Гримуар для детектива

Пролог

На парочку за столом у окна таращились даже привычные ко всяким посетителям официанты. Трудно было понять, как два человека из разных миров могли пересечься в одной точке и задержаться рядом дольше, чем на десяток секунд. Мужчину в дорогом костюме и белоснежной рубашке можно было бы назвать красивым, если бы не брезгливо-надменное выражение лица и приличное брюшко, которое обнаружилось, как только он снял пиджак. Выглядел гость лет на двадцать семь — двадцать восемь, но русые волосы на макушке уже начали редеть, а вместо четких скул прорезались пухлые щёчки. Его визави была моложе лет на десять и даже щедро намазанная на лицо косметика не могла скрыть юный возраст девушки.

— Берта, я тебя просил — оденься по-человечески! А ты что отмочила? — прошипел мужчина.

— Пришла голой? — Берта в притворном ужасе сделала рот буковкой «О» и прикрыла его наманикюренными пальчиками. Потом осмотрела себя и с облегчением выдохнула. — Ой, показалось. Я оделась по-человечески, как ты и просил. Смотри, Фил, вот ботинки, колготки...

— Это чулки на подвязках! — возмутился Филипп.

— Купи очки. Это — колготки, просто у них такой рисунок. И не перебивай старших. Итак, на чем я остановилась? Колготки, шорты, корсет, куртка, берет, перчатки, — девица поочередно потыкала в предметы гардероба пальцем. — Я же не в ведьминской шляпе, плаще и стрингах.

— Не притворяйся тупее, чем ты есть на самом деле! Надо было надеть приличные классические вещи. Такие, которые носят в офис преуспевающей компании. Аааа... понял — тебе не по карману одеваться в нормальном магазине. Ну, купила бы платье в цветочек у Марики на рынке, — и Фил мерзко хихикнул, видимо, представив Берту в качестве покупательницы у общей знакомой.

Девчонка скрипнула зубами и на секунду юность исчезла с её лица. Рядом с Филиппом сидела страшная размалеванная старуха, давно разменявшая сотню лет. Официант, заметивший метаморфозу, чуть не уронил поднос. «Надо срочно брать выходной. И больше никаких ужастиков на ночь», — подумал он и украдкой перекрестился.

— Карауль тогда своего вора один, раз такой умный, — огрызнулась спутница и потянулась за сумочкой.

— Пффф... Вали. Сейчас позвоню Сирене. Драгоценности Аластрионы её заинтересуют точно, — мужчина достал мобильный. — А вот насчет библиотеки я не уверен... наверное, о гримуарах лучше поговорить с Софи. Кстати, девушки дружат и смогут работать в команде.

— Шантажист, — Берта выплюнула слово, как косточку от вишни и вернула сумку на место.

— На себя посмотри! — ответил Фил, не собирающийся прекращать ссору.

— В окно смотри, — прошипела его спутница и достала бинокль.

— Ты совсем с ума сошла? На нас и так обращают внимание.

— Угомонись, они забудут всё, что видели в кафе, я повесила на входах синюю амнезию.

— Вот дрянь, — буркнул мужчина. — Ты вообще собиралась мне об этом сказать?

Он нажал на камень в перстне, насыпал себе в чай немного розового порошка, разболтал и залпом выпил. Всё перечисленное Фил проделал, глядя в окна квартиры в доме напротив. Там, на третьем этаже, за шторами осторожно ходил человек в маске и перчатках. Вор, а это был именно он, оказался разборчивым — копался в шкафах, простукивал стены, пол, потолок, заглянул в холодильник и... ничего не брал. На кухне вытащил из рюкзака кошелек, но деньги считать не стал, банковскими картами не заинтересовался, зато внимательно перечитал найденные в портмоне бумажки и принялся перетряхивать книги. Получалось это у него удивительно ловко, длинные полки преступник прошерстил быстрее библиотекаря. Из одного томика выпал конверт. Человек вытащил письмо, прочитал несколько раз, а потом спрятал в карман. Он проверил, что все вещи остались на своих местах и покинул квартиру. Маленькая деревянная шкатулка, стоявшая на комоде, внимания вора не привлекла.

— Думаешь, сокровища Аластрионы в ней? — спросил Фил.

— Уверена, что да. Этот домушник ларец вообще не заметил.

— Что будем делать?

— Залезем завтра в это же время и попробуем вынести ларец. На всякий случай, обыщем ещё раз, но со спецсредствами.

— С такими, как твой бинокль? — как можно небрежнее поинтересовался Филипп.

— Бинокль только тонированное стекло и шторы берет. У меня есть кое-что помощнее. Хотя тебе-то какая разница? Твой драгоценный глаз под землю видит на семь метров, — Берта принялась копаться в сумочке. Филипп напрягся. Девушка вытащила помаду, подкрасила губы.

— Спасибо за завтрак, ты иногда такой милый, — с ехидной улыбкой она встала из-за стола и молниеносно выскочила из кафе, оставив приятеля рассчитываться за съеденные деликатесы.

Фил вышел на улицу следом, но уезжать не спешил. Сделав вид, что курит, он дождался, когда рядом с кафе не будет прохожих и запустил в здание крохотный зеленый файер. Все входные двери одновременно обрели болотный цвет. Маг что-то прошептал, болотная жижа сползла и впиталась в асфальт. Фил выбросил дотлевшую сигарету, провел руками по костюму, снимая запах табака и только после этого сел в черный генезис. Захлопнув дверь, он со всей силы треснул по рулю. План, который Фил составлял почти года, разваливался на глазах.

Глава 1

— Ка-а-а-ать! Кать, ты меня слышишь?

Тоненькая темноволосая девушка, уже минут двадцать сидевшая на скамейке под усыпанным розовыми цветочками деревом, вздрогнула и принялась озираться. В этом дворе она не была, наверное, лет двадцать, но тут почти ничего не изменилось. Тот же забор, увитый виноградом, те же заросли глицинии прячут беседку с облупившейся краской. Только детскую площадку модернизировали и добавили пару уличных тренажеров, да дети теперь орут не под балконами, а в домофон.

— Ка-а-а-а-ать! Ну выходи же, нам в вампирчика играть человеков не хватает! — надрывалась девица лет восьми перед дверью в подъезд. От нетерпения она притопывала ногой и в прозрачной подошве кроссовка мигали разноцветные огоньки. — Ищи свой ключ скорее!

«Жаль, у меня таких не было... Да и в вампирчиков мы не играли, больше в прятки и догонялки. Какая же я старая, через год стукнет тридцать, — подумала Екатерина Князева, скрипачка с мировым именем, волею судьбы оказавшаяся в маленьком городке на берегу Черного моря. — Ладно, хватит притворяться, что просто греешься на апрельском солнышке. Солнышко уже почти село, ещё полчаса и начнет темнеть. Подъем, пора осмотреть «дареного коня». Будем надеяться, что он не Троянский». Катя встала и направилась к подъезду у которого орала счастливая обладательница сверкающих кроссовок. Дверь с грохотом распахнулась. На секунду брюнетке показалось, что она каким-то образом попала в прошлое и сейчас на улицу выскочит второклассница Катя Князева, но мимо пронеслась крупная рыжая девочка.

— Насть, чего стоишь? Ты ж звала в вампирчиков играть! Бежим скорее! — девчонки скатились с крыльца и девушка зашла в прохладный подъезд.

Надо подняться на третий этаж, её квартира — в левом углу, та, что дальше от лестницы. Остановившись на площадке, Екатерина достала из рюкзачка тяжелую связку ключей и выбрала нужный.

В прихожей пахло немного пылью и старыми книгами. Не удивительно — вдоль стены тянулись полки, заставленные научной литературой. Отец так и не забрал свою библиотеку, хотя по его словам, он не живет здесь уже лет пять. Да, перебрался в Питер, преподает в северной столице сопромат. Катя наморщила лоб, пытаясь вспомнить, в каком именно университете, но через пару секунд махнула рукой — ну какая ей разница?

Пристроив чемодан и рюкзачок у стены, она с наслаждением скинула узкие туфли и босиком прошла в комнату. Кушетка с синей бархатной подушкой по прежнему стояла у окна. Бархат немного вытерся, а кисточки поблекли. Катя присела на краешек. Свет за стеклом остывал, превращаясь из золотого в прохладный синий. Темнота сгущалась, и загоравшиеся в чужих окнах огни делали её непроглядней.

Наверное, стоило гордо отказаться от отцовского подарка. Он ушел некрасиво, бросив жену и маленькую дочь. Отношения с папой не наладились и спустя время. Катя не позволяла их наладить, сохраняя дистанцию. «Ты предатель»,— без слов напоминала она каждую встречу.

Для неё, известной скрипачки, квартира в маленьком приморском городке, была скорее обузой, но мама уговорила подписать дарственную. Катя думала отдать ключи риэлтору в тот же вечер и даже набрала номер знакомой из агентства. Но в последнюю секунду решила всё-таки съездить туда, где остались самые счастливые детские воспоминания, благо, случился перерыв между гастролями, да и апрель в этом году выдался теплым. До наплыва туристов оставался месяц с хвостиком и Катя отправилась в город детства на пару недель.

Брать с собой в отпуск скрипку она не стала. Её инструмент, конечно, не от Гварнери, но Ирина, концертный директор, напомнила драконовские условия страховки и поклялась обеспечить звездную исполнительницу чем-нибудь приличным из проката.

Мысли девушки плавно перетекли на дела насущные — как организовать репетиции, где она будет заниматься йогой и плаванием, что готовить на завтрак, обед и ужин. «Надо было не во дворе сидеть, а купить продукты. В животе уже урчит, но идти в ресторан... Нет. Надо будет попросить Иру найти не только инструмент, но и заведение, где можно покушать», — Катя сделала пометки в телефоне. Желудок возмущался всё громче. Пролистав местные сервисы доставки, она заказала суши в ресторане японской кухни со странным названием «Голодная кошка» — у них были самые хорошие отзывы. Привезти «Филадельфию» пообещали через час и проголодавшаяся девушка вытащила из рюкзачка упаковку любимого пуэра, плитку шоколада, а потом прошлась по всем кухонным шкафчикам в поисках чайных принадлежностей.

Чайник нашелся в стареньком пенале, там, где хранились кастрюли. Он, как и вся остальная посуда, был новым. На одной из полок стоял нераспакованный столовый набор на двенадцать персон, включая вилки, ложки всех мастей и ножи. Катя вытащила коробку и обнаружила старые кружки, из которых чаевничала Александрой Ивановной. Память молниеносно подкинула картинку — раннее утро, открытое окно, белые кружевные занавески и запах моря, перебивающий аромат свежеиспеченных оладушек.

Родители Катю баловали, единственной дочери не отказывали ни в чем, но у двух работающих взрослых не было столько свободного времени, сколько его имелось у пожилой бездетной пенсионерки. Каждое лето Александра Ивановна становилась для Кати «отпускной» бабушкой и отдавала девочке всю нерастраченную любовь. На глаза набежали непрошеные слезы. Катя смахнула их рукой. Вот из-за этих воспоминаний она и не решилась расстаться с квартирой.

Полночи прошло за рассматриванием фотографий и перебиранием книг с документами. В квартире осталось совсем немного от той, «доразводной» жизни — два альбома, десяток потрепанных томиков на полке и шкатулка с украшениями. Катя еще побродила по комнатам, доела суши и отправилась спать.

***

Проснулась она от воплей чаек. Окна в квартире были пластиковые, с отличной звукоизоляцией, но Катя, обожающая свежий воздух, оставила одно на ночь чуть приоткрытым и поплатилась за это очень ранним подъемом. Как она не крутилась, не заворачивалась в одеяло, не прятала голову под подушку, заснуть снова не вышло. Пришлось вставать, разбирать брошенный в коридоре чемодан. Повздыхав над ковриком для йоги, вспомнила данное себе обещание заниматься хотя бы через день и достала спортивную форму.

Часа занятий хватило, чтобы грустное настроение пропало, а после душа Катя почувствовала, что проголодалась. Старый будильник на комоде показывал почти восемь утра и, прихватив рюкзачок, она отправилась в магазин. Купить молоко и яйца на омлет, кофе и хлеб можно было в сетевом магазинчике на другой стороне улицы, фирменную вывеску Катя заметила ещё вчера. Но её внезапно потянуло на набережную, где она любила гулять с родителями и где семья познакомилась с Катиной «отпускной бабушкой». «Позавтракаю в кафе, а продукты куплю на обратном пути», — подумала Катя и пошла знакомой дорогой к морю.

Утреннее солнце пригревало совсем нежно, но в пальто всё равно оказалось жарко. Она сунула шапку в рюкзак, расстегнула пуговицы, размотала шарф, который надела по привычке. Ветерок моментально растрепал волосы, стянутые в высокий хвост. Катя улыбнулась и зашагала быстрее.

Улица метров двести поднималась вверх, а потом выводила прохожих к трамвайной остановке и местному рынку, который нужно было обогнуть, чтобы выйти на главную улицу города.

В N-ске был один общественный пляж и много участков, принадлежащих отелям и санаториям. Главная улица заканчивалась на променаде — набережной, выложенной розовой и белой плиткой, с красивыми белоснежными мраморными перилами, пальмами, фигурно подстриженными кустами и изящными скамеечками вдоль прогулочной дорожки.

У них в семье была традиция в первый же вечер после приезда приходить на променад, чтобы смотреть, как садится солнце. «Обязательно приду сюда сегодня вечером», — Катя решила, что развод родителей не должен портить хорошие воспоминания. В памяти сразу всплыла встреча с Александрой Ивановной.

В тот день они всей семьей накупались на городском пляже, потом накатались на колесе обозрения, а вместо обеда набрали сортов десять мороженого и ели его под акацией. На соседней скамейке сидела грустная старушка в старомодном льняном костюме. Абсолютно седые волосы пожилой женщины украшала нелепая соломенная шляпка с вишнями.

Александра Ивановна Белозерова

В свои три года Катя была очень самостоятельным ребенком. Она вытащила из пакета крем-брюле и подошла к старушке.

— Здравствуйте, я — Катя. Это вам, — и протянула завернутый в фольгу стаканчик.

Бабушка растерянно посмотрела на родителей.

— Угощайтесь, мороженое очень вкусное, — мама поддержала Катю, ей тоже стало жаль одинокую пенсионерку. — Или вам больше нравится пломбир? У нас есть шоколадный.

— Спасибо, я люблю крем-брюле, — старушка повернулась к Кате и представилась: — А я — Александра Ивановна.

— Очень приятно, — откликнулась мама Кати, — Я Татьяна, это мой муж, Владимир. Александра Ивановна, у вас всё в порядке? Вы выглядите очень расстроенной.

— Танечка, всё в порядке. Просто меня постигло небольшое разочарование, — Александра Ивановна грустно улыбнулась. — Я думала, что смогу устроить себе прибавку к пенсии. Но как выяснилось, для этого мне не хватает деловых качеств.

— Вас обманули мошенники? — Татьяна встревожилась.

— Нет-нет. Я хотела подать объявление в газету о сдаче двух комнат в квартире, но не решилась, — старушка помахала вырезанным из газеты купоном. Бумажка была заполнена каллиграфическим почерком с завитушками.

— А комнаты у вас изолированные? — заинтересовался папа.

— Да, и есть все удобства.

— За сколько вы готовы сдать жилплощадь?

Александра Ивановна смущаясь, назвала сумму. Она была меньше, чем Князевы платили за комнатку в летнем домике, которую получилось снять в разгар сезона.

— Нет, за такую сумму мы жить у вас не будем, — твердо сказал папа. — Ещё сто рублей сверху, если условия такие, как вы описали. Но мы приехали надолго, на два месяца.

— Отлично, — лицо старушки просияло. — Я смогу купить стиральную машинку!

Хозяин домика охотно вернул родителям деньги. Оказалось, что у него приехали родственники, которых негде было разместить. Так что в тот же вечер Катя ела приготовленные «отпускной бабушкой» оладьи с вишневым вареньем, а родители ушли вдвоем на вечерний сеанс в кино. Варенье они с Александрой Ивановной сварили из вишен, которые собрали с соломенной шляпки, договорившись, что это будет их секрет.

Катя так и не проболталась маме с папой про маленькие чудеса, которые ей устраивала «отпускная бабушка». А их было много: белый ручной зайчик, выбегавший из шкафа, волшебный лес, в который превращались цветы на подоконнике, книжка, с оживающими картинками и старинная скрипка, на которой Катя играла любимые песенки. Да-да, стоило взять в руки инструмент, как смычок сам начинал прыгать по струнам. Мелодия получалось простенькой, но узнаваемой. Из-за этой скрипки Катя и решила стать музыкантом.

«Столько лет прошло, а я так и не понимаю, как у неё это получалось? В остальном бабуля была самой обычной интеллигентной женщиной. Готовила по старой книге «О вкусной и здоровой пище», устраивала генеральные уборки раз в месяц и берегла советский хрусталь», — под теплые воспоминания дорога показалась короче и Катя не заметила, как пришла на променад.

Прода от 01.04.24

***

Здесь почти ничего не поменялось. Пальмы выросли и казались такими же огромными, как в детстве — залезь на макушку и сможешь погладить облака. Скамеечки блестели от свежей краски. Только бело-розовая плитка чуть потемнела от времени.

Катя купила в киоске горячий пирожок с абрикосовым джемом и кофе. На абсолютно пустом променаде ей вдруг показалось, что есть только она и море. Устроившись, как в детстве, на теплом мраморе перил, она завтракала и болтала ногами над галькой. Только от подошвы кроссовок до камушков теперь было не полметра, а сантиметров десять. Волна с шелестом подкрадывалась почти к самой балюстраде и медленно, словно нехотя, возвращалась в море. Каждый раз вода приносила маленький подарок — крохотную перламутровую ракушку, гладкий, обкатанный осколок стекла... Катя посмотрела на перламутр и вспомнила, как играла с украшениями Александры Ивановны. У старушки был огромный деревянный резной ларец, где хранились «золотые» перстни, «жемчужное» ожерелье, тиары с «рубинами» и «бриллиантами», гарнитур с «изумрудами». Когда папа первый раз увидел дочь, сверкающую, словно новогодняя елка, его чуть не хватил удар. Он завел Александру Ивановну на кухню, закрыл дверь и попытался прочитать целую лекцию о том, что драгоценности необходимо как следует спрятать. Правда, старушка почти сразу его перебила:

— Володенька, помилуйте, откуда у обычной пенсионерки сокровища? Это театральная бижутерия. Подруга служила в театре актрисой, вот мне и досталась по наследству несказанная красота. Пусть Катюша играет.

— Ну, если это бутафория, то пускай, — с сомнением сказал отец. — Вы не будете возражать, если я посмотрю?

— Конечно-конечно, смотрите. А я пока поставлю вариться говяжий бульон, на обед будут щи из свежей капусты!

Папа проверил каждый камушек и каждую бусину, но похоже, все украшения оказались фальшивкой. «Как я тогда переживала, что рубины окажутся настоящими и мне больше не разрешат носить корону, — Катя улыбнулась. — А вот серьги с «изумрудами» я бы надела и сейчас. Странно, что ларец не попался мне на глаза». Девушка попыталась вспомнить, в каком шкафу бабушка хранила ящик с театральными цацками и поняла, что он стоял в чуланчике. Попасть туда можно было только из спальни Александры Ивановны. От этой мысли вдруг стало тревожно.

«Но в той комнате сейчас нет второй двери. Папа сделал перепланировку?», — спросила сама себя Катя. И сама же ответила: «Не похоже. Комнаты совсем не поменялись в размерах. А гостиная даже уменьшилась — от дивана до стены раньше был метр и туда влезал торшер». Она допила кофе и заторопилась домой.

***

В магазин Катя всё-таки заскочила. Почти не глядя набросала в корзинку необходимых продуктов, чуть не забыла плитку темного шоколада с миндалем, схватила его в последний момент, потому что попался на глаза уже на кассе. В квартир у она спешила, словно на пожар.

Едва переступив порог, Катя прислушалась к внутренним ощущениям. Нет, тревога не уменьшилась, скорее наоборот — девушке стало казаться, что она всего в шаге от какой-то тайны. Быстро разобрав продукты, Катя пошла в самую маленькую комнатку, которая была спальней бабушки. Папа выкинул кровать, снял ковры, переставил стол от окна в центр и превратил комнату в кабинет. На стенах, оклеенных светлыми обоями, не было даже намека на дверь. Озадаченная, Катя прошла вдоль стен, постукивая по ним костяшками пальцев. Звук был одинаковым, не позволяющим заподозрить, что где-то в толще кирпичей есть тайная комната. На секунду девушке показалось, что никакого чуланчика никогда и не было, а её воспоминания всего лишь детская фантазия. Но внутренний голос отказывался принять факт, что «изумрудные» серьги тоже были выдумкой.

Вспомнив, что у каждой квартиры есть план, Катя достала из чемодана документы — тонкую папку, в которой помещалось от силы листов десять. Пересмотрела каждый со всех сторон, но техпаспорт не нашла. Он испарился, как роса под солнцем. Девушка присела на диван и наморщила лоб, пытаясь вспомнить, была ли эта бумага, когда они с отцом подписывали договор дарения.

«Вылетело из головы, вот хоть ты тресни! — она с досадой собрала листы обратно в пластиковый конверт. — Ладно, мне где-то попадалась рулетка. Сейчас выясним правду опытным путем!». Катино упрямство подхлестывал азарт и она принялась заново проверять шкафы. Но рулетка спряталась не хуже техпаспорта.

— Что это за кошки-мышки? — рявкнула Катерина и тут же вспомнила про новый шкаф в прихожей. Это был единственный предмет мебели, который появился в квартире за двадцать лет прошедших лет. Она распахнула дверцы и охнула. Внутри не нашлось бы места не то что для спичечного коробка — там и одну спичку некуда было всунуть. На перекладине висела парочка старых отцовских костюмов, со всех сторон зажатая пакетами и коробками. В самом низу стоял допотопный чемодан, упаковки с микроволновкой и видеомагнитофоном, который почему-то забыли вынести на помойку. «Выкину все нафик!» — мрачно подумала девушка и принялась вытаскивать «нажитое непосильным трудом».

Через четверть часа упорство было вознаграждено — освободив шкаф, Катя обнаружила маленькую пластиковую ручку, привинченную к задней стенке. На ней болтался старый зонт.

«Для маскировки...» — с этой мыслью она уверенно потянула ручку на себя. Стенка шкафа даже не шелохнулась.

— Да чтоб вас всех! — Катя дернула зонт в сторону и плотный картон отъехал, открыв узкую дверь с замочной скважиной, украшенной латунной чеканной накладкой.

Прода от 06.04.24

Дальше дело пошло легче. В связке, которую передал отец, она нашла ключ. Подходящий определялся с первого взгляда — только один был с налетом старины, бронзовый, тяжелый и при этом неимоверно изящный. Катя боялась, что за долгие годы замок заржавел, но нет, он открылся без малейшего усилия. Посветив в темноту телефоном, нашла выключатель. Под потолком загорелась лампочка в антикварном абажуре, Катя шагнула внутрь и расчихалась. В отличии от остальной квартиры сюда клининговая служба не добралась ни разу.

В памяти чуланчик остался полутемной комнатой, где из мебели имелись сундук, самодельные полки с рядами домашних заготовок и буфет, на котором стоял ларец с драгоценностями и лежал пакет с сушеной мятой. На секунду Кате показалось, что она чувствует её прохладный, сладкий аромат. Мяту Александра Ивановна любила добавлять в чай и в варенье из ревеня. Снова вспомнились отпускные завтраки с бабушкой.

Катин «отпускной» завтрак

Родители с раннего утра уходили загорать, а Катя оставалась досматривать сны. К её пробуждению на кухне уже был накрыт стол — чай в кружке с апельсиновыми и золотыми полосками, манная каша с малиновым вареньем, или румяные сырники, или пышные оладьи. Как у Александры Ивановны получалось угадывать самые любимые блюда девочки, осталось тайной, маму старушка не спрашивала.

Сейчас полки в чулане пустовали и девушка удивилась странному размещению вещей. «Хм... Логичнее было бы сложить всё барахло в здесь, освободив шкаф для верхней одежды. Вешать пальто на единственный крючок в прихожей можно, но ведь кроме него там больше ничего не помещается», — Катя подошла к буфету. Его дверки тоже были заперты. Ключа в связки не было, но девушка знала, где искать. Встав на цыпочки, она пошарила рукой за резным навершием и достала крохотный латунный ключик. Он был точной копией ключа от дверного замка, только раз в пять меньше.

Ларец обнаружился в буфете. Тяжелый — Катя с трудом вытащила и переставила его на столешницу. Нажала на секретный рычажок, крышка откинулась. Серьги с изумрудами лежали сверху. «Ура, нашлись», — девушка взяла украшение в руки и собралась облегченно выдохнуть, но дыхание внезапно перехватило. Золото и изумруды были настоящими.

Как сверкают эти драгоценные кристаллы, Катя была в курсе, потому что с первого концертного гонорара она купила себе колечко, тоненькое и с крохотным изумрудиком. Ювелир попался разговорчивый, над скромной покупкой не иронизировал, а наоборот, охотно рассказал, как выбирать камни. И вот сейчас, в пыльном и темном чулане эта информация внезапно пригодилась.

Девушка покрутила серьги в руках, разглядывая масляно поблескивающий металл. На дужках стояла проба, правда, совсем не похожая ни на ту, что была на родительских кольцах, ни на современный вариант. Отложив серьги в сторону, Катя достала тиару и жемчужное колье. Изучив драгоценности из ларца, она поняла, что держит в руках вовсе не театральную бутафорию. Сложив всё обратно в ларец, Катя быстро проверила остальные полки в буфете и сундук.

Сюрпризы продолжали сыпаться на ошеломленную девушку, а некоторые находки её даже напугали. В сундуке хранились мешочки с травами, камнями, колбочки и флаконы с подозрительным наполнением — пара пузырьков светилась, а от некоторых шел невнятный шёпот. Прислушиваться Катя не рискнула. Ещё в сундуке лежала завернутая в синий бархат странная книга в кожаном переплете. Обложку украшал закрытый, словно спящий, глаз. Кате даже на секунду показалось, что нарисованные ресницы подрагивают в такт дыханию.

В верхней части буфета, где раньше стояли банки с крупами и сахаром, пылились футляр с первой Катиной скрипкой, толстая тетрадь, исписанная каллиграфическим почерком бабушки, а под ней — пачка писем и открыток. Внизу, в папиросной бумаге, лежало «нарядное» платье Александры Ивановны. Катя решилась забрать из чулана только эти вещи. Она вернула содержимое сундука на место, сгребла с буфета телефон, ключи, выключила свет, заперла дверь и, потянув за зонтик, задвинула заднюю стенку. Самым сложным оказалось запихнуть обратно груду хлама, но девушка справилась и с этим.

«Почему папа не предупредил о чулане? Почему не выкинул жуткий сундук? И кому принадлежала средневековая лаборатория, которая в нем хранится? Он не историк, не химик, он физик и ничего не смыслит в антиквариате... Я, кстати, тоже в этой теме совершенно не разбираюсь. Может, он думал, что это имеет какую-то ценность и мне стоит отдать эти склянки в музей? И что делать с драгоценностями — отдать отцу или поделить их между всеми членами семьи?» — Катя потерла переносицу, чувствуя, что голова идет кругом от безумного количества вопросов и набрала папин номер. Пошли короткие гудки. Она позвонила снова, но, видимо, отец был увлечен разговором и не отвечал. «Надо выпить чашечку кофе и подумать, что делать дальше», — идея показалась спасением и девушка отправилась на кухню.

Телефон зазвонил в тот самый момент, когда в турке закипела вода. Катя переставила посуду на стол и схватила мобильник, но звонил не папа, а Ирина:

— Привет, как отдыхается? На море уже была?

— Привет. Ага, утром прогулялась, заодно в магазин сходила, — Катя постаралась, чтобы голос звучал беспечно. — Отдыхать пока не получается, надо разобраться с вещами бабушки.

— Передумала продавать квартиру?

— Ещё точно не решила...

— Не спеши, у тебя достаточно времени. Кстати, на счет инструмента я договорилась, из-за него и звоню. В музыкальной школе есть вполне приличные скрипки, дадут напрокат любую, которая тебе понравится. Правда, просили сыграть небольшой концерт для учеников и педагогов. Выступишь?

— Да, конечно.

— Отлично. За инструментом дуй прямо сейчас, у них ответственный за материальные ценности сегодня уезжает и вернется только через неделю. Главные моменты по концерту обговорю с завучем и сразу тебе напишу, — сказала Ирина и отключилась.

С тоской посмотрев на турку, Катя пошла обуваться. Уже у двери поняла, что рюкзак остался на кухне, но снимать кроссовки было лень. Она похлопала себя по карманам, проверяя ключи и телефон — попросят документы, покажет фото паспорта и вызвала такси.

Прода

Водитель повез Катю по незнакомой улице, где вдоль дороги росли деревья, сплошь покрытые мелкими розовыми цветами. В приоткрытое окно автомобиля залетали нежные лепестки и едва уловимый горьковатый аромат. Она терпеть не могла разговоров с незнакомыми, но тут не удержалась, спросила таксиста:

— У вас так рано цветут яблони?

— Это миндаль, он практически в каждом дворе есть. Яблони и прочие плодовые распустятся через пару недель. Рядом с музыкалкой целый сад, вот там будет красота. А вы, наверное, новая учительница?

— Нет-нет, я скрипачка.

— Выступать к нам приехали?

— Да, в планах концерт... — ещё не хватало рассказывать первому встречному настоящую причину приезда в N-ск.

— Рановато вы на гастроли собрались. Публика у нас хорошая, но выручку обычно туристы делают, а до сезона времени ещё порядком. Ну, вот и школа. Удачного выступления! — таксист развернулся и притормозил перед воротами.

Катя рассчиталась и пошла «добывать» скрипку.

В музыкальной школе знаменитую исполнительницу ждала не только завуч. Катя оценила толпу в учительской и загрустила — выбрать по-быстрому инструмент и сбежать домой, на кухню к плите с туркой, не получится, придется устраивать импровизированный пресс-подход.

О пути к успеху рассказывать она не любила, ей почему-то казалось, что музыкальная карьера получилась у неё случайно, как будто вытащила счастливый лотерейный билет. Но об этом Кате не обмолвилась ни словом, по накатанной говорила о первом педагоге, упорстве, поддержке мамы и бабушки.

Звонок напомнил, что не только ученикам пора на занятия и учителя, наконец-то, разошлись. «Материально ответственное лицо» и по совместительству школьный завхоз, отвела Князеву в подвал. Катя настроилась проторчать там ещё час, но перебирать все скрипки не пришлось. Завхоз знала инструменты лучше, чем отличник таблицу умножения.

— Екатерина Владимировна, вот эти три посмотрите, — женщина разложила на столе открытые футляры.

Катя выбрала ту, что поновее, с самым ясным звуком. С инструментом пришлось вернуться в учительскую, где для звезды накрыли «сладкий стол». Мысленно махнув рукой на планы, она смирилась, а чай и выпечка помогли сделать это без лишних терзаний.

Домой её повез Кирилл Алексеевич, преподаватель по гитаре. Кириллу было лет двадцать шесть, до Алексеевича он не дотягивал и по дороге отчаянно флиртовал со звездой. Катя вежливо улыбалась, пока не поняла, что обратная дорога слишком уж длинная.

— Кирилл Алексеевич, куда вы меня везете? — она старалась говорить вежливо, но тон получился всё равно неприятным.

— Строго на тот адрес, который вы мне назвали, — гитарист улыбнулся. — Заодно хочу вам город показать, у нас очень красиво.

— По плану я должна уже минут десять репетировать. Остановите здесь, пешком будет быстрее, чем на вашем авто.

Кирилл перепугался, но вместо того, чтобы признать свой промах, начал препираться.

— Ну с чего вы взяли, что быстрее? Просто я не таксист, правила не нарушаю.

— А причем тут таксисты? — отчитать этого самоуверенного идиота хотелось всё сильнее и лишь воспитание не позволяло сказать, что она о нём думает. Эпитеты у Кати получалось держать при себе, а вот интонации становились сварливее и сварливее.

— Ну, вас же таксист привез!

— С чего вы взяли? Может, я пешком пришла, — заспорила Катя.

Кирилл почему-то разозлился, она видела это по его лицу. А потом снова заюлил, объясняя свои слова логикой. Это ей совсем не понравилось.

— Остановите машину, — потребовала девушка. Гитарист затормозил и Катя, выдавив из себя спасибо, выскочила на улицу.

***

Домой она пришла в самом скверном настроении, которое только можно себе представить и первым делом поставила турку на плиту. Надо было срочно сварить кофе. Любимый чай помогал расслабиться, притормозить бешеный темп жизни. Кофе же для неё был чем-то вроде подзарядки, дополнительным ресурсом, позволяющим собраться с мыслями.

Катя отнесла скрипку в комнату и вернулась на кухню. Сунула ключи в рюкзак, переложила валявшийся в общем отделении кошелек в карман на молнии... Эта мелочь царапнула и без того взвинченные нервы. Странно, когда он мог выпасть из кармашка? В коридоре «булькнуло» телефонное уведомление, так что додумать неприятную мысль девушка не успела. Проходя мимо стеллажа, Катя автоматически поправила торчащую книгу.

Сообщение было от Иры, с деталями выступления в музыкальной школе. Всё, как обычно — список произведений, инструкция для ведущих, копии документов, которые директор отправила администрации школы. Катя смотрела программу, одновременно помешивала кофе в турке, но думала о том, что надо было сфотографировать драгоценности из чулана. «Заново вытаскивать всё из шкафа ради пары кадров? Нет, только не это. Отцу придется поверить мне на слово», — перелив напиток в чашку, Катя сделала первый глоток. Уф, ну и денек! Скорей бы он уже закончился. Если она хочет нормально поесть, порепетировать и успеть проводить закат, то отыграть хотя бы часть концертной программы лучше прямо сейчас. А ещё надо позвонить отцу. «Сначала отыграю программу. Может, поговорим так, что будет не до репетиции», — решила девушка.

Скрипичный футляр был потертым, из старого кожзама. Пыль въелась намертво, превратив когда-то черный материал в тускло-серый. Но бархат внутри, обнимающий скрипку, не потерял ни мягкости ворса, ни насыщенности цвета — он был синим и нежным, как летнее море.

Катя умостила скрипку на плече, положила подбородок на корпус. Взмах смычка и музыка заполнила комнату, как много лет назад. Ноты лучше слов передавали терзающие Катину душу чувства. Никогда «Гроза» Вивальди не звучала в её исполнении так проникновенно, так пронзительно.

— Какой ошеломительный сюрприз ты мне преподнесла, — девушка провела ладонью по шоколадной деке*. — Никогда бы не подумала, что в обычной музыкальной школе можно найти такое сокровище. У меня была похожая, но я из неё выросла много лет назад.

Катя поискала взглядом вытащенный из чулана инструмент и... опешила. На столе лежал почти такой же футляр из вытертой искусственной кожи. Только сбоку белой краской было написано: «ДЮМШ №1».

Дрожащей рукой она перевернула скрипку, на которой только что играла. На задней деке была тонкая царапина, нечаянно оставленная маленькой Катей Князевой двадцать четыре года назад. «Этого не может быть, потому что не может быть никогда!» — Катя опустилась на диван. Голова слегка кружилась, ей казалось, что она медленно сходит с ума: «Я помню мою первую скрипку, крохотную «восьмушку». Мама сначала подумала, что она игрушечная. Сколько я на ней отыграла? Года два? А потом за одно лето выросла сантиметров на десять и скрипка стала для меня мала. Мы поэтому и оставили её у бабушки». Девушка снова покрутила инструмент, рассматривая его со всех сторон. Сомнений не осталось — скрипка та самая, но как она «выросла» в полный размер, Катя даже предположить не могла.

Звонить отцу расхотелось. Сообщать маме о том, что происходит, тем более не стоило. Только одному человеку она могла рассказать всю правду, включая подозрения, что в её квартире кто-то побывал, лазил по книжным полкам и рюкзаку. Катя подошла к стеллажу и достала книгу, которую автоматически поправила час назад. «Волшебник Изумрудного города» — эта сказка была у них с бабушкой любимой, они часто придумывали продолжение приключений для Элли с Тотошкой. Кате не нравилось, что волшебник был обманщиком и в её историях Великий Гудвин получал магическую силу.

А ещё томик был чем-то вроде секретного почтового ящика. В нем Александра Ивановна оставляла для Кати письма, когда уезжала на выходные к подруге или надолго уходила по делам. Последнее Катя не забрала, но помнила его наизусть. Она раскрыла книгу, пролистала, однако листочек исчез. Внезапно внутри у неё всё заледенело, сомнения превратились в уверенность — кто-то знает о драгоценностях. Знает, ищет и хочет украсть. Сколько стоят украшения из ларца, она не представляла, но не сомневалась, что ради такой добычи преступники пойдут на всё. Оставаться в квартире было страшно, а сбегать в гостиницу казалось глупым.

Катя достала телефон и быстро, чтобы не передумать, написала в телеграм сообщение тому самому человеку. Любви всей её жизни, которого бросила месяц назад.

Telegram

Паш, привет. Кажется, я схожу с ума и мне страшно. Не знаю, что делать.

15:45

Обе скрипки и платье Катя убрала в шкаф. В рюкзак сложила бабушкин дневник, письма, комплект белья и косметичку, на случай, если всё-таки решит ночевать в отеле.

Прода

Павел позвонил, когда она уже вышла к трамвайной остановке.

— Привет. Уверен на сто процентов, что тебе кажется, потому что не встречал никого более здравомыслящего, чем ты, Князева. Рассказывай, что такого страшного происходит, — голос у любви всей её жизни был чуть насмешливым и абсолютно спокойным, словно они расстались вчера, а не месяц назад. — Ты дома или в своей консерватории?

— Я в N-ске... — Катя вздохнула. Судя по тону, Пашка сейчас места себе не находил от переживаний, но делал вид, что ситуация под контролем.

— Па-а-анятна-а-а... — протянул он. — Да, на машине до тебя за сутки не доедешь. Ладно, выкладывай подробности, пока я ищу ближайший рейс до твоей тьмутаракани.

— Ты преувеличиваешь, это популярный курортный город.

— Не важно, давай уже перейдем к истории, как ты там оказалась.

— Отец оформил на меня свою квартиру. Мы сюда приезжали каждое лето отдыхать, пока родители не развелись. Эту квартиру сначала снимали, а потом купили. Хозяйкой была очень милая старушка, она со мной нянчилась, как с родной внучкой. И у неё были украшения, огромная шкатулка, Александра Ивановна называла её ларец. Мне разрешали с ними играть, бабуля уверяла, что это театральная бутафория. Паш, я их нашла и это... — она перешла на шепот. — Это настоящие драгоценности.

— Ты поэтому думаешь, что сошла с ума? Потому что тебе мерещатся бриллианты? — Пашка обрадовался, что она паникует из-за ерунды.

— Нет. Мне мерещится, что в квартире кто-то побывал в моё отсутствие.

— С этого места рассказывай максимально подробно, — практически приказал Павел и впервые за все время знакомства она не стала ерепениться.

— Я ездила за скрипкой и оставила дома рюкзак, в нем рылись — кошелек лежал не в кармане, а вместе с другими вещами. Книга на полке выдвинута на несколько сантиметров, словно её вытаскивали и не до конца поставили на место. Но это не все странности. В квартире переделан вход в чулан, теперь туда попасть можно только из шкафа.

— Ты-то как это обнаружила?

— Случайно, искала рулетку.

— Так, есть самолет до Анапы, вылет через три часа. От аэропорта до тьмутаракани ехать чуть больше часа. Попробуй снять номер в гостинице и напиши мне, окей? Номер бери двухместный, я припрусь в ночи и надо будет хотя бы пару часов поспать.

— Окей, — Кате было ужасно неловко, что при первой же сложности она побежала к нему за помощью, но противный липкий страх наконец-то отпустил. А от мысли, что они будут в одном номере, сладко заныло в груди... и ниже. Окрыленная, Катя пошла быстрее. У неё впереди был восхитительный закат, ужин и свидание с любовью всей жизни.

***

— Ма, я улетаю к морю, — красавчик-блондин стоял на парковке аэропорта и попинывал колесо бугатти.

— Ну, наконец-то! Я думала, ты вечно будешь цепляться за отношения, которые нужны только тебе. Когда и куда летишь?

— Сегодня, через два часа. Скажи Сергею, чтобы забрал машину со стоянки во Внуково.

— Ты не сказал куда, милый, — голос матери был нежен, но настойчив.

— ВN-ск, — блондин взъерошил волосы, но длинная челка снова улеглась идеальной волной.

Пауза в телефоне неожиданно затянулась, а потом усталый женский голос поинтересовался:

— И что ты там забыл?

— Угадай! — хмыкнул блондин.

— Всё-таки наныл встречу?

— Мааааам, ничего не наныл. Катя позвонила сама.

— Павел, у тебя гастроли через неделю. Ты решил подвести коллектив?

— Никогда! Я только что написал Фионе, что увольняюсь.

— Я искренне надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь, — в голосе матери зазвучал металл.

Внезапно вся дурашливость с мажора слетела и он ответил таким же жестким тоном:

— Я точно знаю, что она меня любит. Просто человеческим девушкам трудно быть рядом с идеальными эльфийскими аристократами.

— Ну, этот факт изменить невозможно. И даже ради счастья любимого младшего сына я не готова превратиться в гоблиншу!

— Никто и не просит, — буркнул Павел. — Мы договорились, что у меня есть три года. Если за три года мы не поженимся, я готов рассмотреть твоих невест.

— Моих?! Лети уже в свою тьмутаракань!

— Это популярный курортный город! И не закатывай глаза — нас ты за это ругаешь.

— Ой, всё! — теперь хмыкнула мать. — Счастливого полета. Доберешься до популярного курортного города — позвони.

Павел закрыл машину, включил сигнализацию и пошел распечатывать посадочный талон.

ВN-ск он приехал поздним вечером, голодный, слегка уставший, но с ощущением абсолютного счастья. На их с Катей встречу в холле отеля смотрели как на сцену из сериала. Павел схватил её в объятья и отказывался выпускать минут пять. Он и в лифт её тащил практически на руках. Ни в какой ресторан они, конечно же, не пошли. Они разговаривать начали через полчаса, после того, как захлопнули дверь в свой номер.

— Привет, — сказал Пашка, откинувшись на подушку.

— Мы уже здоровались, — эйфория от встречи схлынула и Катя смущенно потянула на себя простынь.

— Ага, по телефону. А при личной встрече — нет. Перестань, здесь жарко и я всё уже видел. Много раз.

— Вот именно, и должен был уже разглядеть в подробностях, — согласилась Катя, но простыню отпустила.

— Есть хочешь? Я голодный, как дикая собака динго. Готов жрать жареные гвозди. Сейчас закажу обслуживание в номер и ты мне всё расскажешь.

— Сомневаюсь, что здесь подают гвозди, — пробубнила девушка.

— Ой, я не капризный, ты же знаешь. Меня вполне устроит томленая мраморная говядина и артишоки под соусом болоньез. А тебе заказать креветки и белое вино?

Катя кивнула.

Пересказ всех странностей закончился, когда парочка добралась до десерта. Павел задумчиво жевал ананас и поглаживал любимую по изящному плечику.

— Одна ты жить в той квартире не будешь. И вообще, думаю, пока стоит остаться в отеле.

Он поболтали ещё чуть-чуть, а потом Катя почти мгновенно заснула. Блондин вышел на балкон и прикрыл за собой дверь.

— Спишь?

— Уже нет. Зачем мы только забрали тебя у цыган?

— У всех старшие братья, как братья и только мне достался монстр и мизантроп.

— Я был нормальным, пока не появился ты. Машину забрал, стоит в гараже. Ты же из-за неё звонишь?

— Спасибо, но звоню я совсем по другому поводу. Серега, посмотри, есть в твоих базах кто-нибудь известный из N-ска?

— Раса?

— Любая, кроме людей. Кате досталось очень странное, совсем не человеческое наследство.

Блондин закончил разговор и ещё немного постоял на балконе. Вид открывался шикарный — море, лунные блики, качающиеся на волнах и россыпь звезд на темно-синем, почти черном небе.

Глава 2

Павел проснулся первым. Катя про расставание вчера не вспоминала, но утреннюю панику никто не отменял — всем известно, что при солнечном свете страхи кажутся пустяковыми, а совершенные накануне поступки оцениваются с утра гораздо строже.

После кофе и завтрака они решили что заберут из квартиры Катины вещи и ларец с украшениями. Пашка предложил арендовать банковскую ячейку, как самый безопасный вариант хранения драгоценностей.

В каршеринге блондин повздыхал над яркими спорткарами, но выбрал довольно скромный автомобиль для среднего класса. Катя удивленно приподняла бровь, а он только комично развел руками.

К дому Александры Ивановны они приехали уже после обеда. Во дворе было тихо, ни детей, ни старушек на лавочке. Вместе зашли в сумрачный прохладный подъезд, поднялись на третий этаж. Павел с любопытством разглядывал лестницу и кованые перила.

— Эй, ну что ты там застрял? — поторопила любимого Катя, открыла дверь и сделала приглашающий жест, но Павел заходить не спешил и ей не позволил. В прихожей, на груде вещей, вываленных из шкафа, лицом вверх лежала тощая старуха с перерезанным горлом.

Прода

— ***, — вырвалось у Павла. — Надо вызывать полицию.

До приезда наряда они просидели в подъезде на подоконнике. Разговаривали шёпотом, словно покойница в квартире могла их подслушать.

— Ты точно её не знаешь?

— Точно.

— Может, папина приятельница?

— Паш, судя по тому, что я успела увидеть, труп старше отца в два раза. Или её надо называть старушкой? Ущипни меня, мне кажется, что я смотрю дурной сон.

— Щипаться я не люблю. Но могу укусить.

Они помолчали, а потом Павел решил её «утешить»:

— Зато мы точно знаем, что ты не сошла с ума и тебе ничего не примерещилось.

— Угу… Но от этого почему-то не легче. Мне никогда не нравился выбор между хреном и редькой, — хоть Катя и понимала, что другого утешения в сложившейся ситуации быть не может, на такое согласиться не получалось.

— Хорошо, что ты позвонила. И что не осталась тут ночевать, — признался Пашка.

— Знаешь, я думаю только об этом — что на её месте могла оказаться я.

— Не могла, — он обнял девушку и прижал к себе покрепче. — Мы обязательно во всем разберемся.

Приехавшие полицейские вызвали следственный комитет, а когда обнаружилось, что в квартире два трупа, то на место преступления прибыл ещё и прокурор. Он оказался усталым седым мужчиной, а следователь — «молодым специалистом». Кате показалось, что следователь совсем недавно получил диплом и всё ещё полон энтузиазма. Временами энтузиазм перехлестывал через край, зато упрекнуть юношу в работе спустя рукава или невнимательности было нельзя.

На жуткую, странно одетую бабку Кате пришлось посмотреть ещё раз, а потом ей показали второе тело — мужчину с застывшим на лице выражением ужаса. Она очень боялась, что у неё случится истерика или обморок, но нервы не подвели, а мозг автоматически отмечал странности. Например, старушка нарядилась так, словно ей было не больше двадцати — ультра короткие шорты надеты на колготки с имитацией чулок, корсет, который больше подошел бы рокерше, красный берет и перчатки с заклепками. Причина смерти пожилой женщины была очевидна и когда Катю позвали опознать тело, пугающую рану следователь попросил прикрыть. Почему этот свет покинул мужчина, девушка даже предположить не могла. Криминалист на вопрос только пожал плечами и сказал, что нужно ждать результатов вскрытия.

Покойников увезли и Кате наконец-то разрешили зайти в квартиру. Грабители похозяйничали на славу — хлам из шкафа выгребли и свалили в центре прихожей. Заднюю стенку выдрали с гвоздями, а дверь в кладовку выглядела так, словно в неё кинули гранату. Зайти на кухню Катя не рискнула — пол был усыпан битой посудой и среди осколков валялись закрученные в спираль ложки, вилки, ножи. — Это сколько у них было времени, чтобы так развлекаться? — от увиденного Катя пришла в изумление.

— И сколько сил… — задумчиво добавил Павел, пошевелив ногой поварешку, ручка которой выглядела как растянутая пружина. — Странно, что никто из соседей не вызвал полицию, это ж грохот должен был стоять до пятого этажа.

— Может, всё случилось до одиннадцати вечера и люди решили, что новые соседи начали ремонт?

— Мне показалось, что старушку грохнули рано утром, ну, судя по репликам мужика с чемоданчиком. Второй чел стал трупом гораздо раньше. Так что версия с ремонтом неправдоподобна.

На этом разговор пришлось закруглить, потому что следователь хотел знать, что пропало из квартиры.

— Я не очень понимаю логику преступников, но из того, что можно было бы продать, здесь были две скрипки, старинная книга, антикварный сундук с аптечными принадлежностями и шкатулка с украшениями. Скрипки мои, остальное принадлежало Александре Ивановне Белозеровой, бывшей хозяйке квартиры. Она говорила, что все диадемы, ожерелья и перстни — бижутерия, но сегодня утром я их рассматривала и… — девушка запнулась и всё-таки договорила фразу упавшим голосом. — И пришла к выводу, что это не имитация, а настоящие драгоценности.

— А что случилось с Александрой Ивановной и почему всё своё имущество она оставила в проданной квартире? — на лице «молодого специалиста» появилось хищное выражение и он стал похож на гончую, взявшую след.

— Бабушка здесь жила и после продажи, до своей смерти. Понимаете, мы купили две комнаты, чтобы обезопасить Александру Ивановну от черных риелторов. Свою долю она завещала мне. Бабушки не стало, родители развелись, мне кажется, в тот же год. Папа переехал сюда, потом в Петербург. И совсем недавно переписал на меня остальную часть недвижимости.

— Можно его контактные данные?

Катя продиктовала телефон и адрес.

— Понимаю, что квартира представляет ужасное зрелище, но вам необходимо определить, что пропало, — если следователь и был разочарован ответами Кати, то ничем этого не выдал.

Выяснять, что украдено, они пошли втроем, Пашка решил, что будет группой поддержки. В комнатах преступники тоже перевернули всё вверх дном, но если в кухне на посуде недвусмысленно выместили злость, то бардак в остальной квартире больше напоминал грубый обыск. Вытащенные из футляров скрипки валялись на диване, бабушкино платье и Катина одежда висели на стульях, книги свалили рядом с полками… На третьем круге Катя сказала, что может уверенно утверждать о пропаже аптекарского сундука, старинной книги, украшений из ларца и старых часиков советского производства из маленькой шкатулочки на комоде. Следователь всё скрупулезно внес в протокол, сделал опись изъятых улик и попросил несколько дней не трогать место преступления.

— Вы хотите опечатать квартиру? — спросила Катя.

— Хочу, конечно. Только ж вы будете против, а по закону заставить вас выехать я не могу.

— Ну, мы можем некоторое время пожить в гостинице, — Павел неожиданно проявил альтруизм. Правда, с некоторым условием. — Если вы не будете препятствовать сбору необходимых вещей.

Следователь не возражал против того, чтобы Катя забрала личные вещи и девушка почти не глядя запихнула в чемодан одежду со стульев.

— Ежедневник не забудьте, он рядом с чемоданом лежал, — «молодой специалист» протянул блокнот, на обложке которого был нарисован распахнутый глаз дракона. — Шарфик тоже ваш?

— Да-да, это вещи моей невесты, — Павел забрал ежедневник и кусок синего бархата.

Катя постаралась скрыть изумление, потому что такую записную книжку она в жизни бы себе не купила и Пашка об этом знал.

Прода

В гостиницу они вернулись поздно. Пашка набрал ванну, от души сыпанул в воду лавандовой соли и практически запихнул туда Катю.

— Сначала надо разложить вещи! — Катя упиралась и не запихивалась.

— Лезь в воду, разберу я твой чемодан. Вот, даже дверь оставлю открытой, чтобы ты контролировала процесс. Ну?

«И чего я опять с ним спорю?» — она погрузилась почти по самый подбородок, нажала на кнопку гидромассажа и почувствовала, как зажатые от стресса мышцы начали расслабляться в горячей воде. Лаванда пахла так умиротворяюще-восхитительно, что Катя посмотрела, сколько осталось этого чудо-средства — приветственный бонус от отеля был скромным, но ещё на разик должно было хватить.

— Катя... Кать, ты меня слышишь? — Пашка вернулся в ванну.

— Не очень, вода шумит. Что случилось? Ты не знаешь, куда сложить мои стринги? — Стринги знаю. А серьги с изумрудами — нет.

Те самые серьги из ларца

Он протянул руку. На ладони лежали ключик от ларца, мятый чек из сетевого магазина и те самые серьги. От слишком резкой попытки подняться Катя чуть не нырнула с головой, пришлось схватиться обеими руками за бортики ванны. Вода качнулась, залила пол, досталось и Пашкиным джинсам, но он даже глазом не моргнул.

— Где ты их взял?!

— Выпали из твоей толстовки.

— Точно. Я их в карман сунула с мелочевкой, когда уходила из чулана. Надо следователю позвонить и сказать...

— Не надо, — перебил её Пашка. — Пока мы не выясним, что случилось у тебя в квартире, не надо никому ничего рассказывать.

Он пристроил украшение на стакан с зубными щётками, стянул футболку, джинсы и плюхнулся к ней в ванну. Вода опять выплеснулась на пол, Катя пискнула, сделала «страшные глаза»:

— Не вздумай меня щекотать!

— Не поверишь, даже не собирался. Но теперь... — Пашка смешно пошевелил бровями, изображая угрозу.

— А что теперь? — она вздохнула и Пашка понял, что сейчас начнется то самое «нам надо поговорить». — Мы вроде как расстались и теперь не понятно, что у нас за отношения. Мы так это и не обсудили.

— «Вроде как» не считается, — блондин категорически не желал становиться серьёзным. — Я тебя люблю. Ты меня любишь. Расставание было ошибкой. Мы её исправили. Есть более интересный вопрос — почему нельзя щекотать тебя в ванной? И можно ли это делать на кровати?

— Пааааш...

— М?

— Я хочу расставить точки над «ё», — сделала ещё одну попытку Катя, а потом вспомнила ежедневник. — И кстати, зачем ты взял чужой блокнот? Может, там ценные сведения. Нас накажут за сокрытие улик.

— Не накажут. Просто понравился, красивая вещь.

— Нет, так не пойдет. Прекрати делать вид,что ты клептоман, да ещё способный подставить любимую девушку, — ванна была не очень большой, но она постаралась максимально увеличить дистанцию, показывая, что сердится. — Ты опять недоговариваешь. Я ведь и ушла из-за твоей привычки напускать туман где надо и не надо.

— Насколько я помню, — Павел выделил голосом местоимение, — ты ушла, потому что решила, что я тебе изменяю. А я не изменял, не изменяю и изменять не буду. Но недоговариваю, согласен. Обещаю, что расскажу всю правду после свадьбы.

— Вот прям всю? Включая пин-код от банковской карты?

— Пин-код скажу прямо сейчас — три, два, семь…

— Да не нужна мне твоя карта, — сказала Катя с досадой.

— Ноль, — невозмутимо закончил Пашка. — Я не скрываю ничего противозаконного и аморального.

— Ага. Тогда остается единственный вариант — ты служишь не в театре танцовщиком, а разведчиком в ГРУ.

— К гостайне никаким боком. Китти, — он неожиданно назвал тем именем, которое придумал сам в день знакомства. — Китти, ты всё равно не угадаешь.

— Да чего тут угадывать, — Катя разозлилась и шлепнула ладошками по воде. — Ты эльф, у тебя есть наследный замок и конюшня с пегасами и единорогами.

— Ты говоришь так, будто это что-то плохое. Чем тебе не угодили эльфы? Между прочим, это самая красивая и аристократичная раса среди волшебных народов. И самая образованная.

— Ты хотел сказать — самая пижонская? — Катя фыркнула и вылезла из ванны. — А уши тебе обкромсал пластический хирург.

— Самая пижонская — гномы. А уши никто не кромсал. Зачем кромсать, если можно заклинанием лишнее прикрыть, — прошептал блондин так тихо, что сам себя толком не услышал.

За ужином говорили про убийство. Точнее, Катя строила версии, от которых приходилось отказываться, потому что из-за вопросов Павла они оказывались совершенно неправдоподобными. У блондина беспрерывно тренькал телефон и Катя не выдержала, спросила, кто ему написывает.

— Семья, — лаконично ответил Паша.

— Что-то случилось? — в голосе девушки прозвучало беспокойство.

— Ну, я написал брату, что у тебя в квартире убили неизвестных. Он планирует созвониться с местными и прислать им в помощь кого-нибудь из столицы.

— А с чего вы решили, что местные сами не справятся?

— Можно Сереге отправить фото твоих изумрудов? — Павел сделал вид, что не услышал вопроса.

— Да пожалуйста, — Катя решила, что обижаться бессмысленно и пошла рассматривать упертый с места преступления блокнот. Обложка у него была из пластика с принтом под кожу. На передней крышке сиял желто-оранжевым светом глаз с продольным зрачком. Девушка попробовала открыть ежедневник, но страницы словно превратились в одно целое.

— Паш! Что ты с ним сделал?! Специально заклеил?!

— Положи! — испуганно крикнул блондин.

Когда Катя отбросила блокнот, Пашка перепугался ещё больше, кинулся с вытянутыми руками и успел его перехватить практически над полом. То, что случилось дальше, заставило девушку зажать себе рот руками, чтобы не завизжать — на секунду ежедневник увеличился в размерах и стал той старинной книгой, которую она видела в кладовке. Глаз полыхнул огнем и блондин, прошипев сквозь зубы какое-то заковыристое ругательство, швырнул книг на кровать. Спружинив на матрасе, книга снова стала безобидным блокнотом с яркой обложкой.

Прода

Гримуар со скверным характером, время от времени прикидывающийся простым ежедневником

— Что это было? — Катя в ужасе смотрела на ежедневник. — Ты тоже видел, как блокнот превратился в … в какую-то древнюю книгу?

— Видел, — на лице блондина отчетливо читалась досада. — Похоже на сигнализацию.

— А почему она только сейчас сработала?

— Да фиг знает. Следак листал блокнот, там внутри ни одной буквы, абсолютно чистые листы и ничего ему не прилетело. А на меня она реагирует и каждый раз всё сильнее. Вот, второй ожог получил, — он показал два волдыря на ладони. Свежий был побольше.

— А эти, — девушка руками попыталась изобразить превращения книги. — Изменения — это голограмма какая-то? До какого кошмара дошел прогресс.

Пашка выдохнул, но развивать тему современных технологий не стал, увел разговор в другую сторону:

— Да ладно. Скажи,что не хочешь такую штуку на футляр со своей скрипкой?

— Нет, конечно! Она же испортит инструмент. Так ты правда забрал чужой блокнот, потому что он тебе понравился?

— Не правда. Китти, давай дождемся каких-нибудь новостей от моего брата?

— Твой брат в Москве, а мы провинции. Что он сможет сделать?

— Прислать опытного следователя, например, чтобы помочь своим коллегам. И, я уверен, они от помощи не откажутся. Кать, это откровенный глухарь.

— Ты плохо думаешь о нашей полиции.

— Да хорошо я о них думаю, просто там два трупа, которые между собой не очень связаны. А бабку убили вообще таким способом, что криминалист себе всю кукушку сломает, пытаясь понять, что было орудием убийства.

— Это же очевидно — её зарезали!

— Угу, чем-то раскаленным и очень острым.

— Лазером?

— Допустим, потому что очень похоже. Но как незаметно приволокли огромный инструментище к тебе в квартиру? А потом попросили пожилую женщину спокойно полежать на груде барахла, пока они её прирежут?

— Да, звучит бредово. Но может, смерть мужчины всё объяснит?

— Скорее всего, у него отказало сердце.

— Потому что он увидел первое убийство?

— Очень сомневаюсь.

— Ты опять недоговариваешь?

— Однозначно. Давай дождемся ответа Сереги?

Катя замолчала. Лицо у неё стало сосредоточенным, она достала из холодильника апельсиновый сок, налила в стакан и ушла на балкон. Через пять минут Павел занервничал. Через десять не выдержал и пошел мириться, мысленно прикинув, что он может рассказать прямо сейчас.

— Китти…

— Паш, твоё предложение в силе?

— Все мои предложения для тебя всегда в силе.

— Тогда я согласна.

Блондин замер, судорожно вспоминая, что он предлагал и на что именно согласна его темноволосая красотка, а потом метнулся в комнату. Вернулся он с маленькой бархатной коробочкой, содержимое которой безошибочно угадает любая девушка.

— Второй раз на колено становиться не надо, ты это уже делал и мне не понравилось, — предупредила Катя. — Похоже на дурацкий ситком.

— Хорошо, не буду. Но я должен спросить снова — Китти, ты согласна стать моей женой?

— Да, только фамилию мне придется оставить прежнюю, иначе директор меня просто придушит.

— Ну, на афишах будет Князева, это вообще не проблема. Только один нюанс, у нас в семье при помолвке принято обмениваться кольцами. Ты не против?

— Ну, если принято, давай обменяемся, — девушка протянула ему руку с растопыренными пальчиками.

Он одел ей на безымянный пальчик золотое кольцо с бесцветным и прозрачным камнем, который моментально окрасился в неоново-бирюзовый.

— Твоя очередь, — Павел протянул коробочку.

Катя взяла точно такое же кольцо, только большего размера и повторила ритуал. Стоило украшению оказаться на пальце блондина, как камень налился густым синим оттенком.

— Какой интересный эффект. Но мне кажется логичнее было бы сделать моё кольцо с красным камнем?

Метаморфоза вызвала у свежеиспеченного жениха такое изумление, что Павел смог лишь невнятно промычать в ответ. Правда, Катя поняла задранные домиком брови по своему:

— А смысл придуриваться? Я правда тебя люблю. За этот месяц не было дня, когда бы не думала о тебе. Ну, хорошо, приврала — на концертах в Петербурге вообще ни о ком и ни о чем не думала, там программа была сложной. Но на финальном выступлении расстроилась всерьёз, когда дошло, что букета от тебя не будет, — Катя допила сок и сменила тон. — Ну и раз моё любопытство может быть удовлетворено только через ЗАГС, значит, пойду. Готова прямо сейчас, в чем есть, только бы ты перестал разыгрывать из себя шпиона.

— Прямо сейчас не распишут, хотя я бы не отказался, — с сожалением сказал блондин. — Придется организовывать мероприятие для родственников, мама сто процентов захочет грандиозного праздника. Кстати, надо обрадовать семью. Давай руку.

Он нежно сжал её пальчики правой рукой и сфоткал два кольца, оказавшихся рядом. Катя не успела досчитать до трёх, как поздравления от родственников Павла посыпались на телефоны жениха и невесты.

— Надо и моим отправить. Перешли фотку, пожалуйста, — было очевидно, что сегодня никаких секретов из Пашки вытряхнуть не удастся.

***

В комнате было сумрачно, душно и смердело отчаянием. Фил был уверен, что его отчаяние воняет хуже пьяного английского матроса и скунса вместе взятых. Сквозь задернутые шторы солнце всё-таки протиснуло пару лучиков и они зайцами скакали по рассыпанным на кухонном столе драгоценностями. Честно, это было уникальное, невероятное по красоте зрелище — самоцветы отбрасывали целые снопы сверкающих искр, которые цветным каскадом скользили по потолку, стенам, холодильнику, шкафчикам и плите.

Казалось, камни сияют собственным светом. Деревянная столешница скрылась под ожерельями, тиарами, браслетами, кольцами, брошами и каждая вещь стоила гораздо, гораздо дороже, чем её оценил бы обычный ювелир. А все потому, что обладала волшебными свойствами. Вот эта парюра с аметистами цвета темных фиалок убережет от измен мужа, если её надевать хотя бы раз в год. Жемчужное ожерелье привлечет богатых друзей, а золотой браслет с перламутром — знатного жениха. Нужен богатый? Носи вон то кольцо с топазом. Хочется чтобы муж был состоятельным аристократом — прицепи к платью брошь с цветными бриллиантами.

Ларец Аластрионы был полон оберегов и талисманов на все случаи жизни — на крышке Фил нашел список украшений и их полезных свойств. С помощью волшебных побрякушек можно было развить математические способности, сделать карьеру, быстро обзавестись наследником или избежать рождения детей… Пропало только одно украшение — серьги, дарующие понимание собственных желаний и призвания, но такая фигня ему не сдалась ни даром, ни за деньги. Главного, ради чего он поддался соблазну запустить руки в чужое наследство, в ларце не было.

Фил закусил кулак до крови, чтобы рвущийся из горла вой не услышали соседи. Ясновидения у него было столько, сколько может наплакать единственный любимый кот сильной и самодостаточной женщины, но и этой пол капли хватило, чтобы почувствовать — планы летят к чертовой бабушке, всё, абсолютно всё идет не так. Надо было остановиться сразу, как только гадкое предчувствие в первый раз кольнуло в районе сердца. Не надо было связываться с Бертой, а теперь всё пропало, и амулет, и он, и эта драная кошка Берта. Ну откуда же он знал, что старая Бетти — богиня мести?! Теперь её сестры, имя которым легион придут за ним… Четыре тысячи двести преследовательниц со скверным характером!!! Филипп не выдержал, стукнулся лбом о стену и завыл.

Прода

На долгие упражнения в вокале сил не хватило, так что минут через пять он мог лишь тоненько поскуливать. В голове противной навозной мухой жужжала мысль: «Что делать?!». Филипп ещё раз со всей силы стукнулся лбом о косяк и левый глаз чуть не выскочил из орбиты. Это привело его в чувство. Придерживая хрустальное Всевидящее око, свободной рукой он открыл холодильник, нащупал глиняный кувшинчик. Вытащил пробку из горлышка и в кухне стало так холодно, что запотело окно. От кувшина отчетливо потянуло запахом горелого можжевельника. Он капнул в левую глазницу темной тягучей жидкости, поморгал: «Фууух, пронесло. Ещё не хватало без магического зрения остаться. Хотя в сложившейся ситуации есть шанс остаться вообще без башки». Тот самый «предмет» нужен был срочно, «ещё вчера». «Предмет!», — Фил понял, что боится назвать нужный амулет даже мысленно. Ну и пусть, так даже лучше. Никто не должен знать, что именно он ищет. То, что предмет спрятан в квартире Аластрионы, Фил чувствовал. Жаль, определить, где именно лежит нужная вещь, не получилось. Да, он надеялся, что старуха сложила всё в ларец, но ошибся. Теперь придется лезть ещё раз, одному. Берта была фиговой подстраховкой, вот только даже паршивая лучше, чем никакой.

Филипп вернул кувшинчик на место и постарался взять себя в руки. Никто не должен узнать правду. Никто не должен даже на секунду усомниться в том, как он, член Верховного Ордена, добыл Всевидящее око. В его случае правда станет крахом всей жизни. В голове снова зажужжала муха и чтобы её унять, пришлось достать из бара бутылку виски. Фил плеснул в стакан два «дринка», выпил медленно, хотя хотелось залпом. Подождал, когда левый глаз заработает в привычном режиме и вернулся к столу. Шанс найти в груде магических драгоценностей хоть какую-то защиту существовал и Филипп надеялся, что талисманом окажется не колье на всю грудь и не тиара. Крышка ларца весила пару килограмм, он придержал её, чтобы перечитать список, а потом принялся методично складывать украшения, чьи волшебные свойства для него были бесполезны.

...Лучи солнца растворились в вечернем сумраке и вернулись с рассветом. Кухонный стол опустел, на нем неприкаянно стоял стакан из-под виски. Фил спал на кухонном диванчике, подложив ладони под щеку. В манжетах его рубашки вместо пуговиц ртутью блестели запонки с гематитом, а мизинец украшала золотая печатка. Новый день обещал новые хлопоты, но часть старых Филипп пока мог выкинуть из головы.

Глава 3

— Ну, и кто у нас будет попугайской нянькой? — ядовито спросил подполковник Наумов.

Два здоровенных мужика чуть за тридцать сидели за столом для совещаний молча и на их лицах была написана мУка. Можно сказать, что написана она была красным маркером и самым жирным шрифтом.

— Я сам с собой разговариваю, а, Бутузов? — начало свирепеть начальство.

На лицах подчиненных добавилось страданий.

—Дмитрий Михайлович, ну сколько можно припоминать? Мы же нечаянно… Кто знал, что так получится?! — попытался оправдаться Егор, сидевший по правую руку от подполковника.

—Как «так»? Может, Петриков объяснит это «так»? Вопросы Наумова повисли в воздухе. Рассматриваемая ситуация с любой стороны выглядела аховой — следователя Николая Пуговкина нужно было отправить в командировку, но было совершенно непонятно, куда Пуговкин денет подброшенного коллегами год назад попугая жако.

—Ну, он сам всё разрулит, — предположил Антон. — В прошлый раз без проблем в Питер уехал.

— В прошлый раз Карлом занималась бывшая жена Николая, но сейчас Алиса на съемках в Китае. Так что нет других вариантов, кроме совсем идиотского — тащить жако с собой. Предлагать такое ему не будем. Просто творцы проблемы подежурят у Пуговкина по очереди. Первым пойдет Петриков... — Наумов повернул голову влево.

—Я, конечно, пойду. Но эта птичка мне в прошлый раз чуть палец не откусила. Вот, смотрите, шрам остался! — Антон поднял вверх указательный палец, на котором и вправду был приличного размера рубец.

— Да не будет он без Кольки жрать, ещё и перья себе повыщипывает. Пуговкин со мной неделю здоровался сквозь зубы, когда Карл у нас жил и хвост себе слегка проредил. Может, лучше Тоха в командировку поедет? Поедешь? — Егор в упор посмотрел коллегу.

— Я-то поеду, но пользы от меня будет в разы меньше. Слушайте, чего мы морочимся? Пускай берет попугая с собой, не такой уж это и дурацкий вариант. Вон, люди с котами путешествуют, ещё и в вк видосы с фотками выкладывают!

— И на какие шиши я ему всё купе оплачу? Ну-ка, Антон, расскажи, что писать в приказе на командировку? — Наумов снова начал звереть.

— У меня баллы РЖД есть, так что билет попугаю мы организуем, — Антон вспомнил про бонусы и повеселел. — Дайте ему две недели отгулов, думаю, Пуговкин согласится отдохнуть на море, тем более, что их с дачи попросили съехать.

— Карл запугал хозяйку? — проблема почти решилась и Бутузов тоже оживился. — Или довел соседей до обморока?

— Не, жако с бабкой нормально общался. Просто дачу продают. А знаешь, что этот пучок перьев вчера отмочил? — Петриков собрался рассказать последние новости из попугайской жизни, но подполковника оптимизм подчиненных не вдохновил.

— Всё, марш по рабочим местам. Пуговкину скажите, чтобы зашел.

Просить оперов два раза не пришлось, они моментально исчезли за дверью. Наумов вздохнул. История с попугаем на самом деле была дурацкой.

Прода

Птичку на прошлогоднее празднование Дня следствия притащили Петриков и Бутузов — это был подарок для отдела. Когда они, страшно довольные собой, появились в кафе со странным сооружением в руках, офигел весь коллектив. Народ принялся распихивать стаканы, коробки с пиццами и тарелки со снеками, чтобы поставить сюрприз на стол. Ну, и в процессе все пытались угадать, что прячется под чехлом.

— Кофе-машина. Пусть это будет кофе-машина…Клянусь, если это она, я куплю кофе на месяц, — приговаривала следователь Ирина, которая заправлялась кофе, как роллс-ройс бензином.

— Да-да, кУпите. И выпьете в первую неделю, — хмыкнул криминалист Георгич. — Но я уверен, что вы ошибаетесь.

— Я не ошибаюсь, я мечтаю.

— Напрасно, — Георгич был неумолим. — Эти товарищи у нас совершенно не хозяйственные. Скорее всего, завхоз сплавила им бюст Ленина, чтобы освободить место на складе.

Глобус, новый кулер, настольный хоккей — вариантов, что могли припереть Антон с Егором оказалось много, но не угадал никто. Только Николай Пуговкин методично уничтожал пиццу и игнорировал неожиданную викторину. По его лицу цвета горького шоколада невозможно было понять, о чем думает лучший следователь отдела. Хотя... Коллеги считали, что Пуговкин лучший следователь как минимум во всей столице.

Когда напарники сняли чехол, у коллектива от разочарования вытянулись лица. Ткань скрывала клетку с крупным серым попугаем.

— Я думал, это будет канарейка, — сказал Пуговкин. — Жако у нас в отделе не выживет.

— Ой, да брось. Купим корм для попугаев, яблок каких-нибудь с огурцами... — настрой у Антона был оптимистичным.

— Какими-нибудь яблоками дело не ограничится. И кто будет убирать клетку? Купать птичку? Развлекать? — Николай продолжал запугивать «юного натуралиста». — Что вам плохого сделал этот попугай? Предлагаю не мучить животное и отнести его обратно.

— Не понесем. Коль, его там обижают, дети дразнят и вообще, чуть не купили какому-то противному пацану, — внезапно уперся Егор.

— Тебе попугай пожаловался?

— Это было очевидно без жалоб, — отрезал Антон.

Спорить Пуговкин не стал. Через неделю коллектив убедился, что жако требует внимания не меньше, чем годовалый карапуз. Возиться с ним времени ни у кого не было и уход за птицей как-то сам собой оказался обязанностью Николая. К концу второй недели следователь спросил оперов, сколько стоил попугай и предложил вернуть деньги, потому что Карл переезжает к нему домой.

— Карл? Это тебе попугай сам… Уй, — съехидничать Антон не успел, напарник под столом пнул товарища ногой.

— Забирай, Ирина уже грозилась его сдать в приют. Говорит, весь кабинет замусорил… — Егор скрестил пальцы за спиной, он сам был готов доплатить, лишь бы Пуговкин не передумал.

В итоге, Карл обрел дом и хозяина, а Пуговкин друга, который принимал следователя со всеми недостатками и сложным характером. Надо признать, на такое оказалась не способна даже Алиса, бывшая жена Пуговкина, до сих пор страстно в него влюбленная. Нет, работать с Николаем было не трудно, он обладал пунктуальностью, безупречной логикой и неимоверно мощной интуицией. А ещё был махровым интровертом, занудой и педантом. Выносить комплект перечисленных минусов помогала безопасная дистанция. Именно по этой причине Пуговкин был единственным сотрудником, кому выделили отдельный кабинет.

Стук в дверь заставил подполковника вернуться в настоящее.

— Вызывали? — в приоткрытую дверь заглянул Николай.

— Заходи, — Наумов кивнул на стул и в упор уставился на подчиненного.

За годы совместной работы подполковник лучше всех научился разбираться в настроении Пуговкина. Раскусить следователя получилось не сразу. Во-первых, Пуговкин был… негром, самым настоящим, с очень темным оттенком кожи. Во-вторых, Николай знал, что рассмотреть нюансы мимики на лице цвета горького шоколада трудно и вовсю этим пользовался. Вот и сейчас следователь уселся с невозмутимым лицом, но Дмитрий Михайлович видел, что Николай в курсе намерений начальства, считает эти самые намерения блажью и потакать руководству не намерен.

— Можно подумать, я тебя на полгода на Камчатку отправляю, — подполковник Наумов посмотрел на следователя с упреком.

— Можно подумать, кроме меня некого отправить, — моментально отбил подачу Пуговкин. — Хоть Камчатка, хоть Коктебель, без разницы. Дело о серии квартирных краж я кому должен оставить? А реставратора из частного музея?

— Коль, ну всего на пару недель! Не развалятся твои дела за это время. Ты уже сколько в отпуске не был? Два года или три? Вот, а тут и поработаешь, и отдохнёшь. N-ск, конечно, не Сочи и не Коктебель, но довольно известный курортный город на берегу Черного моря. Остановишься в служебной двухкомнатной квартире, там нормальные условия. Карла с собой возьмешь, парни вам всё в купе оплатили... — Звучит так, словно вы мечтаете от меня избавиться. — Пуговкин упрямо сохранял бесстрастное выражение.

Наумов, разбирающийся в «невозмутимых» лицах своего подчиненного, понял, что у Пуговкина появились сомнения и зашел с козырей:

— Коль, ну что ты упираешься? Жалко помочь коллегам? Городок маленький, у местных опыта в таких делах скорее всего нет. Вот, сам посмотри, — коварный начальник толкнул папку, которая проехала по полированной столешнице и остановилась прямо перед Пуговкиным. — Копию прислали. Как по мне — вековой глухарь. Очень странная история, с двойным убийством, а мотив мутный.

Пуговкин вытащил бумаги из пластикового конверта и пролистал. Вернулся на первую страницу и просмотрел ещё раз. Вздохнул.

— Давай я тебя пораньше отпущу, чтобы ты чемодан собрал, — подполковник понял, что аргументы сработали. — А уже пора? — на лице Николая обозначились брови, обычно сливавшиеся со лбом. Они выгнулись вопросительными дугами и поползли вверх. — Поезд завтра.

Прода

На улице было пасмурно и прохладно. Николай ехал в своей новенькой гранте и диктовал Алисе список вещей, которые нужно упаковать, потом список вещей, которые нужно купить, потом список вещей, которые нужно постирать. Он очень любил упорядоченность и структуру. Память у следователя была отличной и все надиктованное голосовой помощнице, он без труда запомнил бы, но считал нерациональным загружать голову бытовыми мелочами. На самом деле, Пуговкин с радостью записал бы всё в ежедневник, от руки, идеальным каллиграфическим почерком. Но между удовольствием от бумажных списков и возможностью сэкономить время Николай выбрал второе.

Поставив машину на привычное место во дворе, он с пакетами поднялся на свой пятый этаж. Карл слышал его шаги задолго до того, как поворачивался ключ в замке, но считал неприличным начинать разговор до того, как хозяин вымоет руки и переоденется. Пуговкин зашел в комнату, бывшую когда-то гостиной. Сейчас в ней размещались спортивные тренажеры и огромный, высотой под потолок, вольер. — Хело. Привет, мой друг! — жако явно обрадовался тому, что хозяин вернулся домой пораньше.

— Привет, друг. А мы с тобой завтра поедем на море. Сейчас попьем чаю, полистаем документы, а с утрам соберем чемодан и фьють, поближе к теплу. Будешь греться на солнышке. Это, конечно, не дача, — Николай открыл клетку и подставил руку. — Но тоже неплохо.

Жако моментально выбрался наружу, но на руке не остался, перебрался на плечо.

— Хорошо себя вел? — спросил хозяин.

— Хорррррошо! Хорррошо себя вел! — согласился попугай.

— И сейчас веди хорошо, пока я буду работать, — Пуговкин поставил чайник на плиту, достал и вымыл яблоко.

Когда в маленьком пузатом чайничке заварился цейлонский чай, следователь вытащил папку с делом и разложил листы на столе. Попугай устроился на подоконнике, грыз фрукт и время от времени начинал мурлыкать песенку. Казалось, идиллия будет вечной, но она продлилась ровно до момента, когда Николай вытащил фотографию старухи. Жако глянул, чем занят хозяин, увидел снимок и... внезапно захрипел, подавившись яблоком. Спасать Карла не пришлось, через секунду птиц отдышался и перелетел на стол. Осторожными шажками жако подкрался к фото. Покрутил головой, разглядывая покойницу, а потом попытался клюнуть фото.

— Хм... А вот этот тебе тоже не понравится? — Пуговкин вытащил фото второй жертвы и показал попугаю. Но Карл отказался участвовать в следственных действиях — ему очень хотелось добраться до напугавшей фотографии.

— Странная мне досталась птица... — иногда, в минуты глубокой задумчивости, Пуговкин думал вслух.

Карл словно очнулся. Проскрипел что-то извиняющимся тоном и сбежал на подоконник доедать яблоко. Николай вернулся к бумагам. Ближе к одиннадцати часам он радостно потер руки, сделал пометки в блокноте и сложил все обратно в папку.

— Ну, гроза старушек, пора спать. Пошли в клетку.

— Рано! Рано! Ни свет, ни заря! Карлуша хочет орешков!

— Орешки будут завтра. Кыш в свои апартаменты.

Попугай надулся и зашагал к вольеру. Пуговкин усмехнулся. Ему и правда достался странный питомец — слишком умный, слишком общительный, умеющий насмешить и при этом практически не доставляющий проблем. Все странности в поведении как рукой сняло, стоило перевезти Карла домой. От него и мусора не было, Николай так и не понял, чем так возмущалась Ирина.

Николай Александрович Пуговкин, талантливый следователь, зануда и интроверт.

***

Поезд в N-ск прибывал рано утром. Николай, который за два дня пути успел нащупать ещё несколько зацепок и составить план следственных мероприятий, вышел на перрон с охотничьим азартом. На встречу следователь не рассчитывал, но у вагона стояли полицейский в форме и смазливый блондин с табличкой «Пуговкин». После сдержанных приветствий было решено, что они отвезут вещи московского следователя в служебную квартиру, потом заедут в следственный отдел, а потом Николай осмотрит место преступления.

— Попросите хозяйку квартиры никуда не уходить, я хочу с ней поговорить.

— Хозяйку квартиры надо попросить прийти, — влез в разговор блондин.

— Хорошо, — покладисто согласился Николай. — Как с ней связаться?

— Я её привезу, только скажите к какому времени.

— Отлично. Можно ваш телефон? Я позвоню, когда буду готов подъехать. А кем вы, простите, ей приходитесь?

— Я жених Екатерины Князевой, Павел Воронцов. Запишите мой номер, — блондин продиктовал телефон. — Будем ждать звонка.

Пуговкин посмотрел в какую машину сел жених Князевой и левая его бровь слегка дернулась, намекая на изумление следователя.

N-ск Пуговкину понравился — небольшой, чистенький, зеленый, а прямо сейчас ещё и цветущий. Казалось, что какой-то беспечный художник промчался по городу на велосипеде, размахивая кисточкой и набрызгал везде красками — сиреневой, розовой, белой, желтой. Карл в переноске сначала молчал, но и его раздразнили южные запахи:

— Кррррасота! Крррррасота! — приговаривал жако, глядя в открытое окно.

— Надо же, говорящий, — изумился полицейский, который встречал Пуговкина на вокзале, а сейчас вез на служебную квартиру. — Наверное, вам надо в магазин заехать, птице еду купить?

— Позже куплю, когда закончим с делами.

— И он будет один голодный сидеть? — в голосе силовика послышались нотки осуждения.

— Нет, одного его в незнакомом помещении оставлять нельзя, будет нервничать. Так что придется Карлу кататься вместе со мной.

— Он же все … испачкает, — подобрал слово полицейский.

— Он в памперсе, — невозмутимо ответил Пуговкин и разговор сошел на нет.

В следственном отделе Пуговкина передали серьёзной девушке в очках, отвечающей за вещественные доказательства. Хранилищем была комната чуть больше попугайского вольера. В заставленном стеллажами помещении было не развернуться и Николай ждал сотрудницу в коридоре.

— Вот, всё достала. Пойдемте в кабинет. Только сразу скажу, что особых улик не нашли. Орудия убийства на месте преступления не было, — девушка стеснялась московского гостя, но изо всех сил старалась этого не показать.

— Ничего-ничего, я посмотрю, что есть.

В кабинете давешний полицейский угощал Карла бананом, а попугай в благодарность исполнял популярные песни. Пуговкин разложил все предметы на столе и сверился с описью.

— Мария, скажите, у вашего следователя не получилось выяснить, где убитый взял этот листок со странным набором букв... Что тут написано? Айоли, майоли..

Мария побледнела, нервно поправила очки.

— Пожалуйста, не надо это читать вслух.

— Почему? — Пуговкин удивился.

— Звучит как-то... — девушка замялась. — Как-то зловеще.

Полицейский не сдержал смешок и Мария ТАК посмотрела на коллегу, что на стуле должна была остаться лишь горстка пепла.

— Можно ненадолго взять листок? Он нужен для следственного эксперимента, — невербальный диалог Пуговкина заинтересовал, но вмешиваться он не собирался.

Лицо сотрудницы приобрело зеленоватый оттенок.

— Да, сейчас оформлю. А где вы будете его проводить?

—Эксперимент? На месте преступления, конечно.

Прода

Мария кивнула и настроение у неё стало улучшаться просто с космической скоростью. Когда мужчины направились к выходу, девушка вовсю улыбалась.

—Какие резкие перемены… — Пуговкин сказал это в воздух, но полицейский охотно подхватил тему:

—Машка до беспамятства рада, что вы заклинание читать в отделе не будете.

— В каком смысле заклинание? — заинтересовался Николай.

— Да они в шутку эту абракабру так назвали. Хотя в каждой шутке только доля шутки, сами понимаете. В отделе каждый раз мистика происходит, когда кто-нибудь галиматью с листочка вслух произносит. Первый раз все лампочки перегорели, второй — у следователя брюки по шву треснули, третий — коробка с вещдоками пропала. Представляете, как в воздухе растворилась, а ведь из комнаты за час вообще никто и никуда не выходил. У нас в жизни такого не случалось. Начальство переполошилось, пообещало Машке выговор, а следствию в полном составе лишение премии. Но это только половина странной истории. Вещдоки нашлись на следующий день под столом у Марии. Как? Туда все не по разу заглянули.

Пуговкин покивал, соглашаясь, что история вышла загадочной и полицейский решил, что теперь его очередь задавать вопросы:

— А как вы попугая научили разговаривать?

— Не поверите, ничему не учил. Карл очень немолод, он достался мневот таким — всё умеющим. Я иногда думаю, что прежним хозяином был какой-нибудь дрессировщик и попугай выступал на арене.

В подтверждение Карл выдал: «Ап! И тигррры у ног моих сели!», чем рассмешил и своего хозяина, и водителя.

***

С полицейским Пуговкин попрощался у дома Екатерины Князевой. Девушка вместе с женихом ждали следователя во дворе, на скамейке под сиренью.

— Я не один и, надеюсь, вы меня извините, что пришлось тащить с собой компанию, — Николай кивнул на переноску.

—Ничего страшного, — проявил великодушие Павел. — Попугаи гораздо привязчивей собак и неохотно остаются одни.

—Иронизируете?.

— И не думал. Мы очень благодарны, что вы согласились приехать.

Пуговкин снова внимательно посмотрел на блондина, но бровь осталась на месте. Первым в квартиру вошел Павел, потом хозяйка жилплощади. Следователь перешагнул порог последним. Разгром и руины остались на месте, только в прихожей порядка было чуть больше, потому что криминалисты забрали хлам, на котором нашли труп старухи.

Николай водрузил переноску на стол в гостиной и пошел осматривать место преступления. На кухне покопался в осколках, задумчиво постоял перед шкафчиками, остался доволен увиденным. Потом действо повторилось в чулане — следователь остановился перед буфетом, открыл дверцы в верхней части, выдвинул все ящички, проверил полки внизу. Нашел пожелтевший бумажный лист, повертел его в руках и вернулся в комнату. Дверца в переноске была распахнута, жако устроился рядом.

— Марш на место! — скомандовал Пуговкин, но за птицу заступилась скрипачка:

—Ему там тесно, пусть немного разомнет крылья. Он уже давно вылез и не хулиганит. —Давно — это сразу, как я вышел из комнаты?

— Ну, да.

Николай погрозил попугаю пальцем и жако спрятался за переноску. Следователь прошелся по комнате, проверил шкафы и передвинул стулья к столу. Два поставил рядом, а третий — напротив, поближе к переноске.

—Прошу, — он сделал приглашающий жест.

Парочка уселась рядом. Пуговкин мысленно отметил, что блондин нервничает сильнее невесты.

—Давайте запишем ваши показания, — он открыл блокнот, включил диктофон и задал Кате первый вопрос:

—Скажите, пожалуйста, вам знаком этот почерк? — следователь протянул листок найденный кладовке, где аккуратными круглыми буковками был записан рецепт дрожжевых оладьев.

— Да, это писала моя бабушка, Александра Ивановна.

— А вот это тоже написано её рукой? — на стол легла бумажка из вещдоков.

—Да... А откуда у вас бабушкино завещание?

Пуговкин удивился. Удивился так сильно, что обе брови выгнулись домиками и поползли по лбу, стремясь слиться с коротким ежиком волос.

— Вы не будете возражать, если я прочитаю, что здесь написано?

— Нет, но я и так помню...

— Тем не менее, я прочитаю, — Николай откашлялся, а блондин отодвинул стул с подружкой так, чтобы оказаться между девушкой и следователем.

—Итак, завещание:

Айоли, майоли,

Пуфель, муфель, труфель,

дуллис, нуллис,

попадуллис.

Екатерина смотрела на следователя, как на умалишенного. Блондин облегченно выдохнул.

— Чем вы так удивлены? Я прочитал ровно то, что здесь написано и мне хотелось бы понять смысл слов. Может, вы расшифруете содержание документа? — Николай положил листок на стол.

— Там написано совершенно другое, — скрипачка покосилась на аккуратные буковки, подняла глаза... — Ой, что с вашей птицей?!

Николай повернул голову. Попугай сидел в радужном пузыре, очень похожем на мыльный. Тонкие стенки окрасились сначала в синий, потом в зелёный, истончились и лопнули. Хлопок был громким, резким и всем показалось, что они оглохли, но через секунду звуки вернулись. Пуговкин потряс головой и протер глаза — на столе вместо птицы стоял смешной маленький человечек в сером колпачке, серой курточке, красных штанишках и натянутом поверх них птичьем памперсе. На бороде человечка болтался красный бантик, в тон брючкам и красному, недовольному лицу. Кроха ругался и пытался стянуть попугайский аксессуар.

— Это что за хрень?! — вырвалось у следователя.

Жених Кати собрался ответить и в этот момент в прихожей раздался грохот, словно кто-то с размаху швырнул на пол самый толстый словарь. Потом ещё один, и ещё... Шум приближался. Павел задвинул Катю в угол и выставил перед собой стул. Николай вооружился валявшейся ножкой от торшера. В воздухе отчетливо запахло горелым и в гостиную ввалился дымящийся Катин шопер.

Сумка подпрыгнула, сыпанула искрами, словно в ней запуталась огненная саламандра. От удара тлеющая ткань вспыхнула, сползла клочьями и толстая книга в синем кожаном переплете оказалась на свободе. Обложка раскрылась и сказала: «Ащщщ!». Злой оранжевый глаз осмотрел собравшихся, задержался на следователе и вроде бы книга слегка успокоилась. В этот момент человечек на столе наконец выпутался из памперса. Он скомкал тряпку и швырнул её вниз. Бросок оказался метким, человечек попал книге прямо в глаз. Гримуар взревел, взмахнул страницами и взлетел на стол, где сразу же завязалась драка.

Прода

Волшебный гроссбух напал первым. На обложке книги внезапно появились кованые уголки и металлический замок. Вот этими украшениями гримуар и лупил по бородатому малышу. Человечек верещал, но давал сдачи, прицеливаясь волшебной книге в глаз и отскакивая от сгустков огня, которыми плевался оживший том.

Николай очнулся от шока первым и перехватил торшерную ногу, как кий. Когда от очередного пинка человечка книга упала плашмя, он спихнул гримуар на пол и прижал. Блондин накрыл второго драчуна переноской.

—Очень хочется повторить вопрос — что это за хрень?! — Катя растерянно переводила глаза с жениха на следователя. Потом остановила взгляд на Пуговкине. — И скажите уже, как к вам обращаться?

Следователь мысленно обругал себя идиотом.

—Извините, замотался. Я Николай Александрович Пуговкин. Обращаться можно по имени-отчеству.

—Ащщщщщ... А можжжно по ззззззванию? — в разговор влез гримуар.

— Вам — нет, вы плохо воспитаны, — невозмутимо ответил Пуговкин, словно ему каждый день попадались книги только с идеальными манерами.

— Мне было не до учтивоссссти, я торопился ссспасти вас от зловредного демона!

— Это ещё кто тут демон! — возмущенно откликнулись из переноски.

— Так, давайте по порядку. Начнем с оборотня... — договорить следователь не успел, бородач снова возмущенно завопил:

— Да что вы все обзываетесь?!

—Строго говоря, вас никто не обозвал, — ответил крохе Павел. — Во-первых, вы представитель маленького народца, который живет в параллельном мире. Здесь вы именно что дух и демон. Ну, а на счет оборотня — вы же только что обернулись из птицы в другую ипостась. Так что де-факто стали оборотнем.

В переноске громко и обиженно засопели.

— Не врать, не торговаться и не жулить, — предупредил бородача блондин.

— А я и не собирался. Я, может, тоже спасал Колю от зловредного демона... Ишь, раскомандовался. А ещё родственником считается, — из переноски высунулась маленькая ручка и погрозила Павлу пальцем.

— В смысле родственником? — испугалась Катя.

Жених с сожалением посмотрел ей в глаза, тряхнул головой и девушка охнула. Симпатичный парень превратился в абсолютного красавца, в совершенство и квинтэссенцию мужской привлекательности с характерными заостренными ушами.

—Эльфы действительно существуют. Но, в отличии от фейри, которые относятся к нечисти, мы — волшебная раса. Добро пожаловать в мой мир, — ответил Павел.

Катя молчала рассматривала жениха.

—Совсем плохо, да? — блондин окончательно расстроился.

— Ну, на твоем фоне я и раньше выглядела бледно, так что в принципе ничего не поменялось.

—Неправда. Я не встречал никого красивее тебя, — твердо сказал блондин.

—Давайте вы свои сюси-пуси и розовые сопли будете разводить в другом месте. Выпустите меня из клетки, — потребовал фейри.

— Не выпускайте, — скомандовал Пуговкин и уточнил: — А это нормально, что фейри превращается в попугая?

— Не очень. Давно он у вас живет? — поинтересовался Павел.

— Эй, у меня, между прочим, имя есть! Я — Карл.

— Надо же, угадал, — удивился следователь.

—Ну-ну... — донеслось из переноски.

—Хм... Павел, поскольку вы родственники, может уточните, на что намекает этот бывший попугай?

— Я не намекаю, а даю понять, что одной интуиции не хватит на отгадывание имен, — Карл прижался носом к решетке. — Долго мне тут сидеть?

— До тех пор, пока я не пойму, что с тобой делать, — ответил Пуговкин.

—Ишшшшшшпепелить! — подсказал гримуар. — Я могу!

Фейри снова заверещал и принялся трясти переноску.

—Тихо! — Николаю пришлось рявкнуть, чтобы перекричать волшебных скандалистов.

—Итак, здесь у нас присутствуют два человека, я и госпожа Князева? — он вопросительно посмотрел на девушку

Катя кивнула.

—Эльф?

—Совершенно верно, — откликнулся блондин.

—Эмм... эльфа действительно могут звать Павлом? Никаких сложных имен, как у... — Пуговкин наморщил лоб, пытаясь вспомнить имя писателя, сочинившего историю про кольца.

— Как у Толкиена? Нет, это выдумка. Хотите паспорт покажу? У меня и фамилия довольно обычная — Воронцов.

— Не буду спорить, я в этом вопросе пока не разбираюсь. Вот это недоразумение, — Пуговкин показал на переноску, — фейри. А к чему можно отнести говорящую книгу?

—Номинально это гримуар, — ответил Павел. — Но я подозреваю, что экземпляр нам попался уникальный.

Следователь посмотрел на книгу, прижатую к полу металлической трубкой, и ему стало неловко. Оранжевый глаз обиженно моргнул.

— Могу принести свои извинения, — сказал Николай, но трубку не убрал.

—Извинения приняты. Позволите подняться на стол? Обещаю не нападать ни на кого без вашего разрешения, слово дракона.

Павел длинно свистнул и вся компания посмотрела на эльфа.

—Слову дракона можно верить? — спросил Пуговкин.

— Да! — хором сказали книга и блондин.

Николай убрал трубку. Гримуар взгромоздился на стол, демонстративно развернув глаз в противоположную от Карла сторону, откашлялся, выпустив густую струю дыма и сказал:

— Разрешите представиться — Эрайвайёкюдль,дракон.

—Николай Пуговкин, — ответил следователь.

—Я выбрал вас в Хранители, — глаз гримуара умильно моргнул.

Лицо Пуговкина осталось невозмутимым. Зато в переноске кто-то упал, вероятно, в обморок.

—Знаете, я бы выпила чаю, — нарушила неловкую паузу Катя.

— У меня в роду были очень умелые брауни, так что я могу навести порядок на кухне и приготовить чай по секретному королевскому рецепту, — обморок в переноске моментально прошел.

— Это с цианистым калием? — съехидничал эльф.

— Нет, это с молоком, сахаром и капелькой виски. Предложение убраться на кухне краткосрочное, — предупредил Карл. — У меня всего полчаса осталось, потом действие заклинания закончится и я опять стану попугаем.

Прода

Карл и чай по секретному рецепту.

Пуговкин оценивающе посмотрел на фейри.

— Ну, хорошо, выпущу. При условии, что уберешь кухню так, как я скажу.

—Легко! — Карл сложил руки на груди и приосанился.

— Надо рассортировать вещи по разным коробкам: отдельно те, что испортила убитая старушка, отдельно — которые испортил убитый мужчина. Если там есть предметы, сломанные другими... — следователь чуть не сказал людьми и неожиданно запнулся. — Другими лицами, побывавшими в квартире, то их поместить в отдельную тару. Ну и разделить просто испорченные вещи и то, что сломали с применением магии.

— Вот это запросики! — фейри чуть не задохнулся от возмущения.

—Слабо? — с удовлетворением спросил Николай. — Я так и знал.

Он перевернул клетку, поставив в нормальное положение и захлопнул дверцу на защелку. Карл просунул руку сквозь прутья, но дотянуться до задвижки не смог. Фейри попыхтел, изворачиваясь то в одну сторону, то в другую. Задвижка оставалась недоступной, как Эверест. Бородач плюнул и хлопнул в ладоши. Через решетку перелетели два перышка, легко коснулись замка... Дверь переноски распахнулась.

—Стоять! — скомандовал Пуговкин.

—Ишшшпепелю! — радостно заорал гримуар, потом вспомнил про обещание и спросил: — Мошшшна?

—Пепелить нельзя.

—Опять тебе всё не так, — забубнил Карл. — Мне не слабо разложить мусор, как ты сказал. Просто не понимаю, зачем надо тратить на это время.

—Осталось двадцать шесть минут до превращения в попугая, — предупредил Пуговкин.

— Я не могу навести порядок из клетки.

— А как же волшебные перья?

— С ними магию не определишь...

—Ладно, марш на кухню. У тебя десять минут на уборку.

— Ха, я за пять всё сделаю, включая чай. Только чур не подглядывать! — на ходу выпалил фейри и скрылся в коридоре.

В комнате стало удивительно тихо.

—Павел, мне придется попросить вас о помощи. Это совершенно противоречит правилам ведения следствия, но других вариантов разобраться в вопросе у меня нет, — судя по тону, следователь не просил, а просто ставил блондина перед фактом.

— Могу дать подписку о неразглашении, — хмыкнул эльф.

— Это обязательно, — Николай вытащил из блокнота чистый лист, открыл в телефоне стандартную форму документа. — Пишите, вот по этому образцу. А что вас так удивило в слове дракона?

—Видите ли, даже волшебные книги — это всего лишь бумага и краска. Да, есть умельцы, способные рисовать «живые» иллюстрации. Да, многие волшебники ставят на свои гримуары защиту, такие заклинания дают иллюзию разумности предмета. Книга способна озвучить оглавление, предупредить, что кто-то просматривал записи. Может обмануть чужого и даже убить слишком любознательного читателя. Но при всем перечисленном она остается всего лишь неодушевленным предметом, полностью зависящим от воли хозяина. Оживить книгу смогла только одна волшебница. По легенде первым стал гримуар с тенью дракона, — эльф протянул заполненный лист с подписью.

— А сколько всего таких книг? И что значит с тенью?

— Что у волшебных существ нет души, за черту уходит тень, — вместо эльфа Пуговкину ответил гримуар.

— По слухам, пять. Ваш — второй, с которым мне довелось столкнуться лично. В библиотеке Верховного Ордена есть экземпляр с тенью сфинкса. Сволочное, я вам скажу, создание. Врет, как дышит.

—Подождите, с чего вы взяли, что этот мой?! — Пуговкин ткнул в кожаный переплет пальцем и гримуар моментально повернулся к нему сияющим от счастья глазом.

— Они сами выбирают себе владельцев. Сфинксу кого только не предлагали и кому его только не подсовывали — не смогли пристроить. Уперся, скотина египетская, так и сидит в библиотеке. Развлекается со студентами, серьёзные волшебники с ним предпочитают не связываться.

— А отказаться можно?

— За шшшшшто?! Щщщщщем не угодил?! — заволновался гримуар, пуская клубы дыма.

— Да не надо мне угождать, — на невозмутимом лице следователя неожиданно прорезалась досада. — Понятия не имею, что делать с такими раритетами. Я же не волшебник, ну зачем мне книга заклинаний, или что там в тебе записано?

—Погоди меня выгонять, я тебе пригожусь, — теперь оранжевый глаз смотрел на Пуговкина умоляюще, но ответить Николай не успел — в комнату вплыл поднос с чашками, заварочным чайничком, молочником и сахарницей. Фейри нес поднос над головой, на вытянутых руках.

Карл запрыгнул на стол и расставил кружки.

—Слушай, а давай ты прочитаешь то заклинание ещё раз? Я собрал все осколки, гнутые поварешки-ложки, даже рассыпанные макароны и крупу, и заметил очень интересную вещь. Боюсь, не успею рассказать, — голос у фейри звучал подхалимски.

Следователь взял листок со стола.

—Хм... но тут написано совершенно другое!

— Не читайте, — предупредил эльф. — Листок обработан магией и работает, как калейдоскоп. Правда, вместо мозаики из стекла выдает рандомное заклинание.

—Откуда знаете?

— Ну вы же показывали нам с Катей бумажку. Я увидел заклинание на затяжной дождь, вы прочитали на проявление скрытой сути.

— А я по-прежнему вижу бабушкино завещание. Знаете, Николай Александрович, вам лучше забрать гримуар.

—Почему? — Пуговкин не собирался сдаваться.

—Здесь написано, что забрав книгу, вы восстановите справедливость.

— Вы можете прочитать завещание полностью?

— В принципе могу. Правда, оно немного поменялось.

—Карл, наливай чай, мне нужно подумать.

— А заклинание? Ты не мог его забыть, — заныл фейри.

—Думаешь, что если я произнесу набор дурацких слов, ты не превратишься в попугая?

Карл закивал с такой скоростью, что колпачок с помпоном свалился в кружку эльфа, благо — пустую.

Пуговкин пожал плечами и прочитал заклинание снова. Вокруг Карла снова появился разноцветный пузырь. Синеть пузырь не стал, сразу превратившись в изумрудный. Когда пузырь лопнул, на столе сидел крупный серый попугай породы жако.

Прода

Заорал Карл сразу же — в отличии от остальной компании он моментально понял, что произошло.

— Цыц, — прикрикнул на попугая следователь и снова посмотрел на бумажку. — Хм. Я бы не сказал, что листок выдает заклинание рандомно. Здесь опять абракадабра на проявление скрытой сути.

Карл заорал ещё громче, хотя несколько секунд назад это казалось невозможным.

—Прекрати вопить. Сейчас проверим...

Из зеленого пузыря фейри выпал потный и взъерошенный, словно его долго катали в переполненном автобусе. Пуговкин погрозил Карлу пальцем, намекая, что стоит посидеть тихо.

—Эрайвайёкюдль, будьте так любезны...

— Это фосссссхитительно. Только госпожа Аластриона выговаривала моё имя правильно. А можете сказать ещё раз?

— Эрайвайёкюдль,— сказал Пуговкин и выдержал паузу. — Если вы настаиваете, что вашим Хранителем должен быть именно я, то давайте сократим такое длинное прозвище. Кстати, вы знаете, что точно так же называется вулкан в Исландии?

Гримуар грустно вздохнул.

—Псссссссссссс... Это моё гнездо. Вы, конечно, не в курсе, что драконы живут в горах, в жерлах вулканов. Раньше была традиция называть вулканы нашими именами. Я почти триста лет не был дома... Книга, даже волшебная, не выдержит такой температуры, — оранжевый глаз моргнул и по обложке гримуара скатилась слеза. — Но хватит о грустном. Вам будет удобно называть меня Эрад?

—Вполне. Теперь проверим, насколько вы мне пригодитесь, — Пуговкин наклонился к гримуару и шепотом задал вопрос.

— Это очень просто сделать, — в голосе волшебной книги отчетливо прозвучало торжество. — Напишите на первой странице. Секундочку, сейчас достану ручку.

Книга хлопнула обложкой и на столе появилась чернильница, из которой торчало перо Жар-птицы.

— А карандаш или обычная шариковая не подойдут?

— Мне не нравитсссссссся, — надулся гримуар.

Николай не стал спорить и переписал заклинание с листочка. Книга захлопнулась, а потом раскрылась на том же месте.

—Читайте, все пояснения нижжжжжже, — сказал Эрад. На фейри оранжевый глаз смотрел с презрением.

—Оригинально. Карл, я думаю, пришла пора поделиться историей твоей жизни.

Фейри попятился, почти сразу уперся спиной в переноску и шустро заскочил внутрь, захлопнув дверь. Правда, пытаться запереть защелку не стал. Через решетку донеслось:

— Ни за что! Читай обратно, буду попугаем.

— Как скажешь. Но помни, ты сам попросил, — пожал плечами следователь. — Думаю, Эрад поможет мне справится с интересными вещами, которые обнаружились на кухне. Итак. Айоли, майоли...

— Не поможет, у него нет рук, — сказал Карл.

—Пуфель, муфель, труфель...

—Коля, а можно я расскажу только тебе?

—Дуллис, нуллис,

—Стой! Стой! — Карл вылез обратно на стол. — Я готов признаться.

Компания уставилась на бородача.

— Я передразнил своего короля.

Отреагировал только Павел — прикусил губу и сделал серьёзное лицо, но было видно, что блондину с трудом удается не заржать в голос. Остальные смотрели на Карла с недоумением.

— Что уставились? — буркнул фейри. — Мы народ веселый, любим пошутить и посмеяться. А Фургарик III считает, что над королями хохотать нельзя.

—Третий кто? Фургарик? — Катю королевское имя развеселило.

— Ну да, король фейри Фургарик III. Сто лет назад я был королевским поваром. У нас есть традиция — каждый Новый год в королевском замке устраивается пир. И перед тем, как хронометр пробьет первый час наступившего года, королевский повар должен вынести блюдо с жареным поросенком. Челядь на кухне тоже отмечала и мы уже выпили не по одной кружке эля, когда я поспорил с королевским виночерпием, что смогу передразнить походку монарха. Фургарик очень смешно ходит, — Карл хихикнул. — Как толстый селезень. В общем, спор я выиграл. Король тоже смеялся вместе со всеми, а потом «пожаловал» меня второй сущностью. Если бы это был тигр или орел, или хотя бы волк... Но король сказал, что поможет проявить мой талант подражателя в полной мере и превратил меня в попугая. Самое обидное, что возвращать себе облик фейри я могу только ночью. За целый век первый раз в нормальном облике чаю попью, — и с независимым видом Карл подошел к подносу.

Выбрал самую большую кружку — посудина была фейри по плечо, переставил на стол и кинул в неё шесть кусочков сахара. Пуговкин с удивлением смотрел, как крошечный фейри легко поднял чайник, чтобы наполнить кружку, но Карл не обращал ни на кого внимания. Бородач отломил приличный кусок шоколадки с орехами и принялся за еду.

— Мне, пожалуйста, тоже налейте, — сказала Катя, потянувшись за чашкой.

Павел перехватил её руку, приподнял крышку на чайнике и понюхал содержимое.

—Просто чай, какой нашел на кухне. Никакого колдунства, продукты воры не трогали, хотя в холодильник заглянули, — прочавкал Карл.

—Вижу, — ответил эльф и налил чай себе, невесте и следователю.

Пуговкин кивком поблагодарил, но блокнот не отодвинул.

— А зачем вы заставили Карла рассказать нам правду? Хотя история, конечно смешная, — спросил Павел.

— В гримуаре написано, что управлять второй сущностью может только тот, кто публично признал ошибку. Посмотрим, превратится Карл обратно в жако или средство сработало. Давайте вернемся в нашему делу. Екатерина, что написано в завещании?

Глава 4

В служебную квартиру Пуговкин вернулся поздно вечером. Карл, так и не превратившийся в попугая, вел себя как заправский дворецкий — за три минуты разобрал чемодан, за пять навел порядок в комнатах и удалился на кухню готовить ужин.

Фейри чистил картошку, над ним кружил Эрад, отрастивший на обложке небольшие, как у летучей мыши, крылья. Гримуар сообщил, что по-прежнему не доверяет бородачу, хотя поведение волшебной книги больше было похоже на ревность, как у кота к собаке, которую хозяин похвалил дольше.

Николай убедился, что волшебные существа заняты друг другом, но дракой не пахнет и ушел работать. Он развесил на стене исписанные листы из блокнота, центре прикнопил чистый и нарисовал на нём жирный знак вопроса.

Личность убитого мужчины Пуговкин выяснил час назад — показал фотографию знакомому ювелиру, занимающемуся не просто украшениями, а исключительно драгоценностями с историей.

Прода

Оказалось, что в квартире скрипачки убили известного вора по кличке Брюлик. Пуговкин раскопал всё, что было на Брюлика в архивах МВД, но официальной информации нашлось немного. Гражданин Семен Алексеевич Брюлевский проходил подозреваемым в одном резонансном деле, доказать его причастность к ограблению тогда не получилось.

Авот неофициальные источники сообщили, что за спиной у Семена Алексеевича минимум полсотни краж. Брюлик ни разу не попался, потому что был чертовски осторожен, работал всегда в одиночку. В поле зрения правоохранительных органов Брюлевский оказался, когда единственный раз согласился «поработать в команде». Больше таких ошибок вор не совершал. После того, как его фотография засветилась в столичных СМИ, Брюлевский поправил внешность у пластического хирурга. Изменился Семен не радикально, но опознать его по газетным снимкам сталозатруднительно.

Николай прикнопил под знаком вопроса ещё один чистый и написал: «1. Почему Брюлик взял дело? 2. От кого наводка? 3. Мотивы убийства?». На третьем прикнопленном листе появилось несколько имен — Бетти Аморале, Берта Глазенапп и Альберта Самсонова. Николай набрал сообщение Петрикову, убедился, что Антон его прочитал и позвал Карла.

—Помнишь это фото? — Пуговкин показал мертвую старуху.

— Это Берта Глазенапп, её и захочешь — фиг забудешь, — фейри мельком глянул на снимок и собрался вернуться на кухню.

—Давно с ней знаком?

—Слушай, чего ты такой приставучий? У меня есть право на приват лайф, или как это у вас будет… Во, вспомнил — личная жизнь! Никому нельзя лезть в чужую личную жизнь. И вообще, пока я с тобой про всяких левых тёток разговариваю, на кухне боксти подгорают!

— То есть, Берта была твоей личной жизнью? Когда ваши отношения закончились?

Карл остановился на пороге, но от возмущения несколько секунд не мог сказать ни слова.

— Я и Бетти?! С ума сошел?! Она меня раз в пятьдесят старше! Да и связываться с фурией по доброй воле никто не станет.

Фейри вопил, а Николай невозмутимо записывал его вопли в блокнот. Когда Карл выдохся, следователь уточнил:

—Значит, в отношения с Бетти ты вступил против своей воли? И не ври про подгорающие боксти — у настоящих брауни даже молоко без разрешения не убежит, а уж картофельные лепешки и подавно будут вести себя прилично.

Бородач задумался и хитро сощурил глазки, но сочинить ничего не успел. Пуговкин в корне пресек диверсионную деятельность:

—Забыл тебя предупредить, если ты соврешь волшебнику, который разрешил тебе распоряжаться обеими сущностями, то сразу потеряешь возможность выбирать, кем быть.

— А если волшебник помрет? — похоже, сдаваться фейри не собирался.

—Значит, Эрад говорил правду, что фейри создания неблагодарные.

—Благодарные! Я, между прочим, у тебя дома по ночам не только за собой перья убирал. Посуду тебе мыл, пыль вытирал, стирку запускал. Это ещё как посмотреть, кто из нас неблагодарный! И кстати, мог бы сам мифологию почитать, а не этого чешуйчатого спрашивать. Фейри никогда никого не убивали! — раскипятился Карл.

—Соглашусь, что собственноручно — практически никогда, но любли подстроить обстоятельстватак, что человек погиб.

—Больно надо! Да я теперь могу от тебя просто сбежать и рассказать дурацкую историю про Фургарика другому волшебнику. Студенты в академии за клад и не такое заклинание прочитают, — Карл поизображал праведный гнев и сменил его на подхалимаж. — Спрашиваю, потому что за тебя беспокоюсь.

— Ну, если волшебник помрет, то практически все им сделанное отменится. Прочитанное мной заклинание тоже, так что ты снова станешь жако. Побег к студенту не поможет.Ты же слышал, что говорил Павел?

Судя по лицу фейри, эльфа он не слушал и сейчас об этом жалел. Николай не стал напоминать, что большую часть разговора Карл пытался незаметно привязать гримуар к переноске.

—Вернемся к нашей теме: как давно ты знаком с Бертой и чем она тебя напугала, что ты узнал её даже будучипопугаем?

—Понятно, не отстанешь. Коля, ты не человек, а клещ, — Карл вздохнул и принялся рассказывать.

Берта была одной из фурий, так древние греки называли богинь мести. Фурии могли жить бесконечно, но не были бессмертными. Их количество всегда было одним и тем же и равнялось легиону. Если убивали одну из богинь, её место занимала другая. Стать фурией могла представительница любой расы, главным условием для превращения была неотомщенная обида, которую отказывались простить и забыть.

Обычно фурии выглядели как взрослые женщины до тридцати пяти лет с постоянно разгневанным лицом. Однако попадались и как Берта — страшные и старые. Такой внешностью богиню наказывали за выборочную месть, когда она карала не всех преступников, попавшихся на пути, а позволяла некоторым откупиться. Берта охотно торговала своим гневом и об этом знали все бывшие родственники, число которых входил и Карл.

— Так кем она тебе приходится? — уточнил Пуговкин.

—Точно не скажу, но вроде бы троюродная прапрапрапрабабка по отцовской линии. Извини, я сообщил своим, что её убили, семья должна быть в курсе. Бертины выходки по понятиям фейри несмываемый позор, — Карл увидел вопросительно приподнятые брови следователя и добавил: — Сотрудничать с людьми можно только в ответ на добрые дела, а не за деньги или услуги. Так что сейчас клан празднует. Я спросил, что нашим известно про её дела. Сказали, она взялась мстить за какую-то старую обиду, но что-то пошло не так. О, а откуда у тебя её имена?

Фейри подошел к импровизированному флипчарту и пересчитал строчки.

—Уверен, что это одна фурия, а не три разных женщины?

— Сто пудов, все три принадлежат ей. Бетти, Бертой её звали от рождения. Альбертой Самсоновой она стала недавно, может, с полгода назад. Сам понимаешь, что даже меняя внешность, триста лет по одним документам не проживешь.

— А до этого какое имя она носила?

—Беатрис Кустодиева. —Ты шутишь или все-таки врешь? — Николай не мог поверить, что кто-то в здравом уме выбрал бы такое сочетание имени и фамилии.

— Я же говорил, что фейри любят повеселиться и готовы смеяться даже над собой.

Прода

— Хорошо, допустим, — сказал Пуговкин и отправил сообщение Егору с просьбой найти все данные по умершей Беатрис Кустодиевой. — Почему ты её так боишься?

Карл нахохлился. Николай поставил в блокноте какую-то закорючку и сменил тему.

— Ты сказал, что нашел на кухне интересную вещь…

Видимо, фейри ревностно оберегал только собственные секреты, потому что начал трещать, как воробьи весной.

— На кухне почти всё было персиковым! И, — Карл поднял указательный палец, — одного оттенка. Больше нигде в квартире этого цвета не было. А комнаты, кладовка, прихожая — сплошь красные, аж глаза резало. В общем, я два раза квартиру облазил и могу сказать, что там точно побывала ещё пара магов. Или магесс. Или маг с магессой.

Страшно довольный собой бородач замолчал. В хитро сощуренных глазах Карла читалась уверенность, что Пуговкин ничего не поймет из объяснений. Фейри ждал вопросов и собирался продать свои ответы очень дорого.

Николай, который ещё днём осознал, что с появлением магии доказательная база значительно усложнилась, спрашивать не спешил. Он записал всё в блокнот и позвал Эрада.

— Эй, ты не понимаешь, что это очень важные улики? — фейри не мог поверить, что «жертва» не клюнула на такую шикарную наживку.

— Улики? — в голосе следователя сквозило пренебрежение. — Где?

Карл ткнул пальцем в исписанную страницу блокнота.

— Не-е-е-е-ет… — протянул Пуговкин и зевнул. — Это показания. Кстати, очень субъективные. Несмотря на твою волшебную сущность, экспертом назвать тебя я не могу. Да и лицо ты заинтересованное. Во-первых, установлено ваше с погибшей родство. Во-вторых, ты находишься на моем попечении и по-хорошему, тебя нельзя допускать к расследованию. Ну, и характеристику, полученную от Павла, я учитываю. Так что иди, дожаривай боксти, а то и правда подгорят.

— При таком пренебрежительном отношении к труду повара, я готовить не буду! — раскипятился бородач.

— Как скажешь. Корм для попугаев был в чемодане, яблоки куплены, лежат в холодильнике, — пожал плечами Николай.

— Сам будешь пустым чаем ужинать? — Карл всё ещё надеялся, что у него есть рычаги для шантажа.

— Я не на диете, так что перекушу скорее всего пиццей или закажу что-нибудь из корейской кухни. Водитель хвалил одно заведение, там есть доставка.

Карл надулся и ушел, громко топая. Место бородатого лилипута на столе занял гримуар. Следователь выдернул из блокнота лист с рассказом фейри и бумажка исчезла в толстенной книге. Спустя пару минут она выпала обратно вместе со страницей гримуара, на которой дракон изложил объяснения магических подробностей. Карл, на цыпочках вернувшийся обратно и подслушивающий за углом, громко хлопнул дверью и ушел на кухню по-настоящему.

— Значит, цвет магической ауры в некотором роде заменяет отпечаток пальца? — уточнил Пуговкин.

— Нет, потому что в мире много магов с аурой практически одинакового оттенка. Это скорее как группа крови.

— А маги могут менять свои отпечатки, ДНК и прочие физиологические параметры? — дракону следователь доверял больше, так что все вопросы, на которых собирался «нажиться» фейри, Николай задал Эраду.

— Теоретически, да. Но будет видно, что следы появились не сами по себе, а с помощью магического переноса. Так что подобные фокусы проделывают крайне редко.

— Есть какое-то объяснение, почему остается цветной отпечаток ауры? И могут ли его увидеть обычные люди?

Гримуар слегка покачался из стороны в сторону и следователь понял, что дракон ответил отрицательно.

— Обычные люди вряд ли. Откуда они возьмут совиную лупу?

Пуговкин собрал всё своё терпение в кулак, но до Эрада уже дошло, что новый хозяин совсем ничего не понимает в магических штуках и поторопился объяснить подробности:

— Вообще-то магический след могут увидеть не все маги. Это решается очень просто, с помощью специального прибора. Обычно берут лупу. Совиной её называют потому, что специальный состав на стекло наносят пером из хвоста полярной совы. Зелье готовят из отвара трав, пыли философского камня и паучьих лапок.

— Единственное, что я точно смогу здесь достать, это ноги пауков, — следователь огорченно вздохнул. — Как не вовремя украли ту старинную лабораторию… Можно было бы поэкспериментировать с одним прибором…

— Вы про алхимический сундук?

— Я про то, что в описи пропавших вещей указано как ящик антикварный аптечный.

— Его не украли, — застенчиво сказал гримуар. — Я прибрал ценное имущество. Знал, что новому хозяину сундук обязательно пригодится.

Снова хлопнула обложка. На столе материализовался старинный сундук из потемневшего от времени дерева, с полосами кованого металла, покрытыми патиной. Правда, размер сундука был меньше коробки от кроссовок. Николай протянул руку, но гримуар беспокойно зашелестел страницами:

— Подошшшшдите, подошшшшшдите. Фффффот на этот гвоздик надо нашшшать, чтобы сундук стал большшшим. А на этот — шшшшштобы маленьким.

— За свою жизнь я не разбил ни одного телефона и ни разу ничего не сломал. С алхимической лабораторией буду вдвойне аккуратен и осторожен, — пообещал Пуговкин, уже догадавшийся, что шипеть дракон начинает от волнения.

— Этот шшшшшундук шшштоит дорошшше ларца Аластрионы, — прошептал Эрад.

— Тогда мы проведем эксперимент, и ты уберешь ценное оборудование обратно, — сказал следователь. Похоже, Пуговкин смирился с тем, что домашних животных у него стало больше, а «выкать» даже необычному питомцу было странно.

Прода

Карл изнывал на кухне от любопытства. В ванную его не пустили, несмотря на уговоры и попытки просочиться под предлогом немытых рук. Пуговкин заперся там с лабораторией и гримуаром два часа назад, и теперь из-за плотно запертой двери доносилось лязганье железа. А ещё ползли подозрительные запахи спирта, гари и китайских посылок с Алиэкспресса.

Николай вернулся в комнату, когда Карл решился идти на таран. В руках Пуговкин держал ультрафиолетовый фонарик.

— Карл, где осколки из квартиры Князевой?

Фейри с оскорбленным лицом принес три контейнера. Поставил перед следователем и повернулся спиной. Долго демонстрировать гордость не получилось, любопытство оказалось сильнее. Бородач вскарабкался на стол, отпихнул гримуар, чтобы книга не заслоняла обзор:

— И? Думаешь, Эрад сможет определить цвет?

— Думаю, что смогу это сделать сам, — ответил Пуговкин и включил фонарик.

Осколки моментально стали красными и персиковыми, на некоторых виднелся слабый синий отсвет.

— Ну, и с чего ты взял, что кухню громили ещё два волшебника? — спросил следователь. — Синий не считаем, судя по вещам Александры Ивановны это цвет её ауры, да и след едва заметен. Есть красный и персиковый. Первый оставила фурия…

Карл разочарованно вздохнул — хозяин осваивал магические премудрости в ускоренном темпе.

— Остается персиковый, значит, плюс один маг. Или магесса, — пришел к заключению Николай.

— Там был ещё оранжевый оттенок, — фейри решил, что сотрудничество будет всё же полезнее, чем вымогательство.

Пуговкин переворошил осколки, но ни одного кусочка с таким следом не нашел.

— Жаль, видимо, в образцы он не попал. Помнишь, где именно видел?

Карл кивнул.

— Завтра покажешь.

— А что ты сделал с фонариком? — фейри схватил прибор, навел гримуару на глаз, но включить не успел. Фонарь отнял Пуговкин.

— Это усовершенствованная совиная лупа. Новая модификация не боится воды. Эрад уже подал заявку на патент, — похоже, Николай был удивлен собственными успехами на волшебном поприще сильнее бородача. — Никогда бы не подумал, что пригодится органическая химия, которую мы изучали на втором курсе академии.

— Вы первый, кому пришло в голову создать стойкое полимерное соединение с зельем. Это прорыв в зельеварении, — гримуар похлопал обложкой, аплодируя новому хозяину. — Ящерица ты зеленая и скользкий подхалим! Ишь, уже и переоделся, когда только успел, — Карл злобно потыкал пальцем в обложку гримуара, ставшую насыщенного изумрудного цвета.

— Ничего и не подхалим, — сказал Эрад невозмутимо и щёлкнул по пальцу фейри кованой застежкой. — Оно само. Обложка становится в цвет силы хозяина.

— Силы или ауры? — уточнил Пуговкин.

— Это одно и тоже, просто сейчас аура — модное словечко. Давайте уже ужинать? — гримуар выпустил крылышки. — Где будем кушать?

— Духи не могут жрать! — начал заводиться Карл.

— Даааа? И как же ты смолотил штук пять оладий?

— Это не оладьи, а боксти!

Пуговкин сел за стол и положил себе высоченную стопку золотистых ароматных лепешек. Свару между Эрадом и Карлом он решил игнорировать от начала и до конца. Парочка никак не могла уняться и спорила, этично ли есть то, что приготовило существо, к которому ты относишься с презрением. Победил гримуар, вспомнивший совет диетологов разделить ужин с врагом. Оставив скандалистов мыть посуду, Николай заперся в спальне. Необходимость закрываться в комнате слегка раздражала, но избавиться от «зоопарка» не позволяли ни совесть, ни обстоятельства нового дела. Следователь достал блокнот, переписал туда завещание Александры Ивановны и информацию от оперов, которая пришла во время ужина.

Завтра он выяснит, чем убили Берту Глазенапп и познакомится с первой подозреваемой. Николай перечитал её имя — Ундина Ивановна Афанасьева. Это ей достались бы драгоценности, если бы скрипачка отказалась от наследства. Но Катя не отказалась и у Ундины Ивановны образовался очень веский мотив.

***

Утро Пуговкина началось в морге. Патологоанатом отдал подробную копию заключения и наотрез отказался фантазировать насчет орудия убийства. Осмотреть трупы разрешил, но обиделся, когда увидел, как московский следователь достает простенький ультрафиолетовый фонарик.

— Вы серьёзно думаете, что у нас такая глушь, что следы крови проверить нечем? — интонация у местного патолога стала ледяной.

— Ну, что вы! Это следственный эксперимент. Хотите присоединиться?

Врач кивнул и вместе с московским следователем ещё раз осмотрел труп.

— Интересно, — патологоанатом побарабанил пальцами по каталке. — Мне кажется или на некоторых участках тела есть оранжевая краска?

— Есть, — вздохнул Пуговкин. — Только пока что мы не можем определить, что это за красящее вещество. А насколько якрой вы её видите?

— Ярким однозначно не назову, так, расплывчатые пятна. Второй труп доставать из холодильника?

На трупе мужчины фонарик высветил только красные следы. Пуговкин попробовал сфотографировать их телефоном. Получилось неважно, но и такой вариант Николая устроил. Сам он видел полыхающие огнем оттенки — алый, переходящий в багровый, темно-красный с проблесками киновари. Старушку же словно окатили мимишным персиковым цветом из-под которого местами пробивался апельсиновый. С располосованным горлом это сочеталось дико и следователь, повидавший разные места преступлений с трудом удерживался от желания выключить совиную лупу.

— Знаете, я даже предложить вам какое-то дополнительное исследование не могу. Поскольку с орудием убийства ничего не понятно, проверили всё. Извините, больше ничем не помогу.

— Вы сделали достаточно, вам не в чем себя упрекнуть, — ответил Пуговкин, а мысленно добавил, что человеческих средства тут всё равно маловато. — Вот моя визитка, если будут идеи, любые — звоните.

Прода

Наливаться вискарем Фил перестал вчера вечером — отгулы закончились, а занимаемые должности обязывали появиться на рабочем месте в приличном виде. Так что прямо с утра ему пришлось собирать все свои «ипостаси» в кучку и лечить раскалывающуюся голову. Фил, в обычном мире кандидат исторических наук Филипп Сергеевич Артамонов, а в параллельном волшебном маг Фарри Фалуниайнен, в одном очень помятом лице открыл банку соленых огурцов и нацедил стакан рассола. Покопался в дорожной аптечке, выудил грязный флакон из коричневого стекла. Сбоку на пузырьке остался клочок этикетки, кажется, от «зеленки», но внутри было совсем другое средство. Фил отмерил пол чайной ложки, разболтал в рассоле и залпом выпил. Будь ты хоть супер-пупер магом, употребить за сутки две бутылки виски безнаказанно не получится. Конечно, волшебных зелий для профилактики похмелья было полно и в лавках знахарок, и в магических аптеках. Но все они не давали пьянеть, а Филу очень требовалось забыться. Подействовать «лекарство» должно было минут через десять. Фил со стоном побрел принимать душ. На всякий случай, он придерживался за стену. Было не понятно, от чего дрожали ноги — от перепоя или от страха.

На кухню маг вернулся без головной боли, чуть более уверенный в себе, но бледный и злой. Выпил кофе, заставил себя съесть растворимую овсянку, больше похожую на мокрую бумагу. Костюм он заранее повесил в шкаф и достал оттуда в безупречном состоянии. А вот чистая рубашка осталась в чемодане и помялась.

«Да и черт с ней, дома ещё раз переоденусь… только запонки бы не забыть» — маг дернул щекой. Съемная квартира в этом захолустье была со свежим ремонтом, вполне приличная, но всё равно раздражала. Филу хотелось в свою, московскую, с окнами на Тверской бульвар, с удобным кожаным креслом и антикварным столом в рабочем кабинете. И, самое главное, с надежным сейфом, у которого были не только современнейшие замки, но и магическая защита.

Он подумал, что всё равно придется вернуться в N-ск, чтобы проконтролировать, куда зайдет расследование, и щека снова дернулась. Ничего-ничего, шансы выйти из этой передряги без особых потерь у него есть. Как хорошо, что Фил в своё время выбрал учиться на библиотечное дело. О, это был продуманный до мельчайших деталей план. Филипп усмехнулся, вспомнив, как легко поступил на непопулярный у парней факультет и все пять лет был любимчиком преподавателей и сокурсниц. А после устроился на такую работу, где смог найти особенные знания, позволившие стать тем, кем он стал — директором университетской библиотекой в престижном вузе и руководителем одного из самых охраняемых отделов библиотеки Верховного Ордена, того самого, где хранились рукописи старше пятисот лет. Но самое главное, он получил силу, о которой мечтал с самого детства, с того момента, когда понял, что у него есть способность к магии.

Фил оделся и глянул на себя в зеркало. От переживаний осунулось лицо, да и талия от нервов чуть уменьшилась в объеме — ремень пришлось застегнуть на предпоследнюю дырочку.

— Ну, делай морду поувереннее, ты это всегда умел, — сказал Фил своему отражению. Проверил, на месте ли пропуска — магнитный в корпус факультета, и магический к порталу Верховного Ордена.

Работа в отделе древних рукописей позволяла Филу перемещаться из города в город, не пользуясь никаким транспортом, потому что попасть в орденский замок можно было откуда угодно и выйти из него в любом месте. Так что Фалуниайнен проведет пару часов на своем рабочем месте, потом Филипп Сергеевич выйдет рядом с пекарней у университетской библиотеки, купит пару круассанов и самый большой стакан рафа с миндальным сиропом. Фил понял, что похмельное зелье наконец-то вывело все токсины, одновременно разбудив зверский аппетит. «Ладно, в Ордене дольше часа задерживаться не буду. И скажу Лайле, чтобы приготовила чай», — мысленно скорректировал планы маг. Потом сжал золотой жетон — пропуск в портал и произнес заклинание из одного слова.

Дверь с мозаичными стеклами распахнулась и Лайла, младший библиотекарь, прощебетала:

— Доброе утро, господин Фалуниайнен. Вы сегодня рано.

— Доброе-доброе, Лалочка. На носу май, а значит и тут, и в обычном университете число «хвостатых» студентов растет не по дням, а по часам. Работы много, надо всё успеть, — Фил развел руками, показывая, что от него в сложившейся ситуации мало что зависит. — Сейчас разнесем статистику по папирусам, потом проверю, как себя чувствуют книги магрибских колдунов. Сделай мне чаю, милая.

Лайла упорхнула в кухоньку, отгороженную от общего кабинета резной ширмой. Через секунду он услышал щелчок и понял, что девушка включила чайник. Электричества в замке, конечно же, не было. Ну, а зачем оно в таком месте? Воду кипятила безопасная бытовая магия, которая не устроит в библиотеке пожар или потоп и не навредит бесценным источникам знаний.

— Ой, чуть не забыла, — Лайла поставила перед ним поднос с чашкой чая, вазочку с кексами и конфетами. — Господин Гисциамус не смог найти книгу поисковых заклинаний и оставил вам записку. Сейчас принесу.

У Фила дернулась щека, но он успел скрыть нервный тик за очередной улыбкой.

— Надеюсь, она нужна не вотпрямщаз. Статистика сама себя не напишет, а за неё нам прилетит не от преподавателя волшебной словесности, а от секретарши ректора. Кто из них точно сожрет нас с потрохами и не подавится?

— Не думаю, что мы покажемся вкусными Северине Арнольдовне, — Лайла рассмеялась.

— Конечно, нет. У неё полно молодых и неиспорченных студентов. Но ради отчета она пожертвует гастрономическим удовольствием. Ну-с, что случилось у Максимилианна? — маг коснулся сложенного вчетверо листка и записка развернулась. — Хм, действительно не срочно. Вообще не понятно, зачем ему эта книга, если только у Гисциамуса появилось новое хобби.

Фил закинул в рот ещё одну конфету и подумал, что рукопись придется вернуть сегодня. Впрочем, всё нужное он уже скопировал в собственный гримуар. Но внезапная популярность книги, которую никто не брал лет семьдесят, настораживала.

Прода

***

В местное отделение Пуговкина отвез вчерашний водитель. Встретили москвича сдержанно и, похоже, обсудить внешность уже успели — ни у кого на лице не мелькнуло даже тени удивления. Любопытство, правда, пытались скрыть и не рассматривали темнокожего коллегу слишком пристально.

С рабочим местом Николаю повезло — выделили отдельный кабинет. Судя по обстановке, потесниться пришлось заместителю. Руководство быстренько представило Пуговкину Григория, молодого следователя, который вел дело, и все разбежались по своим делам.

— Хотите кофе? У меня растворимый, но хороший. И печенье есть, — Гриша положил перед Пуговкиным аккуратно подписанную папку. Судя по её толщине, делом он занимался всерьёз.

— Давай.

— Сейчас организую, — Григорий вышел за дверь, оставив коллегу осваиваться.

Пуговкин встал из-за стола и принялся за перестановку. Подвинул к противоположной стене тумбочку, потом сгреб ручки, карандаши, бумагу для записей, скрепки, кнопки, в общем, всё необходимое обычным сотрудникам, и переложил на подоконник. Стационарный телефон пристроил на сейф, выровнял папки на стеллаже, переставил все цветы на второе окно и закрыл жалюзи. Из портфеля достал блокнот, положил его с правой стороны стола. И с удовлетворение посмотрел на результат — за несколько минут вид у кабинет стал строгим, почти аскетичным. Гриша, вернувшийся с кружками и зажатой подмышкой банкой кофе, чуть не выскочил обратно в коридор — решил, что ошибся дверью.

— Заходи, заходи, только не ставь ничего на стол. Вот, я специально освободил место для кружек, — Николай показал на тумбочку. — Ну, раз с тебя кофе-брейк,то с меня обед.

Пока Гриша расставлял печенье и сахар, Пуговкин вытащил часть бумаг и начал быстро рассортировывать их по стопкам.

— Что получилось найти по горячим следам?

— Меньше, чем хотелось бы, — парень не стал скрывать огорчение. — По погибшему отследил цепочку до заказчика. Установил, что убитый мужчина — Семен Алексеевич Брюлевский, в узких кругах больше известный как Брюлик. Это прям маньяк по драгоценностям, первый раз с таким столкнулся. Я по неофициальным каналам узнал, что на счету Брюлика с десяток очень крупных краж. — Не десяток, больше. А что за источник, если не секрет?

Григорий смутился, но сочинять и строить крутого из себя не стал:

— Преподавателю позвонил, он недавно в наш вуз пришел, до этого на земле работал.

— Молодец, что связи не теряешь, — похвалил Пуговкин коллегу и тот продолжил.

— Удивительно, что Брюлевский ни разу не попался. Где-то с год назад он в даркнете нашел информацию о сундуке с сокровищами, замаскированными под театральную бутафорию. Наши айтишники вытащили все контакты и всю переписку. Вот, смотрите, — Гриша достал из папки скрепленные степлером листы. — Семен заинтересовался инфой и как-то очень быстро вышел на источник слухов, которым оказался пользователь с ником Librarian.

— Кажется, это переводится как библиотекарь, — уточнил Пуговкин.

— Да. Среди контактов Брюлевского есть знакомые антиквары, которые занимаются редкими книгами. Может, это кто-то из них?

— Заманчивая версия. Надо уточнить, как давно он с этими книголюбами знаком. Если меньше года, то чем черт не шутит, может, не только заманчивая, но ещё и рабочая. Это вся переписка или ещё что-то есть?

— Есть, — Гриша вздохнул. — Там столько сообщений, что на отдельный том в деле потянет. Я только с библиотекарем диалоги распечатал, в остальных нет упоминаний о кладе и той квартире.

Теперь вздохнул Николай.

— Распечатай всё.

Скоро к разложенным бумагам добавилась здоровенная кипа листов. Переписки московский следователь читал быстро, изредка что-то отмечая в блокноте. Но кипа всё равно расползалась по отдельным стопкам очень нехотя. Минут за пятнадцать до обеда Пуговкин вылез из-за стола и с наслаждением потянулся. Пора перекусить, дать парнишке задание и можно навестить Ундину Ивановну. Николай задумался, с кем именно стоит поехать к подозреваемой. Интуиция подсказывала, что несостоявшаяся наследница имеет отношение к миру магии, а значит, один он может что-то упустить. «Придется брать с собой блондина», — мысленно констатировал следователь.

Материалы уголовного дела он вернул в папку и убрал её в сейф. Недочитанные переписки Пуговкин решил разобрать дома, после ужина, но как не запихивал листы, они все равно топорщились и не давали закрыть портфель. Николай пошарил рукой по дну и вытащил совиную лупу: «Интересно, кто такой заботливый, Карл или Эрад? И что они ещё сюда положили...». Следователь проверил остальные отделения и вытащил вчерашний листок с заклинанием. Слова там были совсем другими:

Раз, два, три, четыре, пять

Кто кого пойдет искать?

Восемь, девять, девяносто,

Мне найти любого просто.

— Детский сад какой-то, — пробормотал Пуговкин, но руки сами потянулись к недочитанным сообщениям Брюлика. — Будем надеяться, что бумага не превратится в капусту, не загорится и не оживет.

Мысль, что несколько десятков страниц вдруг станут говорящими кроликами, заставила следователя вспотеть, но он всё же проговорил заклинание и... Ничего не произошло. Николай разочарованно выдохнул, а потом включил совиную лупу. В свете фонарика некоторые строчки в сообщениях стали красными, словно по ним провели маркером. Но главным сюрпризом стали яркие зеленые пятна, густо облепившие стол и бумагу. Пуговкин проверил мебель и канцелярские штучки, переставленные на подоконник — всё было чисто. Похоже, гримуар вчера не зря оказался в зеленой обложке и у Николая есть способности к магии? Следователь взял карандаш, сжал в кулаке и, бросив на стол, скомандовал:

— Подчеркни ник убийцы.

Карандаш остался лежать на столе без движения. Правда, теперь зеленые следы появились и на нем — совиная лупа их исправно показала. В дверь постучали, Пуговкин смахнул всё в портфель и сказал:

— Да!

— Николай Александрович, если ничего срочного нет, то можно я пообедаю? Мне через сорок пять минут надо будет вернуться в отделение, — в кабинет заходить Григорий не стал, только просунул голову.

— Извини, заработался и увлекся, — Пуговкину, который никогда и ничем не увлекался до такой степени, пришлось покривить душой. «Хотя по факту, то что я делал, тоже относится к следственным действиям», — подумал он, а вслух спросил:

— Где у вас можно нормально поесть? И, как договаривались, обед с меня.

— Наши обычно едят в столовой на соседней улице. Нормально кормят, но без изысков. В пиццерии отлично готовят, она чуть дальше. В японском ресторане тоже норм. Он за углом, но там цены столичные.

— Не люблю я сырую рыбу. Пошли в пиццерию, отметим начало совместной работы. По дороге покажешь столовую.

Прода

После обеда Пуговкин отправил Григория искать сведения о Беатрис Кустодиевой и Альберте Самсоновой. Чтобы не врать в очередной раз, Николай выдал только часть правды — мол, информатор сообщил, что у преступников были фальшивые документы на одно из имен.

— То есть в деле замешана женщина? — переспросил Григорий.

— Как минимум, одна точно есть. Старушка же так и лежит неопознанная?

— Лежит... Я всю базу по пропавшим перевернул, никого подходящего под описание нет. Жду результаты генетической экспертизы, может, что-то прояснится. А вы подозреваете, что бабуся вовсе не одуванчик и тоже охотилась за кладом? — оживился молодой следователь.

— Это логичный вывод. Квартира давно стоит пустая, цветочков нет, поливать нечего, так что старинная подружка бывшей хозяйки забрести не могла. Соседи как один сказали, что никто туда не шастал, только перед приездом Князевой несколько дней жил её отец — упаковал свои вещи и вызвал клининговую службу. Кстати, фото старушки соседям показывал?

— Конечно, никто не узнал.

— Криминалисты установили, что тела не переносили, значит, оба пришли своими ножками. Ну, и что ей понадобилось в этой квартире?

— Бабушку убили, чтобы подставить Брюлика. Он, кстати, от сердечного приступа умер. Возможно, его шантажировали чем-то серьёзным.

— До такой степени, что он увидел труп и помер?

— Выражение ужаса на лице укладывается в эту версию. Особенно, если бабушку на его глазах грохнули.

— Но абсолютно здоровое сердце — не укладывается. Да и вид у неё странный, как будто пенсионерка работала в эскорте.

— Тогда самая логичная версия будет такой — Брюлик влез в квартиру, нашел клад и на радостях решил вызвать проститутку. Приехала настолько старая и страшная, что от испуга у Семена сердце прихватило. А бабка от расстройства сделала себе харакири раскаленным ножом.

— А драгоценности испарились?

— Да я всю голову сломал, но нормальную версию так и не придумал, — с досадой признался Григорий.

«Нет тут нормальной версии, только паранормальная», — подумал Пуговкин и продолжил выкручиваться.

— Я бы оставил вариант, что Брюлевского решили напугать демонстрацией убийства. Но вряд ли преступник стал убивать первую попавшуюся бабусю. В престарелую проститутку не верю. Путана такого возраста это… — Николай запнулся, подбирая подходящие слова. — Это своеобразная местная достопримечательность, и о ней знал бы весь отдел. В общем, ниточка с именами очень тонкая, но вдруг повезет?

Григорий кивнул и пошел в отдел, а Пуговкин позвонил блондину, который пообещал подъехать через полчаса. Обеденный наплыв посетителей закончился, кафе почти опустело. Николай заказал стакан домашнего лимонада и, чтобы не терять время зря, достал распечатку с переписками Брюлевского. Все ники, кроме одного, оказались жирно подчеркнуты карандашом. Ник Семена, Brullik, карандаш тоже отметил, но волнистой линией.

— И как это понимать? — Николай побарабанил пальцами по столу.

Ответ нашелся быстро. Каждый из подчёркнутых упоминал убийство или что-то связанное с таким преступлением, а Семен прямо обещал утопить одного из своих собеседников. В свете совиной лупы красным как раз и выделялись отрывки, где шла речь про насильственную смерть, даже если это был черный юмор. От чтения Николая отвлек знакомый голос.

— Я смотрю, вы не скучаете. Разрешите? — и Павел присел напротив следователя.

— Да, конечно, — кивнул Пуговкин. — Что-то мои внутренние часы сбоят, полчаса пролетели слишком быстро.

— Это не полчаса, это я очень торопился. Боялся, что уйдете без меня. Вы сказали, что хотите навестить подругу Аластрионы?

— А что вас смущает?

— Всё. Я навел справки, это довольно серьёзная дама. До уровня подруги она, конечно, недотягивает, но если ей не захочется с нами разговаривать, то в лучшем случае мы не найдем её дом, а в худшем очень долго будут искать нас. Предлагаю сначала посетить Верховный Орден…

Мимика у Пуговкина могла быть очень выразительной. Блондин правильно расшифровал скептически поднятую бровь.

— Простите, всё время забываю, что вы совсем не в курсе, как устроен магический мир. В нём тоже нет анархии. Тысячелетний опыт показал, что предоставленные сами себе волшебники способны натворить немало бед, да и злодеям проще противостоять сообща. Так что семь веков назад у нас появилось что-то вроде магического руководства, куда входит сильнейшие маги. Они по очереди живут Орденском замке, знаете, такое своеобразное… дежурство.

— И много у вас руководителей?

— По-разному, — блондин пожал плечами. — В уставе нет требования к численности. Просто объединенная сила Верховных должна быть не ниже тысяча сто одиннадцатого уровня. Обычно от пяти до трёх человек.

Следователь задумался на несколько секунд и спросил:

— То есть, двухсотый уровень для мага это много?

— Это, я бы сказал, овер дофига.

— А какой уровень у вас?

— Я не маг, а представитель волшебной расы, у нас всё несколько иначе. Но если сравнивать с волшебниками, то, наверное, девяностый. Стану старше, будет сто-сто пять. У Катиной бабушки, кстати, уровень был почти трёхсотый, а у её подруги Ундины — сто шестьдесят четвертый.

Пуговкин потер шоколадный лоб.

— Чем больше я вас слушаю, тем больше вопросов.

— Вы, наверное, свой узнать хотите?

— Было бы неплохо. Ну и откуда вы знаете про уровни всех волшебников, это что, открытая информация?

Прода

— Сайта с поименным списком нет, — усмехнулся блондин. — Это такая информация, достоверность которой в большинстве случаев вызывает сомнения. Кто-то приписывает себе более высокую ступень, некоторые специально преуменьшают свои силы, но при желании можно по косвенным признакам понять, на что способен маг. Волшебный мир меньше обычного, у нас работает теория трёх рукопожатий. Так что при необходимости собрать интересные слухи можно в течение… ммм… одного дня. Про уровни Катиной бабушки и её подруги я знаю из официальных источников и это точно не общедоступные сведения. Хотя инцидент, из-за которого дамам замеряли силу, известен всем, он даже в учебнике общемагической истории есть.

И Павел рассказал, что лет сто назад Аластриона стала одной из Верховных. Правда, мантию архимага она носила недолго. Спустя несколько месяцев после её избрания из орденской тюрьмы сбежал темный колдун. Это был единственный побег из магического застенка. С самой первой секунды никто не сомневался, что преступнику помогли. Найти соучастницу оказалось непросто, но когда выяснилось, что дверь в камеру распахнула Ундина, самая близкая подруга Аластрионы, то волшебные СМИ просто захлебнулись от негодования. Каждый автор считал своим долгом напомнить о скандальной репутации магессы и написать что-то в духе: «А мы предупреждали!». Ундина уже не один век переворачивала и попирала устои волшебного сообщества, ей сходили с рук самые дерзкие выходки. Вот только этот побег стал последней каплей. Дело дошло до предложений о костре и самым мягким наказанием была бы пожизненная одиночная камера. Однако Аластриона не бросила подругу. Неизвестно, на какие ещё жертвы пришлось пойти Верховной, кроме отказа от мантии, но Ундина отделалась ссылкой в Австралию на семьдесят лет.

Пуговкин что-то отметил в своем блокноте и спросил:

— Как давно Ундина Ивановна живет в N-ске?

— Не уверен, но мне кажется, что она поселилась здесь после возвращения из ссылки.

— И отношения у подруг были нормальными?

— Без понятия, честно, — Павел развел руками. — Никаких слухов на эту тему не было, так что лучше спросить Китти. Она в курсе, с кем общалась Аластриона, может, вспомнит что-то полезное.

— А кстати, чем закончилась история с побегом? Преступника поймали?

— Через полгода совершенно случайно нашли его труп. Поговаривали, что на воле беглец прожил совсем недолго, максимум пару дней.

— Неужели несчастный случай? — Николай спросил с иронией, уверенный, что смерть мага была неслучайной

— Не поверите, но да. Напоролся на собственный меч. Так бывает, если не тренироваться полтора столетия.

Пуговкин добавил в блокнот несколько строк.

— Ваш уровень измерять будем? — Павел вспомнил, что следователь хотел выяснить силу собственного магического дара.

— Не сейчас, — Николай посмотрел в глаза блондину. — Судя по всему, у вас не принято делиться с первым встречным такой информацией, но вы ни секунды не сомневались, когда сообщили мне, насколько сильны.

Эльф не отвел взгляда.

— Сила представителей волшебных рас зависит от принадлежности к клану, старшинства среди сиблингов и возраста. Рассчитать, каким уровнем я обладаю, не сложно. Правда, в формуле не учитываются амулеты и некоторые способы прокачать магию. Так что ваше замечание справедливо, я не был совсем откровенен, но и не лгал.

Следователь хмыкнул. Павел продолжил:

— Ну, вы же тоже не рассказываете мне все детали расследования. А с собственным даром вам стоит разобраться как можно быстрее. Если не доверяете мне, попросите Эрада, он подберет безопасные заклинания и будет понятно, что вам по плечу. Только не пользуйтесь всякими волшебными измерителями.

— Врут?

— И шпионят.

— Учту, хотя не представляю, где я мог бы их найти.

— У вас дома есть такой добытчик — Карл. Маленький народец любит приторговывать волшебными раритетами, а при их склонности к опасным шуткам приобретение гаджета может обернуться проблемами, — Павел оценивающе посмотрел на следователя. — Ну и связями в волшебном мире обрастают очень быстро… Так что ответ на вопрос «где?» вы получите в ближайшее время.

Пуговкин кивнул, показывая, что услышал эльфа и залпом допил остатки лимонада.

— Спасибо, что предупредили. По поводу визита к Ундине тоже всё понятно. Но чем поможет Верховный Орден?

— Ей порекомендуют с нами поговорить. Заставить не смогут, но у неё не будет возможности списать магическое нападение на самозащиту.

«И я ещё считал, что у нас сложная правовая система», — подумал Николай, но вслух ничего не сказал.

— Я уже получил приглашение для вас в орденский замок, вот держите пропуск в портал, — эльф протянул тонкий металлический жетон. — Держите-держите, без активации он вас никуда не перенесет. Пропуск на один визит с возвращением.

Следователь поставил руку и на ладонь упал кругляш, размером с пятирублевую монету. Правда, легче раз в десять.

— Чтобы пропуск сработал, сложите его пополам. Вас перенесет в холл замка, там входы во все департаменты и административный в том числе. Его секретарь должен будет отправить Ундине письмо. Ну, и вероятнее всего вас будут расспрашивать про расследование.

— Я обязан отвечать?

— Нет, но обосновать необходимость письма придется. Чтобы вернуться из замка — просто разогнете жетон. Я пойду с вами, — Павел показал такой же пропуск.

— Просто так в орденский замок не попасть? — поинтересовался Пуговкин.

— Только по запросу. Без ограничений можно по читательскому билету, но из библиотеки в другие части замка не пройдешь.

— Кстати, в библиотеку я бы обязательно заглянул.

— Эээ… Посетить просто так не получится, бесплатный абонемент только для студентов и преподавателей академии. Но я организую вам подписку на месяц.

— Не стоит, — сказал Пуговкин. — Я оплачу сам.

— Как скажете. Готовы к переходу?

Следователь кивнул, и они одновременно сложили пропуска.

Глава 5

Катя потрясла коробку с якро-оранжевым апельсином. Увы, сок закончился. А вопросы — нет. Она просидела всё утро с планшетом, читая про основы магии и уже жгучей завистью завидовала московскому следователю. Гримуар Николая Александровичу оказался круче магического браузера и учебников. Волшебный поисковик так же, как и обычный, выдавал всякую чушь вперемешку с полезной информацией. Катя замучилась выискивать крупицы правды среди ссылок на страницы мошенников, гадалок и фальшивых ясновидящих. Похоже, маги совсем не рвались к популярности, предпочитая приватность и жизнь в тени. «Ну, это ведь было очевидно. У Пашки закрытая личная страница в соцсети с одной-единственной фотографией. И на ней фиг разглядишь лицо из-за надвинутой до подбородка бейсболки. У его мамы страница открытая, с сотней фото, но на всех только любимый котик и розы. А у брата вообще нет аватарки», — Катя вспомнила аккаунты всей эльфийской семейки.

С учебниками, которые ей скачал жених дела обстояли чуть лучше — информация была проверенной, но вот изложение заставляло желать чего-нибудь недоброго.

— «Эманации тонкой вибрации действуют через посредство потоков магической силы на физиологию любых живых существ, включая человеческие и волшебные расы, все виды млекопитающих, беспозвоночных, птиц, моллюсков, рыб, насекомых. Однако выбирая объектом воздействия тонкой вибрации паукообразных и земноводных следует учитывать…», — Катя зачитала вслух первый попавшийся на глаза абзац. — Авторам пособий нужны мощнейщие охранные амулеты. Я уже готова поубивать их всем, блин, оркестром и каждого соло.

Девушка отложила гаджет и пошла к минибару за соком. За окном сверкало море, а солнце обещало почти летнее тепло. «Надо прогуляться. Заодно верну в школу скрипку, моя всё равно звучит в тысячу раз лучше», — она с нежностью погладила футляр волшебного инструмента.

Пашка обещал вернуться только к ужину, так что Катя могла никуда не спешить. Она дошла до музыкалки пешком, немного постояла под открытыми из-за солнечной погоды окнами, послушала гаммы и вполне приличный хор. В самой школе было тихо — двойные двери не выпускали из классов ни одной ноты. Кабинет завхоза был заперт, но скрипку без вопросов забрала завуч. Катя вышла на крыльцо с ощущением, что у неё только закончились уроки и ничегошеньки не задали на дом. С улыбкой до ушей от ощущения полной свободы девушка дошла до угла…

— Привет, вот так встреча, — Кирилл изобразил удивление, но Кате показалось, что он её ждал.

— Добрый день. Да, неожиданно, — она ускорила шаг.

— Спешите? Опять репетиция? А у меня «окно» между уроками. Давайте я вас провожу. Кстати, через дорогу отличная кофейня, вон их вывеска «Многокофе». Можно вас угостить? Я люблю тыквенный латте, а вы?

— А я сосновый раф, — съехидничала Катя.

— Я понял, вы шутите, — гитарист натянуто улыбнулся. — Вы такая сильная, смелая, я бы после ограбления и двух жмуриков месяц в себя приходил.

— Каких жмуриков? — девушка резко остановилась.

— Как каких — грабителя и какой-то развратной тянки.

— Развратной кого?

Кирилл снисходительно усмехнулся.

— Звезды страшно далеки от простого народа. Не знаете, что значит «тян»? Так обычно называют красивых и очень, — гитарист выделил слово «очень», — молодых девушек. Но грохнутая у вас девица, судя по наряду, была с низкой социальной ответственностью.

— А вы откуда знаете? — поинтересовалась Катя.

— Про социальную ответственность?

— Нет, про наряд.

Кирилл моргнул, словно не ожидал такого вопроса.

— В смысле, откуда — из новостей.

— В новостях сообщили, что у меня в квартире найдено два трупа и подробно их описали?

— Не, подробно описали не в новостях, а ваши соседи. У нас город маленький, слухи разлетаются мгновенно.

— Да они везде разлетаются мгновенно, хоть в большом городе, хоть в столице, — ответила девушка. — И я вовсе не сильная, просто научилась держать лицо. А что ещё у вас говорят про это убийство?

— Говорят, что в квартире был клад.

— Ну вот, у меня был шанс разбогатеть, а я его упустила, — Катя решила подыграть учителю и огорченно вздохнула.

— Не может быть, чтобы вы про него не знали, — похоже, Кирилл ей не поверил и обиделся.

— Ну, если кладом можно назвать шкатулку с серебряными сережками, позолоченными часиками времен СССР и брошкой с янтарем, то я про него знаю. Но стоимость всех этих вещей максимум тысяч пять.

— И всё? — у гитариста от разочарования вытянулось лицо.

— Ну да. То, что осталось от бабушки, материальной ценности не представляет. У неё не было ни антикварной мебели, ни редких книг, ни драгоценностей, — чтобы её слова выглядели правдоподобно, Катя представляла старое платье и советскую полированную стенку с расшатанными дверцами.

— А зачем вы тогда сюда приехали? — в тоне Кирилла неожиданно прорезались обвиняющие нотки.

— Детские воспоминания, — девушка пожала плечами.

— Извините, мне надо идти, — спохватился учитель. — До звонка пятнадцать минут.

Он развернулся практически на пороге кофейни и пошел обратно в школу. Катя задумчиво смотрела ему в след. Она точно помнила, что никакие соседи на площадке не разгуливали, дверь в квартиру полиция закрывала, а трупы выносили в черных плотных мешках.

Прода

***

Холл в орденском замке напомнил Пуговкину зал Екатерининского дворца в Царском Селе — такие же арочные проемы с высоченными стеклянными дверями, зеркальные простенки и много позолоченной лепнины. Правда, по размеру холл был раза в три больше и пол здесь выложили не паркетом, а мрамором. Но потолок тоже покрывала роспись. По периметру художник изобразил магические бои на молниях, а в центре красовался герб Верховного Ордена: сова и медведь, а между ними щит и два скрещенных меча. Народу в зале было много, как в метро в час пик и все куда-то спешили с озабоченными лицами.

У каждой арки стояла высокая белая конторка с обозначением департамента, так что несмотря на толчею найти нужный оказалось просто. На стойке административного департамента дежурила крупная дама в очках и фиолетовой шали.

— Добрый день, Аманда, — блондин протянул свой пропуск.

— Добрый, Пашенька. Мои поздравления с помолвкой.

Блондин поблагодарил и отошел в сторону, пропуская к конторке Пуговкина. Следователя Аманда рассматривала, наверное, не меньше минуты и столько же изучала его пропуск.

— Как вовремя вы к нам заглянули, убьем сразу всех зайцев.

Пуговкин чуть было не спросил, сколько именно зайцев должно пострадать, но в последний момент сдержался. Аманда вытащила из-под шали волшебную палочку, взмахнула и на конторку лег бумажный лист с печатью и подписью главы департамента.

— Вот ваш патент на модифицированную совиную лупу, — дама сделала ещё один, более замысловатый взмах и на патент шлёпнулся ключ. — Это от вашего сейфа с вознаграждением. Обычно половину суммы выплачиваем рублями, половину — золотыми червонцами. Но реквизиты счета вы нам не предоставили, поэтому вся сумма выдана червонцами по курсу эльфийского банка.

Аманда посмотрела на Пуговкина, ожидая возражений и Николай решил её не разочаровывать:

— Насколько я помню, такой графы, как «банковские реквизиты» в заявке на изобретение не было. Уточните, пожалуйста, насколько эльфийский курс в вашу пользу?

Дама поправила очки, сунула волшебную палочку обратно под шаль и выдвинула из конторки ящичек.

— Реквизиты пишутся там же, где личные данные. И если вы этого не знали, то наш департамент тут ни при чем. Незнание правил не освобождает от их выполнения. Неужели вы ожидали, что Патентный департамент пойдет на превышение бюджета ради вас? — проворчала она, доставая чистый библиотечный формуляр, бланк читательского билета и золотистый жетон. — Мы готовы поощрить ваши рационализаторские способности годовым абонементом в библиотеку… Не отказывайтесь, абонемент недешев и даже если вы не планируете заниматься научными изысканиями, он вам точно пригодится. Кстати, его стоимость в два раза перекрывает разницу курсов.

Аманда сложила документы, ключ и пропуск в бумажный конверт и протянула Пуговкину.

— Ну-с, теперь займемся вашим расследованием. Какие сведения вам нужны от Ундины?

— Мне необходимо расспросить Ундину Ивановну о её отношениях с Аластрионой. Как давно знакомы, были ли ссоры, невыполненные обещания, долги и так далее. Возможно, у госпожи Афанасьевой есть претензии к наследнице её подруги. Вопросов много и, увы, я не могу назвать их приятными, — вздохнул Николай.

— А что вы, собственно говоря, расследуете? — Аманда гусиным пером записывала ответы в толстый журнал. Следователь не заметил, откуда магесса его вытащила и когда на конторке успели появиться чернильница с пресс-папье.

— Двойное убийство.

— Кого убили?

— Извините, тайна следствия.

— Ну, расу-то можете назвать? Пострадали человек, эльф, гном, маг?

— Человек и кто-то из магического мира, пока точно не установили.

— Вот тут, где галочка, распишитесь, — дама протянула перо. Пуговкин прочитал, что ему выдали копию письма с уведомлением и вопросительно посмотрел на магессу.

— Сначала распишитесь!

Он поставил подпись, и Аманда снова достала волшебную палочку. «Из неё вышла бы отличная фехтовальщица… Или дирижер», — подумал Николай, глядя на очередной заковыристый жест, после которого на конторке оказался ещё один конверт. Пуговкин заглянул внутрь — копия и отрывной талон-уведомление были на месте.

— Спасибо. А мы можем прямо сейчас пройти в библиотеку? — спросил он.

— Последняя дверь по нашей стороне. Покажете ваш читательский билет на стойке, пропуск тут не действует, — магесса показала направление и скрылась в арочном проходе.

Пуговкин оглянулся на блондина, который со скучающим видом рассматривал толпу.

— Вы со мной?

— Да, конечно. А что вы, собственно, хотите найти в библиотеке?

— Для начала хочу познакомиться с бесхозным гримуаром. Ну и посмотреть, как всё организовано у волшебников. Странно, что патент мадам соорудила при помощи магии, а в библиотеку записала в лучших традициях прошлого века.

— Не удивляйтесь, в орденской библиотеке много редких и опасных изданий. Поэтому и перестраховываются, ведь подделать читательский билет, который заполняет маг, труднее, чем типовой документ. Сами понимаете, что фальшивый патент принесет меньше проблем, чем несанкционированный доступ к страшным тайнам.

— Иронизируете?

— Ничуть, — блондин был серьёзен.

Прода

На входе эльфа снова поздравили с помолвкой, в этот раз — хорошенькая шатенка. Но выражение лица у девушки было таким, словно Павел собирался не жениться, а топиться. Блондин же радостно демонстрировал тридцать два белоснежных зуба. Пуговкин рассматривал улыбку в стиле Джокера и мысленно обещал себе выяснить, в чем причина такого бесстыдного восторга.

Библиотекарь проверила читательские билеты, выдала Пуговкину листовку с правилами и расположением библиотечных отделов, а потом сбежала в служебное помещение. «Будет рыдать. А эльф-то каков… Скала-кремень, на манипуляции не повелся. Было бы странно, если бы он не имел успеха среди прекрасных магесс. Но надо уточнить, чем спровоцирована эта популярность», — Николай проводил библиотекаршу взглядом.

Павел хмыкнул и сказал:

— Это не я. Оно само.

— Профессия не позволяет мне верить людям на слово.

— Да бросьте, прекрасных эльфов у нас достаточно, а вот наследников из состоятельных и …эээ… — блондин неожиданно смутился. — Ну, хорошо, наследников аристократических и состоятельных семей маловато для всех желающих. Вы не представляете, как доставалось старшему брату, пока он не женился. А меня ещё и в профессиональные танцоры занесло.

— Талант? — поинтересовался следователь.

— Да ну, — эльф махнул рукой. — Хотел позлить родителей. А они взяли и согласились. Я уже миллион раз пожалел — адский труд, своеобразное окружение и фанатки. В общем, быстро одумался, поступил на финансиста-экономиста. Остался последний курс и диплом. Ну и после свадьбы ажиотаж совсем закончится.

— У эльфов нет пословицы «Жена не стена, подвинется»? Или у вас какие-то особенные клятвы?

— Типа того. Разводов у нас не существует.

— Сочувствую, — Пуговкин на секунду представил, что он с Алисой продолжает жить вместе и стадо крупных мурашек пробежало у него по спине.

— Нет, все не так, как вы представили. Разводов не существует, потому что они не нужны.

— И измен не бывает?

— Не бывает. Спросите про эльфийские браки у Эрада, он вам лучше объяснит.

По красной ковровой дорожке они дошли до круглой комнаты с фонтаном в центре.

— Сфинкс там, — Павел показал за ряд каменных чаш, из которых струилась вода. Пуговкин обошел фонтан и оказался перед нишей, образованной пролетами двойной лестницы. Закуток был небольшим и от остальной комнаты его отгораживала здоровенная бронзовая табличка. Первое предложение было написано сверкающим капсом: «Сфинкс лжет всегда!!!». Под ним размещалось ещё одно предупреждение, написанное помельче: «Помните, половина правды коварнее целой лжи!!!». За табличкой стоял широкий столб белого мрамора с вышитой бархатной периной. Из перины торчал уголок бежевой обложки и свисал хвост с кисточкой.

— Мрррррр… На пороге охотник за вечной мудростью. Отгадай загадку и я отвечу на все твои вопросы, путник, — обложка гримуара приподнялась повыше, и Пуговкин увидел зеленый кошачий глаз.

— А если не отгадаю?

— Тогда не отвечу, — глаз хитро прищурился.

— Согласен, давай свою загадку, — кивнул следователь.

— Сколько кошек поместится в пустую коробку, если высота коробки равна длине двух средних кошек, длина — трёх кошек, а ширина — длине одной кошки.

— Шесть! — уверенно ответил Николай.

Павел закатил глаза.

— Мряяяя… — разочарованно протянул сфинкс. — Одну попытку ты провалил.

— А сколько ещё осталось?

— Всего три. Сможешь сосчитать, сколько раз можно ошибиться? — хвост нервно дернулся, стукнув по перинке. Взметнувшаяся пыль заставила Пуговкина чихнуть.

— Ещё разик можно. А если провалю все три?

— Тогда придешь завтра за новой загадкой.

— Ок, я понял, — и следователь достал телефон.

— Калькулятором пользоваться нельзя! — завопил гримуар.

Павел снова закатил глаза и попытался жестами подсказать ответ, но Пуговкин сделал вид, что не замечает «помощь зала».

— Двенадцать!

— Слушай, кем ты работаешь? Бухгалтером? Кассиром? — хвост снова нервно дернулся, но завис в сантиметре от перины.

— С чего ты это взял?

— С того, что у тебя в голове одни цифры! Это загадка, а не задачка.

— Хм… А, я понял! — Николай хлопнул себя по лбу и зеленый глаз засветился надеждой. — В коробке вообще не поместится кошка!

— Почему? — гримуар выбрался из мягкой лежанки целиком и устроился на краю столба.

— Она закрыта, — не моргнув глазом ответил Пуговкин.

Хвост нервно крутился, пока сфинкс думал.

— Ну, хорошо, — начал гримуар. — Логика в твоем ответе есть, и я думаю…

— Добрый день, господа, — раздалось с верхней площадки лестницы. — Гадкий кот морочит вам голову?

— И я думаю, что вам стоит прийти завтра, — волшебная книга хлопнула обложкой и завалилась обратно в перину, втянув за собой хвост.

Высокий статный мужчина в костюме и мантии спускался по лестнице. Если бы не серебро седины в темных волосах, можно было бы предположить, что ему лет сорок-сорок пять.

— Добрый день, Павел. Поздравляю тебя с помолвкой! Удивительно, что ты так долго тянул с этим важным событием, — мужчина повернулся к Пуговкину. — Паша мой бывший студент. Разрешите представиться, Максимилианн Гисциамус. Преподаю в орденском университете волшебную словесность.

— Николай Пуговкин, — следователь пожал протянутую руку.

— Не связывайтесь с этим обормотом и хулиганом, — Максимилианн посмотрел в сторону перины. — От него вечно одни неприятности.

— Спасибо за совет.

— Рад быть полезным. Хорошего дня, — откланялся преподаватель.

Пуговкин ответил таким же полупоклоном и потянул эльфа к лестнице.

— Николай Александрович, я же вам показывал правильный ответ. Одна кошка помещается в пустой коробке…

— Потому что если там есть одна кошка, то коробка уже не пустая. Знаю эту загадку и ошибся специально, чтобы понять, насколько сильно гримуару хочется со мной пообщаться. Судя по всему — прямо пригорает. Загадка детская, твои подсказки он видел. И на дополнительные попытки расщедрился, и толстые намеки делал. Кстати, как давно не выбивали его подушку или на чем там лежит эта волшебная книга?

Прода

— Сомневаюсь, что кто-то ответит на ваш вопрос, но попытаться можно. Пойдемте, познакомлю вас с моей кузиной. Она ещё совсем мелкая, но умна не по годам. Работает в отделе древних рукописей.

— Престижное место? — поинтересовался Пуговкин.

— Очень, особенно для тех, кто недавно выпустился из академии. В библиотеку устроилась сама, без протекции. Правда, с начальством ей не повезло. Фалуниайнен сильный маг, но абсолютный болван.

— А так бывает?

— К счастью, редко.

— Известно, какой у него уровень? — полюбопытствовал следователь.

— Точно — нет. Но это как раз тот случай, когда силу мага вычисляют по косвенным признакам. Фалуниайнен владеет Всевидящим оком. Уникальный амулет, получил его в битве с циклопом. Тут тонкий момент — амулет создаст даже маг двадцатого уровня, — Павел посмотрел на Пуговкина и уточнил: — Это мизер, не на все бытовые заклинания хватит. А вот забрать его потом у циклопа сможет только волшебник, чей уровень выше сто пятидесятого.

— Я уже слышал про око и битву. Эрад рассказывал, что Аластриона была на острове циклопов, — начал Пуговкин, но договорить не успел.

— Мы уже пришли, — и эльф открыл дверь с мозаичными стеклами.

Навстречу выпорхнула миловидная девушка.

— Добрый день… — привычно начала она. — О, Пашка! Привет.

Кузина по-родственному чмокнула эльфа в щёку.

— Привет, сестренка. Знакомься, это Николай Александрович.

Пуговкин, который так пока и не решил, как правильно приветствовать магов и магесс, слегка поклонился, но библиотекарша протянула ладошку:

— Очень приятно, Лайла.

— Взаимно, — он осторожно пожал тонкие пальчики.

— Опять пашешь за себя и того парня? — блондин покрутил головой.

— Угадал. Фил ненадолго заглянул с утра. Напился чая, как следует приложился к кексам, выдал указания и удрал под благовидным предлогом.

— Тем лучше. Ты будешь в числе первых, кто увидит уникальное изобретение. Николай Александрович сегодня получил патент на модифицированную совиную лупу. Можно прямо сейчас выяснить, кто хватал жирными руками раритеты.

— Серьезно?

Пуговкин кивнул и протянул фонарик.

— Можете попробовать.

Лайла нажала на кнопку и книжные полки окрасились в десятки цветов, но больше всего было бирюзовых следов.

— Отличная штука. Кстати, видно, кто и чем занимался на рабочем месте.

Девушка перевела фонарик на стол, где стояли чашка и вазочка со сладостями. Пятна на посуде были персиковыми.

— Чтобы найти цвет моего начальника на книгах или документах, надо очень постараться, — усмехнулась она. — Я не жалуюсь, в этом есть свои плюсы.

— Ага, один из них — нам никто не мешает болтать. Кстати, ты единственная, кто не поздравил меня с помолвкой.

— Извини, но ты не дал мне такой возможности, — Лайла вернула фонарик Пуговкину. — Очень рада за вас с Катей, поздравляю от всего сердца. Николай Александрович, буду признательна, если вы сообщите, когда можно будет приобрести такой полезный гаджет. Надеюсь, пилотный выпуск не за горами?

— Видите ли, — Пуговкин замялся, не зная, стоит ли объяснять библиотекарше, что никакого выпуска он не планировал. — Видите ли, я сейчас занят ещё одним проектом, так что даже приблизительно не скажу сроков серийного выпуска луп. Но я сделаю одну специально для вас, Лайла.

— Спасибо, за щедрое предложение, я обязательно им воспользуюсь.

— Э, я тоже хочу такую штуку! — в разговор влез блондин.

— Похоже, мне придется открыть небольшой заводик, — проворчал Пуговкин.

— Однозначно. А если вы сделаете ещё пару таких удачных открытий, то сможете больше ни дня не работать, — голос эльфа стал вкрадчивым. — Купите перину, как у библиотечного гримуара…

— Нет, такую точно не куплю. Предпочитаю без вещи без многовековой пыли.

Лайла неожиданно покраснела.

— Извините, это моя вина.

— В смысле, твоя? Ты решила отомстить этому хвостатому пакостнику и вместо пуха напихала ему в матрас пыль с книг? — поинтересовался Павел.

— Иногда хочется напихать ему в подстилку ядовитых морских ежей. Но нет, я ничего подобного не делала. Просто я должна следить за состоянием гримуара, а он не разрешает ничего трогать в своем алькове. Максимум, что могу — протереть там пол. И то, только потому что у швабры достаточно длинная ручка. Не понимаю, зачем Фил взял эту книгу на баланс нашего отдела?!

— А не должен был? — спросил следователь.

— Вообще-то, нет. К нам попадают источники старше пятисот лет. Ну, или очень ценные и редкие экземпляры в возрасте от четырехсот пятидесяти. Более «молодые» раритеты хранят в отделе уникальных изданий. Сфинкса должны были поставить на баланс там. Понятно, что книжечке с таким характером нигде не рады, но Фил настоял на том, что считать надо по возрасту не книги, а тени сфинкса, которому точно больше четырёх с половиной тысяч лет.

— И сколько он у вас в отделе?

— Полагаю, с тех пор как Фил стал здесь руководителем. Но закидоны у гримуара появились не так давно, может, около года назад.

Пуговкин прикинул сколько он провозился с фонариком, сколько реагентов осталось в сундуке и сказал:

— Лайла, будет удобно, если я завтра занесу вам совиную лупу?

— Конечно, буду вас ждать.

— Нам пора возвращаться, работу никто не отменял, — Пуговкин посмотрел на блондина. — Пропуск можно разогнуть прямо тут?

Прода

Следователь моргнул и понял, что они уже не в библиотечном зале. Вместо высоченных, теряющихся где-то под стрельчатым потолком, книжных стеллажей вокруг шелестели молодой листвой клёны.

— Какой прекрасный транспорт, — пробормотал Пуговкин. — Отдал бы квартальную премию за такой же переход из дома в рабочий кабинет.

— В принципе, это возможно, — обнадежил Павел. И сразу же разочаровал: — Если у вас в отделе нет пропускной системы. Трудно будет объяснить, как вы попадаете на рабочее место, игнорируя проходную.

— Вот любите вы насыпать перца в варенье, — он с упреком посмотрел на эльфа. — Уже и помечтать нельзя.

— Мечтайте на здоровье!

— Нет уж, вернемся к трудовым будням. Гражданочка Афанасьева Ундина Ивановна живет на Сиреневой улице в доме номер сорок пять, — следователь открыл карту N-ска в телефоне. — Это, конечно, окраина, но всё равно странно. На Сиреневой всего два дома — сорок пять и сорок восемь.

— Поехали, — Павел помахал ключами от машины. — На месте разберемся.

Из центра они выбрались за десять минут. Через два квартала закончились типовые советские многоэтажки и начался частный сектор — дорога к дому подозреваемой лежала через старую часть города. Правда, о прошлом напоминали только редкие деревянные дома и белёные хаты из саманного кирпича, чередовавшиеся с шикарными коттеджами в несколько этажей. И все они, развалюшки, особняки, шале и прочие модные барнхаусы, сейчас утопали в бело-розовой пене цветущих садов. Для Пуговкина, прожившего всю жизнь в Москве, зрелище было непривычным. Он засмотрелся на бушующую весну и только на третьем круге понял, что блондин колесит по одному и тому же кварталу и уже закипает от злости.

До белого каления Павла довел навигатор, который предлагал разные варианты проезда к дому номер сорок пять. После каждой неудачно попытки гаджет с ехидством констатировал, что цель так и не достигнута.

— Он у вас магический? — следователь постучал по гаджету.

— Был обычный, но я решил улучшить, — сквозь зубы процедил эльф. — Вернусь на гостиничную стоянку и расколдую обратно.

— Цель теряется из-за сверхъестественных помех, — заюлил навигатор.

— Всё равно расколдую, дурацкая ты железяка.

Когда машина очередной раз оказалась перед продуктовым магазином, Пуговкин попросил эльфа притормозить. В лучших традициях провинциального города на скамейке рядом с крыльцом, в тени платана, «дежурила» команда местных бабулек. На темнокожего Пуговкина они воззрились, как на подарок небес. Упускать такое развлечение никто не собирался, совещание, как «зацепить» жертву началось молниеносно:

— Егоровна, ты же с внуком английским занималась, спроси, чего этот негр хочет, — скомандовала бабка в цветастом халате и вязаной панаме. — Может, он за хлебушком в магазин пришел. А наша-то Настька и по-русски знает пятьдесят слов, чуть больше, чем Эллочка-Людоедка.

— Да немецкий мы учили, вот досада. Это Ирина Леонидовна вызубрила весь английский разговорник перед поездкой в Турцию. Но наверняка уже все забыла. Память-то у неё никудышняя, она мне рецепт настойки от ревматизма полгода несет.

— Ничего я не забыла, — огрызнулась старушка в модном джинсовом сарафане.

Она подошла к Николаю и сказала:

— Хай, ха ар ю? Ду ю вант ту бай бред ор милк?

Команда сразу загалдела:

— Что ты несешь?

— Какой бред?

— Ты чего с ним, как с рэпером, здороваешься?

Ирина Леонидовна обиделась:

— Про рэперов, значит, слышали, а про традиционное английское приветствие — нет! Сами тогда с ним разговаривайте!

— Добрый день, сударыни, — произнес Пуговкин, чем поверг пенсионерок в шок. — Спасибо за предложение помощи, это очень любезно с вашей стороны. Хлеб и молоко мне пока не нужны, я успел пообедать. Мы ищем Сиреневую улицу, но, видимо, у навигатора какой-то сбой…

— Ага, мы засекли — вы уже полчаса вокруг магазина колесите, — с непонятным удовлетворением произнесла Егоровна. — А всё потому, что на Сиреневой живет ведьма! Никто на эту улицу просто так попасть не может — никого эта ведьма на свою территорию не пускает!

— Не слушайте её, — в разговор вмешалась до сих пор сидевшая тихо старушка. — Ундина Ивановна долго жила заграницей, поэтому нам, местным, кажется странной. Ну, и она немножко высокомерна, в отличии от своей двоюродной сестры Диночки. Жаль, Дина нечасто приезжает в гости. Ой, я отвлеклась, извините. Сейчас покажу, как проехать на Сиреневую. На машине найти труднее из-за слишком высокого забора, поворот с дороги не виден.

— Не придумывай, Ивановна, всё видно. Хороший забор, мне вот ничуть не мешает, — с вызовом сказала Егоровна.

— Мы все в курсе, что хороший, твой же внук делал, — ответила Ивановна с едва заметной насмешкой и встала со скамейки, чтобы показать спрятавшийся поворот.

***

Забор и правда был чересчур высоким и длинным, после поворота он тянулся ещё метров двести. Сиреневая улица начиналась сразу за ним, о чем оповещала табличка, прибитая к покосившемуся столбику. Эльф покрутил головой в поисках домов, но вокруг был только заброшенный сад. Чем дальше они ехали по дороге, тем ближе старые деревья подступали к обочине, тем плотнее сплетали ветви. Через пять минут машина оказалась в узком цветущем туннеле.

— Странное место… — Пуговкин прислушался к ощущениям, но беспокойства или тревоги не почувствовал.

— Угу, — блондин продолжал высматривать дом. — И это главная дорога к её резиденции. Боюсь представить, что творится на задворках.

Прода.

Тоннель закончился внезапно — рассыпался на отдельные стволы, как нитка жемчуга на бусины. Дорога закончилась, уперевшись в ажурную калитку, на которой висел почтовый ящик с названием улицы и номером сорок пять. Живая изгородь была невысокой и совсем не скрывала чудесный домик оливкового цвета, с красной черепицей, красными же ставнями и нарядным белым крылечком. Звонка Пуговкин не увидел ни на калитке, ни рядом с входной дверью.

— Посигнальте, пожалуйста, — попросил Николай.

Павел два раза нажал на клаксон и через минуту на крыльцо вышла… пожилая английская леди. Во всяком случае, Пуговкин именно так представлял себе заносчивых британских аристократок — сухощавая, чуть выше среднего роста, с худым костистым лицом и аккуратной прической. Седые волосы дамы были прилизаны и закручены в высокий пучок. Коричневое платье сшито по моде начала двадцатого века: длинное, приталенное, с узкими рукавами и высоким воротничком. Украшения были такими же унылыми, как весь образ: серьги-пусеты, цепочка с медальоном и крохотное пенсне в золотой оправе.

— Вы к кому? — дама подошла к калитке.

— Добрый день. Ундина Ивановна? — уточнил Пуговкин.

— Да. С кем имею честь разговаривать?

— Следователь Николай Александрович Пуговкин, — он достал из конверта копию письма и показал в раскрытом виде.

— Проходите, — дама посторонилась.

Пуговкину почудился вздох и продолжение фразы «… раз уж пришли», он едва не тряхнул головой, чтобы отогнать странные ощущения. Магесса чуть заметно усмехнулась.

В доме было прохладно, словно на улице стоял поздний октябрь, пахло дождем и осенней листвой. Волшебница провела мужчин в гостиную — квадратную комнату с полосатыми обоями, с мебелью расставленной будто по линейке, с отчищенным от сажи камином и ушастым креслом перед ним. Пожалуй, только это кресло выбивалось из строгой обстановки. В отличии от полосатого дивана и таких же мягких стульев, его обивка была из ткани в мелкий веселенький цветочек. Неяркий ровный свет лился сквозь венецианские арочные окна и следователю показалось, что небо внезапно затянуло облаками.

— Присаживайтесь, — магесса сделала приглашающий жест. — Сразу хочу уточнить, что не привыкла, когда ко мне обращаются по отчеству. Просто Ундина. Чай? Кофе?

— Спасибо. Ничего не нужно, — следователь ответил за двоих.

Он подождал, пока Ундина выберет место, чтобы сесть лицом к лицу, но она командным тоном повторила предложение:

— Присаживайтесь!

— Только после вас, — продемонстрировал воспитание Пуговкин.

— Сюда! — Ундина ткнула пальцем рядом с собой.

Блондин вздрогнул. Пуговкин, который начинал работать в следственном отделе опером и насмотрелся на всякие фокусы граждан, продолжил лучиться благожелательностью.

Ушастое кресло поднялось в воздух и опустилось в указанном магессой месте. Ундина присела на краешек, сложила руки на коленях и произнесла:

— Представьте, пожалуйста, вашего спутника.

— Павел Воронцов, он доверитель девушки, которая, как и вы, упомянута в завещании вашей подруги Александры Ивановны Белозеровой. Или правильнее будет называть её Аластрионой?

— Оба варианта не будут ошибкой. Девушка в завещании — это Катя Князева?

— Верно. Вы знакомы?

Ундина кивнула.

— Расскажите, пожалуйста, какие у вас были отношения с покойной?

— Хорошие.

— Вы ожидали наследства?

— Нет.

— Почему? Были прямые наследники?

— Нет.

— Но тогда логично предположить, что вы должны получить всё, как самый близкий человек. Думаю, вы знали, какие сокровища есть у Александры Ивановны…

— Мне было известно про часть амулетов, но говорить, что я знала о всех сокровищах, будет преувеличением. Рина… — на секунду голос магессы задрожал, но она сразу же взяла себя в руки. — Аластриона оставила всё Кате, потому что была уверена — дар у девочки обязательно проснется.

— Может, вас обидел такой выбор? С вашим могуществом забрать то, что вы считаете своим, не составило бы труда.

Смешок магессы прозвучал очень саркастично.

— Вот уж никогда не стала бы этого делать.

— Вы так честны и принципиальны?

— Я приличная женщина, так что да, и честна, и принципиальна в достаточной мере. Видимо, ваша сила с вами совсем недавно, и вы новичок в волшебном мире, — магесса посмотрела на Пуговкина оценивающе. — Пара месяцев?

Он только развел руками, предоставляя волшебнице самой расшифровывать жест, означающий то ли «как вы проницательны», то ли «с ясновидением у вас не очень».

— Точно не больше. Иначе знали бы, что взять то, что оставлено не тебе, значит, напроситься на ответочку от двух магов сразу — от покойного и от наследника. Кстати, в этом случае вернуть украденное настолько просто, что воровство себя не окупит.

— Подскажете, как это сделать?

— Капнуть немного своей крови на завещание, прочитать заклинание и вуаля, ваше имущество у вас!

— Какое заклинание?

— Я не справочное бюро и не библиотека. Но если сильно хочется присвоить чужое, то менять надо завещание.

— Что тоже непросто? — Николай спрашивал и быстро-быстро строчил в блокноте. Слов на листочке было намного больше, чем произнесла магесса.

— Конечно, — Ундина пожала плечами.

— Спасибо за ответы, — Пуговкин поднялся с дивана. — У меня есть небольшая просьба. Вы разрешите воспользоваться в вашем доме совиной лупой?

Ундина фыркнула, как рассерженная кошка.

— Пожалуйста. Ни для кого не секрет, какого цвета моя сила.

Николай направил фонарик на кресло, которое моментально стало сочного апельсинового цвета.

— Ещё раз благодарю, — Пуговкин удержался от желания раскланяться.

Эльф, который просидел всю встречу молча, что ему было совершенно не свойственно, лишь кивнул Ундине на прощание.

— Провожать не буду. Выход прямо по коридору, найдете самостоятельно.

Прода.

Пуговкин открыл входную дверь и осенний морок моментально развеялся — на улице изо всех сил шпарило солнце, а в небе, как и двадцать минут назад, не было ни облачка. Николай не оглядываясь шагал к калитке по идеальной дорожке через идеально стриженую лужайку, мысленно перебирая все нестыковки и неувязки, собранные за день. Из раздумий его выдернул голос за спиной.

— Николай Александрович, я, конечно, на звание архимага не претендую, но в волшебной словесности разбираюсь. И знаете, про такие фокусы с завещанием слышу впервые. Не верите — можете поискать это загадочное заклинание, хоть в библиотеке, хоть в вашем персональном справочном бюро…

— Ты про Эрада? — Пуговкин обернулся и хмыкнул.

— Ага. Что там такое? — Павел тоже оглянулся, снова посмотрел на следователя, пытаясь понять, что именно тот увидел.

— Вам не кажется странным, что на участке нет никаких сараев, теплиц, клумб, вообще никаких хозпостроек, только идеальная лужайка, окруженная идеальной живой изгородью? И, кстати, забор не огораживает дом полностью, хотя это было бы логично. Отсюда не видно из-за каштанов, но, судя по траектории, живая изгородь упирается в торцы дома, — следователь показал рукой на раскидистые деревья, прижимающиеся к особнячку с двух сторон.

— Думаю, нам надо попасть на задворки этого безупречного особняка, — похоже, Павел не возражал против небольшого приключения.

— А как же страшно опасная магесса? — Пуговкин припомнил эльфу утренние страхи.

— Скажем, что я интересуюсь архитектурой девятнадцатого века и мне захотелось рассмотреть дом поближе.

— Вы правда думаете, что это уважительная причина?

— Ещё я извинюсь, — и эльф продемонстрировал шикарную улыбку.

— Шанс, что эта старая грымза купится, очень мал. Но мы его проверим.

Эльф занес ногу над газоном, и Пуговкин дернул его за руку.

— Не сегодня. Сначала надо пообщаться с бабушками у магазина. А ещё выяснить, существует это заклинание или Ундина Ивановна водит нас за нос.

Обратная дорога показалась короче, возможно потому, что они знали, куда ехать. У магазина следователь опять попросил притормозить. Старушек на скамейке поубавилось — остались Егоровна и бабуся в цветастом халате и панаме. Пуговкин почувствовал досаду, он надеялся получше расспросить Ивановну про Ундину и её сестру.

— Ну, нашли, что искали? — Егоровна замерла в ожидании хотя бы намека на то, из чего можно будет сочинить сплетню.

— Найти-то нашли, — задумчиво протянул Николай и достал из кармана удостоверение. — Но это лишь добавило вопросов. Извините, я сразу не представился. Следователь Николай Александрович Пуговкин.

Старушки замерли от восторга, но Пуговкин сделал вид, что этого не заметил. Он тяжело вздохнул.

— Как человек здравомыслящий, я предпочитаю научно-обоснованные объяснения, но надо признать — дом на Сиреневой улице странный. Даже не знаю, кто из вас с Ивановной прав, — и Николай многозначительно замолчал.

Егоровна молниеносно попалась на крючок.

— Конечно, особняк странный, вот только научных объяснений вы ни в жисть не найдете. Он у нас как Луна, знаете почему? — спросила бабка и сама же ответила. — Потому что никто обратную сторону не видал. Там рядом каких-то кустов непролазных наросло и никак их не обойти. Народ все время в том районе блудит — то в болотину влезут, то на колхозную бахчу выйдут. Видали вы хоть раз такие дома, чтобы с одной стороны газон стриженый, а с другой буераки да овраги? И ладно бы только это. Вот тут все пищат от Диночки, уж такая распрекрасная у Ундины сестра. Но что-то я ни разу сестриц вместе не видала. У меня комната на втором этаже, с балконом, — Егоровна показала рукой куда-то за длинный забор. — И мне оттудова всё видать, и дом сорок пять на Сиреневой улице тоже. Только эта селедка вяленая по двору и шастает. А Диночка ни разу в калитку не зашла! Вдоль изгороди быстрым шагом, а потом куда-то в кусты шмыг, и как её не было!

— И как часто она в те кусты шмыгала?

— Два раза всего её застукала, — нехотя призналась старушка. — Она редко тут бывает. Да и Ундина к нам в магазин почти не заходит, брезгует, поди, простыми людями. Всё на своей машине катается!

— А что у неё за машина? — поинтересовался Пуговкин.

— Такая маленькая, зелененькая, как игрушечная, кругленькая вся. Иномарка какая-то, внук называл, но я не запомнила, — в разговор вступила пенсионерка в панаме.

— Можете у него уточнить? Если он запомнил госномер, это будет замечательно. Вот мой телефон, — следователь достал из кармашка в блокноте два листочка, записал и отдал бумажки бабулькам. — Если что-то ещё вспомните, звоните. И кстати, не подскажете, где найти вашу подругу Ивановну?

— Да на соседней улице, по правой стороне третий дом, — не задумываясь сказала Егоровна.

— Что ты врешь, там Антиповы живут и в соседях у них Хрипов Игорь, — возразила товарке бабка в панаме. — Ивановна рядом с Ириной Леонидовной живет, в доме с голубыми ставнями.

— Неее… Там Костюки и Люська кривая, — Егоровна озадаченно посмотрела на приятельницу. — Так откудова она у нас тут взялась?

Николай не стал ждать, когда пенсионерки выяснят правду. Он ещё раз попросил женщин сообщить ему, если они что-то узнают и сел в машину.

— Куда вас отвезти, на работу или домой? —

— Я бы хотел заглянуть в квартиру вашей невесты.

Прода

— Тогда сначала заедем за Катей в гостиницу.

— Карла и Эрада тоже захватим с собой, — сказал Пуговкин.

Павел кивнул и достал телефон, чтобы предупредить невесту. Звякнуло оповещение, что девушка ответила. Эльф прочитал и спросил:

— Что хотите найти?

— Если найду, то скажу. Возможно, ничего подозрительного нет, просто Карл в очередной раз морочит мне голову, — следователь пристегнулся. — Павел, просветите, меня, пожалуйста, может ли маг одновременно быть в двух местах? Или в трёх… Мне нужно понять, есть ли в мире магии такая вещь, как алиби.

— Алиби однозначно есть. Раздвоится даже сильному магу будет трудно, но возможно. Правда, ненадолго, потому что жизнь на два тела удовольствия не доставит и силы выкачает больше, чем способен сожрать выводок малолетних драконов. А уж разделение на три полноценных личности — это я бы назвал изощренным самоубийством.

— Драконов кормят силой? — Пуговкин вспомнил про Эрада и напрягся. — С моим тоже надо делиться?

— Ну вот, уже считаете гримуар своим, — Павел усмехнулся. — А вы легко адаптируетесь.

— Не буду спорить. Я почти привык к мысли, что в мире кроме законов физики, химии и статьей Уголовного кодекса есть ещё и магические правила. Не знаю, нравится ли мне происходящее, но то, что я заинтригован — факт. Извините, что перебил. Значит, алиби в мире магии тоже существует. Это несколько облегчает задачу.

— В некоторой степени — да, потому что разделиться нельзя, а фантомов наплодить можно много, особенно таких… — эльф задумался, подбирая подходящий эпитет. — Декоративных, типа молчаливой голограммы. Сложнее создать разумную копию, которая сумеет подсмотреть, подслушать. Если же силы хоть залейся, можно даже передать послание.

Пуговкин кивнул.

— Думаете, получится установить, где была Ундина в момент преступления?

— Обязательно постараюсь проверить. Кстати, а вы не пробовали определить способ убийства? У меня есть несколько предположений, но пока ни на одном не могу остановиться со стопроцентной уверенностью, — сказал следователь.

— Старушку прикончили боевым заклинанием. Полистал справочники, но конкретного не нашел. Я уже раз двести пожалел, что боевую магию народов мира в универе прошел факультативно.

Николай посмотрел на эльфа с недоверием.

— Я не похож на пай-мальчика из хорошей семьи? — Павел по-голливудски улыбнулся, продемонстрировав идеальный прикус и белоснежные зубы.

— Абсолютно нет. Я бы сказал, что вы неформальный лидер и не дурак подраться. Странно, что я ошибся.

— Так кем вы меня считали — гопником или трудным подростком? — эльф попытался изобразить праведное возмущение, потом расхохотался и махнул рукой. — Неее, всё так и есть. Вот, шрам под глазом остался после одной стычки с гномами. Даже мамин косметолог с её волшебными в прямом смысле руками не помогла, — блондин наклонил голову и тонкий рубец стал заметнее. — В свежем виде смотрелось жутко.

— Значит, это не сказки, что эльфы и гномы ладят, как кошки с собаками?

— Ну, всё не настолько плохо, особенно, когда проходит юношеский максимализм. Я это к тому, что у каждой расы своя магия в любой сфере, от кухни до убийства. Чужими методами не попользуешься, но знать о них надо. И судя по всему, информация требуется в бОльшем объеме. Только эльфийские я знаю в совершенстве.

— Хвастаетесь, — констатировал Пуовкин.

— Никакого хвастовства, так и есть. Я не сторонник ложной скромности. Но в чужих боевых приемах я дилетант и моих знаний не хватит определить, что произошло в квартире Китти. Уверен, что обоих прикончили волшебными способами и сделали это не эльфы и не гномы. Мне кажется, старушку убили каким-то огненным заклинанием.

— Маловероятно. Убить фурию только заклинанием сложно, я узнавал, — сказал Пуговкин.

— Хмм… Если бы покойница была именно ею, то убийца уже бы встретился с Творцом.

— Может и встретился, отчитываться он вам не будет. Тогда шанс найти преступника становится совсем призрачным. По идее, надо бы допросить кого-то из Легиона, но этот фокус из разряда фантастики. Очень сложный контингент.

— Вам и про Легион уже известно? Шустро. Но деликатничаете зря. Контингент кошмарный. Вот увидите их разик живьем и перестанете выбирать нежные эпитеты.

— А вы их встречали?

Павел сморщился и кивнул.

— Скандальные, злые, всегда готовы спровоцировать ссору. Не знал, что заклинания для них мало. Ну да, у меня же нет персонального библиотекаря и секретаря.

— Зависть — нездоровое чувство, — нравоучительно сказал Пуговкин, но было заметно, что он доволен. — К тому же связи в библиотеке у вас есть, и очень неплохие.

— Лайла не сможет тягаться с драконом. И я пошутил… В любом случае, волшебников, способных справился с фурией, немного. Насколько мне известно, все живы — не было ни одного некролога в газете, ни одного слуха. Так что или старушка не имеет отношения к мстительным богиням…

— Или кто-то нашел способ безнаказанно отправлять фурий на тот свет, — закончил предложение Пуговкин. Отказываться от своей версии без весомых аргументов Николай не собирался.

***

Вернувшись в гостиницу, Катя вытащила из сумки шоколадную заначку и включила чайник. Пока в купленном вчера прозрачном чайничке заваривался молочный улун, девушка достала бабушкин дневник, листок с завещанием и письма, найденные в кладовке. «Я что-то упускаю. Оставить ценности в запертой кладовке и никого не предупредить — совсем не в характере бабушки. Она любила устраивать сюрпризы, но не такие. Про клад знает с десяток людей, и только я находилась в полнейшем неведении. Значит, сокровища предназначались не мне?», — Катя хлопнула себя по лбу и набрала номер отца.

Трубку он снял после второго гудка:

— Привет, дочь. Как дела?

— Привет, — Катя помолчала, собираясь с мыслями. — Пап, у меня несколько вопросов.

— Подожди секунду, я выйду из аудитории…

— У тебя пара? Давай я перезвоню.

— Ничего страшного, эти оболтусы будут счастливы повалять дурака без вредного старого профессора, — он прикрыл трубку и пообещал студентам скоро вернуться. — Я рад, что ты позвонила. Спрашивай, Катюш. Ты, наверное, хочешь знать, почему мы развелись?

— Не совсем. Точнее, раньше хотела понять, почему. Но сейчас у меня другие вопросы. Пап, почему ты решил подарить мне квартиру именно сейчас?

— Это было не моё решение. Я бы отдал её раньше, но Александра Ивановна просила оформить дарственную перед твоим тридцатилетием.

— И она не сказала, почему такой длинный срок? Я же была совсем маленькой, когда бабушки не стало!

— Я тоже удивился. Но ты же знаешь, как Александра Ивановна умела убеждать. На кухонном буфете лежит письмо, она сказала, что ты прочитаешь и всё поймешь.

— Никакого письма я не нашла…

— Ты в N-ске? Подожди, точно помню, что оставлял его в кухне. Старый конверт с каким-то памятником, — голос отца стал растерянным.

— Наверное, я не заметила или засунула в папку с остальными бумагами, — она поняла, что не хочет втягивать в странную историю никого из родственников. — Поищу сегодня вечером.

— Напиши, если не найдешь. И извини за бардак в шкафу. Александра Ивановна категорически запретила трогать эти вещи.

— Почему?! Там же, — Катя замялась. — совсем хлам.

— Она сказала, что всё должно остаться до твоего приезда. Катюш, не удивляйся, просто раньше было принято хранить и ремонтировать вещи.

— Да, я знаю. Спасибо, пойду искать письмо.

— Позвони мне потом.

— Ладно, — согласилась девушка.

Экран телефона погас, а Катя сидела и думала, что у Александры Ивановны в шкафах никогда не лежало ничего из серии «жалко выбросить» или «а вдруг пригодится». Всё, что хранила бабуля, имело особенное значение — платье, в котором она вышла замуж, потертое портмоне мужа, с фотографией Александры Ивановны в кармашке. «И какой смысл в сломанном зонте, который висел на ручке в шкафу?», — она налила чай в кружку. Аромат улуна поплыл по комнате, отвлекая от тревожных вопросов. Когда от шоколадки остался совсем маленький кусочек, телефон снова пиликнул. На экране высветилось сообщение от Пашки: «Собирайся, поедем в твою квартиру искать улики. Буду минут через десять. Целую в нос».

— Отлично, заодно расскажу про гитариста и попробуем разгадать тайну старого зонта, — сказала Катя своему отражению в зеркале. Собраться она могла за пять минут, так что время допить чай и доесть шоколад у неё было.

Прода

Павел встретил её на крыльце гостиницы, обнял и с чувством чмокнул в нос. Чтобы поцеловать жениха в ответ, Кате пришлось встать на носочки.

— От тебя пахнет шоколадом, — эльф на секунду зарылся лицом в волосы девушки. — И солнцем. Вкусно. Я ужасно соскучился.

— Ничего интересного не нашли, поэтому будни следователя тебя не впечатлили?

— По тебе соскучился, — уточнил блондин. — Нашли, кстати, много чего, но Николай Александрович не уверен, что это связано с нашим расследованием.

Блондин открыл перед невестой дверь в машине. Катя устроилась на переднем сиденье и посмотрела в зеркало заднего вида. Отражавшийся в нем

Пуговкин поднял глаза от блокнота.

— Добрый день, — сказал он. — Надеюсь, я не оторвал вас от важных дел.

— Совсем нет. Я хотела с вами поговорить. Сегодня возвращала скрипку и кое-кого встретила.

— Знакомый? — уточнил Николай.

Девушка отрицательно покачала головой.

— Видела его второй раз, это Кирилл Алексеевич, учитель по классу гитары из музыкальной школы. Мой директор договорилась, что школа даст напрокат инструмент. А Кирилл Алексеевич должен был отвезти меня домой. Он сразу показался подозрительным, но я подумала, что он просто так по-дурацки пытается заигрывать со звездой.

— По-дурацки — это как? — в разговор влез эльф.

— Как полный придурок. Не перебивай, — отрезала Катя и продолжила. — В музыкалку я приехала на такси, и дорога заняла минут пять-семь. А обратно гитарист тащился по другой улице, раза в два дольше и начал препираться, когда я сказала, что спешу. Ко мне в квартиру залезли, как раз когда он катал меня по городу. А сегодня ждал меня за углом. Уговаривал выпить с ним кофе и интересовался трупами, которые мы нашли. Правда, он утверждал, что в квартире убили молодую женщину лёгкого поведения. Может, было не два, а три убитых? Но куда тогда делось тело?

— Он так и сказал — женщину лёгкого поведения? — уточнил Пуговкин, до этого внимательно слушавший и больше напоминавший статую из эбенового дерева, чем человека.

— Нет, он её назвал развратной тянкой. А потом перевел выражение на русский, — Катя фыркнула, показав, что она думает про современный сленг. — Я спросила, откуда известны детали, так он на ходу наврал про соседей, видевших, как выносили трупы.

— Спасибо, — сказал следователь и достал телефон. — Гриша? У нас новая ниточка.

Николай пересказывал коллеге детали Катиного рассказа, Павел делился впечатлениями от поездки к волшебнице. Девушке захотелось посмотреть на цветущую аллею и пока они спорили, можно ли поехать к Ундине втроем, их обогнал пожарный автомобиль с мигалками и сиреной.

— Не люблю я такие совпадения, — сказал блондин. Он добавил газу. Пожарные свернули к дому, в котором поселили Пуговкина.

. Девушке захотелось посмотреть на цветущую аллею и пока они спорили, можно ли поехать к Ундине втроем, их обогнал пожарный автомобиль с мигалками и сиреной.

— Не люблю я такие совпадения, — сказал блондин. Он добавил газу. Пожарные свернули к дому, в котором поселили Пуговкина.

Глава 6

4Во двор пятиэтажной «хрущевки» Павел влетел, а не въехал. Пожарные, которые оказались там буквально на пару минут раньше, уже разматывали рукава и растягивали лестницу. Один из парней в форме оттеснил приличных размеров толпу подальше от дома. Народ не расходился, смотрел на открытую форточку, из которой валил густой черный дым и тихо переговаривался. Только одна красивая, но сердитая женщина лет сорока стояла в сторонке. Она смотрела не на окно, а на людей, слово выискивая кого-то взглядом.

Пуговкин же не рассматривал вообще никого. Он вытащил удостоверение и быстрым шагом, почти бегом, направился к пожарным.

— Следователь Пуговкин, горит служебная квартира, — он показал документы в развернутом виде и рванул к подъезду.

— Мужчина… гражданин следователь, стойте! — тот же пожарный, который заставил отойти зевак, попытался остановить Николая, но он уже скрылся в парадном.

Дыма на лестнице почти не было, чуть тянуло гарью. Пуговкин взбежал на свой этаж и понял, почему — открыть дверь в квартиру у пожарных не получалось. Ручной таран отскакивал от железной двери, как мяч. Молодой парень пробовал снова и снова, но результат оставался прежним.

— Стоп, давай я, — сказал усатый мужик. В команде он был самым старшим.

— У меня ключи, — сказал следователь.

Усатый забрал связку и попытался открыть замок. Ключ не поворачивался, он словно прирос к металлу. Пожарный попытался его выдернуть, но и это не получилось. Пуговкин, в красках представляющий, что сейчас происходит с Карлом и с Эрадом в квартире, не выдержал.

— Пустите, — он протиснулся к двери.

Схватил ключ, попутно удивившись обжигающему холоду железа и вдруг отчетливо увидел, как по его руке пробежали мелкие зеленые искры — одна, три, десять… Когда огоньки превратились в сплошной ручеек, Пуговкин нажал на ключ с такой силой, что ему показалось, хрустнули пальцы. Он услышал, как щелкнули, задвигаясь внутрь замка ригели, толкнул дверь и в квартиру зеленой волной плеснула сила. Подъезд моментально заволокло дымом, усатый и парень помоложе нырнули в дверной проем, а третий пожарный потащил Николая на улицу.

— Подождите, у меня там попугай!

— Вытащим вашу птичку, — обещал пожарный, но руку Пуговкина не отпускал и тянул следователя на выход.

На крыльце к ним подскочил блондин с встревоженным лицом.

— Что там?

— Не знаю, не разглядел. Внутри сплошной дым, — голос у Николая дрогнул.

— Фейри живучие, а на гримуары обычно ставят защиту, — сказал эльф.

— Надеюсь.

Пуговкин замолчал. Катя подошла жениху, но тот только покачал головой. Девушка встала рядом.

— Всё…, — она запнулась. — Всё плохо?

— Надо подождать. У Эрада больше шансов. Тень дракона останется, если от гримуара сохранится хотя бы клочок страницы или кусок обложки. А фейри вполне способен просочиться в мышиную нору, так что тоже может уцелеть.

— Будем надеяться, что в этом доме есть мыши.

Дым из форточки посветлел, истончился, а потом совсем пропал. О пожаре напоминали потемневшие занавески в окне служебной квартиры и запах гари, висящий в воздухе. Блондин поморщился и потер нос.

— Быстро они, — сказал пенсионер в шляпе и Кате показалось, что дедок разочарован. Подмышкой у него была складная шахматная доска, но на шахматный турнир дед не спешил. Толпа потихоньку расходилась, остался пенсионер, к которому подтянулись «подружки» такого же возраста. Компания сразу же заспорила, каждый был уверен, что знает причину пожара лучше других.

Пожарные вышли из подъезда со смотанными рукавами, Пуговкин отмер. Он подошел к усатому.

— Попугай жив?

— Не нашли, — было видно, что пожарный сердится. — Вам, гражданин следователь, лучше остальных должно быть известно, что нельзя путаться под ногами у профессионалов. Знаете, кто был бы виноват, если бы с вами что-то случилось?

Усач стянул каску и спросил более спокойным голосом:

— Клетка где стояла?

— Он без клетки был.

— Там ползалы выгорело… Боюсь, от крохотной птички и перышка не найдете.

— Он приличных размеров, это…

Договорить Николай не успел, в окно первого этажа высунулась перепуганная женщина и закричала:

— Помогите, у меня говорящая копченая крыса в ванной! Огромная крыса!

Сердитая дамочка, до сих пор стоявшая во дворе, среагировала быстрее всех. Она пошла к подъезду, демонстративно бубня:

— Что за мужики пошли, женщинам со всем приходится справляться самостоятельно, — и, проходя мимо пожарной команды, которая не успела ничего понять, добавила: — Потом ещё и посмеются над нашими страхами.

Мужики смутились и стали затравленно озираться по сторонам, но никто не ответил на обвинения.

Пуговкин задрал бровь.

— Пять секунд, я сейчас вернусь, — сказал и пошел следом злючкой.

Он догнал даму у входа в квартиру, где соседка, которая только что орала во весь голос, втянув голову в плечи лепетала:

— Я просто их боюсь. Любых грызунов очень боюсь, даже хомячков. Я и Славкиного нечаянно прибила, он просто на меня бежал, а я в него учебником физики кинула.

У женщины задрожали губы. Пуговкин похлопал её по плечу:

— Ну что вы, что вы! Никто вас не обвиняет. Пойдемте посмотрим, что вас так напугало.

— Не-е-е-ет… Мне страшно туда заходить. Оно орет и швыряется тем, что подвернется — мылом, шампунем. Кажется, крем дорогущий разбило, — она всё-таки расплакалась.

Следователь посмотрел на злюку, но та совершенно не реагировала на слёзы.

— Я следователь Николай Александрович Пуговкин, — он продемонстрировал удостоверение. — А вы кто?

В ванной что-то зашуршало, потом загромыхало и дверь приоткрылась на несколько миллиметров. Хозяйка спряталась в комнате.

— Просто неравнодушный человек, — дамочка пожала плечами. — Живу рядом. Шла домой, увидела пожарную машину. Остановилась, вдруг помощь понадобится.

— Отлично, помощь понадобится. Запишем ваши показания, как свидетельницы. Паспорт у вас с собой?

Такой поворот даме не понравился, она неохотно, но всё же кивнула.

— Тогда подождите меня на улице, — голос следователя стал жестче, из него исчезли нотки сочувствия.

Как только за ней закрылась дверь, хозяйка квартиры выглянула в коридор.

— Как себя чувствуете? Сейчас вам должно стать получше, — сказал Пуговкин.

— Знаете, да, прям отпустило. Сама не поняла, с чего так распереживалась, — женщина вытерла глаза, вздохнула с облегчением.

Пуговкин усмехнулся и зашел в ванную. Комната была перемазана сажей, на полу валялись пластиковые бутылки с шампунями и гелями, мочалки, полотенца, зубные щетки. Несколько стеклянных баночек действительно разбились вдребезги.

На краю раковины сидел Карл. Колпачок у фейри был изодран, как и курточка, штанины укоротились — одна до состояния шорт, вторая — бриджей. Брови и борода обгорели, а сам он так закоптился, что различить на лице можно было только глаза. К груди Карл прижимал книгу, слегка обгоревшую, но пострадавшую меньше, чем бородач.

— Я смотрю, не только гримуар цвет поменял под нового хозяина, — усмехнулся следователь.

— Ага, я тоже таким фокусам обучен, — фейри хохотнул. — Держи свою книженцию дурацкую и давай быстрей читай заклинание. Хочу домой!

— Что-то я сомневаюсь, что сработает. Давай я тебя в полотенце заверну и вынесу.

— Как говорящую копченую крысу?! Ни за что! Читай, кому говорю, — Карл вскочил и топнул ногой.

Николай убрал гримуар в карман, прошептал заклинание. Радужный пузырь накрыл бородача и тот зажмурился, зажал уши руками… Через секунду на краю раковины с несчастным видом сидел жако, перепачканный сажей. Пуговкин подставил руку, и птица перебралась к нему на запястье.

— Это не крыса, это мой попугай. Только я не понял, как он попал к вам в квартиру, — Николай вышел из ванной.

Хозяйка опасливо выглянула в коридор.

— Карлуша хороший, хорррроший! — сказал жако и смешно наклонил голову.

— Ой, какой милый! Так он, наверное, напугался пожара, бедненький. И полез туда, откуда свежим воздухом тянуло — в вентиляцию. Да и провалился вниз, к нам, — соседка окончательно успокоилась.

— Он там нахулиганил, извините. Но я оплачу ущерб.

— Не надо ничего, вам и без этого трат хватит. Хорошо, хоть этот обормот спасся, а косметики я новой куплю, будет повод себя побаловать.

На улице Карла встретили, как звезду — обрадовались и блондин с невестой, и пожарная команда. Пожарные наперебой гладили попугая по спине, как кота, успев сунуть ему печенье. Вкусняшка тут же исчезла в клюве, а жако под шумок вытащил у кого-то из кармана шоколадку.

— А ну верни! — потребовал Пуговкин.

Карл неохотно разжал когтистую лапу.

— Да ладно вам, птичке нужно снять стресс, — оправдал попугая хозяин шоколадки. — Там орехов много.

Плитка снова оказалась в лапах жако.

— Тебе это нельзя, — Николай ухватил край обертки и попытался отнять.

Попугай щёлкнул клювом, получилось угрожающе.

— Перья вылезут! — Пуговкин перешел к запугиваниям, но Карл, глядя следователю в глаза, распотрошил упаковку и стал выгрызать орешки. Махнув на попугая рукой, он повернулся к усатому пожарному:

— Мне нужно вернуться в квартиру.

— Зайти можно, но ночевать там не стоит, — предупредил усач.

Николай кивнул и пошел к кусту сирени, где стояла сердитая дама. Настроение у женщины не улучшилось, она раздраженно постукивала носком сапога по бордюру.

— Спасибо, что подождали. Присаживайтесь, — следователь сделал приглашающий жест, показав на лавочку.

— Мы будем разговаривать на скамейке?! — возмутилась дама. — Пожарные не разрешили заходить в квартиру, — неожиданно хором сказали Катя и Павел и с недоумением посмотрели друг на друга. Блондин нахмурился. — Они уже передумали, — Пуговкин был невозмутим. По выражению его шоколадного лица было видно — в отличие от остальных, он понимает, что происходит. — Вы знаете, я не настаиваю на скамейке, — продолжил следователь. — Сейчас приедет мой помощник, и мы с вами сможем отправиться в отделение. В силу некоторых причин я подозреваю вас в поджоге. Покажите ваши документы, пожалуйста. Он протянул руку. Женщина растерялась. — Вы серьезно? — похоже, она рассчитывала на другое развитие событий, но паспорт из сумочки достала. — Что ж у вас всех одинаковые угрозы, сразу в отделение везете… — Вы часто сталкиваетесь с сотрудниками правоохранительных органов? А по каким вопросам? — оживился Пуговкин. — Да ни по каким, — она с досадой сунула документы ему в руки. — А… Так это вы сериалов пересмотрели. Там ещё обычно два полицейских — добрый и злой. Реальность сильно отличается от кино, — Николай ухмыльнулся. Его кривая улыбка выглядела угрожающе. — Ну что, уважаемая Паулина Сергеева, — он открыл паспорт. — Вы устроили пожар? — Да прекратите паясничать! — взвизгнула Паулина. — Это не я! Вы же знаете, что фурии не могут по собственному желанию наказывать! Причина нужна! — Вот гадство, — эльф скривился. — Странно, что сразу не понял. — Ещё чего не хватало! Я не мелкая сошка, которую за версту видно, остроухий, — огрызнулась фурия. — У вас есть ко мне претензии? — спросил Павел.

Дамочка отрицательно покачала

— Тогда не стоит мне хамить, — блондин зло сузил глаза. — Иначе ваша внешность радикально изменится, как и репутация. Я уже могу подать жалобу в Верховный орден, за то, что вы применили ко мне и моей невесте свою магию. — Извините, — Паулина плюхнулась на лавочку, где несколько дней назад сидела Катя. — Погорячилась, была неправа.

— Нет, этого недостаточно, извинения должны быть в письменном виде, — эльф продолжал злиться.

Паулина хлопнула в ладоши и оставила их сжатыми. В этот же момент между ладонями появился свиток.

— Пожалуйста, — дама отдала пергамент. — Так норм?

Ответить блондин не успел, в разговор вмешался Николай. — Паулина Сергеевна, а почему вы решили, что я кривляюсь? Откуда мне знать, что вы не могли поджечь служебную квартиру?

— Издевается, — констатировала фурия.

— Ни в коем случае, — не согласился Пуговкин. — Ответьте на вопрос.

— Я видела, как вы погасили огонь в квартире своей магией. Это был целенаправленный выброс силы, очевидно, что вы незаурядный волшебник, а значит, знаете про фурий и про ограничения, которыми мы связаны. Берту убили не вы, квартира служебная — у меня не было права на месть.

— Вы пришли уже после того, как начался пожар?

Паулина посмотрела на следователя исподлобья, оценивая, стоит ли врать. Взгляд Николай не отвел, на губах у него снова заиграла неприятная усмешка.

— До.

— Зачем? Не заставляйте тянуть из вас каждое слово клещами.

— Признаю, Берта была паршивой фурией, потому что любила деньги больше мести. Но как одна из нас она имеет право на отмщение. Я надеялась, что ваше расследование поможет найти её убийцу. Это случилось впервые за несколько веков — легион не видит преступника. Даже я смогла разглядеть лишь расплывчатую фигуру. Всё, что мне известно — Берта пришла сюда за кладом, у неё был подельник. Полагаю, что он и есть убийца, его я тоже не смогла рассмотреть.

— Вы видели убийство?

— Да. Все фурии связаны, образ получит каждая, если убьют нашу сестру. Я расскажу, всё, что знаю и видела, но с условием, что вы будете держать меня в курсе, как идет расследование.

— Хорошо, — согласился Пуговкин.

— Берту убили огненным мечом северного короля. Это артефакт, в существование которого верила лишь пара волшебников, но про него сложено множество легенд. Легион можно поздравить — мы единственные, кто видел это оружие в действии и остался жив.

— Опишите его, пожалуйста, — попросил следователь, сразу представивший огромный двуручный кладенец, с золоченной гардой и рукоятью, украшенной драгоценными камнями.

«Интересно, рубинами или сапфирами? Или королевские мечи достойны бриллиантов?» — подумал Пуговкин, но вслух не произнес ни слова.

— Мне проще нарисовать, — сказала Паулина.

Она открыла сумку, перетряхнула её содержимое. Результат оказался закономерным — никаких канцелярских принадлежностей не нашлось.

— Карандашом для бровей на квитанции из обувной мастерской устроит? — буркнула фурия.

— Вы же можете наколдовать бумагу и ручку? — удивилась Катя. — Да и сам рисунок, наверное.

— Не могу.

— А как же письмо с извинениями?

— Моя секретарша отправила его по личной магпочте из канцелярии.

На лице у Кати отразилось смятение. Эльф наклонился к невесте и шепнул: «Потом объясню».

— Вот ручка, не надо косметическим карандашом, он размажется. Листок у меня тоже есть, — Николай разжал кольца на блокноте и вытащил две чистых страницы.

— Макияж цел, ничего не растеклось. Думаете, я плохо рисую? — брови фурии гневно сдвинулись на переносице.

— Нет, ну что вы! Просто жаль переводить дорогую косметику. А бумага вам потом пригодится.

Всё ещё подозрительно поглядывая на следователя, Паулина положила сумку на колени, пристроила листок и принялась рисовать. Получалось у неё неплохо — линии были ровными, точными, ручка легко скользила по бумаге. Пуговкин стоял рядом с фурией и тыкал пальцем в детали:

— А гарда точно загибается в сторону клинка? Лезвие мне кажется каким-то коротким… Вы уверены, что острие похоже на треугольник?

— Я закончила художественное училище, так что уверена, — Паулина вытащила второй листок и что-то набросала короткими быстрыми штрихами. — Вот, держите!

Глаза женщины засветились злорадством, когда вся компания склонилась над рисунком. Пуговкин получился очень похожим, но портрет был шаржем — Паулина изобразила следователя недовольным, с брезгливо поджатыми губами и сморщенным носом.

— В таланте вам не откажешь, но получилось не совсем похоже, — Николай махнул листком, скрывая досаду. Складки на нарисованном носе разгладились, с губ почти пропала брезгливая гримаса, а вот глаза у нарисованного Пуговкина подозрительно сощурились.

— Зачем вы испортили мой рисунок? — обиделась Паулина.

— Ничего не портил, оно само… Вы уже закончили с мечом? Укажите размеры, хотя бы примерно.

— А я и нарисовала приблизительно такой величины, как он есть. Ну, может на сантиметр-полтора ошиблась.

От удивления следователь потерял дар речи — судя по рисунку, опасный артефакт был как кухонный нож, сантиметров двадцать. На этом сходство со столовым прибором заканчивалось. Меч северного короля был широким, с клиновидным острием и выщербленным лезвием. Из украшений имелся только вытравленный на клинке узор, похожий на пламя.

— Спасибо, — сказал Пуговкин. — А что вы ещё про него знаете? Вы упомянули какие-то легенды.

— Слышала несколько, — пожала плечами фурия. — Типа, ни один маг не может оставить на нём свой след и через меч можно призвать призрак мертвеца… Что-то ещё было про способность не только убивать, но и оживлять. Ой, вы же знаете, про любой мало-мальски приличный артефакт волшебники моментально насочиняют сказок. Но мне сейчас совсем не до развлечений, у нас репутационные потери.

— Нет, не знаю. Во всяком случае пока мне не попадались волшебники, сочиняющие небылицы на ровном месте. И ни за что не поверю, что легион, ищущий преступника, так легкомысленно отнесся к орудию убийства. Я выполню своё обещание и буду держать вас в курсе, как идет следствие. Помните, что мы не договаривались ни о сроках, ни об объемах передаваемой информации? — поинтересовался следователь.

Паулина закусила губу. Пауза продлилась несколько минут, пока главная фурия взвешивала все обстоятельства. Видимо, с поиском убийцы было совсем паршиво и намек Пуговкина подействовал.

— Я, правда, слышала всего несколько сомнительных историй. А то, что видела, выглядело ужасно, хоть и длилось всего несколько секунд. Он напал, когда Берта вышла с сундуком из чулана. Она успела прикрыться щитом, но это не помогло. Меч в его руке внезапно вырос, стальной клинок получил огненное продолжение… Оказалось достаточно одного взмаха. Если бы не щит, голову Берты вы бы нашли в соседней комнате.

— Почему вы решили, что убийца мужчина?

— Мужская фигура — рост выше среднего, широкие плечи, одет в темно-серую толстовку, то ли в стиле гранж, то ли просто очень заношенную.

— Цвет волос, глаз рассмотрели? Может, сможете описать черты лица?

— Он был в балаклаве, но нарисовать могу, если это чем-то поможет.

Николай достал ещё один листок из блокнота. Этот рисунок дался Паулине сложнее, она словно делала внутреннее усилие, чтобы провести очередную линию. Пуговкин посмотрел на картинку, нахмурился и убрал бумагу в папку.

— У меня ещё пара вопросов. Вы не знаете, кому мстила Берта перед своей смертью? Вдруг это можно как-то выяснить.

— Давно не интересовалась делами Берты, она регулярно приторговывала гневом, но формально у неё всегда был полный порядок. Я пришлю вам Бертины отчеты, скажем за месяц. Или они нужны за больший промежуток?

— Отчеты? — вырвалось у следователя.

— Согласна, это такая нудятина, — Паулина скривилась. — Хорошо, что прогресс не стоит на месте. Конечно, сто лет назад я была рада и печатной машинке, но она не сравнится с ноутбуком. Вот моя визитка, здесь телефон и электронная почта. Скиньте адрес, куда отправить документы.

Фурия встала со скамейки, поправила прическу и ушла. Попрощаться с компанией она не пожелала.

В квартиру они пошли всей компанией, хоть блондин и уговаривал невесту подождать в машине. Входная дверь была закрыта, а ключ по-прежнему торчал из замка. Павел не удержался и попробовал его вытащить, но ни с первой, ни с третьей попытки ничего не получилось. Эльф выругался и сделал приглашающий жест в сторону Николая.

От мысли, что сейчас снова придется призывать силу, Пуговкину стало не по себе — следователь так и не понял, как у него это получилось. Настроившись бороться за право войти в квартиру, он чуть не сломал ключ, провернувшийся так легко, словно замок был из масла.

В прихожую компания ввалилась одновременно и настороженно замерла. Даже Карл, которого и в попугайском обличье было не заставить молчать, тихо перелетел с плеча следователя на карниз. Катя повела носиком — дымом пахло слабо, как от вещей, в которых провели вечер у костра. С улицы ущерб выглядел как-то ужаснее, сильно обгорела только одна комната, та, на стене которой Пуговкин устроил импровизированную доску. Пол, правда, везде затоптали пожарные, шкаф и диван были в копоти и разводах, а занавески выглядели так, словно ими помыли все шесть подъездов многоэтажки. Пуговкин прошелся по квартире, с каждым шагом всё сильнее хмуря шоколадный лоб. Наконец, он вытащил из-за дивана остатки переноски и чемодана. Огонь до них не добрался, но от жары пластик деформировался и теперь вещи напоминали творения безумного скульптора-абстракциониста.

— Карлуша хорррроший, хоррроший, — подхалимски произнес жако, и следователь на автомате произнес заклинание.

— Мда… С этим бардаком даже я до ночи не справлюсь, — фейри поерзал на карнизе, устраиваясь удобнее.

— Не ной, — эльф щёлкнул пальцами и прошептал несколько слов. В тот же момент по комнатам словно прокатилась волна. Запах гари стал ещё слабее, мебель — чище.

— Ну, теперь тебе по силам навести здесь порядок? — блондин смотрел на Карла с насмешкой.

— Посидите на кухне, — с кислой миной фейри закатал рукава. — И чур не подглядывать!

Спорить с Карлом никто не стал. Пуговкин зашел на кухню последним, плотно закрыл дверь. Эльф уже устроился на подоконнике, Катя передвинула табуретку и присела рядом с женихом.

— А тут уютно, — заметила девушка.

— Карл постарался, это его территория. Вроде бы ничего особенного не сделал — кастрюли со сковородками развесил, стол передвинул, скатерть постелил, а ощущение казенного дома пропало. Из служебных квартир трудно вытравить казарменный дух, видимо, на это способна только магия, — Николай налил воды в чайник. — Кофе будете или чай? Мне не привыкать пропускать ужин, а вы, наверное, проголодались. Сейчас бутербродов нарежу. У меня даже конфеты есть, вполне приличные.

— Шоколадные? — спросила Катя.

Пуговкин поставил на стол салатник, в который «Каракум» и «Белочка» были насыпаны с горкой.

— Мне чай, а Паше кофе, пожалуйста. Не ожидала, что следователь будет переживать из-за голодных свидетелей. И что вы сладкоежка — тоже сюрприз.

— Сладкоежка у нас Карл, это он пытался купить весь конфетный ассортимент в магазине. А голодные свидетели хуже соображают. Главное, не перекормить, а то вместо показаний будет «тихий час». Сахар нужен?

— Нет, — сказала Катя.

— Да, — наконец-то выпал из задумчивости Павел. — А вам не кажется странным, что пожар начался, там даже розетки нет? Его ведь и на короткое замыкание не спишешь. Значит, сто процентов поджог. Там было что-то ценное?

— Тоже считаю, что это поджог. У меня там была детективная доска.

Чайник закипел, и Пуговкин разлил кипяток по чашкам. Бутерброды он приготовил из серии «завтрак холостяка», щедро положив на хлеб сыр и колбасу.

— Значит, всю работу надо начинать заново? — блондин не смог скрыть досаду.

— Нет, вся информация тут, — Пуговкин постучал указательным пальцем по голове. — Доска для наглядности, люблю визуализировать ход мыслей. Работу можно продолжать, надо только решить вопрос с новым жильем. Екатерина, боюсь, моя просьба покажется странной и тем не менее — вы разрешите на время расследования остановиться в вашей квартире?

— Я не против, но там же опасно?

— Ничего, мы что-нибудь придумаем. У меня, знаете ли, целая команда магической поддержки, — последние два слова прозвучали некоторой иронией.

Дверь открылась и в кухню зашел приосанившийся Карл.

— И мы не подведем, — сказал бородач. — Я — точно, за ящерицу поручится не могу.

Пуговкин многозначительно хмыкнул.

— Сейчас позвоню в отдел и поедем проверять показания одного очень болтливого фейри.

***

Вещи Пуговкина пришлось перевозить в пакетах, которые Карл нашел в кухонном шкафу. Видимо, кто-то из первых постояльцев по привычке завел «пакет с пакетами», а все последующие поддерживали традицию. В квартиру скрипачки компания поднялась, как караван хорошо груженых верблюдов, даже Князевой досталась парочка кульков, самых легких, конечно.

В прихожей по-прежнему царил хаос, но на предложение эльфа навести порядок невеста и следователь ответили отказом. Блондин так изумился внезапной сплоченности, что не сразу спросил, зачем им этот бардак. Только Катя собралась объяснить, почему нужно оставить всё, как Пуговкин погрозил ей пальцем и отправился по комнатам, внимательно рассматривая потолки, шкафы и карнизы. Люстры он тоже проверил и его настойчивость была вознаграждена. В гостиной, где висела самая большая, среди хрустальных висюлек пряталась видеокамера.

— Без флешки, увы. Павел, дайте лупу, проверим, кто её установил, — Пуговкин покрутил находку в руках. Но никаких цветных следов на камере не было. Камеру и лупу Николай отдал эльфу, чтобы тот убедился сам.

— Да я вам верю. Вероятнее всего, она была установлена Брюликом, потому что маг, решивший воспользоваться техникой, обязательно её усовершенствовал бы.

— Как вы навигатор?

Эльф только поморщился.

Камера ещё не разрядилась — под объективом светился крохотный синий диод. Следователь подумал и на всякий случай засунул её под диванную подушку. В спальне суетился Карл. Катя показала ему свободный шкаф, и фейри разбирал пакеты.

Выглядело это эффектно. Пуговкин, увидевший процесс краем глаза, залип и смотрел, как его вещи сами выскакивали из мешков, встряхивались и разлетались по полками и вешалкам. Через минуту шоу закончилось, и Карл вышел в гостиную походкой потомственного английского дворецкого. Традиция «пакета с пакетами» оказалась очень заразной — в одной руке фейри держал стопку белья, в другой стопку красиво сложенных пакетов.

— Это что? — спросил Пуговкин.

— Стирка.

— Я понял. Вот это что? — Николай показал пальцем на пакеты.

— В хозяйстве пригодится, — фейри прижал мешки к груди и юркнул в коридор. Через минуту из ванной донеслось недовольное бурчание.

— Он неисправим, — пожаловался следователь.

— Хорошо, что вы это понимаете. А я нашел интересные кадры, — эльф по очереди ткнул пальцем в несколько фотографий.

— Тоже хочу посмотреть, — сказала Катя. — Только давайте сначала разберемся с хламом.

— Поняла, что прихожая как из фильма ужасов, и передумала? — Павел отложил альбом.

— Ничего не передумала. Я вообще собиралась выбросить это барахло сразу, просто не успела. А сейчас мне кажется, что вещи оказались в шкафу не случайно и что они…, — Катя смутилась, но всё же продолжила. — Что они заколдованы. Позвонила сегодня отцу, и он сказал, что это была просьба бабушки — ничего не выбрасывать и не трогать до моего приезда. Знаете, это совсем не похоже на Александру Ивановну: рассказать о кладе десятку человек и никак не намекнуть мне, собрать коллекцию ненужных вещей в шкафу и запретить их выкидывать. У неё всегда был идеальный порядок, везде — на кухне, в шкафах, в бумагах, в гардеробе. Она была очень рассудительной, а по временам даже слишком рациональной. Так что у хлама в шкафу должно быть объяснение.

Девушка посмотрела на вытянувшиеся лица мужчин.

— Ойвсё, я уже вижу магию там, где её нет.

— Почему мне это не пришло в голову… — сказал эльф.

— Да, это бы всё объяснило… — согласился Пуговкин. — Но как проверить?

— Давайте ваш универсальный инструмент, — Павел забрал фонарик.

Эльф ещё раз посветил на сложенные в кучу вещи, потом на лист ДВП, который совсем недавно был задней стенкой шкафа, и на дверь в чулан. На вещах остался едва заметный синий отблеск, а лист и дверь в свете совиной лупы казались ультрамариновыми.

— Однако… — протянул Пуговкин.

— Предлагаю эксперимент, — сказал блондин. — Китти, ты сможешь поставить заднюю стенку обратно в шкаф и забить пару гвоздей? И дверь немного выровнять? Просто вернуть выбитые доски на место.

Катя кивнула.

— Музыкант должен беречь руки. Я помогу, — предложил следователь, но эльф его остановил.

— Не надо! Если там были защитные заклинания, то есть шанс, что Катя их восстановит, хотя бы частично. Посторонняя магия защиту окончательно разрушит.

— Ладно, попробуем, — девушка оценивающе посмотрела на разбитую дверь. — Пожалуй, начнем с этой…

Она попыталась вернуть на место самую уцелевшую доску и та, после недолгого сопротивления, поддалась. Сухой негромкий щелчок и доска встала на место. Со второй, выбитой и сломанной пополам, получилось ещё проще. Кате было достаточно подтолкнуть деревяшку — снова щелчок и совершенно целая доска встала рядом с первой. О щепках, несколько минут назад торчавших в разные стороны, напоминала лишь растрескавшаяся краска. Начинающей волшебнице на ремонт двери понадобилось меньше десяти минут. Девушка проверила, работает ли замок и поставила на место лист ДВП. Пара ударов молоком — и шкаф внутри стал как новенький.

— Здесь была ручка, на которой висел старый зонт, — Катя выудила его из кучи вещей на полу. — Но я даже следов от неё не вижу.

— Вот она, — пальцем показал вернувшийся из ванной Карл.

— Я не вижу! — ответила Катя.

— А ты и не должна. Просто представь её и повесь зонт. Э, глаза закрывать нельзя!

Чувствуя себя идиоткой, девушка сделала вид, что вешает зонт, и вуаля, пластиковая ручка от советского серванта проявилась, как по мановению волшебной палочки.

— Первая часть эксперимента завершилась удачно. Теперь попробуем попасть в чулан.

С этими словами Павел потянул за зонт, потом подергал ручку, но стенка не поддалась не провокации, словно говоря, что нет тут никаких потайных дверей и комнат.

— Поверни зонт и потяни ещё раз, — посоветовала Катя, вспомнив, как она мучилась, пытаясь найти вход.

Стенка в конце концов отъехала, но криво и вернуть обратно её не получилось.

— Ничего страшного, вот дочитаю в учебнике раздел по прикладной домашней магии и починю.

— А где вы его взяли, в смысле учебник? Мне тоже нужен. Там, кстати, про фейри ничего не написано? — поинтересовался Пуговкин.

— Ой, да зачем тебе новые книжки? Эрад обидится. И шли бы вы уже в комнату, если хотите, чтобы это барахло оказалось на помойке, — Карл пнул старый чемодан, из которого тут же вывалились подшивка пожелтевших газет и электроплитка с отломанной спиралью и без двух ног.

— Про фейри там целый раздел, как и про драконов. Я вам сейчас пришлю учебник в телегу, — Катя полезла за телефоном, сделав вид, что не замечает, как насупился бородач.

Для детективной доски в комнате подходила только одна стена, та, у которой стоял большой старый диван. Эльф засучил рукава, собираясь помочь с перестановкой, но Пуговкин сначала задернул шторы.

— Вы правда думаете, что занавески помешают хорошему магу рассмотреть ваши записи? — по тону Павла было понятно, что вопрос риторический.

— Вряд ли. Но зачем облегчать ему задачу? Диван разворачиваем лицом к стене, — Николай снял пиджак и тоже закатал рукава.

— Лицом? Откуда у дивана лицо? Вы сейчас договоритесь до того, что у этой мебели появится жопа, — раздался из коридора голос Карла.

— Лишь бы не появились жадные загребущие ручонки. Или крылышки? — ухмыльнулся эльф. — Чем ты сейчас тырил печенье из буфета?

— Могли бы меня попросить, я его одной левой в любую сторону раскручу, — фейри сделал вид, что не услышал вопрос.

— Ага, — ухмыльнулся эльф. — А потом нас будешь раскручивать на бонусы и плюшки за неоценимую услугу.

— Раньше надо было предлагать помощь, — сказал Пуговкин. — И прекращай хвастаться.

Фейри запрыгнул на диван и устроился ровно посередине.

— Не хватает журнального столика. Отлично смотрелся бы из красного дерева, инкрустированный перламутром. Надо поставить его вот тут, — Карл показал пальцем рядом левым подлокотником.

— И зачем он тебе? Да ещё и с перламутром? — Пуговкин достал из портфеля блокнот, ручку и стопку бумаги.

— Мне? Мне он на фик не сдался. Я же о тебе забочусь, — Карл закатил глаза. — Вот куда ты положишь всё, что держишь в руках?

Бородач соскочил с дивана и скрылся в спальне.

— Перламутра не нем, конечно, нет, не было и никогда не будет, но как подставка для канцелярских принадлежностей сойдет, — Карл принес круглый стол и подхалимски смахнул с него несуществующую пыль белым кружевным платком.

— Где ты это взял? — Пуговкин выхватил платок.

— Нашел. Отдай, это моё!

— Ого, а кружева-то фламандские! — определил эльф.

— Отлично прибарахлился. Признавайся, где? — голос следователя прозвучал угрожающе.

— В мусоре валялся.

— Белый, накрахмаленный и отглаженный?! И его не заметила ни Екатерина, ни криминалисты, ни мы?!!

— Ну… он был не белый, а грязный. И кружева порвались, я их немножечко починил. Можно я его заберу? — заныл Карл.

Пуговкин развернул платок. На почти прозрачной ткани, в углу, белым шелком была вышита буква «А», вся в завитушках и вензелях.

— Думаете, его потерял кто-то из охотников за сокровищами? — спросила Катя.

— Уверен в этом на девяносто девять процентов.

— Можно посмотреть? — девушка протянула руку, и следователь отдал почти невесомый лоскуток ткани. — Очень тонкая работа. Кажется, мне попадалась эта вышивка. Но не могу вспомнить, где именно.

— Сфотографируйте, вдруг попозже придет озарение, — посоветовал Николай. — Карл, ты помнишь, зачем мы сюда вообще пришли?

Фейри сложил руки на груди и демонстративно повернулся к Пуговкину спиной.

***

Кухня сверкала чистотой — в прошлый визит Карл прибрал за грабителями на совесть. Битую посуду и ломаные столовые приборы он разложил так, как просил следователь. На пустой коробке фейри написал: «Испорчено не волшебным способом — ноль вещей», а на битком набитом мешке красовалась бумажка с двумя словами «Персиковый и красный». Пуговкин открыл коробку с надписью «Апельсиновый» и вытащил крупные осколки. Сложить разбитую тарелку не составило труда, в свете совиной лупы она окрасилась в ярко-оранжевый цвет.

— Карл!

— Чего тебе? — в дверь просунулась голова в красном колпачке.

— Ты специально не взял с собой эти осколки, — Николай показал на тарелочный пазл.

— Ну и что?

— Ничего. Лет тебе уже много, так что перевоспитывать тебя смысла не вижу. Но мириться с обманом и диверсиями не собираюсь. Могу или прямо сейчас отправить тебя на все четыре стороны, или превратить в жако и сдать в зоомагазин. Выбирай!

— Все вы такие… — фейри сделал оскорбленное лицо.

— Кто «все мы»?

— Люди. Вы все думаете только о себе. Эгоисты!

— Я думал не о себе, а о своей работе. В этом вопросе не будет никаких торгов. Знаешь, что за препятствие следствию есть уголовное наказание?

— Меня нельзя наказать.

— Можно. У Фургарика получилось и я справлюсь. Выбирай — зоомагазин или с вещами на выход.

Карл помолчал, а потом прошептал:

— Я больше так не буду.

Пуговкин сделал вид, что не услышал.

— Не буду я так больше, — чуть громче произнес фейри.

Но его слова не принесли нужного эффекта.

— Извини, — буркнул Карл. — Это привычка, оставлять козыри в рукаве. Я правда больше так не буду.

— Будешь по-другому? — уточнил следователь.

— Ну, кое-в чем буду, конечно. Но я на твоей стороне.

Николай кивнул.

— Поверю на слово. Но учти, этот шанс — последний.

К фейри тут же вернулось обычное настроение. Он устроился на столе рядом с тарелкой. И принялся болтать ногами.

— Где ты её нашел? — спросил Пуговкин.

— Да прямо в центре кухни.

— Она лежала под остальной битой посудой или сверху?

— Сверху.

— Катя, а вы случайно не помните, в каком шкафчике стояла эта тарелка?

— Помню, в сушилке. Она от сервиза, я в первый вечер её доставала из коробки, когда ужинала.

Следователь открыл дверцу сушилки. Там стояли три кружки, блюдце и тарелка для супа.

— Этой посудой тоже пользовались вы? — уточнил Николай.

— Кроме одной кружки, наверное, из неё пил папа. Остальную посуду в сушилку поставила я. Ну после того, как помыла.

— Интересно…

— Угу, — согласился эльф. — Кухню громил один маг, это очевидно. Если рассуждать логически, сушилка его не интересовала. Он потрошил коробки, потому большая часть сервиза разбита. Часть, которая стояла отдельно, цела. Кроме одной тарелки. Суповая с таким же рисунком, но её из сушилки не взяли.

— Что в этом странного? — спросила Катя.

— Представьте, что вы в чужой квартире ищете что-то очень важное для вас. Допустим, флешку с компроматом, — начал следователь.

— Почему флешку?

— Потому что искали очень небольшой предмет и не нашли. Не нравится флешка, представьте, что ищете фамильный бриллиант. В какой-то момент вы понимаете, что бриллиант не найти и приходите в бешенство. От отчаяния начинаете просто вытряхивать все коробки, пакеты и мешки. Допустим, у вас есть подельник. Зачем он берет из сушилки тарелку и разбивает её?

— Чтобы остановить меня?

— Сомневаюсь, что одной разбитой тарелки хватит, чтобы угомонить психанувшего мага. Но это не самое странное. Почему второй маг оставил только один предмет со своими следами?

— А может, он сделал это специально? — предположил блондин.

— Это самое логичное объяснение, — сказал Пуговкин. — Завтра составим список волшебников с оранжевым цветом силы и проверим, есть ли алиби у Ундины. Версию, что она забрала сундук с драгоценными амулетами и нечаянно разбила тарелку из закрытого шкафчика, предлагаю считать фантастической. Павел, покажите, что интересного вы нашли в альбоме и я займусь доской.

В комнате эльф взял самый потрепанный альбом в обложке из выгоревшего плюша. Фотографии в нем были очень старыми, судя по одежде изображенных на фото людей — конца девятнадцатого века. На снимках чаще всего фигурировала милая девушка со светлыми волосами, уложенными в пышную прическу — Аластриона в возрасте до двадцати лет. Совсем молоденькая волшебница позировала одна и с подругами, на фоне прекрасной природы и старинной усадьбы, на теннисном корте и в учебных аудиториях. Но попадались и фото с каких-то праздников, с летних пикников и спортивных соревнований. А одна большая фотография была похожа на выпуск из учебного заведения. Посмотрев на неё, Пуговкин подумал про студентов вуза — возраст был подходящим.

— Это Аластриона во времена её учебы в орденском универе. Очень много фото с Ундиной, вот, — эльф тыкал пальцем в снимки и переворачивал страницы. — Вот ещё, и ещё. Дальше идут фото с однокурсниками и чуть-чуть снимков из путешествий. Вот на этих кадрах она с Гисциамусом, моим преподавателем волшебной словесности. Что несколько неожиданно, я не знал, что они учились вместе. Но смущает меня один конкретный снимок. Мне кажется, или отношения между ними очевидны?

Николай и Катя одновременно наклонились к альбому и чуть не стукнулись лбами. На альбомном развороте Аластриона прикрепила фото с какого-то летнего праздника. Все девушки были в нарядных светлых платьях и легкомысленных шляпках, украшенных цветами. Юноши — в белых костюмах и соломенных канотье с черной лентой. Большую поляну, на которой стояли столы с закусками и напитками, украшали гирлянды из флажков и китайских фонариков. Похоже, фотограф делал не постановочные снимки, он сознательно ловил случайные кадры и люди на них получались естественными, живыми и с настоящими эмоциями.

— По-моему, будущий преподаватель откровенно ненавидит бабулю, — сказала девушка.

— Вы не ошиблись, по-другому этот взгляд интерпретировать нельзя, — подтвердил следователь.

На конкретном снимке трое девушек качались на качелях из толстого бревна и доски — старинная камера смогла запечатлеть лишь размытые силуэты, больше похожие на призраков, чем на людей. Рядом с качелями стояла Аластриона, она заметила фотографа и кокетливо улыбалась в камеру. А вот четвертый человек в кадре казался случайным. Было похоже, что Гисциамус шел мимо, но замедлил шаг, заметив предмет своей ненависти. Он смотрел на Аластриону с искаженным злобой лицо, а руки были сжаты в кулаки, словно для удара.

— Жуть какая, — Катя зябко передернула плечиками. — Зачем бабуля хранила это фото… Я бы выкинула.

— Ну, тогда фотографии были ценностью даже для магов, так что из-за неприятного человека никто снимок выкидывать бы не стал, — пояснил эльф.

— Его можно отрезать, — продолжила гнуть свою линию девушка. — Без Гисциамуса фото смотрелось бы в разы лучше.

— Похоже, ваша бабушка хотела помнить, кто и как к ней относился. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Павел, посмотрите альбомы ещё раз, вдруг попадется кто-то из знакомых, — попросил Пуговкин.

Следователь разложил бумаги, подписал фото и стал быстро заполнять детективную доску. Части фотографий у него не было, вместо них Николай крепил к стене лист с именем или кратким, только ему понятным описанием, а в скобочках добавлял: «Гриша, распечатать». Буквально за десять минут на стене были расписаны предполагаемые мотивы убийства, связи наследодательницы с двумя подозреваемыми и приблизительный психологический портрет третьего кандидата на роль убийцы.

— Магия? — растерянно спросил эльф.

— В смысле? — обернулся Пуговкин.

— Как вы сохранили ТАКОЙ объем информации?!

— А, это просто хорошо тренированная память, — следователь постучал по шоколадному лбу. — Итак, что у нас есть на сегодня? Начнем с причины, по которой сокровища не украли раньше. Я полагаю, что дело в тройной защите. Первая делала шкаф абсолютно неинтересным для грабителей, не случайно туда напихали всякого старья — это место ощущалось, как дешевая комиссионка, а то и как мусорка. Вторая защита скрывала дверь. Третья должна была обезвредить вора. Правда, поскольку спрятан ларец был в жилом доме, Аластриона не стала ставить слишком серьёзное заклинание.

— Почему вы пришли к таким выводам? — блондин выглядел озадаченным.

— Это не я, это Эрад. Мы вчера с ним искали варианты, почему ларец не украли раньше, ведь квартира довольно долго стояла пустой. Согласитесь, орудовать тут без хозяйки намного удобнее. Так вот он нашел несколько способов скрыть предметы и по косвенным признакам я определил, каким именно воспользовалась Аластриона. Суть в том, что пока в чулан не зашла Катя, сокровища просто невозможно было увидеть. Странно только, что ваша бабушка вам ничего не сообщила.

— Мне тоже это показалось странным, и я сегодня позвонила отцу. Оказывается, бабуля оставляла письмо, но я его не нашла, когда приехала. Папе я не ничего не рассказала, не хочу вмешивать в эту фантасмагорию родителей.

Николай кивнул, сделал пометку в блокноте и на доске, и продолжил:

— Полагаю, что за наследством вашей бабушки охотились не меньше двух интересантов. Интуиция говорит, что их трое и за Брюлевским стоит кто-то ещё. После фотографий, которые нашел Павел, я добавил к мотиву убийства личную неприязнь. Ну, и первый вариант тоже остается в силе — здесь искали ценность, вероятнее всего магическую. Думаю, не нашли, а конкурентку устранили.

— А если они вернутся? — заволновалась Катя.

— Маловероятно. Но я буду осторожен, — пообещал Пуговкин.

Прода.

Дверь за блондином и его невестой закрылась поздним вечером, когда на улицах уже зажглись фонари. Пуговкин с телефоном пересел на потертую синюю кушетку у окна — на диване детективная доска занимала все мысли следователя, а перед ним стоял другой, довольно сложный вопрос. Николай должен был разобраться, как приручить силу, которая внезапно, по капризу судьбы, проснулась в нем и собиралась превратить привычный мир в неконтролируемый хаос.

Он открыл присланный Катей учебник и нашел нужный раздел. Автор посвятил теме всего одну страницу — призвать силу оказалось несложно, главное, чтобы было что призывать. Перечитав насколько раз абзац с инструкцией, Пуговкин сжал кулак, а когда раскрыл, то на ладони оказался файербол зеленого цвета размером с теннисный мяч. Николай увеличил его до волейбольного, перекинул с руки на руку и уменьшил до шарика к пинг-понгу. Снова сжал кулак и почувствовал, как сила растворилась в ладони. Ощущение было странным, на миг показалось, что он способен перевернуть мир по щелчку пальцев. «Собранная и не примененная сила способна вызвать эйфорию и заставляет мага переоценивать свои реальные возможности», — Пуговкин мысленно процитировал предупреждение из учебника. Он накинул пиджак и сказал Карлу, что прогуляется до магазина.

— Тебе яблок купить?

— Я тебе что, попугай что ли? Купи мне чипсов, с сыром. И острый соус.

— Ты забыл волшебное слово.

— Купи, пожалуйста. И бекон с яйцами на завтрак. И бананов, кажется, мне не хватает калия.

— Калия? И как ты это определил? — с сарказмом спросил Николай. — Совести тебе не хватает. Жаль, не знаю, в каких продуктах она содержится.

Фейри проигнорировал инсинуации на свой счет, после недолгих препирательств всё-таки всучил пакет под покупки, и Пуговкин вышел на улицу.

Прохладный воздух, в котором как в многослойном коктейле смешались ароматы цветущих каштанов, сирени и скорого дождя, подействовал успокаивающе. Иллюзия абсолютного могущества отступила, и следователь снова почувствовал себя в привычной тарелке: он это он, рациональный, педантичный, чья жизнь упорядочена и подробно расписана во избежание слишком большого количества неожиданностей. Конечно, было бы хорошо исключить их совсем, но Пуговкин понимал — такое чудо не по силам никакому волшебнику.

В магазине он не удержался и купил вторую пачку чипсов — себе, со вкусом сметаны и лука, а к ней пару бутылок пива. В холодильнике его любимой марки не было, пришлось брать теплые. Но следователя это не огорчило, а навело на мысль об эксперименте.

Вернувшись, он молча разобрал пакет, оставив на кухонном столе купленное для Карла. Фейри с довольным лицом устроился поближе к чипсам и приготовился торговаться. Пуговкин достал из кармана носовой платок с кружевами, покрутил в руках, словно раздумывая.

— Насколько я понимаю, жить ты планируешь на кухне?

— Ну, да. Ты же знаешь, что мы, маленький народец, как домовые…

— Хватит сочинять. Катя оставила здесь сладости и в холодильнике достаточно вкусного. Разрешу съесть печенье, конфеты, отдам чипсы, — Николай пошуршал пакетом и Карл сглотнул набежавшую слюну. — Оставлю на хранение платок.

— А что в обмен? — поскольку об окружающих Карл судил по себе, он точно знал, что бесплатного сыра, то есть чипсов, не бывает.

— После отбоя будешь тихо сидеть на кухне и выходить только после моего разрешения.

— Ну нееее… Не могу на такое согласиться. А вдруг с тобой что-то случится? — бородач изобразил заботу.

Пуговкин хотел уточнить, что же может с ним стрястись, но вспомнил про пожар в служебной квартире и сказал совсем не то, что собирался:

— Ладно, будешь тихо сидеть на кухне, выходить после моего разрешения и в случае реального форс-мажора. Реального, а не «мне показалось», «послышалось» и «я подумал».

— Угу, понял. Два вопроса — во сколько отбой и почему платок на хранение?

— Отбой в двадцать два ноль ноль, а про платок я уже говорил — это улика. После расследования, если его не потребуют обратно, получишь в полное распоряжение. Но только если хозяйка не захочет или не сможет его забрать, — Николай повторил обязательное условие и убедился, что Карл его услышал.

— А с чего ты решил, что платок принадлежал даме? — лицо у фейри стало хитрющим.

— Не представляю его в руках мужчины.

— А напрасно. До стирки от него пахло мужским парфюмом. И это для современного мужчины странно пользоваться подобной вещицей, а те, кто родился пару веков назад посчитают его вполне подходящим для графа или барона.

— Вот только аристократов мне не хватало, — предложенная Карлом версия следователю не понравилась. — И много среди магов представителей дворян? То, что среди эльфов их достаточно, я в курсе.

— Понятия не имею, — фейри пожал плечами. — Чтобы обзавестись таким платком достаточно быть просто старым магом с древними представлениями о приличном и прекрасном. Он, может, родился в какой-нибудь задрипанной деревушке у крепостной крестьянки, но помнит, чем его барин сопли вытирал. И до сих пор страдает от детской травмы, вот и купил себе платочек в антикварном магазине.

Пуговкин кивнул, соглашаясь, что и такое может быть. Потом он показал часы, на которых уже была половина одиннадцатого, забрал пиво, свои чипсы и ушел в комнату. Пора было приступать к практической части.

Глава 7

«Обойдемся без жертв и разрушений», — с такой мыслью Николай убрал всё со столика перед диваном и поставил на него пиво. Сомнений или страха по-прежнему не было, только внутреннее недоумение и ощущение, что происходящее всего лишь сон. Рациональная часть Пуговкина честно старалась адаптироваться к новой реальности и по большей части у неё даже получалось — в орденской библиотеке, с гримуарами, заколдованным карандашом и Карлом, который оказался не совсем попугаем.

Но время от времени мозг отказывался признавать изменившийся мир правдой. Вот и сейчас следователю казалось, что он участвует в каком-то идиотском квесте, типа «По следам Гарри Поттера» или «За кольцом Саурона». Пуговкин заставил себя отвлечься от мыслей об абсурдности намерений. Сконцентрировался, снова собрал в ладони силу, представил, что она холодна, как жидкий азот и запустил шар в бутылку. Стекло бздынькнуло. В ту же секунду на столе оказался ледяной кирпич с пивом внутри. Из миниатюрного айсберга торчало только горлышко с пробкой. «Зато гарантированно холодное», — подумал Пуговкин, открутил пробку и… не смог сделать даже глоток. Пиво в бутылке тоже замерзло.

Возвращение напитка в нормальное агрегатное состояние оказалось долгим — даже с применением магии таял волшебный лед неохотно. Боясь переборщить с огнем, Николай кидал крохотные, размером с горошину, фаерболы. Отмерять силу по капле оказалось сложно, она привычно сворачивалась в шар чуть больше теннисного мяча — такой размер удобнее всего ложился в руку. Выход из ситуации нашелся простой. Когда после множества попыток у него получилось уменьшить фаербол всего лишь до размера среднего пельменя, Пуговкин плюнул, намагичил привычный шар и стал отщипывать от него небольшие кусочки. Первый был самым крупным и чуть не прожёг стол. Второй оказался слишком мелким, в том месте, куда он попал лед едва оплавился. На третьем следователь наконец-то угадал размер, но тут нарисовалась новая проблема — воды в ледяном кирпиче было слишком много. Разморозив бутылку, Пуговкину пришлось возиться с ведром, тряпкой и сушить журнальный столик. Он всё же попробовал оттаявшее пиво, хоть и знал, что вкус будет гадким. Сделав первый глоток, понял, что ошибся — магические манипуляции превратили гадость в мерзость, и то, что полчаса назад было пивом, Николай отнес на кухню, чтобы вылить в раковину. Но совершить святотатство не успел. Скрипнула дверка кухонного шкафчика и из него высунулся Карл в ночном колпаке и ночной рубашке.

— Продукт собрался переводить? — фейри грозно нахмурил брови.

— Что ты там делаешь? Ну у тебя и вид… — Пуговкину казалось, что он не удивится уже ничему, однако факт, что Карл устроил апартаменты среди круп и макарон, обескураживал.

— Сплю.

— На гречке вместо матраса?

— Вот ещё! Я убрал все лишнее. Чтоб ты знал, в моем доме кровати были в шкафах. Захотелось вспомнить детство. Уверен, Катя не будет возражать против аренды полотенец и диванных подушек. А пиво отдай.

— Вот только попугаев-алкоголиков мне не хватало, — буркнул Пуговкин. — Хотя… Можно оставить и заставлять тебя ЭТО пить после очередной выходки. Будет отличным наказанием, вкус после разморозки преотвратный.

— Дай сюда, — Карл выхватил бутылку и спрыгнул с полки. — Сделаю на завтрак пивные блинчики, у мамули был отличный рецепт. Может, и вторую бутылку испортишь? Боюсь, из одной блинов на всех не получится.

— Постараюсь тебя не разочаровать, но ничего не обещаю — Николай забрал из холодильника оставшееся пиво. Эксперимент нужно было завершить.

***

В комнате Пуговкин вернулся на кушетку. Почему-то именно это место позволяло чувствовать себя увереннее, словно рядом был кто-то мудрее и умнее, готовый помочь, если что-то пойдет не по плану. «Ага, а с пивом все сложилось по-дурацки, потому что сидел на диване. Плохому танцору всегда что-то мешает», — он усмехнулся и достал из кармана гримуар. Книжка всё ещё была маленькой, в половину ладони, но обложка выглядела чище, обугленные места сгладились и стали похожи на затянувшиеся ожоги.

— Эрад, как дела? — спросил Николай.

— Почти хххххорошшшо… — прошелестел гримуар.

— Знаю, что человеческая магия идет драконам на пользу. Даже тем, которые стали тенью. Могу поделиться с тобой силой.

Эрад помолчал, словно раздумывая над предложением, а потом так же тихо произнес:

— Буду благодарен.

Следователь положил гримуар на столик. Раскрыл ладонь и над его рукой завис фаербол размером с волейбольный мяч. Указательным пальцем он толкнул шар, светящаяся сфера коснулась обложки и… Книга увеличилась до размеров большого энциклопедического словаря, распахнулась. Страницы прошуршали, словно их перелистнул ветер, а потом над книжным разворотом взметнулось пламя. В этот же миг тень дракона покинула гримуар.

Это было странное, завораживающее зрелище. Над книгой, страницы которой превратились в огненные пляшущие языки, возвышался огромный, размером с пятиэтажку, дракон. Сверху его чешуя сияла бирюзовым, подкрылья и брюхо были пурпурными, глаза и когти казались расплавленным золотом.

Эрад был больше комнаты, он словно раздвинул пространство квартиры. Внезапно потолок стал выше, стены растворились в сумраке южной ночи, только пол под ногами, да старенькая кушетка оставались опорой потрясенному Пуговкину. Мощная драконья лапа потянулась к фаерболу и замерла. Эрад посмотрел в глаза следователю и в голове Николая прозвучал вопрос: «Ты правда отдаешь мне часть своей силы?».

— Правда.

«Безвозмездно или за плату?» — продолжил голос.

— Давай назовем это взаимовыручкой, ты здорово мне помог. Если этого количества не хватит, чтобы ты восстановился, поделюсь ещё. Безвозмездно.

«Благодарю», — Эрад накрыл лапой шар силы и стало понятно, что дракон прозрачен, как стекло. Через секунду фаербол растворился, по драконьей шкуре побежали зеленые искры.

— Тебя видно соседям? — Пуговкин не удержался от вопроса.

«Нет. И Карлу тоже не видно. Просто тени способны поместиться где угодно, не меняя размера».

— Ты звучишь у меня в голове. Значит, можешь читать мысли?

Дракон забавно открыл пасть и выпустил сноп призрачных искр. Пуговкин понял, что Эрад смеется.

«Было бы круто! Но увы, нет. Просто пока я не вернусь в гримуар, настоящего голоса у меня не будет».

— Эта книга для тебя как клетка?

«Нет. Это возможность жить, пусть и не той жизнью, которая у меня была раньше. Всё изменилось… Я знаю, что никогда не вернусь в свой дом, не смогу подняться в небо, коснуться огня. Иногда воспоминания кажутся пыткой. Обычно приступы ностальгии случаются осенью. Сейчас весна, я уцелел в пожаре… О, это такая ирония — чуть не погибнуть от стихии, которая всегда была частью тебя! Но я по-прежнему в этом мире, к тому же нашел своего волшебника, так что жаловаться мне не на что».

Прода

— Ну, на счет жалоб Карл бы с тобой не согласился.

Дракон снова расхохотался.

«Да, Карл всегда найдет повод поныть, если это будет выгодно. Он такой смешной этот фейри. И очень смелый. Когда вспыхнули твои бумаги на стене, примчался из кухни спасать меня. Сначала пытался тушить пожар, а когда понял, что не сможет с ним справиться, полез за мной в огонь».

— Однако… Я был уверен, что он просто мелкий вредитель и способен вести себя прилично только если за ним следят. Что ж, Карл заслужил благодарность. А ты помнишь, с чего начался пожар?

«В открытую форточку залетел воробей. Я не сразу понял, что это не обычная птичка. Залетел, осмотрелся, с размаху ударился о стену и превратился в сгусток огня. Понятно, что поджог — дело рук мага, поэтому у Карла и не получилось погасить пламя».

— Черт, я не проверил, есть ли в квартире цвета другого волшебника. Надо будет вернуться.

«Неа, не надо. Огонь выжигает всё, так что кроме своего зеленого, ты ничего там не найдешь».

— Так не бывает, чтобы не осталось ни единого следа, — уперся Пуговкин.

«Никогда не встречал таких упрямых людей». Дракон с интересом посмотрел на следователя и добавил: «Сходи, если тебе не жалко времени».

Последние зеленые искры на шкуре Эрада погасли, он покрутил головой, проверяя, нет ли огоньков на крыльях и хвосте. «Всё, мне пора обратно в книгу. Рад был увидеться с тобой в моем истинном облике».

— И я рад. Никогда не видел настоящих драконов. Ты знаешь, я ещё не совсем волшебник, а только учусь. Но обещаю, что буду искать способ вернуть тебе ту, прежнюю жизнь. С магией возможно всё и у меня обязательно получится.

— Шшшшшпасибо, — произнес гримуар.

Как только дракон исчез, книга вернулась к привычному размеру. Правда, выглядела она теперь новенькой, только-только выпущенной из-под пера переписчика пятнадцатого века. С грустью посмотрев на пиво и чипсы, Николай сказал:

— Ну что, пойдем, займемся делом? У нас два заказа на совиную лупу. Но сделаем мы штуки четыре, фонарики я купил.

***

В московской квартире было тихо. Из кухни вкусно пахло картофельным пюре и гусем, запечённым с яблоками. «Фухх, Нина Сергеевна уже приходила. Значит, получится нормально пообедать. И в шкафу должны быть свежие рубашки», — Фил выдохнул с облегчением, почувствовав себя в привычной обстановке. Украденные амулеты жгли руки. Не в прямом, конечно, смысле, но маг поспешно поставил ларец на банкетку в прихожей. Надо просто запихнуть драгоценности Аластрионы в сейф и можно будет о них забыть лет так на двадцать. А потом потихоньку продать, например через орков. «Да какая разница, через кого. Главное, дожить… Стоп! Никаких сомнений, у меня впереди долгие, счастливые годы, — мысленно одернул себя Фил. — Я обязательно доживу до этих прекрасных времен, просто сейчас надо решить один-единственный вопрос. Всего один. Я с ним справлюсь».

Попытка самовнушения не принесла нужного эффекта, захотелось выпить. Он сглотнул слюну, зашел в кабинет, где на столике стоял почти полный графин виски, да ещё и любимой марки. Воли у Фила не осталось, задавить неуместное желание помог страх — понимание, что он может провалить новую попытку достать амулет приводило его в ужас. Стараясь не смотреть на графин, маг подошел к своему портрету. Художник изобразил Фарри Фалуниайнена в парадной мантии и в полный рост, так что вместе с рамой картина занимала всю нишу между двумя книжными шкафами. Фил нажал на завитушку на раме, портрет отъехал за левый шкаф и открылась дверь в огромный сейф. Скорее, это была сейфовая комната, но свободных полок в ней осталось немного. Фил запихнул ларец в самый дальний угол, запер сейф и вернул портрет на место. Из кучи булыжников всех размеров, лежащих у него на душе, свалился маленький камушек, показалось, что дышать стало чуть легче, и он отправился обедать.

Гусь у Нины Сергеевны получился восхитительно, с ровной хрустящей корочкой, под которой птица осталась нежной и сочной, пюре вышло ароматным и воздушным, но блюда, приготовленные домработницей, сегодня не принесли и сотой доли обычного удовольствия. Уходить из дома не хотелось, толстые стены старого доходного дома давали иллюзию защищенности. Но даже понимая обманчивость этого ощущения, Фил не хотел с ним расставаться. Как было бы здорово затопить камин, устроиться на шикарном кожаном кресле с ноутбуком и пострелять монстров — замочить с десяток виртуальных циклопов… От плотного обеда и так клонило в сон, а мечты об отдыхе совсем сбили с рабочего настроя. Он вышел в гостиную, распахнул балконные двери и сразу поежился. Погода в Москве намекала, что весна пока ещё на календаре, а не на улицах, не смотря на нежную зелень газонов и распускающуюся на деревьях листву.

В кабинете пробили часы. Пора было собираться. Фил сунул в сумку книгу поисковых заклинаний и старую заношенную толстовку, которую не выкинул только потому, что Нина Сергеевна попросила её оставить — домработница мыла в ней окна. Достал пропуск, произнес одно слово, и вот он уже перед дверью в свой отдел древних рукописей.

Фил прислушался, но в холле было пусто, а из отдела доносилось только негромкое ворчание магрибских манускриптов. «Надо срочно их пропылесосить, пока они не разорались на всю библиотеку. Вот и уважительная причина для моего ночного визита нашлась», — Фил прикинул, что лучше начать с гигиенических процедур для книг. Лезть в квартиру Аластрионы он собирался часа в два ночи, а до этого нужно было пообщаться со сфинксом. От скотского гримуара неизвестно чего ждать. Разговор может занять пару минут, если кошак будет не в духе, а может и час. Он открыл двери и первым делом поставил сборник поисковых заклинаний на две полки ниже его обычного места. Наверное, надо было скопировать ещё хотя бы штук пять, но, с другой стороны, эти предосторожности попахивали паранойей.

Кажется, цейтнот на работе заканчивается, я надеюсь, что буду писать регулярнее. В планах выложить новую проду 20.05.2025.