и набор сменных пластин. Он прислонил мембрану к стене, вставил в прорезь первую пластину и щёлкнул переключателем. В корпусе прибора пробежала лёгкая, едва ощутимая вибрация. Затем сменил пластину на другую и повторил процесс. Такие же манипуляции он проделал ещё в трёх местах, вслушиваясь в отголоски невидимых структур. Велл видел лишь смутный контур прибора в руках Саарека, слышал тихие, сухие щелчки и чувствовал, как едва уловимая дрожь пробегает по камню под ногами. Это был не просто звук – это был отголосок невидимого, шёпот древности, который Саарек, казалось, понимал.

— Что-то есть, — наконец произнёс он, отступая на шаг и щурясь. — Есть полость. В пяти метрах, правее и левее. И ещё… впереди. Там не пусто. Отдаёт искажёнными колебаниями. Не просто камень, не просто пустота. Скорее всего… те самые комнаты, о которых говорил Габо.

— Ясно, — буркнул Брок, его голос звучал глухо в давящей тишине. — Готов, когда скажешь.

— Идём, — Саарек кивнул. — Осторожно. Роа-Мар, ты левее. Брок — прикрываешь. Смотрим на стены и потолок, не только под ноги. Велл, держись рядом со мной. Внимательно смотри по сторонам и слушай.

Велл кивнул, чувствуя прилив ответственности и тревоги. Идти в неизвестность было страшно, но быть частью группы первопроходцев, идти вместе с Саареком… это вызывало и гордость. Трое двинулись дальше. Медленно, почти по миллиметру за шаг. Каждый шаг сопровождался простуком – Саарек длинной, тонкой палочкой из твёрдого дерева с железной пяткой осторожно проверял поверхность перед собой. Иногда в ход шёл щуп, телескопический, тонкий, с изогнутым наконечником – он проникал в мелкие щели, проверяя глубину и плотность. Камень отзывался по-разному – где-то глухо, монолитно, где-то – со странным пустым эхом, от которого по спине бежали мурашки. Велл старался идти так же тихо, как они. Его глаза напряжённо всматривались в тени, его слух ловил каждый шорох, каждый звук простукивания Саарека. Он чувствовал, как нарастает напряжение с каждым шагом вглубь.

— Стой. — Саарек резко поднял руку. Велл замер мгновенно, сердце ухнуло.

Перед ними, почти слившись с каменным полом, лежал скелет. Присохший, едва различимый в полумраке. Он выглядел так, будто его вдавило в камень. Велл вздрогнул, увидев кости. Это было первое человеческое тело, найденное вне зала битвы.

— Вот и ещё один бедняга, — тихо произнёс Роа-Мар.

— Ловушка, — сказал Саарек, его голос стал напряжённым. — Где-то рядом. Резонатор не соврал, там была аномалия.

Он стал медленно, методично ощупывать щупом каменные плиты вокруг тела. Велл наблюдал за движениями щупа, пытаясь понять, что ищет Саарек. Спустя минуту нашли их – три нажимные плиты, едва заметно углублённые, с затёртым, отполированным камнем между ними. По бокам, на уровне бёдер, – узкие, почти невидимые отверстия, сливающиеся с текстурой стены.

— Классика, — пробормотал Саарек и вынул второй щуп – более жёсткий, с выдвижным зажимом на конце. Он подошёл к центральной плите, проверяя крепление щупа. — Активирую ловушку, — предупредил он, негромко, но чётко.

Аккуратно, кончиком щупа, надавил на центральную плиту.

Щёлк. Сухой, резкий звук камня, сдвинувшегося под давлением, разорвал тишину. Из глубины стены потянулся дребезжащий, скрежещущий стон металла, нарастая… и внезапно – резкий, пронзительный звон. Велл не успел даже понять, что произошло, его сердце забилось в горле.

Из боковых отверстий выскочили копья – ржавые, покрытые пятнами времени, но всё ещё острые, заточенные, как кости древнего хищника. Они пронеслись над полом с жужжащим звуком и на мгновение застыли в воздухе. Велл вскрикнул и отшатнулся, чувствуя, как холодный пот выступил на лбу. Он видел эти острые наконечники, пролетающие в сантиметрах от пола, и представил, что было бы, если бы кто-то наступил на плиту.

Затем копья начали медленно задвигаться обратно. Но не все. Те, что слева, дёрнулись, издали глухой треск, хруст, и резкий металлический звон – словно старая пружина лопнула где-то глубоко внутри стены. Копья замерли, как хищные клыки, наполовину торча из отверстий.

— Всё. Отработало своё, — выдохнул Саарек, чувствуя, как спадает напряжение. — Механизм сломался.

Велл судорожно выдохнул, чувствуя, как дрожь от увиденного пробегает по всему телу. Сердце всё ещё колотилось о рёбра, словно пытаясь вырваться.

— Ладно, хватит пялиться, — Брок осторожно ступил вперёд, обходя место ловушки. — Нечего тут разглядывать.

Сразу за ловушкой коридор расширился. Два тёмных проёма по бокам вели в помещения.

— Не лезем, — остановил его Саарек. — Сначала – проверка.

Саарек и Роа-Мар одновременно вытащили зеркальца – изогнутые, отполированные до зеркального блеска пластины, закреплённые на длинных выдвижных штангах. Брок достал сферу, закреплённую на телескопический жезл, и медленно, осторожно направил её в первый проём.

— Яркость на треть. Не ослепи, а то получишь, — буркнул Роа-Мар.

— Сам не ослепни от своей красоты, — так же тихо отрезал Брок.

Велл наблюдал за ними, пытаясь понять технику. Использовать зеркала для осмотра – это было просто и умно. Свет сферы медленно поплыл по помещению, отражаясь в зеркалах. Они изучали каждый угол, каждую тень. Ничего опасного не увидев, лишь пыль и обломки, решили заходить.

Саарек первым осторожно пересёк порог. За толстой открытой дверью простиралось низкое помещение, тянущееся в глубину. Потолок был укреплён мощными арками и обшит медными пластинами – местами прогнившими насквозь от времени и влаги, местами покрытыми пятнами кристаллизовавшихся испарений, похожих на голубоватую соль. Воздух вонял резко – горький запах старых, прогорклых масел смешивался с затхлым, кислым потом и едким металлическим привкусом. Велл вошёл следом, его ноздри тут же обожгло этим запахом – он был незнаком и неприятен. Комната показалась странной, давящей.

По обеим сторонам зала тянулись длинные каменные ложа, вмонтированные прямо в пол, чуть наклонённые, с массивными, ржавыми фиксирующими дугами и подголовниками. На поверхности лож виднелись вдавленные формы, словно от давно лежавших здесь огромных, массивных тел. Изголовья лож были оснащены трубчатыми вентиляционными капсюлями, сейчас покрытыми густой паутиной и мелкой пылью. Из нижней части каждого ложа тянулся набор жёстких шлангов и латунных трубок, сплетённый в толстый, окисленный жгут, уходящий в пол и стены.

— Вот где ждали своего часа те твари, — тихо произнёс Саарек, присев у ближайшего ложа. Его голос звучал приглушённо в этом мёртвом зале. Велл подошёл к ложу, осторожно дотронулся до холодного камня. Представить, что здесь спали те чудовища, что встретились им в логове, вызывало мурашки. Казалось, их невидимое присутствие всё ещё витает в воздухе. — Это камеры летаргии. Подпитка шла по жидкостной системе. Вот эти клапаны… — он ткнул пальцем в ржавый вентиль — …для химического состава, поддерживающего сон. Здесь – отвод отработанных паров. А это… — он коснулся окисленного золотистого фитинга – …скорее всего, регулятор давления или распределитель сигналов. Каждое слово Саарека открывало Веллу новую грань этого мира – мир древних технологий, превращающих живых существ в оружие.

Между ложами виднелись тонкие, забитые мусором решётки – отводящие каналы, по которым, вероятно, стекали выделения спящих тел или излишки растворов. От них и исходил сильный запах сырости. Велл старался не наступать на них.

— А они… дышали? — Роа-Мар склонился над ложем, его лицо освещено снизу светом сферы.

— Да. Вон те мембраны, — Саарек указал на круглые вставки в стенах с множеством мелких отверстий. — Механические фильтры. Скорее всего, приводились в действие поршневой системой из соседнего отсека. Воздух циркулировал по трубкам. Может, даже подогревался, чтобы поддерживать нужную температуру для сна. Роа-Мар и Саарек понимали эти механизмы. Велл слушал и пытался представить, как это всё работало – гигантская машина, поддерживающая жизнь для смерти.

У дальней стены располагался контрольный пульт – низкий шкаф с множеством медных вентилей, позеленевших от окисления, манометрами с потрескавшимися стеклянными капсулами, рядами латунных рычагов и почти стёртыми чернильными отметками на шкалах. Кое-где виднелись алебастровые каналы, по которым когда-то стекали растворы или передавались сигналы.

— Всё автономное… как живая печь, — хмыкнул Брок, проведя рукой по холодному металлу пульта. — Без магии, но работает… работало.

— А вот это… — Саарек подошёл к углу, где за металлической перегородкой стоял второй отсек, отделённый от основного зала.

Там, в вертикальных нишах, словно в подземной казарме, стояли десятки высохших тел – рабы, заключённые в жёсткие, прозрачные капсулы из толстого стекла и латуни. Каждая камера была оснащена капельным механизмом, тонкими резиновыми трубками, уходящими в тело, и массивными обручами, плотно прижимающими тело в районе груди и шеи. Ужасное зрелище. Велл застыл у входа в этот отсек, его охватил настоящий ужас. Мёртвые тела, прижатые обручами, трубки, уходящие под кожу… это было хуже, чем видеть просто скелеты. Это было… мучительно.

— Это они питали летаргический сон тварей, — мрачно сказал Саарек. Его голос стал тише, жёстче. — Снизу поступали питательные растворы. А из вен – через эти жгуты – медленно откачивали жизненные соки. Всё химически стабилизировано… чтобы не сворачивалось, не гнило раньше времени. Саарек объяснял это спокойно, почти бесстрастно, как учёный.

— Но они мертвы… — прошептал Роа-Мар, его обычно спокойное лицо было бледным. — Все до единого.

— Давно, — кивнул Саарек. — Система не рассчитана на вечность. Вот здесь… — он указал на разорванный жгут трубок и вытекшие тёмные, засохшие следы на полу — …одна из трубок лопнула. Давление, наверное, скакнуло. Авария.

— Не люди. Просто топливо, — зло процедил Брок.

— В этом и суть многих старых империй, Брок, — спокойно ответил Саарек. — Ценность определяется задачей.

Велл слушал и чувствовал, как его желудок сжимается. Он понял слова Брока – "Не люди. Просто топливо".

Во втором помещении, что располагалось напротив, воздух был суше, но вонял ещё сильнее – приторно, гнилостно. Потолочные дуги провисли, некоторые латунные панели отвалились и валялись в пыли. Пол был выложен кафельными плитами, между которыми жирно пробивалась чёрная плесень. Этот запах был отвратителен, Велл прикрыл нос рукой.

И тут, в отличие от первой комнаты, часть лож была занята. Половина – пусты, но другая – всё ещё содержала тела боевых тварей. Увидев их, Велл почувствовал, как по спине пробежал холодок – это были те самые существа, которых они видели мёртвыми в первой зале.

Их серо-коричневые шкуры сморщились, обтянувшись вокруг выпирающих костей. Когти почернели, словно обуглились. Но их силуэты всё ещё пугали: вытянутые черепа, острые спинные отростки, плотно прижатые к телу. В некоторых ложах всё ещё работали капельные механизмы – медленно, с остатками мутных жидкостей в резервуарах. Где-то из трубок продолжало медленно капать, звук капель неестественно громко отдавался в тишине. Это капание в мёртвой тишине было самым жутким. Оно означало, что часть этой ужасной системы ещё жива.

Саарек подошёл ближе, вынул из-за спины зонд с латунной головкой, осторожно провёл по сморщенному ребру твари, затем коснулся металлической пластины на шее – кажется, идентификатора.

— Засохли. До конца. — Он покачал головой. — Но не проснулись. Система их не активировала.

— Почему? — спросил Роа-Мар.

— Вот, смотри, — он указал на стену, где находился ещё один отсек для рабов. Велл почувствовал новый приступ тошноты.

— Рабы закончились, — мрачно сказал Саарек. — Всех высосали. До последней капли. Топливо кончилось. Но… сигнал пробуждения, видимо, не сработал. Возможно, сбой. Возможно, просто механизмы истощились. Не хватило энергии для активации.

— Или кто-то специально отключил цепь, — предложил Роа-Мар, вглядываясь в контрольный пульт.

— Возможно, — кивнул Саарек. — Скорее всего, мы так и не узнаем причину.

— И отлично, — проворчал Брок. — Пусть спят. И не надо им больше топлива.

Они замолчали, глядя на уцелевшие тела в ложах – напоминание о жестокости Древних и о потенциальной угрозе, которая едва не вырвалась наружу. Велл смотрел на этих мёртвых тварей и чувствовал облегчение, смешанное с ужасом. Они не проснулись. Но они могли проснуться.

— Уходим, — наконец сказал Саарек. — Здесь мёртво. Нужное нам – дальше.

Коридор вновь потянулся вперёд, пахнущий теперь ещё и затхлой гнилью из камер. Шаг за шагом, в напряжённой тишине, Саарек, Роа-Мар, Брок и Велл двигались осторожно, ощупывая поверхность стен и пола, вглядываясь в тени. Каждый их шаг сопровождался коротким шёпотом камня под обувью, скрипом снаряжения и тихим звоном инструментов, подвешенных на ремнях. Велл шёл, стараясь наступать бесшумно, его тело было напряжено, глаза искали ловушки не только под ногами, но и на стенах, как учил Саарек. Сердце всё ещё колотилось от пережитого в камерах зрелища.

Спустя несколько минут впереди, примерно в десяти метрах, в луче световой сферы они заметили странное сооружение на полу. Две массивные решётки, переплетённые между собой толстой, ржавой проволокой, лежали поперёк коридора. Металл казался чужеродным этому месту, грубым и неуместным среди древней кладки. Все трое замерли. Велл тоже остановился, недоумённо глядя на решётки. Откуда они здесь?

— Это что ещё за причуда? — пробормотал Роа-Мар, присев на корточки у самого края решётки. Он осторожно ткнул в металл кончиком ножа. — Хм. Странно. Кто-то это притащил сюда… Явно не Древние. И явно не случайно.

Саарек кивнул, достал резонатор и приложил его к полу, чуть позади решёток. Несколько щелчков, и по корпусу прибора побежали едва заметные волны вибраций.

— Пустота под нами, — подтвердил Саарек. — Прямо под решёткой. Где-то метра три вниз.

— Значит, ловушка, — хмыкнул Брок. — А эти решётки — мостик. Дело рук... грабителей? Или тех, кто прорывался?

— Возможно, — Саарек тщательно ощупал плитку вокруг щупом. — Только вот если это ловушка, почему не видно ни нажимных пластин, ни других активирующих элементов?

Брок, повозившись в рюкзаке, вытащил щуп и привязал к его концу грязную тряпку – импровизированный тестовый груз. Осторожно протянул её вперёд, над решёткой. Как только тряпка приблизилась к центру конструкции, раздался резкий металлический скрежет – плиты под решёткой сдвинулись, разъехались, и с сухим щелчком раскрылась пасть люка. Из зева дохнуло гнилым воздухом, сыростью и спёртой древностью. Велл отпрянул от края, его охватил новый приступ ужаса. Он увидел яму внизу и острые колья. Кто-то был здесь до них. И погиб.

Световая сфера, опущенная ниже, высветила дно ямы. Оно было покрыто острыми металлическими штырями, местами изогнутыми, с остатками обрывков плоти или одежды. Несколько из них всё ещё пронзали иссохшие останки – неясно, были то твари или люди. Несколько черепов с пустыми глазницами лежали у краёв, уставившись в невидимый потолок.

— Кто-то уже пытался пройти здесь, — мрачно произнёс Саарек. — И не все успели отступить.

— Механизм, скорее всего, на чувствительность или тепло, — Роа-Мар кивнул на открывшийся люк. — Умная ловушка. А решётку… эти умельцы, похоже, и оставили. Как временный мост. Или не успели убрать. Роа-Мар говорил о технике ловушки, но Велл видел только ужас внизу – острые колья и тела.

Перебираясь через яму, они шли по решётке осторожно, медленно, ступая как по тонкому льду. Велл чувствовал, как решётка прогибается под его весом, как сердце бешено колотится. Каждый шаг казался последним. В какой-то момент, когда первый из них был на середине, за стеной раздался мягкий щелчок. Через полсекунды с тем же скрежетом, но медленнее, плиты под решёткой снова разъехались. Механизм сработал повторно, но решётка удержалась на весу. Снизу вновь показались устрашающие штыри.

— Чёрт бы побрал этих техников, — буркнул Брок, ловя равновесие и чувствуя, как струны нервов натянулись до предела.

— Это только начало, — отозвался Роа-Мар, указывая вперёд. Там, по обе стороны коридора, примерно в десяти метрах, виднелись четыре двери – две слева, две справа. На фоне обветшавшего камня и ржавчины , эти выглядели совершенно чужими: гладкие, плотные, с холодным, матовым блеском. Ни единого пятнышка коррозии, ни следа пыли, будто их установили час назад. Велл удивлённо остановился. Эти двери… они не принадлежали этому месту, к этому древнему мраку. Они были идеальны.

Роа-Мар присел у ближайшей двери, провёл пальцами по гладкой, удивительно ровной поверхности. Потом постучал костяшками. Металл отозвался глухим, тяжёлым звуком, поглотившим удар.

— Нерит, — сказал он, подняв взгляд. — Сплав титана, эланита и железа. Его используют только в самых важных местах. Он невероятно стоек, не поддаётся коррозии даже в самой агрессивной среде.

Он склонился к замку.

— Замок… серьёзный. Какой конкретно тип – не скажу сейчас, нужно больше времени и инструментов. Но на такую дверь вряд ли поставили бы что-то простое.

Он выпрямился, хмыкнул, его глаза блестели от профессионального интереса.

— Такую дверь не ставят зря. За ней – что-то очень серьёзное.

— Значит, не откроем? — спросил Брок, всё ещё озираясь на люк позади.

— Ну почему, открыть можно всё, — ответил Роа-Мар, — при достатке инструментов и, главное, времени. Но этот… — он вновь коснулся замка — …он сработан на славу. Судя по следам, вскрыть пытались уже. Молот, лом, зубило – всё было. Даже отпечатки остались от каких-то мощных зажимов или горелки. Но бесполезно.

Глава вторая ( продолжение).

Саарек подошёл ближе, коснулся рукой холодного нерита, разглядывая мелкие щербины на замке – следы отчаянных попыток. Велл тоже подошёл, осторожно провёл пальцем по гладкой поверхности двери. Почувствовал холод. Увидел следы взлома – чьи-то тщетные усилия.

— И ведь кто-то пытался… долго. Не день и не два. Это уже не просто разграбление. Это – одержимость.

— Может, безысходность? — хрипло заметил Брок, глядя на двери, которые могли быть единственным спасением или путём дальше.

Тишина повисла на пару мгновений, отягощённая осознанием отчаянной борьбы, разыгравшейся здесь. Затем Саарек взглянул дальше по коридору.

— Двигаемся дальше. Двери попробуем вскрыть потом. Этот уровень… он ключевой. Слишком многое вокруг – камеры летаргии, рабы-батарейки, этот нерит – говорит о центральной части комплекса.

— А значит… — подхватил Роа-Мар, его глаза сузились.

— …значит, скоро будет что-то, что охраняется всерьёз. Не только ловушками и спящими тварями.

И с этими словами они двинулись дальше – настороженные, молчаливые, словно тени, скользящие на границе двух эпох. Велл шёл вместе с ними, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым шагом.

Коридор оборвался в завале.

Сломанные доски, искривлённые металлические конструкции, обломки щитов и обугленных ящиков громоздились у стены, образуя нагромождение хаоса. Рядом, наполовину заваленный, лежал человеческий костяк: грудная клетка проломлена, бедро – переломано в трёх местах. Похоже, его добивали уже на земле, не оставив шансов. Велл замер у завала, его взгляд сразу наткнулся на тело. Ещё одна застывшая смерть.

Перед этой импровизированной баррикадой – пятна засохшего, почти вкрапившегося в камень, чёрного вещества, похожего на кровь или слизь, и ещё шесть скелетов. Трое – людей, судя по остаткам истлевшей брони и сапог. Двое – изуродованных существ с вытянутыми черепами, подобных тем, что видели в камерах.

И один – огромный, чудовищный, с раздвоенными когтями на конечностях и панцирными пластинами вдоль спины. Новый, неизвестный вид. При виде последнего Велл почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Новый тип твари. Ужасный.

Брок присел, осторожно потрогал рёбра у ближайшего человеческого скелета.

— Это были последние, — тихо сказал он. — Держали оборону здесь, пока могли. А когда твари прорвали… их загнали в тупиковую комнату и добили. Велл слушал, представляя эту последнюю, отчаянную битву у завала. Люди против тварей.

Саарек обвёл взглядом место:

— Они пытались вскрыть те неритовые двери, — он кивнул в сторону створок. — Мы видели следы взлома. Думали, там спасение. Всё впустую.

— Выхода они не нашли, — мрачно добавил Роа-Мар, его взгляд скользнул по телам. — Только смерть.

Возле баррикады лежали пять ящиков – добротных, деревянных, обитых по углам металлом, но без замков. Велл заметил ящики. Странно видеть их здесь, среди обломков и трупов.

— Последняя ноша, — пробормотал Саарек, его голос стал тише. — Всё, что успели вытащить, прежде чем поняли, что назад… уже не выбраться. Велл понял. Эти люди спасали что-то ценное. Свою последнюю надежду?

Тишина вновь опустилась на коридор, прерываемая только редким металлическим щелчком – капли воды падали с потолка на пол где-то в глубине. Они стояли у баррикады, каждый в своих мыслях, размышляя о трагедии, разыгравшейся здесь.

— Дальше идём? — хрипло спросил Брок, поправляя ремень с оружием. — Мы не знаем, все ли твари проснулись… или сдохли.

— Или проснутся, если пойдём глубже, — заметил Саарек, вглядываясь в мрак за разрушенной баррикадой и телом нового существа. — Я бы предложил временный лагерь. Здесь. За баррикадой.

— Согласен, — тихо сказал Роа-Мар. — Пока мы не поймём, что за этими дверями, рисковать всем не стоит. А пока… — он улыбнулся в предвкушении, его взгляд упал на ящики. — …осмотрим содержимое ящиков.

— Проверим на ловушки, — сказал Саарек, но Роа-Мар уже склонился над ближайшим, проводя пальцами по дереву и металлу.

— Чисто. Никаких замков, простые защёлки, — он кивнул, снимая тяжёлую крышку.

Он открыл первый ящик. Внутри – аккуратные слитки с характерным зеленоватым, почти изумрудным отливом. Саарек присвистнул:

— Ксентал. Вот это удача! — Он взял один слиток, ощупывая его вес. — Тугоплавкий, не берёт его ни влага, ни кислота. Для нашего дела, алхимического… незаменим. А тут его… навскидку, — он с любовью погладил слитки, — килограммов пятнадцать, не меньше.

Во втором ящике – крупные бруски жемчужно-серебряного цвета. Свет сферы мягко, призрачно отражался от их поверхности. Саарек задержал взгляд, Роа-Мар присел ближе, его дыхание участилось.

— Силарион, — сказал он почти шёпотом. — Металл Владык. Металл власти.

Они переглянулись – даже Брок, обычно невозмутимый, коротко хмыкнул.

— Ну… не зря зашли.

Третий и четвёртый ящики наполняли стеклянные ёмкости – большие, округлые, каждая – с притёртой крышкой, герметично запечатанная сургучом. Внутри был порошок, спрессованный в мелкие гранулы, сверкавший густым, насыщенным жёлтым оттенком, будто застывшее солнце.

— "Золотая соль", — без тени сомнения сказал Роа-Мар, его голос дрогнул от волнения. — Алхимический катализатор высшего порядка. Лучший из известных. Если он не утратил силу за века – у нас в руках целое состояние.

Последний ящик вызвал особое, почтительное внимание. Крышка была укреплена мягким войлоком, под ним – плотно уложенные шесть больших ампул, запаянных и тщательно промаркированных непонятными древними символами. Жидкость внутри слабо пульсировала, словно жила собственной, медленной жизнью, испуская лёгкое, призрачное свечение. Велл наблюдал за всем этим, его сердце замирало. Он не понимал названий, но видел, как напряжение на лицах Саарека и Роа-Мара сменяется благоговением и шоком. Это было что-то невероятно ценное, нечто, что могло изменить их судьбу.

Саарек застыл, как вкопанный. Затем осторожно, почти благоговейно, взял одну ампулу в руки, словно святыню.

— Это… это он, — прошептал он. — Главный ингредиент… Сна Императоров. Настоящий. Полный. Вон он, этот лёгкий голубой вихрь… Видите? Внутри?

Он поднял ампулу, и слабое голубоватое свечение разлилось по его пальцам.

— В захоронениях мы находим лишь остатки. Иссохшие, полупустые сосуды. А здесь – шесть полных. Это… важнее всего остального, что мы нашли. Важнее даже силариона.

— Это ведь… то, что меняет тело? — спросил Роа-Мар, его глаза не отрывались от ампулы.

Саарек утвердительно кивнул.

— Мы не просто нашли клад, — его голос звучал глубоко. — Мы нашли своё будущее. Велл смотрел на ампулу в руке Саарека и чувствовал, как его охватывает благоговение.

Они переглянулись. В этот момент мрачная зала, тела мёртвых тварей и рабов, завалы и ловушки – всё отошло на второй план. Теперь лагерь им казался уже не просто временной остановкой – это было начало нового этапа. Саарек сжал ампулу в руке, затем аккуратно, с предельной осторожностью уложил её обратно в ящик.

— Мы останемся здесь на два дня, — решил он. — Укрепим всё. Осмотрим двери. А потом… спланируем дальнейший путь. С учётом того, что у нас теперь есть.

И в воздухе, где ещё недавно царили страх и мёртвая тишина, теперь витала предвкушающая, почти электрическая энергия: они нашли нечто большее, чем осмеливались надеяться.

Возвращение в лагерь было тихим, почти торжественным. Лица у всех – серьёзные, сосредоточенные, но в глазах горел огонь: то, что они нашли, стоило риска, стоило каждого шага в этой мрачной бездне. Ящики решили пока не трогать – всё равно никто их не украдёт, некому.

Саарек, собрав своих людей у света сфер, коротко и ясно изложил суть находок: ксентал, силарион, «золотая» соль и – главное, подчеркнул он, — ампулы Сна Императоров. Реакция была разной, но единой в своей силе: от уважительного молчания и широко раскрытых глаз до открытого изумления и приглушённых, нецензурных ругательств. Даже видавшие многое бойцы Скваара переглянулись, не в силах скрыть потрясение.

— Считайте, мы наткнулись на клад Владык, — подытожил Саарек. — Теперь наша задача – удержать его и унести. Здесь ещё есть четыре неритовые двери, — он кивнул вниз, — серьёзные. Чувствую, там за ними будет... настоящая добыча.

Начался перенос лагеря. Они разбились на группы: одни тащили ящики с оружием, провизией, алхимическими зарядами, другие разбирали палатки и тянули снаряжение ближе к баррикаде. Велл, юркий и ловкий подросток, носился меж ящиков, помогая, где мог: перетягивал ремни, придерживал фонари, ловко подставлял плечо там, где не требовалась грубая сила. Его не отгоняли – наоборот, хвалили за старательность и скорость.

— Смотри в оба, пацан, — сказал ему Брок, поднимая бочонок с водой . — Тут каждый шаг может быть последним. Держись ближе к своим.

По приказу Саарека, трое бойцов отправились вверх по шахте, к пробитому тоннелю. Их задача – вытащить как можно больше сохранившихся опорных балок, чтобы использовать их здесь, а сам тоннель обрушить, запечатав путь назад.

Когда лагерь был перенесён за баррикаду, а тоннель к нижним ярусам заблокирован мощным обвалом, Саарек удовлетворённо выдохнул.

— Теперь пусть попробуют нас найти.

В тишине, под холодным светом сфер, лагерь начинал жить новой жизнью, охраняя древние сокровища и готовясь к новым открытиям.

У световой сферы, слабый свет которой бросал пляшущие тени на стены временного лагеря, Саарек сел рядом с Веллом. Мальчишка уже клевал носом, устроившись на свёрнутом плаще.

— Если не против, — тихо начал Саарек, его голос звучал мягче, чем обычно. — Я начну понемногу учить тебя. Всему, что сам знаю. Не обещаю, что станет легче, но точно – станет яснее. Думаю, твой отец был бы рад.

Велл вздрогнул, расправил плечи, выпрямился.

— Я… я не против.

Саарек кивнул, достал из-за пояса флягу, сделал глоток и протянул парню.

— Тогда скажи мне вот что. Что ты знаешь о прошлом? О Трёх Эпохах? О мире, который был до нас?

Велл поёрзал, собираясь с мыслями.

— Ну… из рассказов. Из песен старых. Было время Императоров. Они были бессмертны… почти. Всемогущи. Могли менять всё: города, людей, даже мир. Они были… как боги. А потом начались войны… и всё развалилось. Особенно после… Голодной войны, кажется?

Саарек усмехнулся – не насмешливо, а с печальной теплотой, словно слушая знакомую, но неполную мелодию.

— Голодная война была не концом, Велл. Она была расплатой. За гордость. За жадность. За ошибки, которых мы даже уже не помним. История, что ты знаешь – обрубок, сказка на ночь, чтобы дети не боялись темноты. А правда… она куда глубже. И куда страшнее.

Саарек немного подождал, пока Велл устроится поудобнее, и, убедившись, что тот слушает внимательно, заговорил негромко, словно делясь древней тайной.

— Я не стану рассказывать тебе о времени, когда люди были дикими. Это не важно. Неинтересно. Мы все были дикарями когда-то. И снова можем ими стать в любой момент. Настоящее начинается не с огня или колеса… а с власти. С возможности менять мир по своей воле.

Он посмотрел на Велла.

— Я начну с Империи. С Первой. Она возникла… никто не знает точно когда. Говорят, более пяти тысяч лет назад. А может, и гораздо позже. Мы не знаем. От той Эпохи почти ничего не сохранилось в записях. Ни имён, ни хроник, ни карт, которые можно прочесть. Даже Императоров мы не можем назвать. Мы не знаем, как они себя называли. Всё, что осталось – обрывки, слухи… С той Эпохи мы мало что находим. На моём веку – ни одного целого захоронения Первой Эпохи. А я, поверь, со многими общаюсь – с Ищущими из своего круга, с теми, кто живёт этим.

Он на мгновение замолчал, собирая мысли.

— Они умели многое. Строить… менять… поднимать целые города из пустоты. Они создали основу мира. Всё, что мы умеем и знаем сейчас – большая часть этого заложена ими.

Саарек вздохнул:

— Мы зовём их Императорами. Не потому, что у нас есть их настоящие имена – а потому что никто другой не смог бы сделать то, что сделали они. Они были… больше, чем просто люди. Но тогда ещё не было того, что мы называем Сном Императоров. Тогда это были просто… люди, которые нашли путь.

Он посмотрел на Велла внимательно:

— А потом… — произнёс он, чуть тише, словно говоря о чём-то запретном. — Потом произошло нечто. Событие, которого никто не ожидал. Прибыли… посланцы. Не знаю, как сказать точнее. Народ, раса, существа… Даже сейчас мы не знаем, кто они были. Или что. Мы даже не можем правильно произнести их название – оно записано символами, для которых у нас нет звуков. И слишком мало текстов сохранилось, где они упоминаются.

Он склонился чуть ближе к Веллу, его лицо освещено снизу мерцающим светом сферы.

— Они принесли знания. Не просто технологии или оружие. Они изменили саму суть того, как люди понимали мир. Как видели материю, энергию, саму жизнь. И с этого началась Первая Эпоха в её полном расцвете.

Велл сдвинул брови, задумчиво.

— И это тогда они придумали этот… Сон? Сон Императоров?

Саарек кивнул медленно.

— Я думаю, да. Тогда они совместно с Императорами разработали технологию Сна. Мы до сих пор не уверены, кто был первым. И был ли вообще один первый. Это… сплав, симбиоз знаний Императоров и тех посланцев.

Он посмотрел на Велла пристально, проверяя, понимает ли тот.

— Ты спрашиваешь, давал ли он бессмертие и всемогущество? Не совсем. Но близко. Они могли спать годами, при этом изменяя своё тело, ум, душу… согласно задуманной программе. Стать умнее. Быстрее. Сильнее. Чувствовать больше. Влиять на других… не прикасаясь. Властвовать не только над людьми, но и над материей.

— А правда, что они были… бессмертны? Как в сказках?

— Отчасти, — ответил Саарек. — Некоторые жили столетия. Некоторые – больше. Но важно другое. Мы зовём их Императорами, но это не было титулом в привычном смысле – вроде царя или вождя. Это было… и звание, и имя, и принадлежность к клану… или даже к совершенно новой форме существования. То, что отличало их от всех остальных людей.

Он вновь на мгновение замолчал, давая Веллу осмыслить сказанное.

— И да, Велл. Многие сказки, что ты слышал, – не выдумка. Не полностью. Императоры действительно были почти богами. И могли менять мир.

— Когда ты спал после ранения… — Велл помедлил, затем решился. — Скваар сказал… что он, ты и многие из вас… изменённые? — Он робко посмотрел на Скваара, который сидел неподалёку, настраивая стреломёт. — Это правда?

Саарек усмехнулся и провёл пальцем по грязному рукаву, будто стирая невидимую пыль времени и древности.

— Да, мы изменённые, Велл. Скваар прав. Это так. И то, через что мы проходим… мы тоже зовём Сном Императора. Но ты должен понять: то, что мы используем сейчас, — лишь бледная, слабая тень той силы, которую знали древние.

Он помолчал, давая словам осесть, вглядываясь в молодое лицо Велла.

— Мы утеряли большую часть знаний. Некоторые фрагменты нашли Ищущие – в старых гробницах, храмах, под руинами городов. Но многое навсегда потеряно. Некоторые из технологий мы даже не можем активировать – не потому, что не умеем, а потому, что у нас нет нужных веществ. Часть ингредиентов, что использовались в то время, мы не умеем производить. А некоторые вещества… мы просто не можем найти. Либо их больше нет в мире, либо они добывались на затонувшем материке, о котором… почти никто уже не помнит.

Он потёр переносицу, словно от усталости.

— Некоторые металлы, например… словно не из нашего мира. Мы не нашли ни одного месторождения силариона. Ни крошки элания. Ни жилы ксентала. Как будто они были привнесены извне… или созданы.

— Созданы? — Велл удивился. — То есть… как алхимия?

Саарек посмотрел на него серьёзно.

— Может быть. Или как нечто большее. Помнишь, я помог тебе продать те странные обломки, что ты нашёл возле тех холмов?

Велл кивнул.

— Из нир-таланита. Сплав.

— Верно. А в том сплаве… присутствует ксентал. Сколько – я не знаю, возможно, и есть люди, которые знают, но я о таких не слышал. Мы находим такие сплавы… находим сами металлы в захоронениях… но месторождения – отсутствуют. Поэтому у нас будто две таблицы веществ: те, которые мы добываем из земли… и те, которые находим в древних захоронениях.

Он провёл ладонью по каменному полу, как будто гладя карту невидимого мира, полную загадок.

— Быть может… Императоры действительно были настолько могущественны. Что могли менять не только себя… но и материю. Делать из любого вещества то, что им было нужно. Может, потому и стали они… почти богами.

К ним подошёл Роа-Мар. Остановился рядом и коротко кивнул Саареку.

— У меня всё готово для взлома дверей, — произнёс он негромко. — Инструменты на месте, алхимические смеси подготовлены.

Саарек перевёл взгляд с Роа-Мара на Велла, мягко улыбнулся.

— Пойдём, посмотрим. Возможно, и ты немного поучаствуешь.

Он встал, потянулся, стряхивая с себя усталость и пыль.

— А беседу… мы продолжим позже. То, что я рассказываю, тебе ещё пригодится. Очень пригодится. Но всему своё время. Всё по порядку.

Саарек жестом пригласил Велла идти следом и направился вместе с Роа-Маром в сторону неритовых дверей, навстречу новым тайнам.

Глава третья.

Глава третья

У первой из четырёх дверей уже собралась почти вся команда. Свет их сфер, приглушённо блуждающий по коридору, едва касался поверхности нерита – сплава, который, казалось, не отражал, а поглощал свет, оставляя лишь матовое, зловещее мерцание. Холодный, приглушённо-серый металл выглядел отвратительно чужеродным здесь, среди древнего камня с его глубоко утопленными линиями и металлическими наростами, похожими на застывшую, зловещую волну. Кто-то нервно перешёптывался, кто-то стоял молча, их взгляды были прикованы к этой безупречной, неестественно нетронутой временем преграде. Велл почувствовал, как по коже пробегает холодок – дверь казалась живой, безмолвно наблюдающей.

Подошли Саарек с Веллом. Мальчик, очарованный и испуганный одновременно, заворожённо уставился на дверь – ни единой ручки, ни петель, только идеальный прямоугольник с тонким, едва заметным швом по периметру и сложным отверстием в центре – замочная скважина, больше напоминающая абстрактный, нечеловеческий лабиринт, вырезанный в самой плоти металла. Его разум отказывался верить, что такую совершенную, почти мистическую преграду могли создать не боги, а простые смертные.

Роа-Мар, сутулый и сухоплечий, уже стоял вплотную, склонившись к замку, словно пытаясь услышать дыхание древнего механизма. На нём был плотный кожаный фартук, из множества карманов которого торчали тонкие, поблескивающие инструменты: щупы, прокладки из неизвестных материалов, тонкие трубки, плоские футляры со стёклами. Он осторожно провёл по замку тонкой проволочной рамкой – в ответ раздался высокий, едва слышный, пронзительный звон, который, казалось, проник прямо в кости. Затем приложил к отверстию крохотное зеркало на гибком держателе, разглядывая внутренности, освещённые фонарём на лбу.

— Глубокий… почти на ладонь, — пробормотал он, его голос был приглушённым. — Не простое запирание… скорее, последовательная многослойная защита. Вот тут… — он коснулся края скважины стеклянным зондом – раздался тихий, почти шелестящий скрип. — Видите? Микроканалы. Невидимые глазом. Кто-то вложил сюда… немалый, почти извращённый ум. Это… похоже на запирающий вал с подвижными сегментами. Нужно знать точную форму ключа, последовательность… иначе весь механизм блокируется. Или… меняет форму.

— У тебя что-нибудь подобное было? — спросил Саарек, его глаза не отрывались от работы Роа-Мара, ловя каждую деталь.

Роа-Мар фыркнул, не отрываясь от замка.

— С похожими принципами я сталкивался. В старых оружейных складах. Но там всё держалось на одной плоскости. А здесь… — он покачал головой, его пальцы продолжали работать, проверяя что-то внутри, движения были быстрыми и точными. — Многослойность… вариативность… И, если я правильно понял… часть замка может менять форму при попытке неправильного взлома. Такая себе механическая мимикрия. Защищается. Сложно… но… восхитительно.

— Идёт только на взлом… или можно обойти? — вмешался Хейн, один из бойцов, вскинув бровь.

— Обойти? — Роа-Мар улыбнулся уголком губ, в его глазах блеснул азарт. — Можно, если ты Император. А так… или подбирать ключ, или бурить. Хотя…

Он выпрямился, уставившись на стену рядом с дверью. В его глазах блеснула идея.

— А что если… они не думали, что кто-то будет ломать стену, а не дверь? Дверь – цель. Стена – просто фон.

— Надеешься на халатность мастеров эпохи Империи? — скептически бросил Варт, сухощавый, с внимательными глазами.

— Нет, — хмыкнул Роа-Мар. — Надеюсь на узкую специализацию. Дверь – работа взломщиков. Стена – работа строителей. Давай резонатор, Хейн.

Хейн подал цилиндрический прибор. Роа-Мар включил его, и из устройства раздался глухой ритмичный звон, словно кто-то бил по медным чашам в глубоком колодце. Он водил прибором по стене. Камень отвечал глухо, монолитно, подтверждая толщину… но вот здесь… — он указал на зону ближе к центру, рядом с дверью — …аномалия. Резонатор завибрировал в руке сильнее, издал высокий, металлический звон. — Что-то плотное… рифлёное. Сильный отклик, явно металл. Идёт отсюда… и вглубь.

— Внутренняя защита? — нахмурился Варт.

— Похоже на то, — кивнул Роа-Мар. — Я бы на их месте сделал так. Слой такого же сплава, может, чуть потоньше. Предусмотрели и это.

— Значит, всё-таки через замок, — пробормотал Саарек.

— Придётся, — подтвердил Роа-Мар. — Но я бы не стал спешить. Этот замок… он живой. Нужно сначала собрать модель, понять последовательность. И только потом работать с оригиналом. Работы на день, не меньше. Но его можно взять.

Саарек кивнул.

— Хорошо. Работаем. Велл, — обернулся он к мальчику, стоявшему чуть позади, — не отходи. Это… лучшее обучение, чем десяток книжек. Смотри. Запоминай.

Велл молча сел на сложенный тюк, подтянул колени к груди, стараясь стать как можно меньше, не мешать, но не мог отвести взгляда от работы Роа-Мара. Он чувствовал не только холодный камень под собой, но и тонкое натяжение воздуха, будто каждая секунда работы Роа-Мара была важна, каждый звук — решающим.

Роа-Мар, худой и сосредоточенный, будто всё внутри него было натянуто, как пружина, присел у двери на раскладной кожаный коврик. Снял фартук, разложил инструменты. Его пальцы двигались без лишней суеты, но с такой точностью, от которой хотелось замереть и не дышать.

Первым делом он достал из футляра два инструмента. Один – тонкая трубка с узким наконечником. Изнутри трубки шёл лёгкий шипящий, почти неслышный звук.

— Что это? — спросил Велл, осмелившись нарушить тишину.

— Аэрофон, — буркнул Роа-Мар, не глядя. — Подаёт стабильный поток воздуха под давлением. Я слушаю, где он срывается, где застревает, где уходит не туда. Если в замке есть полости, заслонки, скрытые контуры – он их найдёт. Воздух… лучший шпион. Ему всё равно, сколько у тебя тайн.

Он вставил трубку в замочную скважину, другой рукой поднёс тончайший металлический диск – "ухо" – к внешней пластине замка и закусил губу, прислушиваясь к вибрациям. Велл заметил, что диск улавливал чуть заметные, словно очень дальние звуки – словно дверь отзывалась на шёпот.

— Сложный замок? — снова спросил Велл.

— Проклято сложный. — Роа-Мар вынул трубку. — Как будто сплели три системы в одну. Не похоже на замки, что я видел. У других была тяга на скользящие штыри, на ригели… Здесь – что-то другое. Механизм с задержкой. И, по звуку, ступенчатым зацепом. — Он вновь вставил трубку. — Видишь, как воздух замедляется? Не идёт напрямую. Ищет путь.

Велл кивнул, хотя на самом деле почти ничего не видел, кроме сгорбленной спины Роа-Мара и его двигающихся пальцев. Но он чувствовал: внутри этой маленькой скважины – целый мир, почти как шахматная доска, только объёмная, спрятанная глубоко внутри металла. Казалось, этот замок – живое существо, его механизмы – словно нервы и сухожилия, а сам Роа-Мар – хирург, вскрывающий его тайны.

Роа-Мар поменял инструмент. Теперь в его руках была тонкая вилка с двумя тонкими, иглами-щупами. Он медленно, осторожно вводил их в замочную скважину, чуть шевеля, проверяя сопротивление, уступы… и вдруг застыл.

— Есть контакт. — Его голос стал напряжённым. — Четыре основные пины… Нет, подожди… пять. Один из них – обманка. Видишь… если попытаться поднять его первым – он глушит остальные. Блокирует весь механизм. Не даёт вращать… или даже двигаться дальше.

Он вытащил щуп и коротко чертыхнулся себе под нос, в его глазах мелькнуло раздражение, смешанное с новым, едким интересом.

— А теперь – схема, — пробормотал Роа-Мар. — Снимем основные контуры. Велл, подай мне вон тот инструмент. — Он указал пальцем на небольшую плоскую коробочку.

Велл подал. Инструмент представлял собой по сути остро заточенный резец с крошечным трафаретом, через который мастер наносил на планшет эскиз замка. Не рисовал – врезал тонкие линии в мягкий металлический планшет. Вскоре на планшете начал появляться каркас механизма: крошечные шестерни, подпружиненные элементы, ползунки.

— Это всё… внутри замка? — спросил Велл, поражённый увиденным.

— Да. Только часть. Я пока понял только лицевую систему. Скорее всего, дальше – механическая передача на инерционный ротор. Возможно, кодовый вал. И ещё что-нибудь, что придумал старый гений, чтобы испортить мне жизнь.

Пока Роа-Мар доставал из сумки заготовки – бронзовые пластины, латунные пружины, крошечные зубчатки – Велл почти не дышал. Он впервые видел, как замок рождается не просто как преграда, а как мысль. Как живой зверь, у которого сердце – это усилие и расчёт древнего мастера. Он ощущал, как его собственное понимание мира расширяется, вбирая в себя этот новый, сложный, почти волшебный аспект.

— Почему ты собираешь макет, а не вскрываешь сразу? — спросил Велл, не понимая такой сложности.

— Потому что не дурак, — усмехнулся Роа-Мар, не отрываясь от работы. — Замок такого класса – не просто дверь. Это послание. Механизм, который отвечает только на правильную последовательность действий. Ошибся – он запомнит. И второй раз уже не даст работать тем же способом. Или просто сломается навсегда. Хитрый, как старый пёс на цепи. Нужно сначала обмануть копию.

Палатка Саарека стояла чуть в стороне от остального лагеря – не по уединению, а по привычке держать рабочее пространство подальше от суеты и лишних глаз.

Он откинул полог, вошёл внутрь и тут же присел у низкого ящика, сколоченного из тёмного, тяжёлого дерева. Открыл – осторожно, словно заглядывал в старую книгу с опасными секретами. Верхний лоток с обычными инструментами он снял, как крышку, и отложил в сторону. Под ним – небольшой, но удивительно аккуратный ящичек в латунной оправе. Саарек вынул его двумя пальцами и раскрыл.

Внутри, как в футляре для хрупких музыкальных инструментов, в мягких, точно по форме вырезанных гнёздах из войлока лежали пять свёрл. Узкие, длинные, каждая – с характерной, сложной геометрией наконечника, говорящей о её назначении. Он пригляделся к каждому, словно заново знакомясь со старыми друзьями, чувствуя холод металла, который когда-то преобразит их судьбу.

Первое – с переменной спиралью, чуть тёмное от закалки в углеродной ванне. Это сверло было создано для древних, невероятно плотных сплавов – таких, как нерит, из которого была сделана дверь. Оно не резало металл, а постепенно снимало, слой за слоем, не давая трещин и не вызывая перегрева, который мог активировать защитные контуры.

Второе – с сечением в форме трилистника. Оно работало на низких оборотах, но с мощным, точечным нажимом. Особенно эффективно против сплавов с включениями, которые могли бы сломать обычное сверло.

Третье – тонкое, как вязальная спица, со сложной, почти микроскопической резьбой по всей длине. Его использовали, когда требовалась максимальная точность – не пробить насквозь, а «нащупать», войти внутрь механизма без разрушения ключевых элементов.

Четвёртое – с микроскопической фрезой на кончике. Оно счищало металл слоями, оставляя ровную, как зеркало, дорожку, по которой можно было судить о структуре сплава.

Пятое – глухо-серое, почти невидимое в тусклом свете лампы, словно поглощающее его. Это было новое – экспериментальное, обкатанное всего пару раз. У него была встроенная система микроскопических канальцев – по ним во время сверления подавалась охлаждающая жидкость, которая замедляла перегрев и предотвращала нежелательные химические реакции в металле. Саарек проверил его балансировку, провёл пальцем по резьбе, хмыкнул – и удовлетворённо убрал обратно. Это было их крайнее средство, их последний аргумент в споре с древней волей.

Он закрыл футляр со свёрлами, затем потянулся к другому ящику, плоскому и тяжёлому. Оттуда выдвинул плотно зафиксированную коллекцию маленьких стеклянных баночек и ампул. В каждой – свой состав. Алхимия, как её называли другие, для Саарека была просто наукой, точной и невероятно опасной, чьи формулы шептали древние секреты.

— Итак, — пробормотал он, отбирая нужные. — Окислитель замедленного действия… Осадитель для блокировки нежелательных реакций… Жидкий резонатор для поиска скрытых полостей… Смазка для работы под невероятным давлением… Гель-проводник для передачи сигналов…

Одна за другой баночки выкладывались на ткань. Саарек выбрал десяток – компактные, с вытравленными на стекле знакомыми формулами. Их содержимое слабо поблёскивало, будто живое, обещающее как мощь, так и потенциальную гибель.

Он проверил пробки, встряхнул две, чтобы убедиться в стабильности раствора, и начал укладывать их обратно в ящик.

Он выдохнул, выпрямился. Снаружи, у двери, Роа-Мар и Велл всё ещё возились над макетом, погружённые в мир древних механизмов. Саарек взглянул в сторону двери палатки и усмехнулся про себя, чувствуя азарт первооткрывателя, смешанный с напряжением и предвкушением.

— Посмотрим, кто кого первым разгадает. Ты, старая машина… или мы.

Пока шла кропотливая работа с дверью, Скваар готовил группу для дальнейшего исследования подземного комплекса. Он отобрал Брока, Варта и... Велла.

Велл вздрогнул, когда услышал своё имя. Его сердце забилось чаще, отдаваясь глухим стуком в ушах. Идти туда? В неизведанный коридор, полный ловушек и, возможно, тварей? Липкий страх охватил его на мгновение, сжимая желудок в тугой узел. Но потом он увидел взгляд Саарека, который кивнул ему, едва заметно. Это был одновременно приказ и… доверие? Его берут с собой. Учат на месте. Это придавало сил, смешивая страх с гордостью.

Они молча переглянулись – между Сквааром и Броком это было не впервые. У обоих уже выработалась своя тактика, ставшая инстинктом: Скваар шёл первым, внимательный, как хищник перед прыжком, его глаза осматривали каждый уступ, каждую тень. А Брок замыкал цепочку, готовый подхватить, прикрыть, применить грубую силу там, где требовалось. Варт – как ни странно – вписался между ними, будто знал, где его место. Он не был ни бойцом, ни классическим разведчиком, но в нём чувствовалось чутьё, полезное в тёмных, душных проходах: нюх на ловушки, слух, различавший эхом скрытые пустоты, и феноменальная память на детали. Велл встал рядом с Вартом, чувствуя себя самым неопытным и уязвимым в этой четвёрке. Он старался дышать ровно, чтобы не выдать свой страх, втягивая затхлый, тяжёлый воздух подземелья, пропахший плесенью и древним тленом.

Перед выходом они осмотрели снаряжение. Брок, проворный, несмотря на свою массу, и всегда готовый к худшему, взял с собой стреломёт, проверяя, не заржавела ли пружина. Он недовольно поморщился – влажность в подземельях была злым врагом всему металлу, заставляя его стонать и покрываться едким налётом. Скваар, Варт и Велл обошлись кинжалами и лёгкими топориками – их задача была разведка, а не открытый бой. Велл проверил свой кинжал – холодная сталь успокаивала его дрожащие пальцы, давая иллюзию защиты.

— Ну что… идём? — буркнул Брок, затягивая ремни на груди, словно надевая второй панцирь из стали и решимости.

Скваар взглянул на план. Тот, что начертал Варт от руки, после общения с мумией Габо.

— За баррикадой коридор раздваивается. Вон там, — Варт указал пальцем на схему. — Дальше Габо ничего не строил. Ничего не известно.

Скваар молча кивнул, запоминая развилку, и убрал план обратно во внутренний карман.

— Всё. Идём. — Скваар хлопнул себя по груди, попрыгал на месте, проверяя, как сидит снаряжение, его движения были лёгкими и точными, почти бесшумными.

Они прошли мимо занятых у двери Роа-Мара и Саарека, кивнули им. Те не оборачивались – сосредоточенность на древнем механизме не позволяла отвлекаться.

Четвёрка нырнула в полумрак, миновав баррикаду, нависшую, как глотка зверя, только что переварившего добычу. Скваар первым шагнул в темноту нового коридора.

Коридор был узким, с неровными стенами, покрытыми застарелой копотью и жёсткими наростами минералов. Каждый шаг отзывался глухим, давящим эхом, которое, казалось, давило на барабанные перепонки. Скваар шёл впереди, почти не дыша, глазами осматривая стены на уровне глаз и коленей, пол под ногами. Брок позади держал световую сферу, направляя основной луч на потолок, выискивая признаки ловушек сверху. Варт стоял чуть сзади, сдерживая дыхание – его взгляд бегал от пола к стенам, цепляясь за мельчайшие детали, которые могли упустить другие. Велл старался идти тихо, как остальные, его сердце колотилось в груди, как пойманная птица, каждый шорох казался угрозой. Он смотрел под ноги, на стены, пытаясь увидеть то, что видят они – незаметные знаки, следы, которые могли означать опасность, чувствуя, как липкий пот стекает по спине.

Впереди лежал костяк. Лежал навзничь, неестественно выгнувшись. Сквозь грудную клетку и таз торчали два тонких, ржавых дротика – ещё зловеще острых. Ещё три валялись рядом, на полу, покрытом пылью. Ни привода, ни спускового механизма рядом не было видно. Ничего не обнаружили при первом осмотре. Велл остановился, его взгляд сразу наткнулся на кости и эти ржавые штыри, торчащие из них. Это было жутко, леденящая кровь картина.

— Подпружиненные? — пробормотал Скваар, его голос был напряжённым.

— Может, пневматика, — Брок поднёс фонарь ближе к стене, но механизма так и не было видно в щелях.

— Проверим. Дай щуп, — сказал Скваар и разложил телескопический жезл, прикручивая на его конец кусок плотной материи. Велл наблюдал за их действиями, пытаясь понять логику. Скелет – значит ловушка. Как она работает? Он представил себя на месте того бедолаги, пронзённого этими дротиками, и по его телу пробежала крупная дрожь.

Он осторожно протянул щуп вперёд – сначала к полу, проверяя нажимные плиты, затем ближе к телу костяка. Щуп коснулся бедра… и в следующую секунду воздух в коридоре взорвался звуком.

ПЩ-Щ-Щ!

Из невидимых щелей вырвался резкий, шипящий свист, сопровождаемый короткими, сухими щелчками! В тот же миг из стены и потолка вылетели дротики – три сверху, два сбоку. Звякнули о камень, один из них прошил тряпку на щупе, вонзившись в каменный пол с сухим хрустом. Другой воткнулся в стену недалеко от головы Брока. Велл вскрикнул и отшатнулся, прикрыв голову руками, его лёгкие обожгло, воздух будто выбили из груди. Звук был оглушительным в тишине, дротики пронеслись с ужасающей скоростью. Это было намного страшнее, чем видеть мёртвую ловушку.

— Механизм жив, — прошептал Варт, его глаза были широко открыты. — Но мы не видим, чем он запускается.

— Сквозной штифт? — Брок поднёс свет к щели, из которой вылетели дротики. — Или под давлением, внутри стены?

— Пневматическая камера, — кивнул Скваар. — Самозарядка. Старое, умное дело. Пока не сработает – не видно. Давление, скорее всего, от изменения температуры или реагирует на движение. Скваар говорил спокойно, анализируя. Велл пытался отдышаться, его сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в висках. Он смотрел на Варта, на Брока – они были спокойны, сосредоточены. Не паниковали. Их хладнокровие было для него якорем в этом хаосе.

Скваар наклонился к костяку и протянул щуп сбоку, на этот раз осторожнее, проверяя зону вокруг тела.

— Два метра зона вокруг костяка. Осторожно. Не заходить. Велл запомнил: два метра – зона смерти.

Глава третья ( продолжение).

Когда Скваар и Варт, используя щуп и осмотр, установили, откуда именно вылетают дротики, Брок присвистнул и покачал головой.

— Ладно, парни, вы тут не наступите куда не надо. Велл, держись здесь, смотри за нами. Я мигом – в лагерь. Возьму ещё людей и материалы. Закроем эти дырки.

Брок вернулся не один – с ним шли ещё двое: Ларро и Тело. Они несли три тяжёлых щита с упорными гранями. Брок принёс молот и горсть металлических клиньев. Велл стоял у края зоны ловушки, наблюдая, как Брок быстро объясняет план прибывшим. Они собирались обезвредить ловушку… силой.

— Пошумим, парни, — сказал Брок, взвешивая молот в руке, чувствуя его тяжёлую мощь. В лагере решили не мудрить: просто забить клинья в выходные отверстия, пока пневматика не порвётся.

— Берём щиты, трое держат, двое работают. — Брок быстро расставил людей. Скваар, Варт, Велл и новичок с крепкими плечами по имени Ларро встали за щитами, образуя полукруг перед опасным участком стены. Велл сжал в руках кинжал, прячась за тяжёлым щитом, который держал Скваар. Щит был холодным и надёжным, его спасением. Он слышал, как бьётся его собственное сердце в ушах. Брок и второй боец, Тело, с инструментами, заняли позиции за ними.

— По моей команде. Ларро, держи левее, прикрой угол, там вроде одно отверстие.

Брок быстро вставил первый клин в нижнее отверстие. Тело замахнулся молотом – ударил. Глухой, раскатистый звон разнёсся по коридору. Удар! Велл вздрогнул от громкого звука, его зубы лязгнули.

— Ещё раз!

Удар.

Щёлк!

Слева, из противоположной стены, вылетел дротик. Он ударился о щит Скваара с резким лязгом и отскочил вверх, звякнув о потолок. Ещё два – свист и звон, один чиркнул по полу, второй – врезался в край щита Ларро, застряв там с вибрацией. Велл слышал свист, видел дротики, летящие рядом со щитом. Страх вернулся, острый и ледяной, парализуя его на мгновение. Щит – это всё, что их защищало.

— Работает! Забивай до конца! — крикнул Скваар, удерживая щит, чувствуя, как его чуть не сбило назад силой удара, как руки немеют от напряжения.

Третий удар. Клин вошёл глубже, металл в отверстии заскрипел, камень крошился.

— Готово! Следующее!

Передвинулись. Тело вставил второй клин, Брок держал. Удар – снова выстрел, снова дротики, но теперь летели выше или в сторону – щиты их отразили или сбили траекторию. Один воткнулся в потолок, второй вибрировал в стене, третий упал на камень у ног. Каждый удар молота, каждый выстрел ловушки – это был поединок. Грубая сила против древнего, хитрого механизма. Велл видел, как дротики отскакивают от металла, как трескается камень, чувствовал запах поднявшейся пыли и едкий привкус ржавчины на языке.

— Почти всё. Добьём – механизм встанет.

Последний клин вошёл с трудом. Камень стен оказался крепким, но после нескольких мощных ударов штырь заклинил канал. Когда щупом снова проверили коридор – ловушка сработала, раздался знакомый ПЩ-Щ-Щ!, но дротики не вылетели. Только глухой стук – будто что-то пыталось, но не смогло пробиться через забитый клин.

— А теперь давайте туда-сюда несколько раз, — сказал Брок, вытирая пот со лба, его лицо блестело от напряжения и усилия. — Пусть попробует стрельнуть, если ещё может.

И ловушка попробовала. Каждый раз раздавался свист воздуха, стук внутри стены, но дротики не появлялись. На пятый раз раздался громкий треск, сменивший свист, и потом – тишина. Абсолютная, звенящая тишина.

— Вот и всё, — тихо сказал Варт, вслушиваясь в изменившиеся звуки внутри стены, его ноздри едва заметно дрогнули. — Пружину или поршень переклинило. Скорее всего, она погнулась или рванула подачу воздуха. Теперь эта штука – просто кусок железа в стене. Велл выдохнул с огромным облегчением. Ловушка мертва. Они справились. На секунду его охватило головокружительное чувство триумфа.

— Дальше – чисто, — кивнул Скваар.

— До следующего скелета, — усмехнулся Брок, отступая назад и крутя один из выпавших дротиков в руке.

Коридор тянулся вперёд – тёмный, пыльный, почти беззвучный, если не считать их собственных шагов и дыхания. После обезвреженной ловушки они шли напряжённо, хоть и чуть быстрее, ощущая, как струны нервов всё ещё натянуты. Позади было около десяти метров пути, когда проход раздвоился: одна ветка уходила направо, теряясь в темноте, другая – плавно влево, вниз по заметному уклону.

Они остановились.

— Стоп, — сказал Варт, и остальные замерли, зная, что это означает. Велл замер вместе с ними, чувствуя, как напряжение Варта передаётся ему невидимой волной.

Он слегка склонил голову, будто принюхиваясь к самому воздуху, втягивая его носом, как хищник. Ноздри дрогнули. Он бросил короткий взгляд назад, на пройденный путь, на баррикаду.

— Отойдите, — его голос был очень тихим, но властным, почти шепчущим. — Метра на два. И – молчком.

Слова были сказаны с такой абсолютной уверенностью, что никто не задал ни одного вопроса. Они отступили, глухо ступая по камню, отступили за выступ, где коридор немного сужался. Варт остался – замер, превратившись в статую в полумраке.

Он закрыл глаза, сосредоточился. Вдохнул через нос. Как тогда, у мумии Габо. Не слушать только ушами – всей кожей, нутром, дыханием. Почуять сдвиг, перемену… тень на дыхании самого подземелья.

И она была.

Не звук. Не запах. Нарушение пустоты. Едва уловимое давление, как если бы на глубине… кто-то приоткрыл глаза. Прислушался в ответ. Аккуратно.

Он открыл глаза. Они блестели в тусклом свете сферы. Он тихо, почти шёпотом, вернулся к остальным.

— Тихо. Назад. Медленно. Без звука. Варт был напуган. Это передалось Веллу сильнее, чем страх от ловушки. Это был невидимый, неосязаемый ужас, пробирающий до костей. Ему казалось, что сам воздух сгущается, становится тяжёлым, словно чьё-то невидимое присутствие наполняло его до краёв.

Скваар нахмурился, его рука легла на рукоять кинжала, но он не задал ни одного вопроса. Остальные двинулись назад. Велл шёл тихо, стараясь не издавать ни звука, чувствуя, как чужие, невидимые глаза смотрят им в спины, прожигая кожу. Только когда баррикада оказалась совсем близко, Варт заговорил – всё тем же тихим, напряжённым голосом:

— Они знают, что мы здесь. И ждут. И это… не люди. Что-то… другое.

— Что за… — начал было Ларро, но Скваар поднял ладонь, останавливая его.

— Потом. За баррикаду – быстро. Но без суеты. Держим строй.

Они ушли, один за другим, сжавшись, чувствуя на спинах чужие, невидимые взгляды. За спиной, в коридоре, вновь воцарилась тишина. Но теперь она была другой. Не мёртвой. Живой. Ожидающей. Хищной.

Когда они прошли через баррикаду, их заметил Саарек, который стоял неподалёку с Роа-Маром. Остальные бойцы быстро подтянулись – напряжение, исходящее от четвёрки разведчиков, чувствовалось даже в том, как молчал обычно говорливый Брок. Все поняли: что-то важное, что-то недоброе. Велл, оказавшись среди своих, почувствовал, как напряжение немного спадает, но увиденное в коридоре и слова Варта засели глубоко, отравляя чувство безопасности.

— Рассказывайте, — коротко сказал Саарек, кивая Скваару.

Тот шагнул вперёд и, как всегда, говорил без лишних слов, чётко и по делу:

— Прошли за баррикаду. Коридор. Первая ловушка – дротики. Пневматика, три сверху, два сбоку. Механизм не нашли, но сработала повторно от движения у костяка. Обезвредили – клиньями, как планировали. Без потерь. — Он перевёл дыхание. — Прошли ещё метров десять. Коридор раздвоился. Правая ветка, левая с уклоном. Дальше не пошли.

Саарек кивнул.

— Почему не пошли?

Скваар кивнул на Варта.

Тот сделал шаг вперёд, слегка потянул плечи, как будто скидывая с себя чужое внимание, которое всё ещё ощущал. Заговорил негромко, сдержанно, его взгляд блуждал по теням в зале.

— Тишина была… не та. — Он подбирал слова, медленно, будто взвешивая каждое. — Не пустая. Как будто… кто-то держит дыхание. Слушает в ответ. Прислушивается. Чистым слухом – ничего. Но нутром… как у мумии Габо… я это уже чувствовал. И чувствовал – нас заметили. Оно нас почуяло.

Он замолчал, но все ждали продолжения, чувствуя, как волосы встают дыбом. Велл тоже слушал Варта, и его слова оживляли страх, который он только что испытал в коридоре. Это было не просто животное, не просто ловушка. Что-то разумное. И чужое. И нечеловеческое.

Варт выдохнул:

— Оно не человеческое. Возможно твари, что мы видели. Как бы… как если бы тебя замечает зверь, но не из тени. Не из норы. А из самого камня. Как будто сам коридор… смотрит. И думает.

— Ты уверен? — тихо спросил Роа-Мар, его технический интерес сменился напряжением, почти суеверием.

— Если бы нет – я бы не ушёл, — просто ответил Варт.

— Что это может быть? — пробормотал Брок.

Саарек посмотрел на всех, его лицо было мрачным.

— Скорее всего, это то, что уничтожило ту группу грабителей, кости которых мы видели в первой комнате. Боевые твари. Я говорил, они не просыпаются все одновременно, а партиями. Кажется, сейчас проснулась очередная партия. Вопрос – насколько большая? И есть ли ещё?

— Те, кто шли до нас, — сказал Скваар, вспоминая тела у баррикады. — Они уничтожили часть.

— Да, — подтвердил Саарек. — Судя по телам и завалу, бой был здесь. Если нас пока не атаковали – значит, их там, за развилкой… очень мало. Либо они сами только проснулись. Либо ждут подкрепления.

На несколько мгновений повисла молчаливая тяжесть, как всегда перед тем, как кто-то скажет главное, что изменит всё.

— Это… и шанс, — сказал вдруг Роа-Мар. — И предостережение. Нужно действовать точно и быстро. Пока они не собрались или не пробудили остальных.

— И помнить, что нас уже ждут, — добавил Варт.

— И что нас слышат, — подытожил Саарек, его взгляд пронзал каждого, требуя предельной сосредоточенности.

Они отошли дальше за баррикаду, в уголок, где свет сфер был приглушеннее и можно было говорить, не опасаясь эха в коридоре. Сели в круг – кто на ящик, кто прямо на камни. Свет мерцал на оружии, отражался в усталых, но решительных глазах. Саарек мрачно оглядел всех.

— Пора решать, — сказал он негромко. — Мы не одни. О нас знают. Система защиты пробудилась, и, возможно, это только начало. Но у нас есть добыча… то, ради чего мы здесь. Уходить всё равно придётся через них, иного пути нет.

— Они пока не напали, — заметил Брок, — а это может значить, что им просто плевать. Может, они не считают нас угрозой. Мелкая добыча.

— Или их осталось мало, — хрипло вставил Скваар, — и они ждут. Или не умеют мыслить сложно, просто сторожат территорию.

— Нет, — покачал головой Саарек, его взгляд был острым, как лезвие. — Варт чувствует… ожидание. Это не просто остатки. Это – часть механизма. Возможно, они тянут время, чтобы пробудились основные силы. Или просто собираются в ударную группу. Если мы ничего не предпримем, через несколько часов они… сметут нас.

Повисло молчание. Все понимали риск. Но и возможность.

— Я предлагаю их выманить, — заговорил Скваар, его голос был спокоен и расчётлив. — Подготовим эту баррикаду. Поставим щиты, расставим ловушки, что принесли. Выставим приманку. Посмотрим, как они действуют. Как реагируют. Если пойдут – примем бой здесь. Обезвредим партию. Если нет – поймём, что они не тупые, и тогда… придётся идти к ним. И бить первыми.

— Согласен, — кивнул Саарек. — Но сразу оговорим план: если они не нападут сразу на приманку, значит, либо это очень малочисленная разведка, либо они выжидают. И тогда – мы наступаем. Медлить нельзя. Если это малая партия – уничтожим её. Если основная ещё спит – у нас есть шанс пройти дальше, пока они не проснулись.

— А если их там… много? — спросил кто-то тихо, его голос был полон зыбкого предчувствия.

— Если их много, — голос Саарека стал жёстким, — мы это поймём по их реакции и силе натиска. Тогда – отступление. Быстрое. И приготовим ловушку уже здесь, основательнее. Но пока… действуем так. Скваар, готовь ударную группу и приманку. Брок – обеспечь баррикаду и пути отхода. Варт – разведка и уши. Ты наше предчувствие. Я пойду с первой группой Скваара. Действуем тихо. Быстро. Без героизма. Пока у нас ещё есть шанс. Велл слушал, его сердце колотилось от напряжения, как барабан. Выманить врага? Принять бой? Идти туда, где оно их ждёт? Страх вновь поднял голову, но он видел решимость на лицах остальных. Это была их работа. Это была их жизнь.

Все переглянулись. Напряжение сменилось сосредоточенной, мрачной решимостью. Скваар первым поднялся на ноги.

— Пошли. Пора выманить тех, кто там… скребётся в темноте.

Глава четвертая.

Глава четвертая.

Они готовились не просто тщательно, а с той молчаливой, сосредоточенной решимостью, что предшествует неизбежному удару. Под ярким светом сфер, который здесь, в глубине подземелья, казался чужим и резким, они проверяли снаряжение. Взяли три тяжёлых специальных щита – для схватки в узких тоннелях, рассчитанных на точечный удар. Два пружинных стреломета – каждый из них был способен прошить броню на ближней и средней дистанции, их тугие пружины издавали тихий скрип при натяжении, словно вздохи хищников перед прыжком.

Саарек проверял кожаный футляр с алхимическими склянками на груди – пять сосудов, каждый с потенциалом катастрофы. Зажигательная смесь – мутная, желтоватая, её тепло чувствовалось сквозь стекло. Сгусток вязкой кислоты – он казался почти живым, медленно перетекая внутри стекла, будто сгусток чужеродной воли. И два ударных состава – стоило разбить ампулу о твёрдую поверхность, как они взрывались, окутывая цель едким облаком или волной жара. Рядом – аптечка с необходимыми смесями: регенерационные пасты, кровеостанавливающие порошки.

— Берёшь всё? — негромко спросил Скваар, поправляя кинжал на поясе – его всегда держали так, чтобы можно было выхватить одним движением, с бесшумной лёгкостью.

— Да. Лишним не будет, — буркнул Саарек, осторожно укрепляя футляр на груди, чувствуя его тяжёлую, живую ношу. — Главное – не промахнуться.

— Щиты держим плотно, плечо к плечу, — повысил голос Скваар, обращаясь к группе. Его слова эхом отдавались в зале, неся в себе сталь решимости. — Шаг вымеренный. Если пойдут – сразу становимся в клин. Удар я принимаю на себя, я в центре.

Хейн и Ларро кивнули. Их щиты были чуть уже, но подвижнее – идеальны для прикрытия флангов клина, быстрого разворота.

Дрет проверял механизм стреломета – щёлкнул натяжной рычаг, осмотрел дротики в колчане – их наконечники тускло поблёскивали, обещая быструю смерть.

— Всё чётко. Стреляю по команде или по первому движению в секторе. Не жду подтверждения.

— Смотри, чтобы не в спину нам, — бросил Хейн с лёгкой, нервной ухмылкой, пытаясь разрядить напряжение.

На баррикаде, у входа в коридор, оставалась вторая группа прикрытия: десяток бойцов с оставшимися тремя стрелометами. Если придётся отходить – отсюда можно было сдерживать натиск. Велл оставался с этой группой. Он смотрел, как готовится ударная группа, как Саарек проверяет свои склянки – и чувствовал одновременно облегчение (что не идёт с ними навстречу неизвестности) и острую, липкую тревогу за тех, кто пойдёт первым. Он видел их решимость и свою… обжигающую неопытность.

Саарек оглядел всех. Пять человек в ударной группе.

— Готовы?

— Да, — ответили почти одновременно. Единым, низким голосом, словно выкованным из единой воли.

И они двинулись вперёд.

Скваар шёл первым, его тяжёлый щит высоко поднят, взгляд цеплялся за каждый метр тоннеля, каждую тень, каждый выступ. По бокам, чуть позади, двигались Ларро и Хейн, их щиты прикрывали фланги, оставляя минимальные бреши в обороне. Позади них двигались Саарек и Дрет со стреломётами, держа их на весу, готовые выстрелить в любой момент.

Коридор встретил их не просто холодом, а мертвым холодом, который проникал под одежду, цеплялся к коже, вытягивая тепло. Тишина здесь не была отсутствием звука – она была давлением, которое, казалось, слушало их, сжимало воздух в груди. Каменные стены, влажные, покрытые жёсткой плесенью и следами древней влаги, давили со всех сторон. Каждый шаг, каждый скрип снаряжения отдавался в череве подземелья глухим, слишком громким эхом, которое будто смеялось над ними.

— Медленно. Не спешим, — тихо бросил Скваар, не оборачиваясь. Его голос был почти шёпотом, но его услышали все.

Так, шаг за шагом, пятёрка продвигалась в глубь тоннеля, словно острие копья, направленное в пасть неизвестного.

Они дошли до развилки. Каменный коридор расходился двумя тёмными, одинаково мрачными ответвлениями — влево и вправо. Группа остановилась, затаилась, щиты чуть приподнялись, прикрывая головы. Только их дыхание и редкие, непроизвольные скрипы снаряжения нарушали вязкую, почти осязаемую тишину подземелья.

Скваар медленно, осторожно выдохнул, сделал шаг вперёд, прикрываясь щитом, и извлёк из подсумка световую сферу. Одним быстрым движением он активировал её – резкий щелчок – и бросил в левый коридор. Сфера покатилась по камню, её мягкий желтоватый свет отбивал неровности стен. Коридор тянулся вперёд метров на двадцать, затем резко уходил вправо. Пусто. Только пыль, тени и влажный камень, источающий тяжёлый, затхлый запах.

Он чуть повернулся вправо и метнул вторую сферу. Та описала дугу, упала, подпрыгнула на ухабе пола и остановилась. Свет пролил тусклую полоску на мрачные каменные стены. Коридор шёл прямо, затем поворачивал налево. И снова – ни движения, ни звука.

Все молчали, напряжённо вслушиваясь. Но тоннели дышали той же неправильной пустотой. Ни шороха, ни скрежета. Только безмолвие и напряжённое, почти осязаемое ожидание, которое давило на виски.

— Не нравится мне это, — пробормотал Ларро, его голос был чуть выше обычного, выдавая нервозность. — Уж больно спокойно. Слишком тихо. Как будто… ждут.

— Если пойдём всей группой, кто-то легко может зайти с тыла по второй ветке, — сказал Саарек, его взгляд скользнул по правому тоннелю, оценивая потенциальную угрозу. — А если разделимся… рискуем, но по крайней мере не оставим уязвимую спину.

— Резать отряд — не лучший вариант, но другого выхода нет, — хмуро отозвался Скваар. — Здесь всё сделано, чтоб заманить внутрь и ударить с флангов. Как капкан.

Несколько мгновений колебаний – напряжённые взгляды, невысказанные вопросы – и они пришли к общему решению: звать Варта. Без него, с его чутьём и методами, идти дальше – слепой риск. Скваар кивнул Дрету, и тот без слов, пригнувшись, быстро и почти бесшумно отступил назад, к баррикаде.

Прошло всего пару минут, и в сером свете сфер показались силуэты. Варт шёл первым, его движения были плавными, сосредоточенными. За ним двигался Дрет. Велл, находясь у баррикады, видел, как они вернулись. В их движениях, в том, как они двигались, чувствовалось накалённое напряжение. Что там?

— Что-то нашли? — тихо спросил Варт, едва подойдя. Его взгляд уже скользил по развилке, по стенам, пытаясь уловить невидимые нити.

— Нет. И это самое плохое, — ответил Скваар. — Слишком чисто. Слишком спокойно. Неправильно.

— Сейчас… послушаю, — коротко сказал Варт, уже садясь на пол в удобную позу.

Он скользнул взглядом по коридорам, приложил ладонь к холодному камню пола, замер. Его дыхание замедлилось, тело обмякло, словно оно вытекало из него, оставляя лишь оболочку. Группа отступила на шаг, не мешая, чувствуя, как воздух вокруг него становится… другим. Плотным, почти электрическим. Несколько долгих мгновений – и он медленно поднялся. Его глаза были тёмные, сфокусированные на чём-то невидимом, далёком, но отчётливом.

— Да. — Его голос был низким и ровным, лишённым эмоций, как голос мёртвого. — Они знают, что мы здесь. И ждут.

Напряжение повисло в воздухе, как физическая преграда. Каждый мускул напрягся.

Брок, стоявший позади группы прикрытия у баррикады, нахмурился, глядя в темноту тоннеля, и вдруг прищурился, будто поймал мысль.

— Варт, — сказал он, повернув голову, — а ты можешь как-то… выманить их? Сделать что-то, чтобы они сами напали? Чтобы не мы к ним шли… а они – к нам?

Варт на мгновение задумался, медленно выдохнул, словно принимая решение, и кивнул.

— Попробую.

Он отошёл на пару шагов в сторону от группы, сел на корточки, опустил ладони на каменный пол, будто прислушиваясь к пульсу земли. Его дыхание стало почти недвижным. Он как будто растворился в пространстве – не исчез, но перестал быть отдельной фигурой, стал частью камня. Чувствовалось невероятное напряжение, тонкая работа с чем-то невидимым, находящимся глубоко в стенах, с самим дыханием подземелья. Скваар, наблюдавший за ним, невольно опустил голос:

— Что он делает?

— Прислушивается, — коротко ответил Саарек, его взгляд был прикован к Варту. — И… стучится. Привлекает внимание.

Минуты тянулись, казались часами. Скрипнула чья-то броня, слишком громко. Щёлкнула капля воды где-то далеко. Кто-то непроизвольно переложил оружие. Тяжело вздохнул Ларро, его нервы были натянуты, как струны. Вдруг Варт медленно поднялся. Его глаза были тёмные, сосредоточенные, словно он только что вернулся из другого мира, из чужих, древних глубин.

— Приготовьтесь, — сказал он негромко, почти шёпотом. Голос звучал глухо, словно из-под земли, предвещая недоброе. — Идут.

Он повернулся и быстро, но чётко показал рукой в левый тоннель, вниз по уклону:

— Оттуда.

Саарек без слов наклонился, запустив руку в один из глубоких карманов на поясе. Пальцы нащупали плотный моток – тонкую, будто шёлковую, но упругую проволоку, свернутую в тугую, сжатую спираль. На поверхности матово поблёскивал сложный алхимический замок. Щёлк. Маленький рычажок ушёл внутрь с мягким, едва слышным звуком, как вдох. Проволока вздрогнула у него в руке, словно оживая, наполняясь чужеродной, механической жизнью.

— Пошла, — коротко бросил он и размахнулся.

Моток вылетел вперёд по дуге, вращаясь в воздухе, издавая лёгкий свист. Он упал метрах в десяти от передовой линии щитов, прямо в центре коридора. В тот же миг лопнули удерживающие шнуры. Словно по команде, моток начал расползаться, будто клубок живых, металлических змей. Проволока, подчиняясь скрытой памяти формы и алхимическому активатору, резко и неестественно выгнулась, распрямилась, перекрутилась, заполняя пространство коридора сложной, хаотичной сеткой. Появились натянутые петли, острые пересечения, спирали с крохотными шипами – в беспорядке, но с пугающей эффективностью, создавая непроходимый барьер, мерцающий в тусклом свете.

В этот момент из-за угла левого тоннеля раздался глухой, тяжёлый звук – будто что-то большое, слишком большое для этого прохода, задело стену. Затем ещё шаг. И ещё. Быстрый, тяжёлый топот. Что-то мощное, голодное быстро приближалось.

— Идёт, — прошептал Варт, уже не как предупреждение, а как констатация факта, в его голосе не было страха, только знание.

Все в один миг застыли. Шесть фигур. Щиты тяжело ударились в пол, образуя монолитную передовую стену. Поверх них мгновенно легли стволы стреломётов – пружины натянуты, пальцы на спусковых крючках.

Шесть фигур – неподвижные, как древние статуи. Над ними – мерцающий свет сфер, впереди – хаос металлической проволоки, а за углом – дыхание чего-то жуткого, ещё не вышедшего на свет.

Всё произошло за считаные мгновения – но каждый из них впечатался в память, как вырезанный на кости узор. Из-за угла левого тоннеля с хриплым, утробным воем вылетела тварь – как смертоносная тень, с низкой, хищной сутулостью и глазами, налитыми красным, ловящими свет, словно раскалённые угли. Она мгновенно сгруппировалась, и с нечеловеческой скоростью рванула вперёд, в прыжке – как живой снаряд, нацеленный на щиты. Но тут же с глухим шлепком её лапы угодили в проволоку.

— ЖДЁМ! — рявкнул Саарек, не мигая, его голос прорезал напряжение, как нож масло.

Трое со щитами встали, как каменная стена. Ноги — вширь, щиты — наискось, упираясь в пол, готовые принять удар. Двое со стреломётами припали, целясь в запутавшееся существо.

Тварь запуталась – мгновенно и безнадёжно. Проволока рванулась в стороны, сцепилась, закрутилась, взвизгнув, врезалась между суставами, в обвисшую шкуру, в жилистую шею. Она рухнула на пол, выбивая из тоннеля клубы пыли, и в этот же момент в неё врезались два дротика из стрелометов. Один – с визгом отрикошетил от жёсткой, словно проволока, шерсти загривка. Второй – угодил в бок, глубоко, с хрустом пробив ребро.

Чудовище взвыло. Не от боли – от ярости. Ярости пойманного зверя. Оно рванулось всем телом, и тут проволока стянулась ещё сильнее, врезаясь в мышцы, перерезая сухожилия. Хлестнула кровь – тёмная, вязкая, с крупными пузырями воздуха. Запутавшись ещё сильнее, зверь зарычал уже с надтреском, как будто ломался изнутри, его рык был полон мучительной агонии.

Дрет, бледный, уже взводил пружину – хруст, скрип, щелчок. Саарек в это время сорвал с пояса стеклянную ёмкость с мутной жидкостью, несколько раз встряхнул – раствор внутри засветился болезненным, жёлтоватым светом. Он метнул её что было силы в потолок над тварью.

Стекло разбилось с громким звоном. Алхимическая буря пролилась на тварь. Вскипело. Запузырилось, издав отвратительный шипящий звук, похожий на предсмертный стон. Мясо начало плавиться, как жир на раскалённой сковороде. Жёлтые, едкие пары с шипением заволокли тоннель. Шкура тварюги мгновенно покрылась огромными, лопающимися волдырями, из трещин в коже сочилась кровь и дым, едкий, тошнотворный смрад палёного мяса ударил в ноздри.

Зверь забился в конвульсиях, издавая нечеловеческий хрип, рвя воздух огромной пастью, его когти безуспешно скребли по камню. Ещё один дротик вонзился в шею – почти под челюсть. Её тело дёрнулось ещё раз, лапы скребли по камню.

И тут – вой. Не крик агонии. Странный, чужеродный, режущий уши. Он будто нёс в себе мысль, послание, зов. Не жалость, не мольбу – информацию. Сигнал, мгновенно переданный куда-то в глубину, в самые недра комплекса.

Саарек, не медля ни секунды, взвёл стреломёт. Стальной болт вылетел со свистом и вонзился прямо в жёлтый, налитый яростью глаз твари. Череп проломился с мокрым хрустом, шкура треснула, мозг расплескался на камни и проволоку.

Тишина вернулась. Только шипение плавящейся жижи на полу и невыносимая вонь палёного мяса и химикатов, которая въедалась в лёгкие.

Они замерли, словно скульптуры, окаменевшие в напряжении. Стреломёты наготове, щиты прочно вжались в пол, взгляды — прикованы к просвету тоннеля, откуда вышла тварь. Минуты тянулись, как капли расплавленного свинца. Но ничего не происходило. Ни звука. Ни движения.

Саарек, не оборачиваясь, тихо произнёс:

— Варт, сможешь понять, что происходит? Почему они не идут? Что означал этот вой?

— Постараюсь, — коротко ответил Варт. Он тут же застыл. Его взгляд потускнел, дыхание замедлилось, словно он вытек из своего тела, оставив только внешнюю оболочку, подключенную к камню, к его древней, тёмной памяти.

Молчание стало почти звенящим. Каждый нерв был натянут до предела. Спустя пару долгих минут Варт шевельнулся, глаза сфокусировались, и он заговорил низким, хриплым голосом, словно усталым, истощённым этой связью.

— Они… выжидают.

Он оглядел всех, его взгляд был серьёзен, в нём читалась зловещая ясность.

— Тот вой… предсмертный… он, похоже, был… сигналом. Не к атаке. К передаче информации. Думаю, он передал им всё, что видел, чувствовал… перед смертью. Где мы. Чем вооружены. Как сражаемся. Нашу тактику. Они теперь знают. И не нападут вслепую. Скорее всего… вообще не нападут на приманку. Не в лоб.

Повисла тяжёлая пауза. Брок, не отрывая взгляда от изувеченной туши в проволоке, кивнул.

— Саарек, у тебя ещё такая есть? — Он кивнул на остатки проволочной ловушки.

— Есть. Пара мотков, не больше, — ответил Саарек.

— А эту… можно как-нибудь использовать ещё раз?

Саарек качнул головой.

— Сложно. Надо вырезать тушу… при этом не угодить в ловушки самой проволоки. Она рваная, как пружина. Не распороть шкуру окончательно. Не зацепиться. И металл… — Он кивнул на тёмные, разъеденные пятна, где алхимическая смесь прожгла проволоку и спекла витки в бурые, хрупкие комки. — Половина – хрупкая, как уголь. Лучше не рисковать. Одноразовое оружие.

Ненадолго замолчали, каждый обдумывая новые условия боя. Затем, обменявшись взглядами, полными понимания, они негромко обсудили варианты и быстро пришли к решению.

Возвращаться.

Сейчас, когда враг знал о них всё, оставаться здесь, выжидая атаки на приманку, значило стать лёгкой мишенью. А значит – лучше уйти сейчас, чем слишком поздно.

Когда вернулись в лагерь, напряжение было почти осязаемым, словно висело в воздухе плотной дымкой, пропитанной ожиданием. Скваар снял щит, с лязгом прислонил его к стене и, не дожидаясь вопросов, громко сказал, обращаясь ко всем в зале:

— Они сильны. Но не бессмертны. Одну… прибили и сожгли.

— Остальные не пошли на приманку, — добавил Саарек, подходя ближе. — Сами на нас не пойдут. Варт чувствует – они ждут. Передали друг другу всё, что нужно. Знают нашу тактику. Значит… нужно менять план. Атаковать первыми.

Решение приняли быстро, без долгих споров. Правый коридор – слишком опасный фланг, если его оставить открытым. Под охраной нескольких бойцов быстро возвели там баррикаду: из всего, что смогли вытащить из комнаты с мёртвыми тварями – обломки лож, искорёженный металл, даже куски облицовки стен – всё пошло в дело. Сооружение получилось прочным и узким, с одной узкой бойницей, через которую можно было стрелять или вести наблюдение. Для прикрытия оставили Брока со стреломётом и трёх бойцов. И Велла. Его лицо всё ещё было бледным, но он крепко сжимал рукоять топорика, его глаза были широко открыты, впитывая всё происходящее, как губка. Он слушал, как быстро, деловито отдаются приказы. Он видел решимость на лицах бойцов, когда они тащили обломки для баррикады. Страх остался, но теперь к нему примешивалось чувство… причастности. Его не отстранили. Его поставили на прикрытие. Его роль в защите.

Остальные быстро заняли боевой порядок для наступления. Трое со щитами пошли впереди, плечо к плечу, их щиты полностью перекрывали ширину тоннеля, образуя живую стену. За ними – четверо стрелков, держащие стреломёты наготове. Позади – пятеро на подхвате, готовые в любой момент вытащить раненого, сменить бойца в строю или поддержать огнём. Всё было организовано чётко, без спешки, без суеты – сжатый, сосредоточенный кулак, готовый к удару.

Когда подошли к месту, где всё ещё торчала изувеченная, плавящаяся туша мёртвой твари, оплетённая искорёженной проволокой, строй замедлился. Запах гари, крови и алхимии висел в воздухе, едкий и тошнотворный, заставляя их морщиться.

Глава четвертая ( продолжение).

— Ох и вонь стоит, — пробормотал один из бойцов, морщась. — Аж слезу пробивает.

Один из бойцов подтащил широкий щит, сколоченный из ящиков с провизией – достаточно прочный, чтобы не запутаться в рваной проволоке. Его аккуратно бросили на запутавшееся месиво. Слышно было, как он со скрежетом опустился на перекрученные витки. Один за другим, осторожно, ступая по импровизированному мосту, бойцы прошли по щиту, минуя ловушку и тело твари, стараясь не касаться ни проволоки, ни слизи.

Коридор вытянулся дальше, теряясь в полутьме, пока не упирался в зияющий дверной проём – высокий, прямоугольный, без дверей, с краями, покрытыми следами ржавчины и каких-то тёмных, засохших потёков. Стены вокруг были тёмные, слабо отражали свет сфер и редких факелов, будто покрытые сажей или древней гарью, скрывающие невыразимые тайны.

Саарек поднял руку, останавливая строй. Скваар вышел вперёд, достал из-за пояса две небольшие сферические колбы – световые сферы особого типа – и активировал их – короткий поворот, резкий щелчок – и бросил внутрь проёма. Они ударились о каменный пол зала, подскочили, и спустя пару ударов сердца сферы вспыхнули – не ослепительно, но тускло, ровным желтоватым светом, достаточным, чтобы разогнать темноту в ближайших десяти метрах огромного помещения, вырывая из мрака жуткие очертания.

— Приготовиться, — бросил Саарек вполголоса. — Щиты вперёд.

Они придвинулись ближе к проёму, прячась за щитами, и заглянули вглубь помещения. Пространство внутри будто дышало холодом – не ветром, а застоявшимся, тяжёлым воздухом, насыщенным пылью, масляными испарениями и слабым, приторно-сладковатым запахом гниющей плоти. Велл, находясь на посту у фланговой баррикады, чувствовал, как напряжение в зале растёт. Он слышал приглушённые команды, короткие звуки движения, а затем… тишину. Напряжённую, полную ожидания, которая казалась громче любого крика. Его задача была проста – ждать. И если что-то появится из правого коридора – поднять тревогу или открыть огонь вместе с остальными.

Саарек молча окинул взглядом стены, где тени сгущались слишком плотно, и прошептал:

— Плохо прикрыты фланги. Один — обратно. К Броку. Принеси ещё два щита. Больших.

— Есть, — коротко ответил боец, и, пригнувшись, быстро скрылся в коридоре.

Остальные остались на месте, в напряжённой тишине. Свет от первых двух сфер всё ещё колебался в воздухе, отбрасывая зыбкие тени, словно что-то двигалось по краям видимости, следило за ними. Скваар достал ещё две сферы и метнул их глубже, к центру помещения. Они прокатились по полу, дребезжа и постукивая, вспыхнули мягким, ровным светом, и то, что было вдалеке, приоткрылось.

Плетение трубок – металлических и, казалось, органических – опутывало дальние ложа. В некоторых местах они поднимались в воздух, сплетаясь в своеобразные арки, из которых свисали засохшие мешки, как коконы – одни уже лопнувшие, другие мёртвые, чёрные, так и не раскрывшиеся. По стенам – приборы, некоторые всё ещё слабо светились, несмотря на века: манометры, ампульные сборки, регуляторы давления. Один аппарат, огромный, как старинный орган, был встроен в стену, с десятками толстых труб, уходящих под пол – его назначение оставалось загадкой, но от него исходила глухая, едва уловимая вибрация.

— Это… что за хрень, — прошептал Хейн, глядя на увиденное, его голос был полон отвращения. — Тут они спали?

— Да, спали. — Голос Саарека был тихим, задумчивым. — Что-то похожее на Сон Императора… — Он посмотрел на ёмкости на поясе, словно сравнивая. — Только… дикое. Примитивное.

Когда вернувшийся боец передал щиты, группа выстроилась в боевой порядок. Пятеро – в клинообразном строю, их щиты перекрывали переднюю зону и фланги. Позади – четверо со стреломётами, уже зарядили болты. Трое оставались на подхвате у входа.

Саарек кивнул – и они медленно, с максимальной осторожностью двинулись вперёд вглубь логова.

Каждый шаг открывал новые кошмары. Они проходили мимо лож, в которых лежали иссохшиеся тела, из спин которых, словно корни, торчали трубки, уходящие в стену. Некоторые приборы у лож глухо вибрировали, будто продолжая работу в пустоту, слышался слабый, механический пульс. Один из бойцов непроизвольно дотронулся до стены – и тут же отдёрнул руку: она была тёплой, почти живой.

— Они ещё получают энергию, — сказал Скваар, его взгляд пробежался по сплетению трубок. — Что-то тут питается. Что-то… живое.

Пройдя с десяток метров вглубь огромного зала, Саарек поднял руку. Они остановились. Скваар бросил ещё одну сферу – та пролетела вперёд и, ударившись о что-то невидимое в полутьме, откатилась вбок, пролив свет дальше.

И тогда они их увидели.

На самом краю света от сфер, в полутьме и сгущающемся мраке, стояли три силуэта. Неподвижные. Ожидающие. Их тела были вытянуты, тонкие конечности чуть согнуты, частично сливаясь с тенями, словно их плоть была соткана из самой тьмы. Они стояли, перекрывая дальний выход из комнаты, словно часовые, невероятно древние и молчаливые.

Глаза. Жёлтые. Полупрозрачные. Они ловили слабый свет сфер и отражали его, как отполированное стекло, как глаза глубоководных хищников, уставившись прямо на незваных гостей. В них не было злобы, лишь древнее, холодное ожидание. Они нас видели.

— Они нас видят, — выдохнул кто-то сдавленно.

— И ждут. — Саарек сжал рукоять оружия.

Глава пятая.

Глава пятая.

Они продвинулись ещё на несколько шагов в огромный зал, напряжение в груди с каждой секундой становилось всё сильнее, туже, как натянутая тетива. Световые сферы, брошенные вперёд, теперь освещали почти всё помещение, разгоняя наиболее плотную тьму. В хаотичной мешанине труб, каменных плит, ампульных креплений и полуразрушенных конструкций стали заметны движения. Ловкие, резкие всполохи форм, исчезающие прежде, чем глаз успевал зацепиться, прежде чем мозг понимал, что он увидел.

Они были быстры. Чересчур быстры. Слишком быстрые для человеческого восприятия, словно их тела были сотканы из сгущённой тени, двигались с невозможной, ломаной грацией.

Вслед за тенью, мелькнувшей у дальней стены, — движение в другой стороне. Тварь, вытянутая как змея, изогнулась, пластично проскользнув между стальных труб, издав тихий шипящий звук, и исчезла в провале за каменной плитой. Ещё одна — низкая, четырёхлапая, с телом, напоминающим тугой клубок мускулов, оттолкнулась от стены с глухим шлепком, пролетела над полом и растворилась в переплетении труб у стены, словно впиталась в тень. Третья — чуть больше других, с хребтом, зубчатым, как пила, двигалась совсем иначе: рывками, но каждый её толчок был идеально рассчитан. Она двигалась там, куда смотреть не хотелось, будто предугадывала, где сейчас будет самый слепой угол обзора.

— Скользкие ублюдки! — выругался один из стрелков, пытаясь поймать цель. — Да встань же ты спокойно, чтоб тебя!

— Стреляем по очереди! — крикнул Саарек, его голос был резким и чётким. — На перезарядке не стоять столбом! Сменяем друг друга!

Первый выстрел — щелчок механизма, скрип разжимающейся пружины, звон металла. Болт просвистел в воздухе, лязгнул, ударившись в трубу и с искрой отскочил в сторону.

Следом – второй, третий, четвёртый выстрел, разрывая тишину зала. Один задел цель — искры, щелчок по металлу, будто попали в проволоку.

— Попал! — выкрикнул стрелок с облегчением, но тут же сплюнул с досадой. — Отскочило… сука!

— Шерсть у них, как стальной ворс, — пробурчал Скваар, держа щит прямо, выискивая цель. — Надо бить в глаза, в суставы… там, где нет защиты.

— Ты попробуй поймай её глазом-то! — огрызнулся другой стрелок, опуская оружие для перезарядки. — Она будто исчезает, пока целишься!

Один из стрелков отступил на полшага назад, поставил на пол стреломёт и начал крутить изогнутый рычаг, скрипя натягивая пружину. Зарядил новый болт, щёлкнул и снова в строй, поднимая оружие.

— Мимо! Да чтоб тебя! — Разочарованный выдох.

Твари не стояли на месте ни секунды. Они двигались по кругу, словно дразнясь, наблюдали, проверяли их реакцию, и тут же прятались, исчезая за каменными ложами, перебегая вдоль стен, используя собственное логово как сложный, многослойный щит. Воздух в логове стал тяжелым, приторно-сладким, насыщенным запахом их присутствия и какой-то древней пыли, оседая на языке горьким привкусом железа и химикатов.

— Они играют с нами, — прошептал Варт, глядя в полумрак зала, его глаза были напряжёнными. — И знают, что мы медленнее. Что мы чужие здесь.

— Так подождём, — процедил Саарек, его взгляд стал жестким. — Они всё равно не уйдут. Им от нас – не сбежать. Это их дом.

Но злость и нервное напряжение в рядах уже нарастали. Люди тяжело дышали, втягивая затхлый воздух. Стальные болты щёлкали в механизмах стрелометов, щиты гремели при каждом перестроении, при каждом шаге. В тёмных углах зала отражались дрожащие тени, и каждое движение тварей вызывало короткие, напряжённые команды:

— Левее! Там мелькнуло!

— Вижу! Заряжаю!

— Не вставай под линию огня! Назад! Назад!

Твари, зная, что больше не застать отряд врасплох, начали играть в охоту наоборот – заставляя их нервничать, тратить болты, выдавать свою позицию.

Отряд медленно двигался вперёд, щёлкая болтами, перестраиваясь. Дышали громко и тяжело в напряжённой тишине, прерываемой хрустом шагов по каменной пыли и лязгом механизмов. Скваар жестом указал: идти плотнее, вытеснить тварей к стенам, лишить их пространства для манёвра, сжать и закончить дело мечом и болтом.

Но в тот миг, когда передняя тройка со щитами подошла почти вплотную к дальнему краю зала, к самому сердцу логова — твари рванулись. Молниеносно.

Одна за другой они вспыхнули тенями, прорезали воздух свистящим звуком, выпрыгнули в широкий проход за ложами и исчезли во тьме тоннеля, как будто их выдернул невидимый крюк. Тихо. Слишком тихо. Настолько тихо, что тишина звенела в ушах, предвещая что-то ещё худшее.

— Стоять! — рявкнул Скваар, его голос был полон напряжения. — Не гнаться!

Отряд подошёл к дверному проёму, ведущему в коридор, вновь сомкнул строй, образуя плотную стену щитов. Внутри у каждого бился страх — холодный, вызывая дрожь в руках, но лица были напряжённые и сосредоточенные. Несколько секунд – тишина, в которой слышны только их собственное дыхание, перезарядки стрелометов, удары сердца, капли, падающие в глубине помещения.

— Что делаем? — спросил один из стрелков, вытирая пот со лба. — Преследуем? Или закрепимся здесь?

— Если уйдут… всё зря, — процедил Скваар, его глаза не отрывались от темного прохода. — Но и лезть в эту темноту с боками открытыми… самоубийство. Неизвестно, сколько их там.

— Может, одну-две подманить… — неуверенно предложил Хейн.

И тут они выскочили. Взрывом из темноты коридора. Три твари. Рыча и визжа, как ржавые шестерёнки под нагрузкой, их голоса были полны ярости. Мгновенный залп стрелометов – воздух завибрировал от летящих болтов. Один свистнул и угодил прямо под шею одной твари, пробил проволочную шерсть с треском. Тварь вскрикнула, врезалась в щиты и захрипела, цепляясь когтями за металл.

Грохот, рычание, лязг стали по металлу – твари ударили в строй, когтями по щитам, пытаясь вцепиться зубами, скользили, царапались, но не прорвались. Щиты сдвинулись, ноги удержали. Тяжёлый удар прошёл сквозь броню и отдался в груди каждого из держащих щит, оглушающей волной, выбивая воздух из лёгких и заставляя мир померкнуть на долю секунды.

— Держать! — крикнул Скваар. — Не сдвигаться!

Но и это был только первый удар.

— ААААААА!! — дикий, пронзительный крик. Крик боли и ужаса. — СО СПИНЫ! СПИНЫ! СВЕРХУ!

Хейн рухнул на колено, вцепившись в спину, на которой билось и рычало что-то чёрное, гибкое, сгусток чёрной шкуры и острых, блестящих когтей. Существо — гибкое, как кошка, величиной немного крупнее, с вытянутым телом и хвостом как кабель, извиваясь, полосовало его спину когтями, стараясь добраться до шеи.

— Наверх! Наверх смотри! — закричал кто-то из бойцов, подняв оружие. — Они лезут с потолка!

Головы резко взвились вверх – и тени на сплетении труб и шлангов зашевелились. Мелькающие силуэты, бегущие по шлангам, изгибающиеся, подвешенные на цепких лапах. Твари-кошки, змеи в одном теле, безумные помеси, созданные чужими руками.

— Назад! К стене! Закрыться! — кричал Скваар, пытаясь перестроить строй под двойной атакой.

И одновременно ударили те, кто остался у дверей. Со стороны коридора – новая атака, на щиты, в лоб, чтобы отвлечь, в то время как сверху сыпались тени. Один из бойцов упал, сбитый с ног существом, спрыгнувшим с потолка. Другой едва не получил в лицо лапой, в последний момент прикрывшись щитом – когти с визгом соскользнули по металлу, оставив глубокие царапины.

Крики, визг тварей, лязг металла по камню, свист стрелометов, крики раненых:

— Уводи Хейна! Живой ещё! — Дрет с одним из бойцов потащили раненого назад.

— Сверху! Ещё одна!

— Не стоим столбом! Щиты вверх! Вверх! Прикрываем потолок!

Паника стучалась в сердце, как молот, пыталась прорваться через выучку. Всё происходило сразу: мелькание в полутьме, удары, взрывы боли, удар щита, выпад клинка, руки, судорожно держащие стреломёт, рука, поднимающая болт с пола, крики, запах крови, визг. Вся комната превратилась в хаос движений и звуков, словно сам воздух ожил и пытался задушить их всех.

Но строй держался. Пусть и дрожащий, пусть и под ударами когтей и зубов. Люди выживали. Сражались. Кричали. И не отступали.

Одна из трёх тварей, получившая болт в шею в первой волне, пыталась отползти, сгибаясь, судорожно дёргаясь, будто хотела втиснуться обратно в темноту, откуда пришла. Из раны торчал болт, окружённый лоскутами проволочной шерсти, под которым сочилась густая, вязкая чёрная жидкость. Она огрызалась, щёлкала челюстями, даже попыталась вскочить, но щит врезался в неё сверху, вбивая обратно в камень с глухим стуком.

— Жми! ЖМИ ЕЁ! — кричал кто-то из щитоносцев.

Двое прижали её щитами к полу, ломая суставы, а третий, взревев, вогнал кинжал в глазницу, с хрустом прошивая насквозь, пока тело не затихло, содрогнувшись в последнем конвульсивном толчке, оставив после себя только мерзкий запах.

Оставшиеся две твари, видя гибель сородича, завыли и рванулись назад – одна хромая, другая с оцарапанным боком – и исчезли в темноте коридора, оставляя за собой разбрызганные пятна слизи и мерцание злобных глаз в полутьме.

Наверху, на потолке, схватка обернулась хаосом и резнёй. Из нападавших трое были сбиты стрелами и ударами, их тела упали, извиваясь, на пол, где их добили ударами сапогов и клинков, прежде чем те успели исчезнуть в тенях. Остальные, увидев падение сородичей, исчезли в мешанине шлангов, труб и металлических гнёзд, как будто впитались обратно в потолок, оставив за собой царапины, кровь и следы когтей на броне и лицах бойцов.

Многие были изрезаны — по лицам, по рукам, по шее. Одежда висела лохмотьями. Один из стрелков лежал, сжав плечо, откуда сочилась кровь, рядом стоял Дрет, пытаясь прижать рану тканью. Один из молодых щитоносцев покачивался, почти выронил свой тяжёлый щит, его лицо было расцарапано от виска до подбородка, кровь заливала глаз.

Скваар стоял, опираясь на щит, весь в крови – его и чужой. Три глубоких разреза на боку. Одна рука не двигалась. Из-под нагрудника, несмотря на сжатую рану, капала алая струйка крови, пропитывая ткань и холодя кожу.

— Назад… держитесь… — прохрипел он, его голос был слабым.

— Командование на мне! — рявкнул Саарек, резко оборачиваясь, его лицо было покрыто пылью и копотью, но глаза горели. — Световую сферу в проём! Живо! Потом – баррикадируем дверь! Нельзя допустить их совместную атаку вновь! Щитоносцы, в линию! Прикрыть проход!

Один из стрелков выдернул из пояса сферу, забросил в дверной проём, и та вспыхнула жёлтым светом, озаряя коридор дальше, чем можно было увидеть взглядом. Свет проникал в щели, выпаривал тьму, и на мгновение показалось, будто в самой глубине что-то отшатнулось, замерло.

— Баррикада! Обломки! Всё, что есть – к дверному проёму! Быстро!

Солдаты, несмотря на усталость и раны, ринулись, срывая стойки с приборами, обломки механизмов, срывая пластины облицовки стен. Несколько человек двинулись, чтобы помочь Скваару, но он отмахнулся, вцепился зубами в кусок ткани, перетянул раненое плечо. Кровь всё ещё сочилась, но он стоял, опираясь на щит, как на костыль.

— Стрелки, на потолок! — выкрикнул Саарек. — Любое движение в трубах, шлангах, щелях – гаси на месте! Проверяй каждый стык, каждую тень!

Комната дышала страхом и яростью, тяжёлым потом и кровью. Запах химикатов и крови смешался с затхлым воздухом. Но в этом напряжённом кругу световой сферы и под прикрытием щитов они снова выстроились, как могли – израненные, грязные, в крови, кое-кто шатался от боли. Но живые. И готовые к следующему раунду. Велл, находясь у фланговой баррикады, слышал весь этот хаос – лязг, крики, визг тварей, выстрелы, глухие удары. Он не видел всего, но каждый лязг, каждый крик, каждый визг твари пронзал его, словно ледяные иглы, заставляя мышцы сводить судорогой. Он чувствовал, как там, за поворотом, идёт бой, как бьются на пределе, как умирают, как побеждают, выгрызая эту победу из пасти ада. Когда крики стихли, наступила тишина. Тяжелая, наполненная стонами и запахом.

Когда дверь наконец была забаррикадирована – груда металлических обломков, трубок, шлангов и плит облицовки загородила проём почти до потолка, — Саарек поднял руку:

— К стене! Все! Прижались! Щитоносцы, прикрыть полукругом!

Щиты звякнули, выстраиваясь в плотную дугу, словно панцирь древнего зверя. За ними встали остальные – усталые, в крови, кое-кто шатался от боли и потери крови. Саарек опустился на колени, раскладывая перед собой алхимическую сумку – свой походный госпиталь. Вытащил свертки бинтов, различные ёмкости со своими алхимическими средствами.

— По одному. Все – через меня. Живо. У нас мало времени.

Он поднял голову и оглядел отряд – их лица, покрытые грязью, потом и кровью, были напряжены.

— Я не знаю, какая гадость у этих тварей под когтями скопилась за последние два столетия. Хуже только в кишках у болотных падальщиков. Так что не стонать.

Первым подошёл молодой стрелок с глубоким порезом через щёку. Саарек быстро осмотрел рану. Вынул из склянки густую, зеленоватую пасту. От неё тут же потянуло резким, йодистым запахом, а при контакте с кожей рана зашипела, будто живая, и покрылась дымкой, выжигая боль. Парень вскрикнул и попытался отшатнуться.

— Стоять! — рыкнул Саарек, перехватывая его за руку. — Будет хуже, если внутрь полезет гниль. Сейчас обожжет, зато зараза сдохнет. Иначе с лица слезет всё, будешь через дыры в щеке кашлять.

Он отщипнул от пастообразной массы кусочек размером с горошину и резко пихнул тому в рот. Стрелок скривился, сглотнул, глаза слезились от боли и запаха, тело судорожно напряглось. Саарек залепил рану широким пластырем, похожим на кусок промасленной кожи.

— Следующий.

Подошёл боец с оцарапанной рукой – царапины выглядели глубокими и воспаленными. Саарек сунул в рот ту же смесь. Когда тот скривился от отвратительного вкуса, добавил:

— Жуй. Живым пригодишься. Это стимул на регенерацию. Щиплет в животе – значит работает. Пей воды потом вдвое больше, чем обычно, иначе сдохнешь от обезвоживания. Следующий!

По мере продвижения очереди, Саарек осматривал раны, чистил их, прижигал, используя свои странные, резко пахнущие средства. Каждому вручал порцию пастообразной смеси, некоторым ещё дополнительные средства – жидкости или порошки – для быстрейшего восстановления и вывода токсинов из организма. Между его руганью, резкими движениями и вонючими снадобьями начало пробиваться чувство защищённости – неуютной, грубой, болезненной, но настоящей. Саарек работал как одержимый, его лицо было покрыто потом, на руках и фартуке – пятна крови. Он никого не жалел, но каждого ставил на ноги.

— Сделать два штыря, по два метра – и на концы световые сферы! Живо! — Саарек поднялся, вытирая руки о промасленный лоскут ткани. — Стрелки, вы со стрелометами – прикрывайте потолок!

Несколько бойцов тут же начали колдовать над импровизированными копьями – железные прутья с туго привязанными сферами, что уже мерцали мягким, но настойчивым светом. Как только конструкции были готовы, двое разведчиков пошли вдоль стены, медленно поднимая штыри к потолку, будто ощупывая тьму светом, выискивая скрытые угрозы.

Свет метался по сводам, отражался от металлических труб и жгутов из резиновых трубок и проволоки, ложился бледными бликами на мутные стёкла приборов и сгнившие провода. Как только один из разведчиков поднял сферу над старым вентиляционным коробом, раздался визг, и оттуда рванулась тварь – вся в чёрной шерсти, с глазами, как гвозди, раскалённые докрасна.

— Там! — крикнул один из стрелков. Пружинный стреломёт щёлкнул с глухим ударом, и болт вонзился твари в плечо, откинув её назад. Она заскулила и исчезла в щелях.

Из-под другого короба вынырнула вторая – прыгнула на разведчика, но второй стрелок среагировал быстрее. Болт всадился ей в челюсть с мокрым хрустом, и она рухнула, дёргаясь, на пол, царапая камень когтями.

Ещё одна попыталась атаковать сбоку, перебираясь по кабелям, как по ветвям, гибкая и бесшумная, но её сбили двойным выстрелом – болт пробил корпус, пригвоздив к потолку, и существо издало сдавленный визг, хрипло затихая, его конечности обвисли.

Тем временем Саарек разложил своё снаряжение рядом со Сквааром.

Тот стоял, опираясь на щит, тяжело дышал, кровь стекала по боку. Пальцы правой руки были скрючены, не разгибались, а лицо побледнело до пепельного цвета.

— Скваар, не геройствуй. Ты уже своё получил, — буркнул Саарек, хватая ножницы и резко разрезая ремни нагрудника. — Сейчас будем тебя латать. Иначе ты мне тут ещё окочуришься.

Он стянул броню, под ней – пропитанная кровью ткань, кожа в глубоких порезах на боку.

— Вот дрянь. Глубже, чем я думал, — пробормотал он.

Саарек вынул из кармашка небольшой флакон с прозрачной жидкостью, осмотрел его, взболтал и подсунул Скваару под нос.

— Дыши. Медленно. Немного боль притупит.

Он приложил на рану тугую, пропитанную антисептиком ткань – от неё потянуло резким, спиртовым запахом – и резко прижал. Скваар вздрогнул, сжал зубы, но не закричал, только хрипло выдохнул.

— Хорошо. Живучий ублюдок. Сейчас буду паять края, — сказал Саарек, готовя иглу и тонкие нити из металлической проволоки. — Потеряешь сознание – не бойся, я верну тебя. Ты мне ещё нужен.

Он влил в рот Скваару жидкость из другого флакона – горькую, отдающую металлом. Скваар задрожал, но ожил, его зрачки расширились, взгляд стал более сфокусированным.

— Это для скорейшего заживления. Гадость редкая, и вкус хуже, чем у болотной тины, но помогает.

Он обработал антисептиком иглу, и начал обрабатывать края разрезов, зашивая сухим, уверенным движением, словно штопал пробитый мешок. Его лицо было сосредоточенным, он не обращал внимания на стоны Скваара. Его руки двигались с невероятной точностью, быстро, уверенно. Швы ложились ровно, скрепляя разорванные края плоти. Это было жутко и... удивительно. Саарек не просто лечил. Он чинил тело, как механизм.

— Ты мне ещё нужен, Скваар, — тихо говорил он, работая. — Так что не вздумай окочуриться. А то кого я буду пугать своим ворчанием… и кто будет меня страховать, когда лезу куда не следует.

Из-за спины донёсся щелчок – ещё один выстрел, короткий визг. Потолок постепенно очищался от мелких, цепляющихся тварей. Саарек продолжал работать, почти не глядя вверх:

— Давайте, сволочи. Пока вы там прячетесь и выжидаете – мы тут живём. И лечимся. И становимся сильнее.

Постепенно комната стихла. Последние выстрелы заглохли в воздухе, и тяжёлое дыхание бойцов слилось с шумом кое-где ещё работающих древних механизмов. Запах крови, смрада и технических жидкостей висел в воздухе плотной завесой. В щелях труб и кабелей на потолке уже никто не двигался.

— Вроде всех добили, — сообщил один из стрелков, прислоняясь к стене, его лицо было мокрым от пота, смешанного с грязью. — На потолке чисто.

— Болты собрать, целые – в стреломёты, погнутые – отложить на переделку, — скомандовал Брок, выходя из-за баррикады. — Стрелки, посматривайте на всякий случай, вдруг не всех тварей прикончили.

Пока воины подбирали боеприпасы, в центре пустующей комнаты собрались Саарек, Брок и ещё несколько свободных от работ бойцов. Сферы приглушённо мерцали, отбрасывая на лица мерцающие отсветы, создавая тревожную атмосферу. Велл находился среди них, слушая отчеты, наблюдая за усталыми лицами бойцов. Напряжение боя ушло, но осталось напряжение последствий и ожидания.

Саарек хмыкнул, глядя на потолок.

— Отлично сработали, сволочи. — Он говорил о тварях. — Заманили нас внутрь, как в западню, потом ударили с двух сторон – в лоб и сверху. Плотно, быстро, организованно. Я бы сам так устроил.

Он махнул рукой на остатки баррикады у дверного проёма.

— Если бы их было хотя бы вдвое больше… нас бы тут всех по кускам растащили. Повезло, что это остатки. Но драться они умеют. И учатся. Тот вой… это была команда к отступлению и передача информации. Они теперь знают, как мы работаем.

— Поэтому не лезем дальше, — подхватил Брок. — Баррикаду укрепляем. Здесь их ждём, если сами вернутся. Охрана из четырёх человек, на ротации. Остальные – назад, во временный лагерь. Там отдохнём, раны залечим. Заодно Роа-Мар начнёт вскрывать двери.

— И натянуть проволоку, — напомнил Саарек. — От этой баррикады до лагеря. Хочу чтобы мы мгновенно знали о тревоге. Ни шороха не пропустить.

Глава пятая (продолжение).

Так и сделали. К концу часа от импровизированной баррикады в логове тварей к лагерю в большом зале протянули тонкую, почти невидимую проволоку, тщательно закреплённую в нескольких точках – у пола, у потолка. На противоположном конце, в лагере, висел жестяной звонок, подвешенный к старому держателю от обшивки.

— При атаке – не медлить. Сначала – звонок. Потом – стрелять, — сказал Саарек, проверяя натяжение проволоки. — Это наше ухо. Велл наблюдал, как устанавливают проволоку и звонок. Ещё одна ловушка. Ещё одна мера предосторожности в месте, где враг умён и невидим.

Бойцы, измотанные, но живые, собрались в лагере. Над палатками покачивались световые сферы. Кто-то молчаливо менял повязки, кто-то тихо переговаривался, кое-кто просто лежал, глядя в потолок. Скваар лежал, прикрытый плащом, рядом с ним – инструменты Саарека и пустая фляга с регенеративной смесью. Он был жив, но сильно потрепан. Велл видел его – бледного, сжимающего зубы. И видел, как работает алхимия Саарека – рана на боку Скваара уже начала затягиваться, пусть медленно и болезненно.

Комната-логово осталась позади, укрытая тенью и мерцающим светом сферы, освещающей баррикаду. Но теперь там уже не было чужих, поджидающих в темноте.

Теперь это была их точка. Передовая.

Саарек, вытирая руки от бурой мази, пропахшей химикатами, подошёл к дальнему углу лагеря, где на расстеленной ткани лежали аккуратно разложенные инструменты Роа-Мара, чертежи и свёртки с тонкими щупами. Над всем этим, сгорбившись, сидел Роа-Мар, с лицом, сосредоточенным до одержимости. Он что-то чертил, сдвинув очки на лоб и прикусывая нижнюю губу, его пальцы были испачканы в что-то черное.

— Как продвигается? — спросил Саарек, присаживаясь рядом на колено.

Роа-Мар отозвался, не поднимая глаз от чертежа:

— Макет частично готов. Я разобрался с первой секцией замка… думаю, она управляет внешним сегментом двери. Но вот вторая часть… — он указал на середину своего эскиза. — Там всё уходит вглубь. Целиком скрыта. Я не могу придумать, как туда добраться, чтобы не повредить механизм блокировки. Его можно сломать, но тогда дверь не открыть никогда.

Саарек кивнул, почесал подбородок, оглянулся на отряд, который постепенно приходил в себя.

— Хорошо. Сейчас немного подкрепимся – и вместе подумаем, ладно? — Он встал, разминая затекшие ноги. — Иногда решение видно лучше, когда пальцы в жире от сухпайка, а не в мазуте от древних замков.

Он поднялся и обернулся через плечо:

— Велл! Иди сюда! Отдохни. Поедим вместе.

К ним подошёл Велл, его лицо было бледным, но уже не испуганным, а усталым. Он уселся рядом на сложенную куртку, осторожно, словно опасаясь резких движений. Он чувствовал огромное облегчение – бой позади, он жив, раненые получают помощь. И Саарек зовет его. Не просто как бойца, а как… своего человека.

— Пора не только драться, но и жить, — Саарек присел на ящик, развернул свёрток с едой – сушеное мясо с орехами и мёдом. — Поговорим, подумаем. Иногда самые важные вещи прячутся в пустяках. Или в старых историях.

Он протянул Веллу кусок. Велл благодарно взял, в глазах мелькнуло облегчение – он пережил бой, он жив. Роа-Мар, хмыкнув, отложил чертёж в сторону и тоже придвинулся ближе к свету сферы.

Трое сели полукругом у световой сферы, жуя и глядя в пустоту.

Саарек посмотрел на Роа-Мара, задержал взгляд на нём чуть дольше обычного, словно вспоминая что-то, и кивнул, будто про себя принимая решение.

— Я продолжу, — сказал он негромко, прожевав кусок. — Веллу это стоит знать. Мы тогда остановились на конце Первой Эпохи. На Золотом Праве.

Он медленно провёл ладонью по воздуху, как будто отделяя одну эпоху от другой, отрезая прошлое от настоящего.

— Прошли тысячелетия. Система работала. Императоры спали и пробуждались, изменённые, словно перерождённые, всё более чуждые тому, что мы называем человеком. Они становились… иными. Не просто более сильными, но и более… отстранёнными, нечеловеческими. А рядом с ними жили вельможи, сановники, те, кто обслуживал и поддерживал весь этот великий механизм. Храмы, устройства, центры программирования тела и духа – всё это требовало ухода. Сановники были опорой Империи. Но всё больше из них начинали задаваться вопросом – почему только Императоры имеют доступ к Сну? К этому… перерождению? Почему не они? Ведь они тоже служили, они тоже были важны.

Он чуть наклонился вперёд, его голос стал тише, заговорщицки.

— Им было отказано. Вновь и вновь. В самых резких формах. Но они нашли путь. Хитрый. Подлый. Рациональный. Технологичный, как сказал бы Роа-Мар.

Саарек на мгновение замолчал, будто прислушиваясь к голосу памяти, к шепоту веков.

— То тут, то там начали происходить сбои. Лёгкие на первый взгляд, но всё чаще повторяющиеся. Где-то недошёл ингредиент для поддержания Сна. Где-то внезапно умер хранитель ключей или формул. Кто-то "ошибся" в расчётах. Кто-то из Императоров погиб при входе или выходе из глубокой фазы Сна. А потом появились слухи. О захоронениях, которых не должно было быть. О тайных ложах.

Он посмотрел в сторону, словно видел перед собой древние мозаики на стенах, изображающие падение.

— Сановники… они начали использовать фрагменты знаний Императоров. Краденые знания. Они стали ложиться в Сон сами. В тайне. Не полностью, не по канону, не используя настоящие ампулы. Это был… искажённый Сон. Возможно, болезненный. Возможно, неполный. Но достаточный, чтобы изменить себя. Медленно, но уверенно их количество росло. А число настоящих Императоров уменьшалось. Велл слушал, и в голове возникали образы рабов-батареек, мёртвых тварей в ложах, этой ужасающей эффективности древних систем. Вот что он видел собственными глазами. А Саарек рассказывал о том, как это началось. О жадности. О зависти. О тайных знаниях. О преступлении, которое изменило мир.

Саарек провёл рукой по горлу, как будто ощутил его сухость, но не стал пить – история важнее.

— Всё это продолжалось, пока однажды, в одну ночь, не свершилось то, что навсегда изменило историю. Заговорщики – те, кто уже считал себя новыми властителями, – открыто перешли к действию. Они напали на Спящие Палаты и перебили, как им казалось, всех Императоров. Это была… Ночь сброшенных Серебряных масок.

Он произнёс это название чуть громче, и в комнате как будто похолодело, словно тень древней резни скользнула по стенам. Велл чувствовал этот холод. Ночь, когда великие пали от рук тех, кто им завидовал, кто презирал их, но одновременно жаждал их силы.

— Так её называют до сих пор. Тогда каждый из заговорщиков, чтобы показать, что больше не боится карающей руки Императоров, сорвал с себя Серебряную маску – символ службы и преданности. Они показали лица. Открытые. Гордые. Предательские.

Саарек помрачнел.

— Но не все Императоры были убиты. Те, кто выжил, поступили… иначе. Они не стали собирать армию. Не стали искать мести в привычном смысле. Они уничтожили Центральный архив. Сердце Знания. Целые пласты знаний, технологий, открытий – всё было стёрто. Ушло в огонь и пустоту. Всё, что могло возродить порядок, знание, даже надежда… исчезло.

Он отвёл взгляд, словно не в силах смотреть на эту потерю. Велл подумал о том, сколько всего было утеряно. Знания, которые могли бы сделать их жизнь лучше. Которые могли бы дать им силу. Всё сожжено. Уничтожено. Бессмысленно.

— Сановники преследовали выживших. Некоторых нашли и казнили. Искали захоронения Императоров – ради оставшихся знаний, ради власти над Сном, ради окончательной мести. Другие… исчезли. Ходят слухи, что часть Императоров всё ещё жива. Прячется. Бродит среди нас, изменённые до неузнаваемости. Ждут. Готовятся. Кто знает?

Он пожал плечами, но в его глазах теплилась осторожная уверенность.

— После тех событий сановники переписали закон. Теперь право на Сон Императоров получил весь правящий класс. Не только Императоры. Так началась Вторая Эпоха, которую мы называем Серебряным порядком. Хотя между собой, более откровенно… мы называем её Вторыми Смертями. Потому что она началась со Смерти и продолжилась ею. И потому что Сон, который используют они… не совсем Жизнь. "Вторые Смерти", - повторил Велл про себя. Не жизнь. Не сон. Что-то другое. Искаженное. Чудовищное.

Он вновь посмотрел на Велла, его взгляд был внимательным, проверяя, как мальчик воспринимает услышанное. Потом – на Роа-Мара, лицо которого было серьезным и задумчивым. Глаза Саарека блестели в полумраке.

— Мы поели. — Он поднялся. — Пора. Ну что, Роа-Мар? Приступим к штурму двери? К тому, что осталось от Второй Эпохи?

— Готов, — коротко ответил Роа-Мар, поднимаясь.

Саарек перевёл взгляд с Роа-Мара на Велла, мягко улыбнулся.

— Пойдём, посмотрим. Возможно, и ты немного поучаствуешь.

Он встал, потянулся, стряхивая с себя усталость и пыль.

— А беседу… мы продолжим позже. То, что я рассказываю, тебе ещё пригодится. Очень пригодится. Но всему своё время. Всё по порядку.

Саарек жестом пригласил Велла идти следом и направился вместе с Роа-Маром в сторону неритовых дверей, навстречу новым тайнам. Велл поднялся, чувствуя, как усталость отступает. Он пережил бой, он услышал историю о падении Империи, он увидел раненых и работу Саарека. И теперь он шел с ними – к древней двери из нерита, к новым знаниям. Ученик. Среди мастеров. Готовый к тому, что принесёт следующий шаг.

Глава шестая.

Глава Шестая.

Возле первой из четырех дверей, сделанных из безупречного нерита, вновь собрались Саарек, Роа-Мар и Велл. После хаоса боя в логове, тишина и статичность этого места казались почти неестественными, поглощая даже приглушённый свет их сфер. Сферы скользили по матовой поверхности сплава, выхватывая всё тот же загадочный лабиринт замочной скважины в центре. Дверь стояла невозмутимо, равнодушная к пережитой ими схватке, к пролитой крови, к найденным сокровищам. Она оставалась последним, неприступным барьером.

Роа-Мар сидел на корточках перед замком, обложившись инструментами и чертежами. На его лице читалось напряжение – не страх, а глубокое, почти одержимое размышление. Он погладил кончиками пальцев холодный металл, словно пытаясь почувствовать его тайны, услышать его безмолвный шепот.

— Я зашел в тупик, Саарек, — произнес он, не поднимая головы. Голос звучал устало, но в нем слышалось раздражение от собственной беспомощности. — Макет внешней части готов, он точен. Я понял принцип первых слоев, их взаимодействие. Но дальше… — Он указал на свой чертеж, где сложный узор внешней части замка резко обрывался. — Дальше все уходит вглубь двери. Я не вижу. Не могу прощупать. Любая попытка продвинуться вслепую… — Он провел пальцем по горлу, имитируя перерезанную глотку. — Замок блокируется. Навсегда. Он не просто реагирует на неправильное проникновение. Он его чувствует. Это… не просто замок. Это живой, мыслящий механизм. И он сейчас… спит. Но готов проснуться в любой момент, чтобы поглотить наши надежды.

Велл стоял чуть поодаль, глядя то на дверь, то на Роа-Мара. После пережитого боя и увиденного в логове, сложность этого механизма казалась почти такой же пугающей, как и живые твари. Он слушал, как Роа-Мар говорит о замке как о "живом, мыслящем механизме", и в голове всплывали образы тварей из логова – они тоже были быстры, умны, использовали окружение. Древние мастера создавали не просто вещи, а нечто... иное. Не просто инструмент, а воплощение их воли, их разума, их чудовищной гениальности.

— А… а если его… — начал было Велл, но замялся, не зная, как сформулировать.

— Сломать? — закончил за него Роа-Мар, не глядя. — Или обойти? Нет, парень. Стена за дверью из того же сплава. Резонатор показал, там внутри каменной стены двухметровой толщины, идёт слой нерита. Слом – это шум, это время, это риск. И нет гарантии, что замок не среагирует на вибрацию или перепад давления и не заблокирует дверь навсегда. Как и говорил Саарек, только через замок. Но как же?

Он вздохнул, выпрямился, потер глаза под очками.

— Мне нужно увидеть. Увидеть, что происходит там, внутри, когда я работаю с первыми сегментами. Увидеть взаимодействие. Иначе я просто тыкаю пальцем в небо, а цена ошибки… слишком высока. Мне нужен глаз внутри замка. Но он герметичен. И нерит…

Он ударил кулаком по полу рядом с собой. Звук получился глухим, полным бессилия.

Саарек молча слушал, его взгляд скользил по безупречной поверхности неритовой двери. Он видел разочарование Роа-Мара – не в себе, а в невозможности решить задачу. Он понимал риск. И понимал, что без этой двери их экспедиция лишится главного смысла – того, ради чего они прошли через тоннели и бои. Его пальцы непроизвольно коснулись футляра с алхимическими ампулами на груди, потом перешли к поясу, где покоились его собственные инструменты – сверла, которые он так тщательно отбирал.

Саарек медленно присел рядом с Роа-Маром, его движения были спокойны и выверены.

— Глаз внутри замка, говоришь? — тихо произнес он. — Нерит прочный. Да. И невероятно прочный. Но не абсолютно. Ничто не абсолютно, кроме… может быть… самих Императоров.

Он посмотрел на Роа-Мара, затем перевел взгляд на Велла, который подошел ближе, завороженный разговором.

— У меня есть кое-что, — Саарек коснулся своего пояса. — Сверла. Специальные. Не для пролома. Для точности. Одно из них… — он вспомнил глухо-серое, экспериментальное сверло с микроканалами – …сделано для работы с плотными, древними сплавами. Оно не бурит. Оно снимает металл. Слой за слоем. Почти без вибрации. Без перегрева.

Он посмотрел на Роа-Мара.

— Мы можем просверлить. Небольшое отверстие. Тонкое, как волос. В нужном месте. Ориентируясь по твоим расчетам, по звуку, по приборам. Не насквозь, Роа-Мар. Только до внутренней секции. Создать… окно.

Глаза Роа-Мара расширились за стеклами очков. Он понял.

— Окно? В нерите? Это… невероятно сложно. Рискованно. Малейшая ошибка… и замок почувствует ненормальное проникновение. Среагирует. Активирует блокировку.

— Риск есть, — согласился Саарек. — Но он просчитываемый. Твои приборы могут контролировать глубину. Мое сверло не даст вибрации и перегрева, которые могли бы вызвать реакцию защиты на ранней стадии. Мы сможем остановиться в миллиметре от блокирующего контура. И тогда…

Он посмотрел на инструменты Роа-Мара – тончайшие щупы, гибкие эндоскопы, микрозеркала.

— …тогда ты сможешь увидеть. Просунуть туда свои инструменты. Осмотреть. Понять, как работает внутренняя секция. Как она взаимодействует с внешней. Это даст тебе данные для макета. Данные для ключа.

Роа-Мар молчал несколько секунд, его взгляд метался между Саареком, сверлами на его поясе и безупречной поверхностью двери. Он видел безумие идеи. И ее элегантность. Соединение грубой силы, сверления, с невероятной точностью и знанием древних материалов.

— Тонкое отверстие… — пробормотал он себе под нос. — В нерите… под контролем. Датчики глубины… звуковой анализ металла… Я… я думаю, это возможно. Риск высок. Очень высок. Но… возможно.

Он посмотрел на Саарека, в его глазах горел огонь исследователя, сменивший усталость.

— Но это… это ювелирная работа. На грани… невозможного.

Саарек кивнул, принимая вызов.

— У нас есть инструменты. У нас есть твои мозги и мои руки. У нас есть время… пока. И у нас есть кое-что, ради чего стоит рискнуть.

Он встал. Велл смотрел на них, его глаза сияли от осознания масштаба задачи. Просверлить "окно" в древнем, живом замке. Сверлом, которое снимает металл, "как волос". Это было похоже на магию, но он знал – это технология. Технология Древних, невероятная и рискованная. И в этот момент, в руках Саарека, она казалась живым продолжением его собственной воли.

Роа-Мар стоял у неритовой двери, его палец точно указывал на точку – не больше булавочной головки – чуть в стороне от сложного узора замочной скважины. Лицо его было напряженным, но в глазах горел лихорадочный азарт исследователя.

— Здесь, Саарек, — пробормотал он. — По расчетам, это самая безопасная точка. Минимум активных контуров защиты в этой плоскости. Но погрешность… не больше толщины волоса. Чуть в сторону – и мы заденем что-то, что заблокирует механизм к чертям. Глубина… по моим предположениям, до внутренней секции… не больше полутора дюймов. Но сплав… ты сам знаешь.

Саарек кивнул. Он уже достал из своего ящика небольшое сверлильное устройство. Это был не громоздкий бур, а изящный механизм из вороненой стали и латуни, размером чуть больше предплечья, установленный на трех регулируемых опорах. Энергию для вращения давал мощный пружинный заряд, взводимый отдельным рычагом. В его конструкции не было магии – только гениальная механика и точная инженерия. И совершенство Древних.

Он разложил рядом набор сверл – те самые, что готовил раньше. Пять игл из разных сплавов, с разной заточкой и геометрией наконечников.

— Первое, — сказал Саарек, взяв сверло с переменной спиралью, темное от закалки. — Для первого слоя нерита. Оно не режет, а снимает металл. Крошечными чешуйками. Без вибрации, которая может разбудить замок раньше времени. И без перегрева.

Он осторожно установил сверло в патрон устройства. Роа-Мар тем временем подключил к двери свои приборы – тонкие датчики, прикрепленные к сплаву, улавливающие малейшие колебания, звуки, изменения плотности. Рядом стоял небольшой короб с циферблатами и стрелками.

— Я буду контролировать глубину и вибрацию, — сказал Роа-Мар, склонившись над приборами. — Ты – скорость и давление. Любое отклонение – стой.

Велл стоял позади, почти не дыша, глядя на этот сосредоточенный ритуал. В мерцающем свете сфер Саарек казался древним мастером, а дверь – живым, спящим зверем.

Саарек взвел пружину устройства – раздался нарастающий, тугой скрип. Щелчок фиксатора. Он подвел наконечник сверла точно к отмеченной точке.

— Начали, — тихо произнес он.

Палец надавил на спуск. Раздался низкий, ровный жужжащий звук – сверло пришло в движение. Саарек чувствовал через опоры устройства минимальное сопротивление металла. Процесс шел медленно, почти незаметно. Только мельчайшая пыльца нерита начала едва заметно появляться у места контакта, оседая на поверхности, словно тающий иней.

Роа-Мар следил за стрелками приборов, его лицо было напряжено.

— Глубина – полдюйма… Вибрация – в норме… Плотность меняется… Идет.

Прошло несколько минут. Звук сверла оставался ровным.

— Стой, — сказал Саарек. Он отнял палец от спуска. Жужжание прекратилось. — Прошли первый слой. Теперь… — Он взял сверло с сечением в форме трилистника. — В нерите могут быть включения. Слишком жесткие для тонкого наконечника. Это пройдет сквозь них, если они есть.

Он быстро сменил сверло. Роа-Мар кивнул – его приборы это подтвердили.

— Есть включения. Давление немного возросло.

Саарек вновь запустил устройство. Звук стал чуть выше, но оставался стабильным. Он чувствовал, как сверло преодолевает сопротивление, медленно прогрызаясь сквозь древний сплав.

— Глубина – дюйм… — голос Роа-Мара был тих и сосредоточен. — Ближе… Слышу… слышу работу внутреннего контура. Он реагирует. Очень тихо. Пока не блокировка. Просто… настороженность.

Саарек замедлил скорость вращения пружины, его палец едва касался спуска. Каждое движение должно было быть идеальным. Велл не смел пошевелиться. Воздух в зале казался гуще.

— Стой! — резко сказал Роа-Мар. Его палец дрожал над циферблатом. — Резкое изменение звука. Идет отклик от замка. Чуть в сторону.

Саарек замер. Осторожно, почти неощутимо сдвинул опоры устройства. Миллиметр в сторону.

— Чисто, — выдохнул Роа-Мар. — Чуть не задели. Они предусмотрели… реакцию по звуку.

Саарек вытащил второе сверло. Теперь он взял самое тонкое, похожее на вязальную спицу, с микроскопической резьбой.

— Финальный проход, — прошептал он. — Этим… мы не бурим. Мы ищем. Нащупываем.

Саарек запустил сверло в последний раз. Теперь звук был едва слышен – тончайшее царапание металла. Он чувствовал кончиком пальца каждый микрон продвижения.

— Есть… — раздался напряженный голос Саарека. — Прорыв!

Он остановил устройство. Раздался тихий щелчок, словно сверло вошло в пустоту.

— Открыто, — выдохнул Саарек.

Роа-Мар запустил в отверстие тонкий кабель с окуляром на конце.

— Вижу! — воскликнул Роа-Мар, его голос дрожал от восторга. — Я вижу внутреннюю секцию! Сегменты… как живые! Подвижны, реагируют на любое воздействие… Это чудо инженерии!

Велл выдохнул. Скваар кивнул. Риск оправдался. Теперь у Роа-Мара был "глаз" внутри древнего замка.

Роа-Мар выпрямился, держа в руке тонкий оптический кабель, подключенный к его прибору. В свете сферы его лицо светилось восторгом, смешанным с измотанностью.

— Есть, Саарек! Есть! — воскликнул он, его голос дрожал от возбуждения. — Я вижу! Внутренняя секция… это совершенно другая система, нежели внешняя! Сегменты… как живые! Подвижны, реагируют на любое воздействие… Это чудо инженерии!

Он тут же опустился обратно на свой коврик, рассыпая вокруг себя тонкие инструменты.

— Теперь мне нужно время, — пробормотал Роа-Мар, уже погружаясь в работу. — Осмотреть всё детально через эндоскоп. Составить полный план внутренней структуры. Понять логику активации. Проверить последовательность… Это займет часы. Возможно, до конца смены. Как буду готов к финальному этапу взлома, позову тебя. Или… если что-то пойдет не так.

Саарек кивнул, его собственное лицо было потным и усталым после точной работы со сверлом, но он почувствовал облегчение. Дверь поддалась – технически. Теперь дело за гением Роа-Мара.

— Хорошо, — ответил Саарек. — Работай.

Его взгляд тут же скользнул по лагерю, по фигурам отдыхающих бойцов. Пришло время заняться теми, кого уже не могла починить точная механика или знание древних замков. Он оставил Роа-Мара и Велла у двери (мальчик всё ещё завороженно смотрел на процесс исследования замка через эндоскоп) и направился к месту, где расположились раненые.

Скваар лежал под плащом, его лицо было бледным, но дыхание – ровным. Раны на боку были стянуты алхимическими пластырями Саарека. Он был стабильно тяжелый, его дыхание оставалось неглубоким. Обычное заживление займёт слишком много времени, времени, которого у них просто не было. Это была гонка.

Саарек присел рядом. Велл подошел, оставаясь чуть поодаль. Он знал, что Саарек собирается делать. Видел его инструменты.

— Скваар.

Глаза Скваара медленно открылись. В них не было боли, только усталость.

— Время, — прохрипел он, понимая без слов.

— Да, — подтвердил Саарек. — Пора. Ты стабилизировался. Нужно включать регенерацию.

Скваар кивнул. Он знал, что это такое. Знал цену.

Саарек открыл сундук с самыми сильными средствами. Медленно, с надсадной осторожностью, стал перебирать содержимое – пузырьки из темного стекла, банки с притертыми крышками, свертки в промасленной коже, каждый из которых стоил больше, чем жизнь обычного человека.

— Ну вот, — сказал Саарек глухо. — Начнем.

Он развернул промасленную бумагу с бруском. Едкий, терпкий запах ударил в нос. Скваар кивнул, приподнявшись на локте. Саарек отрезал небольшой, но увесистый кусочек бруска и передал ему. Велл видел брусок. Чувствовал запах. Мерзкий.

Скваар без колебаний сунул его в рот. Лицо тут же исказилось в гримасе отвращения – не резкого, как у Саарека в прошлый раз, а скорее сдержанного. Он стиснул зубы, перемалывая вязкую массу, на его лбу выступил пот. Раздался глухой, сдавленный скрежет, как будто он давил не еду, а камни.

Затем Саарек откупорил баночку с зеленым порошком. Отсыпал немного в крышку и передал Скваару.

Скваар запрокинул голову и быстро высыпал порошок в рот. И тут же зарычал. Глухо, сдавленно, зверски, как раненый зверь, загнанный в угол. Словно внутри него что-то взорвалось, обжигая изнутри мерзким вкусом и жаром. Глаза закатились, челюсти сжались так, что заиграли желваки, пытаясь не издать полный крик. Звук был похож на то, как если бы гвозди скребли по камню, проникая прямо в мозг. Немного зеленовато-желтой, пенистой слюны потекло по подбородку, смешиваясь с грязью. Велл вздрогнул. Это был ужасный звук. Скваар... он превращался во что-то другое прямо у него на глазах. Боль, которая заставляла человека рычать, как тварь.

Не теряя времени, Саарек схватил ампулу с черной жидкостью. Его руки слегка дрожали, когда он вскрыл стекло. Передал ампулу Скваару.

Скваар, все еще задыхаясь от реакции на порошок, запрокинул голову. Черная жидкость полилась ему в глотку. Она текла медленно, омерзительно булькая. Лицо Скваара исказилось еще сильнее – гримаса боли и отвращения, искажающая черты. Лоб мгновенно покрылся крупными каплями пота. Раздался сдавленный стон, почти хрип, как будто сами кости его скрежетали и меняли форму. Он дрожал всем телом. Велл смотрел, завороженный и испуганный. Черная жидкость... гримаса боли... дрожь. Он слышал рассказы Саарека о Сне Императоров. О том, что это меняет. Но увидеть это вот так... это было ужасающе и... важно. Это был не просто метод лечения. Это было жертвоприношение, превращение. Велл чувствовал, как внутри него что-то сжимается от этой беспощадной эффективности. Это была цена. Цена силы. Цена выживания. И он вдруг понял: возможно, это была и его цена.

— Проклятая дрянь… — выдохнул Саарек, глядя на него, его голос был полон отчаяния.

Через пару минут дрожь начала стихать. Дыхание Скваара стало ровнее, чуть глубже. Он откинулся на спину, тело обмякло. Глаза начали медленно закрываться, зрачки расширялись, теряя фокус. Лицо медленно разгладилось, стало гладким, почти безжизненным, словно маска из камня, скрывающая боль и процесс внутри. Только редкие, глубокие вдохи, приподнимающие грудь, выдавали, что он ещё жив и процесс идет. Велл продолжал смотреть. Скваар стал... неподвижным. Как те мумии рабов. Но это было живое, пульсирующее оцепенение. И он менялся. Ужас смешался с пониманием. Это было то, через что прошел Саарек. То, через что придется пройти и ему, если он выберет этот путь.

Саарек двинулся дальше, осматривая остальных. Порезы и ушибы были у многих. Но он быстро заметил то, что его встревожило. У нескольких бойцов, тех, кто получил царапины или неглубокие укусы от кошкообразных тварей с потолка – не тяжелые рваные раны, как у Скваара, а именно мелкие, поверхностные повреждения – на лбу, на руках, на шее… лица были покрасневшими. Кожа казалась горячей на ощупь. Глаза блестели нездоровым блеском, в которых уже горел лихорадочный огонь.

— Дрянь! — резко выругался Саарек себе под нос, его взгляд был мрачным. — Не просто когти… Там было что-то.

Он быстро вернулся к своей медицинской сумке. Это была не просто физическая травма. Твари не просто царапали – они заражали. Их когти, их зубы несли какой-то быстродействующий биологический агент. Возможно, остаток древней защитной системы. Возможно, просто результат их неестественной природы. Это был невидимый, подлый враг.

Время пошло на часы, а может быть, даже на минуты, если температура продолжит так расти. Стандартные регенеративные пасты и антисептики не справлялись. Нужна была другая смесь. Антитоксин. Или антивирус.

Саарек вытащил из сумки набор небольших, тщательно закупоренных ампул с разноцветными жидкостями и порошками – запас на самые тяжелые случаи. Он выбрал две. Быстро смешал порошок из одной с жидкостью из другой в маленькой металлической чашке – смесь зашипела и приобрела мутный фиолетовый оттенок.

— Сюда! Быстро! — позвал он, обращаясь к тем, у кого начиналась лихорадка. Его голос был напряженным. — Открывать рты!

Он начал давать им смесь – по глотку. От неё пахло резко, металлически, с примесью чего-то горького. Бойцы морщились, давились, но глотали. На вкус она была ужасна – горькая, едкая, оставляющая во рту ощущение ржавого металла и земли.

— Лежать. Не двигаться. Пот пойдет – не вытирать. Через час проверю. Если не сработает… будем пробовать другое.

Но ему нужны были данные. Нужен был сам источник заразы.

Саарек огляделся.

— Велл! — позвал он. Мальчик тут же оторвался от двери и подбежал. Он все еще наблюдал за Роа-Маром, но призыв Саарека был мгновенным.

— Да, Саарек?

— Мне нужен один из этих… котов, — сказал Саарек, кивнув в сторону, где происходила схватка. — Но осторожно. Очень осторожно. Одень плотные кожаные перчатки, вот эти, — он бросил ему пару перчаток из своей сумки. — И не касайся его голыми руками или одеждой. Возьми его за лапу или хвост. Притащи сюда. К свету.

Велл вздрогнул, его глаза расширились, но он тут же кивнул, его лицо стало серьезным. Принести мертвую тварь? Ужас промелькнул, но Саарек дал поручение, и Велл должен был его выполнить. Как ученик. Как член команды. Как тот, кто хочет выжить и понять.

— Есть.

Он быстро надел перчатки – те были ему великоваты, но сидели плотно – и направился к темному проему логова, где лежали тела павших тварей. Саарек смотрел ему вслед, его взгляд был мрачным. Нужно было понять, что именно несли на себе эти существа. И есть ли противоядие в его запасах. Или придется изобретать его на ходу.

Глава шестая ( продолжение).

Велл вернулся быстро, волоча по полу что-то тяжелое и бесформенное. Он притащил один из трупов кошкообразных тварей, аккуратно положив его на расстеленный у края света плащ. Даже мертвый, скрученный в неестественной позе, зверь выглядел жутко – его черная шерсть была жесткой, как проволока, когти – длинными и острыми. От трупа исходил слабый, но неприятный запах – не просто гнили, а чего-то… едкого, приторно-сладкого.

Саарек кивнул Веллу, отмечая его исполнительность. Он присел на ящик рядом с трупом, достал из своей медицинской сумки инструменты: тонкие скальпели, пинцеты, стеклянные пробирки, лупы в латунной оправе и маленький, портативный микроскоп, также выполненный с изящной механической точностью. Это был его алхимический арсенал, оружие против невидимых угроз. Рядом разложил набор маленьких склянок с реагентами.

— Хорошо, Велл, — сказал Саарек, его голос приобрел сухой, деловой оттенок, знакомый Веллу по прошлым "урокам". — Смотри внимательно. И не трогай ничего без разрешения. Даже в перчатках.

Он надел тонкие резиновые перчатки, аккуратно разрезал шкуру твари у основания когтя. Шкура оказалась плотной, с трудом поддавалась лезвию. Под ней – темное, жилистое мясо.

— Это… это что за запах? — спросил Велл, морщась. Запах усилился – к едкости добавился приторно-сладкий, тошнотворный оттенок.

— Продукты распада, — коротко ответил Саарек. — И что-то еще. Вот здесь… — Он пинцетом извлек каплю темной жидкости из-под когтя. Жидкость была густой, почти черной. Он перенес ее на предметное стекло, добавил каплю реагента из одной из склянок – жидкость зашипела и сменила цвет на ярко-зеленый.

— Ого, — выдохнул Велл.

— Реакция. На что-то органическое. Очень активное. — Саарек приник к окуляру микроскопа. Несколько секунд регулировал фокус. — Так… Что у нас тут…

Велл подтянул ящик, чтобы видеть микроскоп. Саарек подвинул ему табурет, молча приглашая к познанию.

— Видишь? Вот это… — Саарек указал тонкой иглой. — Мелкие… палочки. Двигаются. Делятся. Это… бактерии. Очень древние, или измененные. И вот эти… кристаллы? Это… побочные продукты их жизнедеятельности. Яд. Они живут под когтями, в слюне… попадают в кровь даже через мелкую царапину. Организм пытается бороться, отсюда температура. А эти… эти токсины… они подавляют иммунитет.

Он оторвался от микроскопа, его лицо стало еще серьезнее.

— Понятно, — Велл кивнул, хотя увиденное под микроскопом мало походило на его представление о живых существах. Он видел маленькие движущиеся точки, кристаллики. Ужас биологической угрозы – не когти, а то, что они несут. И Саарек, который понимает это, видит это. — Значит… нужно их убить? Бактерии?

— Нужно, — подтвердил Саарек. — И нейтрализовать яд. Быстро. Пока они не размножились настолько, что остановят органы.

Он быстро отставил микроскоп, достал из сумки другие ампулы – с жидкостями разных цветов, порошками. Выбрал три. В маленькой ступке начал растирать серый порошок с парой капель синей жидкости – раздался тихий скрип. Добавил каплю желтой. Смесь засветилась слабым белым светом.

— Это основа против токсина, — пробормотал он, растирая. — А это… — он добавил крошечную щепотку красных кристаллов – …против самих бактерий.

Смесь зашипела, стала теплой. Саарек перелил ее в маленькие металлические фляжки.

— Всем укушенным и поцарапанным – по глотку. Немедленно, — скомандовал он одному из ближайших бойцов. — Горячим – в первую очередь.

Он лично начал обходить тех, у кого была температура. Лица бойцов морщились от вкуса, некоторые давились, но глотали. Саарек осматривал их, щупал лоб.

— Температура должна начать спадать через час. Если нет… значит, доза мала или смесь не совсем та. Придется повторять.

Пока он занимался первыми, с баррикады вернулась очередная смена – Брок, Дрет и еще двое. Лица усталые, грязные. Саарек подошел к ним, осматривая быстро и профессионально.

— Ранения есть? Царапины?

Двое отрицательно покачали головой. У Дрета была царапина на предплечье, у Брока – небольшая рваная ранка на ладони.

— Обработал сразу, — буркнул Брок, показывая перевязку.

— Мне нужен доступ, — сказал Саарек. Он быстро снял бинт, осмотрел рану. Чистая, но вокруг – легкое покраснение. — Так. Ничего серьезного пока. Считай, повезло, что быстро обработал.

Он дал Броку и Дрету по глотку новой смеси.

— Это. И повязки поменять. Очистить рану, потом вот этой пастой намазать, — он протянул им баночку. — Будет вонять… не удивляйтесь. Это убивает то, что осталось. И следите за температурой.

Увидите покраснение или жар – сразу ко мне. Понятно?

— Понятно, — ответили они.

Саарек кивнул. Главный кризис, кажется, удалось остановить. Бактерии и яд были опознаны. Лечение началось. Но нужно было следить. Очень внимательно.

+. +. +

— Как там? — спросил он, его голос был негромким, но напряженным.

Боец, стоявший на бойнице последние часы, покачал головой.

— Тихо, Саарек. Совсем тихо. Ни звука из коридора, ни движения. Как будто… никого там и нет. Пусто.

Второй охранник кивнул, подтверждая.

— Вообще ничего. Сколько ни вслушивались.

Саарек нахмурился. Эта идеальная тишина была тревожнее любого рычания. Он вспомнил доклад Варта после прошлой разведки, сигнал-вой твари, их внезапную атаку.

— Понятно, — пробормотал он, глядя в сторону темного проема коридора. — Значит, они не ушли далеко. И не собираются нападать в лоб. Ждут.

Варт молчал, его дыхание было ровным, словно он уже слушал тишину иначе, чем обычные люди. Его чувство соглашалось с Саареком – где-то впереди, в этой темноте, что-то было.

— Нужно видеть дальше, — сказал Саарек. Он повернулся к охранникам. — Кто-нибудь, забросьте световую сферу максимально далеко по коридору. Надо увидеть его конец.

Один из бойцов взял свежую сферу, размахнулся и бросил ее вперед по коридору. Она пролетела над головами, звякнув о стену, и покатилась по камню, удаляясь от баррикады. Ее свет, ярче старой сферы, быстро поглотил полумрак и пополз вперед, раздвигая тьму. Он пробежал метров двадцать, тридцать… И остановился. Сфера лежала у самого конца коридора, освещая его последний отрезок.

И тогда они увидели. В конце коридора, метрах в сорока от баррикады, зиял темный проём. Зев в неизвестность. Еще один вход в помещение.

— Вот где они, скорее всего, ждут, — тихо сказал Саарек. Варт едва заметно кивнул, подтверждая – его чувство соглашалось с увиденным. Тишина не была пустой. Она просто переместилась дальше, за этот новый порог.

Саарек быстро оценил ситуацию. Оставлять противника в неисследованной комнате, засев за баррикадой далеко в коридоре – неразумно. Противник у входа в новую позицию, они – в середине прохода.

— Мы выдвинемся, — решил Саарек. — Передвинем баррикаду ближе к этому проему. Сделаем её там, у входа в новую комнату. Создадим новую передовую позицию.

Это было рискованно – перемещаться в потенциально опасный участок под носом у выжидающего врага. Каждое движение могло стать последним. Нужны были все руки для передвижения тяжелого укрытия и надежное огневое прикрытие.

— Дрет, — обратился Саарек к одному из бойцов, — сходи в лагерь. Найди Скваара или Брока. Передай – мне нужны двое стрелков, немедленно. И несколько лишних щитов, если есть. Будем передвигать баррикаду.

Дрет кивнул. Скваар был ранен, но Брок наверняка справится не хуже. Он быстро развернулся и исчез в проеме, ведущем к лагерю.

Саарек и Варт остались у баррикады, глядя на две мерцающие сферы впереди – одну близко, другую далеко, у входа в новую, темную комнату. Напряжение вновь сгустилось, но теперь оно было направлено вперед, в неизвестность, которую предстояло покорить.

Прошло немного времени, и из проема, ведущего в лагерь, показался Дрет. За ним шли двое стрелков – крепкие парни с туго натянутыми стреломётами, и каждый нес по дополнительному тяжелому щиту. А с ними – Брок. И Велл.

Велл шел рядом с Броком, чувствуя тяжесть дополнительного щита, который они несли вдвоем. Он не знал, зачем именно их позвали, но понял, что что-то изменилось, когда увидел Саарека и Варта, ждущих у баррикады в коридоре. На их лицах читалась сталь.

— Готовы, Саарек, — доложил Дрет.

— Отлично, — Саарек кивнул. — Слушайте. Варт чувствует, они там, в проеме впереди. Ждут. Мы не можем перенести баррикаду сразу, это слишком шумно и медленно. — Он указал на груду металлических обломков – взятых из логова тварей, которые притащили раньше. — Берем вот эти секции. Двое берут щиты – прикрывают. Двое берут штыри с вилками – толкаем перед собой. Строим временное укрытие у нового проема. Стрелки – прикрываете нас сзади, огонь по любому движению впереди. Потом перетаскиваем основную баррикаду. Тихо, но быстро.

Брок, который, видимо, пришел вместе со стрелками, молча кивнул, оценивая вес обломков и расстояние. Он бросил короткий взгляд на Велла. Участие в таком – это не просто разведка.

Двое бойцов взяли стальные штыри с вилками на концах, подвели их под край первой секции. Велл и один из бойцов взяли вторую секцию – немного легче. Она была из искореженных кусков стеллажей и проволоки. Грубая, опасная работа. И предельно рискованная.

— Навалились! — тихо скомандовал один из них. С напряженным кряхтением они толкнули. Металл заскрежетал по камню – резкий, неприятный звук, который пронзил уши и эхом разнёсся по всему подземелью. Велл почувствовал, как напряглось тело, как задрожали мышцы от усилия. Этот звук… он несся по коридору, прямо к тому месту, где ждал враг. Сердце сжалось от страха, как маленький кулачок. Стрелки за их спинами подняли оружие, целясь над головами.

Шаг за шагом, толчок за толчком. Скрежет металла о камень, тяжелое дыхание, сосредоточенные лица за щитами. Они толкали секции, выстраивая новый, неровный барьер у дальнего проема. Тишина из этого проема казалась давящей, ждущей. Каждая секунда могла принести атаку, каждый шорох мог стать началом конца. Велл толкал, упираясь плечом, чувствуя, как дрожат руки. Смотрел вперед – на темный проем. Ждал нападения в любой момент.

Когда временное укрытие было готово, Саарек жестом приказал. Теперь все, кто мог, взялись переносить секции основной, тяжелой баррикады.

— Раз! Взяли! Два! Пошли!

Металл загрохотал сильнее, камни под ним застонали. Грубый скрежет. Лязг металла и креплений. Казалось, само подземелье вздыхает от их дерзости. Это был самый опасный момент – шум прорывался в настороженную тишину. Велл навалился на самую тяжелую часть, чувствуя, как мышцы горят от напряжения. Смотрел на Брока, на Саарека – они тянули вместе с ними, так же сопя от усилия. Весь отряд работал как одно целое, перемещая свою защиту под носом у невидимого врага. Стрелки держали цель на новом проеме, их пальцы лежали на спусковых крючках. Бойцы, сопя от напряжения, тащили, толкали, рывками продвигая тяжелую конструкцию.

Наконец, с последним, громким скрежетом, баррикада встала на новую позицию, перекрыв проем. Бойцы рухнули рядом, тяжело дыша, покрытые пылью и потом. Новая линия обороны была создана. Велл упал вместе с остальными, жадно втягивая воздух. Руки дрожали, тело ныло. Но они сделали это. Передвинули баррикаду. Риск оправдался.

Отдышавшись после тяжелой работы по передвижению баррикады, бойцы устроились за новым укрытием, которое теперь перекрывало проем в конце коридора. Запах мертвечины и химикатов из зала, где они недавно сражались, постепенно выветривался, сменяясь затхлым, незнакомым воздухом из нового, темного прохода.

— Сферы, — коротко бросил Саарек, вытирая пот со лба. — Подберите те, что в коридоре.

Двое бойцов быстро сходили и принесли две световые сферы, одна из которых была той, что бросили первой, у баррикады, другая – та, что докатилась до конца коридора. Саарек взял их.

— Посмотрим, что там, куда они ушли, — сказал он Варту, стоявшему рядом, и размахнулся.

Первая сфера полетела вперед, в черный проем. За ней – вторая. Обе покатились по полу нового помещения, дребезжа и постукивая, и вспыхнули мягким желтоватым светом, разгоняя плотную тьму.

Их взору открылась комната. Она была… до странного похожа на ту, где они недавно сражались. Но не была ей. Та же мешанина древних механизмов, трубопроводов, ампульных креплений и полуразрушенных конструкций. Тот же гнетущий свод потолка, теряющийся в тенях. Но что-то в ней было иное, более зловещее.

Но было одно разительное отличие. Ложа. Те самые каменные корыта, вмонтированные в пол, где, как предполагал Саарек, лежали боевые тварей в летаргическом сне. Здесь ложа были гораздо меньше. Не двухметровые гиганты, а скорее полуметровые или чуть больше. И их было много. Гораздо больше, чем в первом зале. Они теснились по всему полу, образуя сложный лабиринт из каменных гнезд и оплетающих их труб, словно гнёзда неведомых насекомых.

— Похоже, — сказал Саарек, — вот где спали те, кто напал сверху. Кошкообразные.

Он указал рукой на маленькое каменное корыто.

— Размер лож… их количество… идеально соответствует тем тварям, что лезли по стенам и потолку. Быстрые. Гибкие. И их было больше, чем тех крупных, которых мы видели мертвыми в первом зале.

Он огляделся. Большинство маленьких лож были пусты. Некоторые всё ещё содержали сморщенные, высохшие останки, оплетенные трубками. Но живых… живых видно не было. Пока.

— Значит, это их… инкубатор? — тихо спросил Ларро, с тревогой вглядываясь в освещенный зал.

— Камера летаргии, — поправил Саарек. — Да. Скорее всего, здесь они и хранились в спячке. До сигнала к пробуждению.

Он посмотрел на Варта. Варт молчал, прислушиваясь к незримому. Тишина в зале была иной, чем в коридоре – тяжелее, пропитанная запахом древней биологии и пыли, но пустая, словно из неё вырвали душу, без активного ощущения присутствия, которое Варт чувствовал раньше.

— Они не здесь, — тихо сказал Варт. — Чувствую только… следы. Эхо их присутствия. И ждут где-то в другом месте.

Саарек кивнул. Логово пусто. Но враг жив и по-прежнему где-то рядом, в глубине этого нового, раскрывшегося перед ними уровня. И теперь они знали, откуда берутся те, кто нападает из теней сверху. Велл смотрел на освещенный зал. Маленькие ложа. Коконы. Понимал – это логово тех самых тварей, которые прыгали с потолка. И они ушли. Но они где-то рядом.

Глава седьмая.

Глава Седьмая.

Роа-Мар выпрямился у неритовой двери. Его плечи болели от многочасового напряжения, спина ныла, но в глазах горел тот особый, лихорадочный огонь, что Саарек видел только в моменты великих научных прорывов. Победа была близка.

— Готово, — произнес мастер, его голос был чуть сиплым, почти шепотом. — Я понял её. Понял логику внутренней секции. Составил последовательность. Можно начинать.

Его слова тут же привлекли внимание. В лагере, несмотря на усталость и ноющие раны, всегда было место любопытству. Бойцы, Велл, даже Брок, передав надзор за баррикадой, потянулись к двери. Они окружили Роа-Мара полукругом, их лица отражали предвкушение – увидеть, как падет этот неприступный барьер. Сквозь их ряды просачивалось еле слышное перешептывание, предвкушение чуда.

Роа-Мар оглядел собравшихся, на его лице мелькнула тень раздражения.

— Парни, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но без грубости. — Я всё понимаю. Но мне нужна тишина. Абсолютная. И покой. Любой скрип, любой вздох… это дело не просто точное. Это… филигранное. Микрон за микроном. Я вас прошу… уйти. Отойти подальше. Пожалуйста.

Наступило секундное, неловкое молчание. Затем послышалось недовольное ворчание, переминание с ноги на ногу. Но авторитет Роа-Мара как мастера был непререкаем, даже если они не понимали всей сложности его работы. Медленно, неохотно, бойцы начали расходиться, оставляя мастеров наедине с древней дверью. Их шаги, прежде громкие, теперь были нарочито приглушенными. Только Велл замешкался, глядя умоляюще на Саарека. Саарек едва заметно кивнул ему – оставайся, но молчи и не мешай.

Наконец, вокруг двери осталось только двое: Роа-Мар, сгорбившийся над замком, и Саарек, стоявший чуть позади, внимательно наблюдая. Между ними витало особое напряжение – общее понимание ставки.

Роа-Мар разложил свой арсенал. Это были не грубые отмычки или ломы, а инструменты, похожие на те, что используют хирурги. Тончайшие зонды, гибкие волоконно-оптические кабели, миниатюрные захваты и манипуляторы, склянки с какими-то смазками и очистителями, металлические "слухачи" – всё сделанное с невероятной точностью. В центре – портативное устройство с окуляром, подключенное к тончайшему кабелю, который исчезал в том самом крошечном отверстии, просверленном Саареком. Через него Роа-Мар видел внутренний мир замка, его скрытые шестерни и пружины.

— Внешняя секция… — пробормотал Роа-Мар себе под нос, словно вступая в диалог с механизмом. Его пальцы, длинные и тонкие, двигались с невероятной точностью и грацией. Он ввел в основную замочную скважину набор плоских щупов, подбирая их с поразительной скоростью. — Сейчас… нужно обмануть первый контур блокировки по весу и форме… Есть.

Послышались тихие, почти неслышные щелчки, слабые скрипы, доносящиеся из глубины замка. Это внешние тумблеры и пины вставали на место.

— Теперь… синхронизировать внешние сегменты… с показаниями внутреннего ротора, — его голос стал еще тише, почти неразличимым. Он перенес взгляд на окуляр, его правая рука работала с щупами в скважине, левая – управляла тончайшим манипулятором, входящим в отверстие Саарека.

Саарек видел, как напряглось тело Роа-Мара. Как блестят его глаза, приникшие к окуляру. В этом процессе не было грубой силы – только ум, знание и невероятная ловкость. Велл стоял, почти не дыша, его сердце стучало в унисон с тишиной. Каждый тихий щелчок из замка, каждый едва слышный скрежет отзывался где-то у него в груди. Он вспоминал слова Роа-Мара о "живом" замке, о его "мышлении". Это было похоже на поединок. Поединок не с металлом, а с древним, спящим разумом.

— Вот она… "мимикрия", — прошептал Роа-Мар, его голос стал жестче. — Чуть надавил не так… сегмент меняет положение… пытается запутать… Как старый пес, который притворяется мертвым, чтобы избежать драки.

Он остановился. Замер на мгновение, его дыхание замерло вместе с ним. Велл чувствовал, как напряжение Роа-Мара достигло предела, словно натянутая струна. Малейшая ошибка – и всё пропало.

— Понял… У неё есть… паттерн изменения. Ответ на определенное воздействие. Не хаос… а расчет. Древний расчет.

Он снова начал работать. Теперь его движения были более уверенными, но по-прежнему на грани возможного. Он вводил щуп, чувствовал сопротивление, видел в окуляре, как сегмент пытается "увернуться", и тут же, словно предвидя его движение, менял воздействие тончайшим манипулятором через отверстие.

Тихий металлический шорох. Едва слышный щелчок. Почти неслышный сдвиг.

Это был разговор двух мастеров – древнего инженера, создавшего замок, и современного, который пытался его разгадать. Роа-Мар задавал вопросы инструментами – замок отвечал сопротивлением и сменой положения. Роа-Мар "слушал" приборами и глазами через эндоскоп, "думал" и задавал следующий вопрос.

Саарек чувствовал, как нарастает напряжение. Воздух вокруг сгустился. Велл стоял неподвижно, не отводя глаз от сгорбленной фигуры Роа-Мара. Он видел только спину мастера, его сосредоточенные движения, но чувствовал атмосферу этого невероятного, невидимого противостояния. Роа-Мар был как охотник, выслеживающий зверя в его собственном логове.

— Почти… почти… — бормотал Роа-Мар. Его лоб покрылся испариной. Пальцы двигались быстрее, тоньше, почти размыто.

В какой-то момент он замер. Замер полностью. Тишина стала абсолютной, нарушаемой только их дыханием. Роа-Мар отвел глаз от окуляра. Посмотрел на замок, словно на противника.

— Финальный контур… — выдохнул он. — Инерционный блокиратор. Реагирует на… резкое изменение скорости вращения вала. Нужно… идеальное совпадение.

Он вновь приник к окуляру. Его правая рука взяла особый инструмент – тонкий, с небольшим рычажком. Левая держала другой манипулятор у отверстия.

Несколько секунд полной тишины, в которой пульсировала лишь кровь в ушах. Затем – едва слышимая серия микро-щелчков. Тихий, вздыхающий звук металла, двигающегося внутри. И наконец… негромкий, но отчетливый "чпок" – звук снятого с блокировки механизма.

Роа-Мар откинулся назад, его плечи обмякли. Он выглядел так, будто только что отвоевал свою собственную душу.

— Есть, — выдохнул он. — Замок открыт.

Велл почувствовал, как напряжение спадает с него волной. Звук был почти неслышным, но он означал – победа. Древний барьер пал.

Наступило молчание. Только их дыхание и далекий стук капель в глубине подземелья. Дверь из нерита стояла всё так же неприступно, но теперь… теперь она была просто барьером из металла. Защита пала.

— Готово! — разнесся по лагерю голос Роа-Мара, едва слышный, но полный значения. — Замок открыт!

Услышав это, Саарек поднялся. Усталость мгновенно отступила, сменившись резкой собранностью, словно он только что вышел из сна.

— Все, кто способен держать оружие! — скомандовал он, повысив голос. — К двери! Быстро! В боевой порядок!

Бойцы, несмотря на раны и усталость, быстро поднялись. Те, кто мог стоять, взяли оружие. Те, чьи раны были слишком тяжелы, остались лежать, сжимая зубы и вслушиваясь в звуки. Группа быстро построилась перед неритовой дверью, приняв боевой порядок, ставший уже привычным в этих глубинах.

Впереди – стена щитоносцев, их тяжелые укрытия подняты, готовые принять удар. За ними – стрелки, их стреломёты наготове, заряжены, натянуты. Позади – остальные, с кинжалами, топориками, готовые поддержать или сменить выбывших. Варт стоял рядом с Саареком, его взгляд был устремлен на дверь, его чувства – настроены на то, что может скрываться за ней. Роа-Мар отошел в сторону, наблюдая за результатом своей работы, его лицо светилось гордостью. Велл прижался к стене, его глаза были огромными, полными предвкушения и страха.

Саарек взял в руки тонкую, но прочную веревку. На конце веревки – изогнутый стальной крючок. Он продел его в замочную скважину – теперь уже не лабиринт, а простое отверстие после работы Роа-Мара – и нащупал, как крючок зацепился за ригель или деактивированный механизм.

— Готовы? — тихо спросил Саарек, его голос был глубок и спокоен. Ответом ему было сосредоточенное молчание отряда. — Открываем.

Он натянул веревку, отступая назад, под прикрытие щитов. Все замерли. Напряжение сгустилось до предела, воздух застыл. Бойцы ждали рыка, броска, лязга когтей. Каждый мускул их тел был напряжён.

Тяжелая дверь из нерита, толщиной не меньше полуметра, поддалась. Не было ни скрипа, ни скрежета. Ни единого звука. Она двинулась плавно, легко, словно не весила ничего, словно скользила по воздуху на невидимых подшипниках. Это было свидетельством невероятного качества древней инженерии – идеальная балансировка, совершенные механизмы, которые не знали износа.

Темный проем медленно открылся. Из него пахнуло другим воздухом – не затхлой пылью коридора, не горелым мясом логова, а странным, металлическим запахом, с примесью чего-то кислого и сладковатого, словно из гигантской, давно закрытой химической лаборатории. Велл смотрел, как открывается дверь. Медленно, бесшумно, она раскрывала тайну. Невероятное качество древней работы. И запах... чужой, резкий, непонятный.

В ту же секунду, как проем стал достаточно широким, двое стрелков по команде Саарека метнули в него три световые сферы, бросая их с максимальной силой и точностью. Они покатились по полу нового помещения, дребезжа и постукивая, и вспыхнули ярким, разгоняющим тьму светом. Саарек не оставлял шансов теням.

Все замерли. Щитоносцы напряглись, готовые принять удар. Стрелки вскинули оружие. Варт втянул ноздрями воздух, пытаясь уловить малейшее колебание в чувстве.

Но врага не было.

Их взору открылась не комната для битвы, а… нечто поразительное. Огромное помещение, тянущееся в глубину, потолок терялся в тенях высоко над головой. Но большую его часть занимал колоссальный механизм.

Это было чудовищное устройство, занимавшее центр зала и уходящее куда-то вверх, в бездонную темноту. Не машина в обычном понимании – не котлы, не шестерни, не поршни. Это было нечто органическое и механическое одновременно. Сплетение сотен трубок, шлангов, толстых кабелей, проводов и каких-то других, непонятных передающих систем, сделанных из металла, керамики, стекла и материалов, похожих на кость или панцирь. Они тянулись от центральной, медленно, едва заметно пульсирующей части устройства ко всем стенам, к полу, к потолку, словно кровеносная или нервная система гигантского, спящего тела. Велл заглянул в зал. Его охватило чувство... ничтожности. Масштаб механизма был подавляющим. Он уходил вверх, в темноту, как древнее, живое дерево. Это было нечто огромное, сложное. Как будто они вошли в тело спящего бога.

В самом устройстве, по его поверхности, были врезаны десятки ниш, пазов, зажимов, словно специально созданных гнезд. И каждое из них было занято. В них находились всевозможные алхимические смеси и средства – сотни, если не тысячи единиц – в различных упаковках: мерцающие жидкости в запаянных ампулах, густые гели в стеклянных банках с притертыми крышками, разноцветные порошки в металлических емкостях, какие-то бруски и кристаллы, источающие слабое, внутреннее свечение. Это был не склад – это был аккумулятор, хранилище, сердцевина системы. И ампулы. Тысячи ампул. Как те, что у Саарека на поясе. Но здесь их было... бесконечно много. Разные цвета, разные формы. Это было сокровище. Не золото. Но что-то гораздо более ценное.

Атмосфера в зале была странной. Чувствовалось запустение веков, на многих поверхностях лежал слой пыли. Но некоторые части устройства работали. Едва уловимое низкое жужжание или гул исходил откуда-то из центра. Слабое, ритмичное постукивание, похожее на далекий пульс. В воздухе стоял тот самый металлический, кисло-сладкий запах – запах этих веществ, запах работающей древней химии, словно само пространство пропиталось ею. Это место не было мертвым. Оно спало, но его сердце всё еще билось. Как те существа в ложах, которые замирали в летаргии. Всё здесь было живым.

Саарек медленно вошел в зал, его взгляд скользил по механизму, по бесчисленным сосудам с веществами, глаза горели лихорадочным блеском. Варт шел за ним, прислушиваясь к невидимым колебаниям.

— Вот оно, — тихо сказал Саарек, его голос был полон трепета и понимания, почти благоговения. — Сердце. Сердце этого уровня. Всего комплекса, возможно.

Он махнул рукой, указывая на переплетение трубок и ниши с ампулами.

— Здесь… здесь хранились и подавались все субстанции. Питательные смеси для поддержания сна тварей. Стимуляторы для их пробуждения. Составы для изменения их тел… для контроля над ними. Все циклы… запускались отсюда. Жизнь и смерть. Сон и пробуждение. Всё это… управлялось из этого места.

Он подошел ближе к механизму, его лицо освещено мерцанием сфер и слабым внутренним светом прибора. Это было не просто открытие – это было столкновение с масштабом древних Империй, с их технологиями, которые стерли грань между механикой, химией и биологией. Поразительное и пугающее зрелище – свидетельство их власти и причины их падения.

Саарек, Варт и несколько бойцов осторожно двинулись вглубь огромного зала, обойдя центральный механизм, чьи работающие части продолжали едва слышно гудеть и постукивать, словно дремлющее чудовище. На противоположной стороне комнаты, занимавшей меньшую ее часть, располагались стеллажи. Они были простыми, функциональными, сделанными из того же матового, темного металла, что и механизм, и тянулись вдоль стены несколькими рядами.

На стеллажах стояли те же ампулы, банки, металлические емкости и склянки, что и в нишах самого механизма. Но здесь их было совсем немного – лишь небольшая часть от того изобилия, что было в центральном устройстве. Они выглядели как запас, аккуратно расставленный по типам и, возможно, назначению.

Возле стеллажей, в массивных, квадратных контейнерах из того же темного металла, лежали… пустые упаковки. Сотни, если не тысячи использованных ампул, разбитых или аккуратно вскрытых банок, деформированных металлических емкостей. Они были сложены вперемешку, некоторые покрыты засохшими потеками различных цветов, от других исходил слабый, резкий запах, намекающий на содержимое, которое они когда-то хранили – смесь кислого, металлического и чего-то едкого, похожего на растворители. Велл увидел контейнеры с пустыми склянками. Сотни, тысячи. Как те, что Саарек давал раненым. Но тут... это было как гора мусора. Кто-то использовал всё это. В огромном количестве.

Саарек подошел к стеллажам, провел пальцами по гладкому металлу полки, потом присел у одного из контейнеров с пустыми емкостями. Он взял в руки разбитую ампулу – стекло было толстым, с вытравленными на поверхности символами, такими же, как на ампулах Сна Императоров.

— Вот оно что… — пробормотал он, его взгляд скользил от полных ампул на стеллажах к горам пустых. — Этот механизм не просто работает… его обслуживают.

Он встал, оглядывая зал – огромный механизм, хранилище веществ, и эти контейнеры для отработанной тары.

Велл смотрел на пустые емкости, потом на полные на стеллажах, потом на центральный механизм. Он начал понимать. Это место не было просто заброшено. Его... использовали. Кто-то сюда приходил. Менял ампулы. Поддерживал его. Только... здесь. Кто?

— Кто-то… кто-то эти вещества менял. Заправлял их в механизм из запасов на стеллажах. А использованные… складывал сюда. И делал это… много раз. На протяжении веков.

Варт и бойцы, стоявшие рядом, молчали, пытаясь осмыслить увиденное. Это меняло представление об этом месте.

— Значит, здесь есть… люди? — тихо спросил Варт, его голос был напряженным.

Саарек кивнул, его глаза горели пониманием.

— Или существа, способные мыслить и выполнять такие задачи. Да. Этот комплекс не был брошен навсегда. Кто-то поддерживал его. Возможно, раз в энное количество времени они… или он, — он задумался на секунду, — пробуждался. Из летаргического сна. Делал обход. Контролировал параметры механизма. Менял израсходованные смеси. Восстанавливал запасы… А потом, вероятно, вновь ложился в "сон". Это объясняет, как система могла функционировать так долго. Циклическое пробуждение и обслуживание.

Его взгляд вернулся к стеллажам с полными емкостями. И тут выражение его лица изменилось. Оно перестало быть просто аналитическим, стало… трепетным, почти благоговейным. Саарек подошел ближе, осторожно, почти благоговейно провел рукой над рядами ампул и банок. В его глазах отражался свет сфер и слабое свечение некоторых сосудов.

— Но… эти вещества… — прошептал он, его голос был полон высшей степени восторга. Это было не просто химическое сырье – это была концентрированная воля и знание Древних, заключенные в хрупких сосудах. — Я… я знаю некоторые из них. Те, что мы находили в малых количествах. Смеси для алхимии… основы для регенерации… Но… — Он указал на ряд ампул с жидкостью, меняющей цвет при малейшем движении, на кристаллы, излучающие слабое внутреннее тепло. — …вот это… Это что такое? Я не знаю. Я даже не могу предположить их назначение.

Он был как ученый, столкнувшийся с формулами, которые опережают его эпоху на тысячелетия. Это было знание в чистом виде, запечатанное в стекле и металле. Понимание того, что их собственная продвинутая алхимия – лишь бледная тень истинного мастерства Империи.

Восторг Саарека был заразителен. Он не думал о врагах, не думал об опасности – только о масштабе открытия. Велл смотрел на Саарека, на его лицо, светящееся восторгом. Никогда он не видел Саарека таким. Это было важнее боя, важнее опасности. Это было Знание.

— Это… это библиотека, — прошептал он, глядя на стеллажи. — Библиотека Древних… запечатанная в алхимических сосудах. И здесь… здесь есть то, чего мы не видели раньше. То, что могло быть утеряно навсегда.

Его слова повисли в воздухе, наполненные восхищением и благоговением. Но за этим восхищением таился новый вопрос, от которого по спине пробегал холодок: если кто-то обслуживал эту систему… Значит, эти обслуживающие где-то здесь. Возможно, всё ещё в "сне". И они могут пробудиться.

Саарек, все еще под впечатлением от масштаба увиденного механизма и богатства алхимических знаний на стеллажах, медленно повернулся к Роа-Мару, который осматривал приборы центрального устройства, бормоча что-то себе под нос.

— Роа-Мар, — позвал Саарек.

Мастер оторвался от механизма, его глаза были полны восхищения.

— Да, Саарек? Поразительно, правда? Думаю, здесь есть…

— Поразительно, — согласился Саарек, прерывая его. Он понимал восторг Роа-Мара, но сейчас нужно было думать о другом. — Но у нас есть еще три таких же двери… там, в коридоре. Как думаешь… с ними будет так же сложно? Или…

Роа-Мар задумался на мгновение, вспоминая структуру первого замка и материалы дверей.

— Те… они, вероятно, из той же "семьи" замков, — сказал он, его голос стал вновь деловым. — Принцип работы, думаю, будет похож. Возможно, другие последовательности, другие "обманки"… но основа та же. У меня есть план действий, основываясь на этом первом.

Он поправил очки.

— Открыть их, я думаю… будет быстрее и проще. Зная, что искать.

— Но… сверлить… — начал Саарек.

— Обязательно, — твердо кивнул Роа-Мар. — Обязательно сверлить контрольное отверстие. Не насквозь, конечно. Но нужно увидеть внутренний механизм. Для каждой двери. Иначе есть риск… сюрпризов. Или необратимой блокировки. Эти замки хитры до последнего миллиметра.

Саарек кивнул, принимая его слова. Значит, спешить всё равно нельзя. Каждая дверь – отдельный вызов.

Его взгляд упал на стеллажи, уставленные ампулами и банками с бесценными веществами.

— Хорошо. Тогда так. — Саарек повернулся к ближайшим бойцам. — Возьмите пустые ящики из-под нашей пищи. Аккуратно упакуйте… ну, небольшую часть этих алхимических смесей со стеллажей. Те, что в стандартных ампулах и банках. Отберите по типам, не смешивайте. Те, что Роа-Мар не знает… оставьте пока здесь. Не трогайте ничего в контейнерах с отработанной тарой.

Бойцы кивнули и направились в лагерь за пустыми деревянными или металлическими ящиками.

— Я… — Саарек провел рукой по лицу, чувствуя, как на него накатывает волна изнуряющей усталости. Этот промежуток времени был длинный, полный напряжения, боя и открытий. — Мне нужно немного провалиться в сон. Прийти в себя.

Он посмотрел на Роа-Мара.

— Как только я буду готов… приступим к штурму остальных трёх дверей. У нас есть ключ к замкам. Теперь нужно применить его ещё трижды.

Глава седьмая ( продолжение).

Роа-Мар кивнул, принимая план. В зале механизма началось осторожное движение – бойцы под присмотром собирали древние алхимические богатства, готовясь к переноске в лагерь. А Саарек, оставив их, направился обратно, к месту отдыха, чтобы набраться сил перед новым этапом их рискованной миссии.

Саарек вернулся в лагерь. Передав указания по упаковке алхимических смесей и убедившись, что раненые под надзором, он почувствовал, как накатывает усталость – не просто физическая, а глубокая, проникающая до костей, словно древний холод подземелья. Тем не менее, у него было немного времени до того, как Роа-Мар закончит расчеты по следующим дверям, и до того, как понадобится его собственная сила.

Он отыскал Велла. Мальчик сидел у стены, его глаза все еще были расширены от увиденного в логове и в механическом зале. Но теперь в его глазах был не только ужас, но и... понимание. Он видел своими глазами и бой, и логово, и механизм, и склад. Он начал связывать все это воедино, нити судьбы переплетались в его юном сознании.

Они расположились в небольшой палатке Саарека. Неяркий свет сферы создавал ощущение уюта, контрастирующее с давящей темнотой подземелья за пологом и тихими стонами раненых, доносящимися извне. Саарек развернул сверток с простой едой – сушенное мясо с орехами и мёдом, питательную пасту из сухофруктов и орехов.

Велл принял свою порцию с благодарностью. Саарек жевал медленно, собираясь с мыслями, каждый кусочек казался ему горьким, как воспоминания.

— Мы остановились… на Ночи сброшенных Серебряных масок, — начал он негромко, его голос был низким, почти монотонным, как древняя легенда. — Когда сановники, возжелавшие Сна Императоров, перебили тех, кто, как им казалось, стоял на их пути. Это был конец Первой Эпохи. Золотого Права. Той, где, как говорят, было одно государство, одна Империя, и войн… почти не было. Временами части Императоров цапались между собой, вели... игры власти. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что началось во Вторую Эпоху.

Он сделал паузу, глядя на Велла, на его внимательное, поглощенное историей лицо.

— Почти мгновенно Империя… взорвалась. Распалась на тысячи отдельных кусков. На территории, где раньше был единый порядок, теперь каждый, кто считал себя достаточно сильным – будь то выживший сановник с остатками армии, или удачливый полководец, или просто банда, захватившая Храм Сна – объявлял себя новым владыкой. Все захотели власти. Все захотели… приобщиться к тому, что давал Сон Императоров.

Саарек отпил воды из фляги, его взгляд стал жестким.

— И начались Войны Второй Эпохи. Страшные. Беспощадные. Не на жизнь, а на полное уничтожение. Бои шли за каждый Храм Сна, за каждый источник алхимического сырья, за каждую мастерскую, где могли еще собирать устройства Императоров. Именно тогда… — Он кивнул в сторону зала с логовом, словно подтверждая свои слова. — …именно тогда было создано большинство боевых тварей, с которыми мы сейчас сталкиваемся. Они – продукт Второй Эпохи. Живое оружие, разработанное для этих войн. Все более страшные орудия уничтожения применялись. Отравляющие газы, кислоты, био-инженерные чудовища… Цивилизация училась убивать себя, оттачивая искусство самоуничтожения.

Он взглянул на Велла, в его глазах читалась тяжелая мудрость.

— Но знаешь… в этой ужасной войне было и… развитие. Чтобы победить противника, который использовал технологии Первой Эпохи, нужно было самим постигать их. Постепенно, с огромными потерями, сановники и их инженеры… приближались к уровню Первой Эпохи. Изучали брошенные комплексы, расшифровывали записи, пытались понять механику Сна, химию веществ. Они снова начали строить большие устройства. Но… делали это на крови и на обломках. Велл слушал, и увиденный механизм в зале, склад с алхимическими веществами, даже эти пустые контейнеры – всё обретало смысл. Это были те самые обломки и знания, за которые шла война. Те самые технологии.

Саарек вздохнул, этот звук был тяжелее обычного.

— Но сановники не были единственными, кто хотел приобщиться к их силе. Простые люди… те, кто веками строил, добывал, умирал за Империю… они тоже видели, что Сон давал не только власть, но и долгую жизнь, силу. Они тоже возжелали получить к нему доступ. Сначала просили. Потом требовали. После отказов… Последовали Восстания.

Его голос стал тише, когда он говорил о бунтах, словно раскрывал страшную тайну.

— Первое крупное восстание простых людей произошло в шахтах Лавириона. Огромный комплекс. Подземный город. Там добывалось и перерабатывалось большинство алхимического сырья Империи. Большая половина всего производимого. Когда рабочие и шахтеры отказались подчиняться… три года сановники не могли его задушить. Шахты пришлось заливать отравой, взрывать. Комплекс был разрушен почти до основания. Его пришлось восстанавливать почти с нуля… ценой неимоверных усилий. Это Восстание чуть не обрушило Цивилизацию сановников – их лишили ресурсов для Сна и войны.

Велл слушал с открытым ртом, его глаза были полны ужаса и удивления.

— А рабы-батарейки... это тоже оттуда? Из Второй Эпохи? — тихо спросил Велл, вспоминая жуткий бокс, который они нашли.

Саарек кивнул, взгляд его потемнел.

— Скорее всего. Часть технологий поддержания комплексов. Живое "топливо" для определенных устройств. Цивилизация Второй Эпохи была... эффективной. Беспощадной.

— Второе… — Саарек покачал головой, вспоминая нечто гораздо худшее. — Второе восстание было еще страшнее. Оно вспыхнуло на полях Очищения. Так назывались комплексы, где сановники массово ложились в Сон Императоров, где были центральные Храмы Сна Серебряного Порядка. Почти пять лет длилось оно. Гибли тысячи. Погибло много сановников, их линии пресеклись. Было разрушено много Храмов Сна, устройства Сна – уничтожены. Цивилизация сановников едва удержалась на грани полного распада.

Он посмотрел на Велла, его глаза были полны той боли, которую могут помнить лишь древние.

— После этого… в среде сановников начали раздаваться голоса. Некоторые поняли: чтобы выжить, чтобы сохранить хотя бы то, что осталось, нужно поделиться. Предоставить простым людям доступ… к зачаточным стадиям Сна Императоров. К возможности изменять себя. К алхимии.

Саарек сделал новую паузу, тяжелую, как могильная плита.

— Но было поздно.

Его голос стал мрачным, полным обречённости.

— Последнее восстание. Или, как его называют сейчас, Война Голода. Когда сановники и восставшие простые люди… уже не щадили ничего. Они применяли весь арсенал уничтожения, который создали во Вторую Эпоху. Газы. Химикаты. Биологическое оружие. Твари. Они сражались за ресурсы, за остатки пищи, за право жить… и за право на Сон. Война шла за каждый колосок, за каждый кусочек мяса. Почти уничтожили все живые существа на поверхности. Урожаи гибли, скот вымирал. Повсеместно люди ели людей.

Лицо Велла побледнело, как мел. Он отвернулся, не в силах есть, кусок мяса застыл в его руке. Образы, которые рисовал Саарек, были слишком живыми, слишком ужасающими.

— Власть сановников… рухнула окончательно, — голос Саарека стал просто констатацией факта, сухой и безэмоциональной. — Не осталось ни сил, ни ресурсов, ни тех, кто готов был подчиняться. После Войны Голода мир изменился. Порядок Серебряного Порядка – закончился. И теперь… теперь каждый мог. При наличии знаний. При наличии средств. При наличии возможности найти или создать нужные алхимические субстанции… ложиться в Сон Императоров. Изменять себя.

Саарек закончил, и в палатке повисла тишина, наполненная тяжестью этой истории, словно воздух стал плотнее от веков страданий.

— Так началась… Третья Эпоха, — тихо произнес он. — Та, в которой мы живем. Эпоха, где власть не по праву рождения, а по праву силы, знания и возможности. Эпоха, где Сон Императоров – не дар, а добыча.

Он посмотрел на Велла, его взгляд был серьезным, проникающим в самую душу.

— И вот почему то, что мы ищем… то, что нашли… так важно. Мы ищем не просто золото. Мы ищем то, что может дать нам силу выжить в этой Третьей Эпохе. Или даже… изменить ее.

Велл медленно кивнул, его сознание, казалось, расширялось, вмещая в себя этот ужас и эту надежду. Он начал понимать. Ужас прошедших эпох. Природу мира, где они живут. И цену того, что они ищут в этих мрачных глубинах. Цена – это знание. И способность его использовать. Как Саарек использует алхимию для лечения, для взлома замка. Как Древние использовали её для Сна, для тварей, для власти.

Саарек дожевал мясо, глядя в пустоту палатки, словно видел не полог, а картины прошлого, написанные кровью и пеплом. Велл молчал, все еще потрясенный рассказом о Войне Голода, и от ощущения, что сидит рядом с живой легендой.

— Эпоху, в которой мы живем, — продолжил Саарек негромко, словно говоря с самим собой, — называют по-разному. Часто – Эпоха Бронзовых осколков. От того, что осталось от великих строений. Или… Время открытой смерти.

Он сделал короткую, тяжелую паузу, его глаза потускнели.

— Я… помню то время. Помню, как люди ели людей. Не из зверства. Из отчаяния.

Велл вздрогнул, его глаза расширились. Это было слишком реально. Слишком близко.

— Сколько… — голос Велла был тихим, почти неслышным, — Сколько тебе… лет? Если ты это помнишь?

Саарек посмотрел на него, на его шок. Он знал, что этот вопрос неизбежен.

— Немало, парень. Немного более ста пятидесяти лет. — Он видел неверие на лице Велла, но не стал настаивать. — Ты же знаешь. Я изменённый. Я прошел… первый и второй этап.

Он коснулся своего виска, затем груди.

— Что это такое... Я расскажу в следующий раз. Это отдельная, долгая история. И… не самая приятная.

Саарек вновь сосредоточился на теме, возвращаясь к менее болезненным фактам.

— Но после Войны Голода… мы сделали большой шаг. К тому, что можно назвать Цивилизацией. Медленно, тяжело. Те государства, которые сейчас существуют… они возникли не на пустом месте. Не по прихоти вождей. Они выросли на костях и обломках Второй Эпохи. На месте частично сохранившихся Храмов Сна, производственных комплексов.

Он начал перечислять, словно рисуя карту в воздухе, каждый мазок был словом, наполненным вековой историей.

— Кассирия– там была огромная лаборатория, где производили… тварей. Их влияние – в знаниях о био-инженерии и контроле над мутантами. Лисерант – это старые мастерские и гигантское производство алхимических смесей. Их сила – в контроле над ресурсами и знанием химии. Волкресс- возник на месте одного из самых больших комплексов Сна. Её власть – в контроле над остатками тех технологий и веществ. Город Артеллиан вообще возник на старых катакомбах, древних захоронениях Императоров… и там еще черт знает что нашли. Не просто город, а лабиринт в лабиринте. Сеолла… город "черный рынок". Там можно купить и продать всё. Знания, вещества, артефакты… и жизни. Миралла – город, где культ Сна Императоров стал… религией. Поклонение силе и тем, кто ею обладает.

Саарек закончил перечисление, его взгляд стал мрачным, словно он видел невидимую паутину, связывающую эти государства.

— Так и живем. Маленькими шажками движемся к Цивилизации. Строим что-то новое на обломках старого величия. И… постоянно наступаем на те же грабли. Воюем. Боремся за власть и ресурсы. И все так же… стремимся к Силе Императоров. К Сну.

Тишина в палатке стала еще плотнее, наполненная тяжестью этой истории. Велл смотрел на Саарека – на его израненное, усталое лицо, на глаза, видевшие Голод, на руки, умеющие чинить тела и разгадывать древние механизмы. Он был свидетелем и продуктом этой Эпохи Бронзовых осколков. И он учился . Учился выживать. Сражаться. И понимать. Вот ради чего они здесь.

Саарек дожевал, посмотрел на Велла.

— Мы поели. — Он поднялся. — Я немного посплю, а потом приступим к штурму дверей. К тому, что осталось от Второй Эпохи.

Глава восьмая.

Глава Восьмая.

Саарек провалился в сон всего на три часа, но для его измененного тела этого было достаточно. Он пробудился с ощущением, что каждый сустав, каждая мышца его тела прошла через горнило обновления, хотя глубокая усталость ещё не полностью отступила, прячась в самых темных уголках сознания. Первое, что он увидел в неярком свете сферы – Скваара. Тот сидел, прислонившись к стене, его лицо было бледным, но уже не пепельным, а в глазах мерцала обычная стоическая готовность. Раны на боку, затянутые тонкой коркой снадобья, уже не кровоточили, а лишь зудели.

— Ты как? — спросил Саарек, его голос был низким, чуть хриплым от сна.

— Лучше, — хрипло ответил Скваар, едва заметно кивнув. — Твои мази… дрянь редкостная на вкус, но работают. Бок тянет, но стоять могу. Что тут у вас, пока я спал?

Саарек быстро, но подробно рассказал об открытии первой двери, о колоссальном зале с механизмом и стеллажами, о несметном количестве алхимических смесей. На лице Скваара отразилось удивление, а затем – глубокое, почти тяжелое понимание.

— Значит, не зря рисковали, — пробормотал он, пробуя осторожно пошевелить раненой рукой.

Саарек быстро осмотрел и других раненых. Лихорадка у тех, кого царапали кошкообразные твари, спала. Цвет лица стал нормальным, хотя ранки и царапины всё ещё были заметны, как напоминание о пережитом ужасе. Облегчение волной наполнило Саарека. Угроза заражения, кажется, миновала.

— Собираемся! — скомандовал он, обращаясь ко всем, кто мог идти, его голос теперь звучал твердо и уверенно. — Нас ждут ещё три двери!

Группа, пополнившаяся подлеченными бойцами, хотя и не в полном составе, вернулась к неритовым дверям в главном зале. Роа-Мар уже ждал их, его глаза горели от предвкушения – возможность исследовать новые замки. Велл был в числе тех, кто мог идти. Он чувствовал себя намного лучше, лихорадка от царапин спала, но усталость от боя и пережитого ещё давала о себе знать, оседая тяжестью в ногах. Тем не менее, он шел к дверям, чувствуя напряжение и предвкушение – что за ними?

Перешли ко второй двери. Процесс пошел быстрее, словно руки обрели собственную память. Саарек, уже наловчившийся, установил сверлильное устройство. Низкое жужжание стало привычным, скрежет металла – монотонным, гипнотическим. Опытная рука Саарека, контролирующая давление, и приборы Роа-Мара, контролирующие глубину и вибрацию, работали слаженно, как единый организм. Отверстие было просверлено быстрее, чем в первый раз. Велл стоял чуть поодаль, наблюдая за процессом. Жужжание сверла теперь не вызывало такого страха, как в первый раз, но напряжение никуда не делось. Это всё ещё была работа на грани, где один неверный микрон мог привести к катастрофе.

Роа-Мар тут же приник к окуляру, его лицо было сосредоточенным до каменности.

— Замок… да. Как и думал, принцип тот же, — бормотал он, управляя микроинструментами, словно дирижер невидимого оркестра. — Но есть отличия… небольшие… другая последовательность? Или…

Он быстро составил макет внутренней секции на планшете.

— Готово. Я понял её. Ключ… вот он.

Вновь выстроились: щитоносцы, их стальные укрытия подняты, стрелки наготове. Варт рядом с Саареком. Крюк на веревке. Атмосфера сгустилась, превращаясь в единый нерв. Велл занял свое место среди бойцов, его сердце билось чуть быстрее. Сейчас откроется новая тайна.

Дверь, толщиной полметра, открылась так же плавно, бесшумно, как и первая, словно не знала веса. Полетевшие внутрь световые сферы осветили помещение.

Их взору открылась комната. Она была похожа на первую – та же планировка, тот же колоссальный механизм и стеллажи с алхимическими средствами. Но… здесь все приборы были мертвы. Ни гула, ни постукивания, ни малейшей вибрации. Оборудование выглядело так, будто его остановили очень давно, а многие части испортились и рассыпались задолго до окончательной остановки всего устройства. На стеллажах у стены – алхимических ингредиентов было значительно меньше, многие ниши были пусты, словно давно опустошенные соты. Велл шагнул в зал вслед за группой, и холод мертвой тишины сразу окутал его. Это была тишина забвения. Мертвые приборы. Отсутствие гула и вибрации. Как будто... сердце этого зала остановилось. Склад с веществами выглядел скуднее, чем у первого, рабочего механизма. Это место было... пустым. Безжизненным.

— Эта часть… отключена, — тихо сказал Саарек, его голос звучал отстраненно, почти печально. — Или вышла из строя задолго до запланированного часа. Велл слушал, и слова Саарека поразили его. Отключена. Еще одно свидетельство не только масштаба, но и упадка Древних.

Перешли к третьей двери. Сцена повторилась – установка сверлильного устройства, привычное жужжание сверла, быстрая, отточенная работа Роа-Мара с микроинструментами. Отличия в замке были минимальны, будто он был лишь вариацией предыдущего. Макет составлен быстро. Готовность.

Третья дверь открылась с той же идеальной бесшумностью, едва шевельнув воздух. Сферы полетели внутрь, разгоняя мрак.

Их взору открылась еще одна комната. Похожая на первые две, но отличающаяся от второй. Механизм, стеллажи. Но здесь… механизм работал. Не громко, но ощутимо – низкое, пульсирующее жужжание, едва слышимое постукивание из глубины, словно далёкий, уставший пульс. Алхимических ингредиентов на стеллажах было еще меньше, чем во второй комнате. Совсем скудные запасы, редкие ампулы стояли на полках, как забытые воспоминания. Велл вошел в третий зал. И почувствовал разницу сразу. Легкая, почти неощутимая вибрация пола, доносящаяся из самой сути земли. Тихий гул. Это место было живым. Рабочим. Но склад выглядел почти пустым.

Но затем Саарек увидел кое-что, от чего у него перехватило дыхание, а глаза расширились от потрясения. В небольшой нише на стеллаже, отдельно от всего, словно святыня, стояли три полные ампулы. Не обычные смеси. А те, что они нашли в сундуке в самом начале. Главный компонент Сна Императора. Рядом – еще пять полупустых ампул того же, бесценного вещества. Велл увидел, как Саарек замер у стеллажа. Его взгляд был прикован к чему-то. Потом Саарек осторожно, почти благоговейно, взял ампулу. Ту самую. Сна Императора. Он узнал ее по характерному мерцанию, по гравировке. Как и ампулы в сундуке в самом начале. Вот оно. То, ради чего они рисковали жизнью. Награда.

Саарек подошел к стеллажу, осторожно взял одну ампулу. Холод стекла, тяжесть янтарной жидкости. Чистое знание. Чистая сила.

— Это они… — прошептал он, его голос был едва слышен, но в нем звучал триумф. — Полные… и почти пустые.

Его взгляд пробежался по работающему механизму, он немного отличался от предыдущих двух, его пульс был чуть иным.

— Этот зал… — голос Саарека был задумчивым, его мысли стремительно связывали факты. — Рабочий механизм… Это не камера для боевых тварей. Эти ампулы для "сна" не применяют у тварей. Здесь… здесь поддерживали "сон"… людей. Или… персонал. Тех самых обслуживающих. Велл слушал, и слова Саарека поразили его, словно удар молнии. Не для тварей. Для людей. Тех самых, кто обслуживал комплексы. Они спали. Возможно, до последнего. И... если они проснулись...

Напряжение в зале сгустилось до невыносимого. Если эта комната поддерживала сон "обслуживающих"… значит, те, кто проснулся и ждет впереди – это не просто твари. Это могут быть они. Люди. Обслуживающий персонал, а возможно, и воины, пробудившиеся из векового сна. На Велла накатил холод. Живые существа, способные мыслить, обслуживать, строить. И ждать. Те, кто пережил века и войны. Они могли выжить, проснуться и поджидать их вместе с тварями, превратившись в нечто куда более опасное.

Оставалась последняя, четвертая дверь из нерита. В главном зале снова собралась способная держать оружие часть отряда. Несмотря на усталость, в воздухе чувствовалось предвкушение – вот она, последняя преграда. Возможно, именно за ней скрывается самое важное, или самая страшная угроза. Велл занял место в строю, его ладони вспотели. Напряжение было максимальным. Последняя дверь. Что за ней? Сокровище? Или враг? А может, и то, и другое.

Саарек и Роа-Мар заняли свои места у двери. Процесс установки сверлильного устройства шел быстрее – руки помнили каждое движение, инструменты ложились привычно. Саарек взял в руки сверло с переменной спиралью – первое для нерита, самое тонкое и острое.

— Начали, — тихо сказал Саарек, его голос был сосредоточенным.

Привычное низкое жужжание наполнило воздух. Сверло вгрызалось в безупречную поверхность нерита, медленно снимая металл слой за слоем. Роа-Мар, приникший к окуляру микроскопа, бормотал цифры, контролируя глубину, словно читая заклинание. Приборы улавливали минимальную вибрацию. Велл стоял, почти не дыша, его сердце стучало в ушах. Он слушал жужжание сверла, смотрел на сосредоточенные, почти безжизненные лица Саарека и Роа-Мара. Ощущал напряжение всего отряда, прислушивающегося к звукам, идущим от двери, ожидая любого знака.

— Идет… — голос Роа-Мара был ровным, безэмоциональным. — Пол-дюйма… Идеально…

Сверло преодолело первый слой. Саарек приготовился сменить его на более тонкое. Роа-Мар отсчитывал миллиметры следующего прохода.

Внезапно раздался резкий, высокий ДЗЫНЬК! – звук, которого они боялись больше всего. Звук ломающегося металла под экстремальной нагрузкой, который пронзил тишину, как крик. Стрелка на одном из приборов Роа-Мара рванулась в красную зону, зашкаливая. Велл вздрогнул, его сердце упало в пятки. Звук! Резкий, пронзительный. Что-то сломалось!

В ту же секунду из глубины замка раздался глухой, тяжелый грохот – не просто щелчок, а серия мощных механических ударов, словно стальные кулаки захлопнули внутренние затворы, навсегда перекрывая путь. В воздухе послышался низкий, давящий гул, идущий от самой двери, а на поверхности нерита, вокруг замочной скважины, пробежали едва заметные волны, словно по воде, запечатывая её. Он видел волны, бегущие по поверхности двери. Чувствовал гул, который давил на барабанные перепонки. Дверь ответила! Не просто заблокировалась. Она защитилась!

Все замерли. Руки легли на оружие, ноздри раздулись. Атмосфера мгновенно сгустилась, наполненная холодным, осязаемым ощущением завершенности, фатальности.

Саарек опустил сверлильное устройство. Оно было повреждено, наконечник сверла – сломан, намертво застрял в металле, как осколок надежды. Он повернулся к Роа-Мару, который стоял, бледный, как призрак, глядя на свои приборы, будто они предали его.

— Всё? — голос Саарека был жестким, лишенным эмоций, обтянутым тонкой пленкой разочарования.

Роа-Мар медленно кивнул, его лицо было мрачным, как осеннее небо.

— Да. Оно почувствовало… Не слом сверла. А… аномалию внутри канала. Кусочек металла. Или сдвиг. Механизм расценил это как грубое вторжение и… заблокировался. Намертво.

Он провел пальцем по двери, словно пытаясь найти скрытую трещину.

— Я не вижу сигналов активности. Но чувствую… напряжение. Как сжатую пружину. Запорные элементы… вошли до упора. Без… ключа…

— Думаешь… ключ? — переспросил Саарек, в его голосе слышалась слабая искра новой надежды.

— Думаю, у обслуживающих… должно было быть приспособление для аварийной разблокировки, — сказал Роа-Мар, пытаясь мыслить логически сквозь горечь неудачи. — Если система давала сбой… у них должен быть способ сбросить блокировку. Мастер-ключ. Но… где его искать… Велл слушал. Ключ. Теперь нужен ключ. Не технический взлом, а физический предмет. Которого у них нет. Тупик.

Саарек провел рукой по лицу, чувствуя, как горечь неудачи разъедает его изнутри. Не техническая проблема. А фатальная случайность. Сломанное сверло.

— Проклятье, — пробормотал он, его взгляд был прикован к непроницаемой двери, будто она смеялась над ними. — Скорее всего… это была такая же комната, где поддерживали сон персонала. Тех самых обслуживающих. И там… там могли быть ещё ампулы главного компонента Сна Императора. Велл почувствовал острое, жгучее разочарование. Упущенная возможность. Ампулы. Которых могло быть еще больше за этой дверью, теперь недоступные.

Роа-Мар вздохнул, пытаясь внести толику прагматизма в этот момент разочарования.

— Саарек… мы и так взяли столько алхимических смесей из трёх комнат… Что Император Кассирии обзавидуется. Даже его запасы…

Велл кивнул про себя. Роа-Мар прав. Они взяли огромное количество. Ценность этого была неоспорима, способная изменить судьбы целых государств.

— Знаю, — перебил Саарек. Он отошел от двери, её холодное безразличие угнетало. — Знаю, что взяли много. Но это нужно еще… вывезти. Из этих глубин. Довезти до своего хранилища. Через все опасности. Вот это сейчас – главная задача.

Он оглядел отряд, их лица отражали разочарование, но и решимость. Последняя дверь осталась неприступной. Но у них было то, ради чего они пришли – добыча, способная изменить их мир. Теперь оставалось самое сложное – сохранить это и выбраться наружу. Велл видел разочарование на лицах бойцов. Последняя дверь осталась закрытой. Но Саарек прав. Главное теперь – вынести то, что они нашли. Ценность, за которую они рисковали жизнью.

После провала с последней дверью и переоценки ситуации, Саарек принял решение, которое было единственно верным: нужно идти дальше, искать центральную гробницу, место, где спит или спал Сарудар.

— Собираем отряд, — скомандовал он, его голос был четким и решительным. — Мне нужны пять щитоносцев, трое стрелков. И… Велл.

Велл вздрогнул, услышав свое имя. Усталость еще не прошла полностью, но он кивнул, готовность была важнее боли. Саарек подошел к нему.

— Идешь со мной, парень. Ты должен видеть, как работают другие, как мы собираем информацию. Это тоже часть дела. Учись.

Собравшись, отряд двинулся через главный зал, мимо неприступной четвертой двери и груды упакованной алхимии – их бесценной добычи. Напряжение витало в воздухе, словно невидимая паутина. Враг где-то ждал.

Прибыли к баррикаде, перекрывающей вход в комнату кошкообразных тварей (ту самую, где были маленькие ложа). Двое бойцов периодически контролировали полуосвещённую комнату, их глаза метались по теням.

— Новости? — тихо спросил Саарек, его взгляд скользнул по бойнице.

Боец покачал головой. — Тихо, Саарек. В общем, тихо. Ни звука изнутри. Пару раз… вроде как что-то мелькало на периферии во тьме, за пределами света сфер. Едва заметно.

Второй добавил, его голос был напряженным: — Чувствуется, что они там. Изучают нас. Осматривают. Выжидают. Как и в прошлый раз.

Саарек кивнул, его взгляд скользнул по темному проему за баррикадой, где невидимая угроза таилась в тенях. Велл прислушивался. Тишина. Но не пустая. Наполненная чьим-то невидимым, ощутимым присутствием. Они здесь. Наблюдают. Страх вернулся, острый и холодный, но теперь он был смешан с любопытством. Увидеть их логово снова. Понять, чего они ждут.

— Понятно, — произнес Саарек. — Мы зайдем. Быстро осмотримся.

Отряд приготовился к входу. Щитоносцы впереди, их тяжелые щиты подняты, стрелки наготове, их взгляды пронзали мрак. Саарек жестом показал Веллу держаться рядом. Еще один шаг в неизвестность.

Отряд построился у импровизированной баррикады: пятеро щитоносцев сомкнули щиты, образуя плотную, непробиваемую стену впереди. За ними встали трое стрелков, держа стреломёты на весу. Чуть поодаль, на подхвате, расположились Саарек, Велл и один из бойцов, только что стоявших на посту.

— Держать строй, — тихо скомандовал Саарек, его голос был низким и уверенным. — Не разрываться. Смотрим по сторонам. И вверх!

Они двинулись вперёд, осторожно входя в проём, будто ступая в пасть чудовища. Запах древней биологии и пыли ощущался сильнее, проникая в ноздри. Световые сферы, брошенные накануне, освещали лишь небольшую часть огромного зала, оставляя большую часть во власти теней.

Продвинувшись на пару метров, один из стрелков по знаку Саарека забросил вперёд ещё одну сферу. За ней полетела вторая, а затем третья. Они прокатились по неровному полу, звякнув о что-то металлическое, и вспыхнули, разгоняя остатки темноты, словно яркие, мимолетные солнца. Теперь весь зал, тянущийся метров на тридцать в глубину, был освещён, обнажая его жуткие детали.

Их взору открылось логово. Те же искорёженные механизмы, переплетения труб и кабелей, что и в первом зале, напоминающие внутренности какого-то гигантского, больного существа. Тянущийся вверх, в тень потолок. Но отличия были очевидны. Ложа, выдолбленные в полу, были значительно меньше – полметра или чуть больше, тесно расположенные по всему залу, словно ряды одинаковых, пустых гнёзд. Большинство из них были пусты, но в некоторых ещё виднелись сморщенные, высохшие остатки, словно забытые оболочки.

Велл шел позади, держа топорик наготове, его сердце стучало как молот. Он видел зал, залитый светом сфер. Маленькие ложа, пустые или с трупными остатками. Это было логово тех тварей, что прыгали с потолка. Он вспомнил их скорость, их когти. Страх шевельнулся в груди, но он гнал его прочь, повторяя слова Саарека: "Учись. Смотри."

Возле одной из стен, среди механизмов, он увидел то, что уже потрясло его в другом месте – бокс с высушенными рабами-"батарейками". Здесь их было меньше, чем в первом зале, но зрелище всё равно было отвратительным, вызывающим тошноту – плотно уложенные тела, оплетенные трубками, безжизненные и страшные, как будто сама жизнь была высосана из них. Он отвел взгляд, чувствуя, как поднимается тошнота, как горький ком подступает к горлу. Так они хранили... топливо.

Тем временем, группа продвигалась дальше, держа щиты плотно, создавая движущуюся, непробиваемую стену. Саарек и Варт осматривали зал, прислушиваясь к тишине, которая, казалось, вот-вот лопнет.

И тогда они их увидели. У дальней стены, прикрываясь нагромождением лож и механизмов, мелькнули силуэты. Две твари. Те самые, что ушли после прошлого боя. Они не стояли на месте, постоянно двигались, словно живые тени, сливаясь с обломками, не давая прицелиться. Их силуэты были расплывчатыми, словно нарисованные дымом.

— Мелькнуло! У стены! — выкрикнул один из щитоносцев, его голос был напряженным.

Трое стрелков среагировали мгновенно, но с бесполезной поспешностью. Три дротика со свистом прорезали воздух, но врезались в механизмы или отскочили от каменных лож. Промах.

— Не стрелять! — резко скомандовал Саарек. — Зря тратите болты! Они не дадут прицелиться!

Его план уже созрел. — Сближаемся! Плотным строем! Не давайте им пространства! Попробуем прижать их к стене! Если не выйдет – вытесним из комнаты!

Он указал на потолок, где тени играли с переплетением труб. — И осматривайте потолок! Каждую трубу, каждую щель! Не дайте им зайти сверху, как в прошлый раз! Кошкообразные могут прятаться там!

Отряд двинулся быстрее, сохраняя строй, как единый, ощетинившийся зверь. Щиты двигались вперед, вытесняя тварей из укрытий. Стрелки и бойцы прикрытия осматривали потолок и фланги, их взгляды были остры, как ножи. Велл смотрел вверх, в переплетение труб. Ждал, что оттуда может спрыгнуть тень, его сердце напряженно стучало в груди. Враг был видим, но неуловим, как сон.

Твари, видя, что их прижимают, не стали дожидаться сближения. Когда щитоносцы приблизились на критическое расстояние, они рванулись. Мгновенно. Как два черных вихря, они атаковали стену щитов, пытаясь пробиться наскоком, их когти лязгнули по металлу.

Но щиты удержали. Бойцы выстояли, приняв удар, их ноги уперлись в пол. Твари отлетели, не сумев прорвать строй. И в то же мгновение, не теряя ни секунды, резко разорвали дистанцию. Они бросились к проёму, через который только что вошел отряд. Два стремительных силуэта, исчезающих в темноте коридора, словно растворяющихся в воздухе.

— Уходят! — крикнул кто-то, его голос был полон одновременно разочарования и облегчения.

Два дротика со свистом полетели им вслед, но угодили в стену за уже опустевшим проемом, лишь подтверждая бесполезность выстрелов. Твари исчезли.

Глава восьмая (продолжение).

Отряд замер у входа в логово. Комната была пуста, её жуткие тайны вновь погрузились в тишину. Враг вновь ушел во тьму, не приняв открытого боя. Они осмотрели зал – механизмы, ложа, пустые контейнеры, жуткий бокс с "батарейками" – всё осталось на своих местах, застывшее во времени.

Велл выдохнул. Напряжение схлынуло, оставив только дрожь в коленях и горький привкус во рту. Они не вступили в бой.

Враг предпочел отступить, вместо того чтобы сразиться в своей же комнате. Это было... странно. И это означало, что они всё ещё где-то рядом. Выжидают, наблюдают, готовят свой ответ.

Стоя у входа в опустевшее логово, Саарек махнул рукой. Один из бойцов взял световую сферу и забросил ее в темный проем, куда ушли твари.

Сфера покатилась по полу коридора, её свет быстро разгонял тьму, обнажая каждый камень, каждую трещину. Она пролетела метров двадцать и ударилась о стену. Коридор резко сворачивал направо. Впереди снова была темнота, но теперь они знали направление, куда устремились их невидимые противники.

— Понятно, — тихо сказал Саарек, его взгляд был холоден и расчетлив. — Они ушли туда. Значит, мы продолжаем давить. Передвигаем баррикаду.

Решение было принято быстро. Под прикрытием двух щитоносцев и одного стрелка, которые заняли позицию у входа в коридор, остальные бойцы принялись разбирать старую баррикаду. Металлические секции, обломки механизмов, плиты – всё, что служило укрытием, теперь нужно было быстро демонтировать.

Велл работал вместе со всеми, чувствуя, как мышцы горят от напряжения. Он упирался в тяжелые секции, помогая сдвигать их с места, его дыхание было рваным. Громкий скрежет металла по камню вновь наполнял коридор, и он знал – этот звук несет информацию врагу. Они идут вперед. Неумолимо.

Разобрав баррикаду, они быстро перетащили её компоненты через всю комнату, под прикрытием щитов и стреломета. Перекрыли тоннель, оставив бойницу для стрельбы и наблюдения, создавая новую, временную крепость.

Когда работа была закончена, бойцы тяжело дышали, оседая за новой баррикадой, их лица были покрыты пылью и потом. Отряд сдвинулся вперед ещё на один отрезок, отвоевывая пространство у тьмы.

Саарек оглядел собравшихся. — Хорошо. Мы вытесняем их. Постепенно.

Он кивнул в сторону поворота. — Они не будут сражаться в комнатах, если мы будем их давить плотным строем. Предпочтут отступить, использовать знание лабиринта. Но у комплекса есть конец. Рано или поздно… мы загоним их в последней комнате. И тогда… тогда придется драться. По-настоящему.

Велл слушал Саарека. Стратегия была понятна – медленное, неумолимое наступление, выдавливая врага из его же дома. Пока твари предпочитали бежать. Но что будет в конце? Мысль о бое в последней комнате, где некуда отступать, вызывала холодок, который пробирал до костей.

Он взглянул в коридор за новой баррикадой, где тьма ждала. Враг где-то там. Ждет. И они идут к нему. Шаг за шагом. Баррикада за баррикадой.

За новой баррикадой бойцы быстро заняли позиции. Двое со щитами и стрелок остались на посту, они периодически бросали взгляд на освещённый проем коридора впереди, где могли скрываться тени. Остальные, под руководством Саарека и Брока, провели быстрый, но тщательный осмотр комнаты кошкообразных тварей.

Они еще раз просветили сферами каждый угол, каждую груду искорёженных механизмов, каждый ряд маленьких лож. Заглянули под обломки, проверили ниши, куда могли бы спрятаться даже самые мелкие из тварей. Варт шел с ними, прислушиваясь к незримому, его чувства были обострены до предела.

— Чисто, Саарек, — тихо сказал Варт, остановившись в центре зала, его голос был ровным, но в нём слышалось глубокое удовлетворение. — Чувствую только следы их прежнего присутствия. Живых нет.

Саарек кивнул. Комната была пуста. Она не скрывала непосредственной угрозы, по крайней мере, сейчас. Но она была гораздо лучше расположена тактически. Ближе к новой передовой, которую они только что установили. Отсюда было удобнее обороняться и контролировать коридор, фланги были защищены.

— Переносим лагерь сюда, — решил Саарек, его голос был лишен колебаний. — Все. И раненых. Это наша новая база.

Началась новая работа. Все, кто мог двигаться, включились в процесс. Перенос снаряжения, добычи, запасов провизии, алхимических смесей – каждый ящик, каждая связка, каждый раненый боец. Раненых переводили осторожно, поддерживая тех, кто ещё не оправился полностью, их стоны эхом отдавались в высоких сводах. Даже те, кто не мог нести груз, помогали, как могли – передавали вещи, указывали путь.

Велл участвовал в переноске. Он брал посильную ношу – ящики с провизией, свертки с одеялами, ощущая, как горят мышцы. Проходил через коридор, в логово кошкообразных тварей. Теперь это место, где пахло древней пылью и биологией, где когда-то жили чудовища, должно было стать их домом.

Расчищали место в центре зала, отодвигая пустые ложа и обломки, создавая хоть какое-то подобие порядка. Натягивали тенты, раскладывали спальные места, готовясь к короткому, тревожному отдыху. Световые сферы развешивали так, чтобы осветить лагерь, но оставить в тени периметр зала, прилегающий к стенам и проходам, сохраняя мрак как защиту. Создавали место, где можно было отдохнуть, пусть и под постоянной угрозой.

Работа заняла время, но к середине смены лагерь был обустроен. Измотанные бойцы оседали на свои места, их лица были измождены, но в глазах светилась решимость. Раздали скудную пищу, которую жевали без особого аппетита, больше из необходимости.

Саарек, убедившись, что всё организовано, раненые устроены, а посты у новой баррикады выставлены, почувствовал, как усталость вновь накатывает волной, тяжелее, чем прежде, проникая в каждую клеточку тела. Ему тоже нужен был отдых. И разговор.

Он отыскал Велла, который сидел, прислонившись к одной из низких каменных лож, жуя сушеное мясо. Лицо его было грязным и уставшим, но глаза были внимательными, в них горел неугасимый огонек любопытства.

— Велл, — тихо позвал Саарек, жестом приглашая его подойти. — Пойдем. Поговорим. Нужно немного прийти в себя.

Велл поднялся и последовал за Саареком в дальний угол зала, где свет сфер был чуть приглушен, создавая подобие уединения, интимности, словно для исповеди. Они устроились у стены, развернули по небольшому свертку с едой. Тишина в логове кошкообразных тварей казалась странной после пережитого здесь боя, почти сюрреалистичной.

Саарек развернул свой сверток с едой. Велл сидел напротив, ожидая. Запах древней пыли и алхимии казался привычным, почти родным в этой неестественной обстановке. Саарек медленно жевал, собираясь с мыслями, его взгляд был устремлен в пустоту, словно он читал свиток невидимой истории.

— Ты видел Скваара, — начал он негромко, его голос был полон глубокого значения. — Видел, как он восстанавливается. Видел, как я лечу раненых. Это всё… связано. Со Сном. Со Сном Императоров.

Он посмотрел Веллу в глаза, его взгляд был прямым и проникающим. — То, что мы используем сейчас – это жалкие крохи того знания. Слабая тень. Отголоски того, что было.

Саарек вздохнул, этот звук был наполнен горечью и разочарованием. — Очень много утеряно. После Войны Голода, после падения Серебряного Порядка… знания о Сне Императоров были уничтожены или раздроблены на мелкие осколки, как драгоценные камни, рассыпанные по ветру. Мы собираем их по крупицам, пытаемся понять то, что знали Древние.

— Что они могли? — тихо спросил Велл, его голос был полон трепета, когда он вспоминал ужасающие мумии в ложах и невероятные механизмы.

— Они могли себя изменить, — ответил Саарек, его голос стал чуть глуше. — До неузнаваемости. Почти не имея ничего общего с тем, что мы называем человеком. Они могли менять свою плоть, кости, сознание. Превращать себя в нечто совершенно иное, пластичные формы, что могли бы танцевать на грани кошмара и чуда. Адаптировать себя к любым условиям. Жить… бесконечно долго, если бы не внешние факторы.

— Бесконечно? Значит… они были бессмертны? — выдохнул Велл, потрясенный.

Саарек покачал головой, на его лице появилась едва заметная, горькая усмешка. — Нет. Не бессмертны. Они могли жить очень, очень долго. Но их можно было убить. Болезнью, оружием, или… другими Императорами. Это не спасло их. — В голосе его промелькнула глубокая, почти личная грусть. — Вся их сила, всё их изменение… не помогло им спастись от тех, кто захотел их места, от собственного безумия.

— А как далеко они могли измениться? Были какие-то пределы? — спросил Велл, представляя, как человек мог превратиться в нечто совершенно чужое, нечто, что превосходило бы любые кошмары.

— Мы не знаем, — честно ответил Саарек, его взгляд устремился в потолок, словно он видел там ответы. — По тем обрывкам информации, что у нас есть… кажется, пределов почти не было. Или, если и были, то далеко за гранью нашего понимания. Они становились… иными. Сущностями, управляющими реальностью на уровне химии и биологии, недоступном нам.

Он вновь взглянул на свои руки, на инструменты на поясе, на собственную кожу, где скрывались первые изменения. — А то, что используем мы… наша алхимия изменения… это лишь попытки имитировать то, что они делали. Первые, грубые шаги. Болезненные. Рискованные. Слабая тень их Сна.

Велл молчал, осмысливая услышанное. Бесконечная жизнь. Превращение в нечто иное. И всё равно – гибель. Это было знание о силе, но и о пределе этой силы, о трагическом конце величия. Уроки прошлого, рассказанные человеком, который сам был живым свидетелем их отголосков.

Глава девятая.

Глава Девятая.

После нескольких часов тревожного, но необходимого отдыха, проведенного в самом сердце логова кошкообразных тварей, Саарек собрал ключевых бойцов. Свернутые плащи и припасы лежали в стороне, а рядом с ними, аккуратной, но зловещей грудой, высилась упакованная алхимия, напоминающая о цели их путешествия. Раненые, кто потяжелее, лежали на расстеленных плащах, их стоны были заглушены сухой усталостью. Те, кто полегче, сидели, обмениваясь тихими фразами или просто глядя в пространство, их взгляды были полны свинцовой тяжести.

Саарек стоял в центре, его лицо было мрачным и сосредоточенным, отражая тяжесть принятых решений. Рядом с ним сидели Брок, Варт, Роа-Мар и несколько опытных бойцов – командиров негласных отделений, их лица были столь же напряжены. Велл сидел чуть позади, вбирая каждое слово, каждое движение.

— Мы добились многого, — начал Саарек, его голос был негромким, но доходил до каждого, рассеивая сонную пелену. — Мы нашли и забрали то, ради чего сюда пришли. Огромное количество ценной алхимии. Знания.

Он сделал паузу, обведя взглядом собравшихся. В воздухе висело невысказанное напряжение. — Но мы здесь слишком долго. Каждый час, который мы проводим в этих глубинах… это лишний час для тех, кто копают сверху.

— Ты думаешь, они ещё копают? — тихо спросил кто-то, его голос был хриплым от сухости в горле.

— Кассирия. Лисерант, — ответил Саарек, его взгляд стал жестче, как сталь. — Рано или поздно их основные силы пробьют внешние уровни. Или найдут другие пути вниз. Они знают об этом комплексе. Знают, что здесь есть то, ради чего стоит идти на любой риск. И они идут. Сквозь землю, сквозь время.

Он указал рукой куда-то вглубь подземелья, в сторону неисследованных тоннелей, где таились новые опасности. — Наша главная цель – гробница. Главный зал. Там… там должно быть самое важное. Знания. Возможно, артефакты. То, что даст нам не просто выживание, а шанс изменить всё. И нам нужно добраться туда раньше, чем это сделают другие. Мы не можем ждать.

— Значит, выдвигаемся дальше? — спросил Брок, его голос был полон готовности, в нем звенела сталь.

Саарек кивнул. — Да. Собираем отряд для дальнейшего продвижения. Самый сильный. Самый быстрый.

Он начал перечислять, глядя на бойцов, оценивая каждого. — Мне нужны пять щитоносцев. Самых крепких. Три стрелка. И трое на подхвате – для поддержки, для смены в строю.

В этот момент, несмотря на недавние раны, вперед выступил Скваар. Его лицо было бледным, но глаза горели решимостью, а губы были сжаты в тонкую нить.

— Я пойду, Саарек, — хрипло сказал он, его голос был глухим от боли, но твердым. — Я могу. Бок тянет, но… стрелять я могу. Не оставлю вас. Не сейчас.

Саарек посмотрел на него, оценивая его состояние, но понимая его мотивы. Кивнул. Скваар был бойцом до мозга костей.

— Хорошо, Скваар. Идешь. Но стрелком. Во вторую линию. Щит пока тебе не по силам.

Скваар едва заметно улыбнулся и кивнул в ответ – согласие было для него важнее роли, честь – важнее боли.

Саарек посмотрел на Велла. — И ты, парень. Ты идешь с нами. Увидишь работу в полную силу. Учись. Приобщайся к настоящей профессии.

Велл почувствовал, как сердце сжимается от предвкушения и страха. Идти дальше. В неизвестность. Вглубь, где ждет враг, где таится истинная сила Древних. Но услышав слова Саарека, почувствовал и прилив решимости. Он – часть этого. Он учится. Он больше не просто пастух коз.

— Я подготовлюсь, — сказал Саарек. — Основательно. Все необходимые алхимические смеси. Боевые. Лечебные. Ничего лишнего, но всё, что может пригодиться. Каждый грамм – на вес золота.

Пока командиры обсуждали детали построения, распределение задач, Саарек отошел к своему снаряжению. Он проверял футляр с ампулами, отбирал нужные, готовил порошки и пасты, его движения были точными, выверенными, словно у хирурга. Он был готов идти на риск, но стремился свести его к минимуму, используя каждую крупицу своих знаний.

Велл наблюдал за ним. За тем, как Саарек собирается. Чувствовал исходящее от него спокойствие и уверенность, как от скалы. Это была подготовка к броску в самую опасную часть подземелья, к его сердцу. Враг ждал. Другие шли по их следу. Время уходило. Он подошел к своему месту, проверил топорик, подтянул ремни.

Вскоре отряд был собран. Бойцы в полной выкладке, щиты подняты, стреломёты заряжены. Одиннадцать человек, плюс Саарек и Велл. Скваар, бледный, но с решительным взглядом, встал в ряду стрелков, его рука крепко сжимала оружие. Сжатый кулак, готовый пробить темноту. Саарек занял свое место сзади, рядом с Вартом. Велл встал, как было сказано, позади основного строя, среди бойцов подхвата, ощущая каждый удар своего сердца.

Пришло время двигаться дальше.

Отряд выдвинулся. Первыми, перекрывая собой проем новой баррикады, вошли трое щитоносцев – их тяжелые укрытия не оставляли врагу ни шанса на внезапный прорыв. За ними двинулись стрелки, держа стреломёты наготове, их взгляды пронзали мрак. Далее – ещё двое щитоносцев, прикрывая тыл авангарда. А позади, готовые поддержать или сменить, шли остальные: Саарек, Варт, Велл и бойцы подхвата.

Коридор встретил их звенящей тишиной. Шаги эхом отдавались от влажных каменных стен, но других звуков не было. Напряжение чувствовалось в каждом движении, в каждом взгляде, в каждом вдохе. Они осторожно приближались к повороту, ожидая ловушки, засады – чего угодно, что могло бы вырваться из тьмы. Но проход был пуст, лишь холодный воздух шевелил тени.

Достигли поворота. Осторожно, один за другим, отряд сменил направление, щиты по-прежнему перекрывали любые возможные углы атаки, образуя живую стену. Варт шел рядом с Саареком, его взгляд скользил по стенам, словно он искал что-то невидимое, лишь ему одному доступное.

— Чувствую… их следы, — тихо пробормотал Варт, когда повернули. Его голос был почти неслышен. — Ушли. Не ждали здесь. Они движутся.

Одновременно со сменой направления, один из стрелков метнул новую световую сферу дальше по коридору. Она покатилась, освещая идентичный первому участок прохода, тянущийся метров на тридцать. И там, в конце, стена обрывалась зияющим, черным проемом. Еще один вход в помещение.

Велл шел, прижимаясь к стене, его топорик был в руке, готовый к удару. Тишина давила, как физическая тяжесть. Отсутствие нападения пугало больше, чем бой. Значит, они где-то впереди. Ждут. Он смотрел, как летит сфера, как свет выхватывает из мрака новый участок коридора и проем в конце. Еще одна комната. Куда она ведет? Что там, в этой непроглядной тьме?

— Вижу проем, — тихо доложил стрелок, метнувший сферу.

Отряд двинулся вперед по освещенному участку. Шаги стали чуть увереннее, но бдительность не ослабла. Они проходили мимо грубого камня стен, из которых кое-где торчали обломки древних креплений, похожих на кости. Воздух был застоявшимся, пах пылью и камнем, смешанным с едва уловимым запахом чего-то чужого, почти биологического.

— Как там рана, Скваар? — негромко спросил один из бойцов, шедших рядом, его голос был низким.

— Тянет, — так же тихо ответил Скваар, его голос был чуть глуше обычного. — Но жить можно. Главное – не стоять столбом. Не быть легкой мишенью.

Короткие, сдержанные фразы. Никто не тратил лишних слов, каждый сосредоточился на своем. Только по делу. Только то, что нужно, чтобы оставаться в строю, чтобы выжить.

Достигли конца коридора. Огромный прямоугольный проем чернел впереди, как открытая пасть. Что скрывалось за ним, оставалось неизвестным.

— Готовим сферу, — тихо сказал Саарек, его голос был напряженным. — Посмотрим, что там внутри. Будьте готовы ко всему. Любой ценой.

Один из стрелков, Варгас, кивнул. Он достал световую сферу, активировал ее, и, размахнувшись, метнул в черный проем. Сфера ударилась о пол комнаты за дверью, подпрыгнула и вспыхнула ярким желтоватым светом, разгоняя многовековую тьму, обнажая то, что лежало внутри.

Сфера Варгаса упала на пол за проемом и вспыхнула, заливая пространство ярким, но недостаточным светом. Их взору открылась огромная комната. Она поразила их сразу – масштабом и содержанием, совершенно отличаясь от предыдущих залов.

Большую часть помещения занимал колоссальный механизм. Не тот, что они видели за первой дверью – этот был древнее, громоздче, его поверхности были покрыты патиной веков, но очевидно, он работал. Огромные металлические корпуса, оплетенные тысячами шлангов и проводов, уставленные манометрами с тускло поблескивающими циферблатами, шкалами, рычагами, регуляторами и десятками непонятных кнопок. От этого монстра отходило несколько огромных пучков шлангов, проводов и трубочек, толщиной с ногу взрослого человека, которые змеились по потолку, теряясь в тенях где-то высоко над головой, и спускались вниз, к огромным ложам. Из глубины механизма доносилось низкое, пульсирующее жужжание, словно биение сердца колоссального зверя, питающего этот подземный мир.

Эти ложа отличались от тех, что они видели в логове кошкообразных тварей. Они были массивными, длиной метра по четыре - пять, выдолбленными в основании зала и выложенными тем же древним, спекшимся волокном. И в них… в них спали твари. Бронированные, чешуйчатые гиганты, напоминающие скелет, который они нашли в первой комнате. Их мощные тела покоились в ложах, оплетенные трубопроводами, идущими от центрального механизма, словно от невидимой материнской утробы. Их тела, массивные и грозные, казались неживыми, но воздух вокруг них вибрировал от пульсации машины.

Часть комнаты была отгорожена массивной металлической стеной. Дверь в ней была распахнута, в проёме – зияющая тьма, обещающая новые тайны.

Возле огромных лож, там, куда доставал слабый свет сферы, было видно какое-то копошение. Движение. Едва уловимое, но несомненное.

Велл вошел в зал вслед за щитоносцами, его глаза широко распахнулись от увиденного. Огромный механизм давил своей массой, его тихое жужжание и редкие постукивания ощущались в воздухе, в костях. Он был живым. И он питал... этих. Величественные, ужасающие ложа с гигантами внутри пробуждали древний, атавистический страх перед чем-то огромным и смертоносным, перед дремлющей силой, способной пробудиться в любой момент. Отгороженная стена, открытая дверь – что там? И копошение у лож… это было слишком много для восприятия.

— Что за… — выдохнул кто-то за спинами щитоносцев, его голос дрожал.

— Это… сердце их логова, — прошептал Саарек, его взгляд был прикован к механизму, словно он видел в нем ключ к самым сокровенным тайнам.

Отряд вошел в зал на пару метров и быстро расположился. Пятеро щитоносцев образовали плотный полукруг, перекрывая проем и ближайшее пространство. Стрелки заняли позиции за ними, готовя оружие, их лица были напряжены. Остальные – Велл, Варт, бойцы подхвата – встали позади, прикрывая тыл, их глаза метались по теням.

— Еще сферы! Дальше! — скомандовал Саарек, его голос был резким.

Две световые сферы полетели вглубь зала, к ложам, где наблюдалось движение. Они покатились, освещая пространство до самого конца, выхватывая из мрака новые детали.

И тогда увиденное потрясло их, заставив сердца замереть. Свет сфер ярко осветил место копошения. Там, склонившись над огромной спящей тварью, работали четыре фигуры. Они были человекоподобными, хотя темнота скрывала детали их черт, но их движения были плавными, целенаправленными, неестественно четкими. Не звери. Кто-то другой.

Рядом, стоя на страже или просто наблюдая, находились те самые две выжившие большие твари, с которыми они сражались раньше. Их морды, полные звериной хитрости, были повернуты к пришельцам, их глаза горели холодным огнем.

А чуть поодаль лежала еще одна большая, бронированная тварь. Длиной метра четыре. Выглядела как помесь рептилии и крупного хищника. Она не спала. Ее глаза были открыты, следили за ними, в них горела первобытная, почти разумная ярость. Она выглядела… живой. Пробуждающейся.

Атмосфера в зале стала гнетущей, давящей. Огромная, работающая машинерия, пульсирующая жизнью, спящие гиганты, их могучие тела, обвитые трубками, живые стражи, готовые разорвать, и… эти человекоподобные существа, работающие над ними. Древние технологии, монстры и их неведомые обслуживающие. Чувство пробуждающегося, древнего ужаса сковало всех. Это было не просто логово. Это был инкубатор. Или ремонтная мастерская. Сердце их мира. И они вошли прямо туда, где шел какой-то важный, чудовищный процесс.

— Они… это не твари, — прошептал один из стрелков, глядя на фигуры у ложа, его голос был наполнен недоверием.

— Обслуживающие, — так же тихо произнес Саарек, его голос был напряженным, но в нем звучало мрачное торжество открытия. — Те самые, кто поддерживал комплексы. Те, кто проснулся.

— И они… чинят их? — выдохнул другой боец, указывая на лежащую бронированную тварь, его рука дрожала.

— Или готовят к пробуждению, — жестко ответил Саарек, его взгляд скользнул по спящим гигантам в ложах. Сколько их там? Десятки? Сотни? Невыносимая мысль.

Велл смотрел на фигуры у ложа, на живых тварей рядом, на лежащего гиганта, чьи глаза следили за ними. Человекоподобные существа. Они. Те, кто пережил века. Кто обслуживал. Они не просто ждали. Они работали. И теперь… они были здесь. Всего в паре десятков метров. Ужас и восхищение смешались в его груди, создавая странный, горький коктейль. Это было то, о чем рассказывал Саарек. Живое наследие Империи. Враг. И он был прямо перед ними, в самом центре своей мощи.

Ситуация стала кристально ясной. Они не просто нашли логово. Они застали врасплох тех, кто обслуживал и готовил к пробуждению этих гигантов. И ждать, пока процесс завершится, было смерти подобно.

— Вперед! — рявкнул Саарек, его голос прорезал гнетущую тишину зала, как клинок. — Живо! Давим! Не забываем о потолке!

Отряд мгновенно сменил строй. Щиты подались вперёд, стрелки приготовили оружие, их лица были искажены яростью и решимостью. Наблюдение закончилось. Началось наступление.

В тот же миг одна из человекоподобных фигур у ложа резко повернула голову. Темнота скрывала черты, но было ясно – она увидела пришельцев. Короткий жест рукой, негромкий, но властный окрик на языке, который никто не понял – и две выжившие твари, стоявшие рядом, бросились в атаку, их глаза горели убийственной яростью.

Они рванулись мгновенно, стремительными черными силуэтами, нацелившись прямо на стену щитов. Их скорость поражала, они были похожи на размытые пятна во тьме.

Одновременно с атакой, большая бронированная тварь, лежавшая у ложа, дернулась. Мощные лапы начали выпрямляться, тело подниматься над полом с глухим скрежетом. Было видно, что она ещё не совсем готова – движения были немного скованными, она покачнулась, приходя в себя, но уже представляла собой устрашающее зрелище, огромную массу плоти и брони, поднимающуюся из глубин сна.

Это было массивное, покрытое чешуйчатой броней существо, всем своим видом напоминающее живой таран, предназначенный для прорыва строя, для сокрушения всего на своем пути.

Велл вздрогнул от резкого крика Саарека. Вперед! Мгновенно! Его глаза метнулись к ложам. Фигура повернулась. Приказ. И две тени рванулись к ним, их силуэты сливались в единое пятно. Ужас их скорости. А потом он увидел, как поднимается лежащий гигант. Медленно. Неуверенно. Но его силуэт… броня… когти… Этот был еще страшнее тех, что нападали раньше. Живой таран. Он почувствовал, как дрожат руки, сжимающие топорик, но не отступал. Бой начался. В самом сердце их логова.

— Щиты! Принять удар! Стрелки! Огонь по ближним! — крикнул Брок, и стена щитов сомкнулась с лязгом, готовясь к столкновению.

Две твари налетели на строй щитов, используя хитрую тактику. Это были не лобовые атаки, а стремительные, скользящие рывки. Они ударяли мощными, крючковатыми когтями по поверхности щитов, пытаясь зацепить край, найти щель, или просто вывести из равновесия. Затем мгновенно отскакивали, перегруппировывались и били снова, их движения были молниеносными, словно танцы теней, нацеленные на то, чтобы задержать отряд, выиграть время для пробуждающегося гиганта.

Стрелки пытались поймать их в прицел, но твари были слишком быстры, слишком неуловимы. Два дротика со свистом врезались в каменный пол, выбивая искры. Мимо.

— Стреляйте по тем, кто копошится! — вдруг рявкнул Скваар, его голос прорезал шум схватки, как ледяной клинок. Бледный, но с решительным взглядом, он поднял свой стреломёт, наводя на цель – те самые фигуры у ложа спящей твари. Непонятные, но явно главные. — Гасите их!

Не раздумывая, Скваар спустил пружину. Резкий визг пронзил воздух, и дротик угодил в одну из склонившихся фигур.

Эффект был мгновенным. Все четыре фигуры резко прекратили свои действия. Одна из них согнулась, издавая хриплый, чужой звук, другие отшатнулись, их плавные движения нарушились. И, не тратя времени на раненого или убитого, они бросились прочь, скрываясь за рядами огромных лож и в тенях у дальней стены, исчезая, как будто их и не было.

Строй, несмотря на яростные атаки двух тварей, продолжал медленно, но неумолимо сближаться с дальней частью зала. Щитоносцы принимали удары, не сдавая ни дюйма, их щиты были помяты, но держались. Стрелки теперь внимательно следили за исчезнувшими фигурами, готовые к любой новой угрозе.

И в этот момент, когда расстояние сократилось, большая бронированная тварь, наконец, полностью встала на ноги. Она встряхнулась, мощное тело напряглось, издавая низкий утробный рык. Неуверенность ушла. Перед ними стоял живой таран, готовый к действию, его глаза горели зловещим светом.

— По ней! — скомандовал Скваар стрелкам, указывая на гиганта, его голос был полон ярости.

Трое стрелков, синхронно спустили пружины. Дротики со свистом полетели к цели, врезались в чешуйчатую броню гиганта. Раздался глухой, раскатистый звук, словно камни бьются о сталь. Болты отскочили, бессильно звякнув о камень, оставив лишь царапины.

Тварь посмотрела на обидчиков – на ряд щитов, из-за которых летели эти жалящие иглы. Маленькие злые глаза загорелись яростью, её пасть раскрылась в беззвучном рыке. Чудовище издало глубокий, сотрясающий зал рев, который заставил дрожать землю под ногами, нагнуло свою бронированную голову и, мгновенно набрав скорость, устремилось в атаку. Как живой снаряд, выпущенный по цели, она неслась навстречу им.

Велл стоял позади, он видел всё. Сердце замерло от страха, грудь сдавило.

Бронированная тварь ударила в строй щитоносцев как кувалда, как разрушающий молот. Лязг металла, треск дерева! Щиты не выдержали точечного удара такой массы и скорости. Строй проломился, словно его пробила невидимая сила. Гигант врезался внутрь, подмяв под себя Ларро с ужасным хрустом костей, прошёлся по нему, оставляя за собой лишь смятое тело. Но тут же, споткнувшись о его лежащее тело, тварь потеряла равновесие и рухнула на пол с глухим, тяжелым ударом, сотрясшим зал. Она ещё не полностью пришла в себя после Сна, её движения были недостаточно скоординированы.

Мгновенно на лежащего гиганта обрушились удары. Бойцы с кинжалами, стоявшие позади щитоносцев, бросились вперед, их лица были искажены решимостью. Дротик стреломёта ударил в упор. Металл скрежетал о броню, клинки скользили по твердым пластинам. Без видимых результатов. Броня держала, отражая каждый удар.

— Назад! Отходим! — рявкнул Скваар, увидев пролом в строю, его голос был полон ярости и отчаяния. Нельзя было позволить твари подняться, пока линия обороны нарушена.

Щитоносцы, кто устоял, быстро попятились, пытаясь закрыть брешь. И тут же, пользуясь моментом, две другие твари, словно тени, бросились в брешь, их когти готовы были рвать плоть.

Но в тот же миг Скваар, не теряя самообладания, спустил тетиву своего стреломёта. Дротик угодил твари прямо в бок, в место, где рана от предыдущего боя ещё не затянулась. Она взвизгнула, ее рывок сбился, и она отскочила назад, к рядам огромных лож, где прятались человекоподобные фигуры, оставляя за собой каплю темной крови.

Второй твари повезло больше. Она проскочила мимо замешкавшегося строя щитоносцев и мгновенно оказалась среди стрелков. Её крючковатые когти впились в одежду стрелка, Варгаса, подтягивая его к себе. Тварь мотнула головой, её острые зубы впились в плоть, разрывая её с влажным звуком. Варгас истошно заорал от боли – нечеловеческий, раздирающий крик, полный животного ужаса.

Глава девятая (продолжение).

Велл видел это, как тварь схватила Варгаса.

Услышал его крик – чистый, животный ужас и боль, который пронзил его до костей. У него перехватило дыхание, лёгкие горели. Варгас! Рядом! Он видел, как тварь рвет его, мотая головой, как тряпичную куклу. Беспомощность. Он не мог дотянуться, не мог помочь, его тело словно приросло к полу.

Бойцы с кинжалами, те, кто был на подхвате, бросились на вторую тварь, их лица были искажены яростью. Удары кинжалов скользили по её плотной проволочной шерсти, нанося лишь поверхностные ранения, но этого было достаточно, чтобы отвлечь. Тварь, получив пару порезов, отпустила Варгаса и тоже отступила, бросившись назад, к своей раненой сородичке и скрывшимся фигурам, исчезая в тенях.

Строй откатился назад, перестраиваясь, оставляя за собой следы крови. Они успели вытащить тяжелораненого Варгаса – его стоны были тихими и прерывистыми, больше похожими на предсмертные хрипы. Но Ларро… Ларро остался там. Под обломками механизмов и телом упавшей бронированной твари.

Бронированная тварь поднялась на ноги. Потрясенная падением и ударами, но не сломленная. Она пригнула голову, готовясь к новой атаке, её глаза горели неистовой яростью.

Саарек не медлил ни секунды. Его рука метнулась к поясу, выхватила склянку с мутной, бурлящей жидкостью – алхимической кислотой. Встряхнул ее, жидкость засветилась зловещим зеленым светом. Резкий бросок. Склянка полетела прямо в голову гиганту.

Тварь, готовясь к рывку, встретила её лбом. Стекло разбилось с громким звоном, и алхимическая буря разразилась на ее бронированной голове. Кислота зашипела, едкие пары повалили от её морды, разъедая воздух. Бронированная чешуя сдерживала основное действие, но едкая жидкость прожигала тонкую прослойку под ней, затекая в щели между пластинами, начала растворять живую плоть под броней, превращая её в гниющую массу.

Тварь взревела от боли – не яростный, а мучительный, сотрясающий крик, полный агонии. Она замотала головой, пытаясь сбросить жгучую дрянь, её движения были хаотичными. Это сбило её наступательный порыв. Гигант задергался в конвульсиях. Она попыталась содрать кислоту с головы мощными лапами, но только сделала хуже – кислота попала на лапы, начав понемногу разъедать и там, обжигая собственные конечности.

Саарек тем временем уже выхватил вторую склянку – с зажигательной смесью. Метнул её в бок твари. Стекло разбилось, и вязкая, горящая жидкость облепила чешуйчатый бок. Вспыхнуло пламя – не яркое, но плотное, жгучее, оно прилипло к броне и начало прожигать, коптя и дымя, словно живой огонь, пожирающий монстра.

Боль от кислоты и огня была невыносимой. Бронированная тварь забилась, рыча и дёргаясь, её некогда могучее тело корчилось на полу.

Видя, что их товарищ ранен, две другие твари, вновь бросились в атаку, пытаясь отвлечь внимание от гибнущего гиганта. Их рывок был яростным, отчаянным, они были готовы умереть, но защитить своего. Им это удалось – весь отряд переключился на них, отбиваясь от стремительных ударов, их щиты звенели от столкновений.

Скваар, сосредоточенный, как хищник, выстрелил в ту тварь, что была ранена им ранее в бок. Дротик угодил в ногу, глубоко пронзая плоть. Тварь взвизгнула, подкосилась и рухнула на пол, истекая темной кровью, её движения замедлились. Бойцы тут же набросились на нее, добивая кинжалами, пока она не затихла, превратившись в безжизненную кучу меха и костей.

Вторая тварь, та, что схватила Варгаса, успела лишь слегка задеть щитоносца когтем, прежде чем, видя гибель сородича и тяжелое состояние гиганта, вновь отступила, бросившись назад и скрывшись в темноте зала, к укрывшимся человекоподобным фигурам, растворяясь в тенях.

Видя, как кислота и горящая смесь разъедают чешуйчатую броню гиганта, Саарек рявкнул: — Стрелки! Бейте туда! По ослабленной броне! Живо!

Два дротика со свистом полетели, нацеленные в места, где броня пузырилась и дымилась, где плоть была обнажена. Они не встретили непреодолимой преграды. С визгом и хрустом дротики вонзились в плоть под разъеденной чешуей. Обессиленная тварь дрогнула и рухнула на пол, подгибая ноги под себя.

Она попыталась встать, её мощные лапы скребли по камню, из разорванной пасти вырывался хрип. В этот момент Скваар, который успел перезарядить свой стреломёт, выстрелил. Дротик, пущенный почти в упор, вонзился в голову твари. Кость, частично разъеденная кислотой, не выдержала. Стрела пробила череп и поразила мозг.

Но даже это не убило её . Тварь содрогнулась и, рывком встав на лапы, зашаталась. Ее глаза были выжжены кислотой, движения — слепыми, хаотичными. Она не могла сориентироваться, где противник, где цель. Дикий рев вырвался из её пасти, и, пригнув голову, она ринулась в атаку, но промахнулась мимо строя и с грохотом врезалась в огромную машину – аппарат, контролирующий сон обслуживающего персонала.

Груда металла, трубок и проводов зазвенела и погнулась под её ударом. Тварь окончательно застряла там, дергаясь в конвульсиях, но уже не способная двигаться, её жизнь медленно покидала изуродованное тело.

Но тут в атаку вновь бросилась последняя из тварей – стремительная, полная ярости, словно призрак смерти. Она проскочила мимо замешкавшихся щитоносцев и успела здорово потрепать одного из них, впившись когтями и зубами в ногу. Щитоносец взревел от боли.

Но остальные не дрогнули. Двое мгновенно сомкнули ряды, прижав тварь к полу своими щитами. Она билась, царапалась, но не могла вырваться, её силы иссякали.

— Бейте! — крикнул кто-то. Бойцы с кинжалами и топорами бросились вперед, чтобы покончить с ней.

Велл стоял в оцепенении, глядя на этот хаос – падающего гиганта, крик Варгаса, смятого Ларро, рывки мелких тварей. Страх сковал его. Но когда он увидел, как последнюю тварь прижали к полу, как она бьётся, и как бросились бойцы, что-то сломалось внутри. Ярость. Ненависть к этим тварям, убивающим его товарищей, захлестнула его. Он вырвался из ступора. С топориком в руке бросился к месту схватки. Его удары были неловкими, хаотичными, но полными звериной ярости, он бил по бьющемуся телу твари снова и снова, пока она не перестала сопротивляться, пока не превратилась в окровавленный, неподвижный комок шерсти и костей.

Два стрелка опустошили свои стреломёты в упор в застрявшего бронированного гиганта. Болты ударили в броню, в тело, в места, где она уже была обожжена кислотой и огнем. Но даже после этого тварь продолжала дёргаться, её тело сотрясали мощные конвульсии. Она умирала. Медленно и мучительно.

С последними ударами боя, воздух наполнился тишиной, прерываемой только тяжёлым дыханием бойцов и стонами раненых. Запах крови и горящей плоти висел в воздухе.

— Ларро! — крикнул Брок, его голос был надломлен. — Вытаскиваем его!

Несколько бойцов бросились, подтягивая тело Ларро. Он лежал неподвижно, под искорёженными обломками щита, его глаза были устремлены в пустоту.

Саарек быстро склонился над ним, осматривая. Его лицо стало мрачным, как туча. Короткий взгляд.

— Поздно, — тихо произнес он, его голос был лишен надежды. — Он мёртв.

В воздухе ещё стоял запах крови и горелой плоти. Бойцы тяжело дышали, осматривая раны, их лица были покрыты грязью и потом. Саарек уже склонился над стонущим Варгасом, быстро оценивая повреждения, его пальцы привычно скользили по ранам. Другой боец помогал щитоносцу с раненой ногой, его стоны были приглушены. Ларро лежал неподвижно, его глаза были пусты.

— Скваар, — резко окликнул Саарек, не отрываясь от Варгаса, его голос был жестким. — Бери свободных людей. И Велла. Эти… обслуживающие не должны уйти. Приведите их. Аккуратно.

Скваар кивнул, мгновенно переключаясь с боя на новую задачу. Он быстро собрал отряд. Стрелок, оставшийся целым после атаки на потолке, Скваар сам пойдет стрелком. Трое щитоносцев, один из бойцов подхвата с кинжалом. И Велл. Варгас был слишком тяжело ранен, чтобы идти с ними.

— Идешь со мной, парень, — тихо сказал Скваар Веллу, его взгляд был прямым. — Увидишь, что там за "люди".

Велл кивнул, чувствуя, как дрожат руки после схватки. Он видел мертвую тварь у механизма, другую добитую тварь, раненых, неподвижное тело Ларро. Хаос боя оставил глубокий след в его сознании. Но Скваар звал. И Саарек приказал. Нужно идти.

Отряд Скваара осторожно двинулся вглубь зала, к дальней стене, где загромождения лож и механизмов давали укрытие. Щитоносцы шли полукругом, их щиты были подняты, Скваар и стрелок держали оружие нацеленным на тени. Боец с кинжалом и Велл двигались за ними, готовые к любой неожиданности.

Приблизились к месту, где фигуры скрылись. Тишина. Ни звука, ни движения. Казалось, они просто исчезли, растворились в воздухе.

— Выходите! — негромко, но властно скомандовал Скваар. — Любое резкое движение – стреляю!

Стрелометы держали периметр под прицелом, их болты готовы были пронзить воздух. Секунда. Две. Затем…

Из-за искореженных механизмов, из тени лож, показались три фигуры.Медленно выпрямляясь, словно неживые марионетки. Покорно поднимая руки, без оружия. Они не понимали языка, но видя наведенные на них стреломёты, поняли угрозу. Поняли, чего от них хотят, и подчинились.

Велл смотрел, и его охватило странное чувство – не ужас, как от тварей, а глубокая, неправильная жуть, проникающая под кожу. Это были существа, сохранившие общие черты человеческой анатомии, но чуждые и непривычные, словно созданные для иного мира. Их глаза были крупнее обычных, темные, почти черные, и в тусклом свете сфер в них мерцала странная, зеркальная плёнка – глаза, созданные для вечной тьмы, для видения в иных диапазонах. Пальцы… его взгляд задержался на их руках. Пальцы были удлинены и тоньше обычных, с дополнительными суставами, которые позволяли им гнуться и выворачиваться в противоестественных направлениях – пальцы инструментов, созданные для тонкой, сложной работы внутри механизмов, для того, чтобы проникать в самые узкие щели.

Суставы на их руках и ногах обладали необычной подвижностью – тела легко скручивались, словно у змей, скорее всего для того чтобы они могли пролезть в узкие шахты или труднодоступные части огромных аппаратов. Но больше всего Велла поразили лица. Искаженные, будто расплавленные временем и задачей. Ровные, с гладкой, почти восковой кожей, лишённые всяких эмоций. Губы тонкие, неподвижные, застывшие в странном, совершенно бесстрастном выражении. Лица масок, скрывающих всё, что могло бы быть живым.

Это были они. Обслуживающий персонал. Изменённые. Не люди. И не совсем твари. Нечто промежуточное, чудовищное в своей адаптации.

Они вышли полностью, три фигуры в простой, грязной одежде, испачканной в мазуте и пыли, с покорно поднятыми руками. В их движениях не было агрессии, не было страха. Только полное, абсолютное безволие, словно их воля была отрезана, а сами они превращены в живые инструменты.

— Они… они как… — пробормотал боец с кинжалом, его голос был наполнен недоумением. — Как эти… рабы. Безжизненные.

— Не совсем, — тихо ответил Скваар, его взгляд был полон понимания. — У этих есть искра. Разум. Просто… задавленный. Программой или Сном. Или бесконечной службой.

Фигуры не сопротивлялись. Им приказали подойти – они подошли. Скваар быстро отдал распоряжения. Им связали руки и ноги крепкими веревками, используя дополнительные узлы, чтобы учесть их необычную гибкость. Несколько бойцов отвели их к стене, подальше от механизмов и лож. Там, на расстеленном плаще, сидел щитоносец с раненой ногой, его лицо было бледным.

— Твоя задача – следить за ними, — сказал Скваар. — Любое движение, любая попытка освободиться – зови. Если не сможешь – стучи по металлу. Но не дай им уйти.

Щитоносец кивнул, сжимая кинжал, его взгляд не отрывался от пленников. Три связанные фигуры сидели у стены, их темные глаза со странной зеркальной пленкой безучастно смотрели в пространство, их гладкие, безэмоциональные лица оставались неподвижными, как маски, скрывающие непостижимые тайны.

Оставив пленных под охраной, небольшой отряд под командованием Скваара двинулся к огражденному металлом участку комнаты. Массивная дверь в перегородке была распахнута, зияя темнотой, как пасть неведомого.

— Шаг за шагом, — тихо прошептал Скваар. — Осматриваем каждый сантиметр. Дрет, сферу.

Стрелок кивнул. Активировал световую сферу и осторожно метнул её внутрь проема. Сфера упала с глухим стуком и вспыхнула, заливая помещение бледным желтоватым светом.

Велл заглянул внутрь, когда свет разогнал тьму. Помещение было похоже на те, что они видели за неритовыми дверями, но в уменьшенном масштабе и с другим назначением. Вдоль стен располагались ряды боксов. Не ложа, как для тварей, а скорее герметичные камеры, выстроенные в несколько уровней, словно соты. Это были "захоронения" для сна. Боксы, где когда-то "спал" обслуживающий персонал и воины.

Многие боксы были пусты. Их дверцы, сделанные из плотного затемненного стекла или металла, были распахнуты, открывая вид на пустые камеры, оплетенные внутри паутиной трубок и проводов, словно сосуды, из которых выкачали жизнь. Но в других… в других были тела. Высохшие, мумифицированные, как и "батарейки", но сохранившие черты и форму, жуткие свидетельства ушедших веков.

Велл подошел ближе, следуя за щитоносцами. Запах в помещении был затхлым, с легким, едким оттенком, напоминающим о консервантах или древней биологии. Запах смерти и застоя, смешанный с запахом давно ушедшего времени. Он заглянул в один из боксов. Высушенное тело обслуживающего персонала. Удлиненные пальцы, гладкое, безэмоциональное лицо – точь-в-точь как у тех, кого они только что захватили, словно перед ним лежали их умершие копии.

Потом он увидел другой бокс. Тело внутри было иным. Значительно массивнее. Широкие плечи, мощные, хотя и иссохшие конечности. Даже в таком состоянии было видно, что это существо было создано для силы и скорости, для разрушения. Тело воина. Мускулы, превратившиеся в высохшие жилистые пучки, намекали на невероятную мощь, которой он обладал при жизни. Это был результат другого типа изменения – не для тонкой работы, а для боя, для войны.

К каждому боксу, пустому или занятому, подходили жгуты шлангов, проводов, трубок – механизм поддержания сна, или попытки его поддержания, чья работа прекратилась давным-давно. В углу помещения, почти скрытые в тени, Велл увидел ещё один, меньший бокс с плотно уложенными, высушенными "батарейками". Безликие тела, оплетенные трубками, безжизненные и страшные. Ужасающее топливо Цивилизации.

Они прошли по всему помещению. Осмотрели каждый бокс, каждый угол. Атмосфера была мрачной, гнетущей. Велл чувствовал холод, исходящий не только от камня, но и от этого места, наполненного мёртвым сном и ужасающей эффективностью Древних, которые превращали живых в инструмент. Страх, смешанный с отвращением и любопытством, бурлил в его груди.

— Чисто, — тихо доложил Скваар, когда осмотр завершился. — Никого живого. Только… эти.

Они вышли из помещения, оставив двери распахнутыми и тьму внутри. Скваар направился к Саареку, который всё ещё занимался ранеными, его лицо было сосредоточено.

— Саарек, — сказал Скваар, его голос был низким. — Мы осмотрели отделение. Там боксы. Для персонала и воинов. Мертвые. И… "батарейки". Никого живого нет.

Саарек кивнул, не поднимая головы, его взгляд был прикован к ранам Варгаса. — Понятно. Значит, те трое и те твари – всё, что осталось здесь?

— Возможно, — ответил Скваар. — Или основные силы ждут где-то глубже. В самом сердце.

— Хорошо, — сказал Саарек, принимая решение. — Пусть заблокируют выход из этой комнаты. Быстро. Нельзя оставлять там открытый проход.

Получив приказ, бойцы вновь принялись за работу. Использовали обломки из зала, которые не пошли на основную баррикаду. Тяжелый скрежет металла и камня вновь наполнил воздух, заглушая стоны раненых. Возводили новую баррикаду, перекрывая проем. Велл участвовал в этом, таская куски металла, упираясь в них всем телом. Каждый новый слой, каждый закрепленный обломок делал их чуть более защищенными. Чуть менее уязвимыми.

Только когда последний элемент баррикады был установлен, и проход был надежно закрыт, бойцы почувствовали, как напряжение немного спадает. Не полностью, но стало легче. Теперь они были готовы к следующему шагу.

Глава десятая.

Глава Десятая.

После окончания схватки в зале механизма, пока Саарек, сгорбившись, колдовал над ранами Варгаса, Скваар взял на себя командование по обеспечению безопасности. Воздух был тяжёлым, едким коктейлем из запахов крови, горелой плоти и въедливой кислоты. Мертвые твари, лежали на полу, бронированная – застрявшая в механизме – выглядела чудовищной грудой плоти. Тело Ларро было аккуратно уложено в стороне, прикрытое плащом, чтобы бойцы не видели его искаженного лица, но память о его гибели висела в воздухе тяжелым покрывалом.

Скваар организовал тщательный осмотр помещения. Бойцы, несмотря на свинцовую усталость, проходили по залу, просвечивая сферами каждый угол, каждую нишу, осматривая поврежденную машину, ряды спящих гигантов, чьи тела мерцали в тусклом свете. Искали любые признаки скрытой опасности или новых, неотмеченных проходов.

Велл участвовал в этом осмотре. Каждый шаг по залу давался тяжело, мышцы ныли от пережитого напряжения. Он видел следы битвы – кровь на камне, погнутые щиты, но взгляд невольно возвращался к месту, где лежал Ларро. Нужно было быть бдительным. Враг мог ждать, мог вернуться. Он светил сферой в темные углы, в переплетения труб под потолком, ища тени, которые могли скрывать угрозу.

Именно во время этого осмотра, у стены напротив входа в отделение "сна", один из бойцов вдруг остановился. — Скваар! Здесь что-то есть!

Скваар, Велл и другие подошли, их фонари выхватывали из мрака свежие следы на камне. В стене был пролом, грубо засыпанный камнями и обломками. Неровный, явно не древняя, ювелирная работа. Сквозь щели виднелась непроглядная темнота тоннеля.

Скваар провел рукой по грубому краю. — Это… не их работа, — пробормотал он, указывая на щербатые сколы. — Не строителей захоронения.

Он прищурился, его взгляд стал осмысленным. — Это… лаз. Его проделали. Те, кто пришел сюда раньше. Грабители. Вот как они проникли.

Он повернулся к остальным, его лицо было серьезным. — А раз пролезли они… Значит, пролезем и мы. Это может быть… выход. Путь наружу. Путь к свободе.

Скваар вернулся к Саареку, который, закончив с перевязкой Варгаса, осматривал другие раны. Саарек выслушал внимательно, на его лице отразилось сложное решение. Он собрал немедленный совет: Брок, Варт, Роа-Мар, Скваар и несколько самых опытных. Велл вновь присутствовал, чувствуя, как сжимается сердце – решается их судьба.

— Обнаружен новый тоннель, — начал Саарек, обращаясь к собравшимся, его голос был глубок. — Вероятно, путь грабителей. И, возможно, наш путь наружу.

Он посмотрел на Роа-Мара. — Но… мы ещё не нашли главного. Гробницу. Основной зал Сна. Мы так близко. Нам нужно… пробиваться дальше. Найти цель.

Роа-Мар покачал головой, его лицо было усталым, но решительным. — Саарек. Мы взяли столько алхимии… — он кивнул в направлении, где лежали ящики с добычей, их темные бока ловили отсветы сфер. — Этого… этого больше, чем мы когда-либо мечтали. Этого хватит, чтобы наши жизни преобразились до неузнаваемости. Мы не просто выживем – мы будем жить как короли.

Он повернулся к Саареку, его голос стал тверже. — Мы не унесём больше. Физически. Не сможем пронести такой груз через новые тоннели, через бои. Это слишком большой риск. Мы поставим под угрозу всё, что уже взяли, и жизни каждого из нас.

— Но цель… — настаивал Саарек, в его голосе проскользнула нотка отчаяния.

— Цель – вернуться домой с добычей, — Роа-Мар перебил его, указывая на тоннель. — Вот наша новая цель. Раскопать этот тоннель. Убедиться, что он ведёт наружу. И унести то, что уже у нас есть. Слишком много поставлено на карту, чтобы рисковать всем ради призрачной неизвестности глубин.

Наступило молчание. Весы колебались. Риск ради великой, почти мистической цели против прагматизма сохранения уже достигнутого. Слова Роа-Мара о весе добычи и риске её потери были весомы. Он говорил о реальности, о выживании.

Саарек смотрел на него, на других бойцов. Видел усталость в их глазах, но и готовность подчиниться любому приказу. Роа-Мар был прав. Слишком много добычи, слишком много жизней, чтобы рисковать ею в новых, неразведанных глубинах. Его собственная, личная цель – познание – должна была уступить место выживанию отряда.

— Хорошо, — тихо произнес Саарек, принимая окончательное решение, словно отрывая часть себя. — Роа-Мар прав. Мы уходим. Через этот тоннель.

На лицах бойцов мелькнуло облегчение, смешанное с разочарованием – цель не достигнута, но они живы, и у них в руках несметное богатство.

Решение принято. Отряду дали пару часов на отдых. Затем началась новая, изнурительная работа – перенос всего, что у них было. Из лагеря в логове кошкообразных тварей, через коридоры, в зал механизма, к обнаруженному тоннелю. Инструменты, оружие, скудные запасы пищи, раненые, которые не могли идти сами – и самое главное, тяжелые ящики с алхимической добычей, каждый из которых казался слитком золота.

Велл участвовал в переноске. Каждый ящик с ампулами ощущался как реальный слиток золота, его вес давил на руки и плечи, заставляя мышцы гореть. Он шел с товарищами через зал, мимо искорёженного механизма, мимо тел тварей, мимо места, где лежал Ларро. Чувство усталости смешивалось с ощущением конца пути в этом проклятом месте. Конец близился.

Все понимали: чем быстрее они раскопают тоннель и выйдут наружу, тем быстрее вернутся домой с добычей. Новая цель была ясна – унести всё. Домой.

В зале механизма началась работа по переноске. Бойцы, несмотря на усталость, двигались сосредоточенно. Каждый понимал важность момента – тяжелые ящики с алхимией, инструменты, оружие, раненые – всё нужно было перенести к обнаруженному тоннелю грабителей.

Во время этой суеты Саарек, казалось, отвлекся. Он взял световую сферу и направился к массивной металлической двери, ведущей в огражденное отделение, где "спал" обслуживающий персонал и охрана.

Велл заметил это. Саарек шел один, его фигура была погружена в собственные мысли. Что-то в его походке, в его сосредоточенном взгляде подсказало, что он собирается сделать что-то важное, что-то личное. Не колеблясь, Велл отделился от группы, занятой переноской, и пошел за ним.

Саарек уже стоял у двери. Велл подошел ближе и тоже увидел. На металле, вокруг замочной скважины, были следы. Очень древние. Следы сверления. И рядом – странные разводы, словно кто-то пробовал разъесть металл алхимическими смесями. Замочная скважина также носила следы попытки грубого взлома, не ювелирной работы Роа-Мара, а грубого, отчаянного воздействия.

— Кто-то… пытался войти, — тихо сказал Велл, его голос был наполнен удивлением.

Саарек кивнул, его лицо стало жестким. — Скорее всего, это те грабители, кости которых мы видели в первой комнате. Они пришли сюда.

Они вместе вошли внутрь, освещая помещение сферой. Атмосфера была всё такой же гнетущей – запах смерти, застоя, древняя эффективность, застывшая в боксах. Холод, идущий не только от камня, но и от этого жуткого места, проникал под кожу.

Они снова прошли вдоль рядов боксов. Пустых и занятых. Остановились у тех, где лежали высохшие тела воинов. Велл заглянул в один из них. Высушенное тело, но даже сейчас, в смерти, оно поражало своей формой. Плотные, жилистые пучки мускулов там, где у обычного человека была бы просто высохшая кожа. Широкие плечи, мощные, искривленные кости конечностей, намекающие на неестественную силу, на способность сокрушать. Это был результат глубокого, агрессивного изменения – создан для боя, для прорыва, для убийства.

— Саарек, — тихо спросил Велл, глядя на высушенного гиганта. — Как быстро они могли… проснуться? Спящая охрана…

Саарек вздохнул, его взгляд скользил по рядам боксов. — Хороший вопрос, парень. Не быстро. Это не как тварей разбудить. В них же… — он указал на жгуты трубок, входящих в бокс. — В них закачивали очень много разных смесей. Не только для сна. Но и для поддержания. Чтобы не было пролежней, чтобы ткани не распадались за сотни лет. Чтобы тело оставалось… готовым. Свежим. Готовым к бою.

Он потер подбородок. — Из-за этого… сам процесс пробуждения мог растянуться. На несколько дней. А то и на неделю. Тело должно было медленно прийти в норму. Аппараты… перенастроить циркуляцию смесей, вернуть им жизнеспособность.

— А… а твари? Боевые? Те, что нападали? — спросил Велл, вспоминая их ярость и скорость, их звериную силу.

— Твари – другое дело, — ответил Саарек, его голос стал мрачнее. — Их будили по ускоренному регламенту. Процесс был намного быстрее. За сутки. Максимум двое. Но это их сжигало. Алхимия, что в них вливали для быстрого пробуждения и агрессии, она… разрушала их изнутри. Поэтому после такого пробуждения они долго не жили. Неделя. Может, две. Угасали. Алхимия их пожирала, превращая в пыль. Они нужны, чтобы сдержать грабителей, пока просыпаются воины. Расходный материал.

Велл содрогнулся. Ужасающая эффективность. Живое оружие с ограниченным сроком годности, созданное лишь для одной цели – уничтожения.

Они продолжили осмотр. Саарек подошел к аппарату поддержки сна, который тянулся вдоль стены, оплетенный трубками и проводами, ведущими к боксам. Он внимательно изучал циферблаты, рычаги, непонятные устройства, его глаза горели интересом исследователя, жаждущего постичь тайны.

— Потрясающие решения, — пробормотал он себе под нос. — Нужно будет попросить Варта потом зарисовать всё это. Многое можно понять… о принципах поддержания жизни, об алхимических циклах. Об их медицине.

Прошли дальше, к рядам боксов, где спал персонал. Возле одного из них Саарек остановился. У стены стоял небольшой металлический шкафчик, незаметный среди оборудования, сливающийся с ним. Он осторожно открыл его.

Внутри обнаружились книги. Не свитки, не пластины – именно книги. Две большие, толстые тома в переплетах из темного, неизвестного материала, который казался почти живым на ощупь.

Саарек взял их. Его руки слегка дрожали от предвкушения. Осторожно, почти благоговейно, он открыл одну из книг. Страницы из тонкого, похожего на пергамент, материала, покрытые стройными рядами древних символов и… рисунками. Схемами. Чертежами. Сложнейшие механизмы, странные существа, алхимические формулы.

Едва сдерживая переполнявшие его эмоции, Саарек сказал: — Я… насколько я понимаю… здесь техническая документация. По устройству комплексов. По контролю и ремонту механизмов. Обслуживанию боевых тварей – их сон, пробуждение. Обслуживанию персонала и воинов. Как их погружать в Сон. Как поддерживать. Как создавать.

Велл смотрел, пораженный. Книги. Здесь, в этих глубинах. Знания Второй Эпохи, возможно даже самой Империи. — Ты… ты знаешь этот язык, Саарек? — спросил он с надеждой, его голос был полон предвкушения.

— Самую малость, — признался Саарек. — Но… рисунки. Изображения… они подсказывают. Подсказывают, что я прав. — Он улыбнулся, его лицо на мгновение озарилось лихорадочной радостью. — Значит, Варту не придётся ничего рисовать. Мы получили готовые чертежи.

Он бережно закрыл книгу, прижимая её к груди, словно величайшую драгоценность. На лице играла лихорадочная радость открытия, почти безумие исследователя. — Эта находка… для меня… ценнее даже ампул Сна Императоров, что мы нашли. Это… это ключ. К пониманию. К знанию. К власти.

Он быстро огляделся. — Это нельзя светить. Не сейчас. Не всем.

Саарек быстро осмотрел один из пустых боксов воинов, убедился, что он чист. Осторожно спрятал книги внутри, закрыв дверцу, словно прятал сокровище.

— Пока побудут здесь, — тихо сказал он Веллу. — Потом заберу. Чтобы никто не видел.

Он повернулся к Веллу и подмигнул. На мгновение его обычно мрачное лицо озарилось азартом и предвкушением. — Это будет наша с тобой тайна, парень. Представь… представь, чего мы с тобой сможем достигнуть. С этим знанием. Мир изменится.

Велл кивнул, чувствуя прилив восторга, смешанного с пониманием масштаба находки. Их тайна. Знание, которое могло изменить всё.

Они ещё немного побродили по помещению, осматривая другие боксы, аппаратуру, но ничего, сравнимого по ценности с книгами, не нашли. Остановились у отсека с "батарейками". Жуткие ряды высохших тел, оплетенных трубками, их безликие формы кричали о безысходности.

— Это… это ужасно, Саарек, — тихо сказал Велл, его голос был полон негатива, смешанного с отвращением. — Так обращаться с людьми… Превращать их в… это.

Саарек тяжело вздохнул. — Да, парень. Это плохо. Ужасно. Но… люди такого ранга и положения… те, кто управлял и управляет государствами… они иначе смотрели на человеческую жизнь. Для них… это был ресурс. Как руда в шахте. Как еда на поле. Его рассматривали, как его можно использовать с максимальной выгодой. Без… эмоций. Просто функция.

Он повернулся, направляясь к выходу. — Это их мир. Их правила. И их конец. Но знание… знание остается. И то, как его использовать… решаем мы.

Они вышли из отделения, оставив за собой мрак, ряды пустых и занятых боксов, спрятанные книги и ужасающее наследие эффективности Эпохи Серебряного Порядка. Вернулись в зал, где продолжалась работа по переноске добычи к тоннелю грабителей.

Вернувшись из отделения "сна" с Веллом, Саарек вновь включился в работу по переноске. Новая цель – тоннель грабителей – придала всем сил, несмотря на усталость. Вещи, запасы, раненые – все перемещалось в зал механизма, к стене, где чернел пролом.

Закончив с наиболее срочными перевязками Варгаса и щитоносца, Саарек собрал Скваара и Роа-Мара у входа в тоннель. Варт тоже подошел, его взгляд был задумчивым, словно он все еще витал в иных мирах.

— Вот он, — тихо сказал Саарек, указывая на пролом. — Путь наружу.

Они немного вошли в тоннель, освещая его сферами. Грубые стены, следы работы инструментов, не древних, а гораздо более примитивных. Местами – остатки деревянных опор, подпиравших свод, уже истлевшие от времени. Но местами тоннель был обвален, засыпан землёй и камнями. Работа предстояла серьезная.

— Старая работа, — пробормотал Роа-Мар, проводя рукой по стене. — Давно это было. Опоры сгнили почти.

— Насколько серьезно обвалился? — спросил Саарек.

Скваар присел, осматривая завал. — Пройти можно, но ползком. С грузом – никак. Нужно расчищать. Но… да. Это проход.

— Сколько времени займет раскопка? — вопрос Саарека был прямым, в нем слышалась надежда.

— Копать с нуля было бы… дни, может, недели, — ответил Роа-Мар. — Этот… если работать без остановки… день. Может, полтора. Гораздо быстрее.

Саарек кивнул. Решение совета было подтверждено реальностью. Это их шанс. Единственный путь.

Вернулись в зал. Работа по переноске продолжалась. Саарек подозвал Роа-Мара.

— Роа-Мар. Мне нужно знать, что происходит наверху. Или хотя бы на внешнем уровне.

Он передал ему небольшое, сложное устройство – "слухач", прибор для улавливания вибраций через камень. — Возьми кого-нибудь. Например -Дрета. Сходите… в первую комнату. Где следы битвы и кости грабителей. Помнишь?

Роа-Мар кивнул. — Да, Саарек.

— Поднесите прибор к стенам, к потолку. Слушайте. Не слышно ли… копки. Проникновения. Идут ли за нами. Насколько близко. Любой шум. Любой.

Роа-Мар принял прибор. — Понял. Вернемся с докладом.

Саарек кивнул. Роа-Мар быстро нашел Дрета, и они вдвоем направились к выходу из зала, их фигуры растворились в полумраке коридора.

Тем временем Варт сидел чуть в стороне, его взгляд был задумчивым, словно он видел невидимое. Саарек направился к нему.

— Варт, — тихо позвал он. — У меня есть к тебе просьба. Необычная.

Варт поднял голову, ожидая.

— Там… — Саарек указал на пленных, сидящих у стены под охраной, их безжизненные лица были обращены в пустоту. — И там… — он кивнул в сторону отделения "сна", где лежали высушенные тела. — Я не знаю, что это за существа . Их разум… подавлен. Но…

Он посмотрел на Варта, в его глазах читалась надежда. — Ты чувствуешь невидимое. Связи. Эхо разума. Попробуй… попробовать почувствовать их. Пленных. Мертвых. Всё, что сможешь уловить. Может, их память. Осколки знаний. Что-то, что могло остаться в них. Любая информация. Непонятно, какая нам поможет. Но любая может оказаться ключом. Риск есть?

Варт на мгновение закрыл глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям, его лицо напряглось. — Риск… невелик, Саарек. От них не исходит агрессии. Они… пусты. Почти. Измотаны.

Он открыл глаза. — Попробую. Постараюсь что-то уловить. Если что-то есть.

— Спасибо, — ответил Саарек, понимая, какой ценой достанется эта информация. Варт кивнул и медленно направился к пленным, присаживаясь недалеко от них, погружаясь в своё особое восприятие, его взгляд стал отстраненным.

Велл, перемещая очередной ящик с алхимией к тоннелю, видел всё это. Каждый занимался своим делом, готовясь к следующему этапу. Раскопка. Выход. Судьба.

Работа по переноске груза шла своим чередом. Тяжелые ящики с алхимией, свертки с провизией, снаряжение – всё постепенно перемещалось в зал механизма, к пролому тоннеля грабителей. Бойцы работали молча, сосредоточенно, их лица были покрыты грязью и потом. Роа-Мар и Дрет ушли в первое логово со "слухачом". Варт сидел в сторонке, погруженный в себя, пытаясь уловить что-то из покорных разумов пленных и мертвой тишины отделения "сна".

Прошло некоторое время. Роа-Мар и Дрет ещё не вернулись. Но Варт…

Саарек заметил его сразу. Варт поднялся и медленно пошел к ним. Он выглядел очень уставшим, осунувшимся. Лицо его было бледным, взгляд отсутствующим, словно он только что вернулся из далекого, кошмарного путешествия. Общение с мертвым сном и подавленным разумом явно далось ему нелегко. Он держался за виски, словно от невыносимой боли.

— Варт? — окликнул Саарек, подходя к нему, его голос был полон беспокойства.

Варт кивнул, словно выныривая из глубокой воды, его глаза с трудом фокусировались. — Есть… кое-что.

Саарек посмотрел на его состояние. — Сядь. Поешь немного.

— Нет… потом, — покачал головой Варт. — Нужно сказать сейчас. Пока не… ушло. Пока я всё помню.

Саарек кивнул. Он обернулся. — Велл! Подойди сюда!

Велл, несший очередной сверток, остановился и поспешил к ним. Он видел состояние Варта и понимал, что тот узнал что-то важное, что-то, что далось ему неимоверным трудом.

— Слушай внимательно, парень, — тихо сказал Саарек Веллу, когда тот подошел, его взгляд был напряжен.

Варт начал говорить. Голос его был тихим, хриплым, словно слова давались с трудом, каждое вырывалось с болью. Он говорил о крупицах информации, обрывках мыслей, которые ему удалось собрать, словно собирал осколки разбитого зеркала. О том, что знали или, возможно, "захотели поведать" те, кто остался в мертвом сне или подавленном сознании.

— Грабители… они проникли сюда… примерно через восемь лет после захоронения, — начал Варт, его взгляд блуждал, словно он видел прошлое.

Восемь лет? Саарек прикинул. Это было давно. Очень давно по их меркам. Почти полтора столетия назад.

— Скорее всего… они были очень осведомлены. И подготовлены, — продолжал Варт, его голос был ровным, безэмоциональным. — Потому что… пробили тоннель очень быстро. И точно. Прямо к цели. Прямо в склеп… Сарудара.

Велл вздрогнул. Склеп. Сарудар. Тот самый, кого они искали?

— Но… дальше пошло не по плану, — голос Варта стал тяжелее, в нем проскользнула чужая боль. — Вскрыть сам бокс… саркофаг… не удалось. Он был… слишком хорошо защищен. И понимая, что уже… пробуждается охрана… они пробили тоннель на второй ярус. На этот ярус. — Варт обвел рукой зал с механизмами, словно показывая картину событий. — Чтобы… успеть. Отключить. Повредить. Или ещё как-то… остановить пробуждение.

— Не удалось, — произнес Саарек, это был не вопрос, а констатация, мрачное подтверждение его собственных догадок.

Варт покачал головой. — Нет. Не удалось. Охрана… твари… они проснулись. Быстрее. Начали… уничтожать. Грабителей.

— Главная часть грабителей… они забаррикадировались… на уровне саркофага Сарудара, — продолжал Варт, словно видя картины прошлого, его глаза были пустыми. — Оборонялись. Пытались вскрыть… хоть что-то.

— И им удалось? — Саарек посмотрел на поврежденный механизм в центре зала, чьи искорёженные формы скрывали нечто большее, чем просто поломку.

— Под конец, — подтвердил Варт. — Удалось… вскрыть комнату обслуживания "сна"… Сарудара. Повредить устройство. Сильно. Это привело… к его смерти. Через пару месяцев спустя.

Глава десятая (продолжение)

Смерть Сарудара. Не от сбоя Сна. А от повреждения аппарата. Из-за грабителей. Ирония, обжигающая холоднее льда.

— Всех грабителей… уничтожили, — закончил Варт эту часть рассказа. — Твари. Охрана.

— А персонал? — спросил Саарек, кивнув в сторону пленных и отделения "сна".

— Персонал захоронения… у них не было других инструкций, — голос Варта был почти безжизненным. — Они продолжали… поддерживать работоспособность. Как запрограммировано. Пока не… закончились "батарейки".

Он обвел зал дрожащей рукой. — А потом… начали погибать. Твари. Персонал. Воины. Всё… пришло в упадок. Это всё… что осталось.

Варт замолчал, тяжело дыша, его тело сотрясалось. Информация, которую он извлек, была мрачной и исчерпывающей. Она объясняла многое: почему ловушки были активны, почему твари были живы, почему комплекс так долго функционировал, странные повреждения – всё стало на свои места.

Саарек стоял, осмысливая услышанное. Грабители. Почти добились цели. И погубили того, кого искали. А персонал… просто выполнял программу до самого конца, пока не погиб сам.

Велл слушал, и его охватило чувство глубокой, горькой иронии. Грабители, пришедшие за силой и бессмертием, погубили само его воплощение. А те, кто был рядом с этим воплощением, просто продолжали обслуживать пустую оболочку, пока не погибли сами. Это было так… по-имперски. Беспощадно и бессмысленно в конце. Он смотрел на Варта, на его измученное лицо, видел цену, которую тот заплатил за эти знания. И понимал, что эта история – лишь ещё один штрих к картине жестокости этого мира, его безжалостной логики.

Саарек повернулся к Веллу, его взгляд был полон новой, просветленной мысли.

— Этот тоннель… — он указал на пролом в стене. — Он ведет… прямо туда. В саркофаг Сарудара. Грабители его пробили.

Он сделал короткую паузу, словно позволяя словам осесть. — Они не могли вынести всё. Слишком много там добра. Они смогли только забрать… те пять ящиков с металлами. Помнишь? Силарион, Ксентал… "золотая соль". То, что мы нашли в самом начале. Это их добыча. Часть их добычи.

Велл кивнул, пораженный. Тот самый тоннель. Ведет прямо к цели. К саркофагу Сарудара. Грабители забрали только металлы. Значит… значит там ещё что-то есть. Что-то, чего они не смогли унести. Или найти. Это меняло дело. Отступление теперь ощущалось как стратегический маневр.

Саарек медленно повернулся , нашёл Скваара, который стоял чуть в стороне, его фигура была неподвижна, словно высечена из камня.

— Скваар, — голос Саарека был ровным, без единой эмоции, но в его интонации прозвучал приказ. — Пленные больше не нужны. Успокой их. Навсегда.

Скваар лишь коротко кивнул, его лицо осталось таким же непроницаемым. Он развернулся и беззвучно, как тень, скользнул в темноту склепа, туда, где находились пленники.

Саарек посмотрел на замершего Велла.

-У нас нет времени на сантименты или на то, чтобы следить за ними, когда мы будем выбираться. Мы не можем рисковать. Это необходимые жертвы, ради выживания остальных.

Велл отшатнулся, словно его ударили. Слова Саарека были логичны, холодны и беспощадны. В них не было зла, только суровый расчет.

Он смотрел на Саарека, на его бесстрастное лицо, и вдруг в нем промелькнуло пугающее осознание. Вот она, цена изменения. Цена выживания в этом суровом мире. Человечность, принесенная в жертву прагматизму.

Наконец, спустя время, которое Веллу показалось вечностью, из темноты склепа, той же бесшумной тенью, появился Скваар. Он двигался легко, без спешки, словно только что вернулся с прогулки. Его лицо было по-прежнему непроницаемо, ни одна мышца не дрогнула, не выдала ничего. Он подошел к Саареку.

Скваар не произнес ни слова. Он лишь чуть заметно, почти неуловимо кивнул головой.Дело сделано. Навсегда.

Саарек лишь коротко кивнул в ответ, принимая доклад. Ни одного лишнего звука, ни одного вопроса. Как будто они обсуждали самую обычную вещь.

Велл наблюдал за этим безмолвным обменом, и холод пронизал его до костей. Никакой вины, никакого сожаления. Просто факт. И он понял, что его путь в этом мире, в мире Саарека, будет полон таких же безжалостных решений. Он сделал свой выбор, и назад дороги не было.

Переноска всего снаряжения, запасов и добычи в зал механизма, к пролому тоннеля грабителей, наконец, завершилась. Последние ящики с алхимией были поставлены на пол, раненых аккуратно уложили на расстеленные плащи подальше от самых страшных следов битвы и работающей машины. Бойцы тяжело дышали. Мышцы ныли от напряжения, каждый сустав болел.

Новый лагерь был странным. Посреди грохочущей (хоть и тихо) древней машинерии, рядом с телами павших тварей и неподвижным телом Ларро. Запах крови и кислоты смешивался с маслом и озоном, создавая тошнотворный микс. Однако здесь, у входа в их новый путь наружу, чувствовалось относительное завершение. Они добрались. Они собрали всё.

Измотанные бойцы оседали на пол. Кто-то сразу проваливался в короткий, беспокойный сон, их лица были искажены ночными кошмарами. Другие доставали скудные пайки – сушеное мясо, пасту – пытаясь хоть немного восстановить силы, их челюсти работали медленно, механически.

Велл тяжело опустился у стены, прислонившись спиной к холодному камню. Руки дрожали от усталости, плечи горели, словно в огне. Он посмотрел вокруг – лица товарищей были грязными, измотанными, но в глазах горел огонек – они это сделали. Они перенесли всё. Осталось только одно – выкопать свой путь наружу. Он достал свой паек, медленно жевал, прислушиваясь к низкому гулу машины и тихим стонам раненых.

В этот момент из коридора, ведущего к первому логову, показались две фигуры. Роа-Мар и Дрет. Роа-Мар выглядел усталым, но его взгляд был сосредоточен, словно он нес важную весть.

— Саарек, — тихо позвал он.

Саарек, который осматривал Варгаса, поднял голову.

— Что там, Роа-Мар? — спросил он, его голос был напряжен.

Роа-Мар подошел ближе, остальные лидеры прислушались, их внимание было приковано к нему.

— Слушали, — сказал Роа-Мар, его голос был низким, почти шепотом. — Прибор улавливает вибрации. Какие-то шорохи. Скрежет. Роют.

Напряжение вновь поползло по залу, словно невидимый змей, сжимая сердца. Роют. Значит, идут.

— Насколько близко? — спросил Саарек, его голос был резким.

Роа-Мар покачал головой. — Сложно сказать точно. Звук идет откуда-то… сверху. Или из внешних уровней. Но… пока далеко. Очень далеко. Не здесь, не рядом с нами. Пока.

Он сделал паузу, его взгляд встретился со взглядом Саарека. — Но они идут. Это точно. Роют. Медленно. Неумолимо.

Саарек кивнул, его лицо вновь стало мрачным. Известие было одновременно тревожным и дающим некоторую отсрочку. Враг снаружи идёт. Но время ещё есть. Время, чтобы выбраться.

Велл слушал отчет Роа-Мара. Шорохи. Роют. Идут. Угроза снаружи. Она реальна, она приближается. Но пока далеко. Это давало надежду. Время, чтобы раскопать тоннель. Время, чтобы уйти с добычей. Усталость всё ещё сковывала тело, но новая задача – раскопка – теперь ощущалась как единственный путь к спасению, единственный путь к жизни.

Бойцы отдыхали, но сон был чутким, прерываемым шорохами тоннеля и скрежетом их врагов. Впереди была изнурительная работа под землёй, под постоянной угрозой – той, что осталась позади, и той, что приближалась сверху.

Сырые стены зала, пропитанные гулом древнего механизма, теперь казались не столько частью чуждого мира, сколько воротами к спасению. Перенос всего снаряжения и добычи к пролому тоннеля был завершен. Тела устали, но в душах бойцов горел новый, яркий огонь — огонь надежды. Путь домой начался.

Саарек, несмотря на усталость, первым подошел к тоннелю. Его взгляд скользнул по грубым, заваленным обломками стенам, по обветшалым остаткам опор, которые казались призраками прошлого. — Нельзя терять ни минуты, — сказал он, его голос был низким, но твердым, словно выкованным из стали. — За работу! Две команды. Одна расчищает, вторая укрепляет.

Брок, Роа-Мар и Скваар уже распределяли людей, их голоса были четкими, несмотря на усталость. Отложив отдых, бойцы доставали лопаты, кирки и специальные инструменты, теперь всё шло в ход для расчистки.

Велл оказался в одной из первых бригад, вооруженный крепким ломом, его руки уже привыкли к боли. Он смотрел на черный зев тоннеля, и хотя в его глубинах таилась неизвестность, теперь это была неизвестность, ведущая прочь от этого проклятого места. Каждый удар лома по породе отдавался в плечах, но и дарил странное, приливное удовлетворение. Это был путь к свету, к воздуху, к свободе. Энтузиазм, рожденный этой надеждой, гнал усталость прочь, наполняя тело новой энергией.

Поначалу работа шла медленно. Завалы были плотными, периодически встречались огромные, неподатливые камни. Но слаженность команды, их решимость, помноженная на осознание близости цели, творила чудеса. Один расчищал обломки, другой переносил их прочь, третий, под руководством Роа-Мара, устанавливал новые, более прочные опоры, используя найденные металлические балки и старую облицовку стен, надежно укрепляя их путь.

Часы сливались воедино, теряя смысл в кромешной тьме. Каждое расчищенное полено, каждый отваленный камень приближали их к цели. Воздух в тоннеле был спёртым, пах землей и сыростью, но он был воздухом их пути. Болели мышцы, по телу струился пот, но никто не жаловался. Они знали, что далеко-далеко, сквозь толщу камня, пробивались слабые шорохи – это Кассирийцы копали сверху. Но теперь это не страшило так сильно. Их собственное движение вперед было ответом на чужую угрозу.

Смены шли одна за другой, стирая грани между днем и ночью в этом подземном мире. Работа была изнурительной: бойцы сменяли друг друга, расчищая завалы, передавая камни по цепочке, устанавливая новые опоры из прочного дерева и гнутых металлических балок, добытых в комплексе. Саарек и Роа-Мар постоянно контролировали процесс, проверяя прочность креплений, рассчитывая наиболее эффективные точки для пробивки, их лица были сосредоточены.

Велл вкалывал наравне со всеми. Его мышцы горели, ладони покрылись мозолями и волдырями, но он чувствовал себя частью чего-то важного, частью этой единой силы. Когда его смена заканчивалась, он валился с ног, пытаясь уснуть под гул машины и тихие разговоры товарищей. Еда, хоть и однообразная – сушеное мясо и хлебные плитки – казалась самым вкусным на свете, каждая крошка была наполнена энергией. Короткие передышки были драгоценны. Бойцы обменивались шутками, некоторые делились своими мыслями о предстоящем выходе, о доме, о том, как потратят добычу. В этих разговорах было меньше обычного цинизма и больше искренней надежды, почти осязаемой.

— Думаете, там, наверху, уже все чисто? — спрашивал как-то один из бойцов, жуя сушеное мясо, его голос был полон предвкушения.

— Не факт, — отвечал Брок, его голос был хриплым. — Но лучше драться на воздухе, чем под завалами. Там хотя бы есть куда бежать.

Саарек часто подходил к тоннелю, осматривая проделанную работу. Он кивал, иногда давал указания, но чаще просто стоял, опершись о стену, его взгляд был задумчивым, словно он видел будущее. Он видел, как меняются его люди, как неизведанная раньше надежда вытесняет привычную усталость, превращая их в нечто большее, чем просто наемники.

Метры медленно, мучительно, но верно, накапливались. Пять метров, десять, пятнадцать. Дышать становилось немного легче, воздух в тоннеле, казалось, был свежее, чем в зале механизма, предвещая близость поверхности. На двадцатом метре работа внезапно изменилась. Обвал закончился. Последние три метра тоннеля были чистыми, без завалов, словно их кто-то заранее расчистил.

А потом... они вышли. В просторный тоннель, гораздо более широкий, чем тот, что они только что расчистили. Этот тоннель шел вниз к гробнице Сарудара, как Варт и говорил, и наверх к поверхности, к свету. Его стены были ровными, хотя и не полированными, без следов недавних обвалов. Никаких преград. Это был главный тоннель, пробитый грабителями, идущий с поверхности прямо вглубь комплекса, к самому склепу.

На лицах бойцов появилось нечто вроде благоговения, смешанного с эйфорией. Они это сделали. Они вырыли себе путь к главному проходу, к самому сердцу проклятого лабиринта и к выходу из него.

Глава одиннадцатая.

Глава Одиннадцатая.

После изнурительной работы, пробив двадцать метров завалов и добравшись до основного тоннеля, команда сделала небольшой, но жизненно необходимый привал. Бойцы валились с ног, их тела ныли от каждого движения, но в груди теплилась новая, горячая надежда. Они добрались до цели, которую считали недостижимой – до широкого прохода, ведущего вглубь комплекса и, возможно, на поверхность.

Некоторые ели, медленно пережевывая скудные пайки. Другие просто сидели, прислонившись к грубому камню тоннеля, пытаясь вернуть дыхание, их глаза закрывались от усталости. Здесь, в этом широком, относительно чистом проходе, воздух был свежее, словно дышалось легче, а ощущение свободы — ближе, почти осязаемо.

Велл сидел, тяжело дыша, его руки и плечи горели от работы ломом. Он смотрел на других бойцов — на их уставшие, но теперь более одухотворенные лица. По их лицам блуждало явное облегчение. Они прорвались.

Однако эта передышка была недолгой. Саарек, Роа-Мар и другие лидеры собрались в круг, и вскоре началось обсуждение дальнейших планов. Атмосфера быстро сменилась с облегчения на напряжение, словно невидимая стена опустилась между ними.

— Тоннель ведет прямо в склеп Сарудара, — произнес Саарек, его голос был низким, но наполненным стальной решимостью. — Грабители не смогли вынести всё. Там остались несметные богатства. И, что важнее, возможно, есть и другие, более ценные вещи. Наша истинная цель. Мы должны спуститься вниз.

Роа-Мар тут же поднял голову, его глаза сверкнули раздражением. — Саарек, у нас уже достаточно добычи! — его голос был резким, как удар клинка. — У нас несколько десятков ящиков с ценнейшей алхимией! Мы еле-еле донесли их досюда. Куда ещё?! Мы должны подниматься наверх. Этот тоннель идет прямо на поверхность, пусть даже и засыпан там. Это наш шанс выйти с тем, что есть, и не потерять всё!

— И потом, внизу может быть опасно! — продолжил Роа-Мар, его голос стал ещё более настойчивым, в нем слышался страх, прикрытый гневом. — Охрана. Твари. Мы уже сыты этим по горло! Кто знает, что ещё они там скрыли?

Саарек вздохнул, его взгляд был тяжелым. — Вряд ли, Роа-Мар. Их либо уничтожили грабители, когда пробивались, либо они уже давно умерли. Варт подтвердил, что комплекс постепенно приходил в упадок после того, как иссякли "батарейки". Если бы там была живая охрана, она пришла бы на помощь обслуживающему персоналу, когда мы проникли на нижний ярус. Внизу, скорее всего, остались лишь руины и то, что не смогли унести.

— Подъем будет тяжелый, Роа-Мар, — продолжил Саарек, его голос стал жестче. — Мы поднимемся наверх, и что? Тоннель сверху почти наверняка засыпан, и нам снова придется копать в условиях, когда мы не знаем, что творится на поверхности. Насколько глубоко закопан? Кто там ждет?

Он обвел взглядом присутствующих, его глаза были холодны и полны стальной решимости. — А из гробницы Сарудара… там наверняка будет путь наверх. Путь, подготовленный для него. Для вывоза всех его сокровищ. Ну не руками же он собирался их выносить? Этот тоннель грабителей – лишь грубая дыра, пробитая в отчаянии. Истинный выход должен быть более комфортным, оборудованным для перемещения огромных объемов ценностей. Там может быть что-то, что облегчит нам подъем со всей добычей. Что-то, что сделает наш путь домой не просто выживанием, а триумфом.

Спор разгорался. Голоса становились громче, срываясь на крик. Каждый стоял на своем, словно вкопанный. Саарек говорил о величии цели и скрытом выходе, Роа-Мар — о прагматизме и сохранении уже добытого. Слова летали, полные усталости, недоверия и скрытой жадности.

— Хватит! — резко оборвал их Саарек, его голос прозвучал как удар клинка, рассекающий воздух. Всякая дрожь исчезла. — Не будет больше споров. Во избежание разгорания конфликта… пусть каждый выбирает. Кто с кем идет.

Он обвел взглядом всех присутствующих, его глаза были холодны и полны стальной решимости. — Но предупреждаю. В таком случае… каждый сам за себя. Вы выбираетесь наверх – и дальше добычу несете как хотите. В руках. Мы вам помогать не будем. И если что-то случится… не ждите нашей помощи.

Наступила тяжелая тишина, нарушаемая лишь гулом механизма из соседнего зала и треском разрываемой ткани доверия. Слова Саарека повисли в воздухе, словно ледяные осколки. Выбор был суров. И он раскалывал их отряд на части. Бойцы переглядывались, их глаза метались от Саарека к Роа-Мару, от надежды к жадности. Шепот, затем ропот, перешедший в гневные, отчаянные крики, когда некоторые пытались убедить друг друга, словно их решение могло изменить судьбу.

— Довольно! — вновь рявкнул Саарек, его голос прозвучал как гром. — Кто со мной? Кто с Роа-Маром?

Наконец, несколько человек начали двигаться. Роа-Мар первым встал, его лицо было упрямым, подбородок выдвинут вперед. За ним последовали ещё трое. Двое крепких бойцов и один из стрелков, который прихрамывал после схватки.

— Мы идем наверх, — произнес Роа-Мар, его голос был напряжен и полон вызова.

Велл наблюдал за этим с нарастающим ужасом, его сердце сжималось от боли. Группа раскалывалась, не просто расходилась – она разрывалась, обнажая глубокие, кровоточащие раны. Те, кто делил с ним ужас и надежду, кто прикрывал его спину в бою, теперь становились чужими, разделенными невидимой, но непреодолимой пропастью. Он чувствовал, как эта трещина проходит и по нему самому, раскалывая его изнутри. Это был не просто спор, это был разрыв, который мог стоить жизни всем.

Драматичная тишина после выбора Саарека была разорвана неожиданно. Роа-Мар, прежде чем двинуться к тоннелю наверх, поднял руку, его пальцы были сжаты в кулак.

— Тогда уж… давайте сразу решим вопрос с добычей, Саарек, — произнес он, его голос был холоден и расчетлив, как сталь. — Учитывая, что это я открыл те три двери, за которыми мы нашли всё это добро… Моя доля должна быть… особенной. Завышенной.

По рядам бойцов пробежал ропот. Велл почувствовал, как напряжение, которое, казалось бы, только что разрядилось, вновь сгустилось. Жадность. Она никуда не делась. Она была здесь, среди них, такая же древняя, как этот комплекс.

Саарек медленно повернулся к Роа-Мару. Его лицо было непроницаемо. — Мы открывали их вместе, Роа-Мар. Без моей помощи, без моих буров и знания о том, как их использовать… ты бы никогда не увидел внутренности замка, и двери бы заблокировались, навсегда закрыв то, что было за ними. Так что… доля будет равной. Как и у всех.

Роа-Мар нахмурился, но не отступил, его глаза упорно смотрели на Саарека. Он посмотрел на ящики, где хранились ампулы Сна Императоров. — В таком случае… я хотел бы взять свою долю… полностью ампулами Сна Императоров.

Взгляд Саарека потемнел. Он понял. Взять самое легкое. Самое ценное. И исчезнуть, оставив остальных с тяжелым, объемным грузом.

— Нет, — отрезал Саарек, его голос стал жестким, не терпящим возражений, абсолютным. — Я понял твой замысел, Роа-Мар. Мы поступим по-другому. Мы разделим добычу на количество здесь присутствующих. И каждый получит свою долю. Вес к весу. Ценность к ценности.

Он кивнул Броку и Скваару. — Разделите. Каждый получит, к примеру, по три бруска Силариона, по бруску Ксентала, по три ампулы алхимических смесей, четверть мерной ёмкости "золотой соли" и так далее. Так, чтобы ценность и вес были приблизительно равны. Никто не унесет только самое легкое и ценное, оставив остальным тяжелую работу, которую мы проделали вместе.

Разделение началось. Оно проходило в гнетущей тишине, нарушаемой лишь звоном падающего металла и шорохом пересыпаемых ампул. Саарек стоял над ними, словно древний судья, чьи глаза видели каждую тайную мысль. Брок и Скваар, следуя его указаниям, методично раскладывали добычу. Тяжелые слитки Силариона и Ксентала, похожие на бруски затвердевшего света или застывшую энергию, звонко падали на плащи. Аккуратно, словно драгоценные яйца, перекладывались в небольшие мешочки ампулы и другие ёмкости с маслянистыми, странно пахнущими алхимическими смесями. Отмерялась "золотая соль", переливались загадочные жидкости. Каждый мешочек, каждый сверток был взвешен если не на весах, то на глаз, с точностью, выработанной годами скитаний и сделок, где каждая унция имела значение.

Велл наблюдал за этим с застывшим выражением лица. Вот она, истинная суть. Даже перед лицом такой добычи, даже после всех испытаний, их расколола жадность. Каждый брал свое. Взвешивал. Уносил. Без лишних слов. Без прощаний. Просто… делёжка. Холод, словно острый осколок льда, впился в грудь Велла. Вот оно, истинное лицо больших приключений – не героический триумф, а горькое, безмолвное разделение добычи, которое рвет на части всё, что было создано в огне испытаний.

Когда делёжка была завершена, четыре человека, включая Роа-Мара, с трудом взвалили на себя свои мешки, их плечи сгибались под тяжестью, но лица были довольны. Они отошли в сторону и начали разбивать свой отдельный лагерь, подальше от группы Саарека.

Через некоторое время к ним подошёл Саарек.

— Роа-Мар, — сказал он, понизив голос, но сохраняя в нем сталь, — Тоннель, куда мы вышли, что вверх, что вниз – прямой, отвесный. Как колодец. Ты собираешься тянуть свою долю добычи наверх вручную? И рубить верхнюю заглушку кирками и лопатами? А если она там каменная?

Он указал на ящики со своим снаряжением. — Я тебе предлагаю: помоги мне спустить нашу добычу и материалы вниз, в склеп. А я выделю тебе из своих запасов наше оборудование. Лебедку. Компактное бурильное устройство. Специальные буры для заглушки наверху. То, что поможет вам подняться и вытащить ваше добро гораздо быстрее.

Роа-Мар нахмурился. Он понимал правоту Саарека. Без подъемного оборудования тащить ящики наверх по отвесному тоннелю было бы самоубийством. А бить завал наверху кирками… это могло занять недели, если не месяцы.

— Хорошо, — нехотя выдохнул Роа-Мар, стиснув зубы. — Согласен.

Саарек кивнул, его взгляд стал мягче, но не потерял решимости. — Тогда за работу.

Приказ был отдан. Часть бойцов, под руководством Роа-Мара, принялась разгружать привезенное Саареком снаряжение для бурения и подъема. Другие, во главе со Сквааром и Броком, начали устанавливать прочную треногу над зевом тоннеля, куда они вышли. К треноге крепилась мощная лебедка, способная поднимать и опускать значительные грузы.

Велл наблюдал за этим с новым интересом. Усталость все еще давала о себе знать, но вид слаженной работы, пусть и вынужденной, приливал сил. Он видел, как Брок тщательно проверяет крепления треноги, как Роа-Мар, несмотря на недавний спор, отдает четкие указания своим людям по подготовке снаряжения, словно и не было между ними разлада. Прагматизм победил обиду.

Когда тренога и лебедка были готовы, Саарек подозвал Скваара. Регенерация сделала свое дело: тело бойца, хоть и покрытое ещё свежими шрамами, было вновь сильным и готовым к делу. Рядом со Сквааром стоял крепкий, молчаливый боец по прозвищу Тело, чья невозмутимость всегда вселяла уверенность.

— Вы первые, — сказал Саарек. — Скваар, ты идешь первый, будь внимателен. Тело, ты страхуешь и осматриваешь. Первичная разведка. Ничего не трогать. Только осмотр. Отчет.

Скваар и Тело кивнули. Они начали привязывать страховочные веревки к своим поясам, готовясь к спуску в неизвестность, ведущую к склепу Сарудара. Впереди их ждала гробница – сердце этого проклятого места.

Саарек кивнул, и лебедка заскрипела, медленно опуская двух бойцов в чернеющую бездну тоннеля. Веревка разматывалась метр за метром, уходя во мрак. Глубоко внизу, из недр колодца, доносилось лишь приглушенное эхо их дыхания. Велл завороженно наблюдал за этим, чувствуя, как его сердце стучит в груди, отбивая тревожный ритм.

Через несколько минут Саарек жестом приказал остановить лебедку. Скваар и Тело находились на глубине около тридцати метров. Они зависли прямо над тем местом, где тоннель грабителей прошел через толщу камня, пробив потолок склепа Сарудара – монолитную плиту толщиной метра в три.

Вниз спустили на верёвке световую сферу, проливая мягкий, дрожащий свет на огромное пространство внизу.

Скваар трижды постучал рукоятью топорика по верёвке – чисто, можно спускать.

Саарек дал отмашку, и лебедка вновь заработала, опуская бойцов до самого дна. Через мгновение, когда они коснулись земли, Скваар отстегнул веревку.

Пространство, куда они спустились, было огромным – каменный склеп размером примерно тридцать на тридцать метров, вырубленный прямо в скале. Воздух здесь был затхлым, тяжелым, пах пылью и чем-то старым, давно умершим, словно время здесь остановилось. Лучи световых сфер выхватывали детали из мрака: грубые стены, редкие массивные колонны, поддерживающие свод, и тени, которые казались живыми.

Прямо в центре этого гигантского зала стоял саркофаг – огромный металлический бокс из тусклого нерита, внушающий благоговение своей массой и древностью. Он был открыт. На его дверях виднелись следы взлома, те же, что они видели на дверях, которые открыл Роа-Мар. Грабители пытались вскрыть его. И, судя по всему, смогли.

Перед саркофагом рассыпались следы былого пребывания грабителей. Десяток костяков, некоторые из них валялись в позах падения или отчаянной схватки, другие были прислонены к стенам, словно последние защитники, чьи силы покинули их в последний миг. Рядом с ними – несколько костяков тварей, тех самых ужасных биоинженерных существ, что они видели ранее, и один, почти нетронутый костяк воина-охранника в обломках древней брони. Все они были истлевшими, поглощенными временем, превратившимися в пыль и кости.

Повсюду были разбросаны остатки их лагеря: истлевшие куски ткани, обломки деревянных ящиков, разбитые фляги, ржавые инструменты для вскрытия, которым так и не суждено было послужить. Всё это было покрыто толстым слоем вековой пыли, словно саван забвения. История их последнего боя была начертана здесь, в камне и прахе, для тех, кто мог ее прочесть.

Взгляд Скваара, острый и привыкший к полумраку, поднялся к высокому, неровному потолку гробницы.

Там, высоко над ними, Скваар разглядел нечто, что заставило его прищуриться. В центре свода, среди естественных трещин и наростов, виднелось правильное, почти прямоугольное отверстие. Оно было старательно, но наспех заложено грубыми каменными блоками и замазано раствором, который отличался по цвету от окружающего камня. Несмотря на попытки скрыть, для опытного глаза это было очевидно: засыпанный вход.

Скваар медленно поднял руку, указывая на него .

— Вот он, — глухо произнес он, его голос эхом разнесся по гулкому помещению. — Основной вход. Заложен.

Скваар и Тело не стали заходить в саркофаг. Они оставили две световые сферы внутри склепа, чтобы осветить его, а затем подали знак наверх.

Лебедка вновь заскрипела, поднимая их. Когда Скваар и Тело выбрались из тоннеля, Саарек немедленно отстранил их в сторону, подальше от ушей Роа-Мара, который все еще надзирал за подготовкой снаряжения.

— Ну? — спросил Саарек, его взгляд был напряженным, словно он ждал приговора.

Скваар тяжело выдохнул. — Чисто, Саарек. Склеп огромный. Грабители там были. Много костей. Их и тварей. И один воин-охранник.

— Саркофаг… — Саарек не договорил, его голос был полон предвкушения.

— Открыт, — подтвердил Скваар. — Следы взлома, как у Роа-Мара. Но мы не заходили внутрь. Оставили сферы.

Саарек задумчиво кивнул, его взгляд ушел в сторону тоннеля, словно он уже видел то, что находится внизу. Саркофаг открыт. Значит, они получат доступ к тому, что внутри. Но что именно? И что не смогли унести грабители?

Велл, невольно подслушавший этот отрывок, почувствовал новый прилив адреналина, смешанный с тревогой. Они добрались. Добрались до самой гробницы. До открытого саркофага. Что ждет их там? Что нашли грабители, а что оставили?

— Теперь, — произнес Саарек, его голос был глубок, словно звук гонга. — Мы должны проводить Ларро.

Тело Ларро лежало в стороне от основного места работ, завернутое в свой плащ, его неподвижная форма была напоминанием о недавней трагедии. Бойцы, включая тех, кто собирался уйти с Роа-Маром, собрались вокруг. Гул машины, казалось, затих, уступая место почтительной тишине, нарушаемой лишь шепотом ветра в тоннеле.

Они выкопали неглубокую могилу, используя землю и камни, которые только что достали из тоннеля. Это была единственная возможная дань уважения в этом мертвом, каменном мире.

— Ларро… — тихо произнес Саарек, глядя на завернутое тело, его голос дрогнул, но затем стал твердым. — Ты был верен. Ты был храбр. Твоя смерть не будет забыта. Ты будешь жить в наших сердцах.

Каждый, кто стоял там, подошел к могиле. Кто-то бросил горсть земли. Кто-то тихо прошептал слова прощания, слова скорби. Велл склонил голову. Он чувствовал горечь потери, смешанную с новой решимостью. Ларро отдал свою жизнь, чтобы они могли пройти. Он не должен был умереть напрасно.

Даже Роа-Мар и его люди подошли, чтобы попрощаться. Возможно, это был последний общий ритуал, который объединял их, прежде чем их пути разойдутся навсегда. Короткие кивки. Мрачные взгляды. Затем они засыпали могилу.

Тяжелая плита обломков стала памятником Ларро в глубинах комплекса, безмолвным свидетельством его жертвы.

После доклада Скваара и Тела, остальная часть отряда приступила к спуску. Это был трудоёмкий, но уже привычный процесс. Ящики с драгоценной добычей, мешки с провизией, оставшееся снаряжение, раненые, включая Варгаса и щитоносца, — всё это по очереди опускалось на веревках вниз, в зияющий провал тоннеля. Саарек, Брок, Варт и Велл направляли лебёдку, следили за грузом, а затем сами спускались следом, погружаясь во мрак.

Велл, привязанный к верёвке, медленно опускался в темноту, чувствуя, как его сердцебиение усиливается, отбивая тревожный ритм. Он видел, как световые сферы внизу очерчивают контуры огромного зала, где лежат кости и руины, словно призраки давно минувших дней. Каждый метр приближал его к сердцу этого мертвого комплекса. Воздух внизу казался ещё более тяжёлым и древним, чем на верхних уровнях, пропитанный пылью веков.

Наконец, вся группа и весь груз были на месте, в огромном склепе Сарудара. Когда спуск был полностью завершен, Саарек подошел к Роа-Мару. Остальные бойцы, чувствуя напряжение, замерли. Это был последний разговор между прежними товарищами, последнее слово, прежде чем их пути навсегда разойдутся.

— Роа-Мар, — начал Саарек, его голос был ровным, но в нём звучала окончательность, бесспорная и суровая. — Когда будете пробивать свой путь наверх… верхний завал. Весь этот камень, вся грязь… всё будет лететь вниз. И скорее всего, это заблокирует тоннель прямо над нами. Путь назад для вас будет отрезан.

Роа-Мар молчал, его лицо было упрямым, глаза не выражали ни страха, ни сожаления, лишь холодную решимость.

— Поэтому, — продолжил Саарек, его взгляд был прямым, пронзительным. — Если вдруг что… если что-то пойдет не так наверху, или вы столкнетесь с чем-то… пути назад для вас не будет. Этот тоннель будет запечатан.

Роа-Мар коротко кивнул. В его глазах не было ни страха, ни сожаления, только холодная, каменная решимость. — Я уже всё решил, Саарек. Поэтому…

Они посмотрели друг на друга в последний раз, их взгляды были полны горького, взаимного признания чужих решений и невысказанных сожалений. Не было рукопожатий, не было теплых слов. Лишь горькое, молчаливое прощание с тем, что было, и с тем, что могло бы быть.

Велл, стоявший неподалеку, сжимал кулаки. Он видел, как последний мост между старым отрядом рушится, исчезая в бездне. Эти люди делили с ним битвы, боль, надежды. А теперь они уходили. Навсегда.

Саарек и его последние люди молча спустились вслед за ними, в безмолвную тьму гробницы, где их ждали неразгаданные тайны и новые приключения. Теперь они были одни. В самом сердце мёртвой гробницы, на пороге великих открытий или окончательной гибели.

Глава двенадцатая.

Глава Двенадцатая.

В безмолвной гробнице Сарудара, под тусклым, танцующим светом сфер, Саарек, Велл, Брок и Варт направились к самому сердцу склепа – массивному неритовому саркофагу. Напряжение повисло в воздухе, густое и осязаемое; даже после всего пережитого, предвкушение того, что скрывалось внутри этой древней усыпальницы, было почти невыносимым.

Саарек остановился перед приоткрытыми створками саркофага, чьи повреждения отчетливо свидетельствовали о яростной, отчаянной попытке грабителей проникнуть внутрь. Сначала он осторожно, словно боясь разбудить нечто древнее, бросил внутрь саркофага ещё одну световую сферу. Она мягко кувыркнулась, прежде чем замереть, медленно освещая внутреннее пространство, метр за метром раскрывая тайны.

Когда свет рассеялся, их взору предстала металлическая комната, внушительных размеров, но не настолько огромная, как сам склеп. Стены её были отделаны каким-то неизвестным сплавом, тускло отсвечивающим в свете сфер, холодно и равнодушно. Возле стен виднелись остатки какого-то сложного оборудования – обломки панелей, изогнутые провода, неясные устройства, чье назначение было утрачено в веках.

На полу комнаты, в пыли и обломках, лежали сухие кости грабителей и боевых тварей. Это было последнее поле битвы, развернувшееся внутри самого саркофага, свидетельство смертельной схватки. Половину внутреннего пространства перегораживала грубая баррикада, спешно возведённая из остатков оборудования и сгнивших деревянных конструкций. Видимо, грабители успели забаррикадироваться здесь, отбиваясь от пробудившейся охраны, пока силы не покинули их.

Две из трех дверей, ведущих из этой центральной комнаты, были открыты, словно широко распахнутые пасти. Но третья дверь была наглухо заперта и носила явные следы неудачного, яростного взлома. На её поверхности виднелись глубокие царапины от инструментов, следы неудачного сверления и тёмные пятна, похожие на коррозию от агрессивной алхимии. Было очевидно, что, когда замок не поддался и дверь заблокировалась, грабители прибегли к более грубым и отчаянным методам, но безрезультатно.

Саарек, присев на корточки, внимательно осмотрел металл стен и двери. Он провел пальцами по гладкой, холодной поверхности, чувствуя её необычайную прочность. — Это не нерит, — произнес он, его голос был задумчивым, почти благоговейным. — Я вижу такой сплав впервые. Он явно имеет куда лучшие характеристики, чем всё, что я видел до этого. Скорее всего, невероятно прочный.

Велл стоял, пораженный увиденным. Это было не просто место захоронения, а сердцевина комплекса, последняя крепость, где бился его пульс. Его взгляд скользил от истлевших костей, к следам отчаянной схватки, к загадочным обломкам оборудования. Он представлял себе, как эти люди, грабители, боролись здесь до последнего, запертые внутри самой добычи. Горькая ирония момента не ускользнула от него: все эти могущественные существа, эти древние системы, а погибли они от рук обычных людей, чьи останки теперь лежали рядом с ними. Он почти слышал их последние крики и скрежет металла.

Варт, медленно, словно двигаясь во сне, начал обходить комнату. Он прислушивался, пытаясь уловить последние эхо сознаний, что остались здесь, его бледное лицо было сосредоточено, глаза полузакрыты. Брок же, с привычной хмуростью, осматривал баррикаду, проверяя её на предмет скрытых ловушек или проходов, его рука сжимала рукоять топора.

Саарек продолжил изучение третьей двери. Он проверил замок, провел рукой по следам сверления. — Они сильно старались, — пробормотал он. — Но этот сплав… и, видимо, хитрая механика замка. Он не поддался их усилиям.

Велл подошел ближе к Саареку, чувствуя смешанные эмоции: благоговение перед древними технологиями, ужас от произошедшего здесь, и нарастающее, почти болезненное любопытство. Что же скрывала эта запертая дверь? Если грабители так отчаянно пытались её вскрыть, то внутри должно быть что-то невероятно ценное. Или невероятно опасное.

Саарек обернулся к ним, его лицо приняло решительное выражение. — Займемся этим позже. Сначала нужно осмотреть остальные помещения. Саарек указал на одну из двух открытых дверей.

Они осторожно вошли во вторую комнату. Здесь их взору предстал раскуроченный, словно внутренности гигантского, разорванного зверя, механизм поддержки сна. Он был гораздо компактнее того, что они видели в главном зале. Вокруг него валялись пустые и поврежденные капсулы, похожие на коконы. Но что важнее, здесь находились запасы алхимических смесей. Деревянные ящики, некоторые разбитые, другие уцелевшие, были наполнены ампулами и сосудами с разноцветными жидкостями – от изумрудно-зеленых до алых и тускло-золотых, каждая из которых слабо светилась в полумраке. От некоторых исходил слабый, травянистый запах, от других – резкий, химический.

— Вот откуда те ампулы Сна Императоров и "золотая соль", — хрипло выдохнул Брок, его глаза горели жадностью, смешанной с облегчением. Он сразу узнал источник их недавней добычи, его рука невольно потянулась к ближайшему ящику.

Здесь также лежали кости грабителей и тварей, что свидетельствовало о еще одной отчаянной схватке. Саарек, не обращая внимания на мертвых, подошел к ящикам, взял в руки несколько ампул. Он внимательно изучал их содержимое, некоторые были знакомы по виду, другие — нет.

— Не зря сюда полезли, — пробормотал он, его голос был полон удовлетворения, предвкушения. — Много редких и неизвестных мне смесей. Некоторые, полагаю, намного мощнее того, что мы уже видели. Этот нижний ярус хранит истинные сокровища.

Велл смотрел на эти ампулы, их содержимое переливалось и мерцало в свете сфер. Он помнил, как Саарек говорил о их ценности, о том, что они могут даровать невероятные способности. Теперь он видел, откуда все это взялось, и понимал, что каждая такая ампула – это целое состояние на поверхности. Ему было жутковато стоять среди костей, чувствовать запах тления, но жажда познания и богатства пересиливала страх.

Пройдя через вторую, они двинулись к третьей, последней открытой двери. Когда они вошли, свет сфер, казалось, заиграл на невиданных доселе сокровищах, ослепляя своей яркостью.

Эта комната была, по всей видимости, тем, что Сарудар хотел забрать с собой после своего пробуждения. Здесь хранились ящики с ценными металлами: блестящие, отполированные слитки Ксентала, тусклые, но невероятно тяжелые бруски Силариона, мерцающее в золотистых отблесках золото. Были и другие, нетронутые ящики с металлами, которые они не стали открывать, решив не тратить драгоценное время.

Рядом стояли ящики с оружием. Саарек открыл один, и внутри, упакованные в густой, пахнущей маслом смазке, лежали стрелометы – компактные, но мощные метательные устройства. В других ящиках находились боеприпасы к ним: дротики нескольких видов – тонкие и длинные, широкие и плоские, возможно, даже с ядовитыми наконечниками, что едва заметно мерцали в тусклом свете.

Велл чувствовал, как его сердце стучит в груди. Это было настоящее сокровище – не просто алхимия, а боевое снаряжение Империи! Он видел стрелометы раньше, но они были редкостью, а здесь их были целые ящики, готовые к использованию.

Затем Саарек открыл еще один ящик. В нем лежали тусклые металлические сферы с крохотными отверстиями по корпусу. Он взял одну в руку, повертел, его лицо озарила широкая, почти хищная улыбка. Он повернулся к Броку.

— Взгляни, — сказал Саарек, протягивая сферу.

Брок взял её, внимательно осмотрел. На его обычно хмуром лице расплылась улыбка, словно он нашел сказочное сокровище, превосходящее все его ожидания. — Это то, что я думаю? — спросил он, его голос был полон благоговения и трепета.

Саарек улыбнулся и кивнул. — Да. Это метательные игломёты.

Брок осторожно положил сферу обратно и принялся открывать другие ящики. Они нашли специальные упаковки для зарядки с различными видами игл: бронебойные, способные прошить легкую броню; обычные, для поражения бездоспешных воинов; и, возможно, даже иглы с ядом, чьи наконечники были едва различимо окрашены. В отдельном ящике они обнаружили заряжающие устройства, с помощью которых взводилась пружина в игломёте.

— Сарудар планировал не просто унести добро, а продолжить войну, — пробормотал Саарек, его глаза горели предвкушением грядущих битв.

И, наконец, в одном из самых больших ящиков, обернутые в плотную ткань, лежали несколько больших, толстых книг. Их обложки были сделаны из неизвестного материала, который был прохладным и гладким на ощупь, а страницы покрыты письменами на языке, неизвестном даже Саареку. От книг исходил тонкий, пыльный запах, запах древности. По внешнему виду, по качеству материалов и старинному переплету, Саарек сразу определил: — Это очень старые. Возможно, из Первой Эпохи. Раз Сарудар взял их с собой, они даже во Вторую Эпоху представляли огромную ценность. А теперь… — Он провел рукой по обложке, словно лаская бесценный артефакт. — Останется только расшифровать язык. Значит, вновь глотать пыль в библиотеках и в пыльных загашниках букинистов.

Велл подошел ближе к книгам. Он чувствовал почти физическое притяжение к ним, словно они излучали невидимую энергию. Эти книги, написанные на неизвестном языке, были ключом к давно забытым знаниям, к истинной истории Империи, возможно, даже к тайне самого Сна Императоров. Он невольно протянул руку, желая прикоснуться к этим вековым страницам.

— Саарек, — спросил Велл, его голос был полон любопытства, почти благоговения. — Что именно делают эти игломёты? И что могут содержать эти книги? Если они из Первой Эпохи, это… это невероятно!

Саарек усмехнулся, его лицо светилось предвкушением. — Игломёты… это смертельное оружие для ближнего боя. Их можно метнуть, и они выпустят залп игл, способных пробить легкую броню, а порой и тяжелую, если попасть в уязвимое место. А книги… если они из Первой Эпохи, они могут содержать что угодно. От секретов технологий и алхимии, до истинной истории Империи, которую скрывают. В них могут быть карты, чертежи, даже ключи к другим, куда более древним хранилищам. Это наша настоящая добыча, Велл. Знания. Не золото и не проклятые ампулы.

Когда они вышли из саркофага, погруженные в обсуждение увиденного, к ним подошел Скваар. Его обычно невозмутимое лицо было взволнованным, глаза горели.

— Идем, Саарек, — сказал он, его голос был непривычно возбужден. — Я тебе кое-что покажу.

Он повел их за массивный неритовый саркофаг, в ту часть каменной стены гробницы, где они еще не успели провести детальный осмотр. Там, скрытый за саркофагом, оказался еще один тоннель. Дверь в него была открыта, настежь, словно кто-то спешно покинул это место, не успев закрыть за собой. Прямо перед входом в тоннель, в пыли, лежали человеческие кости и кости тварей, смешанные в хаотической, прерванной позе.

Саарек внимательно осмотрел проход и кости. — Скорее всего, их застали врасплох, — произнес он задумчиво. — Ни одна дверь не была закрыта. Они могли бы попытаться уйти через этот тоннель. Но не успели.

Он обернулся к Веллу, Броку и Варту, его глаза горели триумфом, словно он выиграл величайшую битву. — Это тот самый тоннель. Тот, по которому Сарудар планировал вывезти всё свое добро. И это именно тот путь, который мы искали.

Велл ощутил прилив почти нереального восторга, смешанного с облегчением. Они нашли его! Настоящий путь, о котором говорил Саарек. Путь к свободе.

Саарек не терял ни минуты. Его мысли уже были заняты следующим шагом, его разум работал как точный механизм. Он повернулся к остальной группе.

— Немедленно начинаем все перетаскивать ближе к этому тоннелю! — скомандовал он, его голос звенел от энергии. — Каждое сокровище, каждый ящик.

Он указал на тоннель, через который они спустились. — Роа-Мар и его люди скоро начнут пробивать себе путь наверх. А значит, весь этот камень, вся грязь и обломки будут падать вниз прямо сюда. Они неизбежно заблокируют тоннель над нами. И мы не хотим, чтобы наши запасы оказались под завалом.

Команда принялась за работу с удвоенной энергией, даже уставшие тела словно обрели второе дыхание. Это была новая, изнурительная задача: перетаскивать все найденные сокровища, включая тяжелые слитки металлов и ящики со стрелометами, из саркофага и большого склепа к входу в только что обнаруженный тоннель. Бойцы работали слаженно, передавая ящики по цепочке, чувствуя нарастающую боль в мышцах. Они знали, что времени мало, и каждый лишний миг мог стать роковым.

Параллельно шла разбивка нового лагеря уже в непосредственной близости от входа в тоннель Сарудара. Здесь было безопаснее, вдали от потенциального обвала. Мягкий свет сфер освещал их новое убежище, которое стало теперь их единственным путем к спасению и вывозу несметных богатств.

Итак, весь груз перемещён, лагерь разбит у входа в новый тоннель. Ночь, или что её заменяло в глубинах комплекса, наступила, принося с собой тишину и тяжесть ожидания.

Устроившись возле палатки, Саарек достал свою флягу, сделав медленный, обдуманный глоток. Рядом с ним сидел Велл, его лицо было уставшим, но глаза горели любопытством, не способные успокоиться после всех открытий. Брок дремал неподалеку, его храп был единственным звуком в тишине. Варт медитировал, словно сливаясь с камнем, его дыхание было едва слышно. Пришло время для очередного урока, для погружения в тайны, которые Саарек так тщательно оберегал.

— Ты спрашивал о циклах изменения, Велл, — начал Саарек, его голос был тихим, словно шорох древних свитков. — Первый цикл – это, по большей части, перестройка организма. Подготовка к невероятной продолжительности жизни. Подготовка к тому, чтобы этот новый организм смог усвоить по-настоящему серьёзные, глобальные потоки информации и выдержать дальнейшие изменения тела. Это фундамент. На этом этапе можно параллельно усвоить кое-какую информацию, но мозг ещё не готов к по-настоящему глубоким знаниям, он лишь начинает открываться.

Он сделал ещё один глоток. — Второй цикл меняет твоё тело очень серьёзно. Зачастую не внешне, хотя и это возможно, но внутренне. Это глубокая перестройка метаболизма — он посмотрел на Велла, словно оценивая его прогресс, — это то, как твоё тело перерабатывает пищу в энергию, как оно восстанавливается, как функционируют клетки. Мозг начинает быстрее и качественнее усваивать, обрабатывать информацию. Его способность к обучению возрастает в разы. Ты начинаешь видеть мир иначе, чувствовать его на более глубоком уровне.

Саарек полез в небольшой, специально защищенный ящик и достал несколько кусочков вещества, похожего на темную, тягучую пасту, пахнущую чем-то металлическим. — Смотри. С нормальной пищей ты должен принимать и вот эти добавки. Твоему организму теперь нужны вещества, которые обычному человеку были бы противопоказаны или смертельны. Они питают твою новую, формирующуюся сущность.

Он отложил пасту и продолжил, его голос стал почти восторженным, в нем слышался отзвук безграничных возможностей. — Но взамен… к примеру, благодаря этим изменениям, я могу, минут десять пробыть под водой. Это без подготовки. А если подготовиться, принять нужные вещества, запустить спящие органы, которые теперь спят за ненадобностью… то и все двадцать минут. Я лучше слышу, лучше вижу, даже во тьме, словно мои глаза открылись заново. Твои мышцы не так быстро устают. Ты становишься чем-то большим, чем просто человек, Велл. Ты становишься чем-то... новым.

— Ну а третий цикл… — Саарек уставился в огонь костра, словно видел там далекие миры и неизведанные горизонты. — Третий цикл выводит человека на новый уровень существования. Когда питание получаешь из совершенно разных источников. Частично от солнечного света, частично от особых минералов, впитанных телом, а кое-кто может даже улавливать и перерабатывать энергию геотермальных потоков земли или биополя живых существ. Мышление, скорость обработки информации, регенерация — всё это выходит на недосягаемый уровень. Тело становится почти неуязвимым, а разум – невероятно острым, способным объять вселенную.

Велл слушал, затаив дыхание. Это было не просто знание – это была перспектива, о которой он даже не мог мечтать. Стать чем-то большим, чем человеком, пережить века, видеть и слышать то, что недоступно другим… Но какой ценой? И каков риск? Холодная дрожь пробежала по его спине.

— Но есть и сбои, — голос Саарека стал серьезнее, лишившись всякого восторга, став мрачным и предостерегающим. — Они происходят по нескольким причинам. Чаще всего – из-за некачественных алхимических ингредиентов. Знаешь, когда варят зелья в подвалах, из чего попало, вот так и здесь. Очень редко – из-за особенностей самого организма, его индивидуальной непереносимости, хотя программы обычно адаптируются.

Он достал из другого кармана небольшую коробочку, открыл и показал кристалл, вставленный в мягкий зажим. Он пульсировал едва заметным светом. — И ещё… программа, которая тебя меняет. Она записывается на такие кристаллы с помощью специальных устройств. Мы много находим таких в захоронениях, и их можно использовать много раз. Они содержат чистые, выверенные тысячелетиями Империи программы. Безупречные.

— Есть и специалисты, которые сейчас тоже пишут программы, — продолжил Саарек, его губы искривились в презрительной усмешке. — Но это более примитивные программы. Хуже усваиваются, и есть побочные эффекты. Иногда они очень сильные, и вот они-то временами и приводят к сбоям. Человек начинает меняться не так, как задумано, его сущность искажается.

Он обвел рукой вокруг, указывая на мрак гробницы. — Это как есть пищу, выращенную в здоровых условиях. И есть пищу, выращенную в местах наподобие Пепельной Степи, где много заражённой земли. Если есть такую пищу, рано или поздно начнутся сбои в организме. И такие сбои могут быть ужасными. Иногда люди превращаются в маниакальных убийц, но с мозгами, которые… очень усовершенствованы. Они видят мир в искаженном свете, их интеллект обостряется, но человечность исчезает. Становятся словно машины, запрограммированные на разрушение. Велл, холодная дрожь пробежала по спине Велла. Каждый шаг на этом пути был танцем над пропастью. Стоит ли обретенная сила риска потерять себя?

— А как узнать? — спросил Велл, его голос был тих, почти шепотом. — Как проверить такой кристалл, чтобы не получить сбой?

— Можно проверить, — ответил Саарек, кивая на прибор, который лежал рядом с кристаллами. — На этом же устройстве, на котором их программируют. Оно показывает чистоту и целостность программы. Но такие устройства найти сложно.

Глава двенадцатая ( продолжение).

Велл переваривал услышанное. Цена, которую они платят за силу, за знания, была огромна. Но и ставки были невероятно высоки.

Тишина склепа окутывала их, усиливая каждое слово. Слова Саарека о циклах изменения и ужасающих сбоях эхом отдавались в сознании Велла. Он смотрел на спящего Брока, на медитирующего Варта, и вдруг осознал всю глубину и опасность пути, на который ступил. Его жизнь уже никогда не будет прежней.

Саарек медленно поднялся, потянулся, разминая затекшие мышцы. Он подошел к углу, где лежали их мешки. — Пора спать, Велл, — произнес он, его голос уже не был голосом учителеля, а усталым. — Завтрашний день будет долгим.

Он обвел взглядом склеп, останавливаясь на входе в тоннель Сарудара. — Завтра мы должны будем обследовать этот тоннель до конца. Убедиться в его проходимости, понять, как работают эти древние механизмы, если они ещё функционируют, и, что важнее всего, выявить все ловушки и опасности, которые Сарудар мог оставить для непрошеных гостей.

Саарек повернулся к Веллу, его лицо было серьезным в свете сфер, в его глазах читалась тяжесть предстоящих испытаний. — А потом… потом нам предстоит самое сложное. Подготовить всё найденное добро к транспортировке. Это будет титанический труд, работа, которая выжмет из нас последние соки. И только после этого… мы пробьемся на поверхность.

Он прищурился, глядя на потолок, где скрывался путь наверх, туда, где был мир. — Потому что, почти наверняка, тоннель сверху будет засыпан. Вопрос лишь в том, сколько метров породы нам придется разрывать. Это будет последняя преграда.

Велл кивнул. Усталость наваливалась на него всей своей тяжестью, но мысль о предстоящей работе, о неизведанном пути, о свободе, которая ждала их наверху, не давала заснуть. Он знал, что этот день будет решающим. День, когда они окончательно оставят позади мертвые секреты Сарудара и двинутся навстречу новому, опасному, но такому желанному миру.

Глава тринадцатая.

Глава Тринадцатая.

Утро в гробнице Сарудара не принесло света, но принесло новую, холодную решимость. После краткого, беспокойного сна, Саарек, Брок, Варт и Велл собрались у входа в недавно обнаруженный тоннель. Их целью было исследовать этот "истинный" путь, предназначенный для вывоза сокровищ – путь, который, возможно, приведет их к свободе.

Саарек, бросив вперед световую сферу, первым ступил в проход. Велл следовал за ним, внимательно вглядываясь в освещенное пространство. Брок, перед тем как двинуться, похлопал по большому, обернутому в грубую ткань предмету, пристегнутому к его спине. От него исходил слабый, почти неслышимый гул, словно прибор дышал. Это был глубинный резонатор — громоздкий, но мощный аппарат, способный "слушать" недра земли, выявлять пустоты, залежи металлов или даже скрытые проходы. Его обычно использовали для разведки полезных ископаемых, но здесь, в толще древних камней, он мог стать бесценным инструментом.

Сразу же у входа, прямо на полу, они увидели две параллельные полоски металла, уходящие вдаль. Они были идеально ровными и гладкими, с тусклым, но чистым блеском, словно тысячи лет никто не касался их, а потом их отполировали невидимые руки времени.

— Интересно, — пробормотал Саарек, проведя рукой по одной из них, его пальцы ощутили необычайную гладкость.

Они осторожно продвигались вперед, каждый шаг сопровождался внимательным осмотром стен, пола и потолка. Воздух здесь был свежее, чем в склепе, но по-прежнему тяжелым, с металлическим привкусом, и пах вековой пылью, словно сам тоннель дышал древностью. Пару раз они видели человеческие кости, лежащие на полу тоннеля, словно их владельцы рухнули здесь на ходу, внезапно и без причины.

— Что-то слишком много их, — заметил Саарек, указывая на очередной скелет. Его взгляд стал задумчивым.

Тоннель продолжался, ровный и прямой. Через метров сто, две металлические полоски раздвоились. Одно ответвление продолжалось прямо, теряясь во тьме, другое же повернуло направо и упёрлось в массивную металлическую дверь. Это была простая, но внушительная дверь из тусклого, похожего на сталь, нержавеющего металла, без видимых креплений, сливающаяся со стеной так идеально, что её можно было легко пропустить, если бы не едва заметная щель по периметру.

— Вот это интересно, — произнес Саарек, подходя ближе. Он попросил Брока посветить ярче, внимательно осматривая замок. — Ну, этот я взломаю легко.

Саарек достал свой набор отмычек – тонкие, изящные инструменты, которые казались странно неуместными в руках сурового наемника. Он присел перед дверью, склонился, прислушался к тихому, но отчетливому щелчку своих инструментов, каждый звук которых отдавался эхом в тишине тоннеля. Его пальцы двигались с удивительной ловкостью и точностью, ощупывая мельчайшие неровности и выступы в древнем механизме замка, словно он читал его по Брайлю. Время замерло, сжалось до этих мгновений. Слышался лишь негромкий скрежет металла и сосредоточенное, едва слышное дыхание Саарека.

Велл стоял, затаив дыхание, наблюдая за ним. Он уже видел, как Саарек мастерски справляется с механизмами, но каждый раз это было словно магическое представление. Спокойствие, уверенность, знание – Саарек будто мог чувствовать чужой механизм, понимать его, как живое существо. Его ремесло, его знания – это был дар, доступный лишь избранным.

Через время, которое показалось Веллу вечностью, но на деле длилось всего несколько минут, раздался отчетливый, мелодичный щелчок. Дверь, с легким шипением выпускаемого древнего воздуха, немного приоткрылась, приоткрывая чернеющий проход за ней.

Саарек поднялся, отряхнул пыль с колен, на его лице появилась легкая, довольная улыбка. — Готово.

Велл ощутил прилив почти детского восторга. Он чуть ли не подпрыгнул на месте. Это было так просто для Саарека! Увидеть, как неприступная, казалось бы, дверь, запертая сотни лет, легко поддается мастерству одного человека, было невероятно.

— Как… как ты это делаешь, Саарек? — вырвалось у Велла. Его глаза горели любопытством. — Это кажется… невозможным!

Саарек пожал плечами. — Изменения и много лет практики, Велл. Каждый замок, каждая дверь – это лишь головоломка. Нужно лишь найти правильное решение.

Он жестом указал на приоткрытую дверь. — Ну что, исследуем, куда она ведет.

Осторожно приоткрыв дверь, они шагнули внутрь. Их взору открылась просторная металлическая комната. Полоски металла, которые они видели в основном тоннеле, здесь тянулись прямо в неё, и теперь стало ясно их назначение. На этих самых рельсах стояло удивительное устройство – нечто, напоминающее вагонетку, но гораздо более массивную и сложную.

Рядом с ней располагалось небольшое движущее устройство, внешне похожее на миниатюрный локомотив, но без видимого двигателя. Саарек подошел ближе, осматривая его, и его взгляд упал на огромную, туго скрученную пружину, закрепленную в специальном отсеке вагонетки. Это был источник её силы – колоссальная пружина, способная, очевидно, накапливать огромную энергию.

— Вот оно что, — пробормотал Саарек, его лицо прояснилось. — Это не просто две полоски металла. Это дорога. А это… это их способ транспортировки.

Они внимательно осмотрели всю комнату. Помимо этой "вагонетки с зарядной пружиной" и "локомотива", здесь стояли шесть пустых вагонеток, каждая из которых была достаточно велика, чтобы вместить значительное количество груза. По стенам тянулись стеллажи с запчастями – массивными шестернями, металлическими балками, пружинами меньшего размера и неясными механизмами. А в одном углу лежали три запасные пружинные батареи, каждая размером с бочонок, готовые к установке.

Велл смотрел на эти механизмы с нескрываемым изумлением, его сознание пыталось вместить грандиозность увиденного. Теперь он понимал слова Саарека о "комфортном и оборудованном" пути. Эти вагонетки и пружинные локомотивы были созданы для того, чтобы перемещать тонны сокровищ без участия десятков рабочих. Его мысли лихорадочно работали, рисуя картины: если они смогут запустить это, их подъем на поверхность станет несравнимо легче, не изнурительным восхождением, а триумфальным возвращением. Образы тяжелых, неподъемных ящиков сменялись видением, как они легко скользят по рельсам вверх, к свету.

— Значит, Сарудар собирался вывезти всё это на подобных машинах? — спросил Велл, указывая на вагонетки. — Это невероятно!

— Именно так, Велл, — ответил Саарек, его губы растянулись в довольной улыбке. — Это не просто склеп, это был пункт сбора. Он явно собирал всё самое ценное, чтобы увезти с собой. И у него были средства для этого.

Брок, как всегда практичный, уже проверял прочность вагонеток. — Выглядят крепкими. Сможем использовать, Саарек?

— Думаю, да, Брок, — ответил Саарек, проведя рукой по одной из гигантских пружин. — Нужно будет проверить механизмы, но если пружины целы, это сильно облегчит нам работу. Саарек махнул рукой. — Идём дальше смотреть тоннель. Здесь я осмотрю всё позже.

Они двинулись вперёд, углубляясь в прямой, широкий тоннель. Полоски рельсов продолжали уходить вдаль, постепенно поднимаясь к поверхности. Брок, с кряхтением, несколько раз останавливался, чтобы достать свой глубинный резонатор. Прибор издавал слабый, ритмичный писк, и в его окуляре он видел полосы и линии, показывающие толщину породы над ними.

— Ещё много, — бормотал Брок, каждый раз считывая показания, но в его голосе теперь слышалась надежда. Тоннель был пуст, никаких следов ловушек или обрушений.

Велл чувствовал, как воздух вокруг них становится свежее, прохладнее, принося с собой слабый, едва уловимый запах сырой земли и свободы. Это было почти незаметное, но явное изменение, которое дарило новую надежду. Каждый шаг вверх приближал их к миру снаружи, к небу, к солнцу, о котором он уже почти забыл. Окружающий мрак тоннеля уже не казался таким давящим, ведь он вёл не просто к выходу, а к новой жизни.

Наконец, после долгого и утомительного пути, они уперлись в массивную металлическую бронированную дверь. Она не была такой же древней и замысловатой, как те, что они взламывали в комплексе, но выглядела прочной и надёжной, закрытой на внутренний запор. Это был конец тоннеля Сарудара.

Саарек подошел к двери, прикоснулся к холодному металлу. — По моим прикидкам, мы прошли около километра от склепа, — произнес он.

Брок вновь поднял глубинный резонатор, прижав его к двери. Прибор загудел, и, посмотрев в окуляр, он объявил: — Примерно семь метров осталось до поверхности.

— Ну что, попробуем открыть? — спросил Брок, глядя на Саарека.

Саарек кивнул. Они налегли на запорный механизм и приложили совместные усилия, чтобы сдвинуть тяжёлую дверь. С громким, протяжным скрежетом и стоном древних петель, она медленно подалась, открываясь во внутрь. Это была массивная створка, толщиной не менее полуметра.

За дверью не было свободы. Только плотная, спрессованная земля, словно последняя, нерушимая стена. Тоннель заканчивался глухим завалом, который нужно было пробить.

— Ну что, — выдохнул Варт, с легкой усмешкой, глядя на земляную преграду. — Вновь копать. Нам не привыкать.

По возвращению в лагерь, они увидели на полу, у самого входа в тоннель, по которому они спустились, лежали свежие камни и куски земли. Гул, который они слышали ранее, теперь стал громче, отчетливее – это группа Роа-Мара начала свой прорыв наверх.

— Вот и началось, — тихо произнес Саарек, глядя на осыпающуюся сверху породу. — Значит, скоро путь за нами будет запечатан.

Когда основная часть груза была перенесена и лагерь окончательно обустроен у входа в тоннель, Саарек повел Велла к аппарату – тому самому "локомотиву" с гигантской пружиной и вагонеткам.

— Это ключ к нашему выходу, Велл, — начал Саарек, проводя рукой по холодным металлическим поверхностям машины. — То, чем Сарудар собирался вывезти всё своё добро.

Он внимательно осматривал механизм, проверяя соединения, рычаги, целостность пружины. От смазки исходил терпкий, машинный запах, который, казалось, был заперт здесь на века.

— Механизм в рабочем состоянии, — наконец заключил Саарек, выпрямившись. В его голосе звучала уверенность. — Только нужно завести эту пружину.

Он указал на огромную, туго скрученную спираль, спрятанную в отсеке вагонетки. — Видишь? Это не обычный двигатель. Это пружинный заряд. В Первую и Вторую Эпоху использовали такие технологии для тяжелых грузов, где скорость не так важна, как сила и надежность. Эта пружина накапливает колоссальное количество энергии.

Велл смотрел на механизм с восхищением. Он уже видел пружинные ловушки, но это было нечто совсем иное – громадная пружина, способная двигать целые вагонетки.

— И как её завести? — спросил Велл, ощущая себя ребенком, которого посвящают в великие тайны. — Она же огромная!

Саарек усмехнулся. — Для этого и существуют заряжающие устройства. Они используют усиленную ручную силу, чтобы сжать эту пружину до предела. Один такой заряд способен протащить полный состав на значительное расстояние, даже вверх по уклону. Это очень эффективно, не требует топлива.

Он похлопал по корпусу "локомотива". — Этот аппарат не требует топлива, но пружина имеет ограниченный ресурс. Запасные пружины, что мы нашли, указывают на это. Их приходилось менять. Или заново заводить, что долго.

Велл пытался представить себе, как это устройство, собранное столетия назад, снова оживет и понесет их к свободе. Осознание масштабности древних технологий, их прагматичности и долговечности, поражало его. Это было не просто оружие или способ бессмертия – это была целая цивилизация, со своими логистикой и инженерией.

— Значит, мы сможем перевезти всё наверх? — Велл повернулся к Саареку, надеясь на подтверждение.

— Сможем, — кивнул Саарек. — Но сначала нужно убедиться, что путь чист. И что мы сами сможем этот механизм правильно использовать.

Новое утро в гробнице Сарудара принесло новый этап работы. Тоннель наверх, пусть и засыпанный, теперь казался осязаемой целью, близкой и реальной.

Скваар, его тело, полностью восстановившееся благодаря регенерации, теперь руководил раскопками. Он был на своей территории — там, где требовались сила, выносливость и знание, как работать с породой. Бойцы, воодушевлённые перспективой скорого выхода на поверхность, работали с невиданным рвением. У них появился стимул — не просто выжить, а вывезти несметные сокровища. Лопаты скребли по земле, кирки впивались в спрессованный грунт, и тоннель медленно, но верно, углублялся в оставшиеся семь метров породы. Камни и земля методично отбрасывались в сторону, формируя новый завал позади копателей вдоль стены.

Тем временем, в относительном покое лагеря, Саарек занялся двумя ключевыми задачами. Он достал из специального, защищенного бокса нечто удивительное — живую, но глубоко спящую маленькую птицу, размером с воробья. Её перья были тусклыми, а тело казалось холодным и неподвижным, словно птица была статуэткой, сделанной из камня. Она находилась в состоянии особого сна, поддерживаемого имперской алхимией. Саарек начал процесс её пробуждения, используя какой-то компактный прибор, который он завел легким щелчком. От него к телу птицы тянулась тонкая, почти невидимая, словно нить паутины, трубка. Постепенно тело птицы начало мелко подрагивать, и крошечные глаза открылись, в них блеснул испуг, а затем понимание.

Затем Саарек переключился на "локомотив" – то самое движущее устройство с гигантской пружиной. Он тщательно осматривал его, проверяя все рычаги и соединения. Варт присоединился к нему. На стеллажах со склада они нашли специальный рычаг, массивный и длинный, который, как понял Саарек, служил для натягивания и завода огромной пружины.

Вместе с Вартом, используя этот массивный рычаг и какую-то древнюю ручную лебёдку, Саарек начал заряжать пружину. Это был долгий и трудоёмкий процесс, требующий синхронности и силы. Громадная спираль медленно сжималась, скрежеща и стоня, накапливая энергию с каждым щелчком механизма, словно древнее чудовище готовилось выпустить пар.

Затем Саарек приступил к управлению локомотивом. Его изменённый мозг, улучшенная логика и интуиция, отточенные годами взаимодействия с имперскими технологиями, позволяли ему понимать древние машины на каком-то интуитивном уровне. Он пробовал разные рычаги, кнопки, прислушивался к реакциям аппарата, словно говорил с ним.

— Ну что ж, — произнёс Саарек, когда основные элементы управления были освоены. — Попробуем.

С легким скрипом и едва слышным гулом, локомотив тронулся с места. Они осторожно проехали буквально десять метров вперёд, а затем назад. Скорость его оказалась невысокой — примерно как у пешехода, но для перевозки тяжелых грузов по наклонному тоннелю этого было более чем достаточно. Велл наблюдал, как громадная машина легко движется, поражаясь её мощи и эффективности.

Убедившись, что локомотив в рабочем состоянии и они разобрались с его управлением, Саарек, Велл и Варт направились к раскопкам, чтобы присоединиться к Скваару и остальным.

Работа кипела. Каждый метр давался с трудом, но приближал их к цели. Наконец, Брок, который постоянно проверял остаток породы глубинным резонатором, объявил: — До поверхности осталось метра два!

Саарек кивнул. — Остановитесь. Нужно дать знать нашим, чтобы выдвигались.

Он вернулся в лагерь. Там, на небольшом столе, уже бодрствовала птица. Она слегка подрагивала, её крошечные глаза блестели. Саарек достал микроскопическое послание, заранее написанное с помощью специальной лупы. Это было краткое сообщение для Холлдара, указывающее их точные координаты на поверхности. Он аккуратно поместил свиток в микро-ёмкость и привязал её к лапке птицы.

Вернувшись к раскопкам, Саарек жестом указал Броку. Тот достал специальный бур, тонкий, и при помощи небольшого механизма быстро пробурил крохотное отверстие в оставшихся двух метрах спрессованной земли. Отверстие было едва заметным, но достаточным.

Саарек осторожно взял птицу и приложил её к отверстию. Она, словно почувствовав свободу, прошмыгнула сквозь него и исчезла вверху.

— Процесс пошёл, — спокойно сказал Саарек, глядя на то место, откуда исчезла птица. — Теперь грузим всё на это передвижное устройство. И ждём наших.

* * *

Глава тринадцатая ( продолжение).

Птичка появилась в небе едва различимой точкой, крошечным пятнышком, словно вынырнувшим из самого горящего дыхания Пепельной Степи. С легким, свистящим шорохом крыльев она спикировала сквозь дрожащий от жары воздух, пронеслась меж щербатых скал, что держали лагерь в тени, и юркнула под нависающий каменный карниз. Место было выбрано с хищной точностью: между тремя отвесными утёсами, в тени, где редкий, сухой ветер гнал пыль мимо, не задевая укрывшихся. Воздух здесь был насквозь пропитан запахом раскаленного камня и легкой, животной нотой от тяжело дышащих созданий, скрытых за походными навесами. Каменистая почва, рассыпчатая и пористая, крошилась под ногами; кое-где пробивалась сухая, колючая трава и ползучие серебристые кусты, похожие на обглоданные кости. Над шатрами из плотной серой ткани вились едва заметные струйки дыма – без пламени, чтобы даже малейший отблеск не выдал их присутствия, не призвал беду.

Птичка сделала круг над лагерем, словно оценивая его, и, трепеща крыльями, снизилась к мужчине, стоявшему у самого входа в одну из палаток. Холлдар протянул руку, и та опустилась на его запястье, переложив вес на пальцы, как будто знала его давно, чувствовала его напряжение. На его лице не дрогнул ни один мускул, лишь темные глаза, прищуренные от зноя, на мгновение метнули в сторону невидимой гробницы. Он хмуро кивнул какой-то своей, глубокой мысли, аккуратно снял крохотный, скрученный в кольцо клочок бумаги с тонкой нити на ее лапке и, не говоря ни слова, вошел в палатку.

Там, в голубоватом мерцании световой сферы , Холлдар разложил на столе старый, потертый футляр. Дрожащие пальцы достали три лупы – одна усиливала линии, вторая просвечивала чернила, третья, самая ценная, подстраивалась под цвет и почерк Саарека. Долго, мучительно долго он всматривался в крошечные символы, пока, наконец, сквозь стиснутые зубы не выдохнул тихо, вначале с сомнением, потом с растущей, обжигающей уверенностью. Он откинулся назад, оперся о стойку, и его слова, едва слышимые, прозвучали как приговор:

— Значит, всё-таки прошёл…

Через минуту он уже стоял на выступе, возвышавшемся над лагерем, и его голос, усиленный эхом скал, разнесся гулом:

— Он сделал это! — крикнул Холлдар, и в его голосе сквозил не только триумф, но и стальное напряжение. — Саарек вычистил гробницу! Сокровища у него! Это значит — у нас!

Лагерь на миг застыл, словно ошеломленный, и эта секунда тишины была тяжелее любого крика. А потом взорвался ликующим ревом, волна которого прокатилась по ущелью. Кто-то подбросил в воздух чашу, расплескивая последние капли, кто-то бросился обнимать ближайшего; даже молчаливые часовые на скале подняли кулаки, приветствуя победу.

— Сворачиваем лагерь! — прокричал Холлдар, перекрывая гул, его голос звучал как команда, не терпящая возражений. — У нас час, не больше! Потом в путь! Заберём нашу долю, пока степь не напомнила, чья она на самом деле! Пока она не проглотила ее вместе со всеми, кто слишком долго мешкал!

Началась суета, в которой каждое движение было отточено годами тренировок и выживания. Из загонов вывели лошадей и тяжеловесов — модифицированных животных, созданных под нужды суровых пустынных условий. Крепкие, с низкой, но широкой грудью, эти массивные твари, смесь лошади и быка, с мощными шеями, как у туров, фыркали и перебирали копытами, пока им крепили на спины грузовые седла и ремни. Рядом вытянулись в рост другие – более изящные, с вытянутыми мордами, широкими копытами и изгибистыми шеями — гибриды лошади и верблюда, выносливые и быстрые, рожденные для движения по длинным сухим плоскогорьям. Люди бегали от палатки к палатке, складывали мешки, тушили последние искры костров, натягивали ремни и спорили на ходу, кто поедет впереди, кто возьмет на себя самый опасный участок пути.

Холлдар стоял в стороне, наблюдая за всем этим с прищуром. Он не вмешивался — каждый знал своё дело, каждый был винтиком в этом идеально отлаженном механизме. Постепенно шум стихал: лагерь, как единый организм, собирался в дорогу, готовясь бросить вызов бескрайней пустыне.

Он медленно повернулся к горизонту — туда, где, скрытая за зыбкой, танцующей пылью, лежала гробница. Ветер, горячий и сухой, тронул край его плаща, словно напоминая о чем-то. Холлдар не улыбался; его взгляд был тяжелый, словно камень, отполированный годами испытаний.

— Добычу мы взяли… — тихо сказал он себе под нос, и слова растворились в сухом воздухе, который, казалось, слушал каждое слово. — Осталось её довести до укромного места. И это, быть может, будет самая сложная часть нашего похода. Степь ждала.