ГРИН. Книга 2

Пролог

Первый том: https://author.today/work/107116

Приближающийся рокот движков стих где-то у самой окраины небольшого поселения.

Илья насторожился, прислушался, даже шею вытянул как суслик. Снова они? Или нет? Хотя, нечего гадать – чему быть, того не миновать. Ребенок опустил второе ведро в родник, быстро почерпнул мутноватой воды и заторопился обратно. По узкой тропке, да еще и в горку, идти было не просто, но в свои девять лет Илья отлично наловчился справляться с тяжеленными ведрами. Мог даже без отдыха до дома донести, не разлив ни капли. Да и попробуй тут разлей…

Выбравшись на пригорок, мальчик услышал голоса: возбужденные, веселые, пьяные. Все-таки они! Опять приехали! Илья обернулся и увидел первый отряд анархистов у крайних лачуг. Бандиты вели себя, как и всегда, развязно, как у себя дома! Да и кто им помешает? У них ведь всегда с собой самый главный аргумент – оружие: автоматы, ружья, дробовики и пистолеты. Из ближайших жилищ тут же высыпал народ, в основном мужчины, и подобострастно залебезили перед бандитами.

Илья на секунду зажмурил глаза, скривился как от боли и заторопился домой. Быстро миновал десяток куцых жилищ и практически у самого порога еще раз обернулся и увидел, что от основного отряда отделилась большая группа анархистов и направилась прямиком к его дому. Ребенок чуть не вскрикнул, но все-таки смог сдержаться. Поставил ведра на землю, бесшумно приоткрыл покосившуюся дверь родной лачуги и придержал ее ногой. Перенес ведра внутрь и опустил на пол так, чтобы ничего не звякнуло, не громыхнуло. Выдохнул. И так же тихо прикрыл за собой дверь.

Внутри воняло самогоном, кислой брагой и стойким перегаром. Он, казалось, уже никогда не выветрится из дома. Илья осмотрел скудное жилище и прислушался. Из-за перегородки доносилось тихое сопение. Ребенок улыбнулся: спит! Стараясь не тревожить ее, мальчик прошел дальше, уселся на приземистую лавочку и откинулся на прогнившую стену дом.

Устал. Так устал за целый день, что даже сил встать уже не было. Умаялся. Столько работы в поселении, и ведь все не переделаешь. Вот только ту скудную пайку, выдаваемую старостой поселка, которой еле хватало на одного взрослого человека, приходилось отрабатывать, потому он и старался. Спал по четыре часа в день, а потом бежал в поселок. Где мужикам помочь с дровами и починкой крыш, где бабам на огороде. И так целыми днями, в хлопотах и заботах…

Вот только ему самому с худой крышей и стенами никто помочь не спешил, и приходилось все делать самому. А как еще быть? Отец-то давным-давно пропал. Умер, так все говорили. Вот только Илья думал иначе: бросил он их. Просто взял и бросил…

— Илья… — вдруг раздался хриплый заспанный голос из-за перегородки.

Ребенок вздрогнул, выходя из оцепенения, и машинально коснулся пальцами вчерашнего фингала под глазом. Пальцы соскользнули, и он дотронулся до ссадин на губе и подбородке.

— Илья! — снова ее голос: злой, раздраженный, нетерпеливый. — Илья! Я знаю, что ты дома, слышала, как пришел…

Из-за перегородки донеслось недовольное сопение и похмельная икота.

— Чего молчишь, дрянь! А ну иди сюда!

Мальчик на секунду зажмурил глаза, сжался, но делать было нечего – пришлось идти.

Она лежала на скомканной, пропитанной потом и какими-то желтоватыми пятнами постели, разметав спутанные волосы по подушке и раскинув руки. Все еще стройная и молодая, если бы не лицо: пропитое, пожелтевшее, морщинистое, а под глазами и вовсе – мешки. Все от алкоголя! Она такая красивая… Была, да и сейчас еще, не смотря ни на что, такой и оставалась. А еще – самой любимой. И пусть люди что угодно говорят, но мальчик ее обожал.

Илья встал перед ней и опустил глаза, уже зная, чего она потребует.

— Похмелиться принес?

— Нет… — ответил Илья, и голос его задрожал. — Не нашел.

— Опять врешь?! А ну смотреть на меня! — крикнула она, икнула и скривилась, схватившись за голову. — Где опохмел?!

— Нету, мам… — еще тише ответил Илья.

Мать зарычала, попыталась встать с кровати, но не смогла и плюхнулась обратно.

— Ищи! И без браги не возвращайся. Самогонку лакать с утра не хочу!

Илья дернулся, поднял на нее глаза и… Все что он хотел сказать осталось у него на языке. Мальчик тихо произнес:

— Эти твои приехали… Сами все принесут.

— Кто?!

— Анархисты… — пробормотал Илья.

— Вот же ж гадство! — вскрикнула мать и одним махом вскочила с постели. — Тем более! Где опохмел?! Я должна оказать им радушный прием! Почему на стол не накрыл? Такие гости приехали, а ты… Бесполезный!

Она наотмашь ударила его ладонью по лицу. Из глаз ребенка непроизвольно брызнули слезы.

— Ну! Чего встал? Быстро за брагой!

— Нет, мам… — взмолился мальчик. — Не надо. Пожалуйста… Ну пожалуйста! Хватит… хватит пить. Я же ради тебя и стараюсь, а ты… меня…

— Хватит ныть! — рявкнула мать. — Чего скулишь? Слизняк. Ох, и послал же Лес сыночка!

Очередной удар ожег щеку ребенка. За ним второй, третий, четвертый. Голова закружилась, и мальчик еле удержался на ногах. А мать, выпучив глаза, уже кулаком врезала ему в челюсть.

В какой-то момент перед глазами все поплыло. В груди что-то всколыхнулось: темное, неприятное. Илья кинулся к матери, расставил руки в сторону и повис на ней. Она освободилась от захвата и ударила его кулаком по голове. А в следующее мгновение входная дверь с грохотом распахнулась.

На пороге послышались задорные мужские голоса:

— Анька! Ты где там?

— Ох, е-мое! — вскрикнул второй голос, и тут же раздался глухой удар, а следом за ним перевернутое ведро покатилось по полу, загромыхало.

— Нет! — вскрикнул Илья и попытался еще крепче обнять мать. За что получил еще более мощный удар и чуть не упал.

— Анька… — ахнул один из анархистов, вошедший в комнатку.

— Не дам! — завопил Илья. — Уходите! Уходите все!

— Заткнись! Отстань! — заорала женщина. — Да уберите его кто-нибудь.

Мать попыталась оттолкнуть ребенка от себя, но тот вцепился как клещ.

Резкий удар по ребрам выбил воздух из легких. Илья ослабил объятия, и еле удержался на ногах. Второй удар прямо в лицо опрокинул ребенка на пол. Мир перед глазами поплыл, дико закружился, никак не желая останавливаться. Затошнило, заломило в затылке. А в следующее мгновение удары посыпались один за другим.

В лицо, по рукам, по груди и по ребрам.

Илья даже голову не успел прикрыть, не то, что сгруппироваться. Мир качнулся и погас, но в следующий момент вспыхнул вновь, принеся с собой дикую боль. Ребенок заорал, заплакал, не в силах вытерпеть такое. Он приоткрыл вмиг опухшие глаза и увидел перед собой мелькающие ботинки. А рядом – ее ноги. Она стояла на своем месте и даже не думала двинуться с места, помочь…

Темнота…

Жгучая боль в иссеченном лице…

Вспышка и яркий свет…

Илья понял, что лежит на спине и видит, как один из анархистов повалил его маму на кровать и задрал подол мятой юбки. Женщина не сопротивлялась, наоборот, изогнувшись, мурлыкала мужчине на ухо что-то ласковое…

Мир взорвался и перевернулся…

Тихий протяжный вздох наслаждения. Все ускоряющиеся вдохи и выдохи. Сопение и характерная возня.

— Мам… — выдохнул Илья и попытался ползти в сторону кровати, но тут же заорал от дикой боли, прострелившей все тело.

— Да уберите вы его отсюда! — рыкнул первый анархист с кровати.

— Куда его девать-то? — спросил товарищ.

— Свяжите и на улицу выкиньте! — приказал бандит.

Илья почувствовал, как его схватили чьи-то мощные руки, подняли резким рывком и потащили за перегородку. Мальчик истошно завопил, за что сразу же получил мощный удар под дых. Воздух с хрипом вырвался из горла, и Илья затих.

Мальчика бесцеремонно бросили на пол и принялись связывать руки, а за ними и ноги. Две тугие петли стянули между собой крепкой веревкой. Не двинешься и, уж тем более, не встанешь.

Илью снова подняли. Кто-то из анархистов распахнул дверь и выкинул мальчишку на улицу. Прямо к порогу, как жалкого вшивого кутенка.

Дыхание перехватило. Илья громко зарыдал. Только на слезы нашел в себе силы. Точнее, эти силы сами нашли выход. Горький, комковатый, обдирающий горло крик вырвался наружу и огласил всю окрестность. А ребенок все никак не мог остановиться. Рыдал, скулил и дергался, пытаясь ползти к дому. Вот только крепко стянутые веревки на руках и ногах не давали этого сделать. Сдирали кожу до мяса.

Илья дернулся и перевернулся на другой бок. Потом обратно. Истерика. Самая настоящая истерика. А еще – боль. Внутри и снаружи.

«Твари! Твари, зачем вы приехали? А ты так зачем? Я ведь люблю…», — метались мысли в голове ребенка.

— Ма-а-ам! — завопил мальчик, срывая голос. — Мама! Помоги мне! Мам…

Ответа не последовало. Точнее он был, но не тот, на который рассчитывал Илья. Из его родной лачуги доносились лишь крики удовольствия, ахи, вздохи, натужное кряхтение, иногда – иступленное мычание и скрип расшатанной кровати. Стены-то тонкие, снаружи все прекрасно слышно.

Илья задергался, обдирая веревкой запястья и лодыжки в кровь, заголосил еще громче, не в силах вытерпеть такое. Даже боль в теле отступила.

— Мам! Мама! — не теряя надежды, крикнул он еще раз.

И к его удивлению мать ответила:

— Да заткнись ты уже, бесполезный кусок дерьма!

Дыханье перехватило, а слезы комом встали в горле. Не в силах даже вздохнуть, Илья перевернулся на спину и уставился в безоблачное летнее небо. Увидел там стаю птиц. Птицы не такие, как люди. Взрослые птицы всегда учили своих птенцов летать…

Из глаз тут же брызнули слезы, а небо раскололось. Ребенка накрыла тьма, и он провалился в забытье. Избитый и обессиленный, Илья потерял сознание.

Он пришел в себя от загромыхавшей двери. На пороге родной лачуги загомонили анархисты. Кто-то задымил самокруткой, кто-то открыл фляжку с забористым пойлом и надолго приложился к ней. У них продолжался кутеж и веселье. Несколько бандитов, натянув красные банданы, направились по своим делам.

Мальчик заскулил, заелозил на земле, всхлипнул. Илья уже ничего не чувствовал, силы иссякли. Возле порога родного дома он лежал как беспомощный кусок мяса. Выброшенный и забытый. А бандиты веселились, хохмили, балагурили и насмешливо поглядывали в сторону ребенка. Вот только он и на это не обращал внимания. Теперь его волновали лишь птицы, резвящиеся высоко над головой.

Он был так измотан, что поначалу не заметил, как рядом остановился один из анархистов. Бандит расстегнул ширинку, и послышался характерный журчащий звук совсем рядом. Илья дернулся, и анархист это заметил.

— Запомни, пацан, — важно заявил мужчина, справляющий нужду. — Сделал дело – сразу же поссы. Мало ли какой там… у нее… букетик. А подарки нам не нужны, так ведь?

На пределе своих сил Илья извернулся, поднял ненавидящий взгляд на анархиста и попытался плюнуть ему в лицо. Вот только плевок цели не достиг и шлепнулся на ботинок бандита. Тот весело хохотнул, вытер обувь о плечо мальчишки пошел назад к дому.

Слезы заливали лицо ребенка. Он был беспомощным. Бился изо всех своих маленьких сил, но проиграл. Рядом раздались шаги, а потом мальчик увидел соседей, возвращающихся в свои лачуги. И никто из них даже не смотрел в сторону ребенка. Все отворачивались и опасливо прятали глаза.

Трусы! Никто не хотел ввязываться и наживать себе проблемы с анархистами. Проще пройти мимо и не заметить. Так безопаснее, а сейчас такое время, что все стремились выжить. Ведь кто сильнее, у кого есть оружие, тот и прав. Всегда так будет. Илья уже усвоил этот урок, особенно – сегодня.

Внутри кипело и клокотало от ужасной несправедливости, но единственное, что мог сделать ребенок – стискивал кулаки и сжимал зубы. До боли, до темноты в глазах, до головокружения. В какой-то момент мир и вовсе дико закружился, мысли сбивчиво заметались и сбились в кучу, а тонкая ниточка, связывающая рассудок с реальностью, затрещала. Пока он не услышал ее…

Мальчик вздрогнул, когда из лачуги послышался ее веселый голос. Илья перевел взгляд на мать. Она стояла на крыльце, но даже не смотрела в сторону своего сына. Женщина мило улыбалась одному из анархистов и звонко смеялась над его шутками.

— Эх, Анька! — анархист обхватил мать за талию. — Теперь-то тебе попроще будет. Заживешь.

Мать улыбнулась, хотела что-то сказать, но вдруг донесся рокот мотора, а через несколько секунд прямо перед домом остановился потрепанный «УАЗ». Из машины выскочил анархист и метнулся к багажнику, открыл его, махнул рукой товарищам и поторопил их:

— Давайте, выгружайте уже!

Несколько бандитов заторопились к «УАЗу» и принялись доставать из багажника какие-то коробки, бутыли с самогоном, кули с махоркой, бутыли с водой, свертки с припасами.

— Анька, принимай, — весело хохотнул анархист, что все время крутился рядом с ней. — Да смотри не забалуй. Мы свои обещания выполнили, а договор есть договор.

— Все ж решили, — улыбнулась мать, — забирайте его и делайте с ним все, что хотите. Он мне не нужен. А вот припасы всегда пригодятся. Знал бы ты, как впроголодь жить надоело! Всегда жрать хочется, а с этого как с козла молока, ничего не дождешься.

Она кивнула на Илью и скривилась, а мальчишка чуть не задохнулся. В груди что-то лопнуло, разорвалось. Он не верил своим ушам. Не хотел верить.

— Ну и ладушки, ну и по рукам, — сказал анархист, притянул мать к себе и крикнул своим бойцам. — Пацана в багажник грузите. Да, и путы ослабьте, не хватало еще, чтоб он рук и ног лишился, дорога-то долгая.

К Илье подошли двое бандитов, подхватили его на руки и поволокли к машине. А мальчика прорвало. Дикий вопль огласил окрестности, да так, что сами анархисты на секунду опешили, но быстро пришли в себя и закинули ребенка в багажник «УАЗа».

Мальчик ничего не видел, не слышал и уже не чувствовал боли во всем теле. Он лишь рыдал, захлебываясь слезами и давясь соплями.

— Мам! Мама, что происходит? — смог выдавить, наконец, из себя Илья.

— С дядями поедешь! — строго сказа мать. — Они тебя с собой забирают.

— Ты меня… им… продала! — заголосил ребенок и поперхнулся, слезы сдавили горло, мешая говорить.

Мать ничего не ответила, лишь равнодушно глянула на сына и снова повернулась к анархисту, который крепко стискивал ее задницу.

Нет! Нет… такого не может быть! Это все не реально. Все это сон! Ведь сон же, да, мам?

Мир треснул напополам. Илья услышал, как он порвался по швам, и увидел, что за той чертой осталось все. Даже мать, которая уже и не смотрит в его сторону, а лишь ласково гладит могучую грудь анархиста. Даже мать, которую он любил…

Илья взглянул на скалящихся анархистов, перевел равнодушный взгляд на мать. Нет, не знает. Он не знает этого человека. Кто она, эта женщина?

Плевать на нее!

Мальчик откинулся на дно багажника и уставился в бездонное небо. Равнодушно глянул на стаю птиц с птенцами, что возвращались в свое гнездо. Это тоже не важно!

«Не важно! Никто, никогда больше не увидит моих слез, моей слабости. Я никогда не заплачу. Слышите, вы? Никогда! Понятно?» — подумал он. И это была не простая мысль, а сама цель. Новый смысл его жизни. Он станет сильным, и никогда больше не испытает такой боли. Дал обещание самому себе, а не кому-то там. Себе!

Глава 1

Обуза уставился на стену, не сводя взгляда с какой-то точки, видимой только ему одному. Пацан не шевелился и даже дышал через раз. На нас с Обрезом он никакого внимания не обращал.

Я глянул на Обреза, но тот также задумчиво жевал спичку и крутил коробок между пальцами, лежа на мягких подстилках. Эх, все спокойные и задумчивые, один я на нервах, получается. Решил отвлечься и позаниматься в тренировочном зале бункера, да как-то не пошло. Хотя и желания-то особого не было, скорее отвлечься хотел от мрачных мыслей, а они роем кружили в голове.

Вязники!

Нам снова придется пробираться в этот проклятый город! Лезть через густые заросли и таиться от опасных мутантов и зомби. То еще удовольствие! Лично мне и одного раза хватило, сыт по горло. Да и Обуза натерпелся, не сладко ему там пришлось.

Пацан вдруг дернулся как от удара, тряхнул головой, обернулся ко мне, и спросил:

— Мех, о чем задумался?

— Да все о том же, — лениво ответил я и растянулся на скамье для отдыха, подложив руки под голову. — А ты вот чего завис?

— Да так, — отмахнулся Обуза и отвел взгляд. — Молодость вспомнил.

Обрез хрипло рассмеялся.

— А сейчас чего, старик что ли уже?

— Ну, в смысле, детство, — смутился Илья. — Ты вот свое хорошо помнишь, Мех?

— Ха! Конечно.

— И как, нравится оно тебе? Ни о чем не сожалеешь? — став вмиг серьезным, спросил Обуза.

— А чего сожалеть-то? — удивился я. — За мной вон Обрез постоянно присматривал. А так: бар, поселок, железяки да запах соляры с маслом. Вот и все мое детство.

— Ну-у-у, это уж ты загнул! — наигранно возмутился Обрез.

— Да-да! Еще запах пороха. Помню, мелкий был, а местные рейдеры меня уже с собой таскали. Не знаю, почему.

— Приглянулся ты им, — усмехнулся Обрез и выплюнул обмусоленную спичку. — Шустрый был, сообразительный и компанейский. Все бегал за ними, выспрашивал. Вот и пришелся по душе.

— Ага… — задумчиво протянул я. — Помню как первый раз «Зыбун» обходил. Ноги не то, что тряслись! Я вообще на четвереньки упал и пополз. Мужики за спиной хохочут, подбадривают, а я ползу. Зубы сжал и загребаю траву руками. А сам аж глаза зажмурил. Хорошо, что вовремя опомнился! На самую границу аномалии ведь заполз.

Обуза с неподдельным интересом подался вперед и с открытым ртом слушал меня. Когда я замолчал, пацан с нетерпением выдохнул:

— И?!

— Что «и»? Заполз туда, и засосало меня. Утонул! Мужики даже достать не успели.

Обуза с лязгом захлопнул рот и фыркнул, а Обрез весело загоготал на мягких подстилках. Отсмеявшись, он сказал:

— Эх, молодежь! Вот у меня молодость была, так молодость! Умели мы отрываться. Клубы, попойки, девчонки… Да-а-а-а, было время.

Обуза покачал головой и с прищуром уставился на Обреза, а тот возмущенно ответил:

— Нет, ну а что? Я ж не всегда стариком был. Молодость не пропустил. Кутили, дай Лес каждому! Вот чуть постарше чем ты, Илья, были.

— Да я не тому удивился, — сказал Обуза, и я заметил, что настроение его как-то переменилось. — Не понял просто, что за клубы…

— А, это! — спохватился Обрез и мечтательно улыбнулся. — Про клубы тебе интересно? Ну, значит, слушай!

Я не помню, в какой момент потерял нить разговора. Просто отвлекся на свои мысли, да так в них и остался. И чем больше думал, тем сильнее нервничал. Нет, так дело не пойдет! Не стоит себя доводить до отчаяния, да еще перед самым началом рейда. А ведь выдвигаться нужно уже совсем скоро.

Вчера, после того разговора в приемной Романа Игнатьевича, мы всей троицей отправились отдыхать. Необходимо было набраться сил перед выходом. Ну и как следует все обдумать. А подготовку к рейду мы запланировали на сегодня. Сначала сидели и ждали Николая в комнате, но он, как назло, где-то задерживался. Чтобы скоротать время, я решил отправиться в тренировочный зал, но к разминке так и не приступил. А товарищи за компанию со мной пошли, от нечего делать. Да и, правда, заняться нам было совершенно нечем.

От размышлений меня отвлек чей-то голос. Разговор Обузы и Обреза тут же стих. Я поднял голову и увидел у входа в зал Николая.

— Вот вы где, — сказал лесовик. — А я вас в жилой зоне ищу. Позаниматься решили?

— Ну, типа того, — сказал я и поднялся с лавки.

— Это хорошо. Значит, вы готовы. Предлагаю приступать к сборам.

— Давно пора, — встрепенулся Обрез. — С чего начнем?

— Сначала нужно получить все необходимое обмундирование. После этого подготовим маршрут и план действий.

— Это жизненно необходимо, — согласился Обрез. — Тут не беспокойся, сделаю все в лучшем виде. Да и Мех с Обузой подсобят, в Вязниках были, знают, что там да как.

— Тогда не будем тянуть время.

— Коль, слушай, — я решил уточнить сильно волнующий меня вопрос.

— Да, Сергей?

— А наши стволы нам вернут?

— Конечно, вернут. Не переживайте.

— Да я не то, чтобы переживаю, — пожал плечами я. — Просто мне мой «Винторез» очень дорог. Я ж с ним через Вязники прошел, да и потом выжил.

— Вы верите в приметы? — Николай правильно понял меня.

— Ну-у-у-у… — я неопределенно махнул рукой в воздухе. — Уж лучше так, чем на волю слепого случая надеяться. Да и спокойнее мне так. Понимаешь?

Николай ничего не ответил, а я спохватился и задал еще один волнующий меня вопрос:

— Это… Раз уж мне «Винторез» вернут, можешь похлопотать там для меня за патроны к нему? Просто винтовка уж больно хороша, а стрелять – нечем. У меня ж военные тогда у Шардихи все забрали.

— Постараюсь сделать все, что в моих силах.

Ох уж эти лесовики: ни да, ни нет! И хрен их поймешь, никакой конкретики. Слишком заумные… Или это я такой тупой?

— И еще, — добавил я. — Для Ильи какое-то оружие надо подобрать, а то он голыми руками много мутантов не перебьет.

— Это еще посмотреть надо, кто кого! — на полном серьезе взвился Обуза. — Я и голыми руками любого задавлю, пусть только сунутся.

Николай перевел серьезный взгляд с меня на пацана, но улыбки скрыть не смог. Прогресс! Ну, ничего, лесовичок, скоро и на «вы» балакать перестанешь. С нами поведешься и не такого наберешься.

— Хорошо, я что-нибудь придумаю, — сказал Николай. — Кстати, нужно Крысу предупредить, что сегодня сбор перед рейдом.

Тут же повисла гнетущая тишина. Обрез и Обуза на себя это дело явно брать не собирались, а мне от мысли вновь встретиться с характерной женщиной становилось не по себе. Тут Николай перевел взгляд на меня, а я… Мне ничего не оставалось, как тяжко вздохнуть. Ну, конечно, вся самая сложная работа – мне.

— Рассчитываю на вас, предупредите девушку. Через час встречаемся в моей комнате. А еще мне понадобится помощник, чтобы перенести все припасы.

Обрез моментально вскочил с мягких подстилок, шагнул к Николаю и сказал:

— Помогу. Без проблем.

Николай развернулся и хотел уже уйти, но я окликнул его:

— А где Крысу-то искать? Какая у нее комната?

— Она живет на ярусе, где и лаборатория.

— Не в жилой зоне? — удивился я.

— Нет. Как будете на нужном ярусе, в конце коридора поверните направо, через переход, третий поворот налево, самая последняя дверь в закутке. Она там одна, не ошибетесь.

Лесовик больше ничего не сказал и скрылся в коридоре. Обрез поспешил за ним. А я со стоном обреченного повалился обратно на лавку. Вот ведь, а?! Один Лес ведает, как мне не хотелось еще раз встречаться с Крысой, но делать нечего – придется идти. Нехотя я поднялся на ноги и поплелся к выходу из тренировочного зала.

— Мех, может помочь? — серьезно спросил Обуза. — Хочешь, с тобой схожу?

— Да пошли, чего уж.

Пацан вскочил с места, и вдвоем мы отправились на следующий ярус. Я шел неторопливо, специально тянул время, а на душе прямо кошки скребли. Обуза заметил это и тихо спросил:

— Чего такой смурной?

— Да ты ведь и сам понимаешь, что рейд в Вязники не простое дело. И тут надо быть уверенным. Во всем.

— А в чем ты не уверен?

— Ну, вот в тебе – уверен. В Обрезе уверен. А в Крысе – нет. Слишком она… скрытная какая-то. Себе на уме. Кто знает, чего от нее ожидать?

— Только поэтому? — прищурившись, спросил пацан.

О, Лес всемогущий, нет, конечно. Вот только вслух я этого не сказал. Вообще промолчал. А Обуза больше не задавал вопросов и просто молча следовал за мной.

Наконец, мы выбрались на следующий ярус и направились по указанному Николаем маршруту. Миновали лабораторию, лазарет, быстро проскочили переход и… Одновременно замерли. В коридоре пахло чем-то вкусным. Чем-то очень-очень вкусным! У пацана заурчало в животе. Я пихнул Обузу локтем в бок и зашагал дальше. Добравшись до нужной, а точнее единственной двери в закутке, я громко постучал.

Тишина.

Я снова забарабанил в дверь и…

— По голове себе постучите, — донесся раздраженный голос с обратной стороны. — Не глухая, с первого раза слышу.

Странно: голос приближался, а вот шагов слышно не было. Это все ее навыки бесшумного убийцы?

Дверь распахнулась, и на пороге появилась она…

Я не сразу ее узнал. Черные волосы были убраны в неряшливый пучок, но от этой легкой небрежности и домашнего образа мое сердце застучало сильнее. На ней была длинная футболка, повязанная фартуком, что подчеркивало ее тонкую талию. Я невольно скользнул по ее фигуре ниже: футболка доходила лишь до половины бедра и соблазнительно оголяла длинные ноги. Я сглотнул. Нет, ее притягательная внешность творила со мной невесть что. Ненавидел Крысу за дурной нрав и наглый тон, с которым она обращалась ко мне, но красоты ее не мог не оценить. Будоражит!

Вот и сейчас я застыл перед ней, как прыщавый подросток, не в силах сделать вдох. Она покашляла, и я вновь поднял глаза. Крыса стояла в дверном проеме, держа в руках поварешку. Девушка вопросительно глядела на нас с Обузой. Я не сразу нашел, что сказать. Да еще и этот аппетитный запах… Девушка явно готовила что-то вкусное.

— Помолчим? — не выдержав, спросила она.

— Привет, — сказал я и улыбнулся. — Вкусно пахнет. Готовишь что-то?

— Что-то готовлю, — равнодушно ответила Крыса. — Но гостей я не ждала.

— Да мы и так сытые, — буркнул Обуза.

Крыса хмыкнула и смерила его насмешливым взглядом. Да, парнишка прозвучал неубедительно, не хватало лишь жалобного урчания желудка. Соблазнительный запах манил, и это мешало здраво мыслить.

— Так что вы здесь делаете? — повторила она свой вопрос.

Я собрался и спросил, указав на комнату девушки:

— Может, внутри поговорим?

Сделал шаг вперед, но перед моим носом взметнулась рука и с хлопком ударила о дверной косяк. Крыса закрыла проход в комнату. Я обернулся на девушку и наткнулся на ее холодный взгляд. Чуть приблизив лицо, она опасно прошептала:

— Тебя не приглашали. Нормы не для тебя, герой? Здесь говори. Чужаков у себя видеть не хочу.

М-да, разговор не задался с самого начала. Жаль.

Я выдохнул и сделал шаг назад. Раз Крыска так любит личное пространство, то злить ее не будем. На удивление, и Обуза молчал. Видимо, он того же мнения.

— Ты же про рейд в Вязники знаешь? Роман Игнатьевич говорил? Ты с нами идешь.

Она молчала, прожигая меня взглядом. Да, говорю очевидные вещи, но могла бы и лицо попроще сделать! Нет, все ж характер у нее – то еще дерьмо!

— Ну, вот, завтра выходим, — сказал я.

— Все?

Она сложила руки на груди и выгнула бровь. По глазам вижу вопрос: «И ради этого пришел и потревожил?» Да, черт возьми, вот так задачка – поладить с этой бестией. Одним взглядом выбешивает!

— Нет, не все, — пытаясь сдержать раздражение, ответил я. — Через час сбор у Николая в комнате. Нужно рейд спланировать, мелочи обсудить, обмозговать все. Вещи собрать. Вот пришли предупредить тебя, позвать. Через час – ждем.

— Предупредили. Позвали, — все также равнодушно сказала она и захлопнула дверь прямо перед нашими носами.

— Ха! — хмыкнул Обуза, когда мы остались в коридоре совсем одни. — И что это было?

— Ты меня спрашиваешь?

Пацан пожал плечами и добавил:

— Кошмарная! Ну и характер!

— Взбалмошная! Говорю же – себе на уме, — добавил я и тут же прикрыл рот: шагов Крысы-то я не слышал. Вдруг она у двери стоит и подслушивает? Твою мать! — Ладно, пошли.

Мы направились обратно, бесцельно побродили по бункеру, выгадывая время и, вскоре, направились в жилую зону. На всех ярусах кипела дневная работа, народу в коридорах было много, и встречные лесовики нет-нет да и бросали на нас с пацаном заинтересованные взгляды. Это что получается, мы местными знаменитостями стали? Или лесовики так косо на всех чужаков смотрят? Хотя, мне-то какая разница.

Добравшись до жилой зоны, мы свернули в общий проход, отыскали комнату Николая и без стука вошли внутрь. Прямо посреди комнаты стояли полупустые рюкзаки, потертый АК-74, а рядом на столе лежал пистолет-пулемет ОЦ-1. На стуле сидел Обрез и сокрушенно качал головой. Рядом, отвернувшись к стене и скрестив руки на груди, стоял Николай.

Я замер, а внутри все похолодело? Случилось что ли чего?

— Обрез? — настороженно спросил я.

Мужчина лишь обреченно махнул рукой и откинулся на спинку расшатанного стула.

— Что стряслось?

— Да сам посмотри, — бросил Обрез. — Посмотри-посмотри, сколько нам «всего» выделили для рейда.

Я медленно подошел к рюкзакам и поочередно открыл каждый из них. Окинул взглядом оружие и обреченно плюхнулся на пол. Вот так да! Вот так снабдили всем необходимым! Один бинокль на всех, по два набора сухпайков, всего несколько банок с тушенкой и патроны. Совсем мизер: упаковка 9х18 для ОЦ-1, два магазина для моего «Винтореза» и штук шестьдесят 5.45х39 для АК-74.

Непроизвольно рассмеялся, нервно и истерично, сказал:

— Серьезно? Да вы издеваетесь что ли?

— Смех, да и только, — поддержал меня Обрез.

— Коль, вы хоть понимаете, куда мы идем? Это не пешая прогулка вдоль Леса. В Вязниках с таким запасом делать нечего.

Николай долго молчал и не решался повернуться к нам. Видно, что он тоже был не доволен таким раскладом. То-то же, жизни-то наши общие! Лесовик вдруг повернулся, и я заметил на его лице целую палитру эмоций: от раздражения до смирения. Думается мне, разделял Колька наше негодование и понимал, что дельце пахнет жаренным, да ничего толком предпринять не мог.

Он быстро справился с собой и спокойно сказал:

— Решение принимал не я. От меня вообще мало, что зависело в этом вопросе. Но я старался, Сергей, поверьте. Михаил Павлович не даст соврать. С кладовщиком поругались, но у него распоряжение, можно понять, чем руководствуется. И распоряжение лично от Романа Игнатьевича. Мы ничего не сможем сделать, такие правила.

— Так надо идти к нему и все объяснять! — вспылил я.

— Думаешь, он не понимает, Сереж? — тихо спросил Обрез. — Я сам лично бумагу подписанную у кладовщика видел. Он и так нам больше нормы выдал.

Я обреченно застонал и отвернулся. Приехали! И сразу в дерьмо наступили. Вот ведь, а! С таким запасом в Вязники идти – самоубийство. Лучше обменять все это на веревку, в Лес выйти и повеситься на первом же суку. Проще будет, и не так мучительно.

Катастрофа, самая настоящая! Так мы не выживем… Если только…

От внезапной мысли я почувствовал возбуждение. Я чуть не подпрыгнул от радости и не хлопнул в ладоши. Есть же схрон! Перед отъездом в Вязники я оставил свой схрон с припасами Вывесу. Лезть в поселок опасно, но это лучше, чем переть в город с парой пуль в кармане. У нас был шанс выжить, только бы пробраться в место, которое так долго я называл своим домом. У нас там есть все необходимое: патроны, еда, оружие, противогазы, одежда… Нужно лишь забрать, и время пришло!

Вот только есть проблема: поселок захвачен бойцами «Армии Нового Дня». И жив ли сам Вывес? Кровь из носа, но я должен добраться до поселка и забрать свое!

Глава 2

От невеселых мыслей меня отвлек робкий стук в дверь. Как будто кошка поскреблась и затихла с обратной стороны. Мы вчетвером обернулись к входу и затихли. Стук повторился.

— Да, — сказал Николай. — Не заперто.

Дверь медленно приоткрылась, и в образовавшейся щели появилась голова. Парень, чуть старше двадцати. Румяные щеки, гладкая ухоженная кожа даже без намека на щетину, щенячьи доверчивые глаза и прилизанные волосы.

Незнакомец приоткрыл дверь пошире, шагнул за порог и смущенно опустил голову. Сказал тихим несмелым голоском:

— Здравствуйте, извините за опоздание! Разрешите войти?

Николай открыл рот, но его перебил Обуза:

— Да вроде вошел уже.

Иван кинул озадаченный взгляд на пацана, посмотрел на Николая и стыдливо разрумянился. Колкие слова Ильи его окончательно смутили.

— Здравствуйте, Иван. Вы как раз вовремя, — коротко бросил лесовик.

— Здравствуйте, — еще раз повторил парень и посмотрел себе под ноги — Меня зовут Иван. Я – сын Льва Яковлевича. Определен в команду, как ученый. Хотел бы и со всеми познакомиться.

Иван глянул на меня и Обузу, но Илья и тут вставил свое слово:

— Хотел бы? Так знакомься!

Обрез прыснул в кулак, да и сам Обуза заулыбался, а Иван смутился еще больше и замер у входа. Я, сдерживая, улыбку, пихнул напарника в бок. Достаточно с этого ученого мужа подколов, а то сердце не выдержит, вон как лицо побагровело! Иван явно шуток не понимал, надо брать дело в свои руки.

Я встал с пола, подошел к Ивану, протянул руку и серьезно сказал:

— Сергей. Для своих – Мех. Здорова!

— Мех? — уточнил Иван.

— Кличка, — ответил я. — Механик я.

Сын Льва Яковлевича настороженно глянул на меня, опустил взгляд на мою руку и, поколебавшись, поздоровался. М-да, слабенько. С такой силой разве что комаров отгонять. Но вслух я ничего не сказал, наоборот: добродушно улыбнулся, хлопнул парня по плечу и доверительно добавил:

— Что ж, Иван, добро пожаловать в команду!

Парень расплылся в довольной улыбке и еще ярче зарделся. Ну, вот, вроде расслабился!

Иван прошагал в центр комнаты и поочередно поздоровался с Обрезом и Обузой. Николаю он приветственно кивнул и уселся на краешек кровати. Как примерный мальчик свел колени, плотно прижал ступни друг к другу, поставил рядом кейс с символом «G» на крышке.

А меня аж холодный пот прошиб.

Я, не отрываясь, пялился на кейс, который принес с собой Иван. Мне уже доводилось видеть такой! Откуда он у молодого лесовика?! Эта мысль занозой впилась в мозг.

— Иван, откуда у тебя этот кейс?

Все, в том числе и сын Льва Яковлевича, с недоумением уставились на меня.

— Откуда? — повторил я свой вопрос.

— Ну, — начал Иван, — Это стандартная тара корпорации «Green». Они сами производили для себя упаковку, поэтому их кейсы похожи. А вы что, видели уже такой раньше?

— Видел, — задумчиво бросил я.

— Ах, да! — хлопнул себя по лбу Иван. — Вы же сами такой в наш бункер принесли.

— Я не о том. Такой кейс мне довелось видеть и раньше. Пару недель назад я возвращался из рейда в свой поселок. Недалеко отсюда, рядом с границей Леса, на меня напали анархисты. И у них был именно такой кейс. Бандиты хотели мою машину забрать, но не успели. Их ваши перебили, а кейс забрали. И он был именно таким, как у тебя.

Иван почесал переносицу и задумчиво сказал:

— Да, случай такой и вправду был. Примерно, пару недель назад. Наши ученые возвращались с окраины Леса, но вдруг напали бандиты и отобрали кейс с собранными образцами. Увы, коллегам тогда выжить не удалось, но повезло, что на границе Леса дежурил отряд дозорных. Они как раз должны были встретить ученых. Вот и среагировали оперативно. Перебили анархистов, а кейс в лабораторию вернули…

Иван замолчал, тяжело вздохнул, а потом добавил:

— Жаль, толку никакого. Сыворотку мы так и не…

Молодой лесовик осекся и опустил взгляд в пол.

Понимаю. Уже в курсе о проблемах бункера, Роман Игнатьевич рассказал. Да и я сам приложил к этому руку. Но, как уже сто раз повторял себе ранее, ни о чем не жалею. И жалеть не буду.

— Вань, слушай, а тебе-то зачем такой кейс? — на всякий случай уточнил я.

— Как зачем? — искренне удивился Иван. — Для сбора редких образцов, конечно же! Мы ведь в Вязники идем, верно?

— Именно, — нахмурился я.

— Вот, — улыбнулся парень. — Я получил распоряжение собрать материал, так как первый, кто туда за столько лет направляется…

Иван в очередной раз осекся и покраснел, но тут же поправился:

— Это моя прямая обязанность – собирать важные материалы. Образцы измененных растений, их выделения, смолы и яды.

Лес всемогущий! Я аж глаза закатил. Прямая обязанность? Да вы что, издеваетесь надо мной?! Мы в Вязники идем, и там не место для прогулок. Тем более – не место для сбора образцов! Вокруг таилась смерть: аномалии, мутанты, хищные растения и… О монстре думать не хотелось, но мысли сами направили меня в эту сторону. Да уж, свезло, так свезло. Теперь еще и за этим ботаном присматривать! Не было печали, да аномалии подкачали.

Вслух это я сказать не успел, так как дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась она…

Крыса собралась быстро. Она стояла при полном параде: в черной форме, которую мне уже доводилось видеть во время ее миссии. В ножнах я заметил торчащие рукояти – два клинка как всегда при ней.

Девушка окинула нас холодным взглядом и, не дожидаясь приглашения, мягким шагом прошла в центр комнаты Николая. Без лишних слов взяла стул, придвинула его к себе, развернула и уселась сверху, положив руки на спинку.

— И это вы так собираетесь? — хмыкнула она, кивнув на разобранное оружие на столе и валявшиеся рядом патроны.

Тишина.

Все уставились на гостью и даже слова не могли проронить, а она все так же с осуждением смотрела на нас.

— Тогда чего звали? — спросила девушка. — Я спешила, думала, вы собрались и уже план обсуждаете. А застала кислые лица. Работать не ваш конек?

Она многозначительно изогнула бровь и глянула на меня. Заметила мое недовольное лицо и усмехнулась. Играла на струнках души и совсем не боялась реакции окружавших ее людей. Развлекалась. Нет, не Крыса она, кошка. Точно, кошка!

— Ну, привет-привет, — весело сказал Обрез. Похоже, он заметил недобрый взгляд Крысы в мою сторону и решил уладить этот момент. — Без женской руки сборы не сборы. Подсобишь?

Вдруг Крыса бросила подозрительно долгий взгляд на Обреза. Глаза девушки сузились, ноздри затрепетали, а губы дрогнули в презрительной усмешке. Будто узнала Обреза или заподозрила в чем-то. И все никак не могла отвести от него яростного взгляда.

Крыса скривилась и скептически хмыкнула:

— Вам? Подсобить? Вам и помогать не надо. Такие сами забирают все, что им нужно.

— Чего? — опешил Обрез.

— Обожаю, когда люди недоумевают и пытаются удержаться за маску, которой скрывают свое ужасное лицо и гнилую душу! – недобро прошептала Крыса.

Правой рукой она выхватила из ножен один из кинжалов и направила острым концом в сторону Обреза. Я испугался не на шутку. Кто знает, что придет в голову этой дурной!

Обрез метнул испепеляющий взгляд на девушку, прикрыл глаза и вздохнул.

— Вообще-то мы тут план собрались обсудить, — попытался сгладить острые углы Обрез. — И раз все в сборе, предлагаю начать.

— Зачем вам план? — усмехнулась Крыса, но в глазах не было ни намека на веселье. Она как затаившийся зверь перед броском, следила за Обрезом и крутила в руках кинжал. — Пойди и подомни всех под себя! Вы же это умеете.

— Кто – «вы»?! — все-таки не выдержал он.

— Такие, как ты, вояка. Я вас сразу чую. Насквозь вижу и на дух не переношу.

— Послушай, девочка! — тут же вспылил Обрез. — Когда ты еще была с горошину, я уже… делал дела по-хорошему.

— Расскажи нам сказ о своей прекрасной жизни, вояка. Чтобы детки послушали и узнали, какой ты человек.

Крыса игриво улыбнулась. Изводила Обреза, без страха глядела ему в глаза и постукивала пальцами по лезвию клинка. Будто и впрямь знала что-то из ряда вон выходящее, видела то, что не увидел я за все прожитые рядом с ним годы. Хотелось мне заступиться за дорогого человека, но я молчал. Ждал, когда это сделает сам Обрез, ведь ему скрывать нечего. Но Обрез молчал, скрежетал зубами от злости и волком глядел на нее. Не пытался оправдаться, что-то объяснить, и мне стало не по себе. Не молчи же, Обрез!

Я явственно почувствовал негодование Ильи, сидевшего рядом, но… Будто бы Обуза злился, но не мог проявить это чувство. Очень странно, что с ним такое? Раньше Обуза никогда себя не сдерживал.

— Ты на мне военную форму видишь? — вдруг спросил Обрез. — Или нашивку «Армии Нового Дня», а? Я такой же военный, как ты – невинное создание.

— Военные бывшими не бывают, — тихо сказала Крыса, но все услышали ее слова. — Кого ты хочешь обмануть?

— Я никого не обманываю! — отрезал Обрез.

— Как же, — ухмыльнулась девушка.

В этот момент даже Обуза опешил. Я растерянно глядел на Обреза и ничего не понимал. Военный? Не может этого быть! Крыса окончательно сошла с ума?

Иван, поерзав на краю кровати, опустил глаза, шаркнул носком ботинка по полу и вдруг тихо сказал:

— Чего вы… эм-м-м… Крыса, на Михаила Павловича так взъелись? Он же вам все объяснил. Да и он старше вас. С ним уважительнее общаться надо.

Девушка медленно обернулась к Ивану и глянула на него как на назойливую муху. На губах ее появилась недобрая улыбка.

— Ивашка-умняшка осмелился со мной заговорить? Сиди и молча играйся со своим кейсом. В дела взрослых не лезь, понял?

Иван ничего не ответил, лишь поспешно опустил взгляд и покраснел до самых ушей.

В комнате повисло молчание. Напряженное и гнетущее. Вот и поговорили, вот и спланировали рейд! Дерьмо падальщиков! Да мы еще ни к чему даже не приступили, а уже переругались все вдрызг. Точнее, почти все. Николай, я и Обуза держали нейтралитет, не встревали. Не знаю, почему молчали лесовик и Илья, но я не хотел подливать масла в огонь. И так положение аховое, а тут еще и ругань. Нет уж, так не пойдет! Мне рейд вести, на мне вся ответственность, вот и приму ее. Сразу. Куй, как говорится, железо, не отходя от кассы. Обрез часто эту странную фразу повторял, а я, не зная значения всех слов, смысл все же, понимал.

— Знаете что? — заговорил я. — Видите эту комнату, эти стены?

Все посмотрели на меня. Даже Крыса заинтересовалась и села вполоборота ко мне.

— Видите! — продолжил я. — Так вот, все свои закидоны и дрязги оставьте тут. Мы в Вязники идем, ни куда-нибудь! И в таком рейде обойдитесь без ссор. Если вам, конечно, жить еще не надоело.

— И за взаимные подколки наказывать будешь, герой? — спросила Крыса.

— Подколки? Да какие уж тут подколки…

— Так что в Вязниках? — пропустив мои слова мимо ушей, она ловко перевела тему.

— Смерть, — отчеканил я. — Стоит только отвлечься, и все, можно даже могилу не копать. И уж тем более, если начать ругаться. Все члены рейда должны быть постоянно начеку, сосредоточенными. А действия – слаженными. Только так можно выжить, особенно большим отрядом.

— Как же вы выжили там? — Иван смотрел на меня, затаив дыхание.

— Это отдельная история, слишком длинная, а у нас не так много времени. Для начала надо спланировать рейд, а там, по ходу дела, всем расскажу и покажу… Да и не один я там выживал, — добавил я и кивнул на Илью, — мне вон напарник помогал. Один бы я не справился. Однозначно бы погиб.

Мне вспомнилось нападение баньши и то, как Обуза ловко вытащил меня практически из самых когтей твари. Я перевел взгляд на пацана, а тот смотрел на меня с благодарностью и уважением. Ясное дело, я лишь одной фразой повысил его репутацию в глазах присутствующих. Еще бы: бывалый рейдер выказывает уважение подростку и называет его своим напарником. Тут невольно зауважаешь.

— Да, — решительно сказал Обуза. — Я полностью поддерживаю Меха. Только сплоченной командой в Вязниках можно выжить. Иначе – никак. Я сам видел все ужасы города.

Все собравшиеся перевели внимательные взгляды с меня на Обузу и обратно, и молча принялись ждать. Видимо, моих дальнейших слов. Что ж, мне есть что сказать.

— Поэтому, — продолжил я, — все склоки забудьте. Теперь мы делаем одно дело, и только от нас зависит, выгорит ли оно, и выживем ли мы сами. А теперь давайте-ка накидаем план действий, продумаем маршрут.

Все члены рейда, став в миг серьезными, закивали. Труднее всех влиться в работу было Ивану, который то краснел, то бледнел, и постоянно путался. Часто отмалчивалась и Крыса. Одиночка, сразу видно, по взгляду. Такая же, как и я. Вот только разница в том, что я чувствую гнетущую ответственность, а вот ощущает ли то же самое она? Вопрос. Но по глазам вижу, что моими речами девушка ни капельки не прониклась и осталась при своем мнении. Чего же ей не хватает-то, а? Как вообще с ней взаимоотношения строить? Ума не приложу. Ладно, по ходу дела разберемся.

— Согласен, — тем временем кивнул Обрез. — Только тут и думать нечего. Из Леса выйдем и на север, к городу. Окольными путями. Чует мое сердце, что в округе военных больше, чем блох на шелудивой собаке.

— То-то и оно, — подтвердил я. — Надо путь с умом выбирать. По карте сориентируемся…

Я осекся и даже не договорил. Карту-то я как у Шардихи прикопал, так и благополучно забыл о ней. Теперь там и лежит, в земле гниет. Твою мать! Я аж по лбу себя хлопнул.

— Чего, Сереж? Вспомнил что-то? — спросил Обрез.

— Вспомнил, — разочарованно протянул я. — Карта-то у Шардихи осталась. Я ж когда к военным договариваться пошел, кейс сначала в траве спрятал на всякий случай, а рядом и карту закопал. Во избежание, так сказать. А как все закрутилось, так я про нее и забыл. Потом, сам помнишь, не до того стало. За картой вернуться у меня возможности не было.

— Да и Лес с ней, с картой твоей, — махнул рукой Обрез. — Все ты правильно сделал. Хорошо, что она военным не досталась, на ней ведь план города был отмечен, хоть и примерный, но все же.

— Хорошо-то хорошо, — еще больше нахмурился я, — да вот только как теперь маршрут строить?

— Да легко. Местность отсюда и до Вязников никакой не секрет. Ее все знают. Я и ты – в том числе. Да и сам город я помню. Ну, и вы с Обузой там побывали, южную окраину успели изучить.

Обуза кивнул. Да, все так. Что-то я об этом даже и не подумал.

— Но примерный маршрут все равно набросать стоит, — сказал Обрез. — Коль, у тебя бумага какая-нибудь есть? И карандаш.

Николай отошел от стены и принялся рыться в своем шкафчике. Наконец, он вытащил оттуда пожелтевший от времени лист бумаги и огрызок карандаша.

— Отлично, — воодушевился Обрез. — И так, прошу внимания.

Мужчина отчертил внизу листа волнистую линию и коряво подписал ее: «Лес». В верхнем краю Обрез поставил жирную точку и обозначил лишь одно слово: «Вязники».

— Мы – тут, — мужчина указал на Лес. — Выбираться будем другим маршрутом, не там где заходили. Николай, есть другая дорога?

— Есть, — коротко кивнул лесовик. — Покажу и проведу.

— Замечательно, — кивнул Обрез и послюнявил карандаш. Отметил на рисунке еще две точки и ткнул в первую из них. — Здесь – Шардиха. Мы тут с военными за кейс сцепились. Бойцов «Армии Нового Дня» вы перебили, но вот тут, — и Обрез ткнул в другую точку, — поселок, где жили мы с Сергеем. И его захватили военные. Понимаете, да?

Все молча кивнули. А чего тут непонятного-то? Расстояния между поселком, Шардихой и окраиной леса совсем небольшие. Меньше половины дня пути если пешком. А на транспорте и того быстрее.

— Понимаем, — за всех ответил Николай. — Военные слишком близко.

— В точку, — согласился Обрез. — И наверняка везде курсируют их патрули. Да что там – сто процентов. Они просто так от кейса не откажутся, не забудут о нем. Будут рыскать повсюду.

Обрез одной жирной линией перечеркнул точки на рисунке, обозначающие поселок и Шардиху, отложил карандаш и сказал:

— Этот маршрут для нас опасен. Поселок и мертвую деревню нам нужно обойти и держаться от них как можно дальше. Здесь военных будет больше всего.

Да, Обрез, все так, вот только ты ошибаешься на счет маршрута. Эта мысль зудела в мозгу с самого начала, но я не озвучивал ее и лишь ждал, когда Обрез закончит. А мужчина тем временем снова взялся за карандаш и провел извилистую линию от края Леса на север, к Вязникам. Уверенно сказал:

— Пойдем вот так. Вдоль Леса. Я этот маршрут знаю, да и Сергей – тоже. Правда там аномалий полно, да и мутанты встречаются. Но иного пути нет. Для нас главное, чтобы военные не засекли.

Никто возражений не имел, а я продолжал отмалчиваться, зная, что Обрез еще не закончил излагать мысли. Да и в первую очередь надо, все же с Вязниками определится.

— Далее, — продолжил мужчина. — В Вязники есть два входа. Оба нашли Сергей и Обуза. Первый – дыра в стене Леса, а второй большая канализационная труба. Она выходит из-под земли на западной окраине города, в безопасном месте за границей Леса. Так ведь, Сергей?

— Все верно, — кивнул я и сложил руки на груди. — Входа и выхода – два. И я считаю, что нужно входить через трубу. Так проще и безопаснее. Что скажешь, напарник?

— Согласен, — коротко ответил Илья, — по трубе – удобнее.

— Вот и отлично, — хлопнул по коленям Обрез.

— А что на счет самого города? — уточнил Николай. — Как будем двигаться?

— Ну, — развел руками Обрез. — Я Вязники знаю, только помню их еще не такими, как описывал Сергей. Двадцать лет назад, когда мы эвакуировались из города, Вязники еще не были настолько захвачены Лесом. А после этого я там больше ни разу и не был. Вот в чем вся штука. Расположение улиц и самой лаборатории помню, но что там теперь творится – не знаю. Одному Лесу ведомо, как там все заросло.

— Это точно, — подтвердил я. — По некоторым улицам невозможно пройти, так они заросли.

— Ну, еще ведь и мутанты могут помешать, — вставил Обуза. — Зомби те же самые. Не забывайте про это. Иногда нам приходилось перестраивать маршрут прямо на ходу.

— Вот о чем я и говорю, — сказал Обрез. — В самих Вязниках придется действовать по обстоятельствам. Но скажу сразу, что лаборатория на севере города. Получается, что нам придется пройти Вязники насквозь, и не важно, где мы войдем, через трубу или через дыру в стене Леса. Вот так-то!

В который раз уже повисла гнетущая тишина. Все задумчиво смотрели на карандашный набросок. Внезапно Крыса кашлянула и сказал:

— Ясно, что ясности никакой нет. Рискуем, шастаем по центру города, и отказываемся искать выход ближе к лаборатории?

— Другой информации у нас нет, как и плана. Обходить город – неблагодарное занятие, кто знает, что там ждет. Лучше пойти по уже проверенному маршруту, думаю, тут никто спорить не будет. В любом случае нам придется рисковать, но до города мы постараемся добраться без происшествий.

Обрез отложил карандаш и откинулся на спинку шаткого стула. Все, теперь он все сказал, и пришло время вклиниться мне. Я подался вперед, наклонился над куцым столиком, взял карандаш и еще раз перечеркнул линию, которой Обрез отрезал нам путь в Шардиху и поселок.

— Мы пойдем другим путем, — уверенно сказал я. — И сначала наведаемся в поселок.

— Сергей, ты с ума сошел! — вспылил Обрез. — Это ж самоубийство. Там военных полным-полно.

— Самоубийство – это в Вязники без припасов идти. Согласись? Много ли у нас еды? А патронов? Противогазы, Обрез? Есть ли они у нас? Кто знает, как долго мы пробудем в городе? Да и без средств защиты в Вязники соваться нельзя. Понимаешь? Понимаете?

Я окинул взглядом всех присутствующих.

— Понимаю, — устало выдохнул Обрез. — Прекрасно понимаю. Сам все время думал об этом. Да, нельзя нам в Вязники без защитных масок, без припасов. Вот только где их…

Внезапно Обрез засиял, как утреннее солнце, расплылся в улыбке и аж на стуле подскочил.

— Вот ведь дурак! Память как решето стала! У меня же в баре схрон остался. Там и противогазы, и запасы еды кое-какие, — вспомнил мужчина.

— Да и у меня схрон в поселке припрятан. С патронами и всякой мелочевкой необходимой. Как раз заберу. Ну и еще момент: мы с Обузой до города полтора дня добирались, и это на машине. Теперь представьте, сколько мы пешком идти будем! Представили? Так вот, без машины не пойдем. Сопрем транспорт и быстренько свалим в Вязники.

— «Ниву» свою вернуть хочешь? — догадался Обрез.

— Хочу, — кивнул я. — До зубовного скрежета хочу. Ты же помнишь, сколько я сил, времени и ресурсов в нее вбухал. Свое просто так не отдам.

— Ты думаешь, что она у военных?

— Уверен. Я ж ее недалеко от Шардихи спрятал, когда с кейсом вернулся. Вояки ее точно нашли. Как пить дать.

— Рискованно, — заключил Николай.

— А я с Мехом полностью согласен, — поддержал меня Обуза. — Город – слишком опасное место, чтобы по нему без противогазов и припасов разгуливать. Да и на машине мы быстрее будем, маневреннее.

— И все равно – очень опасно, — настаивал Николай.

— А мы все тихо сделаем, — хитро улыбнулся Илья. — Разживемся всем необходимым и тихонько свалим.

Я заметил, что Крыса подалась вперед и с улыбкой наблюдала за Обузой. В ее глазах мелькнул огонек интереса. Видимо, план парнишки пришелся ей по душе.

— Противогазы нужны, — продолжил Обрез. — Кто знает, какую гадость встретим. Тут и иммунитет к зомби-спорам может не помочь.

— Опасно настолько отклоняться от маршрута, — поддержал Николая Иван. Он все это время молчал и слушал наш спор, но все же решился высказаться. — Нужно бы переговорить с отцом и Романом Игнатьевичем…

Он резко замолчал, так как Крыса кинула свой кинжал, и он воткнулся в деревянную спинку кровати, пролетев в сантиметре от уха молодого ученого. Иван поперхнулся, побледнел и закашлялся. Я так и знал, что кинжал у нее рано или поздно из руки выскользнет!

Крыса вздернула носик, когда все обернулись к ней.

— Без оружия идти в город монстров смысла нет. Поддерживаю пришлых, нужно к их схронам, раз так хотят.

— Уверена? — спросил Николай. Он был спокоен, будто девушка только что не продырявила ему мебель своим оружием. — Мы рискуем.

— Так или иначе рискуем. Думаю, наши понимали, на что нас посылали. Особенно, когда выдавали «это».

Она кинула взгляд на жалкие запасы, которые мы так и не удосужились убрать в сумки. Николай вдруг кивнул. Что, и все? Так легко его переубедили слова взбалмошной девчонки?

Но слова Крысы подействовали магически. Даже Иван притих, тоже смирившись с нашим решением. Девушка глянула на меня и обожгла серьезным взглядом. Такое чувство, что это не мы с Обрезом диктуем правила, а она веревки вьет.

— Ведите нас, — сказала Крыса и подмигнула Обузе. — Разживемся необходимым и свалим. Тихо-тихо.

Илья не смог скрыть улыбки.

— Решено, — сказал Обрез и стукнул кулаком по столу, — сначала идем в поселок, забираем припасы, крадем машину и отправляемся в Вязники. Маршрут и точки входа – те же.

Да! И хоть я ликовал, внутри такая дрожь началась, что хоть в аномалию прыгай, и то лучше будет. Лес всемогущий! Подумать только, сами идем к военным! Вот только другого пути у нас нет, а этот – самый безопасный.

Теперь у нас появился хоть и призрачный, но шанс выжить!

Глава 3

На поверхности нас уже ждали молчаливые бойцы лесовиков. Отряд дежурных был наготове. Видимо получили распоряжение от Льва Яковлевича.

Николай о чем-то тихо перешептывался со старшим смены, иногда жестикулировал и что-то объяснял на пальцах. Наконец дежурный понял Николая, кивнул и направился к большому металлическому шкафу, установленному в углу бетонной коробки. Лесовик неторопливо открыл двери, окинул наш отряд холодным взглядом и отошел в сторону. С таким лицом, будто делал самую большую ошибку в своей жизни. Отдавал нам наше же оружие. И если АКМ достался Обрезу от военных в качестве трофея, то за свой «Винторез» я заплатил честную цену. Пусть и тому же Обрезу, но факт сделки был. И теперь мне делают одолжение!

Лесовики, и этим все сказано!

Высокомерные типы. И Николай ничем от них не отличался. Если б не наш совместный рейд, он наверняка продолжил смотреть на нас свысока своим надменным взглядом.

Я улыбнулся своим мыслям: ничего, Коля, в Вязниках ты по-другому запоешь. И тут же отмахнулся от этих размышлений. Не факт. Совсем не факт. Ведь мужчина и так живет в самом опасном месте на Земле! В Лесу. И наверняка повидал всякого. Хотя, с другой стороны, я ведь не знал, насколько далеко в Лес углублялся Николай. Может он лишь по окраинам ходил, да на блокпосту дежурил? Вот только не похож он на тыловую крысу, не похож! Да и против военных операцию у Шардихи вон как грамотно провел. В общем, поживем – увидим, что за фрукт этот Николай.

Обрез тем временем, подошел к открытому шкафу и забрал оттуда свой трофейный АКМ. Я не остался в стороне и, не обращая внимания на лесовиков, неторопливо взял со стойки «Винторез». Любовно оглядел винтовку, погладил по стволу и закинул на спину. Оружие, с которым рейдер выжил во многих передрягах, становится талисманом. Так бывалые говорили, а я мотал на ус с самого детства, постигая все тонкости рейдерства. Вот и прижилось суеверие.

— Готовы? — спросил Николай и, не дожидаясь ответа, повернулся к лесовикам: — Открывайте, выходим.

— Выходят! Чисто? — спросил старший смены.

Один из бойцов, который наблюдал за обстановкой снаружи, ответил:

— Чисто. Выпускаю!

Лесовик спустился к массивной двери и занялся множеством замков. Наконец, когда металлическая створка отъехала в сторону, боец отошел в сторону, освобождая нам путь.

— Ну, двинули, — выдохнул я. — Обрез, благослови хоть на дело, а то совсем тоска.

— Лес благословит, — отмахнулся мужчина и нервно усмехнулся.

А я так и вообще в голос рассмеялся. Оценил шутку. А вот лесовики явно остались не в восторге. Вон как скривились. Из всех – только Крыса не выказала эмоций, бесстрастно пройдя мимо нас.

Забрав оружие и распрощавшись с лесовиками, мы вышли наружу. В Лес. И сразу же выстроились на небольшой поляне. Николай поднял руку со сжатым кулаком кверху, привлекая наше внимание, и сказал:

— Прошу внимания. Пару слов по поводу маршрута.

— Давай, Коль, — вклинился Обрез. — Лес – твоя водчина. Ты маршрут знаешь, тебе и карты в руки. Веди.

Николай кивнул Обрезу и продолжил:

— Как уже говорили вчера на совете – из Леса будем выбираться другим маршрутом. Пойдем на северо-восток до окраины, потом свернем на север и будем двигаться вдоль края. Идти примерно десять километров.

— А раньше выхода из Леса нет? — уточнил я.

— Нет, Сергей. На всей протяженности Лес – непроходимая стена.

— А, примерно как Вязниках, — сказал Обуза.

— Наверно, — ответил Николай. — Я поведу отряд. Порядок следующий: за мной идет Иван, потом Сергей, Илья и Михаил Павлович, замыкает – Крыса. С маршрута не отклоняться. В первую очередь это касается пришлых.

Николай кивнул на нашу троицу и добавил:

— Если заметили или услышали что-то странное – не паникуйте. Сразу сообщайте мне. Если нужно остановиться или… отойти по нужде – предупреждайте. И не шумите. Все. Выдвинулись.

— Ну, пошли что ли! — вздохнула Крыса и подтолкнула вперед Ивана.

Построившись в том порядке, какой озвучил лесовик, мы бодро зашагали через заросли. Николай уверенно вел нас вперед, умело обходил аномалии и все трудно проходимые места. А мы молча следовали за ним. Пока шли, я решил заняться делом. Проверил и еще раз осмотрел «Винторез». Убедившись, что с винтовкой все в порядке, принялся набивать пустой магазин патронами, что так «щедро» нам выделили лесовики.

Вскоре со мной поравнялся Обуза и шепотом спросил:

— Мех, а почему ты над словами Обреза засмеялся?

— Ну, понимаешь, брат, рейдерство – наука сложная и хитрая. И в тоже время простая, как твои шнурки на ботинках. И то, что Лес благословит, значит – на все воля случая. Удача. Лесу-то плевать ведь на нас, мы для него букашки, не больше. Так что сами. Все сами.

— И ты так спокоен? — удивился Илья. — Смирился?

— Нет, конечно, — шепотом ответил я. — И не смирюсь никогда. Пока силы есть, буду за жизнь цепляться. Хоть зубами.

Обуза задумчиво кивнул и вдруг спросил:

— А меня… научишь?

— Чему? — удивился я. — Ты и сам за жизнь цепляться умеешь.

— Я не про то, — ответил Илья. — Рейдерству научишь?

— Конечно! — Я хлопнул пацана по плечу. — Ты мой напарник, и теперь без обучения никуда. Только без фанатизма. Часто я этим заниматься не смогу, сам понимаешь.

— Понимаю, рейд сложный, нам бы в первую очередь выжить. Но я буду за тобой наблюдать, запоминать и делать как ты. Можно? Я быстро учусь.

Я с уважением глянул на Обузу. Смышленый, не ошибся я в нем. И цепкий, деловой. От такого будет прок. Хороший рейдер выйдет, даже не сомневаюсь. С пониманием пацан.

— Не можно, а нужно, — ответил я. — Самое главное для рейдера – уметь смотреть, наблюдать и подмечать суть. Как вникнешь в тонкости, до остального сам дойдешь. Все просто.

Илья искренне улыбнулся мне, а глаза его загорелись. Будет, будет толк из него! Смену рощу.

Я улыбнулся. Почему-то эта мысль меня развеселила. Я обернулся и глянул на удаляющийся бункер, который постепенно исчезал с глаз за деревьями. Как вдруг заметил взгляд. Крыса с интересом глядела на нас с Обузой. Заметив, что я смотрю на нее, быстро отвернулась и надменно вскинула голову.

Илья тоже заметил взгляд девушки, повернулся ко мне и тихо сказал:

— Странная эта Крыса.

— Я заметил.

— Не доверяю ей. Разве можно девушку Крысой звать? Это ж не имя вовсе! Мне кажется, с ней будут проблемы.

— Взбалмошная, — в который раз уже упомянул я. — А ты не переживай, разберемся. Притремся друг к другу еще. Общее же дело делаем. И я уверен, что она это тоже прекрасно понимает.

— Ага, и продолжает на всех волком смотреть! Ивана чуть ножом не продырявила, на Обреза рычит. На тебя опять же взгляды странные бросает.

— Ну, хоть ты ей, похоже, приглянулся. Вон как твой план поддержала.

Обуза покраснел до ушей и смущенно опустил взгляд. Не ответив, он занял место в отряде за моей спиной.

А я задумался. Крепко так и надолго. В голове сейчас металась лишь одна мысль: «Вязники!». Вот ведь попал. Снова этот город. И то, что нам с Обузой повезло выжить там в первый раз, еще ни о чем не говорило. Да и везение-то было частичным. Кейс смогли вынести, а вот сыворотку ценную не уберегли. И тут только моя вина. Целиком и полностью. Зачем я пошел на переговоры к военным в Шардиху? Не сглупи я так, и ничего бы не случилось. Обуза сказал, что я мертв, кейс в Вязниках, и так бы он и не всплыл. Не напали бы лесовики, Обуза не наглотался спор. Вот только погиб бы Обрез…

Нет! Что сделано, то сделано, да и не знал я всего расклада, информации не было вообще. Я и Обузу понимаю, он меня подставлять не хотел, поэтому и улизнул тихо, чтобы все достоверно выглядело. И, наверное, думал, что я догадаюсь свалить, когда весь расклад своими глазами увижу.

Не догадался, не свалил. Сделал все по-своему, а теперь сам расхлебываю. Я спас своих друзей, а остальное… С остальным я разберусь! И в первую очередь нужно разобраться со своим новым отрядом. Ведь сидит у меня в мозгу недоверие. Сидит и сверлит голову каждую минуту.

Я ведь всегда одиночкой был, всегда сам за себя отвечал, и в рейдах доверял только себе. И никому больше. Теперь же на мне целый отряд, и за пределами Леса я за всех в ответе. Если нас постигнет неудача, виноват буду только я. Если попадемся военным – моя вина. Если кто-то погибнет…

Ответственность! Я не могу подвести отряд. Просто не имею на это право.

Одно радует: кое-кому я, все же, могу доверять: Обрез и Обуза. Вот уж в ком я точно не сомневаюсь. Эти всегда поддержат и помогут. К остальным же буду присматриваться. От каждого из них можно ожидать чего угодно. Поэтому придется неустанно бдеть и ежеминутно быть начеку. И хорошо, что мы еще не у Вязников, а у меня есть время разобраться.

Примерно через пару часов мы уже отмахали приличное расстояние. Вскоре Николай остановился, сверился с какими-то ориентирами, известными лишь ему, и повел нас строго на север. Значит, мы уже совсем близко к окраине.

Я завертел головой, присмотрелся к плотной стене перекрученных деревьев и кустов, но просвета так и не заметил. Да, место похоже на непроходимую стену Леса вдоль Вязников. И аномалий полно вокруг: вон, скопление «Споровых кочек», а недалеко – «Зыбун». Чаще обычного стали попадаться «Ульи» и «Корни». Но Николай ловко вел нас безопасным маршрутом.

А еще через пару километров ставший уже привычным Лес вдруг изменился. Заметно потемнело. Накатила духота и сонливость, а воздух стал густым и вязким. Николай запетлял как кролик, и мне показалось, что он ищет нормальный проход через этот тягучий кисель. Странно, но я чуть не засмеялся вслух, такими нелепыми мне показались действия лесовика…

Вот только с кем он там все шепчется? Шепот явственный, но ничего не понять. Вот ведь! Это что ж, рядом с ним Иван? Что-то тихо обсуждал с Николаем. Шептал на ухо бойцу, наверное, о нас. Тот еще жук, скрытный, как и все лесовики!

Я моргнул, а Иван уже спокойненько идет передо мной, будто и не подходил к Николаю. Это что еще за чертовщина? Но шепот не пропал. Так кто же тогда шепчется?! Обуза с Обрезом? А мне не говорят! Быть не может, только не они! Чего там обсуждают такого интересного?

Обернувшись, я бросил подозрительный взгляд на товарищей. Но они шли на расстоянии друг от друга, и что-то бормотали себе под нос, явно друг с другом не сговариваясь.

Кто? Кто это шепчет? Крыса…

Крыса! Конечно, больше некому! Скрытная тихушница! Так и знал, что она задумала какую-то пакость.

Я окинул взглядом отряд и вдруг понял, что каждый что-то шептал, будто сам с собой беседу вел. Они вдруг поникли и, еле переставляя ноги, плелись друг за другом, как нас и расставил Николай. Прошли всего ничего и уже устали?

Я широко зевнул, прикрыл ставшие вмиг тяжелыми веки и еле-еле поднял их обратно. Вслушался.

— Тяжело… — выдохнул вдруг Иван. — Как тяжело его тащить. Этот кейс. Кто бы только знал. Они меня все так…

— И ведь не краснеет, — шипела Крыса. — Врет и не краснеет. Каждый вояка – тварь! Других не встречала. И я бы…

Как же спать-то хочется…

— Водилы когда из-за руля вылезают, зачем по колесу пинают? — бухтел Обрез. — Колеса-то новые! А это у дурней яйца к ноге… прилипают…

—… достали! Иван то, Иван се. Иван, ты мало старался, — хныкал ученый. — А я… Я…

Я различил и голос своего напарника: Обуза говорил громче остальных. Он обещал, что больше так не будет, и принесет все, что она попросит, только бы остаться рядом. Кто «она» я так и не смог разобрать, потому что на несколько секунд уснул. Или вовсе не секунд?

Дернувшись как от мощного толчка, я встрепенулся, открыл глаза и понял, что мы все так же идем по Лесу, вот только уже не понятно в какую сторону.

Как так вышло, что мы заблудились? Или это не мы, а кто-то нас за нос водит?

Неужто в лапы лешего угодили?! Надо что-то громкое сделать, но что? Рот не открыть, не крикнуть. Связки сковало, пикнуть даже не могу! Нужен резкий оглушающий звук, чтоб пелену согнать. Пока я еще в себе, могу что-то сделать.

Вязкая полудрема накатила с новой силой. Я напрягся и попытался дотянуться до «Винтореза». Нет, никак, не достану, руки слишком тяжелые, совсем не слушаются. А вот ноги, удивительно, шагают. Правда, как мне казалось, совсем не в ту сторону.

Сука! Крутит нами, как неразумными, вертит! А хочет он нас завести поближе к своему логову. Тварь! Матерый. С людьми дело имел, знает, что громче всего шумит и не дает мне до винтовки дотянуться. Гнида!

Я сделал еще одну попытку достать «Винторез». На грани сил, аж суставы захрустели и связки затрещали. Плечо прострелило болью, и я бросил это занятие.

Твою мать! Еще и забрели непонятно куда. И вроде голова соображает, но с телом справиться не может. Не слушается оно, живет своей жизнью.

Внезапное чавканье под ногами заставило сердце остановиться. Прямо перед нами раскинулось болото, а мы всем отрядом шли прямиком в топь! Дерьмо! Сейчас все тут и потонем…

Оглушительный выстрел разорвал повисшую тишину. Сон как рукой сняло. Я тут же встрепенулся и закрутил головой. На краю болота стоял Николай со вскинутым автоматом. Лесовик еще раз выстрелил, но оружия не опустил, быстро осмотрелся и отскочил к ближайшему дереву. Я последовал примеру Николая и быстро шмыгнул в укрытие, высматривая коварного противника.

Остальные без сил повалились на землю.

— Что происходит? — крикнул пришедший в себя Обуза.

— Леший! — бросил я. — Подъем, подъем! Все в укрытие! Держитесь ближе к Николаю или ко мне.

— Быстрее! — приказал Николай. — Ничего еще не закончилось. Леший теперь не отстанет!

— Коль, твоя сторона – та, — указал я лесовику. — Прикрывай. А я справа. Тут он где-то. Рядом совсем. Между нами.

Бегло осмотревшись и убедившись, что весь отряд спрятался за деревьями, я двинулся по дуге вдоль края болота. Благо аномалий поблизости не видно. Да и леший не дурак, чтобы селиться в опасном для себя месте.

Вот только сместился я зря.

Внезапно, с треском ломая ближайшие кусты, на поляну выскочил карлик с жуткой звериной мордой. Полоснул воздух массивными лапами с длинными когтями-кинжалами. Я среагировал мгновенно: метнулся к ближайшему дереву, припал на одно колено и выстрелил. Вот только монстра там уже не было.

Леший молниеносно сместился в сторону и оказался рядом с укрытием, где прятались товарищи. Николай так же пальнул по монстру, но безрезультатно. Слишком шустрый. Придется действовать по-другому и загонять…

Вдруг из кустов выскочила Крыса, метнулась к лешему и напала на него со спины. Как всегда неожиданно и бесшумно. Именно поэтому монстр и не успел среагировать сразу. Она резанула его клинками по спине и тут же отскочила назад. Леший резко крутанулся и полоснул воздух ужасающими когтями. Крыса выгнулась, пропуская смертельный удар над собой, одним ловким движением сместилась влево и снова ударила мутанта. На этот раз обоими клинками она рассекла бок твари. Леший оглушительно взвыл, заверещал и закрутился как заведенный. А Крыса быстро отскочила назад. Она дала мне еще один шанс…

Я стрельнул, но не попал. Промахнулся и Николай. Я снова прицелился, но в следующее мгновение на помощь Крысе из своего укрытия выскочил Обуза. Он выхватил свой нож и бросился на мутанта. Пока леший отвлекся на девушку, Илья с размаху вонзил нож в спину монстра.

А я все так же сидел в своем укрытии, прильнув к прицелу, и не решался выстрелить еще раз. Мог ведь своих задеть. Слишком они близко к лешему. Очень тесный контакт.

Тут Крыса совершила молниеносный финт: крутанулась, минуя очередной удар лешего, одним махом перескочила монстра, очутилась за его спиной и вонзила оба клинка в массивную шею. Мутант заверещал, задергался и неуклюже развернулся к девушке, но та уже метнулась назад и оттолкнула Обузу в сторону.

Момент!

Я выстрелил. Пуля достигла цели. Прошила насквозь голову монстра. Поддержал огнем и Николай. Тварь заваливалась вперед, заливая бурой жижей траву.

Все стихло.

Мы с Николаем все держали лешего под прицелом. На всякий случай, вдруг встанет. Обуза отвернулся от мутанта и взглянул на Крысу. Девушка сидела рядом и, не моргая, следила за страшным врагом. Но леший не двигался. Тогда Крыса поднялась на ноги и подошла к монстру. Не осторожничая, выдернула из его шеи клинки и вытерла их об траву.

Из-за ближайшего дерева выглянули Обрез и Иван. Послышались вздохи облегчения. Николай выбрался из своего укрытия и коротко бросил:

— Уходим. Мы в дебри забрели. Нам еще до темноты нужно из Леса выбраться.

Да уж, с наступлением ночи тут такое начнется! Даже думать страшно.

Уходим, и как можно скорее!

Глава 4

— Мех, ну что там? — ко мне подполз Обуза, улегся рядом и раздвинул руками густую траву.

— Все то же самое, — хмуро ответил я. — Так и стоят. И, похоже, сваливать никуда не планируют.

Пацан еще раз бросил настороженный взгляд на патруль военных, расположившихся на равнине примерно в километре от нас. Опустил голову, обреченно вздохнул и повалился в густую траву.

Да, угораздило нас! Как только мы справились в сложной схватке с лешим, поспешили покинуть Лес. Еле-еле до сумерек успели выбраться из этого страшного места. Вышли на открытую территорию, немного пропетляли вдоль опушки и забрели к каким-то заброшенным руинам. По виду, тут то ли склады какие-то раньше были, то ли коровники, а то ли птичники, теперь уже и не разберешь.

Но как только отошли от развалин, я услышал отдаленный рокот мотора. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто пожаловал. И пока Крыса с Николаем отправились на разведку вдоль леса, чтобы найти обходные пути, мы с мужиками пошли на звук, чтобы проверить, как много бойцов нам преградили путь.

Мы нашли возвышенность недалеко от руин и затаились там. Идеальное место для наблюдения: густая высокая трава, а впереди чахлые заросли осинника. В таком месте даже если захочет, хрен нас кто увидит. Я достал единственный бинокль, доверенный мне Николаем, и осмотрел близлежащую территорию.

Естественно это оказались военные. Совсем маленький отряд. На равнине под возвышенностью остановился тентованный «УАЗ», и из него выбрался отряд бойцов «Армии Нового Дня». Всего пятеро бойцов, но вот вооружены они были серьезно. Двое с АК-102, один пулеметчик, снайпер и водила с обычным АКМом. В полной экипировке, значит, и гранаты были.

Вскоре показался еще один отряд. Николая и Крысы все не было, а я, Обуза, Обрез и Иван лежали на холме, и думали, что делать дальше. Военные же все никак не хотели сваливать. Будто медом им тут было намазано! Солнце вон уже заходит за горизонт, а они все были на равнине. Вскоре снова послышался рокот двигателя, и через минуту вдалеке показался третий «УАЗ» военных. Машина ненадолго остановилась, а потом свернула на север и умчалась в направлении Шардихи.

Вот дерьмо-то! Бойцы «Армии Нового Дня» тут кишмя кишат. И что теперь делать? Путь вперед оказался отрезан. С равнины вся округа отлично просматривалась. Если мы сунемся дальше, то нас попросту перещелкают как кроликов.

Слева идти нельзя, там самое открытое место. Напролом – тем более. Так мы прямиком к военным выйдем. Направо… Рискованно. Слишком рискованно.

Да, я знал эти места. И то, что тут недалеко есть овражек. Нет, не овражек даже, а низина, тянущаяся практически до самого поселка. Вот только… Там слишком опасно. Лучше подождать, когда военные свалят и спокойно пройти дальше. Или дождаться разведчиков. Может они вернутся с хорошими новостями.

Прошел час, а военные так и стояли на своем месте. Ко мне подполз Обрез и шепотом спросил:

— Ну, чего делать будем? Долго нам тут сидеть нельзя.

— Нет, нельзя, — буркнул я. — Но и в бой ввязываться – самоубийство.

— Об этом и речи не идет, — открестился Обрез. — У нас ни единого преимущества: ни тактического, ни огневого, ни численного.

— Перебьют как куропаток.

— Точно. Ситуевина, а?! И вперед не сунешься. У военных отличная позиция – вся окрестность на километры просматривается.

— Заметил уже. Но и нас тут незаметно.

— И что? Вечно тут сидеть? А если они посуточно тут дежурят? Что тогда? Дождаться пересменки и идти? А если на ночь выпадет?

— Самоубийство.

— Может назад, в Лес? — пискнул Иван. — В бункер? Подождем, когда все утрясется и отправимся спокойно в Вязники.

— Надо как-то обходить, — Обрез пропустил слова молодого ученого мимо ушей. — Ты, Серег, места знаешь. Есть тут какой-то маршрут?

— Есть, — ответил я и совсем сник. — Один – долгий. Придется делать крюк. Дня два пропетляем, пока на нужный маршрут обратно выберемся. Но нужно дождаться Крысу и Николая, они скажут, спокойно там, или нет.

— А второй? — с надеждой спросил Обрез.

Обуза, до этого молчал и спокойно лежал рядом в укрытии, но тут вдруг приподнялся и с интересом прислушался к разговору. Иван же продолжал разглядывать военных и держался от нас особняком. Видать, чувствовал себя как не в своей тарелке.

— Самоубийство, — в который раз повторил я. — Но зато он выведет нас близко к поселку. И ходу – всего час. Максимум полтора.

— Что это за маршрут такой?

— Низина. Тут недалеко, чуть севернее от этого холма. Путь короткий, вот только… весь усеян аномалиями. Даже рейдеры по нему редко ходят.

— Но ходят ведь? — с надеждой спросил мужчина.

— Ходят, — кивнул я.

— А ты?

— Что «я»?

— Ходил?

— Ну… Было дело, пару раз всего правда… А ты хочешь там отряд повести?

— А что делать, Сереж? Время-то уходит! Да и военных вокруг все больше и больше, сам видишь.

Я кивнул. Нет, ну а что еще я ему скажу? Не слепой. Вот только вести отряд через километры аномалий? Волосы дыбом встают. Хотя, с другой стороны, может Обрез и прав. Кто знает, сколько бойцы «Армии Нового Дня» тут простоят. А если их станет еще больше? Вдруг они вообще силы к окраине Леса стягивают? Хрен их знает, что они задумали. Да, нужно прорываться.

Или все-таки идти длинным путем? Нет, не факт, что мы и там на военные патрули не нарвемся.

— Ладно, ждем лесовиков, посмотрим, какие они вести принесут. А там и решим.

Крыса и Николай вернулись примерно через час. Встревоженные и злые, как чупакабры. Обрез оживился и скользнул в густой траве к ним. Мы с Обузой последовали за мужчиной, а Иван, обнимая свой кейс – за нами. Собрались вместе, а лесовики принялись докладывать обстановку.

Все оказалось еще печальнее, чем я думал. Военные, по словам наших разведчиков, были повсюду, а на дальнем маршруте и вовсе нечто полевого лагеря разбили. И бойцов там было видимо-невидимо. Все близлежащие окраины Леса оккупировали. И лесовики были уверены, что так везде! Не пройти!

Вот дерьмо! Нет у нас больше маршрутов, лишь… низина. Туда военные точно не сунутся, побоятся аномалий. Да! А что, чем не вариант? Прошмыгнем под носом у отрядов «Армии Нового Дня» как у Леса за пазухой. Если, я постараюсь. А я постараюсь!

Я, немного поколебавшись и обдумав все, дал весь расклад отряду и замолчал. Молчали и они, даже Крыса не стала язвить и подкалывать. Все осознавали серьезность ситуации. Еще бы, рейд толком и не начался, а мы уже в глубокой заднице.

Внезапно голос подал Николай:

— Сергей, вы уверены? Это плохая затея. И темнеет. Мы, лесовики, там никогда не ходим, даже если нужда. Слишком узко, а аномалии – близко друг к другу.

— Уже подумал.

— На гибель ведете! — чуть ли не взвизгнул Иван.

— Нет, — отрезал я. — Другие там проходили, и мы пройдем. Проведу.

Тишина. Николай поджал губы и скрестил руки на груди. Не вмешивались и остальные. Что ж, молчание – знак согласия. Аномалии, видите ли, ему плотняком идут. Да жить захочешь, еще не так извернешься!

А в следующее мгновение донесся очередной рокот движка. На этот раз помощнее. К уже обосновавшемуся внизу отряду военных катила «Шишига». Машина остановилась рядом с бойцами, и из тентованного кузова полезли новые вояки. Человек десять-пятнадцать. Они быстро начали разворачивать лагерь. Да, отряды «Армии Нового Дня» тут надолго.

— Уходим, — коротко бросил я. — Теперь нас точно прижали. Вперед никто не лезет, вопросов не задает. Дальше все объясню, расскажу и покажу.

Ни у кого возражений не возникло, а сами сборы прошли мгновенно. Вещей ведь у нас не так и много было, да и те все припасены, на ночь ничего не разбирали. Поэтому выдвинулись сразу. Сначала шли пригнувшись, медленно. Миновали холм, с которого наблюдали за военными, оставив их с обратной стороны. Обогнули руины, в которых ночевали, и спустились вниз.

Я остановился, поднял руку и обернулся к замершему отряду. Сказал:

— Тут осторожней. Двигайтесь цепочкой по одному, строго по моим следам.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал вперед. А сам только и делал, что вертел головой, то и дело кидал внимательные взгляды по сторонам и изредка останавливался и по нескольку секунд всматривался в густую траву. Но все было спокойно. Пока. Ни военных, ни аномалий.

Первый тревожный звоночек появился примерно через километр. Ровная местность пошла под уклон, а потом и вовсе превратилась в невысокий овраг. Трава поредела. Кое-где появились проплешины и еле заметные мелкие, не больше ногтя на большом пальце, белые наросты. Это нарождающиеся «Корни», не иначе. Пока они не опасны, но через пару недель тут будет сложно пройти.

Я снова остановился, присел и осмотрел признаки будущей аномалии. Потом повернулся к отряду, выискал глазами Обузу и, указав на белые наросты, спросил:

— Знаешь, признаки чего это?

Пацан кивнул:

— Корни.

— Отлично! – тихо сказал я. – Увидишь белые пупырышки крупнее этих – замирай, не дергайся и сразу же сообщай мне. Дальше смотри, учись. Тут начинается низина. Со стороны нас всех здесь сложно увидеть. Вон по верхам чахлый осинник да густая поросль. Так что запоминай, как лучше перемещаться незаметно. Но идти все равно нужно тихо. Не шуметь!

Обуза кивнул и внимательно уставился на меня.

— Когда вскидываю руку – вот так, — продолжил я, обращаясь уже ко всему отряду, и поднял вверх сжатый кулак, — вы все останавливаетесь и ждете. Я решаю по обстановке. Если кто-то заметит или почувствует неладное, малейшие признаки, сразу говорите. Это даст шанс выжить. Все ясно? Тогда двинули.

Эх, первый шаг. Он самый сложный. Никогда не привыкну. Да и никто другой не привыкал. Ни разу я еще не встречал рейдера, который бы спокойно лез в скопление аномалий.

Руки заходили ходуном, в ушах зазвенело, в горле встал колючий ком, а в животе похолодело. Затошнило. Нет, чем дольше оттягиваешь первый шаг, тем сложнее его сделать. Эх, была, ни была!

Сердце кувыркнулось, замерло, а потом забилось в груди как ошалелое. Ну, Лес благословит. Под ногами зашелестела густая трава, легкий ветерок дунул в лицо, свежий запах переспелой растительности ударил в нос. Вот она – свобода! Бескрайний простор или заброшенные руины, настигающие мутанты или опасные аномалии под ногами. Жизнь от вылазки до вылазки. И проклинаешь потом все, даешь себе обещание – больше ни ногой туда. А пройдет неделя, и с тоски воешь, и мечтаешь поскорее снова в рейд рвануть. Тянет, и ничего с собой поделать не можешь. Азарт! Хотя я и не считал себя азартным человеком, а вот поди ж ты: каждый раз с трепетом и затаенной надеждой, что теперь то повезет больше, я становлюсь на маршрут. Повезет выжить. А зачем лезу, если потом спасаться приходится, не понимаю. Такая она, рейдерская доля. Тянет, и хоть ты тресни – никуда от нее не денешься.

Бывалые говорят, что рейдер – это призвание. Не любой им может стать. Многие хотели, да выжили единицы. Ну, не дано и все тут. Кто концентрацию теряет, кто паниковать начинает, а кто вообще дальше своего носа ничего не видит. А у меня вот – наоборот. Я аномалии чувствую, будто бы понимаю их, знаю, как подступить к той или иной. Странно, не к каждой бабе подход могу найти, а к аномалии – поди ж ты!

Размышляя на ходу, я не забывал пристально следить за окружающей обстановкой и вскоре увидел впереди темные проплешины. «Зыбун», да целое поле!

Я вскинул кулак к верху и указал на скопление аномалий, тихо сказал спутникам:

— Проплешины – это «Зыбуны». Не ступайте на границу, иначе затянет – не выберетесь.

— А ее видно, границу? — во весь голос уточнил из-за спины Иван, за что на него тут же шикнула Крыса.

Она постоянно вытягивалась, как струна, и вслушивалась в звуки. Следила, чтобы мы не попались в лапы патруля, пока я вел команду по тропе. Николай, замыкающий цепочку, тоже постоянно крутился. Они без слов выполняли свою роль. Что ж, хоть на этом спасибо, тут не пересобачились еще.

Иван понял свою оплошность и пригнулся ближе к земле, зажал себе рот и поднял на меня виноватый взгляд.

— Видно, — прошептал я. Мне хотелось сгладить ошибку ученого, а то уж и Обрез с Обузой на него волком смотрят. — Покажу.

Я сделал шаг вперед, вытянул шею, осматривая ближайшую аномалию, чуть сместился и аккуратно ступил дальше.

— Вот, смотри – темная граница. Тут еще трава, а здесь – сразу земля. Неестественно черная. Видно? Вот, это граница. Если земля светлее, и на ней корешки или хоть редкие стебли есть – это нормальная почва.

Я медленно двигался вперед и, не оборачиваясь, давал пояснения. Больше, конечно, даже не для Ивана, а для Обузы, ведь я обещал научить его рейдерскому делу. Вот, самое время.

Аномалии тянулись одна за другой метров на тридцать вперед, и настолько же в стороны. Кое-где они перемежались редкими «Споровыми кочками» и раздавались далеко вширь. Оба склона низины оказались усеяны «Зыбунами». По верху не пройдешь, опасно, там патруль. И так согнулись в три погибели, так как военные включили фонарики и пошли на обход. Благо, далеко еще. Идти под наклоном, чего доброго сорвемся, скатимся и пиши пропало. А вот по ровному дну – можно. Тут была безопасная тропа между «Зыбунами», и я ее приметил.

Шаг, еще шаг. Потом опустить взгляд и оценить расстояние от подошвы ботинка до края аномалии. Впритык. Впереди еще метров десять препятствия, но тут уже проще, хотя изредка путь осложняли «Споровые кочки». Правда попадались редко и были пока наименьшей из проблем.

За спиной пыхтела команда: они вздыхали, тихо матерились, но шли. Осторожно, след в след за мной…

— Иван! — тишину разорвал тихий крик Николая.

Сердце в пятки ушло! Я резко обернулся и увидел, что молодой ученый балансирует на одной ноге над «Зыбуном».

— Нога подкосилась… — выдохнул Иван и чуть не рухнул в аномалию.

—К нам патруль идет! — сквозь зубы процедила Крыса, развернувшись к Николаю. — Очень надеюсь, что не ты их навлек на нашу голову. Если нас услышали…

— Не кори, он за Ивана испугался. Тот зеленый еще, — вступился Обрез.

Вот только ругани мне тут не хватало! И не двинуться назад, чтобы помочь. Не пройду мимо Обузы и остальных, кто на пути. Да и им тоже не с руки тянуться к Ивану. Даже Николай не достанет, не угодив в аномалию.

— Осторожно, руки в стороны, — стараясь говорить спокойно, принялся наставлять я Ивана. — Так. Ногу чуть расслабь, согни в колене. Ага. И назад отклонись…

Внезапно из кармана куртки молодого ученого выпал какой-то блестящий прямоугольник и упал прямо в «Зыбун». Иван дернулся, завалился назад и чуть не угодил в соседнюю аномалию. Благо тут уже Николай смог дотянуться и схватить парня за шиворот.

Иван резко выпрямился, ошалело уставился на нас и метнулся к «Зыбуну» за выпавшим предметом.

— Куда!? — рявкнул Обрез, но было уже поздно: Иван на удивление ловко подхватил блестящий прямоугольник с поверхности аномалии и убрал его в карман.

— Идиот! — не сдержался я. — Зачем поднял?

— Подарок, — обижено буркнул Иван. — От… от лучшего друга подарок. Ножик. Он очень мне дорог.

— Да нельзя, дурья твоя башка! Нельзя ничего с «Зыбуна» поднимать, — обреченно простонал я.

— Почему? — искренне недоумевал Иван.

Я лишь отмахнулся. Ну как ему объяснишь такое? Поверье это! Каждый рейдер знает – коль поднимешь что-то с аномалии, жди беды. Плохой знак, зловещий. Знаменует смерть. Нельзя поднимать, а он взял и поднял! Твою…

— Мех, патруль, — окликнул меня Обрез. — Дама права, к нам идет несколько человек. Что делать будем?

На секунду я закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. Накликали все же беду. Ох уж эти лесовики!

— Дальше идем. Нужно будет – поползем. Но не останавливаемся, иначе точно найдут. И никаких резких движений.

Отвернулся и двинулся вперед, а сам еле-еле дрожь в ногах сдерживал. На холодный пот, льющийся ручьями по спине, я и вовсе внимания не обращал. Вот ведь! Ну и команда у нас тут собралась!

Мы преодолели скопление аномалий почти бесшумно. Патруль успешно остался позади, к моему удивлению. Дальше по дну низины мы зашагали чуть бодрее. Минут двадцать шли спокойно и вскоре вышли к самому паршивому месту, поросшему «Споровыми кочками».

Нет, проход тут тоже был. Сложный, опасный, но был. Я знал как пройти, интуиция и опыт не подведут, но вот за других я ручаться не мог… Одно неловкое движение, рывок или смещение, и нас всех накроют зомби-споры. И я не знаю, у кого еще кроме нас троих есть иммунитет.

Проблема. Да и противогазов у нас нет. Путь назад нам заказан, тем более конец низины – вон он уже, рядом. Только последнее скопление аномалий преодолеть. И не наглотаться спор…

Я сел на корточки и повернулся к команде. Все как один тоже присели, готовые внимать каждому моему слову.

— Ну, что, — я ободряюще улыбнулся, — последний рывок? Обуза, ты как, еще не передумал рейдером становиться?

Пацан отрицательно качнул головой и нервно выдохнул.

— Ну, тогда самое время, напарник.

Я отвернулся и аж глаза зажмурил. Страшно! Так страшно, что аж до тошноты! Не привел ли я отряд на верную смерть?..

Глава 5

Медленно и очень осторожно я шагал между плотным скоплением аномалий. По спине струился холодный пот, внутри все дрожало. Мир остановился, как и мое сердце. Или это я его не слышал? В ушах бухало, звенело и шумело.

Нет, не от страха и волнения, а от напряжения. Все остальные чувства я отбросил, лишь только ступив между аномалий. Привычка, выработанная годами. Всем известно: именно страх и губит рейдера. Я же относился к этому всему как к работе. Сложной, опасной, требующей концентрации и внимания, но работе. Может поэтому и топтал еще до сих пор землю рейдер Мех? Кто его знает!

Скопление аномалий тем временем стало плотнее, проход сузился, и пришлось изрядно попотеть. Да и трава мешала: скрывала большие участки аномалий. Приходилось изредка останавливаться и до рези в глазах всматриваться. Темно, солнце совсем зашло за край горизонта, уступив место призрачной луне, от которой света было совсем мало. Но в этом был и плюс – фонарики военных мелькали в стороне. Даже если мы и привлекли их внимание чуть раньше незапланированным шумом, сейчас они наш след потеряли.

Я сделал очередной шаг, осторожно довернул ногу и медленно ступил дальше. Специально делал заметный след для того, кто пойдет за мной. Не отрывая подошв ботинок от земли, сместился в сторону, повернулся и чуть не задел ближайшую «Кочку». Твою… Вон как споры, кружащие у самой земли опасно заколыхались!

Я выдохнул, медленно вдохнул и заскользил дальше. Пару метров, всего-то и осталось. Вот только они и были самыми сложными. На безопасное место я выбрался насквозь мокрым от холодного пота, вмиг пропитавшего всю экипировку. Замер, перевел дыхание и только тогда повернулся к команде. Они стояли у противоположного края скопления «Споровых кочек» и нервно переминались с ноги на ногу. Ждали каждый своей очереди на проход и благоразумно не совались одновременно со мной.

Я им сразу объяснил, что между этими аномалиями можно проходить лишь по одному. Если же идти сразу всей толпой и кто-то один, не дай Лес, нечаянно активирует аномалию, то спор наглотаются все. Не успеют убежать, ведь из «Споровых кочек» так быстро не выберешься. А так, был шанс, что вдохнет опасные частицы лишь один, остальные успеют укрыться. Да, во всем свои тонкости, но открыто рисковать мы не могли.

Я утвердительно кивнул. Можно! Следующий!

Вперед на негнущихся ногах вышел Обуза. Выдохнул, на секунду прикрыл глаза, а потом резко распахнул их и глянул на меня. Я спокойно посмотрел на пацана и еще раз кивнул. Ему хватило этого взгляда и жеста.

Илья сделал первый шаг. Замер. Еще шаг, и опять остановка. Колени пацана не гнулись, да и сами ноги не слушались, отсюда вижу.

— Эй, — тихо сказал я, но Обуза меня услышал. От патруля мы были далеко, что позволило вполголоса направить напарника. — Соберись. И ноги расслабь. Ты справишься. Не из такого дерьма выбирался. Помнишь.

Он серьезно посмотрел на меня, постоял еще пару секунд и пошел. Плавно, осторожно, правильно. Да! Да, все так! Молодец, чувствует. Он чувствует!

Обуза тем временем брел среди кочек и изредка пошатывался. Вдруг он медленно поднял руки и развел их в стороны. Для баланса что ли? Нет, он ими воздух принялся щупать, а потом и вовсе будто бы оперся на него и увереннее зашагал вперед.

Изредка Илья сжимал и разжимал ладони, водил ими, словно прощупывая дальнейший путь. Ай, молодец! Ай, да Обуза. Схватывает на лету. Но самое главное, он быстро придумал свой способ чувствовать аномалии. У каждого рейдера был свой метод. У меня, например – вперед не смотреть. Через аномалии я ходил, опустив взгляд к земле и постепенно осматривая метр за метром. Да, получалось чуть дольше, но так уж устроено мое восприятие.

А Обуза вообще лихо придумал: вон, идет и руками водит! Эх, и толковый рейдер из него выйдет!

Пацан медленно, но верно продвигался вперед. Шаг за шагом, метр за метром, и вскоре добрал до самого сложного участка. Там ему пришлось попыхтеть. Последние метры скопления «Споровых кочек» дались ему невероятно сложно, несмотря на то, что шел по моим следам. Он балансировал, приставными шагами двигался вперед, сантиметр за сантиметром преодолевая опасный участок.

Я молчал. В такие моменты лучше не отвлекать, можно помешать концентрации.

Обуза был уже у самого края. Чуть больше метра и он в безопасности. Но тут мимо скользнул луч неясно откуда взявшегося фонаря. Черт, здесь же не было никого! От неожиданности Илья пошатнулся и согнулся в три погибели, едва не касаясь мохнатых стеблей «Кочки». Он замер, как и все мы. Внимание все устремилось на свет.

Мимо прошли двое патрульных. Так близко, что было слышно их голоса! От страха сердце разогналось, как сумасшедшее, и мне почудилось, будь военные на шаг ближе в тропе аномалий, обязательно бы услышали стук. Но они не услышали, беззаботно продолжая свой путь в сторону машин.

Тогда я перевел взгляд на Илью. Он еле стоял. Его руки и ноги дрожали, а сам он вспотел, раскраснелся, тяжело дышал. Только сейчас я заметил, что пацан стоял на одной ноге! Твою мать! А вот это плохо! Выйти из этой ситуации очень сложно, у него не было опоры, а я слишком далеко, чтобы помочь!

Обуза попытался выпрямиться, но нога, которая находилась в постоянном напряжении, все же подвела. Он, размахивая руками, завалился вперед…

Охнул кто-то. То ли Обрез, то ли Николай. Пискнул Иван, но ему тут же бесцеремонно закрыла рот Крыса. Сама она побледнела, с ужасом глядя на Илью. Каждый из нас испытал страх: животный, глубокий, но был он не за себя.

Я не мог потерять напарника!

Хотел наплевать на все, сделать рывок вперед, чтобы поддержать Обузу. Пускай споры поднимутся столбом, плевать, что военные увидят. Мне было страшно. А вдруг среди «Споровых кочек» завалялся «Улей» с ядовитыми спорами? А если от большой концентрации спор вакцина не поможет?!

Но Илья нашел опору рукой и, перекувыркнувшись, оттолкнулся. Прыжок, и пацан обессилено повалился на землю. Я тут же сгреб его в объятия. Я так переволновался, аж руки ходуном заходили. Справившись с волнением, я отстранился от раскрасневшегося мальца и выдавил из себя:

— Ты молодец. Будет из тебя толк при регулярной практике.

Илья обреченно глянул на меня, а на его лице появилась кривая улыбка. Вдруг он застонал и уткнулся в ладони. Понимаю. Такое напряжение не каждый выдержит, а пацан справился. Достойно прошел свое первое испытание. Уважаю.

Я повернулся к команде. У Ивана ноги подкосились, и он сидел возле Крысы. Его тихонько успокаивал Николай. Присел рядом с ученым и чего-то начитывал ему. Я махнул рукой и принялся ждать очередного проходца.

Следующим пошел Обрез. Он, конечно, был не семи пядей во лбу, но справлялся сносно. Не дергался, медленно и размеренно двигался вперед. Опасный путь он преодолел не многим быстрее Обузы, но без происшествий.

А вот дальше мне было самому интересно поглядеть. Кто на что способен?

На узкую тропку ступил Николай. Лесовик уверенно, без нервов, двигался вперед. Сразу видно, что с аномалиями знаком. Все же не тыловая крыса. Потратив времени примерно столько же, сколько и я, Николай, наконец, тоже оказался в безопасности.

К краю аномалий подошел Иван, прижал кейс к груди и хотел, было, уже сделать первый шаг, но его оттеснила Крыса. Она мягко отодвинула его и ступила между аномалий.

— Без обид, за мной пойдешь, парень. Еще не хватало, чтобы ты споры поднял. Мне тогда назад идти, обход искать.

— Конечно-конечно, — зашептал бледный, как смерть, Иван. — Я последним пойду. Догоню.

— Не хорошо, — улыбнулась девушка, отвернулась от него и добавила. — Ивашка-догоняшка.

Парень фыркнул и сделал шутливый приглашающий жест для единственной в нашем отряде дамы. А Крыса, уже двинулась между аномалий. Она, как и Николай, двигалась уверенно. В ее движениях был опыт. Это хорошо, полезно для рейда. Не только навыки бесшумного убийцы у девушки есть. Что ж, запомню.

Крыса двигалась, совершая скупые, точные движения, не суетилась и постоянно посматривала вперед, проверяя дальнейший маршрут. При этом и про безопасность команды не забывала: следила за патрулем. Но они были далеко, потому она продолжала путь. Ее легкая грациозная поступь, хищные изгибы тела…

Я невольно засмотрелся на девушку. Магнитила взгляд, чертовка, и ничего поделать я не мог. Но тут подошел лесовик и шепнул мне:

— Пойду, осмотрюсь, местность проверю.

— Хорошо, — ответил я, — только далеко не отходи.

Николай кивнул и ушел на разведку. Крыса, тем временем, уже добралась до края аномалий и выбралась на свободный от «Споровых кочек» участок. Не глядя на нас, она отошла в сторону, поправляя ножны с кинжалами.

Настала очередь Ивана. Парень, все так же прижимая кейс к груди, сделал первый шаг. Неуклюжий, неуверенный. Иван медленно шагал вперед и дрожал. Плохо это. Очень плохо. Но, вроде, идет, не останавливается и не дергается. Вот только очень уж медленно.

— Теоретики, блин, — буркнул Обрез.

— Кто-кто? — не понял я и переспросил.

— Теоретики.

— Это как?

— Ученые, — с насмешкой бросила Крыса. — Аномалии они лишь на словах знают, реального опыта не имеют. Тепличные мальчики.

Ах, вот в чем дело. Понимаю.

Вернулся Николай и сообщил, что рядом ни единого патруля. Пока.

Вот и отлично. Мой план работает. Главное, чтобы и дальше все так же шло. Только Иван все возится. Уже совсем стемнело. Благо мы близко к поселку вышли, доберемся быстро, если военные не помешают. Хотя, нам быстро и не надо, выждать бы середину ночи. Так безопаснее. Но слишком долго парень преодолевает скопление аномалий. И это запомню. Теперь за ним двойное внимание.

Иван мелкими шажочками двигался вперед то бледнея, то краснея. Парень тяжело дышал и уже еле-еле держал в руках кейс. Чего он возится? Тропка то уже проторенная, мы хорошо траву примяли! Вот ведь, а! Потянулись очередные томительные минуты ожидания.

Наконец, Иван преодолел маршрут, выполз из скопления «Споровых кочек» и повалился на землю.

— Отдых пять минут, и выдвигаемся к поселку пока чисто, — сообщил я.

Никто не был против, через обозначенное время, мы быстро выбрались из низины и, пригибаясь к густой траве, побежали дальше. Как и сказал Николай, поблизости патрулей военных не оказалось. Вот только везло нам не долго.

Меньше чем через километр глазастая Крыса обнаружила четверку бойцов «Армии Нового Дня». Солдаты крутились на невысоком взгорке и о чем-то разговаривали. Мы залегли в траву, выждали немного и, когда патрульные двинулись дальше, снова устремились к поселку.

На следующий патруль наткнулись быстро. Но у нас оказалась более выгодная позиция, да и местность позволяла, поэтому мы, свернув чуть севернее, легко миновали военных.

Когда до поселка осталось всего ничего, а впереди замаячила первая дозорная вышка, меня догнал Обрез и сказал:

— Серег, давай с севера к поселку подойдем. Там проще и легче спрятаться. Как считаешь?

Я прикинул в уме – неплохой вариант. Там и заросли гуще, и терновые кусты, и множество низин и холмиков. Да, в том месте нас и не заметят.

— Идет.

Я забрал еще севернее и повел отряд в нужном направлении. Вот только чем ближе мы подходили к поселку, тем чаще стали попадаться патрули. Правда, немногочисленные. Мы бесшумно обходили военных. Местность я знал, как свои пять пальцев, и вел отряд тайными тропами вдоль окраины поселка.

Вскоре мы добрались до северной окраины и подыскали подходящий холмик, поросший мелким осинником и березняком. Залегли там, в густых зарослях. Отсюда открывался отличный вид на поселок.

— Ну, как действовать будем?

Ко мне подполз Николай. В сторонке замерла Крыса и, не отводя взгляда, наблюдала за поселением. Обуза, Обрез и Иван залегли недалеко от меня.

— Для начала осмотреться бы надо, — шепотом ответил я. — Прикинуть, сколько тут военных, и мою машину отыскать. Чтоб сразу и наверняка.

Николай без лишних слов достал единственный бинокль, что у нас был, и протянул мне. Понятливый. Спасибо! Я взял бинокль и принялся осматривать поселок.

Да, военных и вправду многовато. Да и техники понагнали всякой разной! А вот местных на улице было мало. Спят? Или в страхе по домам сидят? С военными не забалуешь. Скорее всего, вкалывают где-то. Ночь на дворе, но еще рано на боковую.

Я осмотрел один участок поселка и перешел на боксы. Там я свою «Ниву» не обнаружил. Глянул дальше – тоже нет. Нигде не видно! Может, не забрали ее военные от Шардихи? Нет, бред это. Они там, думаю, все так прошерстили, что и каждую муравьиную кочку перевернули. Знаю я их.

Твою мать! Дерьмовая ситуация складывается. Ладно, может в бокс загнали? А мне отсюда и невидно. Буду надеяться на это.

Тем временем военные включили прожектора на наблюдательных вышках. Вот как, уже успели оборудовать! Я закончил с осмотром и протянул бинокль обратно Николаю.

— У себя пока оставь, — отказался лесовик.

— Ладно, — кивнул я и убрал бинокль в карман разгрузки.

— Ну что там, Сереж? — спросил Обрез.

— Да ничего хорошего, — бросил я. — Военных полно. Техники до хрена, а свою ласточку не нашел.

— Что-нибудь придумаем, — попытался успокоить меня Обрез. — А в поселок все равно идти надо. Что там у бара?

— Тоже военные. Придется тебе там очень осторожно себя вести.

— Принял, — Обрез подумал немного и сказал: — Предлагаю следующую тактику. В поселок отправимся небольшими отрядами, попарно. Так быстрее будет. Каждый по своей цели будет работать. Да и внимания меньше привлечем, если так.

— Согласен, — поддержал Николай. — Всем отрядом идти не резон. Наделаем слишком много шума.

— Лесовиков одних отправлять нельзя, — вставил свое слово Обуза. — Они поселок не знают.

— Да и ты не очень, — сказал пацану Обрез.

— Очень, — возразил Обуза и улыбнулся. — Я когда тут первый раз был, успел все очень хорошо изучить.

— А, вон чего ты постоянно сбегал от меня, мелкий засранец.

Обуза лишь хмыкнул.

— Так, с этим определились, — сказал я. — Как на пары делиться будем?

— Я за своим схроном иду в бар, — принялся объяснять Обрез. — Со мной Крыса пойдет. Она боец бесшумный. А у бара военных много. Да и внутри наверняка тоже. Ее навыки как раз будут кстати.

Вот так поворот! Они волком друг на друга смотрят, а тут вдруг маленькая команда по проникновению в бар? Хотелось мне возразить, отговорить Обреза, но язык не повернулся. Он тактик хороший, и раз так решил, видимо, так будет лучше.

Мы все перевели вопросительные взгляды на девушку и принялись ждать ее ответ. Как она отреагирует?

— Я не против, — на удивление мягко ответила Крыса.

Я выдохнул с нескрываемым облегчением.

— Ты, Николай, с Обузой пойдешь, — продолжил Обрез. — Машину Сережи искать будете. Илья поселок знает, машину помнит, не ошибется. Он тебя поведет, а ты прикроешь.

— Не возражаю, — сказал Николай. — Если машину найдем, что дальше делаем?

— Ждете, — ответил я за Обреза. — Держитесь столько, сколько можете. Я со своей задачей справлюсь и к боксам отправлюсь. Обрез, вы с Крысой ждете меня там же, когда схрон заберете. Поняли? А вы, Коль, как тачку найдете, весточку нам отправите. Илья в поселке сориентироваться поможет.

— Сделаю все в лучшем виде, — серьезно ответил Илья.

— Все. Я один пойду. Мне так проще будет, да и быстрее. У меня лишь одно дело – схрон у товарища забрать, и все.

— А мне что делать? — робко спросил Иван.

— Ты тут оставайся. И за обстановкой наблюдай. Если что – прячься, не рискуй. За тобой вернемся.

Так и решили. Но выходить не спешили, стоило дождаться середины ночи. И только когда со стороны поселка исчезли все звуки, мы рискнули идти вперед.

Первыми отправились Обрез и Крыса. Когда она поравнялась с залегшим в траве Иваном, то насмешливо вздернула нос и помахала ему ручкой:

— Не скучай, Ивашка-наблюдашка.

Ученый покраснел и еще крепче стиснул кейс в руках. Змея, ей лишь бы поддеть. Но я все равно не сдержал улыбки.

Чутка выждав, я отправился следом. Заскользил по густой траве с холма, направляясь к поселку. Нашел неприметную тропку, спустился к старому заросшему роднику и помчался дальше по дну овражка среди двух холмиков. До ближайшего дома, расположенного на краю поселка, я добрался быстро. Замер у покосившегося забора, присмотрелся и прислушался. Вроде никого. Тихо. Рискнув, я юркнул между зарослями лопуха и обогнул дом. Я выскочил на узкую улочку и тут же метнулся обратно за угол. Вот только было поздно.

Прямо перед домом стояла Танька. Та самая, что давно уже кружила рядом со мной. Она частенько подкармливала меня, когда я бывал в поселке. Заигрывала, вот только я внимания не обращал. Специально. И на то были свои причины.

И вот я снова встретил ее. На свою беду, не иначе.

Танька меня заметила, обернулась и открыла рот, готовая вот-вот завизжать. Твою мать! Я метнулся к ней, приложил палец к своим губам и сделал страшное лицо. Прошептал:

— Тань, не кричи только. Тихо!

Девушка так и не закрыла рот, но и не закричала. Она поставила ведра с водой на землю, дрожащими руками потеребила подол платья и вдруг, чуть ли не плача, пробормотала:

— Сережа… Сереженька-а-а! Живой! Живой!

— Ага, — я улыбнулся, снял с плеча винторез, отставил его к стене дома и подошел к девушке поближе. — Слушай, я тут по делу. Если что, ты меня не видела и…

Договорить я не успел, так как девушка сделала шаг и, поддавшись чувствам, коснулась моего лица своими аккуратными ладошками и принялась целовать меня. В лоб, в лицо, в губы, в щеки…

А я стоял не живой и не мертвый, не понимая, как реагировать. Такой напор никогда не встречал. И когда я хотел хватить ее руки, отстраниться, вдруг краем глаза заметил тени. Из-за ближайшего дома появился патруль военных. Человека четыре. Они шли прямо в нашу сторону.

Твою мать! Да как так-то, а? Вот и встряпался я, похоже.

Доигрался!

Глава 6

Сердце заколотилось с такой силой, аж в голову дало. Адреналин щекотал нервы, а в ушах поселился противный звон.

Вот и все? Доигрался? Последние мгновения вольной жизни рейдерской?

Нет! Думай, Мех, думай, не бывает ведь безвыходных ситуаций! В самый ответственный момент нельзя допустить, чтобы все коту под хвост улетело. А военные тем временем приближались. Еще пару десятков метров, и они поравняются с нами.

Я обреченно взглянул на Таньку: стройная, фигурка ладная, все при ней. Рыжие волосы, заплетенные в густую косу, чуть поблескивали в свете луны. Мелкие веснушки на лице, вздернутый носик и смешные ямочки на щеках – симпатичная она…

Внезапно в мою голову пришла совсем уж идиотская мысль. Я, сам не понимая зачем, подался вперед, схватил Таню за талию, резко и страстно притянул ее к себе, слегка нагнулся и впился в ее сочные губы.

Поначалу девушка опешила, даже губы сжала, но быстро расслабилась. Она жарко ответила на мой поцелуй. Не отрываясь, не прерываясь ни на секунду даже для того, чтобы вдохнуть. Танюха не могла насытиться мной. А я ей умело подыгрывал.

Я сам начал растворяться в поцелуе, как вдруг вспомнил самое важное! Мой «Винторез»! Аккуратно, так, чтобы ни девушка не заметила, что я целуюсь неискренне, ни военные не увидели, скосил взгляд вниз и мысленно выдохнул, не отрываясь от губ девушки: хорошо, что я винтовку у стены оставил, и теперь ее в траве не видно. Иначе весь мой маневр с поцелуем был бы бессмысленным. Замели бы вояки, как пить дать!

Таня, тем временем, еще больше подалась вперед, прильнула ко мне всем телом и тихо застонала, запрокинула голову. Я, кинув взгляд на военных, поцеловал ее в шею, стараясь, чтобы это выглядело максимально естественно, нежно взял девушку за голову и снова впился в ее губы. А сам искоса поглядывал на бойцов «Армии Нового Дня». Те были уже совсем близко и пялились на нас.

Танюха все-таки не выдержала и обмякла в моих руках, повисла на мне. Вот так ее штырит! Совсем «улетела» девочка. Я непроизвольно улыбнулся, чем вызвал у девушки еще один жаркий вздох, и снова скосил взгляд на патруль военных.

Бойцы поравнялись с нами, с неподдельным интересом посмотрели на нас, видимо подмечая горячую девчонку, и спокойно зашагали дальше по своим делам.

Фух, пронесло все-таки! Я медленно и, почему-то с неохотой и сожалением, оторвался от губ девушки, прикрыл глаза и снова открыл их. Улыбнулся. А вот Танюха, видимо, не имела ни малейшего желания прекращать. Она, приоткрыв ротик и встав на цыпочки, обняла меня за шею, а другую руку запустила в мою густую шевелюру, крепко схватила за волосы. Я еще раз чмокнул девушку в щеку и аккуратно отстранился.

Таня пришла в себя не сразу. Ей понадобилось несколько секунд, прежде чем она медленно открыла глаза и пьяным взглядом уставилась на меня. Улыбнулась, прижалась к моей груди и тихо-тихо прошептала:

— Больше никуда тебя не отпущу.

Лес всемогущий! За что?! Только амурных дел мне сейчас и не хватало. Своих-то проблем мало, так теперь еще и это! Мысленно простонав, я погладил девушку по голове.

— Сережа… Сереженька! Любимый мой, — ударилась в признания Танька. — Я так переживала за тебя. Ночи не спала, все плакала и молилась, чтобы ты жив остался… И ко мне вернулся… Вот и услышал Лес мои молитвы!

— Ты о чем, Танюш? — спросил я.

— Да о том, — она сморщила веснушчатый вздернутый носик и пояснила: — Я ведь все слышала. В тот день, когда военные захватили поселок и взяли в плен Обреза. Этого предателя! Я все слышала, Сереж! Им ты нужен был и какой-то ценный кейс. Они говорил, что убьют тебя… Ну, пустят в расход. Это ведь одно и то же?

Я улыбнулся, еще раз погладил по голове девушку и сказал:

— Не пустили. Живой я и невредимый.

— Вижу, Сереженька, вижу. И ты даже не представляешь, как я рада. Мне так спокойно, когда ты рядом. Так… Так… А тут – страшно. Военные… как звери! Они ведь местных баб насилуют и девчонок молодых портят. Просто берут силой и все. И никто им ничего не скажет.

Я скрипнул зубами и крепче обнял девушку, а она продолжила:

— Один тут поначалу возмутился, дернулся, было, когда его жену прям при всех… взяли. Ряха, ты его знаешь…

— Знаю.

— Лучше б его просто на месте застрелили, чем то, что с ним сделали. Он еще три дня дурниной орал, прежде чем умер, — Таня не выдержала и заплакала. — Забери… Сережа, забери меня отсюда. Мне так страшно…

— Они тебя трогали? — сквозь зубы процедил я.

— Нет, — всхлипнула девушка. — Не успели. Да я и не высовываюсь из дома почти. Редкий раз вот за водой выйду, или к соседке. И то ночью. Остальными делами родители занимаются. Меня берегут. Но… они ведь доберутся…

Я промолчал, не стал еще больше пугать девушку. Да, военные, в конце концов, доберутся и до нее, это лишь вопрос времени.

— Сереженька, прошу. Забери меня отсюда. Ты ведь уйдешь, да? Сделаешь свои дела и уйдешь?

— Да, — ответил я, а сам задумался.

Лихорадочно соображал, а внутри все кипело от злости. Твари! Дикие звери, а не люди, эти военные. Даже хуже мутантов!

— Я с тобой хоть куда пойду. Хоть в Лес, только забери. Меня ведь тут…

Она замолчала и беззвучно зарыдала.

Дерьмо! По шейку я в него видимо нырнул и теперь тонул все глубже. Нет, во мне не любовь играла. Не любил я Таню! Вот только жалко ее, чисто по-человечески. Да и всем остальным сочувствовал, вот только сделать ничего не мог. Не потащу же я всех с собой, это нереально! Военные нас тут же накроют, и тогда худо будет всем без исключения. Нет, не вариант. А вот ее одну я взять с собой мог…

— Ладно, Танюш, добро! Заберу тебя отсюда!

Она чуть не завизжала от радости, но я вовремя зажал ей рот ладонью.

— Тихо, — шикнул я. — Не шуми, меня заметить могут. И тогда… Сама понимаешь.

— Понимаю, — вмиг став серьезной, сказал она.

— Ну, вот и отлично. Все теперь дуй домой, собирай вещи. Бери только самое необходимое и к боксам беги. Мы тебя заберем.

— Мы? — тут же насторожилась девушка.

— Да, со мной тут небольшой отряд. Все, не тяни время, беги. Давай-давай.

Таня поцеловала меня в щеку и порхнула домой, совсем позабыв про ведра. Луну тем временем скрыли набежавшие облака, а я задумчиво почесал затылок и ухмыльнулся. Дурак ты, Мех. Сам себе яму копаешь.

Подобрал «Винторез», осмотрелся, щурясь в потемках, и двинулся дальше. Моей главной целью был схрон, который я перед отъездом передал Вывесу. На всякий случай, а вон оно как вышло: оказалось, что не зря.

Спокойно миновав ближайший дом, я свернул в проулок, сориентировавшись в ночном сумраке, нырнул в заросли лопухов и замер. Никого. Меня никто не заметил, и я опасности не обнаружил. Значит, кроме того патруля поблизости больше никого не было. Уверен, это временно, и совсем скоро пойдет ночная смена. Я успел запомнить одно, пока с холма за поселком наблюдал: военные прочесывали местность с регулярностью примерно в десять минут, может – чуть чаще. А, значит, времени у меня совсем мало.

Я выглянул из зарослей, внимательно осмотрелся и прикинул дальнейший маршрут. Дом Вывеса через две улицы. Расстояние небольшое, но в сложившихся условиях – трудно преодолимое. Придется часто прятаться и пережидать ночные патрули, а это чревато тем, что могу не успеть. Хотя, у ребят тоже задачи не самые простые, так что они тоже вряд ли быстро справятся.

Так, сколько примерно времени прошло? Минуты две-три? Отлично!

Я выскользнул из густых зарослей лопуха и, низко пригибаясь к земле, заторопился вперед. Добрался до дома Бирюка, вильнул в сторону и устремился в кусты. Совсем недалеко раздались голоса. Кто-то ожесточенно спорил. Я затихарился в кустах и принялся наблюдать.

Прямо посреди улицы патруль военных отчитывали двоих подвыпивших местных мужиков, а те, повесив головы, покорно выслушивали оскорбления. Один из бойцов «Армии Нового Дня» распалялся все сильнее и сильнее, и вдруг резко отвесил одному из мужчин оплеуху. Обидную, позорную. Вот только мужик ничего не ответил, даже глаза не поднял. Терпила! Хотя, наверное, я не прав. Что местным остается делать в такой ситуации? Только покорно терпеть, таить обиды, и жить дальше. Ведь почти у всех семьи. И не сбежишь, ведь одиночки в этом мире не выживают. Да и куда им идти-то? Некуда.

Военные тем временем, даже и не думали уходить, все так же ругались с местными, а время шло. Я лежал в кустах и ждал, когда все закончится. Вот только зря. Через пару минут из того самого проулка, откуда пришел я, показался второй патруль. Вояки, завидев шумиху, двинулись на помощь к своим, хорошо, что меня не заметили.

Твою мать! Похоже это надолго. Путь через улицу отрезан, правда, оставался еще один – через закоулки, в обход домов. Так дольше, но, похоже, безопаснее.

Решительно кивнув самому себе, я развернулся и, стараясь не шуметь, пополз через кусты в обход ближайших домов. Заросли быстро сменились терновыми кустами, и мне пришлось изрядно попотеть, пробираясь среди колючих веток. Еще и видно плохо в темноте! Колючки царапали кожу и оставляли зацепы на обмундировании, но я старался не обращать на это внимания и упорно крался вперед.

Благополучно миновав кусты, я выскочил на открытую местность между двумя улицами, идущими параллельно, нырнул в траву и заспешил к дому Вывеса. Вот только метров через сто пришлось снова падать на землю и ждать: в дальнем конце улицы вспыхнул яркий свет фар, а следом появился «УАЗ» военных и медленно покатил вперед. Прямо в мою сторону!

Я вжался в землю, зажмурился и старался не дышать. «УАЗ», тем временем, приближался, тарахтя движком и поскрипывая тормозами. Плохо дело! Высматривают кого-то? Неужто кто-то из наших шуму наделал? Твою мать! А что если так? Придется срочно отступать. Без припасов, без Танюхи и, возможно, с потерями в отряде.

Машина катила по улице, а я лежал в густой траве, уткнув лицо в землю, и шептал молитвы Лесу. Сам только что их придумал. Вряд ли они помогут, но хоть отвлекут. Через десяток секунд «УАЗ», наконец, поравнялся с моим укрытием и все так же неспешно поехал дальше. Не заметили! Или и не искали?

Выждав, я осторожно поднял голову и глянул в след удаляющейся машине. Пронесло вроде, да и вокруг тихо. Тревогу не поднимают, а, значит, и с нашими все в порядке. По крайней мере, надеюсь на это. Хотя, могли и попасться, и теперь военные тихо прочесывают поселок вдоль и поперек…

Я отмахнулся от невеселых мыслей и сконцентрировался на своей задаче. Осмотрел опустевшую улицу и помчался к дому Вывеса, благо уже было недалеко.

До места добрался быстро и без происшествий. Затаился в зарослях у забора и принялся наблюдать за обстановкой вокруг. Военных поблизости не было, а рядом с домом, на небольшой лужайке курил самокрутку и сам Вывес. Не спал, чертяка. Рядом лежал какой-то тяжелый агрегат, накрытый самодельным пологом. Видимо военные припахали товарища к ремонту. Руки, истосковавшиеся по работе, зачесались. Даже скулы свело, так захотелось с железками повозиться. Вот только не до того теперь. Эх, жаль, сейчас бы как в старые добрые времена… Но они уже прошли, и вряд ли жизнь станет как прежде.

Тихо выбравшись из зарослей, я шепотом окликнул товарища:

— П-с-с! Эй, Вывес, здоров!

Тот встрепенулся и оглянулся. С недоумением посмотрел на меня, но, узнав, выпучил глаза, выбросил бычок и громко сказал:

— Мех…

— Да тихо ты, чего разорался? Я это, я. Поговорить надо. Я на счет…

— Поговорить?! — взревел Вывес. — Да уж, нам о многом надо поговорить!

— Тише… Времени нету на разговоры, извини. В другой раз как-нибудь…

— Нет уж, — перебил меня старый друг. — Ты, сука, за военных мне ответишь.

— Чего? — опешил я. — Ты о чем?

— Ах, ты падла! Еще и прикидывается! Военные из-за тебя поселок захватили! Думаешь, я не знаю? Все знают, все видели и слышали. Ты им нужен был. С-с-сука! Свалил, а нас всех подставил! Мутные делишки какие-то решил провернуть, а мы за тебя теперь расхлебываем!

— Я не знал, — попытался оправдаться я. — Честно. У меня просто очередной рейд был, прибыльный. Вот и все…

— А у меня ведь Аська, — пропустив мои слова мимо ушей, бушевал товарищ. — А если б ее убили? Или, не дай Лес, изнасиловали? Забрали бы у меня? Ты, тварь, об этом подумал?! Гнида… Только о себе и думаешь, о своей выгоде. Урод! На остальных болт положил, на растерзание военным оставил. Сучара! Не друг ты мне, Мех. Иди на хрен, пока я военным тебя не сдал. Вали давай! А то, видит Лес, я за себя не ручаюсь.

Ах, вот оно значит как?! Я всех специально подставил, выходит?! Враг теперь? И хрен ведь кому что докажешь, да и Обрез предупреждал. Но вот чтобы так? Чтоб близкий товарищ меня своим личным врагом сделал! Да и за что? Ведь я реально ничего не знал! Меня во все это просто втянули, хитро так и ловко. Да, вот так заявление…

— Схрон мне мой отдай! — сквозь зубы прорычал я. — И уйду, а ты и дальше Аську свою охраняй сиди и вздохнуть лишний раз бойся.

Вывес взревел и бросился на меня. Слишком быстро, чтоб я успел среагировать. Его кулак прилетел в челюсть, и мир колыхнулся, перевернулся с ног на голову. Следующий удар под дых окончательно дезориентировал меня. Из глаз непроизвольно брызнули слезы, дыхание перехватило, но единственное, что я успел сделать вовремя, так это сгруппироваться. Подтянул ноги к подбородку и закрыл голову руками. Как раз вовремя: Вывес хотел пнуть меня по затылку, но попал по запястьям.

Секунда на передышку. И только я начал приходить в себя, бывший товарищ ударил меня по ребрам и навалился всем весом. Вот только я был готов. Резко извернулся, одной рукой блокировал захват, а второй ударил Вывеса в грудь. Мужчина охнул, отшатнулся, а я добавил ему в челюсть. Выдохнул, пытаясь восстановить дыхание, и уже сам навалился на бывшего товарища. Тот завозился подо мной, попытался ударить коленом в пах, но я намертво заблокировал все его конечности.

Вывес засопел, напрягся и перекинул меня через себя. Я не ожидал такого финта, и мы вместе покатились по лужайке. Он матерился, пыхтел и напирал. Я сопротивлялся и толкал его обратно. Размахнулся для удара, да куда там, слишком тесно, не вышло. Вывес так же не смог ударить меня. Мы замерли перед домом, перевели дыхание и снова покатились по траве. Туда-сюда, туда-сюда. И ни я не мог перебороть его, ни он меня.

Так продолжалось пару минут, пока мы не откатились в сторону. Я придавил бывшего товарища локтем и поднял голову и…

Твою мать!

Из соседнего дома от подруги вышла жена Вывеса. Аська! Дерьмо! Сейчас ведь заметит. Я напрягся, перекинул товарища через себя, и мы снова покатились обратно. Вывес не сдавался и не терял надежды. Уперся как баран рогом. Вновь мы закувыркались по поляне.

Только б Аська не увидела! Но жене Вывеса было не до нас. Она даже не услышала возни перед домом, так как о чем-то еще разговаривала с подругой.

А мы снова покатились обратно. Вскоре хлопнула дверь: видимо это Аська домой вошла. Фух, вот свезло, так свезло. Вот только борьба затягивалась, и я начал уставать. Да и Вывес не выглядел свежим, но он все же извернулся и… Задел ногой агрегат, лежавший под пологом на лужайке. Механизм качнулся и начал заваливаться на нас. Вывес дернулся, а я, улучив момент, ударил его по лицу, схватил за грудки и дернул на себя. Агрегат упал на землю, не задев нас.

Вывес охнул, осел на землю, и я еще раз заехал ему по морде. Вскочил на ноги, подобрал потерянный в борьбе «Винторез» и наставил его на бывшего товарища. Выдохнул:

— Схрон верни!

Вывес потеряно посмотрел на меня, скривился, вытер кровь с лица и медленно поднялся на ноги. Пробормотал разбитыми в кровь губами:

— Падла… Хрен тебе, а не… схрон.

— Мне терять уже нечего, — с угрозой произнес я. — Завалю, и не жить твоей Аське в поселке без защиты. Отдавай схрон.

Конечно, я блефовал. Просто не смог бы убить товарища, как бы мы с ним не дрались. Вот только Вывес, похоже, поверил мне: сник, опустил руки и, пошатываясь, поплелся к своему сарайчику. Я последовал за ним, держа мужчину на мушке.

Вывес добрался до кособокой постройки, отпер дверь и вошел внутрь. Заковылял в самый дальний угол, аккуратно вскрыл доски в полу, и откинул их в сторону. Потом так же неспешно принялся разгребать землю в стороны. Вскоре показалась еще одна деревянная крышка. Вывес поднял ее и вытащил из глубокой ямы мою сумку с припасами. Все это время я не сводил с него взгляда и оружие не убирал.

— На, подавись, — Вывес кинул мне схрон.

Я поднял сумку, закинул на плечо, а потом метнулся к бывшему товарищу и ударил прикладом винтовки его в лицо. Вывес тихо вскрикнул, повалился на пол и отключился.

— Полежи немного, отдохни, — процедил сквозь зубы я. — И не дергайся. А то чего доброго еще военным сдашь… Друг.

Я поправил рюкзак с припасами и двинулся наружу. Основное дело сделано, но теперь еще надо как-то незаметно добраться до боксов, встретиться с командой и тихо покинуть поселок.

Глава 7

Облака так сильно затянули небо, что луна больше не появилась. И ветерок стих. Плохой знак, совсем никудышный. Недоброе затишье, прямо как перед Бурей…

Я нахмурился и перевел взгляд с непроглядного неба на противоположную сторону улицы. Тихо. Последний патруль только что прошел к центру поселка и скрылся за ближайшими домами. Пора!

Осторожно прикрыв дверь сарая, в котором без сознания валялся бывший товарищ Вывес, я пригнулся и прошмыгнул вперед. Пересек узкую улицу, нырнул в невысокую траву и вжался в ближайший забор. Осмотрелся, выискивая новые патрули или местных, но никого не обнаружил и заспешил дальше.

Быстро двигаться не было никакой возможности – темно, хоть глаз выколи. Опасно это. Благо еще, что в поселке аномалий нет, а то бы вообще застрял тут.

Интересно, а как у остальных дела продвигаются?

Я зашел за угол ближайшего дома, замер там и прислушался. Тишина. Ни рокота двигателей, ни выстрелов не слышно. Это хорошо, есть надежда, что не замели их военные. Вот только мне бы самому надо поторопиться, ведь до боксов путь совсем неблизкий: три улицы преодолеть, патрули обойти и наблюдательную вышку миновать. А она была уже совсем рядом. Вон через кусты видно отблески света прожектора. Да, военные уже успели переоборудовать вышки, принадлежавшие поселенцам. Я еще с холма это заметил, когда поселок осматривал.

Еще раз оглядевшись, я поспешил дальше. Нырнул в проулок между домами и… замер. Впереди послышался тихий шорох и осторожные шаги. Я метнулся в сторону, лег на землю и затаился. Надеюсь, в темноте меня не заметят!

Кто это? Военные, местные? Нет, вряд ли поселенцы – время-то уже позднее совсем. Почти все спят или тихо по домам сидят. Значит патруль! Встряпался я! А шаги тем временем приближались. Вот дерьмо, прямо на меня идут! Только… почему крадутся? Воякам ведь незачем таиться…

И тут вдруг из кустов, к которым изначально шел я, показалась фигура. Щуплая и пониже ростом, чем я. В темноте не было видно лица, но очертания различить смог. Нет, точно не военный! Тогда кто? Местный? Интересно, чего он тут шарится, да еще так скрытно?

Незнакомец тем временем крался вперед, и шел он прямо на меня. Внезапно замер, а я поднял голову, присмотрелся и понял, кто это.

— Илья, — тихо позвал я из своего укрытия, так, чтобы Обуза услышал.

Пацан среагировал моментально. Бросился сторону и притаился. Щелкнул затвор пистолета. Вот я дурак! Надо было осторожней как-то обозначить свое присутствие!

— Тихо, — шепнул я. — Свои это. Мех.

Мне пришлось поспешно встать и поднять руки. Обуза сориентировался быстро: он убрал свой пистолет-пулемет и двинулся ко мне. Прошептал дрожащим голосом:

— Ох, и напугал! Ты чего тут?

— Как чего? — не понял я и похлопал по рюкзаку с припасами. — Схрон забрал, к боксам иду. А вот ты чего тут делаешь? Вы ж машину мою должны искать, а не по поселку шарахаться.

— Нет ее у боксов, — прошептал Илья. — Мы с Николаем первым делом туда сунулись, а ее там нет…

— Как нету? — опешил я и перебил пацана, скрипнул зубами и сжал кулаки. — И на стоянке поблизости тоже? Дерьмо…

А в мозгу лишь одна мысль металась: «Куда, твари, мою ласточку дели?»

— Да не переживай ты, — улыбнулся Обуза. — Нашли мы ее…

— Где? — воодушевился я. В темноте безысходности вдруг забрезжил свет надежды. Надежды на то, что мы не полностью еще в дерьмо окунулись.

— Ну, я и говорю, мы сначала к боксам сунулись. Внутри не наши. Рядом покрутились – тоже нету. Пошарились по округе и вышли к дому Главы. А она, «Нива» твоя, родимая, там и стоит. Целая и невредимая!

— Неужто… — с облегчением выдохнул я и даже позволил себе улыбнуться.

— Ага. В общем, покрутились там, все осмотрели. Военных – тьма тьмущая. Похоже, они в доме Главы что-то вроде штаба устроили. В общем ситуация та еще. Николай наблюдать остался, ну а я сразу предупредить помчался. К боксам бежал, а вот на тебя наткнулся.

Интересно.

— Ясно, — рассеяно протянул я, — что ни хрена не понятно… А Обрез с Крысой, значит, еще не объявились?

— Не знаю. Когда мы от боксов уходили, их еще не было. Но время-то уж вон сколько прошло. Должны там быть.

— Да, должны… Ладно, давай тогда к боксам двинемся, осмотримся, Обреза с Крысой заберем и к дому Главы пойдем. За моей машиной.

— Пошли, — сказал Илья.

Я окончательно успокоился, свернул налево и нырнул между зарослями и покосившимся заборчиком. Обуза – следом. Вместе мы заспешили к боксам. До них отсюда было уже совсем недалеко. Вот только путь нам усложняли все та же наблюдательная вышка и патрули. Военные продолжали наблюдение за поселком.

Да, проблемы. И их выше крыши. С самого начала рейда нарисовались и все никак покидать нас не хотели. Или это все Вязники? Как клеймо, дурная метка, и никогда уже от нее не избавиться. Если так, то это гиблое дело. Проклял нас с Обузой тот мертвый город. И вроде смешно звучит, но есть такое поверье у рейдеров, что место может наслать на человека неудачу. Особенно такое, в котором раньше много плохого творилось. И Вязники были именно таким местом. Там все пропитано болью и страхом, жаждой жизни и неминуемой гибелью. Кем бы ты ни был. Интересно, много ли народу смогли спастись из города во времена Катастрофы? Хотя, вряд ли я когда-нибудь узнаю ответ на этот вопрос.

Я вновь сосредоточился на маршруте, и как раз вовремя. В конце улицы послышались тихие голоса, замерцали лучи фонариков. Очередной патруль!

Мы быстро свернули, шмыгнули в заросли и побежали в обход мимо поселкового огорода. Так было чуть дольше, но спокойнее. Через пару минут мы выбрались на смежную улицу и запетляли между домами. Тут было тихо, никаких патрулей, вот только вышка нависала над нами уже совсем рядом. На ее наблюдательной площадке крутилось трое вояк, один из которых постоянно освещал прожектором ближайшую улицу. Широкий луч света неторопливо полз по кругу, выхватывая из тьмы дома, густые заросли травы и частично улицу.

Мы с Ильей направились к кустам. Там замерли и принялись наблюдать за дозорными на вышке.

— Как думаешь, — спросил я Обузу, — сколько примерно времени у вояк уходит, чтобы осветить улицу по кругу? Меньше минуты?

— Примерно минута, — ответил пацан. — Может, чуть больше, но совсем незначительно. Я когда сюда шел – специально заметил.

Хм, а вот в этом он молодец, правильно сделал. Еще одна зарубка в мозгу по поводу способностей Ильи.

— Дела, — протянул я. — И обойти не получится.

— Нет, — согласился Обуза. — Только время выгадывать и проскакивать. Они вон как всю улицу просвечивают.

— Ладно. Пойдем справа, вдоль домов. Вон, рядом с третьим домом проулок есть. Туда и нырнем.

— По одному?

— Вместе. Разом проскочим.

— Сейчас? — с нетерпением спросил Обуза.

— Еще минуту выждем, — напряженно ответил я.

Потекли томительные секунды ожидания. Луч прожектора снова медленно пополз по кругу, освещая улицу. А мы сидели в укрытии и ждали. Внезапно пятно света, проделав половину оборота, упало на дальний дом, что стоял у поворота дороги, и мне показалось, что там какое-то нагромождение. То ли мешки какие, то ли куча мусора. Но луч прожектора быстро миновал подозрительное место, а мне пришлось лишь гадать, что там впереди.

Рядом завозился и засопел Обуза. Вот ведь егоза, не сидится ему спокойно на месте! Хотя, пацана можно понять: переживает он, нервничает. Видно, что стыдно ему, ведь машину они так и не смогли угнать. Понимает, что я на него большие надежды возлагал, а он не справился. Да тут бы никто не справился, коль военных столько у дома Главы! Так что зря только голову забивает плохими мыслями.

Луч прожектора, тем временем, сделал практически полный оборот.

— Приготовься! — шепотом скомандовал я. Илья напрягся и подался вперед.

Пятно света завершило очередной круг, зависло на секунду и поползло дальше.

— Вперед!

Мы одновременно устремились на противоположную сторону улицы.

— Патруль! — вдруг выдохнул Обуза и затормозил, но я схватил пацана за шкирку.

— Вперед, проскочим!

И мы тихо помчались дальше. А я снова молил Лес своей выдуманной молитвой, чтобы нас не засекли. Вон и луч света полз как назло медленно, и патруль уже рядом был. Скотство! Может, стоило сразу направляться к дому Главы? Нет! Решил так уж решил. Да и Обреза с Крысой надо найти, предупредить.

Мы мчались быстро, но практически бесшумно. Вот только для этого приходилось прилагать все имеющиеся силы. Дыхание тут же сбилось, а сердце провалилось и запуталось где-то.

Патруль был совсем рядом. Военные, до этого тихо переговаривавшиеся между собой, вдруг замолчали. Да что ж за такое-то, а? Почему так «везет»? Заметут же…

Обуза, почуяв, что дело пахнет жареным, поднажал и первым оказался в проулке между домами. Тут же нырнул в кусты. Следом за ним я. И мы лишь каким-то чудом разминулись с патрулем! Какие-то считанные секунды да темнота спасли нас от гибели.

Прорвались! Твою мать! Мы это сделали! А я тут еще на удачу жаловался. Нет, все идет как надо…

— Дальше! — не давая напарнику времени на передышку, скомандовал я. — К боксам. Недалеко осталось.

Обузу заставлять не пришлось: он был собран и готов к следующему рывку, быстро запетлял следом за мной через заросли. Двигались споро, не смотря на низко нависающие кусты и высоченную крапиву, что хлестала по лицу и рукам. Приходилось терпеть, несмотря на жгучую боль и зуд. Иного пути у нас не было.

Без единого звука мы пересекли заросший сад, стремительно миновали открытое место и нырнули в очередные заросли.

— Тихо, — шепнул я, и Обуза замер. — Боксы через улицу, за крайними домами. Тут по прямой, пересечем дорогу и как раз к месту выйдем. Доберемся до края зарослей и там остановимся, осмотримся и решим, что дальше делать. Все, пошли.

Мы выскочили из зарослей и мелкими перебежками заспешили вперед. Тучи, скрывшие луну и звезды, нависли еще ниже, тьма сгустилась, и это было нам на руку. Так нас еще сложнее заметить.

Пробравшись вдоль покосившегося забора, мы оказались у поворота дороги и… Я отскочил назад, придержав рукой напарника. За поворотом оказался блокпост! Нагромождение мешков, за которыми сидели вокруг костерка четверо военных.

Обуза осторожно двинулся вперед, выглянул за поворот и тут же юркнул обратно. Я без слов подтолкнул пацана обратно к зарослям и сам медленно отступил. Лишь оказавшись в укрытии, мы смогли выдохнуть.

— Может это… того их? — напарник провел пальцем по горлу.

— Слишком рискованно, — отрезал я. — Свет прожектора до этого места достает, я видел. Даже если за минуту управимся, вояки все равно трупы обнаружат.

— А мы их в кусты оттащим, — предложил Обуза.

— Тогда заметят пропажу дозорных. Нет.

— Логично.

— Через заросли пойдем.

— Дольше так. Да и выйдем чуть в стороне.

— Зато безопаснее.

— Ладно, согласен.

Мы, не сговариваясь, двинулись через кусты к боксам, но не успели сделать и десятка шагов, как со стороны блокпоста донесся голос кого-то из военных:

— Тихо!

— Чего такое? — уточнил второй.

— Слышите?

Сердце оборвалось и упало куда-то ниже груди. Обуза тихо ойкнул и присел. Я тоже пригнулся и затих. Засекли? Услышали нас?

— Мотор тарахтит вроде, — подал голос военный. — Опять разъездной патруль пустили.

— Ага, — подтвердил другой боец и зевнул. — Делать им нечего.

Фух, пронесло вроде!

Я прислушался. Правда, где-то вдалеке тарахтел двигатель. Главное, чтобы сюда не совались.

Напарник осторожно встал и заспешил дальше. Не отстал и я. Пропетляв среди зарослей, мы, наконец, вышли к боксам и замерли в кустах. Принялись осматриваться и выжидать.

Вокруг было тихо: ни военных, ни Обреза с Крысой. В боксах что ли? Рискованно, слишком рискованно. Хотя, машин тут было немного, значит, и охранять особо нечего. Видимо, почти всю технику по окрестностям разослали, патрулируют.

— Ну, что, к боксам? — минут через пять предложил я напарнику.

— Давай, — согласился тот.

Мы выбрались из укрытия и мелкими перебежками устремились вперед. Быстро добрались до ближайшего помещения и замерли у его внешней стены.

— Давай с двух сторон, — предложил я Обузе. — Ты идешь с той, я – с этой. Встречаемся у следующего бокса.

Пацан ничего не ответил, молча кивнул и скрылся в темноте. Я же направился по своему маршруту. Быстро обошел бетонную коробку ремзоны, осторожно заглянул внутрь и, никого там не обнаружив, двинулся дальше.

У следующего бокса было так же тихо. Обуза сообщил, что Обреза с Крысой не нашел. Да, засада. И где они? Чего медлят? Или в передрягу какую попали? Дерьмо! Я занервничал. Провал? Потеряли товарищей?!

Выждав еще несколько минут, я предложил Обузе обойти боксы еще раз. Разошлись и вскоре встретились опять ни с чем. Твою мать! Вот теперь я запаниковал, но толку от моих нервов? Надо дело доводить до конца.

— Нет их тут, — наконец выдохнул я. — Не можем больше ждать. Веди к дому Главы, показывай, где машину мою нашли.

Напарник кивнул и повел меня в сторону от боксов. К моему удивлению маршрут оказался спокойным. Тут не было ни пеших, ни разъездных патрулей, да и смотровая вышка находилась в отдалении. Правда, чем ближе мы подходили к дому Главы, тем тревожнее мне становилось. Ведь Обуза же сказал, что там штаб организовали, да и вояк полно. Как мы машину угонять будем, даже ума не приложу! Ладно, по обстановке сориентируемся.

Обуза пересек улицу и повел меня к зарослям высокой травы. Вскоре он остановился и тихо прошептал:

— Николай, ты тут?

— Да, — так же шепотом ответил лесовик откуда-то справа.

— Как обстановка, Коль? — уточнил я.

— Все так же, — скупо процедил Николай. — Машина у дома Главы, но там военных много. Нам втроем не справиться.

— Может отвлечь их как-то? — предложил я.

— Не сможем. Следуйте за мной, все сами увидите.

Николай вынырнул из густой травы и бесшумно заскользил вперед. Мы с Ильей двинулись следом. Проскочили мимо забора, обогнули заросли терновника и оказались метрах в пятидесяти от дома Главы.

М-да, точно штаб! Вон, в окнах свет мерцает, а снаружи, на крыльце и перед самим домом – военные. Человек десять-пятнадцать. Особой активности они не проявляли: курили или болтали, и сна ни в одном глазу. Да и попробуй тут усни! Начальство под боком.

Я присмотрелся и увидел в тени деревьев свою ласточку. Вон она, метрах в десяти перед домом стоит, родимая. Меня ждет. Иду я, иду за тобой, любимая!

— Ну, какие мысли, Сергей? — шепотом спросил Николай.

— Пока никаких.

Я судорожно пытался придумать, как украсть свою же машину, вот только в голову ничего не шло. Внезапно на соседней улице появился патруль. Четверо военных двигались к дому Главы, а мы укрылись прямо на их пути.

— Назад, назад! — прошипел я товарищам.

Мы тихо отступили и замерли в густой траве на обочине дороги. Да, ситуация! Чуть не попались.

Патруль прошел мимо и устремился к штабу. А я все лежал и думал, как быть дальше.

— А что, если… — вдруг тихо сказал Обуза, но тут же осекся.

Позади, совсем близко, раздалось тарахтение двигателя. Машина, судя по всему, ехала на малом газу. Патруль! Точно патруль! Территорию осматривают.

— Валим! — выдохнул напарник. Он тоже понял, что к чему.

— Нет, — отрезал Николай. — Так точно засекут. Тут заляжем.

— Согласен с Николаем, — прошептал я. — Авось пронесет. Да и рыпаться нам некуда, машина-то вон уже, близко.

Товарищи обернулись и вместе с ними я. К нам медленно двигалась «Шишига» с тентованным кузовом. Ближний свет фар освещал дорогу, но не слишком ярко. Может и вправду пронесет?

Мы, не сговариваясь, нырнули в траву и вжались в землю. Никто не двигался, не дышал и вообще всячески имитировал дерн. А «Шишига» все неторопливо приближалась.

Лес всемогущий…

А свет фар – вот он уже, совсем рядом.

Я зажмурился и сжал кулаки. Остановятся? Когда? Вот-вот? Уже близко совсем… Поравнялись с тем местом, где укрылись мы.

«Шишига» не остановилась.

Не заметили?!

Я поднял голову, посмотрел на машину и… Увидел в кабине Обреза! На нем почему-то была военная форма. Он сам вел машину. Махнул мне рукой, указал на дом Главы и поддал газу. Я кивнул, показал большой палец и шепнул товарищам.

— Это Обрез! Все давайте за ним! Быстро, быстро!

— Что он задумал? — возмущенно спросил Николай прямо на бегу. — Зачем к штабу прет?

— Не знаю, — выдохнул я и ускорился. Обуза сопел рядом. — Но это наш шанс!

А Обрез был уже рядом с домом Главы. Внезапно мужчина врубил дальний свет и еще поддал газу. Военные у штаба вскочили со своих мест, прищурились и прикрыли руками глаза. Яркий свет фар ослепил их.

Вот он! Мой гениальный Обрез!

— Все к моей «Ниве»! — скомандовал я и устремился к машине. Товарищи не отстали.

Обрез подкатил к крыльцу дома, отгородив корпусом «Шишиги» мою ласточку от военных, приоткрыл дверь кабины, высунулся наружу и гаркнул:

— Сми-и-ирна!

Военные тут же вытянулись по струнке и на автомате козырнули.

— Как обстановка? — все тем же командным тоном спросил Обрез. — Доложить!

Один из бойцов что-то залепетал в ответ, вот только мы с товарищами уже не слушали. Воспользовались заминкой и рванули к «Ниве». Николай и Илья нырнули внутрь через пассажирскую дверь, а я прыгнул за руль.

Ну, здравствуй родная! Заждалась? Сейчас развлечемся.

Я зашарил руками по рулевой колонке в поисках ключей, но не обнаружил их. Проверил за козырьком – тоже нет. Трясущимися руками открыл бардачок и… Так, стакан, чекушка самогона, какой-то мусор… Вот они!

Я схватил ключи, вставил в замок зажигания и приготовился. Нет, можно было сразу завести, шума-то не услышат, вон как «Шишига» тарахтит, но я решил выждать.

Обрез, наконец, дослушав доклад, гаркнул:

— Вольно! Молодцы! Хвалю за службу!

Мужчина уселся обратно за руль и скосил взгляд в мою сторону. Еле заметно кивнул.

Понял!

Я повернул ключи в замке зажигания, и моя ласточка сразу же отозвалась трепетным рокотом двигателя. Золото ты мое! Не зря я с тобой возился!

Обрез дал по газам и устремился дальше. А я от него не отстал: помчался вровень с ним. Так, чтобы «Шишига» скрывала меня от глаз военных.

А бойцы так и стояли возле дома главы и хлопали глазам. Сейчас сообразят ведь что к чему!

Я выжал педаль газа и помчался вслед за Обрезом. Теперь бы еще вырваться! Выдохнем, когда в безопасности будем. Ничего еще не закончилось…

Глава 8

Я включил третью скорость и поддал газу. Вперед вырываться не стал, поехал вровень с Обрезом, хотя так и подмывало ускориться. «Шишига» была тяжеловата, ехала медленнее, чем моя «Нива», да и на улице темно, особо не разгонишься, но Обрез делал все возможное и выжимал из грузовика максимум.

Обуза и Николай притихли на заднем сидении и не отвлекали меня разговорами. Да и о чем сейчас говорить? С основной задачей мы справились, теперь главное из поселка уйти целыми и невредимыми и военных на хвосте за собой не повести. Оторваться бы…

Обе машины натужно ревели движками, а мы с Обрезом сосредоточенно следили за дорогой. Я то и дело смотрел по зеркалам, но в темноте было не видно, что происходит в поселке, только лучи света от прожекторов скользили вдалеке. Хотя, чего тут гадать? Там, наверное, военные в панике мечутся. Ха, еще бы, прямо из-под носа машину у них увели! Вот только странно, что погони нет. Или все еще в себя никак не придут? Вон как их Обрез мастерски отчитывал, будто у него в этом опыт был.

А вообще – молодец он. И как только умудрился все так ловко провернуть? Где форму военную взял? Машину опять же угнать смог. Отчаянный и рисковый. С неизвестной мне стороны этой ночью Обрез открылся. Нет, я, конечно, всегда знал, что он боевой мужик и себя в обиду не даст, но что настолько отчаянный? Никогда бы не подумал!

Грунтовка тем временем пошла под уклон, сузилась. Справа потянулись деревья и заросли кустов, низко свисающие над дорогой. Мне пришлось немного затормозить, пропустить Обреза вперед и плестись следом за ним. А мужчина уверенно вел «Шишигу» к тому самому холму, где мы оставили Ивана и сумки со скудными припасами.

Через минуту Обрез свернул и нырнул в низину. Я, не медля, повел машину следом. Мы запетляли среди зарослей, миновали небольшое болотце, бывшее раньше прудом, свернули налево, объезжая крутой взгорок и вышли на прямой участок. Тут было ровнее, и Обрез рискнул поддать газу. Я последовал его примеру, утопил педаль в пол, обогнал товарища и помчался к неприметному холмику.

Затормозил я уже у чахлого осинника. В свете фар тут же появился перепуганный Иван и поднял руки вверх. Вот ведь, а?! Сдается он!

Я выскочил из кабины и крикнул молодому лесовику:

— Свои! Чего паникуешь?

— Да я… — смущенно и все так же испуганно забормотал Иван. – Не ожидал. Думал военные, решил что все, крышка мне.

Не ожидал он! Совсем с ума что ли сошел? В команду не верил! В слух я этого не сказал, двинулся за вещами.

Сзади остановилась «Шишига». Обрез, не глуша движок, тоже выскочил из кабины и с тревогой уставился на поселок. Из кузова машины вдруг донеслись какие-то голоса, возня, а следом наружу выскочила Танька и бросилась ко мне.

— Сережа! — причитала она. — Сереженька, живо-о-ой! Живой!

— Куда?! — выдохнул Обрез — Сдурела? Ну-ка назад, в машину! Валить нам надо!

Вот только Танька не слушала мужчину. Она перла напролом и останавливаться даже не думала. Я напрягся, готовясь принять на себя весь шквал эмоций девушки, как и ее саму.

Танька прыгнула и повисла на моих плечах. Зарыдала. Обняла меня, прижалась к груди, а потом вдруг обхватила мое лицо ладонями и принялась жарко целовать в щеки.

— Ну, будет, будет, — зашептал я. — Успокойся, Танюш. Все хорошо. Давай обратно в машину.

— А ты-то куда?! — взревел Обрез.

Я отвлекся от девушки и перевел взгляд на голоса. Из кузова «Шишиги» выбралась Крыса. На мгновение она замерла, глядя на нас с Танькой. Мне почему-то стало не по себе, но Крыса отвернулась и уверенной походкой направилась в сторону моей «Нивы». Она язвительно бросила Обрезу прямо на ходу:

— Сам в кузове сиди, там солярой воняет. Я там не поеду.

— Да застрелитесь вы все! — взорвался Обрез. — Уходить надо, а они устроили тут хотелки какие-то. А ну все по машинам!

Но Крыса его не слушала. Она прошла к машине. Из «Нивы» вышел Обуза, вслушиваясь в разговор. Они с Николаем поначалу и не поняли, что происходит. Лесовики вообще с интересом наблюдали за развернувшейся сценой, которую Танька устроила.

— Сереж, я тоже с тобой поеду! — капризно сказала Таня и уткнулась мне в шею.

Я отстранился от девушки, шагнул вперед и сказал так, чтобы все услышали:

— Всех не повезу! Тяжело для машины, тем более по ухабам. Быстро поедем. Рессоры, амортизаторы и пружины могут не выдержать. Давайте кто-то к Обрезу. Разделимся.

— Я с тобой, — отрезала Танюха. Я глянул на остальных.

— Я все сказала, — ответила Крыса и скрестила руки на груди.

Обрез скривился, охнул и вполголоса забормотал какие-то ругательства.

Я глянул на Обузу, но тот и сам все понял. Просить его не пришлось. Пацан пихнул в бок нахмурившегося Николая и сказал:

— Пошли. С Обрезом поедем. Иван с нами.

Лесовик кивнул и выбрался из машины. Иван послушно поспешил к «Шишиге». Обуза галантно придержал дверь, и на заднее место тут же юркнула Крыса.

Я схватил наши вещи и помчался к «Ниве».

— В кузов закидывай, — подсказал мне Обрез. — Там места много. И припасы ценные, кстати, есть.

Я кивнул и помчался к «Шишиге», но поравнявшись с Обрезом, затормозил и уставился на мужчину. Под глазом у него красовался смачный лиловый фингал.

— Ха, — хохотнул я и указал на финиш. — Военные поставили? Знатно они тебя…

— Да нет...

— А кто?

— Крыса немного побуянила, — пробубнил мужчина.

— Дела-а-а, — ошарашено протянул я и закинул вещи в тентованный кузов . — А вы-то вообще как у дома главы оказались? Машину как угнали? И откуда на тебе военная форма?

— Долгая история. Мы с Крысой одного бойца положили, — пояснил Обрез. — Вот я в его форму и переоделся. Пришлось… по некоторым причинам. Схрон быстро забрали, минут за пять всего и сразу к боксам двинулись. Принялись ждать. А вас все нет и нет. Ну, мы решили, что все, замели вас. Угнали машину и принялись по поселку курсировать, искать.

— И не побоялись? — удивился я и направился обратно к своей машине.

— А чего бояться-то? Я в военной форме, Крыса в кузове спряталась. Вроде как поселок патрулируем. Никто и не докопался. Потом вот Таньку забрали и дальше. Выехали к дому Главы, ну а потом ты и сам все знаешь.

— Тихо! — шикнул вдруг на нас Николай.

Я замолчал и прислушался. Из поселка вдруг донеслись встревоженные голоса, крики, рокот движков. Улицы осветились десятками фонарей. Прожектора на наблюдательных вышках завертелись, освещая поселок.

— Быстро, быстро! — рявкнул я. — Все в машины! Валим отсюда!

Обрез прыгнул за руль, Обуза нырнул в кабину и уселся на пассажирском кресле. Николаю и Ивану ничего больше не осталось, как забраться в кузов. Я же метнулся к «Ниве» открыл дверцу и увидел, что Танька сидит на переднем сиденье.

— Назад! — приказал я.

— Сереж, — возмутилась было девушка, но я перебил ее:

— Я все сказал! Мешать только будешь! Да и безопаснее тебе будет сзади.

Таня поджала губы и, не торопясь, принялась пересаживаться. Я обреченно вздохнул, а Крыса вдруг прикрикнула на девушку:

— Слушайся, раз вешаешься на него! Сама выбрала! Помочь не можешь, так не мешай хотя бы!

Танька вздрогнула от неожиданности, бросила на нее возмущенный взгляд, но ускорилась. Я глянул в зеркало и нашел в нем отражение Крысы: она отвернулась к окну и сложила руки на груди. Удивила. Всегда наблюдательная и строгая, но на этот раз в ее словах я услышал… девушку. Или мне показалось?

Когда Танька плюхнулась на заднее сиденье, я завел машину, высунулся в окно и крикнул Обрезу:

— Сразу в Вязники нам нельзя! Сам понимаешь, военные на хвосте.

Обрез кивнул и крикнул в ответ:

— Что предлагаешь?

— От вояк отвяжемся сначала. На северо-запад поедем. Я места знаю, поведу. Не отставай. И след в след, Обрез, след в след!

— Идет! Будь спокоен! — ответил Обрез, показал большой палец и сел обратно за руль.

А я дал по газам и повел машину в обход холма. Тут же нещадно затрясло на ухабах и кочках, но на грунтовку я выбираться не стал. Слишком велик риск. Военные первым делом туда направятся. Да что там! Они сейчас всю окрестность скорее всего оцепят. Нам бы выбраться.

Я, вцепившись в руль, гнал «Ниву» вперед и внимательно вглядывался в неровное поле и молил Лес. О том, чтобы поскорее рассвело, ведь в темноте свет наших фар виден издалека, военные нас не потеряют из вида. А еще молил о том, чтобы аномалии на пути не попались. Нет, я, конечно, знал эти места, да чем Лес не шутит. Вдруг новые ловушки народились за то время, пока я тут не ходил? Кто их знает.

Внезапно Обрез мигнул мне фарами, и я глянул по зеркалам. Вдалеке, примерно в том месте, где мы забрали Ивана, забрезжил свет. Сразу несколько машин, по всей видимости! Дерьмо! Значит, в нужном направлении военные погоню послали.

Я переключился с третьей скорости на четвертую и выжал газ на полную. «Ниву» нещадно затрясло, закидало на ухабах. Громыхнули амортизаторы, скрипнули задние пружины. Ничего, моя девочка, потерпи, родимая и вывози. Вывози нас из этой задницы. Не дай пропасть вольному рейдеру с отрядом. Об этом только и прошу.

Машина, ревя движком, бодро несла нас вперед, вот только кочки да ухабы никуда не делись. В какой-то момент затрясло еще сильнее. Нас подкинуло. На заднем сиденье взвизгнула Танюха. Крыса ударилась головой о потолок и охнула. Тут же разразилась отборной бранью и крикнула мне:

— Не дрова везешь! Аккуратнее никак?

— Да куда уж? — возмутился я. — И так плетемся. Или ты думаешь, что военные не торопясь едут? Догонят, чего делать будешь?

— Справлюсь! — ядовито ответила Крыса.

— Что, внезапно появишься и тут же пропадешь? Умно!

— Я хоть головой думаю в отличие от некоторых, а не пру напролом, — прошипела Крыса. — Если б вы машину тихо забрали, и не наделали шума…

— Да, куда уж нам, — отозвался я.

— Гони, Сережечка, гони! — принялась защищать меня Танька. — И не слушай тут никого. Вывози нас, любимый!

Крыса фыркнула, скривилась и закатила глаза. Я увидел это в зеркало заднего вида. А еще заметил, что Таня недовольно косится на Крысу и нервно кусает губы.

— Ха, справится она, — продолжил я и еще поддал газку. Никак не мог успокоиться, внутри все кипело. — Там целая армия на хвосте, бессмертная!

— Раз за разом ты все рушишь, — вдруг заявила Крыса и глянула в зеркало. Взвинченная, строгая, она смотрела мне в глаза, и я залип. — Если б не мы с Обрезом, вы так бы и торчали в поселке, и слюни пускали на машину. И все равно пытаешься меня задеть? Бессмертная?

— Ну, знаешь ли… — попытался возразить я, но Крыса вдруг вскрикнула:

— Аномалия!

Танюха взвизгнула и вцепилась в мое сиденье. Я резко сбросил скорость и ловко объехал аномалию. Могла бы и не кричать, про «Корни» я и без нее знал!

Когда ловушка осталась позади, я выдохнул. Был бы там «Зыбун», тогда и проблемы бы нарисовались. Его в темноте даже при свете фар хрен заметишь. Можно сказать, что нам повезло.

Я еще раз глянул по зеркалам и увидел там отблески фар военных машин. Да, все-таки сели они нам на хвост и теперь уже хрен отвяжутся. Надо что-то придумывать, срочно! Я еще раз взглянул на погоню и отметил, что машин, к нашему счастью, не так уж и много: штуки четыре или пять. В темноте так сразу и не различишь, но одно понятно точно – нам и столько хватит. За глаза.

Рискнув, я врубил пятую скорость и вдавил педаль газа в пол. Машину вновь подкинуло и заметало из стороны в сторону. Да и Обрез на «Шишиге» быстро отстал. Нет, так не пойдет. Не хватало еще, чтобы мы перевернулись, не дай Лес, а товарищи потерялись, отстав от нас. Чуть сбавив скорость, я уверенно помчался на север.

Военные не отставали, но и догнать нас не могли. Пока. Но, надеюсь, так будет и дальше. В идеале бы оторваться, но темнота мешает разогнаться, поэтому и приходится двигаться практически вслепую.

Примерно через час погони небо на востоке посветлело и… Все. Таким же и осталось, показав на горизонте лишь полоску света. Темнота не рассеялась. Хмурые тучи, затянувшие небо, и не думали расходиться. Плохо дело. Очень плохо. С самого утра ненастье. Верный признак Бури. Ох, что-то будет!

Машины военных так и висели на хвосте. Не отставали, но и не приближались. Вплотную за мной держался и Обрез. Девчонки на заднем сидении молчали. Притихли после того, как чуть в аномалию не влетели. Крыса меланхолично пялилась в окно, наблюдая за тучами. Танюха все больше хмурилась и с опаской поглядывала на Крысу. Сразу вижу, не понравилась она Тане. Да, Крыса вообще мало кому нравилась в нашем отряде. Лишь Николай худо-бедно мог с ней общаться. Не пойму, как с ней вообще можно общий язык находить?

Через часок Таня все-таки подала голос и сказала:

— Сережа, посмотри, как небо нахмурилось.

Крыса повернулась к девушке, смерила ее презрительным взглядом и цокнула языком. Я глянул на девушек в зеркало заднего вида и ответил:

— Да, вижу. Нависло, будь здоров.

— Буря грядет, да Сереж?

— Наверно… — неопределенно сказал я, чтобы не пугать ее.

— Буря это, — не выдержала Крыса. — Что же еще! Глаза открой и осмотрись, домашняя девочка. Сама что ли не видишь?

Танька, пытаясь не обращать внимания на язвительную Крысу, улыбнулась, и на ее щеках заиграли ямочки.

— Что делать будем, Сереж? — спросила она.

— Пока дальше едем. Буря еще далеко. Успеем.

— Куда успеем? — не поняла Крыса. — На тот свет?

— Куда-нибудь успеем, — буркнул я. — Не отсвечивай.

Крыса чуть не задохнулась от возмущения. Выпучила глаза и захлопала ртом. Справившись с яростью, она угрожающе прошипела:

— Знаешь что, дорогой ты мой… — и скосила презрительный взгляд на Таньку. — Я в твоем тарантасе подыхать не собираюсь. Высади меня! Выживу хотя бы!

Да чтоб тебя! Как уже надоела. Все печенки проела мне эта Крыса.

— В поселок мы успеем, вот куда, — пояснил я. — Дальше, на севере, есть поселение. Там бункер. Не такой, конечно, как у вас в Лесу, но от Бури спасет.

— А нас туда пустят? — с сомнением спросила Крыса.

— Нас – пустят. Меня там знают, друг есть хороший. Рашпиль. Мы с ним вместе много рейдов пережили. Да и не последний он человек в поселке, кстати. Так что там пустят.

— А не там – это где? — она ухватилась за мои слова.

— Ну, тут еще поселки есть недалеко.

— Может тогда туда? От греха подальше, а, Сереж? — спросила Танька, вклиниваясь в наш с Крысой разговор.

— Нет, не выйдет. Я там не вхож, друзей не имею. Поэтому могут проблемы возникнуть. Тем более с военными на хвосте. Нет, едем к Рашпилю.

Я свернул на северо-запад. Глянул по зеркалам, убедился, что Обрез сразу за мной и повел машину дальше. Военные все так же висели на хвосте. Да, далековато они были, чуть ли не у самого горизонта их машины маячили, что вселяло надежду: авось оторвемся.

Нам бы только время выгадать до Бури и успеть к поселению, где Рашпиль живет. Если военные так же за нами увяжутся, то в этот разрыв по времени мы успеем прошмыгнуть, а вот они – не факт. Смотря, когда Буря начнется.

А началась она, как и всегда, внезапно.

Хмурое, свинцово-серое небо вдруг потемнело на востоке, налилось чернотой. А потом Лес «выдохнул». Тяжело, протяжно. Над горизонтом поднялась рябь и марево, перемежающееся с тучами спор.

— Твою мать! — выругался я и нервно надавил на газ.

Обрез замаячил мне фарами. Да вижу я, вижу. Сам понимаю, но что делать-то? Мчим дальше, к поселению, где Рашпиль живет.

Мы быстро обогнули низину, где раскинулся еще один поселок, но туда заезжать не стали. Не пустят. Такие уж обычаи у рейдеров – чужаков не пускать. Даже если Буря. Надеюсь, хоть с Рашпилем все пройдет как по маслу.

Буря, тем временем неумолимо надвигалась. Начался ненастный дождь, поднялся ураганный ветер. Дворники пока справлялись с потоками воды, но это ненадолго. Скоро ехать снова станет трудно. Да еще и темно стало опять. Дерьмо!

— Сереженька, мне страшно! — запричитала Танька.

Страшно. Я и сам боялся, только вида не показывал. А руки так и ходили ходуном на руле, нога с педали соскакивала.

— Да сиди ты уже, не рыпайся, — шикнула на нее Крыса. — Бояться уже поздно. Сейчас только верить. — Она вдруг подалась вперед, взялась за спинку моего сиденья и прошептала. — Вытащи нас отсюда, Мех.

Вытащу. В лепешку расшибусь, но мы обязательно прорвемся! Вон уже и нужный нам поселок на горизонте замаячил. Ну, была, не была!

Я свернул налево и помчался к грунтовке. Так быстрее до поселка доберемся. А вот военным еще пилить и пилить. Чтоб вас спорами всех накрыло!Но они и не спешили, отчего заметно отстали. Буря их спугнула.

«Нива» взревела движком. На ухабах затрясло. Танька снова взвизгнула. Спокойствие, только спокойствие, скоро будем в укрытии! Лишь бы успеть…

А Буря была уже совсем рядом. В небе громыхнуло, засверкали молнии, а споры густым облаком разлетелись в стороны и двинулись прямиком на нас.

Глава 9

Под проливным дождем дорожные колеи быстро размокли, а потом и вовсе превратились в жижу. Машина натужно ревела движком, пытаясь преодолеть труднопроходимую грязь.

Я притормозил, когда «Нива» выбралась на относительно чистый участок дороги, врубил пониженную передачу и погнал машину вперед. Набрал скорость и, маневрируя между луж, влетел в грязевое месиво.

Машина дернулась, рыкнула двигателем, а я мгновенно включил третью скорость и на полном ходу пробился через препятствие. Сзади Обрез на угнанной «Шишиге» исполнял те же маневры. Из-под мощных колес летели комья грязи и расходилась в стороны мутная жижа.

В опасной близости нависла гигантская туча, несущая прямо на нас смертельное споровое облако. Девчонки на заднем сиденье совсем притихли, даже Танька, наконец, перестала причитать и нервно ерзать. Ну, хоть это слава Лесу. Не отвлекает и ладно.

Как говорится, риск дело благородное. Вот только не всегда. В этот раз я себя практически перехитрил. Не рассчитывал, что Лес так быстро «выдохнет» ядовитое облако, что оно так скоро нагонит нас. Думал, что проскочим и увязавшихся военных за собой утянем. А вышло… Хотя, чего это я раньше времени хороню нас? Ничего еще не решено, да и поселок – вон он уже. Чуть больше километра до него осталось. Уже и блокпост с наблюдательной вышкой на въезде видно. Жаль, что нельзя при таком дожде разглядеть, что в самом поселке происходит. Ладно, на месте разберемся. Нам бы главное успеть и под Бурю не попасть…

А она, тварина, вон уже нависла. Непроглядной стеной сзади встала и прет напролом. Еще и шквалистый ветер поднялся! Дерьмо!

Дождь усилился, косыми мощными потоками хлынул на стекла. В кабине тут же запахло сыростью и… какой-то химозой. Твою налево! Плохо дело, и противогазы у Обреза остались. Хотя, что они нам? Бурю-то пережить все равно не помогут.

В какой-то момент стало совсем непроглядно темно и я, потеряв дорогу, вылетел на обочину. Даже дальний свет фар не помог сориентироваться в сумерках. Танька взвизгнула, а Крыса ругнулась в полголоса и зашипела, как кошка. Я, выкрутив руль, выровнял машину и погнал ее дальше.

Внезапно яркий свет прожектора разрезал сумрак и дождевую пелену. Навстречу нам выскочили двое рейдеров, замахали руками и вскинули автоматы. Я ударил по тормозам, машину занесло и развернуло вправо. Сзади остановился Обрез, но двигатель, так же, как и я, не заглушил.

Ко мне бросился один из поселенцев. В полной химзащите, противогазе, еще и прорезиненный плащ сверху накинул. Рейдер подскочил к «Ниве», дернул ручку и открыл дверь:

— Кто такие?.. — раздался глухой голос из-под противогаза. — Мех? Ты что ль?

— Я. А ты…

Рейдер скинул капюшон и приподнял маску противогаза, показывая лицо.

— Дрын! Здорова! Вот так свезло нам, что ты в дежурстве!

—Здорова, Серег, — улыбнулся знакомый рейдер, поспешно натягивая маску назад. — А вы чего тут? Заблудились?

— В рейде, — соврал я. — Вот попали… Сам видишь. А вы чего тут?

— Да уходим уже. Ждали, пока все к укрытию пойдут. Успеваем вроде.

— Да, — выдохнул я. — Буря мощная идет, еще бы чуть-чуть и накрыло нас.

— Ага.

— Пустите укрыться? — спросил я.

— А с тобой кто? — вопросом на вопрос ответил рейдер.

— Свои все, — коротко бросил я. — Команда моя по рейду.

— Проблем с ними не будет? Осмотреть бы машины.

— Ты ж меня знаешь. Сколько вместе ходили? Подводил я хоть раз? Но если хочешь – глянь машины. Там ничего такого.

Твою мать! Как неудобно-то, а?! Врать проверенному в деле рейдеру. Но что мне еще оставалось, не погибать же в Буре?

Дрын задумался. Глянул на иссиня-черные тучи, зависшие уже практически над нами, перевел взгляд на близкое споровое облако и махнул рукой:

— Ладно, проезжайте, давайте. Дуйте к ангару сразу, там уж почти все укрылись. Мы за вами.

Я с благодарностью кивнул, развернул машину и въехал в поселок. До указанного места было недалеко, да и дорогу я знал, ведь не раз бывал в гостях у Рашпиля. Поэтому к ангару домчали быстро. На улицах поселка практически никого не было, только оставшиеся дозорные стягивались к убежищу, да несколько семей спешили под проливным дождем. На нас никто не обращал внимания, что было только на руку.

Мы остановились у ангара. Расталкивая прущую в убежище толпу, выскочил Рашпиль и направился к нам. Завидев его, я открыл пассажирскую дверь, и он запрыгнул в машину.

— Серега! — заорал мужик. — Здорова, бродяга!

— Здорова! — я крепко пожал руку товарищу. Реально соскучился. — Спешил, как мог. Чуть не вляпался.

Рашпиль заметил девчонок, тихо сидящих на заднем сиденье, хмыкнул, завистливо глянув на меня, но ничего не сказал. Эх, знал бы он, чего они мне стоили! А это еще рейд только начался! Боюсь представить, что дальше будет. И дело тут даже не в Крысе, она опытная, выживет, а вот Танька… Глаз да глаз за ней нужен будет.

— А чего вообще поперся-то? — спросил Рашпиль. — Такой риск.

Загрохотал гром, сверкнули молнии, а сизые тучи закружились в ураганном вихре и погнали вперед споровые облака.

Я дернулся как от удара, а Рашпиль аж зажмурился.

— Курва! — выругался он и снова повернулся ко мне. — Так чего дома не сидится?

— Да в рейде я, в рейде, — снова пришлось врать. — Вот думал, что проскочу, а хрен там ночевал. Не рассчитал я.

Рашпиль понимающе кивнул и нервно глянул на небо, потом посмотрел на ангар. Оставшиеся поселенцы уже спустились вниз и укрылись в бункере. Дрын с напарником вернулись с блокпоста, глянули на нас и так же поспешили укрыться.

— Пустите нас? — нервно спросил я Рашпиля.

— Да, конечно, — кивнул товарищ и еще раз с опаской глянул на страшные тучи, — не оставлять же вас на корм Буре. Давайте внутрь. И да, машины в ангар загоняйте, только быстрее, Мех. Лесом молю, быстрее! Сейчас жахнет!

Мы быстро загнали машины внутрь, собрали вещи, оружие и пошли следом за Рашпилем. Команда напряженно молчала, внимательно осматривая незнакомое место.

— Так, — сказал Рашпиль у входа в бункер и остановился. — Мех, помнишь, да? Для неместных вход платный. По десять 5.45х39 с носа.

— Грабеж! — возмутился я, ведь припасов было не так уж и много. Даже не смотря на наши добытые схроны. – Было ж по семь. Хоть бы скидку какую старому знакомому сделали.

— И так со скидкой, — развел руками Рашпиль. — А вообще уже по двенадцать дерут наши.

Я вздохнул и согласно кивнул. Все равно иного выбора нет, придется платить. Лучше уж с патронами расстаться, чем с жизнями. В других поселках и такой услуги нет. Наоборот, сами могут подарить заветные 5.45х39. В голову. Сунься только кто чужой. А тут с пониманием глава поселка. Нормальный мужик, да и хозяйственный. Все в прибыль обернуть умеет.

— Ну, пошли, — махнул рукой Рашпиль и двинулся вниз по бетонной лестнице. — Только на входе посговорчивее будьте. Не сильно шумите, а то все на взводе.

— Понимаю, — кивнул я.

— А чего случилось-то? — вклинился Обуза.

Рашпиль резко обернулся и строго глянул на пацана, так нагло влезшего в разговор старших. Да, товарищ мой старой закалки, и такого не любил, чтобы пацаны без разрешения голос подавали.

Рейдер перевел вопросительный взгляд с Обузы на меня и выгнул бровь.

— Да все нормально, — отмахнулся я. — Напарник мой.

— Напарник? — удивился Рашпиль. — Не соплив еще для таких дел?

— Нет, — грубо отрезал я. — Смышленый. Схватывает все налету. Толковый рейдер будет.

— Хм, — протянул товарищ.

— Да ты меня вспомни. Тебе сколько тогда было? Двадцать пять вроде?

— Вроде как… — попытался припомнить Рашпиль. — Давно было.

— Ну, вот! А мне всего пятнадцать, а я уже в рейд пошел. Тогда Прииск меня взял, вы с ним какие-то делишки обделывали, а я рядом мотался. Принеси-подай, иди на хрен не мешай.

Рашпиль хохотнул и ответил, но не мне, а Илье:

— Случилось чего, говоришь? Да много чего, так сразу все и не расскажешь. Буря не к добру…

Мы всем скопом, наконец, спустились вниз и остановились у двери. Она еще была не закрыта, но сам вход перегораживала металлическая решетка, за которой маячили дюжие мужики. Видимо, охрана у входа.

— Кто такие? — спросил один из них у Рашпиля.

— Свои, — ответил Рейдер. — Мех с командой. Пропускай, они наличкой платят.

— Вот пусть сначала и платят, — буркнул второй охранник. — Побыстрее, а то дверь закроем. Буря уже над нами.

Я прислушался. И вправду, на поверхности разрастался дикий шум, ревел шквалистый ветер и беспрестанно громыхало. Да, нечего тянуть. Я снял с плеча походную сумку, поставил ее на пол и достал оттуда два магазина 5.45х39 из тех, что нам выдали лесовики. Потом из запаса в кармане разгрузки отсчитал еще десяток россыпью и протянул патроны охранникам.

— Остаток гони, или валите отсюда, — грубо заявил один из них. — Вас семеро, а патронов семьдесят. Где еще четырнадцать?

Товарищи благоразумно молчали, предоставив мне самому разбираться. Только Обуза скрипел зубами, да сжимал кулаки, а Крыса прожигала яростным взглядом охранников.

Я вопросительно уставился на охранника.

— Свои же, говорю, — вступился Рашпиль. — Со скидкой они.

— Поручишься? — спросил второй охранник.

— Да, — нетерпеливо бросил товарищ.

— Внутрь, быстро, — бугаи отошли в сторону, освобождая нам проход.

Мы с отрядом нырнули внутрь бункера и столпились у входа. Я обернулся к охранникам и сказал:

— Магазины верните. Они в цену не входят.

— После, — отмахнулся один из них.

— Сейчас, — отрезал я. — Об этом договора не было. Выщелкивай, давай.

Бугай исподлобья глянул на меня и принялся опустошать магазины. Справился быстро и протянул мне их уже пустыми. Вот и отлично. А то знаю я таких ухарей. Потом вообще хрен чего обратно вернешь.

— Ну, — выдохнул Рашпиль, когда металлическая дверь входа была закрыта, — вот теперь в безопасности.

— Спасибо тебе, — поблагодарил я товарища, а на душе все равно кошки скребли: патроны было очень жалко.

— Да брось, — отмахнулся Рашпиль. — Мелочь. Ты меня вон сколько раз выручал. Где запчасти подгонишь, где с ремонтом подсобишь.

— Ладно, — я хлопнул товарища по плечу. — Будем обустраиваться, обживаться.

— Не пропадай только из виду, а то бункер у нас обширный. Я сейчас к главе, а потом обратно. Потрещим, выпьем, давно ж не виделись уже. С командой твоей познакомимся. У нас еще и пиво самодельное появилось, один умелец делает.

— Идет, — улыбнулся я. — То, что бар в бункере вы оставили, это отлично. Нам бы не мешало отдохнуть и расслабиться.

— Ну! А я о чем! — бодро сказал Рашпиль. — В общем, не теряйтесь. Скоро буду.

Товарищ умчался по своим делам, а мы остались одни среди огромной толпы незнакомых людей. Правда, им не было до нас никакого дела. Так, лишь изредка кто-то из мужиков с интересом посматривал на наших девчонок. Особенно на Крысу, которая держалась от нас особняком и, несомненно, привлекала внимание противоположного пола. Да, та еще она штучка. А вот Танюха все ко мне жалась и по сторонам даже не смотрела. Только мне в глаза с лаской заглядывала, да норовила постоянно обнять, прижаться к груди. А я делал вид, что не обращаю внимания. Подождет, сначала осмотреться надо и выдохнуть.

Всем отрядом мы направились к ближайшей стене, бросили там свои вещи и разместились рядом. Только тогда все смогли выдохнуть и успокоиться. Обуза удобно пристроился возле, прикрыл глаза и тут же засопел. Дремлет? Вот так невозмутимость! Хотя, его можно понять – умаялся за этот бесконечный день. Схватка с лешим, проход через аномалии, передряги в поселке, погоня и Буря за спиной. Устал, пусть отдыхает.

Обрез сел прямо на свою сумку, облокотился на колени и отрешенно уставился в одну точку. Николай вел себя как всегда невозмутимо. Такой же была и Крыса. Девушка уселась чуть в стороне от нас и с интересом наблюдала за поселенцами. Иван расположился рядышком с Николаем и, прижав к себе свой кейс, с опаской поглядывал то на местных, то на Крысу.

Танюха прижалась ко мне и положила голову на плечо.

— Как ты? — спросила девушка.

— Устал, — тихо шепнул я. Не соврал ей. И, правда, вымотался.

— Сереженька, — нежно прошептала Танюха и погладила меня по груди. — Устал, бедненький. Отдыхай… Эх, покормить бы тебя, да готовить негде.

Крыса тихо фыркнула и закатила глаза. Я, смутившись, заелозил на полу, хотел отстраниться, но Танюха не дала – вцепилась в меня как клещ и не отпускала. Она лепетала всякую несуразицу, о том, как ждала меня, как переживала, что очень-очень любит. Повторяла это вновь и вновь, а я слушал вполуха и изредка отвечал ей.

Товарищи так же молчали. Видимо, приходили в себя. Восстанавливались после невероятно трудного дня. Немного оклемавшись, я почувствовал, наконец, насколько сильно устал. И как хочу есть! В животе заурчало, под ложечкой засосало. Интересно, есть тут в баре что-то съестное, или только выпивка? Надо бы проверить.

Я только-только хотел вставать и идти на разведку, как появился Рашпиль.

— Ну, что, пришли немного в себя?

— Вроде как, — ответил я за всех.

— Ну, пошли к бару.

— А перекусить там найдется?

— Сообразим.

Я растормошил Обузу и позвал остальных. Все воодушевленно двинулись за Рашпилем.

У бара было немноголюдно. Лишь пару грубо сколоченных столиков были заняты. Мы направились к неширокой стойке, отгороженной от основного помещения все той же решеткой. Видимо, во избежание лишних проблем. Мудро.

Рашпиль заказал перекусить и пива. Пенный напиток нам принесли сразу, а вот с едой пришлось подождать.

— Окосеем так, — сделал вывод Обрез.

— Да мы чуток, — отмахнулся я.

— Зря ты, Мех, так говоришь! — не согласился рейдер. — Пиво у нас отменное! Вкусное, густое и крепкое.

— Темное, вижу.

— А-то! Другого не держим!

Внезапно Обуза потянулся к кружке, а я тут же среагировал, ударил пацана по рукам и буркнул:

— Куда! Мал еще.

Пацан вздрогнул и тут же отдернул руку.

— Да ладно тебе, Серег, — вступился за Илью Обрез. — Пусть выпьет, расслабится. Такого натерпелся, трудно ему. Сам-то вон как смакуешь. Дай и ему отдохнуть.

Я, немного подумав, кивнул и сказал:

— Ладно, пей. Но только как поешь!

Обуза улыбнулся и кивнул. А я вдруг заметил, что Крыса снова с интересом смотрит на нас с пацаном, о чем-то глубоко задумавшись. К пиву она так и не притронулась, что показалось мне странным. Такая боевая, и не пьет. Вон Иван как налегает, а на деле все ж уважаемый ученый! Даже Николай и Татьяна не отказались от угощения, хотя и без фанатизма, но румянец на щеках появился.

— Ну, рассказывай, давай! — хлопнул по столу рукой Рашпиль.

— Чего рассказывать? — спросил я.

— Да все, — бодро сказал товарищ. — «Ниву» свою, смотрю, собрал. Карбюратор мой поставил?

— А то!

— И как?

— Да огонь вообще! Тьфу-тьфу-тьфу. Пока еще ни разу не подвел.

— Ну, а я тебе что говорил.

— Угу, — философски протянул я и отхлебнул густого пива из кружки.

— Ну, а в рейде чего? Что за команда у тебя?

— А, так по мелочи промышляем. Вот познакомься: Обрез, товарищ мой давний. Я тебе про него рассказывал.

— Ага, помню, — кивнул он и пожал руку мужчине. — Рашпиль, товарищ Серегин.

— Наслышан, — ответил Обрез.

А я поочередно представил товарищу всех остальных членов отряда. Нам, наконец, принесли скудный ужин, и мы принялись подкреплять силы. За едой Рашпиль снова разговорился:

— Слушай, а я вот что-то не понял, вы чего на военной «Шишиге»-то? Я сразу заметил, да спросить некогда было, — товарищ с подозрением прищурился и, не отводя взгляда, уставился на меня.

— Да вот так вышло, — сказал я, лихорадочно соображая, как ответить. — Мой-то «Газон» того… сломался. Оставил его у военных, а «Шишигу» на время одолжил. А чего делать? В рейд-то идти надо. Вот и обменялись пока.

— Понятно, — протянул Рашпиль. — А ты, Обрез, чего в военной форме? Уж не переметнулся ли?

Обрез поперхнулся пивом и закуской, кое-как отдышался и сказал:

— Да моя одежда в негодность пришла, а другой не было. Вот и выпросил у военных. Хоть что-то. Не голышом же бегать.

— И то верно, — согласился Рашпиль и затих на какое-то время, допивая пиво.

Николай молча наблюдал, слушал и с подозрением глядел на Рашпиля. Я и сам насторожился. Чего это товарищ тут расспрашивает? Хотя, с другой стороны, его тоже можно понять. Мы и вправду подозрительно выглядели.

— Да, странный у вас отряд подобрался, — подтверждая мои мысли, сказал Рашпиль.

— Ну, в рейде всякое бывает, — развел руками я и хохотнул. — Сам же знаешь… Ты мне вот что лучше скажи: сам-то ты давно выбирался на промысел?

— Да как последний раз с тобой виделись, вот с тех пор уж нигде и не был. Мало работы. Да и вокруг неспокойно что-то стало.

— А мы вот исколесили тут все вдоль и поперек,— ловко ушел от скользкой темы я.

Рашпиль кивнул и отправился за новой порцией пива для всех нас. Мы выпили, посидели еще какое-то время и вскоре отправились спать. Рашпиль ушел на свое место, а мы расположились вдоль стены. И такой отдых в радость.

Немного поболтали еще вполголоса с Обрезом и Николаем, после чего решили отправляться спать. Первый захрапели наклюкавшиеся Обуза и Иван, которые свалились в углу. Таня прыгнула ко мне под бок и тоже быстро заснула, а Крыса все еще держалась в стороне, отвернувшись от нас. Некоторое время я смотрел на ее профиль и думал, что же с этой девчонкой не так, но алкоголь скоро сморил и меня.

Проснулись рано, из головы еще похмелье не выветрилось. Нас всех разбудил какой-то крик. Мы продрали глаза, вскочили на ноги и увидели дозорного. Он размахивал руками и звал главу поселка. Тот быстро появился из своего личного закутка, встал посреди помещения и громко сказал:

— Так, а теперь еще раз и по порядку.

Дозорный перевел дух и затараторил:

— Буря закончилась, а я пошел на поверхность. Проверить, стал быть, что там к чему. Ну, вылез, ангар осмотрел, вокруг пробежался и к окраине сунулся. А там… Это… Ну…

— Говори, не мямли! — рявкнул глава поселка.

— Военные. Четыре машины. И они прямо к нам мчат!

— Чего?! — яростно прошипел глава.

— Что сам видел, то и говорю. Похоже, не поприветствовать они нас едут, коль без предупреждения. Что-то им от нас надо.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Все поселенцы, включая главу и Рашпиля, медленно повернулись в нашу сторону. Десятки глаз с немым вопросом уставились на наш отряд. А у меня в голове была только одна мысль: «Что делать дальше?».